О крысах и мышах (fb2)

- О крысах и мышах (а.с. Человек и окружающая среда) 10.17 Мб, 204с. (скачать fb2) - Елена Владимировна Котенкова - Наталия Николаевна Мешкова - Майя Ильинична Шутова

Настройки текста:



Елена Владимировна Котенкова Наталия Николаевна Мешкова Майя Ильинична Шутова О крысах и мышах


АКАДЕМИЯ НАУК СССР

Серия «Человек и окружающая среда»

Серия основана в 1975 г.

 

 

 

Е. В. Котенкова

Н. Н. Мешкова

М. И. Шутова

О КРЫСАХ

И МЫШАХ

 

 

Ответственный редактор

академик

В. Е. СОКОЛОВ

 

 

 

 

МОСКВА «НАУКА»

1989

ББК 28.68

К73

УДК 599.32

Рецензенты

доктор биологических наук Е. В. Карасева

кандидат биологических наук В. С. Лобачев

 

 

 

 

 

 

Котенкова Е. В., Мешкова Н. Н., Шутова М. И.

К73 О крысах и мышах.— М.: Наука, 1989.—176 с. (Научно-популярная литература. Серия «Человек и окружающая среда»)

ISBN 5-02-005233-7

ББК 28.68

ISBN 5-02-005233-7

© Издательство «Наука», 1989

От авторов

В конце концов только люди и случай решают, какие животные изучаются, а какие остаются в небрежении.

Кроукрофт П. Артур, Билл и другие

Эта книга — популярное изложение основных сведений по систематике, экологии и поведению синантропных[1] грызунов: домовых мышей, серых и черных крыс. Мало у кого грызуны, и в первую очередь крысы и мыши, вызывают симпатию. Любители природы, да и сами зоологи с удовольствием читают увлекательные научно-популярные книги о слонах, львах, тиграх, гиенах и обезьянах, но мало кто пытается узнать, как живут хорошо всем знакомые крысы и мыши. Вместе с тем это очень интересные животные. Вот уже много лет авторы этой книги изучают синантропных грызунов и не перестают удивляться их умению приспосабливаться практически к любым условиям существования, пластичности их экологии и поведения, сообразительности. Научно-популярных книг об этих зверьках очень мало, а в издававшихся в большом числе в 20-х и 30-х годах нашего века брошюрах авторы акцентируют внимание преимущественно на том огромном вреде, который приносят крысы и мыши людям, дают советы, как лучше и быстрее избавиться от этих надоедливых нахлебников. Нам хотелось не только познакомить читателей с биологией синантропных грызунов, но и вызвать интерес к этим животным, рассказать об их образе жизни, особенностях поведения, «умственных» способностях. За время работы с ними авторы собрали обширный материал по экологии, поведению, коммуникации. Он и лег в основу предлагаемой читателю книги. Вместе с тем в ней широко использованы результаты исследований других ученых, посвященных синантропным грызунам, прежде всего советских авторов.

Изучением крыс и мышей занимаются в нашей стране в биологических, медицинских и ветеринарных учреждениях.

В Институте эволюционной морфологии и экологии животных им. А. Н. Северцова АН СССР под руководством академика В. Е. Соколова исследуют многие аспекты поведения и химической коммуникации, а в лаборатории доктора биологических наук В. Н. Орлова — систематику. Во Всесоюзном научно-исследовательском институте дезинфекции и стерилизации в отделе дератизации, руководимом профессором С. А. Шиловой, изучают экологию и поведение грызунов, имеющих медицинское значение, разрабатывают новые подходы к регуляции их численности, а в организационно-методическом отделе этого института под руководством И. С. Турова занимаются разработкой принципов организации борьбы с грызунами. В зоопсихо-логической лаборатории факультета психологии МГУ под руководством профессора К. Э. Фабри изучают психологические механизмы адаптации крыс и мышей к существованию в антропогенной среде. Большой вклад в разработку методов дератизации внесли сотрудники лаборатории дератизации Всесоюзного научно-исследовательского института ветеринарной санитарии, работающие под руководством профессора Д. Ф. Траханова, а также исследователи ряда университетов страны.

Эта книга, возможно, не была бы написана без нашего постоянного, особенно в последние годы, общения со многими учеными — энтузиастами своего дела. В области систематики грызунов это В. Н. Орлов, Η. Η. Воронцов, К. В. Коробицина, С. В. Межжерин; зоогеографии — В. В. Кучерук, Л. И. Прилуцкая, А. И. Милютин; экологии — Е. В. Карасева, Н. В. Тупикова, А. Н. Козлов, Г. А. Романова, И. Р. Мерзликин, С. И. Лялюхина; контроля численности грызунов — В. А. Судейкин, Ю. В. То-щигин, В. И. Соловьев, Е. Т. Денисов и др.

Помимо собственных наблюдений, в главе «Закон — предводителя власть» использованы частично опубликованные материалы зоолога Молдавской противочумной станции А. Г. Михайленко, которые он предоставил авторам.

Мы выражаем благодарность Η. Μ. Пасхиной, рисунки которой были использованы в книге, А. Н. Козлову — его фотографии иллюстрируют две главы, а также А. Т. Кравченко, оказавшему большую помощь при оформлении работы.

В главах, касающихся экологии, систематики, распространения этих грызунов и использования в научных целях (глава «На службе у человека»), все о домовых мышах написано Е. В. Котенковой, о серых крысах— Н. Н. Мешковой, о черных крысах - М. И. Шутовой. Перу Е. В. Котенковой принадлежат главы «Мыши и крысы — герои фантастических историй и легенд», «Закон — предводителя власть» (с добавлениями М. И. Шутовой) и «Язык» крыс и мышей». Н.Н.Мешкова написала главы «Где стол, где стул, где дом?», «Они уйдут с ночною тенью, и вступит день в свои владенья» и «Ум про запас», а М. И. Шутова — «Хвостатые захребетники», «От дудочки крысолова до антикоагулянтов» и «Черная смерть».

(обратно)

Мыши и крысы — герои фантастических историй и легенд

Крысы и мыши — древнейшие спутники человека. Сейчас мы не можем точно сказать, когда эти зверьки перешли к синантропному образу жизни и начали досаждать людям своим присутствием. Как отмечает немецкий исследователь К. Е. Килер, собравший много старинных литературных источников, в которых упоминаются мыши, слово «мышь» существует в древнейших языках: в латинском «mus», греческом «mus» или «mys». Интересно, что слова «mush», обозначающее в санскрите мышь, близко к слову «воровать». Это позволило предположить, что уже в отдаленные времена люди хорошо были знакомы с повадками этих грызунов, т. е. мыши вели синантропный образ жизни еще до отделения арийских племен в Азии (400 лет до н. э.). Вероятно, и тогда жизнь рядом с людьми давала синантропным домовым мышам целый ряд преимуществ: зверьки были в изобилии снабжены кормом и надежно защищены от большинства хищников, а люди еще не придумали тех изощренных методов борьбы с грызунами, которые есть в нашем распоряжении на сегодняшний день. Только кошки и ласки истребляли надоедливых нахлебников в поселениях человека. В одной из древнейших легенд, дошедших до нас от Зороастра, говорится, что луна преследует облака, как кошка охотится на мышей.

Ρис. 1. Богиня Бубаста с кошачьей головой (древнеегипетская статуэтка)

Рис. 2. Мышь (древнеегипетская статуэтка)

Крысы и мыши были многочисленны в разных городах древнего мира. В фольклоре тех времен немало забавных историй об этих грызунах и их злейших врагах — кошках и ласках. Для жителей Египта мыши — олицетворение зла. Эти настырные зверьки были бичом древнего государства. Основным богатством Египта в ту пору было зерно, которое держали в зернохранилищах. Уберечь его от прожорливых мышей не могла никакая охрана. В борьбу включилась кошка. Именно благодаря мышам кошки были возведены в ранг священных животных. Их обожествление относится примерно к 2900-м годам до н. э. Кошка была посвящена одной из главных богинь Египта — Бубасте, имела специальные храмы; убийство кошки, даже невольное, каралось смертью, умерших кошек мумифицировали и хоронили на кладбищах. Изображения и фигурки крыс и мышей в искусстве египтян редки, что, скорее всего, служит отражением их неприязненного отношения к этим зверькам. В Британском музее хранится одна из уцелевших до наших дней фигурок мыши (Египет, 2000 лет до н. э.). В сатирическом папирусе, относящемся к 1580— 1205 гг. до н. э., есть изображение мыши или крысы в королевской мантии, которой прислуживает кошка.

Древние иудеи считали мышей одной из разновидностей нечистой силы. В Левите (третья книга Ветхого завета) говорится, что тот, кто дотронется до погибшей мыши, сам станет «нечистым».

В античной культуре мышь — символ слабости и ничтожества, но вместе с тем и силы, порожденной неприметной разрушительной работой. Как точно отражает это характер отношений, сложившихся между человеком и мышью! Вспомним известную басню Эзопа о мыши и льве: царь зверей, попав в сети охотников, вынужден признать превосходство над собой крошечного зверька, перегрызшего сети и освободившего его из плена. Впрочем, и по сей день, несмотря на бесспорные успехи научного знания, мы вынуждены делить и стол, и кров с плодовитыми грызунами.

Не во всех древних культурах мыши были олицетворением зла. В одной из легенд Гомера упоминается бог мышей Аполлон. Критяне поклонялись мышам, избавившим их от захватчиков. Высадившись на берегу, завоеватели хотели основать на острове колонию. Жители Крита дали им решительный отпор, причем они одержали победу благодаря мышиному богу Аполлону, который приказал зверькам подгрызть кожу на ремнях щитов их врагов. Интересно упоминание о том, что некоторые из этих мышей были белыми. Культ бога мышей распространился во многие города древней Эллады, в том числе Афины. Особенно популярным он был во времена Александра Великого (300 лет до н. э.). О белых мышах упоминает Аристотель. Сохранились сведения, что таких зверьков содержали во многих храмах.

У Плиния мы находим сообщение о том, что белых мышей использовали авгуры (прорицатели). Он пишет: «Дольки и сегменты их печени и кишок увеличиваются или уменьшаются в числе в соответствии с днями возраста луны».

У Гомера есть история «Битва лягушек и мышей», действие которой происходит в Ионии около 750 лет до н. э. Эта легенда перекочевала в Европу, где была популярна в эпоху раннего христианства под несколько измененным названием «Битва ласок и мышей». К. Е. Килер высказывает предположение, что в ней рассказывается о битве между ласками и черными крысами, проникшими в то время на Европейский континент. Вообще следует отметить, что в литературных источниках далеко не всегда ясно, идет ли речь о домовых мышах или черных и серых крысах, так как последних нередко тоже называли мышами. Аристотель пишет (300 г. до н. э.), что мыши самозарождаются в домах и на кораблях от грязи. Гораций (65—68 гг. до и. э.) описывает хорошо известную в наши дни историю о том, как деревенская мышь пришла в гости к своей городской кузине. Плиний в труде «Естественная история» дает классификацию различных видов мышей, присваивая домовой название «musculus», сохранившееся за ней в современной научной литературе.

В христианской Европе крысы и мыши приобрели дурную славу. Считалось, что эти грызуны состоят в тесной связи с ведьмами и колдунами. По непонятным причинам ни в чем не повинных зверьков обвиняли в таких страшных грехах, как сластолюбие и чувственность. Нередко верующие тайком пытались проследить за их колдовскими и сластолюбивыми действиями. Столь дурной репутацией грызуны обязаны древним философам: нидерландский гуманист Эразм Роттердамский, обвиняя их в похотливости, лишь повторяет мнение Диогена. В древнегреческих драмах мыши — олицетворение чувственности и вожделения. В Британском музее хранится бронзовая статуэтка с Иконии: мышь закрывает мордочку маской Силена — существа, бывшего символом сластолюбия в культе Диониса и изображавшегося в виде человека с лошадиным хвостом.

Широко распространенные в средневековье версии о происхождении мышиного племени также заимствованы у древних греков и римлян. Согласно одной из них, однажды древние люди стали свидетелями жуткой сцены: земля начала вздыматься, а горы пришли в движение. Вероятно, Титаны затеяли войну с богами. Из трещин в земле в большом количестве появились мыши, которые окружили людей. Плутарх (46—120 гг. н. э.) считал, что зачатие происходит у мышей, когда они лижут соль. Он повторяет версию Аристотеля, который верил не только в столь своеобразную разновидность партеногенеза (размножение без оплодотворения), присущую этим зверькам, но и утверждал, что однажды таким способом появились на свет 120 детенышей. В средние века (1697 г.) Каспар Скот вслед за Аристотелем повторяет, что многие низкоорганизованные животные, в том числе и мыши, могут зарождаться из различных весьма малопривлекательных субстанций.

Несмотря на это, а вероятно, как раз в силу сомнительных связей мышей с богами и обитателями подземного царства в Древней Греции, Риме и средневековой Европе верили в способность этих грызунов излечивать человеческие недуги. Гиппократ (300 г. до н. э.) пишет, что не проверял, подобно его коллегам, свойства мышиной крови для сведения бородавок, так как обладает магическим камнем, помогающим от этого заболевания. Средневековые лекари пользовали своих пациентов, смешивая мышиную кровь с другими, не менее своеобразными ингредиентами: с молоком женщины — от катаракты, с мочой собаки — от бородавок. Мышей перестали использовать в медицинских целях лишь в конце XVII столетия.

Двойственное отношение к мышам остается в силе в прошлом веке и сохраняется до наших дней. С одной стороны, эти грызуны, причиняющие вред людям, вызывают неприязнь, с другой — маленькие серые зверьки нередко выступают в баснях и сказках как забавные, нередко положительные персонажи. У Г. X. Андерсена в сказке «Оле-Лукойе» мыши приглашают мальчика Яльмара на мышиную свадьбу.

В сказке Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес» героиня плавает вместе с мышью в луже из собственных слез и ведет с ней беседу, а венгерский писатель Иштван Фекете в повести «Цин-ни» рассказывает о приключениях мышонка. Цин-ни (так звали героя повести) вызывает у окружающих людей симпатию: «Они сразу же полюбили Цин-ни.

— Чем не чудо,— шепотом восхищался почтмейстер.— Мышь, а до чего храбрая...»

Из древних легенд и басен в современные детские стихи и сказки перекочевали хитрые предприимчивые мыши, обманывающие котов. Не менее популярны фигурки, детские игрушки, брошки, изображающие мышей. Нередко этих зверьков можно увидеть на значках, марках, открытках. Коллекция изображений мышей, собранная сотрудниками Черноголовкой экспериментальной базы ИЭМЭЖ АН СССР, насчитывает около 50 различных экспонатов. Если к мышам далеко не все испытывают неприязненные чувства, то трудно назвать другое животное, к которому люди относились бы с таким удивительным единодушием, как к крысам: у большинства эти грызуны вызывают омерзение и брезгливость. Это отношение к крысам уходит корнями в глубокую древность, когда их появление в городах и деревнях часто сопровождалось эпидемиями чумы. Бессилие людей перед «черной смертью» порождало суеверные представления о могуществе крыс и вызывало страх перед этими грызунами. Не последнюю роль сыграл и внешний вид зверьков. Почему-то особенно не нравятся их длинный голый, покрытый жесткими волосами хвост и заостренная морда с маленькими «крысиными» глазками. Даже натуралисты и естествоиспытатели воспринимают крыс как малопривлекательных животных и иногда наделяют их сверхъестественными способностями. В рассказе «Война в лесном болоте» (который по содержанию перекликается с древней легендой «Война ласок и мышей») Ф. Марз пишет: «Никогда еще ничьи глаза — такие маленькие к тому же — не выражали столько злобы, столько хитрости, столько холодной жестокости и такое нахальное, грубое сознание своей силы, как зеленоватые глаза этой исполинской крысы». В сборнике «Крысы. Необычайные рассказы из жизни крыс», который вышел в начале века в серии «Лики звериные», эти грызуны выступают как ловкие, злые, сообразительные животные. В рассказе «Слепые крысы» Ф. Марз описывает жизнь грызунов в большой усадьбе, где хозяева затеяли с ними борьбу. После гибели нескольких зверьков от мышьяка полчища крыс по команде вожака устремляются прочь из усадьбы. Автор приписывает крысам способность вести беседы на своем крысином языке, помогать сородичам, попавшим в беду.

Издавна встречу с крысой считали плохим предзнаменованием, а сам зверек выступал символом коварства, низости и злобы. Предчувствие надвигающейся неприятности связано у гоголевского городничего с нехорошим сном, в котором ему привиделись «какие-то две необыкновенные крысы: пришли, понюхали и пошли прочь». Фантазия человека наделила этих зверьков мистической способностью превращаться в людей.

В рассказе А. С. Грина «Крысолов» главный герой сталкивается с такой способностью крыс, которые чуть было не заманили его в смертельную ловушку, являясь ему в образе то маленького мальчика, то любимой девушки. Когда он, наконец, попадает к Крысолову, тот зачитывает ему отрывок из средневековой немецкой книги Эрт Эртруса «Кладовая крысиного короля»: «Пусть за меня скажет вам кое-что об этих вещах Эрт Эртрус. Крысолов вышел и принес старую книгу в кожаном переплете с красным обрезом. Вот место, над которым вы можете смеяться или задуматься — как угодно. ...Коварное и мрачное существо это владеет силами человеческого ума. Оно также обладает тайнами подземелий, где прячется. В его власти изменять свой вид, являясь как человек, с руками и ногами, в одежде, имея лицо, глаза, подобные человеческим и даже не уступающие человеку,— как его полный, хотя и не настоящий образ. Крысы могут также причинять неизлечимую болезнь, пользуясь для того средствами, доступными только им. Им благоприятствуют мор, голод, война, наводнение и нашествие. Тогда они собираются под знаком таинственных превращений, действуя, как люди, и ты будешь говорить с ними, не зная, кто это. Они крадут и продают с пользой, удивительной для честного труженика, и обманывают блеском своих одежд и мягкостью речи. Они убивают и жгут, мошенничают и подстерегают; окружают роскошью, едят и пьют довольно и имеют все в изобилии. Золото и серебро есть их любимейшая добыча, а также драгоценные камни, которым отведены хранилища под землей.

— Но довольно читать, — сказал Крысолов,— и вы, конечно, догадываетесь, почему я перевел именно это место. Вы были окружены крысами».

У знаменитого немецкого поэта Генриха Гейне в басне «Бродячие крысы» эти зверьки олицетворяют собой голодных бедняков. Черные силы в волшебной сказке Г. X. Андерсена[2] «Щелкунчик» выступают в виде многоголового «крысиного короля» и его хвостатой рати, а приключения Буратино начинаются с неприятной встречи со злобной крысой Шушарой.

Художник К. Д. Флавицкий мастерски подчеркнул жестокость палачей княжны Таракановой, изобразив молодую красивую женщину в сумрачном подземелье наедине с крысами. Не менее ужасны и отвратительны питающиеся человеческим мясом крысы в жутких рассказах Эдгара По. Но это вымысел, а вот достоверные факты. Архивные материалы о Корожанской, Никольской и других башнях Соловецкого монастыря подтверждают, что узники жестоко страдали от крыс. Профессор Г. Г. Фурманов, историк, сообщает: «Заключение в земляную тюрьму считалось самым тяжким наказанием. Трудно представить себе большее варварство, чем то, когда человека, закованного в „железа”, „навечно” опускали в вырытый в земле темный и сырой погреб. В земляных тюрьмах во множестве водились крысы, которые нередко нападали на беззащитных арестантов. Известны случаи, когда они объедали нос и уши у колодников. Давать же несчастным что-либо для защиты строго запрещалось. Один караульный был нещадно бит за то, что нарушил это правило и выдал „вору и бунтовщику” Ивашке Салтыкову палку для обороны от крыс».

Недоброжелательное отношение к крысам достигает апогея в поэме известного советского поэта Е. Евтушенко «Фуку», где эти грызуны превращаются в символ голода и атомной войны.

В лирической части поэмы рождается причудливый образ:

Брюхо набили крысы-ракеты

Хлебом голодных детишек планеты.

И здесь же мы читаем такие строки, рисующие жуткие картины жизни бедняков:

О, как страшны колыбельные песни

В стенках из ящиков с надписью «Пепси»,

Там, где крадется за крысою крыса

В горло младенцу голодному вгрызться

И пиночетовские их усики

Так и трепещут: «Вкусненько, вкусненько...»

Вырисовывается образ злобных, жестоких, выносливых, мерзких тварей, которые приносят беды и несчастья человеческому роду.

И лишь у жителей Востока усатый крысиный профиль не вызывал содрогания и отвращения. Согласно древнему гороскопу, каждый двенадцатый год считается годом Крысы (или Мыши, сейчас трудно с уверенностью сказать, кого именно имели в виду древние жители Востока). Причем крыса открывает двенадцатилетний цикл восточного календаря. Почему же такая честь выпала столь малопривлекательному животному? Если верить легенде, возглавить таблицу символов могло любое животное, которое откликнулось бы на призыв Будды посетить его и выразить ему свое уважение в первый день Нового года. Лишь двенадцать животных засвидетельствовали почтение Будде. Самой расторопной оказалась крыса, которая пришла первой. По японским повериям (они повторяют древние индийские и китайские источники), крыса на редкость удачливый и добропорядочный зверек. Символы знака «крысы» — богатство, преуспевание, процветание. По мнению японцев, эти зверьки приносят счастье, так как поселяются лишь в домах зажиточных людей. «Хотите разбогатеть — пригласите крысу»,— советует японская мудрость.

(обратно)

Глава 1. Знакомьтесь: крысы и мыши

Крысы и мыши принадлежат к самому многочисленному на земном шаре отряду — отряду грызунов (Rodentia), насчитывающему около 2500 видов. Наиболее характерная особенность, объединяющая грызунов и отличающая их от представителей других отрядов,— крайне своеобразное строение зубной системы. На верхней и нижней челюстях расположено по одной паре резцов, они очень велики, лишены корней и растут в течение всей жизни животного. Их свободный конец долотообразно заострен, передняя стенка покрыта толстым слоем очень твердой эмали, а боковые и задняя стороны — топким слоем либо совсем лишены эмалевого покрытия, вследствие чего резцы стачиваются неравномерно и всегда остаются острыми.

В СССР обитает около 140 видов грызунов из 12 семейств. В подавляющем большинстве они известны как вредители и носители природно-очаговых заболеваний. Но среди них есть и ценные объекты пушного промысла: белки, бобры, ондатры. Кроме того, грызуны служат важным звеном сложного и тонкого механизма, благодаря которому поддерживается равновесие в живой природе: с одной стороны, они являются основными потребителями зеленой растительной массы, а с другой — основным источником пищи для разнообразных крупных и мелких хищников. Однако нас в данном случае интересуют лишь синантропные грызуны, перешедшие к нахлебническому существованию за счет человека. К таким грызунам в нашей стране относятся домовые мыши, серые, черные и туркестанские крысы. Все они принадлежат к семейству мышиных (Muridae), характерным признаком которого является отсутствие предкоренных зубов.

Долгое время отличительным признаком домовых мышей считали небольшой уступ, или «зубчик», на задней поверхности верхних резцов, в который упираются концы нижних резцов. Однако данные последних работ показали, что этот признак ненадежен, им обладают далеко не все представители других видов «домовых мышей» рода Mus.

В последние годы систематика домовых мышей неоднократно подвергалась ревизии, прежде всего на основе применения новых методов систематического анализа. Как отмечает американский исследователь Д. Маршалл, много лет посвятивший этой проблеме, всех ученых, занимающихся тем же вопросом, можно подразделить на два враждебных лагеря. Первый — «объединители», которые склонны рассматривать домовых мышей как единый политипический вид, второй — «дробители», выделяющие несколько видов. Спор между лагерями продолжается в течение многих лет.

В пользу того, что эти грызуны представляют собой один вид, свидетельствуют морфологическое сходство различных форм домовых мышей и сходный кариотип, состоящий из 40 хромосом.

В противовес этим аргументам дробители указывают на существенные экологические различия между отдельными формами и их нескрещиваемость в природе[3]. Наиболее интересные результаты получены при изучении генетических различий (белкового полиморфизма). Группа французских исследователей во главе с профессором Л. Талером показала, что в Европе обитает по крайней мере пять (а всего в Европе, Азии и Африке 13) биохимических групп мышей, между которыми имеется существенная генетическая дистанция. Первоначально этим группам присвоили статус видов и полувидов, но в результате в очередной раз разгоревшихся дебатов об их систематическом статусе стали пользоваться нейтральным термином «биохимическая группа». Их ареалы в Европе представлены на рис. 3[4]. Биохимическая группа Mus 1 объединяет Mus musculus domesticus и Μ. m. brevirostris. Первые — длиннохвостые зверьки с темным брюшком — распространены в Западной Европе. Вторые живут вокруг Средиземного моря», хвосты у них короче, а брюшко светлое. Представители этих форм — типичные синантропные грызуны, населяющие постройки человека. В теплое время года они могут переселяться в природу.

Представители второй биохимической группы, Mus 2, тоже держатся поближе к людям. Это Mus musculus musculus, которые обитают в Центральной и Восточной Европе. Вероятно, Mus 1 и Mus 2 можно рассматривать как полувиды. Их ареалы граничат друг с другом. В зоне контакта есть узкая зона, где они скрещиваются,— всего 20— 30 км. Ее протяженность ничтожна в сравнении со всем континентом, который заселен этими синантропными формами. Таким образом, мыши дают блестящее подтверждение положения о том, что репродуктивная и генетическая изоляция отнюдь не одно и то же, ибо гибриды встречаются лишь в узкой зоне.

Рис. 3. Ареалы различных форм мышей в Европе (по: Thaler, 1983)

1 — Mus domesticus, 2 — Μ. musculus, 3 — M. spretus, 4 — M. hortulanus, 5 — Μ. Abboti


Когда речь заходит о домовых мышах, все сразу же вспоминают об извечных спутниках человека, живущих в домах, магазинах, на складах. Однако не все мыши обитают в постройках человека. Некоторые постоянно живут в открытых местообитаниях, например М. spretus (Mus 3), населяющие юг Франции и Испанию. Они симпатричны, т. е. обитают на той же территории, что и М. m. domesticus, но гибриды между ними в природе не найдены. В лаборатории эти формы скрещиваются между собой, но гибридные самцы не способны к размножению — они стерильны. Эти факты свидетельствуют в пользу того, что это два самостоятельных вида.

Две другие биохимические формы мышей, относящиеся к Mus 4, очень близки друг к другу. Они обитатели открытых биотипов. М. abbotti (Mus 4A) распространены к востоку от Средиземного моря, а М. hortulanus (Mus 4B), или курганчиковые мыши,— в Центральной и Восточной Европе. Первые симпатричны с М. m. brevirostris, вторые — с М. m. musculus. В лаборатории нам удалось получить потомство от скрещивания домовых синантропных и курганчиковых мышей. Гибридные зверьки оказались вполне жизнеспособными, размножаться могли и самцы, и самки. Но этот факт еще не говорит о том, что представители беих форм скрещиваются друг с другом в природе.

На территории нашей страны на Украине и в Молдавии симпатрично обитают домовые и курганчиковые мыши. Курганчиковые мыши давно привлекали внимание отечественных ученых своей способностью строить на зиму специальные сооружения — курганчики с запасами корма. Уже с начала столетия среди систематиков не было единого мнения по поводу таксономического статуса курганчиковых мышей: одни авторы считали их подвидом домовых, другие — самостоятельным видом. Среди первых отметим таких известных зоологов, как С. И. Огнев, А. И. Аргиропуло, И. М. Громов, Б. С. Виноградов. Интересная закономерность: те исследователи, которые сталкивались с курганчиковыми мышами в природе, выделяли их в самостоятельный вид. Авторы, работавшие лишь с экземплярами музейных коллекций, оставляли за ними подвидовой статус. Возможно, этот аргумент не покажется убедительным классическим систематикам, которые считают морфологический критерий ведущим при определении границ между видами (а морфологически домовые и курганчиковые мыши различаются лишь по некоторым промерам черепа и строению зубов). Но тем, кто имел дело с живыми зверьками и мог убедиться, как не похожи друг на друга представители этих близкородственных форм по экологии и поведению, такая закономерность не покажется странной.

Впервые курганчиковая мышь как вид была описана Нордманом в 1840 г. по экземплярам из окрестностей Одессы. Позже, в 1899 г., известный зоолог А. А. Браунер, исследовавший фауну Украины, обнаружил в Херсонской области похожих мышей, описал их внешний вид, окраску и некоторые морфологические признаки, а также обратил внимание на способность этих зверьков сооружать из земли специальные зимние убежища — курганчики с запасами корма. В 1927 г. Б. С. Вальх вторично описал курганчиковых мышей как самостоятельный вид и дал им латинское название «Mus sergii» в честь своего сына Сергея, который поймал живого зверька для отца. Некоторые зоологи, например С. И. Огнев, причисляли к этому, как они считали, подвиду природные популяции мышей Северного Кавказа, Приазовья и Крыма. Для уточнения их систематического положения использовались в основном морфологические признаки, а на особенности экологии и поведения эти исследователи внимания не обращали. Вот почему в один подвид оказались объединенными зверьки, строившие курганчики, и те, которые не умели этого делать, что внесло дальнейшую путаницу в систематику домовых мышей.

Не лучше обстояло дело и с определением таксономического статуса других форм. Разобраться в их систематике было еще труднее, так как они не обладают столь резкими экологическими отличиями, как курганчиковые мыши. А разницу в окраске найти было нетрудно. Когда этот признак попытались использовать как таксономический, результат оказался плачевным: разные авторы дали описание 50 форм домовых мышей, которым присваивали подвидовой, а иногда и видовой статус. Вызывает удивление и досаду неоправданное стремление ученых по маленьким выборкам, без учета возрастной, географической и других форм изменчивости дать описание еще одного вида или подвида. Поэтому вполне естественными были последующий отход от принципа дробления на такое великое множество форм и подвидов и пересмотр взглядов на внутривидовую систему домовых мышей.

В 1940 г. А. И. Аргиропуло произвел ревизию этого вида и из шестнадцати подвидов, выделенных разными авторами на территории СССР, оставил только пять. Этот автор был сторонником политипической концепции вида и рассматривал домовых мышей как единый вид. За основу внутривидовой систематики была взята географическая изменчивость таких морфологических признаков, как окраска волосяного покрова зверьков, пропорции тела. Согласно этой концепции, курганчиковая мышь была охарактеризована как подвид с более светлой окраской шерсти и небольшими размерами тела. Основываясь на морфологических признаках, автор включил сюда не только «настоящих» курганчиковых мышей, но и зверьков Северного Кавказа, Дагестана, северо-западного Закавказья, Северного Казахстана, Алтая и Семиречья, большинство из которых курганчиков не строят.

Из сторонников видовой самостоятельности курганчиковых мышей отметим Μ. Ε. Писареву, которая изучала экологические особенности этих грызунов в полевых условиях, а в лаборатории исследовала у них способности строить курганчики в вольерах, и Η. Μ. Ладыгину, которая обнаружила у домовых и курганчиковых мышей существенные эколого-физиологические различия.

В изучении систематики домовых мышей СССР с помощью новых современных методов таксономического анализа сделаны лишь первые шаги. Биохимическая дифференциация этих грызунов практически не изучена. Показано только, что домовые мыши из различных точек Дальнего Востока, Подмосковья и Калмыкии генетически близки и, вероятно, принадлежат к одному виду — M. m. musculus. Совсем недавно С. В. Межжериным исследованы генетические различия у синантропных и курганчиковых мышей Украины и Закавказья. Удалось установить, что курганчиковые мыши обитают не только на Украине и в Молдавии, но и в Араратской долине Армении. На побережье Черного моря в Батумском ботаническом саду найдены гибридные зверьки M. m. musculus × M. m. domesticus. Вывод напрашивается сам собой: в настоящее время систематика домовых мышей, населяющих территорию нашей страны, нуждается в изучении и коренном пересмотре на основании применения новых, современных методов. При этом для уточнения таксономического ранга необходимо использовать не один какой-то критерий, а весь комплекс особенностей, присущих той или иной форме. На первый взгляд может показаться, что проблема систематики рода Mus представляет чисто академический интерес, однако учет специфических для видов и подвидов особенностей экологии и этологии поможет разработать новые, подходящие для них методы борьбы.

Крысы — одна из наиболее многочисленных по количеству видов групп млекопитающих. Род Rattus — крысы, по мнению одних ученых, содержит около 90 видов, другие доводят это число до 280. Количество же подвидов, по мнению некоторых авторов, достигает 550. Большинство видов и подвидов крыс обитает в странах Юго-Восточной Азии и в Африке.

На территории нашей страны встречаются три вида крыс. Они отличаются как по внешним признакам, так и по хромосомному набору. Их нужно уметь различать, так как, помимо чисто научного интереса, правильное определение вида связано и с выбором методов и средств борьбы с этими чрезвычайно опасными грызунами. Крысы разных видов могут между собой в 10—100, а то и более раз различаться по степени токсичности для них различных ядов. А знание особенностей их питания и поведения подскажет правильный выбор приманок и раскладку орудий лова. Кроме того, профилактика заселения помещений тесно связана со спецификой вида, обитающего в этой местности, особенностями передвижения зверьков, местами обитания, темпами размножения.

Наиболее широко распространена у нас серая крыса Rattus norvegicus. Ее также называют амбарной крысой, рыжей или пасюком. Это самая крупная из обитающих у нас крыс. Отдельные экземпляры, особенно старые самцы, весят 600 г, однако средние взрослые зверьки весят 300— 400 г. Сильный, заметно сужающийся к кончику хвост никогда не достигает длины тела. На востоке нашей страны выделяют в особый подвид восточную или забайкальскую форму крыс-карако. Основное ее отличие от остальных серых крыс заключается в меньших размерах тела, более рыжей окраске и в том, что хвост не превышает по отношению к длине тела двух третей. Однако последние исследования показывают, что в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке встречаются и крупные, и мелкие формы, обладающие и теми и другими признаками. Современные быстрые средства передвижения и перемещения грузов на большие расстояния, по-видимому, сыграли свою роль и привели к перемешиванию крысиных популяций. Во всяком случае, в настоящее время в населенных пунктах, расположенных вдоль трассы БАМа, и в отдаленных от нее поселках крысы не отличаются от типичных пасюков. У пасюка плотное туловище, достаточно широкая морда, голова без выраженной шеи переходит в туловище. Ушная раковина короткая, и если ее отогнуть вперед, то она не достигает края глаза. На задних лапках зверька между пальцами небольшие кожные перепонки. Окраска меха сверху рыжевато-бурая или более темная, рыжевато-охристо-бурая. Брюшко желтовато-белое или грязно-белое. У молодых серых крыс в окраске меха на спине преобладают серые тона и меньше рыжих. В последние годы среди серых крыс все чаще появляются меланисты — зверьки с черной или очень темной окраской. Это приводит иногда к ошибочному мнению, что появились черные крысы.

Черная крыса R. rattus, или кровельная, чердачная, корабельная крыса. Ничто так часто не вводит нас в заблуждение при ее определении неспециалистами, как русское название «черная крыса». Далеко не все черные крысы обладают темной окраской. На территории нашей страны выделяют три подвида крыс. В основном их различают по окраске.

Однако последние исследования показали, что в каждой из популяций крыс, где бы они ни обитали, можно встретить все три варианта окраски, да плюс к этому некоторые другие. Процент особей разной окраски неодинаков в разных регионах и даже в разных помещениях. Наибольший процент особей черной окраски мы находим на морских судах, на северо-западе европейской части СССР и на Кавказе. В центральных областях нашей страны окраска «черных» крыс отличается большим разнообразием — от чисто-черных, черно-бурых с проседью до рыжеватых, рыже-серых, типично пасюковой окраски и пепельных. Брюшко может быть белым, серым и пепельным. Молодые зверьки окрашены более однотонно, чем взрослые.

Размерами черные крысы уступают серым, но крупные старые зверьки, особенно из свинарников, могут достигать 350—380 г. Хвост в отличие от хвоста пасюка длинный, тонкий, превышающий длину тела, удивительно гибкий, он при лазании помогает зверькам. Шея хорошо выражена, а удлиненная головка с крупными выпуклыми глазками и большими ушными раковинами. Отогнутое вперед ухо перекрывает глаз. Этот признак особенно хорош при различении черных и серых крыс. На задних лапках между пальцами кожных складок нет. Межвидовых гибридов между серыми и черными крысами в природе нет, не получены они и в лабораторных условиях.

Третий вид крыс, обитающих у нас,— туркестанская крыса R. turcestanicus. По размерам она занимает промежуточное положение между серой и черной. Хвост длиннее тела. Тонкий, гибкий, резко двухцветный, что является отличительным признаком туркестанских крыс от других крыс. Окраска шерсти сверху рыжевато-бурая, снизу желтовато-белая. Туркестанская крыса — наименее изученный вид из наших крыс.

(обратно)

Глава 2. Завоевавшие мир

В настоящее время большинство ученых считают, что грызуны появились в олигоцене. С плиоцена они становятся одной из наиболее процветающих филогенетических линий, происходит специализация этих животных, и по числу видов они начинают превосходить все известные в то время группы млекопитающих. Вероятно, хомякооб-разные и мышевидные дивергировали в плиоцене, к тому же периоду относится становление различных видов рода Mus. Одни специалисты предполагают, что центр возникновения семейства мышиных — Азия, другие — Западная Европа. Е. Шварц и X. Шварц проанализировали шкурки и черепа музейных экземпляров и выдвинули гипотезу, согласно которой домовые мыши жили первоначально там, где сейчас проходит граница СССР и Персии,— в пустынных и степных районах, а затем с помощью человека распространились отсюда по всему земному шару. По мнению этих исследователей, обитающие в природе курганчиковые мыши — предки синантропных домовых мышей. Группа уже упоминавшихся французских зоологов и биохимиков во главе с профессором Л. Талером, которые с конца 70-х годов активно работают над проблемами систематики рода Mus, на основании изучения белкового полиморфизма оспаривают эту точку зрения. Они предполагают, что синантропные домовые мыши (M. m. musculus) мигрировали в Европу из Азии через Россию, в то время как другие (M. m. domesticus) представляют собой потомков североафриканских M. praextextus, пути миграции которых проходили через Испанию и Италию. Правда, эти авторы не исключают возможности других миграционных маршрутов — со Среднего Востока в Западную Европу через Тунис и Балканский полуостров. Курганчиковые мыши, по их мнению, уроженцы Азии, откуда они перебрались на Европейский континент, а М. spretus происходит из Африки.

Расселение домовых мышей в Европе произошло, вероятно, в конце неолита и более позднее время. Генетическая дистанция между различными формами мышей позволяет считать, что они дивергировали еще до заселения Европы. Вероятно, домовые и курганчиковые мыши превратились в классические аллопатрические (т. е. ареалы которых не перекрываются) виды на изолированных участках территории Азии. Таким образом, намечаются два центра видообразных домовых мышей: на севере Африки и Среднем Востоке.

Палеонтологический материал, который мог бы пролить свет на происхождение домовых мышей, крайне скуден. Экспедиция известного антрополога Луиса Лики в 1959 г. во время раскопок в Олдувайском ущелье обнаружила на месте стоянки древних предков человека костные остатки мышей М. petteri (нижний плейстоцен Африки), которые по размерам были сходны с домовыми мышами. Судя по сохранившимся ископаемым костям и по другим признакам, эти зверьки сильно отличались от современных домовых мышей. Из среднего плейстоцена известны остатки скелета M. musculus, найденные в районе стоянки древнего человека в Китае. Отдельные косточки представителей рода Mus из слоев среднего плейстоцена обнаружены при раскопках в Западной Азии и Европе, на Кавказе, около Бухареста, в Греции. Мышиные остатки, как правило, столь малочисленны и фрагментарны, что по ним очень трудно судить об образе жизни и родственных связях их обладателей. Далеко не всегда можно с уверенностью утверждать, что они принадлежат именно представителям рода Mus. Из верхнего плейстоцена кости мышей найдены поблизости от Палермо (Италия), в Палестине и на Крите. Похожие по многим морфологическим признакам на современных домовых мышей зверьки обитали на Кипре. Начиная с голоцена палеонтологический материал становится богаче. Свидетельства пребывания Мики Мауса обнаружены на Кавказе, Мальте, в иберийской части Замбии, на севере древней Германии и на Британских островах.

Находки палеонтологов и археологов мало что говорят об одном из самых интересных вопросов — о связи мышей с человеком. Вероятно, па стоянки древних предков человека костные остатки этих зверьков могли попасть в желудках и с экскрементами более крупных животных, на которых охотились первобытные люди. Первые свидетельства присутствия мышей в человеческих поселениях обнаружены в Турции при раскопках неолитического города Чатал Ююк (6500—5600 гг. до н. э.). Интересно, что у истоков развития человеческой культуры мышиные косточки играли определенную ритуальную роль: в захоронениях Чатал Ююк оказались многочисленные черепа и лапки мышей. Антропологи предполагают, что они должны были напоминать умершему о его ручных зверьках или обеспечивать ему пищу в пути. Судя по костным остаткам, найденным на Иберийском полуострове в отложениях бронзового века, там обитали уже две формы мышей: комменсальная и дикая. Найдены доказательства присутствия мышей в городах Древнего Египта и Южной Европы. Вероятно, от домовых мышей страдали жители не всех городов древнего мира. Например, в Помпее не обнаружено костных остатков этих грызунов.

Если в нашем распоряжении есть довольно богатый материал по распространению мышей из Южной Европы, то с севера этого континента его довольно мало. Фрагменты костей найдены в отложениях бронзового века Голландии (1200—777 гг. до н. э.). Есть материал из Франции, со Скандинавского полуострова, островов Балтийского моря. Распространение различных видов домовых мышей происходило, вероятно, с помощью человека — мыши получали возможность преодолевать водные преграды, в том числе и моря.

Превратившись в синантропных грызунов, эти зверьки стали одним из древнейших и постоянных спутников человека. Предполагают, что они широко расселились по Европе в железном веке. Относительно поздно эти грызуны проникли на Британские острова (где-то в конце доисторического времени). Во всяком случае, во времена древних мореплавателей домовые мыши были широко распространены по всей Европе и завезены ими в Америку. Интересно, что на Американский континент попали представители М. m. domesticus.

В настоящее время домовых мышей можно назвать космополитами, обитающими на всех материках земного шара. Нет их лишь в Арктике и Антарктиде.

Л. И. Прилуцкая на основании изучения большого литературного материала пришла к выводу, что сейчас ареал домовых мышей в СССР охватывает всю территорию страны. Эти грызуны населяют все ландшафтно-географические зоны от пустынь на юге до тундры на севере. Исключение составляют лишь районы Крайнего Севера, суровые арктические тундры азиатской части СССР, ряд районов Чукотского полуострова и острова Полярного бассейна, а также бесплодные пустыни, где мыши обитают в оазисах. Численность представителей рода Mus на территории СССР в различных районах неодинакова. Особенно много этих грызунов на юго-западе европейской части СССР.

Расселение домовых мышей продолжается и по сей день. Они осваивали районы Сибири вместе с человеком. В Якутии, например, отдельные устойчивые поселения этих зверьков возникли лишь во второй половине XIX в., а за последние двадцать лет, интенсивно расселяясь, маленькие грызуны заняли северо-восточную часть Якутии. Устойчивые популяции облигатно синантропных домовых мышей (т. е. в течение всего года живущих в постройках человека) образовались в ряде населенных пунктов по Алдану и ее притокам в долине Вилюя. В некоторых пунктах зверьки хотя и появляются, но не образуют устойчивых поселений. Домовая мышь проникает в район верхней Яны и в зону Адычанской ГЭС, а совсем недавно вслед за человеком расселилась вдоль БАМа. Судя по внешнему виду и морфологическим особенностям, по БАМу идет распространение двух форм мышей (каких именно, пока неясно), которые скрещиваются между собой.

Вместе с человеком домовые мыши не только покоряют материки, но и проникают на океанические острова. Анализ литературных данных по заселению островов провели зоологи В. В. Кучерук и В. А. Лапшов. Попав на остров вместе с грузом — продуктами, фуражом или сырьем, домовые мыши заселяют его в том случае, если оказываются способными успешно конкурировать с грызунами местной фауны и завезенными синантропными крысами. Особенно широко расселились домовые мыши на островах и побережьях Северного Ледовитого и Атлантического океанов, где найдены на 69 и 79% обследованных островов, причем, как правило, эти зверьки обитают вместе с крысами. В Тихом океане мыши распространены не так широко: они обнаружены на трети островов, заселенных синантропными грызунами. Здесь им приходится уживаться с серыми и черными крысами, а также с другими крысами рода Rattus. В Тихом океане эти зверьки обосновались на 38% островов, причем половина из них населена только домовыми мышами. В Антарктической области домовым мышам удалось проникнуть также на 38% островов, причем на половине из них другие синантропные грызуны отсутствуют. Замечена такая закономерность: наиболее мелкие океанические острова населены лишь домовыми мышами. Возможно, это связано со спецификой каботажной транспортировки, размерами и устройством судов.

Как же расселяются домовые мыши? И в старину и в наши дни они используют все транспортные средства, которыми располагает человек. В древности и в средние века мыши путешествовали в повозках, обозах и кораблях, в наше время эти грызуны освоили новые виды транспорта. Они разъезжают на поездах и судах, в автофургонах с продуктами и мебелью, в хозяйственных сумках и даже на самолетах. С водным, железнодорожным и воздушным транспортом зверьки могут перемещаться на значительные расстояния, с гужевым и автотранспортом — преимущественно на близкие.

По железной дороге домовые мыши ездят в пассажирских, товарных, изотермических вагонах. До 1950 г. на железных дорогах использовали вагоны с деревянным кузовом, в которых мыши устраивались с особым комфортом: они поселялись внутри стен, внизу около труб, в нишах верхних багажных полок. В феврале 1948 г. в жестком вагоне обнаружили 38 домовых мышей и одного пасюка. В мягких вагонах зверьки чувствовали себя не хуже, поселяясь в нижней стороне диванных матрацев. Зверьки питались остатками пищи пассажиров и отбросами из мусорных ящиков. В отличие от крыс домовые мыши могут долгое время обходиться без воды, довольствуясь тем ее количеством, который получают с кормом. В некоторых случаях они даже размножаются во время путешествий: в 1948 г. в десяти вагонах после проведения газации нашли 19 взрослых и 64 молодых зверька различного возраста.

Домовые мыши издавна освоили морской транспорт: зверьки плавают на судах различных типов — от ботов и лодок до современных пароходов, заселяя при их посредстве портовые города и острова. На рыболовных судах, заселенных крысами, мыши обычно не встречаются, предпочитая пользоваться пассажирским транспортом: катерами, теплоходами. Как это происходит, иллюстрирует такой факт. В поселок Ташкай на острове Ольхон домовых мышей завезли на пароходе. Во время приемки и распаковывания привезенных тюков мыши разбегались в большом количестве. Часть зверьков уничтожили, но их было так много, что большинству удалось избежать этой участи. Мышам понравилось на острове, и в настоящее время усатые разбойники заняли почти все поселки острова. Так, в марте 1961 г. в продуктовом складе рыбоконсервного цеха в поселке Песчаный они составляли в отловах около 30%.

Где впервые появился другой «герой» нашей книги — пасюк и как он поначалу расселялся, также нельзя считать окончательно выясненным. Согласно гипотезе, предложенной в 1811 г. П. С. Палласом, родиной серой крысы была Персия (Иран). В своем фундаментальном труде по зоогеографии Паллас сослался на сообщение Гмелина, наблюдавшего пасюков, живущих здесь в «диком состоянии», т. е. вне всякой связи с жильем человека. Несколько позднее диких крыс безуспешно пытались найти на территории Ирана и в соседних странах. Пасюков удалось обнаружить только в нескольких портовых городах, т. е. они были синантропными и явно завезенными. Как заметил В. Т. Бланфорд, одним из первых усомнившийся в правильности версии о персидском происхождении серых крыс, если родиной их действительно была Персия, то пришлось бы допустить удивительное, а именно что все жившие в диком состоянии крысы до последней выселились с территории Персии и ни одна никогда не вернулась. Действительно, такое предположение весьма фантастично.

В настоящее время вдоль иранского побережья Каспия, У нас в Ленкорани, Колхиде существуют природные популяции пасюков. Однако установить, являются ли они потомками крыс, обитавших там с незапамятных времен, или происходят от синантропных пасюков, когда-то завезенных на кораблях, видимо, невозможно. Но как бы то ни было, гипотеза Палласа просуществовала долгое время и только в последние десятилетия под напором новых фактов была отброшена как необоснованная.

Согласно другой версии, происхождение синантропного пасюка связано с югом Европы. Предполагалось, что серые крысы проникли в Европу в результате естественного расселения из «южных областей» (не было уточнено, каких именно), будучи еще в «диком состоянии». Их приспособление к жизни рядом с человеком могло происходить в неолите и именно в Европе. В пользу этой точки зрения приводятся факты находок остатков пасюков в местах стоянок первобытного человека в пещерах в Чехословакии, Ирландии, на Мальте. Однако тщательный анализ заставил усомниться в том, что они имеют столь почтенный возраст. Так, Н. К. Верещагин указывал, что остатки серых крыс «залегали вместе с костями послеледниковых животных и по типу сохранности не были древними». В других многочисленных раскопках неолитических поселений человека (IV и III тысячелетия до н. э.) кости пасюков вообще не обнаружены. Как аргумент приводится еще одна находка — неолитическое наскальное изображение крысы на побережье Онежского озера. Однако не все, кто его видел, согласны, что это именно крыса. Некоторые полагают, что наши древние предки оставили нам на память рисунок другого животного — ящерицы. Как можно заметить, доводы в пользу второй гипотезы пока более чем шаткие.

Согласно третьей гипотезе, центр возникновения пасюка — приморские страны Восточной Азии, а точнее, Восточный Китай. В позднеплейстоценовых отложениях Восточного Китая обнаружены окаменевшие остатки серой крысы. Палеонтологические данные хорошо дополняются сведениями зоогеографов и систематиков. Подавляющее большинство представителей рода Rattus обитает в Юго-Восточной Азии и на прилежащих островах. Всего несколько видов распространены в Австралии и Тасмании. Это позволяет предположить, что центр возникновения рода находился именно в Индо-Малайской области. Из всех крыс только пасюк и черная крыса сумели приспособиться к существованию в умеренном климате. Предполагают, что серые крысы появились позднее других видов и их древний ареал располагался на северной окраине ареала рода. Анализ географических, а также климатических особенностей Индо-Малайской области и примыкающей к ней Палеарктики показал, что проникать на север пасюк мог только через Восточный Китай, где были наиболее благоприятные для этого условия. В плейстоцене надвигавшиеся с севера ледники вызвали в этом регионе некоторое похолодание, однако оно не было слишком сильным и не привело к гибели местной фауны. Предполагают даже, что оно оказало положительное влияние, способствуя образованию новых прогрессивных видов. Среди них оказалась и серая крыса.

Η. Φ. Кащенко отмечал, что при решении вопроса о месте первоначального обитания любого домашнего или паразитирующего животного большое значение имеет выяснение двух моментов. Первый — удалось ли найти на месте предполагаемой его родины дикую форму, а второй — были ли условия для перехода к такому образу жизни. Применительно к пасюку в обоих случаях ответ положительный. До настоящего времени на территории Восточного Китая есть популяции серых крыс, постоянно обитающих в естественных биотипах вне связи с человеком. Условия жизни людей в Древнем Китае также благоприятствовали синантропизации пасюка (густонаселенная страна с древней культурой).

Здесь мы подходим к одному из самых важных вопросов: каким образом серая крыса оказалась в Европе? Общепринятого мнения по этому поводу тоже нет. Одни исследователи допускают, что пасюки пришли в Европу «своим ходом» еще до того, как стали синантропными и произошло это несколько тысячелетий назад. Другие — что пасюки попали сюда из Азии вместе с человеком и случилось это гораздо позже — когда начали развиваться торговые связи. Сторонники первой точки зрения приводят в качестве аргументов уже упоминавшиеся случаи находок костей пасюка на стоянках первобытного человека, а также существование природных популяций в Колхиде и Прикаспии. Их научные оппоненты сомневаются в неотразимости этих доводов и выдвигают свои.

Интересное исследование вопроса о путях первоначального распространения серой крысы с его древней родины недавно провел А. И. Милютин. Он сопоставил особенности экологии и поведения пасюка с климатическими и географическими особенностями территорий, граничащих с Восточным Китаем, а также проанализировал специфику торговых путей, по которым шел обмен товарами между странами Азии и Европы.

Сначала несколько слов о естественном расселении крыс. Плейстоценовый пасюк, населявший Восточный Китай, был некоторое время как бы заперт в ловушке. С востока и юга территория омывалась морями, на юго-западе возвышались горные тропические леса Индокитая, на западе — безводные плоскогорья Центральной Азии, а на севере — мощные обширные ледники Сибири. Из-за этих естественных барьеров серые крысы смогли начать расселяться только в следующий исторический период — в голоцене, когда благодаря потеплению ледники постепенно отступили и для пасюка открылся путь на север. Естественное расселение шло, видимо, очень медленно, и за 13 тыс. лет, прошедших со времени последнего оледенения, он не смог проникнуть дальше Забайкалья. Именно здесь, на территории верхней Ангары, Селенги, Шилки, Аргуни в настоящее время широко распространены серые крысы в естественных местообитаниях.

Данные, собранные С. А. Хамагановым о поселениях диких серых крыс в Забайкалье и на Дальнем Востоке, позволяют предполагать, что в этих местах находится граница первичного ареала пасюка. Во время путешествия П. Палласа по Сибири в местах, обследованных им, пасюков еще не было. Об этом он сообщил в работе, опубликованной в 1811 г. В середине XIX в., по свидетельству другого крупного зоолога — Эверсмана, серых крыс не найдено и в Оренбургском крае, хотя местности по Волге изобиловали ими. Опережая дальнейшее изложение, отметим, что это были совсем иного происхождения звери, а именно синантропные пасюки, предки которых обитали в Европе и вслед за человеком дошли до Волги. Затем, двигаясь вместе с грузами по только что проложенным железным дорогам, они и начали заселение Сибири. По данным Н. А. Зарудного в конце XIX в. пасюки уже отлавливались в Оренбургском крае. Еще больше крыс стало попадать в Сибирь из европейской России по построенной в начале XX в. транссибирской железной дороге. Из всего сказанного следует вывод, что проникновение пасюка в Европу естественным путем через Западную Сибирь крайне сомнительно. Скорее всего, «сибирские» пасюки родом из Европы. Такое заключение как бы ставит точку еще в одной истории, связанной с серой крысой.

Начало ей было положено в 1811 г., когда появился уже упоминавшийся фундаментальный труд Палласа. В нем есть следующее краткое замечание о крупном переселении пасюков: «После землетрясения в каспийских странах крысы пришли в Астрахань из Кумской пустыни в 1727 году перед двухлетней чумой, переплыв большими стадами Волгу». Записал это ученый со слов астраханских старожилов. Текст был искажен при переводе с немецкого языка (на котором был издан труд Палласа), а затем вдобавок по-своему пересказан другими авторами. В итоге изменился первоначальный смысл сообщения. Например, в одном руководстве по борьбе с крысами, вышедшем в 1936 г., сказано так: «В 1727 году Паллас наблюдал, как пасюк вторгся громадными массами в Европу после землетрясения в Прикаспийской области, пасюки переплыли в громадных количествах (стадами) Волгу, распространились по России, а затем проникли в Западную Европу».

Первым обратил внимание на столь некорректное обращение с подлинником Палласа известный зоолог Б. М. Житков. Он дал правильный, без искажения, перевод текста, отметив при этом два момента. Первый — то, что Паллас родился в 1741 г. и, следовательно, просто не мог наблюдать плывущих через Волгу пасюков. Второй связан с невнимательностью к географии. Река Кума, напоминает Житков, течет в Предкавказье, севернее Терека. Астрахань же лежит на левом берегу Волги. Крысы, следовательно, плыли не из Азии в Европу, как было ошибочно понято, а из Европы в Азию. Более того, есть свидетельства, что в Европе серая крыса была известна задолго до описанного Палласом события. Например, старинные книги. Изображение пасюка приведено в сочинении К. Геснера, появившемся в 1553 г., а в вышедшей столетие спустя книге Джонстона есть рисунки серой и черной крыс, дается сравнение обоих грызунов.

Вернемся к вопросу о первоначальном проникновении синантропного пасюка из Восточного Китая в Европу. Сюда вели два пути — сухопутный и морской. Мог ли пасюк воспользоваться первым из них? Вероятно, нет. Слишком много трудностей ждало крыс. В отличие от домовой мыши, маленькой и юркой, серой крысе труднее незаметно проникнуть в поклажу, нагружаемую на вьючных животных, и вылезти из нее, невозможно обойтись без постоянного источника пресной воды (напомним, что пасюки влаголюбивы), выдержать многомесячное путешествие по горам и пустыням с неоднократными перегрузками поклажи в пути. А кроме того, из Китая в Европу везли на верблюдах и яках не продукты питания, которыми могли бы поживиться крысы, а шелк, фарфор, пряности.

Остается морской путь. Сходясь во мнении, что синантропные пасюки, вероятнее всего, попали в Европу, пробравшись на корабли, ученые высказывали различные предположения относительно времени, когда это впервые произошло. Н. К. Верещагин, например, считал, что серые крысы вполне могли быть завезены в Средиземноморье еще до нашей эры. Свою точку зрения он обосновал фактами из древней истории, свидетельствующими о том что еще во II тысячелетии до н. э. египтяне и финикийцы совершали плавания по Красному и Средиземному морям, а позднее, двигаясь на судах вдоль побережья, проникли на юг Азии, откуда вполне мог быть в то время случайно завезен пасюк.

Другие зоологи предположили, что проникнуть в Европу серые крысы могли гораздо позже — после того как был открыт морской путь в Индию вокруг Африки, т. е. в 1499 г.

Могло ли это случиться раньше? Очевидно, нет. Многотрудный путь, изобилующий перегрузками товаров, да еще по местам с неблагоприятными для крыс климатическими условиями почти исключает их попадание в Европу из Индии.

Можно было бы закончить на этой убедительной версии наш рассказ о возможных путях и времени первоначального появления пасюка на нашем континенте. Но наука тем и интересна, что подбрасывает время от времени факты, заставляющие пересмотреть то, во что мы уже успели поверить. Несколько лет назад во время раскопок на территории древнеримского города Аугста (I в. н. э.) среди костей мелких животных были обнаружены и остатки серой крысы. Датировка их и определение видовой принадлежности не вызывают сомнений у специалистов. И ученые вновь задают себе вопрос: когда и каким образом мог появиться азиатский пасюк в странах Европы? Был ли это дикий зверь или уже его синантропная форма?

С расширением морской торговли, с усилением контактов между странами и континентами пасюки начали постепенно, но неуклонно распространяться по всей планете. На судах они попали в Америку — Северную и Южную, в Австралию, закрепились в портовых городах Африки, проникли чуть ли не на все острова Тихого и Атлантического океанов.

В первое время переселенцы были незаметны. Но уже довольно скоро в Европе, в начале XVI в., пасюки дали о себе знать. Численность их стала быстро возрастать. При недостатке удобных мест для устройства гнезд, при нехватке корма, при учащении стычек между животными часть из них начинает выселяться на новые места. Стихийные бедствия — землетрясения, пожары, наводнения — также влекут за собой массовые переселения крыс. В исторических хрониках прошлых веков содержатся описания подобных нашествий. Да и в наши дни известны случаи, когда крысы начинают массовое переселение Чаще оно бывает вызвано ликвидацией прежде изобильных источников корма. Описан случай, когда крысы после закрытия свинофермы, где они расплодились в большом количестве, неожиданно среди дня начали выходить с ее территории и направились через поле к жилым постройкам. Другое массовое передвижение крыс наблюдали с закрытием рынка. Животные, также в дневное время большими группами пересекали реку по льду, двигаясь к поселку.

Вероятно, именно склонность крыс к переселениям, происходящим нередко на виду у людей, и породила в средние века легенды о странствующих крысах. Более того, в некоторых языках эта черта серой крысы оказалась отраженной и в названии животного. Так, по-немецки его называют Wanderratte, т. е. странствующая крыса, в Румынии — Sobolanus calator, что означает крыса-путник.

Тем не менее основные достижения серых крыс в расселении по земному шару сделаны ими с невольной помощью человека, его кораблей, железнодорожных вагонов, автомобилей и даже самолетов. В настоящее время пасюки в большей степени распространены в странах с умеренным климатом, а в тропиках и странах с засушливым климатом они встречаются в портовых городах, оазисах, городах и поселках по берегам крупных судоходных рек. К сожалению, приходится признать, что за последние десятилетия область распространения серых крыс нисколько не уменьшилась, несмотря на усиленную борьбу с ними во всех странах, на которую ежегодно тратятся огромные средства. Наоборот, постоянно добавляются все новые и новые точки на земном шаре, где находят серых крыс.

Процесс расширения ареала четко прослеживается и на территории нашей страны. На рис. 4 приведена карта, на которой показано, какие изменения произошли в ареале пасюка за 30 лет. Практически все новые участки — это места, где идет интенсивное освоение природных ресурсов, где человек обживается и строит поселки и города, куда идут потоки грузов. В настоящее время пасюки, подобно домовым мышам, интенсивно заселяют зону БАМа, В железнодорожные вагоны их часто загружают вместе с тарой. Этому способствует сильно развитая у серых крыс способность затаиваться там, где их застало появление человека, производимый им шум.

Там, где нет железных дорог и снабжение осуществляется с помощью водного транспорта, крысы попадают в новые места исключительно на судах. Так было, например, в Якутии. Пасюками оказались заселены поселки и города лишь на берегах судоходных рек. Автомобильный транспорт тоже играет определенную роль в распространении крыс, хотя и не такую значительную, как железная дорога и суда. Не остался в стороне и воздушный транспорт. Так, серых крыс вылавливали из самолетов, прилетающих из Петропавловска-на-Камчатке, из Парижа. Несколько раз наблюдали, как уже после высадки пассажиров, салон авиалайнера покидали и серые безбилетники, спускаясь на землю, когда самолет находился на летном поле или в ангаре.

Но не только пассивно, забравшись внутрь груза, крысы попадают на транспорт. Они и самостоятельно пытаются забраться, например на стоящие у причалов суда. Последние даже снабжают специальными приспособлениями, преграждающими путь грызунам.

Мы расскажем об исследованиях способности пасюков к активному расселению. Первое из них было выполнено в Москве под руководством В. А. Судейкина. В нескольких районах города с помощью специальных маркеров было помечено большое количество пасюков. После разрушения привычных мест обитания животные сразу стали переселяться, причем расстояния до тех точек, где они были отловлены через несколько дней, варьировали от сотен метров до 4 км и более. На пути к новым местам жительства пасюкам пришлось преодолеть значительные препятствия, например широкую автомагистраль с интенсивным движением, высокую насыпь и полотно железной дороги. Одной крысе удалось переместиться за это время более чем на 10 км. Как она ухитрилась сделать такое, остается только догадываться. Направление ее перемещения совпало с направлением линии железной дороги. Не исключено, что крыса забралась в вагон или на открытую платформу, и прокатилась несколько километров.

Рис. 4. Изменение ареала пасюка за 30 лет (по Кучеруку и Кузикову, 1985)

1 — ареал пасюка (по Кузякину, 1951), 2 — участки ареала, выявленные к настоящему времени


Второе исследование — в Казахстане — провел А. Н. Козлов. Он изучал, как серые крысы расселялись по этой территории в связи с освоением целинных земель. Оказалось, что и здесь было два способа: с грузами на транспорте и самостоятельно. Завезенные в новый поселок пасюки сначала осваивали все пригодные места в самом поселке и на ближайших животноводческих фермах. Зверьки, обитавшие на свинофермах, переселялись в летние лагеря, куда на время переводили свиней из помещений. Неоднократно наблюдали, как крысы по одной или группами двигались по дороге, где гнали свиней, и приходили вслед за ними в лагерь, удаленный от поселка иногда на несколько километров. С окончанием сезона полевых работ, с возвращением животных на фермы такие крысы-выселенцы либо приходят обратно в поселок, либо идут на новые места. Было прослежено распространение крыс вдоль некоторых рек. Оказалось, например, что по Ишиму они за три года продвинулись на расстояние 50 км, по другой реке за год переместились на целых 72 км! Приходя по берегу реки в пока еще свободный от крыс поселок, они сначала заселяют строения, расположенные ближе к воде, а уже оттуда распространяются по всему поселку.

Рассказывая о способностях пасюков к дальним и ближним миграциям, нельзя не упомянуть и о противоположной их особенности — привязанности к дому. Мы уже говорили о том, что в холодное время года крысы стремятся вернуться в теплые помещения, туда, где можно найти корм. Многим сельским жителям хорошо знакомо такое осеннее нашествие крыс (а также и мышей). Но только специальные исследования, основанные на наблюдениях за мечеными животными, могут подтвердить предположение о том, что крысам свойственно «чувство дома». Такие исследования были выполнены. Еще в 1933—1934 гг. сначала метили пойманных в живоловки крыс и выпускали их на разном расстоянии от «дома». Оказалось, что из 26 крыс, выпущенных на расстоянии от 30 до 350 м, 20 вернулись домой. Позднее с помощью телеметрического устройства проследили за перемещениями самца серой крысы. Оказалось, что после ликвидации постоянного источника корма (контейнера с пищевыми отходами) крыса ушла от дома на расстояние 1,5 км, причем двигалась не по прямой, а по весьма сложной траектории, но через несколько дней вернулась па старое место.

Итак, пасюки, появившись на сцене истории в Восточном Китае, начали через некоторое время завоевание мира. К сожалению, оно оказалось на редкость успешным. Не остановился этот процесс и по сей день. Оказалось, что можно даже прогнозировать, где и как скоро могут появиться новые поселения крыс, как будет происходить расширение их ареала. В. В. Кучерук и И. В. Кузиков впервые попытались составить схему вероятного увеличения области распространения пасюка в нашей стране. Для этого они использовали сведения о плотности населения, расстоянии между населенными пунктами, интенсивности потоков транспорта, а также учли уже известные данные об изменении ареала пасюка за последние десятилетия. В результате выяснилось, что в ближайшие годы пасюк будет захватывать все новые и новые территории, прежде всего в местах, где продолжится освоение природных богатств Сибири и Дальнего Востока. К сожалению, остановить процесс расселения серых крыс или хотя бы заметно замедлить его человеку не под силу.

В отношении времени появления в Европе черных крыс тоже нет единого мнения. Разнятся точки зрения и по поводу современного расстояния ареала и его изменений во времени. В одном лишь согласны почти все: ареал черной крысы в Европе сокращается.

Вид Rattus rattus — черная крыса — включает несколько подвидов. По числу хромосом они делятся на две группы. Представители одной из групп распространены в основном в Юго-Восточной Азии, Северном Китае, частично в Индии и Афганистане. Представители второй группы распространены космополитично. Они обитают в Европе, большинстве стран Азии, Африки, Америки и в Австралии. Центром происхождения второй, особенно интересующей нас группы, так как она включает подвиды, живущие на территории СССР, большинство ученых считают Южную Индию.

Судя по ископаемым остаткам, этот вид крыс (или очень близкие ему) с плейстоцена уже существовал на Ближнем Востоке, севере Африки и в средиземноморских странах Европы. Наши кавказские популяции черных крыс также считаются плейстоценовым реликтом. В античный период и средневековье эти грызуны уже были достаточно известны. Свидетельства тому — найденные при раскопках греческих и римских колоний фрагменты их черепов, упоминания в легендах и старинных рукописях. Более заметными становятся крысы в ΧΙΙ-ΧΙII вв., когда происходят большая концентрация населения в городах, да и значительные его перемещения. Способствовали этому крестовые походы и войны. К началу XVII в. они были уже обычным видом во многих странах Европы.

На территории нашей страны черные крысы обитают в азиатской части — в Приморье, на юге Хабаровского края, в европейской — во многих республиках и областях, от Прибалтики до Крыма и Кавказа. В ряде мест черные крысы занимают одни и те же районы с пасюками. Например, на Кавказе оба вида сосуществуют в зоне прибрежных субтропиков, образуя поселения непосредственно в природе и в постройках человека. Выше, в горах Аджарии (до 1700 м), издавна обитали в домах только черные крысы. В настоящее время пасюки стали проникать в горные районы вдоль дорог и рек, все активнее завоевывая новое жизненное пространство. Пока те и другие крысы как-то уживаются, но дальнейшее развитие событий прогнозировать трудно. Ведь зимой крысы могут выжить здесь только в жилищах человека. Что будет, когда в горные селения поднимутся более сильные серые крысы? Не исключено, что черные уступят им и постепенно исчезнут из этих районов, как случилось в ряде портов и городов, когда там появились пасюки.

А вот что произошло в Туле. Здесь до 1972 г., по данным сотрудников сапэпидслужбы, водились только черные крысы. С ними вели борьбу и довольно успешно, удерживая численность грызунов на невысоком уровне. С развитием города, увеличением потока грузов в город и область по железной дороге в вагонах все чаще стали попадать пасюки. Особенно благоприятные для них условия создались с открытием клеевого завода, куда, тоже по железной дороге, стало поступать сырье — кости, а вместе с ним иногда и крысы. Быстро размножившись, серые крысы отсюда начали расселяться по городу, занимая квартал за кварталом. В том, что город и область оказались заселенными пасюками, сыграл роль не один фактор, но, как бы то ни было, к настоящему времени в Туле черные крысы почти исчезли.

В ряде областей европейской части РСФСР — Ленинградской, Калининской, Смоленской, Рязанской, Липецкой, Воронежской и др.— этот вид тоже издавна числился в списке грызунов-вредителей, с которыми приходилось вести борьбу. Ловили черных крыс и в некоторых районах Московской области. В настоящее время в городах их практически нет, а в сельских населенных пунктах все еще много.

Интересные факты выявлены при изучении крыс в животноводческих помещениях на территории Центрально-Черноземного района. Оказалось, что там в ряде мест вообще никаких крыс не было и нет. И создание крупных животноводческих комплексов привело к расширению территорий, занимаемых черными крысами. Проникают сюда и пасюки, по только туда, где нет компактных поселений черных крыс.

В Белоруссии и украинском Полесье во многих областях еще несколько десятков лет назад черные крысы были обычны. Но в последние годы о них почти не пишут. Известно, правда, что в больших городах на различных хозяйственных объектах и в жилых помещениях санэпидслужба ведет борьбу с серыми, а не с черными крысами. О сельской местности известно очень мало.

Конкретные данные о нахождении черных крыс в различных населенных пунктах Прибалтики приводились учеными с конца XVIII в. С тех пор и до настоящего времени их численность, видимо, претерпевала частые изменения, так как в одних и тех же местах с разницей в несколько лет этот вид то появлялся, то исчезал.

Интереснейшую работу провел в этом направлении наш коллега-зоолог А. И. Милютин. На велосипеде он объехал буквально пункт за пунктом всю Эстонию и через каждые 10—20 км проводил опрос населения, а в местах ночевок отлавливал крыс. Кроме этого, проанализировал огромный материал, имеющийся в санэпидстанции Латвии, Литвы и Калининградской области. Это позволило ему сделать карту распространения серых и черных крыс на территории СССР в Прибалтике. Оказалось, что граница сплошного распространения пасюка совпадает с границей сплошного распространения черных крыс. Правда, существуют отдельные вкрапления тех и других. Отмечено также, что ареал черной крысы сокращается за счет расширения ареала пасюка.

Как будет в дальнейшем изменяться область распространения черных крыс? В отличие от серых, для которых, как мы упомянули, даже была составлена карта прогноза с указанием мест возможного появления, для черных крыс сделать подобные предсказания затруднительно. Возможно, что в ряде мест они будут продолжать удерживать свои позиции, не уступая пасюкам, хотя в целом ареал их постепенно сократится.

(обратно)

Глава 3. Мал да удал

— Трудно представить себе, чтобы на коне жили мыши,— сказала Алиса. — Трудно,— ответил Белый Рыцарь,— но можно.

Кэрролл Л. Алиса в стране чудес

Присмотримся теперь поближе к героям нашей книги, особенностям их жизни в природе и рядом с человеком, к тому, как они строят свои взаимоотношения со средой обитания. Сначала речь о мышах.

Н. В. Тупикова, а позднее Л. И. Прилуцкая выделили в ареале домовых мышей, обитающих в СССР, четыре экологические зоны. Эти авторы рассматривали домовых мышей как единый вид, однако, согласно новым взглядам на систематику мышей, такое деление ареала справедливо лишь для синантропных форм. Первая зона — пустынные, полупустынные районы, где домовые мыши могут жить в природе круглый год. Но и здесь нередки случаи, когда даже летом они предпочитают склады, магазины или жилища человека, богатые кормом. Во второй — лесополевой зоне и в европейской части тайги домовые мыши в холодное время года спасаются от бескормицы и осадков в постройках человека, а теплое проводят на полях зерновых культур или в других не менее кормных местах. В третьей зоне — сибирской части тайги эти зверьки решаются покинуть постройки человека лишь в благоприятные по метеорологическим условиям годы, и, наконец, в четвертой — тундре, лесотундре и северной тайге они постоянно живут на иждивении людей, превращаясь в строго синантропную форму.

Домовые мыши, пожалуй, самые частые среди синантропных грызунов обитатели наших жилищ. В сельской местности они поселяются в домах и надворных постройках, в помещениях, где содержится живность, в зернохранилищах и т. д., в городе — в многоэтажных домах, проникая иногда на верхние этажи и чердаки, в продовольственных магазинах, на продуктовых складах, предприятиях пищевой промышленности и общественного питания. В городах первой зоны мыши поднимаются в горы до 3000—3800 м над уровнем моря, правда, на высоте более 1500—2000 м попадаются лишь единичные экземпляры.

Для этих крошечных грызунов почти нет преград на пути в жилище человека. Они проникают туда самыми различными способами, В многоэтажный жилой дом, например, пробираются через открытые мусорокамеры, отдушины в подвале, иногда по неровностям стен и вьющимся растениям забираются на балконы, лоджии, в окна. В квартиры мыши обычно попадают через плохо заделанные строителями технические отверстия, через вентиляционные ходы, если на них нет мелкой сетки. Известны случаи заноса мышей с продуктами, домашними вещами. Однажды в только что выстроенной гостинице семь верхних этажей неожиданно оказались заселенными этими грызунами. Зверьков привезли вместе с новой мебелью.

В природе синантропные и другие формы мышей встречаются в самых разнообразных местообитаниях. Часто, выселившись из домов и сараев, эти грызуны остаются в огородах, дворах, зарослях бурьяна. Они заселяют поля различных зерновых и бахчевых культур, лесополосы, залежи, неудобья, парки и лесопарки. В пустынной зоне их можно найти по берегам водоемов, в зарослях тростника, камыша и рогоза.

Мыши живут в природе и постройках человека группами или поодиночке. В помещениях территория особи обычно невелика — всего несколько квадратных метров. Участки зверьков изолированы друг от друга или перекрываются. Структура поселения домовых мышей изучена слабо. Трудно наблюдать за зверьками, жизнь которых проходит в сложной обстановке — среди множества различных предметов, где так легко спрятаться, да еще активны они бывают в основном в сумерки и ночью.

Количество мышей, обитающих в различных постройках, зависит от обилия имеющегося там корма. Где его мало, например в учреждениях, численность зверьков на 100 кв. м пола составляет от 1 до 10. Мышиные семьи образуют обычно отдельные поселения в местах с наибольшим количеством пищи — на складах, в бытовках. На продовольственных объектах численность может быть иногда очень высокой — до 80 зверьков на 100 кв. м пола. В таких местах участки отдельных семей накладываются один на другой.

В природе участки обитания домовых мышей, как правило, больше, чем в постройках человека. Их размеры составляют от 100 до 1200 кв. м. Часть мышей оседло живет на этих участках, а мигранты переселяются в поисках удобных незанятых мест. За сутки зверьки могут переместиться на расстояние до 2,2 км. Структура поселений синантропных мышей весьма лабильна. В поселках Калмыкии в домах группировки мышей состоят из нескольких самок, самца-основателя и их потомства. На начальных этапах формирования таких группировок участки самок не перекрываются, а самец последовательно их посещает. Самцы-резиденты охраняют участки от вторжения соперников. Если выпустить в дом, где уже живут мыши, несколько взрослых самцов и самок, то хозяева изгоняют самцов из занятого ими строения, самки же остаются там жить. Новые самцы могут проникнуть и обосноваться в доме, лишь заняв вакантное место погибшего самца. Осенью зверьки, живущие поблизости от домов, начинают перебираться в дома, на зимние квартиры. В это время мыши хаотически перемещаются внутри строений, между отдельными зверьками постоянно происходят стычки. В конце концов грызуны распределяют между собой территорию, образуя небольшие по численности группы (самец и одна-две самки). Весной появившиеся за зиму молодые зверьки под напором взрослых особей выселяются в заросли, окружающие постройки. Здесь летом скапливается много зверьков. Из-за их высокой плотности участки самок начинают перекрываться, некоторые самки перестают размножаться.

На Чукотке летом мыши заселяют самые разнообразные помещения — от жилых домов до ремонтных мастерских. Причем пространственно-этологическая структура группировок весьма своеобразна. Обычно каждая из них состоит из нескольких взрослых самцов и самок, индивидуальные участки которых широко перекрываются. Когда в одну из таких группировок выпустили 13 новых зверьков, 8 из них остались жить в помещении, причем среди них были и самцы. Интересно, что агрессивность самцов здесь очень низкая, что совсем не характерно для домовых мышей. Следует принять во внимание, что домовые мыши относительно недавно заселили Чукотку и по каким-то, пока неизвестным, причинам образуют в зоне освоения мало структурированные группировки.

В моделирующих экспериментах, где в больших по площади выгородках создавали условия жизни для мышей «в жилой комнате» или «на чердаке», мыши в той или иной степени втягивали в свою жизнь буквально все предметы человеческого обихода, а их было несколько десятков. Зверьки влезали па столы и стулья, кровать, кормились продуктами, «забытыми» на столе, использовали в качестве убежищ старый чемодан, стол, мешок, старую обувь. Особенно привлекателен оказался горшок с цветком — под его корнями мыши выкопали удобное укрытие.

Среди убежищ были временные, куда мыши забегали ненадолго и не делали там гнезда, и постоянные — с гнездом. Например, гнезда из ваты и газетных обрывков мы нашли в старом чемодане и мешке, а под цветком оно было устроено из травинок и тонких корешков.

Нам удалось увидеть, какими исключительными способностями к передвижению в сложной трехмерной среде обладают домовые мыши. С высоких предметов (например со стола, со спинки стула) они легко спрыгивали на пол и бежали дальше как ни в чем не бывало, влезали по гладкой, в виде трубки, алюминиевой ножке стула, двигаясь подобно матросу по канатам парусника или подобно гусенице бабочки-пяденицы, которая перемещается «шагая». Одна из мышей продемонстрировала 12 (!) различных способов взобраться на стол. Не меньше разнообразных приемов мы увидели, когда мыши пытались выбраться из комнаты — они залезали по почти гладким стенам, используя малейшие неровности, до козырька, который заменял потолок, перебирались на него, цепляясь лапками, причем не только всеми четырьмя (удерживаясь вверх ногами), но лишь передними или задними. Забравшись на спинку стула, делали большие прыжки (горизонтальные до 75 см в длину) в сторону стен, пытаясь выбраться из комнаты и таким способом.

Однажды мы провели опрос жителей небольшого подмосковного городка. Оказалось, например, что следы жизнедеятельности мышей или они сами попадались на глаза жителей буквально во всех помещениях квартир, даже в тех, где не было пищи.

Проникнув в квартиру, мыши не только осваивают ее площадь, но в значительной степени и ее объем. Они залезают на шкафы и проникают внутрь их, забираются на полки, столы, антресоли, кровати, даже в плиту и холодильник! Гнезда мышей находили под корнями комнатных растений, в плите, внутри подушки, среди белья, внутри мягкой мебели. На подстилку идет любой материал: обрывки бумаги, клочки ваты, тряпки, шерсть, перья. Гнездо содержится в чистоте, загрязнившуюся подстилку зверьки тут же вытаскивают наружу и добавляют свежую.

В природе убежища этих грызунов не менее разнообразны. Большинство форм мышей — относительно плохие землекопы. В пустынной зоне они практически не роют собственных убежищ и предпочитают норы других грызунов: пластинчатозубых крыс, песчанок, афганских полевок, слепушонок и т. д. Зверьки охотно поселяются в естественных укрытиях: в щелях в земле, пустотах между камнями и под корнями, кучами хвороста, соломы. Там они устраивают гнезда из сухой мягкой травы. По окраинам хлопковых полей предприимчивые грызуны утепляют их ватой.

В дельте Амударьи в зарослях тростника и на сплавинах домовые мыши часто укрываются в тростниковых заломах. Однажды гнездо этих зверьков обнаружили в толще верхней части жилой хатки ондатры. Но и сами мыши могут при необходимости выкопать убежище.

Для детального изучения землестроительных способностей домовых мышей в дельте Волги Г. А. Кондрашкин поставил всесоюзный (а быть может, и мировой) рекорд, раскопав 1070 нор этих грызунов. Второе место, видимо, принадлежит Г. А. Петрову, который раскопал 440 мышиных нор в Волго-Ахтубинской пойме. Выяснилось, что в этих районах домовые мыши круглый год обитают в природе. Летом они вырывают неглубокие поры с камерами небольших размеров и незначительной протяженностью ходов. Их глубина 15—33 см. Прежде чем построить гнездо, зверьки высушивают листья и стебли злаков, разложив их у входа в нору. Выводковые норы могут быть глубже. Вокруг них зверьки устраивают от трех до шести специальных защитных норок, куда моментально скрываются в минуту опасности.

В конце лета и начале осени мыши оставляют летние квартиры и перебираются в заросли тростника, устраиваясь на временное жилье в норах водяных полевок, а в октябре — ноябре приступают к постройке собственных зимовочных нор. Они глубже и сложнее устроены, чем летние. Такая нора заканчивается лазом, который может быть прямым, полукруглым или даже винтообразным. Впоследствии, когда зверьки выкапывают еще несколько выходов, они нередко забивают два первых колена старого лаза землей и перестают им пользоваться. Глубина залегания гнездовых камер 35—100 см. Размеры камер и глубина нор зависят от качества грунта. Плотные глинистые почвы промерзают зимой на меньшую глубину, чем песчаные. Мыши как будто заранее знают об этом и устраивают в глинистом грунте относительно неглубокие норы с небольшими камерами. В песке норы гораздо глубже, а гнезда достигают порой гигантских размеров — до 30 тыс. куб. см. Сами гнезда состоят из двух слоев: внешнего, изготовленного из крупных стеблей и листьев различных трав, и внутреннего — старательно сплетенного из нежных стеблей злаков и расщепленных на тонкие нити листьев тростника и рогоза. В таких камерах устраиваются на зимовку по 25—30 зверьков, которые лежат в оцепенении в центре гнезда друг на друге или рядком, тесно прижавшись один к другому.

Вряд ли найдутся другие грызуны, которые употребляют в пищу столь разнообразные корма, как домовые мыши. Синантропные мыши практически всеядны, хотя при возможности выбора отдают предпочтение зерну, крупе, хлебу. Рацион мышей определяется тем набором продуктов, до которых они сумеют добраться. В продовольственном магазине, жилом доме ассортимент велик. В квартирах, например, мыши поедают десятки видов продуктов. Кроме круп, муки, макаронных изделий, хлебобулочных они грызут различные овощи и фрукты, семена огородных культур, разнообразный корм комнатных птиц, сухой клей для обоев, крахмал и т. д. Мыши, поселившиеся на мясокомбинате, переходят на преимущественное питание мясом, в зернохранилище довольствуются зерном. Нередко зверьки поселяются в таких помещениях, где, казалось бы, и съесть-то нечего — в мебельных магазинах, конторах, строящихся зданиях. Но мышь обходится малым: ведь зверьку нужно в сутки всего несколько граммов пищи. И мыши находят остатки брошенных завтраков, оброненные крошки, натеки клея, иногда ходят кормиться в соседние помещения.

В природе их рацион не менее богат, чем в постройках человека. Основной корм — семена различных культурных и дикорастущих растений, в меньшем количестве они поедают сочные части плодов и еще реже — зеленые и подземные части растений. Нет такого культурного растения, семена или плоды которого пришлись бы не по вкусу этим прожорливым грызунам. Они охотно поедают овес, просо, пшеницу, рожь, ячмень, рис, сорго, гречиху, кукурузу, подсолнечник, люцерну, вику, бобы фасоль, сою, коноплю, клевер, лен, хлопок, арбуз и другие бахчевые культуры. В тугаях поймы Амударьи в желудках мышей находили семена тамариска, плоды облепихи, джиды. Столь же охотно они употребляют в пищу семена многих сорных и дикорастущих трав и кустарников. В районе Доно-Цимлянского водохранилища в желудках домовых мышей часто встречались семена сорняка перекати-поле. В дельте Волги зверьки охотно питались семенами дурнишника, в Волго-Уральских песках их основной корм — плоды кумарчика.

Дополнением к растительному рациону нередко служат животные корма: насекомые и другие беспозвоночные, остатки позвоночных. Наблюдая за домовыми и курганчиковыми мышами в полигоне, мы неоднократно видели, как эти зверьки охотятся за насекомыми. Вечером на свет в нашем «мышином доме» прилетали ночные бабочки. Увидев над собой летящую бабочку, зверек начинал ее преследовать. Изловчившись, мышь подпрыгивала и хватала бабочку зубами или передними лапками. Потом зверек усаживался и тут же поедал лакомую добычу. Сначала мыши съедали голову, затем туловище, а крылья обрывали и отбрасывали.

Описаны случаи, когда они лакомились яйцами и птенцами голубей. Не брезгуют эти грызуны и падалью, обгрызая других зверьков (полевок, лесных мышей, песчанок и др.), попавших в ловушки. Наконец, не так уж редки и случаи каннибализма. Стрессированные самки домовых мышей могут съесть собственных детенышей. У павших сородичей домовые мыши выгрызают в первую очередь мозг, а затем мягкие части тела.

Синантропные домовые мыши кормовых запасов не делают. Другие формы мышей, обитающие в природе, запасают корм в специальных кладовых, представляющих собой расширение земляных ходов, которые и заполняются семенами растений. В Казахстане в кладовой мыши обнаружили зерна пшеницы общим весом 34 г. В Азербайджане в кладовых этих грызунов находили более солидные запасы весом 350—1200 г риса. В Киргизии в разные сезоны года в зернохранилищах мышей запасы составляли по 300—400 г семян. В восточном Закавказье на рисовых полях мыши устраивают сооружения, напоминающие зачаточные курганчики. Осенью они вырывают поры под кустами держидерева. Под куст зверьки стаскивают колоски куриного проса и риса. Часто около валика земли у входа в нору они собирают холмик из семян и колосков различных растений. Их вес составляет до 1,5 кг.

Процветанию мышиного племени, даже в условиях постоянной борьбы с человеком, способствует возможность питаться разнообразным кормом, а также высокая плодовитость. Правда, в отличие от синантропных мышей, которые размножаются в течение всего года, у обитающих в природе грызунов, как правило, бывают сезонные перерывы в размножении. Но так происходит не везде. Например, в предгорных оазисах пустынной зоны Закавказья и Средней Азии размножение у них круглогодичное,

хотя и с неодинаковой интенсивностью в разные месяцы. Весной и осенью зверьки размножаются весьма интенсивно, зимой и летом темпы несколько снижаются. На равнинах и в предгорьях Дагестана эти грызуны также размножаются в течение всего года, с подъемом в марте — апреле и августе — сентябре. В равнинных пустынях Азербайджана и равнинной Туркмении отмечены летние перерывы в размножении, в пустынной зоне перерыв с октября — ноября по март.

Число эмбрионов у одной самки изменяется от одного до пятнадцати, но чаще всего их бывает пять — семь. В пустынной зоне самки с 10—12 эмбрионами большая редкость, а в северных районах часто попадаются зверьки с 12—14 зародышами. Говоря о плодовитости мышей, многие весьма компетентные зоологи явно преувеличивают их способности, сообщая, что одна самка может дать до 7—10 пометов в год. Это представляется маловероятным даже для синантропных домовых мышей, живущих в местах с обильным кормом и размножающихся в течение всего года. В нашем виварии дикие домовые и лабораторные мыши при хорошем уходе и содержании при температуре не ниже 18° не давали больше шести пометов. Как правило, одна мышиная мамаша приносит три-четыре выводка. Но и таких темпов размножения при благоприятных погодных условиях вполне достаточно, чтобы за относительно короткое время численность этих грызунов могла резко возрасти. Реально же, особенно в годы спада численности, в размножении участвуют далеко не все самки, входящие в состав той или иной популяции, обычно 20-60%.

Продолжительность беременности составляет от 18 до 24 суток, а Н. В. Туликова указывает, что она может затягиваться до 30 суток. Детеныши у мышей рождаются голые, слепые, глухие и беспомощные, весом всего 1,2— 1,9 г. Слуховые проходы открываются лишь на 3—6-е сутки, а глаза — на 14—15-е. В возрасте 20—25 дней молодняк переходит на самостоятельное питание, а размножаться зверьки начинают в возрасте от 2,5—3 месяцев. Вероятно, продолжительность жизни зверьков в естественных условиях невелика. Лишь немногие из них доживают до одного года, хотя потенциально они могут прожить и больше. В нашем виварии отдельные самки доживали до глубокой старости — двухлетнего возраста. А две самки курганчиковых мышей даже начали размножаться в возрасте 1—1,5 лет, дав по два, правда весьма малочисленных, помета. Среди самцов долгожителей мы не обнаружили, как правило, они погибали, не достигнув возраста одного года.

Домовые мыши любят тепло. В градиент-приборе, позволяющем поддерживать разную температуру, эти зверьки предпочитают температуру +31—36°. Но и низкие температуры им не страшны, лишь бы у них было сухое гнездо и много корма. Известны случаи, когда комменсальные формы размножались при температурах ниже —50°, а в нашем подмосковном виварии, который не отапливался, эти грызуны успешно размножались зимой 1986/ 87 г., когда морозы доходили ночью до —42°. Курганчиковые мыши перенесли ту суровую зиму плохо — выжили лишь отдельные особи.

(обратно)

Глава 4. Маленькие строители

Наиболее своеобразны с точки зрения экологии курганчиковые мыши, обитающие в нашей стране на Украине и в Молдавии. В отличие от остальных форм курганчиковые мыши — профессиональные землекопы. В августе — сентябре они приступают к строительству особых сооружений — курганчиков, в которых проводят зиму. Курганчик служит надежной защитой от непогоды, в нем собраны запасы корма, которыми мыши питаются с поздней осени до весны. В начале нашего века зоолог А. А. Браунер, изучавший фауну Украины, писал: «По всем степям юга России часто можно встретить осенью на сжатых полях кучки земли, имеющие вид небольших курганчиков или холмиков, которые называют в народе „мышеедами” вследствие того, что в них заключаются зимние запасы мышей». В строительстве курганчика принимает участие «стройбригада» из 6—14 особей. Прежде чем начать постройку, мыши вырывают норку. Из выброшенной земли образуется маленький холмик высотой 4—8 см. На этот холмик зверьки общими усилиями стаскивают запасы корма, семена различных сорных и культурных растений. По мере того как увеличиваются запасы корма, животные засыпают их землей. В готовом виде курганчик напоминает слоеный пирог с начинкой из семян растений, пересыпанных землей. В Молдавии мы находили курганчики, в которых между запасами корма и верхним слоем земли был еще один слой из сухих листьев.

Кроме наземной части в курганчике есть и подземная. Каково же ее устройство? Чтобы ответить на этот вопрос и выловить для изучения в лаборатории «стройбригаду» в полном составе, нам пришлось раскапывать мышиные убежища. Дело это далеко не простое. Берясь за него, необходимо обладать упорством и настойчивостью, а также изрядным оптимизмом.

Итак, вооружившись лопатами, клетками для мышей и оптимизмом, мы направлялись на раскопки. Удачно выбрать подходящий курганчик — дело тоже непростое. Сначала курганчик обкапывается траншеей глубиной в 1 — 1,5 штыка лопаты. Траншея нужна для того, чтобы выскочившие из убежища мыши не могли сразу же удрать. Затем снимается надземная часть курганчика вместе с запасами корма и начинается раскопка подземных галерей. Самое трудное — не потерять идущий вглубь отнорок. При раскопке подземной части курганчика, из норок то и дело выглядывают любопытные мордочки его обеспокоенных обитателей. Если они не показываются, это плохой признак: курганчик может быть необитаем. Наконец, после нескольких часов упорного труда мы добирались до гнездовой камеры. В этот момент самые большие паникеры начинают в страхе выскакивать из норок. Тут-то и нужно проявить ловкость, не дав зверькам выпрыгнуть из траншеи и убежать в поле. Наиболее стойкие зверьки не теряют самообладания до последней минуты, прячась в отдаленных закоулках своего подземного жилища. Но вот «микросафари» закончено, и если охотникам повезло, в переносной клетке оказывается все население курганчика. Если же не повезло и курганчик оказался необитаемым, остается утешать себя тем, что уж в следующий раз...

В результате этих раскопок выяснилось, что по мере того, как растет сам курганчик, ведутся и подземные работы. Мыши прорывают под холмиком длинные галереи, прокладывают поверхностные кормовые ходы и устраивают дополнительные камеры — кладовые с запасами корма.

Гнездовая камера, как правило, одна, но в отдельных курганчиках может быть две. Располагается она на глубине 20—80 см от поверхности земли. Гнездо построено из сухих стебельков и листьев травянистых растений, а если поблизости есть лесополоса, мыши охотно используют листья деревьев. Обычно курганчик строят молодые зверьки в возрасте 4—6 недель. На строительство зимнего убежища у них уходит примерно три недели. Мыши приступают к постройке зимних сооружений в разное время в зависимости от сроков созревания кормовых растений. Мы наблюдали сооружение курганчиков с конца июля — начала августа до ноября. Если погода хорошая, то постройка убежищ может сильно затягиваться. Однажды в Молдавии мы обнаружили недостроенные курганчики даже в декабре.

В курганчиках зверьки запасают семена различных сорных и культурных растений: мышея, мари белой, лебеды, колоски ржи, пшеницы, риса, подсолнечника, кусочки початков кукурузы. Рацион маленьких строителей весьма разнообразен, он включает более 50 видов растений из 15 семейств. Из сорных растений особенно большим успехом у них пользуются мелкие зернышки мышея, за что эта травка и получила свое название.

Курганчики бывают разных размеров. Диаметр небольшого сооружения 70—90 см, а на поле подсолнечника мы обнаружили весьма солидные постройки — более 3 м в диаметре. Вес заготовок был около 10 кг, в их сборе участвовали 12 зверьков. Иногда мыши строят двойные курганчики, т. е. это два холмика, расстояние между которыми не превышает 1,5 м. Раскопав такой курганчик, мы обнаружили одну гнездовую камеру и подземные галереи, соединяющие обе мышиные постройки. Интересно, что зверьки запасли в этих курганчиках семена разных растений. В первом преобладали семена мари белой — до 3,8 кг, а во втором — 4,5 кг семян мышея. В этом двойном курганчике, по-видимому, собирались зимовать 10 зверьков. Курганчиковые мыши — рекордсмены по запасанию корма среди других форм мышей. В прежние времена в годы высокой численности этих грызунов крестьяне юга России добывали из курганчиков много семян культурных злаков, которые шли на корм скоту. Запасы в курганчиках могут весить от 3 до 10 кг, а в отдельных случаях и больше. В Молдавии нам попадались сооружения с запасами семян сорных растений весом до 14 кг. На северо-западе Причерноморья на полях сельскохозяйственных культур мыши собирали в курганчики до 15 кг подсолнечника, 10 кг пшеницы, 20 кг риса. Размер участков, с которых мыши собирают корм, от нескольких десятков до сотен квадратных метров и определяется обилием пригодных в пищу семян растений.

Число курганчиков на разных полях неодинаково. Если поле засорено сорняками и культивацию на нем не проводили, то этих сооружений, как правило, много — до 20—27 на гектар. А если в каждом из них примерно 6—8 кг зерна, то хлеборобы не досчитываются 120—160 кг урожая с каждого гектара.

В зимних убежищах мыши без особых забот проводят долгую зиму. Здесь они надежно защищены от непогоды и обеспечены кормом, который зверьки, как правило, не успевают съесть за зиму. Запасы делаются с избытком. К весне курганчики проседают, размеры их уменьшаются. Под яркими лучами южного весеннего солнца семена в курганчиках часто прорастают, так что весной они напоминают маленькие газоны, покрытые молодой зеленой травкой. Такие зеленеющие островки очень оживляют весенние поля, но их нарядность обманчива: в каждом из них пропало несколько килограммов зерна. Покинув зимние убежища, зверьки переселяются на летние квартиры, в просто устроенные норы, где и живут до следующей осени. Интересно, что зверьки, родившиеся в неволе и никогда не видевшие курганчиков, в определенное время приступают к их постройке, т. е. эта черта поведения у них врожденная.

Одной из мер борьбы с курганчиковыми мышами на полях считается вспашка поля. Но вспашка не уничтожает построенные курганчики и не вредит их обитателям, так как гнездовые камеры часто располагаются на глубине от 40 до 80 см. Надземная часть курганчика при вспашке частично разрушается, но иногда просто переворачивается вверх ногами. Это не слишком огорчает маленьких жителей курганчика, которые легко восстанавливают повреждения: присыпают перевернутый курганчик землей, отрывают разрушенные ходы. Вот почему более эффективной мерой борьбы с этими грызунами может служить только своевременная вспашка полей, проведенная до того, как строительство курганчиков завершится. Большой вред приносят зверькам ранние оттепели, когда вода проникает в гнезда и затопляет их. Гнездовая подстилка намокает и уже не защищает зверьков от холода. От наводнений обитатели курганчиков страдают довольно сильно, многие из них погибают.

Подводя итоги, отметим, что синантропные формы мышей обладают удивительной экологической пластичностью, приспосабливаются к самым разнообразным условиям существования. А вот про дикоживущие формы мышей этого не скажешь. Их экологическая пластичность обычно выше, чем у других грызунов, обитающих в тех же местах, но все-таки приспособлены они к определенным условиям существования (например, курганчиковые мыши к жизни в степных агроценозах). Вероятно, этим отчасти объясняется тот факт, что их ареал относительно невелик по сравнению с настоящими космополитами — синантропными домовыми мышами, захватившими все континенты.

(обратно)

Глава 5. И числом и уменьем

Существуют две экологические формы серой крысы. К первой относятся типичные синантропные грызуны. Как и домовые мыши, в северных районах они живут в постройках человека круглый год, а в средней полосе и на юге — часть года. Вторая — так называемые дикие крысы, постоянно обитающие в природе вне связи с жильем человека. Такие пасюки населяют места, где климатические условия позволяют им добывать пищу в природе в течение всего года. Каждая из этих форм имеет свою специфику. Синантропные крысы, защищенные от неблагоприятных погодных условий, на постоянных и часто обильных кормах могут давать потомство в течение всего года. У крыс из природных популяций сезонность в размножении выражена четко. Продолжительность жизни у них также различна — в природе она почти вдвое короче. Относительно суровые условия жизни сказываются и на внешнем виде «диких» крыс — они обычно менее упитаны и значительно мельче, чем синантропные.

В каких же конкретно местах обитают представители каждой из экологических форм? Говоря о крысах, видимо, легче назвать места, где их не бывает. Но все же упомянем, что в загородной местности они предпочитают селиться в жилых домах и сараях с домашней живностью, в различных хранилищах — зерна, овощей, другой сельскохозяйственной продукции, на фермах, в магазинах, столовых. В городах к атому перечню добавляются многоэтажные жилые дома, особенно подвалы их, предприятия пищевой промышленности. Можно встретить пасюков и в совсем, казалось бы, неподходящих помещениях. Например, их отлавливали на складе готовой продукции завода металлоизделий, в котельной, цехе завода сантехнического оборудования, на фармацевтической фабрике и т. п. Поселения крыс есть в системе городской канализации, в шахтах. Не избежал заселения ими и метрополитен. Нередки встречи с крысами и в открытых стациях города: в садах, парках, возле водоемов, на полях фильтрации, на свалках и т. п. При этом пасюки постоянно находят для себя новые места. Сравнительно недавно в Москве на прудах стали зимовать кряквы. Горожане подкармливают птиц, помогая им пережить бескормицу. Этим не замедлили воспользоваться серые крысы. По наблюдениям Е. В. Карасевой, неподалеку от одного из прудов в Измайлове, на котором зимуют утки, стали круглогодично жить и пасюки, питаясь вместе с кряквами подношениями москвичей. В Риге, например, тоже есть постоянные поселения крыс по берегам каналов в самом центре города.

У диких крыс нет такого разнообразия в местах обитания. Они поселяются неподалеку на берегах рек, ручьев, озер, каналов. Пасюки влаголюбивы, им недостаточно воды, которую они получают с пищей. Именно это и удерживает их вблизи водоемов.

Примечательно, что каждая из экологических форм серой крысы может при соответствующих условиях перейти в другую. На рисовых полях Кубани отмечены синантропные крысы, которые перестали возвращаться на зиму в постройки человека. Переселившись на поля, они нашли для себя весьма подходящие условия: риса, оставшегося после сбора урожая, им вполне хватает на всю зиму. В другое время года они кормятся семенами дикорастущих злаков, беспозвоночными, рыбой, лягушками, вылавливая их в каналах и рисовых чеках, а в неплотно слежавшихся пластах земли устраивают удобные зимние норы. У таких крыс возникли и типичные признаки дикоживущих пасюков. Приходилось наблюдать и обратный процесс. Если в местах обитания диких крыс появляются люди (туристы, геологи) и устраивают хотя бы временное жилье, то пасюки не заставляют себя долго ждать. Они являются как хозяева, знакомятся с гостями и состоянием их запасов, а затем остаются поблизости от палаток, домиков до тех пор, пока их не покинут люди и, естественно, не исчезнет неожиданный источник дополнительного питания.

Серые крысы — территориальные животные. В течение продолжительного времени, до года и более, они могут жить на сравнительно небольшой площади в 40—100 кв. м, совершая в случае нужды выходы на более отдаленные участки — до нескольких километров, с последующим возвращением. Территория может быть занята крысой-одиночкой, но чаще зверьки живут группами по 5—15 особей. На ней находятся убежища, места кормежек, тропы, их соединяющие. Участки обитания самой разнообразной конфигурации в зависимости от того, в каком помещении они находятся. Например, на свиноферме участки крыс имеют вытянутую форму, поскольку располагаются вдоль станков, где содержатся свиньи.

Приглядевшись повнимательнее к почве на участке, где живут крысы, иногда можно заметить натоптанные ими дорожки. Если зверьки обитают на берегу водоема, тропинки идут возле самой воды. О присутствии пасюков удается иногда судить и по остаткам их жертв — лягушек, рыб, моллюсков, лежащих неподалеку от тропинок. Однажды в Кызыл-Агачском заповеднике в Азербайджане мы обнаружили нору под кустом на берегу отводного канала, а вблизи нее холмик из пустых раковин моллюсков. Долго ломали голову, гадая, чья это работа. Ответ получили, поставив ловушку,— крупный пасюк.

Участок обитания серых крыс — это не только поверхность земли или пола и нижний ярус — подземные убежища и переходы между ними. Участок включает и верхний ярус. Например, в свинарнике в пространство, занимаемое крысами, придется включить и кормушки свиней, в которых кормятся пасюки, перегородки между станками, где зверьки, особенно молодые, довольно ловко лазают; в складском помещении — штабеля мешков с кормом, в кормокухне — агрегаты, с помощью которых свиньям приготовляют пищу, на них пасюки легко забираются. Зоологам удавалось обнаруживать гнезда серых крыс под самой крышей свинарника, на верхнем стеллаже в птичнике, где гнездо с крысятами было как бы втиснуто между двумя клетками с курами. В природных условиях пасюки также могут поселяться на верхних ярусах, когда их вынуждают к этому обстоятельства. Например, есть сообщения о гнездах, найденных во время половодья в дуплах деревьев, а там, где дуплистых деревьев не было, пасюки делали гнезда из веточек и стеблей растений, подвешивая их в развилках сучьев на небольшой высоте над водой.

На хорошо освоенной части территории, а также на знакомых протоптанных дорожках скорость перемещения крыс обычно весьма высокая — около 80 м/мин. Испугавшись, крыса переходит с рыси или галопа на рикошетирующие прыжки, тогда ее передвижение чем-то напоминает бег тушканчика или кенгуру. На незнакомом участке, который зверек только начал осваивать, или на периферии своей собственной территории крыса движется раз в двадцать медленнее. Если крыса передвигается по незнакомой территории, не осваивая ее, а направляется в какое-то место, скорость гораздо выше. Замерить ее удалось, прослеживая за пасюком с помощью прикрепленного на нем радиопередатчика — она оказалась равна 8— 30 м/мин.

Пасюки — неплохие прыгуны в высоту и длину. Они легко перепрыгивают канавы шириной более 0,5 м. С одним из авторов был такой случай. Проводилось тестирование крыс на «смышленость» по методике американского психолога Ло Сенг Цая. Зверек должен был прыгнуть с подвесной полки в одну из трех дверей, из которых две — с одинаковыми рисунками — заперты, а третья — с иным рисунком — открывается свободно при прыжке животного и ведет к кормушке. Экспериментатор, посадив одну из крыс на полку, отодвинутую от дверей на 0,5 м, отошел назад, за полку. Вместо того чтобы выбирать, куда следует прыгнуть — в какую из дверей, зверек начал бегать по полке, примериваясь, как бы с нее удрать. Но установка для опытов располагалась на достаточном удалении от остальных предметов в лаборатории и от пола. Единственным «предметом», который находился поблизости от крысы, был сам наблюдатель. Повернувшись к нему, крыса несколько секунд двигала головой, ловя «предмет» в зону лучшего видения и вдруг, сильно оттолкнувшись от полки задними конечностями, прыгнула прямо человеку на плечо. Это была слишком большая неожиданность! Придя в себя и поймав животное, уже начавшее спускаться с плеча на пол, наблюдатель, у которого все же возобладал дух исследователя в такой необычной ситуации, измерил расстояние от полки, где сидела крыса, до места, где стоял он сам. Оказалось, что пасюк прыгнул в длину на 120 см! При этом полка располагалась даже немного ниже уровня плеча человека, т. е. зверек прыгал не только вперед, но и вверх. Есть данные о том, что пасюк может прыгнуть в высоту на 76 см. По нашим наблюдениям, преграду в 70 см (стену «открытого поля») серые крысы, даже родившиеся в лаборатории, преодолевают без особого труда. Вероятно, в экстремальных ситуациях прыжки в высоту у пасюков могут быть еще выше.

Серые крысы, обитающие возле водоемов, нередко ве-Дут полуводный образ жизни — они переплывают с одного берега на другой, ходят в поисках пищи по мелководью, ныряют за ней в глубину. Описывая таких крыс, Б. М. Житков упоминает о том, что, спасаясь, например, от собак, они прыгают в воду и ныряют. Выше мы упоминали о пасюках, живущих по берегам каналов в центре Риги. Питаются такие «земноводные» крысы тем, что удается найти возле жилья человека, а также водными моллюсками. Охота происходит следующим образом. Крыса бежит к воде, прыгает и некоторое время плавает, затем ныряет. Цепляясь коготками за неровности дна, камни, двигаясь даже против течения, находит моллюска — лужанку, изредка перловицу или беззубку, выносит на берег и поедает.

С. А. Хамаганов, собравший большой материал по экологии серой крысы в Сибири и на Дальнем Востоке, проделал однажды такой опыт. На середину протоки шириной около 200 м вывез в лодке трех крыс и выпустил их в воду. Зверьки сначала плавали вокруг лодки, но после того, как она стала удаляться, направились к берегу и уже через 5—7 мин были на суше. Этот же зоолог наблюдал, как ведет себя пасюк в воде, когда замечает преследователя. Он ныряет и резко под прямым углом меняет под водой направление движения, уходя в сторону. Были проведены специальные лабораторные опыты по выявлению степени выносливости крыс при нахождении в воде. Они показали, что при температуре воды +26° зверьки могут держаться на поверхности 12 часов!

Свою способность плавать, нырять и вообще смело идти в воду пасюки проявляют в совсем уже необычных ситуациях. Вот о каких двух случаях мы узнали от очевидцев в Калининграде. В квартире, расположенной на втором этаже старого дома, стала появляться серая крыса. Как она проникала туда, для хозяев долго оставалось загадкой — ходы-выходы, мало-мальски пригодные для крыс, были давно заделаны. Однажды все раскрылось. Войдя как-то в туалет, хозяин увидел крысу, сидевшую на краю унитаза. При виде человека она юркнула в воду. Оказалось, что животное проникало в квартиру по канализационной трубе, поднимаясь с первого этажа. Добравшись до отводной трубы, крыса переходила в нее, затем ныряла в трубу сифона и оказывалась в квартире. Когда во время очередного визита унитаз сверху закрыли и затем спугнули крысу, она вбежав в помещение санузла и оказавшись в ловушке, заметалась по маленькому помещению, прыгнула на край ванны и затем вниз, стала пытаться протиснуться в сливное отверстие. Остается только гадать, как пасюк смог освоить этот удивительный способ проникновения в квартиру. Возможно, в то время, когда сифон унитаза не был заполнен водой.

Второй случай, иллюстрирующий отношение серых крыс к воде, произошел на глазах санитарных врачей. Они проверяли состояние канализационной системы на одном из предприятий города. Когда открыли один из колодцев, в глубине которого изливался из широкой трубы сильный поток воды, увидели нескольких крыс. Одна за другой они спрыгнули на поверхность мощной струи и быстро добежали по воде в глубь трубы навстречу стремительно мчавшемуся потоку.

По способности к лазанию серая крыса хотя и уступает черной, но все же довольно ловко забирается по стволам деревьев в дупла и даже может лазать по шесту. Видели крыс, передвигавшихся по тонким горизонтальным трубам, по натянутой проволоке. Наблюдали однажды, как пасюк, застигнутый на столе, стоявшем в кухне возле окна, выбирался из помещения. Он с разбега вбежал по оконному стеклу и зацепился лапами за край открытой форточки, откуда благополучно спрыгнул на землю под окном.

Обживая подземное пространство, крысы могут прокапывать ходы на многие десятки метров, иногда в достаточно твердом грунте. Зверьки роют землю очень быстро передними лапами, затем ударами одной или двух передних же лап отбрасывают ее под живот, а затем проталкивают землю дальше, действуя уже задними конечностями. Прокопав ход, равный собственной длине, крыса поворачивается и выталкивает грунт на поверхность передними лапами и головой. За ночь в результате интенсивного рытья нор пасюк может вытолкнуть на поверхность до 3—4 ведер земли, шлака, щебня.

В природе, вдали от жилья, в сельскохозяйственных угодьях, а иногда и в городе можно обнаружить норы, вырытые пасюками в береговых откосах, насыпях. Иногда это чужие обиталища — крысы поселяются там, съев хозяев и немного приспособив их в соответствии со своими вкусами. Например, на Украине, на крутых берегах реки Псел пасюки занимают норы береговых ласточек, истребляя яйца, птенцов, а иногда и взрослых птиц. Нору ласточки крыса расширяет, удлиняет, натаскивает подстилочный материал. Однажды была раскопана нора пасюка, в которой прежде обитала полевка. Остались старые полевочьи ходы, гораздо более узкие, чем крысиные, и камера с корешками растений — запасами, собранными прежней хозяйкой.

Рис. 5. Норы серых крыс


Устройство нор у серых крыс зависит от конкретных условий: состояния и плотности почвы, микрорельефа, растительного покрова, а также от деятельности человека в этом месте. Оказалось, что крысы устраивают норы весьма различные по сложности. Есть простые — бескамерные. Такая нора представляет собой ход, прямой или разветвленный, протяженность его может быть небольшой, 30— 40 см, но иногда гораздо длиннее — до 10 м и более. В таких ходах крысы отсиживаются в момент опасности или уносят корм и поедают его там почти в полной безопасности. Более сложная нора — с одной или несколькими камерами. В таких норах самки обычно рождают и выкармливают потомство, туда же они затаскивают корм. Специальных камер для хранения запасов пасюки не устраивают.

Там, где крыс много и они живут на одних и тех же местах из года в год, норы их имеют гораздо более сложное устройство. Это настоящие лабиринты, длина которых достигает 35 м, глубина — до 80—120 см, причем ходы и камеры располагаются в два-три яруса. Входов в подобные поселения бывает до нескольких десятков, по десятку и более камер, часть из которых пустые, а часть с гнездами. В одной такой норе было добыто 48 крыс, из них восемь взрослых — два самца и шесть кормящих самок, три выводка — 25 еще слепых крысят и 15 подросших неполовозрелых зверьков. В другой подобной норе оказалось 32 крысы.

Однако рытье нор и устройство гнездовых камер необязательны для серых крыс. Например, в многоэтажном городском доме было обнаружено гнездо со слепыми крысятами, располагавшееся совершенно открыто неподалеку от мусороприсмной камеры. Находили гнезда крыс на кучах хлама, тряпья, слежавшегося мусора. Но все же чаще пасюки устраивают гнезда в укрытиях. В городских и сельских домах — внутри мягких предметов, в постелях, мягкой мебели, на складах — среди штабелей мешков с комбикормом, мукой, зерном, а то и внутри мешков. В животноводческих помещениях крысы делают гнезда в стенных переборках, в пустой таре, под полами, в бездействующих кормовых корытцах и даже под крышей. Обнаруживали гнезда, причем с живыми упитанными крысятами, казалось бы, в совсем уж неподходящих местах, например внутри замороженных мясных туш в промышленных морозильных камерах, в термоизоляционной прокладке парового котла, где температура держалась на уровне +40—50°.

Крысы, постоянно обитающие в природе, не уступают своим синантропным сородичам в пластичности при устройстве гнезд. Они поселяются не только в норах, своих и чужих, но и в пустотах между корнями деревьев, в дуплах, делают висячие гнезда. Для их устройства могут использовать самые разнообразные материалы. В природе попадаются гнезда крыс, сделанные из травинок, листьев, перьев, в сельскохозяйственных угодьях — из соломы, стеблей культурных растений. Вблизи жилья человека и в самом жилье на гнездовую подстилку идут пакля, веревки, нитки, бумага, опилки, стружки, полиэтиленовая пленка, толь, шлак, прессованный торф, войлок, перья, волосы, шерсть животных и другие мало-мальски подходящие материалы. Необычно выглядели гнезда в мороженых тушах. Здесь, казалось бы, начисто отсутствует то, из чего можно соорудить гнездо. Но крысы все же вышли из затруднительного положения: они отрывали от мяса пленки и сухожилия, отгрызали веревки от бирок, отыскивали случайно попавшие в холодильник клочки бумаги — и все это шло в дело.

Добывая пищу, серые крысы иногда проявляют такую изобретательность и ловкость, так точно приспосабливают свое поведение к особенностям обстановки и конкретной ситуации, что остается только удивляться. Поэтому о способностях крыс, которые они демонстрируют, добираясь до съестного или переправляя найденное в свое убежище, ходят легенды. Многие слышали, наверное, истории о том, как пасюки воруют куриные яйца. Согласно одной из них, крысы проводят такую операцию вдвоем — одна ложится на спину и прижимает яйцо к себе лапами, другая тащит ее за хвост к норе. Однако смоделировать подобную ситуацию на крысах в условиях лаборатории никто из ученых не смог. Например, Ф. Штейнингер, известный специалист в деле изучения этих животных, считает такие рассказы недостоверными. Другой большой знаток поведения крыс — С. Барнетт полагает, что отвергать полностью эту легенду нельзя, такой трюк случайно мог иметь место. Но в то же время он отказывает крысам в способности совместно действовать при добывании пищи. Свое мнение он аргументирует следующим наблюдением. Три крысы обнаружили в районе гнезда большой кусок печенки весом около 450 г и начали тащить его одновременно, но, увы, в разные стороны. Мы также с большой долей скептицизма относимся к этой истории. Для этого есть все основания. Во-первых, никто из специалистов ни в природе, ни в экспериментальной ситуации не наблюдал случаев объединения крыс для получения какого-то полезного результата; во-вторых, крысы прекрасно справляются с перемещением яиц и в одиночку, что наблюдали не раз и даже засияли на пленку.

Как пасюки добывают яйца, наблюдал В. Г. Лялин. Он подметил, что животные меняют тактику в зависимости от конкретных условий. Если гнездо с яйцами находится на полу, зверьки просто выкатывают их, действуя лапами и концом морды, и затем катят в нору. Когда яйца лежат в подвешенных гнездах, крысы выталкивают их головой и потом съедают на полу под гнездом. Если же вытолкнуть не удается, уничтожают яйца прямо в гнезде. При этом крыса держит яйцо вертикально и прогрызает в нем сверху дыру, затем засовывает туда морду и выпивает содержимое. Кроме перекатывания яиц, наблюдали и другой способ транспортировки — крыса зажимает яйцо передними лапами и зубами и передвигается, прыгая на задних лапах.

Чтобы представить себе, насколько разнообразны и сложны должны быть взаимосвязи пасюков с окружающей средой в сфере питания, можно просто перечислить набор их кормов. Зверьки, обитающие возле воды, кормятся тем, что найдут на берегу, сами ловят водных и наземных насекомых, моллюсков, раков, лягушек, таскают рыбу из сетей, поедают мелких грызунов и их детенышей, птенцов и яйца птиц, а также корни, стебли, листья, цветы и плоды различных водных и наземных растений.

Один из авторов книги обнаружил, например, в норе пасюка, раскопанной на поле в Добруджи [Румыния], более 40 черепов и шкурок Mesocricetus newtoni — среднего по размерам хомяка, типичного обитателя тех мест.

Однако увидеть, как крыса в природе добывает себе пропитание, мало кому удавалось. Тем более ценными являются единичные наблюдения, описанные в научной литературе. Так, видели, как крыса перетаскивала убитую крякву. Если на пути передвижения встречалось препятствие, она затаскивала добычу на него, а затем опускала вниз. У норы она сначала пыталась затолкать внутрь принесенную добычу, а когда это не удалось, проникла в нору через другой вход и затащила утку изнутри. Мы уже упоминали о плавающих и ныряющих за моллюсками пасюках, обитающих в парках Риги. Интересно, как зверьки расправлялись с такой добычей — у двустворчатых с крепкой раковиной моллюсков они научились перегрызать связку, соединяющую обе створки на спинной стороне ракушки, и легко добирались до нежного мяса. По отношению к лужанке — брюхоногому моллюску — тактика выработалась другая, но тоже основанная на знании наиболее слабого места раковины — вершины ее свода. Эти крысы настолько освоили промысел моллюсков, что не оставляли своего занятия и зимой, ныряя за ними прямо в полыньи.

Описание охоты пасюков на лягушек дал зоолог И. Р. Мерзликин. В одном из рыбоводных прудов после сброса воды остался небольшой водоем глубиной около 40 см. В нем скопилось множество мелких прудовых и озерных лягушек. Этим не замедлили воспользоваться крысы, обитавшие неподалеку. Несколько зверьков вырыли норы на берегу водоема и принялись охотиться на лягушек. Активны они были днем и в сумерки, поэтому процесс охоты удалось хорошо рассмотреть. Крыса заходила в воду по брюхо и, двигаясь вдоль берега по мелководью, ощупывала дно передними лапами. Обнаружив лягушку, она быстро погружала голову в воду и пыталась ее схватить. Если это удавалось, вытаскивала добычу па берег и несла к так называемому кормовому столику — углублению в почве неподалеку от воды, где и поедала ее. Три крысы, поселившиеся возле пруда, ловили лягушек в количестве, намного превышавшем их потребности. На пяти столиках были найдены остатки 194 особей. Чтобы определить, за какое время пасюки могли наловить такое количество земноводных, все остатки убрали. Уже на второй день там лежали 64 лягушки, а на следующий день появилось еще 24. После заморозков, когда амфибии зарывались в ил в глубокой части водоема, крысы изменили тактику охоты — стали нырять за добычей.

Обитая в постройках человека, пасюки проявляют еще больше ловкости и находчивости, добираясь до пищи. На зерновых, продуктовых складах они питаются любыми продуктами, к которым им удается найти путь: прогрызают коробки и мешки, взбираются на стеллажи. Если крысам перекрывают привычный путь к пище, они быстро изыскивают способы добраться до нее иначе. Д. С. Айзенштадт описывает такой случай, произошедший во время войны. Необходимо было оградить продовольственные склады от крыс, сильно размножившихся в окрестностях. Их было столько, что можно было ловить зверьков, ставя капканы даже без приманки. Склады окопали канавой глубиной 80 см и шириной 50 см с ловчими ямами. Для крыс она не стала препятствием — они по-прежнему появлялись на складах. Чтобы пасюки не могли влезть на стеллажи с продуктами, на ножки их были надеты специальные воронки. Это преградило путь крысам. Но вскоре они нашли новый — стали залезать на крышу и уже оттуда, пробравшись через найденные в ней отверстия, стали прыгать прямо на стеллажи.

Пасюки, обитающие в шахтах, покушаются на завтраки, которые берут с собой шахтеры. Как это происходит, мы узнали от специалистов, организующих борьбу с крысами под землей. Чтобы уберечь завтраки от вездесущих крыс, приходится подвешивать свертки с пищей к потолку. Пытаясь добраться до них, крысы забираются по стене чуть выше того уровня, на котором висят свертки, сильно оттолкнувшись, прыгают и цепляются за пакет или сумку, затем перегрызают шнурок и вместе со своей добычей падают на пол.

Еще об одном, совсем уж удивительном способе добывания пищи нам рассказали на проходившей осенью 1987 г. Всесоюзной школе, посвященной методам изучения серой крысы. Речь идет о пасюках, научившихся доставать жидкую пищу из бутылок при помощи собственного хвоста. Если говорить откровенно, мы слышали об этом и раньше, но сильно сомневались в достоверности таких историй. Но среди участников школы нашлись два специалиста, зоолог и врач, которые независимо друг от друга проследили за поведением таких крыс. В первом случае наблюдение было сделано в Красноярском крае О. А. Евдокимовой и ее коллегами: в застекленном ларьке, закрытом на обеденный перерыв, они увидели серую крысу. Зверек сидел на краю ящика с бутылками кефира, опуская хвост в ближайшую к нему бутылку, и, вынув его, одним быстрым движением проводил ртом по хвосту, держа его передними лапами. Потом крыса снова опускала хвост в бутылку и опять проводила по нему ртом. Эти действия она выполняла быстро, в одинаковой манере, и уровень кефира уменьшался буквально на глазах. При этом пасюк совершенно не реагировал на людей, наблюдавших за ним через стекло, не обращал внимания на стук, когда они начали стучать в стекло, пытаясь прогнать его.

Второй случай — о нем рассказала врач Е. П. Селькова — произошел на одном из старых молочных заводов Риги. Здесь по утрам стали обнаруживать ящики с кефиром, приготовленные к отправке, в которых часть бутылок оказывалась со снятыми крышками и неполными. Было организовано ночное дежурство в цехе, где стояла готовая к отправке продукция. Дежурные увидели примерно ту же картину, которую мы только что описали: виновниками оказались несколько крыс, пробравшихся в цех и освоивших этот необычный способ добывания пищи.

В животноводческих хозяйствах пасюки не только поедают корма, предназначенные для сельскохозяйственных животных, яйца домашней птицы, но и хищничают — нападают на молодняк: поросят, крольчат, цыплят, у малоподвижных сальных свиней могут выгрызать в слое жира глубокие выемки, а у взрослых кроликов в клетках — задние лапы, подбираясь к ним через сетчатый пол.

Пасюки, живущие в природе, сезонных запасов корма не делают. При раскопке их нор ни разу не были обнаружены камеры, выполняющие функцию кладовых, которые всегда имеются в норах других видов грызунов, делающих основательные заготовки на зиму. Но все же в норах серых крыс встречалось по нескольку килограммов однотипных кормов, например в одной норе было найдено 5,4 кг зерен кукурузы, в другой — корнеплоды общим весом 3,9 кг. А вот пасюки, обитающие в непосредственной близости от человека, а то и в его жилище, иногда накапливают ощутимые запасы украденных у него продуктов. Так, при раскопке нор и других убежищ серых крыс приходилось извлекать оттуда до 4—6 ведер картошки, по 12—25 кг моркови, от 5 до 38 куриных яиц и даже 3 кг пельменей. Однажды пасюки сумели за короткий срок перетащить в подпол около 600 грецких орехов и 2 ведра косточек от абрикосов.

Стала свидетелем воровских действий пасюков и одна из авторов настоящей книги. На дачном участке вблизи Москвы крупная крыса прыгнула на стул, а затем на стол, стоявший под деревом. После ухода гостей на столе остались остатки угощения, которые не успели убрать. Крыса стала бегать челноком между столом и домом, под которым у нее была нора, всякий раз утаскивая кусок со стола. У наблюдателя хватило выдержки дождаться финала — буквально все съестное, что лежало на тарелках, перекочевало в крысиную нору, остались только крошки. В другой раз на этом же участке пришлось наблюдать крысу, перетаскивавшую селедку. Пасюк волочил ее по земле, ухватив зубами за голову. Как вскоре выяснилось, рыбина оказалась последней из тех нескольких килограммов, что были положены на хранение в трехлитровую банку. Банка стояла в кухне, была прикрыта крышкой, предусмотрительно прижатой сверху еще и камнем.

Одна из главных причин, позволивших синантропным грызунам выдвинуться в первую шеренгу наших врагов среди животных,— их большая плодовитость и быстрое созревание. Самка серой крысы, например, при благоприятных условиях может принести за год до 8 пометов (чаще до 3). В каждом выводке бывает 8—10 крысят, не приходилось обнаруживать и более многочисленные выводки — по 17 и даже 25 детенышей! Учитывая, что молодые пасюки к трехмесячному возрасту способны сами приносить потомство, легко представить, какими полчищами грызунов может окружить нас всего одна самка се рой крысы. К счастью, на плодовитость и выживаемость серых крыс влияет множество факторов: климатических, погодных, защитно-кормовых и пр. Важную роль в сдерживании численности играют и усилия человека в борьбе с грызунами.

В ожидании рождения детенышей самка крысы активизирует свою деятельность по благоустройству гнезда — расширяет, если требуется, нору, собирает и затаскивает туда дополнительный гнездовой материал. Как и мышата, крысята рождаются голыми, слепыми, с закрытыми ушными раковинами. Первое время самка находится с ними почти круглые сутки — кормит, вылизывает, согревает и лишь ненадолго отлучается на кормежку и водопой. Выходя из гнезда, она подгребает подстилку, набрасывает ее на детенышей. Такое поведение имеет определенный биологический смысл — крысята, обладающие несовершенной пока терморегуляцией, меньше охлаждаются.

Еще до прозревания, в 8—10-дневном возрасте, они начинают пробовать твердую пищу, которую приносит самка. Первое время малыши тащат в рот что попало — не только корм, но и подстилочный материал, экскременты и лишь постепенно начинают узнавать пищу. После прозревания активность их в гнезде сразу возрастает, они начинают все обследовать, пытаются играть, иногда выходят вслед за матерью наружу. Но регулярные выходы из гнезда начинаются попозже, в 19—25-дневном возрасте.

Продолжительность жизни пасюков относительно невелика. Как и у других животных, она зависит от конкретных условий существования. Крысы из природных популяций не выживают более 1,5 лет. Сказываются неблагоприятные погодные условия, неустойчивая кормовая база, влияние хищников и пр. Пасюки, обитающие под «защитой» человека, живут дольше — встречаются зверьки в возрасте 2 и даже 2,5 лет. В условиях вольерного или клеточного содержания отдельные особи выживают еще дольше — по 3—4 года. Но внешний вид и поведение таких животных свидетельствуют о том, что зверьки находятся на пределе жизни — у них тусклая редкая шерсть, нередки различные новообразования на теле, активность сильно снижена, они занимают последние места в иерархической структуре группировки.

Черные крысы в отличие от серых более теплолюбивы и в естественных условиях живут преимущественно в тропической и субтропической зоне. В остальных же местах они обитают в постройках человека и только в теплое время года могут из них выселяться в природу. Мы находим описание жизни диких черных крыс, в основном у авторов, наблюдавших за их популяциями в ряде стран Юго-Восточной Азии, Южной Америки, на юге Европы и островах Тихого и Атлантического океанов.

У нас в стране «дикие» черные крысы живут в Закавказье. Обычно они держатся в зарослях кустарников или широколиственных лесов, во фруктовых садах в Абхазии и Аджарии мы ловим зверьков в парках, зарослях ежевики и бамбука и под фруктовыми деревьями. На Корсике, например, они живут по долинам ручьев и речек, не избегая сырых и заболоченных территорий.

Особенно часто упоминаются черные крысы в связи с их обитанием на плантациях сельскохозяйственных культур. В Индии и на Филиппинах они вредят посадкам риса, проса, пшеницы и кукурузы, да и у нас в Закавказье отмечено, что они уничтожают початки кукурузы и повреждают цитрусовые. А в Шри-Ланке, на Ямайке, Филиппинах крысы облюбовали кокосовые плантации, причем используют орехи не только для еды, но и, выгрызая мякоть, устраивают в них гнезда. Черные крысы в отличие от серых замечательные древолазы. Они не роют норы, предпочитая делать гнезда в дуплах, сплетениях веток и корней кустарников и деревьев, среди лиан, в чайных кустах, завалах хвороста.

В более суровых северных условиях эти зверьки могут обитать зимой только в домах, где поддерживается постоянно плюсовая температура. Умение хорошо лазать помогает им осваивать верхние ярусы построек. Обычно они обитают на чердаках, в птичниках, крольчатниках, свинарниках. Нередко гнезда черных крыс можно найти в щелях между балками, под крышей между стропилами, на значительной высоте от пола: эти грызуны полностью оправдывают свое название «кровельных» крыс. А вот второе их название — «корабельные крысы» знают не все. Обитающие на морских судах крысы чаще всего принадлежат именно к этому виду. Приспособленные к лазанию, юркие и умеющие легко прыгать, они нашли благоприятные условия на водном транспорте. Обычно зверьки живут там между переборками, за обшивкой, в подволоках, двигаются по воздуховодам, кабелям и лифтовым камерам как в вертикальном, так и горизонтальном направлении, забираясь во все уголки судна. Крысы могут легко перемещаться даже по потолку вниз головой, держась за провода. Обычно попадают они на судно с грузами или по швартовым канатам и трапам. Нередки случаи, когда при швартовках судов и во время погрузочно-разгрузочных работ они перебегают с одного судна на другое. Мы находили их в каютах, и в мастерских, и в бухтах канатов, а однажды даже в сундучке с инструментами, некоторое время стоявшем незапертым на складе. На рыбопромысловых судах крыс чаще всего можно отловить в рыбцехах, камбузах и трюмах с рыбной мукой.

Как дикие, так и синантропные черные крысы размножаются менее интенсивно, чем пасюки, и на их размножение большое влияние оказывают температурные условия. Казалось бы, что они могут размножаться круглый год: даже отмечено, что самки с эмбрионами или молодые зверьки встречаются в любое время года. Анализ большого материала показал, что наибольшая интенсивность размножения приходится все же на теплое время года. Это относится и к корабельным крысам, обитающим по сравнению с другими зверьками в довольно стабильных условиях. Зимой размножаются только единичные экземпляры. У самок в период размножения находили от 3 до 16 эмбрионов. А молодых в одном выводке выживает не больше 5—6. Обычно одна самка в год не приносит больше трех выводков, а чаще только два. Проверяли это и в клетках, и в вольерах при весьма благоприятных условиях для зверьков. Возможно, что, помимо прочих условий, и низкая по сравнению с пасюками возможность восстановления численности влияет на сокращение ареала черных крыс в местах их совместного обитания. Беременность у самки длится 20—21 день. Крысята рождаются слепыми и голыми. Самки не оставляют надолго детенышей одних. Мы замечали, например, что в одном гнезде могут уживаться две самки с единственным выводком, причем одна из них совсем молодая.

Очень интересно отношение черных крыс к подрастающим крысятам. В вольерах, где мы наблюдали за их поведением, в одном домике жила семья из 18—25 зверьков, включая совсем маленьких. Существуя в такой тесноте, они все же не затаптывали своих детенышей. Если же крыс вынуждали покинуть убежище, то самки-матери не бросали выводок до последнего мгновения. Лактация продолжается в зависимости от условий 3, а то и 6 недель. Еще во время лактации крысята начинают выходить и самостоятельно отыскивать корм вокруг гнезда. Маленькие крысята, пока сидят в гнезде, обладают удивительной цепкостью, если взять их, то малыши могут висеть, держась лапками за палец. После выхода из гнезда они долгое время остаются возле матери. С одной самкой могут совместно жить крысята двух генераций.

Изучением питания черных крыс занимались ученые разных стран, и неудивительно: ведь крысы везде приносят огромный вред сельскому хозяйству, запасам продуктов, а также рыбопродуктам на морских судах. Поэтому знать особенности их питания необходимо при разработке эффективных приманок для борьбы с ними.

Черные крысы, обитающие в естественных условиях, едят зелень, ягоды, семена и плоды. В их пище в зависимости от сезона могут преобладать разные растительные корма и встречается немало насекомых. В отличие от пасюков черные крысы могут взбираться по стеблям кукурузы и подсолнечника, доставая початки и семечки. В Австралии была отмечена популяция крыс, основу питания которых составляли грибы. А в Кахетии они часто разоряют воробьиные гнезда и даже ловят по ночам птиц. На Корсике и в Ленкорани черную крысу считают наиболее опасным врагом сони-полчка. Одним словом, в природе черные крысы питаются весьма разнообразно, однако все же основу их пищи составляют растения.

Синантропные популяции живут, естественно, за счет запасов человека. Предпочтение черные крысы, как мы уже отмечали, отдают растительным и сочным кормам: они едят хлеб и кукурузу, овощи и фрукты. В Аджарии, чтобы уберечь запасы кукурузных початков от набегов крыс, устраивают склады на столбах с перевернутыми вверх дном тазами. А в Кахетии описан случай, когда крысы питались чесноком, сложенным на чердаке: от всех пойманных там крыс исходил резкий чесночный запах. В животноводческих помещениях, например в свинарниках, черные крысы кормились вместе со свиньями жидким комбикормом, но не пренебрегали гнездившимися там на чердаке голубями. В нашем виварии несколько лет назад черная крыса, по неосторожности лаборанта оказавшаяся на свободе, делала набеги на подопытных мышей. Зверьки сидели в высоких банках. Крыса спрыгивала в банку, хватала мышь и с ней в зубах ухитрялась выпрыгнуть.

На рыбопромысловых судах крысам приходится питаться почти исключительно рыбой, а вот при опытах в виварии взятые с морских судов зверьки ее почти не ели, предпочитая другие виды корма. Проведенные в вольерах и клетках исследования показали, что при возможности выбора черные крысы проявляют не только поразительную всеядность, но и индивидуальные вкусы. Но во всех случаях они выбирали корма, содержащие значительно меньше белков животного происхождения по сравнению с пасюками.

Никто из изучающих жизнь черных крыс не отмечал, что эти грызуны делают какие-либо запасы. И мы за много лет не нашли ни одного склада ни у синантропных, ни у диких крыс. Даже поставленные в вольерах опыты, где длительное время наблюдали за крысиными семьями, не дали результатов. Сравнение поведения серых и черных крыс показало, что у последних отсутствуют челночные перемещения, столь характерные для запасающих животных. Бывали случаи, когда потревоженные зверьки убегали к гнезду, где и бросали недоеденный кусочек.

Только однажды в вольере мы наблюдали, как самец черной крысы затащил куриное яйцо к себе в гнездо. Все крысы в этой вольере были из третьего поколения разведения в неволе и никогда не сталкивались с таким видом пищи. Рассмотрев яйцо сначала издали, с ветки, крыса спустилась на пол и несколько раз обнюхала необычный предмет, то и дело в волнении отскакивая от него. Потом обхватила яйцо и, держа его вертикально, покатила перед собой к куче опилок, которыми был завален домик. После двух-трех неудачных попыток закатить яйцо наверх, крыса быстро прокопала в куче канавку, закатила по ней яйцо и зарыла его. Через несколько дней крысы выкатили яйцо подальше от домика, а позже мы нашли его разбитым.

Наблюдая за черными крысами в вольерах и в естественных условиях, мы обратили внимание на их удивительное любопытство и значительно меньшую, чем у пасюков, агрессивность по отношению к людям. В вольерах крысы быстро привыкали к присутствию человека и подолгу могли сидеть, разглядывая его. При испуге они не всегда прятались, а часто просто замирали на месте и продолжали наблюдать. Сбежавшая крыса не сразу стремится уйти. Первым ее движением может быть прыжок вверх, и затем, затаившись, она наблюдает. В это время можно поймать зверька руками сзади, если отвлечь его внимание. Даже в естественных условиях крыса, вспрыгнувшая на возвышение, чувствует себя в безопасности и не спешит уйти. Однажды нам нужны были для опытов живые крысы. За несколько часов в свинарнике, где, правда, была очень высокая их численность, наш коллега таким методом отловил не один десяток крыс. На человека, стоящего неподвижно, зверьки вообще не обращают внимания.

Такой своеобразный характер взаимоотношений черных крыс с человеком мог, вероятно, сыграть определенную положительную роль в их первоначальном распространении. Известно ведь, что черная крыса раньше серой расселилась по континентам. Только зверьки, отличавшиеся спокойным правом, лояльностью к людям, могли, проникнув на небольшие, тогда еще примитивные суденышки, совершить бок о бок с человеком продолжительное путешествие по морю. Более агрессивной серой крысе вряд ли удалось бы удержаться в качестве пассажира в подобных условиях. Возможно, что эти поведенческие различия, если они, конечно, были присущи далеким предкам современных крыс, стали одной из причин более раннего расселения по свету именно черных крыс.

(обратно)

Глава 6. Они уйдут с ночною тенью, и вступит день в свои владенья

Простые люди узнают время по числу ударов гонга и говорят: Час мыши — девять.

Сэй-Сёнагон. Записки у изголовья

Считается, что крысы и мыши — зверьки, активность которых приходится в основном на темное время суток. Многие видели их именно вечером или ночью. Однако и в ритмах суточной активности синантропные грызуны проявляют значительную пластичность, приспосабливаясь к условиям жизни и деятельности людей.

Вот как обстоит дело с домовыми мышами. Там, где в помещениях люди не бывают или появляются редко, дневное освещение сменяется регулярно темнотой, зверьки активны в основном в сумерки и ночью. В среднем только около 4% времени суточной активности приходится на дневное время, хотя индивидуальные различия иногда значительны. По наблюдениям Н. В. Тупиковой, некоторые особи до 28% времени проводят в помещении днем, а другие, наоборот, избегают появляться при свете.

Если же зверьки обитают в сарае или другом помещении, где постоянный полумрак, дневная активность у них увеличивается. В этих условиях мыши бодрствуют по 15—45 минут с интервалами в 1—4 часа.

Иная картина наблюдается в жилых домах, магазинах и прочих местах, где часто и подолгу присутствует человек. Здесь мыши подстраиваются к его распорядку дня. Например, в квартирах мыши чаще попадаются людям на глаза в часы затишья, будь то ночью или днем. В магазинах зверьков тоже можно увидеть днем, особенно во время обеденного перерыва, когда в помещениях тихо. Если поставить в таких местах ловушки в утренние часы, то вечером они нередко уже бывают с мышами.

Кроме беспокойства, вызванного деятельностью человека, суточные ритмы домовых мышей зависят и от других факторов: погоды, времени года, особенностей структуры группировки и т. д. Так, летом в южных районах эти зверьки ведут строго ночной образ жизни только во время сильной жары — при дневной температуре +36— 40°. Они активизируются после захода солнца, когда спадает жара, и в течение 7—8 часов подряд кормятся, бегают, общаются друг с другом. С понижением дневных температур до +28° зверьки становятся активны и в светлое время суток, причем у них бывает до шести периодов бодрствования, которые в сумме составляют 11 — 15 часов. Эти подробности удалось узнать, прослеживая за мышами, меченными радиоактивным кобальтом. В зимнее время, если мышам приходится жить в неотапливаемом помещении, они заметно снижают активность, выходя только на кормежку, а остальное время предпочитая проводить в утепленных гнездах. Гроза, дождь также влияют на суточную ритмику мышей. Наблюдая за ними в больших выгородках и «жилой комнате», мы заметили, что, хотя зверьки находились под крышей, перед грозой и во время дождя они почти не появлялись из своих убежищ. Нам приходилось просиживать часы в ожидании окончания грозы и возобновления их активности.

У курганчиковых мышей в вольерах или больших выгородках два пика активности: вечерний, сразу после наступления сумерек, и утренний. При этом вечером зверьки энергично выясняют отношения, это, так сказать, пик «социальной» активности. В утренние часы они бывают довольно сонными. Отдельные животные выходят из укрытий, кормятся и, наевшись, скрываются в домиках. В природе во время постройки курганчиков мыши нередко деятельны не только вечером, но и в дневные часы. Нам удавалось отлавливать их в это время. Неоднократно на глаза попадались зверьки, занятые сбором запасов корма: они переносили в зубах колоски злаков. На ритм активности курганчиковых мышей также определенное влияние оказывает погода. Во время дождя и сильной жары зверьки отсиживаются в норах.

Суточное распределение активности зависит и от положения, которое животное занимает в группе. Периоды бодрствования подчиненных особей нередко определяются ритмом жизни доминантов. Как правило, забитые зверьки предпочитают не встречаться с альфа-самцами, они кормятся, бегают, обследуют территорию, когда те спят. Доминирующие особи могут быть деятельны в любое время суток. Их активность иногда провоцируется подчиненными мышами, которые, на свою беду, начинают вести себя в помещении слишком шумно и будят доминантов.

Пол и возраст также сказываются на ритме активности. Например, у самки, ожидающей рождения потомства, активность увеличивается. Она усиленно собирает материал для гнезда, гоняет других самок, чаще питается. После родов самка основную часть времени суток проводит в гнезде с малышами — кормит, обогревает их. Из убежища выходит ненадолго — поест и назад к потомству. У старых животных по сравнению с молодежью и зверьками среднего возраста активность тоже снижена.

У серых крыс при естественной смене дня и ночи при условии, что люди не беспокоят их, ритм активности несколько отличается от мышиного. У них два достаточно отчетливых пика: в вечерние и ранние утренние часы. При круглосуточном затемнении активность крыс более равномерно распределена в течение суток. Если, наоборот, круглосуточно освещать помещения, то ритм активности животных такой же, как при естественном чередовании дня и ночи.

Там, где жизнедеятельность крыс развертывается в непосредственной близости от человека, беспокоящего их своим присутствием, они, как и мыши, перестраивают свой режим. Например, на свалке, где мы наблюдали за крысами, зверьки появлялись поздно вечером, часов в 11, и кормились непрерывно до 1—2 часов ночи, а потом наступало затишье. На продовольственных и фуражных складах активность крыс приходится на время отсутствия людей. При этом пасюков не пугают шум работающих механизмов и другие производственные звуки. Однажды, войдя в цех, где работал очень шумный вибрировавший агрегат, люди увидели, что на его кожухе преспокойно сидит серая крыса. Только появление людей спугнуло ее.

На свинофермах, в птичниках суточная активность крыс распределена иначе. Здесь корм, которым приходится питаться, не лежит постоянно, а появляется и исчезает (поедаемый свиньями и домашней птицей) строго по часам. Пасюки с легкостью перестраиваются: начинают выходить из укрытий одновременно с приходом работников, раздающих корм животным. Ни шум вагонеток и тележек, ни громкие голоса работающих людей не пугают грызунов. Как только корм разложен по кормушкам, крысы, иной раз даже опережая тех, кому он предназначен, залезают в кормушки. Сколько раз раздают пищу животным, столько раз приходят кормиться и серые нахлебники.

Мы привели примеры, когда человек, сам того не желая, побуждает крыс и мышей к перестройке ритма их суточной активности. Но известны и другие случаи, когда люди вполне целенаправленно влияют на этот ритм. Специалисты, проводящие борьбу с крысами в шахтах, рассказывали нам, что шахтеры иногда нарочно приманивают к себе крыс, отдавая им остатки своих завтраков. Такие зверьки быстро усваивают порядок чередования труда и отдыха шахтеров и стоит тем присесть, чтобы перекусить, как тут же появляются крысы и усаживаются поблизости в ожидании подачки. Некоторые смелеют настолько, что берут пищу прямо из рук человека. Когда шахтеры, закончив добычу угля на одном участке, переходят на следующий, эти зверьки (их узнают по индивидуальным особенностям внешнего вида и поведения) следуют за людьми и опять оказываются возле стола, стоит только разложить на нем еду.

Погодные, климатические факторы также влияют на активность крыс. Зависит она и от положения зверька в группе, его пола и возраста.

В научных целях люди сумели обратить себе на пользу пластичность суточной ритмики синантропных грызунов. Манипулируя освещенностью помещения, где содержатся лабораторные крысы или мыши, можно довольно быстро заставить их изменить ритм активности так, чтобы это было удобно человеку, наблюдающему, например, за их поведением. Работая с домовыми мышами на биологическом стационаре ИЭМЭЖ им. А. Н. Северцова АН СССР в Черноголовке, мы создали для наших подопечных постоянное сумеречное освещение. В результате смогли наблюдать за зверьками не только в сумерки и ночью, но и в любое другое время суток. Можно сделать так, чтобы активны они были в дневные часы, когда наблюдателю Удобно работать с ними. Для этого в помещении налаживают так называемый инвертированный световой режим — затемняют помещение, например, с 11 до 21 часа, а включают искусственный свет с 21 до 11 часов. Довольно скоро зверьки перестраивают свой ритм на противоположный, а исследователь получает возможность вести нормальный для человека образ жизни, т. е. наблюдать за ними не по ночам, что весьма изнурительно, а днем.

(обратно)

Глава 7. Где стол, где стул, где дом?

Еще в 20-е годы ученые обратили внимание, что очень голодные или испытывающие жажду крысы, если их выпустить в новую клетку с кормом и водой, не станут есть и пить, пока тщательно не обследуют всю клетку. Было высказано предположение, что у крыс есть особый инстинкт любопытства. Позднее, когда в практику зоопсихологического эксперимента вошел метод лабиринта (см. главу «Ум про запас»), исследователей заинтересовал еще один факт. Если крысу посадить в пусковую камеру простого Т-образного лабиринта, то сначала она побежит в любой из рукавов, а во второй раз обязательно предпочтет новый, где не была в первой побежке.

В дальнейшем ученые еще не раз убеждались, что неведомое влечет крыс. В одном из опытов зверьков помещали в небольшую камеру, откуда по коридору крысы могли попасть в большую выгородку с различными новыми для них предметами или же в новый сложный лабиринт. Через пол коридора, сделанный из металлических пластин, был пропущен ток. Оказалось, что крысы идут на известные для себя неприятности и преодолевают этот коридор, стремясь попасть в новую обстановку. В другом эксперименте животные должны были научиться нажимать на педаль. Подкреплением, которое они получали, выполнив это действие, служила не пища, как обычно, а возможность выглянуть из закрытой со всех сторон камеры через окошко наружу. Крысы легко вырабатывали такой навык. Для них очень привлекательным оказался столь необычный вид подкрепления. Результаты опытов были расценены как дополнительные свидетельства существования у крыс врожденной потребности в исследовании.

Однако не все ученые согласны с такой интерпретацией этих экспериментов. Высказывалось мнение, на наш взгляд вполне обоснованное, что в двух последних упомянутых здесь опытах исследовательское побуждение у животных могло быть вызвано нехваткой внешних впечатлений, скукой, возникшей при содержании крыс в обедненной обстановке клеток и камер.

Попробуем разобраться в этой проблеме. Посмотрим, как ведут себя крысы, а также и мыши в различных ситуациях новизны, а потом вернемся к вопросу о любопытстве.

Рис. 6. Серая крыса осваивает новое пространство. Рис. В. М. Смирина

а — стелющийся шаг, б, в — ориентировочные стойки


Процесс освоения нового помещения у крыс и мышей во многом сходен. Сначала зверьки обследуют пространство вдоль стен, примыкающих к месту выхода, постепенно продвигаясь дальше и дальше, пока не обойдут его по периметру. В это время они двигаются в замедленном темпе, иногда прямо стелясь по полу, прижимаясь к нему брюшком и ощупывая вибриссами стены и пол. Минут через 10—15 скорость возрастает, животное переходит на быстрый шаг, рысь и даже прыжки. Освоив пространство вдоль стен, зверек начинает знакомиться с центральной частью помещения. Передвижение чередуется с остановками: животное в напряженной позе, иногда в стойке «столбиком» осматривается, поводя головой по сторонам, принюхивается, прислушивается. Сначала таких остановок много, но постепенно становится все меньше и меньше — животное ориентируется в пространстве и узнает обстановку уже на ходу. Окружающие предметы обследуются животными весьма поверхностно, за исключением тех, которые могут быть использованы как убежища.

Если зверек может вернуться на знакомую территорию, он нередко устраивает обеденный перерыв — кормится, отдыхает. Когда такой возможности нет — продолжает освоение. При этом он целиком поглощен своим занятием. Дж. Калхаун, наблюдавший за дикими серыми крысами в вольере, отметил, что животные почти не реагировали на наблюдателя и не прятались, а методично изучали территорию и даже не отвечали на угрозы со стороны других крыс, выпущенных туда раньше. П. Кроукрофт видел примерно то же самое у домовых мышей. Чем лучше животное знает окружающее его пространство, тем больше у него шансов занять доминирующее положение. Однажды Кроукрофт выпустил в большую выгородку двух самцов домовой мыши. Один из них сразу принялся активно знакомиться с помещением, не обращая внимания на второго, а тот, наоборот, постоянно наскакивал на первую мышь, угрожая, и почти не осваивал территорию. Через пару часов, достаточно хорошо изучив обстановку, преследуемый перестал уклоняться от нападок и перешел к атакам. Бывший преследователь превратился в преследуемого. Его положение оказалось очень невыгодным — он плохо знал помещение, не мог хорошо спрятаться и прямо на глазах превратился в забитое, подчиненное животное. Увлеченность мышей обследованием нового пространства наблюдали и мы в «жилой комнате». Можно было, сидя на помосте, возвышавшемся над вольерой, шевелиться, даже осторожно вставать с места — зверьки не пугались, так сильно они были заняты изучением комнаты.

Познакомившись с первым ярусом помещения, грызуны устремляются вверх — пытаются влезть на большие предметы, забраться но стенам. Мышам это удается довольно легко. Черные крысы — тоже признанные верхолазы — не уступают им. А вот более тяжелые и не такие подвижные серые крысы не могут забираться по гладким ножкам столов и стульев и должны изыскивать иные способы — они пытаются прыгать с пола на высокие предметы, лезут вверх по щелям, образующимся между стенами и близко стоящей к ним мебелью.

Известно, что крысы и мыши видят довольно плохо. Острота зрения у серой крысы всего 11 угловых минут, у мыши зрение еще слабее, тогда как у собаки и кошки около 5 минут, а у человека — 26 секунд. При такой малой остроте зрения синантропные грызуны четко различают предметы только на близком расстоянии. По нашим наблюдениям, появление предмета размером чуть больше спичечного коробка мыши замечают с расстояния 15—30 см, а серые крысы — с 50—70 см. Крупные предметы — стол, стулья — мыши видят с расстояния нескольких метров и бегут к ним от стены помещения по прямой. Передвигающихся по комнате собратьев зверьки обнаруживали на расстоянии метр и более, а неподвижно сидящего — только вблизи. На резкое движение человека, например взмах рукой, мыши реагировали с любого места 16-метровой комнаты: замирая на некоторое время, они бросались к ближайшему укрытию.

Слух также важен для пространственной ориентации синантропных грызунов. На значимые звуки легко вырабатывается условная связь. Приходилось нам наблюдать на свиноферме пасюков, для которых сигналом к выходу из нор стал скрип двери, через которую из кормокухни вносили пищу для свиней.

Для крыс, обитающих на свалке, устроенной жителями поселка неподалеку от своих домов, значимым звуком стал шорох шагов человека и шум выливаемого помойного ведра.

Важнейшим органом ближней ориентации у всех сумеречных и ночных грызунов, в том числе крыс и мышей, служат вибриссы — длинные, жесткие осязательные волоски, особенно заметные на мордочке. Благодаря им ликвидируется так называемая мертвая зона — пространство перед мордой и под ней, не охваченное зрением. Ведь глаза, расположенные по бокам вытянутой головы, не позволяют грызуну видеть то, что находится у него под самым носом. Когда в эксперименте обрезали вибриссы у пасюка, животное сразу оказывалось в бедственном положении: передвижение резко замедлилось, крыса старалась двигаться вдоль стены, прижимаясь к ней щекой, натыкалась на предметы и не могла сразу найти вход в нору.

Запаховая ориентация в пространстве еще более значима для жизни на освоенной территории.

Синантропным грызунам часто приходится встречаться с неожиданными изменениями в обстановке: человек приносит вещи, мебель, уносит их, переставляет с места на место, осложняя жизнь крысам и мышам, вынужденным приспосабливаться к таким изменениям. В помещениях, где есть грызуны, появляются капканы, живоловки, отравленные приманки, устанавливаются различные приспособления, преграждающие им путь к пище. И тут стремлению зверьков познакомиться с новыми предметами противостоит их настороженность.

С. Барнетт, который одним из первых стал изучать поведение пасюков в ситуациях новизны, предполагал поначалу, что все синантропные грызуны избегают новых предметов, появившихся в хорошо знакомом им месте. Он связывал такое поведение — неофобию — с действием отбора: в течение многих поколений в условиях антропогенной среды, когда человек вел всеми доступными средствами борьбу с грызунами, выживали преимущественно те особи, которые избегали все новое, что появлялось в их окружении. И неофобия стала своеобразным механизмом, обеспечивающим успешное существование крыс и мышей. Позже выяснилось, что явление это далеко не такое простое. Как поведет себя зверек, обнаружив новый предмет, зависит от многих обстоятельств.

Во-первых, чем больше освоенная территория, тем меньше вероятность проявления неофобии. К такому выводу мы пришли, наблюдая поведение домовых мышей в разных по площади выгородках. В маленькой камере (800 кв. см) зверьки вообще избегают приближаться к безобидному маленькому шарику из фольги. В средней по площади камере (2000 кв. см) неофобия у мышей проявилась в слабой степени и быстро угасла. А в большой выгородке (21 кв. м) животные подходили к шарику, как только замечали его появление или с 1—2-секундной задержкой.

Во-вторых, чем дольше пребывание зверька на освоенной территории, тем сильнее животное пугается появившегося нового предмета. Нам пришлось убедиться в этом при помощи несложного опыта. В вольеры вносили цветочный горшок из мягкой пластмассы. Когда его помещали до вселения крыс, они замечали этот предмет через 10—15 минут после начала освоения помещения, ничуть не пугались, сразу подходили, но обследовали поверхностно и недолго (в среднем 0,25 минут за 2 часа наблюдений). В другие вольеры горшок подкладывали через 2 часа после выпуска животных, причем делали это незаметно, когда те отдыхали. Здесь картина была уже иной. Крысы замечали предмет быстро, почти сразу после возобновления активности, но подходить не спешили. Смотрели издали, иногда вставая на задние лапы. Смельчаки решались приблизиться через несколько минут, а самые боязливые — через 35 и даже 55 минут. Подходили все робко, стелющимся шагом, но после обнюхивания и ощупывания вибриссами робость пропадала, животные покусывали горшок, трогали его лапами, толкали носом. Интерес к нему был выражен сильнее — контакты занимали в 2,5 раза больше времени, чем в первом случае. Наконец, предмет предлагали зверькам через двое суток после заселения в вольер. Здесь у пасюков проявилась сильнейшая неофобия. Они не просто избегали горшок и обходили его по дуге, появление нового предмета нарушило взаимоотношения в группах, составленных из зверьков однопометников. Не решаясь приблизиться к предмету, который, безусловно, очень интересовал их, миролюбивые прежде самцы стали нападать друг на друга, гоняться за самками и делать на них садки. Все крысы вдруг принялись то и дело умываться, очищать шерсть Т. е. налицо были проявления смещенной активности, вызванной желанием подойти к горшку и одновременно боязнью его. Но все же постепенно избегание уступило место сначала осторожному, а затем все более энергичному знакомству — горшок не только обнюхивали и пробовали на зуб, но и грызли, катали, таскали, влезали на него и внутрь, метили мочой.

Третий важный фактор — стабильность обстановки в помещении, где живут грызуны. Вероятно, избегание появившегося нового предмета будет тем сильнее, чем меньше изменяется окружение.

Будет животное избегать новый предмет или нет, зависит и от характера использования участка, где произошло изменение, и от частоты его посещения. Для серых крыс это прослежено довольно четко. Например, если положить предмет на тропе, которой они часто пользуются, или рядом с ней, можно прекратить передвижение по ней по меньшей мере на несколько часов. Точно так же они откажутся от пищи, если кормушку с ней поставить возле тропы. Но если ее расположить в месте, где крысы обычно кормятся, то они довольно скоро начинают брать из нее пищу.

Еще один существенный момент — особенности самого нового предмета, например его запах, величина. Предмет среднего размера скорее может вызвать избегание.

Очень важно мотивационное, зависящее от внутренних потребностей состояние зверька. Например, мы наблюдали, как доминирующий самец домовой мыши во время погони за подчиненным зверьком несколько раз пробегал по только что поставленному (незаряженному) капкану, не замечая его. Но тот же самец проявил отчетливую, хотя и непродолжительную неофобию, когда наконец заметил капкан.

Разные особи неодинаково ведут себя, обнаружив что-то новое. В наших опытах по предъявлению крысам незнакомых им биологически нейтральных предметов были зверьки, совершенно их избегавшие, тогда как другие активно исследовали и даже затаскивали предметы к себе в клетку. Ранг животного также имеет значение. В «жилой комнате» с мышами к новым предметам, в том числе ловушкам, пакетам с приманкой, более настороженно относились доминирующие зверьки, а подчиненные подходили почти всегда сразу. Среди свободно живущих крыс особую осторожность по отношению ко всяким новшествам в своем окружении проявляют старые самцы.

На поведение крыс, а возможно, и мышей при встрече с незнакомым предметом может оказать влияние их способность обращать внимание на действия своих сородичей подражать им. Нам рассказали об интересном наблюдении, сделанном зоологом А. И. Милютиным в зоопарке, где в некоторых вольерах поселились крысы. С научными целями проводили отлов пасюков вершами (для мечения). Случилось так, что некоторые из пойманных особей смогли выбраться, раздвинув недостаточно прочно скрепленные прутья ловушки либо научившись открывать запирающее устройство. Очень скоро буквально на глазах наблюдателя остальные зверьки не только перестали бояться верши, но подражая «первопроходцам», начали забираться в нее за кормом, так что верша превратилась из ловушки в кормушку.

Боязнь нового предмета у синантропных грызунов может выражаться не только в уходе от него. Серые крысы иногда засыпают беспокоящий их предмет землей, опилками, любым подходящим материалом. В естественных условиях обитания они таким образом «погребают» поставленные возле нор ловушки, отравленные куски мяса. В лабораторных условиях наблюдали, как крысы забрасывали опилками помещенные к ним в камеру электрическую лампочку и мышеловку, а также металлический стержень, прикоснувшись к которому, животные получали удар током.

Но, несмотря ни на что, все неизвестное, что появляется в привычной обстановке, вызывает у крыс и мышей большой интерес. Об этом можно судить хотя бы по довольно частым случаям перетаскивания разных предметов в норы и гнезда. В убежищах крыс находили самые неожиданные вещи: камни, куски мыла, ловушки, деревянные бруски, зубные щетки, металлические крышки и гвозди, мыльницу, ложку, лампочку, шариковые ручки, карандаши и т. п. Когда крыс в клетках кормили пищевыми таблетками, среди которых попадались завернутые в алюминиевую фольгу, зверьки предпочитали перетаскивать в гнезда именно таблетки в обертке и сами обертки. Чтобы выявить, действительно ли их привлекает новизна предметов, животным давали маленькие цилиндры из тефлона и плексигласа. Пока они воспринимались крысами как новые, зверьки уносили их в гнездовые ящики, затем перетаскивание прекратилось. Когда же наряду со знакомыми предметами предложили новые — стеклянные шарики и керамические плитки, перенос возобновился. Более того, если крысам на выбор предлагали пищевые таблетки, знакомые и новые несъедобные предметы, они предпочитали перетаскивать в гнездо именно незнакомые. Автор эксперимента Р. Валлак предположил, что это может быть связано с пищевым или гнездостроительным поведением, так как предметы ассоциировались с пищей или гнездостроительным материалом. Но, как видно из приведенного нами перечня, в убежищах пасюков

находили и такие вещи, интерес к которым никак не может быть объяснен с помощью этой гипотезы. Мы думаем, правильнее рассматривать подобное поведение крыс как проявление любопытства, осложненное тем, что привлекающие предметы находятся на виду, на открытом месте, где пасюки не любят оставаться подолгу.

Посмотрим теперь, как происходит обследование предметов. Грызунам (серым крысам и домовым мышам) давали сначала освоиться в небольшой выгородке, куда они имели свободный доступ из жилой клетки. Затем подложили бечевку, проволоку, камень-голыш, пробку, куски материи, бумаги, фольги, трубки из разного материала и т. п.— всего 15 предметов, по три в каждом опыте. И У крыс и у мышей наибольший интерес вызвали предметы, которые можно было грызть, перетаскивать с места на место, вертеть лапами и т. п. Интересно, что первые действия со всеми предметами были одинаковы — зверьки обнюхивали, ощупывали их вибриссами, пробовали на зуб. Но затем появились действия, отвечавшие конкретным свойствам каждого предмета. Особенно четко это было видно при наблюдении за крысами. При обследовании мягких, легких, т. е. податливых к разным манипуляциям предметов действия, соответствующие их свойствам, зверьки находили почти мгновенно. А вот при обследовании тяжелого камня-голыша и не менее тяжелой призмы из твердого дерева крысы не сразу разобрались, рак с ними нужно действовать — перепробовали всевозможные манипуляции, пытаясь переместить предметы из центра выгородки к своей клетке. Ошибочные действия, например попытки поднять слишком тяжелый для них камень передними лапами, быстро, как только зверек чувствовал их безуспешность, сменялись новыми. Довольно скоро адекватные способы перемещения были найдены. Для камня — перекатывание концом морды от себя или передними лапами к себе, а для призмы — подталкивание ее передними лапами перед собой, подобно бульдозеру. Благодаря этим действиям оба предмета довольно скоро оказывались в том месте, куда и хотели их переместить крысы.

В опытах выявилось (особенно у пасюков) стремление подолгу обследовать предметы, не представляющие для них никакой ценности. Более того, мы наблюдали особые действия с отчетливой познавательной направленностью. Например, крыса знакомится с обрезком проволоки — подняв с пола, вертит лапами и покусывает в разных местах. Случайно роняет его на пол (пол твердый, из оргстекла), раздается звон, животное тут же наклоняет голову и прислушивается. Снова поднимает проволоку и роняет — опять прислушивается, и так еще несколько раз подряд, обращая внимание на возникающий при падении звук. То же при обследовании маленького пробкового цилиндра: при манипуляциях, выполнявшихся зверьком, он неожиданно откатывается в сторону. Крыса смотрит несколько мгновений на цилиндр, подходит к нему и уже сильнее подталкивает носом, потом смотрит, как он движется, затем повторяет эту процедуру еще пару раз. Подобным образом некоторые особи взаимодействовали с предметами до 40— 60 секунд подряд. Примечательно, что действия такого типа широко представлены у человекообразных обезьян, а у остальных млекопитающих они наблюдаются крайне редко. Есть сообщения о познавательных действиях, выполнявшихся медведями и хорьками, а также низшими обезьянами. То, что крысы оказались способны на это, хотя познавательные манипуляции их очень просты,— свидетельство в пользу признания их любопытствующими животными.

Мы полагаем, что способность обращать внимание на результаты собственных действий с предметами, особенно на их податливость, и развитая манипуляционная активность позволили пасюкам втягивать в сферу своей жизнедеятельности самые разнообразные объекты природной и, что особенно важно, антропогенной среды. Для человека же такие особенности грызунов — сущее наказание.

По отношению к плашке — пружинному капкану тоже может выработаться адекватная тактика: наблюдали крыс, которые научились кормиться на капканах, предварительно разряжая их. Подсунув под плашку морду, крыса слегка подталкивала деревяшку вверх, спокойно воспринимая громкий хлопок сорванной пружины, а потом поедала приманку. Встречаясь с другим не менее опасным предметом — дуговым капканом, пасюк тоже находит способ безопасно покормиться с него. Вот что удалось увидеть В. Я. Антонюку, занимающемуся организацией борьбы с крысами в Якутии. Крупный самец осторожно приблизился к заряженному капкану, обнюхал его, потом уселся рядом и лапками стал брать хлебные крошки с круглой площадки капкана, не прикасаясь к нему. Съел все, что там было, потом так же осторожно стал доставать лапками крошки из-под площадки. Но подвело любопытство — зверек стал пытаться зубами взять капкан, тащить его к себе и попался.

В уже не раз упоминавшейся «жилой комнате» мы специально создавали для мышей ситуации новизны — убирали некоторые предметы, в том числе использовавшиеся животными, переставляли их на другое место, вносили новые предметы. Оказалось, что появление ловушек, цветочного горшка, небольшого деревянного ящика зверьки заметили через несколько минут после возобновления активности. Хотя подходили и знакомились с ними все мыши, но характер поведения различался: меньше боялись и больше обследовали предметы подчиненные особи, а у доминантов при первом подходе часто наблюдалась неофобия. На исчезновение знакомых предметов животные тоже прореагировали по-разному, в зависимости от того, как использовалась ими пропавшая вещь. Например, когда убрали веник, по которому двое подчиненных мышей привыкли взбираться на стул, где было их убежище, эти зверьки поначалу просто растерялись. Они обнюхивали место, где стойл веник, вставали на задние лапки и смотрели вверх на сиденье стула. Другие мыши, не втянувшие его в свою деятельность, почти не заметили исчезновения — они только задерживались там, где прежде был веник, на 1—2 секунды и бежали дальше. По продолжительности интереса к новым предметам домовые мыши уступают крысам.

Теперь, когда читатель получил некоторое представление о том, как ведут себя крысы и мыши, оказываясь в ситуациях новизны, можно вернуться к вопросу, с которого мы начали разговор,— о любопытстве. Для нас совершенно очевидно, что, когда грызун впервые оказывается в незнакомом ему помещении или сталкивается с элементами новизны на своем индивидуальном участке, его поведение нельзя рассматривать как проявление любопытства.

Во время обследования через собственные действия в новой обстановке животное познает ее особенности и учится правильно вести себя в ней. Исследовательское поведение присуще, в разной, правда, степени, всем позвоночным животным, за исключением, видимо, самых примитивных, и многим беспозвоночным. На его основе строятся все взаимосвязи их с предметной средой. Любопытство — явление хотя и родственное исследовательскому поведению, но имеет, очевидно, собственную мотивацию и отмечено только у высших позвоночных. Животные интересуются предметами и ситуациями, с которыми происходят какие-либо изменения, причем они либо сами вызывают эти изменения, либо наблюдают за тем, что меняется независимо от них. Любопытство проявляется как бескорыстный интерес к происходящему вокруг и не привязано к потребностям организма в пище, воде и пр. У крыс, а тем более мышей оно встречается редко. В подавляющем большинстве описанных в этой главе случаев речь идет об обычном исследовательском поведении.

Встречаются особо любопытные крысы. Среди наших подопытных пасюков время от времени попадались такие животные. Узнать их не представляло труда. Стоило человеку появиться в помещении, где были вольеры и клетки с крысами, эти зверьки бросали свои дела и устремлялись к сетке. Устроившись возле нее поудобнее, они десятки минут заинтересованно наблюдали за людьми и их действиями. Если человек входил в вольеру, такая крыса, не будучи прирученной, скорее вступала в контакт — подходила к протянутой руке, обнюхивала ее и даже пробовала тянуть за рукав. К внесенным в вольеру новым предметам эти зверки также относятся менее настороженно, быстрее других приступают к знакомству, смело грызут, катают, тащат заинтересовавшую их вещь.

В связи с этим приведем случай, рассказанный нам зоологом И. П. Ивлевой. В старом доме дачного поселка с наступлением зимних холодов появились крысы, проявлявшие чудеса ловкости, воруя продукты с плиты, со стола, из шкафа и утаскивая их в убежища, устроенные между наружной и внутренней стенами дома. В добавление к этим потерям хозяева заметили пропажу сначала одной, затем еще нескольких серебряных чайных ложек. Посторонних в доме, охранявшемся несколькими собаками, не бывало и люди терялись в догадках. Однажды ночью все прояснилось. Хозяева проснулись от мелодичного позвякивания. Оно доносилось из стенного убежища крыс. Более часа с перерывами кто-то из них развлекался с украденной ложкой. Стоило постучать по стене, звяканье прекращалось, но вскоре крыса опять принималась за свое занятие. Вполне вероятно, что, как и в описанном выше примере, когда звон падающей проволоки оказался весьма привлекательным для одной из крыс, в данном случае зверек тоже заинтересовался позвякиванием ложки при манипуляциях с ней и повторял раз за разом соответствующее действие.

Изучение поведения крыс и мышей в ситуациях новизны помогает лучше понять природу пластичности синантропных грызунов. Есть все основания предположить, что именно благодаря упорному и тщательному обследованию окружающего пространства, интересу к предметам человеческого обихода и обнаружению среди них тех, которые с успехом могут быть втянуты в приспособительную деятельность, а также благодаря удачно сочетающимся неофобии и любопытству они смогли удержаться в непосредственной близости от человека. К. Лоренц, например, считает, что пасюк смог стать космополитом только за счет своего исключительно развитого исследовательского поведения. Такая оценка роли этого поведения справедлива, вероятно, и по отношению к другим видам: домовой мыши и черной крысе. Но мы хотим обратить внимание читателя еще на одно обстоятельство. В последние годы в экспериментах па лабораторных крысах и мышах показано, что если их содержать в насыщенной предметами обстановке, да еще вносить в нее элементы новизны, то они вырастают гораздо более активными, сообразительными, лучше обучаются, чем их собратья из обедненной (клеточной) среды. Но много-много раньше аналогичный эксперимент был поставлен на тех же крысах и мышах самой жизнью. Далекие предки синантропных грызунов, придя в дом к человеку, оказались в иной обстановке. Она была намного богаче в предметном отношении, изменчивой, сложной. В ней выживали и оставляли потомство в первую очередь те зверьки, которые обладали хорошо выраженным исследовательским поведением, лучше приспосабливавшиеся ко всем перипетиям жизни под одним кровом с человеком. Т. е. существовало, видимо, взаимное влияние: жизнь в антропогенной среде способствовала прогрессивному развитию у этих животных исследовательского поведения (как и развитию их психики), а более развитое исследовательское поведение давало возможность быстрее и лучше осваивать эту среду, расширять ареал, заселяя жилье человека в тех районах земного шара, которые он сам обживал. В результате мы приходим к неутешительному выводу — такими большими успехами в освоении среды обитания крысы и мыши обязаны не только своим собственным способностям, но в значительной степени и самому человеку. Семейно-групповой образ жизни, который ведут синантропные грызуны, также во многом определяет процветание крыс и мышей на захваченных ими территориях.

(обратно)

Глава 8. Закон — предводителя власть

Меньше раздоров и свары — будет и стая сильней.

Киплинг Р. Закон джунглей

Начало изучению поведения мышей в группах положил уже упоминавшийся нами Питер Кроукрофт. Ему принадлежит переведенная на русский язык популярная книга о поведении этих зверьков — «Артур, Билл и другие, или Все о мышах». Следуя его примеру, мы построили для наблюдений за группами мышей на Черноголовской экспериментальной базе Института эволюционной морфологии и экологии животных им. А. Н. Северцова АН СССР «мышиный дом» — большое помещение площадью 150 кв. м. Для домовых мышей в нем отвели отсек в 30 кв. м, где мыши действительно чувствуют себя как дома: там есть и удобные домики-укрытия, и корм, и разложенные там и сям поленья, создающие более естественную обстановку. За специальной перегородкой — место для наблюдателя. В этом «мышином доме» было выполнено несколько интересных исследований, в том числе изучалось поведение в группах у домовых и курганчиковых мышей, отловленных в зоне совместного обитания.

Синантропные домовые мыши, пойманные нами в Кировограде, вели себя подобно «английским», за которыми наблюдал П. Кроукрофт. Как и в его опытах, самцы либо делили между собой территорию и охраняли своп индивидуальные участки от посягательств соседей, либо между ними складывались взаимоотношения доминирования — подчинения, причем последнее случалось гораздо чаще. В этом случае в результате агрессивных взаимодействий в группе выделялся самец-доминант, который нападал на остальных и довольно жестоко расправлялся с самцами. Чаще всего формировалась линейная иерархия, т. е. Альфа-самец доминировал над Бета-самцом, Бета-самец над Гамма и т. д. При такой системе взаимоотношений доминант обладал правом нападать на всех самцов, Бета подчинялся доминанту, но чувствовал себя полновластным хозяином, когда Альфа-самец спал. Часто владелец территории постепенно расправлялся со всеми остальными самцами. В течение двух — четырех недель после начала наблюдений подчиненные самцы погибали от ран и стресса из-за постоянных преследований Альфа-самца.

Иерархия могла быть и нелинейной. В этих случаях выделялся доминант, нападавший на остальных самцов, между которыми не было разделения на ранги. Но это лишь грубая схема. Все, кто занимается поведением животных, хорошо знают, что в каждой из групп отношения между ее членами складываются совершенно уникальные, неповторимые. Конечно, можно выделить общие закономерности, но при этом теряются те интересные, своеобразные нюансы, которые делают одну группу так непохожей на другую. Например, в одной из группировок домовых мышей с линейной иерархией, состоящей из четырех самцов и четырех самок, самый затюканный Омега-самец чувствовал себя совсем неплохо. Стараясь избежать нежелательных встреч с доминантой и самцом второго ранга, зверек проявлял удивительную сообразительность. Удирая от противника, этот самец пользовался хорошо отработанным приемом: несколько раз обежав вокруг полена, забирался на него и с большим интересом и вниманием наблюдал, как ничего не замечавший в пылу погони доминант, озабоченный лишь одной целью — догнать и укусить свою жертву, продолжал бессмысленно носиться вокруг полена. Сделав вхолостую три-четыре круга, доминант в недоумении останавливался, а затем начинал разыскивать соперника по всему полигону, не догадываясь, однако, посмотреть вверх. Эта комичная сцена повторялась ежедневно по нескольку раз, и трудно было удержаться от смеха, наблюдая за незадачливым Альфа-самцом.

В других экспериментах мы моделировали в полигоне жилую комнату, пытаясь максимально приблизить условия обитания мышей к естественным. Ее обстановка напоминала жилище старого холостяка, отнюдь не часто убиравшего свою комнату. На столе коробка геркулеса, в стакане недопитый чай. На полу пустая бутылка, около стола полуоткрытый чемодан с газетами. Далеко не новая раскладушка. Всего в «комнате» более 30 различных предметов. В комнату запускали трех самцов и двух самок. Несмотря на то что взаимоотношения между самцами складывались по принципу доминирования—подчинения, низкоранговые самцы обычно выживали и приспосабливались к жизни рядом с доминантой. Сложная, насыщенная предметами среда позволяла зверькам найти убежище, где они могли укрыться от Альфа-самца. Когда доминант спал, самец второго ранга выходил из укрытия и свободно перемещался по полигону. В этих группах мы наблюдали агрессивные контакты между самками. Правда, одна из них оказывалась, как правило, беременной, что и служило, вероятно, причиной повышенной драчливости.

Поведение курганчиковых мышей было иным. Если в полигон выпускали зверьков, отловленных из одного курганчика, то никакой агрессивности не наблюдалось. Они веди себя очень миролюбиво и жили вместе в одном домике. Не было ни доминантов, ни подчиненных. Создавалось впечатление, что все мыши равны между собой и отличаются только по стремлению вступить в контакт с другой особью. При запуске чужака незнакомый зверек встречал дружный отпор со стороны хозяев. И самцы и самки нападали на незваного гостя, т. е. взаимоотношения между животными в такой группе основывались не на принципе доминирования—подчинения, что так характерно для их ближайших родичей — домовых мышей.

Вероятно, это объясняется тем, что в одном курганчике живут родственные зверьки, братья и сестры из одного или двух пометов одних и тех же родителей, которые объединены общей целью — подготовкой к зимовке. Когда же мы ссаживали вместе зверьков, отловленных в разных курганчиках, они вели себя крайне агрессивно. Через один-два дня среди них выделялись доминирующие самец и самка, которые в конце концов забивали всех остальных животных. В целом взаимоотношения между зверьками в таких группах очень напоминали те, которые складывались у домовых мышей. Но были и отличия. В некоторых случаях агрессивность самок (небеременных) курганчиковых мышей могла быть даже выше, чем у самцов. Доминантная самка выступала настоящим деспотом по отношению к другим представительницам своего пола. У домовых мышей самки становились враждебно настроенными к своим сородичам обычно во время беременности и выкармливания детенышей и лишь изредка попадались такие, которые проявляли агрессивность, не будучи беременными. Но до смертельных случаев дело не доходило. Летом в природе участки обитания курганчиковых мышей, как взрослых самцов и самок, так и молодняка, широко перекрываются, что свидетельствует об отсутствии резкой агрессивности между животными.

Когда речь заходит о результатах экспериментальных исследований, всегда, во всяком случае у зоологов, возникает вопрос: до какой степени они отражают то, что в действительности происходит в естественных условиях?

Постараемся ответить на этот вопрос. Наши группировки зверьков в «мышином доме» — вполне адекватная модель одной из возможных ситуаций. В самом деле, на значительной части нашей страны домовые мыши круглый год живут в постройках человека и лишены возможности выселяться в открытые местообитания, а их миграции в другие дома весьма ограниченны. В других регионах домовые мыши в течение теплого времени года обитают в природе, но на зиму вселяются в жилища и хозяйственные постройки. При этом на относительно небольшой площади (например, в сельском доме, сарае, птичнике и т. д.) может скапливаться значительное число зверьков. Однажды в трескучие январские морозы мы проводили отлов мышей на складе, где хранились семена зерновых культур. Связанные в пучки сухие стебли с колосьями были подвешены к потолку на тонких проволочках, что, однако, не спасало семенное зерно от грызунов. Судя по писку и шорохам, которые доносились вечерами со всех сторон, на складе обитало довольно много мышей, которые периодически конфликтовали друг с другом. Площадь помещения не превышала 70 кв. м. Никаких иных строений, куда могли бы переселиться мыши, вокруг не было. Вероятно, в этих условиях картина взаимоотношений между зверьками была примерно такой же, что и в экспериментальных группировках, за которыми наблюдали П. Кроукрофт, мы и другие исследователи.

А вот для курганчиковых мышей, круглый год живущих под открытым небом, взаимоотношения доминирования—подчинения, которые мы наблюдали в группах из незнакомых зверьков, вряд ли могут быть в естественных условиях. Повышенная агрессивность, иерархия особей — результат эксперимента.

На каких же принципах строятся взаимоотношения в группировках других синантропных грызунов? В вольерах социальное[5] поведение серых крыс изучали С. А. Барнетт, Дж. Б. Калхаун, Ф. Штейненгер, в нашей стране — К. Л. Ляпунова, С. А. Квашнин. Кратко резюмируя полученные ими результаты, структуру группировок серых крыс можно охарактеризовать таким образом. Взаимоотношения между самцами строятся по принципу доминирования—подчинения, а все самки равны между собой.

По мнению профессора С. А. Барнетта из Университета в Глазго, всех самцов можно подразделить на все тех же Альфа (доминантов), Бета (субдоминантов) и Омега (подчиненных). На вершине иерархии царят доминанты. Их сразу можно узнать по поведению и внешнему виду: у них гладкая шерсть, прекрасное здоровье, уверенные движения, они отличаются крупными размерами и силой, никто из остальных членов группы (за редким исключением) не рискует вступать с ними в конфликты. На следующей ступени иерархической лестницы стоят субдоминанты. В отсутствие Альфа-самца Бета чувствует себя хозяином положения, однако он всегда готов подчиниться доминанту. Такие самцы есть не во всех группах, некоторые состоят лишь из доминантов и подчиненных самцов. Не редки случаи, когда, в то время как Альфа занимается охраной территории и поддержанием своего первенства в группе, субдоминант успевает поухаживать за самками и нередко добивается успеха. Так что, вероятно, численность оставленного им потомства может превосходить таковую доминанта.

У подножия иерархии прозябают подчиненные самцы. У них тусклая свалявшаяся шерсть, на их теле нередко хорошо заметны следы ран (укусов), неуверенная поступь, в любой момент они готовы обратиться в бегство. Если доминирующий самец отличается особой свирепостью, они часами могут висеть на сетке вольеры и решаются спуститься вниз к кормушкам, когда Альфа-самец засыпает. Часто подчиненные самцы погибают. А когда исследовали «умственные» способности у самцов разного ранга, то оказалась, что лучше всех решают задачи на экстраполяцию субдоминанты. Среди подчиненных «умные» особи встречаются редко. Занимающие главенствующее положение самцы-доминанты, как и у домовых мышей, отнюдь не всегда отличаются сообразительностью, вполне оправдывая поговорку «сила есть — ума не надо».

Несмотря на агрессивность доминанта, некоторые подчиненные самцы все же приспосабливаются к жизни с ним в одной вольере. Они стараются не попадаться Альфа-самцу на глаза, держась в тех местах, где доминант бывает редко, а кормятся и разгуливают по помещению, пока он спит.

Если в выгородку, где живут пасюки, подсадить незнакомого самца, его нередко ждет гибель. На него тут же нападает доминант, а иногда и другие самцы и самки.

Таковы результаты вольерных наблюдений. Чтобы решить, до какой степени данные, полученные в искусственных условиях отражают то, что есть в действительности, познакомимся с результатами изучения поведения крыс в естественных условиях. Наблюдая группировки пасюков в Японии, Изуми Цуеси пришел к выводу, что при недостатке корма серые крысы ведут одиночный образ жизни или живут небольшими семьями. Когда корма хватает, молодые зверьки остаются с родителями, и в семейной группировке выделяются две подгруппы, одна из которых доминирует над другой. М. Лунд в очерке о социальном поведении крыс указывает, что в Скандинавии «колонии» крыс, обитающие в канализации, на мусорных свалках, в птичниках, состоят из множества отдельных семей, каждая из которых включает взрослого самца, одну или несколько самок и их потомство.

Интересные наблюдения за поведением серых крыс провел на свинофермах в Молдавии А. Г. Михайленко. Хотя и считается, что наблюдать за крысами в естественных условиях трудно из-за их большой осторожности, сумеречной активности и пр., в этих условиях животные оказались благодатным объектом для изучения. На одной из свиноферм (крыс там было немного, так как недавно была проведена дератизация) исследователь оборудовал удобные наблюдательные пункты и более трех месяцев пристально изучал жизнь пасюков. Зверьки довольно быстро привыкли к постоянному присутствию наблюдателя, круглосуточному освещению, даже к щелчкам фотоаппарата и блеску фотовспышки. Привлеченные пищевой приманкой, крысы охотно и многократно заходили в ловушки-верши (сначала отдельные зверьки, а потом и все остальные), поскольку чаще всего их тут же выпускали.

Так появилась возможность периодически осматривать животных, определять вес, метить. Среди крыс были и любители ловушек, которые после выпуска немедленно залезали обратно, мешая отлавливать других особей. К концу периода наблюдений возникла проблема: сначала единицы, а потом почти все крысы освоили искусство открывания верши изнутри, что позволяло им беспрепятственно выходить из ловушки. Чтобы узнавать каждую крысу «в лицо», отловленных зверьков индивидуально метили белой эмалевой краской. Пытаясь избавиться от засохшей краски, зверьки постепенно выгрызали у себя слипшуюся шерсть и у них на теле появлялись хорошо заметные проплешины.

Крысиное население фермы состояло из семи группировок или парцелл[6], каждая из которых имела свой участок обитания и включала 10—20 взрослых зверьков, а в одной было 32 крысы. Несколько парцелл составляли мерус[7] — группу соседних и взаимодействующих парцелл. Все поселение крыс на свиноферме разбивалось па три меруса. Зверьки первого из них заселяли свинарник с пищеблоком (4 парцеллы), крысы второго меруса располагались в свинарнике с кормоцехом и в расположенном рядом летнем загоне (2 парцеллы) и третий мерус занял склад фуража (одна парцелла). Так что, помимо свиней, работники свинофермы откармливали поголовье крыс численностью по крайней мере 120—140 особей.

Наиболее детально удалось изучить взаимоотношения зверьков в двух парцеллах. Первая состояла из 14 самцов и 18 самок и ее можно было назвать суперпарцеллой, так как по численности она превышала другие в два-три раза. Жилые норы зверьков располагались под пустовавшими клетями для свиноматок. Бесхозяйственность людей обеспечивала процветание зверьков этой группировки: во время кормления свиней часть корма просыпалась на пол, а неиссякаемым источником воды служила лужа у водопроводного крана. Вторая парцелла состояла из восьми самцов и девяти самок. Зверьки, входящие в ее состав, обитали в помещении кормоцеха. Эти крысы жили в непосредственной близости от кучи зерна, предназначенного для помола.

В группировках можно было выделить семь категорий животных, для каждой из которых характерны определенные черты поведения: 1) доминантные самцы, 2) субординатные самцы, 3) угнетенные самцы, 4) нестарые самки, 5) старые самки, 6) беременные и кормящие самки, 7) крысята. В естественных группировках не удалось выявить самцов-субдоминантов, которые характерны для искусственных условий.

Напомним читателю, что они представляют собой, так сказать, промежуточный тип между доминантами и подчиненными самцами — заместителей доминанта, притесняющих остальных самцов группы и нападающих на чужаков, обладающих хорошо развитыми «умственными» способностями и в некоторых случаях рискующих вступать в конкуренцию с Альфа-самцами, ухаживая за самками. Субординатные самцы — это подчиненные животные, но более высокого ранга, чем угнетенные. В парцеллах, населявших свиноферму, между доминантой и остальными самцами, образно говоря, лежала глубокая пропасть. Отличительной чертой всех Альфа-самцов была яркая индивидуальность, что проявлялось в их поведении и внешнем виде. Это были наиболее крупные самцы в группах.

Дадим характеристики трем доминирующим самцам. В первой парцелле господствовал самец по кличке Варвар. Хвост его был слегка S-образно изогнут, а сам зверек был постоянно сгорбленным и все время находился в напряжении. Вообще такой внешний вид характерен для агрессивно настроенных самцов, а Варвар был единственным из всех, сохранявшим подобный облик постоянно. Вероятно, из-за большого числа зверьков, входивших в парцеллу, агрессивное состояние вошло у него в привычку, Варвар был очень подвижен, склонен к контактам и абсолютно нетерпим к взрослым самцам. Но агрессивность не выглядела у него яростной или безудержной, так как он вполне бывал удовлетворен бегством другого самца и, как правило, не преследовал его. Часы кормежки Варвар предпочитал проводить в обществе трех—пяти самок. Основным его занятием была исследовательская активность. Он первым в группе освоился с присутствием наблюдателя и уже на второй день знакомства исследовал нового члена группы, даже попытался взобраться на ногу экспериментатора, который по такому случаю застыл как изваяние.

Тиран, доминант второй парцеллы, был крупным, стройным самцом с гладкой блестящей коричневой шерстью. Как и Варвар, он был очень подвижен, его характерной чертой тоже была высокая исследовательская активность, но при этом он отличался чрезвычайной агрессивностью. Самки избегали подолгу находиться с ним рядом, так как Тиран не всегда терпел даже их присутствие. Самцов Тиран всегда ожесточенно преследовал, хотя те стремились избегать встреч с ним, узнавая доминанта на расстоянии 1,5—2 м. Тиран гонял свою жертву по всему кормоцеху, включая пол, стены, балки под крышей, стоявшие в помещении механические устройства, причем сопровождались эти гонки отчаянным писком и короткими, но яростными схватками. Нередко в пылу погони доминант и его соперник совсем забывали об осторожности и взбирались на спину и голову исследователя, а однажды доминант настиг свою жертву и учинил над ней расправу прямо на раскрытых страницах журнала, в которой записывались наблюдения. Порой казалось, что Тиран специально ищет самцов с целью лишний раз задать им трепку.

Ричард — наиболее крупный из трех доминантов (390 г) — самец с грязно-бурой шерстью. Парцелла, в которой он господствовал, соседствовала с первой. Судя по имевшимся на его теле повреждениям и шрамам, жизненный путь этого доминанта был тернистым, а главенствующее положение в группе завоевано в упорной борьбе с противниками. У Ричарда не было половины хвоста и двух фаланг пальцев на правой передней лапе, потрепанные кромки ушей напоминали бахрому. По сравнению с Варваром и Тираном Ричард отличался спокойным нравом. Он дольше кормился, был более терпим к другим особям, часто в периоды пищевой активности допускал присутствие самцов, хотя в другое время угрожал им и даже преследовал. Как и другие доминанты, Ричард был домоседом, постоянно оставаясь в пределах защищаемой территории своей группы. Тем не менее, когда в первой парцелле исчез Варвар и в ней развернулись схватки за лидерство, в эту борьбу неожиданно вмешался Ричард. Когда, казалось, в первой парцелле уже определился новый доминант, экспериментатор стал свидетелем странной погони: нового доминанта в самом центре его законной территории свирепо преследовал Ричард! Погоня была столь отчаянной, что доминант-новичок с ходу влетел в оказавшуюся на его пути вершу, а вслед за ним там же оказался и Ричард. Однако этот инцидент не оставил никаких последствий в судьбе этой парцеллы. Ричарда на ее территории больше не видели, а главным здесь некоторое время оставался тот самец, которого он преследовал.

У самцов-доминантов изредка наблюдалась весьма оригинальная, ярко выраженная форма поведения — «пляска», которая не была ранее описана для крыс. Во время пляски доминант влезал головой и передними конечностями в жилую пору, так что большая часть его тела оставалась снаружи и начинал довольно быстро вращаться вокруг норы, словно он был нанизан на вертикальную ось, семеня задними лапками по ее кромке. Все это чем-то отдаленно напоминало лезгинку, исполняемую вниз головой. Зверек мог сделать от нескольких шажков до четырех-пяти оборотов, при этом он часто останавливался и высовывал голову наружу. Во время такой церемонии доминант сильно возбуждался, иногда прерывал пляску, исследовал пространство в радиусе до 1,5—2 м, вновь возвращался к норе и продолжал ее. В такие моменты Альфа-самец бывал очень агрессивен к членам своей группы. И наоборот, при возбуждении, вызванном дракой, он начинал плясать. Трудно с уверенностью сказать, что представляет собой эта своеобразная форма поведения — маркировочную активность, когда доминантный самец метит своим запахом норы, или же просто это результат общего возбуждения зверька.

Что касается других членов групп, то основной контингент составляли самцы, которые были весьма похожи друг на друга как внешне, так и по характеру поведения, поэтому без индивидуальных меток их не всегда можно было опознать. Они избегали контактов с доминантами и друг с другом, во время кормления старались утащить кусочек куда-нибудь в сторону или в укромный уголок и там спокойно съесть. Впрочем, характер их пищевого поведения сильно зависел от темперамента доминанта. Субординатные самцы не дрались между собой, а к чужакам проявляли интерес, обнюхивая издали и вблизи, но не агрессивность. Только после неожиданного исчезновения Варвара среди самцов развернулась борьба за господство. Наступил период драк, взаимных угроз и преследований, в результате которых в парцелле появился новый доминант.

Наиболее таинственными членами групп были угнетенные самцы, статус которых был не совсем понятен. Их жизнь в свинарнике была немногим лучше жалкого прозябания подчиненных самцов в вольерах. Существенная разница заключалась лишь в том, что если в вольере подчиненным самцам деваться некуда и они вынуждены висеть на сетке, то в условиях свинарника их жизненное пространство в принципе неограниченно и они всегда могут отыскать укромное место. Эти изгои демонстрировали классический вариант пространственно-временной изоляции от своих собратьев: их норы, места отдыха и чисток шкурки располагались в стороне от нор других крыс (порой на значительном удалении). К местам кормежки и источникам воды эти зверьки подходили лишь тогда, когда там не было других пасюков, причем добирались туда окольными путями, которыми редко пользуются другие члены группы. Однако социальный статус таких изгоев совсем не так очевиден, как это может показаться на первый взгляд.

В первой парцелле, например, был всего один угнетенный самец, которого окрестили кличкой Чадо. Он редко попадал в поле зрения наблюдателя, и его поведение не привлекало особого внимания. Но после исчезновения Варвара Чадо сделал совершенно невероятную карьеру: в конце концов он занял доминирующее положение в группе. Как уже говорилось, первоначально лидерство в упорных боях завоевал один из субординатов, однако продержался он всего около двух недель. Спустя месяц после исчезновения Варвара Чадо утвердился в новой роли, демонстрируя весь поведенческий репертуар доминанта, к тому же весьма агрессивного. При этом его предшественник оставался в группе. К сожалению, процесс превращения Чадо в доминанта проследить не удалось, так как это событие произошло во время небольшого перерыва в наблюдениях. Выглядел зверек совершенно не так, как в эпоху Варвара: его вес заметно увеличился, шерсть стала чистой и пышной, а уверенное хозяйское поведение мало чем напоминало прежнюю боязливость.

Загадку этого превращения, возможно, объясняют исследования Д. А. Каменева, который показал, что иерархическое положение самцов диких домовых мышей в группах зависит от типа нервной системы. Иначе говоря, не каждый самец может стать доминантой: для этого надо обладать не только физическими данными, но сильным типом нервной системы. Место доминантов, которых исследователь специально изымал из группы, также нередко занимали подчиненные самцы, стоявшие у подножия иерархии. Оказалось, что эти потенциальные доминанты, влачившие существование Омега-особей, обладали сильным типом нервной системы и именно поэтому подвергались наиболее ожесточенному преследованию господствующих Альфа-самцов, превосходивших их физически. По-видимому, Чадо был потенциальным конкурентом Варвара, поэтому доминант наиболее активно его преследовал, загнав на низшую ступень иерархической лестницы. Звезда Чадо взошла почти к самому концу периода наблюдений, поэтому его дальнейшая судьба осталась невыясненной. Но и то, что стало известным, объясняет, почему, говоря об угнетенных самцах и их статусе, мы использовали определения «таинственный», «непонятный».

Волей случая в первой парцелле появился еще один изгой. В опытах по изучению реакции членов парцеллы на незнакомых самцов использовали так называемых гладиаторов — заведомо чужих для изучаемой группы самцов, которых насильно помещали на территорию парцеллы, привязывая полутораметровой цепочкой за заднюю лапу. Один из таких гладиаторов сорвался с цепочки и скрылся в ближайшей норе. Он остался в парцелле, став типичным угнетенным самцом. Зверек рисковал приближаться к местам кормежки и источникам воды лишь в то время, когда там не было других крыс; он заметно похудел, на теле появились следы многочисленных покусов, шерсть его стала тусклой, свалявшейся. Он устроил убежище не в помещении свинарника, а в густой траве снаружи, но в пределах участка обитания парцеллы. В описанных фрагментах биографий двух угнетенных самцов есть весьма примечательный момент. Хотя оба они могли уйти из парцеллы и вести жизнь вольных отшельников, зверьки предпочли такой свободе жизнь в группе, хотя и в роли изгоев.

Между самками складывались мирные взаимоотношения, основанные на нейтралитете. Исключение составляли беременные и кормящие самки, проявляющие агрессивность по отношению к другим членам группы. Крысята до наступления половозрелости были вне иерархии.

Все зверьки, входящие в состав парцеллы, жили в пределах общего участка обитания, конфигурация которого определялась главным образом архитектурой строений и в меньшей степени наличием каких-либо укрытий у стен зданий (строительный материал, мусор, густой травостой и т. д.). Участок обитания каждой парцеллы разделялся на две части: защищаемую территорию и периферическую область. В опытах с чужими самцами-гладиаторами удалось установить, что единственным постоянным ее стражем был доминант. В редких случаях агрессивность к незнакомым зверькам проявляли нестарые самки. В пределах защищаемой территории выделялась сердцевинная зона — наиболее интенсивно используемая часть участка обитания. Эта зона была местом наиболее частого сосредоточения зверьков, фокусом их групповой активности, основным пунктом обмена информацией. На ней располагались убежища, основные источники корма и воды, места отдыха. Эти жизненно важные объекты были связаны хорошо утоптанными тропами, остальное место занимало мало используемое пространство. В пределах этой зоны предпочитали находиться старые самки, лишь в ней можно было обнаружить крысят весом до 80 г.

Защищаемую территорию окружала периферическая область. Крысы посещали ее не слишком часто, чаще других здесь можно было встретить субординатных самцов. Иногда на периферии бывали и другие члены парцеллы, в том числе и доминант. Здесь его агрессивность заметно снижалась и принимала более мягкие формы, чем на защищаемой территории. В стабильных условиях существования доминанты отличались домоседством и не выходили за границы участков обитания.

Участки обитания синантропных видов имеют, напомним, не только плоскостную, но и трехмерную структуру. Связано это с тем, что крысы и мыши превосходно передвигаются по наклонным и вертикальным поверхностям. В результате в помещении формируется объемная, как бы ярусная коммуникационная сеть. Объемность участка обитания, а также степень его сложности, которая зависит от находящихся на нем предметов, ограничивают непосредственные визуальные и физические контакты между зверьками.

В популяциях многих видов грызунов, в том числе и синантропных, работают механизмы саморегуляции плотности поселений, причем важнейшую роль в работе этих механизмов играет частота контактов между особями. Редко встречаются друг с другом зверьки — в популяциях идет интенсивное размножение, плотность населения растет. Если грызуны сталкиваются друг с другом слишком часто, в действие включаются механизмы, тормозящие рост численности, увеличиваются агрессивность зверьков и уровень стресса, возрастает смертность, особенно молодых особей, блокируется размножение. В случае с синантропными грызунами усложненная обстановка значительно повышает емкость пространства для них. Поэтому несоблюдение правил санитарии, бесхозяйственность, захламленность помещений сильно способствуют процветанию крысиного и мышиного племени, повышению порога критической численности популяции. Приведем такой пример. Убежища крыс парцеллы 7, обитавшей на фуражном складе, были расположены в штабеле мешков с травяной мукой. В состав парцеллы входило около 20 половозрелых особей. Объем штабеля составлял 15 куб. м (основание 6×1, высота 2,5 м). Следовательно, на одного зверька приходилось менее 0,75 куб. м, а в пересчете на площади штабеля менее 0,3 кв. м на одну особь! Ситуация была бы совершенно невероятной, если не учитывать высоты штабеля и того обстоятельства, что вся мука была пронизана ходами крыс и, увы, вследствие этого уже не представляла никакой хозяйственной ценности.

Участки обитания синантропных крыс обычно очень малы по сравнению с участками грызунов, обитающих в природных стациях: разных видов мышей и полевок. Причем на этих крохотных участках обитает не одна, а 10—20 взрослых зверьков! Этот парадокс можно объяснить следующим образом. Громадное значение в жизни любого вида имеет кормовая база. Именно радиус сбора корма — главное условие, определяющее размер участка обитания грызунов в природе. Для синантропных грызунов этот фактор теряет свое значение. Благодаря «заботе» человека полноценные корма в избытке сконцентрированы на небольших площадях. Вероятно, отсюда и домоседство крыс, а также необычайно высокая плотность поселений синантропных видов, в десятки и сотни раз превышающая максимальную плотность у других грызунов, обитающих в природе. Интересно замечание М. Н. Лозана, который пишет, что для крыс, населяющих фермы, «даже самая минимальная плотность, наблюдавшаяся в период после дератизации, когда в живых остаются лишь 5—10% зверьков, все же выше плотности, отмеченной в природе» (для диких пасюков).

Вероятно, социальная структура группировок серых крыс и домовых мышей в постройках человека, основанная на иерархии, также результат их жизни на ограниченной территории, в условиях изобилия корма, так сказать, специфика синантропного образа жизни.

В других условиях существования пространственно-этологическая структура поселений серых крыс может быть несколько иной. Вот что удалось узнать, наблюдая за свободно живущими поисками на базе в Черноголовке. Летом 1987 г. серые крысы, случайно убежавшие из вольер в предыдущие годы, сильно расплодились по всей территории биостанции. Здесь, судя по предварительным наблюдениям, обитали по крайней мере пять локальных группировок разного состава. Убежища крыс были под домами, вольерами. Кормились они на помойке, куда регулярно поступали пищевые отходы. Под нашим виварием, например, устроилась семейная группа, состоящая из взрослой старой самки и двух ее выводков. Зверьки из первого помета уже достигли половозрелости, и у одной из молодых самок в скором времени должны были появиться малыши. Детеныши из второго выводка были еще маленькими. Иногда эту семью навещал живший на помойке старый самец. Никаких признаков иерархических взаимоотношений между животными этой группы не наблюдалось.

Встречи крыс на помойке носили в основном мирный характер, точнее, они рассредоточивались среди куч мусора так, что почти не мешали друг другу. Одновременно можно было увидеть более десятка грызунов, увлеченно роющихся в отходах. Редкие драки были характерны только для взрослых самцов. В одном случае мы стали свидетелями долгого конфликта двух крупных самцов, в котором так и не выявился победитель.

Прямо в стенах мусорной ямы крысы вырыли неглубокие норы, в которые прятались при приближении человека. Некоторые наиболее предприимчивые зверьки переселились прямо в яму — вырыли постоянные норы в ее стенах и таким образом перенесли свою территорию поближе к «столу».

Такую картину мы наблюдали, когда свалка функционировала нормально — ежедневно поступало большое количество отходов и крысам хватало корма с избытком. Однажды утром старую свалку ликвидировали — с помощью бульдозера засыпали ее землей, а в стороне от нее была вырыта новая глубокая яма. Столь сильные изменения среды обитания вызвали резкое возбуждение зверьков, привели к усилению исследовательской активности и агрессивности. Придя вечером на привычное место кормежки и обнаружив на месте свалки гору песка, крысы останавливались, вставали на задние лапки, принюхивались, потом начинали медленно обследовать подножие «горы», некоторые взбирались на самый верх. Неожиданно то в одном, то в другом месте стал раздаваться отчаянный визг — зверьки затевали драки.

В течение следующих нескольких вечеров крысы на свалке почти не появлялись, зато активизировались в других местах. Под полом нашего летнего домика неподалеку от свалки всю ночь напролет шла возня, слышалось грызение — крысы пытались прогрызть вход в помещение. Позже, когда новая свалка стала заполняться отходами, пасюки возобновили свои походы за кормом, появились новые временные норы — в отвесных стенах у самого дна ямы и, кроме того, в куче песка.

Все сказанное свидетельствует, что у серых крыс структура сообществ очень пластична и изменяется в зависимости от условий существования.

По таким законам живут взрослые крысы. Молодые зверьки завоевывают место под солнцем постепенно. С. А. Квашнин провел специальные наблюдения в вольере за жизнью крысят, покинувших гнездо. До наступления половой зрелости молодые зверьки, в том числе и самцы, как правило, не встречают агрессии со стороны старших членов группировки. Но в возрасте трех-четырех месяцев характер взаимоотношений меняется. Молодые самцы подвергаются преследованию со стороны взрослых самцов, учащаются и становятся более ожесточенными стычки между молодежью. В этот период происходит выявление статуса молодых зверьков, включение их во внутригрупповые связи. Если плотность населения значительна, а защитно-кормовые условия неблагоприятны, молодняк вынужден выселяться на новые места обитания.

Черные крысы, как и серые, живут сообществами. В зависимости от величины помещения, количества удобных убежищ и обилия корма они обитают либо небольшими группами по пять — семь зверьков, либо популяциями, достигающими нескольких сотен, которые, в свою очередь, подразделяются на более мелкие группировки: мерусы, парцеллы. В первом случае черные крысы занимают чердаки небольших домов, сараи и другие подсобные постройки в сельских дворах, во втором буквально наводняют современные свинокомплексы и птицефабрики.

Взаимоотношения черных крыс внутри группировок в целом сходны с теми, которые наблюдаются у серых. Мы изучали поведение этих животных в вольерах. В каждой было два-три деревянных домика, пеньки и толстые ветви, по которым зверьки могли лазать. Все группировки состояли изначально из пяти крыс: трех самцов и двух самок. Так как опыты проводились в течение нескольких месяцев и зверьки размножались, к концу работы в вольерах жило уже по 18—20 обитателей.

По сравнению с серыми крысами черные не столь агрессивны. Даже первые контакты между незнакомыми зверьками, ссаженными в вольерах, были весьма непродолжительны. Они в большей степени, чем серые крысы, использовали трехмерное пространство, их чаще можно рыло видеть на ветвях, чем на полу вольеры. В группировках, как и у серых крыс, выделялись доминантные и подчиненные самцы, но отношения между ними были менее напряженными, зверьки вполне уживались друг с другом. В нескольких случаях мы наблюдали, как в процессе формирования группировок самцы превращались в изгоев. Уже через несколько часов от начала запуска крыс в вольеру будущего Омега-самца не впускали ни в один из домиков. В дальнейшем в присутствии других самцов он боялся подходить к кормушке и питался украдкой, хватал кусочек и отбегал с ним в сторону. В то время когда все крысы спали в одном из домиков, этот зверек дремал один на полу вольеры. Обычно через несколько дней такой пария погибал.

По своей нетерпимости к чужакам черные крысы не уступают серым. По отношению к незнакомцам агрессивны как самцы, так и самки. Чужак погибает или в борьбе, или, что бывает чаще, от голода и потери сил.

Если же в группировку попадает сильный самец, имеющий на своем счету много побед, то ситуация может сложиться иначе. В одном из наших опытов так и произошло. В момент запуска испуганный чужак кинулся сразу в домик, где уже находились все хозяева. Первая схватка произошла менаду ними именно там. Затем наружу выскочил один из хозяев, который в группировке уже был выделен нами как Альфа-особь. Следом немедленно появился чужак и напал на него. После этой схватки новичка уже никто не преследовал. Он освоил вольеру, изучил пустой домик и начал стаскивать туда строительный материал. Затем утвердился в роли доминанта, нападая на каждую особь, приближающуюся к домику, а затем и сам перешел в наступление, атаковав хозяев в их домике. По соседству с вольерами черных крыс стояли такие же вольеры с серыми. В естественных условиях эти довольно близкие родственники обитают вместе не так уж часто. Они живут симпатрично на юге, где круглый гол оба вида могут жить в природе и только периодически заселяют жилища человека. Видимо, в этих местах хороню лазающие черные крысы имеют больше возможностей укрыться от своих более сильных конкурентов. Уже упоминалось, что черные крысы не выдерживают конкуренции с серыми. Изучению взаимоотношений серых и черных крыс и были посвящены дальнейшие наши опыты. Соседние вольеры с одинаковыми по составу группировками серых и черных крыс были соединены узким лазом, через который мог проникнуть одновременно лишь один зверек. Первыми пробрались на чужую территорию черные крысы. Один из самцов быстро ее обследовал и вернулся в свою вольеру. Серые крысы — хозяева даже не заметили его появления. Потом он еще несколько раз проникал к соседям, лазал по стенкам, вспрыгивал на домики

и снова возвращался. За ним в гостях у серых крыс побывали и другие члены этой группировки. В этом опыте вдруг стало отчетливо видно, насколько подвижнее черные крысы. Они быстро и практически не останавливая ни на чем подолгу внимания исследовали новое для себя помещение и облазили его полностью прежде, чем серые крысы нашли входное отверстие в их вольеру.

Однако потом ситуация изменилась. Самцы серых крыс, оказавшись па территории черных, начали обстоятельно ее изучать, ничуть не считаясь с хозяевами. Первыми агрессию проявили черные крысы, напав на самку серой крысы, которая попыталась проникнуть в их домик, подвешенный к стенке вольеры на расстоянии 40— 50 см от пола. Атаковала ее обитающая в домике самка. В дальнейшем агрессию проявляли только серые крысы. И самки и самцы были одинаково агрессивны. Они нападали на черных крыс возле их домиков, кормушек, нередко часами занимая подступы к ним. Наблюдались какое-то упорство и последовательность в их действиях. Они брали черных крыс буквально на измор. Несколько раз мы стали свидетелями своеобразной коллективной охоты на черных крыс. Один из пасюков гнался за жертвой по сетке вольеры, где та была проворнее его, а два-три других следовали за ними понизу вдоль стенки вольеры, поджидая, когда преследователь настигнет жертву и, сцепившись с ней, упадет или та, устав, вынуждена будет спуститься с сетки. Иногда мы наблюдали как черную крысу атаковали одновременно два пасюка, но никогда не удавалось увидеть совместных действий черных крыс ни в нападении, ни в защите.

Вполне вероятно, что в местах совместного обитания серая крыса может вытеснять черную, особенно это относится к синантропным популяциям, где они конкурируют за пищу и убежища. Так, было описано совместное обитание этих видов крыс в подземной канализационной системе города. В тех рукавах, где обитали серые крысы, никогда не встречались черные. Кроме того, если пасюки проникали и поселялись на территории своих более слабых соседей, те постепенно исчезали. Характер вытеснения безусловно зависит от разнообразия и обилия кормовых ресурсов и убежищ и может выражаться в пищевой конкуренции, постепенном захвате территории и гнезд и прямой агрессии. Однако в природе, в открытых биотопах черная крыса редко становится добычей серой ввиду своей подвижности, ловкости и прыгучести. Поэтому в ряде мест, например в Аджарии, серые и черные крысы живут в тесном соседстве.

Рис. 7. «Крысиный король»



С социальным поведением тесно связана одна из легенд о крысах — о «крысином короле». Сразу оговоримся, что так называют два разных явления. Во-первых, «крысиным королем» величают злого, сильного, побеждающего всех других крыс самца, которого специально тренируют убивать других крыс. Бытует мнение, что если в бочку посадить много крыс, то единственная оставшаяся в конце концов в живых и есть «крысиный король». Если выпустить его в дом, то другие крысы в нем уже не заведутся, так как этот супердоминант будет их убивать. В основе этой легенды лежат, безусловно, реальные факты. В научной литературе применительно к мышам и крысам существует даже термин «натренированный на победах боец», т. е. самец, которого в специальных опытах учат одерживать победы, давая ему каждый раз сражаться с более слабыми противниками. В итоге у такого животного развивается, так сказать, комплекс доминанта и он становится очень агрессивным. Выше уже говорилось, что в одной из естественных группировок новый самец вытеснил аборигенов с насиженного места. Нам представляется, что такой «король» не останется долго в одиночестве и выберет себе «королеву», а их потомство может заполонить весь дом, который они будут охранять от других крыс.

«Крысиным королем» называют также большое скопление крыс, которые крепко сцеплены друг с другом хвостами. Вокруг этого загадочного явления возникло много фантастических историй. Согласно одной из них, в таком скоплении над всеми крысами доминирует огромных размеров «крыса-король». В другой рассказывается, что эта огромная малоподвижная масса крыс — объект заботы других сородичей, а стало быть, крысы, входящие в ее состав, живут по-королевски. На самом же деле хвосты этих животных часто изогнуты под углом, поранены, кончики хвостов сухие и омертвевшие и, что совсем уже недостойно королевского сана, перепутаны с такими малопривлекательными субстратами, как грязь и гнездовой материал. Упоминания о «крысином короле» начиная со средних веков встречаются в литературе по крайней мере тридцать семь раз, главным образом в немецких источниках. Возможно, крысы, спутанные хвостами,— явление не столь уже редкое, но в силу своей малой подвижности такие животные должны быстро становиться жертвой хищников. Чаще всего «крысиный король» встречается у черных крыс, но животные со спутанными хвостами отмечались и для других крыс рода Rattus, а однажды в зоопарке обнаружили сцепленных хвостами каролинских белок. В такую группу входят от трех до тридцати двух животных, чаще всего двенадцать—шестнадцать.

«Крысиный король» описан из Франции, Голландии, Швейцарии, Явы и Южной Африки. Часто группу сцепленных хвостами крыс образуют зверьки одного возраста. Отсюда возникло предположение, что происходят эти животные из одного выводка. Но известны случаи, когда «крысиный король» состоял из разновозрастных зверьков. Версии, объясняющие происхождение «крысиного короля», весьма разнообразны: крысы скучиваются вместе в зимнее время (действительно, «крысиных королей» находили, как правило, зимой), чтобы служить гнездом для детенышей и предотвратить замерзание хвостов. А вот другая версия: чесотка заставляет крыс тереться хвостами, в результате чего они запутываются. Сцепление возникает, когда молодые зверьки играют друг с другом в таком месте, где есть какое-нибудь липкое вещество (разлитый клей, замазка, краска и т. д.) и постепенно склеиваются хвостами. От себя добавим, что все эти версии кажутся малоубедительными. Мы наблюдали, так сказать, «мышиного короля» в лаборатории. Его образовали самцы мышей, причем это были низкоранговые зверьки, хвосты которых сильно пострадали от укусов доминантов. Жили зверьки в одном гнезде и в один прекрасный день сплелись друг с другом хвостами, которые были облеплены присохшей ватой и гнездовым материалом.

Получился у нас в виварии и «крысиный король» из черных крыс. Правда, «королевская фамилия» была совсем небольшой и состояла всего из трех особей. А дело было так. Выводок из четырех молодых крыс жил в сравнительно небольшой сдвоенной клетке. В одной части гнездо, в другой кормушка и поилка. Между ними проход, в который одновременно может пролезть только один зверек. Так как клетки долго не чистили, то не заметили, что корм, который насыпают в кормушку, остается почти нетронутым, а крысы при испуге, забиваясь в угол, пищат, чего обычно не бывает с черными крысами. Затем обнаружили, что погибла одна крыса. Когда ее стали вынимать, то увидели, что две другие сцеплены с ней хвостами. Разъединить их не удалось — настолько сильно хвосты слиплись между собой и с подстилкой. Ниже и выше места сцепления они оказались покрыты коростой и гноились. Хвосты пришлось ампутировать, но было поздно, так как зверьки были настолько истощены, что вскоре погибли. Оставшаяся свободной крыса, четвертая из этого выводка, увы, не кормила своих попавших в беду собратьев, хотя корма было в избытке, сцепленные хвостами зверьки не могли пролезть вместе через узкий лаз к кормушке. Первое время, видимо, хватало того, что они ранее случайно затащили в гнездо, а затем животным грозила далеко не королевская смерть от голода.

Быть может, так и возникают «крысиные короли» в естественных условиях?

(обратно)

Глава 9. «Язык» крыс и мышей

Запах представляет собой визитную карточку животного: он несет информацию о принадлежности к тому или иному виду, полу и даже определяет его индивидуальность и семейные связи. Обнюхивая пахучую метку, оставленную другим сородичем, многие млекопитающие могут отличить знакомого от незнакомца, родственника от чужака, мать и детеныш тоже узнают друг друга по характерному запаху.

Крысы и мыши, напомним, чаще всего ведут сумеречный образ жизни, и, пожалуй, не будет преувеличением утверждение, что в их общении ведущая роль принадлежит обонятельным сигналам. Какой же объем информации заключен для них в капле мочи сородича?

Зверек долго и тщательно обнюхивает трубочку с мочой, трогает ее лапой, в некоторых случаях роет подстилку на полу клетки. Прежде всего запах видоспецифичен. Домовые мыши и крысы отличают запах своих соплеменников от запаха любого другого вида грызунов (серых и черных крыс, сирийских хомяков, ряда видов полевок и др.), причем всегда обнюхивают его достоверно дольше. Какой же в этом биологический смысл? Вряд ли крыса перепутает своего сородича с большой песчанкой, а мышь ошибется и примет кошку за близкого родственника. Значение видоспецифичности запаха становится понятным, если речь заходит о близкородственных видах. Прекрасный пример таких близкородственных форм — домовые и курганчиковые мыши. Работая с этими зверьками, мы сравнивали их реакцию на обонятельный сигналы соплеменников и близких родственников, а также па другие парные сочетания запахов: особи своей (противоположной) формы — грызуна другого вида.

В клетку, где постоянно жили курганчиковые мыши, помещали небольшие (диаметром 40 мм) пластиковые чашки Петри с отверстиями в крышках, затянутых мелкой металлической сеткой. В одной из чашек находился целлофановый квадратик с нанесенной па него капелькой мочи самца или самки курганчиковой мыши, в другой — домовой. Поведение обитателей клеток выглядело примерно так. Зверек просыпался, из гнезда высовывалась острая мордочка и вновь исчезала. Через некоторое время мышь выходила из укрытия, потягивалась и принюхивалась. Потом зверек подходил к источникам запаха и приступал к их исследованию. При этом время обнюхивания запаха представителя своей формы было в два — четыре раза больше, чем запаха домовой мыши. Обнюхав источник запаха незнакомой курганчиковой мыши, зверек приходил в страшное возбуждение: он энергично пытался открыть чашку Петри, копал передними лапками сетку, закрывающую отверстие, волочил чашку зубами, пытался опрокинуть ее на бок. И вот цель достигнута: крышка соскакивала и мышь хватала передними лапками целлофановый квадратик с капелькой мочи. Что тут начиналось! Возбужденный грызун лизал, грыз, крутил квадратик передними лапками, потом уносил его в гнездо. Затем он утаскивал туда же чашку и крышку. Такая бурная реакция отмечалась обычно лишь на запах представителей своей формы, обонятельные сигналы домовых мышей не вызывали у курганчиковых такого поведения.

Синантропные домовые мыши тоже дольше обнюхивали запах своих сородичей по сравнению с запахом близких родственников. Возможно, в природе избирательная реакция на запах представителей собственной формы служит своеобразным поведенческим механизмом изоляции, помогающим зверькам отыскивать своих сородичей и не путать их с особями другого вида. Человек тоже без труда может различить домовых и курганчиковых мышей с помощью обоняния: у последних нет специфического мышиного запаха. На эту особенность ученые обратили внимание уже давно. А. А. Браунер, А. А. Мигулин и другие исследователи предложили использовать отсутствие специфического мышиного запаха для прижизненного определения курганчиковых мышей. Особый, неприятный, с точки зрения человека, запах придают домовым мышам амины, содержащиеся в их выделениях.

Откуда узнают животные, как пахнут представители их вида? Как и когда обучаются они отличать запах сородичей? Происходит это в раннем возрасте, когда животные еще питаются молоком матери.

У крыс и мышей детеныши в первые дни жизни слепы, ушные раковины у них закрыты, вся связь с окружающим миром осуществляется только за счет обоняния и осязания. Уже на второй-третий день от роду мышата и крысята способны воспринимать запахи. Но выращивание беспомощных детенышей невозможно без кормящей самки, поэтому в экспериментах с мышатами и крысятами не всегда удается разграничить значение собственно импринтинга и обучения (например, условных рефлексов на кормление молоком) в формировании тех или иных поведенческих реакций. Но как бы то ни было, ранний обонятельный опыт оказывает заметное влияние на поведение домовых мышей во взрослом состоянии. Зверьки этого вида, выращенные самкой серой крысы, дольше обнюхивают запах крыс, а не мышей, как делают это подросшие мышата, воспитанные собственными мамашами.

Убедительных работ, которые доказывают такое же изменение реакции на обонятельные сигналы у крыс под влиянием раннего обонятельного опыта, пока нет. Ручная крыса Глаша, жившая в нашем виварии, воспитывалась под присмотром кормящей самки-мыши. Скоро приемная дочь стала размером с мамашу и ее приходилось постоянно подкармливать молоком из пипетки. Глаша никогда не видела других крыс, но если ей на выбор предлагали два запаха: крысы и мыши, она всегда выбирала запах сородича. Вероятно, реакция на запах представителей своего вида закреплена у крыс генетически, у них не происходит запечатления запаха других видов.

По запаху мыши и крысы могут улавливать и более тонкие различия между животными. Сейчас в лабораториях всего мира ученые разводят и широко используют в опытах более 200 линий мышей: черных, кремовых, коричневых, кофейных, выведены специальные линии слепых мышей, мышей с короткими хвостами, наконец, существуют карликовые мыши. Насчитывается более 100 инбредных линий. В пределах инбредной линии особи генетически идентичны (подобно однояйцовым близнецам). А зверьки, относящиеся к изогенным линиям, отличаются между собой лишь одной парой генов. Лабораторные мыши оказались способны различать по запаху зверьков своей и другой линии и, более того, отличать особей своей линии от изогенной. Т. е. разница даже в одном гене обусловливает различия обонятельных сигналов. Вот какие тонкие нюансы запаха может улавливать нос мыши.

Существует мнение, что крысы и мыши различают по запаху отдельных индивидуумов и опознают зверьков из своей группы. В группировках крыс доминирующий самец часто переползает через других особей, оставляя на их шкурке капельки мочи. У некоторых ученых даже сложилось впечатление, что крысы живут в неиндивидуализированных сообществах, узнавая друг друга по специфическому групповому запаху. Дальнейшие исследования показали, что крысы прекрасно опознают своих сородичей в лицо, т. е. в сообществе крысы лично знакомы друг с другом. То же самое можно сказать и про других грызунов, живущих группами. Следовательно, животные должны запоминать запахи большого числа особей. Польский исследователь В. Кальковский обнаружил, что белые мыши хорошо помнят индивидуальный запах по крайней мере двух десятков сородичей в течение нескольких дней.

Трудно переоценить роль запахов во взаимоотношениях матери и потомства. Если взять из гнезда только что родившихся детенышей, а на их место подложить малышей другой матери, поведение самки резко изменится. Обнюхав подкидышей, она начинает метаться по клетке, а потом вылизывать брюшко у одного из малышей. Действия ее быстрые, раздраженные, крыса совершает особые подсасывающие движения языком. Это плохой признак! Лучше побыстрее убрать крысят, а не то разразится драма: они будут съедены. Иногда самки сразу нападают на чужих детенышей, убивая их укусом в затылок и затем поедая. Зрелище не из приятных. Самки крыс гораздо охотнее берут на воспитание подкидышей, если нанести на них знакомый запах гнезда. Правда, иногда мамаши принимают в свою семью детенышей с незнакомым запахом. Все зависит от самки, силы ее материнского инстинкта, родительского опыта по воспитанию потомства.

Исследователи много потрудились, чтобы определить роль обонятельных сигналов в материнском поведений домовых мышей. Например, у кормящих самок мышей удаляли обонятельные луковицы. У контрольных зверьков вырезали только одну луковицу, чтобы убедиться, что сама по себе операция не повлияет на поведение матери. Самки, лишенные обоняния, переставали заботиться о своем многочисленном потомстве, а контрольные, как и до операции, заботливо вылизывали и кормили своих малышей. Вероятно, мамаши с удаленными обонятельными луковицами не могли узнать своих детенышей.

Каково же значение материнского опыта и стимулов, исходящих от детенышей, в проявлении заботы о потомстве? Если самок мышей лишить обоняния на 14-й день лактации, то они нормально выкармливают детенышей. Двухнедельные мышата сильно отличаются от новорожденных. Трудно представить себе более жалкое и беспомощное существо, чем только что появившийся на свет мышонок. Весит он всего 1—2 г, слепой и абсолютно лишен шерсти. А в 14 дней детеныши мыши уже зрячие, у них хорошо развит волосяной покров.

Самкам мышей с удаленными обонятельными луковицами подкладывали одно-, трех- или 14-дневных мышей. Мамаши не интересовались голыми одно- и трехдневными мышатами, но тут же усыновляли двухнедельных детенышей, покрытых шерстью. С помощью специального препарата двухнедельных мышат лишали шерсти. Заботиться о таких облысевших детенышах самки не пожелали. По мнению исследователей, шерстный покров препятствует каннибализму и вызывает материнское поведение у самок в конце периода выкармливания.

В жизни детенышей обонятельные сигналы тоже играют громадную роль, причем с самых первых дней жизни. Интересно, что взаимоотношения матери и детенышей характеризуются полной синхронизацией физиологических и поведенческих изменений. Крысята начинают принюхиваться уже на второй-третий дни жизни, частота принюхиваний возрастает к восьмому дню и достигает того же уровня, что и у взрослых особей, к четырнадцатому. В это время уже вполне развиваются нервные структуры, обеспечивающие процесс восприятия пахучих веществ. С двухдневного возраста детеныши крыс реагируют на запах матери подавлением двигательной активности, и эта реакция сохраняется у них до двенадцатого дня жизни.

Если лишить малышей обоняния, они резко теряют в весе и могут погибнуть от голода: крысята не в состоянии отыскать материнские соски, так как во время поисков ориентируются в основном по запаху.

Запах взрослых самцов мышей действует на молодых самочек почти так же, как введение им женских половых гормонов, т. е. вызывает акселерацию. Если же молодых самок содержать группами, наступление первого эструса сильно задерживается по сравнению со зверьками, живущими одиночно. Запах взрослых особей того же пола замедляет половое созревание молодых животных: обонятельные сигналы взрослых самцов мышей подавляют сперматогенез у молодых. Запах взрослых самок задерживает наступление первого эструса у не достигших половозрелости. Работы ленинградских генетиков С. Н. Новикова и Е. В. Даева показали, что химические сигналы мочи самцов нарушают сперматогенез у молодых зверьков так сильно, что их действие можно сравнить с облучением. Лабораторные мыши и крысы — излюбленный модельный объект изучения химической коммуникации, с которыми работает целая армия исследователей. Но наблюдаются ли в природных популяциях все описанные физиологические реакции? В последнее время появились данные, подтверждающие участие феромонов в регуляции численности природных популяций. Выяснено, что в моче диких домовых мышей также присутствуют сигнальные вещества, замедляющие и ускоряющие половое созревание молодых зверьков. Интересно, что содержание в моче этого сигнала тесно связано с численностью популяции, так как обнаружено лишь при максимальной плотности населения. А вот феромон мочи взрослых самцов, стимулирующий ускоренное развитие молодых самочек, удается обнаружить на любой стадии популяционного цикла.

Все это возможно потому, что домовые мыши, серые и черные крысы прекрасно распознают по запаху, к какому полу принадлежит тот или иной их сородич, а также определяют фазу полового цикла самок. В ответ на запах самок самцы лабораторных мышей начинают издавать специфические ультразвуковые сигналы (около 70 кГц).

Самцы многих видов грызунов агрессивны по отношению к незнакомым зверьком того же пола, но благожелательны к самкам. Обладателя клетки нетрудно ввести в заблуждение, если нанести на шкурку самки мочу незнакомого самца. В этом случае, обнюхав самку, самец-резидент начинает нападение.

Резюмируя данные разных исследователей, изучавших роль обонятельных сигналов в агрессивном поведении мышей, можно сказать, что самцы выделяют с мочой вещества, стимулирующие драчливость у других самцов. Выделение этих веществ находится под контролем половых гормонов, так как моча кастратов не вызывает агрессивности. Интересные данные получил недавно С. Н. Новиков с сотрудниками. Они обнаружили, что есть такие самцы, запах которых не вызывает, а подавляет драчливость других зверьков того же пола. Эти самцы принадлежат к определенной линии мышей черной окраски. Следовательно, выделение, а возможно, и состав феромона агрессивного поведения зависят от генотипа животного. Чтобы научиться управлять поведением домовых мышей и серых крыс, нужно расшифровать язык их запахов: изучить химический состав, строение и механизм функционирования феромонов. Проблема эта увлекательная, но трудная, так как экскреты, в состав которых входят сигнальные вещества, представляют собой сложную смесь, состоящую из десятков и сотен различных компонентов. Так, в моче домовых мышей разными авторами идентифицировано 12, 61 и 97 соединений — и это не предел. Вычленить из такого коктейля именно сигнальные вещества, которые вызывают определенные поведенческие и физиологические реакции у животных,— задача далеко не легкая. Ее решение осложняется отсутствием взаимопонимания между химиками и биологами. Зоолог Никитович пишет: «Химик, с одной стороны, надеется, что животные будут вести себя как автоматы, а биолог, с другой стороны, верит, что современная техника и приборы превратят анализ пахучих выделений в относительно легкую проблему». Химик Э. Альбоун так изобразил существующие трудности:

Запах мочи самцов домовых мышей, помимо агрессии, вызывают у особей того же вида много других поведенческих и физиологических реакций: он подавляет ориентировочно-исследовательское поведение у самцов, привлекает самок, блокирует беременность, вызывает синхронизацию и ускорение эструсовых циклов, ускоряет половое созревание молодых самок и подавляет нормальное развитие сперматогенеза у молодых самцов. По-видимому, феромоны, вызывающие перечисленные реакции, имеют такое же строение и механизм функционирования, что и феромон агрессии. Пахучая «визитная карточка» самца информирует других зверьков, что перед ними самец своего вида, с которым они ранее не встречались. А вот дальнейшая реакция мышей на такую визитную карточку зависит уже от них самих: от их пола, возраста, социального и полового опыта, эмоционального и физиологического состояния и т. д.

Прекрасным подтверждением этого предположения стали результаты опытов, проведенных недавно группой американских исследователей М. Новотни, Ф. Швенде и др. Сравнив химический состав мочи интактных и кастрированных самцов, авторы пришли к выводу, что кастрация приводит к снижению концентрации целого ряда летучих компонентов, а введение тестостерона — к возрастанию концентрации этих соединений до исходного уровня. Они предположили, что именно эти вещества — андрогены несут информацию о принадлежности зверьков к мужскому полу. Особенно сильно уровень андрогенов сказывался на концентрации 3,4-дегидро-ехо-бревикомина и Р-толуидина, содержание которых в моче особенно резко падает после кастрации. Кроме того, после этой операции в моче самцов полностью исчезают некоторые гетероциклические соединения. Проверка биологической активности первого из указанных веществ показала, что оно входит в состав феромона агрессивного поведения, привлекает самок и вызывает у них синхронизацию эструсовых циклов, если добавить его в мочу кастрированного самца.

Серых крыс не так просто обмануть с помощью запаха. Очень немногие самцы нападают на самок или кастрированных самцов, запах которых перед опытом изменили нанесением на шкурку мочи незнакомых самцов. Возможно, при узнавании партнеров эти животные доверяют не только пахучим сигналам, по ориентируются также на внешний вид зверька, его повадки, акустические сигналы. Но особенно драчливые самцы все же проявляют агрессивность. Такое поведение вызывается у них запахом смеси кислот, содержащихся в моче их сородичей. В ряде опытов с домовыми мышами и серыми крысами удалось установить, что они способны различать и по-разному реагировать на запах стрессированных и не подвергавшихся

стрессу представителей своего вида. Все это указывает на возможность использовать запахи как сигналы тревоги. Ориентируясь на изменение обонятельных сигналов своих сородичей, другие особи того же вида могут избежать грозящую им опасность.

Наличие сигналов тревог у мышей обнаружил в 1966 г. X. Мюллер-Вельтен. В его опытах зверьки предпочитали добираться до корма по рукаву лабиринта с чистым воздухом и избегали второго рукава, через который продували воздух с примесью запаха испуганной мыши или ее мочи. Быть может, в этой реакции на запах страха кроется разгадка таинственной способности серых крыс избегать самых хитроумных ловушек и отравленных приманок. Совсем недавно ученые заметили, что серые крысы не притрагиваются к приманке, если после ее поедания другие зверьки погибают. В чем тут дело? В специально проведенных опытах зверьков разбивали на пары, которые в течение некоторого времени жили вместе. Затем в клетку ставили поилки с сахарозой. После того как животные пробовали подслащенную воду, одного из них вынимали из клетки и вводили ему раствор хлористого лития, который впоследствии вызывал отравление. Его партнер не получал инъекции и не видел, как делали укол его соседу. Крысу возвращали обратно в клетку, и, когда у зверька появлялись признаки отравления, второе животное прекращало пить подслащенную воду. Чтобы проверить, какую роль играет здесь запах, у подопытных крыс удаляли обонятельные луковицы. Зверьки, лишенные обоняния, после отравления партнеров столь же охотно пили воду с примесью сахарозы, что и прежде. Следовательно, серые крысы реагировали на «запах страха» отравленных зверьков. Итак, запахи домовых мышей и серых крыс играют важную роль во всех сферах жизни этих грызунов. Каково же значение других типов сигналов: зрительных и акустических?

Сразу отметим, что по крайней мере у мышей акустические и визуальные сигналы играют второстепенную роль по сравнению с обонятельными. Похоже, что у крыс относительное значение первых двух сигналов в общении несколько больше, чем у мышей. До сих пор роль звуков в коммуникации этих грызунов привлекала мало внимания. Те, кому приходилось сталкиваться с дикими пасюками, хорошо знакомы с одним из издаваемых ими звуков — визгом. Попавшись в вершу или капкан, серые крысы пронзительно визжат, увидев приближающегося человека.

Такой звук можно слышать и во время драки самцов. Визжит, как правило, подчиненное животное. Иногда самец низкого ранга начинает визжать еще до начала драки, уже при приближении доминанта. Этот сигнал отражает эмоциональное состояние зверька: пасюки визжат от страха и боли. Впервые мы познакомились с этим сигналом, когда столкнулись с необходимостью индивидуально пометить (для последующих наблюдений за ними) диких серых крыс краской. Происходило это на уже упоминавшейся Черноголовский биологической базе. Первым отловленным зверьком был молодой самец. Под рукой не оказалось хлороформа или эфира, чтобы усыпить животное. Трудно сказать, кто был в состоянии большего эмоционального стресса: экспериментаторы или пасюк. Когда мы попытались достать его из ловушки, зверек начал биться и пронзительно визжать. Визг был слышен даже в соседних домах и привлек внимание сотрудников базы, которые вышли посмотреть, как мы метим крысу. Самец жутко визжал при любом нашем движении. В итоге нам все же удалось покрасить ему бок, но вряд ли кто-нибудь из нас согласился бы еще раз метить неусыпленного дикого пасюка. Не случайно А. С. Грин писал в рассказе «Крысолов»: «Верх, то есть шестая и пятая полка заняты были четырьмя большими корзинами, откуда, едва я пошевелил их, выскочила и шлепнулась на пол огромная рыжая крыса с визгом, вызывающим тошноту. Я судорожно отдернул руку от омерзения».

Австрийский биоакустик К. Уоттс провел в лабораторных условиях подробный сравнительный анализ звуков, издаваемых девятью видами крыс рода Rattus в различных поведенческих ситуациях. Он обнаружил, что, несмотря на экологические и физиологические различия между видами, основной репертуар издаваемых звуков у них одинаков.

Описанный выше сигнал боли и страха автор назвал «чистым визгом». Он представляет собой последовательный ряд низкочастотных гармонических звуков относительно небольшой длительности. Основная энергия такого сигнала сосредоточена в диапазоне частот 1—3 кГц. Он появляется у детенышей в возрасте семи дней и изначально издается в ответ на движение матери во время сосания.

Помимо чистого визга, взрослые серые и черные крысы издают голосовые звуки пяти более или менее четко различающихся типов: хриплый визг; ультразвуковые свисты — короткий и длинный; звук, напоминающий шипение и тихий кашель или чихание. Последний мы слышали только у черных крыс.

Хриплые визги крысы издают во время драки. Это шумоподобные сигналы с плохо выраженной гармонической структурой. В конфликтных ситуациях крысы могут кашлять, чихать или шипеть, они также стрекочут зубами. Предполагают, что кашель и стрекотание — свидетельство господствующего положения животного. Мы нередко слышали этот звук у черных крыс, когда близко подходили к вольерам, где они жили. Привыкшие к присутствию экспериментатора зверьки не боялись приближения человека. Нередко они сами подолгу наблюдали из вольеры за нашими действиями, при этом животные кашляли или чихали. Некоторые исследователи считают стрекотание не сигналом угрозы, а выражением тревоги. В группировке черных крыс стрекот одного из ее членов действует на других зверьков как сигнал опасности.

Ультразвуковые свисты крыс — тональные звуки с единственной отчетливо выраженной гармоникой. Короткий свист длительностью от 0,03 до 0,8 секунд самцы чаще всего издают в начале драки и во время преследований. В ряде случаев он отмечается при половом поведении или взятии животного в руки.

Относительно хорошо изучено функциональное значение длительного ультразвукового свиста, известного под названием «постэйякуляторной песни» и «длинного импульса». Исследователи приписывают этому сигналу различное функциональное значение. Изначально считали, что длинный свист снимает агрессивность доминирующего животного, так как его издают подчиненные особи. Однако при искусственной подаче такого свиста не удавалось нейтрализовать агрессивные побуждения доминанта. В дальнейшем этот звук был зарегистрирован у крыс и в других ситуациях: у подчиненных зверьков после окончания агонистических взаимодействий, у самок после изъятия из гнезда их детенышей, у самцов до и после спаривания. Поэтому некоторые авторы считают, что функция длинного свиста состоит в стимуляции полового поведения самок и синхронизации спаривания у партнеров. По мнению других исследователей, эти сигналы облегчают установление контактов между самцами и самками, не влияя непосредственно на половое поведение. Более правдоподобным нам представляется предположение, согласно которому ультразвуки не несут какой-то определенной коммуникативной функции и отражают эмоциональное состояние животных.

К. Уоттс считает, что большинство издаваемых этими животными звуков не приурочены к определенным поведенческим ситуациям, а образуют непрерывный континуум сменяющих друг друга звуков. Физические характеристики таких сигналов зависят от уровня возбуждения кричащего зверька. Вероятно, они полифункциональны и воспринимаются животным в соответствии с той или иной обстановкой.

Домовые мыши также издают ультразвуковые и слышимые человеком звуки. Проанализировав соответствующую литературу, известный биоакустик А. А. Никольский насчитал у домовых мышей десять различных звуковых и улътразвуковых сигналов.

Таким образом, серые крысы и домовые мыши общаются в очень широком звуковом и ультразвуковом диапазоне, но их акустический репертуар относительно беден, не содержит специфических сигналов, характерных для определенной систематической или экологической группы. Это лишний раз доказывает их подчиненную роль в коммуникации синантропных грызунов по сравнению с запахами.

При прикосновении и болевой стимуляции детеныши крыс и мышей издают тихие, короткие писки, слышимые человеком. Кроме того, для них характерны ультразвуковые сигналы дискомфорта. Ультразвуковая вокализация проявляется у детенышей при понижении температуры и перетаскивании их матерью. Обычно малыши начинают издавать ультразвуковые сигналы за день-два до развития у них локомоции. Вокализация остается высокой все время, пока движения детенышей плохо координированы. У белых мышей ультразвуковая активность уменьшается к 4—8-му дню жизни и исчезает к 12—18-му.

Ультразвуковые сигналы детенышей вызывают поисковое поведение и усиление гнездостроительной активности у кормящих самок. Услышав такие звуки, записанные на магнитофон, самки лабораторных крыс перестают кормить собственных детенышей, покидают гнездо и устремляются на поиски пищащих малышей. Интересно, что для них безразлично, чьи детеныши издают крики: собственные, чужие или даже других видов мышевидных грызунов. Вероятно, ультразвуковые сигналы детенышей не несут информативной нагрузки, а лишь отражают уровень возбуждения зверьков, влияя на центральную систему взрослых животных. Это вызывает агрессивную реакцию матери против чужаков и подавляет ее агрессивные настроения по отношению к малышам. Вероятно, поэтому ультразвуковые сигналы у детенышей разных видов схожи. Самка возвращается в родное гнездо, а не в ответ на их вокализацию, и ей нет необходимости отличать своих и чужих малышей по звукам.

Какие преимущества могут иметь ультразвуковые сигналы по сравнению со слышимыми? Ультразвук имеет очень короткую длину волны, поэтому он хуже распространяется в окружающей среде, так как отражается от всех предметов, даже очень мелких, и быстро затухает в воздухе. Следовательно, воспринять его можно только па небольшом расстоянии. Кроме того, УЗ труднее локализовать, чем слышимые сигналы. Отсюда главное преимущество — их не могут перехватить хищники. Злейшие враги мелких мышевидных грызунов — совы не слышат их. Мелкие хищные млекопитающие, в том числе и кошки, хотя и способны уловить ультразвук, с трудом могут локализовать его источники. Ходы грызунов в траве и почвенной подстилке могут служить грызунам своеобразными волноводами, проводящими ультразвуковые сигналы. Отражаясь от стенок ходов, ультразвуки распространяются на значительное расстояние, оставаясь при этом неслышимыми для хищников.

В ряде опытов была показана обостренная чувствительность слуховой системы крыс к ультразвуку. Воспринимают они и относительно низкочастотные сигналы. Они слышат звуки частотой от 0,5 до 70 кГц, а зоны оптимальной слышимости у них соответствуют звукам частотой 1—10 и 20—60 кГц. У домовых мышей область повышенной чувствительности к низкочастотным звукам отсутствует. По сравнению с крысами весь диапазон слуха несколько сдвинут в высокочастотную область и составляют от 1 до 80 кГц. Наименьшие пороги восприятия соответствуют 10—20 и 40—50 кГц. Уже говорилось, что репертуар звуков крыс и мышей весьма разнообразен. Наряду с короткими звуками, составляющими всего лишь тысячные доли секунды, зверьки могут издавать длительные, продолжительностью в несколько секунд, низко- и высокочастотные сигналы. Но способны ли сами грызуны анализировать и, следовательно, использовать при коммуникации эти разнообразные, сложные звуки? Изучение дифференциальной чувствительности слуха крыс и мышей свидетельствует, что она не столь уж велика: мыши способны обнаруживать 1% изменения частоты тона и 7% изменения его интенсивности. У крыс возможности слуховой системы еще ниже: предел различения частоты тона всего лишь 6%. Это гораздо меньше, чем у человека, который способен обнаруживать 0,1% таких изменений. Из этого следует вывод: выделяемые исследователями на основании прослушивания или детального анализа с помощью специальной аппаратуры звуковые реакции этих грызунов могут восприниматься самими животными как одинаковые сигналы.

Рис. 8. Встретились две крысы.

Рис. В. М. Смирина

а — в — знакомство,

г — начало драки,

д — боксирование,

е — между раундами


А теперь несколько слов о зрительной (визуальной) коммуникации. В силу традиции и для удобства описания поведения крыс и мышей исследователи, как правило, выделяют у этих животных ряд выразительных поз и телодвижений. Определенная последовательность, частота проявления, а также сами позы и телодвижения, как правило, отражают эмоциональное состояние и намерения зверька. Мы уже описывали, как ведут себя домовые мыши во время агрессивных конфликтов. На рис. 8 изображены позы, которые зверьки принимают в такой ситуации. Каково информационное значение тех или иных зрительных сигналов в общении крыс и мышей? Ответить на этот вопрос не так уж просто. Вероятно, справедливо представление о полифункциональности сигналов, которые имеют различное значение в зависимости от контекста. Хорошо известно, что одни и те же позы и телодвижения встречаются в разных ситуациях.

Долго считалось, например, что у пасюков и домовых мышей существует поза подчинения, будто бы останавливающая агрессивность партнера. Действительно, когда к подчиненному самцу домовой мыши приближается доминант, первый старается забиться в угол, развернувшись лицом к преследователю. При этом зверек почти закрывает глаза, прижимает уши, часто забавно выставляет вперед переднюю лапку, стараясь отпихнуть обидчика, пищит. В самом деле, на такого зверька нападает не всякий доминант. На других Альфа-самцов поза подчинения не производит никакого впечатления, и они яростно набрасываются на самца низкого ранга. Иногда позу подчинения принимают и самки при приближении незнакомого самца. Скорее всего, поза подчинения просто выражение страха. Серые крысы и домовые мыши по характеру движения могут довольно точно определять, кто из членов группы к ним подходит. Подчиненные особи часто узнают доминанта до его приближения и стараются избежать нежелательных контактов.

В заключение этой главы отметим, что в реальных ситуациях грызуны сталкиваются, как правило, не с изолированными акустическими или зрительными сигналами, а с их комплексом. Животное воспринимает ситуацию и отвечает на нее целостно. Поэтому вычленение отдельных сигналов существует лишь в сложных экспериментах или на бумаге. Исключение составляют лишь запахи, которые могут существовать изолированно, так как животные маркируют территорию, оставляя на предметах пахучие метки.

(обратно)

Глава 10. Ум про запас

Начало исследованию сообразительности пасюков было положено более 70 лет назад. В то время только что появились крысы-альбиносы. На них сразу обратили внимание, особенно на то, что зверьки позволяли производить с собой различные манипуляции — их можно было брать в руки, пересаживать, они не затаивались, не метались при приближении человека, как дикие пасюки. За эти годы были выполнены тысячи работ, посвященных психологии крысы. Домовой мыши повезло гораздо меньше. Если крыса стала основным объектом исследования для психологов-бихевиористов[8], то мышь заинтересовала больше генетиков и медиков. Мы расскажем об экспериментах, поставленных главным образом на лабораторных крысах.

Узнать что-либо об умственных способностях животного можно либо подсмотрев, как оно справляется с различными проблемными ситуациями, которые ставит перед ним сама жизнь, либо предложив ему различные задачи в условиях лабораторного эксперимента.

Ученых давно интересовало, как крысы и мыши ориентируются в пространстве, осваивают сложную, насыщенную всевозможными предметами антропогенную среду, выучивают правильный путь. Для изучения такого поведения была предложена методика лабиринта. Лабиринт представляет собой несколько соединенных Т- или У-образных элементов. Двигаясь по нему от пусковой камеры вперед, крыса или мышь оказывается в точках выбора и должна разобраться, какой путь ведет в тупик, а какой (правильный) к пище или другому подкреплению. Использовались десятки конструкций лабиринтов: открытые, в виде мостиков, поднятых под полом, откуда животное могло обозревать все помещение, и закрытые в виде тоннелей, где нужно перемещаться вслепую, плоскостные, где зверек двигался по горизонтальной поверхности, и трехмерные, в которых приходилось, кроме того, лезть вверх и спускаться вниз; простые, составленные всего из нескольких элементов, и очень сложные, из десятков элементов, занимавшие целую комнату. Были лабиринты сухопутные и водные, где зверьки добирались до цели вплавь, неподвижные и медленно поворачивавшиеся во время движения животного. Несмотря на изощренность конструкторской мысли при изобретении таких аппаратов, так и не удалось создать лабиринта, который крысы не смогли бы освоить.


Рис. 9. Лабиринты различных конструкций

А — лабиринт Смолла,

Б — лабиринт Дашиела,

В — эстакадный лабиринт


Пущенная в первый раз в лабиринт крыса (голодная или испытывающая какую-либо иную потребность) некоторое время отсиживается в пусковой камере, приходя в себя после резкой смены обстановки. Затем начинает делать пробные вылазки в коридор, постепенно уходит все дальше и дальше, тщательно обследуя коридоры и тупики, иногда пытается выбраться из лабиринта, возвращается назад в пусковую камеру, где чистится, отдыхает. Раньше или позже крыса добирается до целевой камеры и съедает пищу. В следующие разы она продолжает изучать лабиринт, но в целевую камеру попадает скорее. Со временем зверек ошибается, заходя в тупики, все реже и реже, а двигается все быстрее, стремясь в целевую камеру. Наконец наступает момент, когда крыса перестает ошибаться и весь путь преодолевает бегом. Нам пришлось наблюдать процесс научения крыс в лабиринте средней сложности с семью тупиками. Когда критерий обученности был ими достигнут (восемь безошибочных побежек из десяти), зверьки стали пробегать путь в 4,5 м за 6—7 секунд.

Лабиринты помогли выяснить, какими ориентирами пользуются крысы, осваивая сложное пространство. Оказалось, что ни изменение обстановки вокруг лабиринта, ни выключение одного из чувств — зрения, обоняния, слуха, осязания не лишает их способности находить правильный путь. В зависимости от конструкции лабиринта крысы используют то одни, то другие ощущения. Например, в открытом (эстакадном) лабиринте, расположенном в освещенном помещении, зверьки ориентируются при помощи зрения на внешние особенности самого лабиринта и окружающей обстановки. А в том же лабиринте, но в полной темноте или в закрытом со всех сторон крысы выучиваются выполнять движения в определенной последовательности, т. е. используют мышечные ощущения.

Научившись находить путь к пище в сухопутном лабиринте, крысы не теряются и в том случае, если лабиринт погружают в воду, они сохраняют правильную ориентацию в пространстве и добираются до целевой камеры вплавь. Не сбивает крыс с толку и изменение расположения лабиринта. Если зверьков, освоивших горизонтальный лабиринт, поместить в тот же самый, но поставленный вертикально, они довольно быстро, где карабкаясь вверх по сетке, его закрывающей, где проваливаясь вниз, с минимумом ошибок находят пищу.

С помощью лабиринта в поведении крыс был обнаружен интересный феномен. В опытах американского психолога Г. Блоджетта крысы одной группы обучались как обычно, а крысы другой группы не получали пищи в целевой камере. В первой группе число ошибок уменьшалось с каждым днем, а во второй оставалось примерно на одном и том же уровне. Через семь дней крысы второй группы впервые нашли в целевой камере пищу. В следующей же побежке число ошибок резко снизилось, вскоре зверьки перестали заходить в тупики, быстро пробегая через лабиринт. Значит, процесс научения шел несмотря на отсутствие пищевого подкрепления и крысы в это время научились большему, чем могло показаться. Такое научение, которое не проявляется до тех пор, пока не вводится пища или другой привлекательный для крыс стимул, Блоджетт и назвал «скрытым», или «латентным», научением.

Рис. 10. «Камера гипотез» Кречевского


Рис. 11. Радиальный лабиринт


Поведение крыс в условиях пространственного выбора направления движения изучалось Д. Кречевским. В аппарате из четырех последовательных блоков животное должно выбрать один путь из двух. Указателем правильного пути служило определенное положение дверец (закрытых или приоткрытых) или разница в освещении (темная и светлая дорожки). Положение дверец и освещение изменяли без какой-либо системы, так что животные не могли научиться проходить путь в таком лабиринте безошибочно. В этих условиях у крыс наблюдали относительно устойчивые типы поведения активного выбора направления движения. Кречевский предположил, что животное строит различные «гипотезы» и в соответствии с ними действует. Например, выбирает все дверцы, расположенные справа, независимо от того, темные или освещенные дорожки, открытые или закрытые дверцы. Крыса может действовать таким образом в течение нескольких опытов подряд, а затем отказывается от прежней гипотезы и выдвигает новую, например выбирает все дверцы, расположенные слева. Убедившись в ошибочности и этой тактики, она может еще и еще раз пробовать новые варианты поведения. Теория «гипотез» подверглась критике со стороны некоторых исследователей, а ее автора упрекали в переоценке умственных способностей крыс, в антропоморфизме. Но сам феномен — активный перебор типов поведения, изменение тактики при решении сложных пространственных задач, хотя с момента его описания прошло более полувека, продолжает интересовать исследователей.

Вот еще несколько примеров. Крыс выпускали в бассейн, в центре которого находилась скрытая под водой платформа. Встав на нее, животные могли отдохнуть (это и служило подкреплением). Поиск невидимой платформы — трудная задача. К тому же экспериментаторы варьировали условия опыта: давали зверькам возможность ориентироваться при поиске платформы на предметы вокруг бассейна, убирали ориентиры, меняли место выпуска крыс в воду. Оказалось, что крысы быстро корректировали свое поведение в соответствии с ситуацией. В одних случаях они улавливали пространственные отношения между платформой и находящимися вокруг бассейна предметами, в других использовали какой-то один ориентир, например источник света. Когда же внешние ориентиры отсутствовали, крысы все равно находили эту площадку для отдыха, но уже на основании собственных мышечных ощущений.

Но этим не ограничились попытки исследователей найти предел крысиной способности к ориентации. В последние годы в ход пошли радиальные лабиринты. Они состоят из центральной площадки и радиально расходящихся коридоров, в конце которых расположены кормушки. Число коридоров может варьировать от 2 до 32. Лабиринт находится в комнате, где есть предметы-ориентиры. Голодное животное сажают на площадку, откуда оно свободно может перейти в любой из коридоров. Последние оборудованы дверцами, открывающимися только в направлении кормушки, так что крыса, пройдя через дверцу, уже не может вернуться на центральную площадку. Съев корм, она спускается на пол, проходит по нему к площадке, влезает через отверстие па платформу и снова может выбрать один из коридоров. Оптимальная стратегия поведения в таком лабиринте — заход в каждый из коридоров по одному разу — тогда животное, которому дается возможность выполнить столько побежек, сколько рукавов в лабиринте, сможет получить максимальное количество пищи. Опыты показали, что крысы хорошо справляются с этой задачей. Например, в 32-лучевом лабиринте они уже после 30 опытов, перепробовав разные поведенческие тактики, находят оптимальный вариант. Если изменить условия эксперимента, например оставить открытыми не все дверцы, а через одну, то крысы довольно быстро переучиваются, начиная заходить в коридоры через один.

Элементарное знание окружающей обстановки включает не только умение правильно ориентироваться в пространстве, но и выделять в предметах и ситуациях сходное и различное. В основе этого умения также лежит исследовательское поведение. Поместив крысу в клетку, на стене которой прикреплена плоская геометрическая фигура, например квадрат с вертикальными черными полосами на белом фоне, можно видеть, как в ходе ознакомления с клеткой зверек интересуется и квадратом — нюхает его, смотрит, царапает когтями, потом теряет к нему интерес. Если теперь заменить эту фигуру другой (с горизонтальными полосами), крыса сразу замечает подмену и начинает исследовать квадрат с еще большей энергией. То же самое наблюдается по отношению к объемным фигурам. Пятиминутного обследования оказывается достаточно, чтобы зверьки заметили подмену одной из них.

Когда с определенным предметом связано получение положительного или отрицательного подкрепления, животное начинает отличать его от остальных по некоторым признакам. Например, обучаясь выбирать из двух геометрических фигур одну, крысы сначала выделяют место расположения подкрепляемой фигуры, затем ее светлоту, а в последнюю очередь обращают внимание на форму. При этом животное должно не только отличить один предмет от другого, но и научиться действиям, при помощи которых происходит выбор. Когда крыса дифференцирует две геометрические фигуры, она останавливается в таком месте, откуда хорошо видны они обе, поворачивает голову и смотрит то на одну, то на другую фигуру. Если фигуры удалены на большее расстояние, животное смотрит сначала на первую, потом переходит на другую позицию и рассматривает вторую фигуру, может вернуться к первой, после чего, уже сделав выбор, идет в нужном направлении. Когда крыса должна из трех фигур выбрать одну, отличающуюся от двух других (одинаковых), она, несколько раз меняя позицию, рассматривает все три и лишь после этого прыгает в направлении выбранного рисунка.

Интересно проследить, как изменяется поведение животного в процессе научения, становясь все более адекватным условиям задачи. В опытах И. Хантера крысы, выпущенные в бассейн с водой, должны были отличить закрытую дверцу от открытой, ведущей на берег и к пище (или отличить их по изображенным на них фигурам). С места выпуска в воду дверцы не были видны. Между ними имелась перегородка, так что животное, подплыв к одной дверце, не могло видеть второй. Совершенствование процесса выбора происходило так. Сначала зверьки плыли с противоположного конца бассейна и раньше или позже оказывались либо у правой дверцы, либо у левой. Если та была закрыта, крысы начинали плавать по нему в разных направлениях, пока не достигали другой — открытой — дверцы. Затем они стали, не доплыв до одной из дверей, возвращаться и, посмотрев на вторую, снова плыли к первой. При этом животные часто ошибались, подплывая к закрытой дверце. Через некоторое время они перестали заплывать внутрь отсеков, а приближались прямо к перегородке, останавливались в том месте, откуда были видны обе дверцы, и, поворачивая голову то к одной, то к другой, рассматривали их, сравнивая. И, сделав выбор, сразу плыли к нужной дверце. Еще через несколько опытов они начали делать ориентировочные движения на ходу и выбор происходил быстрее. Наконец, произошло последнее изменение в их поведении: животные сразу направлялись от места выпуска к одной из боковых стенок бассейна, откуда можно было видеть одну дверцу. Если она была открыта (или на ней имелась подкрепляемая фигура), крысы сразу плыли к этой дверце. Если закрыта — не менее уверенно, на большой скорости плыли к другой двери, хотя некоторое время не могли ее видеть.

Но и водных процедур с показом фигур показалось мало пытливым исследователям. И вот перед крысами новая задача: выбрать из двух подносов более тяжелый, подтягивая его к своей клетке за веревку. Зверьки не сразу понимали, чего от них хотят. Сначала они тянули любую веревку, не обращая внимания на вес подноса. Затем все чаще стали пробовать, слегка подтягивая за веревку то один, то другой подносы — по нескольку раз подряд, только после этого окончательно тащили более тяжелый. Когда крысы научились дифференцировать подносы по весу, они, потянув за одну из веревок, либо тут же отпускали ее и переходили к другой, либо, уже не пробуя, подтягивали эту веревку до конца.

Крысы также способны воспринимать сходное в предметах и ситуациях, обобщать их на основе относительных признаков, например больше-меньше, одинаковое-неодинаковое. Так, в опытах К. Лешли зверьки сначала научились дифференцировать большой круг от среднего и маленького. После того как крысы перестали ошибаться при выборе, исследователь начал заменять абсолютные размеры фигур. Крысы продолжали выбирать из предъявленных кругов самый большой даже в том случае, если он был равен по площади самому маленькому из трех кругов, предъявлявшихся при обучении. Когда вместо кругов животным предъявили треугольники, они выбрали наибольший среди них. То же произошло при предъявлении вместо кругов окружностей. Т. е. крысы, решая задачу, ориентировались на относительный признак, выбирали среди фигур наибольшую, отвлекаясь от других признаков фигур. На этом основании было сделано заключение о способности крыс к элементарному абстрагированию.

Благодаря способности к обобщению животные могут переносить приобретенные навыки в ситуации, лишь отчасти сходные с прежними. Интересный случай, связанный с переносом навыка в манипуляционной сфере, удалось нам наблюдать в одном из опытов по методике лабиринта.

После того как зверьки стали быстро и без ошибок пробегать весь путь, наполовину перекрыли один из тупиков и правильный ход в середине лабиринта и была поставлена сплошная перегородка перед целевой камерой. Встретив эти препятствия, крысы поначалу проявили сильную неофобию, но постепенно освоились и, стремясь к пище, начали преодолевать перегородку в середине пути. Одни перелезали через нее, другие, избегая прикасаться к ней, забирались на сетчатый потолок и по нему перебирались на другую сторону. Преграду перед целевой камерой смогли преодолеть единицы, зубами и передними лапами отодвигая ее в сторону. Освоив этот прием, одна крыса перенесла его в предыдущую ситуацию — перестала перелезать через преграду (в середине лабиринта), а стала резко и сильно, одним рывком, двигать ее передней лапой в сторону.

Пасюки способны и к более широкому переносу — не отдельных навыков, а вообще установки на научение. Так, если одна группа животных научилась нажимать носом на ключ для получения пищи, а другая — натягивать с этой же целью свисающий шнур, то те и другие гораздо быстрее, чем контрольная группа, не имеющая таких навыков, научаются нажимать носом на ключ для избегания электрического удара. Если в процессе зрительной дифференцировки крысы научились поочередно смотреть на обе фигуры, прежде чем выбрать одну из них, то эта операция сразу появляется у животных, стоит им предъявить две другие фигуры. Психолог Л. И. Анцыферова, анализируя элементарную познавательную деятельность высокоорганизованных видов животных, предположила, что в основе подобного поведения — образование некоторых обобщенных познавательных операций, позволяющих животному быстро ориентироваться в ситуациях, лишь отчасти сходных с теми, что были освоены им раньше. Это, естественно, намного увеличивает пластичность поведения.

Теперь речь пойдет о наиболее сложных формах поведения, основанных на отражении крысами причинно-следственных отношений между собственными действиями и предметами, на которые они направлены, а также межпредметных отношений. Традиционной зоопсихологической методикой, с помощью которой изучают способности животных к установлению таких связей, служит методика «проблемной клетки». Перед животным ставится задача проникнуть в клетку (за привлекательным кормом) или выбраться из клетки на свободу, воздействуя на различные запирающие устройства: крючки, щеколды, рычаги и т. п. Чаще всего объектом изучения были обезьяны разных видов, кошки, собаки, очень редко — крысы. Посаженные в клетку и пытающиеся найти выход из нее, они проявляют удивительную настойчивость и сообразительность, открывая до 15 крючков, запирающих клетку.

Еще более трудную задачу поставила перед своими подопытными Ε. Η. Махмутова — крысы должны были научиться в определенной последовательности воздействовать на четыре разных запора, освобождая таким образом вход в жилую клетку. На первом этапе животному предстояло научиться отодвигать деревянный брусок (А) влево и освобождать таким образом выходное отверстие. Когда крыса осваивала эту операцию, добавляли еще один брусок (В), который ставили между дверцей и бруском А. Животное должно было сначала каким-то образом отодвинуть брусок В, а затем освободить выходное отверстие сдвиганием влево бруска А. После того как крыса уловила связь между своими действиями с брусками и результатом и научилась освобождать выход, задачу снова усложнили. На этот раз установили рычаг, препятствующий отодвиганию бруска В, с еще одним бруском (С) на конце. Его нужно было научиться опускать вниз, действуя тяжестью всего тела, и только после этого переходить к брускам В и А. Крысы и на сей раз догадались, чего от них ждут. Наконец, добавили еще брусок D который поместили под бруском С, чтобы препятствовать его опусканию под нажимом животного. В итоге последовательность действий выглядела так: крыса отодвигала брусок D, освобождая С, последний опускала вниз, что, в свою очередь, освобождало брусок В, затем отодвигала его, что давало возможность отодвинуть влево последний из брусков — А.

Действуя с брусками, выполнявшими роль запоров, крысы продемонстрировали богатый набор манипуляций, причем в большинстве случаев они действовали передними конечностями. Вообще же их поведение в проблемной клетке имело много общего с тем, что наблюдалось в аналогичных опытах у животных других видов. Вначале они совершали множество самых различных действий — обнюхивали и ощупывали вибриссами клетку, из которой им предстояло выбраться, просовывали передние лапки и резцы в щели, грызли стыки, выступающие части клетки, царапали пол. Оказываясь возле бруска, зверьки продолжали интенсивные воздействия на элементы обстановки, в том числе и на него, и в какой-то момент сдвигали его влево, освобождая вход. С каждым разом диапазон движений уменьшался, и очень скоро они сконцентрировались на бруске. Манипулируя с бруском, крысы выделяли именно тот признак, ориентируясь на который, они могли освободить выход в клетку, т. е. его подвижность, податливость. Кроме того, манипулируя бруском, крысы замечали его податливость не просто к любым воздействиям, но к тому именно, которое отвечает его особенностям, например брусок А можно было отодвинуть от входа, только подталкивая его лапами и носом влево, а брусок С — опустить вниз, встав на него передними лапами. Иными словами, в ситуации «проблемной клетки» животное учится, на что нужно воздействовать и как именно это делать.

Пасюки могут научиться решать еще более сложные задачи, также основанные на отражении причинно-следственных отношений. Известны опыты американского зоопсихолога Ло Сенгцая, которые рассматриваются как тесты на смышленость крыс. Одна из задач заключалась в следующем. В помещении на стене прикреплены две полки, на верхней находится корм. К нижней полке приставлена легкая лестница. Чтобы достать корм, крыса должна влезть по лестнице на первую полку, затем подтянуть лестницу (с помощью веревки, перекинутой через блок) так, чтобы та встала между первой и второй полками, а потом уже подняться на вторую полку. Другая задача была не менее мудреной. Требовалось, забравшись по лестнице на полку, научиться подтягивать за веревку качели и на них переезжать на другую, соседнюю полку за кормом. Крысы смогли самостоятельно решить и ту и другую задачи. Мы повторили эти опыты, объединив обе задачи, и убедились в смышлености, которую пасюки продемонстрировали, пытаясь добраться до корма.

Рис. 12. Тесты на смышленость крыс


Интересно, что, решая одну и ту же задачу, крысы действовали с индивидуальными вариациями. Вот как они научались подтягивать лестницу. Вначале, учуяв запах сыра, лежавшего на второй полке, зверьки бегали по первой полке, пытаясь запрыгнуть наверх, но безуспешно, лезли пб стене и срывались, хватались за веревку. Веревка опускалась под тяжестью животного, и верхний край лестницы показывался над поверхностью первой полки. Крысы сразу замечали податливость веревки, но, стоя спиной или боком к лестнице, не всегда обращали внимание на одновременное движение лестницы. Продолжая перебирать лапами или тянуть зубами к себе веревку, еще выше поднимали лестницу и тогда уже замечали изменение ее положения. Некоторые зверьки сразу же бросали тянуть веревку и, подойдя к лестнице, пытались лезть по ней вверх. Так как она не была закреплена, то под тяжестью животного опускалась вниз, на пол. Одной-двух неудачных попыток оказывалось достаточно, чтобы крысы оставили висящую лестницу в покое и вернулись к веревке. Продолжая тем или иным способом тянуть ее, они окончательно поднимали лестницу, которая уже прочно вставала между первой и второй полками. Зверьки моментально обнаруживали это и тут же забирались наверх, где и вознаграждали себя за труды.

В следующей пробе, забравшись на первую полку, они уже сразу хватались за веревку. Некоторые крысы, начав ее тянуть, перебирали лапами до тех пор, пока двигалась веревка, и потом только спешили к лестнице. Другие, потянув чуть-чуть и тем самым слегка приподняв лестницу, бежали к ней и либо сразу пытались лезть вверх, либо обследовали ее верхний край, свешивались с полки и смотрели на нижний. Потом снова бежали к веревке, хватались за нее и, подтянув на 1—2 см, возвращались к лестнице. У таких нетерпеливых зверьков подтягивание разбивалось на несколько этапов, чередовавшихся с безуспешными попытками влезть наверх по незакрепленной лестнице. Но очень скоро и эти крысы начинали соображать, что лучше тянуть веревку сразу до упора.

В решении задачи с подтягиванием качелей тоже были свои нюансы. Здесь податливым компонентом ситуации вновь была веревка. Потянув за нее, крысы очень быстро замечали перемещение качелей в свою сторону. Стремясь зрительно контролировать ситуацию, они приподнимались на задние лапы и смотрели на качели. При этом зверьки выпускали из передних лап веревку и качели отъезжали под собственной тяжестью назад, увлекая за собой и веревку. Приходилось начинать подтягивание заново. Крысы нашли разные способы преодоления этого осложнения. Одна веревку, подтягиваемую зубами и одной передней лапой, подкладывала под другую лапу и прижимала как прессом, а когда смотрела в сторону качелей, уже не вставала на задние лапы, но просто тянулась всем телом вверх, удерживая свернутую веревку под одной передней лапой. Другая крыса вообще перестала зрительно контролировать ситуацию — в быстром темпе перебирала веревку и не отпускала ее до тех пор, пока не раздавался толчок качелей о полку. Тогда она перепрыгивала на них и переезжала на противоположную полку.

Полвека назад стали научной сенсацией результаты опытов В. Келера, изучавшего интеллект человекообразных обезьян. С тех пор антропоиды не перестают удивлять своими выдающимися способностями, а исследовательская мысль все дальше отходит от тех опытов, что ставил Келер, все сложнее проблемные ситуации, в которых ученые изучают поведение и психику человекообразных обезьян. Но нашлись экспериментаторы, решившие вернуться к опытам Келера и повторить их, но не с обезьянами, а с крысами. В. А. Трошихин с сотрудниками создали уменьшенную копию экспериментальной ситуации, в которой животное должно было достать высоко подвешенную приманку. Правильное решение состоит в том, чтобы подтащить под приманку один из ящиков и, забравшись на него, достать лакомый корм. Усложненный вариант этой задачи: животное должно поставить один ящик на другой и с этой пирамиды дотянуться до пищи. Для крыс в первом варианте опыта ящик был заменен легким кубиком, который можно было перемещать, подтаскивая его за кольцо, укрепленное на одной из граней. Во втором варианте использовались плоские коробочки, также с приспособлением для их перетаскивания. Крысы оказались способны самостоятельно научиться подтаскивать кубик за кольцо к высоко расположенной полке с приманкой и уже с кубика запрыгивать на нее.

С усложненным вариантом задачи зверьки справиться не смогли. Но у одного животного все же была отмечена попытка решения. Сначала крыса подтащила к полке одну из коробочек и пыталась с нее прыгнуть на полку. После нескольких неудач она некоторое время взаимодействовала с другими коробочками, а затем подтащила еще одну и стала поднимать ее на первую. Но получившаяся в результате конструкция оказалась весьма неустойчивой. После ряда падений с нее зверек отказался от попыток достать корм.

Такие примеры наглядно показывают способность крыс к установлению причинно-следственных связей. На этом основании их поведение вполне можно классифицировать как интеллектуальное. Еще Е. Торндайк указал, что появление у животных способности обращать внимание на то, что они сами делают, существенно увеличивает пластичность их поведения, а усиление ее в эволюционном ряду животных есть не что иное, как возрастание степени их интеллекта. У крыс эта способность, как мы видели, выражена весьма отчетливо.

В жизни высокоорганизованных животных важную роль играет предвидение того, как будут развиваться события в тех или иных ситуациях. Это позволяет им перестраивать поведение самым выгодным для себя образом. Пасюки тоже способны на такое. В одном из экспериментов зверьки должны были выучить правильный путь в лабиринте и в награду получить пищевые таблетки. Но особенность заключается в том, что животные находили в целевой камере разное количество таблеток. В первой побежке они получали 10 таблеток, во второй — одну, а в третьей не получали ничего, в четвертой — снова 10 или, наоборот, 0—1—10. Крысы запомнили порядок изменения количества корма и в предвкушении получения 10 таблеток бежали с наибольшей скоростью и шли медленно, если их ожидала пустая целевая камера.

Более сложное проявление способности предугадать ход развития события изучалось в лаборатории Л. В. Крушинского. Перед животным находилась непрозрачная ширма, вдоль которой с противоположной стороны перемещалась кормушка с приманкой. В центре ширмы щель. Просунув в нее морду, крыса может взять корм. После того как в течение нескольких секунд зверек ел, кормушка отодвигалась в сторону: сначала ее можно было видеть, а затем она скрывалась за непрозрачным клапаном. В противоположную сторону перемещалась другая кормушка, но без пищи. Задача считалась решенной, если животное обходило ширму с той стороны, куда отодвинулся корм, и встречало его у конца ширмы. Оказалось, что большинство крыс успешно справляются с этой задачей — в 82 % случаев они с первого же раза обходят ширму с правильной стороны. Аналогичные опыты ставили и с другими видами животных. Интересно, что крысы имеют более высокий показатель правильных решений, чем кошки (52%), и лишь немного уступают собакам (85% правильных решений).

До сих пор мы рассказывали о том, как эти животные научаются действовать, самостоятельно решая разные сложные задачи. Есть и другой, свойственный только высокоорганизованным животным способ приобретения элементарных знаний — при помощи подражания. У крыс можно наблюдать две формы подражания: простое повторение уже знакомых действий вслед за другим животным и научение путем подражания, когда неумеющее животное, наблюдая за умеющим, выучивается правильным действиям. Примером первой формы может служить поведение крыс, которое наблюдали во время их охоты на прудовых лягушек — как только одна из крыс ныряла и ловила жертву, другая, находившаяся поблизости на берегу, бросала свое занятие, бежала к воде и тоже ныряла. Нас, естественно, интересует сейчас вторая форма — истинное подражание.

С крысами было проведено несколько экспериментов по методике «актер — зритель». Суть ее сводится к следующему. Животное-«актер» индивидуально выучивается какому-либо навыку, например открыванию дверцы. Животное-«зритель» находится за прозрачной (сетчатой) перегородкой и может наблюдать за действиями «актера». Детали методики варьируют: «зритель» видит весь процесс научения «актера», все его удачные и неудачные действия (тогда опыт для обоих начинается одновременно), является свидетелем выполнения уже готового навыка — тогда «зрителя» сажают к умеющему «актеру». В этом случае их иногда не разделяют перегородкой, «зритель» может находиться бок о бок с «актером». Последнее важно для лучшего видения происходящего, особенно для зверьков с невысокой остротой зрения, какими являются крысы.

Вывод о способности научаться путем подражания делается в том случае, если скорость выработки навыка достоверно выше, чем при самостоятельном научении. Так, крысы-«зрители» смогли научиться быстрее «актеров» нажимать лапками на педаль в одном конце камеры и бежать за кусочком пищи в другой ее конец. В этом эксперименте выяснилось, что лучшие результаты у тех «зрителей», которые видели весь процесс научения «актеров», нежели у наблюдавших уже готовый навык.

Еще в одной работе, выполненной Г. Г. Филипповой и К. Э. Фабри, сравнивали способность к научению по подражанию у крыс и золотистых хомяков. Животные должны были научиться опускать корзину с кормом, вращая передними лапками барабан. «Зрители»-крысы и «зрители»-хомяки по-разному реагировали на действия «актера» (соответствующего вида). Крысы весьма заинтересованно отнеслись к тому, что происходило за перегородкой: подходили к ней, влезали и наблюдали за «актером». Хомяки же никак не реагировали на действия соседа и почти не смотрели в его сторону. Когда в контрольных опытах тем и другим предоставили возможность научиться доставать корм, вращая барабан, оказалось, что крысы-«зрители» сформировали этот навык вдвое быстрее, чем в свое время крысы-«актеры», а хомяки-«зрители» учились этому столько же, сколько хомяки-«актеры». Интересно, что у крыс-«зрителей», как только они оказались в экспериментальном отсеке, проявилась связь между собственными действиями с барабаном и корзиной с пищей, чего поначалу не было у крыс-«актеров». Кроме того, действия «зрителей» с барабаном с самого начала имели адекватный характер, т. е. крысы именно крутили его передними лапками, а не грызли и не пытались влезть на него, как это делали «актеры». Различия в способности научаться путем подражания, выявленные между крысой и хомяком, связаны, несомненно, с особенностями их образа жизни — семейно-группового у крыс и одиночного у хомяков.

Но пасюки, как выяснилось, могут не только что-то перенять у своего умеющего сородича, но и сделать такого зверька своим «работником». Вот что получилось в опытах Д. Масура и его коллег. Животные, содержащиеся в общей экспериментальной клетке, должны были овладеть навыком добывания пищи, нажимая передними лапами на рычаг. Это не составило для них особого труда. Но вот что удивительно. Не все грызуны, проголодавшись, спешили к рычагу и нажимали на него. Некоторые предпочитали сидеть рядом и ждать, пока нажмут другие, а потом выхватывали пищевую таблетку из-под носа той крысы, которая добросовестно добыла ее. Первый раз это произошло случайно, но очевидное преимущество такого облегченного получения корма зверьки быстро оценили. Возникло разделение крыс на «работников» и «паразитов», не зависевшее, впрочем, от ранга и пола особей. Вначале «паразиты» просто терпеливо ждали, когда кто-то из «работников» проголодается и подойдет к рычагу. Затем перешли к активным действиям: желая поскорее получить пищу, стали подталкивать «работника» к рычагу, а если зверек сопротивлялся, то и покусывали его. Интересно, что сами «паразиты» тоже умели добывать таблетки, нажимая на рычаг, но делали это, только если их помещали отдельно, и сразу возвращались к нахлебничеству, стоило их ввести в общества остальных крыс.

Об умственных способностях остальных двух героев нашей книги сведения весьма малочисленны. Особенно это касается черной крысы, которая не имеет одомашненной формы. Дикие черные крысы очень редко становились объектами поведенческих исследований. Домовая мышь хотя и представлена в доместицированной форме, но только в последние годы стала привлекать внимание специалистов, изучающих поведение и его механизмы. Как и крыс, мышей помещали в различные лабиринты, где они продемонстрировали свои способности к ориентации среди многочисленных коридоров и тупиков, умение выучивать путь к целевой камере. Сравнить, кто лучше умеет ориентироваться в лабиринтах — крыса или мышь, трудно, поскольку конструкции, в которых тестировались эти животные, весьма различались, как и использовавшиеся методики экспериментов. Но все же такая попытка была сделана. Животным предстояло в восьмилучевом радиальном лабиринте выполнить восемь побежек к целевым камерам, в каждой из которых лежало по крошечному кусочку пищи. Оптимальная стратегия поведения состояла в последовательном посещении всех рукавов — тогда животное получает максимально возможное количество пищи. Оказалось, что крысы быстро научаются избегать заходов в уже посещенные рукава лабиринта и съедают за опыт по семь-восемь пищевых кусочков. У мышей же результаты получились хуже. На основании этого было высказано предположение о том, что их пространственная память менее совершенна, чем у крыс. Но вскоре была выполнена другая работа, авторы которой высказали гипотезу о том, что худшие результаты мышей объясняются не слабой пространственной памятью, а меньшей остротой зрения. Чтобы проверить, так ли это, обстановку вокруг лабиринта изменили, насытив ее хорошо различимыми ориентирами. В итоге рукава лабиринта сделались визуально более различимыми. Такое изменение сразу увеличило результативность выбора. В радиальных лабиринтах мыши успешно справлялись и с другими задачами, например когда требовалось посещать рукава лабиринта не подряд, а через один или заходить только в определенные рукава.

В уже упоминавшихся экспериментах на экстраполяцию направления перемещения корма участвовали и домовые мыши. Оказалось, что отловленные в домах зверьки не способны к правильным обходам ширмы, а линии некоторых лабораторных мышей успешно решают задачу. По опыту мы знаем, как сильно пугаются дикие крысы и мыши, если их поместить в обстановку лабораторного эксперимента, с большим трудом привыкают к ней, да и то не все. Поэтому можно предположить, что именно это помешало диким зверькам проявить свои способности.

Интересный сравнительный материал получен в экспериментах с «проблемной клеткой». В опытах Е. Н. Махмутовой, о которых мы рассказывали, тестировались не только крысы, но и мыши. Для них была сделана уменьшенная копия той же самой установки и соответственно уменьшены бруски, выполнявшие роль запоров. Зверьки смогли освоить последовательность из трех запирающих устройств — брусков А, В и С.

Даже эти единичные примеры показывают, что домовые мыши способны к решению достаточно сложных задач, что возможно только на основе отражения ими определенных свойств, связей и отношений окружающей предметной среды. Наши представления об умственных способностях этих животных могут быть расширены за счет наблюдений (к сожалению, пока очень редких) за их поведением в проблемных ситуациях, в которые они попадают, живя на свободе. На видеопленку удалось заснять поведение домовой мыши при встрече с живоловкой — как она попалась в нее и как сумела выбраться на свободу. Интересно, что эта мышь обследовала и спустила сторожки на трех ловушках и только в четвертую попалась. Пока зверек находился внутри, он непрерывно пытался выбраться, гремел дверцей, толкал ее, подсовывал морду под низ дверцы. Это продолжалось 5 минут, после чего мыши удалось открыть изнутри задвижку и освободиться. Но она не убежала, а оставалась рядом с ловушкой еще несколько минут, обследуя ее верхнюю часть и кормясь. Спасение стало возможным за счет интенсивного исследования ловушек (которое не смогла подавить даже поимка), настойчивого воздействия на дверцу и запор и способности чутко реагировать на податливость этих предметов.

Как и крысы, мыши способны усваивать навыки не только самостоятельно, но и посредством подражания. С ними также ставили эксперименты по методике «актер-зритель». В одном из таких опытов лабораторные мыши должны были научиться подходить по звонку к кормушке. У зверьков, которые предварительно побывали в положении «зрителей», навык выработался значительно быстрее, чем у тех, которые в этой роли не были.

В другом опыте, который мы провели на диких домовых мышах, перед грызунами была поставлена задача потруднее. Нужно было из четырех крышек (двух белых и двух черных), расположенных друг за другом в случайном порядке, научиться открывать только крышки белого цвета. Оказалось, что мыши-«зрители» смогли выработать такой навык в два с лишним раза быстрее, чем раньше «актеры». Основным условием успешного научения явилось совпадение пребывания обеих мышей возле крышек, причем «зритель» должен оказаться на расстоянии не более 2—3 см от них в тот момент, когда «актер» решает задачу. Скорость научения возрастает, если «зритель» не только видит процесс открывания крышек белого цвета, но и успевает ухватить у «актера» крошку корма, который тот достал из-под крышки. В таком случае уже в следующем выходе в экспериментальную камеру мышь-«зритель» может решать задачу самостоятельно.

Сведений о том, происходит ли научение путем подражания в группировках мышей, живущих на свободе, в литературе нет. Поэтому мы решили продолжить начатый эксперимент в уже упоминавшейся «жилой комнате», куда выпускали мышей группами по пять: одна-две из них владели навыком доставания корма из-под белых крышек. Интересно было выяснить: будут ли мыши, обученные и необученные, оказываться возле платформы с крышками в одно и то же время, т. е. выполнимо ли в обстановке, близкой к естественной, основное условие успешности научения по подражанию? Во всех четырех группировках мышей нам ни разу не удалось увидеть, чтобы два зверька оказались одновременно возле крышек. Этому, вероятно, мешали отношения доминирования—подчинения, сложившиеся в каждой из групп: подчиненные мыши избегали приближаться не только к доминанту, но и боялись друг друга. Доминант же, заметив где-нибудь любую из мышей, бежал к ней и нападал. Поэтому «актерам» приходилось добывать корм из-под крышек в отсутствие «зрителей». А последние, не оправдывая своего названия, овладевали новым способом получения лакомой пищи исключительно самостоятельно. Вероятно, способность мышей к научению при помощи подражания может проявиться, если обитающие в одном помещении зверьки не находятся друг с другом в антагонистических отношениях, исключающих саму возможность наблюдения за действиями умеющих особей на близком расстоянии.

Пока же у нас нет достаточного материала о сложных формах поведения мышей, позволяющего сравнивать их с крысами. Но можно предполагать, что даже при условии примерного равенства их психических возможностей крысы имеют существенные преимущества (более крупные размеры, соотносимые с величиной многих предметов антропогенной среды, что значительно облегчает возможность их втягивания в деятельность зверьков; большая острота зрения, улучшающая ориентацию в пространстве и видение действий своих сородичей; более развитая манипуляционная активность, позволяющая использовать широкий круг предметов человеческого обихода в своих интересах). Поэтому, вероятно имея ближайшими соседями и крыс и мышей, мы все же чаще встречаемся сами и слышим от других людей о случаях, когда именно пасюки удивляют своими проделками. Но в то же время не приходится сомневаться, что и мыши на многое способны.

Еще одно, хотя и не строго научное свидетельство, от которого никак нельзя отмахнуться,— существование в Лейпциге Оригинального мышиного цирка Г. Рупперта. Уже более десяти лет в этом цирке мыши выполняют множество разнообразных, иногда очень сложных номеров, вызывая удивление и восторг у зрителей. Один из эффектных трюков — прыжок мыши с трехметровой лестницы в огненное кольцо. Разумеется, создать подобную труппу можно только из животных, обладающих достаточно высоким уровнем развития психики. И самое главное свидетельство — продолжающееся благополучное существование под одной с нами крышей домовых мышей, не уступающих в своем процветании крысам.

Итак, мы показали, какие недюжинные умственные способности проявляют крысы и мыши, если в условиях лабораторного эксперимента исследователи ставят перед ними разные трудные задачи, создают проблемные ситуации. Не следует думать, что в своей повседневной жизни этим животным приходится то и дело пускать их в ход. Если хватает корма и он доступен, достаточно укрытий, а плотность зверьков в помещении невысока, то их поведение мало чем отличается от того, что можно наблюдать в больших вольерах. И тогда эти способности находятся как бы в скрытом виде. Но в том-то и дело, что такая безбедная жизнь бывает у синантропных грызунов далеко не всегда. Им гораздо чаще, чем животным, постоянно обитающим в природе, приходится сталкиваться со всевозможными изменениями в среде, нарушающими привычное существование. И, что важно, такие изменения происходят быстро и неожиданно для животных.

Вспомните хотя бы расстановку капканов и верш. Здесь и вступает в действие «запасной» ум, позволяющий грызунам не только избежать неминуемой гибели, выбравшись из захлопнувшейся ловушки, но даже превратить ее в место, где не только один зверек, но и вся остальная компания может неплохо поживиться. Поэтому крысы и мыши, обитающие у нас под боком,— прекрасная иллюстрация положения, развитого нашим выдающимся биологом-эволюционистом А. Н. Северцовым. Анализируя пути, ведущие к биологическому прогрессу, он отводил особую роль поведенческим адаптациям животных к быстро происходящим изменениям среды, указывая, что именно тогда первостепенное значение приобретает способность вырабатывать новые формы поведения — выживают животные-«изобретатели» этих новых форм. Сопоставив данные о поведении синантропных грызунов в естественной среде обитания с фактами, которые стали известны при изучении их исследовательского поведения и сложных форм поведения в лабораторных экспериментах, мы приходим к выводу, что крысы и мыши как раз и есть такие «изобретатели», стремительно продвигающиеся по пути биологического прогресса.

(обратно)

Глава 11. Хвостатые захребетники

Из всех грызунов наибольший вред причиняют людям крысы и мыши. Поселившись с незапамятных времен в домах и хозяйственных постройках или в непосредственной близости от них, этот «расточительный и опасный вредитель», как назвал крысу американский ученый Г. Грей, заслуживает звания «общественный враг номер 1» среди животных-вредителей. Урон, причиняемый мышами, трудно определить количественно, так как нелегко оценить их, численность, а кроме порчи большого количества продуктов на складах и элеваторах, они также приводят в негодность продукты и предметы обихода в домах и квартирах, собирают огромные запасы зерна осенью на полях.

Размножаясь в больших количествах, мыши доставляют людям много хлопот. В отечественной литературе не редкость сообщения о мышиной напасти. Правда, в годы, когда численность мышевидных грызунов сильно возрастает, в нашествии участвуют не только домовые мыши, но и серые полевки, полевые и лесные мыши. Известный зоолог Б. С. Виноградов собрал сведения о мышиных нашествиях. Резкое возрастание численности домовых мышей отмечалось в нашей стране в 1893—1894 гг. в Херсонской, Бессарабской, Таврической, Екатеринославской, Харьковской, Воронежской, Саратовской губерниях. А. А. Силантьев отмечает, что размножившиеся в большом количестве мышевидные грызуны производили ужасное опустошение на юге России. В Херсонской губернии массовое размножение началось в 1893 г. Он пишет: «Мыши в своих норах и подпольях так страшно размножились, что не было нигде, ни в степи, ни в лесу, свободной пяди земли. Начиная с июля мыши стали строить свои характерные курганчики и наполнять их разного рода яствами — сначала листьями лебеды, затем зернами мышея, а потом и первыми колосившимися хлебами. В 1894 г. масса хлеба осталась зимовать в скирдах необмолоченной, что создало прекрасные условия для существования и дальнейшего размножения мышей, так что мышиная напасть в 1894 г. еще более усилилась».

В 1909 г. домовые мыши сильно размножились в Ростовской губернии, а в 1913—1914 гг. произвели опустошение повсюду в европейской части России. Разные районы нашей страны подвергались мышиным нашествиям в 1919, 1922, 1923-1925, 1927-1929, 1930 и 1932-1933 гг. Полчища грызунов начисто выстригали посевы на сотнях гектаров полей, вся земля на полях была пронизана их норами.

От их грабительских набегов страдали не только посевы. Например, у Н. И. Гавриленко мы находим сообщение о том, что осенью 1933 г. мелкие грызуны совершили нашествие на Полтаву. О числе грызунов в городе можно судить по таким фактам: около каменного забора между улицами Сковороды и Балакина в течение 11 дней автор ежедневно каждое утро находил не менее 50 зверьков, задавленных ногами прохожих. В вечернее время за грызунами при свете электрических фонарей охотились сычи, неясыти, кошки. Насытившись, кошки продолжали убивать мышей из спортивного интереса. Задавленных зверьков они складывали в аккуратные кучки примерно по десятку в каждой.

В одной из построек в Волго-Ахтубинской пойме в 1948 г. хвостатые полчища почти целиком уничтожили несколько подвешенных к потолку туш баранов и свиней, а в свинарнике крысы обгрызли поросятам хвосты. В 1970 г., когда численность домовых мышей в Средней Азии была высокой, эти грызуны выкопали и съели все семена на одном из полей, засеянном дыней, на площади 32 га. В окрестностях Алма-Аты в 1967 г. число домовых мышей достигало 600—800 зверьков на 1 га. При уборке картофеля из тысячи клубней 68 были погрызены.

В начале 80-х годов мышиному нашествию подверглись поля Австралии. Фермеры не могли сами справиться с бедствием и не раз обращались к ученым с просьбой помочь им в этой борьбе. Специалисты министерства сельского хозяйства Австралии откликнулись и подготовили брошюру, в которой подробно описывались современные методы борьбы с грызунами. Книжку издали, весь тираж завезли в одно из зданий, принадлежащих министерству в Мельбурне, и сложили в подвале. Пока чиновники тянули с отправкой инструкции, о брошюре «пронюхали» мыши. Конторский клей пришелся им по вкусу, и они изгрызли весь тираж.

Максимальный вред приносят домовые мыши при массовом размножении, но и при средней и низкой численности они наносят ощутимый ущерб. Зверьки уничтожают и засоряют зерно своими экскрементами в хранилищах и на элеваторах, повреждают овощи и бахчевые культуры. На складах, в магазинах, кафе и столовых грызут, засоряют продукты, нарушают целостность жилых и нежилых построек, повреждают промышленные товары, а иногда и оборудование. Они не столько съедают, сколько загрязняют и портят продукты и вещи. Так, в продовольственном магазине одного из совхозов эти прожорливые грызуны повредили 13 мешков муки, запачкали экскрементами два мешка риса, 15 кг пшена и 10 кг печенья, а в конторе совхоза погрызли документы.

Нередко мыши прокладывают ходы в мешках с мукой, сложенных штабелем, или даже в стопках белья. В парниках и теплицах зверьки уничтожают саженцы и всходы.

В Киеве домовые мыши погрызли в холодильнике несколько тонн замороженных кур, а в другом холодильнике успешно жили и размножались среди свиных туш при —20°. Известны случаи повреждения мышами даже электропроводов в самолете.

Общий урон от мышей и крыс невозможно подсчитать. Но время от времени появляются публикации с цифрами, позволяющими понять, что мы ежегодно теряем. В 1924 г. один немецкий ученый привел данные о хозяйственном значении крыс в разных странах. Этот ежегодный ущерб исчислялся в Дании на сумму около 10 млн крон, в Англия — 15 млн ф. ст., в Америке — 100 млн долл., а в Германии — во много миллионов марок. Причем эти цифры были установлены еще до первой мировой войны, и в них входила только стоимость продуктов, съеденных крысами, и не учитывалось повреждение полов, тары и другой ущерб.

В 1973 г. американец Хольсендорф подсчитал, что стоимость прокорма одной крысы исчисляется в 0,5 цента в день, или в 2 долл. в год. Допустив, что количество крыс в США равно количеству населения, он получил стоимость пропитания этих опасных животных примерно в 250 млн долл. в год.

В наше время во многих местах крыс больше, чем людей. В Индии, например, на одного жителя приходится около 10 крыс, в США в настоящее время на 195 млн человек приходится примерно 100 млн крыс. Огромное количество крыс отмечено в Италии. «Италия поражена крысами. По статистике, их не менее миллиарда. Они нападают на маленьких детей, беспомощных стариков и паралитиков, разносят заразу, пожирают несметное количество зерна и всяких продуктов»,— писал Ю. Нагибин в 1980 г. в «Итальянской тетради».

В 1975 г. ученые еще раз попытались высчитать сумму ущерба, причиняемого крысами, включающую фактическое уничтожение продуктов, медицинские расходы, стоимость дератизации. На этот раз расчет был более близким к истине и включал не только стоимость пропитания миллиардов крыс. Согласно этому расчету, Англия теряет от крыс ежегодно 15 млн ф. ст., Франция — 15 млн фр., США — 300 млн долл., Индия — 750 млн рупий.

Как же обстоит дело у нас? Для расчета этого урона только в результате поедания пасюками пищевых продуктов мы воспользовались следующими параметрами: 1) ежедневный пищевой рацион в весовых категориях, 2) средняя стоимость продуктов, 3) плотность крыс на единицу площади и 4) годовая и сезонная динамика численности.

Многие годы специалисты изучали кормовой рацион крыс, чтобы найти наиболее привлекательную приманку. Результаты оказались весьма противоречивыми. Очень уж много факторов влияло на пищевое предпочтение крыс. И только одно оказывалось неизменным: крысы избегали несвежих или испорченных продуктов. Серая крыса в зависимости от возраста и размеров за сутки съедает от 20 до 100 г доброкачественных продуктов питания.

Для уточнения рациона и среднего количества корма, поедаемого пасюком за сутки, авторы этой книги провели серию опытов. Крыс содержали группами в просторных вольерах в условиях, приближенных к естественным, или парами в клетках. В корм давали наборы наиболее стандартных продуктов: хлеб, зерно, каши, овощи, мясо или рыбу. Каждое утро остатки взвешивали. Что же оказалось? Зверьки, сидящие парами в стесненных условиях, съедали меньше продуктов (в среднем 53,5 г на крысу) и почти в равном количестве каждого вида. Зверьки же, живущие почти свободно, ели больше и выбирали корм по вкусу, причем предпочитали мясо. В среднем они съедали по 60 г. Эту цифру мы и взяли за основу для расчетов. Средняя стоимость продуктов составляла 29 коп. за 1 кг. При оценке ущерба от серых крыс в строениях мы сочли возможным снизить эту цифру до 20 коп. за 1 кг, так как крысы часто питаются продуктами относительно более дешевыми (зерно, хлеб), а также выброшенными. Подобное снижение гарантировало нас от преувеличений.

Пересчитав численность крыс в строениях на 1 млн кв. м (ориентировочная площадь объектов, обследуемых нашей профилактической службой, в среднем по величине городе составляет 2—3 млн кв. м) и зная, что в среднем на объектах обитает одна крыса на 1 тыс. кв. м, получаем тысячу крыс. За день одна крыса съедает 60 г продуктов, за год они на каждом миллионе квадратных метров съедают почти 22 т продуктов средней стоимостью в 4400 руб. Оценить экономический ущерб от крыс и мышей, обитающих по всему Советскому Союзу, можно только с очень большими допущениями, так как площадь населенных пунктов постоянно растет и даже при анализе всей доступной справочной литературы все строения не поддаются учету. Однако постройки и другие жилые помещения занимают не менее 10 млрд кв. м. Значит, крысы в год на этой площади могут уничтожить около 220 тыс. т продуктов.

Существуют объекты, где численность крыс значительно превышает среднюю. Так, на одном из мясокомбинатов до проведения дератизации на площади 970 тыс. кв. м обитало 900 грызунов, по расчетным данным, при питании исключительно мясом дневная норма крысы 30 г. В год от пасюков, обитающих на этом мясокомбинате, потери составили 99 т мясных продуктов.

Велика численность крыс, живущих на территории морских и речных портов, особенно там, где есть заводы по переработке рыбы. Не раз было замечено, что пасюки питаются не отходами рыбы, а предпочитают выгрызать спинки у наиболее ценных пород рыб, зачастую проникая в цех по кабелям и вентиляционным путям и прыгая сверху на подвешенную для копчения рыбу. Даже дератизационные мероприятия здесь мало помогают, так как крысы практически не спускаются на пол, да и какая приманка может конкурировать с копченой рыбой!

Значителен ущерб от крыс и мышей на морских судах. Серые крысы и домовые мыши могут жить на сухогрузах и баржах, перевозящих зерно и другие сыпучие продукты. Черные крысы чаще всего поселяются на рыбопромысловых судах дальнего плавания. Грызуны не только портят и засоряют продукты, но и приносят большой ущерб, прогрызая деревянные части, провода и антенны, мебель, другие предметы обихода. Кроме того, были случаи, когда черные крысы, прыгая сверху на рубильники электрооборудования, замыкали их и вызывали пожар.

Животноводческие помещения привлекают крыс постоянным обилием корма и его доступностью. Во многих из этих помещений обитают полчища крыс, как серых, так и черных.

По данным руководителя лаборатории дератизации ВНИИВС Д. Ф. Траханова и его сотрудников (1981, 1978 гг.), только в свинарниках крысы ежегодно уничтожают 500 тыс. т кормов на сумму в 75 млн руб. Общие же ежегодные убытки от них в животноводстве авторы оценивают в 575 тыс. т продуктов на сумму 157,6 млн руб.

Одна крыса, выделяя за сутки шесть-семь катышков кала и 20—30 мл мочи, своими выделениями может загрязнить до тысячи зерен крупы, т. е. каждый зверек загрязняет вдвое больше продуктов, чем съедает. Например, в штате Луизиана (США) санитарные власти, осмотрев продовольственный склад, где водились крысы, были вынуждены забраковать испорченные грызунами 1200 мешков соли, 1724 мешка кофе, 15т муки и более 2000 т сахара.

Большой урон сельскому хозяйству многих стран наносят крысы и мыши, обитающие в природе, в непосредственной близости от полей. В разных географических зонах от тропиков до умеренного пояса регистрируются убытки при сборе урожая в результате набегов грызунов и при хранении зерна. В Бомбее, по данным журнала «Здоровье мира», вокруг элеваторов и амбаров за месяц скапливается огромное количество негодного зерна (1500—1600 мешков). Кроме того, во время кампании по дератизации в 30 норах из 250 раскопанных нашли по 10 кг зерна. Эксперты подсчитали, что уничтожение 20 млн крыс в Бомбее позволило бы сохранить зерно, необходимое для питания 900 тыс. человек, т. е. одной пятой населения в городе в течение недели.

На Филиппинских островах крысы уничтожают примерно 60% урожая риса. Даже в лучших хозяйствах они пожирают более трети урожая. Если же с крысами не бороться, погибает весь урожай. В семьях филиппинцев многочисленные члены семьи круглые сутки по очереди отпугивают крыс от плантаций, и это только для того, чтобы сохранить 40% урожая! Существует даже профессия «крысиный сторож», который за мизерную плату ходит ночью по плантации богатого землевладельца и распугивает крыс звоном колокольчика. Между тем проблема голода — острейшая проблема развивающихся стран, поэтому борьба с крысами — это вопрос жизни и смерти. Местные жители даже едят мясо крыс, чтобы хоть как-то восполнить белковый дефицит. Однако превращать рис в крысиное мясо совсем невыгодно.

У нас в стране крысы наносят значительный урон зерновым культурам на полях пшеницы и риса. В Краснодарском и Приморском краях, в Узбекистане и на Украине рисосеяние совпадает с ареалом серой крысы. Зверьки заселяют рисовые чеки, и часто численность грызунов здесь достигает 15—20 особей на гектар. Конечно, они питаются не одним рисом, но во время его созревания и уборки одна крыса съедает в среднем 12,5 г риса в сутки.

Таким образом, в период от созревания до уборки урожая (сентябрь—декабрь) один зверек может уничтожить 1,5 кг риса. Если же принять, что на одном гектаре живут всего две крысы, то хозяйство, где посевная площадь составляет 4000 га, теряет в год 120 т риса.

Кроме этого, черные и серые крысы в южных областях нашей страны — в Грузии, Молдавии, на Украине — губят большое количество кукурузных зерен и початков.

При высокой численности крыс на рисовых полях они роют многочисленные норы в берегах каналов ирригационной системы, нарушая их целостность. Каждый год хозяйства вынуждены проводить ремонт, что обходится иногда в десятки тысяч рублей.

Добывая пищу, строя убежища и гнезда, мыши и крысы прогрызают в полах и стенах помещений отверстия, повреждают упаковку и тару, грызут бумагу, кожу, дерево и пластмассы, строительные материалы и водопроводные трубы. Повреждения могут быть самыми разнообразными и не обязательно носят пищевой характер. Зверьки прогрызают ходы и отверстия на пути к пище, воде и убежищам. У крыс и мышей, как и других грызунов, резцы растут в течение всей жизни, необходимость стачивания их может превратиться в серьезную проблему, если в распоряжении зверьков не будет достаточно твердых предметов, о которые они могут стачивать резцы. Это еще одна причина повреждений. Наконец, погрызы разных предметов и материалов могут быть результатом исследовательской активности зверьков.

Для строительства гнезд грызуны используют как натуральные, так и синтетические материалы (бумага, ткани, резина, пенопласт, стекловолокно, хлорвиниловые оболочки проводов). Проведенные в лаборатории дератизации ВНИИДиС и на кафедре зоологии позвоночных МГУ опыты по изучению повреждаемости около 500 различных материалов показали, что крысы могут повредить большинство из них. Так, были прогрызены пленки и пластинки из натуральных и синтетических волокон, полиэтилен и поливинилхлорид, вспененные пластмассы, резины, тепло- и звукоизоляционные материалы, свинец, алюминий, дюраль некоторых марок. Интересно, что крысы повреждали и предметы, изготовленные из материалов, неприятных на вкус и запах. Некоторые ученые предполагают, что причина подобной неразборчивости в том, что при грызении эти материалы не соприкасаются со слизистой оболочкой рта зверьков и не вызывают неприятных ощущений.

Большую опасность представляет проникновение крыс в здания электростанций, подстанций линий высоковольтных электропередач, повреждение проводов в этом случае приводит к авариям, нарушению движения поездов, пожарам (крысы могут повреждать кабели диаметром до 60 мм). Так, в Японии в результате повреждения крысами узлов автоматической световой сигнализации нарушилось движение поездов. В Ахвале (Иран) крысы перегрызли линию связи с наземными коммуникациями, в результате чего во многих учреждениях и жилых домах не работали телефоны, а рабочие, боясь крыс, отказывались ремонтировать кабель в подземных коллекторах.

Особенно опасны крысы на воздушном и водном транспорте. Известны случаи проникновения серых крыс в самолеты, где повреждение грузов — не самое страшное последствие. Описаны случаи погрызов крысами проводки в двух самолетах во время их стоянки в одном из аэропортов Африки. Были случаи простоя самолетов в портах из-за дератизации, так как экипаж замечал проникновение крыс в лайнер или их следы.

Капитан судна дальнего плавания рассказывал нам, что во время противопожарных учений матросы не смогли опустить шлюпки на воду, так как электропроводка системы спуска была повреждена черными крысами. Кстати, на этом судне постоянно приходилось заменять провода телевизионной антенны, поскольку они нравились крысам больше других и некоторые из них были буквально измочалены.

Возможно ли к экономическому ущербу отнести те утраченные ценности, которые не поддаются никакой оценке? Известны повреждения мышами и крысами ценнейших музейных коллекций, архивов, редких книг, рукописей. Восполнить такие потери нельзя, поэтому хранение их должно быть в абсолютно непроницаемых для грызунов помещениях, а борьба со случайно попавшими зверьками особенно тщательной.

(обратно)

Глава 12. Черная смерть

Крысы и мыши на протяжении всей истории человечества не раз ставили под удар жизнь и здоровье людей, существование городов и даже стран. Особенно опасной в этом отношении издавна и по праву считают черную крысу. Все известные в исторические времена крупные вспышки

чумы связаны именно с этим видом. Переносит чуму от крысы к человеку главным образом крысиная блоха. За один укус зараженной крысы блоха вбирает в себя с кровью до 500 микробов, а 1 мл такой крови может их содержать до 100 млн. Впервые возбудитель чумы был выделен в 1894 г. А. Йерсеном в Гонконге именно от черной крысы.

Сама по себе чума — это болезнь диких видов грызунов. У кочевых степных народов Монголии легенды прямо указывают на связь чумы с сурками тарбаганами. Но, по образному выражению М. Н. Козлова, именно крысы «сделали чуме карьеру». В населенные пункты чума попадала с зараженными грызунами. А наиболее тесно связанная с жилищами черная крыса оказала плохую услугу человечеству. Древние рукописи народов разных стран довольно сходно описывают эпидемии чумы. Везде ей предшествовал падеж крыс. Это отмечено и в древнееврейских религиозных книгах за 13 веков до н. э., и в древней священной поэме на санскрите, и в старинной поэме «Смерть крыс», написанной китайцем Ши Таояном, погибшим от чумы. В этой поэме есть такие строки: «Спустя несколько дней после гибели крыс люди падают, как обрушившиеся стены».

Чаще всего от чумы страдали портовые города. Первая засвидетельствованная историками эпидемия чумы началась в нижнем Египте в порту Пелузий, а пришла она из Эфиопии. В Египте эпидемия продолжалась около сорока лет, и от нее (по-видимому, и некоторых других болезней) погибло около 100 млн человек. Там, где был порт, осталось только два песчаных холма. «Черная смерть»[9] свирепствовала и позже на Африканском, Азиатском и Европейском континентах. В Западной Европе с 1345 по 1350 г. от чумы погибло свыше 43 млн человек. В средние века эпидемии возникали преимущественно в городах, где была большая скученность населения, не соблюдались гигиенические правила. Италия и Франция, Англия и Греция — приморские государства, и здесь в первую очередь поражались портовые города. Развивающиеся морские связи ускорили проникновение заболевания в разные уголки земли. Корабельные крысы и их блохи, попадая на берег, несли инфекцию в Лондон, Марсель, Константинополь, Венецию и другие города Европы. Регистрировалась чума в Индии и Китае. Только за 100 лет (с 1783 по 1884 г.) в Египте была 21 эпидемия. Хотя еще не было точно известно, что является причиной чумы, ее связь с крысами была замечена и в Европе. Поэты и художники описывали страшные картины опустошения и кошмары. Под огромным впечатлением от увиденного в Милане в 1629 г. французский художник Никола Пуссен в 1630 г. пишет картину «Филистимляне, пораженные чумой»[10], где среди объятых паникой людей между трупов снуют крысы.

Если изначально эпидемии чумы в Европе и Индии связывали только с черной крысой, то затем вместе с расширением ареала серой крысы в эту цепочку вступает и она. Были отмечены случаи, когда заболевание регистрировалось среди серых крыс, а потом переходило на черных. Активно или пассивно (на морских судах) серые крысы проникали во все новые пункты Европы, Австралии, Америки, а также на океанические острова, нередко разнося эту страшную болезнь.

Не обошла чума и нашу страну. Занесенная в Москву в 1770 г., она унесла 80 тыс. жизней. История чумных эпидемий в России показала, что чаще всего они возникали в портовых городах Крыма и Закавказья, где на прибывших морских судах отмечался падеж крыс, а затем заболевания людей. В 1901—1902 гг. в Одессе впервые в России была выявлена эпизоотия чумы среди крыс, послужившая причиной возникновения эпидемии. Н. Ф. Гамалея первый в отечественной литературе отметил, что чума может распространяться среди крыс независимо от человека, являясь самостоятельной их болезнью, но от них она передается людям. Он же впервые поставил вопрос о целенаправленной крысоистребительной работе, которая и начала проводиться в Одессе и других южных городах.

Однако не всегда подобные мероприятия имели успех. Такие же начинания в 1908 г. в Сан-Франциско не встретили поддержки у населения. По инициативе коммерсантов, боявшихся карантина и закрытия порта, а значит, ущерба торговле и судоходству, в городе развернулась кампания по обработке общественного мнения. Утверждали, что чума пришла из Монголии и поражает только тех, кто питается рисом, а истинных американцев не трогает. Домовладельцы китайского квартала считали, что если проведены канализационные трубы, то запаха нечистот никто не чувствует: они верили, что чума происходит от нездоровых выделений, а кварталы в это время кишели крысами. Только через полтора года Гражданский комитет санитарной деятельности одержал победу: начались активное истребление крыс и благоустройство города. Чума отступила.

В последние десятилетия на Европейском континенте вспышек чумы не наблюдается. Некоторые ученые объясняют это тем, что широко распространившиеся серые крысы вытеснили из Европы черных крыс — основных носителей чумы. Возможно, сыграла свою роль и работа по дератизации городов, и особенно морских портов.

В нашей стране надзор за местами, где существуют природные очаги чумы, ведут противочумные станции Минздрава СССР, они же следят и за другими опасными заболеваниями, связанными с дикими животными. А в портовых городах бассейновые и портовые санэпидстанции и отделения профилактической дезинфекции ведут борьбу с крысами на морских судах и на суше.

Крысы распространяют не только чуму. Лептоспирозы, псевдотуберкулез, спирохетозы, риккетсиоз, трихинеллез, сальмонеллезы — вот далеко не полный перечень заболеваний, связанных с крысами.

Лептоспироз — одно из заболеваний, носителем которых являются в основном серые крысы. Им можно заразиться через загрязненные продукты и через воду. Возбудители этого заболевания — лептоспиры — от зараженных крыс попадают вместе с крысиной мочой на пищевые продукты и в водоемы. Места обитания серых крыс в природе связаны с водоемами. Во время купания в таких водоемах, а также во время полевых работ на рисовых полях, на сенокосах лептоспиры попадают в организм человека, вызывая тяжелое заболевание. Не поставленный вовремя диагноз может привести к трагическому исходу. Вот почему нужно особенно осторожно относиться летом к питьевой воде и купаниям в незнакомых водоемах. Обитающие в городах и сельских населенных пунктах серые крысы также держатся поблизости влажных мест. Они нередко живут в канализационной системе, сырых подвалах, животноводческих помещениях. Лептоспиры могут некоторое время существовать во влажной среде, являясь источником заражения для других зверьков. Таким образом, в городах возможно существование стойких очагов лептоспироза. Так, возникшее в Сан-Франциско заболевание рабочих, запятых в починке канализации, послужило поводом для обследования крыс: оказалось, что из 420 особей 139 были заражены лептоспирозом. Наблюдались случаи этого заболевания в ряде стран Европы и у нас среди шахтеров. В шахтах крысы обитают круглогодично, но весной часть их может выселиться из шахты и контактировать с зараженными грызунами. Установлен большой процент больных крыс и в свинарниках.

Псевдотуберкулез — инфекционное заболевание, которое передается преимущественно алиментарным путем (с пищей). Заражение может происходить при употреблении в пищу долго хранящихся продуктов и воды без термической обработки. Возбудитель этой болезни — йерсиния может попадать на продукты с мочой и калом грызунов, она способна размножаться даже при температуре +4—6°. Естественно, что, накапливаясь на овощах и других продуктах в зараженных грызунами хранилищах, возбудитель может служить источником массовых заболеваний.

Крысиный риккетсиоз, или крысиный тиф, похож на сыпной тиф, но он менее опасен. Как и чума, болезнь распространяется через крысиных блох, от человека к человеку он не передается. Особенно часто люди заболевают им там, где крысы обитают в жилых помещениях, изобилующих крысиными блохами.

При укусе крысой человек может заболеть спирохетозом. Лихорадку от укуса крысы японцы называют «содоку» (со — крыса, доку — отрава). На месте укуса через три недели появляются болезненные язвы, сопровождающиеся лихорадкой.

Крысы — виновники и многих паразитарных заболеваний. Сами они часто бывают поражены солитером, аскаридами и другими глистами, яйца которых вместе с экскрементами попадают в дома и подсобные помещения.

С крысами, особенно с серыми, связан и трихинеллез. Люди заражаются этим тяжелым заболеванием, съев непрожаренное или непроваренное мясо больной свиньи, содержащее финки (инцистированные личинки трихин). Свиньи же заражаются, пожирая трупы или экскременты больных крыс, содержащие этих паразитов на разных стадиях развития. Паразит, проникнув в кишечник человека, передвигается к мышцам и соединительной ткани, где и развивается.

Бешенство, бруцеллез, туляремия и еще не менее трех десятков разных заболеваний — вот далеко не полный перечень того, чем грозит нам соседство с крысами.

Не безобидно для здоровья людей и соседство с домовыми мышами. Они принимают участие в переносе возбудителей десятков различных инфекций. Опасны и мыши, постоянно обитающие в домах, и те, которые живут в природе. Но особую опасность представляют те, что сезонно вселяются в жилые дома из окрестностей. С какими же инфекциями связаны эти маленькие безобидные на вид существа? Хориоменингитом и энцефалитом, чумой и различными лихорадками, псевдотуберкулезом и лептоспирозами, риккетсиозами и сальмонеллезами, да и многими другими заболеваниями грозит человеку присутствие мышей. Подобно крысам, они могут распространять и паразитарные болезни.

В природных очагах чумы домовые мыши наряду с песчанками, сусликами и другими грызунами известны как носители этого крайне опасного заболевания.

В естественных биотопах мыши поддерживают существование очагов туляремии. Особенно велика их роль в степных очагах. Вселяясь осенью в дома в сельской местности, домовые мыши могут нести с собой и геморрагическую лихорадку. А очаги лимфоцитарного хориоменингита находятся главным образом в населенных пунктах, и его вирус у мышей выделяется значительно чаще, чем у других грызунов, особенно в тех районах, где мыши в холодное время года вселяются в дома. Поэтому на окраине городов возможность заболевания выше, чем в центре, а осенью и зимой выше, чем летом.

Наряду с серой и черной крысами домовые мыши повинны в распространении псевдотуберкулеза. Большинство исследователей считают его источником в первую очередь именно домовых мышей, которые, вселяясь в зимнее время в жилые и хозяйственные постройки, загрязняют продукты фекалиями, содержащими микробы.

(обратно)

Глава 13. От дудочки крысолова до антикоагулянтов

С давних пор люди были вынуждены вести непримиримую войну со своими назойливыми нахлебниками. И нашим далеким предкам нельзя отказать в наблюдательности и изобретательности в этом отношении. Жители Средиземноморья, которым особенно досаждали крысы и мыши, научились использовать кошек для борьбы с ними.

В Египте пытались бороться с грызунами и другими способами. Своеобразный химический метод описан в одном из известных папирусов — Эбре: в нем рекомендуется изгонять этих вредителей дымом от сжигания экскрементов. В античном Средиземноморье уже были известны такие ядовитые растения, как белена, болиголов, морозник и черемица зеленая. В Древней Греции и Риме нередко использовали естественных врагов грызунов — ласок и хорьков. О том, что с крысами связаны опустошения и болезни, люди знали давно. В старинном документе на санскрите (Бхагавата Пурана) рекомендуется жителям покидать свои жилища, когда мертвые крысы начинают падать с крыш. Несколько своеобразно, но, вероятно, по тем временам убедительно советуют уберечь себя от чумы древнееврейские книги — нужно только принести пожертвования в форме золотых чумных бубонов и крыс.

В средние века в Европе слагаются даже легенды о странствующих крысах. Возросшая численность этих грызунов создает впечатление крысиных нашествий. Церковь трактует их как наказание, ниспосланное свыше за грехи, или как дьявольское наваждение — беду, в которой может помочь святая молитва. Пробовали бороться с крысами и при помощи церковных отлучений. Однажды Отенский епископ призвал к суду этих вредных грызунов, а знаменитый средневековый юрист Шасен взял на себя защиту крысиного племени. В начале речи он сказал, что не все крысы получили повестки в суд по причине разбросанности их местожительства, сказал, что они также не смогли явиться из-за боязни попасть в лапы кошек, снующих по всем дорогам. Затем он потребовал, чтобы крыс судили не огульно, всех вместе, а каждое животное в отдельности. Это было признано справедливым, процесс был выигран защитой. Увы, на этот раз крысы победили.

Люди продолжали изобретать самые разнообразные средства борьбы и способы защиты своего жилья и запасов. Для истребления мышей и крыс устраивались ловчие канавы и ямы, ставились петли-удавки, бочки и другие сосуды с водой. Затем появились ловушки с перевертывающимися или падающими площадками, дверцами и только значительно позже пружинные и дуговые капканчики.

Одним из первых ядов, который широко начали применять в борьбе с крысами, был красный морской лук. Это растение широко распространено в странах Средиземного моря и было известно арабам еще в XIII в. до н. э. Высушенные и размолотые его луковицы добавлялись в пищевые продукты и в виде порошка, пасты или просто перемешанные с едой раскладывались в тех местах, где жили крысы. Именно красный морской лук, по-видимому, стоит считать первым ратицидом, т. е. убивающим крыс (rattus по-латыни крыса, cid — убивать). Во Франции он был официально широко введен для борьбы с крысами в 1718 г., а затем стал применяться и в других странах. Им пользовались практически на всех континентах до недавнего времени, когда появились другие, более действенные препараты.

Исключительно растительными ядами пользовались почти до конца XVII в. Так, их рекомендовал Маркхам в руководстве по борьбе с грызунами (1631 г.). Однако с конца XVII в. уже начинают применять такие сильнодействующие вещества, как мышьяк и стрихнин. Яд смешивали с мукой или жиром и раскладывали там, где обитали крысы. Но нередко наряду с временным избавлением от крыс случались тяжелые отравления людей. Боролись с грызунами и с помощью синильной кислоты. Впервые для этих целей ее применили в США, затем в Англии и Италии. Специальными устройствами яд вводили в норы грызунов, но при малейшей неосторожности была велика опасность отравления, поэтому пользовались синильной кислотой в исключительных случаях.

Барий и фосфор начали применять для борьбы с крысами в середине и конце XIX столетия. Интересно, что наряду с этими сильнодействующими ядами широко использовали и мелко истолченное стекло.

С начала XX в. начинают вводить в приманки для крыс такие ядовитые вещества, как фосфид цинка и сульфат таллия. До конца 40-х годов в большинстве стран грызунов истребляли в основном остродействующими препаратами мышьяка, фосфора, фтора, таллия, бария и др., одинаково токсичными для грызунов и других теплокровных животных. Наиболее опасными из них были фторорганические соединения.

Большим достижением стало открытие Рихтером в 1940 г. препарата альфа-нафтилтиомочевины, или сокращенно АНТУ. Этот ратицид был специфичен для серых крыс — наиболее распространенного и опасного вида грызунов. На первых порах его применение дало блестящие результаты. Значительно менее токсичный для большинства животных, кроме крыс, он получил распространение во многих странах. В 1946 г. он стал выпускаться и у пас под названием «крысид». Кстати, этим словом люди, не знакомые с ратицидами, нередко называют и другие препараты.

Но крысид был эффективен только для серых крыс и не решал проблему борьбы с черными крысами. Кроме этого, стали поступать сигналы, что крысы, получившие недостаточную дозу препарата, после выздоровления становятся устойчивыми к нему и могут легко переносить дозировки, во много раз превышающие первоначальную. Более того, эта устойчивость сохраняется на долгое время, а зверьки, попробовавшие однажды приманку с крысидом, в дальнейшем избегают его.

К 1940 г. направление поисковых работ в области ратицидов уже менялось. Вместо того чтобы искать высокотоксичные соединения, ученые пошли по линии изучения другой группы веществ — антикоагулянтов. Попав в организм в небольшом количестве однократно, они не вызывают сразу симптомов отравления. Их токсичность возрастает при многократном попадании в организм. Накопление яда вызывает нарушение свертываемости крови, увеличение проницаемости стенок кровеносных сосудов и множественные кровоизлияния, вызывающие гибель зверьков. Широкое применение антикоагулянтов резко повысило эффективность борьбы с крысами во всем мире.

Но через несколько лет опять, уже в который раз, человек столкнулся с удивительной пластичностью организма крыс, их необыкновенной приспособленностью к выживанию, казалось бы, в безвыходных условиях. То в одном, то в другом местах стали замечать, что применение антикоагулянтов не дает желаемых результатов.

В 1958 г. на одной из шотландских ферм были обнаружены серые крысы, которые поедали приманку с антикоагулянтом варфарином в больших количествах, но не погибали. Площадь, занимаемая такими устойчивыми крысами, постепенно расширялась и к 1965 г. была около 6400 кв. км. Расширение этой площади происходило со скоростью нескольких километров в год.

Подобные популяции крыс были обнаружены и в других странах — в Дании, Бельгии, ФРГ и США. Применение в этих местах иных антикоагулянтов дало результаты, но успех тоже оказался временным. Ученые заметили, что там, где обитают крысы, малочувствительные к одному из антикоагулянтов, нецелесообразно применять и другие. Одной из причин появления устойчивости могли быть и не доведенные до конца работы но истреблению крыс. Часть выживших грызунов дает потомство, от которого появляются мутанты с повышенной устойчивостью к данным ядам.

Наблюдения за поведением крыс показали, что отдельные зверьки проявляют особую настороженность и не притрагиваются к ядовитым приманкам, не говоря уже о том, что при высоких концентрациях яда приманку избегает довольно значительное количество этих осторожных зверьков.

К тому времени появились новые ратициды — антикоагулянты второго поколения: бродифакум и бромадиолон. Их особенности в том, что смертельная доза препарата заключена в небольшом количестве приманки, которое поедается крысой за один раз, что исключает настороженность в дальнейшем. Однако некоторые исследователи приходят к выводу, что применение и этих антикоагулянтов нецелесообразно там, где хотя бы к одному из них обнаружена резистентность.

Итак, круг замкнулся. Нужно снова начинать поиски, пока еще не пришлось столкнуться с массовым явлением устойчивости крыс и к этим ядам. А пока стоит снова совершить экскурсию в прошлое, во времена, когда еще не было большого количества химических веществ, способных ограничить численность мышей и крыс.

В средние века никакой организованной борьбы с крысами не велось. Каждый как мог защищал свой дом и свой урожай. В конце XVII — начале XVIII в. появились люди, которые занимались тем, что за определенную плату избавляли горожан от крыс. В архивах германского города Гаммелин найдены интересные записи, что здесь в XVII в. существовали люди, основным занятием которых было истребление крыс. Этих дератизаторов наняли в городе, чтобы изгнать крыс, по после окончания работы хозяева не расплатились с ними. Возможно, что один из подобных случаев лег в основу легенды о флейтисте, который увел крыс из города, но неблагодарные жители не заплатили ему, потому лишились своих детей, которые также ушли за звуками волшебной флейты.

Во многих странах выдавались премии за убитых крыс. Кое-где этот обычай существует и поныне. На западной Яве (Индонезия) существует обычай, по которому каждый крестьянин, вступающий в брак, должен убить десять крыс. При разводе такса удваивается. От набегов крыс страдает и восточная Ява. Опустошаются тысячи гектаров рисовых полей. Какая же была численность крыс на острове, если власти, призывая жителей бороться с грызунами, считали, что каждый из них должен убивать в день по 600 крыс, и за каждый принесенный крысиный хвост выдавали вознаграждение.

Крысы и антисанитария неразрывно сопровождают друг друга. В переуплотненных городах Индии люди выбрасывают помои из окон многоэтажных домов прямо на узкие улочки, которые там называют «канавами». По ним днем и ночью лениво бродят жирные крысы, подбирая пищевые остатки. В таких условиях бороться с крысами общепринятыми методами (с помощью ловушек, ядов и пр.) практически бесполезно: это потребует огромных материальных затрат, а численность грызунов не изменится. В Бомбее обитает более 20 млн крыс, а ежедневно спецслужба уничтожает лишь 4 тыс., т. е. всего одну пятитысячную часть! Необычность ситуации находит выражение и в непривычной для нас форме работы этой спецслужбы, работников которой в Бомбее называют «ночными убийцами». В 1971 г. служба насчитывала 85 человек. «Убийцы» ходят парами по ночным улицам, вооруженные деревянными дубинками и охотятся на крыс. Каждый уничтожает за ночь не менее 25 зверьков. Служба «ночных убийц», естественно, не влияет на численность крыс в Бомбее. Ее основная задача — вовремя обнаружить крыс, зараженных чумой, и тем самым предупредить эпидемию среди людей.

Но вернемся в Европу. В Англии в 1740 г. (вскоре после первого появления там крыс) во многих местностях были изданы постановления, по которым на церковь возлагалась обязанность платить небольшую сумму за каждую принесенную убитую крысу. Существовали и «крысиные клубы», которые выдавали призы и премии своим членам за удачно проведенную работу. В 1908 г. было образовано общество по борьбе с грызунами.

После первой мировой войны в Англии, как и во многих других странах, санитарное состояние резко ухудшилось. Нужно было принимать серьезные меры, и в 1919 г. был издан закон, по которому владельцам земельных участков, построек и кораблей под угрозой штрафа вменялось в обязанность периодически истреблять крыс. Одной из первых стран, где велась радикальная борьба с крысами, была Дания, где уже в 1907 г. был издан специальный закон, а премии за проведенную борьбу выплачивали государство и община.

В том же году начали проводить организованную борьбу с крысами и в США. Подтолкнула к тому появившаяся в Сан-Франциско чума. Как видно, к организованной планомерной работе по истреблению крыс вела необходимость санитарно-медицинского характера. Во Франции после смерти нескольких человек от чумы в Марселе был также издан закон об обязательных противокрысиных работах на каждом судне, прибывающем в гавань.

В те годы во многих странах издаются постановления и законы о выдаче премий за уничтожение крыс. Во многих городах и общинах устраивались обязательные «крысиные дни» и «крысиные недели». В эти дни все были обязаны проводить истребительные работы на больших территориях одновременно. Тех, кто не выполнял этих работ, подвергали штрафам. Такие постановления были в Англии, Германии, Португалии и Норвегии, Японии и Алжире. Выполнение всех мероприятий возлагалось в основном на общественность, но под руководством административных органов, полиции и специально обученных людей. А вот в Австрии в 1925 г. был издан закон о борьбе с крысами (уже второй, так как первый был издан в 1913 г.), по которому определенные официальные лица и все санитарные работники обязаны были следить за проведением установленных администрацией противокрысиных мероприятий, а средства на это взымали с домовладельцев и арендаторов. По одному из параграфов закона, властям предоставлялось право требовать снесения построек, благоприятных для крыс. И что примечательно, в те годы, когда не было таких действенных химических средств, как сейчас, основной упор делали на предотвращение расселения крыс, на создание условий, при которых они не могли где-то закрепиться, на профилактические санитарные меры. И в этом шли на серьезные затраты. Собирались сведения о распространении крыс, местах их концентрации. Принимались строгие меры против домовладельцев, у которых «состояние домовых каналов уборных, помойных ям, конюшен и других построек благоприятствует размножению крыс или заражению крысами, способствует скоплению мусора и нечистот на застроенных или незастроенных участках или же на данных участках нет приспособлений для поддержания требуемой чистоты»,— так говорилось в одной из статей австрийского закона против крыс от 4 февраля 1925 г.

В большинстве стран, имеющих морские порты, были введены законы об обязательном истреблении крыс на судах, входящих в гавани.

Возможность возникновения губительных эпидемий, связанных с завозом крыс на морских судах, затрагивала уже интересы не только отдельных государств и заставляла объединяться против общего врага. Одним из первых общих документов был Панамериканский санитарный кодекс, в котором предусматривались и мероприятия по борьбе с грызунами. Он был подписан в Гаване в 1924 г., а через четыре года в Париже состоялась международная конференция санитарных врачей по вопросам борьбы с грызунами. В конференции участвовали 58 стран. Были разработаны и утверждены «Обязательные правила по проведению дератизационных работ в городах и портах». В них нашли отражение наиболее эффективные меры профилактики и борьбы с крысами, достигнутые в каждой из стран. Этим как бы подводился определенный итог в борьбе человека с самыми опасными грызунами и начинался новый этап. С того времени во многих странах борьба с крысами стала расцениваться как общегосударственное дело.

Термин «дератизация» приобрел широкий смысл. Если изначально подразумевалась непосредственная борьба с крысами, то со временем в это понятие стали вкладывать и другой смысл — борьба с другими видами синантропных грызунов — домовыми мышами и др., а также профилактические мероприятия.

У нас в стране специальные дератизационные работы начались уже в 1901—1902 гг., когда, изучая чумные эпизоотии и эпидемии, профессор Н. Ф. Гамалея в Одессе предложил организовать массовое и планомерное истребление крыс.

После Октябрьской революции эта проблема встала с еще большей остротой. Гражданская война, голод, разруха способствовали появлению благоприятных условий для роста численности крыс и мышей. Это создало предпосылки для распространения инфекционных заболеваний, возникновения эпидемий. Да и с хозяйственной точки зрения было весьма нерационально отдавать четвероногим грабителям пищевые продукты и позволять им хозяйничать на складах с товарами и зерном.

Врачи первыми забили тревогу. В начале тридцатых годов, на VII и VIII съездах бактериологов, эпидемиологов и санитарных врачей прозвучали серьезные опасения по поводу санитарного положения в стране вследствие чрезвычайного размножения грызунов. Было отмечено, что от призывов нужно переходить к конкретному делу, привлекать к участию в этой работе местные органы управления и общественные организации. Наиболее активно включился в борьбу с грызунами Осовиахим. Он-то и получил право вести под руководством органов здравоохранения планомерную работу в населенных пунктах. Принимали участие в этом нужном деле организации Красного Креста и Наркомзема. Особенно большое значение придавалось созданию крысонепроницаемости в помещениях. К сожалению, сейчас этому уделяется не такое большое внимание.

О необходимости регулярной борьбы с грызунами и подготовке кадров для нее в эти годы Наркомздравом неоднократно издавались соответствующие указания и приказы. В одном из постановлений в 1932 г. было указано на «...проведение опыта плановой сплошной дератизации крупных городов». С 1940 г. в связи с огромным противоэпидемическим значением дератизационных работ они были переданы в ведение органов здравоохранения и с тех пор проводятся под его единым методическим руководством.

За многие годы сложилась система мер борьбы с синантропными грызунами, основанная на плановой систематической работе в населенных пунктах городской и сельской местности. Оказалось, что только при регулярных проверках жилых домов, магазинов, пищеблоков, складов и других объектов, позволяющих заметить зверьков вскоре после их появления, и при своевременной раскладке приманок, расстановке капканов можно значительно сократить численность крыс и мышей и длительно держать ее на низком уровне. Малейшее ослабление этой работы ведет к новой вспышке. Дело в том, что при очень низкой численности в размножение включаются зверьки, которые обычно не участвуют в этом процессе. Да и плодовитость их при низкой численности выше.

Современная система дератизационных работ учитывает биологические особенности синантропных грызунов и характер построек. Однако градостроительство и реконструкция продолжаются. Меняются методы, темпы и материалы. Адаптируются к этому и грызуны. Поэтому в дератизации вновь возникают новые проблемы и задачи, требующие изучения и разрешения. Какими же методами ведется борьба с мышами и крысами в настоящее время? В арсенале наших организаций три метода — три направления, которыми пользуются в зависимости от тех условий и конкретных возможностей, в которых проходит работа. Наиболее часто применяемым и экономичным является химический метод. Раскладка ядовитых приманок, опыливание нор и троп ратицидами и газация помещений, таких, как зернохранилища, морские суда, склады. Последний способ применяется только в условиях строгой изоляции объекта и его герметичности. Например, для газации морских судов, а применяется в таких случаях бромистый метил, отводится специальный причал, к которому во время работы не допускаются другие суда, да и у берега дежурит охрана.

Ядовитые приманки делаются обычно из пищевых продуктов с добавлением одного из разрешенных к применению в нашей стране ратицидов — яда острого действия или антикоагулянта. Раскладывают их там, где зверьки привыкли находить пищу. Для продажи населению у нас разрешен препарат зоокумарин. Бытует убеждение, что чем больше положить в приманку яда, тем вернее эффект. Увы, это совсем не так. Применять ядовитые приманки нужно строго в соответствии с приложенными инструкциями. Излишек яда вызывает у зверьков повышенную настороженность, и они вовсе отказываются от такого угощения. Продукты для приманки должны быть обязательно доброкачественными. Кусочки поджаренного хлеба, сыр, колбаса, сало. Испорченные продукты грызуны не берут.

Там, где нельзя применять ядовитые вещества, а также для отлова зверьков на анализы пользуются механическим методом. Он менее экономичен, но безопаснее для человека и домашних животных. Удобен и доступен он для применения в небольших помещениях, квартирах, индивидуальных домах. Самыми простыми и распространенными орудиями вылова грызунов считаются пружинные капканчики-давилки. Называют их еще и плашками, так как большинство этих нехитрых ловушек крепится на деревянной дощечке. Давилки бывают двух размеров: крупные — крысиные и маленькие — для вылова мышей. Их устройство и зарядка несложны. Проволочный сторожок прижимает дужку и закрепляет ее крючком, на который посажена приманка. Сдергивая лакомую приманку, крыса или мышь, высвобождают дужку, которая с силой прихлопывает зверька. Остается только подождать, когда попадутся воришки.

Конечно, легче в такие ловушки попадают мыши. С крысами дело обстоит сложнее. Обычно в давилки и дуговые капканы попадают молодые неопытные или забежавшие недавно животные. Старые крысы, наученные

горьким опытом, гораздо осторожнее. Правда, и они пытаются утащить лакомство. И ведь удается им иногда снимать приманку с крючка, не высвободив сторожок. Однажды в хранилище картофеля старый самец серой крысы снимал в течение двух недель приманку, захлопывая капканы и не попадаясь. Только после того как сообразили расставить несколько капканов в круг, а в середине еще один с приманкой, его удалось изловить. Для отлова крыс и мышей есть и другие типы ловушек и капканов: верши, живоловки, дуговые капканы разных типов.

Есть еще третий метод борьбы с грызунами — биологический. К нему относятся все приемы, связанные с выловом мышей и крыс с помощью кошек, собак, ласок и других зверей, а также при помощи микроорганизмов. Бактериологический метод применяется специалистами в тех местах, где имеются большие скопления мышей или крыс и где этот метод разрешен. Микроорганизмы, которые используются для этой цели, относятся к группе сальмонелл. Бактериальная культура выращивается на питательных средах, а затем перемешивается с пищевыми приманками. Крысы и мыши, поедая приманку, заболевают. В дальнейшем инфекция передается от заболевших к здоровым зверькам, большинство их погибает в течение двух-трех недель. В настоящее время создан комбинированный препарат, состоящий из культуры сальмонелл и ратицида зоокумарина. Он так и называется — бактокумарин, однако в жилых помещениях, детских и лечебных учреждениях, пищевых предприятиях его применять нельзя. Если в доме или хозяйственных постройках поселились мыши или крысы, то не стоит ждать, что они уйдут сами. Нужно сразу же принимать меры. Чем дольше возле вас будут обитать непрошеные гости, тем труднее будет с ними потом бороться, тем большей опасности вы подвергаетесь. Надежнее всего в таких случаях обратиться к работникам дезинфекционной службы.

(обратно)

Глава 14. На службе у человека

Во всех предыдущих главах домовые мыши, серые и черные крысы выступают как опасные враги рода человеческого. Они не желают попадаться в самые хитроумные ловушки, поедать отравленную приманку, кусают младенцев и взрослых, объедают нежные поросячьи уши и хвостики, устраивают нашествия на населенные пункты, принося с собой страшные болезни, причиняют огромный экономический ущерб, портя и поедая предназначенные для нас продукты и корма сельскохозяйственных животных, безбожно грызут проводку и устраивают короткие замыкания и т. д. Список их черных дел можно продолжить и дальше. Чтобы хоть немного оправдать героев нашей книги (к которым авторы питают определенную симпатию) в глазах читателей, отметим, что эти животные приносят человеку не только вред, но и пользу. Речь идет, конечно, не о дикоживущих мышах и крысах, а об их одомашненных собратьях. В настоящее время ежегодная потребность в лабораторных животных, и в первую очередь мышах и крысах, во всем мире исчисляется десятками миллионов. Каково же происхождение этих лабораторных грызунов?

Рис. 13. Старинное изображение пятнистых японских мышей. Японский художник Масатеру (по Келеру, 1935)


В древности наука носила описательный характер и люди не сталкивались с необходимостью содержания экспериментальных животных. Но и в те далекие времена человек содержал и разводил мышей. Мы уже отмечали, что белые мыши жили в храмах Эллады. На Востоке, в Японии и Китае, этих зверьков разводили в качестве ручных животных. Упоминания о пятнистых мышах встречаются в китайской литературе уже в 1100 г. до н. э., а о «вальсирующих мышах» — около 80 г. до н. э.

Предполагают, что ручные мыши происходили не от зверьков этого подвида, а от китайских домовых мышей, принадлежащих к Mus bactrianus с Тибета. Келер высказывает гипотезу, что эти «домашние» мыши скрещивались с М. m. molossinus и, таким образом, ручные мыши имеют смешанное происхождение.

Рис. 14. Японский бог здоровья Дай-коку и его символ — белая мышь. Музей изящных искусств, Бостон (по Келеру, 1935)

На Востоке к одомашненным мышам относились с большой симпатией. В Японии белая мышь — символ бога здоровья Дай-коку. До нас дошли изображения этого божества и его любимцев. Большой популярностью пользовались эти зверьки у любителей острых ощущений. В 1787 г. вышла книга «Методы размножения бойцовых мышей», в которой на иллюстрациях изображены черные, белые и пятнистые мыши. Примечательно и само название, указывающее на то, что их специально разводили для зрелищных боев наподобие петухов. Не исключено, что европейские лабораторные мыши берут начало именно от «разноцветных» зверьков из Японии, так как несколько сот лет назад купцы вывезли этих грызунов в Англию.

Однако до начала XVII столетия мышей не использовали в экспериментах. В то время возникает экспериментальная биология, что, в свою очередь, вызывает нужду в подопытных животных. Начало экспериментальному направлению в биологии положили работы Вильяма Харвея (1578—1657), посвященные размножению животных и циркуляции крови в организме, Харвей постоянно использовал в опытах мышей. Вслед за ним Джозеф Пристли (1733—1804), изучая способность растений выделять на свету кислород, обнаружил, что если посадить мышь под герметический колпак, то через некоторое время она погибнет. Если же под колпак поместить еще и растение, то мышь остается живой. В «Истории научного королевского общества», увидевшей свет в 1756 г., в первом томе на с. 428 описывается эксперимент, в котором мышь выступает в роли подопытного животного. Исследовалось влияние на организм повышенного давления, которое увеличивали в четыре раза по сравнению с нормальным.

Экспериментировал с мышами и А. Лавуазье (1743— 1794), хорошо известный как химик. Но ученый был не только химиком, он также занимался изучением физиологии дыхания, ставя опыты на мышах. Результаты его исследований изложены в труде «Эксперименты по дыханию животных», увидевшем свет в 1777 г. Несмотря на использование этих грызунов в опытах, постоянно размножавшихся в лабораторных условиях колоний мышей не было, вероятно, вплоть до 1850 г. И лишь с того времени начали специально разводить мышей для экспериментальных работ. Относительная простота содержания и быстрые темпы размножения способствовали тому, что наряду с крысами мыши постепенно стали самым распространенным видом среди лабораторных животных. До начала 30-х годов нашего столетия эксперименты проводили почти исключительно с белыми беспородными мышами (по современной терминологии, их называют нелинейными, или аутбредными). Вскоре стало ясно, что беспородные мыши пригодны далеко не для всех опытов в силу их генетической неоднородности. Появилась необходимость получения большого числа генетически однородных (гомозиготных) особей. И такие зверьки были выведены при помощи близкородственных скрещиваний (инбридинга). Беспородных мышей сменили линейные. Полная гомозиготность достигается в результате братско-сестринских скрещиваний в течение 20 поколений.

Работу по выведению линейных мышей начал в 1907 г. американский исследователь Литтл, изучавший наследование окраски шерсти. В его лаборатории была выведена первая инбредная линия, известная с 1950 г. как ДВА. Другая линия, о которой упоминается в 1932 г.,— BALB ведет свое начало от нескольких белых мышей из Огайо, которых разводили с 1913 г. как закрытую колонию.

Целая группа широко распространенных в лабораториях линии происходит от черных мышей из одного выводка, появившихся в 1921 г. в колонии Ласроп. От этих основных групп берут начало многие современные инбредные линии мышей.

Когда и как были одомашнены серые крысы, с точностью неизвестно. К. Рихтер, специально занимавшийся выяснением этого вопроса, предполагает, что начало могло быть положено около 1800 г., когда во Франции и Англии были популярны сражения терьеров с серыми крысами. Такой вид развлечений процветал в течение 70 лет или даже больше, пока не был запрещен специальным декретом. Для боев отлавливали сотню-другую пасюков и помещали их в большую яму с отвесными стенами, по которым те не могли выбраться. Туда же спускали выдрессированного терьера. Судья засекал время до того момента, когда будет убита последняя крыса. Иногда крыс для состязаний ловили заранее и держали в загонах. Изредка среди них попадались особи с белой шкуркой и красными глазами. Их отсаживали и содержали для показа и разведения. Скорее всего, именно эти выставочные пасюки-альбиносы, которых к тому же пытались и небезуспешно приручить, дали начало лабораторным крысам.

Первое упоминание в литературе об использовании крыс в научных экспериментах относится к 1856 г. В последующие годы на них экспериментировали редко. Переломный момент наступил в 1907 г., когда в Вистаровском институте (США) была основана первая стандартная линия белых крыс. И в наши дни из многочисленных уже линий лабораторных крыс, не только чисто-белых, но и белых с черным «капюшоном», белых с палевым «капюшоном», палевых, черных, линия Вистар — одна из наиболее широко используемых.

Чем же привлекли исследователей лабораторные крысы? Почему именно на них, а не на пасюках проводится громадное количество экспериментов? Первое, на что было обращено внимание,— их относительно спокойный нрав по сравнению с пасюками серой окраски и почти полное отсутствие стремления убежать из клетки (как позднее выяснилось, крысы-альбиносы из-за отсутствия пигмента, видят в два раза хуже ). К тому же для них не характерен столь неприятный для нашего слуха истошный визг или писк, который пасюки издают в испуге. Когда белых крыс начали разводить в лабораториях, эти ценные признаки были основными при отборе особей для размножения.

Такие животные оказались намного удобнее, чем широко использовавшиеся в то время кролики. Крысы были достаточно велики, чтобы можно было производить над ними почти любые операции, но в то же время и достаточно малы, что давало возможность содержать их буквально сотнями.

Физиология крыс во многом сходна с нашей собственной, пища их также близка к нашей. По этой причине многими знаниями о своем организме, его функционировании мы обязаны именно крысам.

В вивариях лабораторные крысы легко размножаются, что также является большим преимуществом их перед дикими крысами, которые в клетках почти не разводятся, а если и появляются крысята, то они или погибают сами, или бывают съедены испытывающей постоянное беспокойство мамашей. У лабораторных крыс за короткое время и при небольших затратах труда можно получить много выводков. Эти животные весьма устойчивы к инфекциям, за ними удобно ухаживать и вообще производить всякие манипуляции. Кто работал с серыми крысами, знает, как нелегко даже просто извлечь это животное из клетки, не говоря уже о работе с ним. С лабораторными крысами таких проблем нет. Экспериментатор берет их руками, производит различные процедуры, не опасаясь, что будет укушен или что крыса вырвется и убежит.

В настоящее время беспородные, а особенно инбредные крысы и мыши широко используются во всех областях экспериментальной биологии, медицины, психологии. Как бы компенсируя все убытки и несчастья, приносимые синантропными грызунами, человек нашел возможность обратить на пользу себе их одомашненных потомков. Например, успехи экспериментальной онкологии во многом связаны с выведением и использованием особых линий мышей, у которых часто появляются раковые опухоли. Крысы оказались удобной моделью для всестороннего изменения влияния алкоголя на организм. На крысах и мышах испытывают действие новых образцов лекарственных препаратов, предназначенных для нас с вами. Трудно даже перечислить, в каких отраслях науки находят применение эти животные. Их можно увидеть в виварии практически каждого научно-исследовательского и учебного медицинского и биологического института.

Кроме того, лабораторных крыс и мышей широко применяют для изучения... самих же крыс и мышей. В предыдущих главах мы рассказывали об исследованиях, посвященных анализу сложных форм поведения пасюков, в том числе пространственной ориентации, исследовательского поведения, способностей к решению локомоторных и манипуляционных задач. Объектами этих исследований были в основном одомашненные крысы. Изучая их, удалось лучше представить себе возможности поведенческой адаптации, которыми располагают серые крысы. Лабораторные грызуны используются и для решения сугубо практических задач, связанных с ограничением численности серых крыс и домовых мышей. На лабораторных животных проводят первоначальные испытания новых препаратов, апробируют различные варианты приманок, проверяют отношение к новым бесприманочным средствам борьбы, только после таких испытаний переходят к опытам с синантропными грызунами в местах их естественного пребывания.

Иногда домовых мышей и серых крыс содержат не только как лабораторных, но и как комнатных животных.

Так что синантропные крысы и мыши, оставаясь по-прежнему нашим врагом номер один среди всех грызунов, одновременно в лице своих лабораторных сородичей могут быть весьма полезными, а в лице некоторых отдельных особей, прирученных их владельцами, даже очень приятными.

(обратно)

Заключение

Наша книга окончена. Надеемся, что знакомство с ней оказалось полезным для читателя, не зря потрачено время на чтение этих очерков. Животные, сумевшие так ловко вписаться в нашу с вами среду обитания, столь успешно потеснить нас за нашим же столом, заслуживают, право, такого внимания.

Перспектива развития взаимоотношений человека с этими грызунами представляется нам пока неопределенной. Серая и черная крысы, домовая мышь, войдя в незапамятные времена в жилища людей, не только прочно там удерживаются, но и, благодаря исключительной пластичности поведения и высокоразвитой психике, имеют, как мы пытались показать, большой запас прочности на будущее в случае усиления давления с нашей стороны.

Пока книга готовилась к выходу в свет, изучение ее персонажей продолжалось. Например, получены новые сведения о центрах возникновения и путях расселения домовых мышей, начато изучение процессов, происходящих в зонах гибридизации между M. musculus и M. domesticus, стали известны еще некоторые особенности расселения серой крысы и домовой мыши в условиях крупного города, появились новые препараты для борьбы с грызунами и новые способы подачи препаратов.

Мы провели еще один сезон наблюдений на биологическом стационаре ИЭМЭЖ им. А. Н. Северцова в Черноголовке. Наши подопытные зверьки то и дело подбрасывали что-нибудь новенькое, неизвестное исследователям. Удалось, например, наблюдать, как один из подчиненных, но активных самцов домовой мыши применял такие способы спасения от нападок доминанта: быстро взобравшись на стол, подбегал к стеклянной банке с рисом, запрыгивал внутрь и затаивался. Преследователь, конечно, тоже залезал на стол, начинал метаться среди банок и коробок в поисках подчиненного, по нескольку раз пробегал мимо банки, в которой скрылся его сообразительный собрат. В другой ситуации, когда этому же зверьку пришлось удирать, он, пробегая мимо лежавшей на полу винной бутылки, замер на мгновенье у горлышка и быстро протиснулся внутрь. Доминант, потеряв подчиненного из виду, опять заметался, обежал вокруг бутылки, даже перелез через нее, но внутрь так и не сунулся — побежал искать дальше. А тот, посидев неподвижно еще с полминуты, вылез, осмотрелся и как ни в чем не бывало побежал в свое укрытие в цветочном горшке.

Рационально настроенный читатель, возможно, подумает: «Все это очень интересно, но как же все-таки избавиться от таких виртуозов?». С помощью орудий лова и ядов, которые все же приходится применять (хотя вокруг нас и так вредных веществ хватает), удается лишь сдерживать численность синантропных грызунов, освободить более или менее большие площади оказывается делом трудоемким и сложным. Нам представляется, что наиболее эффективный и к тому же экологически чистый, безопасный путь — сосредоточение общих усилий на профилактике. Разработка и применение такой строительной технологии, которая позволяет возводить грызунонепроницаемые постройки, обеспечение оптимальных способов сбора и быстрой утилизации пищевых и иных бытовых отходов, хранение продовольственных и фуражных запасов в условиях, исключающих попадание грызунов,— вот, наверное, три кита, на которых должна стоять в будущем служба дератизации. Есть пища и убежища для грызунов — они есть, нет того и другого — не будет и грызунов. Недаром на Востоке появление в доме крысы или мыши издавна считалось добрым знаком — знаком того, что его хозяева живут в достатке, грызуну есть чем поживиться.

Понятно, не так уж скоро нам удастся целиком перейти на превентивные методы воздействия на грызунов. Еще какое-то время придется использовать весь арсенал традиционных истребительных способов, а также разрабатывать новые, более эффективные. Но что бы мы ни замышляли против синантропных крыс и мышей, все наши шаги должны основываться на глубоком знании этих животных, их экологии, поведения и психики. В противном случае мы почти наверняка проиграем им.

(обратно)

Иллюстрации

Домовая мышь и серая крыса. Старинные офорты

«Все кругом, казалось, состояло из крыс или, верное, из крысиных глаз, потому что в непроглядной тьме можно было видеть лишь глаза, пары блестящих внутренним светом точек, коварных злых кружков, носившихся то туда, то сюда...» — из рассказа Ф. Марза «Слепые крысы» Фото А. Н. Козлова

И ловушка не страшна. Фото А. Г. Михайленко, А. Т. Кравченко

Разновидности лабораторных мышей

(обратно)

Литература

Бобринский Н. А., Кузнецов Б. А., Кузякин А. П. Определитель млекопитающих СССР. М.: Просвещение, 1965. 382 с.

Вашков В. И., С. В. Вишняков, Туров И. С. Борьба с грызунами в городах и населенных пунктах сельской местности. М.: Медицина, 1974. 255 с.

Востриков Л. А. Зверьки из черной книги. Хабаровск: Кн изд-во, 1979. 24 с.

Грей Т. Крысы//Здоровье мира. 1967. № 4. 22 с.

Гомелюк В. Е. Крысы ныряют в полынью//Химия и жизнь. 1982. № 2. С. 55—57.

Дембовский Я. П. Психология животных. М.: Изд-во иностр лит, 1959. 386 с.

Константинов А. И., Мовчан В. Н. Звуки в жизни зверей Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. С. 81—92.

Крушинский Л. В. Биологические основы рассудочной деятельности. М.: Изд-во МГУ, 1977. 271 с.

Распространение и экология серой крысы и методы ограничения ее численности/Под ред. В. Е. Соколова, Е. В. Карасевой. М.: Наука, 1985. 278 с.

Серая крыса. М., 1986. Т. 1: (Экология и распространение). 253 с.; Т. 2: (Медицинское значение и методы ограничения численности). 149 с.

Соколов В. Е., Котенкова Е. В. Язык запахов. М.: Знание, 1985. 63 с.

Тупикова Н. В. Экология домовой мыши средней полосы СССР// Фауна и экология грызунов. М.: МОИП, 1947. Вып. 2. С. 5—67.

Экология и медицинское значение серой крысы (Rattus norvegicus) //Материалы I рабочего совещ. по серой крысе, 31 янв.— 3 февр. 1983 г., Москва. М., 1983. 113 с.

Barnett S. A. A study of behavior: Principles of ethology and behavoir psychology displayed mainly in the rat. L.: Methner, 1963. 288 p.

Biology of house mouse/Ed. R. J. Berry. Zool. Soc. of Lond. Symp. L.; Acad. Press, 1981. Vol. 47.

Calhoun J. B. The ecology and sociology of Norway rat. Bethesda (Md): US Dep. of Health, Education, Wellfare, 1962. 288 p.

Keeler С. Е. The Laboratory mouse. Cambridge: Harvard Univ. Press, 1931. 81 p.

Steininger F. Rattenbiologie und Rattenbekumhung einschlißlich der Toxikologie gabrauchlicher: Rattengifte. Stuttgart, 1952. 149 s.

The mouse in biomedical research: History, genetics and wild mice/Ed. H. Foster, J. D. Small, J. G. Fox. N. Y., L.: Acad. Press, 1981. 306 p.


(обратно)

Примечания

1

По-гречески syn — вместе, anthropos — человек, т. е. живущие рядом с людьми.

(обратно)

2

Неточность у авторов: сказку «Щелкунчик» написал Э. Т. А. Гофман. – В. П.

(обратно)

3

Один из основоположников биологической концепции вида — Э. Майр дал такое определение: вид — «это группы действительно или потенциально скрещивающихся естественных популяций, репродуктивно изолированных от других таких групп».

(обратно)

4

Не все эти формы имеют русские названия, поэтому для большинства из них указаны только латинские.

(обратно)

5

Под социальным поведением здесь понимается все многообразие непосредственных межиндивидуальных и межгрупповых поведенческих отношений между членами группировок.

(обратно)

6

По Н. П. Наумову, парцелла — совокупность семей и одиночек, живущих в непосредственном соседстве друг с другом на сравнительно небольшом участке, причем особи связаны прямой зрительной, звуковой и обонятельной сигнализацией, т. е. являются знакомыми соседями.

(обратно)

7

Термин «мерус» заимствован у В. Е. Флинта.

(обратно)

8

От английского behavior — поведение.

(обратно)

9

При септической форме чумы кровоизлияния в кожу дают темно-красные пятна. Покрываясь такими пятнами, тело больного темнеет.

(обратно)

10

Картина хранится в Лувре.

(обратно)

Оглавление

От авторов Мыши и крысы — герои фантастических историй и легенд Глава 1. Знакомьтесь: крысы и мыши Глава 2. Завоевавшие мир Глава 3. Мал да удал Глава 4. Маленькие строители Глава 5. И числом и уменьем Глава 6. Они уйдут с ночною тенью, и вступит день в свои владенья Глава 7. Где стол, где стул, где дом? Глава 8. Закон — предводителя власть Глава 9. «Язык» крыс и мышей Глава 10. Ум про запас Глава 11. Хвостатые захребетники Глава 12. Черная смерть Глава 13. От дудочки крысолова до антикоагулянтов Глава 14. На службе у человека Заключение Иллюстрации Литература