ЛУБЯНКА. Сталин и МГБ СССР. Март 1946 — март 1953 (fb2)

- ЛУБЯНКА. Сталин и МГБ СССР. Март 1946 — март 1953 (а.с. Россия. xx век. Документы) 3.23 Мб, 937с. (скачать fb2) - Александр Николаевич Яковлев

Настройки текста:



ЛУБЯНКА. Сталин и МГБ СССР. Март 1946 — март 1953: Документы высших органов партийной и государственной власти

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:

А.Н. Яковлев (председатель),

Г.А. Арбатов, Е.Т. Гайдар, В.П. Козлов, В.А. Мартынов, С.В. Мироненко, В.П. Наумов, Е.М. Примаков, Э.С. Радзинский, А.Н. Сахаров, Г.Н. Севостьянов, Н.Г. Томилина, С.А. Филатов, А.О. Чубарьян, В.Н. Якушев

СОСТАВИТЕЛИ:

В.Н. Хаустов, В.П. Наумов, Н.С. Плотникова

ВВЕДЕНИЕ

Документы данного тома охватывают период послевоенного развития Советского государства.

После окончания Второй мировой войны, когда Советский Союз сумел расширить свое влияние на страны Восточной Европы, начинается этап конфронтации между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции. Геополитическое усиление позиций СССР, взявшего на вооружение доктрину коммунистического преобразования мира, столкнулось с объединенным противодействием возросшему влиянию Советского государства со стороны стран Западной Европы и США, которые консолидировались и создали к концу 1940-х годов блок НАТО. Сведения об этапах организационного его оформления поступали руководству СССР из резидентур внешней разведки органов государственной безопасности. В годы «холодной войны» оба военных блока даже разрабатывали планы военного силового разрешения конфликтов.

Обострение межгосударственных отношений отразилось самым непосредственным образом на внутренней политике, проводимой советским руководством. Вновь, как и в предвоенные годы, развитие оборонного комплекса страны стало приоритетным. Не происходило существенных изменений в материальном благосостоянии населения, которое вышло из войны победителем, но не ощутило никаких принципиальных изменений в повседневной жизни в послевоенные годы.

Органы государственной безопасности в данный период выполняли двойственную функцию. По важнейшим проблемам внешней политики руководство страны получало от разведки МГБ СССР достаточно конкретных материалов о реальных угрозах, планах потенциальных противников. В том числе и на основе этих данных разрабатывалась стратегия внешнеполитического курса страны. Важное значение имела объективная и независимая от ведомственного влияния информация о положении дел в различных сферах жизни советского общества. В годы «холодной войны» безусловно усиливается разведывательная деятельность иностранных государств, в СССР забрасываются десятки агентов. Но одновременно резко усиливается кампания шпиономании, в результате которой были арестованы и расстреляны сотни ни в чем не повинных людей, обвиненных в шпионской деятельности и реабилитированных к настоящему времени.

В послевоенные годы органы государственной безопасности, находившиеся под неослабным контролем И.В. Сталина, оставались главным ору-днем карательной политики правящей коммунистической партии. Уже на заключительном этапе Второй мировой войны им отводилась решающая роль в проведении политики советизации не только в республиках Прибалтики, западных областей Украины и Белоруссии, но и в странах Вое-точной Европы. Органы госбезопасности выступали в качестве главного инструмента ломки сложившегося уклада жизни, и с их помощью прокладывалась дорога к строительству в этих странах советской модели развития общества.

В послевоенные годы в условиях нарастания военного противостояния советское руководство вновь обращается к репрессиям, усиливает карательные акции в отношении так называемых потенциальных врагов внутри страны. Разгром Еврейского антифашистского комитета, преследование бывших членов небольшевистских партий и оппозиции, создание так называемого «дела врачей» реанимировало, в меньших масштабах, период Большого террора.

Как и в предшествующие годы, ужесточение карательной политики сопровождалось кадровыми перестановками и арестами сотрудников органов госбезопасности, обвиненных в недостаточной активности в борьбе с «врагами» Советского государства.

Документы, представленные в сборнике, выявлены в фондах Архива Президента Российской Федерации (АП РФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), Центрального архива Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ).

В основу составления сборника документов положен хронологический принцип. Организация и деятельность органов государственной безопасности представлена документами Политбюро ЦК ВКП(б), высших органов государственной власти и управления, судебных учреждений. Прежде всего в них содержатся сведения о событиях, с которыми был ознакомлен, принимал участие в их обсуждении и часто давал свое заключение Сталин. Подавляющая часть документов отражает основные направления деятельности органов ГУГБ НКВД СССР. По своему типу это главным образом специальные сообщения, приказы, шифротелеграммы, протоколы допросов из архива ФСБ РФ.

Основная часть документов публикуется впервые. Документы, которые публикуются повторно, позволяют более всесторонне раскрыть роль Сталина в организации и деятельности органов госбезопасности.

Значительную помощь в подборе документов составителям оказала публикация повесток дня заседаний Политбюро ВКП(б), документальных сборников о работе Совета Министров СССР.

Сокращения, которые имеются в ряде документов, не влияют на общее содержание и объективность источника. Пропущенный текст при публикации отмечен отточием. Отсутствие некоторых приложений к документам объясняется тем, что в содержании основного документа раскрывается главная проблема.

В примечаниях использована определенная часть выявленных документов, которые позволяют более детально осветить вопросы, содержащиеся в публикуемом документе.

Каждый документ снабжен редакционным заголовком. Собственные заголовки документов заключены в кавычки, в отличие от заголовков, данных составителем.

Тексты документов печатаются с сохранением их стилистических особенностей, но в соответствии с правилами современной орфографии и пунктуации. Орфографические ошибки и описки в документах исправлены без оговорок.

Сохранены и воспроизведены все резолюции и пометы на документах, кроме малозначимых делопроизводственных. Резолюции и пометы расположены в сносках после каждого документа.

Сборник снабжен научно-справочным аппаратом, включающим введение, примечания по тексту и содержанию публикуемых документов, именные комментарий и указатель, который содержит перечень в алфавитном порядке фамилий и инициалов лиц, упоминаемых в тексте.

Составители выражают признательность сотрудникам Архива Президента Российской Федерации, Российского государственного архива социально-политической истории, Центрального архива Федеральной службы безопасности РФ за помощь, оказанную при подготовке сборника.

В. Н. Хаустов

№ 1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О СУДЕ НАД ЯПОНСКИМИ ВОЕННЫМИ ПРЕСТУПНИКАМИ

21 марта 1946 г.

38 — О суде над японскими главными военными преступниками (ПБ от 23.1.46 г., пр. 49, п. 9)

Утвердить представленный Комиссией ЦК ВКП(б) проект директивы советским представителям в Международном военном трибунале в г. Токио для суда над японскими главными военными преступниками (директива прилагается).

К п. 38 пр. ПБ № 50 от 21.3.46

ДИРЕКТИВА

СОВЕТСКИМ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ В МЕЖДУНАРОДНОМ ВОЕННОМ ТРИБУНАЛЕ В г. ТОКИО ДЛЯ СУДА НАД ЯПОНСКИМИ ГЛАВНЫМИ ВОЕННЫМИ ПРЕСТУПНИКАМИ

В своей работе советские представители должны руководствоваться следующим:

1) Главной задачей советского обвинения должно быть разоблачение систематической японской агрессии против нашей страны (русско-японская война 1904 г.; интервенция 1918–1922 г.г.; захват Маньчжурии в 1931 г. и превращение ее и Кореи в военный плацдарм; организация белогвардейских сил для враждебной Советскому Союзу деятельности; организация японскими агентами террористических актов, диверсий и саботажа на КВЖД; агрессивные акты на советско-японской границе; нападение японских войск на СССР в районе озера Хасан; нападение японских войск на союзную Советскому Союзу Монгольскую Республику в районе реки Халхин-Гол; сговор с Германией и подготовка к нападению на СССР в период, предшествовавший Второй мировой войне и во время войны, в том числе нарушение Японией Договора о нейтралитете).

Вопросы, относящиеся к нарушению законов и обычаев войны, к преступлениям против человечности и зверствам, должны быть представлены в виде отдельных эпизодов.

2) Советские представители не должны возражать против предания суду кого-либо из следующих лиц, которые американцами по имеющимся данным рассматриваются как главные военные преступники:

1. Тодзио 2. Хирота 3. Того 4. Мацуока 5. Осима 6. Дойхара 7. Хасимото 8. Араки 9. Хата Сюнроку 10. Гото 11. Коисо 12. Судзуки 13. Минами 14. Мад-заки 15. Сиратори 16. Айкава 17. Тани

Но кроме этого следует добиваться предания суду также и следующих лиц:

1. Хиранума 2. Арита 3. Сигемицу 4. Умедзу 5. Кудзуу 6. Мацуи 7. Фудзи-вара 8. Томинага

В связи с этим предусмотреть доставку в Японию Томинага, находящегося в СССР в распоряжении СМЕРШ.

Вопрос о включении в число обвиняемых императора Хирохито не ставить, но если представители других стран выдвинут это предложение, то поддержать его.

3) Советские представители должны добиваться включения в число обвиняемых также тех главных руководителей крупных японских капиталистических организаций, которые были наиболее тесно связаны с японскими империалистическими кругами, как, например, концерны Мицуи, Мицубиси, Окура, Накадзима, Японский Банк и др.

Если американцы займут по этому вопросу непримиримую позицию, то идти на конфликт с ними не следует.

4) По всем принципиальным предложениям, возникающим в ходе процесса, советские представители должны представлять свои предложения в Москву. В случае возникновения вопросов, требующих немедленного разрешения, по которым не представляется возможным получить указания из Москвы в необходимый срок, решения принимать после обсуждения вопроса совместно с т.т. Деревянко и Маликом. О принятых в таком порядке мерах немедленно доносить в Москву.

Российский государственный архив социально-политической истории (далее РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 36, 39–40. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 50.

2. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ РАПОРТА СОТРУДНИКА «СМЕРШ» О ПОСТАВКЕ НЕКАЧЕСТВЕННОЙ ПРОДУКЦИИ [1]

21 марта 1946 г.

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю рапорт сотрудника Главного Управления «СМЕРШ» подполковника ЕЛИСЕЕВА.

Тов. ЕЛИСЕЕВ доложил, что, будучи по делам службы в центральном аппарате Военно-Воздушных Сил, он встретил начальника Главного Управления Заказов ВВС генерал-лейтенанта инженерно-авиационной службы СЕЛЕЗНЕВА, который рассказал, что ему придется нести серьезную ответственность перед правительством за приемку недоброкачественных самолетов от авиационной промышленности.

Как заявил СЕЛЕЗНЕВ, главный конструктор Министерства авиационной промышленности генерал-лейтенант инженерно-авиационной службы ЯКОВЛЕВ, используя свое положение, проталкивал и ставил в серийное произвол-ство не доработанные им самолеты, а командование Военно-Воздушных Сил в лице НОВИКОВА, ВОРОЖЕЙКИНА, ШИМАНОВА и РЕПИНА принимало такие негодные самолеты на вооружение Военно-Воздушных Сил.

АБАКУМОВ


Совершенно секретно

Товарищу АБАКУМОВУ

Рапорт

Считаю необходимым доложить Вам о большой растерянности начальника Главного Управления Заказов Военно-Воздушных Сил генерал-лейтенанта инженерно-авиационной службы СЕЛЕЗНЕВА в связи с проверкой его работы.

19 марта с.г., когда я по делам службы был в центральном аппарате Воен-но-Воздушных Сил, меня встретил СЕЛЕЗНЕВ и высказал опасение, что ему придется серьезно отвечать за приемку непригодных самолетов.

СЕЛЕЗНЕВ сообщил, что 19 марта с.г. он присутствовал на совещании у маршала ВАСИЛЕВСКОГО, где главный маршал авиации НОВИКОВ провалился с отчетом о работе ВВС, так как не принимал мер и не докладывал правительству о серьезных недочетах в работе Военно-Воздушных Сил. После этого совещания, сказал СЕЛЕЗНЕВ, я совсем растерялся и не знаю, как отчитаюсь за приемку недоброкачественных самолетов.

СЕЛЕЗНЕВ рассказал:

«Мы принимали недоведенные серийные машины. Я, как начальник Главного Управления Заказов, ничего не мог сделать, чтобы улучшить их качество, ибо этот вопрос целиком зависел от Министерства авиационной промышленности.

Научно-исследовательский институт Военно-воздушных Сил давал необъективные заключения по испытанию самолетов, выпускаемых авиационной промышленностью. В отчетах института указывалось, что самолеты имеют такие-то летно-такгические преимущества, и в то же время перечислялось много конструктивных дефектов в машине.

Пользуясь такими заключениями научно-исследовательского института, Министерство авиационной промышленности протаскивало свои машины буквально в недоработанном виде, и они запускались в серийное производство.

Последующая стадия приемки от промышленности самолетов оказывалась наиболее трудной.

Я не принимал недоработанные машины и ставил об этом в известность командующего Военно-воздушных сил Главного маршала авиации НОВИКОВА и Военный Совет, но Министерство авиационной промышленности договаривалось непосредственно с НОВИКОВЫМ, ВОРОЖЕЙКИНЫМ, ШИМАНОВЫМ и РЕПИНЫМ, после чего Главное Управление заказов получало указания принимать самолеты, т. е. приходилось соглашаться с Министерством авиационной промышленности.

Нашу работу усложняло и то, что Министерство авиационной промышленности очень часто самостоятельно, без ведома ВВС, выпускало самолеты, даже не прошедшие испытания в Научно-исследовательском институте ВВС.

Так было с самолетами «ЯК-9у», которые были запущены в производство без ведома ВВС. У этих машин была масса дефектов, и они оказались совершенно непригодными. ·

Министерство авиационной промышленности изготовило около 900 самолетов «ЯК-9у», оказавшихся настолько плохими, что их сейчас нельзя использовать. В связи с этим Министерство Авиационной Промышленности списало 800 самолетов «ЯК-9у», и их сейчас разбирают на запасные части. Я же принял от авиационной промышленности 90 таких самолетов и не знаю, что с ними делать, так как их нельзя давать в части».

Далее СЕЛЕЗНЕВ особенно возмущался поведением главного конструктора Министерства авиационной промышленности ЯКОВЛЕВА, сказав, что у ВВС нет перспектив на получение от авиационной промышленности хороших истребителей конструкции ЯКОВЛЕВА, так как задел даже деревянных машин «ЯК-3» не является гарантийным, ибо самолеты эти делаются по не доведенному образцу.

Касаясь ЯКОВЛЕВА, генерал-лейтенант инженерно-авиационной службы СЕЛЕЗНЕВ заявил:

«Меня крайне интересует, как выйдет из этого положения ЯКОВЛЕВ, ибо все конструкции его истребителей сырые, недоведенные и с большим количеством дефектов.

Используя свое положение, ЯКОВЛЕВ любую свою машину, независимо от ВВС, протаскивал и ставил в серийное производство.

В результате этого самолеты «ЯК-9у» оказались негодными, а самолеты «ЯК-3» с деревянным крылом ненадежными, и летчики их боятся.

Зная, что его самолеты плохого качества, ЯКОВЛЕВ все же настаивал перед ВВС об их приемке, используя для этого свой авторитет.

В Министерстве авиационной промышленности ЯКОВЛЕВ прибрал к своим рукам все конструкторские силы, но ничего не дал и вряд ли даст.

Между тем состояние истребительного парка Военно-воздушных сил во многом зависит от ЯКОВЛЕВА, и если сейчас для него все это пройдет безнаказанно, то этому придется просто удивляться.

Получается так, что ЯКОВЛЕВ один вершит судьбой истребительной авиации и проводит те мероприятия, которые его устраивают».

Пом. нач. отд-ния 1-ого отдела Гл. управления «СМЕРШ»

подполковник ЕЛИСЕЕВ

20 марта 1946 года

Архив Президента Российской Федерации (далее АП РФ). Ф. 3. Оп. 58. Д. 311. Л. 61–64 Подлинник. Машинопись.

№ 3. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ЗАЯВЛЕНИИ А.А. НОВИКОВА

30 апреля 1946 г.

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР Товарищу СТАЛИНУ

При этом представляю заявление на Ваше имя арестованного бывшего главнокомандующего ВВС — главного маршала авиации НОВИКОВА А.А.

АБАКУМОВ


МИНИСТРУ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СССР И.В. СТАЛИНУ

От бывшего главнокомандующего ВВС, ныне арестованного, НОВИКОВА

Заявление

Я лично перед Вами виновен в преступлениях, которые совершались в Военно-Воздушных Силах, больше чем кто-либо другой.

Помимо того, что я являюсь непосредственным виновником приема на вооружение авиационных частей недоброкачественных самолетов и моторов, выпускавшихся авиационной промышленностью, я как командующий Воен-но-Воздушных Сил, должен был обо всем этом доложить Вам, но этого я не делал, скрывая от Вас антигосударственную практику в работе ВВС и НКАП.

Я скрывал также от Вас безделье и разболтанность ряда ответственных работников ВВС, что многие занимались своим личным благополучием больше, чем государственным делом, что некоторые руководящие работники безответственно относились к работе. Я покрывал такого проходимца, как ЖАРОВ, который, пользуясь моей опекой, тащил направо и налево. Я сам культивировал угодничество и подхалимство в аппарате ВВС.

Все это происходило потому, что я сам попал в болото преступлений, связанных с приемом на вооружение ВВС бракованной авиационной техники. Мне стыдно говорить, но я также чересчур много занимался приобретением различного имущества с фронта и устройством своего личного благополучия. У меня вскружилась голова, я возомнил себя большим человеком, считал, что я известен не только в СССР, но и за его пределами и договорился до того, что в разговоре со своей женой ВЕЛЕДЕЕВОЙ, желая себя показать крупной личностью, заявлял, что меня знают ЧЕРЧИЛЛЬ, ЦИЕН и другие.

Только теперь, находясь в тюрьме, я опомнился и призадумался над тем, что я натворил.

Вместо того, чтобы с благодарностью отнестись к Верховному Главнокомандующему, который для меня за время войны сделал все, чтобы я хорошо и достойно работал, который буквально тянул меня за уши, — я вместо этого поступил как подлец, всячески ворчал, проявлял недовольство, а своим близким даже высказывал вражеские выпады против Министра Вооруженных Сил.

Настоящим заявлением я хочу Вам честно и до конца рассказать, что кроме нанесенного мною большого вреда в бытность мою командующим ВВС, о чем я уже дал показания, я также виновен в еще более важных преступлениях.

Я счел теперь необходимым в своем заявлении на Ваше имя рассказать о своей связи с ЖУКОВЫМ, взаимоотношениях и политически вредных разговорах с ним, которые мы вели в период войны и до последнего времени.

Хотя я теперь арестован и не мое дело давать какие-либо советы в чем и как поступить, но все же, обращаясь к Вам, я хочу рассказать о своих связях с ЖУКОВЫМ потому, что, мне кажется, пора положить конец такому вредному поведению ЖУКОВА, ибо если дело так далее пойдет, то это может привести к пагубным последствиям.

За время войны, бывая на фронтах вместе с ЖУКОВЫМ, между нами установились близкие отношения, которые продолжались до дня моего ареста. ·

Касаясь ЖУКОВА, я, прежде всего, хочу сказать, что он человек исключительно властолюбивый и самовлюбленный, очень любит славу, почет и угодничество перед ним и не может терпеть возражений.

Зная ЖУКОВА, я понимал, что он не столько в интересах государства, а больше в своих личных целях стремится чаще бывать в войсках, чтобы, таким образом, завоевать себе еще больший авторитет.

Вместо того чтобы мы, как высшие командиры сплачивали командный состав вокруг Верховного Главнокомандующего, ЖУКОВ ведет вредную, обособленную линию, т. е. сколачивает людей вокруг себя, приближает их к себе и делает вид, что для них он является «добрым дядей». Таким человеком у ЖУКОВА был и я, а также СЕРОВ.

ЖУКОВ был ко мне очень хорошо расположен, и я в свою очередь угодничал перед ним.

ЖУКОВ очень любит знать все новости, что делается в верхах, и по его просьбе, когда ЖУКОВ находился на фронте, я по мере того, что мне удавалось узнать, снабжал его соответствующей информацией о том, что делалось в Ставке. В этой подлости перед Вами я признаю свою тяжелую вину.

Так, были случаи, когда после посещения Ставки я рассказывал ЖУКОВУ о настроениях СТАЛИНА, когда и за что СТАЛИН ругал меня и других, какие я слышал там разговоры и т. д.

ЖУКОВ очень хитро, тонко и в осторожной форме в беседе со мной, а также и среди других лиц пытается умалить руководящую роль в войне Верховного Главнокомандования, и в то же время ЖУКОВ, не стесняясь, выпячивает свою роль в войне как полководца и даже заявляет, что все основные планы военных операций разработаны им.

Так, во многих беседах, имевших место на протяжении последних полутора лет, ЖУКОВ заявлял мне, что операции по разгрому немцев под Ленинградом, Сталинградом и на Курской дуге разработаны по его идее и им, ЖУКОВЫМ, подготовлены и проведены. То же самое говорил мне ЖУКОВ по разгрому немцев под Москвой.

Как-то в феврале 1946 года, находясь у ЖУКОВА в кабинете или на даче, точно не помню, ЖУКОВ рассказал мне, что ему в Берлин звонил СТАЛИН и спрашивал, какое бы он хотел получить назначение. На это, по словам ЖУКОВА, он якобы ответил, что хочет пойти Главнокомандующим Сухопутными Силами.

Это свое мнение ЖУКОВ мне мотивировал, как я его понял, не государственными интересами, а тем, что, находясь в этой должности, он, по существу, будет руководить почти всем Наркоматом Обороны, всегда будет поддерживать связь с войсками и тем самым не потеряет свою известность. Все, как сказал ЖУКОВ, будут знать обо мне.

Если же, говорил ЖУКОВ, пойти заместителем Министра Вооруженных Сил по общим вопросам, то придется отвечать за все, а авторитета в войсках будет меньше.

Тогда же ЖУКОВ мне еще рассказывал о том, что в разговоре по «ВЧ» в связи с реорганизацией Наркомата Обороны, СТАЛИН спрашивал его, кого и на какие должности он считает лучше назначить.

ЖУКОВ, как он мне об этом говорил, высказал СТАЛИНУ свои соображения, и он с ними согласился, но тем не менее якобы сказал: «Я подожду Вашего приезда в Москву, и тогда вопрос о назначениях решим вместе».

Я этот разговор привожу потому, что, рассказывая мне об этом, ЖУКОВ дал понять, что как он предлагал СТАЛИНУ, так СТАЛИН и сделал.

Ко всему этому надо еще сказать, что ЖУКОВ хитрит и лукавит душой. Внешне это, конечно, незаметно, но мне, находившемуся с ним в близкой связи, было хорошо видно.

Говоря об этом, я должен привести Вам в качестве примера такой факт: ЖУКОВ на глазах всячески приближает Василия СТАЛИНА, якобы по-отечески относится к нему и заботится.

Но дело обстоит иначе. Когда недавно, уже перед моим арестом, я был у ЖУКОВА в кабинете на службе и в беседе он мне сказал, что, по-видимому, Василий СТАЛИН будет инспектором ВВС, я выразил при этом свое неудовлетворение таким назначением и всячески оскорблял Василия. Тут же ЖУКОВ в беседе со мной один на один высказался по адресу Василия СТАЛИНА еще резче, чем я, и в похабной и омерзительной форме наносил ему оскорбления.

В начале 1943 года я находился на Северо-Западном фронте, где в то время подготавливалась операция по ликвидации так называемого «Демьянского котла», и встречался там с ЖУКОВЫМ.

Как-то во время обеда я спросил ЖУКОВА, кому я должен писать донесения о боевых действиях авиации. ЖУКОВ ответил, что нужно писать на имя СТАЛИНА, и тогда же рассказал мне, что перед выездом из Москвы он якобы поссорился с Верховным Главнокомандующим из-за разработки какой-то операции и поэтому, как заявил ЖУКОВ, решил не звонить ему, несмотря на то, что обязан делать это. Если, говорил ЖУКОВ, СТАЛИН позвонит ему сам, то тогда и он будет звонить ему.

Рассказывал этот факт мне ЖУКОВ в таком высокомерном тоне, что я сам был удивлен, как можно так говорить о СТАЛИНЕ.

В моем присутствии ЖУКОВ критиковал некоторые мероприятия Верховного Главнокомандующего и Советского правительства. В беседах на эти темы я, в ряде случаев, поддерживал ЖУКОВА.

После снятия меня с должности главнокомандующего ВВС я, будучи в кабинете у ЖУКОВА, высказал ему свои обиды, что СТАЛИН несправедливо поступил, сняв меня с работы и начав аресты людей из ВВС.

ЖУКОВ поддержал мои высказывания и сказал: «Надо же на кого-то свалить».

Больше того, ЖУКОВ мне говорил: «Смотри, никто за тебя и слова не промолвил, да и как замолвить, когда такое решение принято СТАЛИНЫМ». Хотя ЖУКОВ прямо и не говорил, но из разговора я понял, что он не согласен с решением правительства о снятии меня с должности командующего ВВС.

Должен также заявить, что, когда СТАЛИН вызвал меня и объявил, что снимает с должности командующего ВВС, и крепко поругал меня за серьезные недочеты в работе, я в душе возмутился поведением МАЛЕНКОВА, который при этом разговоре присутствовал, но ничего не сказал, в то время как МАЛЕНКОВУ было хорошо известно о всех недочетах в приемке на вооружение ВВС бракованной материальной части от Наркомата авиационной промышленности. Когда я об этом поделился с ЖУКОВЫМ, то он ответил мне, что «теперь уже тебя никто не поддержит, все как в рот воды набрали».

Я хоть усмехнулся, говорил мне ЖУКОВ, когда СТАЛИН делал тебе замечания по работе, и сказал два слова — «ничего, исправится».

Припоминаю и другие факты недовольства ЖУКОВА решениями правительства.

После окончания Корсунь-Шевченковской операции командующий бывшим 2-м Украинским фронтом КОНЕВ получил звание маршала.

Этим решением правительства ЖУКОВ был очень недоволен и в беседе со мной говорил, что эта операция была разработана лично им — ЖУКОВЫМ, а награды и звания за нее даются другим людям.

Тогда же ЖУКОВ отрицательно отзывался о ВАТУТИНЕ. Он говорил, что ВАТУТИН неспособный человек, как командующий войсками, что он штабист и если бы не он, ЖУКОВ, то ВАТУТИН не провел бы ни одной операции.

В связи с этим ЖУКОВ высказывал мне обиды, что он, являясь представителем Ставки, провел большинство операций, а награды и похвалы получают командующие фронтами. Для подтверждения этого ЖУКОВ сослался на то, что приказы за проведение тех или иных операций адресуются командующим фронтами, а он — ЖУКОВ — остается в тени, несмотря на то, что операции проводились и разрабатывались им. Во время этой беседы ЖУКОВ дал мне понять, чтобы я по приезде в Москву, где следует, замолвил об этом словечко.

В тот же период времени ЖУКОВ в ряде бесед со мной говорил и о том, что правительство его не награждает за разработку и проведение операций под Сталинградом, Ленинградом и на Курской дуге.

ЖУКОВ заявил, что, несмотря на блестящий успех этих операций, его до сих пор не наградили, в то время как командующие фронтов получили уже по нескольку наград. В этой связи ЖУКОВ высказался, что лучше пойти командующим фронтом, нежели быть представителем Ставки.

ЖУКОВ везде стремился протаскивать свое мнение. Когда то или иное предложение ЖУКОВА в правительстве не проходило, он всегда в таких случаях очень обижался.

Как-то в 1944 году, находясь вместе с ЖУКОВЫМ на 1-м Украинском фронте, он рассказал мне о том, что в 1943 году он и КОНЕВ докладывали СТАЛИНУ план какой-то операции, с которым СТАЛИН не согласился. ЖУКОВ, по его словам, настоятельно пытался доказать СТАЛИНУ правильность этого плана, но СТАЛИН, дав соответствующее указание, предложил план переделать. Этим ЖУКОВ был очень недоволен, обижался на СТАЛИНА и говорил, что такое отношение к нему очень ему не нравится.

Наряду с этим ЖУКОВ высказывал мне недовольство решением правительства о присвоении генеральских званий руководящим работникам оборонной промышленности. ЖУКОВ говорил, что это решение является неправильным, что, присвоив звание генералов наркомам и их заместителям, правительство само обесценивает генеральские звания. Этот разговор происходил между нами в конце 1944 года, когда я и ЖУКОВ находились на 1-м Белорусском фронте.

Осенью 1944 года под Варшавой ЖУКОВ также рассказал мне, что он возбудил ходатайство перед СТАЛИНЫМ о том, чтобы КУЛИКА наградили орденом Суворова, но СТАЛИН не согласился с этим, а он — ЖУКОВ — стал просить о возвращении КУЛИКУ орденов, которых он был лишен по суду, с чем СТАЛИН также не согласился. И в этом случае ЖУКОВ высказал мне свою обиду на это, что его, мол, не поддержали и что СТАЛИН неправильно поступил, не согласившись с его мнением.

Хочу также сказать Вам и о том, что еще в более близкой связи с ЖУКОВЫМ, чем я, находится СЕРОВ, который также угодничает, преклоняется и лебезит перед ним. Их близость тянется еще по совместной работе в Киеве. Обычно они бывали вместе, а также посещали друг друга.

На какой почве установилась между ними такая близость, ЖУКОВ мне не говорил, но мне кажется, что ЖУКОВУ выгодно иметь у себя такого человека, как СЕРОВ, который занимает большое положение в Министерстве Внутренних Дел.

Я тоже находился в дружеских отношениях с СЕРОВЫМ, и мы навещали друг друга.

Когда я был снят СТАЛИНЫМ с должности командующего ВВС, СЕРОВ говорил мне о том, чтобы я пошел к МАЛЕНКОВУ и просил у него защиты.

Во время моего пребывания в Германии СЕРОВ содействовал мне в приобретении вещей.

Касаясь своих преступлений, я вынужден признать, что после отстранения меня от работы в ВВС я был очень обижен и высказывал в кругу своих близких несогласие с таким решением СТАЛИНА, хотя внешне при людях я лукавил душой и говорил, что со мной поступили правильно, что я это заслужил.

Так, вскоре после состоявшегося обо мне решения я в беседе со своей женой и ее братом Владимиром говорил, что причина моего снятия заключается не в плохой моей работе, а в том, что на меня наговорили. При этом я всячески поносил и клеветал на Верховного Главнокомандующего и его семью. Я также заявлял, что СТАЛИН несправедливо отнесся ко мне.

Когда мне стало известно об аресте ШАХУРИНА, РЕПИНА и других, я был возмущен этим и заявлял в кругу своих родственников, что поскольку аресты этих лиц произведены с ведома СТАЛИНА, то просить защиты не у кого.

Вражеские разговоры я в апреле 1946 года вел со своей бывшей женой ВЕЛЕДЕЕВОЙ М.М., которая проездом останавливалась в Москве.

В беседе с ВЕЛЕДЕЕВОЙ я говорил, что СТАЛИН необъективно подошел ко мне, и возводил на него злобную клевету.

В разговорах с моей теперешней женой Елизаветой Федоровной и с ВЕЛЕДЕЕВОЙ я обвинял правительство и лично СТАЛИНА в том, что они не оценивают заслуг людей и, несмотря ни на что, изгоняют их и даже сажают в тюрьму.

Повторяю, что, несмотря на высокое положение, которое я занимал, и авторитет, созданный мне Верховным Главнокомандующим, я все же всегда чувствовал себя пришибленным. Это длится у меня еще с давних времен.

Я являюсь сыном полицейского, что всегда довлело надо мной, и до 1932 года я все это скрывал от партии и командования.

Когда же я столкнулся с ЖУКОВЫМ и он умело привязал меня к себе, то это мне понравилось и я увидел в нем опору.

Такая связь с ЖУКОВЫМ сблизила нас настолько, что в беседах с ним один на один мы вели политически вредные разговоры, о чем я и раскаиваюсь теперь перед Вами.

Признаюсь Вам, что я оказался в полном смысле трусом, хотя и занимал большое положение и был главным маршалом.

У меня никогда не хватало мужества рассказать Вам о всех безобразиях, которые по моей вине творились в ВВС, и о всем том, что я изложил в настоящем заявлении.

НОВИКОВ

30 апреля 1946 года

Опубликовано: Военные архивы России. ВыП. первый. 1993. С. 176–183.

№ 4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О РЕОРГАНИЗАЦИИ И ИЗМЕНЕНИЯХ В РУКОВОДСТВЕ МГБ СССР

4 мая 1946 г.

V — О структуре Министерства Государственной Безопасности (т.т. Меркулов, Огольцов, Абакумов)

а) Утвердить проект реорганизации Министерства Государственной Безопасности, изложенной в записке т.т. Меркулова, Огольцова и Абакумова от 3. V.1946 г.

б) Освободить т. Меркулова от обязанностей Министра Государственной Безопасности.

в) Назначить Министром Государственной Безопасности т. Абакумова В.С.

г) Поручить т. Абакумову представить на утверждение ЦК ВКП(б) кандидатуры руководящего состава Министерства Госбезопасности.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1058. Л. 3. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР. 1945–1953 / Сост. О.В. Хлевнюк и др. М.: РОССПЭН, 2002. С. 207.

Протокол № 51.

№ 5. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О СДАЧЕ ДЕЛ ПО МГБ СССР [2]

5 мая 1946 г.

2 — О сдаче дел по Министерству Госбезопасности Поручить комиссии в составе: т.т. Берия (председатель), Абакумова, Меркулова, Кузнецова А.А., Селивановского, Кузнецова Ф.Ф. организовать сдачу дел тов. Меркуловым по Министерству Госбезопасности и прием их тов. Абакумовым с тем, чтобы был составлен акт сдачи и приема и представлен в Правительство.

Срок работы 10 дней.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1059. Л. 2. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР. 1945–1953. С. 207.

Протокол № 52.

№ 6. ЗАПИСКА В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О СОСТАВЕ ЗАМЕСТИТЕЛЕЙ МИНИСТРА МГБ СССР

6 мая 1946 г.

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР товарищу СТАЛИНУ И.В.

Представляю на Ваше рассмотрение состав заместителей министра Государственной Безопасности СССР:

По общим вопросам — Огольцов Сергей Иванович, генерал-лейтенант, до последнего времени работавший заместителем Наркома Государственной Безопасности СССР;

Селивановский Николай Николаевич, генерал-лейтенант, заместитель начальника Главного Управления «СМЕРШ»;

Блинов Афанасий Сергеевич, генерал-лейтенант, начальник Управления Министерства Государственной Безопасности Московской области;

Ковальчук Николай Кузьмич, генерал-лейтенант, начальник Управления «СМЕРШ» Прикарпатского военного округа;

По кадрам — Свинелупов Михаил Георгиевич, генерал-майор, до последнего времени работавший заместителем Наркома Государственной Безопасности СССР.

Прошу Вашего решения.

АБАКУМОВ

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1483. Л. 11. Подлинник. Машинопись.

На листе имеется резолюция: «Согласен. И. Сталин».

№ 7. СПЕЦСООБЩЕНИЕ С.Н. КРУГЛОВА И.В. СТАЛИНУ, В.М. МОЛОТОВУ О РОСТЕ УГОЛОВНОЙ ПРЕСТУПНОСТИ СРЕДИ НЕМЕЦКОГО НАСЕЛЕНИЯ В ВОСТОЧНОЙ ПРУССИИ

16 мая 1946 г.

№ 1996/к

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу МОЛОТОВУ В.М.

По сообщению Уполномоченного МВД — МГБ СССР по Восточной Пруссии тов. ТРОФИМОВА, в гор. Кенигсберге за продажу мяса человеческих трупов арестованы:

НЕВИЯ Герман, 1885 года рождения, немец, образование 8 классов, работал сторожем на кладбище;

ЛАКАФ Карл, 1875 года рождения, немец, кустарь-корзинщик, с февраля 1946 года нигде не работал.

Расследованием установлено, что НЕВИЯ Герман систематически отрубал нижние конечности трупов и мясо через своего соучастника ЛАКАФ Карла продавал немецкому населению.

Обыском на квартире ЛАКАФ обнаружено несколько бочек, в которых ЛАКАФ хранил приготовленное для продажи мясо человеческих трупов.

Произведенным вскрытием могил обнаружено 15 трупов с отрубленными нижними конечностями.

По сообщению тов. ТРОФИМОВА, снабжение немецкого населения на территории Восточной Пруссии организовано неудовлетворительно. Для немцев, занятых на работах в предприятиях союзной промышленности, продуктовые карточки отовариваются на 50 % и ниже.

В течение марта и апреля с.г. немцы, занятые на работах в предприятиях местной промышленности, коммунальных предприятиях, подсобных хозяйствах, продуктовыми карточками не обеспечивались.

Неработающее немецкое население военными комендатурами снабжается нерегулярно, в пределах 200 гр. хлеба в день.

На почве недоедания среди немецкого населения резко снижается трудоспособность, увеличивается смертность и растет уголовная преступность.

Министр внутренних дел СССР С. КРУГЛОВ

Государственный архив Российской Федерации (далее ГА РФ). Ф. 9401с. Оп. 2. Д. 136. Л. 185–186. Копия. Машинопись.

№ 8. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О НАЗНАЧЕНИИ В.С. АБАКУМОВА ЧЛЕНОМ КОМИССИИ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) ПО СУДЕБНЫМ ДЕЛАМ

18 мая 1946 г.

51 — Об утверждении т. Абакумова В.С. членом Комиссии Политбюро по судебным делам

Утвердить членом Комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) по судебным делам Министра государственной безопасности СССР т. Абакумова В.С.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 75. Копия. Машинопись.

Протокол № 52.

№ 9. ЗАПИСКА Б.З. КОБУЛОВА И.В. СТАЛИНУ[3]

1 июня 1946 г.

Дорогой товарищ Сталин!

Прошло шесть месяцев, как я нахожусь в распоряжении ЦК ВКП(б). Поэтому я осмеливаюсь напомнить о себе и просить Вашего указания о возможном ускорении разрешения вопроса о моем использовании.

Ваш Б. КОБУЛОВ

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 182. Л. 97. Подлинник. Рукопись.

№ 10. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О СОСТАВЕ РУКОВОДЯЩИХ РАБОТНИКОВ МГБ СССР

3 июня 1946 г.

102 — О составе руководящих работников Главных Управлений, Управлений и отделов Министерства Госбезопасности СССР

Утвердить следующий состав руководящих работников Главных Управлений, Управлений и самостоятельных отделов Министерства Государственной Безопасности СССР:

1. Заместителем начальника 3-го Главного Управления по контрразведывательной работе в Вооруженных Силах СССР Бударева В.И.

2. Заместителем начальника 3-го Главного Управления Бабич И.Я.

3. Помощниками начальника 3-го Главного Управления Москаленко И.И. и Кожевникова С.Ф.

4. Начальником 1-го Управления 3-го Главного Управления Горгонова И.И.

5. Начальником 3-го Управления 3-го Главного Управления Новикова В.М.

6. Начальником 2-го Управления 3-го Главного Управления Фролова А.П.

7. Заместителем начальника 2-го Главного Управления по контрразведывательной работе внутри СССР Райхман Л.Ф.

8. Заместителем начальника 5-го Управления Кузнецова Б.В.

9. Заместителем начальника Управления кадров Розанова Н.А.

10. Заместителем начальника следственной части по особо важным делам Комарова В.И.

11. Начальником отдела «А» Министерства Госбезопасности Герцовского А.Я.

12. Начальником отдела «Б» Министерства Госбезопасности Лапшина Е.П.

13. Начальником отдела «В» Министерства Госбезопасности Грибова М.В.

14. Начальником отдела «К» Министерства Госбезопасности Писарева И.С.

15. Министром Государственной Безопасности Узбекистана Баскакова М.И.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 77–78. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 52.

№ 11. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О СУДЕ НАД ВЛАСОВЦАМИ

23 июля 1946 г.

318 — Вопрос МГБ

1. Судить Военной Коллегией Верховного Суда СССР руководителей созданного немцами «Комитета освобождения народов России» — Власова, Малышкина, Трухина, Жиленкова и других активных «власовцев» в количестве 12 человек (список прилагается).

2. Дело «власовцев» заслушать в закрытом судебном заседании под председательством генерал-полковника юстиции Ульриха, без участия сторон (прокурора и адвокатов).

3. Всех обвиняемых, в соответствии с пунктом 1-м Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, осудить к смертной казни через повешение и приговор привести в исполнение в условиях тюрьмы.

4. Ход судебного разбирательства в печати не освещать. По окончании процесса опубликовать в газетах в разделе «хроника» сообщение о состоявшемся процессе, приговоре суда и приведении его в исполнение.

Судебный процесс начать во вторник 30 июля с.г.


Сов. секретно

К п. 318 (ОП) пр. ПБ № 52

Список

Активных «власовцев», подлежащих преданию суду

1. Генерал-лейтенант ВЛАСОВ А.А. — председатель созданного немцами «Комитета освобождения народов России» и командующий так называемой «Русской освободительной армии», в прошлом заместитель командующего войсками Волховского фронта и командующий 2-й Ударной армии.

2. Генерал-майор МАЛЬІШКИН В.Ф. — заместитель председателя «Комитета освобождения народов России» и начальник организационного управления этого «комитета», в прошлом начальник штаба!9-й армии Западного фронта.

3. Бригадный комиссар ЖИЛЕНКОВ Г.Н. — член президиума «Комитета освобождения народов России» и начальник управления пропаганды этого «комитета», в прошлом член Военного Совета 32—1 армии Западного фронта.

4. Генерал-майор ТРУХИН Ф.И. — член президиума «Комитета освобождения народов России» и начальник штаба «Русской освободительной армии», в прошлом начальник оперативного отдела штаба Прибалтийского военного округа.

5. Генерал-майор ЗАКУТНЫЙ Д.Е. — член президиума «Комитета освобождения народов России» и начальник гражданского управления этого «комитета», в прошлом командир 21 стрелкового корпуса бывшего Западного фронта.

6. Генерал-майор береговой службы БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ И.А. — один из руководителей управления пропаганды «Комитета освобождения народов России», в прошлом начальник Либавского военно-морского училища береговой обороны.

7. Полковник МЕАНДРОВ М.А. — член «Комитета освобождения народов России», который после ареста Власова возглавил руководство этого «комитета», в прошлом заместитель начальника штаба 6-й армии бывшего ЮгоЗападного фронта.

8. Полковник МАЛЬЦЕВ В.И. — член «Комитета освобождения народов России» и командующий авиацией «Русской освободительной армии», в прошлом начальник санатория Гражданского воздушного флота в гор. Ялта.

9. Полковник БУНЯЧЕНКО С.К. — член «Комитета освобождения народов России» и командир 1-й дивизии «Русской освободительной армии», в прошлом командир 389 стрелковой дивизии Северной группы войск бывшего Закавказского фронта.

10. Полковник ЗВЕРЕВ Г.А. — член «Комитета освобождения народов России» и командир 2-й дивизии «Русской освободительной армии», в прошлом командир 350 стрелковой дивизии бывшего Воронежского фронта.

11. Подполковник КАРБУ КОВ В.Д. — член «Комитета освобождения народов России» и начальник связи «Русской освободительной армии», в прошлом начальник связи 2-й Ударной армии бывшего Волховского фронта.

12. Подполковник ШАТОВ Н.С. — инспектор управления пропаганды «Комитета освобождения народов России», в прошлом начальник артиллерийского снабжения Северо-Кавказского военного округа.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 81, 118–119. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 52.

№ 12. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ПРОВЕДЕНИИ ПРОЦЕССА НАД АТАМАНОМ Г.М. СЕМЕНОВЫМ И ДРУГИМИ БЕЛОГВАРДЕЙЦАМИ[4]

10 августа 1946 г.

№ 1390/а

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Прошу разрешить проведение открытого судебного процесса по делу арестованных МГБ СССР атамана СЕМЕНОВА — руководителя белогвардейского движения на Дальнем Востоке, РОДЗАЕВСКОГО — главы «Русского фашистского союза», ближайших сподвижников СЕМЕНОВА — генералов белой армии ВЛАСЬЕВСКОГО и БАШЕЕВА, министра финансов колчаковского правительства МИХАЙЛОВА, князя УХТОМСКОГО и других активных белогвардейцев в количестве 8 человек (список прилагается).

Как ранее вам было доложено, СЕМЕНОВ, РОДЗАЕВСКИЙ, ВЛАСЬЕВСКИЙ и другие под руководством японцев проводили активную антисоветскую деятельность, создавали шпионско-диверсионные и террористические группы, которые забрасывали для подрывной работы в СССР, формировали вооруженные отряды из числа белогвардейцев и готовили их по заданию японцев для нападения на Советский Союз.

Атаман СЕМЕНОВ, будучи лично связан с видными японскими генералами ТАНАКА, АРАКИ и другими, еще задолго до войны участвовал в разработке плана вооруженного нападения на Советский Союз и предназначался японцами в качестве главы так называемого «буферного государства» после отторжения ими территории советского Дальнего Востока.

Следствие по этому делу закончено, и все арестованные сознались в совершенных ими преступлениях.

Содержащиеся под стражей в МГБ СССР японцы: генерал-лейтенант ТОМИ-НАГА — вице-военного министра Японии, генерал-лейтенант ЯНА-ГИТА — начальник центральной японской военной миссии в Маньчжурии, полковник АСАДА — начальник разведывательного отдела штаба Квантунской армии, капитан ТАКЕОКА — начальник японской военной миссии в городе Дайрен и другие — дали показания о том, что японский генеральный штаб, начиная с 1931 года, готовил вооруженное нападение на СССР, а в 1941 году разработал план вторжения на территорию Советского Союза, носивший условное именование «Кан-Току-Эн» (специальный маневр Квантунской армии). В этом плане нападения на Советский Союз японцы большую роль отводили белогвардейцам.

Выступление указанных японцев в качестве свидетелей на открытом судебном процессе по делу СЕМЕНОВА и его сподвижников РОДЗАЕВСКОГО, ВЛАСЬЕВСКОГО, БАКШЕЕВА и других усилит позицию советского обвинения на Токийском процессе по делу главных японских военных преступников.

Свидетели покажут о подготовке японцами при участии белогвардейцев нападения на Советдкий Союз, а также уличат СЕМЕНОВА и его сообщников в связях с японской разведкой и в том, что они целиком находились на службе у японцев.

Кроме того, показания обвиняемых и свидетелей на суде о японском плане «Кан-Току-Эн», по нашему мнению, могут опередить возможное выступление американцев, которые, очевидно, захватив архивы японского генерального штаба, располагают этим планом и попытаются его предъявить на суде в Токио.

Если проведение этого процесса будет Вами разрешено, то, по нашему мнению, его целесообразно провести следующим путем:

1. СЕМЕНОВА, ВЛАСЬЕВСКОГО, РОДЗАЕВСКОГО и других судить Военной Коллегией Верховного Суда СССР под председательством генерал-полковника юстиции УЛЬРИХА в открытом судебном заседании. Дело заслушать с участием государственного обвинителя — заместителя генерального прокурора Союза ССР генерал-лейтенанта юстиции ВАВИЛОВА и адвокатов по назначению суда.

2. В качестве свидетелей вызвать в суд указанных выше японцев — ТОМИ-НАГА, ЯНАГИТА, АСАДА, ТАКЕОКА.

3. Всех обвиняемых осудить к высшей мере наказания — расстрелу.

4. Ход судебного процесса освещать в печати.

Судебный процесс по делу СЕМЕНОВА и его сообщников можно начать 20 августа 1946 года.

Прошу Вашего указания.

АБАКУМОВ

Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации (далее ЦА ФСБ РФ) Ф. 4 ос. Оп. 4. Д. 21. Л. 160–161. Подлинник. Машинопись.

На первом листе имеется резолюция Сталина: «Т. Абакумову. Согласен».

№ 13. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ЦК ВКП(б) О ПЕРЕВОДЕ В.Н. МЕРКУЛОВА ИЗ ЧЛЕНОВ В КАНДИДАТЫ В ЧЛЕНЫ ЦК ВКП(б) [5]

21–23 августа 1946 г.

2 — О т. Меркулове

Из акта приема и сдачи дел Министерства Госбезопасности устанавливается, что чекистская работа в Министерстве велась неудовлетворительно, что бывший министр Госбезопасности т. Меркулов скрывал от Цека факты о крупнейших недочетах в работе Министерства и о том, что в ряде иностранных государств разведывательная работа Министерства оказалась проваленной.

Ввиду этого Пленум ЦК ВКП(б) постановляет:

Вывести тов. Меркулова из состава членов ЦК ВКП(б) и перевести его в кандидаты в члены ЦК ВКП(б).

Российский государственный архив новейшей истории (далее РГАНИ). Ф. 2. On. 1. Д. 9. Л. 3. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР. 1945–1953. С. 208–209.

Протокол № 9.

№ 14. ИЗ ПИСЬМА И.А. СЕРОВА И.В. СТАЛИНУ О НЕПРАВИЛЬНОМ ОТНОШЕНИИ К НЕМУ В.С. АБАКУМОВА

8 сентября 1946 г.

Секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

товарищу СТАЛИНУ И.В.

Считаю необходимым доложить Вам, тов. Сталин, о непартийном отношении ко мне т. Абакумова.

Т. Абакумов на протяжении всей войны пытался меня на всяких мелочах скомпрометировать, но я не обращал внимания, т. к. в тот период у него были ограниченные возможности к этому. В настоящее время, когда эти возможности во много раз увеличились, я счел необходимым обратиться к Вам за помощью.

Имеется много фактов, подтверждающих мои слова, но я остановлюсь лишь на некоторых из них.

В период Отечественной войны по поручению тов. Берия, я неоднократно выезжал в Особые отделы фронтов для оказания помощи в работе и устранения недостатков в условиях войны.

Так, например, в начале 1942 года поступили данные, что на Южном фронте много случаев групповых переходов наших солдат на сторону противника, что начальник Особого отдела майор госбезопасности Зеленин в это тяжелое время на фронте не занимается работой по предотвращению случаев измены, а разлагается, сожительствует с машинистками и награждает их медалями, что Зеленин заманил на квартиру жену начальника Политотдела армии, напоил ее пьяной и изнасиловал.

Выездом на место мною была организована агентурная работа в Особых отделах дивизий по предупреждению командования о готовящихся предательствах и аресту изменников. Зеленин вызывался т. Абакумовым, но о принятом решении мне неизвестно, т. к. я был переброшен на Керченский фронт.

Во всяком случае, Зеленин в настоящее время получил звание генерал-лейтенанта, работает начальником Управления Контрразведки в Германии, содержит в качестве жены одну из бывших машинисток и пользуется большим авторитетом у Абакумова. Настоящая жена Зеленина попала в плен к немцам, путалась с ними и сейчас живет отдельно.

Изложенный факт могут подтвердить ряд товарищей, в том числе генерал-майоры Клепов и Прищепа.

На Керченском фронте начальником Особого отдела был генерал-майор Белянов, который вместе с командованием фронта обманывал Ставку Верховного Главнокомандующего о положении на фронте, в связи с чем по указанию тов. Берия он был мной с должности снят и из Особых отделов уволен.

С первых дней войны мне было поручено руководить истребительными батальонами и войсками НКВД по охране тылов фронтов. В связи с тем, что войска охраны тыла и истребительные батальоны очень много задерживали шпионов противника, работники Особых отделов всячески пытались забрать к себе задержанных нашими органами подозрительных лиц и шпионов и отчитаться за них.

На этой почве у нас с т. Абакумовым неоднократно были крупные разговоры. Это может подтвердить генерал-лейтенант Петров.

Во время тяжелого положения под Сталинградом, в августе 1942 года тов. Берия послал туда т. Абакумова для наведения порядка в городе и организации переправы через Волгу.

Через некоторое время Военный Совет фронта прислал телеграмму, что в городе Сталинград порядка нет, среди населения началась паника из-за отсутствия переправы и т. д.

В связи с этим тов. Берия послал меня в Сталинград, а Абакумова отозвал.

По приезде в Москву т. Абакумов начал распускать слухи, что Серов напросился в Сталинград и т. д.

Особенно резко возмущался т. Абакумов в связи с Вашим решением о введении уполномоченных НКВД по фронтам, которые сыграли положительную роль в последний этап войны.

Во-первых, т. Абакумов категорически восстал против посылки оперативных работников для укомплектования аппаратов уполномоченных.

Во-вторых, всячески старался отделить работников «Смерш» от Уполномоченных фронтов, даже в ряде случаев в ущерб общему делу.

Это могут подтвердить генералы Аполлонов, Мешик, Цанава и др. В этом деле т. Абакумов доходил до мальчишества. Он звонил начальнику Управления «Смерш» Белорусского фронта генералу Вадису, его заместителю генералу Сидневу и требовал, чтобы они не являлись по моему вызову, не выполняли моих указаний по работе. При этом угрожал взысканиями и даже арестом.

По окончании войны т. Абакумов действительно генерала Вадиса сразу же убрал и вместо него прислал «надежного» работника Зеленина.

Очевидно, генерала Сиднева постигнет та же участь, как только он перейдет в подчинение Абакумова.

В последнее время, когда уже «Смерш» мне оперативно не был подчинен, ко мне поступало много заявлений о безобразиях в работе «Смерш», я всегда ставил в известность Зеленина, а о наиболее характерных фактах доносил в Министерство и принимал необходимые меры к устранению. Так, например, в начале этого года пьяные работники «Смерш» вечером поехали в поле близ г. Галле приводить в исполнение приговоры Военного Трибунала. Спьяна трупы были зарыты настолько небрежно, что наутро проходящие по дороге около этого места немцы увидели торчащими из земли две руки и голову от трех трупов. Затем они разрыли трупы, увидели в затылках у трупов пробоины, собрали свидетелей и пошли заявить в местную полицию. Нами были приняты срочные меры.

В этом же году у работников «Смерш» дивизии генерала Сталина В. сбежали две немки, арестованные в английской зоне г. Берлина. После побега они рассказали англичанам об их аресте русскими. Работники «Смерш» пытались все это скрыть, но об этом узнал генерал В. Сталин, вмешался в это дело, сообщил мне, в связи с чем были срочно приняты необходимые меры. Можно привести десятки аналогичных фактов.

Т. Абакумов всегда возмущался, что вмешиваются в его дела, хотя и знал, что вмешательство помогло делу.

В одном из разговоров со мной т. Абакумов заявил: «Ты за время войны много мне и моим работникам крови испортил».

Это заявление свидетельствует о том, что т. Абакумов старается защитить честь мундира, а не рассматривает устранение недостатков в работе в интересах нашего общего государственного делд. И, кроме того, он видит во мне основного виновника всех неприятностей, причиненных ему, а не своих подчиненных, допустивших ошибки в работе.

В последнее время ко мне приходили сотрудники т. Абакумова и предупреждали, что т. Абакумов очень мной интересуется, а своим приближенным Зеленину, Малинину и другим «намекнул», что надо подобрать компрометирующие материалы на Серова.

Во исполнение этих указаний Малинин ходит сейчас по Министерству госбезопасности и смело заявляет при встрече со знакомыми, что до Серова мы доберемся.

Это могут подтвердить сотрудники, работающие у т. Абакумова.

И сейчас идет сбор материалов на меня, но проводится это очень грубо.

И, наконец, недавно я узнал, что якобы в заявлении арестованного Новикова про меня сказано, что Серов знает много о Жукове.

Тов. Сталин! Мы с Жуковым были в нормальных деловых отношениях, какие требовались во время войны и после в период работы по линии СВА.

Должен Вам доложить, тов. Сталин, что Жуков не такой человек, чтобы стал откровенничать со мной, с работником НКВД, а особенно по военным и другим вопросам. Наоборот, он всегда перед нами старался показать, что получает указание только от Хозяина (он Вас так, тов. Сталин, называет), что его предложения утвердил Хозяин, что ему звонил Хозяин и дал указания, я буду жаловаться Хозяину и т. д.

Встречался я с Жуковым в присутствии других генералов и офицеров, у которых все это можно проверить.

Я не думаю, чтобы при мне Жуков мог решиться вести какие-либо разговоры, направленные вразрез политике нашего государства, т. к. он знал, что я не пропущу без внимания ни один принципиальный вопрос, от кого бы он ни исходил.

Поэтому мне кажется, что фраза арестованного Новикова обо мне умышленно вставлена и рассчитана на общее дело скомпрометировать меня.

Попутно следует заинтересоваться, доложил ли Правительству т. Абакумов о том, что его подчиненный, обслуживающий и поныне ВВС, генерал-майор Новиков тесно общался с арестованным Новиковым, бывал у него на квартире, выпивал с ним и просмотрел творившиеся безобразия в ВВС.

Заканчивая свою жалобу, я прошу извинить меня, тов. Сталин, что я оторвал Вас от большой работы ради личных переживаний. Я должен доложить, что у меня имеются также недостатки в работе и в характере, но я стараюсь их выправлять и бываю благодарен партии и товарищам, которые мне на них указывают.

Если т. Абакумов считает, что я ему «много крови испортил», так ведь я, выполняя поручения по исправлению недостатков в чекистской работе, не преследовал личные цели, а стремился улучшить работу наших органов, независимо от того, подчинены ли они т. Абакумову или другому, и за это мстить неразумно.

Т. Абакумов, так же как и мы все, еще молодой чекист и тем более молодой министр, партией и государством на него возложены громадные задачи, особенно в нынешних условиях, он должен добиться дружной, целеустремленной работы чекистского коллектива, чтобы выполнить эти задачи, а не заниматься интригами. Мы все ему поможем в работе, но т. Абакумов должен понять, что Министерство Государственной Безопасности не передано ему на откуп для того, чтобы сводить личные счеты с неугодными ему людьми.

Мне очень обидно, тов. Сталин, когда т. Абакумов незаслуженно меня оскорбляет. Я стараюсь работать без оглядки, добиваюсь выполнения возложенной на меня работы, невзирая ни на что. Я знаю, что если в ходе работы я ошибусь, то меня поправят.

Поэтому я прошу Вас, тов. Сталин, оградить меня от оскорбительного преследования со стороны т. Абакумова.

Со своей стороны заверяю вас, тов. Сталин, что любое задание Партии, Правительства и Ваше — для меня являются законом моей жизни. Ваши личные указания — это радостные дни моей работы.

И. СЕРОВ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 28. Л. 147–153. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Петров Н.В. Первый председатель КГБ — Иван Серов. М.: Материк, 2005. С. 244–247.

На первом листе имеется рукописная помета Сталина: «Серов».

№ 15. ШИФРОТЕЛЕГРАММА И.В. СТАЛИНА В.С. АБАКУМОВУ С ТРЕБОВАНИЕМ ПРЕКРАЩЕНИЯ СЛЕЖКИ ЗА И.А. СЕРОВЫМ

12 сентября 1946 г.

ЦК ЛОГИНОВУ ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ АБАКУМОВУ

*Мне сообщили*, что Министерство государственной безопасности ведет слежку за тов. Серовым в Берлине. Если это сообщение верно, прошу Вас немедля распорядиться о прекращении какой бы то ни было слежки за тов. Серовым. Исполнение сообщите.

СТАЛИН

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. И. Д. 101. Л. 20. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Петров Н.В. Первый председатель КГБ — Иван Серов. С. 248.

*—* вписано Сталиным вместо зачеркнутого «я узнал».

№ 16. ШИФРОТЕЛЕГРАММА В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ ОБ ОШИБОЧНОСТИ СВЕДЕНИЙ В ОТНОШЕНИИ УСТАНОВЛЕНИЯ СЛЕЖКИ ЗА И.А. СЕРОВЫМ

13 сентября 1946 г. № 505/ш

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Вашу телеграмму в отношении тов. Серова получил. Докладываю, что в Берлине работают: аппарат Управления контрразведки Группы советских оккупационных войск в Германии, который возглавляется генерал-лейтенантом Зелениным, группа оперативных работников 1-го Главного управления МГБ СССР по работе за границей, во главе с генерал-майором Малининым и находящаяся в командировке группа оперативных работников МГБ СССР, возглавляемая генерал-майором Какучая, которая ведет работу по эмиграции.

По получении от Вас телеграммы я с целью проверки сразу же по ВЧ связался с т.т. Зелениным, Малининым и Какучая.

В разговоре тов. Зеленин заявил, что никогда никакой слежки за тов. Серовым по линии контрразведки не устанавливалось.

Т.т. Малинин и Какучая заявили, что они каких-либо указаний по наблюдению за тов. Серовым никогда не давали.

Лично я никаких указаний о том, чтобы следить за тов. Серовым в Берлине, не давал.

Об этом же я спросил своих заместителей, которые ответили, что каких-либо указаний о наблюдении за тов. Серовым они никогда не давали.

Следовательно, Министерство государственной безопасности слежки за тов. Серовым не ведет.

АБАКУМОВ

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 101. Л. 21. Копия. Машинопись.

Опубликовано: Петров Н.В. Первый председатель КГБ Иван Серов. С. 248–249.

№ 17. ЗАПИСКА В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О СУДЕ НАД АТАМАНОМ КРАСНОВЫМ, ГЕНЕРАЛОМ ШКУРО И ДР. [6]

13 сентября 1946 г.

Сов. секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

товарищу СТАЛИНУ И.В.

Прошу разрешить:

1. Судить Военной Коллегией Верховного Суда Союза ССР руководителей созданного немцами главного управления казачьих войск при министерстве восточных областей Германии, немецких агентов — атамана КРАСНОВ А П.Н., генерала белой армии ШКУРО А. Г., командира «дикой» дивизии — генерала белой армии СУЛТАН-ГИРЕЯ Клыч, их ближайших сообщников КРАСНОВА С.Н. (племянника атамана КРАСНОВА П.Н.) и ДОМАНОВА Т.И., а также командира «добровольческого» казачьего корпуса германской армии генерала фон ПАНВИЦ Гельмута (список прилагается).

2. Дело КРАСНОВА, ШКУРО, СУЛТАН-ГИРЕЯ и других заслушать в закрытом судебном заседании без участия сторон (прокурора и адвокатов).

3. Всех обвиняемых в соответствии с пунктом I Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года осудить к смертной казни через повешение и приговор привести в исполнение в условиях тюрьмы.

4. Ход судебного разбирательства в печати не освещать, а по окончании процесса опубликовать в газетах сообщение от имени Военной Коллегии о состоявшемся процессе, приговоре суда и приведении его в исполнение.

Как ранее Вам было доложено, арестованные КРАСНОВ П.Н., ШКУРО, КРАСНОВ С.Н. и ДОМАНОВ, возглавляя созданное немцами главное управление казачьих войск под руководством германского командования, вели активную вооруженную борьбу против Советской власти, формируя казачьи части из числа белогвардейцев и военнослужащих Красной Армии, попавших в плен к немцам.

Сформированные казачьи части, находясь под командованием генерал-лейтенанта германской армии фон ПАНВИЦ и атамана «казачьего стана» ДОМАНОВА, участвовали в военных действиях против частей Красной Армии, а также югославских и итальянских партизан.

Кроме того, казачьи части ДОМАНОВА вели вооруженную борьбу против белорусских партизан и принимали активное участие в подавлении варшавского восстания.

ШКУРО и ДОМАНОВ по заданию германской разведки создали специальную школу для подготовки из числа казаков шпионов и диверсантов для подрывной деятельности в тьшу советских войск.

Арестованный СУЛТАН-ГИРЕЙ являлся руководящим участником антисоветского «северо-кавказского национального комитета» при министерстве восточных областей Германии и по заданию немцев в 1942 году выезжал в районы Северного Кавказа для организации немецкой администрации, выявления коммунистов и партизан, а также участвовал в формировании национальных легионов для борьбы против Советского Союза.

Следствие по этому делу закончено, между обвиняемыми проведены 04ные ставки и их показания документированы.

Судебный процесс, по нашему мнению, можно было бы начать 25 сентября 1946 года.

АБАКУМОВ

Прошу Ваших указаний.


Список

арестованных МГБ СССР руководителей белогвардейских казачьих организаций, проводивших под руководством немцев активную вражескую деятельность против Советского Союза

Петр Николаевич Краснов

Признался, что в 1920 году, бежав за границу, объединил белогвардейцев-казаков и вместе с ними проводил активную антисоветскую деятельность.

За время пребывания за границей КРАСНОВ написал ряд антисоветских книг, брошюр и листовок, в которых возводил клевету на советский строй и руководителей ВКП(б) и Советского правительства.

После военного нападения Германии на Советский Союз КРАСНОВ по заданию немцев выпускал антисоветские листовки и воззвания к казакам Дона, Кубани и Терека, которых призывал к активной борьбе против Советской власти. Эти листовки немцами размножались и затем разбрасывались с самолетов над линией фронта и в советском тылу.

В 1943 году КРАСНОВ установил личную связь с министром восточных областей Германии РОЗЕНБЕРГОМ и командующим так называемых «добровольческих частей» генералом КЕСТРИНГ, которые, зная об активной антисоветской деятельности КРАСНОВА, назначили его начальником главного управления казачьих войск при министерстве восточных областей Германии.

Находясь на службе у немцев, КРАСНОВ вел активную вербовку казаков-белогвардейцев и военнослужащих Красной Армии, попавших в плен к немцам, создавая из них казачьи части для вооруженной борьбы против Советского Союза.

Сформированные КРАСНОВЫМ казачьи части воевали против Красной Армии, а также принимали участие в подавлении партизанского движения в Польше и Италии.

В сентябре 1943 года КРАСНОВ по поручению командующего созданной немцами так называемой «добровольческой» казачьей дивизии — генерала германской армии фон ПАНВИЦ принимал от казаков этой дивизии присягу на верность ГИТЛЕРУ.

Кроме того, КРАСНОВ еще в 1917 году, будучи командиром 3-го конного корпуса царской армии, принимал активное участие в вооруженном корниловском мятеже, а после Октябрьской социалистической революции, являясь командующим всеми вооруженными силами временного правительства, участвовал вместе с КЕРЕНСКИМ в походе на Петроград с целью подавления революции.

Потерпев неудачу, КРАСНОВ организовал побег КЕРЕНСКОГО за границу, а сам, пробравшись на Дон, поднял контрреволюционное восстание против Советской власти и в мае 1918 года, объявив себя атаманом «великого войска донского», установил на Дону военную диктатуру, ликвидировал Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов и жестоко расправлялся со всякими революционными проявлениями.

В июне 1918 года КРАСНОВ обратился к германскому императору Вильгельму с предложением признать самостоятельное существование казачьего государства под названием «Всевеликое Войско Донское», а за это обязался предоставить в распоряжение немцев сырьевые ресурсы промышленности и сельского хозяйства этого «государства». При помощи немцев КРАСНОВ сформировал на Дону казачью армию и, развернув наступление против советских войск, пытался овладеть Царицыном, но, потерпев поражение, бежал к ЮДЕНИЧУ и вместе с ним в марте 1920 года был изгнан за пределы Советской России.

Семен Николаевич Краснов

Признался, что после разгрома ВРАНГЕЛЯ в 1920 году бежал во Францию и, проживая в Париже, в 1924 году вступил в антисоветскую белогвардейскую организацию «Российский общевоинский союз», ставивший своей целью свержение Советской власти путем организации на территории Советского Союза вооруженного восстания и совершения террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского правительства.

Одновременно КРАСНОВ являлся членом белогвардейского объединения бывших лейб-гвардии казаков и проводил активную враждебную деятельность против Советского Союза.

После оккупации Франции немцами поступил к ним на службу и вел активную вражескую деятельность по объединению белогвардейцев для вооруженной борьбы против Советского Союза.

В 1943 году КРАСНОВ был переведен в Берлин и назначен немцами на работу в казачий отдел министерства восточных областей Германии, где руководил формированием белоказачьих частей, предназначавшихся для борьбы против Красной Армии и советских партизан.

В марте 1944 года КРАСНОВ был назначен немцами начальником штаба так называемого главного управления казачьих войск и по заданию командования германской армии выезжал в Белоруссию и Югославию для инспектирования белоказачьих частей, сражавшихся против Красной Армии, а также советских и югославских партизан.

В связи с успешным наступлением Красной Армии КРАСНОВ в июле 1944 года по заданию немцев организовал в Северной Италии так называв-мый «казачий стан», куда были переведены из Белоруссии сформированные немцами казачьи части, возглавляемые предателем ДОМАНОВЫМ.

Сотрудничая с немцами, КРАСНОВ поддерживал преступную связь с руководителем казачьего отдела министерства восточных областей Германии ХИМПЕЛЬ и командующим немецкими войсками на побережье Адриатического моря — генералом ГЛОБОЧНИК.

Наряду с этим КРАСНОВ в декабре 1943 года и январе 1944 года ветре-чался с предателем ВЛАСОВЫМ и вел с ним переговоры о включении казачьих частей в состав так называемой «Русской освободительной армии».

В марте 1945 года КРАСНОВ выезжал из Берлина в Северную Италию, имея намерение договориться с командованием англо-американских войск о переводе белоказачьих частей под их покровительство.

За преданную службу немцам в борьбе против Советского Союза КРАСНОВ командованием германской армии был награжден тремя медалями и произведен в генерал-майоры.

КРАСНОВ также признал, что, являясь участником общеказачьего съезда, происходившего в октябре — ноябре 1917 года в Киеве и Новочеркасске, он принимал активное участие в составлении обращения съезда к казакам о восстании против Советской власти,

Андрей Григорьевич Шкуро

ШКУРО Андрей Григорьевич, генерал-лейтенант белой армии, командующий 3-м конным корпусом армии ДЕНИКИНА, 1886 года рождения, уроженец станицы Пашковской, Краснодарского края, русский, вне подданства, до ареста начальник казачьего резерва главного управления СС Германии.

Арестован 6 июня 1945 года.

Признался, что в 1920 году, бежав за границу, установил связь с белогвардейской организацией «Объединенный совет Дона, Кубани и Терека», нахо-лившейся в Югославии, и проводил активную антисоветскую деятельность.

После военного нападения Германии на Советский Союз ШКУРО принимал участие в формировании так называемого «Русского охранного корпуса», а также выезжал в 1-ю казачью дивизию генерала германской армии фон ПАНВИЦ, где проводил среди казаков антисоветскую пропаганду, призывая их к вооруженной борьбе против Советской власти.

В июле 1944 года ШКУРО поступил на службу к немцам и был назначен ими на должность начальника казачьего резерва при главном управлении СС.

Находясь в этой должности, ШКУРО вместе с начальником главного управления казачьих войск — КРАСНОВЫМ Π. Н. проводил вербовку казаков из числа военнослужащих Красной Армии, попавших в плен к немцам, и направлял их в формируемые немцами казачьи части, а также составлял листовки, в которых призывал казаков к вооруженной борьбе против Советского Союза.

Наряду с этим ШКУРО принимал активное участие в организации по указанию немцев специальной школы для подготовки шпионов, террористов и диверсантов, намечаемых к переброске в Советский Союз.

ШКУРО разработал план и проводил формирование так называемого «волчьего отряда», предназначавшегося для проведения диверсионной и террористической деятельности в тылу Красной Армии.

Кроме этого, ШКУРО признался, что еще в 1918 году он организовал на Кубани казачий отряд для вооруженной борьбы против Советской власти.

В июле 1918 года части ШКУРО вошли в состав армии ДЕНИКИНА, а сам ШКУРО был назначен командиром 3-го конного корпуса и вел вооруженную борьбу против Красной Армии.

В 1919 году, после захвата Кисловодска, Ставрополя, Владикавказа, ШКУРО принимал участие в наступлении на Донбасс, за что был произведен ДЕНИКИНЫМ в генерал-лейтенанты, а представителем английского командования при ДЕНИКИНЕ награжден орденом Бани.

Являясь командиром 3-го конного корпуса армии ДЕНИКИНА, ШКУРО чинил зверства над мирным населением, а также сжигал села и деревни, население которых симпатизировало Советской власти.

Султан-Гирей Клыч

СУЛТАН-ГИРЕЙ Клыч, генерал-майор белой армии, бывший командир так называемой «Дикой дивизии», 1880 года рождения, уроженец аула Уляпа, Майкопского района, Краснодарского края, черкес, вне подданства, до ареста один из руководителей созданного немцами антисоветского «Северо-Кавказского национального комитета» в Берлине.

Арестован 8 июня 1945 года.

Признался, что после бегства за границу в 1927 году вступил в антисоветскую «Народную партию горцев Северного Кавказа», существовавшую в Париже, которая совместно с белогвардейскими организациями грузинских меньшевиков, мусаватистов и дашнаков ставила своей целью отторжение

Кавказа от Советского Союза и создание буржуазной «Северо-Кавказской республики».

Являясь членом центрального комитета «Народной партии горцев Северного Кавказа», СУЛТАН-ГИРЕЙ на протяжении ряда лет проводил активную антисоветскую пропаганду и вербовал в организацию новых членов.

После нападения Германии на Советский Союз СУЛТАН-ГИРЕЙ из Франции переехал в Берлин, где был введен немцами в существовавший при министерстве восточных областей Германии «Северо-Кавказский национальный комитет», который пропагандировался немцами как будущее «правительство» Северного Кавказа.

В 1942 году СУЛТАН-ГИРЕЙ установил связь с германской разведкой и по ее заданию выехал на Северный Кавказ для организации там немецкой администрации, выявления коммунистов и партизан среди населения и организации расправы над ними.

Выполняя это задание, СУЛТАН-ГИРЕЙ разъезжал по аулам, подбирал бургомистров и призывал горцев вести борьбу против Красной Армии, а также выявлять и передавать немцам коммунистов и партизан.

В период 1943–1945 гг. СУЛТАН-ГИРЕЙ по заданию командования гер-майской армии занимался организацией из числа горцев, бежавших вместе с немцами, национальных легионов, которые предназначались для участия в боях против Красной Армии.

Антисоветскую деятельность СУЛТАН-ГИРЕЙ проводил также в лагерях военнопленных, бывших военнослужащих Красной Армии.

Кроме того, СУЛТАН-ГИРЕЙ показал, что в 1917 году он участвовал в корниловском мятеже, а в период 1918–1921 гг. в составе белой армии принимал активное участие в боях против Красной Армии на Северном Кавказе.

В 1918 году сформированная СУЛТАН-ГИРЕЕМ «Дикая дивизия» помимо вооруженной борьбы с Красной Армией чинила грабежи и массовые расправы над населением Северного Кавказа.

Тимофей Иванович Доманов

Признался, что в 942 году, в период оккупации немцами Ростовской области, изменил Родине, поступил в формируемые немцами казачьи части из числа антисоветски настроенных казаков и, выслужившись перед немцами, был назначен уполномоченным по вербовке населения в казачьи войска, предназначавшиеся для борьбы против Красной Армии.

Выполняя задания немцев, ДОМАНОВ выезжал в районы Ростовской и Запорожской областей, где среди местного населения проводил антисоветскую агитацию, распространял клеветнические воззвания атамана КРАСНОВА П.Н. и призывал казаков к вооруженной борьбе против Советской власти.

Сформированные при участии ДОМАНОВА казачьи части вели вооруженные бои против Красной Армии в районах Новочеркасска и Таганрога.

В 1943–1944 гг. ДОМАНОВ, отступая вместе с немцами с Дона на Винницу, принимал участие в вооруженной борьбе против Красной Армии, за что был награжден немцами «железным крестом».

В мае 1944 года ДОМАНОВ, будучи переброшен немцами в Белоруссию, участвовал в подавлении партизанского движения.

За проведение этой операции ДОМАНОВ был награжден немцами вторым «железным крестом», произведен в генерал-майоры и назначен походным атаманом так называемого «казачьего стана».

Находясь в Польше, ДОМАНОВ принимал участие в подавлении варшавского восстания, а затем, будучи переброшен в Северную Италию, установил связь с командующим немецкими войсками на Адриатическом побережье — генералом ГЛОБОЧНИКОМ и руководил боевыми действиями против итальянских партизан.

ДОМАНОВ также признал, что, являясь походным атаманом «казачьего стана», он по указанию немцев принимал участие в организации специальной школы по подготовке шпионов и диверсантов, предназначавшихся для переброски в тыл Красной Армии с целью шпионажа и диверсий.

В декабре 1944 года ДОМАНОВ вместе с атаманом КРАСНОВЫМ Π. Н. вел переговоры с министром восточных областей Германии РОЗЕНБЕРГОМ по вопросу объединения казачьих войск с так называемой «Русской освободительной армией», возглавлявшейся предателем ВЛАСОВЫМ.

Гельмут фон Панвиц

Признался, что в апреле 1943 года по заданию командующего «добровольческими» соединениями генерального штаба германской армии генерал-лейтенанта ГЕЛЬМАХ сформировал казачью «добровольческую» дивизию из числа белогвардейцев и военнопленных казаков, бывших военнослужащих Красной Армии.

В формировании казачьей дивизии ПАНВИЦУ оказывал активное содействие атаман КРАСНОВ.

Дивизия ПАНВИЦА, переформированная затем в корпус, с сентября 1943 года по день капитуляции Германии находилась в Югославии, где вела вооруженную борьбу против югославских партизан.

Кроме вооруженной борьбы с партизанами корпус ПАНВИЦА учинял жестокие массовые расправы над местным населением Югославии, расстреливал ни в чем не повинных людей, грабил и сжигал жилища мирных жителей.

Находясь в Югославии, ПАНВИЦ установил связь с генералом ШКУРО, который, посещая подразделения возглавляемой им дивизии, а затем корпуса, вел среди казаков антисоветскую пропаганду и помогал ПАНВИЦУ в организации борьбы против югославских партизан.

Кроме того, ПАНВИЦ имел связь с правительством ПАВЕЛИЧА и получал от него материальную помощь на содержание белоказачьего корпуса.

АБАКУМОВ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 285. Л. 154–164. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Источник. 1997. № 4. С. 130–142.

№ 18. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ ОБ АРЕСТАХ ЧЛЕНОВ ГРУППЫ «СОЮЗ БОРЬБЫ ЗА СВОБОДУ»

28 октября 1946 г.

№ 1575/а

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Управлением МГБ по Ставропольскому краю выявлена и ликвидируется антисоветская группа, именовавшаяся «Союз борьбы за свободу» и состоявшая из комсомольцев — жителей районного центра села Александровское. Пока арестовано 8 наиболее активных участников группы, в том числе: ЗАПОРОШЕНКО А.П., 1929 года рождения, член ВЛКСМ, со средним образованием, без определенных занятий;

КУЗНЕЦОВ В.Г., 1927 года рождения, член ВЛКСМ, студент Александровского сельскохозяйственного техникума;

КУЗУБОВА В.П., 1927 года рождения, член ВЛКСМ, со средним образованием, без определенных занятий.

Допросом установлено: антисоветская группа была создана в апреле 1945 года по инициативе ЗАПОРОШЕНКО и КУЗНЕЦОВА под названием «Общество разбитых оков» и к июлю 1946 года в ее составе насчитывалось 20 членов ВЛКСМ.

На неоднократных сборищах группы обсуждался вопрос о том, что в настоящее время политика ВКП(б) якобы находится в противоречии с учением МАРКСА — ЛЕНИНА о коммунизме, возводилась клевета против главы советского правительства и высказывались практические намерения активизации антисоветской деятельности.

В июле с.г. был избран руководящий штаб антисоветской группы, в который помимо ЗАПОРОШЕНКО и КУЗНЕЦОВА вошел ученик 9 класса средней школы МАЛАХОВ (устанавливается), а сама группа переименована в «Союз борьбы за свободу».

Присутствующие на сборище дали клятву проводить активную антисоветскую работу и не выдавать друг друга органам власти.

Практическая вражеская деятельность «Союза» выражалась в систематическом изготовлении и распространении листовок антисоветского клеветнического содержания.

Так, в мае 1945 года участники группы расклеили и разбросали в селе Александровском 30 изготовленных от руки антисоветских листовок, призывавших население к вооруженному восстанию.

В июле с.г. участники группы изготовили 24 антисоветские листовки и ночью расклеили их в том же селе. Одновременно произвели антисоветские надписи на стенах здания школы, магазинов и правлении колхоза.

На сборище, происходившем в сентябре с.г., участники «Союза борьбы за свободу» вновь приняли решение о выпуске антисоветских листовок и издании своей газеты «Искра свободы», однако в связи с арестами эти намерения осуществлены не были.

Распространенные листовки в обоих случаях Александровским районным отделением МГБ были своевременно обнаружены и изъяты.

Следствие по делу арестованных продолжается.

АБАКУМОВ

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 4. Д. 16. Л. 56–57. Копия. Машинопись.

№ 19. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ЗАСЕДАНИИ ПАРТАКТИВА МГБ СССР

5 ноября 1946 г.

№ 1603/а

Сов. секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Докладываю, что с 23 по 25 октября с.г., в течение трех дней, происходил партийный актив Министерства государственной безопасности СССР.

Партийный актив заслушал мой доклад о решении ЦК ВКП(б) по работе Министерства государственной безопасности.

Выступило 26 человек, которые подвергли резкой критике работу ряда руководителей оперативных управлений и отделов центрального аппарата и местных органов МГБ.

Ряд товарищей в своих выступлениях указали о серьезных недостатках в агентурно-оперативной и следственной работе, о фактах искривлений, перегибов и нарушений в органах МГБ, а также о плохой работе в деле подбора, воспитания и выдвижения чекистских кадров.

Правлением МГБ по Ставропольскому краю выявлена и ликвидируется антисоветская группа, именовавшаяся «Союз борьбы за свободу» и состоявшая из комсомольцев — жителей районного центра села Александровское.

АБАКУМОВ

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 4. Д. 17. Л. 310. Копия. Машинопись.

№ 20. СПЕЦСООБЩЕНИЕ С.Н. КРУГЛОВА И.В. СТАЛИНУ, Л.П. БЕРИИ, А.А. ЖДАНОВУ ОБ ОБНАРУЖЕНИИ ЛИСТОВОК В ЛЕНИНГРАДЕ

6 ноября 1946 г.

№ 5085/к

Копия

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу БЕРИЯ Л.П.

Товарищу ЖДАНОВУ А.А.

УМВД по Ленинградской области сообщило, что 26, 28 и 29 октября с.г. в Володарском и Смольнинском районах гор. Ленинграда работниками милиции обнаружено шесть листовок контрреволюционного содержания. Три из них были подброшены на улице, одна была наклеена на наружных дверях парадного подъезда жилого дома, одна была наклеена на заборе и одна опущена в почтовый ящик.

Все листовки написаны измененным рукописным шрифтом. Под одной из них написано «Группа освобождения родины», две имеют подпись «Комитет русского народа».

Приняты меры к розыску авторов листовок.

Листовки переданы для оперативного использования в УМГБ Ленинградской области.

Министр внутренних дел Союза ССР

С. КРУГЛОВ

ГА РФ. Ф. 9401 с. Оп. 2. Д. 139. Л. 319. Копия. Машинопись.

№ 21. ЗАПИСКА В.Д. СОКОЛОВСКОГО И И.А. СЕРОВА И.В. СТАЛИНУ И Л.П. БЕРИИ ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ИЗ СПЕЦЛАГЕРЕЙ НКВД СССР

4 декабря 1946 г.

№ 6/00421 Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СОЮЗА ССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу БЕРИЯ Л.П.

В период наступления частей Советской Армии по территории Германии в 1945 году, а также и после капитуляции Германии оперативными группами МВД и органами контрразведки МГБ проводились аресты немецких шпионов, диверсантов, участников подпольных организаций, членов фашистской партии и других враждебных нам лиц.

По состоянию на 1 октября с.г. в тюрьмах и лагерях МВД — МГБ на территории Германии содержатся более 80.000 заключенных.

Из них по категориям:

а) шпионско-диверсионной и террористической агентуры немецких разведывательных органов — 3.249 чел.;

б) участников организаций и групп, оставленных немецким командованием для подрывной работы в тылу Советской Армии — 3.536;

в) содержателей нелегальных радиостанций, складов оружия и подпольных типографий — 218;

г) членов фашистской партии — 38.788.

Из них:

а) шпионско-диверсионной и террористической агентуры немецких разведывательных органов — 3.249 чел.;

б) участников организаций и групп, оставленных немецким командованием для подрывной работы в тылу Советской Армии — 3.536;

в) содержателей нелегальных радиостанций, складов оружия и подпольных типографий — 218;

г) членов фашистской партии — 38.788;

Из них:

руководящих работников — 9.559;

рядовых членов партии и руководителей низовых ячеек — 29.229;

областных, районных и городских руководителей фашистских молодежных организаций — 2.580 чел.;

руководителей областных, городских и районных административных органов управления — 4.342;

сотрудников гестапо, «СС», «СД» и других карательных немецких органов — 13.267;

других преступников — 12.877;

12 октября с.г. на заседании Контрольного Совета, с участием заместителя Главноначальствующего Советской Военной Администрации в Германии генерал-полковника тов. Курочкина была утверждена директива № 38 «Об аресте и наказании немецких преступников». В этой директиве указано, что все главные немецкие преступники должны быть арестованы и содержаться

в тюрьме. В отношении же второстепенных преступников директива предусматривает пребывание их на свободе с испытательным сроком до 3 лет.

Эта категория преступников, находясь на свободе, не имеет права заниматься политической деятельностью, ·работать преподавателями в школах, редакторами газет и выезжать с места жительства без разрешения соответствующих органов самоуправления. Как нами установлено из официальных источников, у союзников (англичан, американцев и французов) категория второстепенных преступников не арестовывалась и ранее.

В наших лагерях в числе заключенных содержатся до 35.000 немцев, подпадающих под категорию второстепенных преступников. За время пребывания их в лагерях нашими органами никаких дополнительных компрометирующих данных в отношении их не добыто. При этом Военные Трибуналы дела в отношении этих арестованных к производству не могут принять ввиду того, что на них нет материалов, свидетельствующих и о их вражеской работе против СССР, т. к. они за время войны на территории Советского Союза не были, но состояли членами фашистской партии.

Мы полагаем, что содержать в лагерях эту категорию заключенных и бесцельно кормить нет необходимости. При этом нахождение их на свободе для нас не представляет опасности.

В связи с этим просим Вашего согласия на проведение следующих мероприятий:

1. Разрешить выпустить из лагерей немцев, арестованных нашими органами как участников фольксштурма (были мобилизованы в эту организацию старики и подростки), рядовых членов фашистской партии, а также низовых руководителей НСДАП, общим количеством 35 тысяч человек.

2. Для подготовки списков на освобождение вышеперечисленных категорий создать комиссию из представителей МВД — МГБ, заключение которых и будет являться основанием для освобождения.

3. Всех освобожденных из лагерей немцев обязать подпиской о явке на регистрацию в местные комендатуры один раз в месяц.

Просим Вашего решения.

Маршал Советского Союза СОКОЛОВСКИЙ Генерал-полковник СЕРОВ

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 75. Д. 10. Л. 1–3. Подлинник. Машинопись.

На первом листе имеется помета: «Ответ сообщен т. Берия. П.».

№ 22. ЗАПИСКА Л.П. БЕРИИ И.В. СТАЛИНУ О СПЕЦСООБЩЕНИЯХ МГБ О ГОЛОДЕ В РЕСПУБЛИКАХ И ОБЛАСТЯХ СССР [7]

31 декабря 1946 г. № ЛБ-298

Товарищу СТАЛИНУ

Представляю Вам полученные от т. Абакумова сообщения о продовольственных затруднениях в некоторых районах Молдавской ССР, Измаильской области УССР и выдержки из писем{1}, исходящих от населения Воронежской и Сталинградской областей с жалобами на тяжелое продовольственное положение и сообщениями о случаях опухания на почве голода.

В ноябре и декабре с.г. в результате негласного контроля корреспонденции министерством государственной безопасности СССР зарегистрировано по Воронежской области 4616 таких писем и по Сталинградской — 3275.

Л. БЕРИЯ

Совершенно секретно

Выдержки

из писем, исходящих от населения Воронежской и Сталинградской областей, с жалобами на тяжелое продовольственное положение и сообщениями о случаях опухания вследствие недостатка питания


По Воронежской области

15.ΧΙ-46 г. «…Надвигающийся голод страшит, моральное состояние подавленное. Дети наши живут зверской жизнью — вечно злы и голодны. От плохого питания жена стала отекать, больше всего отекает лицо, сам очень ела-бый. Голод ребята переносят терпеливо, если нечего поесть, что бывает очень часто, молчат, не терзают мою душу напрасными просьбами».

(Ефремова М.С., Воронежская обл., ст. Бутурлиновка, Главмука, — Ефремовой Н.А., ПП 39273).

24. Х-46 г. «…Дома дела очень плохие, все начинают пухнуть от голода: хлеба нет совсем, питаемся только желудями».

(Ершов В.В., Воронежская обл., г. Борисоглебск, ул. Ярмарочная, д. 57, — Ершову П.В., ПП 61500).

24.ΧΙ-46 г. «…Мы погибаем от голода. Хлеба нет, ничего нет, есть нечего. Жить осталось считаные дни, ведь, питаясь водой, можно прожить только неделю».

(Бобровских А.С., Воронежская обл., с. Бегрибанова, ул. Трудовая, д. 40, — Бобровскому И.В., ПП 8948).

20.ΧΙ-46 г. «…Тяжело жить и морально и материально, а тут еще надвинулся голод. Ведь в Воронежской области страшный недород. Муки, хлеба коммерческого получить нет возможности, очереди тысячные, люди едят жмых. Вот и живи, как хочешь. Смерть, хотя и близка, а страшно от голода умирать. Ну, да все равно, лишь бы поскорей. Я так устала, так тяжело жить.

(Иванова К.И., г. Воронеж, ул. Разина, 13, кв. 5, — Иванову Н.В., Грозненская обл., Горский р-н, ул. Театральная, 8, кв. 4).


По Сталинградской области

13. ΧΙ-46 г. «…Я ем сейчас желуди, хотя и запрещают их есть, так как от них погибло много людей, но больше есть нечего, так жить дальше я не могу».

(Леньков Л.И., Сталинградская обл., Нехаевский р-н, с. Упорники, — Ленькову А.Е., ПП 24525-Ф).

14. ΧΙ-46 г. «…Питаемся свиным кормом, едим желуди. На днях от них чуть-чуть не умерли — очень болит желудок, а кроме них, есть нечего. Теперь бы хоть крошечку чистого хлеба. Придется умирать от этих желудей».

(Числова А.В., Сталинградская обл., Горно-Балыклейский р-н, с. Горная Пролейка, — Числову М.Д., ПП 33552).

29. ХІ-46 г. «…Я продал все, чтобы спасти жизнь. Больше продавать нечего, остается одно: или умереть, или решиться на что-то другое, иначе гибель. Я уже начинаю пухнуть. Мне не страшна тюрьма, ибо там я могу получить кусок хлеба».

(Мурнило, г. Сталинград, трамвайный парк, — Александровой Л., Псковская обл., Островский р-н, д. Мерзляки).

24.ΧΙ-46 г. «…Мать от голода распухла, поддержать ее нечем. Два месяца не кушали хлеба, питаемся только свеклой, да и она тоже кончается. Дети в школу не ходят, нет хлеба. Я кончу жизнь самоубийством, чтобы не видеть этих мук».

(Шамыгина, Комсомольский р-н, х. Сенной, — Шамыгину, ПП 82116).

По письмам, исходящим из Сталинградской области, информирован Сталинградский обком ВКП(б).

Начальник отдела «В» Министерства государственной безопасности ГРИБОВ

Выдержки

из писем рабочих судостроительного завода № 402 г. Молотовска, Архангельской области с высказываниями, характеризующими отрицательные настроения в связи с продовольственными затруднениями

16.ΧΙ-46 г. «…Большинству населения жить невозможно. Половина здешних людей страдает цингой и прочими болезнями, а все это исходит от ужасных материальных условий — нехватки жиров и витаминов. А вернее, из-за халатного отношения правительства».

(Харитонов, гор. Молотовск, почта, до востребования, — Харитонову Ф.В., гор. Куйбышев, ст. Безымянка, п/я 208/40).

2.ΧΙ-46 г. «…Эту зиму, видно, придется голодать. На рынке ничего нет. Хлеб 35 руб. кг, картошка 7–8 руб. кг. Да и продукты выкупать денег надо много. Где только брать деньги, я уже чуть с ума не схожу. Как жить, зарплаты все еще не прибавили».

(Лыжина Ю., Архангельская обл., Молотовск, — Лыжиной Е.И., Архангельская обл., Виноградовский р-н).

22.ΧΙ-46 г. «…Сейчас здесь очень тяжелое время. На рынке из продуктов абсолютно ничего не дают продавать — забирают, а хлеб в особенности. Всякие повышенные и УДП уже отменены, в Особторге ничего не стало. В общем, положение для рабочих «аховское». Люди все повесили головы и думают только о своем существовании».

(Гулякова 3., Архангельская обл., гор. Молотовск, до востребования, — Гулякову Н.А., гор. Рига, Парковая, 4).

20.ΧΙ-46 г. «…Мы сейчас все упали духом, негде купить ни одной крупинки. Хоть подыхай, и никак не вырвешься с этого проклятия».

(Баденко М.И., Архангельская обл., гор. Молотовск, Полярная, 1-Б, — Силюк Т.Н., УССР, Николаевский р-н, Одесская ж.д., ст. Грейгово).

По материалам информирован Архангельский обком ВКП(б).

Выдержки

из писем рабочих, мобилизованных на работу в угольную

промышленность Сталинской области, с сообщениями о дезертирстве вследствие тяжелых материально-бытовых условий

6. ХІІ-46 г. «…Кормят нас здесь, как собак: на утро пол-литра баланды, на обед тоже и 1 ложка каши. Баланду варят из муки. Заработок очень плохой — 300 рублей в месяц, а на питание нужно 600 рублей. Спецодежду не выдают. Я до весны не выдержу. Многие отсюда сбежали».

(Коваль Н.Д., Сталинская обл., Буденновский р-н, шахта 3/19, ул. Тбилиси, 12, — Горелому П.Г., Черниговская обл., Понорницкий р-н, с. Осьмаки).

27.ΧΙ-46 г. «…Я не знаю, как вырваться из этого ада, а то от голода умрешь. Утром и вечером дают одну воду с гнилыми огурцами, а на второе — ложку кормового буряка. Все собираются бежать, в том числе и я».

(Рижук, гор. Сталино, Буденовка, шахта 12/18, — Рижук, Винницкая обл., Долинский р-н, с. Джулино).

По материалу информирован Сталинский Обком КП(б)У.

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 57. Д. 20. Л. 1. Копия. Машинопись.

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 4. Д. 18. Л. 15–21. Копия. Машинопись.

* Публикуются частично.

№ 23. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ ОБ ОСУЖДЕНИИ ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР АТАМАНА ILH. КРАСНОВА, ГЕНЕРАЛА А.Г. ШКУРО и др.

7 января 1947 г.

[№] 1781/а

Прошу разрешить:

1. Судить Военной Коллегией Верховного Суда Союза ССР руководителей созданного немцами главного управления казачьих войск при министерстве восточных областей Германии, немецких агентов — атамана Краснова П.Н., генерала белой армии Шкуро А.Г., командира «дикой» дивизии — генерала белой армии Султан-Гирея Клыч, их ближайших сообщников: Краснова С.Н. (племянника атамана Краснова П.Н.) и Доманова Т.И., а также командира «добровольческого» казачьего корпуса германской армии генерала фон Панвиц Гельмута (список прилагается).

2. Дело Краснова, Шкуро, Султан-Гирея и других заслушать в закрытом судебном заседании без участия сторон (прокурора и адвокатов).

3. Всех обвиняемых в соответствии с пунктом I Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года осудить к смертной казни через повешение и приговор привести в исполнение в условиях тюрьмы.

4. Ход судебного разбирательства в печати не освещать, а по окончании процесса опубликовать в газетах сообщение от имени Военной Коллегии о состоявшемся процессе, приговоре суда и приведении его в исполнение.

Как ранее Вам было доложено, арестованные Краснов П.Н., Шкуро, Краснов С.Н., Доманов, возглавляя созданное немцами главное управление казачьих войск, под руководством германского командования вели активную вооруженную борьбу против Советской власти, формируя казачьи части из числа белогвардейцев и военнослужащих Красной Армии, попавших в плен к немцам. ״

Сформированные казачьи части, находясь под командованием генерал-лейтенанта германской армии фон Панвиц и атамана «казачьего стана» Доманова, участвовали в военных действиях против частей Красной Армии, а также югославских и итальянских партизан.

Кроме того, казачьи части Доманова вели вооруженную борьбу против белорусских партизан и принимали активное участие в подавлении варшавского восстания.

Шкуро и Доманов по заданию германской разведки создали специальную школу для подготовки из числа казаков шпионов и диверсантов для подрывной деятельности в тылу советских войск.

Арестованный Султан-Гирей являлся руководящим участником антисоветского «северо-кавказского национального комитета» при министерстве восточных областей Германии и по заданию немцев в 1942 году выезжал в районы Северного Кавказа для организации немецкой администрации, выявления коммунистов и партизан, а также участвовал в формировании национальных легионов для борьбы против Советского Союза.

Следствие по этому делу закончено, между обвиняемыми проведены очные ставки и их показания документированы.

Судебный процесс, по нашему мнению, можно было бы начать 15 января 1947 года.

Прошу Ваших указаний{2}.

АБАКУМОВ

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 5. Д. 27. Л. 1–2. Копия. Машинопись.

На первом листе имеется резолюция: «Т. Абакумову. Согласен. И. Сталин».

№ 24. ИЗ СПЕЦСООБЩЕНИЯ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ВЫСКАЗЫВАНИЯХ СТУДЕНТОВ ВУЗОВ г. ЛЕНИНГРАДА В СВЯЗИ С ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫМ КРИЗИСОМ

25 января 1947 г.

№ 1868/а Сов. секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

В результате негласного контроля гражданской корреспонденции МГБ СССР зарегистрированы письма с отрицательными высказываниями студентов высших учебных заведений города Ленинграда в связи с продовольственными затруднениями.

При этом представляю выдержки из наиболее характерных писем.

АБАКУМОВ

Выдержки

из писем с отрицательными высказываниями студентов высших учебных заведений города Ленинграда в связи с продовольственными затруднениями

«…На демонстрацию ходил с предварительным концертом. Из нашей комнаты никто не хотел идти. Ну, раз решили не идти, значит, не пойдем. В институте отметились, что были, и удрали обратно домой. Все надоело убийственно. Представь себе, все голодный и голодный, какая тут, к черту, учеба. У нас многие уходят из института, не уходят, прямо бегут. В начале в группе было 45 человек, а сейчас осталось 20–25, да и многие плохо посещают институт.

Укажи мне такую обитель,
Я такой институт не видал,
Где бы будущий врач иль строитель,
Где бы русский студент не страдал».

(Мишурин И.И. Ленинград, Прибытковская, д. 16, общежитие АТИ им. Молотова).

…27.ΧΙ.46 г. С прискорбием извещаю, что закончила свое образование. Мудрый указ министерства просвещения подтвердил основы Конституции, что все у нас имеют право на образование. Все подготовительные курсы при тумани-тарных ВУЗах закрылись, и 250 человек из института им. Покровского выброшены на улицу без денег, без карточек под лозунгом «Кто хочет получить аттестат, пусть идет в 10 класс, а остальные на работу, ибо государство не в силах содержать студентов». А что дало нам наше государство? 600 граммов хлеба и 900 граммов конфет. Стипендию мы не получали, за обучение платили. Смех! Нет сил и слов выразить свое возмущение и презрение ко всему окружающему».

(Н.Л. г. Ленинград В.О. 14 линия, д. 956, кв. 139).

«…12.XII.46 г. Живу в общежитии, целый день и большую часть ночи в воздухе стоит страшный мат. И я втянулся в него, частенько материшь свой голодный желудок, но ведь это говорится с такой душой. Занимаешься мало, и то больше тогда, когда придет посылка, а в остальное время живешь от одного дня к другому, мечтая о еде… С лекций бегут повально, особенно с марксизма (сейчас проходим третью главу истории ВКП(б)».

(Савельев. Ленинград-164, Университетская набережная, д. 7/9 Госуниверситет).

«…24.ΧΙΙ.46 г. Настроение у всех какое-то паршивое. Многие бросили учебу и не меньше бросят на днях. В настоящее время учиться очень трудно, а на стипендию и вообще невозможно, на день приходится всего 7 рублей, а «обед» в столовой 10–12 рублей. При таких условиях существовать можно, а учиться нельзя».

(Лопатнев В.С. Ленинград-5, Военно-механический институт).

«…Не скрывая, скажу прямо, что иногда день-два ходишь голодный, без копейки денег. Преобразования, которые были, начиная с 16 сентября, в торговле, сильно ударили по студентам. По продуктовой карточке мы получаем сейчас в столовой вдвое меньше, а ценой в 3 раза дороже. Был дополнительный рацион — 100 грамм хлеба на день, сахара 30 грамм, но его отменили. Недаром у нас в институте, да и во всех тоже, началось бегство студентов».

(Дядькин. Ленинград-121, ул. Перевозная, д. 8, общежитие ЛИИЖТа).

«…Очень плохо сейчас студентам. Ведь мы получаем всего 240 рублей в месяц. Не хватает денег выкупить продукты, приходится продавать конфеты, мясо, жить впроголодь. Многие бросают учебу, жить невозможно. Не посещают институт 40 %».

(Телякова. Ленинград, Герцена, д. 30, кв. 68).

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 5. Д. 3. Л. 362–365. Копия. Машинопись.

№ 25. СПЕЦСООБЩЕНИБ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ПОДГОТОВКЕ ФАЛЬСИФИКАЦИЙ В ХОДЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ В ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ УССР

14 февраля 1947 г.

№ 2008/а Сов. секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

По сообщению Министерства государственной безопасности Украинской ССР, в период подготовки к выборам в Верховный Совет УССР со стороны секретаря Сталинского райкома КП(б)У города Запорожья МИХАЙЛЕНКО имели место извращения Сталинской Конституции.

МИХАЙЛЕНКО назначил в каждой избирательной комиссии Сталинского избирательного округа уполномоченных райкома КП(б)У, которым предложил получить у председателя Окружной избирательной комиссии бюллетени в количестве 10 % к общему количеству избирателей и при подсчетах результатов голосования заменить бюллетени избирателей, голосовавших против.

Председателям участковых избирательных комиссий Сталинского избирательного округа были даны указания: не класть в кабины карандаши или оставлять их неочиненными, создавать обстановку, при которой избиратели после получения бюллетеней лишались бы возможности заходить в кабины, а непосредственно направлялись к урнам.

К выполнению своих указаний МИХАЙЛЕНКО привлек работников Сталинского райкома КП(б)У и значительную часть партийного актива.

На замечания ряда коммунистов о том, что подобные действия являются нарушением положения о выборах, работники райкома утверждали, что такие «установки» они дают от имени ЦК КП(б)У и Запорожского обкома КП(б)У.

Выполняя эти «установки», секретарь парткома завода № 478 КАНДИЙ 4 февраля с.г. созвал коммунистов-доверенных на избирательные участки и, сообщив указания, полученные от МИХАЙЛЕНКО, заявил, что председатели участковых избирательных комиссий должны будут добиться того, чтобы лишить избирателей возможности вычеркнуть кандидатуру в бюллетенях, для чего необходимо сопровождать избирателей прямо к урне, минуя кабину.

На этом же совещании КАНДИЙ сказал: «Учтите, что я вам такой установки не давал. Не давал вам такой установки и партийный комитет завода. Тот, кто попадется, тот сам будет выкладывать партийный билет, — такова установка сверху».

Аналогичные установки КАНДИЙ давал 3 февраля с.г. на совещании председателей участковых избирательных комиссий на заводе № 478.

1 февраля с.г. в Сталинский РК КП(б)У был вызван секретарь партбюро Управления МГБ по Запорожской области майор ГРОХОВ, которому зав. оргинструкторским отделом райкома ЧЕРЕПАНОВ объявил, что он прикрепляется к 27 избирательному участку.

После этого ЧЕРЕПАНОВ в присутствии помощника секретаря РК КП(б)У СВАТИКОВА, инструкторов СТАЧАК и ЕФИМОВОЙ сказал ГРОХОВУ, что председателю избирательной комиссии будут выданы лишние бюллетени для подмены бюллетеней, признанных недействительными, и тех, в которых окажутся вычеркнутыми фамилии кандидатов.

Как заявил ЧЕРЕПАНОВ, подмену бюллетеней ГРОХОВ должен произвести совместно с председателем участковой избирательной комиссии во время подсчетов голосов.

На вопрос ГРОХОВА о том, от кого исходит такая установка, ЧЕРЕПАНОВ сослался на указания секретаря Запорожского обкома КП(б)У тов. Брежнева.

Об указанных фактах было сообщено секретарю обкома КП(б)У тов. БРЕЖНЕВУ, который отстранил МИХАЙЛЕНКО от руководства подготовкой к выборам.

Об изложенном информирован Центральный Комитет КП(б)У Украины.

АБАКУМОВ

ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 5. Д. 5. Л. 558–559. Копия. Машинопись.

№ 26. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ПРОФЕССОРЕ И.Е. ИЛЬИНСКОМ С ПРИЛОЖЕНИЕМ СПРАВКИ [8]

22 марта 1947 г.

№ 2312/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Министерством Государственной Безопасности СССР разрабатывается профессор ИЛЬИНСКИЙ И.Е., член ВКП(б) с 1914 года, до последнего времени работавший преподавателем политэкономии в Военной академии им. Фрунзе.

Агентурными материалами и оперативной техникой устанавливается, что ИЛЬИНСКИЙ является активным врагом советского народа, высказывается за реставрацию в СССР капитализма, ликвидацию колхозов и возрождение кулачества, возводит гнусную клевету и измышления против руководителей ВКП(б) и Советского правительства.

Более подробно о вражеской деятельности ИЛЬИНСКОГО видно из прилагаемой при этом справки.

МГБ СССР считает необходимым ИЛЬИНСКОГО И.Е. арестовать.

Прошу Вашей санкции.

АБАКУМОВ


Совершенно секретно

Справка

На ИЛЬИНСКОГО Илью Евсеевича

ИЛЬИНСКИЙ И.Е., 1893 года рождения, уроженец гор. Бендеры, еврей, член ВКП(б) с 1914 года, с высшим образованием, профессор политэкономии, быв. преподаватель политэкономии Военной Академии им. Фрунзе, в настоящее время нигде не работает.

Министерство государственной безопасности СССР располагает агентурными данными, что ИЛЬИНСКИЙ, будучи резко антисоветски настроен, в кругу близких ему лиц с вражеских позиций высказывается о внутренней и внешней политике Советского правительства и возводит гнусную клевету, различные измышления и похабщину против руководителей ВКП(б) и советского государства.

Питая ненависть к существующему в СССР государственному строю, ИЛЬИНСКИЙ восхваляет врагов народа, систематически высказывается за введение в стране частной торговли и ликвидацию колхозов, клевещет на советскую действительность и условия жизни трудящихся в Советском Союзе.

В марте с.г. ИЛЬИНСКИЙ говорил:

«Недавно я говорил с одним экономистом. Он подсчитал, что бюджет 1913 года в России составлял 3 миллиарда и вот он разделил эти 3 миллиарда на 120 миллионов человек тогдашнего населения, получилось по 21 золотому рублю на каждого жителя.

Теперь мы подсчитали с ним, что если наш многомиллиардный (300–400 миллиардов) бюджет обратить на золотые рубли, то весь наш теперешний социалистический «огромадный» бюджет будет равен 2,5 миллиарда золотых рублей — меньше чем бюджет старой царской, отсталой, крестьянской России. Если поделить этот бюджет на 170 миллионов человек теперешнего населения, то выйдет по 11 рублей на голову — вот какая картина.

30 лет скрипели, трудились, кричали, а в конце концов шиш с маслом. Вот тебе и социализм, вот тебе и передовое в мире государство! И так во всем. Одно вранье, похвальба».

Обсуждая внутреннее положение в стране, ИЛЬИНСКИЙ неоднократно клеветнически утверждал, что СССР находится в тяжелом экономическом положении и для того, чтобы спасти страну от «гибели», нужно ввести новую экономическую политику.

При этом ИЛЬИНСКИЙ заявлял:

*«Единственный выход — это допустить некоторый «НЕОНЭП». Но еде-лать это не боялся ЛЕНИН, хотя мы тогда были и беднее, и слабее в международном отношении. Но СТАЛИН боится того, что может быть от этого.

…Ведь мужичок колхозный получит свободу и фундамент, на котором стоит советская власть, — рухнет*.

Если допустить НЭП, то тысячи и миллионы арестованных во время ликвидации кулака и сидящие в ссылке и концлагерях восстанут. СТАЛИН чувствует это и не идет на НЭП, боится.

В ноябре 1946 года, в беседе с нашим источником, ИЛЬИНСКИЙ говорил:

«Колхозы — это ахиллесова пята сталинского режима. ЛЕНИН учил, что надо медленно втягивать крестьянство в колхозы.

Сельскохозяйственная страна — Россия имеет голод благодаря колхозам, ибо всякое другое хозяйство справилось бы с засухой.

…Сейчас надо «НЕОНЭП» без колхозов, со свободной торговлей и частным капиталом».

Скатившись в лагерь врагов Советского Союза, ИЛЬИНСКИЙ высказывается за реставрацию в стране капитализма, что в СССР необходимо появление нового класса — кулачества, выступление которого, как заявляет ИЛЬИНСКИЙ, «поможет спокойно, без бунта, ликвидировать сталинский режим».

В мае 1946 года, беседуя с другим нашим источником, ИЛЬИНСКИЙ заявлял:

«Мы дожили до того положения, что у нас полицейский режим гораздо большего предела достиг, чем в фашистской Германии.

В Германии, при Гитлере, была политическая дискуссия… А у нас совершенно одно и то же, что в одной газете, то и в другой. Выбраться за границу и там сказать всю правду о Советском Союзе — нельзя.

…СТАЛИН до 1941 года заигрывал с Гитлером и топил социалистов, в результате чего укрепил Гитлера. Теперь СТАЛИН боится гитлеровской реакции и заигрывает с буржуазными партиями, топя марксизм и предавая ленинизм».

В связи с выборами в Верховный Совет СССР ИЛЬИНСКИЙ клеветнически утверждал, что массы «абсолютно индифферентны» к выборам.

«В стране, — говорил ИЛЬИНСКИЙ, — затыкают рот… если нет классов и партий, зачем играть в демократию. Проще и честнее было бы не устраивать избирательной комедии».

Оценивая с антисоветских позиций международное положение Советского Союза, ИЛЬИНСКИЙ сказал:

«Референдум во Франции показывает, что спадает волна левых настроений после войны. Но это не полный вывод из выборов во Франции. Основной вывод — это начало конца советской власти и у нас.

…Во Франции была поставлена на голосование реакционная конституция, разработанная МРП. Социалисты голосовали против, а коммунисты, предатели ленинизма, голосовали вместе с МРП.

…Во Франции коммунисты будут разбиты, лейбористы уйдут в Англию, Америка встанет на путь правильного понимания, что СТАЛИН мешает жить и служит единственной препоной на пути к монопольному мировому господству.

Все окружение Советского Союза под руководством Америки сделает когда-либо решительные выводы.

…Прав ЛАСКИ, который после беседы со СТАЛИНЫМ утверждал, что Октябрьская революция отбросила Россию на сто лет назад.

…Советская власть очень скоро развалится… Самое большее она просу-шествует один-два года».

Развивая свои вражеские взгляды по этому вопросу, ИЛЬИНСКИЙ высказывал гнусные измышления и похабщину по адресу товарища СТАЛИНА, заявляя:

«…Неминуема заваруха в кремлевской верхушке. Соратники СТАЛИНА перегрызутся и уничтожат друг друга. Этим обстоятельством надо воспользоваться и уничтожить советский режим».

Далее ИЛЬИНСКИЙ говорил:

«СТАЛИН сосредоточил всю власть в своих руках. Этого не было в истории. Даже ассирийский деспот Химмобураби не идет ни в какое сравнение со СТАЛИНЫМ, который его перещеголял».

Высказывая клевету против руководителей ВКП(б) и Советского правительства, ИЛЬИНСКИЙ всячески восхвалял врагов народа Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Ломинадзе, Раскольникова и др.

ИЛЬИНСКИЙ сказал:

«Термидор у нас был, когда СТАЛИН уничтожил Троцкого, Зиновьева, Бухарина и других. Сейчас мы пошли дальше. Сейчас у нас полная реакция (далее следуют оскорбительные выпады по адресу товарища СТАЛИНА).

…ЛЕНИН стоял на точке зрения, что при социализме демократия отомрет, СТАЛИН ревизовал здесь взгляды ЛЕНИНА и утверждает, что при социализме демократия сохранится. Но у нас, особенно когда в 1936–1938 гг. СТАЛИН совершал термидор, демократия превратилась в балаган.

Сейчас надо экономику повернуть на частные рельсы и дать пышный расцвет демократии».

В феврале с.г., в беседе с источником МГБ СССР, ИЛЬИНСКИЙ, рассказывая о статье, помещенной в журнале «Британский Союзник» об ЭТТЛИ, возводил злобные измышления и похабщину против главы советского государства.

В целях перепроверки имеющихся агентурных материалов о вражеской деятельности ИЛЬИНСКОГО у него на квартире была организована техника* секретного подслушивания.

Этим мероприятием также подтверждается, что ИЛЬИНСКИЙ, став врагом советского народа, высказывает резкое озлобление против Центрального Комитета ВКП(б) и руководителей советского государства.

Так, оперативной техникой в марте с.г. зафиксированы следующие вьюка-зывания ИЛЬИНСКОГО:

«…Они же извратили. Из сочинений ЛЕНИНА самое лучшее первое под редакцией КАМЕНЕВА.

…Вот последнее издание ЛЕНИНА. Два тома получил, больше не хочу получать. Это же фальшивое».

«Возьми историю ВКП(б) (смеется). Даже если не СТАЛИН писал, так под его руководством. Это позорная вещь. Он этого просто не понимает. (Смеется.) Творятся просто хулиганские вещи. Из второго издания выбросили ЕЖОВА, фигурирует только СТАЛИН — ученик Маркса».

*«Эту войну история оценивает не иначе как (следует похабщина по адресу товарища СТАЛИНА) был поставлен на русской почве, который затеял войну совершенно не нужную для России… Зачем нужна была России война? Зачем он полез в дружбу с Гитлером? История запишет о войне: эта война явилась результатом авантюризма случайной личности в истории. Авантюристически толкнул людей, загубил миллионы жертв. Россия, кроме вреда, ничего не получила от этой войны»*.

«После того, как мы столько пережили за 30 лет, по существу в этой сталинской тюрьме, то уже ничего не страшно!»

Кроме того, ИЛЬИНСКИЙ проходит по показаниям арестованного в 1939 году и осужденного за антисоветскую деятельность бывшего работника Верховного Суда СССР Шумяцкого Я.Б.

На допросе 11 августа 1939 года Шумяцкий показал:

«В мае — июне 1939 года, встречаясь с близкими мне знакомыми… ИЛЬИНСКИМ — профессором экономических наук в МИИТе — и другими, мы говорили о том, что, несмотря на официальное выступление СТАЛИНА на XVIII-м съезде партии о необходимом и умелом использовании старых и молодых большевистских кадров на руководящей работе, — старые большевистские кадры отстранены от руководящей партийной и советской работы.

…У нас происходили антисоветские разговоры и на другие темы, в частности мы говорили о том, что в некоторых областях хозяйственной и политической жизни страны партия сошла с большевистских принципов, а именно: в области социального страхования, зарплаты, торговой политики и в ряде других областей».

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 208. Л. 1–7. Копия. Машинопись.

*—* текст отчеркнут на полях.

№ 27. СПЕЦСООБЩЕНИЕ С.Н. КРУГЛОВА И.В. СТАЛИНУ, В.М. МОЛОТОВУ, Л.П. БЕРИИ, А.А. ЖДАНОВУ ОБ АРМЯНАХ-РЕПАТРИАНТАХ

2 апреля 1947 г.

№ 1973/к

Копия

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу МОЛОТОВУ В.М.

Товарищу БЕРИЯ Л.П.

Товарищу ЖДАНОВУ А.А.

В период с июля по октябрь месяцы 1946 года в Армянскую ССР прибыло из Сирии, Ливана, Ирана, Болгарии, Румынии и Греции 10.738 семей (50.761 человек) армян. Из этого числа 6.835 семей (82.581 человек) по решению местных советских органов Армении были расселены в пограничной с Турцией долине реки Араке, как в наиболее плодородном районе республики.

По прибытии в Армянскую ССР многие армяне-репатрианты сразу же начал и высказывать недовольство размещением, обеспечением работой и питанием, а через некоторое время появились реиммиграционные настроения.

По состоянию на 20 марта с.г. по неполным данным выявлено 598 реиммиграционно настроенных армян-репатриантов, а наиболее активные из них решили уйти в Турцию.

С августа 1946 года по март 1947 года было задержано 88 армян-репатри-антов, пытавшихся перейти государственную границу в сторону Турции.

На допросе задержанные репатрианты-армяне подтвердили свое желание уйти за границу плохими материально-бытовыми условиями.

По имеющимся в МВД СССР данным, реиммиграционные и другие отрицательные настроения среди армян-репатриантов объясняются в основном активной антисоветской агитацией прибывших в Армению в числе других репатриантов членов зарубежных буржуазно-националистических партий (дашнаки, рамковари, гнчакисты).

По показаниям задержанных армян, в городах Ереване и Ленинакане имеются созданные дашнаками специальные группы, занимающиеся переправой армян-репатриантов в Турцию.

МГБ и МВД Армянской ССР вскрыты и ликвидированы две такие группы на участках 39 и 40 пограничных отрядов. При этом установлено, что инициаторами перехода границы и руководителями групп, задержанных на границе, являлись дашнаки и гнчакисты.

По имеющимся агентурным данным, многие реиммиграционно настроенные репатрианты готовятся к уходу за кордон весной и летом этого года. С этой целью они подыскивают проводников, стараются проникнуть в пограничную полосу в целях изучения путей движения и системы охраны границы. Эти данные подтверждаются и задержаниями вблизи границы. Только за январь и февраль с.г. в непосредственной близости к границе задержано 70 армян-репатриантов, подозреваемых в попытке ухода за кордон.

В связи с ростом реиммиграционных настроений среди армян-репатриантов Министерством внутренних дел в январе месяце с.г. на государственной границе с Турцией и Ираном все заставы усилены с 42-х до 52-х пограничников на каждую, что составило общее увеличение пограничной охраны на 2 тысячи бойцов. Проведены также мероприятия по усилению пограничного режима.

Ввиду того, что нами получено сообщение, что в 1947 году ожидается прибытие до 63 тысяч зарубежных армян, МВД СССР дополнительно будет организовано 8 разведывательных постов по 18 человек каждый с задачей контроля пограничного режима на подступах к границе с тыловых районов и, кроме того, будут увеличены маневренные группы 39 и 40 пограничных отрядов на 60 человек каждая. Общее увеличение составит на 500 пограничников. Вместе с этим будет усилена агентурно-оперативная работа разведывательных отделов и отделений пограничных отрядов для предупреждения случаев нарушения государственной границы армянами-репатриантами и выявления среди них организаторов нелегального перехода границы, а также переправщиков.

Министр внутренних дел СССР С. КРУГЛОВ

ГА РФ. Ф. 9401 с. Оп. 2. Д. 169. Л. 72–74. Копия. Машинопись.

№ 28. СПЕЦСООБЩЕНИЕ С.Н. КРУГЛОВА И.В. СТАЛИНУ И Л.П. БЕРИИ О ДОПРОСЕ К. ГЕЙСЛЕРА [9]

18 апреля 1947 г.

№ 2288/к

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу БЕРИЯ Л.П.

Министерством внутренних дел СССР допрошен содержащийся в Бутырской тюрьме бывший подполковник германской армии ГЕЙСЛЕР Курт, служивший в немецкой военной разведке «Абвер» с октября 1937 года по день пленения — 9 мая 1945 года.

ГЕЙСЛЕР 17 июня 1941 года был прикомандирован к штабу «Валли», специальному органу «Абвера», созданному для руководства разведывательной работой против СССР, а с 1943 года состоял офицером контрразведки при штабе 4 воздушного флота, действовавшего на южном участке Восточного фронта.

От ГЕЙСЛЕРА получены показания о нескольких немецких агентах, служивших в Советской Армии. Среди них особого внимания заслуживает агент под кличкой «Макс».

ГЕЙСЛЕР показывает: «Я заинтересовался этим агентом и несколько раз беседовал о нем с начальником штаба «Валли» — майором БАУН и его заместителем — капитаном фон Л ОСОБ, а также начальником группы «Авиация» отдела «Абвер» в Вене — подполковником фон ВАЛЬ-ВЕЛЬСКИРХ, который осуществил вербовку и руководил использованием «Макса». Знаю, что «Макс» — бывший офицер царской армии, имел звание полковника войск связи Красной Армии. Во время войны являлся начальником связи или заместителем начальника связи штаба одного из южных фронтов Красной Армии, последовательно дислоцировавшегося в г. Ростове-на-Дону, в районе Баку и в Тбилиси».

Как показывает далее ГЕЙСЛЕР, начальник «Абвера» адмирал КАНАРИС и начальник отдела «Абвер-1» — полковник ПИККЕНБРОК оценивали «Макса» как своего лучшего агента в Советском Союзе.

Характеризуя содержание и ценность для немцев поступавших от «Макса» материалов, ГЕЙСЛЕР показывает: «С начала войны против СССР «Макс» почти ежедневно передавал по радио, шифром, используя учебную и оперативную связь со своими подразделениями, весьма важные донесения в германский «Абвер». Они касались не только планов советского командования, но также политических и экономических вопросов, обсуждавшихся в высших сферах… Примерно в июле 1942 года, находясь в управлении «Абвера» в Берлине, я читал донесения «Макса» о том, что в Кремле под руководством Главнокомандующего СТАЛИНА состоялось совещание, на котором обсуждался вопрос о подготовке к крупному зимнему наступлению. Тогда в донесениях «Макса» не указывалось, где именно намечалось наступление, но позднее стало понятно, что речь шла о подготовке к большому наступлению в районе Сталинграда».

В своих показаниях ГЕЙСЛЕР отмечает, что многочисленные донесения «Макса» находили практическое использование со стороны высших штабов немецкого командования: «БАУН, находясь с 1942 года вместе со штабом «Валли1־» в гор. Николайкен (Восточная Пруссия), вел месячную карту, на которой ежедневно отмечал донесения «Макса». Эту карту он докладывал еженедельно полковнику КИНЦЕЛЬ — начальнику отдела изучения иностранных армий «Восток» верховного командования германских сухопутных сил. Мне известно также, что ряд донесений «Макса» адмирал КАНАРИС направил ГИТЛЕРУ».

ГЕЙСЛЕР показал также, что из тех данных, которые стали ему известны, главным образом из бесед с майором БАУН, вербовка «Макса» была произведена в 1939–1940 г.г. с помощью русской белоэмиграционной организации в Болгарии, называвшейся в «Абвере» «Русский генеральный штаб». Вербовку «Макса» под руководством подполковника ВАЛЬ-ВЕЛЬСКИРХА осуществил один из руководителей этой белоэмигрантской организации, с которым, в свою очередь, установил связь агент «Абвера» доктор ЛАНГ, по национальности венгр, сын генерала медицинской службы бывшей австровенгерской армии.

Связь с «Максом» осуществлялась по радио и была до октября 1943 года односторонней. «Макс» передал зашифрованные радиограммы болгарской полицейской радиостанции в Варне, которые затем через ЛАНГА в Софии и ВАЛЬ-ВЕЛЬСКИРХА в Вене поступали в «Абвер» в Берлине. ГЕЙСЛЕР по заданию «Абвера» в 1942 году дважды выезжал в Софию для встречи с ЛАНГОМ и обсуждал с ним вопрос о возможном упрощении сложных условий связи с «Максом». Однако только в конце 1943 года были созданы возможности для передачи «Максу» непосредственно «Абвером» коротких заданий. «Макс» передавал свои донесения, охватывавшие большой круг важных сведений, регулярно до 1945 года.

Исходя из разностороннего характера получаемых от «Макса» материалов, «Абвер» и, в частности, начальник штаба «Валли-1» майор БАУН делали вывод, что «Макс» располагает сетью своих информаторов. Этот вывод подтверждался также и тем, что «Макс» в начале войны против СССР поставил перед «Абвером» условия, чтобы он после победы Германии получил имение, а люди, оказывавшие ему помощь, хорошие посты в административном аппарате.

С целью перепроверки показаний ГЕЙСЛЕРА нами был допрошен бывший полковник германской армии ШИЛЬДКНЕХТ Фридрих, работавший с октября 1940 года по сентябрь 1942 года в качестве начальника группы в отделе изучения иностранных армий «Восток».

ШИЛЬДКНЕХТ показал: «Из тех агентов, с донесениями которых я знакомился в период моей работы в отделе изучения иностранных армий «Вое-ток», наиболее серьезным и надежным агентом был «Макс». В донесениях «Макса» были важные сведения о дислокации и передвижении соединений Красной Армии, а также сообщения об оперативных планах советского командования. Как правило, большинство сообщений «Макса» содержало точные сведения, которые подтверждались последующей проверкой, проводимой путем допроса военнопленных, авиаразведкой и другими средствами. Оценивая содержание сообщений «Макса», полковник КИНЦЕЛЬ и я пришли к убеждению, что это хорошо подготовленный в военном отношении офицер генерального штаба Красной Армии или старший штабной офицер, работающий в штабе фронта или армии Советских Вооруженных Сил».

Несмотря на настойчивые допросы, ГЕЙСЛЕР и ШИЛЬДКНЕХТ заявляют, что фамилию «Макса» они не знают, но утверждают, что фамилия «Макса» известна полковнику ПИККЕНБРОК, бывшему начальнику отдела «Абвер-1».

По нашим данным, ПИККЕНБРОК находится в советском плену и числится за МГБ СССР.

Все материалы об агенте «Макс» переданы для его розыска в МГБ СССР.

Министр внутренних дел СССР С. КРУГЛОВ

ГА РФ. Ф. 9401 с. Оп. 2. Д. 169. Л. 226–233. Копия. Машинопись.

№ 29. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПРИЕЗДЕ ЧОЙБАЛСАНА В СССР ДЛЯ ЛЕЧЕНИЯ

24 мая 1947 г.

104 — О приезде Чойбалсана в СССР для лечения

1. Разрешить премьер-министру МНР Чойбалсану приехать в СССР с семьей для лечения.

2. Обязать Министерство путей сообщения СССР (т. Ковалева) предоставить Чойбалсану салон-вагон.

3. Министерству Госбезопасности СССР (т. Абакумову) обеспечить для Чойбалсана охрану, помещение, питание и обслуживание.

4. Обязать Управление Делами Совета Министров СССР обеспечить Чойбалсана и его семью лечением и путевками на курорт.

5. Расходы покрыть за счет резервного фонда Совета Министров СССР.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 160. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 58.

№ 30. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) «ВОПРОСЫ КОМИТЕТА ИНФОРМАЦИИ» [10]

30 мая 1947 г.

146 — Вопросы Комитета Информации

Поручить Комитету Информации при Совете Министров СССР в качестве первоочередных задач, провести следующие меры:

1. Составить к 1 июля брошюру, раскрывающую способы вербовки советских граждан, применяемые иностранными разведками, и объясняющую средства бдительности и защиты в отношении иностранных разведок.

Ответственность за брошюру возложить на т.т. Федотова и Кузнецова.

2. Представить к 15 июня план реорганизации ВОКС, используя при этом, в частности, результаты проверки ВОКС, проведенной т. Сусловым.

Ответственность — за т.т. Маликом, Федотовым и Кузнецовым.

3. Представить к 15 июня план улучшения работы Совинфомбюро. Ответственность — за т.т. Маликом, Федотовым, Кузнецовым.

4. Представить предложения о ликвидации существующей комиссии по выездам за границу и о замене этой комиссии созданием при Комитете Бюро по выездам и въездам в СССР.

Ответственность — за т.т. Маликом, Федотовым и Кузнецовым.

Срок — к 15 июня с.г.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 161. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 58.

№ 31. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О СЛЕДСТВЕННОЙ РАБОТЕ В МГБ

17 июля 1947 г.

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Докладываю о сложившейся в органах МГБ практике ведения следствия по делам о шпионах, диверсантах, террористах и участниках антисоветского подполья.

1. Перед арестом преступника предусматриваются мероприятия, обеспечивающие внезапность производства ареста — в целях:

а) предупреждения побега или самоубийства;

б) недопущения попытки поставить в известность сообщников;

в) предотвращения уничтожения уликовых данных.

При аресте важного государственного преступника, когда необходимо скрыть его арест от окружающих или невозможно одновременно произвести арест его сообщников, чтобы не спугнуть их и не дать им возможности улизнуть от ответственности или уничтожить уликовые данные, — производится секретный арест на улице или при каких-либо других специально предусмотренных обстоятельствах.

2. При аресте преступника изымаются:

а) личные документы;

б) переписка, фотоснимки, записи адресов и телефонов, по которым можно изучить круг и характер личных связей арестованного;

в) множительные аппараты, средства тайнописи, пароли, шифры, коды, оружие, взрывчатые, отравляющие и ядовитые вещества;

г) секретные и официальные документы, не подлежащие хранению на квартире;

д) антисоветские листовки, платформы, книги, дневники, письма и другие документы, которые могут помочь в изобличении преступника.

Для захвата связей преступника в необходимых случаях на квартире арестованного как во время операции по аресту, так и после ее организуется чекистская засада, которая, находясь там, впускает в квартиру всех пришедших и в последующем оперативно их проверяет.

В ряде случаев аресты проводятся с участием оперативного работника, который вел разработку преступника до его ареста, и следователя, которому поручено вести следствие с тем, чтобы они, зная особенности дела, могли обнаружить во время обыска уликовые материалы для использования их в разоблачении преступника.

Во всех случаях совершения террористических актов и диверсий, появления антисоветских листовок, хищения и пропажи особо важных государственных секретных документов — следователь и оперативные работники выезжают для личного осмотра и фотографирования места происшествия, обнаружения следов и доказательств преступления, выявляют всех очевидцев для их допроса и немедленно принимают меры к поимке преступников.

Производятся секретные обыски, выемки и фотографирование документов, изобличающих арестованных в совершенных ими преступлениях.

Такие мероприятия производятся главным образом в тех случаях, когда обстановка не позволяет произвести гласный обыск. Например: на квартире у иностранного разведчика, пользующегося правом экстерриториальности.

В необходимых случаях еще до ареста преступник секретно фотографируется со своими шпионскими и вражескими связями с тем, чтобы во время допроса этими документами изобличить его в практической преступной деятельности.

3. Следователь, принявший дело к производству, тщательно изучает все имеющиеся агентурные, следственные и иные материалы, послужившие основанием к аресту, а также вещественные доказательства, личные документы, переписку и другие предметы, изъятые при обыске, в целях использования всех этих данных в следствии.

Специально проверяется одежда арестованных, а также изъятые у них при обыске подозрительные вещи с целью обнаружения тайников.

При аресте переброшенных на территорию СССР иностранными разведками шпионов, диверсантов и террористов изъятые у них документы и подозрительные записи проверяются в специальных лабораториях МГБ для обнаружения тайнописи, условных знаков, паролей, а также установления, не пропитаны ли эти документы отравляющими ими ядовитыми веществами.

4. При допросе арестованного следователь стремится добиться получения от него правдивых и откровенных показаний, имея в виду не только установление вины самого арестованного, но и разоблачение всех его преступных связей, а также лиц, направлявших его преступную деятельность и их вражеские замыслы.

С этой целью следователь на первых допросах предлагает арестованному рассказать откровенно о всех совершенных преступлениях против советской власти и выдать все свои преступные связи, не предъявляя в течение некоторого времени, определяемого интересами следствия, имеющихся против него уликовых материалов.

При этом следователь изучает характер арестованного, стараясь:

в одном случае, расположить его к себе облегчением режима содержания в тюрьме, организацией продуктовых передач от родственников, разрешением чтения книг, удлинением прогулок И Т.П.;

в другом случае — усилить нажим на арестованного, предупреждая его о строгой ответственности за совершенное им преступление в случае непризнания вины;

в третьем случае — применить метод убеждения, с использованием религиозных убеждений арестованного, семейных и личных привязанностей, самолюбия, тщеславия и т. д.

Когда арестованный не дает откровенных показаний и увертывается от прямых и правдивых ответов на поставленные вопросы, следователь, в целях нажима на арестованного, использует имеющиеся в распоряжении органов МГБ компрометирующие данные из прошлой жизни и деятельности арестованного, которые последний скрывает.

Иногда, для того, чтобы перехитрить арестованного и создать у него впечатление, что органам МГБ все известно о нем, следователь напоминает арестованному отдельные интимные подробности из его личной жизни, пороки, которые он скрывает от окружающих, и др.

5. Уликовые данные, которыми располагает следствие, как правило, вводятся в допрос постепенно с тем, чтобы не дать возможности арестованному узнать степень осведомленности органов МГБ о его преступной деятельности.

При этом следователь учитывает психологическое состояние арестованного и в наиболее благоприятный, с этой точки зрения, момент предъявляет арестованному уликовые данные.

В качестве уликовых данных органы МГБ чаще всего пользуются:

а) показаниями других арестованных и свидетелей;

б) материалами, изъятыми при обыске у арестованного: перепиской, записями, книгами, фотографиями и другими вещественными доказательствами;

в) заключениями экспертов;

г) данными, полученными от агентуры, наружного наблюдения, оперативной техники и иным путем.

6. Для того, чтобы сбить арестованного с позиции голого отрицания своей вины, в процессе следствия практикуются очные ставки, причем в ряде случаев очные ставки проводятся лишь по одному какому-либо вопросу с тем, чтобы только уличить арестованного во лжи и использовать этот момент для разматывания дела.

7. В отношении арестованных, которые упорно сопротивляются требованиям следствия, ведут себя провокационно и всякими способами стараются затянуть следствие либо сбить его с правильного пути, применяются строгие меры режима содержания под стражей.

К этим мерам относятся:

а) перевод в тюрьму с более жестким режимом, где сокращены часы сна и ухудшено содержание арестованного в смысле питания и других бытовых нужд;

б) помещение в одиночную камеру;

в) лишение прогулок, продуктовых передач и права чтения книг;

г) водворение в карцер сроком до 20 суток.

Примечание: В карцере, кроме привинченного к полу табурета и койки без постельных принадлежностей, другого оборудования не имеется; койка для сна предоставляется на 6 часов в сутки; заключенным, содержащимся в карцере, выдается на сутки только 300 гр. хлеба и кипяток и один раз в 3 дня горячая пища; курение в карцере запрещено.

8. В отношении изобличенных следствием шпионов, диверсантов, террористов и других активных врагов советского народа, которые нагло отказываются выдать своих сообщников и не дают показаний о своей преступной деятельности, органы МГБ, в соответствии с указанием ЦК ВКП(б), от 10 января 1939 года, применяют меры физического воздействия.

В центре — с санкции руководства МГБ СССР.

На местах — с санкции министров государственной безопасности республик и начальников краевых и областных Управлений МГБ.

9. В целях проверки искренности поведения арестованных на следствии, правдоподобности их показаний и для более полного разоблачения их практикуется подсада в камеру к арестованным агентов МГБ и организуется техника секретного прослушивания в камере.

В качестве внутрикамерных агентов используются арестованные, чистосердечно рассказавшие о своих преступлениях, а также осужденные на небольшие сроки.

Преступники и осужденные, привлекаемые в качестве внутрикамерных агентов, предварительно проверяются через другую агентуру и при помощи техники секретного подслушивания.

В некоторых случаях для внутрикамерной разработки арестованных практикуется подсада в камеру под видом арестованных — сотрудников МГБ или агентов с воли.

10. В следственной практике органов МГБ придается большое значение характеру совершенного преступления.

Так, допрос шпионов ведется не только в направлении выявления всей агентуры иностранных разведок, но и. каналов проникновения разведчиков на советскую территорию и в интересующие их объекты, характера полученных заданий и способов выполнения, методов и средств подрывной деятельности иностранных разведок против СССР.

По делам террористов и диверсантов особое внимание уделяется тщательному выявлению вдохновителей и сообщников преступления, изучению способов и методов совершения преступления, выявлению и установлению лиц, снабдивших преступников адресами, планами домов и квартир, данными о передвижениях руководителей партии и правительства, схемами военных и промышленных предприятий, оружием, взрывчатыми веществами и др.

По делам участников вражеских организаций и групп прежде всего выявляется политическое направление, связи с иностранными разведками или с заграничными антисоветскими белогвардейскими центрами, средства и способы размножения и распространения вражеской литературы, места хранения оружия, взрывчатых веществ, сборищ, явки, пароли и т. п.

11. В процессе всего следствия следователь устанавливает личность арестованного и проверяет его прошлую деятельность.

В этих целях проверяется подлинность изъятых при обыске документов, удостоверяющих личность арестованного, а также правдоподобность его показаний путем направления запросов по всем местам прежнего жительства и работы.

Кроме того, по месту жительства родственников и знакомых арестованного направляется его фотокарточка для опознания.

Также производится в необходимых случаях личное опознание арестованного знающими его лицами из числа других арестованных и свидетелей.

12. Показания арестованных всесторонне документируются и проверяются посредством сопоставления с остальными имеющимися в следственном деле документами и агентурными материалами, допросами других обвиняемых и свидетелей, получения в необходимых случаях заключения экспертизы, сбора новых письменных и иных доказательств, розыска и установки проходящих по показаниям лиц и других оперативно-следственных действий. В необходимых случаях следователь передает показания арестованных в оперативные отделы МГБ для проверки их через агентуру.

13. В целях наиболее полного раскрытия преступления органы МГБ, наряду со следствием, ведут активную агентурную разработку оставшихся на свободе связей арестованного и передают следователям все вновь выявленные данные, могущие иметь значение для разоблачения преступников.

Сами следователи всячески стараются использовать всякую мелочь и зацепку для того, чтобы перехитрить преступника, поймать его на каких-либо противоречиях и добиться полного разоблачения.

Необходимо отметить, что произведенной в соответствии с решением ЦК ВКП(б) повсеместной проверкой следственной работы в органах МГБ, о чем Вам было доложено 2 июня с.г. за № 2820/А, выявлено, что некоторые чекисты забыли и в ряде случаев извратили многие положения из указанной выше практики ведения следствия. Кроме того, вновь пришедшие за последние годы на работу в МГБ товарищи ряд этих положений не знают. Поэтому изложенная выше практика в некоторой части найдет свое отражение в подготавливаемом в настоящее время МГБ СССР приказе об улучшении следственной работы в органах МГБ.

Приказ представляю Вам дополнительно.

АБАКУМОВ

17 июля 1947 г.

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 18. Д. 12. Л. 1—10. Копия. Машинопись.

Опубликовано: Лубянка: Органы ВЧК — ОГПУ — НКВД — НКГБ — МВД — КГБ. 1917–1991: Справочник / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; Авторы-сост.: А.И. Кокурин, Н.В. Петров. М.: МФД, 2003. С. 643–647.

№ 32. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О НАЗНАЧЕНИИ РУКОВОДИТЕЛЕЙ УПРАВЛЕНИЙ В КОМИТЕТЕ ИНФОРМАЦИИ

24 июля 1947 г.

75 — О т.т. Агаянц И.И., Журавлеве П.М., Короткове А.М., Отрощенко

А.М. и Панфилове М.Ф. (С-т от 22.VII. 47 г. пр. № 314, п. 495-гс)

Утвердить т.т.: Агаянц И.И. — начальником 2 Управления, Журавлева П.М. — начальником 5 Управления, Короткова AM. — начальником 4 Управления, Отрощенко AM. — начальником 3 Управления, Панфилова М.Ф. — начальником 6 Управления Комитета № 4 при Совете Министров СССР.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 188. Копия. Машинопись.

Протокол № 59.

№ 33. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ПЕРВЫХ ДОПРОСАХ АРЕСТОВАННОГО А.Н. БЕЛЯЕВА

26 июля 1947 г.

№ 3103/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю сводку о первых допросах арестованного БЕЛЯЕВА АН. — бывшего русского редактора издающегося посольством США в Москве журнала «Америка».

Допрашивает БЕЛЯЕВА заместитель начальника Следственной части по особо важным делам МГБ СССР тов. ЛИХАЧЕВ.

Следствие по делу БЕЛЯЕВА продолжается.

АБАКУМОВ


Совершенно секретно

Сводка

о первых допросах арестованного английского и американского разведчика БЕЛЯЕВА А.Н.

БЕЛЯЕВ признался, что, будучи выходцем из буржуазной семьи, он с первых дней Октябрьской социалистической революции относился к советской

власти враждебно, так как она лишила БЕЛЯЕВА и его семью частной собственности и тех материальных благ, которыми они располагали.

Последовавшие затем аресты БЕЛЯЕВА в 1919 году — по подозрению в участии в контрреволюционной организации, существовавшей в Петроградской школе военной маскировки, в 1922 году — за преступления по должности и в 1934 году за гомосексуализм, а также арест его отца за антисоветскую деятельность в 1930 году окончательно привели его, как заявляет БЕЛЯЕВ, в лагерь врагов советской власти и впоследствии побудили к тому, что он стал заниматься шпионажем.

Говоря об этом, БЕЛЯЕВ показал, что в 1943 году он установил шпионскую связь с бывшим начальником информационного отдела редакции газеты «Британский Союзник» — англичанином БОЛСОВЕРОМ, ставшим впоследствии первым секретарем английского посольства в Москве, и до последнего времени снабжал его разведывательными сведениями о внутреннем положении Советского Союза. Причем, как признал БЕЛЯЕВ, в большинстве случаев он извращал положение в СССР и преподносил все это в клеветническом, враждебном советской власти духе.

Так, зимой 1944–1945 г.г. БЕЛЯЕВ по заданию БОЛСОВЕРА передал ему подробную информацию о мероприятиях Советского правительства по переселению калмыков и ингушей, о чем ему было известно со слов корреспондента газеты «Правда» СТРУННИКОВА, с которым он был знаком с 1942 года.

В своей информации, по словам БЕЛЯЕВА, он охарактеризовал эти национальности как враждебные советской власти, а само переселение мотивировал боязнью Советского правительства возможных восстаний внутри страны в связи с освобождением этих территорий от немецких захватчиков.

БЕЛЯЕВ признал, что, спекулируя этими фактами, он стремился доказать разведчику БОЛСОВЕРУ все возрастающее недовольство трудящихся масс внутренней политикой ВКП(б) и советской власти, а следовательно, и непрочность Советского правительства.

В тот же период времени, как показал далее БЕЛЯЕВ, БОЛСОВЕР предложил информировать его об отношениях между советскими и партийными органами, а также сообщить, являются ли выборы в Советском Союзе действительно свободными.

Желая выслужиться перед своими иностранными хозяевами, как заявляет БЕЛЯЕВ, и нанести вред Советскому правительству, он в своей информации БОЛСОВЕРУ извратил действительное положение вещей и сообщил, что Советы депутатов трудящихся являются лишь формальными органами, поскольку вся власть как в центре, так и на местах принадлежит партийным руководителям, которые за последние годы превратились, по существу, в диктаторов.

Касаясь свободы выборов в Советском Союзе, БЕЛЯЕВ сообщил БОЛСО-ВЕРУ, что никакой демократии в СССР нет и весь руководящий состав партийного и советского аппарата снизу доверху назначается.

Стремясь подтвердить это, БЕЛЯЕВ в своей информации утверждал, что трудящиеся массы Советского Союза в выборах органов власти принимают лишь пассивное участие, так как, будучи лишены возможности выдвигать в эта органы своих представителей, они вынуждены подавать избирательные бюллетени только за тех людей, которые предложены сверху.

Таким образом, заключал БЕЛЯЕВ, советская демократия, т. е. выборность депутатов и право отзыва этих депутатов, существует лишь на бумаге, поскольку депутаты якобы не избираются и не отзываются народом, а подбираются и смещаются государственным аппаратом.

Во время одной из таких встреч с БОЛСОВЕРОМ, имевшей место в конце 1945 года, последний, как показал БЕЛЯЕВ, усиленно интересовался, соответствуют ли действительности слухи о тяжелой болезни СТАЛИНА и нельзя ли получить какие-либо данные о преемнике СТАЛИНА.

Выполняя задание БОЛСОВЕРА, БЕЛЯЕВ сообщил ему, что, судя по разговорам, которые ему якобы приходилось слышать в различных кругах населения, преемником СТАЛИНА, очевидно, будет МОЛОТОВ. Правда, как сообщил далее БЕЛЯЕВ, в качестве возможных преемников СТАЛИНА в народе якобы упоминаются фамилии АНДРЕЕВА, ВОРОШИЛОВА и МАЛЕНКОВА, но что это, по его мнению, маловероятно.

БЕЛЯЕВ также признал, что помимо этих данных он передал БОЛСО-ВЕРУ сведения о работах по расщеплению атомного ядра, производимых в СССР, а также о причинах снятия ЖУКОВА с должности заместителя министра Вооруженных Сил Советского Союза.

Конкретизируя эти факты, БЕЛЯЕВ показал, что, когда летом 1945 года БОЛСОВЕР предложил ему попытаться добыть данные о работах в области атомной энергии, БЕЛЯЕВ сообщил, что все научные работы по расщеплению атомного ядра ведет академик КАПИЦА, но в силу того, что он занимается самым легким элементом — гелием, его труды безуспешны, что вызывает недовольство Советского правительства.

На вопрос следствия — откуда ему известны эти данные, БЕЛЯЕВ ответил, что получил их от инженера МОРОЗОВА, с которым он был знаком с 1943 года по совместной литературной работе в редакции журнала «Огонек».

Больше по этому вопросу, как показал БЕЛЯЕВ, он ничего сообщить не мог, так как никаких данных о ходе работ по расщеплению атомного ядра ему собрать якобы не удалось.

Что же касается снятия ЖУКОВА с занимаемой им должности, то по этому вопросу БЕЛЯЕВ сообщил БОЛСОВЕРУ, что основной причиной, побудившей правительство понизить ЖУКОВА до командующего округом, явилось обвинение его в излишней дружбе с американцами и англичанами и неспособности в связи с этим провести в Германии угодную Советскому правительству политику.

Эти данные, как показал БЕЛЯЕВ, ему были известны от американцев, работавших в журнале «Америка».

Далее БЕЛЯЕВ признал, что в 1947 году он передал БОЛСОВЕРУ клеветническую информацию о материальном положении советских писателей.

По этому вопросу, как показал БЕЛЯЕВ, он сообщил о существующей системе оплаты литературных трудов, налогах, взимаемых с писателей и драматургов, и какой процент они получают от каждой постановки их пьес в том. или ином театре. При этом БЕЛЯЕВ указал, что известные писатели, каких в Советском Союзе насчитывается якобы единицы, еще мало-мальски обеспечены, тогда как писатели средние обеспечиваются очень плохо, находятся в исключительно тяжелых жилищных условиях и их положение ничем не отличается от положения рабочих, жизнь которых БЕЛЯЕВ изображал в исключительно мрачных красках.

Одновременно БЕЛЯЕВ сообщил БОЛСОВЕРУ о разработке Министерством финансов проекта новой оплаты литературных трудов писателей и намечаемом улучшении их материального положения, о чем ему рассказывал писатель КАССИЛЬ.

Кроме того, БЕЛЯЕВ признал, что помимо БОЛСОВЕРА он с 1945 года поддерживал шпионскую связь с американским разведчиком УИЛЛИСОМ — сотрудником редакции журнала «Америка», которого также информировал о якобы тяжелых условиях работы и жизни советских писателей.

Особенно подробно БЕЛЯЕВ информировал УИЛЛИСА о материальном положении писателя СИМОНОВА, который, как он сообщил, является самым богатым человеком из числа советских писателей, о чем свидетельствует тот факт, что годовой доход СИМОНОВА составляет около двух миллионов рублей.

Далее БЕЛЯЕВ сообщил УИЛЛИСУ, что пьесы СИМОНОВА идут более чем в двухстах театрах СССР и что полтора процента из средств, выручаемых от каждой постановки его пьесы, перечисляется на счет писателя.

Попутно с этим БЕЛЯЕВ рассказал, что СИМОНОВ имеет две квартиры, дачу и четыре легковых автомашины, о чем ему было известно со слов секретаря СИМОНОВА КУЗЬКО.

Примечание: Как Вам было доложено, БЕЛЯЕВ ранее являлся литературным секретарем писателей СИМОНОВА и КАССИЛЯ.

Допрос БЕЛЯЕВА продолжается в направлении выявления его шпионских связей и разведывательных данных, которые он передал англичанам и американцам.

26 июля 1947 г.

Совершенно секретно

Справка

на лиц, проходящих по показаниям арестованного БЕЛЯЕВА А.Н.

СТРУННИКОВ Сергей Николаевич, 1907 года рождения, уроженец гор. Херсон, русский, беспартийный, бывший фотокорреспондент газеты «Правда», погиб в Полтаве 22 июня 1944 года во время налета на аэродром вражеской авиации.

МОРОЗОВ Александр Иванович, 1898 года рождения, уроженец гор. Феодосии, русский, беспартийный, инженер электросвязи, работает внештатным сотрудником журналов «Огонек» и «Смена».

КУЗЬКО Муза Николаевна, 1891 года рождения, уроженка Московской области, русская, бывший член ВКП(б) — в 1921 году из партии выбыла механически, работает личным секретарем писателя Константина СИМОНОВА.

КУЗЬКО поддерживает близкую связь с рядом ведущих писателей и журналистов, в декабре 1946 года вместе с писателями СИМОНОВЫМ, ГОРБАТОВЫМ и другими выезжала в Японию.

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 256. Л. 144–150. Подлинник. Машинопись.

На первом листе имеется помета Сталина: «V V».

№ 34. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ВЫСЕЛЕНИИ СЕМЕЙ УЧАСТНИКОВ ВООРУЖЕННОГО ПОДПОЛЬЯ НА УКРАИНЕ

13 августа 1947 г.

123 — Вопрос Министерства госбезопасности СССР Центральный Комитет ВКП(б) постановляет:

1. Предоставить право Министерству Государственной Безопасности СССР выселять в отдаленные места Советского Союза семьи активных националистов и бандитов, убитых при вооруженных столкновениях, осужденных и находящихся на нелегальном положении, с территории: Волынской, Ровенской, Черниговской, Львовской, Станиславской, Тернопольской и Дрогобычской областей Украины.

2. Все мероприятия по выселению семей активных националистов и бандитов, а также трудоустройство их в местах высылки, на основании решения Особого Совещания МГБ СССР, возложить на Министерство Внутренних Дел Союза ССР.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 189. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 59.

№ 35. ИЗ СПЕЦСООБЩЕНИЯ С.И. ОГОЛЬЦОВА И.В. СТАЛИНУ О РЕЗУЛЬТАТАХ ДОПРОСОВ «АМЕРИКАНСКИХ» ШПИОНОВ

9 сентября 1947 г.

№ 3235/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

товарищу СТАЛИНУ И.В

При этом представляю сводку о результатах допроса арестованных американских шпионов — МИШНЕ Д.А. — бывшего переводчика англо-американского отдела Всесоюзного радиокомитета, ГРИН Ж.Л. — бывшего научного сотрудника Московского государственного института мер и измерительных приборов, СУЧКОВА Б.Л. — бывшего директора Государственного издательства иностранной литературы при Совете Министров СССР и ЧЕСНОКОВА А.И. — бывшего начальника сектора комитета радиолокации при Совете Министров СССР.

Проходящий по показаниям МИШНЕ шофер американского посольства в Москве САМСОНОВ А.И. нами арестован.

Допрос МИШНЕ, ГРИН, СУЧКОВА и других лиц, арестованных по этому делу, продолжается.

Зам. министра государственной безопасности Союза ССР С. ОГОЛЬЦОВ

Сводка

о результатах допроса арестованных американских шпионов МИШНЕ Д.А., ГРИН Ж.Л., СУЧКОВА Б.Л. и ЧЕСНОКОВА А.И.

МИШНЕ Д.А. признался, что с 1942 года являлся платным агентом американской разведки.

Объясняя причины, побудившие его заниматься шпионажем, МИШНЕ показал, что в 1940 году вскоре после приезда в СССР из Америки у него появились враждебные советской власти взгляды, под влиянием которых он тогда же стал изыскивать пути для того, чтобы вновь бежать в Америку.

С этой целью, по словам МИШНЕ, он в феврале 1942 года написал письмо в адрес американского посла в СССР с просьбой принять его на работу в американское посольство, однако, не получив ответа, он лично явился к первому секретарю посольства США в Москве ДИКЕРСОН и после беседы с ним о причинах посещения посольства был направлен к американскому военному атташе генералу МИКЕЛА.

В происшедшей между ними беседе, как показал МИШНЕ, МИКЕЛА подробно расспрашивал его, откуда он родом, сколько времени проживал и чем занимался в СССР, каких родственников и знакомых имеет на территории Советского Союза, а также тщательно выяснял, почему МИШНЕ изъявил желание работать в американском посольстве.

МИШНЕ рассказал МИКЕЛА, что в 1919 году бежал из СССР в Америку, где находился до 1940 года, после чего приехал в СССР повидаться с родными и по их просьбе остался здесь на жительство.

МИШНЕ объяснил МИКЕЛА, что, поступая на работу в американское посольство, он намеревается восстановить утраченное американское подданство, дабы иметь возможность вновь выехать в Америку, и с этой целью готов выполнить для американцев любое задание.

На этом совещании, как показал далее МИШНЕ, МИКЕЛА предложил ему должность переводчика, поставив при этом условие обязательно помогать атташату в сборе разведывательной информации о Советском Союзе.

В этой же беседе МИКЕЛА рассказал МИШНЕ о том, что все работающие в американском военном атташате независимо от исполняемой ими должности занимаются разведкой, и предложил ему в процессе общения со своими родственниками и знакомыми выяснять у них секретные данные экономического и военного характера, а где это не удастся, просто подслушивать интересные разговоры и обо всем информировать его.

Приняв предложение МИКЕЛА, МИШНЕ дал ему подписку, в которой обязался выполнять задания военного министерства США и хранить в тайне свою связь с американцами. При этом МИКЕЛА сообщил МИШНЕ, что за шпионскую работу он будет выплачивать ему вознаграждение. В дальней-тем, как показал МИШНЕ, он получал от МИКЕЛА по 117 долларов ежемесячно.

Далее МИШНЕ показал, что кроме составления специальной картотеки, в которую заносились данные о министрах Советского Союза, генералах и адмиралах Вооруженных сил Советской Армии, а также сведения о воинских частях Советской Армии и боевых кораблях Военно-Морского флота, он передавал американской разведке шпионские материалы, которые ему удавалось собрать при помощи своих связей.

Так, летом 1942 года МИШНЕ передал МИКЕЛА сведения об эвакуации завода Авиаприбор из Москвы в Энгельс и размещении его на территории бывшего мясокомбината, а также о переводе самолетостроительного завода со станции Фили в Казань, о чем он узнал от своей сестры МИШНЕ В.А., работавшей на заводе Авиаприбор инженером-химиком.

В конце того же года МИШНЕ информировал помощника военного атташе США в СССР БОЗУЭЛА о сосредоточении советских войск на центральном участке советско-германского фронта и подготавливавшемся советским командованием наступлении против немцев на этом направлении. Эти сведения, как показал МИШНЕ, он получил от своего знакомого работника Всесоюзного гастрольно-концертного объединения *ВЕНГЕРОВА В.И.*{3}, который знал об этом от одного из адъютантов маршала ЖУКОВА (устанавливается), приезжавшего к ВЕНГЕРОВУ для переговоров по вопросу о направлении концертных бригад в части Действующей Армии.

МИШНЕ показал, что ВЕНГЕРОВ к советской власти настроен враждебно, в силу чего имел намерение бежать в Америку и именно поэтому сообщил ему указанные сведения.

В 1943 году МИШНЕ передал американцам сведения о реактивной установке «Катюша», которые собрал через своего шурина НЕМИРОВСКОГО С.Г., служившего тогда в гвардейских минометных частях на Сталинградском фронте.

МИШНЕ сообщил американцам, что снаряд «Катюши» построен на принципе реактивного действия, стрельба производится со специальных рам, установленных на автомашине «Студебеккер», причем на раму, служащую направляющей, укладывается по 8 снарядов, к которым присоединяется электрической провод, затем с помощью общего рубильника включается электрический ток и все снаряды одновременно взлетают в воздух.

В тот же период времени, как показывает МИШНЕ, американцы проявляли усиленный интерес к продовольственному положению в Советском Союзе. В связи с этим МИШНЕ дважды составлял справки, в которых указывал нормы выдачи продуктов различным категориям населения, цены на них в коммерческих магазинах и на рынках, а также сообщал данные о снабжении рабочих и служащих промтоварами.

В 1946 году МИШНЕ были собраны и переданы американцам сведения о состоянии работ арендованных Советским Союзом шахтах на острове Шпицберген и положении занятых там рабочих.

МИШНЕ сообщил, что на работе в указанных шахтах якобы используются главным образом заключенные, которые там содержатся в тяжелых условиях, испытывают голод, отсутствие жилья, медицинской помощи и т. п. В своей информации МИШНЕ также указывал, что добыча угля на Шпицбергене является для Советского Союза невыгодной, о чем якобы свидетельствует тот факт, что только за 1946 год она принесла значительный убыток. Однако, исходя из политических соображений, Советский Союз продолжает вести работы на Шпицбергене.

На вопрос следствия о том, откуда ему стали известны подобные сведения, он ответил, что собрал их через своего родственника по жене *БРУК С.Е.*{3}, инженера министерства угольной промышленности западных районов СССР.

Кроме того, МИШНЕ показал, что он снабжал американцев клеветнической информацией о положении в Советском Союзе. В передаваемых сведениях он указывал, что под влиянием материальных затруднений большинство населения Советского Союза якобы недовольно советской властью и рассчитывает на вмешательство Америки во внутренние дела СССР. Вместе с этим МИШНЕ утверждал, что в СССР свободы слова и печати не существует, литература и искусство находятся на низком уровне и что советские люди являются некультурными, без идей и интересов.

МИШНЕ признался, что по шпионской деятельности он был связан с ГРИН Ж.Л., а также дал показания о работе в пользу американской разведки шофера американского посольства в Москве САМСОНОВА А.И.

ГРИН Ж.Л., продолжая свои показания о шпионской связи с МИШНЕ, СУЧКОВЫМ И ЧЕСНОКОВЫМ, дополнительно показал, что от СУЧКОВА он получил ряд важных сведений, которые передал американской разведке.

Конкретизируя это, ГРИН показал, что в 1944 году он получил от СУЧКОВА и передал американцам сведения о том, что Центральный Комитет ВКП(б), несмотря на официальный роспуск Коминтерна, продолжает вести работу среди зарубежных компартий, которая возглавляется ДИМИТРОВЫМ.

В последнее время, бывая у СУЧКОВА на квартире, ГРИН знакомился с сигнальными номерами журнала «Война и рабочий класс», получаемыми СУЧКОВЫМ из ЦК ВКП(б). Основываясь на этом, ГРИН сообщил американскому разведчику КЕССИДИ о том, что материалы, помещаемые в указанном журнале, контролируются ЦК ВКП(б), а сам выпуск этого журнала является жестом со стороны Советского правительства, рассчитанным на то, чтобы создать видимость, что профсоюзы могут самостоятельно выпускать беспартийную литературу.

Пользуясь информацией СУЧКОВА, ГРИН в 1944 году передал КЕССИДИ и ОЛДРИДЖУ сведения о посылке по указанию Молотова крупной суммы денег, под видом гонорара, американскому писателю Теодору Драйзеру, представив это как подкуп ДРАЙЗЕРА Советским правительством.

ГРИН также показал, что в 1944 году он передал КЕССИДИ полученные от СУЧКОВА сведения о причинах прекращения выпуска журнала «Интернациональная литература», указав при этом, что журнал был закрыт по ре-тению ЦК ВКП(б), так как помещал на своих страницах статьи реакционных иностранных писателей и корреспондентов, чем наносил политический вред СССР.

В начале 1946 года, как показывает ГРИН, он информировал американцев о том, что Советское правительство отпустило Государственному издательству иностранной литературы два миллиона рублей на выписку из-за границы иностранной литературы, а также об издании большим тиражом книги СМИТА «Атомная энергия для военных целей» и об отстранении академика КАПИЦЫ от разработки проблем атомной энергии, о чем ему было известно от СУЧКОВА.

Наряду с этим ГРИН показал, что СУЧКОВ в беседах с ним противопоставлял английскую пропаганду советской, оценивая первую как тонкую и умную, а о советской пропаганде говорил, что она «режет слух».

СУЧКОВ Б.Л. дополнительно признал, что по шпионской работе он кроме ГРИНА был также связан с пресс-атташе американского посольства в Москве БАРГХОРНОМ, который фактически произвел вербовку СУЧКОВА в качестве агента американской разведки.

Рассказывая об этом, СУЧКОВ показал, что в августе 1943 года к нему на службу в Иностранную комиссию Союза советских писателей позвонила его знакомая *МИРЦЕВА Л.М.,*{3} работавшая тогда референтом по Америке в этой комиссии, и заявила, что с ним хочет встретиться работник американского посольства БАРГХОРН, которого МИРЦЕВА просила принять.

СУЧКОВ принял БАРГХОРНА, и тот отрекомендовался ему американским пресс-атташе. После общего разговора о литературе БАРГХОРН заявил СУЧКОВУ, что знает его как человека лояльно настроенного к США, что деятельность СУЧКОВА в этом отношении ему известна и он пришел к СУЧКОВУ для того, чтобы установить с ним более близкую связь.

Получив от СУЧКОВА подтверждение о его личной симпатии к Америке, БАРГХОРН предложил ему, якобы в целях расширения и упрочения американо-советской культурной связи, регулярно информировать БАРГХОРНА об общественно-политической жизни СССР, сказав, что полученные от СУЧКОВА сведения им будут немедленно пересылаться в Государственный департамент США, где надлежащим образом используются.

На предложение БАРГХОРНА СУЧКОВ ответил согласием, заверив его в том, что он весьма охотно будет сообщать БАРГХОРНУ любую информацию по интересующим американцев вопросам.

Далее СУЧКОВ показал, что вскоре после этого он встретился с ГРИН, который заявил, что он знает о состоявшейся у СУЧКОВА встрече с БАРГХОРНОМ, что БАРГХОРН хороший парень и СУЧКОВ произвел на последнего прекрасное впечатление.

Рассказав еще о некоторых подробностях встречи СУЧКОВА с БАРГХОРНОМ, ГРИН дал ему понять, что он в курсе состоявшейся между ними договоренности и что в дальнейшем СУЧКОВУ придется иметь дело лично с ГРИН.

Этот разговор, как признался СУЧКОВ, окончательно связал его с американской разведкой, и он стал сообщать ГРИН разведывательные сведения, о чем уже показывал на предыдущих допросах.

СУЧКОВ также признал, что в разное время он получал от ГРИНА подачки в виде различных подарков. В 1945 году в день рождения жены СУЧКОВА МАЕВСКОЙ-ЛЮДВИГОВОЙ, ГРИН преподнес ей в подарок сюрпризную коробку, в которой находился камень для оправы кольца. Кроме того, зная о затруднениях СУЧКОВА с деньгами, ГРИН часто давал ему взаймы небольшие суммы денег. Помимо этого он делал СУЧКОВУ и его жене мелкие подарки в виде шоколада и американского табака, а также постоянно снабжал СУЧКОВА бесплатно американскими сигаретами.

Все это, по словам СУЧКОВА, он принимал от ГРИН как должное.

Давая характеристику МИРЦЕВОЙ, СУЧКОВ заявил, что она враждебно настроена к Советской власти и поддерживает подозрительные связи с иностранцами.

В разговорах с СУЧКОВЫМ МИРЦЕВА подчеркивала превосходство иностранной культуры над советской, утверждала, что советские люди некультурные, плохо воспитаны, имеют узкий кругозор.

МИРЦЕВА, как показал СУЧКОВ, всячески превозносила англо-американскую литературу и одновременно пренебрежительно отзывалась о советской литературе, указывая, что советские писатели не умеют и боятся изображать советскую действительность.

Критикуя отношение Советского правительства к иностранцам, МИРЦЕВА говорила, что иностранцы в СССР поставлены в жесткие условия как в смысле цензуры, свободы передвижения, так и общения с советскими гражданами и что таким отношением к иностранцам Советское правительство восстанавливает их против себя.

ЧЕСНОКОВ А.И. признался, что, поддерживая с ГРИНОМ шпионскую связь, он снабжал его важными сведениями о Комитете радиолокации, в котором он работал в качестве начальника сектора.

Говоря о мотивах, которые привели его на путь вражеской деятельности, ЧЕСНОКОВ показал, что с детских лет воспитывался своим опекуном ПОПЕНОВЫМ В.И. в антисоветском духе.

Не будучи принят в 1933 году в высшее учебное заведение как сын офицера царской армии, ЧЕСНОКОВ, по его признанию, еще больше озлобился и с того времени вел среди своих знакомых антисоветскую агитацию, направленную на дискредитацию мероприятий ВКП(б) и Советского правительства.

За свою преступную деятельность ЧЕСНОКОВ в 1938 году подвергался аресту Управлением НКВД в гор. Ленинграде, однако, как он заявляет, он сумел обмануть судебные органы и был необоснованно оправдан.

Как признал ЧЕСНОКОВ, в конце 1944 года в силу своих враждебных взглядов он установил преступную связь с американским шпионом ГРИНОМ и передавал ему секретные сведения о работе Комитета радиолокации при Совете Министров Союза ССР.

ЧЕСНОКОВ показал, что в 1946 году им были переданы ГРИНУ сведения о том, что Комитет радиолокации занимается разработкой систем радиолокационных ламп и электроннолучевых трубок, служащих для определения дальности расстояния и угловых координат целей с боевых кораблей и на земных станций.

Вместе с этим ЧЕСНОКОВ рассказал ГРИНУ общее положение с разработкой радиолокационных ламп и электроннолучевых трубок, указав, что эти области технических работ в СССР являются очень отсталыми, в связи с чем инженерам вменено в обязанность сосредотачивать все свое внимание на копировании и совершенствовании имеющихся заграничных систем, главным образом американских.

ЧЕСНОКОВ информировал ГРИНА, что советское правительство уделяет исключительно большое внимание Комитету радиолокации, о чем свидетельствует тот факт, что руководителем этого Комитета назначен Маленков, его заместителем вице-адмирал БЕРГ, а все сотрудники Комитета, в целях поощрения, приравнены к категории высоко оплачиваемых работников.

Характеризуя БЕРГА, ЧЕСНОКОВ сообщил ГРИНУ, что в 1938 году он арестовывался по обвинению в измене Родине и находился с ЧЕСНОКОВЫМ под стражей в одной камере.

Благодаря этому знакомству, как показал далее ЧЕСНОКОВ, БЕРГ помог ему в освобождении от службы в Советской Армии и поступлении в Комитет радиолокации на руководящую должность.

ЧЕСНОКОВ также признался, что в конце 1946 года передал ГРИНУ сведения о том, что в сентябре того же года, под председательством Маленкова, в здании ЦК ВКП(б) происходило совещание работников Комитета радиолокации, rta котором присутствовали: БУЛГАНИН Н.А., министр промышленности средств связи ЗУБОВИЧ, министр авиационной промышленности ХРУНИЧЕВ, министр строительства военных и военно-морских предприятий ГИНЗБУРГ, Главный маршал артиллерии ВОРОНОВ и другие.

На этом совещании, как сообщил ЧЕСНОКОВ ГРИНУ, наряду с другими вопросами стоял доклад об освоении и производстве электроннолучевых трубок, который был сделан якобы малоопытным инженером, не сумевшим правильно охарактеризовать состояние работ в этой области.

ЧЕСНОКОВ показал, что в конце 1946 года ГРИН выяснял у него, что ему известно о состоянии работ в области производства атомного оружия в Советском Союзе. ЧЕСНОКОВ сообщил ГРИНУ, что, поскольку известные ему крупные специалисты МИНЦ, БЕРГ, ПИСТОЛЬКОРС, СИФОРОВ и другие работают отдельно друг от друга, вряд ли что серьезное делается в этом направлении.

Вместе с этим ЧЕСНОКОВ признал, что он передавал ГРИНУ клеветническую информацию о положении в промышленности, сельском хозяйстве и об условиях жизни населения Советского Союза.

Зам. министра государственной безопасности Союза ССР С. ОГОЛЬЦОВ

9 сентября 1947 года

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 256. Л. 153–161. Подлинник. Машинопись.

№ 36. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) «О ПРОВЕДЕНИИ СУДЕБНЫХ ПРОЦЕССОВ НАД БЫВШИМИ ВОЕННОСЛУЖАЩИМИ ВРАЖЕСКИХ АРМИИ»

10 сентября 1947 г.

200 — О проведении судебных процессов над бывшими военнослужащими вражеских армий

1. Разрешить МВД СССР совместно с МГБ СССР и Прокуратурой СССР организовать в городах Севастополе, Кишиневе, Чернигове, Витебске, Бобруйске, Сталино, Полтаве, Гомеле и Новгороде открытые судебные процессы над бывшими военнослужащими вражеских армий, чинившими злодеяния и зверства над советскими гражцанами на подвергавшейся оккупации территории СССР.

Для подготовки и проведения процессов создать комиссию в составе: Рычков Н.М. (председатель), Сафонов Г.Н. (заместитель, Прокуратура СССР), Круглов С.Н. (МВД, с заменой т. Рясным В.С.), Огольцов С.И. (МГБ), Голяков И.Т. (Верхсуд СССР) и Голунский С.А. (МИД СССР).

Провести все 9 процессов в течение октября — декабря 1947 года.

Ход судебных процессов над немецко-фашистскими карателями подробно освещать в печати.

2. Поручить МИД СССР (тов. Малику) сделать представление через соответствующие посольства заинтересованным государствам о возможности передачи им установленных военных преступников, совершивших злодеяния на территории этих государств: Польше — 58, Югославии — 51, Чехословакии — 34, Венгрии — 8, Англии — 6, Франции — 4, всего 161 человек.

По получении согласия правительств этих стран разрешить МВД СССР (тов. Круглову) передачу указанного количества преступников.

3. Результаты проведения гласных процессов комиссии доложить Совету Министров Союза ССР.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 190. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 59.

№ 37. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО О НАБЛЮДЕНИИ ЗА РАБОТОЙ МИНИСТЕРСТВА ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР

17 сентября 1947 г.

218 — О наблюдении за работой Министерства Государственной Безопасности СССР (Постановление ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР) Возложить наблюдение за работой Министерства Государственной Безопасности СССР на тов. Кузнецова А.А. — секретаря ЦК ВКП(б).

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1066. Л. 47. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 59.

№ 38. ЗАПИСКА Л.М. КАГАНОВИЧА, Н.С. ХРУЩЕВА И В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О БОРЬБЕ С ПОДПОЛЬНЫМ ДВИЖЕНИЕМ В ЗАПАДНЫХ ОБЛАСТЯХ УКРАИНЫ [11]

28 октября 1947 г.

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Чекисты и оперативные войска МГБ проделали значительную работу по борьбе с националистическим оуновским подпольем и его вооруженными бандами в западных областях Украинской ССР.

За 9 месяцев 1947 года захвачено живыми при боевых операциях и арестовано 13.107 и убито 3.391 бандитов. Из этого числа убито и арестовано ПОЗ руководящих лиц оуновского подполья и банд.

За это же время захвачено у бандитов оружия: пушек, противотанковых ружей, минометов — 23, пулеметов — 259, автоматов — 1.544, винтовок — 2.966, пистолетов — 1.855, гранат — 3.458, мин — 2.782, раций — 7 и патронов около 500.000.

21—22 октября 1947 года была проведена операция по выселению семей осужденных, убитых и находящихся на нелегальном положении бандитов. Выселено 77.806 человек, т. е. 26.644 семьи.

В проведении этой операции принимали участие свыше 40.000 чекистов, офицеров и солдат войск МГБ.

За успешное выполнение задания по разгрому оуновского подполья и выселению, просим Вашего разрешения представить к правительственным наградам наиболее отличившихся чекистов, офицеров и солдат войск МГБ.

Л. КАГАНОВИЧ Н. ХРУЩЕВ

В. АБАКУМОВ

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1516. Л. 200. Подлинник. Машинопись.

№ 39. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О РАЗРАБОТКЕ АТТАШЕ ПОСОЛЬСТВА США В МОСКВЕ БЮЛИК

30 октября 1947 г.

№ 3380/а

Копия

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

МГБ СССР разрабатывается сельскохозяйственный атташе посольства США в Москве американский разведчик БЮЛИК Джозеф.

В процессе разработки установлено, что БЮЛИК занимается сбором сведений об экономике сельского хозяйства СССР, а также опытных работах советских ученых в этой области.

По связям с БЮЛИК проходит заведующий отделом интродукции Ленинградского Всесоюзного института растениеводства, —

ШЛЫКОВ Г.Н., 1903 года рождения, уроженец Тамбовской области, член ВКП(б) с 1920 года, кандидат сельскохозяйственных наук, с 1945 по февраль 1947 года работал начальником иностранного отдела Министерства сельского хозяйства СССР.

Через агентуру и наружным наблюдением выявлено, что ШЛЫКОВ поддерживает связь с БЮЛИК и последний в 1947 году выезжал к ШЛЫКОВУ в Ленинград, где имел с ним несколько встреч.

Впоследствии от агентуры МГБ поступили данные, что ШЛЫКОВ передал американскому разведчику БЮЛИКУ опытные образцы семян многолетней пшеницы, выращиваемой в научно-исследовательских сельскохозяйственных институтах и станциях.

Нами были приняты меры к перепроверке этих агентурных данных.

Негласной проверкой архивных материалов бывшего иностранного отдела Министерства сельского хозяйства СССР установлено, что ШЛЫКОВ за период работы начальником иностранного отдела передал американцам, англичанам и другим иностранным представителям семена различных культур и сортов, многие из которых представляют большую ценность.

Так, ШЛЫКОВ передал БЮЛИКУ 19 образцов семян яровой пшеницы, ячменя и овса Нарымской опытной станции.

Следует указать, что переданный БЮЛИКУ сорт яровой пшеницы представляет самую скороспелую форму пшеницы в мире и созревает в Якутии и на Колыме.

В конце 1946 года ШЛЫКОВ передал тому же БЮЛИКУ 26 образцов семян полевых культур, отчет об испытании в СССР универсального препарата ДЦТ по борьбе с вредителями сельского хозяйства и специально подобранную литературу по лесному хозяйству и пчеловодству.

В июле 1946 года ШЛЫКОВ переслал в Египет 7 образцов семян риса из Краснодарской опытной станции, в том числе такие сорта риса, как «Кендзо» и «Краснодарский», ценность которых определяется их высокой скороспелостью, что дает возможность продвигать культуру риса севернее ее современных районов.

В январе 1947 года ШЛЫКОВ через Министерство иностранных дел СССР переслал британскому посольству в Москве 6 кг риса краснодарского сорта и коллекции семян пшеницы для переотправки их в Южно-Африканский союз.

По заключению агентуры МГБ из числа специалистов сельского хозяйства, переданные ШЛЫКОВЫМ образцы семян американцам, англичанам и другим представляют большую ценность для селекционных работ в США и Канаде.

ШЛЫКОВ проявляет антисоветские настроения, восхваляет жизнь за границей и преклоняется перед иностранщиной.

Кроме того, по показаниям арестованных и осужденных в 1937 году к расстрелу участников антисоветской вредительской организации в Академии сельскохозяйственных наук СССР: ПЕРЕВЕРЗЕВА — быв. ученого секретаря Всесоюзного института растениеводства, БОРДАКОВА — бывшего заведующего секцией прядильных наук Всесоюзного института растениеводства и других, — ШЛЫКОВ изобличается, как участник этой антисоветской организации.

МГБ СССР считает необходимым ШЛЫКОВА Г.Н. арестовать.

Прошу Вашего разрешения.

АБАКУМОВ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 256. Л. 164–165. Копия. Машинопись.

На первом листе имеется запись Поскребышева: «Тов. Сталин согласен. Сообщено т. Абакумову». В архиве ФСБ на копии спецсообщения имеется запись: «Тов. Сталин разрешил арестовать Шлыкова. Передал мне об этом тов. Поскребышев по ВЧ. В. Абакумов. 31.Х.47».

№ 40. СПЕЦСООБЩЕНИБ В.Н. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ ОБ М.А. АНДРЕЕВЕ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА

21 ноября 1947 г.

№ 3449/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю Протокол допроса арестованного бывшего начальника отдела правительственной «ВЧ» связи МВД СССР АНДРЕЕВА М А., в последнее время работавшего Уполномоченным Совета Министров Союза ССР.

Проходящие по показаниям АНДРЕЕВА ПОПОВА Н.С. и КРАСАВИН В.М. нами проверяются.

АБАКУМОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного АНДРЕЕВА Михаила Александровича

от «19» ноября 1947 года

АНДРЕЕВ М.А., 1906 года рождения, уроженец села Митьковка, Климовского района, Брянской области, из рабочих, русский, образование высшее, в 1938 году окончил Ленинградский военно-механический институт, член ВКП(б) с 1931 года.

До ареста — Уполномоченный Совета Министров Союза ССР, генерал-майор.

Вопрос: С какого времени вы работаете в Совете Министров?

Ответ: На работе в Совете Министров СССР в должности Уполномоченного я нахожусь с марта 1946 года.

Вопрос: А где вы работали до этого?

Ответ: В Министерстве Внутренних Дел СССР.

Вопрос: В качестве кого?

Ответ: В качестве начальника отдела Правительственной «ВЧ» связи. Вопрос: В силу каких причин вы ушли с этой должности?

Ответ: На работу в Совет Министров я был переведен в порядке выдвижения, которое, как я считаю, является вполне заслуженным.

Вопрос: Как вы можете так считать, когда за период своей работы в МВД СССР совершили ряд государственных преступлений?

Ответ: В прошлом, до назначения меня начальником отдела Правительственной «ВЧ» связи, я длительное время находился на следственной работе в органах НКВД и знаю, что зря людей не сажают в тюрьму, тем не менее считаю необходимым заявить, что мой арест является ошибочным, поскольку преступлений я не совершал.

Правда, я не стану скрывать, что в бытность мою начальником отдела Правительственной связи, допускал отдельные проступки, позорящие меня как руководящего работника НКВД, но эти деяния я не считал уголовно наказуемыми.

Вопрос: О каких проступках идет речь?

Ответ: Говоря о проступках, я имею в виду свое морально-бытовое разложение. В период войны я часто устраивал кутежи с женщинами, пьянствовал и, злоупотребляя своим служебным положением, устанавливал телефоны на квартирах у некоторых своих знакомых под видом служебной необходимости.

Кроме того, я виновен еще в том, что в бытность начальником отдела Правительственной «ВЧ» связи занимался расхищением трофейного имущества.

Моя вина в этом отношении усугубляется еще тем, что некоторые из подчиненных мне сотрудников, глядя на меня, также злоупотребляли своим служебным положением и тоже присваивали трофейное имущество, которое фактически являлось собственностью нашего государства.

Сейчас я осознал преступный характер всего содеянного и хотел бы объяснить, как все это получилось.

Вопрос: О вашем морально-бытовом разложении и расхищении государственного имущества вы еще будете допрошены, а сейчас вам надо рассказывать о других, более тяжких преступлениях перед государством.

Ответ: Таких преступлений я не совершал. Оказавшись в тюрьме, я пересмотрел всю свою жизнь и пришел к выводу, что арестовать меня могли только за расхищение государственного имущества и морально-бытовое разложение.

Вопрос: Перестаньте изощряться. Вы арестованы за враждебную Советской власти деятельность. Предлагаем рассказывать об этом.

Ответ: Прошу поверить, что я не хочу выкручиваться и обманывать следствие, но таких преступлений, которые мне предъявляются, я не совершал.

Вопрос: В таком случае перейдем к фактам. Когда вы были назначены на должность начальника отдела Правительственной «ВЧ» связи?

Ответ: В декабре 1942 года.

Вопрос: Какая перед вами была поставлена задача?

Ответ: К моменту моего назначения бывший тогда начальник отдела Правительственной «ВЧ» связи полковник ВОРОБЬЕВ был снят с занимаемой должности за срыв очень важных переговоров главы Советского правительства с одним из фронтов.

В связи с этим мне было поручено навести в отделе Правительственной связи надлежащий порядок, наладить бесперебойную связь Верховного Главнокомандующего и других членов правительства с фронтами и тылом и обеспечить секретность ведущихся по линиям «ВЧ» переговоров.

Вопрос: Вы выполнили эту задачу?

Ответ: Мне казалось, что я справлялся с возложенными на меня обязанностями.

Вопрос: Следствие не интересует, что вам казалось. Известно, что, являясь начальником отдела Правительственной связи, вы развалили работу этого отдела и в преступных целях не обеспечили секретность переговоров по «ВЧ» руководителей ВКП(б) и правительства.

Говорите, так было в действительности?

Ответ: Да, так. Вступив в должность начальника отдела Правительственной связи, я вскоре убедился, что секретность переговоров по «ВЧ» главы правительства и других руководящих деятелей Советского государства ни в какой степени не обеспечивается, однако должных мер к устранению такого положения не принял и этим самым нанес большой вред нашей стране.

Вопрос: Что толкнуло вас на этот преступный путь?

Ответ: Расскажу все по порядку. Назначение на должность начальника отдела Правительственной связи было для меня большим выдвижением, поскольку до этого самостоятельно руководить столь большими участками работы мне не приходилось.

Дело усложнялось еще и тем, что с техникой высокочастотной связи я до прихода в отдел Правительственной связи знаком совершенно не был.

Все это требовало от меня большого напряжения сил и ответственности за порученное дело, однако обстановка в отделе Правительственной связи после моего прихода туда создалась такая, что у меня очень скоро утратилось это чувство ответственности.

Вопрос: Почему?

Ответ: Это произошло потому, что заместитель министра внутренних дел СССР *Серов*, которому я был подчинен, с первого дня моего прихода в отдел Правительственной связи предоставил меня самому себе.

*Серов*, несмотря на то что ему это было поручено, не контролировал мою работу, не был требователен ко мне и не давал, по существу, никаких указаний, направленных на улучшение постановки дела во вверенном мне отделе.

Наоборот, *Серов* меня очень часто расхваливал, всегда брал под свою защиту и буквально тянул меня за уши.

В отдел Правительственной связи я пришел в звании майора, но через три месяца стал полковником, а спустя еще некоторое время *Серов* представил меня к званию комиссара государственной безопасности.

Кроме того, за период работы в отделе я был награжден, причем сам не знаю за что, двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны первой степени и орденом Кутузова второй степени.

Все это вскружило мне голову, я чувствовал себя на седьмом небе, перестал анализировать свою работу, потерял бдительность и стал думать, что с работой у меня все обстоит хорошо.

На самом же деле работа отдела Правительственной связи была развалена, линии «ВЧ» не были обеспечены аппаратурой, гарантирующей секретность переговоров членов Советского правительства, и давали полную возможность к подслушиванию и перехвату переговоров.

Понимая всю ответственность за необеспечение секретности переговоров по «ВЧ» руководителей ВКП(б) и правительства, что особенно было нужно во время войны, я предпринял некоторые попытки к тому, чтобы о таком положении доложить правительству, но *Серов* запретил мне это делать.

В результате этого истинное состояние «ВЧ» связи нами было скрыто от правительства. Причем, когда я докладывал *Серову* о необходимости поставить в известность правительство, что связь «ВЧ» не гарантирует секретности переговоров, он ответил мне — сейчас идет война и поэтому не следует пугать правительство отсутствием секретности переговоров.

Вопрос: Когда это было?

Ответ: О том, что связь «ВЧ» не обеспечивает секретности переговоров, я докладывал *Серову* неоднократно.

Первый раз я говорил *Серову* об этом летом 1943 года. Я указывал тогда, что работающий шифратор системы «Синица» низкого качества и ни в какой мере не обеспечивает секретности переговоров членов правительства по «ВЧ».

В связи с этим я просил *Серова* поставить вопрос о запрещении вести секретные переговоры по «ВЧ».

*Серов* отверг мое предложение и заявил, что сейчас ставить вопрос о запрещении секретных переговоров по «ВЧ» нельзя.

В период подготовки Тегеранской конференции, осенью 1943 года, я снова обратил внимание *Серова* на необходимость поставить в известность Правительство об отсутствии у нас надежной шифрующей аппаратуры. В этот раз посылка такого сообщения была особенно необходима, так как линии «ВЧ» проходили на чужой территории и переговоры главы правительства могли подслушиваться без особого труда, но *Серов* со мной опять не согласился и заявил, что о возможности подслушивания переговоров по «ВЧ» правительству якобы известно и посылать на этот счет какие-либо сообщения не еле-дует.

Весной 1944 года я еще раз напомнил *Серову* о необходимости сообщить правительству об истинном положении дел с засекречиванием переговоров по «ВЧ» и одновременно представил ему проект распоряжения о запрещении ведения по «ВЧ» секретных переговоров. Это распоряжение *Серов* не подписал и возвратил мне без всяких объяснений.

Несколько позже, такой же проект был составлен мною вместе с начальником Управления войск Правительственной «ВЧ» связи генерал-лейтенантом УГЛОВСКИМ, но и на этот раз *Серов* отверг наш проект и вообще запретил нам ставить этот вопрос. При этом *Серов* резко одернул нас и заявил, что ответственность за секретность переговоров членов правительства по «ВЧ» несет он, и отказался на эту тему с нами разговаривать.

Вследствие такого отношения *Серова* к делу обеспечения секретности переговоров по «ВЧ» руководителей ВКП(б) и правительства я самоустранился от контроля за разработкой и выпуском новой шифрующей аппаратуры, успокоив себя тем, что лаборатория, занимающаяся этим делом, была передана из отдела Правительственной связи в 4-й спецотдел НКВД СССР**.

Я считал, что поскольку эта лаборатория мне не подчинена, то вопросами разработки и производства шифрующей аппаратуры мне можно не заниматься.

Беда в том, что *Серов* меня в этом не поправлял и никаких требований в части выпуска новой шифрующей аппаратуры ко мне не предъявлял. Больше того, *Серов* мне ни разу не делал замечаний даже в тех случаях, когда происходили срывы или задержки в обеспечении главы правительства связью «ВЧ». ·

Вопрос: Часто были такие случаи?

Ответ: Всех случаев срыва переговоров главы правительства по «ВЧ» я сейчас уже не помню. Для примера могу лишь указать на следующие факты:

Летом 1943 года глава правительства, по вине отдела Правительственной связи, не мог более часа добиться разговора по «ВЧ». Я при этом сослался на то, что разговор не можем обеспечить вследствие обрыва связи на Кремлевской станции «ВЧ», тогда как в действительности оказалось, что провод был оборван на Центральной станции «ВЧ».

В связи с этим из Секретариата СТАЛИНА от меня потребовали объяснение, но *Серов* запретил мне давать его.

В декабре 1943 года, в течение двух часов я не мог организовать разговор главы правительства с командующим Брянским фронтом.

Случай срыва разговора по «ВЧ» Главы правительства имел место также накануне Тегеранской конференции.

Вопрос: И все эти случаи срыва переговоров по «ВЧ» Главы правительства вам прошли безнаказанно?

Ответ: Да.

Вопрос: Чем это объяснить?

Ответ: Это объясняется, как я уже ранее показывал, покровительским отношением ко мне со стороны *Серова*.

Вопрос: Вы не кивайте на *Серова*. За необеспечение секретности и срыв переговоров по «ВЧ» Главы правительства отвечаете прежде всего вы.

Говорите, почему вы все это допускали?

Ответ: Признаю, что я виновен в этом. Необеспечение секретности переговоров по «ВЧ» руководителей ВКП(б) и правительства так же, как и срыв переговоров Главы правительства, является результатом моего преступного отношения к порученному делу.

Я не снимаю с себя вины и за то, что скрыл от Правительства возможность подслушивания переговоров по «ВЧ», но за это должен отвечать и *Серов*, который, как я уже говорил, отказался докладывать об этом правительству.

Вопрос: Но вы могли сделать это сами?

Ответ: Мог, конечно, но мне не хотелось портить установившиеся с *Серовым* хорошие отношения.

Сейчас я вижу, что поступил преступно и в этой связи хочу рассказать о *Серове* еще одно обстоятельство.

Вскоре после того, как я пришел в отдел Правительственной связи и до некоторой степени сблизился с *Серовым*, он при каждой встрече со мной проявлял излишнее любопытство к переговорам по «ВЧ» *Сталина* и других членов Политбюро.

Он, в частности, интересовался, с кем за прошедшие сутки говорил *Сталин*, как долго длился разговор, с кем говорили другие члены Политбюро.

Кроме того, в период 19441945 гг., вплоть до отъезда *Серова* в Германию, я систематически передавал *Серову* справки о переговорах по «ВЧ», которые вел глава правительства. В этих справках я указывал время начала и продолжительность разговора, а также с кем велся разговор.

Вопрос: Для чего вам понадобилось передавать такую информацию?

Ответ: Требуя от меня составления таких справок, *Серов* мне объяснил, что это ему необходимо для того, чтобы контролировать, как отдел Правительственной связи обеспечивает переговоры по «ВЧ» главы правительства.

Вопрос: Непонятно, как можно по таким справкам контролировать работу отдела Правительственной связи.

Ответ: Теперь я и сам вижу, что составление такого рода справок не вызывалось необходимостью, но тогда я выполнял указание *Серова*.

Вопрос: Вы снова прикрываетесь *Серовым*. Установлено, что, работая начальником отдела Правительственной связи, вы занимались подслушиванием переговоров, которые вели по «ВЧ» руководители ВКП(б) и правительства.

По чьему заданию вы это делали?

Ответ: Я не подслушивал переговоров членов Правительства по «ВЧ», хотя должен признать, что имел в своем кабинете специальное кнопочное устройство и телефонные наушники, с помощью которых подслушивал разговоры телефонисток на станции «ВЧ» с абонентами.

Переговоры между абонентами я не мог слышать, так как при соединении их друг с другом я выключался из сети.

Вопрос: С какой же целью вы подслушивали разговоры телефонисток с абонентами?

Ответ: Это я делал для того, чтобы контролировать работу телефонисток и выявлять тех из них, которые допускают грубости с абонентами.

Вопрос: Но одновременно вы контролировали и членов правительства, подслушивая, с кем они заказывают переговоры?

Ответ: В тех случаях, когда мне приходилось пользоваться трубками подслушивания, я, конечно, слышал, кто из членов правительства заказывает разговоры и с кем, однако эти сведения меня не интересовали.

Вопрос: Не лгите. Вы с преступной целью занимались сбором сведений о переговорах по «ВЧ» членов правительства.

Ответ: Выходит, что вы предъявляете мне обвинение в шпионаже. Прошу мне поверить, что хотя я и подслушивал разговоры телефонисток с абонентами, но сбором сведений о переговорах по «ВЧ» членов правительства не занимался.

Сознавая всю тяжесть совершенных мною преступлений, я должен искренне заявить, что своим поведением создал в отделе Правительственной связи такое положение, когда на работу в аппарат «ВЧ» принимались люди не в установленном порядке, а по знакомству, зачастую без надлежащей проверки.

Такое положение привело к тому, что на работе в системе Правительственной связи оказались политически сомнительные и другие лица, которых давно надо было выгнать.

Вопрос: Кто эта лица?

Ответ: Фамилии всех этих лиц я не помню, могу лишь назвать некоторых из них.

В 1944 году из Свердловска начальник отдела Правительственной связи мне сообщил, что телефонистка станции «ВЧ» на железнодорожной станции Чусовая ПОПОВА занималась подслушиванием переговоров по «ВЧ».

В 1945 году такой же случай имел место на одной из армейских станций «ВЧ». Дело было, если не ошибаюсь, на 2-м Белорусском фронте. Мне сообщили, что техник станции «ВЧ» КРАСАВИН был замечен в подслушивании происходивших переговоров.

Вопрос: Какие меры были приняты в отношении названных лиц?

Ответ: Телефонистка ПОПОВА***, занимавшаяся подслушиванием, насколько мне известно, была снята с работы и уволена из органов НКВД. Техник КРАСАВИН***, также занимавшийся подслушиванием, был вызван мною в Москву, и дело на него я передал в Особую Инспекцию НКВД СССР.

Вопрос: Что выяснилось в результате расследования по этим делам?

Ответ: Этого я не знаю.

Вопрос: Как же так, разве вы не были заинтересованы в этом?

Ответ: Здесь мое упущение. Признаю, что в данном случае я проявил преступную беспечность.

Вопрос: Но вы хотя бы выяснили — с какой целью и каким путем эта лица подслушивают переговоры по «ВЧ»?

Ответ: Должен признать, что этого вопроса я также не выяснил. Правда, при вызове техника КРАСАВИНА в Москву, занимавшегося подслушиванием на армейской станции «ВЧ», я установил, что на этой станции был установлен трофейный коммутатор, позволявший свободно подслушивать любой разговор по «ВЧ»****.

Вопрос: А на других станциях «ВЧ» были коммутаторы, позволявшие заниматься подслушиванием?

Ответ: Очевидно, имелись, но ответить сейчас на этот вопрос затрудняюсь.

Вопрос: Какие меры вами были приняты для пресечения возможности подслушивания переговоров по «ВЧ»?

Ответ: Мною было дано указание начальникам отделов Правительственной связи о необходимости устранить всякую возможность подслушивания переговоров по «ВЧ».

Вопрос: Как было выполнено это указание?

Ответ: Начальники отделов Правительственной связи сообщали, что они принимают меры к устранению возможности подслушивания переговоров по «ВЧ», но как это было в действительности, я не знаю, так как специальной проверки не организовал. В этом мое упущение.

Кроме того, я виноват в том, что не заострил внимание работников Правительственной связи на вскрытых случаях подслушивания переговоров по «ВЧ».

Вопрос: И не заострили потому, что не были в этом заинтересованы?

Ответ: Нет, злого умысла у меня не было.

Вопрос: Тогда почему же вы не мобилизовали внимание работников аппарата «ВЧ» на недопустимость подобных явлений?

Ответ: Я могу лишь повторить, что все объясняется результатом моего преступно-халатного отношения к делу.

Вопрос: Не преступной халатностью, а вашей вражеской деятельностью объясняется это.

Ответ: Я искренно признался в совершении тяжких государственных преступлений и рассказал о том большом вреде, который нанес нашему государству, но прошу поверить, что врагом советского народа я не был.

Допрос прерван.

Протокол с моих слов записан правильно, мною прочитан.

АНДРЕЕВ

ДОПРОСИЛИ:

Зам. нач. следчасти по особо важным делам МГБ СССР — полковник ЛИХАЧЕВ

Cm. следователь следчасти по особо важным делам МГБ СССР — подполковник ПУТИНЦЕВ


Совершенно секретно

Справка

Проходящие по показаниям арестованного АНДРЕЕВА М.А. телефонистка станции «ВЧ» на железнодорожной станции Чусовая ПОПОВА Н.С. и техник станции «ВЧ» 2-го Белорусского фронта КРАСАВИН В.М., которые занимались подслушиванием переговоров по «ВЧ», — уволены из органов МВД СССР: ПОПОВА в 1944 году и КРАСАВИН в 1946 году.

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 256. Л. 167–185. Подлинник. Машинопись.

№ 41.ИЗ СПЕЦСООБЩЕНИЯ С.Н. КРУГЛОВА И.В. СТАЛИНУ, В.М. МОЛОТОВУ, Л.П. БЕРИИ, Ф.Т. ГУСЕВУ ОБ ИНЦИДЕНТЕ С СОТРУДНИКОМ АМЕРИКАНСКОГО ПОСОЛЬСТВА

27 ноября 1947 г.

№ 6087/к Секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу МОЛОТОВУ В.М.

Товарищу БЕРИЯ Л.П.

Товарищу ГУСЕВУ Ф.Т. (МИД)

27 ноября 1947 года ночью в 2 часа 30 минут около театра «Стереокино» на площади Свердлова (Свердловский район города Москвы) неизвестный, находившийся в состоянии опьянения, напал на проходящего гражданина ПОЗДНЯКОВА Е.М. — инвалида Отечественной войны, которому стал наносить побои.

Милицейским патрулем ст. сержантом милиции СЕРЕБРЯННЫМ и младшим сержантом милиции МАШУТИНЫМ неизвестный был задержан и доставлен в 50 отделение милиции, где сказался сотрудником Американского посольства — сержантом ОБРАЕН.

При задержании и сопровождении в милицию ОБРАЕН оказал работникам милиции сопротивление, нанес старшему сержанту милиции СЕРЕБРЯННОМУ, члену ВЛКСМ, удары ногой в грудь и по лицу, порвал на нем шинель и сорвал погоны.

Бригадмильцу 50 отделения милиции ГАРКАВЫЙ, член ВЛКСМ, также нанес удар по правому глазу (имеется кровоподтек).

В помещении 50 отделения милиции сержант ОБРАЕН учинил буйство, поломал письменный стол и стул, разбил два чернильных прибора и три настольных стекла.

Для проверки задержанного на место был командирован зам. начальника 3-го отдела Московского Уголовного розыска — полковник милиции ЛЯНДРЕС, а также прибыл сотрудник МГБ СССР — подполковник ТУМАНОВ с фотографом, которые зафотографировали обстановку в отделении милиции, поломанную мебель, задержанного ОБРАЕН и милиционера СЕРЕБРЯННОГО в порванной шинели.

По заключению судебно-милицейского эксперта никаких телесных повреждений у ОБРАЕН не обнаружено. В то же время при осмотре ст. сержанта СЕРЕБРЯННОГО, бригадмильца ГАРКАВЫЙ и гражданина ПОЗДНЯКОВА у всех них установлены следы побоев.

По вызову подполковника ТУМАНОВА, в отделение милиции явился пом. военного атташе американского посольства полковник ШЕПЕРД, которому и был передан ОБРАЕН.

Акт о поломке имущества в помещении 50 отделения милиции полковник ШЕПЕРД подписать отказался.

Расследование в отношении ОБРАЕН производится МГБ СССР.

Министр внутренних дел СССР С. КРУГЛОВ

ГА РФ. Ф. 9401 с. Оп. 2. Д. 171. Л. 283–284. Копия. Машинопись.

№ 42. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.Н. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА А.Д. ФОРТУШЕНКО 

22 декабря 1947 г.

П 48 Центральный комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)

Членам и кандидатам Политбюро ЦК ВКП(б)

Т.т. АНДРЕЕВУ, БЕРИЯ, ВОЗНЕСЕНСКОМУ, ВОРОШИЛОВУ, ЖДАНОВУ, КАГАНОВИЧУ, МАЛЕНКОВУ, МИКОЯНУ, МОЛОТОВУ, СТАЛИНУ, ХРУЩЕВУ, БУЛГАНИНУ, КОСЫГИНУ, ШВЕРНИКУ Секретарям ЦК ВКП(Б) т.т. КУЗНЕЦОВУ, ПОПОВУ, СУСЛОВУ Т.т. МАЛИКУ, КУЗНЕЦОВУ Ф.Ф.

По поручению тов. Сталина посылаются Вам для ознакомления записка т. Абакумова от 13 декабря 1947 г. № 3527а и протокол допроса арестованного Фортушенко Александра Дмитриевича от 13 декабря 1947 г.

Зав. особым сектором ЦК ВКП(б) ПОСКРЕБЫШЕВ

13 декабря 1947 г.

№ 3527/а


Совершенно секретно

Копия

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю протокол допроса арестованного ФОРТУШЕНКО Александра Дмитриевича, бывш. заместителя Министра связи СССР.

*ФОРТУШЕНКО признался в том, что с октября **1945 года**{4} он установил преступную связь с американскими разведчиками — руководящими работниками Государственного департамента — ГАРРИСОНОМ, ДЕ ВОЛЬФОМ, председателем федерального бюро связи ДЕНИ и, как их агент, выполнял задания по обеспечению за США ведущих позиций в деле международного радиовещания и радиосвязи*.

ФОРТУШЕНКО показал, что американские разведчики привлекли его к подрывной работе против СССР, воспользовавшись его личными слабостями — тщеславием, карьеризмом и беспечностью, а также преклонением перед американской техникой связи.

Прибывшему в мае 1947 года в США ФОРТУШЕНКО американцы оказали подчеркнуто любезный прием. Его чествовали на банкетах, задабривали подарками, приглашали к себе на дом и в результате обработки добились того, что в качестве руководителя советской делегации на международных конференциях по радио и электросвязи он поступился государственными интересами СССР и способствовал установлению органами связи США контроля во всех областях международного радиовещания и электросвязи.

Глава американской делегации ДЕНИ и его сотрудники, как показал далее ФОРТУШЕНКО, систематически имели с ним неофициальные встречи, на которых диктовали линию поведения на конференции в пользу США.

ФОРТУШЕНКО признал, что при его активном содействии американцам удалось все три международные конференции по вопросам радио- и электросвязи созвать в выгодных для себя условиях в США, обеспечить принятие решения, согласно которому представителям США следовало передать схему внутренней радиосвязи в СССР и полностью овладели руководством международного союза электросвязи.

ФОРТУШЕНКО признал, что, не запросив разрешения Советского правительства, он распорядился заполнить, по требованию американцев, по составленной ими форме бланки на все коротковолновые радиовещательные станции СССР.

Как показал ФОРТУШЕНКО, ДЕНИ его предупредил, что в дальнейшем с ним будет поддерживать связь ГРОСС, генеральный секретарь союза электросвязи, и назначил ближайшую встречу на 20-е января 1948 года. Встреча с ГРОССОМ приурачивалась к предстоящему заседанию в Женеве административного совета союза электросвязи, председателем которого, по инициативе ДЕНИ, был избран ФОРТУШЕНКО в компенсацию за оказанные им, американцам, услуги.

ФОРТУШЕНКО показал, что по возвращении в Москву об обстоятельствах своего пребывания в США и неофициальных встречах и переговорах с высшими чиновниками Государственного департамента он доложил Министру связи СССР *Сергейчуку*.

*Сергейчук*, зная об этих встречах, как и о том, что без разрешения правительства в США был вывезен ряд секретных документов, взял ФОРТУШЕНКО под свою защиту.

В разговоре наедине с ФОРТУШЕНКО *Сергейчук* заявил, что попал впросак и оказался в неведении относительно того, с какими материалами выехала в США советская делегация. Однако в своем объяснении правительству *Сергейчук* оспаривал секретный характер большинства взятых в США документов и попытался смазать обвинение ФОРТУШЕНКО в преступной деятельности.

В целях перепроверки показаний ФОРТУШЕНКО МГБ СССР были допрошены в качестве свидетелей выезжавшие в США на международные радиоконференции — члены советской делегации ЩЕТИНИН А.П., КОПЫ-ТИН Л.А., САНКИН Н.М., БРАГИН В.К., ЮРОВСКИЙ В.М., НИКИТИНА А.М., а также переводчики КИРИЛЛОВ В.С., МИХАЛЬЧИН А.Д. и ВАРВАРИНА М.В.

Указанные лица подтвердили, что ФОРТУШЕНКО в США постоянно имел встречи наедине с ДЕНИ, ДЕ ВОЛФОМ, АДАМСОМ и другими руководящими американскими делегатами, посещал их на дому, а также проводил время в их обществе в ресторанах.

БРАГИН, ЮРОВСКИЙ и НИКИТИНА показали, что в особняке в гор. Атлантик-Сити, где проживала советская делегация, в полуподвальном помещении были поселены неизвестные американцы, которые вели за делегатами круглосуточное наблюдение. По показаниям БРАГИНА, им был подслушан разговор двух монтеров, проводивших в особняк советской делегации телефонную связь, из которого следовало, что в телефонный аппарат был помещен микрофон.

Как показали БРАГИН, ЮРОВСКИЙ и НИКИТИНА, они доложили ФОРТУШЕНКО о ведущемся американцами за советской делегацией негласном наблюдении, однако ФОРТУШЕНКО на это не реагировал.

Указанное обстоятельство подтвердили также и другие члены советской делегации.

Делегаты САНКИН, ЩЕТИНИН, КОПЫТИН и переводчица МИЛЬЧИ показывают, что взятые в США советской **делегацией секретные материалы хранились в беспорядке и к ним могли иметь доступ посторонние**{4}. ФОРТУШЕНКО не прислушивался к замечаниям делегатов и **проявлял непонятную беспечность в деле хранения документов, составляющих государственную тайну**{4}.

Наряду с этим ФОРТУШЕНКО, по показаниям делегата ЩЕТИНИНА, требовал ускорить заполнение разработанных американцами бланков, с передачей которых представителям США была бы выдана вся схема внутренней радиосвязи Советского Союза.

Следствие по делу ФОРТУШЕНКО продолжается.

АБАКУМОВ


Совершенно секретно

Список

лиц, проходящих по показаниям арестованного ФОРТУШЕНКО Александра Дмитриевича

ГАРРИСОН Сесиль Гай — руководящий работник отдела связи Государственного департамента США.

КОЛЬТ ВОЛФ Френсис — руководитель отдела связи Государственного департамента США.

ДЕНИ Чарльз — председатель федеральной комиссии связи США.

ГРОСС Джеральд — генеральный секретарь международного союза электросвязи, представитель США.

АДАМС Давид — главный инженер федерального бюро связи США.

САРНОВ Давид — генерал, председатель объединения радиокорпораций США.

ЭНГВИН Артур Стетли — помощник генерал-директора по инженерной части Министерства почты и телеграфа Великобритании.

СТЕМАСОВ С.А. — подполковник Советской Армии, помощник военного атташе СССР в Англии.

ЮРОВСКИЙ Б.М. — беспартийный, секретарь советской делегации на конференции в Атлантик-Сити, старший инженер международного управления Министерства Связи СССР.

БРАГИН В.К. — член ВКП(б), член советской делегации на конференции в Атлантик-Сити, заместитель начальника управления связи Главного Управления Гражданского Воздушного Флота, майор Советской Армии.

НИКИТИНА А.М. — член ВКП(б), член советской делегации на конференции в Атлантик-Сити, начальник волнового отдела управления радиосвязи Министерства Связи СССР.

САНКИН Н.М. — беспартийный, член советской делегации на конференции в Атлантик-Сити, зам. директора по научной части Центрального Научно-Исследовательского Института Связи Министерства Связи СССР,

ЩЕТИНИН А.П. — член ВКП(б), член советской делегации на конференции в Атлантик-Сити, главный инженер Особого отдела управления радиосвязи Министерства Связи СССР.

«_» декабря 1947 года

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного ФОРТУШЕНКО Александра Дмитриевича от 13 декабря 1947 года

ФОРТУШЕНКО А.Д., 1903 года рождения, уроженец гор. Севастополь, русский, быв. член ВКП(б) с 1929 года, кандидат технических наук, до ареста — заместитель министра связи СССР.

Вопрос: Арестом положен конец вашей предательской деятельности.

Не ожидая изобличения, приступайте к показаниям о совершенных вами преступлениях против Советского государства.

Ответ: Стечение подозрительных обстоятельств при поездках за границу, как я полагаю, и привело меня в тюрьму, но предателем я не был и преступлений против своего государства не совершал.

Вопрос: Не подозрения, а установленные факты вашей преступной работы послужили основанием к вашему аресту. О них вы и будете допрошены, а пока уточните даты и обстоятельства своих поездок за границу.

Ответ: За пределы СССР я выезжал неоднократно: в 1935 году — в Берлин, Париж и Лондон, в 1937 году — в Нью-Йорк и Каир, в 1945 году — в Лондон, в феврале 1947 года — в Париж и, наконец, в мае того же года — в Атлантик-Сити (США). При поездках в Каир, Лондон, Париж и Атлантик-Сити я входил в состав советских делегаций, а в последние годы возглавлял их работу на международных конференциях по радио- и электросвязи.

Вопрос: При всех ли поездках за границу вы вывозили из Советского Союза секретные документы?

Ответ: Нет, не при всех, но по служебным обстоятельствам я взял с собой ряд документов перед выездом в мае 1947 года в Америку во главе советской делегации, командированной на международную конференцию по радио- и электросвязи.

Вопрос: Вам предъявляются три отпечатанных на машинке документа без наименований, содержащие секретные сведения о коротковолновых радиостанциях морского и речного флотов СССР.

Вам известны эти документы?

Ответ: Известны. Предъявленные мне документы, в числе других, были взяты советской делегацией на конференцию в Америку.

Вопрос: Обыском в вашем служебном кабинете обнаружены оторванные от этих трех документов наименования, гласившие: «Сведения по Министерству Речного флота СССР». Сличение с копиями показало, что у оригиналов упомянутых документов были оторваны их наименования.

Дайте объяснения по этому поводу.

Ответ: Признаю, что наименования указанных документов были оторваны  мною.

Вопрос: Почему?

Ответ: Документы по морскому и речному флотам имели пометку «Совершенно секретно». Когда правительство заинтересовалось обстоятельствами, при которых в Америку мною были вывезены секретные документы, от тех из них, на которых был проставлен соответствующий гриф, я отделил их наименования.

Вопрос: Тем самым вы заметали следы преступления?

Ответ: Я сделал это по малодушию.

Вопрос: Разве за границу вы увезли лишь три секретных документа?

Ответ: Остальные материалы не представляли секретного характера.

Вопрос: Вы это утверждаете лишь потому, что в нарушение установленного правительством для советских учреждений порядка на подготовленных вами секретных документах не была проставлена помета «секретно»?

Ответ: Такая пометка действительно отсутствовала.

Вопрос: Несмотря на то, что содержавшиеся в документах сведения являлись охраняемой законом тайной?

Ответ: Секретных сведений документы не содержали.

Вопрос: Предъявляем вам списки коротковолновых радиостанций по Украинской и Белорусской ССР. Вам принадлежали эти документы?

Ответ: Да, списки по Украине и Белоруссии в Америку были взяты мною.

Вопрос: А предъявляемые вам «Список частот внутреннего вещания» и «Рабочая тетрадь» (частотная книга) с перечислением всех радиостанций связи СССР?

Ответ: Предъявленные мне «Список частот внутреннего вещания» и «Рабочая тетрадь» также имелись у советской делегации в США.

Вопрос: В таком случае оглашаем вам заключение экспертов под председательством начальника связи Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР генерал-полковника ПСУРЦЕВА, согласно которому перечисленные документы и ряд других, вывезенных вами в Америку, признаны секретными, а списки коротковолновых радиостанций по пяти республикам СССР дающими возможность авиации противника использовать эти радиостанции для ориентировки при налетах на советскую территорию.

Вы и теперь будете отрицать секретный характер перечисленных документов?

Ответ: Должен признать, что списки радиостанций по Украинской и Белорусской ССР, «Список частот внутреннего вещания» и «Рабочая тетрадь», которые я брал с собой в Соединенные Штаты Америки, действительно содержат сведения, составляющие государственную тайну.

Вопрос: Секретные документы в Америке хранились вами с соблюдением установленного законом порядка?

Ответ: Не совсем так.

Вопрос: Отвечайте точнее.

Ответ: Сейфа у нас не было, материалы не опечатывались.

Вопрос: Где вы хранили документы?

Ответ: В чемоданах делегатов, а иногда и в незапирающемся ящике рабочего стола.

Вопрос: При отсутствии в месте проживания делегации советской охраны?

Ответ: Делегаты по очереди дежурили в заарендованном у американцев особняке, но временами отлучались, и тогда материалы оставались без присмотра.

Вопрос: Как сами вы расцениваете установленный вами в США «порядок» хранения документов, составляющих государственную тайну СССР?

Ответ: Я, как руководитель делегации, допустил преступную беспечность в деле хранения секретных документов, взятых мною в США.

Вопрос: Не только взятых, но и вами же переданных американской разведке.

Ответ: Я не был связан с американской разведкой.

Вопрос: При аресте у вас изъят блокнот с собственноручными пометками по поводу ваших неофициальных визитов к ряду американцев. Разве в обязанности лица, возглавлявшего советскую делегацию, входило посещение квартир и дач высших служащих государственного департамента США и даже американских ресторанов?

Ответ: После неоднократных поездок за границу я потерял политическую остроту в оценке своих действий и не воспротивился попыткам представителей США на международной радиоконференции пойти со мной на личное сближение, бывал у некоторых американцев на дому и не отказывался посещать с ними рестораны.

Вопрос: Вас спрашивают о связях, выходящих далеко за пределы личных, о ваших шпионских связях. Показывайте об этом исчерпывающе и правдиво.

Ответ: Я далее не намерен скрывать от следствия факты своей преступной работы. Признаю, **что в октябре 1945 года, в Лондоне, на конференции по регулированию радиочастот в странах, освобожденных от немецкой оккупации, я вступил в преступную связь с представителями американских разведывательных органов, руководящими работниками государственного департамента США**{4} и в последующем содействовал установлению американцами контроля за международным вещанием и радиосвязью. **Американские разведчики вовлекли меня в преступления против советского государства**{4}, воспользовавшись моими личными слабостями: тщеславием, карьеризмом и беспечностью, а также моим преклонением перед американской техникой связи.

Американцы меня обхаживали и задабривали, не скупились на лесть по моему адресу и дарили подарки, приглашали то на дом к себе, то в рестораны и постоянно прикидывались моими личными друзьями, заинтересованными в моем материальном благополучии. Они распознали во мне человека с карьеристическими наклонностями и подкупили тем, что на последней международной радиоконференции, происходившей в США, обеспечили мое избрание на почетное, как я расценивал, место первого председателя вновь созданного административного совета международной организации связистов — союза электросвязи.

Мое падение началось в 1945 году с неофициальных переговоров и встреч с довольно ловко обошедшим меня руководящим работником отдела связи государственного департамента США — ГАРРИСОНОМ.

Вопрос: При каких обстоятельствах ГАРРИСОН вступил с вами в личные переговоры?

Ответ: Встрече с ГАРРИСОНОМ предшествовали следующие обстоятельства. Лондонская конференция, продолжавшаяся неделю, закончилась тем, что руководитель английской делегации ЭНГВИН внес предложение: регулирование радиочастот в странах европейского континента возложить на Британское почтовое ведомство. Англичане потребовали, чтобы все европейские страны регулярно представляли им как сведения о действующей сети радиостанций, так и заявки на вновь открывающиеся линии радиосвязи.

Американцы, официально не принимавшие участия в конференции, при- * слали все же в Лондон своих наблюдателей под тем предлогом, что они-де заинтересованы в развитии радиосвязи в американской зоне оккупации Германии и Австрии. В последние дни конференции вышеупомянутый ГАРРИСОН, возглавлявший делегацию США, попросил свидания со мной у помощника советского военного атташе в Лондоне подполковника СТЕМА-СОВА. Последний рекомендовал мне встретиться с ГАРРИСОНОМ, и я дал согласие.

Вопрос: В чьем присутствии и где состоялась ваша встреча?

Ответ: Встреча с ГАРРИСОНОМ состоялась в служебном помещении Британского почтового ведомства, в присутствии главного инженера федеральной комиссии связи США АДЕРА и подполковника Советской Армии СТЕ-МАСОВА.

ГАРРИСОН и я договорились выступить сообща против английского проекта о передаче контроля за радиосвязью и вещанием в Европе Британскому почтовому ведомству. ГАРРИСОН высказался в пользу создания нового международного органа контроля за радиосвязью и вещанием — бюро из представителей четырех держав: США, СССР, Англии и Франции. Я не возражал, и ГАРРИСОН взял на себя подготовку проекта положения о международном бюро. Проект ГАРРИСОНА, поддержанный мною, собрал на конференции большинство. Вскоре ГАРРИСОН через того же СТЕМАСОВА попросил у меня новой встречи.

Вопрос: Вторично с ГАРРИСОНОМ вы встретились также в Британском почтовом ведомстве?

Ответ: Нет, американец перешел со мной на более короткую ногу и пригласил на обед в один из лондонских ресторанов. Мы встретились с глазу на глаз, тем более что, свободно владея английским языком, я не нуждался в переводчике.

ГАРРИСОН начал разговор с любезностей по моему адресу, заверив, что американцы помнят меня еще с конференции в Каире, происходившей в 1938 году, и уверены, что именно мне, как он сказал, выпадает честь сыграть руководящую роль в учреждении новой международной организации по радио- и электросвязи. Затем ГАРРИСОН заявил, что в военное время регулирование радиочастот осуществлялось с участием СССР тремя союзными комитетами на различных фронтах, но после войны американцы никак не могут договориться с советскими властями, которые уклоняются от дальнейших совместных действий. ГАРРИСОН заметил, что при современном уровне радиовещания и связи нельзя удовлетвориться регулированием радиочастот лишь в масштабе европейского континента. Окончательное решение проблемы зависит от нашей договоренности, обратился ко мне ГАРРИСОН, и я уверен, что мы с вами сумеем найти общий язык.

ГАРРИСОН спросил, не следовало ли мне для предварительного обмена мнениями в ближайшее время посетить Вашингтон лично или с группой работников, чтобы установить непосредственный контакт с руководителями федеральных органов связи США. Я рекомендовал обратиться к Советскому правительству обычным дипломатическим путем, но обещал, если запросят мое мнение, дать благоприятный для американцев совет.

ГАРРИСОН меня также спросил — не созвать ли международную конференцию по регулированию радиочастот в Москве. Я предложил провести конференцию в Америке, но с созывом вначале совещания представителей пяти держав в Москве. ГАРРИСОН выразил удовольствие в связи с тем, что со мной удалось договориться по серьезным вопросам, и на этом мы расстались.

Вопрос: Вы доложили Советскому правительству содержание своих неофициальных переговоров с ГАРРИСОНОМ?

Ответ: Нет, я скрыл факт своей неофициальной встречи с ГАРРИСОНОМ. О происходивших переговорах наедине с ГАРРИСОНОМ я не доложил на-холившемуся в конце 1945 года в Лондоне, на Совете министров иностранных дел, В.М. МОЛОТОВУ, хотя я был специально вызван с отчетом о результатах европейской конференции по регулированию радиочастот.

Вскоре после моего возвращения в Москву, в ноябре или декабре 1945 года, американский посол обратился с нотой, в которой заявил, что его правительство, считая делом неотложной важности регулирование радиочастот в международном масштабе, предлагает провести обмен мнениями между представителями США и СССР. Тем самым нота американского посла явилась первым шагом в деле реализации соглашения, достигнутого между ГАРРИСОНОМ и мною при встрече в Лондоне.

Нота американского посла была направлена на консультацию в Министерство связи. Министр связи СЕРГЕЙЧУК и я рекомендовали запросить у американцев разработанный ими проект предложений по созданию новых международных органов контроля за радиовещанием и электросвязью, что и было впоследствии сделано. Американский проект, после его рассмотрения с моим и СЕРГЕЙЧУКА участием, был в основе принят, с рядом поправок, внесенных специально созданной правительственной комиссией.

В январе 1946 года я имел встречу с послом США в СССР генералом СМИТОМ в связи с переводом радиотелетайпной связи Москва — Вашингтон на коммерческие начала.

СМИТ посетил меня в Министерстве связи. Хотя СМИТ при встрече со мной и не упоминал ГАРРИСОНА, из происходившего разговора я понял, что американский посол был в курсе моих неофициальных переговоров в Лондоне с представителем государственного департамента США. Я снова согласился с тем, чтобы совещание, предшествующее международной радио конференции, состоялось в Москве. После визита СМИТА была получена нота американского правительства, уведомлявшего, что оно не возражает против созыва совещания в Москве, но уже не двух, а пяти держав: США, СССР, Англии, Франции и Китая. Американцы предлагали провести совещание в Мокве в марте, а международную конференцию — в сентябре 1946 года. За подписью СЕРГЕЙЧУКА мною был подготовлен положительный ответ на предложение американцев, который был направлен нами в Министерство иностранных дел.

Американцы сперва торопили с решением вопроса, но, как только Советское правительство назначило Московское совещание на 28-ое августа, американцы и англичане стали медлить под тем предлогом, что в Париже происходит Мирная Конференция, на которой заняты заинтересованные лица, ввиду чего США и Англия якобы не в состоянии прислать своих представителей к назначенному сроку.

Вопрос: Вам, конечно, было, известно, почему торопившиеся сперва американцы и англичане после решения Советского правительства уклонились от посылки своих представителей в назначенный для Московского совещания срок?

Ответ: Американцы и англичане выгадывали время, чтобы успеть договориться не только между собой, но и установить против СССР единый фронт с французской и китайской делегациями. В этом я убедился, как только началось Московское совещание, приступившее к работе лишь через месяц после назначенного срока, 28-го сентября, и закончившееся 22-го октября 1946 года.

Американскую делегацию возглавил Френсис КОЛЬТ ДЕ ВОЛФ, руководитель отдела связи государственного департамента США, а его главным советником являлся Давид АДАМС, сотрудник федерального бюро связи.

В день приезда ДЕ ВОЛФА в Москву у меня с ним состоялась неофициальная встреча, происходившая в моем служебном кабинете. ДЕ ВОЛЬФ спросил, не возражаю ли я против созыва международной конференции в США. Я согласился, в связи с чем ДЕ ВОЛФ тут же выразил мне свое удовлетворение.

Вопрос: Уточните, почему американцы были заинтересованы в созыве международной конференции в США?

Ответ: Место созыва конференции вызывало постоянные споры в международном союзе электросвязи. Тот факт, что конференция в 1947 году состоялась в США, во многом предопределил успех на ней американцев.

Вопрос: Станете ли вы утверждать, что не знали этого, когда ДЕ ВОЛФ добивался от вас благоприятного для американцев ответа?

Ответ: Конечно, знал, но я уже был вовлечен в преступный сговор с американскими представителями, ввиду чего и заверил ДЕ ВОЛФА, что поддержу американцев при определении места созыва конференции.

ДЕ ВОЛФ под конец разговора передал мне привет от ГАРРИСОНА, добавив, что мои американские друзья ценят наше взаимное сотрудничество. Последовали обычные для американцев при встречах со мной слова лести по моему адресу. Я скромничал, а ДЕ ВОЛФ не унимался, и речь его, признаться, щекотала мое самолюбие.

На Московском совещании вместо обычной, принятой за последние годы практики поочередного председательствования глав делегаций ДЕ ВОЛФ предложил возложить председательствование на меня, с чем я согласился. Впоследствии правительственная комиссия по проведению Московского совещания указала мне на допущенную ошибку, так как был создан прецедент к тому, чтобы конференцией в Америке также руководили не главы делегаций, а единолично американский представитель.

Вопрос: Так и было в действительности?

Ответ: Да. Председателем всех трех международных конференций в Атлантик-Сити, по примеру Московского совещания, был избран глава американской делегации Чарльз ДЕНИ.

Вопрос: В Москве с ДЕ ВОЛФОМ вы еще встречались в неофициальной обстановке?

Ответ: Встречался. В первых числах октября 1946 года посетивший меня ДЕ ВОЛФ перешел к обсуждению более острых вопросов и высказался за подготовку нового списка радиочастот вместо существующего так называемого Бернского. Устарел Бернский список, доказывал мне ДЕ ВОЛФ. Он обратил мое внимание на то, что американцы с особым для себя удовольствием работали на Московском совещании под моим председательством. То же самое он повторил и на банкете с участием Министра связи СЕРГЕЙЧУКА.

Московское совещание приняло решение просить Социально-экономический совет Организации Объединенных Наций поручить правительству США созвать три международных конференции: административную конференцию по радиосвязи, конференцию полномочных представителей по электросвязи и конференцию по распределению радиочастот между коротковолновыми вещательными станциями.

Американцы остались довольны принятым при моем содействии решением и для чествования меня, как председателя совещания, устроили банкет в конце октября 1946 года в ресторане «Метрополь», на котором ДЕ ВОЛФ в пространной речи отметил мои заслуги.

Вопрос: По существу, имея в виду ваши заслуги перед государственным департаментом США и его разведывательными органами?

Ответ: Американцам я действительно оказал услуги.

Вопрос: Не только в Москве, но и по приезде в США.

Ответ: Не отрицаю. 10-го мая 1947 года вместе с советской делегацией я прибыл в Нью-Йорк. Посланные мною выяснить обстановку в Атлантик-Сити, где должна была происходить конференция, секретарь советской делегации ЮРОВСКИЙ — сотрудник международного отдела Министерства связи и майор БРАГИН — работник ГВФ вернулись и доложили, что за один день им не удалось найти по сходной цене номеров в гостинице или особняка, который бы сдавался в аренду. Вместе с тем ЮРОВСКИЙ по возвращении из Атлантик-Сити передал мне привет от Джеральда ГРОССА, заместителя директора международного союза электросвязи.

Вопрос: ЮРОВСКИЙ и БРАГИН причастны к вашей преступной работе?

Ответ: Нет, непричастны. ЮРОВСКИЙ и БРАГИН лишь выполняли мое поручение как руководителя советской делегации. Я распорядился, чтобы по приезде в Атлантик-Сити они обратились за содействием к ГРОССУ, с которым я был знаком.

Вопрос: Как давно вы знаете ГРОССА?

Ответ: С октября 1946 года. Мы познакомились на Московском совещании и вместе участвовали в работе комиссии № 1, которую я возглавлял. Следующая встреча с ГРОССОМ произошла в феврале 1947 года в Париже, на совещании трех европейских держав по электросвязи. По приглашению ГРОССА вместе с его женой я обедал в ресторане американского клуба. Неоднократные встречи с ГРОССОМ имели место и в Атлантик-Сити.

ГРОСС, назначенный генеральным секретарем конференции, по словам ЮРОВСКОГО и БРАГИНА, встретил их любезно и заверил, что пойдет во всем навстречу советской делегации. Я решил сориентироваться на месте и 14-го мая выехал в Атлантик-Сити.

Уведомленный телеграммой о моем приезде, на вокзале меня встретил ДЕНИ, председатель федерального бюро связи (фактически — министр связи США), он же — глава американской делегации. ДЕНИ сопровождали: ДЕ ВОЛФ, ГРОСС и АДАМС. ДЕНИ и ДЕ ВОЛФ прошли в вагон и поздоровались со мной. ДЕНИ заявил, что он рад видеть того, о ком слышал столь много лестного. Будем друзьями, обратился ко мне ДЕНИ, схватил мой чемодан и, не обращая внимания на мои просьбы пригласить носильщика, потащил чемодан в автомашину.

Мы направились в гостиницу «Амбасторотель». ДЕНИ и ДЕ ВОЛФ повели меня в номер, состоявший из спальни и гостиной, с видом на океан, сказав, что они специально подобрали этот номер для меня. Так с первого и до последнего дня пребывания в Атлантик-Сити меня обхаживали американцы.

Вопрос: Практика так называемых «неофициальных встреч» с американскими представителями продолжалась вами и в США?

Ответ: Да. Перед началом конференции ДЕНИ условился со мной, что по примеру Московского совещания на конференции в Атлантик-Сити будет председательствовать он, а его заместителем явится ДЕ ВОЛФ. Возражений с моей стороны не последовало. В следующую встречу ДЕНИ мне сказал, что важнее всего сейчас подготовить список радиочастот, которых, как известно, мало, лишь две с половиной тысячи, между тем как радиостанций в мире насчитывается десятки тысяч. «Все зависит теперь от умелого распределения радиочастот», — подчеркнул ДЕНИ. Он попытался выяснить мою точку зрения, но в этот раз я ее не высказал.

Вопрос: А вы сказали позднее?

Ответ: Да. Откровенная беседа произошла в конце мая 1947 года в гостинице «Амбасторотель». На повторную просьбу ко мне ДЕНИ я ответил, что вряд ли мое правительство согласится на представление полного списка радиочастот, имеющего, как известно, стратегическое значение. ДЕНИ, однако, засмеялся, сказав, что его удивляет существующее мнение о том, что список радиочастот представляет секрет. «Американцы, — продолжал

ДЕНИ, — располагают сведениями обо всех радиостанциях мира». На мой вопрос, каким образом удалось добыть эти сведения, ДЕНИ разъяснил, что США создали мощные контрольные пункты в Германии, Японии, Китае и других странах, что они систематически прослушивают все действующие радиостанции не только для того, чтобы регистрировать их технические данные, но и регулярно осуществлять наблюдение за содержанием повседневных радиопередач.

Как сообщил ДЕНИ, каждую радиостанцию, которая слышна в эфире, в США учитывают и заносят на специальную карточку, в которой отмечают: частоты по данным контрольного пункта, стабильность, с какими пунктами данная радиостанция работает, и во многих случаях напряженность поля (силу приема) в месте контрольного пункта, создаваемую наблюдаемой радиостанцией. «Таким образом, — предупредил меня ДЕНИ, — ни одну линию радиосвязи нельзя сохранить в тайне. — В заключение ДЕНИ, чтобы доказать, насколько со мной он откровенен, обещал ознакомить меня с картотекой учета радиостанций, имеющейся, по его словам, в Вашингтоне. — Приезжайте, и вам покажут то, что вас интересует в этой области», — предложил ДЕНИ.

Вопрос: Когда точно происходил этот разговор?

Ответ: 25-го мая 1947 года. Тем временем на конференции, в комитете № 6, началось обсуждение порядка работ по распределению радиочастот. Американцы потребовали, чтобы каждая делегация представила сведения о всех действующих и намеченных к пуску в эксплуатацию в течение ближайшего года радиостанциях своей страны. В разработанной американцами анкете следовало сообщить: месторасположение приемной станции, расстояние в километрах, тип излучения, направление антенны, используемые или предполагаемые частоты.

На конференции я попробовал уклониться от ответа, но ДЕНИ при очередной неофициальной встрече снова нажал, и я сдался, попросив лишь отсрочить представление сведений.

29-го мая 1947 года на пленарном заседании комитетов конференции, после того как большинство делегаций высказалось в пользу американского предложения, я выступил с заявлением о том, что в принципе не возражаю против этого предложения и лишь прошу перенести представление сведений на более поздний срок. ДЕНИ на другой День, как обычно, встретился со мной в его кабинете. Он стал доказывать, что нельзя оттягивать решение вопроса, и предложил мне телеграфно запросить Москву и получить разрешение на подготовку списков радиочастот с тем, чтобы закончить их составление к 15-му сентября.

Я попал в тяжелое и двойственное положение, обещав ДЕНИ добиться представления интересующих его сведений и не рискуя вместе с тем открыто выступить с подобным предложением, чтобы не вызвать подозрений в Москве. Выход, однако, мною был найден.

Вопрос: Какой?

Ответ: Продолжая умалчивать о своих неофициальных переговорах с представителями США, в посланной в Москву телеграмме я доложил о ходе конференции, заявив, что вряд ли американцы согласятся на то, чтобы Советский Союз уклонился от представления упомянутых сведений, что дело грозит конфликтом, а в случае, если советская делегация проявит неуступчивость, отпадет необходимость в ее пребывании на конференции.

Вопрос: В числе документов, которые находились у советской делегации в США, обнаружено 137 бланков, отпечатанных на английском языке с дублированием по-русски, в которых от руки проставлены все сведения о радиостанциях Ленинграда, Киева, Тбилиси, Минска, Свердловска, Хабаровска и многих других городов Советского Союза.

Объясните происхождение этих бланков?

Ответ: Бланки были отпечатаны в США по форме, разработанной американцами, и предназначались для учета коротковолновых радиостанций и частот, на которых они работают. Бланки были заполнены в США сведениями о советских радиостанциях по распоряжению, которое я дал членам делегации НИКИТИНОЙ, ЩЕТИНИНУ и САНКИНУ.

Вопрос: Вами было запрошено разрешение правительства на заполнение в США сведений по форме, разработанной американцами.

Ответ: Нет, разрешения от Советского правительства на заполнение указанных бланков я не запрашивал.

Вопрос: И, несмотря на это, дали распоряжение, выходящее за пределы полученных вами полномочий?

Ответ: Я признаю это.

Вопрос: Приступив к заполнению бланков по американской форме, вы действовали по прямому заданию разведки США, для которой подготовляли полную схему радиосвязи внутри СССР. Вы это подтверждаете?

Ответ: Не отрицаю, что ДЕНИ неоднократно требовал от меня, чтобы схема радиосвязи в СССР, в получении которой была заинтересована американская разведка, была мною подготовлена. В осуществление своей договоренности с ДЕНИ я торопил члена советской делегации ЩЕТИНИНА, который отвечал за составление списков коротковолновых станций, с окончанием работы по заполнению составленных американцами бланков.

Признаю также, что ДЕНИ удалось договориться со мной, как с американским агентом, и по другим вопросам.

Вопрос: По каким?

Ответ: Международный контроль в области радио в результате конференции в Атлантик-Сити целиком переходил в руки США, но для видимости по американскому проекту из представителей нескольких стран создавался административный совет, который должен был созываться лишь два раза в год. ДЕНИ заверил меня, что американцы поддержат мою кандидатуру на пост первого председателя административного совета, если я соглашусь с тем, что генеральным секретарем международного союза электросвязи будет утвержден ГРОСС.

Не скрою, что меня подкупило предложение ДЕНИ о почетном для меня месте в административном совете, и я без возражений согласился на кандидатуру ГРОССА.

Вопрос: Предоставив, таким образом, американцам возможность вершить всеми делами международного союза электросвязи в ущерб государственным интересам СССР?

Ответ: Да, это так. ДЕНИ и ДЕ ВОЛФ, продолжая свою линию, чтобы окончательно меня заинтересовать, заверили, что они примут меры, чтобы я в ближайшее время был назначен директором одного из учрежденных по решению конференции консультативных комитетов, комитета по радио. ДЕНИ при этом сказал: «Имея влияние в Москве, вы сможете добиться столь полезного для вас назначения». Я ответил, что перспектива, конечно, заманчива, но не от меня будет зависеть предстоящее назначение. «Мы не сомневаемся, — сказал ДЕНИ, — что обстоятельства сложатся в вашу пользу. Американцы всегда считают, что важно наметить цель, а добиться ее можно».

Вопрос: Чем привлекла вас перспектива назначения директором консультативного комитета по радио?

Ответ: В комитете, местом пребывания которого была избрана Швейцария, его председатель должен был получать солидное жалованье, не менее тысячи долларов в месяц. На эту сторону дела обратили мое внимание ДЕНИ и ДЕ ВОЛФ, высказавшие мнение, что такое жалованье вполне меня бы устроило.

Вопрос: Американцы в отношении вас не ограничились посулами на будущее. Показывайте правду до конца.

Ответ: Я не брал у американцев денег, но принимал от них подарки.

Вопрос: Какие подарки?

Ответ: Мне было подарено три радиоприемника, один из них наиболее современной конструкции, радиоприемник частотной модуляции, а также виски и сигары.

Вопрос: Помимо этих подарков вы из Америки привезли до десяти чемоданов с вещами. Откуда у вас появилось столько вещей после поездки в США?

Ответ: В США я жил экономно и на остававшиеся у меня деньги, а суточных ежедневно причиталось по 25 долларов, я приобрел носильные вещи для себя и жены, а также предметы домашнего обихода.

Вопрос: Вы скрываете действительную основу своих отношений с американской разведкой, платным агентом которой вы являлись не с 1947 года, а значительно ранее.

Ответ: С представителями США я вступил в нелегальную связь еще в 1945 году, но денежным вознаграждением от них не пользовался.

Вопрос: О денежном вознаграждении от американской разведки вы еще будете допрошены, а сейчас продолжайте показания о вашей предательской, шпионской работе.

Ответ: Как только была достигнута договоренность по кандидатуре ГРОССА, ДЕНИ вновь вернулся к вопросу о «частотных списках». Он согласился с высказанным мною опасением, что против представления указанных списков последуют, вероятно, возражения из Москвы. «Однако все зависит от того, — продолжал ДЕНИ, — как вы доложите вопрос своему правительству». Я обещал ДЕНИ добиваться благоприятного для американцев решения.

В середине августа 1947 года по предложению ДЕНИ я выехал в Вашингтон осмотреть его достопримечательности, а также американскую картотеку учета радиостанций и радиочастот. В сопровождение мне был выделен АДАМС. Как только ГРОСС узнал, что я собираюсь в Вашингтон, он обратился с просьбой ко мне побывать и у него на дому. «В Вашу честь будет устроен вечер, — обратился ко мне ГРОСС, — мы познакомимся еще ближе и закрепим наши дружеские отношения».

На следующий день на автомашине мы выехали в Вашингтон. За рулем сидел ДЕ ВОЛФ, а я и АДАМС — на задних сиденьях. В автомашине АДАМС, чтобы не отпугнуть меня, заговорил сначала о Москве, о советском искусстве и заявил затем, что он не прочь, если позволит время, изучить русский язык. Продолжая этот разговор, АДАМС, однако, утверждал, что он вполне понимает русских коммунистов и вовсе не понимает и не признает американских, считая их политические позиции неверными, причиняющими ущерб интересам своей страны. Разговор коснулся и ГРОССА, которого ДЕ ВОЛФ и АДАМС хвалили как дельного человека, способного возглавить работу в международном союзе электросвязи.

Вопрос: К чему понадобилось американцам превозносить в вашем присутствии ГРОССА?

Ответ: Американцы оказывали на меня давление, чтобы обезопасить себя от всяких возражений со стороны возглавлявшейся мною советской делегации и обеспечить за ГРОССОМ место генерального секретаря союза электросвязи.

Вопрос: По прибытии в Вашингтон вы остановились в советском посольстве?

Ответ: Нет, в американской гостинице, названия которой не помню. АДАМС и ДЕ ВОЛФ на время меня оставили, условившись о часе, к которому я должен был привести себя в порядок и по их требованию переодеться в черный костюм с галстуком «бабочкой». К 6ти часам вечера за мной заехал АДАМС с женой, и мы отправились в ресторан при военном клубе, что в 10-ти километрах от Вашингтона. На вечере присутствовали: ГРОСС, ДЕНИ, ДЕ ВОЛФ и АДАМС с женами, доктор фон ЭРНСТ, директор бернского бюро связи, еще один мужчина и две дамы.

Вопрос: Какое отношение имели эти женщины к вашей компании?

Ответ: Одна из дам предназначалась для меня. Ее усадили рядом. Она оказалась словоохотливой, настойчиво расспрашивала меня о Советском Союзе и о Москве, а в заключение, после того, как мы уже изрядно выпили, шепнула мне на ухо, что она была бы счастлива, если бы я выбрал время посетить ее дом. Я обещал, если позволят обстоятельства.

Встреча за выпивкой продолжалась часа четыре, несколько раз я выходил со своей дамой понаблюдать за танцами в расположенный рядом с рестораном танцевальный зал. В 11 часов вечера, после шампанского, я пожаловался АДАМСУ на то, что у меня кружится голова, и попросил: «Давайте уедем. АДАМС меня отвез к себе на квартиру, где я остался ночевать».

Вопрос: На квартиру к АДАМСУ, как и на встречу с ГРОССОМ и другими американскими разведчиками вы были доставлены вовсе не для того, чтобы праздно провести время в их обществе.

Показывайте, как в шпионских целях вы были использованы в эту поездку ГРОССОМ и АДАМСОМ?

Ответ: Вечер в американском ресторане и поездка на дом к АДАМСУ преследовали, конечно, все ту же цель дальнейшего моего сближения и сращивания с верхушкой американских связистов.

Вопрос: Не столько связистов, сколько разведчиков.

Ответ: Из постоянного общения и бесед с руководящими лицами из американской делегации на конференции я понял, что ГРОСС являлся крупным американским разведчиком по международным делам, ввиду чего и предназначался на руководящую работу в международный союз электросвязи.

Вопрос: Не уклоняйтесь от прямого ответа, а показывайте — какие шпионские задания вы получили от ГРОССА?

Ответ: С ГРОССОМ я не уединялся и весь вечер провел в компании за общим столом. Утром АДАМС, у которого я остановился на ночлег, отвез меня, согласно договоренности с ДЕНИ, в федеральную комиссию связи, расположенную в помещении американского почтового ведомства. Он проводил меня в комнату, уставленную сейфами, в которой находилась картотека учета радиостанций, ведущегося, по его словам, федеральной комиссией связи.

Вопрос: Вы уверены, что АДАМС показал вам эту картотеку, а не нечто похожее на нее, чтобы ввести вас в заблуждение?

Ответ: Возможно, что такой картотеки в США и не существует, но видимость существования ее была полная. АДАМС извлек из одного из сейфов, которыми была уставлена вся комната, ящик с карточками, в которых были обозначены: наименование города, позывные радиостанций, частоты, на которых они работают, сила слышимости и пункты, в которых отмечена работа наблюдаемого радиопередатчика.

Вопрос: Какой вид имели осмотренные вами карточки?

Ответ: Довольно большого формата, белого цвета карточки были заполнены отпечатанными на машинке подробными сведениями о радиостанциях Москвы, Хабаровска, Владивостока и Иркутска.

В комнате никого не было, но АДАМС меня торопил и под конец осмотра, сделав таинственную физиономию, предупредил: «Наши секреты мы показываем только вам».

Вопрос: Вы доложили в Москве об осмотре вами картотеки федеральной комиссии связи США?

Ответ: Нет, не доложил.

Вопрос: А советскую делегацию поставили об этом в известность?

Ответ: Нет, об осмотре я умолчал, так как избегал афишировать факты, на основании которых в Москве или среди советских делегатов на конференции в Атлантик-Сити могли возникнуть подозрения по поводу доверительного отношения ко мне американцев.

Посетив с АДАМСОМ два музея и другие достопримечательности Вашингтона, ночью я вернулся в Атлантик-Сити. На следующий день конференция перешла к обсуждению вопроса о приеме Литвы, Латвии и Монголии в международный союз электросвязи. Американцы и англичане высказались против предложения советской делегации. При очередном свидании с ДЕНИ я попросил поддержать мое ходатайство, мотивируя тем, что иначе в Москве меня обвиняет в том, что я не боролся за выполнение директивы своего правительства. ДЕНИ, однако, на уговоры не поддавался, объяснив, что он отказывается поддержать мою просьбу. В таком случае, возразил я ДЕНИ, в Москве будут поставлены под удар наши позиции при решении вопроса о представлении списка коротковолновых радиостанций по требуемой вами форме. ДЕНИ тем не менее повторил, что он связан по рукам директивами своего правительства, но зато, чтобы облегчить мне свободу действий в Москве, выставит мою кандидатуру в председатели административного совета. «Мне кажется, — заметил при этом ДЕНИ, — что избрание вас упрочит ваше положение в Москве». Вскоре американцы реализовали свое обещание.

Вопрос: Каким образом?

Ответ: 29 сентября по предложению ДЕ ВОЛФА, поддержанному ДЕНИ, я был избран на конференции первым председателем административного совета. 30 сентября ДЕНИ поздравил меня и снова потребовал представления характеризующих состояние радиосвязи в СССР «частотных списков». «Ведь они у вас имеются», — неожиданно обратился ко мне ДЕНИ.

Вопрос: Откуда ДЕНИ стало известно, что с вами в Атлантик-Сити находились указанные списки?

Ответ: Я сам об этом спросил ДЕНИ. Он ответил, улыбаясь: «Вы наивны, господин ФОРТУШЕНКО, и забыли, что ваша делегация жила и хранила свои документы в нашем доме». ДЕНИ затем дал мне понять, что его люди имели доступ к материалам советской делегации и подслушивали происхо-давшие в месте нашего проживания разговоры. «Я наверняка утверждаю, господин ФОРТУШЕНКО, — продолжал ДЕНИ, — что у вас имеются списки радиостанций со сведениями об их частотах по Украине и Белоруссии».

Сомнений в правдивости слов ДЕНИ о том, что американцы наблюдали и знали, что делалось в советской делегации, у меня не оставалось. Факты это подтверждали.

Вопрос: Какие факты?

Ответ: Делегат БРАГИН однажды поставил меня в известность о том, что его личные вещи подверглись негласному осмотру и при этом был приведен в негодность замок его чемодана. Тот же БРАГИН высказывал подозрение, что при проводке в наш особняк телефонной связи в телефонный аппарат был помещен микрофон, о чем можно было догадаться из происходившего между монтерами во время установки аппарата разговора. В полуподвальном помещении особняка до нашего въезда проживал его хозяин — ВИТЦКИЙ. Как только в особняке разместились советские делегаты, хозяин и его семья выехали, а их помещение заняли какие-то американцы — мужчины и женщины, очевидно, люди разведки. В распоряжении новых жильцов постоянно имелась автомашина. Эти факты я сопоставил с тем, что мне сказал ДЕНИ о ставших ему известными списках радиостанций по Украинской и Белорусской ССР. Я понял, что окончательно запутался в расставленных американских сетях.

Вопрос: Не прикидывайтесь запутавшимся человеком, а показывайте всю правду о своем дальнейшем сотрудничестве с американской разведкой?

Ответ: Информация ДЕНИ меня взволновала, но он успокоительно сказал, что не следует поддаваться панике, так как о нашем разговоре никто не узнает. Далее ДЕНИ указал на то, что при приезде в Москву мне следует настойчиво добиваться участия СССР в составлении «частотных списков», на что я дал свое согласие. ДЕНИ напомнил, что 20 января 1948 года в Женеве будет созвано заседание административного совета, на котором со мной встретится и передаст дальнейшие инструкции американцев ДЕ ВОЛФ.

Вопрос: Вас, таким образом, передали на связь ДЕ ВОЛФУ?

Ответ: ДЕНИ назвал ДЕ ВОЛФА, с которым мне, как американскому агенту, следовало поддерживать постоянный контакт.

Вопрос: Какие задания вами были получены от ДЕНИ?

Ответ: С ДЕНИ было только условлено, что при встрече в январе 1948 года со мной обо всем договорится ДЕ ВОЛФ.

2-го октября 1947 года американская делегация устроила мне прощальный банкет с теми же хвалебными речами по моему адресу, а через несколько дней я посетил генерала САРНОВ.

Вопрос: Кто он такой?

Ответ: Председатель объединения радиокорпораций США. Встреча состоялась по инициативе самого САРНОВА. При посещении мною студии «Эм-биси» в «Радио-сити» САРНОВ принял меня, встретив словами: «Я давно уже хотел лично познакомиться с тем, о ком получал наилучшие отзывы». Я преподнес генералу САРНОВУ альбом советских почтовых марок, и на этом мы распрощались.

Вопрос: С генералом САРНОВ вы встречались наедине?

Ответ: При нашем свидании никто не присутствовал.

Вопрос: Тем не менее ничего, кроме альбома почтовых марок, вы ему не передали?

Ответ: Не передал.

Вопрос: А САРНОВ вас ни о чем не расспрашивал?

Ответ: Я показал все о своей встрече с генералом САРНОВЫМ.

Вопрос: А другие деятели государственного департамента и его разведки разве не требовали от вас представления военного, политического и экономического характера сведений об СССР?

Ответ: Техника связи в СССР, известная, конечно, мне во всех деталях, не интересовала американцев, так как она в основном пополнялась за счет поставок по ленд-лизу, производившихся США.

Кроме того, я прошу учесть, что не был у американцев простым их агентом, поставлявшим обычные сведения, а должен был выполнять более серьезные поручения, добиваясь передачи представителям США полной схемы радиосвязи в СССР, а также наиболее выгодного для США распределения радиочастот. По этому поводу ДЕНИ не раз мне говорил, что борьба за радиочастоты имеет стратегическое значение и для американцев в области радио так же важна, как и борьба за нефть. В этом деле я представлял ценность, чем и можно объяснить постоянные признаки внимания ко мне представителей США.

Вопрос: Вы показали о всех посещениях вами американцев во время конференции в Атлантик-Сити?

Ответ: О всех.

Вопрос: Между тем в блокноте, изъятом у вас при обыске, вами собственноручно сделана пометка: «В воскресенье позвонил ДЕНИ — проехаться… Дача принадлежит приятелю. День рождения дочери…»

Почему на допросе вы скрыли посещение ДЕНИ на его даче?

Ответ: Я упустил этот факт. Действительно, в августе 1947 года в одно из воскресений я был приглашен ДЕНИ на дачу, расположенную в пяти километрах от Атлантик-Сити. Дача принадлежала его приятелю. ДЕНИ на своей автомашине отвез меня на дачу, где познакомил с матерью, а с женой я уже был знаком. Оказалось, что ДЕНИ в этот день устраивал именины своей восьмилетней дочери. Никто из посторонних, кроме меня, не присутствовал.

Вопрос: Чем объяснить, что на именины дочери ДЕНИ пригласил только вас, и никого более даже из американцев?

Ответ: Затрудняюсь ответить, но, по-видимому, ДЕНИ был заинтересован в том, чтобы закрепить завязавшиеся между нами отношения.

Теперь я утверждаю, не осталось ни одной встречи с представителями США, о которой я не показал бы следствию.

Вопрос: По приезде в Москву вы доложили о своих неофициальных переговорах в США, как и о том, что секретные документы, вывезенные вами в США, стали достоянием американской разведки?

Ответ: Подробно о результатах конференции в Атлантик-Сити я доложил *Министру связи Сергейчуку*. Ему я рассказал также о своих переговорах с ДЕНИ, но умолчал о навязанной мне представителями США линии в деле распределения радиочастот, как и о том, что американская разведка получила доступ к имевшимся в США у советской делегации секретным материалам. *Сергейчук* одобрительно отозвался о моей деятельности на международной радиоконференции.

В средних числах ноября этого года началось расследование обстоятельств моей поездки в США и заполнения там по моему указанию, без разрешения правительства, составленных американцами анкет. *Сергейчук* стал проявлять беспокойство. Он затребовал у меня опись взятых в США документов.

Просмотрев документы, *Сергейчук* согласился с высказанным мною мнением, что часть их якобы не представляет государственной тайны и что серьезных нарушений с моей стороны не имело места. *Сергейчук* взял меня под свою защиту в представленном правительству объяснении.

*Сергейчук* в своем объяснении правительству, к которому было приобщено и мое объяснение, признал секретными лишь взятые мною списки коротковолновых радиостанций Украинской и Белорусской ССР. Однако наедине со мной он высказал тревогу, говоря, что нам с ним влетит за взятые в США документы. *Сергейчук* при этом заявил, что излишне мне передоверил и, к своему сожалению, попал впросак и оказался в полном неведении относительно того, с какими материалами я выехал в США.

19-го ноября во второй половине дня *Сергейчук* снова вызвал меня к себе. Он сообщил, что дело приобретает серьезный оборот и от него из ЦК ВКП(б) потребовали дополнительных объяснений, что ему известно о моем поведении в США. Не зная пока, что ответить ЦК ВКП(б), *Сергейчук* стал просить меня, чтобы я рассказал ему во всех деталях, что происходило со мной в Америке.

В этот раз я подробно сообщил *Сергейчуку* об именинах у ДЕНИ и о посещении мною квартиры АДАМСА, у которого я заночевал. Я не скрыл от *Сергейчука* и того, что систематически наедине вел неофициальные переговоры с ДЕНИ и его ближайшими сотрудниками. *Сергейчук* слушал меня и бледнел, а, выслушав до конца, сказал: «Как много глупостей ты наделал в Америке». Больше разговоров с *Сергейчуком* я не имел до своего ареста, произошедшего в ночь на 22-е ноября 1947 года.

Вопрос: В вашем служебном сейфе обнаружен пистолет системы Коровина, оказавшийся заряженным.

В каких преступных целях вы хранили наготове этот пистолет?

Ответ: Развернувшиеся после моего возвращения в Москву события и, особенно, разговор с *Сергейчуком*, убедили меня в том, что я нахожусь на грани разоблачения. Оставалась лишь надежда на поддержку *Сергейчука*.

Я принял решение, во избежание ареста и привлечения к ответственности за совершенные мною преступления в критическую минуту, если за мной придут, покончить жизнь самоубийством. Вот почему на этот случай я держал у себя в сейфе заряженный револьвер.

Записано с моих слов верно и мною прочитано.

А. ФОРТУШЕНКО

ДОПРОСИЛ:

Зам. начальника следчасти по особо важным делам

МГБ СССР — полковник ШВАРЦМАН

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 257. Л. 5—47. Подлинник. Машинопись.

На первом листе имеется резолюция Сталина: «Всем членам и кандидатам ПБ вкруговую. Малику, Кузнецову (разв.)».

* фамилии вписаны от руки.

№ 43. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ЗАКРЕПЛЕНИИ АВТОМАШИН ГАРАЖА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ОХРАНЫ МГБ СССР

19 декабря 1947 г.

8 — О закреплении автомашин гаража Особого назначения (ГОН) Главного Управления Охраны Министерства Государственной Безопасности Союза ССР 1. Закрепить за членами Политбюро и кандидатами в члены Политбюро ЦК ВКП(б), секретарями ЦК ВКП(б) и членами их семей следующие автомашины гаража Особого назначения (ГОН) Главного Управления Охраны МГБ СССР:

Тов. СТАЛИН И.В. — Б. Паккард Б. Паккард Татра

Тов. МОЛОТОВ В.М. - Б. Паккард Крейслер ЗИС-110

Тов. БЕРИЯ Л.П. - Б. Паккард Мерседес ЗИС-110

Тов. ЖДАНОВ А.А. - Б. Паккард Паккард ЗИС-110

Тов. МИКОЯН А.И. - Б. Паккард ЗИС-110 ЗИС-110

Тов. КАГАНОВИЧ Л.М. - Паккард ЗИС-110 ЗИС-110 открытый

Тов. МАЛЕНКОВ Г.М. - Б. Паккард Паккард открытый ЗИС-110

Тов. ВОЗНЕСЕНСКИЙ Н.А. - Кадиллак ЗИС-110 ЗИС-110

Тов. ВОРОШИЛОВ К.Е. - Б. Паккард Шевроле Форд-8

Тов. АНДРЕЕВ А.А. - Б. Паккард Шевроле М-20 Победа

Тов. ШВЕРНИК Н.М. - Кадиллак ЗИС-110 М-20 Победа

Тов. БУЛГАНИН Н.А. - Паккард Кадиллак М-20 Победа

Тов. КОСЫГИН А.Н. - Паккард ЗИС-110 М-20 Победа

Тов. КУЗНЕЦОВ А.А. — Паккард ЗИС-110 М-20 Победа

Тов. СУСЛОВ М.А. - Паккард ЗИС-110 М-20 Победа

Тов. ПОПОВ Г.М. - Кадиллак ЗИС-110 М-20 Победа


2. Закрепить автомашины за нижеуказанными лицами:

Тов. ПОСКРЕБЫШЕВ А.Н. — Кадиллак Бьюик    

Семья тов. ДЗЕРЖИНСКОГО — М-20 Победа

Семья тов. ЩЕРБАКОВА — Шевроле

Семья тов. КАЛИНИНА — Бьюик

Семья тов. ОРДЖОНИКИДЗЕ — Форд-8


3. Числить в резерве гаража Особого назначения Главного Управления Охраны Министерства Государственной Безопасности СССР следующие автомашины:

Б. Паккардов — 2 шт.

Б. ЗИС-110 — 2 шт.

ЗИС-110 открытых — 2 шт.

ЗИС-110 закрытых — 6 шт.

Паккардов — 1 шт.

Кадиллак — 1 шт.

Разрешить Главному Управлению Охраны МГБ СССР использовать резерв для замены закрепленных автомашин в случае их ремонта и для предоставления приезжающим членам Политбюро, кандидатам в члены Политбюро ЦК ВКП(б) и секретарям ЦК ВКП(б).


4. Запретить Главному Управлению Охраны МГБ СССР держать какие бы то ни было автомашины в гараже Особого назначения, кроме закрепленных за лицами, указанными в настоящем постановлении.

5. Обязать Министерство автомобильной и тракторной промышленности (т. Акопова) выделить в декабре 1947 года Главному Управлению Охраны МГБ СССР 5 автомашин ЗИС-110.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 39. Л. 6–7. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 61.

№ 44. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА «АМЕРИКАНСКОЙ ШПИОНКИ» И.В. МАТУСИС [12]

П 58 — Центральный комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)

Т.т. СТАЛИНУ, МОЛОТОВУ, БЕРИЯ, МИКОЯНУ, ВОЗНЕСЕНСКОМУ, ЖДАНОВУ, МАЛЕНКОВУ, БУЛГАНИНУ

По поручению тов. Сталина посылаются Вам для ознакомления показания арестованной Матусис И.В. от 8.1.1948 г.

Зав. особым сектором ЦК ВКП(б) А. ПОСКРЕБЫШЕВ

8 января 1948 г.

№ 3615/а

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

О ликвидации американской резидентуры, возглавлявшейся активной разведчицей МАТУСИС, проводившей шпионскую деятельность в Архангельске и Владивостоке

Докладываю, что МГБ СССР и его органами в Архангельске и Владивостоке вскрыта и ликвидирована американская резидентура, проводившая активную шпионскую деятельность в портовых городах Архангельской области и Приморского края.

Резидентом являлась ныне арестованная МАТУСИС И.В., уроженка США, дочь активного троцкиста, работавшая под руководством установленных американских разведчиков — военно-морского атташе США в Москве контр-адмирала ДУНКАН, его помощника РУЛЛАРДА и американских кон-судов во Владивостоке КЛАББА и КОРРИ.

В 1943 году МАТУСИС и РУЛЛАРД, перед выездом на работу во Владивосток, получили в американском посольстве в Москве лично от воен-но-морского атташе США контр-адмирала ДУНКАН задание разведать состояние военно-морских сил Дальнего Востока, ледокольного флота, Северного морского пути, пропускной способности и технической оснащенности портов, судостроительных заводов, а также железных и шоссейных дорог.

По делу арестовано 11 американских шпионов, выданных МАТУСИС, в том числе командир тяжелого монитора 7-го военно-морского флота ЭРЛИХ, капитан теплохода «Иркутск» АЛЬВАРЕС, заместитель начальника агентства Инфлота во Владивостоке КОРАБЕНКОВА, заместитель начальника порта в Петропавловске на Камчатке БУХАТКИН и др., которые сознались в шпионской связи с американцами и подтвердили показания МАТУСИС.

МГБ СССР также дано указание своим органам на местах арестовать и доставить в Москву проходящих по показаниям МАТУСИС — БЕРЕСТЕЦ-КОГО — командира отряда учебных кораблей 5-го военно-морского флота, ЧАЙКУ — капитана теплохода «Комилес» и ОСИНОВСКОГО — бывшего капитана порта в гор. Молотовске, ныне работающего начальником аварийно-спасательной станции Рижского порта.

Арестованные МАТУСИС, ЭРЛИХ, АЛЬВАРЕС, КОРАБЕНКОВА, БУХАТКИН, БЕЛЯЕВ, КРЫЛОВА и КОППЕР содержатся под стражей в МГБ СССР, и допрос их продолжается.

При этом представляю протокол допроса МАТУСИС И.В. и ее фотографию.

О допросе других американских разведчиков из резидентуры МАТУСИС доложу Вам дополнительно.

АБАКУМОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованной МАТУСИС Ирины Владимировны, бывшего секретаря-переводчика американского консульства во Владивостоке от 8 января 1948 года

Вопрос: Кто вы по национальности?

Ответ: Еврейка.

Вопрос: Где родились?

Ответ: Я родилась в США, в гор. Нью-Йорке.

Вопрос: Когда?

Ответ: В июле 1913 года.

Вопрос: Каким образом вы оказались в Советском Союзе?

Ответ: Мой отец уроженец Одессы, принадлежал к анархистам и в 1905 году от преследования царских властей бежал в Америку, где работал на различных предприятиях в качестве бормашиниста, слесаря и электрика. В 1923 году он вместе со мной и матерью возвратился в Советский Союз.

Вопрос: С какой целью?

Ответ: Проживая в Америке, отец являлся членом «Общества друзей Советской России», вступил в строительную артель, организованную этим обществом из числа эмигрантов, желавших возвратиться на родину, и в составе этой артели в 1923 году прибыл в СССР.

Вопрос: Вы скрываете, что ваш отец прибыл в Советский Союз для проведения вражеской работы.

Ответ: Мне лишь известно, что отец по прибытии в СССР поселился на жительство в гор. Одессе, в 1924 году вступил в РКП(б), а затем примкнул к троцкистам, подписал так называемую «платформу 83-х», за что в 1934 году был исключен из партии. О другой деятельности отца против Советской власти я не знаю.

Вопрос: Неправда. Почему вы умалчиваете о связях вашего отца с иностранцами?

Ответ: Переехав в 1941 году на жительство в Архангельск, отец устроился на работу в агентство Инфлота при Архангельском морпароходстве, где, работая диспетчером, имел связь с иностранцами.

Вопрос: Преступную связь?

Ответ: Нет. Связь с иностранцами отец поддерживал по роду своей службы.

Вопрос: А ваша связь с иностранцами носила тоже служебный характер?

Ответ: Я действительно в Архангельске поддерживала знакомство с англичанами из британской военно-морской миссии, находившейся там во время войны, но это знакомство было основано на моем желании совершенствовать. знание английского языка, который я изучала, проживая в Америке.

Вопрос: Не выкручивайтесь. Устанавливая связь с англичанами, вы преследовали преступные цели. Говорите об этом.

Ответ: Я хотела с помощью англичан уехать из Советского Союза за границу.

Вопрос: Почему вы намеревались бежать за границу?

Ответ: Отец и мать на протяжении ряда лет расхваливали мне жизнь за границей, под их влиянием у меня возникли антисоветские настроения, которые из года в год усиливались, в результате чего я стала враждебно воспринимать мероприятия, проводимые партией и Советским правительством.

Особое влияние на меня оказывал отец, который, будучи исключен из партии за троцкистскую деятельность, сам был озлоблен против Советской власти.

В силу этих обстоятельств я высказывала мысль бежать за границу.

Вопрос: Вы не только высказывали״ но и принимали практические меры к побегу за границу.

Ответ: Да. В июне 1941 года в Архангельск прибыла первая английская военная миссия. Я, как хорошо владеющая английским языком, была направлена военным командованием на аэродром «Ягодник» для обслуживания этой миссии и там познакомилась с английским полковником БЭРД, который впоследствии стал меня приглашать в здание английской миссии, в интернациональный клуб и посещать мою квартиру.

Находясь как-то в ресторане, я познакомилась со старшим инструктором группы английских танкистов, прибывших в Архангельск, УИЛКСОМ и вскоре вступила с ним в интимную связь.

Встречаясь с УИЛКСОМ, я рассказала ему о том, что до 1923 года вместе со своими родителями проживала в Америке, высказала ему свое недовольство положением в Советском Союзе и враждебном настроении против ВКП(б) и Советского правительства.

В одну из бесед с УИЛКСОМ я заявила ему о своем желании любым способом выехать за границу, и он обещал мне помочь в этом.

УИЛКС сказал мне, что когда группа английских танкистов, старшим которой он являлся, будет возвращаться на родину, то я вместе с ним пройду на английский пароход и таким путем мне удастся бежать из Советского Союза.

С этой целью УИЛКС даже принес мне на квартиру английскую форму, надевая которую я тренировалась, осваивая манеры английского солдата.

Вопрос: В связи с чем УИЛКС так охотно помогал в осуществлении ваших изменнических намерений?

Ответ: Я нравилась УИЛКСУ, и, как уже показывала, он со мной сожительствовал.

Вопрос: Перестаньте лгать. УИЛКС известен как английский разведчик, и ваша связь с ним носила не только бытовой характер. Рассказывайте правду.

Ответ: УИЛКС рассказывал мне, что он является работником английской разведки «Интеллидженс-Сервис» и под видом инструктора танковой группы направлен в Советский Союз с заданием собрать сведения о танковых войсках Советской Армии. В связи с этим УИЛКС спрашивал меня о том, знаю ли я что-нибудь о танковых частях в районе Архангельска. Получив от меня отрицательный ответ, УИЛКС сказал, что его также интересуют вопросы экономического и политического положения населения Советского Союза и, в частности, Архангельска.

Вопрос: Какими шпионскими сведениями вы снабжали УИЛКСА?

Ответ: Исходя из своих враждебных настроений к Советскому Союзу, я использовала материальные затруднения во время войны в беседах с УИЛКСОМ, в извращенном виде обрисовывала положение населения Архангельска, рассказывала о больших очередях в городе, о нехватке продуктов питания и промтоваров. При этом я клеветнически утверждала, что иностранцы обеспечиваются всем необходимым только лишь для того, чтобы скрыть истинное положение в стране.

Моя связь с УИЛКСОМ была кратковременной, поскольку в начале февраля 1942 года он со своей группой танкистов выехал в Англию.

Вопрос: А вас оставил для шпионской работы против Советского Союза?

Ответ: Шпионских заданий от УИЛКСА я не получала. Он просто обманул меня и, не предупредив, внезапно выехал на родину.

Вопрос: Перестаньте крутить. Вы продолжали иметь шпионскую связь с англичанами?

Ответ: Да. Общаясь с БЭРДОМ, последний интересовался экономикой Северного края и расспрашивал о лесозаводах и лесобиржах в районе Архангельска. Я назвала БЭРДУ количество имеющихся лесозаводов и сообщила, что на лесозаводе № 2 после пожара установлено импортное оборудование. Рассказала, что в 10–12 километрах от Архангельска строится завод по производству древесного спирта. Сообщила о наличии в Архангельске йодного завода, а также лесотехнического, медицинского и педагогического институтов.

В 1942 году БЭРД уехал в Англию, а я устроилась на работу в аппарат помощника военно-морского атташе США в Архангельске и связь с англичанами прекратила.

Вопрос: Как вы попали на службу к американцам?

Ответ: В июне 1942 года в Архангельске была основана контора помощника военно-морского атташе США, которую возглавлял капитан 2 ранга ФРЕНКЕЛЬ и капитан 3 ранга РУЛЛАРД.

Познакомившись в ресторане «Интурист» с ФРЕНКЕЛЕМ, а через него с РУЛЛАРДОМ, я была приглашена ими на постоянную работу на должность секретаря-переводчика.

Вопрос: И под прикрытием этой должности вели разведывательную работу?

Ответ: Я это признаю. В первое время моей работы ФРЕНКЕЛЬ и РУЛЛАРД относились ко мне настороженно, а затем, когда они убедились, что я враждебно настроена против Советского Союза, подозрения у них в отношении меня постепенно стали рассеиваться.

Желая снискать доверие у американцев, я стремилась всячески угодить ФРЕНКЕЛЮ и особенно РУЛЛАРД У, который в связи с частыми выездами ФРЕНКЕЛЯ из Архангельска являлся фактически руководителем конторы помощника военно-морского атташе. Я знакомила РУЛЛАРДА с характером работы советских учреждений, с которыми в первую очередь ему приходилось иметь дело.

После этого РУЛЛАРД стал давать мне отдельные поручения, связанные со сбором секретных сведений при посещении мною советских предприятий и учреждений. Так, будучи в портовом участке Бокарица, где концентрировались прибывающие в Советский Союз военные материалы, я по поручению РУЛЛАРДА путем личного наблюдения выяснила некоторые данные о пропускной способности этого порта, а также сообщила РУЛЛАРДУ, что Бокарица соединена с основной железнодорожной магистралью Архангельск — Москва отдельно железнодорожной веткой. Этими сведениями РУЛЛАРД остался доволен.

Проверив меня на выполнении отдельных заданий и убедившись в моей преданности американцам, РУЛЛАРД стал доверять мне и начал привлекать к работе по подбору лиц, которые могли бы снабжать американскую разведку шпионскими сведениями.

Вопрос: Кого вы привлекли для шпионской работы?

Ответ: В 1942 году, во время одного из моих посещений Архангельского интернационального клуба, я обратила внимание на женщину, свободно говорившую по-английски. От директора клуба ГОРИНОЙ я узнала, что это КОППЕР Салли, бывшая американка, которая работает на железной дороге на станции Исакогорка и изредка посещает этот клуб.

О встрече с КОППЕР я рассказала РУЛЛАРДУ, он заинтересовался ею и поручил мне познакомиться с КОППЕР и выяснить — не будет ли она полезна РУЛЛАРДУ в его разведывательной деятельности.

При следующем посещении интернационального клуба я познакомилась с КОППЕР, которая рассказала мне, что она финка американского происхождения, родилась в Бруклине, прибыла в Советский Союз из Америки в 1933 году вместе со своим мужем в группе других финнов и приняла советское гражданство. Первое время она жила в Петрозаводске, в 1939 году ее муж был призван в Красную Армию, а она в начале войны была мобилизована для работы на железнодорожный транспорт.

Я нашла с КОППЕР общий язык и пригласила ее в американскую миссию. Она согласилась.

Когда КОППЕР пришла в американскую миссию, я познакомила ее с РУЛЛАРДОМ. Он расспросил КОППЕР, где она жила в Америке, как попала в Советский Союз и чем теперь занимается. КОППЕР ответила на вопросы РУЛЛАРДА и пожаловалась ему на тяжелые условия жизни и работы в Исакогорке.

В дальнейшем РУЛЛАРД встречался с КОППЕР непосредственно, а в одном из разговоров, одобрив мой выбор в отношении КОППЕР, сказал мне, что он от нее получил интересные сведения об экономическом положении Северного края, но какие именно — не назвал.

Мне лишь известно, что в виде вознаграждения КОППЕР получала от РУЛЛАРДА продукты питания и предметы одежды, что он обычно не делал без пользы для себя.

Вопрос: Арестованный органами МГБ финн американского происхождения ЛАХТИ показал, что вы его также привлекли к шпионской деятельности. Это так?

Ответ: Подтверждаю. Осенью 1942 года я связала РУЛЛАРДА с ЛАХТИ.

ЛАХТИ явился в контору помощника военно-морского атташе в Архангельске и просил меня предоставить ему возможность поговорить с американским консулом. Заинтересовавшись этим человеком, я подробно расспросила его — кто он такой и по какому вопросу желает разговаривать с консулом.

ЛАХТИ рассказал, что он финн американского происхождения, прибыл в СССР в 1933 году, проживал в разных городах Советского Союза, был в ссылке в Сибири, откуда бежал, теперь проживает в гор. Онега и имеет намерение выехать в Америку, о чем и хочет переговорить с консулом.

Решив, что он может быть полезен РУЛЛАРДУ, я попросила его подождать, а сама пошла к РУЛЛАРДУ и сообщила свои соображения в отношении ЛАХТИ. РУЛЛАРД дал мне указание провести ЛАХТИ к нему. Я сказала ЛАХТИ, что консула в Архангельске нет, но его может принять помощник военно-морского атташе. ЛАХТИ согласился, и я провела его к РУЛЛАРДУ.

РУЛЛАРД обещал ЛАХТИ по поводу его просьбы снестись с американским посольством в Москве и результаты ему сообщить. В знак благодарности ЛАХТИ предложил свои услуги — оказать любую помощь РУЛЛАРДУ.

Воспользовавшись предложением ЛАХТИ, РУЛЛАРД стал расспрашивать его о порте Онега.

ЛАХТИ рассказал, что Онежский порт может одновременно принять два парохода, что сравнительно небольшая глубина у причалов не позволяет крупнотоннажным судам становиться под погрузку и выгрузку непосредственно у причалов, в связи с чем эти операции производятся с помощью барж и лифтеров.

ЛАХТИ также сообщил РУЛЛАРДУ о наличии лесозавода и лесобиржи в Онеге, что Онежский порт открыт для навигации в течение примерно двух с половиной месяцев в году и что за последние несколько лет, кроме советских судов каботажного плавания, крупные пароходы туда не заходили.

ЛАХТИ встречался с РУЛЛАРДОМ еще несколько раз и вел с ним продолжительные беседы.

По материалам, полученным от ЛАХТИ, РУЛЛАРД написал донесение и отослал его в отдел военно-морской разведки в Вашингтон, указав фамилию ЛАХТИ как источник получения этих сведений.

Вопрос: Кого еще вы подставили РУЛЛАРДУ для вербовки?

Ответ: В целях подбора кандидатур для использования американцами в шпионских целях я обзавелась в Архангельске знакомыми, но, кроме КОППЕР и ЛАХТИ, подходящих среди них не нашла.

Вопрос: Назовите других лиц, которые поддерживали шпионскую связь с РУЛЛАРДОМ?

Ответ: Я знала, что американцев снабжал разведывательными сведениями капитан порта в гор. Молотовске ОСИНОВСКИЙ.

В моем присутствии сотрудник американского военно-морского атташата ХАРШОУ, постоянно находившийся в Молотовске, рассказывал РУЛЛАРДУ, что он установил связь с ОСИНОВСКИМ, который, по словам ХАРШОУ, заискивал перед ним и высказывал антисоветские настроения.

Используя услужливость ОСИНОВСКОГО, ХАРШОУ получил от него ряд сведений, интересовавших американскую разведку. В частности, как мне помнится, ХАРШОУ говорил РУЛЛАРДУ, что им были получены от ОСИНОВСКОГО данные о том, что Молотовский порт приспособлен на одновременный прием четырех пароходов, что производятся работы по расширению этого порта еще на два причала и что в порту имеется четыре крана мощностью в 10–15 тонн.

От ОСИНОВСКОГО ХАРШОУ также узнал, что в Молотовске имеется законсервированный судостроительный завод, на котором предполагается начать строительство подводных лодок.

РУЛЛАРД поручил мне перепроверить сведения, полученные от ОСИНОВСКОГО, и я это сделала через своего отца, работавшего в то время старшим диспетчером Инфлота в Молотовске. Отец подтвердил правильность полученных от ОСИНОВСКОГО сведений и дополнил их некоторыми другими данными.

Вопрос: Когда был завербован американской разведкой ваш отец МАТУСИС?

Ответ: Он имел личные встречи с РУЛЛАРДОМ и ХАРШОУ в конторе американской военной миссии в Архангельске, куда приходил для оформления документов, связанных с пребыванием американских пароходов в Молотовском порту, но был ли он ими завербован, я не знаю.

Должна сказать, что по поручению РУЛЛАРДА, я неоднократно обращалась к своему отцу для выяснения тех или иных вопросов, интересовавших американскую разведку, и он всегда снабжал меня необходимой информацией.

За это с ведома РУЛЛАРДА я передала отцу из фондов американской миссии костюм и белье, а также снабжала его продуктами питания.

Вопрос: Вы не все рассказали о шпионской работе ОСИНОВСКОГО?

Ответ: О шпионской деятельности ОСИНОВСКОГО мне больше ничего неизвестно, так как он был связан с ХАРШОУ, который сделался преемником РУЛЛАРДА после перевода последнего в феврале 1943 года на работу во Владивосток.

Вопрос: Следствию известны важные цели, которые преследовала американская разведка, направляя РУЛЛАРДА на Дальний Восток. Дайте показания об этом.

Ответ: Это верно. Американцы все время проявляли особый интерес к советскому Дальнему Востоку и, как мне казалось, не располагали достаточными сведениями о нем.

После разгрома Германии предполагалось вступление Советского Союза в войну против Японии и, как нам было известно, СССР будут отданы Южный Сахалин и Курильские острова.

Так как в связи с этим границы Советского Союза приближались к границам США, американцы стали производить на Аляске работы по укреплению крупнейшей стратегической дороги, соединяющей особо важные автострады с отдельными районами Аляски, непосредственно граничащими с советским Дальним Востоком, и создавать там военные базы.

По этим же причинам граница Советского Союза по Тихоокеанскому побережью представляла для американской разведки чрезвычайно большой интерес. Интерес этот обуславливался еще и тем, что Владивосток, как и другие районы Дальнего Востока, по существу, не были изучены американцами.

Организованный в 1942 году аппарат помощника военно-морского атташе во Владивостоке, который возглавлялся морским офицером ТЕККЕРОМ, судя по тому, что я о нем слышала впоследствии в американском посольстве в Москве, не обеспечивал изучения Дальнего Востока, в связи с чем его работой были недовольны.

Поэтому в 1943 году ТЕККЕР был отозван и на его место направлен РУЛЛАРД.

Вопрос; А что, РУЛЛАРД был опытным разведчиком?

Ответ: РУЛЛАРД хотя и не отличался большим умом, но в работе проявлял кропотливость, упорство и считался у американцев опытным разведчиком.

За время пребывания в Советском Союзе РУЛЛАРД достаточно свободно овладел русским языком и мог вступать в любой разговор с советскими гражданами. Он умел вырабатывать соответствующий подход к различным типам людей и чувствовал себя свободно в любой обстановке, легко знакомился с людьми и быстро находил с ними общий язык. Уже в Архангельске РУЛЛАРД показал себя способным разведчиком и поэтому был назначен на Дальний Восток для усиления там разведывательной деятельности.

Вопрос: Известно, что с этой же целью и вы были направлены американской разведкой на Дальний Восток?

Ответ: Да. РУЛЛАРД в феврале 1943 года, будучи вызван в Москву за получением назначения во Владивосток, в беседе с американским военно-морским атташе в СССР контр-адмиралом ДУНКАНОМ, дал обо мне хороший отзыв и просил направить меня также на Дальний Восток. ДУНКАН с этим согласился.

Через несколько дней я была вызвана в американское посольство в Москве к контр-адмиралу ДУНКАНУ, который, объявив о моем назначении во Владивосток, проинструктировал меня и сказал, что мне и РУЛЛАРДУ предстоит большая работа на советском Дальнем Востоке, главным образом в Приморском крае.

Как заявил ДУНКАН, особое внимание мы должны были уделить вопросу разведки военно-морских сил Дальнего Востока, ледокольного флота, Северного морского пути и проводке по нему военных кораблей, пропускной способности и технической оснащенности портов, судостроительных заводов, судов дальнего и каботажного плавания, укрепрайонов, железных и шоссейных дорог, а также сбору сведений о естественных богатствах Дальнего Вое-тока.

ДУНКАН проявлял большой интерес к отдельным советским портам, в частности к сбору разведывательных сведений о работе арктических станций и проводкам судов через пролив Лаперуза.

ДУНКАН просил нас выяснить, как была организована проводка эсминцев «Сталин» и «Войков» из Ленинграда во Владивосток Северным морским путем.

На обеде, устроенном в честь РУЛЛАРДА и меня, контр-адмирал ДУНКАН, обратившись ко мне, высказал уверенность, что я буду хорошей помощницей РУЛЛАРДА, и пожелал мне успеха в моей разведывательной работе.

В марте 1943 года я и РУЛЛАРД выехали во Владивосток. В пути РУЛЛАРД проявлял большой интерес к Транссибирской железной дороге, почти на каждой станции мы выходили из вагона, становились в очередь у железнодорожных буфетов и билетных касс и прислушивались к происходившим там разговорам.

После приезда во Владивосток я, будучи польщена тем доверием, которое высказал мне контр-адмирал ДУНКАН, и заботой, проявляемой ко мне со стороны РУЛЛАРДА, еще больше активизировала разведывательную деятельность и стала штатным резидентом американской разведки во Владивостоке.

На Дальнем Востоке РУЛЛАРД и я провели разведывательную работу, которая была соответствующим образом оценена американскими властями. РУЛЛАРД впоследствии был вызван в Соединенные Штаты, получил благодарность от морского министра ФОРРЕСТОЛЛА и занял видное положение в русской секции военно-морской разведки США, а я, по специальному указанию Государственного департамента США, была принята в американское гражданство.

Вопрос: Назовите агентов, входивших в вашу резидентуру?

Ответ: В мою резидентуру входили: БЕЛЯЕВ — повар ледокола «Микоян»; БУХАТКИН — уполномоченный Инфлота и заместитель капитана порта в Петропавловске на Камчатке и НОСОВА — жена командира подводной лодки Тихоокеанского флота.

Вопрос: Когда вы установили шпионскую связь с БЕЛЯЕВЫМ?

Ответ: БЕЛЯЕВ Борис Иванович жил в Архангельске и плавал на ледоколе «Микоян», который обеспечивал проводку англо-американских транспортов в горло Белого моря. Там же в Архангельске проживают родители БЕЛЯЕВА, с которыми я была знакома еще с 1931 года.

Перед выездом из Архангельска во Владивосток от матери БЕЛЯЕВА я узнала, что БЕЛЯЕВ Борис находится во Владивостоке и плавает на каком-то пароходе.

Находясь во Владивостоке, я в 1944 году однажды встретила БЕЛЯЕВА на улице и из беседы с ним узнала, что он продолжает плавать на ледоколе «Микоян», который был переведен из Архангельска во Владивосток. БЕЛЯЕВ рассказал, что он плавал на этом ледоколе в Америку и работал в проливе Лаперуза.

Имея в виду, что американская разведка проявляла большой интерес к Северному морскому пути и ледокольному флоту Советского Союза, я решила завербовать БЕЛЯЕВА для получения необходимой информации по этому вопросу.

С этой целью я стала приглашать БЕЛЯЕВА в ресторан, обильно угощать и ׳гем самым приблизила его к себе.

О своем намерении завербовать БЕЛЯЕВА я поставила в известность РУЛЛАРДА, который это одобрил.

В середине 1944 года, при очередной встрече, я сказала БЕЛЯЕВУ, что американцев, у которых я работаю, интересуют данные о ледокольном флоте, и просила его сообщить мне эти сведения.

БЕЛЯЕВ не возражал и спустя несколько дней передал мне ряд интересовавших меня данных.

Вопрос: Каких?

Ответ: БЕЛЯЕВ мне назвал количество ледоколов, работавших на советском Дальнем Востоке, перечислил их названия, указал, что ледоколы «Каганович», «Микоян», «Красин» и «Адмирал Макаров» в навигацию 1944–1945 гг. работали по проводке советских торговых судов в проливе Лаперуза, а «Каганович» и «Микоян», кроме того, занимались проводкой судов, направлявшихся с востока на запад.

Ледокол «Красин» и переброшенный из Белого моря ледокол «Монка-ольм» работали в Петропавловске на Камчатке.

БЕЛЯЕВ также подтвердил наличие в составе советского ледокольного флота ледокола «Молотов», однотипного с ледоколами «Каганович» и «Микоян».

Впоследствии из центральных газет я и РУЛЛАРД узнали, что ледокол «Молотов» после войны был переведен на запад и работал в Финском заливе.

По сообщению БЕЛЯЕВА, ледоколы бункеровались во Владивостоке на мысе Чуркин, а также в бухте Провидение.

БЕЛЯЕВ указал, что ледоколы советской постройки работают на угле и только лишь ледоколы, закупленные в США, работали на жидком топливе.

От БЕЛЯЕВА мне также стало известно, что во время войны ледоколы сквозных рейсов с востока на запад не совершали и что весь Северный морской путь был разбит на секторы и ледоколы осуществляли проводку торговых судов только лишь в тех секторах, в которых это вызывалось необходимостью.

Когда ледокол «Микоян» стал в ремонт на судоремонтный завод № 202, БЕЛЯЕВ сообщил мне, что на этом заводе имеется сухой док, способный вместить крупные корабли — как торговые, так и военные.

В связи с ремонтом ледокола «Микоян» БЕЛЯЕВ был переведен на ледокол «Адмирал Макаров» и совершал рейсы в бухту Ногаево. Возвратившись из рейса, БЕЛЯЕВ рассказал об условиях разгрузки судов в этой бухте.

Вопрос: БЕЛЯЕВ встречался с РУЛЛАРДОМ?

Ответ: Да. Во время одной из моих встреч с БЕЛЯЕВЫМ я познакомила его с РУЛЛАРДОМ.

РУЛЛАРДА в то время интересовал вопрос, какие меры принимаются японцами по отношению к советским торговым пароходам и ледоколам при прохождении их через пролив Лаперуза.

БЕЛЯЕВ сообщил, что японцы препятствий в прохождении советских ледоколов и торговых судов не чинят, но вместе с тем не пропускают через пролив Лаперуза судов, закупленных в Америке.

БЕЛЯЕВ также рассказал о том, в каком порядке суда проводятся через пролив Лаперуза.

Вопрос: Как были использованы РУЛЛАРДОМ шпионские сведения, добытые от БЕЛЯЕВА?

Ответ: Сведения, полученные от БЕЛЯЕВА о работе ледоколов в проливе Лаперуза, РУЛЛАРДОМ были направлены шифром в отдел военно-морской разведки в Вашингтон, остальные сведения БЕЛЯЕВА были внесены в донесения о Северном морском пути и направлены в тот же адрес позднее.

Вопрос: А как вы завербовали БУХАТКИНА?

Ответ: БУХАТКИН в 1942 году работал в Архангельске в качестве старшего диспетчера в агентстве Инфлота и занимался вопросами, связанными с ремонтом американских торговых судов. В связи с этим мне и РУЛЛАРДУ часто приходилось встречаться с ним.

Во время бесед, связанных с ремонтом пароходов, РУЛЛАРДУ удалось узнать от БУХАТКИНА ряд данных, касающихся ремонта американских пароходов на заводе «Красная кузница» в Архангельске.

В 1944 году во Владивостоке, когда РУЛЛАРД и я находились в здании Управления Госморпароходства по делам, связанным с прибытием американских транспортов, мы встретили БУХАТКИНА, который сказал нам, что он в тот же день отправляется в Петропавловск на Камчатке, куда он назначен на должность уполномоченного агентства Инфлота. БУХАТКИН немного проводил нас, но в связи с необходимостью подготовиться к отъезду зайти к РУЛЛАРДУ отказался.

РУЛЛАРД во время этого разговора сказал БУХАТКИНУ о том, что он очень интересуется Петропавловском на Камчатке, сам хотел бы там побывать, но ему это, очевидно, не удастся, и тут же спросил БУХАТКИНА —согласится ли он по возвращении из Петропавловска на Камчатке сообщить ему данные, касающиеся города и порта. БУХАТКИН согласился и обещал поддерживать с нами связь.

За время пребывания БУХАТКИНА в Петропавловске я переписывалась с ним, в завуалированной форме напоминала об обещании, данном им РУЛЛАРДУ, и просила изыскать возможность приехать во Владивосток.

В мае 1945 года БУХАТКИН освободился от работы в Петропавловске, прибыл во Владивосток и поселился в гостинице «Челюскин».

Через несколько дней после его приезда РУЛЛАРД и я встретились с БУХАТКИНЫМ, и он сообщил нам сведения, касающиеся советской Камчатки.

Вопрос: Что именно?

Ответ: БУХАТКИН рассказал, что город Петропавловск на Камчатке неблагоустроен и грунтовые дороги находятся в плохом состоянии. Приспособленных складов Петропавловск не имеет, в силу чего запасы продовольствия портятся.

Как сообщил БУХАТКИН, Аваченская губа, в которой находится Петропавловск, представляет собой очень удобную защищенную бухту для стоянки кораблей. Сам порт имеет четыре причала, в которых может находиться одновременно не больше 4-х пароходов. В порту имеется крупный плавучий док, который за несколько лет до войны был перегнан на Камчатку из Черного моря. БУХАТКИН назвал технические данные этого дока и указал размеры его вместимости.

Кроме того, БУХАТКИН сообщил о том, что в Петропавловске на Камчатке находится судоремонтный завод, на котором также строят катера и шхуны для рыбного флота. На этом заводе, по словам БУХАТКИНА, имеется довольно большое конструкторское бюро, в котором работало около 20 конструкторов и чертежников, в том числе и его жена.

БУХАТКИН назвал рыбо-консервные заводы, находящиеся по побережью Камчатки, и перечислил учебные заведения, которые имеются в городе Петропавловске.

Вопрос: В этот раз БУХАТКИН передал вам сведения и о военных объектах. Почему вы об этом умалчиваете?

Ответ: Расскажу и об этом. БУХАТКИН действительно сообщил РУЛЛАРДУ о наличии в Петропавловске на Камчатке пограничного отряда, о дислокации в районе сопки Ключевской воинских частей, а также о том, что в районе Петропавловска находятся аэродром и небольшая база подводных лодок.

Вопрос: Как вы в дальнейшем использовали БУХАТКИНА?

Ответ: По приезде во Владивосток БУХАТКИН был назначен капитаном буксира «Молот», и я с ним продолжала иметь связь.

Возвратившись из рейса в порт Находка, БУХАТКИН сообщил мне данные об этом порте, которым особенно интересовался РУЛЛАРД.

БУХАТКИН рассказал, что Находка соединена с основной Транссибирской магистралью отдельной железнодорожной веткой, что в порту одновременно под погрузку и выгрузку могут становиться не более двух пароходов, что при наличии большого количества пароходов погрузочно-разгрузочные операции производятся на рейде.

БУХАТКИН также рассказал, что в Находке имеются пограничные войска, а в порту представители таможни и Внешторга.

Вопрос: А какие шпионские сведения БУХАТКИН передал вам по Владивостоку?

Ответ: БУХАТКИН сообщил о пропускной способности и технической оснащенности Владивостокского порта.

Он рассказал, что глубина бухты Золотой Рог достаточна для приема кораблей любого водоизмещения как торговых, так и военных, что во Владивостокском порту имеется два плавучих крана, мощностью — один 120–130 тонн, другой 20–30 тонн. Назвал также количество кранов у причалов в порту и указал их грузоподъемность.

Кроме того, БУХАТКИН сообщил, что на судоремонтном заводе № 202 имеется сухой док, указал все технические данные его, а также то, что он может вмещать такие корабли, как крейсера «Калинин» и «Каганович».

Помимо этого, БУХАТКИН сообщил, что во Владивостокском порту имеется судоремонтный завод № 2 (портовые судоремонтные мастерские), которые квалифицированной рабочей силой почти не обеспечены, в связи с чем ремонт пароходов производится неудовлетворительно. В пример БУХАТКИН привел факт ремонта буксира «Молот», когда последний, после капитального ремонта на заводе № 2, вынужден был снова встать на ремонт на завод № 202 (Дальзавод).

БУХАТКИН рассказал и о системе комплектования судовых команд отделом кадров Дальневосточного госморпароходства, указав, что условия на судах каботажного плавания чрезвычайно тяжелые, питание плохое, в результате чего имеет место большая текучесть командного состава, которая к тому же не имеет достаточной квалификации. БУХАТКИН заявил, что с питанием хорошо лишь на пароходах заграничного плавания, где выдаются американские продукты.

По сведениям, полученным от БУХАТКИНА, РУЛЛАРДОМ были составлены специальные донесения и направлены в отдел военно-морской разведки США в Вашингтон.

Вопрос: Как оплачивалась шпионская работа БУХАТКИНА?

Ответ: За передачу сведений БУХАТКИН во время пребывания во Владивостоке получал от меня продуктовые посылки, а иногда деньги, но какую сумму, я не помню.

В конце 1945 года БУХАТКИН из Владивостока выехал в Москву, где он должен был получить новое назначение.

Вопрос: Вы договорились с БУХАТКИНЫМ о дальнейшей связи с ним?

Ответ: Когда стало известно, что БУХАТКИН должен выехать в Москву, РУЛЛАРД имел с ним беседу по этому поводу и в моем присутствии просил его не терять связь с нами.

Перед отъездом из Владивостока в Москву БУХАТКИН сообщил мне, что он уезжает, я напомнила ему просьбу РУЛЛАРДА не терять с нами связь. БУХАТКИН обещал сразу же по прибытии к месту нового назначения сообщить свой адрес и характер работы.

Однако своего адреса БУХАТКИН не сообщил, но с дороги прислал мне одну открытку, в которой писал, что едет в поезде хорошо, и просил передать привет РУЛЛАРДУ.

На этом связь с БУХАТКИНЫМ порвалась, и больше никаких сведений о нем мы не имели.

Вопрос: Теперь расскажите о шпионской связи с Носовой.

Ответ: НОСОВА Ольга Петровна являлась сестрой жены офицера-подводника Тихоокеанского флота и сама впоследствии вышла замуж за командира подводной лодки.

Во время войны с Японией НОСОВА служила лейтенантом в частях связи Хабаровского военного округа.

В 1945 году в Хабаровске она познакомилась с офицером американской аэрологической станции службы погоды военно-морского флота США майором КОДИСОМ и имела с ним интимную связь.

После своей демобилизации в декабре 1945 года НОСОВА приехала во Владивосток к своим родственникам, где я с нею и познакомилась.

В одной из бесед НОСОВА попросила меня помочь ей отправить в США майору КОДИСУ письмо. Я ответила, что об этом необходимо переговорить с РУЛЛАРД ОМ, и просила не терять со мной связь.

Я рассказала РУЛЛАРДУ о своем знакомстве с НОСОВОЙ и передала ее просьбу о пересылке дипломатической почтой письма майору КОДИСУ в США. РУЛЛАРД согласился и изъявил желание познакомиться с НОСОВОЙ.

Вскоре я пригласила НОСОВУ в американское консульство на вечеринку, где и познакомила ее с РУЛЛАРДОМ.

В дальнейшем НОСОВА стала поддерживать со мной связь и сообщила о том, что она живет со своей сестрой и зятем в бухте Уилисс, близ Владивостока, где находится база подводных лодок.

Когда я об этом передала РУЛЛАРДУ, последний заинтересовался возможностью собрать сведения о подводных лодках и поручил мне через НОСОВУ выяснить ряд интересовавших его вопросов в этом направлении.

Мне сравнительно легко удалось привлечь НОСОВУ к шпионской работе. Этому способствовало то, что она симпатизировала американцам и искала сближения с ними.

Вопрос: Какие сведения о советских подводных лодках вам выдала НОСОВА?

Ответ: НОСОВА мне сообщила, что в бухте Уилисс, где она проживала с сестрой и зятем — военным инженером-подводником, базируются подводные лодки типа «Щука» и «Малютка», что на средних подводных лодках команда состоит примерно из 12–18 человек.

НОСОВА рассказала, в какие дни, на какие сроки и куда подводные лодки выходили на боевые учения. Она также назвала фамилии командиров подводных лодок и дала им характеристики.

Рассказала о том, что уровень командного состава низкий, что большинство командиров малокультурны и что после ее общения с американскими офицерами ей, как заявила НОСОВА, противно встречаться с советскими офицерами.

НОСОВА также сообщила, что в бухте Уилисс имеются мастерские по ремонту подводных лодок, но что в капитальный ремонт лодки ставятся на завод № 202.

Вопрос: Каким путем НОСОВА добывала шпионские материалы?

Ответ: НОСОВА говорила мне, что сведения она собирала путем личных наблюдений и из разговоров с офицерским составом базы подводных лодок.

Однажды, как рассказывала НОСОВА, во время какого-то большого праздника она упросила своего знакомого командира одной из подводных лодок свести ее на подводную лодку, что он и сделал. Когда потом НОСОВА встретилась с РУЛЛАРДОМ, она рассказывала ему о своем посещении этой подводной лодки. РУЛЛАРД задавал НОСОВОЙ ряд вопросов, и она на них давала соответствующие ответы.

По указанию РУЛЛАРДА за сведения, которые НОСОВА сообщала американцам, я неоднократно выдавала ей вознаграждения продуктами питания.

Вопрос: Вы не выдаете известных следствию наиболее важных агентов из вашей резидентуры. Назовите их.

Ответ: Должна признать, что моим агентом также являлся ЭРЛИХ — дивизионный артиллерист отряда легких сил, а затем помощник командира эсминца Тихоокеанского флота.

*C ЭРЛИХОМ Ефимом Иосифовичем и его женой ГАЛЬПЕРИНОЙ Серафимой Михайловной* я была знакома еще с 1934 года по Севастополю, где я временно проживала. ЭРЛИХ был тогда курсантом училища береговой обороны ВМФ, а ГАЛЬПЕРИНА работала в редакции городской газеты «Маяк коммуны».

В 1937 году, по окончании военного училища, ЭРЛИХ был направлен в Тихоокеанский флот и моя связь с ним прервалась.

Занимаясь подбором агентуры для американской разведки во Владивостоке, я вспомнила ЭРЛИХА и решила разыскать и использовать его в этом направлении. Через офицера Тихоокеанского флота **Бориса ФЕЛЬДМАНА** я узнала, что ЭРЛИХ находится во Владивостоке и что ФЕЛЬДМАН хорошо его знает. Я попросила ФЕЛЬДМАНА передать ЭРЛИХУ мой адрес и сообщить о моем желании встретиться с ним. Вскоре ЭРЛИХ разыскал меня и пригласил к себе на квартиру.

ЭРЛИХ и ГАЛЬПЕРИНА очень радушно приняли меня. Я рассказала им, что работаю в конторе помощника американского военно-морского атташе и хорошо обеспечена. ЭРЛИХ и его жена, жалуясь на трудности жизни в Советском Союзе, восхваляли американцев и завидовали моему положению. Тогда же, отвечая на мои вопросы, ЭРЛИХ выболтал некоторые секретные сведения о Тихоокеанском флоте.

Под видом дружеской помощи я стала снабжать семью ЭРЛИХА продуктами питания из фондов американского консульства.

В процессе дальнейшего общения я сумела получить от ЭРЛИХА еще ряд сведений шпионского характера и после того, как убедилась, что он находится в моих руках, сказала ЭРЛИХУ, что все данные, которые он мне сообщил, я передала помощнику американского военно-морского атташе РУЛЛАРДУ и от его имени прямо спросила ЭРЛИХА — согласен ли он постоянно снабжать американцев подобными сведениями.

ЭРЛИХ сказал, что он ясно представляет себе роль РУЛЛАРДА. ЭРЛИХ промолчал, и я не стала добиваться от него ответа.

Да, я считала, что мы договорились с ЭРЛИХОМ, тем более что при последующих встречах я открыто говорила ему, что РУЛЛАРДА интересуют те или иные сведения о Тихоокеанском флоте, и ЭРЛИХ их мне передавал.

Вопрос: Какие шпионские сведения передал ЭРЛИХ американской разведке?

Ответ: В разное время на протяжении 1944–1945 г.г. ЭРЛИХ передал мне сведения, на основании которых американской военно-морской разведке удалось определить состояние основных сил Тихоокеанского флота.

ЭРЛИХ сообщил мне, что основным боевым ядром Тихоокеанского флота является отряд легких сил, состоящий из двух дивизионов эсминцев и лидера эсминцев «Тбилиси», перечислил названия и типы всех кораблей и назвал фамилии их командиров.

ЭРЛИХ также сообщил, что в составе Тихоокеанского флота имеются два крейсера «Калинин» и «Каганович», перечислил эскортные суда, катера-охотники и тральщики, а также сообщил наличие подводных лодок, командиром соединения которых являлся капитан 1-го ранга ПОПЛАВСКИЙ, ранее служивший в Севастополе.

Из информации ЭРЛИХА американцам стали известны места базирования Тихоокеанского флота.

ЭРЛИХ рассказал, что основной базой флота является Владивосток, но в Совгавани имеется прекрасно защищенная бухта большой глубины, где находились многие надводные корабли и бригада подводных лодок.

По окончании войны с Японией, по словам ЭРЛИХА, предполагалось создать военно-морские базы на Южном Сахалине в портах Маоко и Атамари и в корейских портах Сейсин и Расин.

ЭРЛИХ ставил меня в известность о выходе на боевые учения кораблей отряда легких сил, о продолжительности этих учений и районах плавания кораблей.

От ЭРЛИХА мне было известно о том, что отряд легких сил выходил в плавание в новые советские порты на Южном Сахалине: Маоко и Атамари.

ЭРЛИХ также передал мне сведения о результатах боевых учений и, в частности, об артиллерийских стрельбах кораблей.

Давая оценку боеспособности Тихоокеанского флота, ЭРЛИХ указывал, что в Тихоокеанском флоте имеется большая нехватка квалифицированных офицерских кадров, что общий уровень подготовки командного состава кораблей низкий, объясняя это тем, что командный состав не имеет возможности совершать большие автономные плавания, обременен всевозможными· хозяйственными и бытовыми делами, вследствие чего у командиров нет времени заниматься повышением своей квалификации.

От ЭРЛИХА мне стало известно, что во Владивостоке имеются: военно-морское училище береговой обороны имени ЛКСМ Украины, готовящее офицеров для береговой обороны, военно-морское училище, готовящее строевых офицеров для кораблей флота, а также учебный отряд, готовящий младших командиров и специалистов.

ЭРЛИХ сообщил мне, что отечественные корабли флота радиолокационных установок не имеют, в связи с чем командование флота снимает эту технику с кораблей, закупленных в Америке, и ставит на отечественные.

ЭРЛИХ информировал меня также о том, что после окончания войны с Японией ряд воинских частей переброшен на Сахалин и Курильские острова.

На мой вопрос ЭРЛИХ рассказал, что в Комсомольске-на-Амуре имеется крупнейший в Советском Союзе судостроительный завод, на котором строятся надводные военные корабли и что крейсера «Калинин» и «Каганович» тоже были построены на этом заводе.

ЭРЛИХ указал, что в ближайшее время будет закончена постройка железной дороги Совгавань — Комсомольск-на-Амуре, которая свяжет Совгавань с основной Транссибирской магистралью.

ЭРЛИХ рассказал мне и о материально-бытовом положении личного состава Тихоокеанского флота. Он сообщил, что командный состав и их семьи материально обеспечены плохо, что питание на кораблях было хорошим только лишь тогда, когда шли поставки продуктов из Америки, а после прекращения их питание резко ухудшилось. Жилищные условия командного состава флота тяжелые.

Вопрос: Эти шпионские сведения ЭРЛИХ передавал вам письменно?

Ответ: Нет, устно. О результатах каждой встречи с ЭРЛИХОМ я докладывала РУЛЛАРДУ, и он делал у себя необходимые заметки, а иногда по его указанию я составляла меморандум, в котором указывала содержание полученных сведений.

Меморандум я передавала РУЛЛАРДУ, а последний соответствующим образом обрабатывал его и направлял в отдел военно-морской разведки США в Вашингтон, указывая ЭРЛИХА как источник получения этих данных.

Вопрос: Как вы осуществляли связь с ЭРЛИХОМ?

Ответ: Встречи с ЭРЛИХОМ иногда происходили у него на квартире по Ленинской улице в доме № 108, а также на улице в заранее обусловленных местах. При этом мое посещение квартиры ЭРЛИХА сопровождалось необходимой осмотрительностью и предосторожностью.

Помимо информации, которую я получала от ЭРЛИХА, последний регулярно снабжал меня газетой «Боевая вахта», издававшейся для личного состава военно-морского флота, предоставил мне возможность пользоваться его библиотекой и по моей просьбе доставал некоторые книги, интересовав-шие РУЛЛАРДА. Так, ЭРЛИХ снабдил РУЛЛАРДА книгами с описанием японских портов и Курильских островов.

Вопрос: РУЛЛАРД был знаком с ЭРЛИХОМ?

Ответ: Да, в начале 1945 года я познакомила ЭРЛИХА с РУЛЛАРДОМ. ЭРЛИХ произвел на него хорошее впечатление, и РУЛЛАРД оценил его как одного из лучших агентов американской разведки. *B знак дружбы ЭРЛИХ подарил РУЛЛАРДУ свой морской кортик*.

Тогда же я познакомила с РУЛЛАРДОМ и жену ЭРЛИХА — ГАЛЬПЕРИНУ.

Вопрос: ГАЛЬПЕРИНУ вы тоже использовали в шпионских целях?

Ответ: ГАЛЬПЕРИНА сообщала мне некоторые сведения. В частности, она рассказала мне о вспышке чумы на Дальнем Востоке. Эти сведения РУЛ-ЛАРД передал американскому генеральному консулу во Владивостоке КЛАБ-БУ, который внес их в свое донесение об эпидемических заболеваниях на Дальнем Востоке и направил в Государственный департамент США.

ГАЛЬПЕРИНА меня также информировала о материально-бытовом положении семей начальствующего состава Тихоокеанского флота.

Находясь на службе в редакции краевой газеты «Красное знамя», она рассказывала мне о той корреспонденции, которую редакция газеты получала из разных источников в отношении недостатков в работе тех или иных учреждений Приморского края, а также давала мне характеристики на некоторых руководящих партийных и советских работников.

Вопрос: Какое вознаграждение получали от вас американские разведчики ЭРЛИХ и ГАЛЬПЕРИНА?

Ответ: Я систематически снабжала ЭРЛИХА и ГАЛЬПЕРИНУ продуктами питания, которые я брала из фондов американского консульства, и делала им ряд вещевых подарков.

Вопрос: А вам известна КРЫЛОВА Анна Михайловна?

Ответ: Я знаю КРЫЛОВУ, она работала заведующей библиотечным коллектором КОГИЗа в гор. Владивостоке.

Вопрос: Когда вы познакомились с КРЫЛОВОЙ?

Ответ: Знакомство с КРЫЛОВОЙ у меня и РУЛЛАРДА произошло во второй половине 1943 года в магазине библиотечного коллектора КОГИЗа во Владивостоке.

КРЫЛОВА с предупредительностью отнеслась к нашим просьбам о предоставлений кое-какой литературы, которая в то время нас интересовала.

В беседе КРЫЛОВА восхваляла американцев и высказывала желание, как она говорила, «хоть одним глазком посмотреть, как живут люди в Америке».

Впоследствии, на протяжении нескольких лет, как я, так и РУЛЛАРД приобретали в разное время в библиотечном коллекторе, помимо новых печатных изданий, издания старые, приносимые разными лицами на комиссию и связанные с вопросами, которые в то или иное время интересовали американцев.

Лично я неоднократно давала КРЫЛОВОЙ списки литературы, необходимой мне, или просила ее подобрать литературу по ряду интересовавших РУЛ-ЛАРДА вопросов.

Вопрос: Для этого вы и завербовали КРЫЛОВУ?

Ответ: Да, в связи с тем, что представители американской разведки во Владивостоке, помимо сбора шпионских сведений, также занимались обработкой различной литературы и периодических изданий, необходим был такой человек, как КРЫЛОВА, которая постоянно снабжала бы нас нужной литературой.

На протяжении всего периода связи с КРЫЛОВОЙ она предоставляла нам литературу издания Академии Наук, связанную с растительностью и животным миром Дальнего Востока, чем очень интересовались американцы. Причем, помимо просимой литературы, КРЫЛОВА сама проявляла инициативу в подборе литературы по ряду вопросов, которые, по ее мнению, могли интересовать работников американского консульства.

***КРЫЛОВА снабдила РУЛЛАРДА атласом командира РККА, изданным для служебного пользования командного состава и входившим в состав библиотеки командира Советской Армии***{5}.

Примерно в начале 1944 года КРЫЛОВА передала мне книгу, связанную с одной из экспедиций по Северному морскому пути, изъятую из обращения, которую, как она заявила, ей нужно было уничтожить, но, зная, что РУЛЛАРДА интересует литература, связанная с Северным морским путем, она мне эту книгу дает, прося при этом никому ее не показывать и не говорить, откуда она приобретена.

Вопрос: Откуда КРЫЛОВА знала, что РУЛЛАРДА интересует Северный морской путь?

Ответ: Я говорила КРЫЛОВОЙ о том, что РУЛЛАРДА интересует литература, выпускаемая издательством Главсевморпути, а также другие издания, имеющие отношение к Севморпути, для чего время от времени я давала списки необходимой РУЛЛАРДУ по этому вопросу литературы.

Вопрос: Какую еще литературу поставляла вам КРЫЛОВА?

Ответ: Несмотря на запрещение, как говорила КРЫЛОВА, она снабдила нас *справочником командира военно-морского флота*, который РУЛЛАРД приобрел в количестве 5 или 6 экземпляров; гидрографическим справочником издания гидрографического отдела военно-морского флота, выпущенным для служебного пользования; она передала нам все вышедшие в свет издания Главсевморпути и, в частности, небольшую библиотечку Арктического института, состоящую из 13 брошюр; нескольких книг, освещавших вопросы флоры и фауны Дальнего Востока; книгу «Учебный самолет У-2», со штампом «Авиаэскадрилья погранотряда НКВД»; книги, связанные с торговым флотом Советского Союза, в частности, брошюру о теплоходе «Смольный», со всеми его техническими данными; справочник о военно-морских флотах мира автора Шведе; словари общие и военные: русско-английский, англо-русский, итальянско-русский, турецко-русский, японско-английский, русско-японский и ряд других.

КРЫЛОВА передала нам также справочник железнодорожника, выпуска 1946 года, справочники, предназначенные для пользования руководящего состава железных дорог, в которых были перечислены все типы вагонов, как пассажирских, так и товарных, их технические данные, все серии паровозов, имеющиеся в Советском Союзе, и их технические данные, все железные дороги Советского Союза, железнодорожные округа, профили дорог и другие вопросы, связанные с железнодорожным хозяйством, а также энциклопедии и ряд военных книг, приносимых на комиссию лицами командного состава.

Вопрос: Как эта литература была использована американской разведкой?

Ответ: Из литературы, переданной КРЫЛОВОЙ, я и РУЛЛАРД черпали много сведений, интересовавших американскую разведку.

Например, из комплекта журналов «Советская Арктика» за несколько лет, приобретенных мною в библиотечном коллекторе у КРЫЛОВОЙ, мною были выбраны сведения, подробно освещающие структуру Управления Главного Северного морского пути, с перечислением всех его отделений на территории Советского Союза, перевалочных баз, радиостанций, сведения о портах Игарка, Дудинка, Тикси, Земля Франца Иосифа, Провидение, а также данные о воздушных линиях и основных базах речного пути, которые использовались для перевозок по линии Севморпути.

*Через КРЫЛОВУ мною была приобретена книга «Свод сигналов»,* в которой имелись иллюстрации различных торговых и военно-морских флагов, вымпелов и брейд-вымпелов, с которых по заданию РУЛЛАРДА я сняла копии, и они были направлены в отдел военно-морской разведки США, там напечатаны в виде плакатов и разосланы всем кораблям и частям военно-морского флота и береговой обороны США.

Из «Справочника железнодорожника» был подобран материал о Транссибирской магистрали с указанием железнодорожных округов и установлена последовательность дорог от Владивостока до Москвы.

Из книги, посвященной 50-летию судостроительного завода № 202, напечатанной Приморским издательством и приобретенной у той же КРЫЛОВОЙ, были сделаны выписки, характеризующие работу завода. Этот материал был мною переведен на английский язык и приобщен к сведениям, собранным по газетным материалам в отношении этого завода. Все это вместе со сведениями, полученными от моей агентуры по данному заводу, было суммировано в донесение и направлено в отдел военно-морской разведки США.

Из литературы, изданной Дальневосточным филиалом Академии Наук, были собраны подробные сведения о японских угольных и нефтяных концессиях на Северном Сахалине с указанием точного расположения участков, технических данных и методов разработки. Я также срисовала имевшиеся в названной литературе карты и схемы расположения нефтяных и угольных участков.

Из книги, приобретенной в библиотечном коллекторе у КРЫЛОВОЙ, под названием «Теплоход «Смольный», были взяты сведения и технические данные ряда торговых судов советской постройки. Эти сведения, в частности, о пароходах «Смольный», «Комилес», «Севзаплес», «Танкер» и «Ненец» были занесены РУЛЛАРДОМ в специальную картотеку и направлены в Вашингтон.

«Справочник командира ВМФ» и справочник «Военные флоты мира» — автор Шведе, без перевода были направлены в отдел военно-морской развел-ки США, куда также были направлены все приобретенные у КРЫЛОВОЙ словари и энциклопедии.

«Библиотечка полярника», состоявшая из 13 брошюр, была полностью отослана в Вашингтон без перевода.

Американский генеральный консул во Владивостоке КЛАББ интересовался количеством и расположением золотоносных районов и приисков, а также золотыми ресурсами СССР. Мне известно, что в этих целях КЛАББ использовал книгу «Об естественных богатствах Дальнего Востока», приобретенную у КРЫЛОВОЙ, в которой были перечислены все золотоносные районы на Дальнем Востоке.

Вопрос: Вернемся к вашим шпионским связям. Кроме БЕЛЯЕВА, БУХАТКИНА, НОСОВОЙ, ЭРЛИХА, КРЫЛОВОЙ и ГАЛЬПЕРИНОЙ вы были связаны и с другой агентурой американской разведки. Ее вам тоже придется назвать.

Ответ: Я назвала всех своих агентов, с которыми имела непосредственную связь.

Вопрос: Но вам известна агентура, находившаяся на связи непосредственно у РУЛЛАРДА и других американских разведчиков.

Ответ: Да, я знаю такую агентуру.

Вопрос: Назовите ее.

Ответ: РУЛЛАРД был связан и получал шпионскую информацию от КОРАБЕНКОВОЙ Наталии Алексеевны, работавшей заместителем начальника агентства Инфлота Дальневосточного Госморпароходства.

Связь с КОРАБЕНКОВОЙ РУЛЛАРДОМ была установлена во второй половине 1945 года на официальном приеме, устроенном в американском консульстве, куда КОРАБЕНКОВА была приглашена как имевшая отношение к обслуживанию иностранных пароходов.

На этом вечере РУЛЛАРД, обратившись к КОРАБЕНКОВОЙ, высказал ей ряд комплиментов, а затем спросил, сумеет ли она, в случае необходимости, помочь американскому консульству в освещении тех или иных вопросов, которые могут возникнуть в процессе работы. При этом РУЛЛАРД сказал КОРАБЕНКОВОЙ, что он предпочитает иметь дело с ней, нежели с ее начальником БЕРЕЗОВИМ.

КОРАБЕНКОВА была польщена вниманием, оказанным ей, и заявила, что будет рада иметь возможность оказать услугу американцам.

РУЛЛАРД потом мне рассказывал, что КОРАБЕНКОВА в течение полугода работала в США в советской закупочной комиссии и что она говорила ему о том, что ей приятно снова попасть в американское окружение, где она чувствует себя совершенно свободно.

После этой встречи РУЛЛАРД неоднократно в моем присутствии, под видом служебных дел по прибытии американских транспортов, встречался с КОРАБЕНКОВОЙ в ее служебном кабинете, а иногда и она приходила в американское консульство, завуалировывая перед окружающими свои посещения якобы необходимостью выяснить те или иные вопросы Инфлота в консульстве. Во время каботажного плавания он интересовался грузами, проходившими через Инфлот. На все эти вопросы КОРАБЕНКОВА давала РУЛЛАРДУ необходимые ответы.

Вопрос: КОРАБЕНКОВА передавала РУЛЛАРДУ сведения не только о грузах. Почему вы умалчиваете о более серьезных шпионских данных, полученных РУЛЛАРДОМ от КОРАБЕНКОВОЙ?

Ответ: В феврале — марте 1946 года КОРАБЕНКОВА сообщила РУЛЛАРДУ о выходе в рейс на Сахалин транспортов, груженных военными материалами и запасными частями, назвав при этом род войск. Однажды во время нашего пребывания в порту КОРАБЕНКОВА рассказала мне и РУЛЛАРДУ, что накануне на Сахалин были отправлены два военных транспорта с войсками, танками и самоходными орудиями и что провожал эти части какой-то генерал.

В конце 1945 года КОРАБЕНКОВА передала РУЛЛАРДУ, по его просьбе, сведения о количестве причалов в порту Владивосток, на мысе Чуркин и на Эгершельде.

Она также сообщила РУЛЛАРДУ о причинах стоянки на приколе во Владивостокском порту большого количества торговых судов, объяснив это недостатком топлива, поставки которого из Америки прекратились.

Кроме того, КОРАБЕНКОВА давала РУЛЛАРДУ характеристики на некоторых капитанов пароходов и другой командный состав торгового флота.

С прибытием во Владивосток вице-консула США КОРРИ, КОРАБЕНКОВА вступила с ним в интимную связь, посещала его квартиру, причем во время своих посещений передавала КОРРИ ряд интересовавших его сведений.

Вопрос: Откуда вам это известно?

Ответ: Мне это известно было от секретаря-шифровальщика американского консульства ХЕЙГА, шифровавшего донесения КОРРИ в Москву, которые, как он говорил, КОРРИ составлял после встреч с КОРАБЕНКОВОЙ, со ссылкой на нее как на источник получения сведений. Содержание этих телеграмм ХЕЙГ мне не рассказывал.

Вопрос: В одном из донесений американского вице-консула КОРРИ своему начальству упоминается как источник получения шпионских сведений, испанец, принявший советское гражданство.

О ком идет речь в этом донесении?

Ответ: Очевидно, речь идет об испанце АЛЬВАРЕСЕ.

Вопрос: Кто такой АЛЬВАРЕС?

Ответ: АЛЬВАРЕС Рубиеро — капитан парохода «Александр Невский» Дальневосточного госморпароходства, по его словам, принимал участие в гражданской войне в Испании и после поражения республиканской армии прибыл в Советский Союз.

Вопрос: Когда был завербован американцами АЛЬВАРЕС?

Ответ: В конце 1943 года или начале 1944 года сын китайского генерального консула во Владивостоке ЧЖАН ХАЙ-ЦИН, находившийся в приятельских отношениях с АЛЬВАРЕСОМ, познакомил его с РУЛЛАРДОМ. Последний пригласил АЛЬВАРЕСА в здание американского консульства, где он пробыл почти до утра.

Впоследствии РУЛЛАРД мне рассказывал, что он остался доволен знакомством с АЛЬВАРЕСОМ, который высказывал ему антисоветские настроения и жалел о своем приезде в Советский Союз.

Дальнейшие встречи РУЛЛАРДА с АЛЬВАРЕСОМ происходили в ресторане гостиницы «Челюскин».

Вопрос: Сомнительно, чтобы АЛЬВАРЕС согласился встречаться с РУЛ-ЛАРДОМ в таком месте, не соблюдая конспирации.

Ответ: Я говорю правду. Условия для наших встреч с агентурой в гостинице и ресторане «Челюскин» были вполне благоприятны. Эта гостиница, а тем более ресторан посещались значительным количеством иностранцев из числа экипажей иностранных судов, прибывавших во Владивостокский порт, сотрудниками находившихся в городе иностранных военных миссий и консульств, а также многими советскими гражданами. В ресторане всегда было многолюдно. В этой обстановке, соблюдая необходимую предосторожность, РУЛЛАРД и встречался с АЛЬВАРЕСОМ.

Во время ужинов в ресторане он иногда выходил в вестибюль, где беседовал с АЛЬВАРЕСОМ, который либо там уже находился, либо поднимался из-за своего столика и шел следом за ним. О характере бесед с АЛЬВАРЕСОМ РУЛЛАРД мне не рассказывал, однако я знаю, что после таких встреч он обычно составлял какие-то записи.

Позднее с АЛЬВАРЕСОМ познакомилась и я. В беседах со мной АЛЬВАРЕС неоднократно высказывал антисоветские настроения, заявлял, что его возмущает недоверие, якобы проявляемое к нему со стороны различных советских органов, и что единственное время, когда он чувствует себя счастливым и совершенно спокойным, — это тогда, когда находится в море или в одном из заграничных портов.

АЛЬВАРЕС восхищался условиями жизни за границей и на мой вопрос, — почему он принял советское гражданство, — ответил, что иного выхода у него не было. АЛЬВАРЕС также говорил, что ему очень хотелось бы вернуться в Испанию, где у него остались жена и дети, но как участнику гражданской войны осуществить это невозможно, так как его испанцы могут арестовать.

На мой вопрос, — почему он не остался в Америке, когда бывал там в плавании, — АЛЬВАРЕС ответив, что некоторые условия не позволили ему это сделать.

Вопрос: Какими шпионскими сведениями снабжал вас АЛЬВАРЕС?

Ответ: В 1945 году, перед выходом в очередной рейс, АЛЬВАРЕС сообщил мне, что он зайдет в бухту Провидение. Я об этом сказала РУЛЛАРДУ, который заинтересовался этим и поручил мне передать АЛЬВАРЕСУ, что хотел бы получить сведения о бухте Провидения, которые АЛЬВАРЕС мог бы со-. брать во время своего пребывания там. В последующей встрече я это поручение передала АЛЬВАРЕСУ, и он обещал его выполнить.

По возвращении из плавания, ранней весной 1946 года, АЛЬВАРЕС передал мне сведения о бухте Провидения.

Он сообщил, что бухта Провидения является одной из основных перевалочных и бункировочных баз Северного морского пути. Там имеется небольшой поселок и арктическая станция, причалов и доков нет и морские суда грузятся и выгружаются на рейде. Бухта Провидение открыта для навигации несколько месяцев в году, примерно июнь, июль, август и иногда сентябрь месяцы.

АЛЬВАРЕС далее сообщил, что во время его пребывания в бухте Провидения некоторые пароходы, приходившие туда, завозили оборудование для угольных шахт, находящихся между бухтой Провидения и Анадырем, а также что эта бухта является базой снабжения углем ледоколов, занятых на проводке караванов судов.

Вопрос: АЛЬВАРЕС говорил вам о запасах угля в бухте Провидения?

Ответ: Нет, об этом он мне не говорил. Полученные от АЛЬВАРЕСА сведения я передала РУЛЛАРДУ, который записал и впоследствии использовал их в донесении, посланном в Вашингтон.

АЛЬВАРЕС также сообщал РУЛЛАРДУ сведения об известных ему советских работниках, находившихся в американских портах, и давал на них характеристики.

После отъезда в 1946 году РУЛЛАРДА из Владивостока и закрытия конторы помощника военно-морского атташе АЛЬВАРЕС продолжал поддерживать связь с вице-консулом КОРРИ.

Вопрос: Кто связал АЛЬВАРЕСА с КОРРИ?

Ответ: Я. Летом 1946 года в ресторане гостиницы «Челюскин», как обычно, шифровальщик американского консульства ХЕЙГ и я ужинали и за одним из столиков увидели АЛЬВАРЕСА.

Во время танца с ХЕЙГОМ мы приблизились к столику, за которым сидел АЛЬВАРЕС, и я тихо на английском языке сказала ему, что вице-консул КОРРИ, который жил в Испании в течение многих лет, очень хотел бы с ним поговорить, и пригласила АЛЬВАРЕСА к нашему столу. АЛЬВАРЕС поблагодарил меня и ответил, что сразу подойти неудобно, но через несколько минут он это сделает.

Спустя некоторое время АЛЬВАРЕС подошел к нашему столу, где я познакомила его с КОРРИ, с которым у него сразу же завязалась оживленная беседа на испанском языке. Разговаривали они до закрытия ресторана, после чего КОРРИ вызвался отвезти АЛЬВАРЕСА домой. У ворот, где жил АЛЬВАРЕС, по улице 25 Октября, машина остановилась, КОРРИ и АЛЬВАРЕС вышли из машины, поговорили около двух минут, попрощались, и мы вернулись домой.

С этих пор АЛЬВАРЕС встречался с КОРРИ вплоть до отъезда последнего в США в начале 1947 года.

Вопрос: Какие шпионские материалы добывал КОРРИ от АЛЬВАРЕСА?

Ответ: Я этого не знаю, так как КОРРИ ׳ всегда разговаривал с АЛЬВАРЕСОМ на испанском языке, которым я не владею.

Со слов шифровальщика консульства ХЕЙГА мне известно, что КОРРИ посылал в Москву в американское посольство донесения, в которых упоминался АЛЬВАРЕС, но содержание этих донесений ХЕЙГ мне не рассказывал.

Вопрос: Почему ХЕЙГ говорил вам об этом?

Ответ: Это было сказано ХЕЙГОМ в связи с тем, что ему много приходилось работать, зашифровывая сообщения КОРРИ.

Вопрос: Как РУЛЛАРД и КОРРИ оценивали шпионскую работу АЛЬВАРЕСА?

Ответ: И тот и другой были очень довольны своей, как они говорили мне, связью с АЛЬВАРЕСОМ.

РУЛЛАРД внес АЛЬВАРЕСА в картотеку, в которую заносились все те лица, у которых он получал сведения или с которыми был связан по работе. КОРРИ однажды сказал мне, что он никогда не простил бы мне, если бы я не познакомила его с АЛЬВАРЕСОМ.

Вопрос: Что получал АЛЬВАРЕС от американской разведки за свою шпионскую деятельность?

Ответ: РУЛЛАРД и КОРРИ выплачивали АЛЬВАРЕСУ деньги и снабжали его продуктами, но в каких суммах и количествах, я не знаю.

Больше показать мне нечего. Американских агентов, с которыми работала, я назвала всех.

Вопрос: Неправда, при аресте у вас изъято письмо за подписью «ДР». Не скрывайте и назовите автора этого письма и кому оно адресовано?

Ответ: Это письмо Джоржа РУЛЛАРДА, адресованное мне.

Вопрос: В этом письме РУЛЛАРД предлагает вам через агента «Б» добыть сведения о работе ледоколов во Владивостоке и в Находке.

Американский агент «Б» нам известен. Назовите вы его.

Ответ: Это БЕРЕСТЕЦКИЙ Владимир Григорьевич — офицер штаба Тихоокеанского флота.

Вопрос: Почему РУЛЛАРД давал задания БЕРЕСТЕЦКОМУ?

Ответ: Капитан 2-го ранга БЕРЕСТЕЦКИЙ был офицером связи между РУЛЛАРДОМ и штабом Тихоокеанского флота и часто снабжал РУЛЛАРДА интересовавшей его информацией.

Я помню, что после торпедирования японцами советского парохода «Трансбалт» РУЛЛАРД получил указание из отдела военно-морской разведки США уточнить — действительно ли «Трансбалт» был торпедирован японцами, где была интернирована подобранная команда этого парохода и в каких условиях они находились во время своего пребывания в Японии, а также все подробности, связанные с потоплением.

По этому вопросу РУЛЛАРД обратился к БЕРЕСТЕЦКОМУ, который сообщил, что «Трансбалт» действительно был торпедирован японцами, которые интернировали всю команду парохода. Других подробностей, интересовавших РУЛЛАРДА, БЕРЕСТЕЦКИЙ до прибытия команды «Трансбалта» в Советский Союз сообщить не мог.

В другой раз РУЛЛАРД получил из Вашингтона указание выяснить районы, заминированные с советских самолетов во время войны. Обратившись к БЕРЕСТЕЦКОМУ, РУЛЛАРД получил от него необходимые сведения.

БЕРЕСТЕЦКИЙ, будучи сам подводником, сообщил РУЛЛАРДУ сведения о Советской гавани, где он бывал, а также о практике своей работы на различных подводных лодках.

По просьбе РУЛЛАРДА БЕРЕСТЕЦКИЙ предоставил РУЛЛАРДУ и мне возможность посетить ледокол «Добрыня Никитич», где мы установили технические данные этого ледокола, количество экипажа и собрали необходимые сведения о его работе.

Выполняя поручение РУЛЛАРДА, о котором шла речь в указанном выше письме, я обратилась к БЕРЕСТЕЦКОМУ, и он сообщил мне, что во Владивостоке и в Находке работали ледоколы «Добрыня Никитич» и «Давыдов».

Вопрос: БЕРЕСТЕЦКИЙ знал, что этими сведениями интересуется РУЛЛАРД?

Ответ: Да, знал.

Вопрос: Следовательно, БЕРЕСТЕЦКИЙ был завербован РУЛЛАРДОМ для шпионской работы?

Ответ: У меня прямого разговора с РУЛЛАРДОМ о том, завербовал ли он БЕРЕСТЕЦКОГО, не было, но некоторыми разведывательными данными, о которых я уже показала, БЕРЕСТЕЦКИЙ снабжал РУЛЛАРДА.

Кроме того, должна сказать, что помимо чисто официальных отношений между БЕРЕСТЕЦКИМ и РУЛЛАРДОМ, в процессе работы установилась дружеская связь. БЕРЕСТЕЦКИЙ часто бывал на приемах и вечерах, которые устраивались РУЛЛАРДОМ и американским генеральным консулом КЛАББОМ.

В знак дружбы БЕРЕСТЕЦКИЙ подарил РУЛЛАРДУ кожаное пальто на меху, а когда РУЛЛАРД в 1945 году был в США, он прислал БЕРЕСТЕЦКОМУ один или два ящика вина.

В 1945 году БЕРЕСТЕЦКИЙ был переведен на другую работу, и РУЛЛАРД с ним больше не встречался.

Вопрос: Теперь расскажите, почему вы умалчиваете о капитане теплохода «Комилес» ЧАЙКА, о котором вам писал из Вашингтона РУЛЛАРД?

Ответ: Я забыла об этом. РУЛЛАРД после отъезда в США, в 1946 году, прислал мне письмо, в котором указал, что очень доволен тем, что он имел возможность поехать в США на борту теплохода «Комилес».

Во время трехнедельного перехода из Владивостока в Портланд, как писал РУЛЛАРД, он познакомился с капитаном «Комидес» ЧАЙКА, который сообщил ему ряд интересных сведений об арктических станциях, перевалочных базах и о самом Северном морском пути.

ЧАЙКА рассказал РУЛЛАРДУ о том, что он принимал участие в переброске Северным морским путем в одну из навигаций из Ленинграда во Владивосток эсминцев «Сталин» и «Войков».

РУЛЛАРД мне не писал о всех разговорах с ЧАЙКОЙ, но в конце письма еще раз подтвердил, что сведения, полученные от него, очень важны и теперь для него понятно, почему, когда он был во Владивостоке, ему не давали возможности свободно общаться с капитанами советских торговых судов.

Допрос прерван.

Протокол записан с моих слов правильно, мною прочитан.

МАТУСИС

ДОПРОСИЛ:

Начальник следственной части по особо важным делам

МГБ СССР — генерал-майор ЛЕОНОВ

Совершенно секретно

Список

лиц, проходящих по показаниям арестованной МАТУСИС И.В.

ЭРЛИХ Е.И. — арестован МГБ СССР

капитан-лейтенант, бывш. помощник командира эсминца «Резкий», затем командир тяжелого монитора «Хасан» 7-го военно-морского флота

БУХАТКИН А.П. — арестован МГБ СССР

бывш. уполномоченный агентства Инфлота и зам. начальника порта в Петропавловске на Камчатке, а затем командир буксира «Молот» Дальневосточного Госморпароходства.

БЕЛЯЕВ Б.И. — арестован МГБ СССР

бывш. повар ледокола «Микоян», а затем ледокола «Адмирал Макаров».

НОСОВА О.П. — арестована Управлением МГБ Приморского края

домашняя хозяйка, жена командира подводной лодки Тихоокеанского флота

КРЫЛОВА А.М. — арестована МГБ СССР

бывш. заведующая библиотечным коллектором КОГИЗа в гор. Владивостоке

КОРАБЕНКОВА Н.А.  — арестована МГБ СССР

бывш. зам. начальника агентства Инфлота Дальневосточного Госморпароходства

АЛЬВАРЕС Рубиеро — арестован МГБ СССР

бывш. капитан теплохода «Александр Невский», а затем теплохода «Иркутск» Дальневосточного Госморпароходства

КОППЕР С.Г.— арестована МГБ СССР

бывш. счетовод редакции газеты «Тотуус» в Петрозаводске

БЕРЕСТЕЦКИЙ В.Г. — арестовывается

капитан 1-го ранга, бывш. офицер связи между штабом Тихоокеанского флота и помощником американского военно-морского атташе во Владивостоке, ныне командир отряда учебных кораблей 5-го военно-морского флота

ЧАЙКА Е.К. — арестовывается

капитан теплохода «Комилес» Дальневосточного Госморпароходства

ОСИНОВСКИЙ Н.А. — арестовывается

бывш. командир порта в гор. Молотовске, ныне начальник аварийно-спасательной станции Рижского морского порта

ЛАХТИ Ю.Т. — бывш. грузчик Онежского водочного завода — арестован Управлением НКВД Архангельской области в январе 1944 года и за шпионскую деятельность осужден к 15 годам ИТЛ.

В июле 1944 года, находясь в заключении в Воркутлаге, умер

МАТУСИС В.А. бывш. диспетчер агентства Инфлота Молотовске — умер в 1946 году

ГАЛЬПЕРИНА С.М. — домашняя хозяйка, жена арестованного ЭРЛИХА Е.И. Проживает в гор. Николаевске на Амуре, имеет двух малолетних детей.

БЭРД Яйво Куртис — англичанин, полковник авиации, с июня 1941 года находился в Архангельске в качестве начальника Британской военной миссии.

За время пребывания в СССР БЭРД проводил активную разведывательную деятельность, за что в мае 1942 года был выдворен из СССР.

УИЛКС Вильям Чарльз — сотрудник «Интеллидженс Сервис», под прикрытием старшего инструктора группы британских танкистов находился в 1941 году в Архангельске, где проводил активную разведывательную деятельность.

ДУНКАН Джек — американец, контр-адмирал, с 1942 по 1943 год находился в СССР в качестве военно-морского атташе США, установленный разведчик.

В октябре 1943 года убыл из СССР.

ФРЕНКЕЛЬ Самуил — американец, с 1940 года является сотрудником военно-морской разведки США, с 1941 по 1944 год работал помощником военно-морского атташе США в Мурманске и Архангельске, где проводил активную разведывательную деятельность.

В марте — апреле 1947 года ФРЕНКЕЛЬ находился в Москве в качестве советника по военно-морским делам на Сессии Совета министров иностранных дел.

РУЛЛАРД Джорж — американец, с 1941 по июнь 1946 года находился в СССР в качестве помощника военно-морского атташе США в Архангельске, а затем во Владивостоке.

За время пребывания в СССР РУЛЛАРД проводил активную разведывательную деятельность.

Убыл из СССР в июне 1946 года и в настоящее время работает в русской секции военно-морской разведки США в Вашингтоне.

ХАРШОУ Джон — американец, сотрудник военно-морской разведки США, с 1942 по 1946 год находился в СССР в качестве помощника военно-морского атташе США в Архангельске, а затем в Одессе и проводил активную разведывательную деятельность.

В сентябре 1946 года убыл из СССР.

КЛАББ Эдмунд — американец, с 1944 года находился в СССР в качестве генерального консула США во Владивостоке, где проводил активную разведывательную деятельность.

В январе 1946 года убыл из СССР.

КОРРИ Томас — американец, с 1945 года находился в СССР в качестве второго секретаря посольства США в Москве, а затем вице-консула американского генерального консульства во Владивостоке.

В феврале 1947 года убыл из СССР.

ТЕККЕР Карл — американец, с 1942 по 1943 год находился в СССР в качестве помощника военно-морского атташе США во Владивостоке, установленный разведчик.

В мае 1943 года убыл из СССР.

ХЕЙГ Джон — американец, с сентября 1946 года находился в СССР в качестве секретаря американского генерального консульства во Владивостоке.

В августе 1947 года убыл из СССР.

Примечание: Арест ЭРЛИХА Е.И., БЕРЕСТЕЦКОГО В.Г., ЧАЙКИ Е.К. и АЛЬВАРЕСА Рубиеро согласован с руководителями соответствующих ведомств.

8 января 1948 года

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 257. Л. 80—134. Подлинник. Машинопись.

В тексте имеются рукописные пометы Сталина:

*—* подчеркнуто карандашом.

**_** фамилия обведена в кружок.

№ 45. ПРОТОКОЛЫ ДОПРОСОВ Н.В. МОЛОЧНИКОВА, П.И. КОРОБОВА, Н.И. КОРОБОВА, В.С. БЫЧКОВА С ПРИЛОЖЕНИЕМ СОПРОВОДИТЕЛЬНОЙ ЦК ВКП(б)

10 января 1948 г.

П 56 — Центральный комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)

ЧЛЕНАМ И КАНДИДАТАМ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) т.т. СТАЛИНУ, МОЛОТОВУ, БЕРИЯ, МИКОЯНУ, ВОЗНЕСЕНСКОМУ, ЖДАНОВУ, МАЛЕНКОВУ СЕКРЕТАРЯМ ЦК ВКП(б) т.т. КУЗНЕЦОВУ, ПОПОВУ, СУСЛОВУ

тов. ТЕВОСЯНУ

По поручению товарища Сталина посылается Вам для ознакомления показания МОЛОЧНИКОВА Н.В., КОРОБОВА П.И., КОРОБОВА Н.И. и БЫЧКОВА В.С.

Зав. Особым сектором ЦК ВКП(б) ПОСКРЕБЫШЕВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного МОЛОЧНИКОВА Николая Владимировича от 25 декабря 1947 года

МОЛОЧНИКОВ Н.В., 1899 года рождения, уроженец гор. Новгорода, еврей, *из семьи кустаря*{6}, с высшим образованием, в 1927 году окончил Ленинградский технологический институт, член ВКП(б).

До ареста — главный конструктор и начальник сектора Государственного института по проектированию металлургических заводов Министерства черной металлургии СССР, кандидат технических наук.

Вопрос: С какого времени вы являетесь членом ВКП(б)?

Ответ: С декабря 1944 года.

Вопрос: Где вы вступили в партию?

Ответ: Кандидатом в члены ВКЛ(б) я был принят Октябрьским РК ВКП(б) города Свердловска в конце 1943 года, а в члены партии вступил в декабре 1944 года в Москве в Щербаковском районе.

Вопрос: Как вам удалось это сделать, ведь вы же чуждый партии человек?

Ответ: Это неправильно. По происхождению я сын ремесленника. За годы существования Советской власти я все время работал на руководящих административно-хозяйственных должностях, причем работал честно, и поэтому считаю свое вступление в партию вполне законным.

Вопрос: Однако следствием установлено, что ваш отец не ремесленник, а предприниматель и в партию вы пролезли обманным путем.

Ответ: Я никого не обманывал и в партию вступил в соответствии с требованиями Устава.

Вопрос: Пролезая в ВКП(б), что вы рассказали о своем прошлом?

Ответ: Рассказал все, что есть на самом деле.

Вопрос: Отвечайте конкретно, что вы рассказали о себе?

Ответ: Говоря о себе, я заявил, что происхожу из семьи ремесленника. Отец мой МОЛОЧНИКОВ Владимир Рафаилович, как я указывал, имел в городе Новгороде свою слесарную мастерскую, которая после 1918 года была национализирована.

Вопрос: Это была мастерская или завод?

Ответ: Фактически это был завод по изготовлению сельскохозяйственных орудий. Должен признать, что при вступлении в партию, я несколько сгладил это обстоятельство и представил завод отца как слесарную мастерскую.

Вопрос: Что вы еще «сгладили»?

Ответ: Больше ничего. После национализации завода мой отец являлся рабочим, и скрывать мне было нечего.

Вопрос: Но вы и сейчас не рассказываете всей правды. Скажите, после 1918 года вы имели частную собственность?

Ответ: Имели, но она была очень незначительной, и я не считал необходимым говорить о ней.

Вопрос: Не изощряйтесь в ответах, а лучше показывайте — какую собственность вы имели?

Ответ: После 1918 года у нас были собственный двухэтажный дом и вновь организованная отцом механическая мастерская.

Вопрос: Мастерская с применением наемной рабочей силы?

Ответ: Да, рабочая сила нами эксплуатировалась. За это, как я сейчас припоминаю, отец даже был лишен избирательных прав.

Вопрос: Эти данные вы сообщили при вступлении в ВКП(б)?

Ответ: Нет, я умолчал об этом.

Вопрос: Не умолчали, а скрыли?

Ответ: Скрыл, однако какой-либо преступной цели я при этом не преследовал.

Вопрос: Не будьте слишком поспешны со своими утверждениями, так как до целей вашего обмана мы еще не дошли. Рассказывайте, что еще вы скрыли о себе?

Ответ: Теперь я рассказал всю правду и ничего не скрыл.

Вопрос: Опять лжете. Вам предъявляется анкета, которую вы заполняли в мае 1936 года. В этой анкете вы все правильно сообщили о себе?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: На вопрос в анкете — «не состояли ли под судом и следствием» вы ответили: «под судом не был и не состою. Арестован не был».

Это соответствует действительности?

Ответ: Нет. Заполняя предъявленную мне анкету, я скрыл, что в 1931 году был осужден к двум годам лишения свободы.

Вопрос: За что вы были осуждены?

Ответ: В тот период я работал главным механиком завода «Красный путиловец» и был осужден за бесконтрольное расходование топлива, в котором завод очень нуждался.

О своей судимости я обязан был сообщить при вступлении в партию, но этому факту я не придал должного значения.

Вопрос: При вступлении в ВКП(б) вы скрыли арест своего отца и брата вашей первой жены ФИЛИППОВИЧ. Этим фактам вы тоже не придавали значения?

Ответ: Нет, эти факты я заведомо скрыл.

Вопрос: С какой целью?

Ответ: Скрывая от партии прошлое своего отца, свою судимость и арест брата жены, я преследовал шкурные, карьеристские цели. Особенно мне не хотелось говорить о брате моей жены, поскольку он был арестован за троцкистскую деятельность и этот факт был бы серьезной помехой к моему вступлению в партию.

Вопрос: А за какие преступления был арестован ваш отец?

Ответ: Мне об этом не известно.

Вопрос: Не лгите. Вам хорошо известно, что ваш отец арестован за вражескую деятельность, в которой вы и сами принимали активное участие. Рассказывайте об этом.

Ответ: Буду говорить правду. Мой отец — МОЛОЧНИКОВ — еще задолго до Октябрьской Социалистической революции примкнул к анархистам и не порывал с ними связи до дня своей смерти.

После революции отец в значительной степени расширил и укрепил свои связи с анархистами и стал одним из руководителей подпольной антисоветской организации в городе Новгороде.

Будучи ярым врагом Советской власти, отец свои вражеские взгляды прививал и мне.

В нашем доме, вплоть до ареста отца в 1935 году, систематически происходили антисоветские сборища, в которых принимали участие троцкисты ПОЗДНЯК Николай Дмитриевич — бывш. секретарь Новгородского Горкома ВКП(б), ФИЛИППОВИЧ Николай Владиславович — бывш. директор Совпартшколы в Новгороде, сестра которого являлась моей женой, ЛАНДАУ Густав Иванович — инженер-транспортник, а также анархисты профессор ГУСЕВ Николай Николаевич — бывш. директор Эрмитажа, БРАЗУ Осип Эммануилович и другие, фамилии которых я уже не помню.

Участники этих сборищ с вражеских позиций обсуждали мероприятия, проводимые ВКП(б) и Советским правительством, договаривались между собой о методах борьбы с партией и Советской властью и высказывали озлобление против правительства.

В происходивших у моего отца антисоветских сборищах принимал участие и я.

Вопрос: Вы не только принимали участие, но и проводили активную троцкистскую деятельность.

Ответ: Не отрицаю, что вследствие вражеской обработки, которой я подвергался участниками устраиваемых у нас антисоветских сборищ, — я действительно по своим убеждениям стал троцкистом.

Вопрос: В чем состояли ваши троцкистские убеждения?

Ответ: В основном они заключались в несогласии с политикой ВКП(б) и правительства по вопросу индустриализации страны.

Наслушавшись троцкистов, я так же, как и они, считал, что за счет собственных ресурсов Советское правительство не сможет сделать нашу страну индустриальной и что поэтому нам необходимо как можно больше привлекать иностранный капитал.

Являясь сыном предпринимателя, я также считал необходимым всемерное развитие частной инициативы и, когда началась коллективизация сельского хозяйства и ликвидация кулачества как класса, приходил к выводу, что это мероприятие Советского правительства приведет лишь к обнищанию страны.

Эти взгляды у меня особенно активизировались после того, как в 1929–1930 гг. я побывал в Америке, Англии и Германии, куда выезжал по заданию Наркомтяжпрома для ознакомления с организацией производства в этих странах. Высоко развитая промышленность этих стран еще раз убедила меня в правильности троцкистской программы экономического возрождения России с помощью иностранного капитала, и эти взгляды я вынашивал до последнего времени.

Вопрос: Только вынашивали?

Ответ: Во всяком случае, ни к каким активным формам борьбы за осуществление троцкистской программы я не прибегал.

Единственно, в чем я себя проявлял в течение всего последующего периода времени, так это в проведении вражеских бесед с людьми, которым я доверял.

Вопрос: Кто эти люди?

Ответ: В антисоветской связи я состоял с МАРФИНЫМ Алексеем Гавриловичем, ныне работающим инженером-механиком в Ленинградском институте механической обработки руд. С МАРФИНЫМ я сблизился в 1921–1926 гг., когда учился в Ленинградском технологическом институте, и не порывал с ним связи до последнего времени. МАРФИН по своим убеждениям являлся типичным мещанином, очень религиозным и враждебным к Советской власти человеком.

Еще в период нашей совместной учебы МАРФИН в беседах со мной заявлял, что истинный прогресс человечеству может дать только капитализм. Этих взглядов МАРФИН придерживается и в настоящее время.

Вторым человеком, разделявшим мои враждебные взгляды, является ВОЛОБУЕВ Семен Петрович — инженер-электрик одной из проектных организаций в гор. Москве, с которым я знаком с 1931 года по работе в Главном Управлении автотракторной промышленно,9711,

Встречаясь со мной, эти лица откровенно делились своими антисоветскими взглядами и, не стесняясь, клеветали на Советское правительство.

Вопрос: Когда это было?

Ответ: На протяжении всего моего знакомства с ними.

МАРФИН еще в период 30-х годов высказывал мне резкое недовольство коллективизацией сельского хозяйства, клеветнически утверждая, что политика коллективизации является пагубной для нашей страны.

В последующие годы МАРФИН клеветал на руководителей ВКП(б) и Советского правительства, обвиняя их в том, что они отгородились от народа Китайской стеной и совершенно не заботятся о его благосостоянии.

Характеризуя политическое лицо ВОЛОБУЕВА, я должен сказать, что он не только за капитализм, но и за царя-батюшку.

Не стесняясь в словах, ВОЛОБУЕВ злобно клеветал на советский государственный строй и говорил мне, что никак не дождется, когда он рухнет.

Вопрос: Это все, что вы можете показать о своих антисоветских связях?

Ответ: Нет. Помимо МАРФИНА и ВОЛОБУЕВА, я еще находился в преступной связи с ГОЛЬДШТЕЙНОМ Исааком Иосифовичем — старшим научным сотрудником Института Мирового Хозяйства Академии Наук СССР, который в беседах со мной проявлял резкие националистические настроения.

Вопрос: Где вы познакомились с ГОЛЬДШТЕЙНОМ?

Ответ: С ГОЛЬДШТЕЙНОМ я познакомился в 1939–1940 г.г. через свою жену АЛЛИЛУЕВУ, с которой он был знаком по совместному пребыванию в командировке в Германии.

После знакомства между нами сразу же установились близкие отношения, тем более что ни я, ни ГОЛЬДШТЕЙН не скрывали друг от друга свои взгляды и убеждения.

Часто встречаясь у меня на квартире в доме правительства, мы восхваляли арестованных врагов народа, высказываясь в их защиту, и приходили к выводу о том, что карательная политика Советской власти является неправильной. При этом мы отрицали наличие в нашей стране антисоветского заговора, считая, что произведенные в связи с этим аресты являются не чем иным, как результатом борьбы за власть.

Расправившись со своими политическими противниками, как мы говорили, руководители ВКП(б) и правительства ликвидировали в стране всякую демократию и весь руководящий состав партийного и советского аппарата стали назначать сверху.

Это обстоятельство, говорил я ГОЛЬДШТЕЙНУ, якобы привело к тому, что трудящиеся массы Советского Союза в выборах органов власти стали принимать лишь пассивное участие, так как, будучи лишены возможности выдвигать в эти органы своих представителей, они вынуждены подавать избирательные бюллетени только за тех людей, которые предложены сверху.

Вопрос: Как реагировал ГОЛЬДШТЕЙН на это?

Ответ: ГОЛЬДШТЕЙН полностью разделял мои взгляды. Больше того, в беседах со мной он вообще отрицал социалистический характер советского государства и называл его государством бюрократическим.

Были у меня антисоветские беседы и с другими людьми, но говорю откровенно, что всех их я уже не помню, тем более что эти люди зачастую являлись случайными.

Вопрос: Но ведь не только в этом состоит ваша вражеская работа. Уж если, как вы заявляете, решили быть откровенны, так рассказывайте и о других своих связях.

Ответ: Как я понимаю, вы имеете в виду мои прошлые связи с иностранцами. Не отрицаю, такие связи у меня действительно были.

Вопрос: Связи преступного характера?

Ответ: По существу, да. Находясь в командировке в Америке как в 1929–1930 г.г., так и в 1936–1937 г.г., я выбалтывал кое-кому из иностранцев секретные данные о Советском Союзе.

Вопрос: Не выбалтывали, а сознательно передавали?

Ответ: Я признаю это.

Вопрос: Кому вы передавали такие данные?

Ответ: В первый мой приезд в Америку в 1929–1930 г.г. ко мне по линии Амторга был прикреплен переводчик ЛЕМСОН (эмигрант из Польши), который по всем данным являлся американским разведчиком.

ЛЕМСОН, под разными благовидными предлогами, подробно расспрашивал меня о состоянии промышленности Советского Союза, а также интересовался ходом коллективизации сельского хозяйства и ликвидации кулачества.

В силу своего враждебного отношения к Советскому государству я охотно отвечал на вопросы ЛЕМСОНА и, в частности, сообщил ему, что политика

партии и Советского правительства по вопросу коллективизации является неправильной и в ряде областей встречает сопротивление крестьянства.

Что же касается состояния промышленности, то по этому вопросу я клеветнически заявлял ЛЕМСОНУ, что промышленность Советского Союза находится на очень низком уровне и, хотя Советское правительство принимает меры к индустриализации страны, тем не менее без помощи иностранного капитала, и в частности американского, этого сделать не сможет.

Во вторую поездку в Америку в 1936–1937 г.г. американцами ко мне был подставлен в числе сопровождавших меня лиц эмигрант СЕЛЕЦКИЙ, которого я также снабжал некоторой информацией.

Вопрос: Какой?

Ответ: После того, как я сблизился с СЕЛЕЦКИМ, он в одну из бесед заявил мне, что имеет намерение покинуть Америку и выехать в Советский Союз. СЕЛЕЦКИЙ поинтересовался, как я расцениваю это его намерение. Я ответил СЕЛЕЦКОМУ, что если он это сделает, то очень горько покается.

Заинтересовавшись этим, СЕЛЕЦКИЙ стал расспрашивать меня о положении в Советском Союзе, на что я дал ему подробные ответы, извращая действительное положение дела.

На вопрос СЕЛЕЦКОГО — как же тогда расценивать сообщения советской печати, в которой очень много пишется о выполнении пятилеток, я клеветнически заявил, что все это делается для вида и верить нашей печати нельзя.

Вопрос: Разве только этой клеветой вы питали американскую разведку?

Ответ: Я также рассказал СЕЛЕЦКОМУ некоторые данные об Уралмаш-заводе и моторостроительном заводе в Уфе, где я работал. Других сведений, которые бы я передавал СЕЛЕЦКОМУ и ЛЕМСОНУ, сейчас не припоминаю. К тому же связь с этими лицами я поддерживал лишь в период пребывания в Америке.

Вопрос: Вы бросьте отделываться связью с СЕЛЕЦКИМ и ЛЕМСОНОМ только во время пребывания в Америке. Говорите, как дальше осуществлялась ваша связь с американской разведкой?

Ответ: В последующее время связи с американской разведкой я не поддерживал.

Вопрос: Во время следствия вы дважды пытались выброситься в окно. Чем же, как не стремлением замести следы своей дальнейшей шпионской работы, можно объяснить ваше поведение?

Ответ: Как ни тяжело, но я должен признать, что к самоубийству у меня была другая причина.

Вопрос: Какая?

Ответ: Пытаясь покончить с собой, я хотел скрыть вражескую деятельность своей жены АЛЛИЛУЕВОЙ Евгении Александровны.

Вопрос: На которой, кстати, женились по заданию американской разведки.

Ответ: На АЛЛИЛУЕВОЙ я женился, конечно, не по любви, но шпионских целей своим браком с ней я не преследовал.

Вопрос: Тогда в каких же целях вы влезли в семью АЛЛИЛУЕВЫХ?

Ответ: Меня вынудили к этому обстоятельства.

Вопрос: Какие обстоятельства?

Ответ: В июле 1938 года, в период моей работы главным инженером спецбюро строительства Дворца Советов, за антисоветскую работу была арестована моя жена ФИЛИППОВИЧ Юлия Владиславовна. В связи с этим мне предложили оставить работу на строительстве Дворца Советов и освободить занимаемую мною квартиру.

Это обстоятельство и то, что я был врагом Советской власти, заставили меня беспокоиться за свою судьбу, и я решил жениться на АЛЛИЛУЕВОЙ. При этом я полагал, что, использовав ее связи, мне удастся восстановить мое пошатнувшееся положение и сделать карьеру.

Вопрос: Не отделывайтесь карьеристскими побуждениями. Сойдясь с АЛЛИЛУЕВОЙ, вы преследовали прежде всего шпионские цели.

Ответ: В начале допроса я вел себя провокационно, но впоследствии пересмотрел свое поведение и чистосердечно рассказал о всех совершенных мною преступлениях.

Я признался, что на протяжении многих лет был врагом советского народа, двурушничал, обманным путем пробрался в партию и передавал американ״ цам шпионскую информацию, однако после своего вторичного возвращения из Америки я шпионажем не занимался.

Вопрос: Несмотря на все попытки, вам не удастся скрыть свою шпионскую работу в последующие годы. Об этом мы еще будем вас допрашивать, а сейчас показывайте, в чем состоит вражеская деятельность АЛЛИЛУЕВОЙ?

Ответ: АЛЛИЛУЕВА так же, как и я, была враждебно настроена и в кругу своих знакомых распространяла злобную клевету в отношении главы Советского правительства.

Спекулируя своей якобы близостью к семье СТАЛИНА, она выдавала свои лживые измышления за факты, соответствующие действительности, и, таким образом, являлась первоисточником гнуснейшей клеветы на руководителей партии и правительства.

Вокруг АЛЛИЛУЕВОЙ постоянно вертелись лица из числа возвратившихся из ссылки или исправительно-трудовых лагерей, жены и дети репрессированных, а также другие политически сомнительные личности, главным образом еврейские националисты.

Вопрос: Назовите этих людей.

Ответ: В числе лиц, окружавших АЛЛИЛУЕВУ, я знаю упоминавшегося мною еврейского националиста ГОЛЬДШТЕЙНА Исаака Иосифовича и его жену КРЖЕВСКУЮ Марину Арсеньевну;

ХРУЛЕВУ Эсфирь Самсоновну — жену генерала армии ХРУЛЕВА;

ШАТУНОВСКУЮ Лидию Александровну — жену профессора ТУМЕРМАН;

БАЛАШОВУ Ариадну Львовну, мать которой репрессирована;

ПЕТЕРСОН Марию Степановну — жену бывшего коменданта Кремля, арестованного в 1938 году;

НАЗАРЕТЯН Клавдию Дмитриевну — жену бывшего секретаря и члена бюро Комиссии Советского Контроля при СНК СССР, арестованного в 1937 году;

СЕГАЛЬ-ФРАДКИНУ Татьяну Александровну — жену военного работника, арестованного в 1937–1938 гг., и ряд других лиц, фамилии которых я не знаю.

Особенно хочу остановиться на личности СЕГАЛЬ-ФРАДКИНОЙ и ее семье.

Сама СЕГАЛЬ-ФРАДКИНА недавно возвратилась из исправительно-трудовых лагерей и с помощью моей жены АЛЛИЛУЕВОЙ вновь прописалась на жительство в Москве.

Дочь СЕГАЛЬ-ФРАДКИНОЙ — Марианна замужем за каким-то работай-ком американского посольства в Москве ЗАЙЦЕВЫМ. Марианна, насколько мне известно, является близкой подругой дочери АЛЛИЛУЕВОЙ — Киры. Этот ЗАЙЦЕВ крутился около Киры.

Как-то в 1946 году, застав ЗАЙЦЕВА у нас на квартире в доме правительства, я поинтересовался у Киры, что он из себя представляет.

Характеризуя ЗАЙЦЕВА, Кира мне рассказала, что это враждебный Советской власти человек. ЗАЙЦЕВ, по словам Киры, еще в период войны с немцами предпринимал попытки к тому, чтобы бежать в Америку. Сейчас, говорила Кира, ЗАЙЦЕВ распространяет слухи, что в скором времени между Америкой и Советским Союзом начнется война, американцы забросают нас атомными бомбами и вот тогда он будет иметь возможность уехать в Америку.

Вопрос: Непонятно, что общего могло быть у Киры с этим человеком?

Ответ: Я не могу ответить на этот вопрос, так как мне и самому не были понятны их отношения. Правда, я пытался выяснить этот вопрос и как-то спросил Киру — почему она поддерживает знакомство с ЗАЙЦЕВЫМ. На это Кира ответила, что жена ЗАЙЦЕВА является ее близкой подругой.

Вопрос: А АЛЛИЛУЕВА поддерживала связь с ЗАЙЦЕВЫМ?

Ответ: АЛЛИЛУЕВА была знакома с ЗАЙЦЕВЫМ, но поддерживала ли она с ним какую-либо связь, мне неизвестно.

Что же касается связи АЛЛИЛУЕВОЙ с другими, указанными мною лицами, то все они часто устраивали у нас на квартире сборища и на разные лады пересказывали всю ту клевету и измышления, которыми их питала моя жена в отношении ее близости к семье СТАЛИНА.

На этих сборищах АЛЛИЛУЕВА обливала грязью и злобно клеветала на СТАЛИНА и других членов Политбюро, причем эту клевету даже мне, человеку, ненавидящему Советскую власть, и то было неприятно слушать.

Вопрос: Не притворяйтесь. Вы не только слушали, но даже понуждали АЛЛИЛУЕВУ рассказывать вам эту клевету.

Говорите, с какой целью вы это делали?

Ответ: Не отрицаю, что к клеветническим высказываниям жены о жизни и деятельности руководителей партии и правительства я проявлял интерес, но делал это не во вражеских целях. Я просто хотел узнать, как живут и работают руководители партии и правительства.

Вопрос: Но для чего вам это было нужно, ведь вы же знали, что все рассказы АЛЛИЛУЕВОЙ являются клеветническими?

Ответ: Теперь я вижу, что, расспрашивая АЛЛИЛУЕВУ о жизни и работе руководителей партии и правительства, я поступал преступно, по-вражески. Но искренне заявляю, что я это делал ради простого любопытства и никому из своих знакомых измышления жены не пересказывал.

Должен еще сказать, что нашу квартиру часто посещал МОРОЗОВ Григорий, которого всячески обхаживало окружение АЛЛИЛУЕВОЙ, и особенно ГОЛЬДШТЕЙН.

Зная последнего как ярого еврейского националиста, я приходил к выводу, что ГОЛЬДШТЕЙН обхаживает МОРОЗОВА неспроста, а очевидно в каких-то определенных целях, но каких именно, — мне неизвестно, тем более что с ГОЛЬДШТЕЙНОМ на эту тему мне говорить не приходилось.

У нас на квартире также часто бывала АЛЛИЛУЕВА Анна Сергеевна, которая дружила с моей женой и вряд ли отличалась от нее своей озлобленностью.

Вопрос: Что дает вам основание это утверждать?

Ответ: Как-то летом 1947 года, вскоре после рецензии ФЕДОСЕЕВА на книгу АЛЛИЛУЕВОЙ «Воспоминания», она зашла к нам, и, когда моя жена спросила ее, имея в виду рецензию, — как же так получилось, — Анна Сергеевна со злобой ответила — во всем виноват СТАЛИН. Я убеждена, продолжала АЛЛИЛУЕВА, что отрицательная рецензия на мою книгу написана именно по его указанию, и допустила против СТАЛИНА резкий антисоветский выпад.

Допрос прерван.

Протокол записан с моих слов правильно, мною прочитан.

МОЛОЧНИКОВ

ДОПРОСИЛИ:

Зам. начальника следственной части по особо важным делам МГБ СССР полковник ЛИХАЧЕВ

Cm. следователь следственной части подполковник ГАЛКИН

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

КОРОБОВА Павла Ивановича от 2 января 1948 года

КОРОБОВ П.И., 1902 года рождения, Член ВКП(б) с 1934 года, заместитель министра черной металлургии Союза ССР.

Вопрос: Вы знаете МОЛОЧНИКОВА Николая Владимировича?

Ответ: Нет, не знаю.

Вопрос: Вам приходилось рассматривать вопрос о выезде МОЛОЧНИКОВА за границу?

Ответ: В конце сентября 1947 года, когда министр тов. ТЕВОСЯН находился в отпуске, я как первый заместитель подписал на имя секретаря ЦК ВКП(б) тов. КУЗНЕЦОВА А.А. письмо с просьбой разрешить выезд в служебную командировку в Америку трех специалистов-трубников, в том числе был и МОЛОЧНИКОВ.

Вопрос: Вы, видимо, путаете, представления на выезд за границу посылаются не в ЦК, а в Бюро по выездам за границу и въездам в СССР при Совете Министров?

Ответ: Мы посылали представления всегда в адрес ЦК ВКП(б), а куда попадали эти документы, мне не известно.

Вопрос: МОЛОЧНИКОВ тоже является специалистом по трубам?

Ответ: Нет, он механик по станам, но по этой своей специальности он подходил для поездки за границу.

Вопрос: В связи с чем возник вопрос о посылке этих людей за границу?

Ответ: Летом 1947 года состоялось решение Совета Министров, которым нашему министерству было разрешено послать трех специалистов в Америку для изучения производства прокатки шарикоподшипниковых труб большой точности.

Подбор специалистов сильно затянулся, и только к осени они были подобраны.

Вопрос: Кто рекомендовал послать МОЛОЧНИКОВА за границу?

Ответ: Я этого не знаю. Мне лично никто не рекомендовал ни МОЛОЧНИКОВА, ни других.

Вопрос: Тогда на каком основании Вы сделали представление в ЦК?

Ответ: В конце сентября 1947 года зам. министра по кадрам БЫЧКОВ принес мне на подпись письмо в ЦК с просьбой разрешить выезд в Америку МОЛОЧНИКОВУ, БЕРЛИНУ (из «Гипромеза») и третьего фамилию не помню, кажется МАРТЫНОВУ. Из них я знаю только БЕРЛИНА.

Я прочитал текст этого письма и, целиком доверившись БЫЧКОВУ, подписал его.

Вопрос: Разве не входило в ваши обязанности ׳тщательно разобраться с людьми, намеченными для посылки за границу?

Ответ: Я был обязан это сделать, но не сделал.

В министерстве черной металлургии существует порядок, по которому подбором людей по заданию министра занимается зам. министра БЫЧКОВ.

Обычно подбирают подходящих, проверенных людей, собирают на них необходимые документы и характеристики, с которыми министр знакомится, а если нужно, то и принимает этих людей, после чего делается представление в ЦК.

Вопрос: Почему же вы не соблюли этот порядок?

Ответ: Я должен признать, что существующий порядок я нарушил и подписал представление в ЦК, не только не вызывая к себе намеченных кандидатов, но даже не читая характеристик, личных дел и других документов. Я доверился БЫЧКОВУ, совершив тем самым серьезную ошибку.

Вопрос: Вы знали о том, что жена МОЛОЧНИКОВА арестована органами НКВД за шпионаж?

Ответ: Нет, не знал, так как личное дело МОЛОЧНИКОВА я не смотрел.

Вопрос: Как же так, вы, занимая ответственный государственный пост, подписываете бумаги, не вникая в суть дела?

Ответ: Признаю, что в данном случае я допустил грубую ошибку, непозволительную для меня, как заместителя министра.

Вопрос: Выходит, что при таком отношении к делу подготовки выезда за границу МОЛОЧНИКОВА и других вас могли использовать враждебные элементы в преступных целях?

Ответ: Да, это так, но этот случай допущен мною исключительно на основе доверия заместителю министра по кадрам БЫЧКОВУ. В этом я виноват.

КОРОБОВ

ДОПРОСИЛИ:

Зам. министра государственной безопасности Союза ССР ОГОЛЬЦОВ

Зам. нач. 5 управления МГБ СССР ВОЛКОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

БЫЧКОВА Валерия Степановича от 2 января 1948

БЫЧКОВ В.С., 1907 года рождения, член ВКП(б).

С 1928 года, заместитель Министра по Кадрам Министерства черной металлургии СССР

Вопрос: С какого времени Вы работаете зам. министра по кадрам?

Ответ: В должности зам. министра по кадрам черной металлургии я работаю с 1940 года.

Вопрос: А до этого?

Ответ: До назначения на должность зам. министра я работал заведующим отделом черной металлургии ЦК ВКП(б).

Вопрос: Нас интересует существовавший в министерстве черной металлургии порядок подбора людей для посылки в заграничные командировки.

Ответ: В командировки за границу Минчермет посылает людей только по решениям Правительства. Когда такое решение имеется, министр дает мне указание по подбору подходящих людей, и я, как ответственный в министерстве за эту работу, от начала до конца осуществляю руководство подбором, оформлением и подготовкой людей для выезда за границу. Подбор, как правило, происходит через соответствующие главки министерства. Когда они назовут людей, я просматриваю личные дела работников, намеченных в командировку, составляю список, обычно с резервом, который докладываю Министру. Если же кандидатуры были предварительно с Министром обусловлены, то после просмотра личных дел и соответствующего оформления документов (характеристик и пр.) в иностранном отделе Министерства (Начальник отдела МОНИЧ) я докладываю Министру все документы, в том числе и личные дела, вместе с письмом в ЦК ВКП(б), в котором возбуждается ходатайство о посылке определенных лиц в командировку за границу.

Вопрос: При подборе людей для поездки за границу Вы лично вызываете их для беседы и знакомства?

Ответ: Чаще всего я вызываю к себе людей перед самой отправкой за границу и очень редко делаю это в процессе подбора.

Вопрос: Следовательно, Вы можете легко допустить ошибку? Выходит, что порядок подбора людей в Министерстве несовершенен?

Ответ: Это верно.

Вопрос: Вам приходилось подготавливать группу специалистов-трубников для выезда в США?

Ответ: Да. В соответствии с Постановлением Совета Министров от июня 1947 года о посылке в Америку двух-трех специалистов для изучения производства шарикоподшипниковых труб, я готовил к посылке туда МОЛОЧНИКОВА, БЕРЛИНА и МАРКОВА, которых выдвинул для этой цели «Гипромез».

Вопрос: Кто рекомендовал этих людей?

Ответ: МОЛОЧНИКОВА, БЕРЛИНА и МАРКОВА для посылки в Америку рекомендовал директор «Гипромеза» КОРОБОВ Николай Иванович.

Вопрос: Вы вызывали их к себе?

Ответ: Нет, никого из них к себе я не вызывал.

Вопрос: МОЛОЧНИКОВА Вы лично знаете?

Ответ: МОЛОЧНИКОВА я знаю только по совместному участию в заседаниях.

Вопрос: Как же Вы готовили к посылке за границу этих людей?

Ответ: После того, как я просмотрел их личные дела, я доложил первому Заместителю министра КОРОБОВУ П.И. письмо в адрес Секретаря ЦК ВКП(б) тов. КУЗНЕЦОВА А.А. с ходатайством о посылке в Америку указанных лиц, и КОРОБОВ, не знакомясь с делами или характеристиками на них, подписал это письмо.

Вопрос: Почему Вы адресовали письмо в ЦК ВКП(б), а не в Бюро по выездам за границу и въездам в СССР при Совете Министров СССР?

Ответ: Министерство черной металлургии всегда посылает свои ходатайства о разрешении выездов за границу только в адрес Секретаря ЦК тов. КУЗНЕЦОВА. О том, что такие ходатайства нужно посылать в Бюро по выездам при Совете Министров, я не знал.

Вопрос: Вы знали о том, что жена МОЛОЧНИКОВА арестована органами НКВД?

Ответ: Да, из личного дела МОЛОЧНИКОВА я знал, что его первая жена арестована НКВД, но не придал этому значения и не доложил об этом зам. министра КОРОБОВУ. Этим я совершил грубую ошибку.

Вопрос: Ваша ошибка заключается не только в этом. Вы признаете, что своим бюрократическим отношением к делу подбора людей для выезда за границу, в данном случае МОЛОЧНИКОВА и других, Вы способствовали возможному использованию допускаемых нарушений и беспорядка враждебными элементами, в том числе иностранными разведчиками в преступных целях?

Ответ: Да, это так. Я признаю, что несоблюдение мною строгого порядка отбора людей для посылки за границу, как в данном случае с МОЛОЧНИКОВЫМ, могло привести к тяжелым последствиям. Представляя МОЛОЧНИКОВА к посылке в заграничную командировку, я сам проморгал, не оценил всех фактов и допустил притупление бдительности, а кроме того, подвел и КОРОБОВА П.И.

БЫЧКОВ

ДОПРОСИЛИ:

Зам. министра госбезопасности СССР С. ОГОЛЬЦОВ

Зам. начальника 5 управления МГБ СССР ВОЛКОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

КОРОБОВА Николая Ивановича от 2 января 1948 года

КОРОБОВ Н.И., 1905 года рождения, член ВКП(б) с 1926 года, директор Государственного института проектирования металлургических заводов («Гипромез») Министерства черной металлургии СССР.

Вопрос: Вы в курсе дела намечавшейся Министерством черной металлургии посылки в Америку бригады специалистов для изучения производства прокатки шарикоподшипниковых труб большой точности?

Ответ: Да, в первых числах сентября 1947 года, по возвращении из отпуска, мне стало известно, не помню точно, от главного инженера «Гипромеза» ОРЛОВА или от начальника Спецотдела ГРЕЧУШНИКОВОЙ о том, что по предложению Министерства черной металлургии намечается к посылке в Америку бригада специалистов по трубопрокатному производству, в состав которой «Гипромезом» были рекомендованы: МОЛОЧНИКОВ — начальник механического сектора, начальник трубного сектора — БЕРЛИН и главный инженер проекта по трубопрокатным заводам МАРКОВ.

Вопрос: Кто персонально рекомендовал этих лиц?

Ответ: Возможно, что их рекомендовал я лично, точно не помню. Предполагаю, что во время моего отсутствия в отпуску (июль — август 1947 года) их мог рекомендовать и главный инженер ОРЛОВ. Недели две назад на вопрос Зам. Министра по кадрам БЫЧКОВА, кто рекомендовал министерству этих людей, я ответил, что, очевидно, рекомендовал я, так как хорошо знал их с деловой и политической стороны как подходящих для посылки за границу.

Вопрос: Какое конкретно участие приняли Вы в подготовке МОЛОЧНИ-КОВА и др. к посыпке за границу?

Ответ: Точно не помню, давал ли я на каждого из них характеристику в Министерство или участвовал в заседании бюро парторганизации, на котором принималось решение о рекомендации этих лиц, но утверждаю, что я не возражал против оформления командировки. Более того, когда инструктор Щербаковского РК ВКП(б) заявил зам. секретаря Партбюро «Гипромеза» ВИХРЕВУ, что Райком ВКП(б) имеет какие-то сомнения в отношении МОЛОЧНИКОВА, а ВИХРЕВ передал это мне, то я просил его передать Райкому, что мы будем настаивать на рекомендации МОЛОЧНИКОВА.

Вопрос: Почему Вы не придали значения сомнениям Райкома партии?

Ответ: Я полностью доверял МОЛОЧНИКОВУ, так как в политическом отношении в нем не сомневался, он был членом Партбюро, активным общественником и примерным руководителем сектора. Кроме того, я знал, что он ранее дважды ездил в заграничные командировки.

Вопрос: Однако это не должно было помешать Вам выяснить сомнения, имевшиеся в РК ВКП(б). Почему Вы этого не сделали?

Ответ: По словам ВИХРЕВА, сомнения РК ВКП(б) были основаны на фактах репрессии органами НКВД первой жены и отца МОЛОЧНИКОВА. Об этих фактах я знал еще в период вступления МОЛОЧНИКОВА в кандидаты ВКП(б) в 1942 году, что было известно также Щербаковскому Райкому партии, принимавшему его в члены ВКП(б) в 1944 году. Я считал, что коль скоро эти факты не послужили препятствием для приема МОЛОЧНИКОВА в партию, следовательно, они не могут ему помешать при решении вопроса о выезде за границу.

Вопрос: А Вам, как руководителю института и коммунисту, не приходила в голову мысль о том, что МОЛОЧНИКОВ, пользуясь беспечностью окружавших его лиц, в том числе с Вашей стороны, проник в партию в преступных целях?

Ответ: Нет, подозрений в отношении МОЛОЧНИКОВА у меня не возникало.

Вопрос: Вы лично с МОЛОЧНИКОВЫМ когда-либо подробно беседовали о его прошлом и причинах ареста отца и жены?

Ответ: Нет, никогда не беседовал, так как был удовлетворен его рассказом о себе при приеме в партию.

Вопрос: Вы говорили с кем-либо из руководителей Министерства черной металлургии о МОЛОЧНИКОВЕ, БЕРЛИНЕ и МАРКОВЕ в период подготовки выезда их за границу?

Ответ: Нет, подозрений в отношении МОЛОЧНИКОВА у меня не возникало.

Вопрос: Вы говорили с кем-либо из руководителей Министерства черной металлургии о МОЛОЧНИКОВЕ, БЕРЛИНЕ и МАРКОВЕ в период подготовки выезда их за границу?

Ответ: Точно не помню, но кажется, ни с кем не говорил.

Вопрос: Судя по всему, можно констатировать, что Ваша бдительность была не на высоте, и в деле с МОЛОЧНИКОВЫМ Вы проявили ротозейство. Признаете Вы это?

Ответ: Полностью признаю, что в результате притупления своей политической бдительности я настолько доверился МОЛОЧНИКОВУ, что настойчиво рекомендовал его в качестве надежного кандидата для посылки в командировку в Америку и не только сам не принял мер к более глубокой проверке его, но и легкомысленно отнесся к такому сигналу, как сомнения РК ВКП(б) в отношении МОЛОЧНИКОВА.

КОРОБОВ

ДОПРОСИЛИ:

Зам. министра госбезопасности СССР ОГОЛЬЦОВ

Зам. начальника 5 управления МГБ СССР ВОЛКОВ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 314. Л. 1—47. Подлинник. Машинопись.

На первом листе имеется резолюция Сталина: «Членам семерки, секр. ЦК, Тевосяну».

№ 46. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О НЕГЛАСНОМ ОБЫСКЕ НА КВАРТИРЕ ЖУКОВА

10 января 1948 г.

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

В соответствии с Вашим указанием 5 января с.г. на квартире ЖУКОВА в Москве был произведен негласный обыск.

Задача заключалась в том, чтобы разыскать и изъять на квартире ЖУКОВА чемодан и шкатулку с золотом, бриллиантами и другими ценностями.

В процессе обыска чемодан обнаружен не был, а шкатулка находилась в сейфе, стоящем в спальной комнате.

В шкатулке оказалось:

Часов — 24 шт., в том числе золотых — 17 и с драгоценными камнями — 3;

Золотых кулонов и колец — 15 шт., из них 8 с драгоценными камнями;

Золотой брелок с большим количеством драгоценных камней;

Другие золотые изделия (портсигар, цепочки и браслеты, серьги с драгоценными камнями и пр.).

В связи с тем, что чемодана в квартире не оказалось, было решено все ценности, находящиеся в сейфе, сфотографировать, уложить обратно так, как было раньше, и произведенному обыску на квартире не придавать гласности.

По заключению работников, проводивших обыск, квартира ЖУКОВА производит впечатление, что оттуда изъято все то, что может его скомпрометировать. Нет не только чемодана с ценностями, но отсутствуют даже какие бы то ни было письма, записи и т. д. По-видимому, квартира приведена в такой порядок, чтобы ничего лишнего в ней не было.

В ночь с 8 на 9 января с.г. произведен негласный обыск на даче ЖУКОВА, находящейся в поселке Рублево, под Москвой.

В результате обыска обнаружено, что две комнаты дачи превращены в склад, где хранится огромное количество различного рода товаров и ценностей.

Например:

Шерстяных тканей, шелка, парчи, пан-бархата и других материалов — всего свыше 4.000 метров;

Мехов — собольих, обезьяньих, лисьих, котиковых, каракульчовых, каракулевых — всего 323 шкуры;

Шевро высшего качества 35 —кож;

Дорогостоящих ковров и гобеленов больших размеров, вывезенных из Потсдамского и др. дворцов и домов Германии — всего 44 штуки, часть которых разложена и развешана по комнатам, а остальные лежат на складе.

Особенно обращает на себя внимание больших размеров ковер, разложенный в одной из комнат дачи;

Ценных картин классической живописи больших размеров в художественных рамках — всего 55 штук, развешанных по комнатам дачи и частично хранящихся на складе;

Дорогостоящих сервизов столовой и чайной посуды (фарфор с художественной отделкой, хрусталь) — 7 больших ящиков;

Серебряных гарнитуров столовых и чайных приборов — 2 ящика;

Аккордеонов с богатой художественной отделкой — 8 штук;

Уникальных охотничьих ружей фирмы Голанд-Голанд и других — всего 20 штук.

Это имущество хранится в 51 сундуке и чемодане, а также лежит навалом.

Кроме того, во всех комнатах дачи, на окнах, этажерках, столиках и тумбочках расставлены в большом количестве бронзовые и фарфоровые вазы и статуэтки художественной работы, а также всякого рода безделушки иностранного происхождения.

Заслуживает внимание заявление работников, проводивших обыск, о том, что дача ЖУКОВА представляет собой, по существу, антикварный магазин или музей, обвешанный внутри различными дорогостоящими художественными картинами, причем их так много, что 4 картины висят даже на кухне. Дело дошло до того, что в спальне ЖУКОВА над кроватью висит огромная картина с изображением двух обнаженных женщин.

Есть настолько ценные картины, которые никак не подходят к квартире, а должны быть переданы в государственный фонд и находиться в музее.

Свыше двух десятков больших ковров покрывают полы почти всех комнат.

Вся обстановка, начиная от мебели, ковров, посуды, украшений и кончая занавесками на окнах — заграничная, главным образом немецкая. На даче буквально нет ни одной вещи советского происхождения, за исключением дорожек, лежащих при входе в дачу.

На даче нет ни одной советской книги, но зато в книжных шкафах стоит большое количество книг в прекрасных переплетах с золотым тиснением, исключительно на немецком языке.

Зайдя в дом, трудно себе представить, что находишься под Москвой, а не в Германии.

По окончании обыска обнаруженные меха, ткани, ковры, гобелены, кожи и остальные вещи сложены в одной комнате, закрыты на ключ, и у двери выставлена стража.

В Одессу направлена группа оперативных работников МГБ СССР для производства негласного обыска в квартире ЖУКОВА. О результатах этой операции доложу Вам дополнительно.

Что касается не обнаруженного на московской квартире ЖУКОВА чемодана с драгоценностями, о чем показал арестованный СЕМОЧКИН, то проверкой выяснилось, что этот чемодан все время держит при себе жена ЖУКОВА и при поездках берет его с собой.

Сегодня, когда ЖУКОВ вместе с женой прибыл из Одессы в Москву, указанный чемодан вновь появился у него в квартире, где и находится в настоящее время.

Видимо, следует напрямик потребовать у ЖУКОВА сдачи этого чемодана с драгоценностями.

При этом представляю фотоснимки некоторых обнаруженных на квартире и даче ЖУКОВА ценностей, материалов и вещей.

АБАКУМОВ

Опубликовано: Военные архивы России. Вып. первый. 1993. С. 189–191.

№ 47. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ ОБ ИМУЩЕСТВЕ, ИЗЪЯТОМ У ЖУКОВА

3 февраля 1948 г.

№ 3726/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Докладываю, что МГБ СССР взято обратно с базы госфондов все имущество, изъятое у маршала ЖУКОВА.

Это имущество, а также хранившиеся в МГБ СССР ценности, изъятые у ЖУКОВА, в соответствии с Вашим указанием, 3 февраля с.г. переданы по акту и подробным поштучным описям Управляющему Делами Совета Министров СССР тов. ЧАДАЕВУ.

От МГБ СССР имущество и ценности передали:

Заместитель Министра генерал-лейтенант БЛИНОВ Начальник отдела «А» генерал-майор ГЕРЦОВСКИЙ Управляющий Делами полковник КОЧЕГАРОВ Зам. начальника Финотдела подполковник БОРОВКОВ Сотрудники отдела «А» — подполковник ВОРОБЬЕВ, подполковник БАЛИШАНСКИЙ, майор БАРИНОВ и капитан ГУСЕВ.

От Управления Делами Совета Министров СССР имущество и ценности приняли: ׳

Управляющий делами ЧАДАЕВ Зам. Управляющего Делами ОПАРИН Зам. начальника Хозуправления МАКАРОВ Начальник хозяйственной группы КИРИЛЛИН.

При этом представляю акт и описи на переданное имущество и ценности.

АБАКУМОВ

АКТ

о передаче Управлению Делами Совета Министров Союза ССР изъятого Министерством Государственной Безопасности СССР у Маршала Советского Союза Г. К. ЖУКОВА незаконно приобретенного и присвоенного им трофейного имущества, ценностей и других предметов

I

Кулоны и броши золотые (в том числе один платиновый) с драгоценными камнями  — 13 штук

Часы золотые — 9 штук

Кольца золотые с драгоценными камнями  — 16 штук

Серьги золотые с бриллиантами — 2 пары

Другие золотые изделия (браслеты, цепочки и др.) — 9 штук

Украшения из серебра, в том числе под золото — 5 штук

Металлические украшения (имитация под золото и серебро) с драгоценными камнями (кулоны, цепочки, кольца) — 14 штук

Столовое серебро (ножи, вилки, ложки и другие предметы) — 713 штук

Серебряная посуда (вазы, кувшины, сахарницы, подносы и др.) — 14 штук

Металлические столовые изделия под серебро (ножи, вилки, ложки и др.) — 71 штука

II

Шерстяные ткани, шелка, парча, бархат, фланель и другие ткани — 3.420 метров

Меха — скунс, норка, выдра, нутрии, черно-бурые лисы, каракульча и другие  — 323 штуки

Шевро и хром — 32 кожи

Дорогостоящие ковры и дорожки больших размеров — 31 штука

Гобелены больших размеров художественной выделки — 5 штук

Художественные картины в золоченых рамах, часть из них представляет музейную ценность  — 60 штук

Дворцовый золоченый художественно выполненный гарнитур гостиной мебели  — 10 предметов

Художественно выполненные антикварные вазы с инкрустациями — 22 штуки

Бронзовые статуи и статуэтки художественной работы — 29 штук

Часы каминные антикварные и напольные — 9 штук

Дорогостоящие сервизы столовой и чайной посуды (частью некомплектные) — 820 предметов

Хрусталь в изделиях (вазы, подносы, бокалы, кувшины и другие) — 45 предметов

Охотничьи ружья заграничных фирм — 15 штук

Баяны и аккордеоны художественной выделки — 7 штук

Пианино, рояль, радиоприемники, фарфоровая и глиняная посуда и другие предметы, согласно прилагаемых поштучных описей.

Всего прилагается 14 описей.

Сдали:

Заместитель министра госбезопасности СССР

генерал-лейтенант БЛИНОВ А. С.

Начальник отдела «А» МГБ СССР генерал-майор ГЕРЦОВСКИЙ А.Я.

Приняли:

Управляющий делами Совета Министров СССР ЧАДАЕВ Я.Е.

Зам. управделами Совета Министров Союза ССР ОПАРИН Н.Е.

ПЕРЕЧЕНЬ

описей, приложенных к акту о передаче имущества, изъятого МГБ СССР у Маршала Советского Союза Г.К. ЖУКОВА

Опись № Опись № Опись № Опись № Опись № предметы Опись № Опись № Опись № Опись № Опись № Опись № Опись № Опись № Опись № суда.

Опись № 1 — Драгоценности и другие изделия из золота, серебра, платины

Опись № 2 — Художественные картины музейной ценности

Опись № 3 — Гобелены и ковры

Опись № 4 — Меха

Опись № 5 — Шерстяные ткани, сукно, шелка, бархат, кожа и другие

Опись № 6 — Шерстяные ткани, шелка, бархат

Опись № 7 — Ткани хлопчатобумажные и шелковые

Опись № 8 — Ткани хлопчатобумажные и шелковые

Опись № 9 — Стильная мебель

Опись № 10 — Радиола

Опись № 11 — Музыкальные инструменты

Опись № 12 — Охотничьи ружья

Опись № 13 — Антикварные вазы, статуэтки, часы и другие предметы

Опись № 14 — Антикварные вазы, фигуры, часы, столовая и чайная посуда.

Опубликовано: Военные архивы России. Вып. первый. 1993. С. 192–195.

№ 48. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОПЕРАТИВНОГО СЕКТОРА НКВД-МВД В БЕРЛИНЕ А.М. СИДНЕВА [13]

6 февраля 1948 г.

№ 3738/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю протокол допроса арестованного генерал-майора СИДНЕВА А.М., бывш. начальника оперативного сектора МВД в Берлине о мародерстве и грабежах в Германии.

Бывш. начальник финансового отдела аппарата СЕРОВА в Германии САЧКОВ и бывш. начальник финотдела берлинского оперативного сектора МВД НОЧВИН, которые для того, чтобы замести следы преступлений, участвовали в сожжении документов о количестве наворованных СИДНЕВЫМ и другими ценностей и германских марок, — нами арестованы.

По показаниям СИДНЕВА и БЕЖАНОВА, как активный жулик проходит ТУЖЛОВ — бывш. секретарь СЕРОВА, ныне слушатель Военного института Министерства Внутренних Дел СССР.

Прошу Вашего разрешения арестовать ТУЖЛОВА.

АБАКУМОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного СИДНЕВА Алексея Матвеевича от 6 февраля 1948 года

Сиднев А.М., 1907 года рождения, уроженец гор. Саратова, с незаконченным высшим образованием, член ВКП(б) с 1931 года. Бывш. начальник оперативного сектора МВД в Берлине. Последнее время работал Министром государственной безопасности Татарской АССР, генерал-майор.

Вопрос: Какой период времени вы работали в Германии?

Ответ: С 1945 по 1947 год я работал начальником оперативного сектора МВД гор. Берлина. В ноябре 1947 года я получил новое назначение и из Германии уехал в Казань.

Вопрос: После Вашего отъезда из Берлина были вскрыты крупные хищения ценных вещей и золота, в которых вы принимали непосредственное участие. Показывайте об этом.

Ответ: Говоря откровенно, я давно беспокоился, ожидая, что будут вскрыты преступления, совершенные мною в Германии, и мне придется за них отвечать.

Как известно, частями Советской Армии, овладевшими Берлином, были захвачены большие трофеи. В разных частях города то и дело обнаруживались хранилища золотых вещей, серебра, бриллиантов и других ценностей. Одновременно было найдено несколько огромных хранилищ, в которых находились дорогостоящие меха, шубы, разные сорта материи, лучшее белье и много другого имущества. О таких вещах, как столовые приборы и сервизы, я уже не говорю, их было бесчисленное множество. Эти ценности и товары различными лицами разворовывались.

Должен прямо сказать, что я принадлежал к тем немногим руководящим работникам, в руках которых находились все возможности к тому, чтобы немедленно организовать охрану и учет всего ценного, что было захвачено советскими войсками на территории Германии. Однако никаких мер к предотвращению грабежей я не предпринял и считаю себя в этом виновным.

Вопрос: Вы и сами занимались грабежом?

Ответ: Я это признаю. Не считаясь с высоким званием советского генерала и занимаемой мною ответственной должностью в МВД, я, находясь в Германии, набросился на легкую добычу и, позабыв об интересах государства, которое мне надлежало охранять, стал обогащаться.

Как ни стыдно теперь об этом рассказывать, но мне ничего не остается, как признать, что я занимался в Германии воровством и присвоением того, · что должно было поступить в собственность государства!

При этом я должен сказать, что, отправляя на свою квартиру в Ленинград это незаконно приобретенное имущество, я, конечно, прихватил немного лишнего.

Вопрос: Обыском на вашей квартире в Ленинграде обнаружено около сотни золотых и платиновых изделий, тысячи метров шерстяной и шелковой ткани, около 50 дорогостоящих ковров, большое количество хрусталя, фарфора и другого добра.

Это, по-вашему, «немного лишнего»?

Ответ: Я не отрицаю, что привез из Германии много ценностей и вещей.

Вопрос: Вам предъявляются фотоснимки изъятых у вас при обыске 5 уникальных большой ценности гобеленов работы фламандских и французских мастеров 17 и 18 веков.

Где вы утащили эти гобелены?

Ответ: Гобелены были обнаружены в подвалах германского Рейхсбанка, куда их сдали во время войны на хранение какие-то немецкие богачи.

Увидев их, я приказал своему коменданту АКСЕНОВУ отправить их ко мне на ленинградскую квартиру.

Вопрос: Но этим гобеленам место только в музее. Зачем же они вам понадобились?

Ответ: По совести сказать, я даже не задумывался над тем, что я ворую. Подвернулись эти гобелены мне под руку, я их и забрал.

Вопрос: Однако вы воровали не все подряд, а лишь наиболее ценные вещи. Следовательно, вы необычный вор?

Ответ: Конечно, я брал себе наиболее ценное, но что еще было мною присвоено, я сейчас не помню.

Вопрос: Мы вам напомним. Дамскую сумочку, сделанную из чистого 30-лота, вы где взяли?

Ответ: Точно не помню, где я прихватил эту сумку. Думаю, что она была взята мною или женой в подвале Рейсхбанка.

Вопрос: А три золотых браслета с бриллиантами вы где «прихватили»?

Ответ: Эти браслеты были мною взяты в одном из обнаруженных немецких хранилищ, где именно — не помню. Если не ошибаюсь, один из золотых браслетов мне принес бухгалтер берлинского оперсектора НОЧВИН.

Вопрос: 15 золотых часов, 42 золотых кулона, колье, брошей, серег и цепочек, 15 золотых колец и другие золотые вещи, изъятые у вас при обыске, где вы их украли?

Ответ: Так же как и золотые браслеты, я похитил эти ценности в немецких хранилищах.

Вопрос: Вы очищали не только немецкие хранилища, но и грабили арестованных, как разбойник с большой дороги.

Ответ: Ценностей арестованных я не присваивал.

Вопрос: Врете. Ваш бывший адъютант АЛЕКСЕЕВ П.В. изобличает вас именно в том, что вы грабили арестованных.

АЛЕКСЕЕВ показал:

«Летом 1945 года СИДНЕВ приказал мне выехать к майору ЗАХАРОВУ, взять там у арестованного немца ценности и доставить к нему — СИДНЕВУ, а арестованного немца также забрать с собой, но по пути высадить из машины и отпустить на все четыре стороны.

Это приказание мною было выполнено. Я доставил СИДНЕВУ изъятые у этого немца золотые часы, отделанный золотом автоматический карандаш, 4 отреза шерсти высокого качества и меховые шкурки на два котиковых пальто. Тогда же я доложил СИДНЕВУ, что, согласно его приказанию, я забрал с собой у ЗАХАРОВА арестованного немца и по дороге отпустил его. Фамилия этого немца, насколько помню, ЗАЛЬБЕР».

Вы признаете это?

Ответ: Возможно, такой случай и имел место, но я его не помню.

Вопрос: Шестьсот серебряных ложек, вилок и других столовых предметов вы также украли?

Ответ: Да, украл.

Вопрос: Можно подумать, что к вам ходили сотни гостей. Зачем вы наворовали столько столовых приборов?

Ответ: На этот вопрос я затрудняюсь ответить.

Вопрос: 32 дорогостоящих меховых изделия, 178 меховых шкурок, 1500 метров высококачественных шерстяных, шелковых, бархатных тканей и других материалов, 405 пар дамских чулок, 78 пар обуви, 296 предметов одежды — все это лишь часть изъятых у вас вещей.

Вы что, собирались торговать всей этой добычей?

Ответ: Торговать, конечно, я не собирался. Все это наворовал частично сам, при активном участии жены, а большинство имущества для меня доставали комендант оперсектора АКСЕНОВ и мой родственник КУЗНЕЦОВ, выписанный мною в Берлин из СССР и назначенный оперуполномоченным по учету в оперативный сектор.

Вопрос: Теперь, может быть, вы сами скажете, что еще вы награбили в Германии?

Ответ: Мне сейчас трудно перечислить все то, что я в течение длительного времени разными путями направлял на свою ленинградскую квартиру. Могу лишь ориентировочно сказать, что из Германии я вывез для себя 40 битком набитых чемоданов, ящиков и тюков, в которых было много различного белья, высших сортов материи, мужские и дамские костюмы, меховые женские шубы, чернобурые лисы, женская и мужская обувь, фотоаппараты, радиолы, хрустальные вазы, антикварные вещи и другое имущество.

Часть этого имущества я месяц тому назад переправил к своему новому месту жительства в гор. Казань.

Кроме того, из Берлина в начале декабря 1947 года мною отправлены в Казань мебель из красного дерева для спальни и столовой, рояль, киноустановка и другие вещи.

Вопрос: Как получилось, что вы стали мародером?

Ответ: Сидя в тюрьме, я и сам неоднократно задавал себе этот вопрос. Ведь я с 1928 года находился в Советской Армии, был хорошим командиром и честным коммунистом и когда в 1939 году заканчивал Военно-инженерную академию им. Куйбышева, то по партийной линии был мобилизован в органы НКВД и направлен на руководящую работу. На этой работе я был всем обеспечен, честно и с любовью относился к труду. Отечественная война застала меня на работе в Особом отделе НКВД, и с армией я переносил все тяготы. В 1944 году, являясь заместителем начальника Управления «СМЕРШ» 1-го Украинского фронта, я на территории Польши встретился с СЕРОВЫМ, являвшимся в то время Уполномоченным НКВД по указанному фронту. Под его руководством я проводил работу в Польше, а затем, когда советские войска захватили Берлин, СЕРОВ добился моего перевода на работу в НКВД и назначил начальником берлинского оперсектора.

На этой работе СЕРОВ приблизил меня к себе, я стал часто бывать у него, и с этого времени началось мое грехопадение.

Полностью сознавая свою вину перед партией и государством за преступления, которые я совершил в Германии, я просил бы только учесть, что надо мной стоял СЕРОВ, который, являясь моим начальником, не только не одернул меня, а, наоборот, поощрял этот грабеж и наживался в значительно большей степени, чем я.

Вряд ли найдется такой человек, который был в Германии и не знал бы, что СЕРОВ являлся, по сути дела, главным воротилой по части присвоения награбленного.

Самолет СЕРОВА постоянно курсировал между Берлином и Москвой, доставляя без досмотра на границе всякое ценное имущество, меха, ковры, картины и драгоценности для СЕРОВА. С таким же грузом в Москву СЕРОВ отправлял вагоны и автомашины.

Надо сказать, что СЕРОВ свои жульнические операции проводил очень искусно. Направляя трофейное имущество из Германии в Советский Союз для сдачи в фонд государства, СЕРОВ под прикрытием этого большое количество ценностей и вещей брал себе.

Следуя примеру СЕРОВА, я также занимался хищениями ценностей и вещей, правда, за часть из них я расплачивался деньгами.

Вопрос: Но ведь и деньги вами тоже были украдены?

Ответ: Я денег не крал.

Вопрос: Неправда. Арестованный бывш. начальник оперативного сектора МВД Тюрингии БЕЖАНОВ Г.А. на допросе показал, что вы присвоили большие суммы немецких денег, которые использовали для личного обогащения.

Правильно показывает БЕЖАНОВ?

Ответ: Правильно. При занятии Берлина одной из моих оперативных групп в Рейхсбанке было обнаружено более 40 миллионов немецких марок.

Примерно столько же миллионов марок было изъято нами и в других хранилищах в районе Митте (Берлин).

Все эти деньги были перевезены в подвал здания, в котором размещался берлинский оперативный сектор МВД.

Вопрос: Но этот подвал с деньгами находился в вашем ведении?

Ответ: Да, в моем.

Вопрос: Сколько же всего там находилось денег?

Ответ: В подвале находилось около 100 мешков, в которых было более 80 миллионов марок.

Вопрос: Какое вы имели право держать у себя такое количество денег, не сдавая их в советский государственный банк?

Ответ: Хранение такого количества денег, конечно, было незаконным, но сделано это было по указанию СЕРОВА.

Когда я ему доложил об обнаружении в Берлине мешков с немецкими марками, СЕРОВ сказал, что эти деньги будут для нас очень кстати, и приказал их в банк не сдавать, а держать у себя.

Вопрос: За счет этих денег вы и обогащались?

Ответ: Да. Значительная часть захваченных денег пошла на личное обогащение.

Вопрос: Кого?

Ответ: Больше всего поживились за счет этих денег СЕРОВ и я. Попользовались этими деньгами также КЛЕПОВ и БЕЖАНОВ, работавшие начальниками оперативных секторов МВД в Германии.

Вопрос: Как вы разворовывали миллионы находившихся у вас немецких денег?

Ответ: Это делалось очень просто. СЕРОВ присылал мне так называемые заявки начальников оперативных секторов со своими резолюциями о выдаче им денег.

Эти заявки, как правило, мотивировались необходимостью расходов по строительству и хозяйственным нуждам оперативных секторов. За счет этих сумм действительно покрывались расходы по оперативным секторам, а часть денег разворовывалась.

Наряду с этим СЕРОВ раздавал ежеквартально каждому начальнику оперативного сектора так называемые безотчетные суммы, определяемые в несколько десятков тысяч марок, которые в большей части использовались ими на личные нужды.

Все выдачи денег производились в моем оперативном секторе бухгалтером НОЧВИНЫМ.

Таким путем каждый из начальников секторов получил из моего подвала по несколько миллионов рейхсмарок, а я лично, с разрешения СЕРОВА, взял для расходов по берлинскому сектору более 8 миллионов марок, часть которых использовал на личные нужды, но сколько именно, я сейчас указать не могу.

Около ста тысяч германских марок были мною присвоены еще в 1945 году, при обнаружении их в подвалах Рейхсбанка.

О том, что значительная часть средств, отпускаемых как бы для служебных целей, разворовывалась, можно судить хотя бы по тому, что СЕРОВ, имея в своем аппарате всего лишь 20 сотрудников, систематически присылал ко мне своего секретаря ТУЖЛОВА с записочками, содержавшими указания выдать ту или иную сумму денег. В таком незаконном порядке СЕРОВ только от меня получил около миллиона немецких марок.

Помимо этого, ТУЖЛОВ брал у бухгалтера НОЧВИНА деньги и без моего ведома, поскольку НОЧВИН имел от меня указание для СЕРОВА выдавать деньги беспрепятственно.

Вопрос: Вы умышленно преуменьшаете количество денег, украденных вами и вашими сообщниками. С какой целью вы это делаете?

Ответ: Я ничего не скрываю, но не могу назвать более точных сумм, взятых СЕРОВЫМ, КЛЕПОВЫМ, БЕЖАНОВЫМ и другими лицами потому, что если даже они и отчитывались за взятые деньги, то такие записочки они направляли непосредственно в бухгалтерию аппарата СЕРОВА, где работали САЧКОВ и КРУПЕНИН.

У моего бухгалтера НОЧВИНА хранились лишь записи на выданные деньги, но и их впоследствии забрал к себе СЕРОВ.

Вопрос: В связи с чем?

Ответ: В связи с передачей оперативной работы в Германии в ведение МГБ СССР, в октябре 1946 года меня вызвал СЕРОВ и предложил отправить ему все имеющиеся записи о расходовании немецких марок, а также сдать остаток имеющихся немецких денег.

Из этого я понял, что СЕРОВ серьезно обеспокоен возможностью вскрытия всех преступлений, которые СЕРОВЫМ, мною, КЛЕПОВЫМ и БЕЖАНОВЫМ были совершены.

Поэтому, возвратившись от СЕРОВА, я предложил бухгалтеру НОЧВИНУ отвезти в аппарат СЕРОВА все записи на выданные деньги и находившиеся у меня 3 миллиона немецких марок. Это указание НОЧВИН выполнил.

Необходимо указать, что в переданных СЕРОВУ записях на выданные деньги значилось несколько десятков миллионов немецких марок, сколько именно, не помню, которые в течение 1945–1946 г.г. по моему указанию были сданы НОЧВИНЫМ в Государственный банк.

Вопрос: Вам известно, где находятся сейчас все записи по расходованию немецких марок?

Ответ: Как мне рассказывал НОЧВИН, папки с отчетными материалами об израсходованных немецких марках, собранные со всех секторов, в том числе и записи на выданные мною деньги, были по указанию СЕРОВА сожжены.

Остался лишь перечень наименований сожженных материалов, составленный работниками финансовой группы аппарата СЕРОВА.

Вопрос: Кто именно сжигал эти отчетные материалы и записи?

Ответ: Я этого не знаю, но, вероятнее всего, в сожжении участвовали финансовые работники аппарата СЕРОВА или его секретарь ТУЖЛОВ, а может быть, и все вместе.

Вопрос: Но ведь эти материалы необходимо было передать вновь назначенному Уполномоченному МГБ СССР в Германии?

Ответ: Правильно, но это было не в наших интересах.

Я считаю, что СЕРОВ дал указание сжечь все эти материалы для того, чтобы замести следы, так как, если бы они сохранились, то все преступления, совершенные СЕРОВЫМ, мною, КЛЕПОВЫМ, БЕЖАНОВЫМ и другими приближенными к нему лицами, были бы вскрыты гораздо раньше и, видимо, мы бы давно сидели в тюрьме.

Вопрос: А куда вы девали отчетность об изъятом золоте и других ценностях, нахЬдившихся у вас?

Ответ: Эта отчетность, так же как и отчетность по немецким маркам, была передана в аппарат СЕРОВА и там сожжена.

Вопрос: Вы это сделали для того, чтобы скрыть хищение золота и других ценностей?

Ответ: Я сдал эти документы СЕРОВУ потому, что он их у меня потребовал.

О расхищении ценностей с моей стороны я уже дал показания. Присваивал ценности также и СЕРОВ, поэтому, очевидно, была необходимость уничтожить эти документы, чтобы спрятать концы в воду.

Вопрос: Не отделывайтесь общими фразами, а говорите, что вам известно о расхищении СЕРОВЫМ золота?

Ответ: Наряду с тем, что основная часть изъятого золота, бриллиантов и других ценностей сдавалась в Государственный банк, СЕРОВ приказал мне все лучшие золотые вещи передавать ему непосредственно.

Выполняя это указание, я разновременно передал в аппарат СЕРОВА в изделиях примерно 30 килограммов золота и других ценностей.

СЕРОВ мне говорил, что все эти ценности он отправляет в Москву, однако, я знаю, что свыше десяти наиболее дорогостоящих золотых изделий СЕРОВ взял себе.

Вопрос: Откуда вы это знаете?

Ответ: Я это лично видел. Являясь к СЕРОВУ с докладом об изъятых ценностях, я приносил ему для просмотра наиболее дорогие образцы золотых изделий и бриллиантов. СЕРОВ в таких случаях долго вертел эти ценности в руках, любовался ими, а затем часть из них оставлял у себя.

Помимо меня, много золотых вещей давали СЕРОВУ и другие начальники секторов. Кроме присвоения ценностей и немецких марок СЕРОВ, как я уже показывал ранее, занимался грабежом ценного имущества.

Жена СЕРОВА и его секретарь ТУЖЛОВ неоднократно приезжали на склад берлинского оперативного сектора, где отбирали в большом количестве ковры, гобелены, лучшее белье, серебряную посуду и столовые приборы, а также другие вещи и увозили с собой.

ТУЖЛОВ и адъютант СЕРОВА — ХРЕНКОВ разъезжали по Германии и отбирали для СЕРОВА ценные вещи.

Все указанное, а также и другое награбленное СЕРОВЫМ имущество отправлялось из Германии к нему в Москву.

Неоднократно провожая СЕРОВА с аэродрома в Берлине, я сам видел, как его самолет загружался сундуками, чемоданами, тюками и узлами.

СЕРОВ вывез из Германии много добра, и я даже не могу себе представить, где он мог его разместить.

Следуя примеру СЕРОВА, я и сам рассылал своих людей — АЛЕКСЕЕВА, КУЗНЕЦОВА и АКСЕНОВА — по разным районам Берлина, где они добывали для меня лучшую одежду, материалы и ценности.

Много ценных вещей я так же, как и СЕРОВ, забрал со склада берлинского оперативного сектора.

Пользуясь самолетами Советской военной администрации в Германии и самолетом СЕРОВА, я сам, а иногда с АЛЕКСЕЕВЫМ переотправлял все это в Ленинград.

Мародерством и грабежом вещей и ценностей занимались также КЛЕПОВ и БЕЖАНОВ.

БЕЖАНОВ, как мне известно, работая начальником оперативного сектора МВД в Тюрингии, жил как помещик, свез к себе в дом большое количество ценного имущества, принадлежавшего богачам Тюрингии, пустил в ход пивоваренный завод какого-то крупного эсэсовца и пользовался прибылями от этого завода.

КЛЕПОВ, так же как и БЕЖАНОВ, организовал в Германии для себя барское житье. В своем особняке в Саксонии он имел много ценных вещей и уникальную мебель; занимаясь воровством, КЛЕПОВ принял деятельное участие в расхищении склада мехов, обнаруженного в Лейпциге.

Вопрос: Как все эти вопиющие злоупотребления могли сходить вам безнаказанно?

Ответ: Я уже показывал, что весь наш грабеж мы чинили под видом изъятия и отправки в Советский Союз трофейного имущества. Кроме того, я, КЛЕПОВ и БЕЖАНОВ пользовались покровительством СЕРОВА, который считал себя хозяином положения в Германии. Поэтому все наши грязные дела сходили нам с рук, и мы считали, что с таким человеком, как СЕРОВ, мы не пропадем.

Особенно хорошо относился СЕРОВ ко мне, потому что в подвале моего сектора хранились деньги и другое ценное имущество, которые я беспрепятственно выдавал СЕРОВУ. К тому же я знал, что СЕРОВ, часто выезжая в Москву, каждый раз увозил с собой большое количество ценных вещей. Я не сомневаюсь, что СЕРОВ такую мою осведомленность, конечно, принимал в расчет.

Должен прямо сказать, что между СЕРОВЫМ, мною, КЛЕПОВЫМ и БЕЖАНОВЫМ установилась круговая порука, все мы воровали и оказывали друг другу в этом помощь. Большое значение имело также подхалимство, процветавшее среди нас по отношению к СЕРОВУ.

Последний, в свою очередь, поощрял нас и умело использовал в своих личных целях.

Вопрос: Приведите факты.

Ответ: Начну с себя. Я не раз выполнял сугубо личные поручения СЕРОВА, которые иначе как подхалимажем назвать нельзя.

Помню, как однажды СЕРОВ поручил мне где угодно достать две комнатные собачки английской породы с бородками, предназначавшиеся, видимо, кому-то в подарок. Это задание оказалось довольно трудным, но благодаря приложенным стараниям собачки с бородками были куплены по 15 тысяч марок за штуку.

Вообще должен сказать, что СЕРОВ уделял очень много внимания приобретению различных вещей и предметов для преподношения подарков каким-то своим связям.

В этих целях СЕРОВ изготовил в подчиненных мне авторемонтных мастерских 5–6 специальных радиол.

СЕРОВ где-то отыскал немецкого техника, который специально разработал конструкцию радиол и составил чертежи, а СЕРОВ лично корректировал их. Дерево для изготовления радиол было содрано со стен кабинета Гитлера в имперской канцелярии.

Много времени СЕРОВ потратил также на поиски глубокого старика Зауэра — владельца оружейного завода, у которого с помощью БЕЖАНОВА заказал более десятка ружей, часть из которых была изготовлена с особой отделкой.

Через КЛЕПОВА и БЕЖАНОВА СЕРОВ также заказывал фотоаппараты на заводе Цейса в Йене, отделанные золотом сервизы на одной из фарфоровых фабрик в Тюрингии, куда он специально приезжал, и другие ценные вещи.

Вопрос: Кому СЕРОВ дарил изготовленные им по заказу ружья, радиолы, сервизы и фотоаппараты?

Ответ: Мне известно, что одну из радиол СЕРОВ подарил маршалу ЖУКОВУ, несколько радиол было отправлено кому-то в Москву. Для кого им были изготовлены ружья, сервизы и фотоаппараты, я не знаю.

Я знаю также, что СЕРОВ подарил дамские золотые часы американскому генералу, фамилию не помню, являвшемуся одним из комендантов Берлина. Эти часы достал СЕРОВУ я.

В период конференции глав четырех держав в Потсдаме СЕРОВ дал мне указание достать для него дюжину часов для подарков. Я это указание выполнил. Кому СЕРОВ их раздал, мне не известно.

Лично мне СЕРОВ подарил два сервиза и ружье.

Вопрос: По какому случаю СЕРОВ вам сделал эти подарки?

Ответ: Я уже сказал, что СЕРОВ относился ко мне покровительственно. Кроме того, я у него был на хорошем счету, как энергичный работник.

Вопрос: Вы энергично воровали, а работать вам было некогда. Не так ли?

Ответ: В мародерстве я уже признал себя виновным. Что касается моего отношения к оперативной работе, то в этой части я аккуратно выполнял возложенные на меня задачи.

Вопрос: Ваше заявление смехотворно. Вы занимались мародерством и грабежом, разложили своих подчиненных, и вместе с тем у вас хватает совести заявлять, что честно работали.

Ответ: В разложении своих подчиненных я виновен, и это, конечно, в значительной степени сказалось на оперативной работе. Но и в этом виноват опять-таки в немалой степени СЕРОВ, который почти не руководил мною, будучи, как я уже показывал, занят личными делами. К тому же он очень много времени находился в Москве.

За все время моего пребывания в Германии СЕРОВ был у меня в секторе не более четырех раз, и то проездом из его резиденции в Бабельсберге в Карлсхорст, где находилось Управление Советской военной администрации. В каждом из этих случаев СЕРОВ оставался у меня не более пяти минут.

Таким образом, по работе, я, по существу, был предоставлен сам себе. В таком же положении находились и другие начальники оперативных секторов.

СЕРОВ же, помимо того, что занимался устройством своих личных дел, много времени проводил в компании маршала ЖУКОВА, с которым он был тесно связан. Оба они были одинаково нечистоплотны и покрывали друг друга.

Вопрос: Разъясните это ваше заявление?

Ответ: СЕРОВ очень хорошо видел все недостатки в работе и поведении ЖУКОВА, но из-за установившихся близких отношений все покрывал.

Бывая в кабинете СЕРОВА, я видел у него на столе портрет ЖУКОВА с надписью на обороте: «Лучшему боевому другу и товарищу на память». Другой портрет ЖУКОВА висел в том же кабинете СЕРОВА на стене.

СЕРОВ и ЖУКОВ часто бывали друг у друга, ездили на охоту и оказывали взаимные услуги. В частности, мне пришлось по поручению СЕРОВА передавать на подчиненные мне авторемонтные мастерские присланные ЖУКОВЫМ для переделки три кинжала, принадлежавшие в прошлом каким-то немецким баронам.

Несколько позже ко мне была прислана от ЖУКОВА корона, принадлежавшая по всем признакам супруге немецкого кайзера.

С этой короны было снято золото для отделки стека, который ЖУКОВ хотел преподнести своей дочери в день ее рождения.

Допрос прерван.

Протокол записан с моих слов правильно, мною прочитан.

СИДНЕВ

ДОПРОСИЛ: Cm. следователь следственной части

по особо важным делам МГБ СССР подполковник ПУТИНЦЕВ

Опубликовано: Военные архивы России. 1993. № 1. С. 196–207.

№ 49. СПЕЦСООБЩЕНИЕ С.Н. КРУГЛОВА И.В. СТАЛИНУ, Л.П. БЕРИИ О РАБОТЕ ПО УЧЕТУ И ОБЕСПЕЧЕНИЮ РЕЖИМА СРЕДИ СПЕЦПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ

7 февраля 1948 г.

№ 615/к

Копия

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу БЕРИЯ Л.П.

Тов. АБАКУМОВ передал нам ваше указание о необходимости улучшения работы по учету и обеспечению режима среди спецпереселенцев — членов семей активных националистов и бандитов, высланных из западных областей Украины в ноябре — декабре 1947 года.

В связи с этим Министерство внутренних дел СССР считает необходимым доложить Вам следующее:

Согласно постановлению Правительства из западных областей Украинской ССР переселено 26.644 семьи активных националистов и бандитов, или 76.192 человека, в том числе: мужчин — 18.866, женщин — 35.152, детей — 22.174.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 3214—1050с от 10 сентября 1947 года из числа переселенных: 21.380 семей, или 61.814 человек, направлены на работу в угольную промышленность восточных районов СССР, из них:

комбинату «Кузбассуголь» — 10.273 семьи, или 30.251 человек

комбинату «Челябинскуголь» — 3.728 семей, или 10.495 человек

комбинату «Молотовуголь» — 1.743 семьи, или 4.976 человек

комбинату «Карагандауголь» — 3.143 семьи, или 8.191 человек

комбинату «Востсибуголь» — 1.834 семьи, или 5.203 человека

предприятиям угольной промышленности Красноярского края — 659 семей, или 1.698 человек

Остальные 5.264 семьи, или 14.378 человек, МВД СССР направлены в Омскую область, где трудоустроены в сельском хозяйстве и в промышленных предприятиях.

Органами МВД в места поселения спецпереселенцев были направлены оперативные группы из числа старшего офицерского состава для организации режима спецпереселенцев, а также оказания предприятиям угольной промышленности помощи в расселении спецпереселенцев.

Согласно постановлению СНК СССР № 35 от 8 января 1945 года, спецпереселенцы, в том числе члены семей бандитов, высланных из западных областей Украины, в местах поселения пользуются всеми правами граждан СССР, за исключением права свободного выезда за пределы района поселения.

Каждому спецпереселенцу по прибытии к месту поселения объявляется его правовое положение, установленное постановлением СНК СССР № 35 от 8 января 1945 года, а также предупреждается об уголовной ответственности за побег с места поселения.

Спецпереселенцы в местах поселения живут не в изолированных поселках, а расселены по совхозам, колхозам и предприятиям, в которых они работают, среди местного населения в зависимости от наличия жилой площади.

Охрана спецпереселенцев в местах поселения постановлением Правительства не предусмотрена.

Министерством внутренних дел СССР в соответствии с постановлением СНК СССР № 34— 14с от 8 января 1945 года в местах поселения, в целях обеспечения государственной безопасности, охраны общественного порядка и предотвращения побегов спецпереселенцев с мест их поселения, а также контроля за их хозяйственно-трудовым устройством, организованы спецкомендатуры.

На комендантов спецкомендатур возлагаются следующие обязанности:

а) учет спецпереселенцев и надзор за ними в целях предотвращения побегов с мест поселения и выявления среди них антисоветских и уголовно-преступных элементов;

б) организация и производство розыска спецпереселенцев;

в) предупреждение и пресечение беспорядков в местах поселения спецпереселенцев;

г) осуществление контроля за хозяйственным и трудовым устройством спецпереселенцев в местах их поселения;

д) прием от спецпереселенцев жалоб, заявлений и обеспечение по ним необходимых мероприятий;

е) выдача спецпереселенцам разрешений на право временного выезда за пределы района расселения, обслуживаемого данной комендатурой, без права выезда из района.

В целях предупреждения и пресечения побегов органы МВД ведут агентурно-оперативное наблюдение за спецпереселенцами. При выявлении лиц, намеревающихся совершить побег, органы МВД организуют повседневное агентурное наблюдение за ними и обеспечивают гласный надзор за такими спецпереселенцами, обязывая их периодически являться в спецкомендатуры для регистрации.

Спецкоменданты поддерживают связь с председателями колхозов, директорами совхозов, руководителями предприятий, в которых работают спецпереселенцы, и пользуются их содействием в предотвращении побегов и поддержании надлежащего режима.

В местах поселения из числа местного актива созданы группы содействия по задержанию бежавших спецпереселенцев, а на крупных железнодорожных станциях для этой цели созданы оперативные заслоны.

О побегах спецпереселенцев органы МВД сообщают органам МБ на железнодорожном транспорте для принятия мер к задержанию бежавших в пути следования.

Кроме того, о побегах спецпереселенцев немедленно ставятся в известность органы МВД по месту прежнего жительства, которые принимают меры по розыску и задержанию бежавших.

За побег с мест поселения спецпереселенцы привлекаются к судебной ответственности. Решением суда срок ссылки заменяется заключением в исправительно-трудовые лагеря. Приговоры судебных органов объявляются всем спецпереселенцам, проживающим в одной местности с осужденными за побег.

Одной из причин побегов спецпереселенцев с мест поселения являются их тяжелые жилищно-бытовые условия, а также отсутствие в некоторых Переселенных семьях трудоспособных членов, могущих быть устроенными на работу.

Проведенной органами МВД проверкой среди спецпереселенцев из западных областей Украины выявлено 3.536 семей (7186 человек), в составе которых не имеется трудоспособных членов, которых можно было бы использовать на предприятиях угольной промышленности.

Совет Министров СССР распоряжением № 18249 рс от 10 декабря 1947 года разрешил Министерствам внутренних дел и угольной промышленности вое-точных районов СССР передать вышеуказанных переселенцев в сельскохозяйственные районы Казахской ССР, Кемеровской, Челябинской, Молотов-ской, Иркутской областей по согласованию с Советом Министров Казахской ССР и областными советами Депутатов трудящихся перечисленных областей.

По состоянию на 3 февраля 1948 года местные советские органы приняли в сельское хозяйство только 662 таких семьи.

Из числа 76.192 членов семей активных националистов и бандитов, высланных из западных областей Украины в ноябре — декабре 1947 года, по состоянию на 1 февраля с мест поселения бежало 875 человек, из них органами МВД задержано 515 человек, разыскивается 360 человек.

МВД СССР приняты меры по усилению мероприятий по борьбе с побегами спецпереселенцев, для чего командированы работники центрального аппарата МВД СССР в места расселения спецпереселенцев — семей украинских националистов.

Министр внутренних дел СССР

С. КРУГЛОВ

ГА РФ. Ф. 9401 с. Оп. 2. Д. 199. Л. 205–209. Копия. Машинопись.

№ 50. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ПРОЕКТЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЦК ВКП(б) О ПЕРЕДАЧЕ ИЗ МВД В МГБ СССР РАБОТЫ ПО АДМИНИСТРАТИВНО-ССЫЛЬНЫМ И ВЫСЛАННЫМ [14]

7 февраля 1948 г.

ЦК ВКП(б)

товарищу СТАЛИНУ И.В.

В соответствии с Вашими указаниями при этом представляем проект постановления ЦК ВКП(б) о передаче из МВД в МГБ СССР работы по административно-ссыльным и высланным за вражескую деятельность и антисоветские связи.

Работа по организации спецпоселений и трудового использования выселяемых с мест постоянного жительства семей осужденных, убитых и находящихся на нелегальном положении бандитов, их пособников, уголовного элемента, власовцев, переселенных немцев, крымских татар, калмыков, чеченцев, ингушей, балкарцев, курдов и др. остается в МВД СССР. Всего таких лиц в спецпоселениях и других местах расселено до 2 миллионов человек. Административный надзор за ними, борьба с бандитизмом, уголовными преступлениями и пресечение побегов осуществляется через специальную комендатуру МВД и милицию.

Просим Вашего решения.

АБАКУМОВ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 179. Л. 23. Подлинник. Машинопись.

№ 51. ПИСЬМО И.А. СЕРОВА И.В. СТАЛИНУ О НЕБЛАГОВИДНЫХ ПОСТУПКАХ МИНИСТРА ГОСБЕЗОПАСНОСТИ В.С. АБАКУМОВА

8 февраля 1948 г.

Совершенно секретно

Я извиняюсь, товарищ СТАЛИН, что еще раз вынужден беспокоить Вас, но сейчас сложилась такая обстановка вокруг меня, что решил написать Вам.

С тех пор, как я послал Вам, товарищ СТАЛИН, объяснительную записку по поводу лживых показаний БЕЖАНОВА, АБАКУМОВ арестовал до 10 человек из числа сотрудников, работавших со мной, и в том числе двух адьютантов. Сотрудники МГБ и МВД СССР знают об этих арестах, «показаниях» и открыто говорят, что АБАКУМОВ подбирается ко мне.

Я работаю по-прежнему, не обращая внимания на происходящее, однако считаю необходимым доложить Вам об этом, товарищ СТАЛИН, т. к. уверен, что АБАКУМОВ докладывает неправду.

Этой запиской я хочу рассказать несколько подробнее, что из себя представляет АБАКУМОВ.

Насколько мне известно, в ЦК ВКП(б) делались заявления о том, что АБАКУМОВ в целях карьеры готов уничтожить любого, кто встанет на его пути. Эта истина известна очень многим честным людям.

Несомненно, что АБАКУМОВ будет стараться свести личные счеты не только со мной, а также и с остальными своими врагами — это с т.т. ФЕДОТОВЫМ, КРУГЛОВЫМ, МЕШИКОМ, РАПАВА, МИЛЬШТЕЙНОМ и другими.

Мне АБАКУМОВ в 1943 году заявил, что он все равно когда-нибудь МЕШИКА застрелит. Ну, а теперь на должности министра имеется полная возможность найти другой способ мести. МЕШИК это знает и остерегается. Также опасаются АБАКУМОВА и другие честные товарищи.

Товарищ СТАЛИН, я не сомневаюсь, что АБАКУМОВУ долго такими методами Вы работать не позволите.

Я приведу несколько фактов, известных мне в результате общения с АБАКУМОВЫМ на протяжении ряда лет.

Сейчас для того, чтобы очернить меня, АБАКУМОВ всеми силами старается приплести меня к ЖУКОВУ. Я этих стараний не боюсь, т. к. кроме АБАКУМОВА есть ЦК, который может объективно разобраться. Однако АБАКУМОВ о себе молчит, как он расхваливал ЖУКОВА и выслуживался перед ним, как мальчик. Приведу факты, товарищ СТАЛИН.

Когда немцы подошли к Ленинграду и там создалось тяжелое положение, то ведь не кто иной, как всезнающий АБАКУМОВ, распространял слухи, что «Жданов в Ленинграде растерялся, боится там оставаться, что Ворошилов не сумел организовать оборону, а вот приехал Жуков и все дело повернул, теперь Ленинград не сдадут».

Теперь АБАКУМОВ, несомненно, откажется от своих слов, но я ему сумею напомнить.

Второй факт. В Германии ко мне обратился из ЦК Компартии Ульбрихт и рассказал, что в трех районах Берлина англичане и американцы назначили районных судей из немцев, которые выявляют и арестовывают функционеров ЦК Компартии Германии, поэтому там невозможно организовать партийную работу. В конце беседы попросил помощь ЦК в этом деле. Я дал указание негласно посадить трех судей в лагерь.

Когда англичане и американцы узнали о пропаже трех судей в их секторах Берлина, то на Контрольном Совете сделали заявление с просьбой расследовать, кто арестовал судей.

ЖУКОВ позвонил мне и в резкой форме потребовал их освобождения. Я не считал нужным их освобождать и ответил ему, что мы их не арестовывали. Он возмущался и всем говорил, что СЕРОВ неправильно работает. Затем Межсоюзная Комиссия расследовала, не подтвердила факта, что судьи арестованы нами, и на этом дело прекратилось. ЦК Компартии развернул свою работу в этих районах.

АБАКУМОВ, узнав, что ЖУКОВ ругает меня, решил выслужиться перед ним. В этих целях он поручил своему верному приятелю ЗЕЛЕНИНУ, который в тот период был начальником Управления «Смерш» (ныне находится под следствием), подтвердить, что судьи мной арестованы. ЗЕЛЕНИН узнал об аресте судей и доложил АБАКУМОВУ.

Когда была Первая Сессия Верховного Совета СССР, то АБАКУМОВ, сидя рядом с ЖУКОВЫМ (имеются фотографии в газетах), разболтал ему об аресте мной судей.

По окончании заседания АБАКУМОВ подошел ко мне и предложил идти вместе в Министерство. По дороге АБАКУМОВ начал мне говорить, что он установил точно, что немецкие‘ судьи мной арестованы, и знает, где они содержатся. Я подтвердил это, т. к. перед чекистом не считал нужным скрывать. Тогда АБАКУМОВ спросил меня, а почему я скрыл это от ЖУКОВА, я ответил, что не все нужно ЖУКОВУ говорить. АБАКУМОВ было попытался прочесть мне лекцию, что «Жукову надо все рассказывать», что «Жуков первый заместитель Верховного» и т. д. Я оборвал его вопросом, почему он так усердно выслуживается перед ЖУКОВЫМ. На это мне АБАКУМОВ заявил, что он ЖУКОВУ рассказал об аресте судей и что мне будет неприятность. Я за это АБАКУМОВА обозвал дураком, и мы разошлись. А сейчас позволительно спросить АБАКУМОВА, чем вызвано такое желание выслужиться перед ЖУКОВЫМ.

Мне неприятно, товарищ СТАЛИН, вспоминать многочисленные факты самоснабжения АБАКУМОВА во время войны за счет трофеев, но о некоторых из них считаю нужным доложить.

Наверно, АБАКУМОВ не забыл, когда во время Отечественной войны в Москву прибыл эшелон более 20 вагонов с трофейным имуществом, в числе которого ретивые подхалимы АБАКУМОВА из «Смерш» прислали ему полный вагон, нагруженный имуществом с надписью «АБАКУМОВУ».

Вероятно, АБАКУМОВ уже забыл, когда в Крыму еще лилась кровь солдат и офицеров Советской Армии, освобождавших Севастополь, его адъютант КУЗНЕЦОВ (ныне «охраняет» АБАКУМОВА) прилетел к начальнику Управления контрразведки «Смерш» и нагрузил полный самолет трофейного имущества. Командование фронтовой авиацией не стало заправлять бензином самолет АБАКУМОВА на обратный путь, т. к. горючего не хватало для боевых самолетов, ведущих бой с немцами. Тогда адъютант АБАКУМОВА не растерялся, обманным путем заправил и улетел. Мне об этом жаловался командир авиационного корпуса и показывал расписку адъютанта АБАКУМОВА. Вот какие подлости выделывал АБАКУМОВ во время войны, расходуя моторесурсы самолета СИ-47 и горючее. Эти безобразия и поныне прикрываются фразой: «Самолет летал за арестованными». Сейчас АБАКУМОВ свои самолеты, прилетающие из-за границы, на Контрольных пунктах в Москве не дает проверять, выставляя солдат МГБ, несмотря на постановление Правительства о досмотре всех без исключения самолетов.

Пусть АБАКУМОВ расскажет в ЦК про свое трусливое поведение в тяжелое время войны, когда немцы находились под Москвой. Он ходил, как мокрая курица, охал и вздыхал, что с ним будет, а делом не занимался. Его трусость была воспринята и подчиненными аппарата. Своего подхалима ИВАНОВА, ведавшего хозяйственными вопросами, АБАКУМОВ посылал к нам снимать мерку с ног для пошивки болотных сапог, чтобы удирать из Москвы. Многим генералам и себе АБАКУМОВ пошил такие сапоги. Ведь остававшиеся в Москве в тот период генералы видели поведение АБАКУМОВА.

Пусть АБАКУМОВ откажется, как он в тяжелые дни войны ходил по городу, выбирал девушек легкого поведения и водил их в гостиницу «Москва».

А сейчас он забыл это и посадил в тюрьму подполковника ТУЖЛОВА, который в первые дни войны был начальником пограничной заставы, в течение семи часов вел бой с немцами до последнего патрона, был ранен и получил орден «Красного Знамени».

Конечно, сейчас АБАКУМОВ, вероятно, «забыл» о разговоре, который у нас с ним происходил в октябре месяце 1941 года о положении под Москвой и какую он дал тогда оценку. АБАКУМОВ по секрету сообщил мне, что «прибыли войска из Сибири, кажется, дело под Москвой должно пойти лучше». На это я ответил ему: «Товарищ СТАЛИН под Москвой повернул ход войны, его за спасение Москвы народ на руках будет носить». И при этом рассказал лично слышанные от Вас, товарищ СТАЛИН, слова, когда Вам покойный ЩЕРБАКОВ доложил, что у него перехвачен приказ Гитлера, в котором он указывает, что 7 ноября будет проводить парад войск на Красной Площади.

Когда Вы на это спокойно и уверенно сказали: «Дурак этот Гитлер! Он и не представляет себе, как побежит без оглядки из России».

Эти Ваши слова я рассказал АБАКУМОВУ, он не смеет отказаться, если хоть осталась капля совести. Эти Ваши слова я рассказал многим.

После разгрома немцев под Сталинградом АБАКУМОВ начал мне рассказывать, что «там хорошо организовали операции по разгрому немцев маршалы РОКОССОВСКИЙ, ВОРОНОВ и другие». Я ему на это прямо сказал, что организовали разгром немцев под Сталинградом не маршалы, а товарищ Сталин, и добавил: «Не будь товарища СТАЛИНА, мы погибли бы с твоими маршалами. Товарищу СТАЛИНУ обязан весь русский народ». АБАКУМОВ на это не нашелся ничего сказать, как «да». Да оно и понятно, ведь АБАКУМОВ не способен на политическую оценку событий.

Мне во время войны приходилось чаще по службе и реже в быту встречаться с АБАКУМОВЫМ. Я наблюдал и изучал его. У меня составилось определенное о нем мнение, которое полностью подтвердили последние события.

Для того чтобы создать о себе славу, он идет на любую подлость, даже в ущерб делу.

Сейчас под руководством АБАКУМОВА созданы невыносимые условия совместной работы органов МГБ и МВД. Как в центре, так и на периферии работники МГБ стараются как можно больше скомпрометировать органы МВД. Ведь АБАКУМОВ на официальных совещаниях выступает и презрительно заявляет, что «теперь мы очистились от этой милиции. МВД больше не болтается под ногами» и т. д.

Ведь между органами МГБ и МВД никаких служебных отношений, необходимых для пользы дела, не существует. Такого враждебного периода в истории органов никогда не было. Партийные организации МГБ и МВД не захотели совместным заседанием почтить память ЛЕНИНА, а проводили раздельно и при этом парторганизация МГБ не нашла нужным пригласить хотя бы руководство МВД на траурное заседание.

Ведь АБАКУМОВ навел такой террор в Министерстве, что чекисты, прослужившие вместе 20–25 лет, а сейчас работающие одни в МВД, другие в МГБ, при встречах боятся здороваться, не говоря уже о том, чтобы поговорить. Если кому-либо из работников МГБ требуется по делу прийти ко мне, то нужно брать особое разрешение от АБАКУМОВА. Об этом мне официально сообщали начальник отдела МГБ ГРИБОВ и другие.

Ведь в МГБ можно только хвалить руководство, говорить о достижениях в работе и ругать прежние методы работы.

Во внутренних войсках, переданных из МВД в МГБ, офицерам запрещено вспоминать о проведенных операциях во время войны (по переселению немцев, карачаевцев, чечено-ингушей, калмыков и др.). Можно только ругать эти операции.

А ведь осенняя операция МГБ по украинским националистам была известна националистам за десять дней до начала, и многие из них скрылись. Это ведь факт. А АБАКУМОВ за операцию представил сотни сотрудников к наградам.

Не так давно АБАКУМОВ вызывал одного из начальников Управления и ругал за то, что тот не резко выступал на партсобрании против старых методов работы МГБ.

Везде на руководящие должности назначены работники «Смерш», малоопытные в работе территориальных органов МГБ. Сотрудники МГБ запуганы увольнениями с работы и расследованиями.

Всем известно, что АБАКУМОВ не проверил работу ни одного органа «Смерш» и боится это сделать, т. к. найдет так много безобразий.

Приезжающие с периферии сотрудники МГБ рассказывают, что там у многих районных отделов МГБ в течение года не было ни одного арестованного. Спрашивается, что делают 3–4 сотрудника РО МГБ в течение года.

А ведь Вам известно, товарищ СТАЛИН, сколько прибыло в страну репатриантов, а среди них и англо-американских шпионов.

Ведь АБАКУМОВ обманул ЦК и провел в штаты МГБ Управление СУДОПЛАТОВА, которое в течение полутора лет ничем не занимается в ожидании работы.

В Управлении кадров МГБ десятки генералов и полковников ходят безработными по году и получают жалованье по 5–6 тысяч. Секрет заключается в том, что эти генералы на работе осрамились, а вместе с тем для АБАКУМОВА нужные, вот и выжидается момент, куда их можно потом «выдвинуть».

Ради личного престижа АБАКУМОВ готов идти на антигосударственные дела.

Я расскажу Вам, товарищ СТАЛИН, историю передачи московской милицией в МГБ регулировщиков уличного движения.

В МВД СССР стали поступать заявления от трудящихся столицы и от приезжих граждан, что милиционеры на главных улицах Москвы грубят и не желают разговаривать с населением. При этом указывали номера постов, где эти милиционеры стоят. Когда мы занялись проверкой, то оказалось во всех случаях: это были сотрудники охраны МГБ, стоявшие в форме милиции. Мы вынуждены были написать об этом АБАКУМОВУ. Вместо принятия мер АБАКУМОВ попросил меня зайти, и вместе с ВЛАСИКОМ начали оскорблять меня и тов. КРУГЛОВА, заявляя при этом, что если они захотят, то заберут всех регулировщиков к себе.

Действительно, через двое суток поступило распоряжение о передаче регулировщиков в МГБ.

Сейчас работники МГБ сами говорят, что регулировщики им не нужны, да и практически получается нелепо. На парном посту теперь стоят по 4 человека. Вдоль улицы Горького в 100 метров друг от друга стоят сотрудники МГБ. Зачем, спрашивается, тратить вдвойне государственные средства? А ведь это делается, товарищ СТАЛИН, под видом усиления охраны членов Правительства.

АБАКУМОВ чувствует, что рано или поздно вскроются все его дела, поэтому он сейчас и старается убрать лиц, знающих об этих и других фактах.

Товарищ СТАЛИН! Прошу Вас, поручите проверить факты, приведенные в этой записке, и все они подтвердятся. Я уверен, что в ходе проверки вскроется очень много других фактов, отрицательно влияющих на работу Министерства Государственной Безопасности.

Вместе с этим я очень прошу Вас, дорогой товарищ СТАЛИН, поручить комиссии ЦК ВКП(б) разобраться с делом, которое создал АБАКУМОВ против меня для того, чтобы свести со мной личные счеты.

И. СЕРОВ

Опубликовано: Военные архивы России. 1993. № 1. С. 208–213.

№ 52. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) ОБ ОБРАЗОВАНИИ КОМИССИИ ДЛЯ РАССМОТРЕНИЯ ВОПРОСОВ О ПЕРЕСЕЛЕНЦАХ, ОРГАНИЗАЦИИ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЮРЕМ И ЛАГЕРЕЙ

10 февраля 1948 г.

30 — Вопрос т. Хрущева

Образовать комиссию в составе т.т. Берия (созыв), Хрущева, Суслова, Кузнецова А., Абакумова, Круглова, Горшенина, Сафонова для разработки вопросов о переселенцах, административно-ссыльных и высланных, об организации специальных тюрем и лагерей для особо опасных преступников, в том числе шпионов, а также вопроса о высылке из Украины вредных элементов в деревне, с представлением предложений в Бюро Совета Министров.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1069. Л. 11. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР. 1945–1953. С. 254.

№ 53. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА Э.С. ХРУЛЕВОЙ-ГОРЕЛИК

21 февраля 1948 г.

№ 3802/а

Сов. секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю протокол допроса арестованной ХРУЛЕВОЙ-ГОРЕЛИК Эсфирь Самсоновны.

Проходящий по показаниям ХРУЛЕВОЙ-ГОРЕЛИК руководитель сектора Института общественных сооружений Академии архитектуры СССР АКСЕЛЬРОД А.И. взят нами под агентурное наблюдение.

АБАКУМОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованной ХРУЛЕВОЙ-ГОРЕЛИК Эсфирь Самсоновны от 21 Февраля 1948 года

ХРУЛЕВА-ГОРЕЛИК Э.С., 1902 года рождения, уроженка Минской области, еврейка, гражданка СССР, член ВКП(б) с 1938 года, с высшим образованием.

До ареста нигде не работала, находилась на иждивении своего мужа ХРУЛЕВА А.В.

Вопрос: Какое учебное заведение вы окончили?

Ответ: В 1929 году я поступила на учебу в Педагогический институт при

2-м Московском государственном университете и в 1932 году окончила философское отделение этого института.

Вопрос: Где вы работали после окончания института?

Ответ: Некоторое время я работала преподавателем ленинизма в кооперативном техникуме в Москве и в Московском автодорожном институте, а в 1934 году поступила в Академию механизации и моторизации Красной Армии, где до 1939 года руководила семинаром по диалектическому материализму.

В 1939–1940 гг. я преподавала основы марксизма-ленинизма в Московском высшем техническом училище им. Баумана, затем перешла в Военно-политическую академию им. Ленина и в августе 1941 года, в связи с эвакуацией из Москвы, работать перестала, перейдя на иждивение своего мужа ХРУЛЕВА.

Вопрос: Где вы находились в эвакуации?

Ответ: В городе Свердловске.

Вопрос: Сколько времени?

Ответ: До середины 1943 года.

Вопрос: С кем вы общались, находясь в эвакуации?

Ответ: Моими близкими знакомыми были ФЕЙГИНА Цива Соломоновна — жена заместителя заведующего Управления кадров ЦК ВКП(б) КОКОТУШКИНА и ЗАЛКА Андрей Михайлович — племянник погибшего генерала Республиканской армии Испании ЗАИКА, с которым я была знакома еще до эвакуации.

Вопрос: В чем состояли ваши отношения с этими лицами?

Ответ: ФЕЙГИНА и ЗАЛКА были моими хорошими знакомыми, с ними я часто встречалась и проводила время.

Вопрос: Следствие интересуют ваши преступления. Вот об этом вы и начинайте рассказывать.

Ответ: В этой части я могу признать лишь то, что использовала служебное положение мужа и совершила ряд незаконных действий.

Вопрос: А именно?

Ответ: Будучи всем обеспеченной и ни в чем не нуждаясь, я, однако, не упускала возможностей приобретения разных вещей незаконными путями.

В 1946–1947 гг., находясь на курорте в Чехословакии и проездом в Германии, несмотря на предупреждение мужа о том, что за границей ничего из вещей не брать, я все же приобрела: более 20 отрезов на костюмы и пальто, шелку на две дюжины платьев, до 100 пар дамских чулок, чайные и столовые сервизы, браслеты, кольца, меха и другие вещи. По приезде в Москву некоторые из этих вещей я продала.

Незадолго до денежной реформы, в декабре 1947 года, в Управлении вещевого снабжения Министерства Вооруженных Сил СССР я достала по твердым государственным ценам до 1000 метров плюша, 400 метров сатина и несколько ковров.

В целях спекуляции я осенью 1947 года распродала различных шерстяных тканей и других вещей на сумму около 40 тысяч рублей.

Служебное положение мужа я не стеснялась использовать для устройства и других своих личных дел.

В начале войны СССР с Германией мой брат ГОРЕЛИК Исаак, находясь в экспедиции от одной из научных организаций гор. Ленинграда, попал в плен к финнам и после освобождения из плена Красной Армией был помещен в лагерь для военнопленных недалеко от Москвы. Узнав об этом, я неоднократно выезжала в лагерь, где, представившись как жена ХРУЛЕВА, выяснила возможность освобождения брата из лагеря.

ХРУЛЕВ, узнав о моих поездках в лагерь,׳ высказал недовольство моими действиями и заявил, чтобы я не вмешивалась в дела брата, тем более что обстоятельства пленения и пребывания его в плену у финнов неизвестны.

В конце 1944 года мне все же удалось высвободить брата из лагеря и через райвоенкомат направить его в распоряжение Московского флотского экипажа, откуда он получил назначение на Северный флот.

В начале 1943 года наша семья переехала на жительство по адресу: ул. Грановского, дом 3, кв. 63. Жить в этом доме мне не хотелось: во-первых, потому, что этот дом находится под охраной и посещение квартиры посторонними лицами регистрируется комендатурой, во-вторых, я считала не разумным связывать семью с квартирой, пользование которой зависит от служебного благополучия мужа. В связи с этим я неоднократно заявляла мужу о том, что квартиру нам надо сменить и переехать на жительство либо в дом военведа, а лучше всего в жактовский дом. Сделать это при известном служебном положении мужа особых трудностей не составляло.

В конце 1943 года представился случай занять освободившуюся квартиру из пяти комнат в жактовском доме по Крапивенскому переулку. К весне 1944 года квартира эта была специально отремонтирована, но переехать в нее мы не успели, так как я с дочерью выехала на курорт. В это время пошли разговоры о том, что мы имеем хорошую квартиру в правительственном доме и, кроме того, отремонтировали и держим за собой другую квартиру по Крапивенскому переулку.

Во избежание неприятностей муж, не предупредив меня, отказался от квартиры и передал ее другому лицу.

Возвратившись с курорта в Москву, я упрекала ХРУЛЕВА в излишней боязни и нерешительности при разрешении личных вопросов.

Оказывала я также помощь в личных делах и некоторым моим знакомым, используя при этом служебное положение мужа.

Оценивая те злоупотребления, которые я совершала, используя служебное положение мужа, я вижу, что поступала преступно.

Вопрос: Однако вы арестованы не за это, а за тяжкие преступления.

Ответ: Политических преступлений я не совершала.

Вопрос: Тогда перейдем к фактам. С АЛЛИЛУЕВОЙ Е.А. вы были знакомы?

Ответ: Да. С АЛЛИЛУЕВОЙ Е.А. я знакома.

Вопрос: Где и когда вы с ней познакомились?

Ответ: С АЛЛИЛУЕВОЙ я познакомилась в 1941 году в гор. Свердловске, куда мы были эвакуированы и проживали там в одном доме.

Вопрос: Что собой представляет АЛЛИЛУЕВА?

Ответ: За время знакомства с АЛЛИЛУЕВОЙ у меня сложилось о ней впечатление как о довольно развратной женщине, любительнице посплетничать. Поэтому особо близкой дружбы с ней я старалась не заводить.

Вопрос: Известно, однако, что с АЛЛИЛУЕВОЙ вы находились в дружеских отношениях, и не только в период проживания в гор. Свердловске, но и в Москве. Разве вы станете отрицать это?

Ответ: Не отрицаю, что с АЛЛИЛУЕВОЙ я находилась в хороших отношениях, которые сохранились до ее ареста.

Вопрос: Что вас сблизило с АЛЛИЛУЕВОЙ Е.А.?

Ответ: Мои отношения с АЛЛИЛУЕВОЙ состояли в том, что она обращалась ко мне за советами и помощью по личным делам, касающимся устройства детей на лето в санаторий, разрешения вопроса увеличения пенсии и т. п.

В гор. Свердловске я оказывала ей помощь некоторыми продуктами. Эти обстоятельства и явились причиной моего сближения с АЛЛИЛУЕВОЙ.

Проживая в Свердловске в одном доме с АЛЛИЛУЕВОЙ, мы довольно часто встречались и беседовали по различным вопросам.

АЛЛИЛУЕВА <...> также выдавала себя за близкого человека к СТАЛИНУ.

Вопрос: Вы многое недоговариваете о характере ваших бесед с АЛЛИЛУ-ЕВОИ. Что еще она вам рассказывала?

Ответ: В откровенных беседах АЛЛИЛУЕВА, изливая душу, высказывала враждебные выпады по адресу СТАЛИНА и его семьи.

После возвращения из эвакуации в Москву АЛЛИЛУЕВА продолжала бывать у меня на квартире и по-прежнему распространяла различные измышления о СТАЛИНЕ.

Как-то, в конце ноября 1947 года, АЛЛИЛУЕВА зашла ко мне на квартиру вместе с ОСИПЕНКО Валентиной и рассказала, что поданное ею заявление на имя Министра вооруженных сил об увеличении пенсии переслано ВОЗНЕСЕНСКОМУ.

Вмешавшись в разговор, я оскорбительно отозвалась о ВОЗНЕСЕНСКОМ, заявив при этом, что он формалист, сухой человек и ее просьбу положительно не разрешит.

В завязавшейся дальнейшей беседе, в которой принимали участие я и ОСИПЕНКО Валентина, АЛЛИЛУЕВА стала наносить оскорбления по адресу СТАЛИНА и его семьи.

Вопрос: Почему АЛЛИЛУЕВА была так откровенна с вами?

Ответ: К АЛЛИЛУЕВОЙ я всегда относилась хорошо и старалась помогать ей в личных делах, с которыми она ко мне обращалась.

Видимо, поэтому она доверяла мне и не стеснялась в моем присутствии высказывать свои вражеские настроения.

Вопрос: Перестаньте лгать. Вы сами враждебно настроены к советской власти, и это не являлось секретом для АЛЛИЛУЕВОЙ. Только поэтому она и откровенничала с вами.

Ответ: Не стану дальше скрывать, что антисоветские настроения у меня были и я их высказывала среди своих близких знакомых, в том числе и АЛЛИЛУЕВОЙ.

Вопрос: Когда у вас возникли антисоветские настроения?

Ответ: Антисоветские настроения у меня возникли в 1937 году на почве недовольства карательной политикой советской власти.

Вопрос: Рассказывайте конкретно о ваших антисоветских взглядах и настроениях.

Ответ: Мои антисоветские взгляды состояли в том, что я с вражеских позиций критиковала мероприятия партии и правительства, охаивала демократические свободы в СССР.

Касаясь арестов 1937–1938 гг., я осуждала карательную политику советской власти, заявляла о том, что репрессиям подвергаются много честных, ни в чем не повинных людей.

В начале Отечественной войны, высказывая пораженческие настроения, я клеветнически утверждала, что Советскому Союзу войну с немцами вести трудно, так как много лучших военных кадров арестовано и уничтожено.

Мне представлялось также, что карательная политика советской власти порождает, особенно среди членов партии, недоверие друг к другу, опасение высказывать свои истинные суждения, во избежание попасть в опалу или подвергнуться аресту.

Охаивая демократические свободы в СССР, я говорила, что советский аппарат обюрокрачен и правды в Советском Союзе не добьешься.

В подтверждение своих клеветнических измышлений приводила в пример свою сестру Клару, которая в 1927 году, будучи студенткой, сошлась с одним студентом, вскоре арестованным за троцкизм. В связи с этим Клара долгое время не могла устроиться на работу, хотя она с этим троцкистом и жила несколько дней.

Распространялась я также и о том, что руководители советских ведомств и партийных органов оторваны от масс и не знают насущных запросов народа, что простому рабочему попасть к руководителям советских учреждений или партийных органов невозможно.

Были у меня и другие антисоветские настроения, но припомнить их я сейчас не могу.

Вопрос: С кем вы делились своими антисоветскими взглядами?

Ответ: В 1939 году по совместной работе в Московском высшем техническом училище им. Баумана я познакомилась с преподавателем ГОЛЬДЕНТРИХТОМ Семеном. <…>

ГОЛЬДЕНТРИХТ в беседах со мной в 1939–1940 гг. высказывал вражеские настроения.

ГОЛЬДЕНТРИХТ говорил, что сталинская Конституция хорошо выглядит на бумаге, а в жизни она извращается. Касаясь методики преподавания политических дисциплин в высших учебных заведениях, ГОЛЬДЕНТРИХТ говорил, что в педагогической работе много формализма, каждая лекция стенографируется и контролируется, а за допущенные даже малейшие неточное-ти грозит серьезная неприятность.

В 1940 году по поводу постановления правительства о запрещении самовольного ухода с работы ГОЛЬДЕНТРИХТ заявлял, что это постановление направлено против народа, так как за незначительные опоздания предаются суду даже лучшие квалифицированные специалисты.

Антисоветские настроения ГОЛЬДЕНТРИХТА я полностью разделяла.

Вопрос: А после 1940 года с ГОЛЬДЕНТРИХТОМ вы разве не встречались?

Ответ: С ГОЛЬДЕНТРИХТ в 1940 году я связь прекратила, и о его политических взглядах в последующие годы мне неизвестно. Правда, осенью 1946 года, созвонившись предварительно по телефону, ГОЛЬДЕНТРИХТ зашел ко мне в гости.

В завязавшейся беседе ГОЛЬДЕНТРИХТ, вспоминая о прошлой совместной работе рассказал, что с кафедры основ марксизма-ленинизма Бауманского института выгнали всех евреев и что недавно органами МГБ арестованы преподаватели этой кафедры БУТЕНКО, ЦИПИН и КАПЛАН, которые пытались проводить в институте антисоветскую работу.

Какие еще были разговоры в этот раз, я не помню.

Антисоветские настроения я высказывала в беседах и с другими своими знакомыми, но с кем именно — вспомнить сейчас не могу.

Припоминаю лишь еще одну встречу у себя на квартире с моим земляком АКСЕЛЬРОДОМ Ароном, который в беседе высказывал недовольство, как он выражался, ущемлением еврейства.

Вопрос: Кто такой АКСЕЛЬРОД?

Ответ: АКСЕЛЬРОД Арон — по профессии архитектор, кандидат архитектурных наук, работает в Академии архитектуры. С ним я знакома с детства.

Из личной жизни АКСЕЛЬРОДА мне известно, что он женат третий раз, одна из его жен репрессирована органами МГБ в 1937 году и выслана из Москвы как харбинка.

В 1930 году с АКСЕЛЬРОДОМ я встречалась в Москве.

Бывая периодически у меня дома, АКСЕЛЬРОД пытался ухаживать за мной.

Как-то осенью 1947 года, находясь у меня на квартире, АКСЕЛЬРОД говорил, что евреев в Советском Союзе якобы во всем притесняют и ограничивают. Чтобы опубликовать еврею какую-либо статью в печати, заявлял АКСЕЛЬРОД, надо эту статью подписать русской фамилией.

Других политических настроений АКСЕЛЬРОД мне никогда не высказывал.

Вопрос: Как вы реагировали на измышления АКСЕЛЬРОДА?

Ответ: Я полностью соглашалась с АКСЕЛЬРОДОМ и его измышления по этому вопросу пересказывала своим знакомым. В том числе я говорила об этом АЛЛИЛУЕВОЙ Е.А. и ОСИПЕНКО.

Протокол записан с моих слов правильно, мною прочитан.

ХРУЛЕВА-ГОРЕЛИК

ДОПРОСИЛ:

Пом. нач. следчасти по особо важным делам

МГБ СССР — подполковник ПОЗДНЯКОВ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 314. Л. 51–69. Подлинник. Машинопись.

№ 54. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА В.В ЗАЙЦЕВА [15]

21 февраля 1948 г.

№ 3803/а Сов. секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю протокол допроса арестованного американского шпиона ЗАЙЦЕВА В.В. бывшего сотрудника для поручений посольства США в Москве.

Зайцев показал, что, являясь агентом американской разведки, он был связан с АЛЛИЛУЕВОЙ Кирой и полученные от нее сведения передавал разведчику Харди, являющемуся начальником административного отдела посольства США.

АБАКУМОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного ЗАЙЦЕВА Виталия Васильевича от 21 февраля 1948 года

ЗАЙЦЕВ В.В., 1910 года рождения, уроженец гор. Москвы, русский, гражданин СССР, беспартийный, из семьи крупного торговца, с высшим образованием, в 1940 году окончил Московский юридический институт. До ареста — сотрудник для поручений посольства США в Москве.

Вопрос: Кто ваши родители?

Ответ: До революции мой отец — ЗАЙЦЕВ Василий Иванович — имел в Москве на Кузнецком мосту торговое предприятие и мастерскую по изготовлению шляп с применением наемной рабочей силы.

Вопрос: А после революции?

Ответ: После революции мои родители продолжали заниматься торговлей, пока в 1925 году их торговое предприятие не было конфисковано. Впоследствии они были лишены избирательных прав ив 1931 году арестованы.

Вопрос: За что?

Ответ: За спекуляцию золотом. После того, как их торговля была ликвидирована, они занялись скупкой и перепродажей на черном рынке валюты и золотых изделий.

Вопрос: Но ведь вы тоже арестовывались, почему вы говорите только о родителях?

Ответ: В том же 1931 году, вскоре после ареста родителей, за спекуляцию золотом был арестован и я.

Однако в тюрьме я просидел недолго, и, когда все имевшееся у меня золото было изъято, меня освободили.

Вопрос: Чем вы занялись после этого?

Ответ: Я поступил на службу в качестве шофера к австрийскому послу в Москве. Это было летом 1931 года.

Вопрос: Почему вы не захотели работать в каком-либо советском учреждении?

Ответ: Я считал, что у иностранцев буду лучше материально обеспечен.

Вопрос: Не только материальная заинтересованность, но и ваше враждебное отношение к Советской власти сыграло в этом роль.

Ответ: Признаю, что, являясь выходцем из социально-чуждой среды и будучи враждебно настроенным против Советской власти, я не хотел работать в советских учреждениях и поэтому поступил на службу к иностранцам.

Вопрос: При чьей помощи?

Ответ: Мне помог в этом шофер польского посольства в Москве БРАБЕЦ Эдуард, вместе с которым я раньше учился в средней школе. Сначала он устроил меня, как я уже показал, в качестве шофера к австрийскому послу в Москве барону ПАХЕРУ, а после того, как в конце 1931 года из австрийского посольства были уволены все советские граждане, БРАБЕЦ оказал мне содействие в поступлении на службу к американцам.

Вопрос: К кому конкретно?

Ответ: К американскому корреспонденту в Москве ФОССУ Кендалу, у которого я проработал шофером до конца 1932 года. Затем ФОСС за продажу контрабандных товаров был выдворен за пределы Советского Союза, и я перешел работать к американскому корреспонденту газеты «Чикаго Дейли Ньюс» СТОННЕМАНУ.

В июле 1935 года, покидая Советский Союз, СТОННЕМАН устроил меня на службу в американское посольство в Москве.

Вопрос: В качестве кого?

Ответ: Несколько месяцев я продолжал работать шофером, а потом был назначен на должность зам. начальника административно-хозяйственного ״ отдела посольства.

Вопрос: За какие заслуги вас жаловали так американцы?

Ответ: Такое повышение в должности я получил потому, что честно служил американцам и добросовестно выполнял все их поручения.

Вопрос: Преступные поручения?

Ответ: Преступных заданий от американцев я не получал. Единственно, что я делал незаконного, — это перепродавал, по просьбе американцев, различные носильные вещи, специально привозимые ими для этой цели из Америки.

Кроме того, по поручению американцев, я скупал в Москве дорогостоящие уникальные вещи и ценности, которые затем вывозились ими за границу.

Вопрос: Кто давал вам такие поручения?

Ответ: Многие сотрудники американского посольства, в том числе и сам посол СМИТ, давали мне эти поручения, но чаще всего я их получал от начальника административно-хозяйственного. отдела посольства — ХАРДИ Николаса.

Вопрос: С которым, как показала ваша жена ЗАЙЦЕВА М.А., вы творили и другие преступные дела. Вы признаете это?

Ответ: Да. Сблизившись с ХАРДИ на почве совместных спекулятивных махинаций, я часто приглашал его к себе на квартиру. Бывая у меня, ХАРДИ обычно заводил антисоветские разговоры о материальном положении населения в Советском Союзе, всячески восхваляя при этом Америку. Я, в силу своих враждебных взглядов, поддерживал эти разговоры и, стараясь угодить ХАРДИ, высказывал ему разные измышления о советской действительности, выдавая это за достоверные факты.

Вопрос: Не антисоветские разговоры с ХАРДИ, а ваша шпионская работа на американцев интересует следствие. Вот об этом вы и рассказывайте.

Ответ: Признаю, что американцы иногда прибегали к моим услугам и некоторую информацию от меня действительно получали.

Вопрос: Информацию шпионского характера?

Ответ: Да.

Вопрос: Когда вы были привлечены американцами к шпионской работе?

Ответ: Начало моей преступной связи с американцами относится к 1934 году.

Работая в то время у американского корреспондента СТОННЕМАНА, я часто разъезжал с ним по городам Советского Союза и помогал ему в сборе шпионских сведений.

СТОННЕМАНА особенно интересовали промышленные центры и города, имеющие оборонное значение. Достаточно сказать, что за один только 1934 год мы побывали в таких городах, как Севастополь, Киев, Ростов, Сталинград, Саратов и Астрахань, где посещали фабрики, заводы и другие предприятия. Кроме того, СТОННЕМАН и я объехали ряд станиц на Кубани, знакомясь с жизнью и бытом колхозной деревни.

Возвращаясь в Москву после каждой поездки, СТОННЕМАН направлял в Америку статьи, в которых, извращая действительность, охаивал все советское.

Опускаясь до самой низкопробной клеветы, СТОННЕМАН не останавливался перед прямой фальсификацией фактов, стараясь вопреки действительности показать, что в СССР царит якобы голод, нищета и бесправие.

Летом 1935 года, как я уже показал, СТОННЕМАН выехал из Советского Союза.

Вопрос: А вас передал на связь другому американскому разведчику?

Ответ: О дальнейшей моей связи с американской разведкой СТОННЕМАН никаких указаний мне не давал, но спустя некоторое время, после его отъезда из Советского Союза, меня вызвал к себе второй секретарь американского посольства в Москве УОРД Ангус и, намекнув на мои отношения со СТОННЕМАНОМ, предложил мне почаще заходить к нему. При этом УОРД заявил, что его интересует также информация, которую в свое время собирал СТОННЕМАН, и что он надеется получать ее от меня.

Я заверил УОРДА, что он всегда может рассчитывать на мою помощь. В последующем, посещая УОРДА, я передавал ему сведения о материальном положении населения города Москвы, используя при этом разные клеветнические слухи, распространяемые антисоветским элементом.

Аналогичную информацию я передавал и ХАРДИ, с которым был связан после отъезда УОРДА в конце 1939 года во Владивосток, куда УОРД был назначен на пост генерального консула.

По заданию ХАРДИ я, кроме того, следил за поведением советских граждан, работающих в американском посольстве, и выявлял их настроения. Этими данными ХАРДИ интересовался потому, что наряду с разведывательной деятельностью, которую он проводил на территории Советского Союза, ХАРДИ занимался контрразведывательной работой внутри посольства.

Вопрос: Это и все, что вы делали по заданиям американской разведки?

Ответ: Больше никаких сведений я американцам не передавал. Это объясняется тем, что возможности для сбора шпионских данных у меня были ограничены.

Вопрос: Неправда. Следствие располагает материалами о том, что вы усиленно интересовались сведениями о жизни и деятельности руководителей партии и советского правительства.

Кто давал вам такое задание?

Ответ: Таких заданий я ни от кого не получал и сбором сведений о руководителях ВКП(б) и советского правительства не занимался.

Вопрос: В таком случае скажите, — с АЛЛИЛУЕВОЙ Кирой вы были знакомы?

Ответ: Да, был.

Вопрос: С какого времени?

Ответ: С 1939 года.

Вопрос: Как вы познакомились с АЛЛИЛУЕВОЙ?

Ответ: С Кирой АЛЛИЛУЕВОЙ меня познакомила моя жена — ЗАЙЦЕВА Марьяна, являвшаяся подругой ее детства. После этого я часто встречался с АЛЛИЛУЕВОЙ К., однако никаких преступных целей этим не преследовал.

Вопрос: Лжете. Встречаясь с АЛЛИЛУЕВОЙ К., вы, как это установлено следствием, выведывали у нее шпионские данные о руководителях советского правительства и передавали эти данные американской разведке. Рассказывайте, как было дело.

Ответ: Этого я признать не могу. Поддерживая с АЛЛИЛУЕВОЙ К. многолетнюю дружбу, я тем не менее никогда не интересовался у нее сведениями о жизни руководителей партии и правительства.

Вопрос: Тогда будем изобличать вас.

(Вводится арестованная АЛЛИЛУЕВА К.П.)


Вопрос ЗАЙЦЕВУ: Вы знаете, с кем вам дается очная ставка?

Ответ: Да, знаю. Очная ставка мне дается с АЛЛИЛУЕВОЙ Кирой Павловной.

Вопрос АЛЛИЛУЕВОЙ: А вы знаете сидящего перед вами человека?

Ответ: Это ЗАЙЦЕВ Виталий Васильевич, с которым я знакома с 1939 года, после того как он женился на моей подруге детства ФРАДКИНОЙ Марьяне.

Вопрос АЛЛИЛУЕВОЙ: Какие у вас были отношения с ЗАЙЦЕВЫМ?

Ответ: Отношения с ЗАЙЦЕВЫМ у меня были хорошие, я бы сказала, дружеские. Мы часто встречались друг с другом и вместе проводили время.

Вопрос ЗАЙЦЕВУ: Правильно показывает АЛЛИЛУЕВА о характере ваших отношений?

Ответ: Кира показала все правильно.

Вопрос ЗАЙЦЕВУ: Может быть, сейчас, не дожидаясь изобличения, вы станете рассказывать правду?

Ответ: От следствия я ничего не скрываю. Встречаясь с Кирой АЛЛИЛУЕВОЙ, я беседовал с ней обычно на бытовые темы и никаких намерений использовать в преступных целях знакомство с ней не имел.

Вопрос АЛЛИЛУЕВОЙ: Так ли было, как показывает ЗАЙЦЕВ?

Ответ: ЗАЙЦЕВ говорит неправду. Знакомство со мной он использовал именно в преступных целях.

Вопрос ЗАЙЦЕВУ: Вы это признаете?

Ответ: Нет, не признаю.

Вопрос АЛЛИЛУЕВОЙ: Покажите, в чем заключалась ваша преступная связь с ЗАЙЦЕВЫМ?

Ответ: Как я уже показала на следствии, подтверждаю это и сейчас, ЗАЙЦЕВ, прикидываясь другом и пользуясь моим расположением к нему, выведывал у меня лично сам, а также через свою жену ЗАЙЦЕВУ Марьяну сведения о руководителях партии и советского правительства.

При встречах со мной в 1945–1947 гг. ЗАЙЦЕВ особенно интересовался такими сведениями, которые касаются жизни и деятельности СТАЛИНА. При этом он назойливо расспрашивал меня о том, какие театры и как часто посещает СТАЛИН, где еще бывает СТАЛИН, где находится дача СТАЛИНА и его семьи.

Вопрос АЛЛИЛУЕВОЙ: И вы рассказывали об этом ЗАЙЦЕВУ?

Ответ: Я была откровенна с ЗАЙЦЕВЫМ и в беседах с ним рассказывала некоторые подробности о жизни СТАЛИНА и его семьи.

В частности, я сообщила ЗАЙЦЕВУ, что СТАЛИН проживает на даче в Зубалово и что на эту дачу в 1937 года водила жену ЗАЙЦЕВА — Марьяну.

Особенно много я рассказывала ЗАЙЦЕВУ о семье АЛЛИЛУЕВЫХ, своих отношениях со Светланой и ее браке с МОРОЗОВЫМ.

Касаясь МОРОЗОВА, я сообщила ЗАЙЦЕВУ, что он еврей, проживает вместе со Светланой в доме правительства и часто бывает у нас.

После того, как брак между Светланой и МОРОЗОВЫМ был расторгнут, ЗАЙЦЕВ интересовался у меня причинами этой размолвки. В этой связи я рассказала ЗАЙЦЕВУ, что виной всему якобы является СТАЛИН, который, как я говорила, не захотел принять в свою семью еврея.

Вопрос ЗАЙЦЕВУ: Что вы теперь скажете?

Ответ: АЛЛИЛУЕВА показывает правду. При встречах с ней я действительно проявлял интерес ко всему, что касается СТАЛИНА и его семьи. Я также расспрашивал АЛЛИЛУЕВУ К., что ей известно о личной жизни других руководителей партии и правительства, однако с моей стороны это было простое обывательское любопытство.

Заявление АЛЛИЛУЕВОЙ: ЗАЙЦЕВ лжет. Выведывая данные о руководителях ВКП(б) и советского правительства, ЗАЙЦЕВ не скрывал он меня преступного умысла в этом и в 1945 году прямо заявил мне, что получаемую от меня информацию о СТАЛИНЕ и его семье он передает американцам.

Вопрос ЗАЙЦЕВУ: После этого вы, конечно, не будете настаивать на том, что собирали эти сведения ради простого любопытства?

Ответ: Я убедился, что бессмысленно что-либо скрывать от следствия, и теперь буду рассказывать все как было.

Признаю, что свое знакомство и дружеские отношения с Кирой я использовал для того, чтобы влезть в семью АЛЛИЛУЕВЫХ и получать через нее сведения о СТАЛИНЕ и других руководителях партии и правительства.

Вопрос: По заданию кого вы действовали?

Ответ: По заданию американской разведки и лично ХАРДИ.

В одной из бесед с ХАРДИ, состоявшейся между нами в 1945 году, я поделился с ним, что имею знакомство с семьей Киры АЛЛИЛУЕВОЙ, и подробно рассказал ему, как произошло это знакомство и что из себя представляет ее семья.

ХАРДИ очень заинтересовался моим знакомством с семьей АЛЛИЛУЕВОЙ К. и спросил меня, какие возможности я имею для того, чтобы через эту семью получать некоторую информацию о руководителях советского правительства. ХАРДИ подчеркнул, что американцев особо интересуют сведения о СТАЛИНЕ и его семье, поскольку в советской прессе никогда ничего не пишется о том, как живут и где проводят свободное от работы время руководители советского правительства.

Я ответил ХАРДИ, что отношения с Кирой АЛЛИЛУЕВОЙ у меня достаточно близкие и она не станет скрывать от меня то, что ей самой известно по этому поводу.

Ухватившись за это, ХАРДИ предложил мне еще больше сблизиться с АЛЛИЛУЕВОЙ К., влезть в ее семью и под видом безвредного любопытства расспрашивать ее обо всем, что она знает о СТАЛИНЕ, его семье и о других руководителях советского правительства.

Вопрос ЗАЙЦЕВУ: Так вы и поступали?

Ответ: Да. Выполняя задание американской разведки, я выведывал у Киры все, что можно было получить от нее о СТАЛИНЕ и его семье, и передавал эти сведения ХАРДИ.

Узнав от АЛЛИЛУЕВОЙ К. место расположения дачи СТАЛИНА в Зуба-лово, я немедленно сообщил об этом ХАРДИ и по его настоянию летом 1945 года выезжал с ним в район Зубалово, где показывал ему эту дачу.

Какие еще сведения, касающиеся СТАЛИНА, были переданы мною ХАРДИ, я сейчас уже не помню.

Вопрос АЛЛИЛУЕВОЙ: Напомните ЗАЙЦЕВУ, раз память ему почему-то изменяет.

Ответ: Осенью 1947 года, в период нашего совместного пребывания на курорте в Ессентуках, ЗАЙЦЕВ расспрашивал меня об отношении СТАЛИНА к АЛЛИЛУЕВОЙ А.С.

Тогда же ЗАЙЦЕВ проявлял усиленный интерес к книге АЛЛИЛУЕВОЙ А.С. «Воспоминания» и просил меня рассказать ему — не по указанию ли СТАЛИНА был скомпрометирован ее автор.

На это я заявила ЗАЙЦЕВУ, что ФЕДОСЕЕВ написал такую резкую рецензию, конечно, не без согласия СТАЛИНА.

В ответ на мое заявление ЗАЙЦЕВ сообщил мне, что критику книги АЛЛИЛУЕВОЙ А.С. американцы расценивают как «скандал в благородном семействе» и фамилию АЛЛИЛУЕВЫХ считают поруганной.

Вопрос ЗАЙЦЕВУ: Имел место такой факт?

Ответ: Имел. Когда в газете была опубликовала рецензия ФЕДОСЕЕВА на книгу АЛЛИЛУЕВОЙ А.С. «Воспоминания», то в американском посольстве в Москве весьма заинтересовались этим, а жена атташе БАРЕНСА — Ксения БАРЕНС, работающая библиотекарем посольства, во всеуслышание заявила, что факт опубликования рецензии ФЕДОСЕЕВА есть не что иное, как «скандал в благородном семействе».

В этой связи и произошел у меня разговор с Кирой АЛЛИЛУЕВОЙ, о котором она сейчас показала. Содержание этого разговора я по возвращении в Москву передал ХАРДИ.

(Арестованная АЛЛИЛУЕВА К. уводится.)


Вопрос: Кого еще кроме АЛЛИЛУЕВОЙ К. вы использовали в шпионских целях?

Ответ: Помимо Киры, некоторые сведения, касающиеся главным образом настроений населения, я получал от своей жены ЗАЙЦЕВОЙ Марьяны и ее матери ФРАДКИНОЙ Татьяны Александровны.

В частности, я расспрашивал Марьяну и ее мать о том, как реагирует население на решение правительства о проведении денежной реформы и отмены карточной системы.

Разные провокационные и панические слухи, которые распространялись антисоветским элементом через Марьяну и ее мать ФРАДКИНУ доходили до меня, я также передавал ХАРДИ.

Вот, собственно, и все, что относится к моей преступной связи с ХАРДИ.

Вопрос: А сговор с американцами о вашем бегстве в Америку, в чем призналась на следствии ваша жена, разве не имеет отношения к преступной связи с ХАРДИ?

Ответ: Признаю, намерение бежать в Америку у меня действительно было. Понимая, что моя шпионская деятельность рано или поздно будет вскрыта и мне не избежать тюрьмы, я в 1947 году поделился этим с ХАРДИ и он предложил мне бежать вместе с женой в Америку.

Обсуждая возможность нашего побега в Америку, ХАРДИ говорил, что при удобном случае он сможет перевезти нас через советско-польскую границу в специально оборудованном багажнике дипломатической автомашины под американским флагом. Я согласился с этим вариантом нашего побега, однако ХАРДИ почему-то оттягивал его осуществление, и дело кончилось тем, что я и моя жена были арестованы.

Протокол с моих слов записан правильно, мною прочитан. ЗАЙЦЕВ

ДОПРОСИЛ:

Пом. нач. следчасти по особо важным делам

МГБ СССР подполковник РАССЫПНИНСКИЙ


Совершенно секретно

Список

лиц, проходящих по показаниям арестованного ЗАЙЦЕВА В.В.

АЛЛИЛУЕВА А.С. — арестована МГБ СССР

АЛЛИЛУЕВА К.П. Бывш. артистка Московского ордена Ленина Академия. Малого театра — арестована МГБ СССР

ЗАЙЦЕВА М.А. Жена арестованного ЗАЙЦЕВА В.В. — арестована МГБ СССР

ФРАДКИНА Т.А. Бывш. художница-надомница Государственного Центрального театра кукол — арестована Управлением МГБ


ЗАЙЦЕВ В.И. — отец арестованного ЗАЙЦЕВА В.В. Зав. мехового отдела Щербаковского Универмага в Москве, бывш. торговец. В 1931 году арестовывался органами ОГПУ за спекуляцию валютой.

УОРД Ангус — американец, бывш. американский генеральный консул во Владивостоке, установленный разведчик. В 1946 году выдворен за пределы СССР.

ХАРДИ Николас — американец, начальник административного отдела посольства США в Москве. Установленный разведчик.

СТОННЕМАН Вильям — американец, бывш. корреспондент американской газеты «Чикаго Дейли Ньюс» в Москве, установленный разведчик. В 1935 году выехал из СССР.

ФОСС Кендал — американец, бывш. корреспондент американского агентства «Интернейшенел Ньюс Сервис» в Москве, установленный разведчик. В 1932 году выдворен за пределы СССР.

БАРЕНС Ксения — русская, подданная США, жена 2-го секретаря американского посольства в Москве БАРЕНСА Спенсера. Установленная разведчица.

БРАБЕЦ Э.О. — бывш. шофер польского, а затем германского посольства в Москве. Установленный разведчик. В 1941 г. выехал из СССР.

ПАХЕР — бывш. австрийский посол в Москве. В 1932 году выехал из СССР.

21 февраля 1948 года

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 314. Л. 70–89. Подлинник. Машинопись.

№ 55. УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР «О НАПРАВЛЕНИИ ОСОБО ОПАСНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ ПО ОТБЫТИИ НАКАЗАНИЯ В ССЫЛКУ НА ПОСЕЛЕНИЕ В ОТДАЛЕННЫЕ МЕСТНОСТИ СССР»

21 февраля 1948 г.

Не подлежит публикации

1. Обязать Министерство внутренних дел СССР всех отбывающих наказание в особых лагерях и тюрьмах шпионов, диверсантов, террористов, троцкистов, правых, меньшевиков, эсеров, анархистов, националистов, белоэмигрантов и участников других антисоветских организаций и групп, и лиц, представляющих опасность по своим связям и враждебной деятельности, — по истечении срока наказания направлять по назначению Министерства государственной безопасности СССР в ссылку на поселение под надзор органов Министерства государственной безопасности:

в район Колымы на Дальнем Севере;

в районы Красноярского края и Новосибирской области, расположенные в 50 километрах севернее Транссибирской железнодорожной магистрали;

в Казахскую ССР, за исключением Алма-Атинской, Гурьевской, ЮжноКазахстанской, Актюбинской, Восточно-Казахстанской и Семипалатинской областей.

2. Обязать Министерство государственной безопасности направить в ссылку на поселение государственных преступников, перечисленных в статье 1-й, освобожденных по отбытии наказания из исправительно-трудовых лагерей и тюрем со времени окончания Великой Отечественной войны.

Направление в ссылку на поселение этих лиц производить по решению Особого совещания при Министерстве государственной безопасности СССР.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. ШВЕРНИК

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГАРКИН

Председатель Совета Министров СССР И. СТАЛИН

Управляющий делами Совета Министров СССР Я. ЧАПАЕВ

ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 36. Д. 345. Л. 53–54. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: История сталинского Гулага. Собр. док.: В 7 т. Т. 1. Массовые репрессии в СССР / Отв. ред. Н. Верт, С.В. Мироненко. М.: РОССПЭН, 2004. С. 570.

№ 56. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПРОВЕДЕНИИ СУДА ЧЕСТИ В МИНИСТЕРСТВЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР [16]

15 марта 1948 г.

112 — О проведении суда чести в Министерстве государственной безопасности СССР

1. Считать неправильным, что т. Абакумов организовал суд чести над двумя работниками Министерства без ведома и согласия Политбюро, что и поставить т. Абакумову на вид.

2. Указать секретарю ЦК т. Кузнецову, что он поступил неправильно, дав т. Абакумову единолично согласие на организацию суда чести над двумя работинками.

3. Решение суда чести Министерства госбезопасности в отношении т.т. Бородина и Надежкина приостановить для разбора дела Секретариатом ЦК.

4. Запретить впредь министрам организовывать суды чести над работниками министерств без санкции Политбюро ЦК.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1069. Л. 28. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР. 1945–1953. С. 262.

Протокол № 62.

№ 57. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О НЕОБХОДИМОСТИ АРЕСТОВ ГЕРОЕВ СОВЕТСКОГО СОЮЗА [17]

30 марта 1948 г.

№ 3962/а

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Прошу Вашего разрешения арестовать следующих лиц:

1. Героя Советского Союза ШЕБАЛКОВА Андрея Георгиевича, управляющего Коопстройторга Воронцово-Александровского райпотребсоюза Ставропольского края, 1921 года рождения, русского, члена ВКП(б) с 1944 года, со средним образованием, служившего с апреля 1941 по октябрь 1945 года в Советской Армии. В марте 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР ШЕБАЛКОВУ присвоено звание Героя Советского Союза.

Документально установлено, что ШЕБАЛКОВ А.Г. подготовляет и распространяет в адреса ЦК ВКП(б) и местных партийных органов анонимные письма резко антисоветского содержания, в которых возводит клевету на су-шествующий в СССР государственный строй, призывает к свержению советской власти и высказывает террористические угрозы против партийно-советского актива.

Составление ШЕБАЛКОВЫМ анонимных документов подтверждено актом графической экспертизы.

2. Героя Советского Союза лейтенанта МЯСНЯНКИНА Петра Константиновича — командира взвода 690 артиллерийского полка 29 отдельной гвардейской латышской стрелковой бригады, 1919 года рождения, русского, из семьи кулака, члена ВКП(б) с 1946 года.

Звание Героя Советского Союза МЯСНЯНКИНУ было присвоено в 1943 году за форсирование реки Днепр.

Агентурными и следственными материалами установлено, что МЯСНЯНКИН П.К. в период оккупации немцами Курской области служил начальником полиции и следователем районной управы, производил аресты советских граждан и выдал немцам бывшего председателя колхоза «Красная звезда», члена ВКП(б) Рассолова М.К, который впоследствии был ими расстрелян.

Находясь в 29 латышской стрелковой дивизии, МЯСНЯНКИН выдает себя за уроженца гор. Харькова МЯСНЯНКИНА, в то время как он является уроженцем Курской области, скрывает свое кулацкое происхождение и предательскую деятельность в период немецкой оккупации.

Преступная деятельность МЯСНЯНКИНА подтверждена показаниями свидетелей.

3. Профессора БАЛАШОВА Льва Леонидовича — старшего научного сотрудника Долгопрудной опытной станции Министерства химической промышленности СССР, 1894 года рождения, русского, беспартийного, из семьи бывшего присяжного поверенного.

Длительным агентурным наблюдением за БАЛАШОВЫМ Л.Л. выявлено, что он является активным врагом советской власти, высказывается за необходимость изменения существующего в СССР государственного строя, клевещет на руководителей партии и правительства, ведет злобную антисоветскую агитацию и восхваляет врагов народа.

С 1919 по 1926 год БАЛАШОВ являлся членом московского общества сельского хозяйства «МОСХ», возглавлявшегося впоследствии репрессированными врагами народа ЧАЯНОВЫМ и КОНДРАТЬЕВЫМ, которое проводило антисоветскую работу, направленную на реставрацию капитализма в нашей стране.

В период 1930–1935 г.г. БАЛАШОВ поддерживал близкую связь с врагами народа РАДЕКОМ, а также БУХАРИНЫМ и по указанию последнего был устроен на работу в редакцию газеты «Известия».

Подробная справка на БАЛАШОВА Л.Л. прилагается.

АБАКУМОВ

Справка

на старшего научного сотрудника Долгопрудной опытной станции Министерства химической промышленности СССР, профессора БАЛАШОВА Льва Леонидовича

БАЛАШОВ Л.Л., 1894 года рождения, уроженец города Москвы, русский, беспартийный, гр-н СССР, из семьи бывш. Присяжного поверенного.

БАЛАШОВ с 1919 по 1926 год являлся членом московского общества сельского хозяйства «МОСХ», возглавлявшегося впоследствии репрессированными врагами народа ЧАЯНОВЫМ и КОНДРАТЬЕВЫМ, которое проводило антисоветскую работу, направленную на реставрацию капитализма в нашей стране.

В период 1930–1935 г.г. БАЛАШОВ поддерживал близкую связь с врагами народа РАДЕКОМ и БУХАРИНЫМ и по указанию последнего был устроен на работу в редакцию газеты «Известия».

Министерство государственной безопасности СССР располагает данными о том, что БАЛАШОВ на протяжении ряда лет проводил антисоветскую агитацию, возводил клеветнические измышления на руководителей советского государства, восхвалял врагов народа и высказывался за изменение существующего в СССР государственного строя.

В беседе с источником МГБ в 1943 году БАЛАШОВ говорил: «Руководители демократических стран не оставят нас в таком положении, в котором мы находимся сейчас, всем хорошо видно, что никаких свобод у нас нет, население доведено до изнеможения, нужны какие-то перемены. Под влиянием союзников, может быть, мы постепенно откажемся от своего фанатизма, от социализма и коммунизма и заживем так же, как живут передовые страны».

БАЛАШОВ злобно клевещет на национальную политику нашей партии. По этому вопросу в 1944 году тому же источнику он заявлял: «Горские народы открыли второй фронт, но только не против немцев, а против нас… Поскольку против нас восстали эти народы, основная масса населения недовольна своим теперешним положением. Из этого следовало бы сделать один вывод, перестроить свою политику так, чтобы она отвечала чаяниям населения. Однако в верхах решили по-иному и всех недовольных решили выселить в пустыни Средней Азии. Это проведение национальной политики на практике. Эта политика в конечном счете направлена на уничтожение народностей…»

Возводя клевету на советскую демократию, БАЛАШОВ в июне 1945 года утверждал: «Верховный Совет окончательно потерял свою репутацию не только за границей, но и внутри страны. С каждым новым выступлением Черчилля все больше и больше приходится поражаться его метким характеристикам социалистического государства. Ничего нет общего между конгрессом США и нашим Верховным Советом. В Америке и Англии действительно депутаты принимают участие в управлении страной, у нас же соберут совет два раза в год на несколько дней и этим ограничивают их функции. Даже когда они собираются, и то работают не головой, а руками. Далеко нам до демократии, мы только поносим это слово».

Распространяя злобные, клеветнические измышления в отношении руководителей партии и советского государства, БАЛАШОВ в беседе с источником МГБ в 1944 году заявлял: «Теперь у нас вошли в моду из русской истории всякие проявления деспотизма. Наша диктатура очень похожа на деспотизм…» И далее: «В результате войны многие народы получат разные льготы и улучшения своего положения. У нас же никаких послаблений не намечается. Остается все тот же принудительный и мало производительный труд…»

БАЛАШОВ среди своего окружения клеветнически утверждает, что руководители ВКП(б) и советского правительства проводят политику, якобы не отражающую интересов народа.

В разговоре с источником МГБ в конце 1946 года БАЛАШОВ говорил: «Советская власть занимается перманентной организацией голода… Государство большевиков истощает нацию, постоянные политические взнуздывания, и особенно колхозный строй, причиняют стране огромный вред. Большевики не посчитались ради своего господства с потерей 30 миллионов людей в последнюю войну».

В беседе с источником о неудачах совещаний Совета Министров в Париже в июле 1948 года БАЛАШОВ говорил: «Всему причиной большевики, они съели нашу жизнь, они вызывают войны, антирусское движение за границей. Без них куда бы легче дышал весь мир».

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 208. Л. 16–21. Подлинник. Машинопись.

№ 58. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПОДГОТОВКЕ СОТРУДНИКОВ ОРГАНОВ БЕЗОПАСНОСТИ БОЛГАРИИ

5 апреля 1948 г.

19 — Вопрос МГБ СССР

Разрешить МГБ СССР (т. Абакумову) принять на шестимесячные курсы при Высшей школе МГБ для обучения за счет болгарского правительства 20 оперативных работников Дирекции государственной безопасности Болгарии.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 39. Л. 31. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 63.

№ 59. СПЕЦСООБЩЕНИЕ П.В. ФЕДОТОВА И.В. СТАЛИНУ, В.М. МОЛОТОВУ, А.Я. ВЫШИНСКОМУ ОБ АГЕНТУРНЫХ ДАННЫХ, ПОЛУЧЕННЫХ ОТ РЕЗИДЕНТА В БЕРЛИНЕ

9 апреля 1948 г.

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу МОЛОТОВУ В.М.

Товарищу ВЫШИНСКОМУ А.Я.

Докладываем агентурные данные, полученные нашим резидентом в Берлине, о состоявшемся 2 марта 1948 года во Франкфурте-на-Майне совещании немецких руководителей с представителями английской и американской военных администраций, при участии представителей государств Бенилюкса, по вопросу создания Западно-Германского государства.

На совещании с немецкой стороны участвовали: вице-президент Экономического совета объединенной англо-американской зоны Густав ДАРЕНДОРФ, министр-президент земли Шлезвиг-Гольштейн Герман ЛЮДЕМАНН, второй председатель правления партии ХДС английской зоны Фридрих ХОЛЬЦАПФЕЛЬ и другие.

Представители американской и английской военных администраций упрекали на этом совещании немецких представителей в том, что последние «не имеют смелости взять на себя политическую ответственность в Западной Германии».

Западно-Германское государство, как заявили англо-американцы, должно быть политически организовано так, чтобы не только восточная, но и французская зоны были бы вынуждены присоединиться к нему. При этом подчеркивалась необходимость разграничивать требования со стороны немецких политиков к оккупационным властям и к немецким партиям.

На предложение англичан и американцев высказаться по вопросу создания Западно-Германского государства и о принципах его организации представитель немецкой стороны ДАРЕНДОРФ от имени немецких представителей заявил, что создание Западно-Германского государства не имеет смысла без решения вопроса об установлении в нем собственной верховной власти. Однако, по мнению немецких представителей, верховная власть может быть осуществлена лишь в том случае, если союзниками немедленно будет установлен оккупационный статут. Кроме того, немецкие представители просят, чтобы союзники официально заявили о сроках заключения мирного договора с Западно-Германским государством.

При этом ДАРЕНДОРФ выдвинул следующие условия, которые будут способствовать успеху пропаганды среди немецкого населения идеи создания Западно-Германского государства:

Дача гарантий на предоставление Западно-Германскому государству кредитов и сырья на основе экономических договоров.

Реорганизация Экономического совета в парламент, избираемый и утверждаемый Национальным собранием Западной Германии.

Расширение Административного совета путем дополнительного введения в нем директоров по делам юстиции, внутренних дел, торговли и восстановления, с последующей реорганизацией Административного совета в правительственный кабинет.

Разработка и принятие избирательного закона по выборам в парламент.

Положительное решение вопроса о приеме Западно-Германского государства в члены ООН.

В ответ на это заявление представители американской и английской воен-ных администраций ответили, что с их стороны нет никаких возражений против перечисленных выше мероприятий, однако желательно, чтобы четыре крупные партии Западной Германии, за исключением коммунистов, выступили бы с объединенным заявлением о создании Западно-Германского государства.

На вопрос немецкого представителя о том, не предъявят ли государства Бенилюкса к Германии территориальных требований и не получат ли они поддержку со стороны Англии и Америки, было заявлено, что Англия и Америка категорически отклоняют территориальные требования государств Бенилюкса к Западной Германии.

Представитель от партии ХДС заявил о готовности через несколько недель представить союзникам требуемый ими план.

Заместитель председателя КИ при СМ СССР П. ФЕДОТОВ

К. РОДИОНОВ

Опубликовано: Очерки истории российской внешней разведки: В 6 т. Т. 5:1945–1965 годы. М.: Междунар. отношения, 2003. С. 542–543.

№ 60. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) «ОБ ОБЕСПЕЧЕНИИ ПОЛНОЙ СЕКРЕТНОСТИ ТЕЛЕФОННОЙ СВЯЗИ МЕЖДУ ЧЛЕНАМИ ДЕВЯТКИ»

21 апреля 1948 г.

71 — Об обеспечении полной секретности телефонной связи между членами девятки

В целях обеспечения полной секретности телефонной связи между членами девятки обязать Министерство государственной безопасности (т. Абакумова) установить для них в служебных кабинетах, на квартирах и на дачах телефонные аппараты, работающие от специальной автоматической станции по изолированным проводам.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 39. Л. 32. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 63.

№ 61. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) «О КОМАНДИРОВАНИИ В РУМЫНИЮ СОВЕТСКИХ СОВЕТНИКОВ-СПЕЦИАЛИСТОВ»

24 апреля 1948 г.

88 — О командировании в Румынию советских советников-специалистов

1. Командировать в Румынию сроком на 1 год 9 специалистов согласно приложенному списку.

2. Командировать в Румынию в неофициальном порядке сроком на один год советника по вопросам госбезопасности.

3. Поручить Министерству внешней торговли (т. Микояну) заключить с Румынским Правительством соглашение об условиях работы советских специалистов за счет Румынского Правительства и установить размеры содержания их по определению Советской стороны.

4. Разрешить Министерству государственной безопасности СССР (т. Абакумову) принять 20 румынских курсантов из числа политически проверенных людей для обучения на шестимесячных курсах госбезопасности с отнесением всех расходов, связанных с обучением, за счет Правительства Румынии.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 39. Л. 37–38. Подлинник. Машинопись.

Протокол № 63.

№ 62. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ ОБ АРЕСТЕ АНГЛИЙСКОГО ШПИОНА Н.Х. ДЕЙКАРХАНОВА [18]

25 апреля 1948 г.

№ 4044/а

Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

об аресте английского шпиона Дейкарханова Н.Х.

Министерством государственной безопасности СССР разрабатывался начальник отдела технического контроля Ереванской киностудии ДЕЙКАРХАНОВ Николай Христофорович, 1888 года рождения, армянин, беспартийный, бывший дворянин.

Через агентуру и слежку за ДЕЙКАРХАНОВЫМ было выявлено, что начиная с 1946 года он часто приезжал в Москву, где встречался с помощником коммерческого атташе британского посольства в Москве, англичанином БУЛЬМЕРОМ и при телефонных разговорах с ним пользовался различными условностями. Встречи с БУЛЬМЕРОМ ДЕЙКАРХАНОВ тщательно коне-пирировал и часто проверял, нет ли за ним наблюдения.

На основании этих данных ДЕЙКАРХАНОВ был арестован. При обыске у него изъята записная книжка, в которой был записан номер телефона БУЛЬМЕРА и ряд зашифрованных слов.

На допросе ДЕЙКАРХАНОВ сознался, что является агентом английской разведки и для шпионской работы против Советского Союза был завербован БУЛЬМЕРОМ в марте 1946 года.

ДЕЙКАРХАНОВ показал, что в начале 1946 года БУЛЬМЕР, связавшись с его сестрой КРАСОВСКОЙ, проживавшей в Москве (умерла в 1947 году), передал ей и ДЕЙКАРХАНОВУ привет от их сестры ДЕЙКАРХАНОВОЙ Тамары — бывшей артистки Московского Художественного театра, которая до революции выехала из России в Америку. При этом БУЛЬМЕР сообщил Красовской, что ДЕЙКАРХАНОВА Тамара хочет помогать им материально и он, БУЛЬМЕР, готов оказать им содействие в части получения для них через посольство вещевых и продовольственных посылок из Америки.

Спустя некоторое время КРАСОВСКАЯ, а затем и ДЕЙКАРХАНОВ стали получать через БУЛЬМЕРА посылки якобы из Нью-Йорка от ДЕЙКАРХАНОВОЙ Тамары.

Впоследствии БУЛЬМЕР через КРАСОВСКУЮ в один из приездов ДЕЙКАРХАНОВА в командировку в Москву познакомился с ним.

В беседе с ДЕЙКАРХАНОВЫМ БУЛЬМЕР рассказал, что до революции он проживал в России, хорошо знал его сестру ДЕЙКАРХАНОВУ Тамару, с которой поддерживал дружескую связь, и рад содействовать ДЕЙКАРХА-НОВУ в получении помощи от его сестры из США.

ДЕЙКАРХАНОВ вскоре установил с БУЛЬМЕРОМ дружеские отношения, отправляя через него письма своей сестре Тамаре в Нью-Йорк, при каждом приезде в Москву встречался с БУЛЬМЕРОМ и в беседах вел с ним антисоветские разговоры. ДЕЙКАРХАНОВ, являясь в прошлом дворянином и будучи ущемлен Советской властью, высказывал озлобление против су-шествующего в СССР государственного строя и, подогреваемый БУЛЬМЕ-РОМ, восхвалял жизнь в Англии и США, питая надежду осуществить когда-либо свое намерение уехать из СССР в Америку.

В марте 1946 года, БУЛЬМЕР, использовав указанные обстоятельства, завербовал ДЕЙКАРХАНОВА и предложил сообщать для него сведения об экономике Советской Армении.

Как показал ДЕЙКАРХАНОВ, будучи обязан БУЛЬМЕРУ за услуга, которые он оказывал ему в передаче посылок от его сестры из Нью-Йорка, систематически снабжал БУЛЬМЕРА шпионскими сведениями.

Так, в 1946–1947 г.г. ДЕЙКАРХАНОВ сообщил БУЛЬМЕРУ о том, что на территории Армении имеются: завод синтетического каучука в Ереване, текстильный комбинат в Ленинакане, цементный завод около Еревана, механический завод, меднорудные разработки в Кафане, а также о строительстве заводов по обработке мрамора и семи электростанций на реке Занга, из которых три уже вступили в строй.

В середине 1947 года ДЕЙКАРХАНОВ передал БУЛЬМЕРУ данные об экономическом положении отдельных районов Армении. В частности, он сообщил ему, что Зангезурский район имеет богатые залежи медной руды.

ДЕЙКАРХАНОВ также собрал и передал БУЛЬМЕРУ сведения об армянских эмигрантах, прибывших в Советский Союз из-за границы, и их настроениях.

Помимо этого, ДЕЙКАРХАНОВ систематически снабжал БУЛЬМЕРА клеветнической информацией о советской действительности, полагая, что она через БУЛЬМЕРА проникнет через границу и будет использована против Советского государства.

В конце 1947 года ДЕЙКАРХАНОВ передал БУЛЬМЕРУ данные о производственной мощности Ереванской киностудии, рассказав данные о количе-стае сотрудников, работающих в студии, выпускаемых кинофильмах, о цветном кино и о том, что советская кинопромышленность заимствовала у немцев новый метод производства цветных кинофильмов, названный «агфа-колор».

Эта шпионские сведения, как показал ДЕЙКАРХАНОВ, он собирал путем личного наблюдения, так как часто по служебным делам разъезжал по районам Армении, а данные о состоянии и развитии советского кинопроизводства были известны ему лично, поскольку он более 20 лет работал в этой об-ласта.

ДЕЙКАРХАНОВ признал, что для связи с БУЛЬМЕРОМ последний разработал для него специальный шифрованный код, которым он пользовался при назначении встреч с БУЛЬМЕРОМ по телефону.

За шпионскую работу ДЕЙКАРХАНОВ получил от БУЛЬМЕРА свыше 8.000 рублей и более 15 продуктовых и вещевых посылок.

Проверкой показаний ДЕЙКАРХАНОВА установлено, что его сестра ДЕЙКАРХАНОВА Т.Х. действительно до 1914 года проживала в Москве и являлась артисткой Московского Художественного театра, а затем выехала за границу, вышла замуж за англичанина и в настоящее время проживает в Нью-Йорке, где содержит собственную драматическую студию.

Англичанин БУЛЬМЕР В.И. является помощником коммерческого атташе английского посольства в Москве, известен нам как разведчик, до 1917 года действительно проживал в России, затем бежал за границу, а с 1941 года находится в СССР на дипломатической работе.

Следствие по делу ДЕЙКАРХАНОВА продолжается.

АБАКУМОВ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 259. Л. 116–119. Подлинник. Машинопись.

№ 63. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА Ф.И. БЕНДЕРА

27 апреля 1948 г.

№ 4069/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю протокол допроса американского шпиона БЕНДЕРА Ф.И., бывшего переводчика и сотрудника для поручений посольства США в Москве.

БЕНДЕР арестован в результате агентурной разработки и по показаниям американского агента ШЛЬІКОВА Г.Н., бывшего начальника иностранного отдела Министерства сельского хозяйства СССР, протокол допроса которого Вам был представлен 12 февраля с.г. № 3760/а.

БЕНДЕР признал, что в 1935 году он был привлечен к сотрудничеству с американской разведкой первым секретарем посольства в Москве, установленным разведчиком ГЕНДЕРСОНОМ, которого снабжал шпионской информацией об СССР.

В 1936 году БЕНДЕР, как видно из его показаний, вступил в контакт с сельскохозяйственным атташе американского посольства, разведчиком МАЙКЛОМ, и впоследствии оказывал ему содействие в сборе секретных сведений об экономике и состоянии сельского хозяйства страны.

БЕНДЕР показал, что в 1945 году МАЙКЛ и его помощник БЮЛИК установили шпионскую связь со ШЛЫКОВЫМ, который снабжал их научными трудами советских ученых, материалами о достижениях научно-исследовательских учреждений по сельскому хозяйству и опытными образцами выведенных в СССР новых продовольственных и технических культур.

Как показал БЕНДЕР, в 1946 году ШЛЫКОВ организовал поездку по СССР американскому корреспонденту ШТРОМУ, который по возвращении в Америку издал антисоветского содержания книгу под названием: «Расскажите только правду».

БЕНДЕР сопровождал ШТРОМА при выезде в Сталинград, Киев, Минск и Сочи, оказав ему помощь в сборе клеветнической информации и создании альбома фотоснимков, извращавших советскую действительность.

БЕНДЕР, по его показаниям, до последнего времени поддерживал шпионскую связь с первым секретарем американского посольства, установленным разведчиком РЕЙНГАРДТОМ, по заданию которого занимался слежкой за сотрудниками американского посольства из числа советских граждан.

Допрос БЕНДЕРА продолжается.

АБАКУМОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного БЕНДЕРА Филиппа Израилевича от 27 апреля 1948 года

БЕНДЕР Ф.И., 1894 года рождения, еврей, гражданин СССР, беспартийный.

До ареста — сотрудник для поручений и переводчик американского посольства в Москве.

Вопрос: Как видно из анкеты арестованного, около четырнадцати лет вы проживали за границей.

Скажите, как вы попали в Советский Союз?

Ответ: Я родился в Одессе, но в 1910 году, ввиду ареста и ссылки моих двух братьев, нелегально эмигрировал за границу. На английском торговом пароходе я достиг берегов Голландии, побывал в Швеции, Англии и закончил свои скитания в Америке.

В Нью-Йорке я проживал вместе с сестрой, бежавшей в США в 1906 году после еврейского погрома в Одессе, и работал в переплетной мастерской, а затем матросом на американских пароходах.

В декабре 1923 года на пароходе «Клонтарф» я прибыл в Батуми и с тех пор не покидаю Советский Союз.

Вопрос: Чем вы занялись по возвращении в СССР?

Ответ: избрав местом жительства город Ростов, я определился на склад Донбассторга, рабочим, а в 1927 году перешел на Сельмашстрой, где работал строителем.

Вопрос: Известно, что и в СССР на протяжении многих лет вы поддерживали связи с иностранцами.

Чем это объяснить?

Ответ: Администрация Сельмашстроя, знавшая, что я долгое время жил в Америке и в совершенстве владею английским языком, в 1927 году предложила мне место переводчика у американского инженера ДЕ ВОЛФА, консультировавшего строительство.

В 1930 году я переехал на постоянное жительство в Москву и определился переводчиком к американским специалистам, работавшим на 1-м часовом заводе.

Свыше года я работал гидом в «Интуристе», несколько более — дежурным администратором в гостинице «Метрополь», а в июле 1934 года был принят на службу в американское посольство в Москве.

Вопрос: Тем не менее вы не объяснили причин вашей заинтересованности в общении с иностранцами?

Ответ: Американцы всегда считали меня соотечественником, а мои симпатии были на стороне США, где я провел молодые годы.

Вопрос: Вы не зря пользовались доверием у американцев, о чем свидетельствует рекомендательное письмо на имя бывшего посла США в Москве Вильяма БУЛЛИТА, врученное вам сотрудницей американского посольства Этель Елли ПАТИССОН.

Ответ: В американское посольство меня действительно принял на работу БУЛЛИТ по письму ПАТИССОН, полученному от нее в декабре 1933 года.

Вопрос: Откуда вы знаете ПАТИССОН?

Ответ: Я познакомился с этой американкой в гостинице «Метрополь». Как дежурный администратор, я навещал номер ПАТИССОН и оказывал ей мелкие услуги.

После того, как я был уволен из гостиницы «Метрополь», ПАТИССОН обещала меня устроить на службу в американское посольство.

По ее рекомендательному письму к БУЛЛИТУ я был принят первым секретарем посольства Лой ГЕНДЕРСОНОМ, с которым имел продолжительную беседу.

Вопрос: Воспроизведите содержание ваших переговоров с ГЕНДЕРСОНОМ.

Ответ: ГЕНДЕРСОН интересовался моей биографией, спрашивал о местах работы и жительства родственников в Советском Союзе и за границей, а затем вручил анкету, которую я заполнил и передал для доклада послу.

Вскоре ГЕНДЕРСОН объявил, что я утвержден в должности переводчика посольства. Кроме того, в мои обязанности было вменено: получение поступавших в адрес посольства из США денежных переводов, оплата счетов московских учреждений, оформление в таможне прибывающих грузов, а также регистрация американских паспортов и виз в соответствующих советских учреждениях.

Вопрос: Словом, в американском посольстве вы подвизались не только в роли переводчика, но и сотрудника для поручений?

Ответ: Совершенно верно.

Вопрос: Однако шпионские услуги составляли основной предмет ваших усилий и забот. Вот об этом преступлении и показывайте.

Ответ: На службе в разведке я не состоял.

Вопрос: При аресте у вас отобран перевод злобно клеветнического пасквиля из журнала «Лайф» и другие антисоветские статьи из американской прессы.

Разве хранение и распространение антисоветской литературы вы также считали долгом службы?

Ответ: Нет, конечно, но издававшуюся в США антисоветскую литературу я читал.

Вопрос: Известно, что ваши высказывания, как в кругу сотрудников американского посольства, так и среди советских граждан, носили враждебный характер и были направлены против советского правительства.

Вы это подтверждаете?

Ответ: Возможно, что враждебные высказывания с моей стороны имели место, так как к советской власти я относился неприязненно.

Вопрос: Сотрудников американского посольства вы снабжали клеветнической информацией об СССР?

Ответ: Сослуживцев из посольства я также информировал о жизни в СССР с враждебных советскому правительству позиций.

Вопрос: Американцы, со своей стороны, в долгу перед вами не остались и создали вам привилегированное положение в посольстве.

Ответ: Если вы имеете в виду установленную послом для меня заработанную плату, конечно, я был неплохо обеспечен, получая в месяц в переводе на советские деньги около двух с половиной тысяч рублей.

Вопрос: Или больше, чем любой из советских граждан, состоявших на службе в посольстве?

Ответ: Да, я получал более высокий оклад.

Вопрос: Подарками вас тоже не обходили?

Ответ: Американские послы — БУЛЛИТ, ДЕВИС и СМИТ — мне дарили костюмы, пальто, обувь и другие вещи.

Вопрос: Говорите правду, — как и чем вы выслужились у американцев?

Ответ: В посольстве меня считали усердным, преданным работником.

Вопрос: Вы состояли на службе в американской разведке, ее платным агентом. Тем и объясняется ваше привилегированное положение в посольстве США в Москве.

Ответ: Не скрою, что я пользовался расположением у руководящих работников американского посольства.

Вопрос: Известна ли вам фамилия ОККОНЕН?

Ответ: Финна Олави ОККОНЕНА я хорошо знаю, он несколько лет служил шофером в американском посольстве.

Вопрос: В таком случае учтите, что арестованный нами ОККОНЕН признался в сотрудничестве с американской разведкой и выдал ваши шпионские связи

(зачитываются показания ОККОНЕНА).

Теперь вы намерены показать всю правду?י

Ответ: Показания ОККОНЕНА соответствуют действительности. Признаю, что я поддерживал преступную связь с американскими разведчиками, состоявшими на службе в посольстве США, и собирал по их заданиям секретные сведения об СССР.

Вопрос: Кто вас привлек к шпионской работе?

Ответ: Первый секретарь американского посольства в Москве Лой ГЕНДЕРСОН.

Вопрос: Когда?

Ответ: В 1935 году.

Вопрос: При каких обстоятельствах?

Ответ: Первый год работы в американском посольстве явился для меня как бы испытательным сроком. В оценке американцев я оказался усердным служащим, готовым выполнить всякое их поручение.

ГЕНДЕРСОН и остальные сотрудники посольства подкупали меня подарками, ставя в зависимое от себя положение. Они также искали случая, чтобы ввязаться со мной в разговор на злобу дня и выяснить мое отношение к существующему в стране политическому строю.

Я не скрывал от ГЕНДЕРСОНА своего враждебного отношения к советской власти, а он с каждой новой встречей проявлял все больший интерес к получению от меня информации об СССР.

В 1935 году ГЕНДЕРСОН напрямик заявил, что впредь обо всем, что станет мне известно в результате посещения советских учреждений и общения с жителями Москвы, надлежит ему докладывать, что я впоследствии и делал.

ГЕНДЕРСОНА я снабжал клеветнической информацией о положении в СССР, сообщал о нехватке продуктов питания, предметов широкого потребления и доносил о якобы растущем недовольстве населения страны советской властью.

В 1936 году ГЕНДЕРСОН познакомил меня с прибывающим в Советский Союз сотрудником департамента сельского хозяйства США д-ром Луисом МАЙКЛОМ. Последний вскоре остался на постоянной работе в Москве и в роли сельскохозяйственного атташе посольства собирал шпионскую информацию об экономике СССР.

ГЕНДЕРСОН меня связал с МАЙКЛОМ, которому я оказывал услуги в сборе интересующих разведку сведений.

Вопрос: Слежкой установлено, что вы постоянно сопровождали известного нам американского разведчика МАЙКЛА в его поездках по Москве и за пределы города. Эти поездки также осуществлялись вами со шпионскими целями?

Ответ: Да. МАЙКЛ довольно свободно владел русским языком, но при поездках по Москве и за пределы города всегда брал меня с собой в качестве переводчика для прикрытия проводившейся им разведывательной деятельности.

МАЙКЛ на протяжении 1944–1945 годов неоднократно выезжал со мной в расположение Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева и научно-исследовательских институтов почвоведения, пчеловодства, коневодства, на опытную селекционную станцию академика ЦИЦИНА в Немчиновке и в подмосковные колхозы. Вместе со мной МАЙКЛ посетил Дмитровский, Клинский, Мытищинский и Ленинский районы Московской области, где интересовался размерами посевных площадей, урожайностью, количеством поголовья скота, обеспеченностью тракторами, комбайнами и другими сельскохозяйственными машинами, а также последними достижениями советской агрономической науки и внедрением их в производство.

При поездках в научно-исследовательские институты и в районы Московской области МАЙКЛ беседовал с советскими учеными и колхозниками.

По возвращении в посольство МАЙКЛ обычно садился с арифмометром за разработку добытых нами данных, составлял карты районов, которые мы посетили, писал специальные доклады и дипломатической почтой отсылал их в Вашингтон.

В конце 1944 года в Москву прибыл Джозеф БЮЛИК, который был назначен помощником МАЙКЛА, а с отъездом последнего летом 1947 года в США являлся сельскохозяйственным атташе посольства.

БЮЛИК — американец чешского происхождения. Несмотря на то, что он хорошо говорит по-русски, я и БЮЛИКА сопровождал при посещении советских учреждений в Москве и подмосковных районов.

БЮЛИК, как и МАЙКЛ, занимался сбором разведывательных данных, искал общения с советскими людьми и результаты своих наблюдений и изучения экономики СССР доносил секретными докладами в государственный департамент США, в Вашингтон.

В 1943 году МАЙКЛ совершил поездку в Воронежскую область для изучения достижений опытной каменно-степной станции, заложившей в СССР основы травопольной системы и лесозащитных полос.

По возвращении в Москву МАЙКЛ сообщил мне, что добыл богатый материал и убедился в том, что опыт Воронежской станции вполне может быть применим в каменно-степной полосе США, схожей по почве со многими районами СССР.

Как заявил МАЙКЛ, в изучении опыта Воронежской станции особо заинтересован департамент сельского хозяйства США и в ближайшее время в Вашингтон будет послан обстоятельный доклад о последних достижениях советской науки по развитию травопольной системы и лесозащитных насаждений с тем, чтобы на основе добытых материалов применить опыт советских ученых и практиков сельского хозяйства в каменно-степных районах США.

В 1944 году БЮЛИК выезжал в Ташкент, посетил несколько местных колхозов и добыл образцы семян цветного хлопка.

В 1945—46 годах МАЙКЛ и БЮЛИК выезжали в Краснодар, Ростов-на-Дону, Харьков, Киев и Одессу, где посетили ряд селекционных станций, совхозов и колхозов.

Вопрос: Известно ли вам, кто оказал содействие МАЙКЛУ и БЮЛИКУ в организации их поездок по Советскому Союзу?

Ответ: Начальник иностранного отдела Министерства сельского хозяйства СССР ШЛЫКОВ Григорий Николаевич. Я познакомил с ним МАЙКЛА и БЮЛИКА в конце 1945 года, и с тех пор американцы поддерживали со ШЛЫКОВЫМ шпионскую связь.

Вопрос: Арестованный ШЛЫКОВ показал и о вашей причастности к его шпионской работе (показания оглашаются). Предлагаем вам рассказать всю правду о себе, о своей преступной связи с американскими разведчиками МАЙКЛОМ и БЮЛИКОМ.

Ответ: ШЛЫКОВ прав, утверждая, что я являлся доверенным лицом американцев и постоянным спутником МАЙКЛА и БЮЛИКА при их посещениях Министерства сельского хозяйства СССР. Я звонил обычно ШЛЫКОВУ и в назначенный день и час приводил с собой в Министерство МАЙКЛА или БЮЛИКА, а несколько раз — обоих вместе.

МАЙКЛ и БЮЛИК через меня получали от ШЛЫКОВА отчеты о научной работе за годы войны Всесоюзных института растениеводства, полевого свеклосеяния, овощеводства, Московской опытной селекционной станции и научные труды ряда советских ученых. При моем содействии они получили также от ШЛЫКОВА несколько десятков образцов новых ценных культур растений, взращенных на опытных селекционных станциях в ряде районов Советского Союза.

Американцы при этом проявляли наибольший интерес к сортам семян, приспособленных к возделыванию в условиях севера и крайнего севера.

Летом 1946 года ШЛЫКОВ через меня передал МАЙКЛУ и БЮЛИКУ вновь изобретенный препарат по борьбе с сельскохозяйственными вредителями, на приобретение которого настаивал департамент сельского хозяйства США. МАЙКЛ, по получении препарата, немедленно отправил его самолетом в Америку.

Кроме того, я всегда присутствовал при беседах ШЛЫКОВА с американцами, которых он информировал о достижениях советской сельскохозяйственной науки и практики по выращиванию новых сортов хлопка, коксагыза и других технических культур.

Вопрос: Обыском у вас на квартире обнаружена изданная в 1947 году в Америке книга Джона ШТРОМА о результатах его поездки по СССР, с авторским посвящением, датированным 6-ым мая того же года, которое гласит: «Филиппу БЕНДЕРУ в благодарность за доброту и как незаменимому человеку».

Как к вам попала эта книга?

Ответ: Книгу от ее автора Джона ШТРОМА я получил из Америки через посольство в июле 1947 года. По поручению американского посла в Москве генерала Уолтера СМИТА я сопровождал ШТРОМА при посещении им Минска, Сталинграда, Киева и Сочи.

Вопрос: В книге ШТРОМА, содержащей в значительной ее части клеветнические измышления в отношении СССР, вы упоминаетесь неоднократно, а на странице 117 опубликован фотоснимок чистильщика сапог на одной из улиц Москвы и вас в качестве клиента. Следовательно, вы и ШТРОМУ помогали в сборе клеветнической информации об СССР?

Ответ: Я признаю это. По приезде ШТРОМА в Москву, в сопровождении БЮЛИКА я представил его ШЛЫКОВУ. Беседа происходила в моем присутствии. ШЛЫКОВ вел себя заискивающе, распинался перед ШТРОМОМ в своих добрых чувствах к американцам и обещал оказать полное содействие в организации его поездки по СССР.

Через несколько дней ШЛЫКОВ уведомил меня, что Министром сельского хозяйства Союза БЕНЕДИКТОВЫМ санкционирована поездка ШТРОМА, и назвал города, которые может посетить американский корреспондент.

ШТРОМ, БЮЛИК и я выехали по маршруту, указанному ШЛЫКОВЫМ. ШТРОМ взял с собой четыре фотоаппарата, причем один из них, приспособленный для цветных фотосъемок. В пути следования приезжий американец произвел большое количество фотоснимков.

Явно с намерением показать жизнь советских людей в неприглядном свете он снимал развалины городов, очереди в магазинах, нищих на папертях церквей, колхозников, если они были одеты плохо.

Вместе с тем ШТРОМ беззастенчиво рекламировал магазин с американскими товарами от ЮННРА, утверждая в своей книжке, что в Москве и других советских городах большой популярностью пользуется издающийся государственным департаментом США на русском языке журнал «Америка», и пытался представить дело так, что послевоенное восстановление районов СССР, пострадавших от немецкой оккупации, происходит не без помощи США.

Не ограничиваясь выполнением обычных обязанностей переводчика, я усердно помогал ШТРОМУ в сборе клеветнической информации об СССР и создании альбома фотоснимков, который был увезен им в Нью-Йорк и использован для антисоветской пропаганды на страницах американской прессы.

По возвращении в Москву ШТРОМ снова был принят ШЛЫКОВЫМ. Лебезящий перед американцами ШЛЫКОВ заверил ШТРОМА, что рад успеху его поездки по Советскому Союзу и готов в ближайшие же дни устроить встречу с Министром сельского хозяйства БЕНЕДИКТОВЫМ. ШЛЫКОВ не преминул заметить, что он пользуется у БЕНЕДИКТОВА влиянием и вместе с ним разрешает многие служебные вопросы.

Вскоре после переговоров со ШЛЫКОВЫМ состоялась встреча с БЕНЕДИКТОВЫМ, в которой приняли участие ШТРОМ, БЮЛИК, ШЛЫКОВ и я. ШТРОМ засыпал БЕНЕДИКТОВА вопросами. БЕНЕДИКТОВ обстоятельно охарактеризовал состояние сельского хозяйства в СССР в послевоенный период, сообщил о засухе и неурожае в ряде областей и краев СССР в 1946 году, а также о мероприятиях правительства по возмещению потерь урожая за счет освоения новых земельных площадей. БЕНЕДИКТОВ сообщил ШТРОМУ и БЮЛИКУ о видах на урожай в следующем году, привел цифры посевных площадей, насыщенности сельского хозяйства СССР механизмами, а также информировал о достижениях советской науки по выведению новых сортов продовольственных и технических культур.

ШТРОМ из Москвы выступил по радио для американцев с докладом, в котором сравнительно объективно оценил состояние сельского хозяйства в СССР, но через месяц-два по прибытии в Нью-Йорк на страницах американской прессы стал публиковать антисоветские статьи, а в 1947 году издал вышеупомянутую книгу о своей поездке по СССР под претенциозным названием «Расскажите только правду».

Вопрос: В изъятой у вас переписке обнаружено пять писем от бывшего американского посла в Москве Джозефа ДЕВИСА, в которых он уверяет вас в своей признательности и дружбе.

Покажите подробно о вашем знакомстве и; связи с ДЕВИСОМ.

Ответ: С ДЕВИСОМ я установил близкие отношения в 1936–1937 годах, когда он на посту посла США находился в Москве. ДЕВИС, у которого я работал переводчиком, ценил меня за оказанные ему услуги.

Вопрос: Какие?

Ответ: ДЕВИС из пребывания в СССР в качестве посла создал своего рода американский «бизнес». Воспользовавшись высоким курсом доллара по отношению к рублю, он скупал на черной бирже за границей советскую валюту и привозил ее дипломатической почтой в СССР, а затем через меня покупал в Москве меха, картоны и антикварные вещи, которые отправлял в Америку.

Обогатившись при моем содействии, ДЕВИС был признателен за оказанные услуги и поддерживал со мной дружественную переписку после его возвращения в 1938 году к себе на родину.

Я также сопровождал ДЕВИСА в его поездках по Советскому Союзу. ДЕВИС с женой и группой американских корреспондентов вместе со мной посетил Днепрогэс, Одессу, Сочи и другие города на Черноморском побережье. ДЕВИСУ в пути следования из Сочи в Гагры я указал местонахождение дачи СТАЛИНА.

Вопрос: Откуда вы располагали сведениями о даче СТАЛИНА?

Ответ: В 1933 году я отдыхал в Сочи и в Очередную экскурсию один из местных жителей мне показал, где находится дача СТАЛИНА.

Вопрос: Вам следует напомнить, что ДЕВИС посетил Москву в годы войны между СССР и Германией. Вы встречались с ним?

Ответ: Я покажу об этом. В свой вторичный приезд в СССР в 1942 году ДЕВИС находился в Москве около двух недель. Я по-прежнему встречался с ним и имел обстоятельные разговоры, в которых ДЕВИС интересовался сведениями о политическом и экономическом положении Советского Союза и боеспособности его вооруженных сил.

В прежние годы я не наблюдал у ДЕВИСА такого острого интереса к разведывательным данным, какой он проявил в свой последний приезд в Москву.

Вопрос: Уточните, какими сведениями интересовался ДЕВИС?

Ответ: ДЕВИС подробно расспрашивал меня о положении на фронтах и морально-политическом состоянии личного состава Красной Армии, ее техническом оснащении, организации снабжения действующих соединений и частей боеприпасами и продовольствием. Кроме того, ДЕВИС интересовался политическими настроениями населения, продовольственным положением страны и выяснил, как используется американская помощь, оказываемая СССР по ленд-лизу.

Вопрос: Вы передали ДЕВИСУ требуемую им информацию?

Ответ: Я подробно проинформировал ДЕВИСА о трудностях военного времени, в мрачных красках описал положение в стране, сообщив, что установленные правительством нормы снабжения якобы не выдерживаются и население голодает. На вопрос ДЕВИСА, как распределяется продовольствие, прибывающее в СССР из Америки, я заявил, что, мол, американские продукты на фронт и в общую сеть продовольственного снабжения почти не попадают, а обращаются на нужды верхушки работников советско-партийного аппарата.

Я сообщил далее ДЕВИСУ, что положение на фронтах остается тяжелым, что экономика страны напряжена, а население СССР рассчитывает на военную и экономическую помощь Америки.

ДЕВИС в беседе со мной интересовался судьбой ЛИТВИНОВА. Он спрашивал — не арестован ли ЛИТВИНОВ и где он работает. Я рассказал ДЕВИСУ, что ЛИТВИНОВ не арестован, но и не работает, что несколько раз я видел его прогуливающимся по Москве.

ДЕВИС, во избежание возможного подслушивания через микрофон советскими разведчиками происходивших между нами разговоров, обычно накрывал стоящий на столе телефон своей шляпой и все время стучал тростью по столу.

После отъезда ДЕВИСА из Москвы я установил связь с первым секретарем американского посольства Джоржом РЕЙНГАРДТОМ.

Вопрос: Шпионскую связь?

Ответ: Да. В годы минувшей войны по заданию РЕЙНГАРДТА я вел личное наблюдение на Северной железной дороге, по которой ежедневно возвращался домой на станцию Софрино, за передвижением советских войск, вооружения и боеприпасов.

РЕЙНГАРДТА я также информировал о политических настроениях населения и в сгущенных красках рисовал состояние продовольственного снабжения жителей столицы в связи с трудностями военного времени.

Выслуживаясь перед своими американскими шефами, я занимался слежкой за служащими посольству из числа советских граждан, доносил об их поведении, а также являлся негласным советником посла по приему на работу новых сотрудников.

В 1947 году американский посол СМИТ запросил мое мнение о служащих посольства ЧУМАКЕ и ШИФФЕР, — не являются ли они секретными сотрудниками советской разведки. Я, однако, не смог ответить на запрос СМИТА, так как не располагал данными о принадлежности к советской разведке ЧУМАКА и ШИФФЕР.

Как я полагаю, осведомлял СМИТА о политических настроениях личного состава посольства и бывший сотрудник для поручений Виталий ЗАЙЦЕВ.

ЗАЙЦЕВ, как и я, оказывал услуги руководящим работникам посольства в скупке в Москве ценностей, которые вывозились американцами в США.

ЗАЙЦЕВ конкурировал со мной в обслуживании посла СМИТА, который свое пребывание в Москве использовал для личного обогащения. Увлекавшийся спекуляцией посол СМИТ скупал в Германии в обмен на продукты из фонда посольства США серебряные вазы, канделябры, подсвечники, подносы и антикварные изделия, после чего на своем двухмоторном самолете доставлял все это из Берлина в Москву.

По просьбе СМИТА часть прибывших из Германии серебряных вещей я отправлял на фабрику «Союзювелирторга», расположенную в Москве, по Пушечной улице, для их реставрации.

СМИТ свои спекулятивные дела устраивал и через ЗАЙЦЕВА, который скупал для него на большие суммы в советской валюте ковры, меха, антикварные изделия и старинные книги, после чего отправлял добытые в Москве вещи в Америку.

ЗАЙЦЕВ, с которым я установил близкие отношения еще в 1936 году, неоднократно делился со мной своим враждебным отношением к советской власти и высказывал клеветнические измышления об условиях жизни в СССР.

Вот все, что я имею показать о себе и других лицах, причастных к вражеской работе против СССР.

Вопрос: Вы не только сами собирали шпионские сведения для американской разведки, но и хлопотали о приобретении ею тайных агентов, о чем свидетельствуют ваши постоянные поиски новых знакомств и связей по Москве.

Ответ: Советские граждане, особенно в последние год-два, меня сторонились, как только узнавали, что я состою на службе в американском посольстве. Я же по натуре — осмотрительный человек и не рисковал вести вербовочную работу, чтобы не оказаться в тюрьме.

Поверьте, что, будучи сам агентом американской разведки, я вместе с тем никого не привлек к ведению шпионажа против СССР.

Вопрос: Вы скрываете свою действительную роль резидента американской разведки, но будете еще подробно допрошены о всех лицах, привлеченных к шпионской работе.

Допрос прерван.

Записано с моих слов верно и мною прочитано.

БЕНДЕР

ДОПРОСИЛ:

Старший следователь следчасти по особо важным

делам МГБ СССР — подполковник ГАРКУША


Совершенно секретно

Список

лиц, проходящих по показаниям арестованного БЕНДЕРА Филиппа Израилевича

ШЛЫКОВ Григорий Николаевич бывш. начальник иностранного отдела Министерства сельского хозяйства СССР — Арестован МГБ СССР

ЗАЙЦЕВ Виталий Васильевич бывш. сотрудник для поручений американского посольства в Москве — Арестован МГБ СССР,

Олави ОКОННЕН бывш. шофер американского посольства в Москве — В 1945 году за шпионскую работу в пользу американской разведки был арестован и Особым Совещанием при МГБ СССР осужден к 10 годам заключения в лагерях.

Лой ГЕНДЕРСОН бывш. первый секретарь американского посольства в Москве  — Выбыл в США в 1945 году.

Луис МАЙКЛ бывш. сельскохозяйственный атташе американского посольства в Москве — Установленный разведчик. Выбыл в США в 1946 году.

Этель Элли ПАТИССОН бывш. сотрудница американского посольства в Москве — Выбыла в США в 1935 году.

Вильям БУЛЛИТ бывш. американский посол в Москве  — Выбыл в США в 1936 году.

Джозеф ДЕВИС бывш. американский посол в Москве  — Выбыл в США в 1938 году.

Джон ШТРОМ ответственный редактор сельскохозяйственных изданий в США — Приезжал в Москву со специальной миссией в 1942 году.

ДЕ ВОЛФ, американский инженер, работал по договору в гор. Ростове на «Сельмаш-строе» — Выбыл в США в 1946 году.

Джорж Фредерик РЕЙНГАРДТ первый секретарь посольства США в Москве — Выбыл в США в 1930 году.

Джозеф БЮЛИК сельскохозяйственный атташе американского посольства в СССР — Установленный разведчик. Проживает в Москве.

Уолтер Бедлл СМИТ американский посол в СССР — Установленный разведчик. Проживает в Москве.

ШИФФЕР-ШХИЯНЦ Изабелла Багратовна референт американского посольства в СССР — Установленный разведчик. Проживает в Москве.

ЧУМАК Владимир Николаевич сотрудник американского посольства в СССР — Проживает в Москве

27 апреля 1948 г.

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 259. Л. 120–146. Подлинник. Машинопись.

№ 64. СООБЩЕНИЕ РЕЗИДЕНТУРЫ КОМИТЕТА ИНФОРМАЦИИ О СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКОМ ПАКТЕ БЕЗОПАСНОСТИ

Май 1948 г.

Совершенно секретно

Проведение намеченных мероприятий по заключению Северо-атлантического пакта безопасности подверглось некоторым изменениям в последнее время. Американское правительство пришло к решению, что ему не следует искать одобрения сенатом намеченных мероприятий и, во всяком случае, одобрение сената не может быть получено в период нынешней сессии конгресса.

КЕННАН, который был в Японии во время обсуждения мероприятий по заключению Северо-атлантического пакта безопасности, заявил БАЛЬФУРУ (британскому посланнику в Вашингтоне) в частном порядке, что он лично сомневается в необходимости заключения на данной стадии формального пакта. Он доказывал, что Советское правительство, а также правительства западноевропейских стран хорошо знают, что США вступят в войну в случае вооруженного выступления Советского Союза против любой западноевропейской страны.

КЕННАН также добавил, что заключение формального пакта может без всякой необходимости спровоцировать Советский Союз и предвосхитить с его стороны нападение на западноевропейские страны, чего мы стараемся избежать. В этом же духе БОЛЕН разговаривал с БАЛЬФУРОМ. МАРШАЛЛ указал ИНВЕРЧЭПЕЛУ, что он придерживается такой же точки зрения, как и КЕННАН.

В английском посольстве в Вашингтоне предполагают, что нерасположение КЕННАНА и БОЛЕНА «спровоцировать» Советский Союз, возможно, вызвано частично тем, что в это время американцы ожидали ответ Москвы на заявление СМИТА. Однако, несмотря на сомнение КЕННАНА, БОЛЕНА и МАРШАЛЛА в отношении целесообразности заключения формального пакта, ВАНДЕНБЕРГ, при поддержке госдепартамента, представил, как это видно из прессы, свою резолюцию в сенат, которая дает базу для заключения Северо-атлантического пакта безопасности или других региональных пактов, в соответствии со статьей 51 устава ООН, как это было запланировано во время происходивших в Вашингтоне переговоров по этому вопросу.

Сотрудники государственного департамента рассказали в частном порядке источнику, что государственный департамент имеет намерение, как только эта резолюция будет принята комитетом по иностранным делам конгресса, начать переговоры в Вашингтоне между представителями США, Великобритании, Франции и стран Бенилюкса, как было запланировано. Во время этих переговоров могут обсуждаться следующие вопросы:

Возможное заключение Северо-атлантического пакта безопасности.

Расширение количества участников Брюссельского пакта путем включения Италии, Норвегии и Дании.

Координация военной политики, особенно политики снабжения и оснащения вооруженных сил Англии, Франции и стран Бенилюкса.

Постоянный военный комитет, который недавно был организован в Лондоне пятью странами, участниками Брюссельского пакта, только что выработал документ о теперешних планах военного сотрудничества между этими странами.

В этом документе изложены:

Проблемы общего командования, координированной программы снабжения и оснащения вооруженных сил, общие стратегические намерения в случае немедленной войны с Советским Союзом и людских резервов.

Этот документ составлен в очень общих терминах по следующим двум причинам:

1. Англичане стоят перед фактом, что французы, бельгийцы, голландцы и люксембургцы имеют недостаточные совместные меры предосторожности против проникновения коммунистов. Поэтому англичане не могут еще пойти на риск и передать какую-либо военную информацию секретного характера своим коллегам.

2. Так как главной целью документа является убедить американских политических деятелей, и особенно конгресс, об усилиях, которые делаются странами, подписавшими Брюссельский пакт, то в этом документе невозможно было изложить какую-либо информацию, имеющую большую секретность.

Следует отметить, что вторым серьезным вопросом для англичан при начале работы военного комитета пяти стран было убедить французов, голландцев и бельгийцев принять согласованные действия, эквивалентные действиям британской МИ-5 для проверки благонадежности личного состава всех соответствующих военных кругов и не допустить проникновения коммунистов в эти круги. Англичане также настаивали на необходимости стандартизации мер по классификации и сохранению секретных документов.

Особо важной проблемой в вопросе безопасности является то, что шифры французов, голландцев и бельгийцев недостаточно секретные, так как англичане на протяжении многих лет читают шифрпереписку этих стран.

В связи с этим англичане стали перед следующими фактами:

Оставить у этих стран шифры, какие они имеют сейчас, и иметь возможность читать их, предполагая при этом, что шифры этих стран читаются также русскими, или

Порекомендовать этим странам ввести новые безопасные британские методы шифрования, но это приведет к тому, что они потеряют возможность читать шифрпереписку этих стран, наряду с этим русские будут лишены воз-можноста читать эту переписку также.

Англичане приняли решение порекомендовать этим странам сменить метод шифрования. Но американцы, с которыми англичане консультировались по этому вопросу две недели тому назад, не согласились с решением англичан, заявив, что коммунисты в этих странах проникли так глубоко, что введение новых систем шифров не спасет положения, так как шифры могут быть переданы русским, и Англия и США лишатся секретности своей переписки с Францией, Бельгией и Голландией, не получая при этом никакого преимущества от смены методов шифрования.

Резидент КИ при СМ СССР

Опубликовано: Очерки истории российской внешней разведки. Т. 5. С. 566–568.

№ 65. СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ И В.М. МОЛОТОВУ ОБ Я.Я. ГУРАЛЬСКОМ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА

10 июня 1948 г,

№ 4205/а

Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Товарищу МОЛОТОВУ В.М.

При этом представляю протокол допроса английского шпиона ГУРАЛЬСКОГО Я.Я., бывшего редактора-переводчика Совинформбюро.

ГУРАЛЬСКИЙ показал, что в 1937 году он установил близкие отношения с корреспондентом английской газеты «Дейли геральд» в Москве Джоном

ЭВАНСОМ, который привлек его к шпионской работе в пользу английской разведки.

ЭВАНС Джон, 1910 года рождения, уроженец города Манчестер, англичанин, подданный Великобритании, прибыл в СССР в 1934 году по приглашению издательства «Иностранная литература» и с тех пор постоянно проживает в Москве, корреспондентом газеты «Дейли геральд» работает с 1944 года.

По данным агентуры ЭВАНС враждебно настроен к СССР и под прикрытием корреспондента английской правительственной газеты ведет шпионскую работу.

В последнее время ЭВАНС стал пить запоем, корреспондентскую работу забросил и ни с кем не встречается.

В мае с.г. ЭВАНС запросил визу на выезд в Англию с тем, чтобы провести там свой отпуск и снова вернуться в Москву.

Прошу Ваших указаний.

Учитывая, что ЭВАНС установлен как английский разведчик и его пребывание в Советском Союзе нежелательно, МГБ СССР считает необходимым выдать ЭВАНСУ выездную визу, но обратный въезд в СССР ему закрыть.

АБАКУМОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного ГУРАЛЬСКОГО Якова Яковлевича от 10 июня 1948 года

ГУРАЛЬСКИЙ Я.Я., 1908 года рождения, уроженец гор. Нью-Йорка (США), еврей, гражданин СССР, беспартийный.

До ареста — редактор-переводчик Совинформбюро.

Вопрос: При аресте у вас оказались выданные в Америке документы на имя Джека ГУРАЛА.

Как они к вам попали?

Ответ: Проживая до 1934 года в Нью-Йорке, некоторое время я работал радиотелеграфистом в частной радиовещательной компании. Перед отъездом в Советский Союз мною были истребованы документы, удостоверявшие личность, в федеральной радиокомиссии США.

Вопрос: Следовательно, ваша настоящая фамилия — ГУРАЛ, а имя — Джек?

Ответ: Совершенно верно.

Вопрос: Между тем в Советском Союзе вы выдавали себя за Якова ГУРАЛЬСКОГО. Таким образом вы проживали по фиктивным документам?

Ответ: Не отрицаю. Я родился в Нью-Йорке, в семье зубного врача Александра ГУРАЛА, и приобрел специальность радиотехника, но, ввиду безработицы, в течение полутора лет слонялся без дела.

В 1934 году, собрав небольшую толику денег, под видом туриста я выехал в Советский Союз, чтобы остаться в нем на постоянное жительство и определиться на работу.

Перед выездом из Америки я получил соответствующие документы на свое имя, но, по приезде в Советский Союз, стал называть себя Яковом ГУРАЛЬСКИМ.

Вопрос: Зачем понадобилось вам переменить фамилию?

Ответ: Остановившись на жительство в Москве у своего дяди, зубного врача ГУРАЛЬСКОГО Якова Исааковича, являющегося старым членом ВКП(б) и в прошлом красным партизаном, я решил использовать его имя, чтобы облегчить себе доступ на службу в советские учреждения. Паспорт под новой фамилией мною был вытребован в московской городской милиции.

Вопрос: А чем объяснить, что в обнаруженных у вас при обыске нескольких анкетах и автобиографии вы так подчеркивали свое американское происхождение?

Ответ: После войны меня снова потянуло в США, и я начал хлопотать о визе в американском посольстве в Москве. В заготовленных для американцев анкетах и автобиографии я указывал, что являюсь их соотечественником.

Вопрос: Непонятно, что вас снова влекло к Америке, которую вы покинули за неимением работы?

Ответ: В Америке проживают мои родители, и, собравшись их проведать, я ходатайствовал о разрешении мне въезда в США сроком на один год.

Вопрос: Ради получения визы на временный въезд в США вы выдавали себя за чистокровного американца?

Ответ: Мне казалось, что в этом случае американское посольство в Москве более сочувственно отнесется к моей просьбе.

Вопрос: Известно, что вы им