Таймдайвер (fb2)

- Таймдайвер 987 Кб, 262с. (скачать fb2) - Игорь Каплан

Настройки текста:



Игорь Каплан ТАЙМДАЙВЕР

Предисловие

Время — бесконечная дорога, бешено извивающаяся у нас под ногами, по которой в стареньких потрепанных автомобилях мы провозим свои жизни. Нам не дано узнать, кем и зачем она создана. Она существовала задолго до того, как на ней оказались мы, и она ничего не почувствует, когда нам придется сойти с трассы — просто не заметит. Для этой дороги мы даже не песчинки — атомы. И после нас всегда будет, кому заполнять ее сущность шелестом шин и ревом моторов.

Никто не спрашивал нашего желания, выбрасывая сюда, «на волю волн», но мы сразу же были очарованы магией движения, скорости и с радостью влились в общий поток, не задумываясь над тем, куда нас вынесет. И вот уже только белые неприметные столбики у обочины проносятся мимо. Вначале медленно, затем все быстрее и быстрее. Что они? Года, часы, секунды? Кто теперь разберет? Мы уже летим во весь опор, и эти вешки слились в одну сплошную белую линию без начала и конца.

Мы начинаем движение на маленькой машине детства. Еще нет мотора, только педали. Правда, впереди, не слишком далеко, едут машины наших родителей и всегда можно попросить взять «на буксир». И вам никогда не откажут.

Но на этом игрушечном автомобиле не суждено кататься вечно. Мы быстро вырастаем из неуклюжего корпуса, ноги больше не помещаются в нем. И тогда, считая, что вполне освоились с дорогой, мы с радостью пересаживаемся на «безбашенные» «Мерседесы» и «Феррари» юности, свысока поглядывая на старенькие родительские «Жигули». Уносимся вперед, не разбирая дороги, одурев от скорости, не обращая внимания на встречный ветер. Увлеченные гонкой мы не сразу замечаем, что родительские авто постепенно замедляют ход и, в конце концов, съезжают с магистрали, чтобы больше уже никогда на ней не появиться. Мы это видим, но осознаем гораздо позже, когда вдруг захочется, чтобы кто-нибудь покатал нас, как тогда, потянув за веревочку. Но впереди уже не будет знакомого автомобиля.

Время от времени в море постоянного движения мелькают островки, где можно остановиться и отдохнуть. Мимо большинства из них мы проносимся на огромной скорости, даже не удостоив взглядом. На некоторых устраиваем привал, чтобы, наскоро перекусив, нестись дальше к той, пока еще непонятной цели. Не так уж много их, этих остановок. Тех, память о которых мы проносим через всю жизнь, отмечая их для себя пожелтевшими фотографиями и облупившимися вывесками на старых зданиях — «школа», «институт»… Именно здесь мы находим своих первых попутчиков. С кем-то из них нам суждено двигаться по этой трассе до самого конца, другие же просто будут ехать рядом, то приближаясь, то отдаляясь, то снова приближаясь. И никогда нам не стать готовыми к тому, что кто-то из них удаляется настолько, что теряется из виду. Это почти всегда происходит неожиданно, и горький привкус потери заставляет в следующий раз быть все осторожнее в выборе тех, с кем придется делить дорогу. Может быть, именно поэтому, мы все реже и реже делаем остановки, словно боимся быть снова обманутыми в своих надеждах, а может просто стоянки попадаются действительно уже не так часто. Тем дороже те редкие попутчики, что еще случаются на нашем пути.

Но дороге на все это плевать. Она далека от наших желаний, надежд, страхов, любви и ненависти. Ей чужды эти понятия. Она — существо иного порядка. Или просто безразличный ко всему статист, всего лишь фиксирующий на бесконечном папирусе имена, даты, события. Но никогда мы это не узнаем наверняка. Ведь нам даже не дано понять, кем и зачем она создана. Мы уверены лишь, что дорога эта была задолго до того, как на ней оказались мы, и что она и после нас будет тянуться и тянуться в бесконечность… Потому что имя ей — Время.

Глава 1

Дорога убегала серой бесконечной полосой далеко вперед. Сергей уже давно привык к ней. Одной рукой слегка придерживая руль, он лениво посматривал на открывающийся его взору пейзаж. Солнечные лучи, обильно освещавшие из-под легких облаков невысокие в этих местах, но от этого не менее красивые горы, добавляли последним неповторимое, почти сказочное очарование. Расстояние, которое ему приходилось покрывать ежедневно, измерялось сотнями километров точно такого же идеально ровного полотна. К хорошему быстро привыкаешь. А Сергей Гардин прожил в Европе большую часть сознательной жизни. Было время привыкнуть. Кто-то из советских юмористов в свое время предлагал способ решения двух основных российских проблем — «послать дураков строить дороги». Сергей никогда не понимал, зачем? Ведь в России именно они всю жизнь этим и занимались, если брать в расчет состояние тех самых дорог. Однако, Европе, дороги строили далеко не дураки и та, по которой он сейчас мчался на огромной скорости, подтверждала это как нельзя лучше.

Для него давно уже стали своими и кривые улочки старого Амстердама, и широкие проспекты Брюсселя, и покрытые брусчаткой площади маленьких немецких городков. Все относительно. И расстояния, и границы. Да и нет их в Европе, как таковых, границ этих. Просто дорожные знаки вдоль автострады. Нидерланды, Бельгия, Франция, Германия… А ведь для большинства людей, его знакомых, оставшихся там, в тогда еще Советском Союзе, все это так и осталось чем-то абстрактным. И знаменитая фраза: «Мне в Париж по делу, срочно!» по левую сторону от Буга уже не казалась смешной, наоборот, абсолютно нормальной.

Ни дня Сергей не сомневался в своем выборе, сделанном много лет назад. Он был доволен жизнью, как может быть доволен ею еще не старый мужчина, не измученный болезнями и имеющий возможность заниматься любимым делом.

Мысли о своем житье-бытье не часто посещали его. Лишь когда заканчивался музыкальный диск, а под рукой не было другого, и в машине наступала тишина. В этой тишине под едва слышный шелест шин думалось особенно хорошо. В свои тридцать с небольшим Сергей Гардин уже успел окончить университет и стать неплохим программистом. Произошло это, естественно, еще там, на «старой Родине». А потом, отдав долг этой самой Родине в виде службы в ее вооруженных силах в одной из «горячих» точек, которых в то время было хоть отбавляй, посчитал, что больше долгов у него перед ней нет, и благополучно «свалил» в Европу, где и занялся вплотную практически всем, что было связано с компьютерами.

Воспоминание об армии немного притупилось, но иногда все же отзывалось в груди еле слышной ноющей болью. Лица друзей, оставшихся навсегда там, в тех далеких горах, уже практически стерлись из памяти, и лишь изредка отдельные неясные черты призраками вплывали в его сны. В такие ночи он просыпался в холодном поту и подолгу лежал, успокаивая готовое выскочить наружу сердце и соображая, где он и что с ним.

Еще одна «горячая» зажглась на карте точка.
От этих точек маленьких такой уж жар стоит,
Что просто удивительно, как в нашем мире склочном
Зима еще встречается, и где-то снег лежит…

Строчки из уже забытой песни всплыли сами собой. Сергей усмехнулся. Возможно отчасти именно поэтому в Европе снег — редкость. Исключение лишь горы Австрии и Швейцарии, да примыкающие к ним области Франции и Италии. В Германии же такие места нужно еще очень хорошо поискать, чтобы найти. Хотя, год на год не приходится. Сергею было с чем сравнивать. Его клиенты жили в различных странах западной Европы, и мотаться приходилось довольно много.

Ровесники из «аборигенов» только-только заканчивали получать образование и начинали задумываться о карьере. А там, лет через пяток, глядишь, можно будет позаботиться и о создании семьи. А где-нибудь к сорока, когда все «устаканится», подойдет время поразмышлять и о детях. Мда… Одним словом, старушка Европа. Скоро она будет соответствовать этому прозвищу как никогда точно. По всем прогнозам лет так через двадцать каждый четвертый, а то и третий ее житель будет пенсионером. Интересно — мелькнуло в голове у Гардина — как бы он изобразил Европу, если бы умел рисовать? Может быть, в виде старичка в шортах, с бокалом пива в одной руке и дорожным атласом в другой, в шапке с пером и деревянных башмаках? Нет, скорее всего, именно так себя нарисовали бы сами европейцы. Сергей, пожалуй, этому старичку пририсовал бы турецкий нос, раскосые глаза и заставил бы говорить по-русски. Улыбка тронула его губы. Тут уж ничего не поделаешь. Как ни упираются страны старого света, как ни бьют себя в грудь, а все они уже давно стали многонациональными. И пусть встретить на улицах Берлина коренного немца пока еще легче, чем на улицах Парижа коренного француза, ситуацию это меняет не принципиально. Интересно, а как бы, в таком случае, выглядела на его рисунке Америка? Тут у него не было ни каких сомнений — член, находящийся в состоянии постоянной эрекции, только с ушами. Сергей громко рассмеялся своим мыслям.

Легкое покалывание в правой ноге отвлекло его от размышлений. Такое иногда случалось. Начиналось в стопе и медленно поднималось вверх, к икре. Это было не очень болезненно, просто неприятно. Чем-то напоминало покалывание, после того, как ты провел долгое время в неудобной позе. Обычно оно сразу проходило, стоило просто активно поработать ступней. Такое случалось и раньше, но в последнее время, почему-то все чаще, что немного беспокоило Сергея, однако не настолько, чтобы из-за такого пустяка обращаться к врачу. Он немного ослабил давление на педаль газа и попытался размять уставшую от длительной езды ногу. Неприятное ощущение не проходило, наоборот, «иголки» даже поднялись немного выше, к колену, а затем перебрались и на бедро. Придерживая левой рукой руль, Сергей попытался правой рукой размять затекшую ногу, на какую-то секунду отвлекшись от дороги.

Дорожный затор возник, как из ниоткуда сразу же за поворотом. Только что трасса была абсолютно свободной и вдруг, в нескольких сотнях метров от него, огромное скопление машин, стоящих плотным строем, заполнившим все три полосы. Нога вжала до отказа педаль тормоза быстрее, чем Гардин успел понять, что происходит. Но этого было явно недостаточно. Резкий, удушающий запах паленой резины прорвался в салон. С оглушительным хлопком лопнула покрышка одного из передних колес и машину начало разворачивать поперек дороги. Это никак не повлияло на скорость, с которой она неслась на тяжелый трейлер, неподвижно стоявший уже метрах в двадцати. Нет, не стоявший неподвижно, а приближавшийся с огромной скоростью. Визг тормозов заполнил, казалось, собой все вокруг. Это был отчаянный рев раненного и уже потерявшего всякую надежду на спасение дикого животного.

Удар был неизбежен.

От Сергея не зависело больше ни-че-го.

Ни промелькнувшей перед глазами прожитой жизни, ни каких-то важных мыслей, обычно приходивших в подобных ситуациях в голову героям книг и фильмов. Ничего такого. Внезапное спокойствие окутало его как кокон. И он медленно закрыл глаза…

Глава 2

Но удара не произошло. Не произошло вообще ничего. Просто визг тормозов как-то резко стих и сменился мертвой тишиной. Так, во всяком случае, Гардину показалось вначале.

Постепенно до него начали доходить отдельные звуки. Что-то настойчиво барабанило по машине все сильнее и сильнее. И это «что-то» больше всего напоминало… дождь. Да-да, самый обычный дождь. Но, какой дождь, откуда? Ведь на небе не было ни облачка… Медленно, очень медленно он приподнял веки. Куда-то делось широкое шоссе, ничего не осталось от солнечного дня. Машина стаяла на еле видимой, ничем не приметной проселочной дороге, а вокруг бушевала гроза. Настоящая. С частыми молниями, которые разрывали черноту неба самыми невероятными всполохами. И во вспышках ослепительно-белого света казалось, что небо — это стекло, которое пошло причудливыми трещинами от ударов по нему огромным молотом. Но что-то было не так… Не слышно грома! Странно, подумал Сергей, судя по всему, он как раз находился в эпицентре грозы. Гром должен греметь как тысяча тамтамов. Он все еще сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Все, что он сейчас видел, никак не укладывалось в голове. Явное несоответствие между тем, что видели глаза и тем, что подсказывал рассудок, ввергло Сергея в полный ступор.

Вдруг его внимание привлек настойчивый стук в стекло справа от него. Он медленно повернул голову и увидел мужчину в длинном темном плаще и широкополой шляпе. Плащ сильно намок, и о его цвете теперь можно было лишь догадываться. Поля же шляпы так разбухли от воды, что потеряли форму и теперь свисали как уши у спаниеля, практически полностью закрывая лицо незнакомца. Автоматически Сергей открыл дверцу, давая мужчине возможность забраться внутрь.

— Слава богу! Я уж думал, что вы никогда меня не заметите. Как вам погодка, а?

Низким приятным голосом поинтересовался тот, плюхаясь на сиденье и захлопывая за собой дверь. Шляпу он так и не снял, поэтому лицо Сергею было не разглядеть. Но по голосу можно было предположить, что незнакомцу немного за сорок, может быть чуть больше. Вода ручьями стекала с промокшей одежды, заливая сиденье и коврик под ним. Сергей все еще находился в состоянии, не многим отличавшемся от паралича. Вроде все видел, но как бы со стороны. Сознание категорически отказывалось принимать участие в этом действии. Наконец он смог разомкнуть внезапно пересохшие губы:

— Где я? Что происходит? Вряд ли это «тот свет». Для рая тут что-то слишком темно, а для ада слишком сыро.

Мужчина добродушно расхохотался, и, слегка наклонив голову вправо, с интересом посмотрел на Гардина. Тот так и сидел, мертвой хваткой вцепившись в руль, будто в спасительную соломинку, которая единственная еще соединяет его с реальностью. Лицо незнакомца при этом показалось из-под шляпы, и Гардин смог немного разглядеть сидящего на соседнем сиденье человека. На вид тот оказался несколько старше, чем Сергей предполагал. Тонкие, можно сказать, аристократические черты лица, да прядь мокрых седых волос, прилипших ко лбу. Вот, пожалуй, и все, что он успел отметить за те несколько мгновений, пока лицо его нежданного гостя снова не исчезло за широкими полями шляпы.

— Что ж, для человека в твоем положении ты неплохо держишься, — наконец проговорил незнакомец, переходя на «ты». — Меня радует, что чувство юмора тебя не покинуло даже в… — он запнулся, как бы подбирая слова, — …столь неординарной ситуации. Оно тебе еще понадобится. Надеюсь, ты не возражаешь, что я перешел с тобой на «ты». Думаю, нам обоим так будет удобнее. Ты тоже говори мне «ты». Я надеюсь, что мы очень скоро станем хорошими друзьями.

Последнее замечание Гардин проигнорировал:

— Вы можете мне объяснить, что происходит? — тихим монотонным голосом спросил Сергей — И кто Вы такой?

— Ого! — снова улыбнулся мужчина — Так много вопросов. Сразу на все и не ответишь. Кто я такой? — Это сейчас не важно. Куда важнее понять, кто ты такой. Тот ли ты, кем сам себя считаешь, Сергей?

Сбитый с толку тем, что незнакомец знает его имя, Гардин почти прошептал:

— Я вас не понимаю. Что вы имеете в виду?

Мужчина ничего не ответил. Он некоторое время задумчиво смотрел на Сергея, словно решая как поступить и, наконец, достал из внутреннего кармана плаща небольшой предмет и протянул Гардину, который продолжал неподвижно сидеть, тупо глядя на незнакомца.

— Вот, возьми, — сказал, наконец, незнакомец. — И, прошу, пойми меня правильно. Я не могу ничего тебе сейчас рассказать. И дело тут не в моем желании или нежелании. У нас сейчас всего лишь несколько секунд, а на рассказ потребуется куда больше времени. В противном случае ты просто ничего не поймешь из того, что услышишь от меня. Еще рано. Когда придет время, ты это узнаешь и сам разыщешь меня. А пока запомни лишь, что ты не совсем обычный человек. Не такой, как другие. Мы обязательно поговорим об этом, но немного позже.

Он плотнее запахнулся в плащ и взялся за дверную ручку. Гардин хотел остановить его и, уже было протянул руку, но мужчина вдруг повернулся и прошептал еле слышно:

— Не время еще, — и, немного помедлив, добавил, — удачи тебе.

Он тут же выскользнул из салона машины, не оставив Сергею ни малейшего шанса остановить себя или задать новый вопрос. В следующее мгновение незнакомец буквально растворился в сплошной стене дождя, а Гардин остался сидеть, все так же безучастно глядя в сторону исчезнувшей в темноте тени.

Он так и не пришел в себя. Все, происходившее сейчас с ним, не вписывалось ни в какие рамки. Этого просто не могло быть. Машинально он посмотрел на предмет, который незнакомец сунул ему в руку. Это был белый прямоугольник бумаги, размером с визитку. На нем была какая-то надпись, но в темноте подробнее было не рассмотреть. Свет в салоне не горел, а включить его Гардину просто е пришло в голову. Сергей сунул бумажку в нагрудный карман куртки, взялся за руль и попытался завести мотор. Он еще не представлял, куда собирается ехать, но в тот момент это и не казалось важным. Бездействие раздражало гораздо сильнее. Не способствовали улучшению настроения и беззвучные молнии, врезавшиеся в землю, казалось, у самой машины. С четвертой попытки мотор все же удалось запустить. Гардин глубоко вздохнул, включил первую передачу и мягко выжал сцепление. В то же мгновение ослепительная молния ударила прямо в капот автомобиля. Сергей машинально закрылся рукой от яркой вспышки и тут, наконец, грянул гром. Он прогремел прямо над головой и был такой силы, что казалось, перепонки разорвутся от непомерного давления. Всего мгновение, но и его хватило, чтобы у Сергея потемнело в глазах от ужаса и боли, и он потерял сознание.

Глава 3

Сознание возвращалось очень медленно. Он будто бы поднимался с большой глубины на поверхность. Звуки доносились, словно сквозь вату, обволакивая его ровным, монотонным гулом. Нестерпимо болела голова. Ног практически не чувствовалось. Было не понятно, на месте ли они еще. В грудь упирался руль, давя на нее с такой силой, что дышать стало совершенно невозможно. Каждый вздох отдавался внутри горячей волной нестерпимой боли. Видимо, сломаны ребра. Сергей с трудом приоткрыл глаза. Картинка перед ним была размытой, но он все же, сумел разглядеть за те несколько отпущенных ему секунд развороченный нос своего автомобиля и угол крыши, вогнутый почти до самого пассажирского сидения. Лобовое стекло высыпалось, покрыв и его самого и все вокруг белой мелкой крошкой. Ржавый бок огромного трейлера, занимал теперь большую часть салона его машины, вернее, большую часть того, что когда-то было машиной. Сквозь развороченную дверь виднелась узкая полоска шоссе, заполненная автомобилями, насколько хватало глаз. Вся одежда Сергея была в крови. Кровь повсюду, куда ни глянь. Казалось, здесь поработал сумасшедший художник, нанося хаотичные красные мазки своей кистью. Синие и оранжевые отблески слепили, и голова от этого болела еще сильнее, буквально разваливаясь на части. Вокруг суетились люди. Что-то кричали ему и махали руками. Он их не слышал. Он понимал, что от него что-то хотят, что-то спрашивают. Но звуков не было, только гул… И боль… Наверное, он должен был им ответить. Но зачем? Так не хочется разнимать спекшиеся от крови губы. Господи, как болит голова. Скорей бы все это закончилось. Тогда можно будет закрыть глаза и больше ничего не видеть и не слышать. А потом новая волна боли захлестнула его, и Сергей провалился в спасительное небытие.

Глава 4

Тоненькая полоска света вначале была еле различима. Потом стала медленно расширяться и вскоре превратилась в огромный белый прямоугольник. В нем постепенно проступали, вначале робкие, полутени, постепенно приобретая все более и более четкие очертания. Словно изображение, проявляющееся на вначале белой фотобумаге. Голова, потом другая, потом рука… Постепенно вы видите уже весь снимок.

На снимке, который «проявлялся» сейчас, уже вполне различались две женские фигуры в белой одежде. Они стояли справа от кровати и молча смотрели на Гардина. Обе женщины примерно одного возраста, немного старше его самого. У более худенькой, с выбивающимися из под шапочки белыми локонами, в руках была большая тетрадь, в которой она что-то непрерывно записывала. Вторая женщина мимолетным движением поправила очки и наклонилась к Сергею:

— Как вы себя чувствуете? — спросила она мягко, внимательно глядя прямо на него.

Сергей облизал губы и хрипло ответил:

— Не знаю… голова немного болит… и грудь…

— Это ничего, — улыбнулась женщина, — скоро пройдет. Вы помните, что с вами произошло?

Сергей закрыл глаза. Он помнил. Он помнил дорогу… внезапно возникший впереди затор… машину, потерявшую управление… трейлер, несущийся ему навстречу с огромной скоростью… страшный удар. Все это промелькнуло сейчас перед его мысленным взором. И развороченная машина, и кровь в салоне того, что от нее осталось.

— Да, — ответил он тихо.

— Очень хорошо, — еще раз улыбнулась женщина. — Вам очень повезло. Просто удивительно, что после такой аварии вы остались не только живы, но и практически невредимы. Ваша машина превратилась в груду металлолома, а сами вы отделались несколькими сломанными ребрами и травмой головы. К счастью, травма оказалась не столь серьезной, как мы вначале подумали. Два дня, пока вы находились без сознания, у нас были серьезные опасения за вашу жизнь. Но, слава богу, все обошлось. Со вчерашнего дня вы уверенно идете на поправку. Голова и грудь, правда, еще немного поболят, но через недельку, я думаю, мы уже сможем вас выписать.

— Давно я здесь? — спросил Сергей, уже несколько окрепшим голосом.

— Три дня.

— Понятно… И… спасибо вам, — пробормотал Сергей и снова закрыл глаза.

— Вам не за что меня благодарить. Благодарите своего ангела-хранителя, мне оставалось лишь немного подправить его работу, — услышал он, не открывая глаз.

Потом удаляющиеся легкие шаги, едва слышный щелчок закрывающейся двери и все стихло. Опять наступила тишина. Но эта была уже тишина уюта и безопасности.

Сергей глубоко вздохнул. Боль отдавалась в груди, но то была не та убийственная боль, которая запечатлелась в его сознании. Эту вполне можно было перетерпеть. Какое-то время он еще лежал с закрытыми глазами, пытаясь сконцентрироваться хоть на какой-нибудь мысли, пока вновь не провалился в глубокий сон без всяких сновидений.

Глава 5

Весь этот день и часть следующего он проспал, как убитый. Есть не хотелось и еда, которую регулярно приносила медсестра, так и оставалась нетронутой. Посторонние звуки не проникали сквозь толстую стену, которую воздвигло его сознание, разбиваясь о непреступное препятствие, как волны о скалу. Боль то немного усиливалась, то отступала назад. Сергей старался не обращать на нее внимание, тем более, что она уже не казалась столь нестерпимой, она просто была. Так привыкаешь со временем к ноющей несильной зубной боли. Через какое-то время ее просто перестаешь замечать. И, только, когда она совсем исчезает, ты ощущаешь несравнимое ни с чем облегчение.

* * *

И еще несколько следующих дней прошли словно в тумане… Похожие один на другой, как братья-близнецы. Только стрелка часов, без устали бегающая по циферблату, и вносила в их монотонное, тягучее, словно круто сваренный кисель, течение, какое-то разнообразие.

И сильней отличается выстрел от выстрела,
Чем сегодняшний день от вчерашнего дня.

«Да, молодец Макаревич. Гениальные строчки, а главное, как точно отражают то, что со мной сейчас происходит, — подумалось Сергею в один из тех кратких моментов, когда сознание полностью возвращалось к нему. — Лучше и не скажешь».

Он лежал, лениво переводя свой взгляд с одного предмета на другой, ни на чем конкретно не останавливаясь. Его мысли блуждали где-то вдалеке от хозяина, предоставив надоевшее тело само себе. Все, что он делал, он делал машинально, совершенно не задумываясь над своими действиями. Ел, смотрел телевизор, безропотно принимал лекарства, которые приносила хорошенькая медсестра… Если бы кто-нибудь спросил его, о чем он думал, неподвижно глядя подолгу в одну точку, то вряд ли он смог бы дать внятный ответ. Но никто его об этом не спрашивал, так что и ответ искать не было никакой необходимости.

* * *

Когда Сергей в очередной раз открыл глаза, комнату заливал яркий солнечный свет. Чувствовал себя он вполне сносно. Голова сделалась совершенно ясной, хоть все еще и болела немного. Боль стала слабой, еле заметной и Гардин к ней вскоре привык. И даже попытался встать с кровати, что ему, в конце концов, и удалось с третей или четвертой попытки. Голова сразу закружилась и, если бы не кроватная спинка, за которую он крепко уцепился обеими руками, Сергей непременно тут же очутился бы на полу. Через несколько минут он уже смог отпустить ее и самостоятельно сделать несколько шагов вдоль кровати. Отходить от нее далеко он все еще не решался.

Мельком взглянув в небольшое зеркало, висевшее на стене, Сергей в испуге отшатнулся, едва снова не свалившись на кровать. Из зеркала на него смотрел едва знакомый человек с осунувшимся лицом, практически сплошь покрытым небольшими порезами и синяками.

«Ну и ну!», — только и успел подумать Гардин, как вдруг двери палаты распахнулись, и знакомый голос прокричал с порога:

— Серый! И как это тебя угораздило?

Сергей обернулся. Ну, конечно же, это мог быть только Николай Бобов. Гость уже был готов заключить Гардина в своих объятиях, но, очевидно, что-то прочитал на мгновенно изменившемся лице друга и в последний момент ограничился лишь легким похлопыванием по плечу. Сергей был ему несказанно благодарен за такую деликатность, так как еще неизвестно, чем бы те объятия закончились. Вполне вероятно, что очередной отключкой.

Бобов был одним из тех немногих людей, которых Сергей Гардин уверенно мог назвать другом. Они познакомились много лет назад и были очень близки. Николай постоянно обращался к Сергею за советом по поводу отношений с очередной пассией. Случалось это довольно часто, так как он не мог пропустить мимо себя ни одной юбки. Если в дополнение к юбке шло еще и смазливое личико, то он из кожи вон лез, чтобы затащить ее к себе в постель. Николая интересовало, правда, не столько мнение Сергея, сколько хотелось поделиться хоть с кем-нибудь своими переживаниями и планами. Он постоянно нуждался в слушателях и, так уж получалось, что Сергей оказывался в их числе чаще других. Свои бесконечные похождения Николай объяснял тщательным подбором будущей госпожи Бобовой, но, перебрав уже огромное количество потенциальных претенденток на эту роль, так ни на ком и не смог остановить выбор. Очень уж трудно решиться на какое-то одно блюдо, когда вокруг столько вкусного. Данное положение дел его нисколько не угнетало, наоборот, только стимулировало к более интенсивным поискам.

Сергей улыбнулся другу:

— Привет! Как ты узнал, что я тут?

— Слухами земля полнится. Прошел слушок, что ты в переделку угодил, вот, думаю, дай навещу горе-водителя. — Он еще раз оглядел Гардина и усмехнулся — Ну и рожа у тебя, Шарапов.

— Да ладно, тебе. Дорога есть дорога, никогда не знаешь, что может случиться. С кем не бывает.

— Со мной не бывает! Вот помню, ехал как-то на своем «пассате»…

Сергей вздохнул и приготовился к долгому рассказу. Это была вторая «фишка» Бобова после женщин — его воспоминания. Вспоминать о своей буйной молодости он мог бесконечно. Во всяком случае, именно этим он занимался все время, когда не был занят разговорами о женщинах или ими самими. Минут через пять Сергею все же удалось вклиниться в монолог Николая:

— Ладно — ладно. Знаю я все твои истории наизусть. Ты уже про этот «пассат» раз сто всем уши прожужжал. Лучше расскажи, что там у наших слышно. Как Семен? Не помирился с Леной?

— Да, в порядке у них все, — отмахнулся Николай. — Ты же знаешь, они по пять раз на день сорятся да мирятся. Что им сделается. Семен тоже хотел вместе со мной к тебе завалиться, да дежурство поставили. Отвертеться не удалось. Вот, это Ленка тебе собрала, — он достал большой пакет, из которого выглядывали пирожки, судя по всему с яблоками — фирменное Ленкино блюдо.

— Ого! Зачем столько-то? Мне тут на неделю, а я через день — другой уже дома буду.

— Да не переживай так. Я тебе с удовольствием помогу, мне-то она такого не печет.

Он бесцеремонно схватил один из румяных пирожков и почти целиком сунул в рот. И уже с полным ртом добавил:

— А что тут не схомячишь — дома потом доешь. Тебя когда выписывают то?

— Врач обещала дня через два.

— Ну, столько времени они точно не проживут. Я тогда еще один, с твоего позволения. Не пропадать же добру… — и он выхватил из пакета еще один пирожок.

— Да, на здоровье, — шутливо поклонился Сергей и с улыбкой добавил, — не лопни только, смотри.

— За это не переживай, — отмахнулся Николай, — я вместительный.

Они проболтали еще минут двадцать. Говорил, правда, в основном Николай. Ему не терпелось поделиться новостями последних нескольких дней. Сергей, все же смог кое-как вклинится в словесный поток друга и попросить его привезти какую-нибудь одежду, так как его вещи, скорее всего, сильно пострадали в аварии и неизвестно, что от них осталось. Николай уверил, что обязательно все сделает. Он мельком глянул на часы и стал суетливо собираться.

— Ну, ладненько. Выписывайся, там и увидимся. А то мне уже пора бежать. Рад был тебя увидеть.

— Спасибо, что зашел. Привет ребятам передавай.

Они попрощались и Николай ушел. Некоторое время Сергей еще смотрел на дверь, улыбаясь своим мыслям, а потом улегся на кровать. Сергей, Николай и Семен подружились уже много лет назад. Как-то сразу и навсегда. И с тех пор много времени проводили вместе, благо общих интересов было предостаточно. Жена Семена, Лена, с удовольствием разбавляла это мужское трио, добровольно перекладывая на себя хозяйственную сторону совместных посиделок. Им было хорошо всем вместе. Они уже давно сделались одной дружной семьей. Периодические размолвки Семена с Леной ничуть этому не мешали. Просто стали притчей во языцах, так же как и постоянные воспоминания Николая.

Сергей посмотрел на часы. Приближалось время обеда, если верить расписанию. А не верить ему причин нет никаких. У него еще оставалось с полчаса, и Гардин решил забраться в душ, который находился в палате, как и туалет, в небольшом закутке за висящим на стене телевизором. Собравшись духом, он встал. Голова кружилась уже значительно меньше. Сделав несколько шагов в сторону от кровати, Сергей понял, что вполне способен справится с этим небольшим путешествием, не прибегая к помощи медсестры. Взяв полотенце, он не спеша направился в душ. Теплые ласковые струи падали вниз, обволакивая его будто мягким покрывалом. Гардин закрыл глаза и долго стоял, полностью расслабившись и наслаждаясь ощущением струящейся по телу воды.

Он не сразу обратил внимание на знакомое покалывание в ноге и оставался стоять, все еще расслабившись. А потом, когда волна невидимых и почти неощутимых иголочек все быстрее и быстрее поползла вверх, было уже поздно. Она за несколько секунд добралась до груди, не давая вздохнуть, а потом резкая тупая боль в голове, мгновенная вспышка и Сергей, уже в который раз за последние несколько дней, потерял сознание.

Глава 6

Странно. Когда он опять открыл глаза, не было ни душевой кабинки, ни палаты, да и на больницу то место, где он находился, походило не больше, чем бордель на исповедальню. Его окружала темнота, и рассмотреть комнату представлялось практически невозможно. Он был лишь уверен, что это именно комната. Сергей протянул вперед руку и наткнулся на стену. На ощупь — грубо оттесанный холодный камень. Запах немного затхлый, словно он в подвале. Или пещере. Да-да, скорее всего именно в пещере. Окон не видно. Лишь откуда-то справа пробивалась еле заметная полоска света. Даже не света, а, как это ни странно, тени, просто чуть более светлой, чем тьма вокруг. Постояв некоторое время, Сергей немного привык к темноте, и она уже не казалась столь кромешной, как минуту назад. Контуры помещения начали прорисовываться более четко, насколько вообще возможно в почти полной темноте. Он уже мог разглядеть полки вдоль стен, сваленные в углу в кучу тряпки или одежду. Очень низкий потолок. Голова едва не касалась его, но, все же, стоять можно было свободно, не пригибаясь. Значит, действительно комната. «Но где? Что это за место и как я сюда попал?» Примерно такие мысли промелькнули в голове у Гардина. Промелькнули и исчезли, словно их и не было.

Сергей решил двигаться по направлению к свету. Во-первых, это казалось вполне естественно, так как других мало-мальски определенных ориентиров вокруг не наблюдалось. Во-вторых, именно с той стороны раздавались громкие нечленораздельные крики и слышались частые удары металла о металл. Сделав несколько шагов, он с удивлением обнаружил, что боль в груди почти не беспокоит, а голова не кружится вовсе. Сергей медленно приближался к освещенному участку, стараясь ступать как можно осторожнее. Крики и шум становились все громче и громче, хотя слов было все еще не разобрать. Наконец он приблизился к просвету достаточно близко, чтобы разглядеть невысокую, деревянную дверь, из-за которой и раздавался шум. Дверь оказалась чуть приоткрыта. Этого хватало, чтобы пропустить внутрь тусклый луч света, но было слишком мало, чтобы разглядеть, что за ней происходит. Несколько секунд Сергей стоял в нерешительности, потом легонько толкнул дверь. К его удивлению, она отворилась практически бесшумно, и ему открылось до невозможности удивительное зрелище.

Комната за дверью была гораздо больше той, где он находился. При виде ее у Гардина в голове всплыло величественное слово «зала», как наиболее подходящее к определению данного помещения. Огромные, метров не менее пяти, потолки. Через три небольших полукруглых окна в комнату попадал дневной свет, явно недостаточный для освещения такого просторного помещения. В длину оно было метров двадцать и около десяти метров шириной. Справа стоял большой массивный деревянный стол на толстых резных ножках и два столь же массивных стула. Третий стул валялся немного поодаль. Тут же, около него, на полу лежала пара металлических тарелок и черепки от разбитой глиняной посуды. Несколько небольших гобеленов или знамен яркими цветными пятнами выделялись на серых каменных стенах. Два незажженных факела на стене по обе стороны от центрального окна. С полдюжины экземпляров различного холодного оружия украшало правую, самую дальнюю от Сергея, стену.

Все это он успел заметить, бегло осмотрев комнату, за какие-то несколько секунд. А еще успел заметить пятерых человек, так же находившихся в комнате. И выглядели они более чем странно. Крепкий светловолосый мужчина на голову выше самого Сергея стоял слева, опершись спиной на маленькую деревянную дверь. Одет он был в кольчугу, доходившую ему почти до колен, светлая просторная рубаха выглядывала из-под нее. Левый рукав рубахи в крови, и она все еще продолжала стекать вниз по опущенной руке и дальше, на высокие сапоги, собираясь на каменном полу в небольшую лужицу. В правой руке мужчина держал большой двуручный меч, которым орудовал здоровой рукой весьма умело, сдерживая двоих нападавших на него воинов. Давалось это ему с большим трудом. Чувствовалось, что схватка началась не только что и силы светловолосого на исходе. Силой и ловкостью он обладал, явно, недюжинной. Подтверждением тому служило то обстоятельство, что нападавшие, несмотря на численное превосходство, не спешили приближаться к воину на расстояние удара его длинного меча. Они кружились вокруг него, пытаясь нанести колющие удары мечами, словно пчелы, кружащие над жертвой и пытающиеся найти уязвимое место, чтобы вонзить туда свое жало. Светловолосый ловко отбивал выпады противников, вращая огромным тяжелым мечем, будто чем-то невесомым. Пока рыцарю (почему-то Сергей был уверен, что это именно рыцарь) удавалось избежать серьезных ранений, удерживая своих врагов на расстоянии, но это не могло продолжаться вечно. Раненая рука возможно и не была сильно повреждена, но из нее вместе с каплями крови вытекали и силы.

Еще два человека находились около стола. Один из них лежал на спине, широко раскинув руки. Его рука все еще крепко сжимала уже бесполезный меч, а горло зияло глубокой рваной раной. Второй же именно в тот момент, когда Сергей открыл дверь, медленно поднимался, опираясь на свой меч одной рукой и держась за стену другой. На нем была такая же кольчуга, как и на белокуром рыцаре, только рассеченная на груди. Кровь проступала сквозь одежду и покореженный металл, словно украшая строгий наряд алым цветком. Но рана, видимо, оказалась не столько опасной, сколь болезненной, так как мужчина, поднимаясь, кривил рот и шептал какие-то проклятия. Слов, естественно, было не разобрать, но Сергей отчего-то решил, что это именно проклятия. Поверх кольчуги у того был надет белый плащ с гербом. Что именно изображено на гербе, Гардин разглядеть не успел, так как человек мгновенно среагировал на открывающуюся дверь и как-то по-лисьи, осторожно двинулся в сторону Сергея, занося меч для удара. Гардин с круглыми от ужаса глазами сделал полшага назад, его рука метнулась к полке вдоль стены в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было защититься. В конце концов, ему удалось нащупать рукоять чего-то тяжелого. Противник уже добрался до двери в комнату, около которой стоял Сергей, и сделал молниеносный выпад мечом. Острие клинка метнулось вперед, будто потревоженная змея. Гардин сам не ожидал от себя такой быстрой реакции, за мгновение до того, как меч должен был вспороть ему живот, он успел чуть-чуть отклониться влево, совсем немного, но достаточно для того, чтобы меч вместо его тела прорезал воздух. Правой рукой он обхватил запястье противника, сжимавшее оружие и потянул немного на себя. Левая же рука, крепко сжимавшая мощную деревянную рукоять, описала большую дугу, и Сергей нанес нападавшему, который сделал по инерции еще один шаг, сильный удар по затылку.

Тот рухнул на пол, как подкошенный. По комнате разнесся низкий вибрирующий гул, будто от гонга. Предмет, который Сергей все еще крепко сжимал в руке и который только что спас ему жизнь, оказался огромной тяжелой чугунной сковородой. Два воина, нападавших на высокого рыцаря, мгновенно обернулись и уставились на Сергея. Возможно, что в обычной ситуации замешательства бы не возникло, но вид абсолютно голого человека с огромной сковородой в руках, который только что уложил наповал их товарища, являлось зрелищем, несколько выходившим за рамки обычного. Оба бойца замерли в замешательстве с вытаращенными глазами всего на несколько секунд. Этим временем в полной мере сумел воспользоваться стоявший спиной к двери, рыцарь. Он собрал все силы и резко взмахнул мечом по диагонали снизу вверх. Остро отточенное тяжелое лезвие прошло сквозь одного из противников, практически не встретив сопротивления. Рассеченное надвое от груди до плеча тело упало на пол, а меч, продолжая свой смертоносный путь, по замысловатой траектории опустился плашмя на голову второго, и тот, не издав ни звука, повалился на окровавленное тело товарища.

Рыцарь медленно приподнял голову и лишь теперь в упор посмотрел на Сергея. Если он и был удивлен, то внешне этого совершено не проявил. Он наклонился ко второму из поверженных врагов, сорвал с него белый плащ, накинутый поверх легкой кольчуги, и молча бросил Сергею. Лишь тут Гардин сам заметил, что стоит посреди комнаты совершенно голый. На лету подхватив брошенный плащ, он кивком поблагодарил светловолосого и закутался в белую материю, соорудив что-то на подобие греческой тоги.

В это время со стороны маленькой двери, возле которой стоял воин, послышался торопливый топот нескольких пар ног. Рыцарь мгновенно развернулся лицом к двери, отступив на несколько шагов, и поудобнее перехватил свое оружие. Двигался он, не смотря на свои габариты, быстро и грациозно, как рысь. Ни одного лишнего движения. Сергей с завистью посмотрел на незнакомца, потом бегло осмотрелся и, подняв один из валявшихся на полу мечей, встал рядом с ним. Тот коротко взглянул на Сергея, но снова не сказал ни слова. Меч, поднятый Сергеем, оказался, к его удивлению, гораздо тяжелее, чем казался на вид, но Гардин не сомневался, что сумеет с ним справиться. Трудно было сказать, откуда взялась такая уверенность. Он просто знал это и все.

Дверь распахнулась и, пригнувшись, в комнату ворвались два человека в таких же накидках поверх кольчуг, какие были на уже лежащих на полу людях. Осмотрев недавнее поле битвы, оба уставились на рыцаря. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. Один из них коротко кивнул товарищу указывая на Сергея, а сам молниеносно бросился на белокурого, рыча сквозь зубы:

— Тебе, Готфрид, на этот раз не уйти.

Это были первые внятные слова, услышанные Сергеем после того, как он оказался в темном подвале. До этого все действия происходили в полном молчании со стороны бойцов. Сергей посмотрел на того, кого назвали Готфридом. Тот не проронил ни слова, поднимая свой меч и готовясь к схватке. Что и как будет происходить дальше, Сергей не видел, так как второй из пришедших кинулся на него и явно не для того, чтобы поприветствовать. Дальнейшее Гардин смог бы описать с большим трудом. Как ему, никогда не державшему в руках меч, удавалось отражать удары и самому наносить их, кружа при этом по комнате, казалось совершенно непонятно. Его тело действовало, словно само по себе. Будто генетическая память предков нахлынула на него волной, мгновенно превратившись в навыки, отточенные веками. Все эти мысли мелькали в голове, пока рука с мечом отражала один удар за другим.

Сколько времени продолжался бой, Сергей не знал. Может быть час, а может всего несколько минут. Его один раз несильно зацепил меч противника и левая рука кровоточила. Силы постепенно начали покидать его, оружие становилось с каждой секундой все тяжелее. И вдруг все закончилось. Он увидел полные ужаса и удивления глаза воина в нескольких сантиметрах от своего лица, а потом тот медленно сполз на пол, выронив меч, гулко брякнувший о камень. Сергей опустил глаза и увидел, что его оружие залито кровью чуть ли не по рукоять. Он тут же отбросил меч в сторону, как ядовитую змею, которая еще секунду назад была обычным посохом. Готфрид стоял в сторонке, опершись на свое грозное оружие и устало опустив голову. Поверженный противник лежал у его ног.

Снова шаги за дверью. На этот раз нападавших, должно быть, было гораздо больше. У Сергея не было ни сил, ни желания снова поднимать оружие, он просто стоял, пытаясь унять сильное сердцебиение, и мрачно смотрел на дверь. Рыцарь тоже лишь приподнял голову и вперил в дверь тяжелый взгляд. Дверь, наконец, распахнулась и комната в мгновение ока заполнилась людьми. Вбежавших было человек пятнадцать. Почти все были вооружены мечами, у нескольких были короткие копья. Именно копейщики тут же развернулись в сторону Сергея, нацелив на него древка с остро отточенными металлическими наконечниками. Готфрид поднял руку:

— Отставить! Это друг. Болдуин, помоги мне.

От группы вошедших отделился высокий воин, лишь немногим уступавший в росте Готфриду и очень на него похожий, только помоложе.

— С тобой все в порядке, Готфрид? — спросил он.

— Бывало и получше, — мрачно процедил рыцарь и, опершись на плечо подошедшего, тяжело ступая, двинулся к выходу. Уже у самой двери он обернулся и посмотрел на Сергея:

— Кто бы ты ни был, спасибо тебе… — и, повернувшись к остальным, добавил — Перевяжите его раны и отведите в покои. Это мой личный гость.

После чего и он, и тот, кого он назвал Болдуином, скрылись в дверном проеме. Некоторое время были слышны их медленно удаляющиеся гулкие шаги. Сергей понял, что ему больше ничего не угрожает, и позволил себе устало опуститься на пол, в изнеможении закрыв глаза.

Глава 7

Проснулся Сергей ясным утром, чувствуя себя хорошо отдохнувшим. Солнечные лучи ярко освещали комнату, до которой он вчера добрался не без посторонней помощи. Огромная деревянная кровать, на которой он лежал, легко бы могла вместить еще одного — двух человек. Раненая рука практически не болела. Неглубокая ранка, можно сказать, царапина была единственным, что напоминало о вчерашнем сражении. Да усталость в мышцах, будто накануне в одиночку разгрузил вагон с мукой.

События прошедшего дня произошли столь стремительно, что у Гардина не хватило времени задуматься над тем, что же на самом деле случилось. Где он оказался? И, самое главное, каким образом? Что все это означает? Вопросы хаотически мелькали в его голове один за другим, словно мечущаяся колибри. Все это представлялось чересчур невероятным, чтобы не оказаться сном.

А, может, он действительно спит, и все лишь снится ему? И на самом деле он лежит в своей постели в больнице… Вот только усталость мышц ощущалась уж слишком реальной. В конце концов, он решил не забивать себе голову бессмысленными вопросами и решать проблемы по мере их поступления, как он обычно и делал. Возможно, все разрешится само собой.

Он окончательно и бесповоротно открыл глаза, прогоняя прочь остатки сна, сладко потянулся, разминая затекшие мышцы, и лишь тут заметил, что в комнате не один. У двери стояла молодая девушка со стопкой одежды в руках. Предназначено нехитрое одеяние было явно для Сергея, так как девушка была одета. Гардин порадовался про себя своим умозаключениям. Он улыбнулся и хотел уже, было, бодро вскочить с кровати, но вовремя сообразил, что из одежды на нем только одеяло и решил с этим повременить. Девушка же, заметив, что Сергей уже не спит, робко сделала несколько шагов к кровати и положила на нее принесенные вещи.

— Господин герцог приказал вам принести, — сказала она тихим голосом, мельком взглянула на Сергея и бесшумно вышла из комнаты.

Полежав еще несколько минут, Сергей, наконец, поднялся и оделся. Одежда пришлась ему почти впору. Штаны и широкая рубаха немного великоваты, но пояс, которым все это опоясывалось, крепко удерживал их на Сергее. Сапоги, зато, сидели на нем, как влитые. Только он успел переодеться, как уже знакомая девушка снова тихо вошла в комнату.

— Господин герцог приглашает вас к себе, — сказала она, слегка поклонившись и жестом приглашая следовать за ней.

Сергей поблагодарил девушку и, осторожно ступая, вышел из предоставленных ему покоев. Длинный, серый, словно прорубленный в скале, коридор тянулся в обе стороны. Повернув направо вслед за девушкой, Сергей прошел мимо нескольких закрытых дверей и протиснулся по узкому проходу в небольшой зал, из которого узкая каменная лестница вела в помещение наверх. Поднявшись по ней, Сергей попал в большую комнату. Посреди нее стоял огромный деревянный стол, заставленный различной едой и напитками в небольших, похоже серебряных, кувшинах. За столом сидел Готфрид и самозабвенно уплетал мясо, лежавшее в огромной железной тарелке посреди стола, запивая его чем-то из кубка. Левая рука его была перевязана, что совершенно не сказывалось на скорости поглощения пищи. Жестом он указал Сергею на второй стул напротив, по другую сторону стола. Гардин только сейчас понял, насколько голоден и не заставил себя долго упрашивать, быстро включившись в трапезу. Он налил себе в кубок темно-бордовую жидкость из стоявшего рядом кувшина, которая оказалась вполне приличным вином.

Вскоре голод был утолен и Сергей отодвинулся от стола, облокотившись на высокую спинку стула. Готфрид насытился уже давно и теперь молча смотрел на Сергея немигающим взглядом.

— Кто ты, рыцарь? Как твое имя и как ты оказался в моем замке? — наконец спросил он.

Сергей пожал плечами.

— Зовут меня Сергей, а как я попал сюда, я и сам пока не понимаю. Не обижайтесь, но я действительно сам не знаю абсолютно ничего. Вот, только что был дома и, вдруг, оказался тут.

— Сер-ге-е-й, — произнес нараспев Готфрид, словно пробуя имя на вкус. — Странное имя. Откуда ты прибыл сюда, Сергей? Ты колдун?

Гардин рассмеялся:

— Даже не знаю, что и сказать. Боюсь, вас не устроит ни один из ответов, который я могу предложить. Да и меня, впрочем, тоже. Но то, что я не колдун, в этом, пожалуй, можно быть уверенным наверняка. Я и сам не отказался бы понять, что происходит.

Готфрид без малейшей тени улыбки смотрел на говорившего. Он молчал еще некоторое время, потом, словно что-то для себя решив, коротко кивнул, поднялся и подошел к Сергею. Тот тоже встал при приближении рыцаря, который, подойдя вплотную, положил правую руку на плечо Сергея и торжественно произнес:

— Отчего-то я уверен, что ты не врешь, хоть мне и далеко не все понятно. Вернее, вообще ничего не понятно. Однако, дела твои говорят мне гораздо больше, чем твой язык. Откуда бы ты ни появился вчера, но сделал ты это как нельзя вовремя. Теперь я твой должник.

— Я просто очень не люблю, когда нападают вчетвером на одного, — пожал плечами Сергей. — Даже если у этого одного в руках такой огромный меч, как тот, что я видел вчера у вас. Да и выбора особого у меня не было.

Готфрид опустил правую руку и усмехнулся:

— Этот меч — мой верный спутник уже не один год, но если бы не твое вмешательство, боюсь, он бы мне не помог.

— Простите, — сказал Сергей — Как я могу вас называть? Я слышал, как один из ваших людей, тот, высокий, называл вас Готфридом…

— Это был мой брат, Болдуин. Ты тоже зови меня так. После вчерашнего ты мне почти что брат. Так что, можешь говорить мне «ты», а не «выкать» постоянно — улыбнулся Готфрид.

Улыбка его была простой и открытой. Так можно улыбаться только другу. Сергей это понял и улыбнулся в ответ.

— Не хотел бы ты осмотреть мой замок? — Вдруг спросил Готфрид.

— С удовольствием — кивнул Сергей.

Они спустились по уже знакомой Сергею лестнице. Потом прошли по узкому каменному коридору и вышли наружу. Яркое солнце, от которого оба сразу зажмурились, щедро освещало маленький, но уютный внутренний двор. Высокие стены опоясывали его по всему периметру. На высоте четырех — пяти метров располагались многочисленные бойницы, под которыми проходили каменные помосты для стрелков. Несколько человек можно было разглядеть у бойниц, но ни один из них не шевельнулся при появлении Готфрида с Сергеем. Одной из стен служила огромная скала, к которой, по-видимому, и был пристроен замок. Сергей пошел за рыцарем, который подвел его к каменной лестнице, извивающейся полукругом и ведущей на одну из стен. Поднявшись по ней, оба оказались на небольшой площадке, где располагались насесты с соколами и грифами. Птицы сидели, не обращая ни на кого внимания, словно считая это ниже своего достоинства. Каждая была привязана к своему насесту длинной тонкой веревкой, дававшей достаточно большую свободу перемещения, не позволяя улететь совсем. Сергею стало несколько неуютно от близости этих хищных птиц. Однако Готфрид не обратил на них никакого внимания и Гардин решил последовать его примеру.

Пройдя через площадку с птицами, оба мужчины подошли к подножию широкой башни высотой примерно этажа в три. Редкие то ли окна, то ли бойницы были разбросаны по ее поверхности, казалось, абсолютно хаотично. Высокая дверь являлась единственной возможностью попасть внутрь. Туда и направился Готфрид. Сергею ничего не оставалось, как последовать за ним. По витой лестнице пришлось подниматься достаточно долго. Несколько раз Гардин заглянул в изредка попадавшиеся окошки. Внизу зияла пустота, словно башня находилась на краю огромной пропасти. Легкий холодок прошелся по его спине. Он всегда чувствовал некоторую неуверенность, находясь на большой высоте. Подъем привел их на маленькую площадку на вершине башни. Когда Сергей отдышался и поднял глаза, то не смог сдержать вздох восхищения.

Вид, открывшийся его взору, поистине потрясал. Замок действительно стоял на горе. Может быть не очень высокой, но все же дух захватывало. Внизу перед ними простирался каплевидный полуостров, в самой узкой части которого и стоял замок. Остальную часть полуострова занимал, насколько Сергей мог судить, небольшой городок. Река, огибающая полуостров, придавала «капле» четкую форму, словно прочерченный тушью контур на карандашном наброске. Сразу за рекой начинались высокие скалы, опоясывающие городок вместе с замком с трех сторон так, что единственным подходом к замку служила горловина, которую и запирал замок. Сергей в восхищении взглянул на Готфрида. Тот стоял и улыбался, довольный произведенным эффектом.

— Ну, как тебе, нравится? — спросил он.

— Ты еще спрашиваешь! — прошептал Сергей, неожиданно легко для самого себя, перейдя на ты. Как называется этот город?

— Это Бульон.

Сергей стоял и смотрел на раскинувшийся перед ним величественный пейзаж и не мог оторвать взгляда. Зрелище было настолько потрясающим, что дух захватывало. Конечно, есть горы и выше и величественнее. Та, на которой стоял замок, возможно, и горой-то не считалась — так, очень высокий холм. Скалистый правда. Но Сергей, как любой чисто равнинный житель, радовался каждой возвышенности, как ребенок, ощущая себя почти что на вершине Эвереста.

— Так значит ты… — начал было Сергей, повернувшись к Готфриду.

— Герцог Нижней Лотарингии, Готфрид Бульонский к твоим услугам, — слегка наклонил голову Готфрид.

— Понятно, — кивнул Гардин, — очень приятно. А я по прежнему просто Сергей.

Готфрид хмыкнул и дружески похлопал гостя по спине.

— Скажи, — еще через несколько минут спросил Гардин, — кто те люди, что напали на тебя вчера?

Лицо Готфрида помрачнело.

— Люди епископа Арлонского, — его здоровая рука сжалась в кулак. — Не думал, что он перейдет к таким решительным действиям. Но ничего, с этими разобрались — он немного поутихнет. А там у меня дойдут руки и до него самого.

Он замолчал, погруженный в свои мысли, но вскоре продолжил.

— Он прислал своих людей под предлогом переговоров, а те попытались на меня напасть. Что из этого получилось, ты сам вчера видел. Теперь я вытащу эту продажную тушу из норы, в которую он залез, и никто меня не посмеет остановить.

Гнев, который волнами расходился от Готфрида в этот момент, казалось, можно было резать ножом. Постепенно он успокоился и уже более спокойно спросил:

— Не хочешь прогуляться вокруг или в реке искупаться? Вода, правда, не очень теплая, но, думаю, тебя это смутить не должно.

— Спасибо, с удовольствием. А ты не составишь мне компанию?

— К сожалению нет. У меня еще есть дела. Один из моих вчерашних «гостей» остался жив, и я хотел бы получить от него ответы на некоторые вопросы.

И, нехорошо усмехнувшись, добавил:

— Пока он еще в состоянии это сделать. До скорого, Сергей.

Он повернулся и подошел к лестнице, ведущей вниз с башни. У самой двери он оглянулся:

— И, все же, я надеюсь вскоре услышать твою историю.

Сергей только улыбнулся в ответ. Ему нечего было сказать.

Глава 8

Он постоял на башне еще немного, пока ветер не стал чересчур назойливым и тоже спустился вниз. С некоторой опаской прошел сквозь строй птиц, которые, как ему показалось, как-то все подозрительно на него смотрели, и благополучно спустился во внутренний двор. Оглядевшись, он заметил большие деревянные ворота, служившие выходом из крепости, и направился к ним.

Оставив позади себя и замок, и, оказавшийся сразу за воротами небольшой каменный мост с невысокими перилами, он выбрался за пределы каменной громады. Грунтовая, хорошо утрамбованная дорога полого спускалась вниз, к городу, дугой огибая гору. Пройдя по ней метров триста, Сергей заметил ответвляющуюся от дороги неприметную тропинку, исчезающую в зарослях кустарника и ведущую, скорее всего к воде. Он оглянулся на замок. Тот уже почти скрылся за деревьями. Солнце продолжало пригревать, настроение было отличное. «А почему бы, собственно, и нет…», — подумал Сергей и свернул на тропу.

Через пару минут она действительно вывела его к реке. У самой воды располагалась небольшая утоптанная площадка. Было видно, что это место время от времени используют для купания. А раз так, то и Сергей может спокойно здесь искупаться. Боязливо оглянувшись, не идет ли кто, он быстро скинул с себя всю одежду и с разбегу прыгнул в воду. Плескание в прохладной воде его взбодрило и, он несколько раз переплыл неширокую реку туда и обратно. Противоположный берег находился совсем недалеко и для такого хорошего пловца, как Сергей, это не составило особого труда. Разогревшись, он выскочил на берег и немного попрыгал то на одной, то на другой ноге, вытряхивая воду из ушей.

Тут его внимание привлек ствол поваленного дерева, опускавшийся практически к самой воде. Сергею захотелось во что бы то ни стало прыгнуть с него в воду, как с трамплина. Он тут же решил воплотить свое желание в жизнь. Легко взобравшись на дерево, сделал два коротких шага к его краю. До воды было всего метра полтора. Легко оттолкнувшись, он прыгнул головой вниз, выставив впереди себя руки. Бревно или что там еще, скрывавшееся под водой, оказалось неожиданно близко. Руки лишь немного смягчили удар, который оказался, все же достаточно сильным, чтобы у Сергея потемнело в глазах и непрозрачная, тугая пелена окутала его всего с головы до ног.

Глава 9

Вода из душа, висевшего на стене, била тугой струей прямо в лицо. Сергей лежал в жутко неудобной позе в узкой кабинке. Немного болела рука, ушибленная при падении. На голове без малейших усилий можно была нащупать начинающую расти здоровенную шишку. Что она будет не маленькой, Сергей даже не сомневался. «Ничего себе, приложился», — подумал он. «Нешуточный, видать, удар, раз такие глюки пошли. Главное, полное ощущение реальности происходящего». Сергей смог бы без колебаний описать привидевшуюся ему крепость в мельчайших подробностях. Обычный сон и то не всегда удается запомнить настолько четко.

— Да, — сказал он вслух сам себе, почесывая ушибленную голову, — бывает же…

Бросив взгляд на часы, оставленные на полочке около умывальника, он убедился, что до обеда времени еще предостаточно, а, значит, он находился в беспамятстве не больше нескольких минут. Очевидно, не на столько оправился от аварии, как сам о том думал. Рановато понадеялся на свои силы. Еще легко отделался — всего лишь шишкой — мог и совсем ведь голову разбить. Сергей стал медленно натягивать на себя одежду, оставленную им на кровати до похода в душ. Сомнения некоторое время еще мучили его. Слишком уж реальным были его ощущения. Но, немного поколебавшись, он отбросил их в сторону. «Так и до психушки недолго», — сказал он сам себе, застегивая последние пуговицы на рубашке.

После обеда настроение его значительно улучшилось. Он уже с достаточной долей юмора вспоминал свой недавний «мираж». И через несколько дней после происшествия Сергей все еще иногда возвращался мысленно в воспоминания, которые совершенно не поблекли со временем, а оставались столь же ясными, словно он не сознание терял два дня назад, а смотрел захватывающий фильм. Закрыв глаза, Гардин частенько размышлял о том, что бы он мог сделать и как бы повел себя, если бы все это произошло на самом деле.

Подошла пора выписываться. Чувствовал себя он уже совершенно нормально. Совсем немного болела грудь, но врач уверила его, что через недельку он об этом позабудет. Но недели три еще должен будет поберечься, пока все окончательно придет в норму. Забрав все необходимые бумаги у дежурной сестры, Сергей пошел в свою палату — переодеться. Одежду за день до этого принес Николай Бобов, как и обещал. Она оказалась совсем не лишней, так как одежда самого Сергея действительно пострадала настолько, что ее пришлось выбросить. Только куртка осталась практически невредимой. Быстро скинув больничную одежду, он натянул штаны и рубашку, принесенные Николаем. Проведя рукой по небритой щеке, несколько секунд размышлял о том, побриться ли тут или дома. Все же решил идти домой уже выбритым. Быстро скинул рубашку и прошел в ванную.

Он уже заканчивал скрести лезвием по подбородку, когда что-то привлекло его внимание. Он не сразу сообразил что именно, а когда понял, у него внутри все похолодело, и ноги внезапно сделались ватными. В зеркале он увидел свою левую руку, в которой держал станок. Тыльную ее сторону пересекал длинный неглубокий рубец. Как раз в том месте, где он получил удар мечом в своем полусне-полубреду. Долгую минуту он стоял и, не мигая, смотрел на отражение своей руки в зеркале. Потом очень аккуратно положил станок и медленно вернулся в палату.

Мозги работали, как бы через силу, будто застоявшийся мотор, который не хочет заводиться. Мотор вроде бы и пытался проворачиваться, но делал это со страшным скрежетом. Сергей силился что-то вспомнить, но ни как не мог понять, что именно. События последних дней вперемежку с бредом и снами проносились перед его глазами как карусель.

Замок… Бой… Обед с Готфридом… Купание… Нет, все это не то. Было что-то еще, что нужно обязательно вспомнить. Гардин чувствовал, что это «что-то» и есть ключ ко всему, что с ним происходит в последнее время. Вдруг картинка в мозгу остановилась, и Сергей увидел то, что хотел. Подойдя на негнущихся ногах к кровати, он осторожно взял куртку, уже зная, что он там найдет и боясь оказаться правым в своем знании. Запустив пальцы в нагрудный карман, он извлек из него белую прямоугольную карточку.

Глава 10

Сергей еще раз сверился с адресом на визитке. Да, все правильно. Веллингтон Авеню 21. Он стоял перед небольшим аккуратным особняком конца девятнадцатого века. Самый обычный дом, ничем не выделяющийся среди почти таких же, стоявших рядом на тихой зеленой улочке одного из многочисленных пригородов Брюсселя. Сергей приехал сюда три часа назад. Вначале просто бесцельно шатался по городу, оттягивая приход в этот дом. Но бесконечно продолжаться это не могло, и вот он стоит здесь, перед высоким крыльцом ухоженного дома и все еще размышляет, идти или не идти. В конце концов, путь был проделан не такой уж и маленький, чтобы просто так развернуться и уехать домой. Да и любопытство пополам со страхом распирало.

Постояв еще некоторое время у крыльца, Гардин решительно поднялся по ступенькам и нажал на кнопку звонка. Раздался красивый мелодичный звон, тут же отозвавшийся эхом где-то в глубине дома, и все стихло. «Может это и к лучшему» — подумалось Сергею. — «Если дома нет никого, он может со спокойной совестью разворачиваться и возвращаться восвояси. Во всяком случае, перед собой его совесть чиста». Погруженный в свои мысли, он стоял и рассматривал ажурную старинную ручку, резную дверь с кое-где потрескавшимся лаком; бледную, будто выгоревшую мозаику на ступенях крыльца. Так не соответствующую всей этой старине камеру наблюдения одной из последних моделей, незаметно пристроившуюся в уголке под козырьком, Сергей тоже не оставил без внимания.

Почему-то именно камера вернула Гардина к действительности из мира грез, и он протянул руку, чтобы еще раз позвонить, прежде чем уйдет. В этот момент дверь с тихим щелчком приоткрылась, как бы приглашая внутрь. За ней никого не было. Сергей с опаской заглянул внутрь и осторожно зашел в прихожую. Большой холл, оформленный под старину, предстал во всем своем великолепии. Красивый, тщательно начищенный дубовый паркет прямо таки лоснился. Казалось, его вполне можно использовать в качестве зеркала, если бы последнее не висело прямо напротив входа, заполнив собой почти всю стену. Несколько картин, насколько Сергей мог судить — подлинников, висело на стенах в красивых резных рамах. Массивная деревянная лестница, причудливо изгибаясь, вела на второй этаж. Ее перила были украшены затейливыми резными фигурами. Завершала картину огромная хрустальная люстра, которая, несмотря на свои размеры, казалась не тяжелой, а, наоборот, какой-то невесомой, словно хрустальное облако.

— Поднимайся сюда, Сергей.

Мягкий знакомый голос раздался сверху. Сергей от неожиданности вздрогнул, но быстро взял себя в руки и направился к лестнице. Поднявшись по ней, он оказался перед открытой дверью. Немного помедлив, он сделал еще шаг и вошел в небольшую комнату, которая оказалась рабочим кабинетом. Несколько шкафов с книгами, огромное кожаное кресло, перед деревянным письменным столом старинной работы — вот, пожалуй, и вся обстановка. Плотная штора, занавешивающая окно, практически не пропускала свет. Единственным источником света в комнате являлся высокий торшер около книжного шкафа. Торшер освещал комнату мягким, но, в то же время достаточно ярким светом. Еще обращал на себя внимание огромный ворсистый ковер на полу, растянувшийся от края до края, в котором можно было утонуть.

Человека, сидевшего за столом, Сергей узнал сразу, хоть и видел его лишь мельком и в полумраке. Последние несколько дней, после того, как он нашел белую визитку в кармане куртки, Гардин не раз мучительно пытался восстановить в памяти это лицо, но безуспешно. Однако сейчас он ни сколько не сомневался, что это именно тот человек, которого он видел во время странной беззвучной грозы в момент аварии. На этот раз на нем вместо насквозь промокшего плаща был дорогой светло-серый английский костюм, темная рубашка и неопределенного цвета светлый галстук.

— Ну, здравствуй, Сергей — улыбнулся мужчина, вставая со своего кресла и протягивая Сергею руку.

— Здравствуйте, э… — замялся Гардин.

— Ой, извини, пожалуйста, забыл тебе представиться в прошлую нашу встречу. Меня зовут Мишель Девалье. Можно просто — Мишель. И, если не возражаешь, давай обращаться друг к другу на «ты».

Говорил по-русски он с небольшим акцентом. Если бы не имя, Сергей бы решил, что стоящий перед ним человек, выходец из Прибалтики.

— Вы хорошо говорите по-русски, хотя явно не из тех мест родом. — проговорил Гардин.

— Я говорю вполне прилично на нескольких языках, — снова улыбнулся мужчина. — Если тебе удобнее общаться на немецком, английском или французском, то можем перейти на один из них. Или, может быть, фарси?

Сказано это было не в качестве бахвальства, а просто так. Между прочим. Как констатация факта.

— Да нет, русский вполне подойдет — улыбнулся в ответ Сергей.

Они пожали друг другу руки, и Мишель предложил Гардину сесть в стоящее перед столом кресло, усаживаясь в свое. Девалье Сергею понравился. От него исходила уверенность и спокойствие, присущее профессионалам. Сергей сам был хорошим специалистом в своем деле и любил профессионализм в любых его проявлениях. Человек, сидящий сейчас перед ним, явно был профессионалом с большой буквы. Непонятным оставалась лишь область его деятельности. Но это, Гардин был уверен, очень скоро должно проясниться.

— Итак, — начал Девалье, — я так понимаю, что с тобой что-то случилось.

Это был не столько вопрос, сколько утверждение.

— Что-то, выходящее за рамки заурядного. Возможно непонятное или даже пугающее. Я прав? — он пристально посмотрел на Гардина.

— Да, правы, — коротко ответил тот. — И я бы хотел получить от вас некоторые объяснения. Я уверен, что вы в курсе того, что со мной произошло.

— Это не совсем верно, — покачал головой Мишель. — Скажем так, я в курсе природы случившегося с тобой, но что именно имело место, я надеюсь услышать от тебя.

— Но я… — пытался возразить Сергей, но Мишель остановил его жестом.

— Давай поступим так: вначале ты рассказываешь мне все, что с тобой случилось, а потом я отвечу на любые твои вопросы, на которые смогу.

Сергей пожал плечами, мол, почему бы и нет. Ему было все равно, да и выговориться перед кем-нибудь, без опаски быть тут же отправленным в ближайшую психбольницу, хотелось уже давно. И он начал свой рассказ. Очень подробно, стараясь не упустить ни одной детали. С того самого момента, как он очнулся в палате после аварии и заканчивая пробуждением в душевой кабинке, после того, как он побывал в замке у Готфрида.

Мишель оказался хорошим слушателем. Он не сводил внимательного взгляда с Сергея во время всего рассказа, ни разу не перебив того вопросом или просто неосторожным движением. Когда Гардин закончил, несколько минут стояла полная тишина. Сергей сидел, опустошенный, как воздушный шар, из которого выпустили воздух. Девалье задумчиво переваривал услышанное, устремив свой взгляд на одному ему видимую точку на столе. Наконец он оторвал от нее взгляд и посмотрел на Сергея:

— Что ж, очень хорошо.

Он встал и подошел к книжному шкафу. Одна из полок отошла в сторону, и взору Сергея открылся весьма внушительный бар с огромным количеством всевозможных напитков.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросил Мишель, повернувшись к Сергею

— Пожалуй. Если есть, немного коньяку.

— Найдем — нараспев произнес Мишель, перебирая армию бутылок. — «Chantre» устроит? Или лучше «Hennessy»?

— «Hennessy», если можно.

— Можно.

Он плеснул в два пузатых бокала немного коньяка и, вернувшись к столу, протянул один из них Сергею. Сделав небольшой глоток, Мишель задумчиво спросил:

— Скажи, Сергей, ты что-нибудь слышал о том, что, мол, человечество развивается по спирали, что все возвращается назад, только на новом уровне и тому подобные вещи?

— Как минимум о моде так говорят постоянно.

Мишель усмехнувшись кивнул.

— Да, циклическое развитие моды — это одно из побочных явлений того, о чем я хочу тебе рассказать.

Он замолчал, но через секунду продолжил:

— Представь себе время в виде бесконечной ленты. Ленты, которая пронизывает землю и тянется в обе стороны бесконечно далеко. Эта лента очень легкая, практически невесомая. Она стремится скрутиться в спираль, но, то легкий межзвездный ветерок растревожит ее, и несколько колец спирали разлетятся и превратятся в одно большое, то просто спутаются в бесформенный клубок без начала и конца. А потом опять участок практически идеальной спирали. И так далее.

Сергей молча смотрел на Девалье. Пока тот не сказал ничего, что бы хоть как-то прояснило все происшедшее с ним. Мишель сделал вид, что не заметил скептицизм на лице Гардина и продолжил.

— Иногда стороны ленты соприкасаются своими гранями. В такие моменты между точками соприкосновения возникают определенные связи. Эти связи достаточно сильные, чтобы их можно было даже зафиксировать специальными приборами. Человек изначально тоже был способен ощущать эти связи, но за миллионы лет эволюции такая способность атрофировалась, как бы за ненадобностью. Но иногда рождаются люди, сохранившие это качество в большей или меньшей мере. Не так уж, впрочем, и редко — один на каждые десять — двадцать тысяч. Такие люди могут осуществлять связь между временами.

Он повертел в руках бокал, задумчиво глядя сквозь него. Потом поднял глаза на Сергея и спросил:

— Ты знаешь, кто такие медиумы?

— Только в общих чертах. Вроде бы они могут вызывать духов умерших людей и общаться с ними. Но, насколько я знаю, там сильно попахивает шарлатанством.

Мишель кивнул и ухмыльнулся:

— Да, все верно, это расхожее представление о медиумах. Большинство из них действительно шарлатаны. Но не все. Те, кто действительно что-то умеет, уверены, что и вправду общаются с духами давно умерших, хотя на самом деле это не так. В действительности они обладают способностью улавливать связи, о которых я тебе только что говорил, и проникать сквозь время. С тем, кто обратился в прах, уже нельзя поговорить, как нельзя вырастить новое дерево из вот этого листка бумаги. — Мишель подбросил вверх один из листков, лежащих на столе, и тот медленно опустился на ковер. — Но это вполне можно сделать с еще живым человеком. Ты, например, можешь собрать сколько угодно медиумов и экстрасенсов около гроба Наполеона, но ты не услышишь ни слова от мощей, лежащих в саркофаге. Но вполне реально найти точку пересечения, допустим, с тысяча восемьсот одиннадцатым годом и побеседовать с, тогда еще живым, императором.

— Постойте, вы хотите сказать, что медиумы действительно проникают каким-то образом в прошлое и общаются с тогда еще живыми людьми?

Девалье молча кивнул.

— Но как такое может быть?!

— Очень даже просто. Для этого не нужно сколь-нибудь ощутимых энергетических затрат. Дело лишь в природных способностях и тренировке. Те из медиумов, кто пытается постичь суть этого явления, как они себе его представляют, достигают вполне внушительных результатов. Но все они действуют исключительно интуитивно, не понимая того, что происходит на самом деле. И, естественно, перемещаются во времени ни они сами, а лишь их сознание. Это явление сродни телепатии, с той лишь разницей, что людей, участвующих в подобном сеансе, разделяет не расстояние, а время. И зачастую, многие и многие века.

Девалье сделал небольшой глоток из своего бокала и продолжил:

— Но речь, Сергей, сейчас не о них. Как я уже сказал, с такими способностями люди рождаются не так уж и редко. Есть еще кое-что. Примерно раз в двадцать, а то и в тридцать лет, рождаются люди с гораздо более сильными способностями. Они способны не только ощущать связи между временами, но и следовать по этим тончайшим нитям, физически переходя из одного времени в другое. При наличии подобных природных способностей управлять ими вполне можно научиться. Но иногда перемещение сквозь время возможно и для совершенно неподготовленного человека. Например, если с другой стороны находится кто-то, тоже обладающий такими же способностями. И этот кто-то оказывается, ну скажем, в критической ситуации. Дело в том, что не только время действует на… назовем их таймдайверами… но и они воздействуют на время. В момент стресса такой человек оказывает сильное влияние на связи в точках соприкосновения временных потоков, излучая что-то типа специфических волн, и, если на другом конце находится такой же… таймдайвер, то он, «перехватив» этот волновой сигнал, может легко переместиться по нему в другое время, как по мосту. Именно это с тобой и произошло.

— Вы хотите сказать, что я…

— Да, Сергей, ты — таймдайвер. То есть, человек способный ходить сквозь время без каких-то особых машин времени и тому подобной ерунды, — совершенно серьезно ответил Мишель, спокойно глядя на Сергея, в ожидании его реакции на услышанное.

— Трудно во все это поверить. Но как же, в таком случае, я попал обратно?

— Понимаешь, ты как бы приписан к тому времени, где родился. Это как сигнальный маячок. Когда там, куда ты попал, стрессовая ситуация исчезает, постепенно ослабевают и связующие эти участки времени нити и твое время как бы всасывает тебя обратно.

Воцарилась долгая тишина. Сергей обхватил пальцами голову, которая, казалось, сейчас разойдется по швам, пытаясь переварить свалившуюся на нее информацию.

— Я бы не прочь еще выпить, если вы, то есть ты, не возражаешь, — наконец произнес он, подняв голову и посмотрев на Девалье.

— Валяй, — ответил тот — где бар, ты уже знаешь.

Гардин поднялся, неуверенной походкой подошел ко все еще открытому бару, налил себе в бокал не жалея коньяка и залпом выпил. Сразу же налил еще и медленно вернулся в свое кресло. Девалье не проронил ни слова, невозмутимо наблюдая за манипуляциями Сергея.

— Я слушаю дальше, — наконец произнес тот.

— Дальше? — слегка приподнял брови Мишель — А это собственно все. Ты хотел узнать, что с тобой произошло и я, мне кажется, объяснил. Чего ты еще ждешь?

— Я хочу знать, что мне со всем этим делать?

— А вот это ты должен решить сам. Я представляю здесь комитет по урегулированию временны́х конфликтов. Мы всегда рады, когда в наши ряды вливается новый сотрудник. — Он слегка наклонил голову, как бы отвесив церемониальный поклон. — Или можешь просто забыть о нашем разговоре и вернуться к себе домой. В конце концов, ты получил ответы на свои вопросы.

— Забыть, как же… — Сергей нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла — Это не так-то просто. А если со мной опять произойдет что-то подобное?

Мишель развел руками.

— Ну, в этом-то ты можешь не сомневаться. Произойдет обязательно. Рано или поздно.

— И что, от этого никак нельзя избавиться?

— Увы, — покачал головой Девалье, разведя руки в стороны.

— Но я совершенно не собираюсь менять свою жизнь из-за того, что меня угораздило родиться с какими-то непонятными способностями! Жил же я без них столько лет, проживу и дальше!

— Боюсь, что теперь, когда ты знаешь обо всем, это будет уже не так-то просто. Изначально таймдайверы находятся в своеобразном спящем режиме. Способности проявляются у всех по-разному. Я имею ввиду, в разное время. У кого-то в детстве, у кого-то в более позднем возрасте. У кого-то они вообще не дают о себе знать — и такое бывает. Однако, если эти способности проявились, то никуда ты от них не денешься. У тебя есть всего три пути. Первый — забыть обо всем и надеяться, что как-нибудь обойдется. На мой взгляд, это самый неразумный вариант и, к тому же, небезопасный. Второй — научиться обращаться с вновь приобретенными способностями, просто чтобы обезопасить себя, после чего продолжать жить как ни в чем ни бывало. Во всяком случае, попытаться сделать это. И, наконец, третий — принять то, что ты таймдайвер и изменить свою жизнь, пользуясь новыми возможностями. А перспективы, поверь мне, открываются весьма любопытные. Но, в любом случае, выбор за тобой.

— Черт! — Сергей вскочил и заходил по комнате туда-сюда — Таймдайвер… Ну почему именно я?

— А почему бы и нет, — пожал плечами Мишель. — В конце концов, когда мы появляемся на свет, от нас мало что зависит. Лишь гораздо позже мы получаем возможность выбора своего пути. Правда, к тому времени выбор этот уже сильно ограничен.

Сергей подошел к столу и всем телом навис над сидящим за ним человеком.

— А если, все же, я откажусь? — резко спросил он.

— Ты свободен в своем выборе, как я уже сказал. Я не собираюсь тебя удерживать. Теперь ты знаешь, кто ты и волен сам распоряжаться своей судьбой.

Девалье невозмутимо взял со стола свой бокал и сделал небольшой глоток.

— Мне нужно обо всем этом хорошенько подумать, — проговорил Сергей.

Он поставил на стол бокал, который все еще держал в руке, выпрямился и посмотрел на Девалье. Тот сидел в своем кресле, слегка развалившись, и спокойно смотрел на Сергея.

— Я не требую от тебя моментального ответа, — сказал он. — Прекрасно понимаю, что все это для тебя, как снег на голову. Подумай обо всем и возвращайся. Уверен, что ты сделаешь правильный выбор.

Гардин кивнул Девалье и, повернувшись, быстро вышел из комнаты.

Девалье лишь грустно улыбнулся, глядя на удаляющуюся фигуру. Спокойно допив содержимое своего бокала, он взял с полки одну из книг в старой потрескавшейся обложке и углубился в чтение.

Сергей сбежал по ступеням и потянул за ручку двери. Дверь мягко открылась и он оказался на крыльце, щедро залитом красным светом уходящего солнца. Гардин считал, что с момента его появления возле этого дома минул всего час, от силы два, но оказалось, что он провел в гостях почти весь день. Длинные тени уже почти слились с асфальтом и были едва различимы.

Вокруг все было по-прежнему. Дома не рассыпались на отдельные кирпичики, деревья продолжали тихонько перешептываться, обдуваемые легким ветерком. Где-то почти бесшумно проносились машины и спешили по своим делам пешеходы. Высоко в небе медленно проплыли огни идущего на посадку самолета. Самый обычный, ничем не примечательный вечер. А чего он, собственно, ждал? Что все перевернется с ног на голову от того, что он узнал? Сергей поддал ногой маленький камень, попавшийся на дороге, будто это именно он был виновником всего, что с ним произошло.

Сев в машину, он несколько минут неподвижно сидел, пытаясь унять дрожь в пальцах. Подобное волнение было совершенно ему несвойственно и от этого раздражало еще больше. В конце концов, взяв себя в руки, он завел двигатель и, быстро набирая скорость, направился в сторону автомагистрали.

Выпитое немного давало о себе знать. В голове слегка шумело, но лишь слегка. Обычно Гардин не садился за руль, если перед этим пил что-то более крепкое, чем бокал пива — это правилами было разрешено. Да и не в правилах дело. Просто так уж он для себя решил и всегда этого решения придерживался. Сегодня случай был особый и Сергей от всего сердца надеялся, что один раз уж как-нибудь обойдется. Да и машин в это время на дороге должно быть не много.

Сергей ехал по направлению к дому, погруженный в свои мысли. Независимо от своего желания, он вновь и вновь возвращался к тому, о чем рассказал ему Мишель. Во все это верилось с трудом, но ведь с ним-то все произошло на самом деле. И шрам, оставшийся на левой руке, был явным тому подтверждением.

Гардин уже давно успокоился и теперь пытался прислушаться к себе, чтобы понять, от чего он так разозлился. От того, что узнал о своих способностях, о которых даже не подозревал или от того, что кто-то все решил за него, не только не спросив самого Сергея, но и, практически, не оставив ему выбора. С другой стороны, возможности, которые могли перед ним открыться, он даже не мог себе вообразить. В какой-то момент он даже подумал о том, мол, не вернуться ли к Девалье и не оговорить ли с ним снова обо всем, но Гардин отогнал эту мысль, как назойливую муху.

Автомагистраль была абсолютно пустой. Гардин любил ездить по бельгийским дорогам поздно вечером. Машин было гораздо меньше, чем в такое же время в Германии или в той же Голландии, где автомобильные пробки, казалось, не переводились вовсе. Фары освещали шоссе далеко впереди машины, щедро поливая все ярким голубым светом. Хотя иллюминация на бельгийских дорогах позволяет ездить вообще с выключенными фарами. Все магистрали освещаются большими желтыми фонарями и все видно, как днем. После Бельгии, въезжая в Германию, словно проваливаешься в черную дыру. Сергей ни как не мог понять, от куда у такого небольшого и не самого богатого государства столько лишних денег, чтобы постоянно освещать свои автострады. Просто уму не постижимо.

«А, пропади оно все пропадом!» — в сердцах подумал Сергей и сильней нажал на акселератор. Дорожные столбики замелькали все быстрее. Они всегда ассоциировались у него со временем, которое безвозвратно убегает назад секунда за секундой. А его машина — это секундная стрелка, бегущая по кругу.

«Время, время… Опять время…», — подумал Гардин — «Никуда от него не деться». Мысли его, словно послужили незримым толчком. В ногах появилось уже знакомое покалывание. Сергей не стал ничего предпринимать. Он уже давно окончательно успокоился и был в состоянии бесстрастно оценить свалившуюся на него информацию. Если бы он мог заглянуть в себя поглубже, то удивился бы, увидев, что основное чувство, владеющее сейчас им, было не страх и даже не злость, а самое обычное любопытство.

Покалывание все усиливалось. Сергей практически не сомневался, что за этим последует. Он весь подобрался в ожидании того, что должно произойти, и стал ждать.

Глава 11

Ждать пришлось не долго. Но как Гардин ни готовился, переход все равно произошел внезапно. Вот он еще на ярко освещенной автомагистрали, а в следующее мгновение уже мчится вниз по крутому, почти вертикальному травянистому склону. Машина неуправляема, тормозить бесполезно, так как ее тут же начинает раскручивать. А развернись автомобиль боком, ни что не удержит ее на колесах — кубарем покатится вниз. Так что, Сергею ничего другого не оставалось, как вцепившись обеими руками в руль, пытаться удержать машину прямо по склону.

То небольшое количество алкоголя, которое еще оставалось в его организме, выветрилось, как по мановению волшебной палочки. «Хорошо хоть деревьев нет, а то бы прокатился… А так, даже интересно» — мелькнуло у него в голове — «почти американские горки».

Привычка пользоваться ремнем безопасности оказалась очень кстати. В том смысле, что если бы не ремень, Сергей уже давно бы вылетел из машины, пробив головой крышу, так его швыряло из стороны в сторону. Одно утешало — такой уклон не мог длиться бесконечно. И Гардин очень надеялся, что закончится он какой-никакой, но дорогой или, на худой конец, полем, а не, скажем, стеной дома или пропастью, что было бы уж совсем обидно.

Здесь не наступила еще ночь, а лишь глубокий сумрак, и дорогу, вернее бездорожье, по которому неслась машина, пусть недостаточно хорошо, но все же можно было разглядеть. Просто краски сильно притушены, словно в телевизоре почти до предела уменьшили яркость и цветность. Свет фар, метавшийся вместе с машиной вверх-вниз и из стороны в сторону, выхватывал из полумрака то покрытую невысокой травой гору, то бесконечную черноту над ней. В такой момент Сергею казалось, что колеса отрываются от земли, и он летит в пустоту. Но мгновением позже в поле зрения яркого луча снова появлялся склон, которому, казалось, не будет конца. Один раз полоска света выхватила из темноты насмерть перепуганного зайца. Маленький серый комок несколько секунд несся перед машиной в свете фар, как бы показывая дорогу, прежде чем свернул в сторону с пути несущегося со всей дури железного монстра.

Спуск продолжался вряд ли дольше нескольких минут, хотя Гардину и показалось, что тот длился целую вечность. Но вот гора стала более пологой, и скорость удалось сбросить до минимума. Еще несколько метров и автомобиль окончательно замер. Минут пять Сергей не решался пошевелиться. Все думал, что машина снова сорвется с места и понесется дальше по бесконечному склону. Но та никуда больше нестись не собиралась и вела себя совершенно спокойно, довольно урча мотором, словно конь, который отбегался вволю на свободе и теперь отдыхал.

Сергей выключил двигатель и, кряхтя, выбрался наружу, чтобы оценить ущерб от столь скоростного спуска. Машину по выходу из больницы он одолжил на несколько дней у Николая, и совсем не хотелось разбить ее в хлам. «Бобов меня точно убьет — печально подумал Гардин — А, ладно, свои люди — сочтемся».

Слава богу, в багажнике нашелся мощный галогенный фонарь. Убедившись, что аккумулятор фонаря почти полный, Сергей приступил к осмотру. На удивление, потери были не столь велики, как ему показалось вначале. Всего несколько вмятин на правом крыле и двери да капот слегка помяло. Многочисленные же царапины можно в расчет не брать. Правда, вот, задний бампер болтался лишь на честном слове. Гардин внимательно осмотрел его и понял, что подручными средствами тут никак не справиться. Вздохнув, он оторвал бампер совсем и кое-как уложил на заднее сиденье машины.

«Починю, как домой попаду», — сказал он сам себе.

Выключив фонарь, Сергей выпрямился и лишь теперь огляделся по сторонам. Ночь уже практически вступила в свои права, но кое-что еще было видно. Вокруг, насколько хватало глаз, вдаль уходили пригорки, поросшие низкой травой. Дорогу, или что-то подобное в этой темноте, конечно, уже не разглядеть. Ехать же наобум являлось чистым самоубийством. Теперь, когда коньяк выветрился окончательно, Сергей это прекрасно понимал. И как он только мог продолжать нестись по магистрали на полной скорости, зная, что вот, прямо сейчас ему, возможно, предстоит переход? А если бы это оказалась не гора, покрытая травой, а, скажем, подвал, как в прошлый раз? Или самый обычный лес? Да его бы просто о стену или о дерево размазало и поминай как звали.

«Таймдайвер хренов» — зло подумал Гардин, в сердцах пнув колесо.

Ночевать, в машине, не хотелось совершенно. Ничего не оставалось, как пойти и попытаться отыскать дорогу. Машину, к сожалению, придется оставить пока тут, но другого выбора не было. Фонарь Сергей взял с собой. Кой-какие мелочи побросал в небольшую спортивную сумку, которую повесил за спину, перекинув через плечо. Бросив последний, полный сожаления, взгляд на своего железного коня, Сергей медленно сделал несколько шагов и остановился, не зная куда, собственно, теперь податься. Выбора, вообще-то, особого у него не было. Ну не в гору же, в самом деле, опять забираться, если только что с нее спустился. Сергей осмотрелся в поисках хоть какого-нибудь ориентира. Но вокруг было темно, хоть глаз выколи. Хотя нет, небо было просто усыпано звездами, как манкой.

«Все лучше, чем ничего» — Подумал Гардин, вглядываясь в россыпь над головой. Звезд было непривычно много. В городе, даже если найти укромный уголок, чтобы туда не доставал свет уличных фонарей, все равно не увидеть такого количества белых, голубых, красных или даже переливающихся всеми цветами радуги точек. Но Полярная звезда все же находилась на своем месте, как ей и положено. Сергей нашел ее сразу. На нее и решено было идти — хоть какой-то знакомый ориентир в этом мире. Да и машину потом будет легче отыскать.

Особое удовольствие доставляло то, что вела Полярная звезда именно от горы, а не к ней. Это совпадало с желаниями самого Сергея, и он легко зашагал по траве, время от времени поглядывая вверх и проверяя, не сбился ли с пути. Он не задумывался над тем, куда приведет его дорога. Вернее, даже не дорога, а звезда. Так как никакой дороги, собственно, не наблюдалось. Ничего, куда-нибудь, да выведет. Он надеялся, что раз уж выбросило его именно в это место, то не просто так.

Двигаться пришлось по невысоким холмам, иногда взбираясь на них, иногда обходя по ложбинам. Вокруг все та же невысокая трава. Все чаще и чаще попадались заросли кустов. Изредка можно было разглядеть отдельные деревья, венчающие то один, то другой холм.

Ночь оказалась достаточно теплой, чтобы не мерзнуть в легкой кожаной куртке, накинутой на рубашку. Ступая по упругой почве, Сергей с наслаждением вдыхал запах травы и цветов. К этому чистому аромату не примешивалось ни капли цивилизации, в худшем смысле этого слова. Почти девственный мир, не знавший ни запаха бензина, ни прочих благ технократии, победившей разум. Тут человек был еще не царем природы, а ее младшим братом и даже не помышлял о том, чтобы силой вырывать у нее какие-то милости.

Погруженный в свои мысли Сергей не заметил, как за очередным холмом оказался на опушке леса. Вдоль кромки деревьев даже в темноте можно было разглядеть достаточно широкую дорогу, расходившуюся в обе стороны и теряющуюся в ближайших холмах. Думать над тем, куда же теперь идти, сил у Гардина уже не оставалось. По его прикидке находился в пути он часа три. Отмахав за это время приличное расстояние, Сергей хотел лишь одного — свалиться под какое-нибудь дерево или куст и проспать оставшуюся часть ночи. Что сразу же и сделал, зайдя под своды деревьев и найдя более-менее подходящее место. Это оказалось довольно вместительное углубление между корнями могучего платана, заваленное листьями. Ложе выглядело вполне подходящим и Сергей, стянув через голову сумку и положив ее себе под голову, тут же с удовольствием растянулся на мягкой пахнущей осенью и опавшей листвой постели. Через несколько секунд он уже крепко и безмятежно спал.

Разбудили Гардина громкие голоса, которые раздавались всего в каких-то пяти метрах от его лежбища. Сергею понадобилось несколько секунд на то, чтобы вспомнить, где находится, после чего он очень осторожно выглянул, стараясь разглядеть говоривших и при этом, по возможности, остаться незамеченным.

На дороге, недалеко от того места, где лежал Сергей, стояли четыре человека. Ближе всех к Сергею находился высокий крепкий мужчина, который громко говорил, обращаясь к своим спутникам. На вид ему было лет сорок. Из-под темно-серого плаща, накинутого на плечи, виднелись лишь сапоги и острие длинного меча, висевшего на поясе. Весь его облик и манера держаться говорили о том, что распоряжаться другими людьми ему не в новинку. Гардин определил его для себя как старшего в этой четверке. Мужчина стоял вполоборота к Сергею и тому было хорошо видно суровое сосредоточенное лицо говорившего. Троих других мужчин Сергей мог рассмотреть лишь со спины и выглядели они как близнецы-братья. Все трое невысокие, коренастые, в одинаковых легких кольчугах и шлемах. У двоих на поясе висели небольшие тонкие мечи, а у третьего длинный кинжал или нож и тяжелый боевой топор.

Сергею было слышно каждое слово.

— Готфрида будем ждать здесь. Удобнее места для засады не придумать…

Высокий говорил короткими, рубленными фразами почти безо всякой интонации. Услышав знакомое имя, Сергей буквально обратился в слух, стараясь не пропустить ничего из сказанного.

— …он появится со своими людьми через день — полтора. Времени вполне достаточно, чтобы подготовиться к встрече. Роберт, — обратился говоривший к одному из своих спутников, вооруженному топором, — разместишь своих лучников в заброшенной крепости. Другой дороги у Готфрида нет, он обязательно пройдет под ее стенами. Твоя задача обстрелять его отряд и привлечь к себе внимание. Я его знаю, он обязательно в бой ввяжется. Не подпускай его к крепости слишком близко. Старайся удержать на расстоянии. Когда увидишь, что все его внимание обращено на тебя, выбросишь на башне синий флаг. Вы двое — он слегка повернул голову к другим воинам — расположите своих людей в лесу, прямо напротив крепости. Как только завяжется схватка, и Готфрид бросится на Роберта, будьте начеку. Увидите флаг на башне — сразу же бейте ему в спину. Будьте осторожны. Готфрид — опытный воин и так просто его не проведешь. Он чертовски хитер и я не надеюсь, что вам удастся с ним сладить. Ваша задача вымотать его. Я же расположусь за этими холмами — воин указал рукой в направлении, откуда пришел накануне Сергей — когда люди Готфрида начнут выдыхаться, ты, Роберт, выбросишь на башне красный флаг или горящий факел, если будет уже темно. Это послужит мне сигналом. Я тут же появлюсь со свежими силами, и мы раздавим, наконец, этого герцога. Задача всем ясна? Тогда снимайте лагерь и по местам. Времени, как я уже сказал, достаточно, но слишком медлить не стоит.

Все трое коротко кивнули, повернулись и пошли вправо по дороге, тихонько переговариваясь. Они уже отошли на десяток шагов, когда высокий рыцарь окликнул их:

— Этьен!..

Один из троих повернулся и подбежал к командиру.

— Слушаю, Стефан.

— Выделишь с десяток людей и разместишь их в лесу у самой дороги, но немного ниже крепости. Это на тот случай, если Готфрид отправит кого-нибудь в свой замок за помощью. Посланцев, если такие будут, убить. Ни одна живая душа не должна знать о том, что здесь произойдет. Иначе не сносить нам головы.

— Понимаю.

— Вдоль кустов вкопай в землю факелы. Так, чтобы не бросались в глаза. Если придется атаковать ночью — зажжешь их. Это ослепит солдат Готфрида, а для стрелков они будут как на ладони. Да и мне будет хорошо видно место битвы.

Этьен молча кивнул.

— И передай остальным, сам Готфрид мне нужен живым. Не обязательно здоровым, но живым. Все ясно?

— Да, Стефан.

— Иди.

Этьен развернулся и побежал догонять своих товарищей. Высокий рыцарь постоял еще немного на месте, о чем-то сосредоточенно размышляя, и медленно пошел в ту же сторону, куда перед этим удалились и три его спутника. От Стефана буквально разливалось волнами ощущение силы и опасности. Как от большого хищного зверя. В нем без труда угадывался опытный воин, за спиной у которого не одно сражение.

«Да, у них тут войны большие и маленькие практически постоянны — подумал Сергей — чему же удивляться». И все же он с неудовольствием отметил для себя, что со Стефаном он бы не хотел сойтись в рукопашном бою один на один. Воин удалялся все дальше, и вскоре его фигура была уже не видна за деревьями. Гардин сполз на дно своего спального окопчика и перевел дух. Да, было над чем задуматься:

«Ну, во-первых, — Готфрид. Вряд ли это совпадение. Сергей, конечно, не знал, насколько редко здесь это имя, но что-то ему подсказывало, что речь только что шла именно о его знакомом. А во-вторых, что теперь ему, Сергею, делать. По всему видно, Готфриду здесь готовят засаду. Кто?.. Зачем?.. Ладно, это сейчас не важно. Нужно попытаться выяснить, что именно замышляется и сколько там народу. Ладно, придется воскресить подзабытые навыки. А может Готфрид обо всем уже знает? Ведь Мишель, кажется, говорил, что человек, находясь в стрессовой ситуации, как бы помогает другому перебраться через время. Или нет? В любом случае, слишком уж все спокойно для «стрессовой ситуации». Прямая угроза его знакомому сию минуту уж точно не грозит. Так может быть Готфрид и не догадывается о ловушке? Тогда обязательно нужно попытаться его предупредить.»

Сергей вскочил, но вовремя опомнился. Куда бежать-то? Да и неплохо бы вначале побольше разузнать о противнике. Народ, по всему видно, серьезный. Закрепив сумку, как давеча, на спине Гардин выбрался из своего укрытия и осторожно подкрался к опушке леса. Спрятавшись за кустами у самой дороги, он внимательно осмотрелся.

При солнечном свете пейзаж немногим отличался от ночного. Те же однообразные холмы, поросшие низкой травой, деревья… Сергей посмотрел в ту сторону, куда недавно удалилась четверка воинов. Дорога, идущая вдоль леса уходила вдаль на сколько хватало глаз. Лес сопровождал ее, то подходя к самой дороге, то несколько от нее удаляясь и убегал вместе с нею за горизонт. Метрах в двухстах от себя Гардин увидел лагерь, о котором упоминал Стефан. Небольшой походный военный лагерь. Из разряда тех, что знакомы каждому прошедшему через армейский быт в каком бы времени он не жил. Меняется лишь оружие, которым человек убивает себе подобных, а все остальное практически неизменно. И еще большой вопрос, является ли признаком большей цивилизованности то, что солдат ест мясо из наспех открытой банки тушенки, а не снимает с костра кусок ноги только что убитого оленя.

Подумав о еде, Сергей понял, что и сам бы не прочь перекусить. Покопавшись в сумке, он отыскал несколько бутербродов, завернутых в фольгу, которые брал с собой, собираясь к Мишелю. Он совершенно про них забыл за всеми переживаниями. Теперь они пришлись как нельзя кстати. Развернув один, он с удовольствием откусил большой кусок.

Когда с бутербродом было покончено, Сергей достал из сумки термос с кофе. Кофе, разумеется, уже не был горячим, но это Гардина совершенно не смущало. Кофе он мог пить и холодным, и горячим, и в любое время суток. Позавтракав, Сергей почувствовал себя значительно лучше. Быстро собрав все вещи обратно в сумку, он немного порылся в ней, пока не нашел что искал. Через секунду на белый свет из сумки появился «Сникерс». Гардин сунул его в нагрудный карман и снова укрепил сумку на спине. Не смотря на то, что уже столько лет живет в Европе, Сергей все еще считал завтрак (обед, ужин) незаконченным, пока не съедал на закуску чего-нибудь сладенького. Говорят, что это чисто русская черта. Ну и ладно. Не сыром же обед заедать, чай, не французы какие. Хотя, можно и сыром. Но после, все равно неплохо бы кусочек шоколадки…

Солдаты в лагере, тем временем, укладывали шатры, собирали пожитки. Делали они это быстро, но безо всякой спешки. Минут через пятнадцать от места стоянки отделилась группа всадников и не спеша двинулась в сторону холмов. Еще примерно через полчаса все работы в лагере были закончены и солдаты, построившись в несколько колонн, двинулись по дороге, с каждым шагом удаляясь от Сергея все дальше и дальше.

Выждав еще немного, Гардин углубился в лес и осторожно двинулся параллельно дороге. Лес казался не слишком густым и если бы не опасность, подстерегающая впереди, то все это сошло бы за необременительную прогулку. Шагалось Сергею легко. Ему пока не приходилось заботиться о том, что его услышат или увидят — солдаты Стефана находились слишком далеко. Но и совсем терять бдительность тоже не стоило. Он замечательно выспался и отдохнул и теперь был полон сил. «Даже не верится, — подумал Сергей — я сейчас нахожусь черт знает где, которое, к тому же, расположено уйму лет тому назад. Ребятам дома расскажу — в психушку отправят».

Вспомнив о «Сникерсе», он достал шоколадку из кармана и с наслаждением ее уничтожил. Пустую обертку Сергей скомкал и забросил в ближайшие кусты, но, уже сделав несколько шагов, вернулся, подобрал ее и сунул в карман. «Кто его знает, что может случиться. Если на время это никак и не повлияет, то уж археологов будущего из ступора точно вывести будет не так просто, после того, как они тут найдут эту бумажку».

Вдруг впереди послышались какие-то звуки, и Сергей, молниеносно подобравшись, тут же превратился из легкомысленного отдыхающего в хитрого и опасного зверя. Он абсолютно бесшумно подкрался к ближайшему большому кусту и, осторожно раздвинув ветви, осмотрелся. Большая группа солдат готовила себе укрытие за рядом кустов и деревьев у дороги, идущей вдоль опушки леса. В этом месте та слегка изгибалась и идущие по ней были бы видны, как на ладони. Солдаты уже свалили несколько деревьев, а может и нашли уже поваленные, и занимались теперь маскировкой с таким расчетом, чтобы с дороги их никак нельзя было разглядеть.

«Грамотно работают — подумал Сергей. — Ну, здесь все понятно. Эта та группа, которая в нужный момент должна нанести Готфриду удар в спину. Да, место для засады действительно удобное. Лес скрывает как нельзя лучше. От сюда и наружу не вылезая можно кучу народу положить. Хм, дело свое Стефан знает на крепкую пятерку. Интересно, чем и кому Готфрид так досадил, что к нему то убийц под видом послов подсылают, то чуть не роту солдат для засады отрядили… Нужно спросить при случае.»

Сергей помнил, что где-то недалеко находится еще и крепость, в которой должен засесть отряд лучников. Он снова очень осторожно, стараясь не производить никакого шума, углубился в лес и по большой дуге обошел место засады. Спустившись немного ниже по ходу дороги Гардин увидел и крепость. Крепостью, вообще-то, это сооружение если и было, то когда-то очень давно. А сейчас оно больше напоминало средневековые руины. Подумав об этом, Сергей усмехнулся: «А ведь сейчас, по всему выходит, как раз и есть это самое средневековье. Интересно, когда же в таком случае построена эта крепость?»

Осмотрев, представшее перед ним укрепление, Гардин пришел к выводу, что не смотря на жалкий вид, за стенами строения вполне сможет укрыться человек тридцать-сорок и обстреливать дорогу как им заблагорассудится. От крепости до дороги не больше ста метров, скорее даже несколько меньше. Для хороших лучников это расстояние не помеха.

Задумавшись, Сергей не сразу услышал приближающиеся шаги. Он затаился, стараясь даже не дышать. Кусты скрывали его от любопытных глаз. Сам оставаясь невидимым, он прекрасно видел все, что творилось вокруг. На полянку, недалеко от того места, где он находился, вышел солдат. Даже не пытаясь скрыть свое присутствие, он продирался сквозь кусты, производя столько шума, что Сергей, если бы не увлекся рекогносцировкой, услышал бы его уже давно. Это был один из тех, кто готовил засаду в лесу. Молодой парень, лет двадцати с небольшим. Одет, как и большинство его товарищей, в легкую кольчугу, штаны и высокие сапоги. На поясе болтался короткий меч. Воин постоял несколько секунд, оглядываясь по сторонам, и направился в сторону кустов, в которых притаился Сергей.

«Неужели заметил?» — мелькнуло в голове у Гардина.

Солдат подходил все ближе. Впрочем, особой агрессии в его движениях не проглядывалось. Он совершенно не таился, шел хоть и достаточно быстро, но… слишком беспечно, что ли. Когда же парень подошел к кустам почти вплотную, Сергею наконец стало все ясно. Он мысленно перевел дух. Не подозревающий ничего воин находился на расстоянии вытянутой руки. Решение пришло мгновенно, и дальше Гардин действовал быстро и четко, словно занимался этим каждый божий день. Он подождал несколько секунд, ровно столько, сколько солдату понадобилось, чтобы приспустить штаны и похлопал того по плечу. От неожиданности юноша подскочил, резко повернув голову в сторону и открыв для удара свой подбородок. Сергей тут же этим воспользовался, нанеся горе-воину сильный удар в челюсть. Голова того резко дернулась назад, глаза закатились и он начал медленно оседать на землю.

Гардин моментально выскочил из своего укрытия и подхватил падающего воина подмышки. Мягко опустил его на землю и осмотрелся. Вокруг все было тихо. Судя по всему, маленький инцидент остался никем незамеченным. Уже через несколько минут парень, связанный по рукам и ногам, лежал в кустах с кляпом во рту. Сергей лишь снял с него кольчугу и сапоги. Кольчугу он накинул поверх своей рубашки, а сверху опять одел куртку. Но, поразмыслив немного, спрятал куртку в сумку. Туда же пошли и кроссовки. Сапоги оказались велики, но совсем чуть-чуть. В кроссовках у Сергея было гораздо больше шансов привлечь внимание к своей персоне. Переодевшись, осмотрел себя — вроде бы все в порядке. Он снял с головы лежащего воина шапку и нахлобучил на себя. Размерчик был явно не его. Шапка закрывала пол лица, но это и к лучшему, она лишь довершала маскарад. Лишь сумка явно выбивалась из общего ансамбля, но тут уж он ничего не мог поделать.

Воин в это время пришел в себя и заворочался. Сергей присел около него на корточки. Парень попытался отодвинуться подальше. Его выпученные глаза с ужасом смотрели то на Сергея, то на меч в его руках. Догадавшись, о чем тот думает, Гардин улыбнулся:

— Не парься, парень. Не собираюсь я тебя убивать. Полежишь тут немного, а там, глядишь, тебя свои и найдут. Я бы тебя не связывал, но ты же сразу шухер поднимешь. Так что, извини, брат.

Он похлопал парня по плечу. Тот попытался отодвинуться еще дальше, чем вызвал у Гардина ироничную улыбку. Еще раз проверив, хорошо ли воин связан, Сергей вынырнул из кустов и двинулся дальше сквозь лес, решив идти лесом параллельно дороге, в надежде натолкнуться на Готфрида или его людей.

Через несколько часов он находился уже далеко от места засады. Кольчуга с непривычки сильно мешала, но с этим еще можно было мириться. Хуже обстояло дело с сапогами. Они сильно натерли ноги, и их пришлось бросить. Босиком идти оказалось даже приятно. Давно забытое ощущение земли под ногами. Не асфальта или бетона, а именно земли. Человеку, живущему в современной Европе, нужно специально куда-то уезжать, чтобы хоть немного отдалиться от благ цивилизации и побыть наедине с природой. А тут этой самой природы — хоть завались.

Меч при ходьбе постоянно бил по ногам. Как Сергей его ни прилаживал, ничего не помогало. Кончилось тем, что он снял оружие с пояса и аккуратно сунул все в ту же сумку. Веса на спине прибавилось, но стало удобнее.

«Уму непостижимо…» — думал Гардин — «… и как это они умудряются все это барахло на себе таскать?! И кольчуга, и полное вооружение…»

Сергей был достаточно тренированным человеком, во всяком случае, считал себя таковым. Да и на нем всего лишь легкая кольчуга. А он, пройдя всего ничего, уже совершенно выбился из сил. Ноги подгибались, пот ручьями стекал по его лицу. Первые полчаса он, конечно, почти бежал, стараясь уйти от возможной погони как можно дальше. Но постепенно, убедившись, что за ним никто не гонится, успокоился и пошел обычным шагом. Гардин очень надеялся, что товарищи его связанного знакомого хватятся того не слишком скоро. Но рисковать Сергей не хотел и потому шел весь день почти без остановок, пока усталость совершенно не свалила его с ног.

Он рухнул прямо на землю под огромной сосной как подкошенный и пролежал так минут двадцать, пока снова не стал ощущать свои ноги и спину. Болело абсолютно все. Сергей решил, что дальше сегодня он не пойдет и остановится здесь на ночлег.

Солнце уже почти село, окрасив деревья и траву в смесь красного, оранжевого и зеленого цветов. «Если я могу замечать всю эту красоту, не все еще потеряно» — глубокомысленно сказал сам себе Сергей. Он заставил себя подняться и насобирать немного сучьев для костра. Было не настолько холодно, просто хотелось посидеть у живого огня. А заодно, неплохо бы еще и перекусить. За исключением завтрака, у него во рту не было ни крошки. Вначале нужно было убираться подальше, а потом о еде он уже не вспоминал, думая лишь о том, чтобы передвигать ноги. Теперь же, когда усталость немного отпустила, он чувствовал просто зверский голод.

Насытившись все теми же бутербродами и закусив яблоком, Сергей сидел, привалившись спиной к сосне, и смотрел на весело пляшущее пламя небольшого костерка. Сколько тысячелетий существует человечество? Цивилизации сменялись цивилизациями, на смену каменному топору пришел железный, которого в свою очередь сменила бензопила. Человек поднялся в воздух и опустился на неимоверную глубину. Писатели-фантасты пишут о параллельных мирах и межзвездных полетах, набирая свои тексты на компьютерах, о которых другие писатели-фантасты, жившие лет сто назад, не могли и подумать даже в самых смелых своих фантазиях. Но так же, как и тысячи лет назад, человек с благоговением смотрит на огонь костра, не в силах отвести взгляд от мерцающих языков пламени. Они переливаются разными цветами, словно разговаривают с тобой. Будто пытаются передать тебе все накопленные за многие и многие века знания. Жаль, что человек еще не способен понять этот язык. Сколько бы тайн и загадок, наверное, могло бы ему открыться.

* * *

Сергей сам не заметил, как задремал под убаюкивающее потрескивание горящих сучьев. Проснулся он от прикосновения чего-то холодного. Приоткрыв глаза, увидел радом с собой человека в полном вооружении, чей меч упирался своим острием ему в грудь. На незнакомце была тонкая кольчуга, одетая поверх рубахи, заправленной в широкие холщевые штаны. На ногах легкие невысокие сапоги.

Увидев, что Гардин проснулся, воин слегка наклонился к нему и спросил:

— Ты кто?

— А ты кто? — спросил в свою очередь Сергей и попытался дернуться.

Меч незнакомца не сдвинулся ни на миллиметр. Зато к нему добавился еще один, появившийся как бы из ни от куда и застывший у самого горла Сергея. Скосив глаза в сторону, он увидел еще одного солдата точно в таком же одеянии, как и первый.

— Да я так, по лесу гулял — ляпнул Гардин первое, что пришло на ум. Он еще не проснулся окончательно и потому туго соображал.

Первый воин посмотрел на своего товарища:

— Смотри-ка, на шутника нарвались.

Он убрал острие от груди пленника и тут же нанес рукой, сжимавшей рукоять меча быстрый и сильный удар по лицу, оторвавший Сергея от ствола, на который он все еще опирался спиной, и сваливший его на землю. Перед глазами все поплыло. Казалось, его огрели тяжелым молотом.

— Будет тебе, Горк. Оттащим к герцогу, он разберется, — раздался над ним голос второго воина.

Гардин еще не пришел в себя окончательно от полученного удара, как его руки быстро и крепко были связаны за спиной. Рывком его поставили на ноги.

— Сам идти сможешь? — спросил его второй из солдат.

— Могу — хмуро ответил Сергей. Он понял, что шутить с ним не будут и лучше, хотя бы пока все не выяснится, вести себя не так вызывающе.

— И не балуй — перед ним возник Горк. — Мне с тобой особо возиться времени нет. Дернешься — получишь меч между лопаток. Все ясно?

Гардин молча кивнул. Его подтолкнули сзади, и вся троица двинулась через лес в сторону, противоположную той, откуда направлялся весь прошлый день Сергей. Он решил, что это добрый знак. Его сумку Горк повесил себе на плечо, долго перед этим ее рассматривая и причмокивая языком. Время от времени Гардин пытался заговорить со своими мрачными спутниками, но те болтливостью явно не отличались. После очередного болезненного тычка в спину, ставшим ответом на вопрос, Гардин свои попытки прекратил.

Шли они не долго, не более часа. Вскоре впереди показался разбитый на просторной поляне лагерь. Его повели к большой палатке, стоявшей в центре. Было еще очень рано, и почти весь лагерь спал. Несколько воинов, встретившихся им по пути, с интересом смотрели на процессию. Сергея подвели к старому раскидистому дереву у самой палатки и заставили сесть. Рядом бросили его сумку. Горк вошел внутрь, а второй сопровождающий остался стоять около пленника.

Минут через десять полог палатки откинулся и вышел высокий рыцарь в сопровождении Горка. Сергей без труда узнал в ладной крепкой фигуре Готфрида. От радости он попытался вскочить на ноги, но после сильного удара по почкам, охнув, снова опустился на землю.

Готфрид остановился в нескольких шагах от Сергея. За его спиной застыла фигура Горка.

— Это и есть твой шпион, Горк? — раздался знакомый голос.

— Да, мой герцог. Мы с Роландом взяли его в нескольких километрах от нашего лагеря. Это явно шпион епископа. Больше тут некому взяться.

— Что ж, если ты прав, то нужно выбить из него все, что он знает, а потом я разрешаю вздернуть его на любом подходящем суку, как обычного бандита.

Герцог уже повернулся уходить, когда Сергей подал голос:

— А что, Готфрид, в одежде ты меня уже не узнаешь?

Готфрид резко обернулся. Несколько секунд он внимательно всматривался в сидящую у дерева связанную фигуру, потом коротко бросил.

— Снимите с него эту дурацкую шапку.

Стоявший рядом с Сергеем Роланд сдернул шапку с головы пленника. Тут герцог, наконец, смог разглядеть сидящего на земле человека.

— Сергей? — неуверенно спросил он.

— А то кто же — улыбнулся в ответ Гардин.

— Ну и дела — только и сумел пробормотать Готфрид и тут же приказал, — развяжите его.

Роланд в нерешительности посмотрел на герцога. Тут же подскочил и Горк:

— Мой герцог, но ведь…

Но наткнувшись на взгляд Готфрида, молча поклонился и кивнул Роланду, который одним взмахом меча перерезал веревку. Сергей медленно встал, потирая затекшие запястья. Готфрид подошел и они крепко пожали друг другу руки. Горк и Роланд стояли и растеряно смотрели то на одного, то на другого, ничего не понимая.

— Пойдем — поманил Сергея Готфрид и двинулся в свой шатер. Гардин подобрал лежавшую рядом сумку и молча пошел за ним, с удовольствием отмечая выражение лиц своих недавних пленителей.

В шатре оказалось достаточно уютно, насколько вообще может быть уютно в походном военном шатре. Готфрид сразу же уселся в одно из кресел, находившихся тут, предложив Сергею сесть в стоявшее напротив. Тот не заставил себя долго упрашивать и тут же опустился в него.

— Да, давненько мы не виделись. Больше месяца прошло с того дня, как ты исчез. Одежду потом нашли на берегу и я решил, грешным делом, что ты утонул… — произнес Готфрид и, улыбнувшись, добавил —…но я рад, что это не так.

— Я тоже рад тебя видеть — улыбнулся в ответ Сергей. — Но воспоминаниями мы займемся позже. Я надеялся найти тебя, чтобы предупредить…

И Гардин рассказал все, что он узнал с момента появления в этом мире. Готфрид слушал не перебивая. Рассказ не занял много времени. После того, как Сергей закончил, Готфрид встал и заходил по палатке. Потом подошел к пологу, откинул его и сделал кому-то знак рукой. Через несколько секунд в шатер вошел Горк.

— Разыщи Болдуина — сказал ему герцог — и вместе с ним сразу ко мне.

Горк кивнул, бросил искоса взгляд на Сергея и вышел. Когда полог за ним опустился, Готфрид повернулся к своему гостю и спросил:

— Хочешь выпить?

— Не откажусь. А поесть у тебя не найдется?

— Найдется, — усмехнулся Готфрид.

Через несколько минут Сергей уже уминал за обе щеки холодное мясо, запивая его вином из большого серебряного кубка. Видя с каким энтузиазмом Гардин накинулся на еду, герцог только усмехался и разговорами гостя не отвлекал. Но вопрос и ожидание в его глазах были столь очевидны, что Сергей не выдержал:

— Готфрид, обещаю, что расскажу тебе все, что знаю. Хоть и известно мне, на самом деле, не на много больше, чем при нашей прошлой встрече. Я сам только-только начинаю разбираться во всем этом.

— Сергей, ответь мне пока только на один вопрос…

Готфрид замолчал в нерешительности и все же после минутного колебания продолжил:

— Скажи, ты человек?

Сергей посмотрел прямо в глаза рыцаря и серьезно ответил:

— Да. Только из другого времени. Нас с тобой разделяет почти тысяча лет. Я из очень далекого будущего…

И Сергей рассказал кратко, как мог, что с ним произошло. Рассказ вышел сумбурным, так как Гардин и сам толком ничего не знал. Он лишь немного рассказал о своем мире, о том, что провалился в дыру во времени… Говорил еще что-то, что приходило на ум. В конце концов, замолчал, не зная, что еще добавить. «Интересно, а я бы поверил, встретившись со своим потомком в подобный бред или, сразу бы побежал за врачом?» — подумал Сергей. — «Да и верю ли я сам сейчас до конца в то, что говорю?»

С опаской посмотрев на Готфрида, Сергей с удивлением увидел совершенно не то выражение лица, какое ожидал увидеть. Он был готов прочитать на лице своего нового знакомого все, что угодно: недоверие, злость, сомнение в его, Сергея, психическом состоянии… Но ничего подобного Гардин не увидел. Лицо сидящего перед ним человека, суровое лицо воина, прошедшего через многие битвы и опасности, светилось таким восторгом и радостью, будто у ребенка, ожидавшего получить на день рождения лишь билет в кино, а получившего поездку в Диснейленд. От неожиданности Сергей даже несколько опешил. Неизвестно, сколько бы еще длилась неловкая пауза, но тут в шатер вошли Горк и Болдуин — брат герцога, которого Сергей мельком видел при своей первой встрече с Готфридом. Тот если и узнал Сергея, то не подал вида. А может и действительно не узнал.

Когда все уселись за столом, Готфрид кивнул Сергею:

— Расскажи им то, что только что рассказал мне, — и добавил, обращаясь уже к вновь пришедшим — Это Сергей. Вы можете ему полностью доверять.

После этого вновь кивнул Гардину и тот принялся снова рассказывать о своих приключениях за последние сутки. На этот раз он не вдавался в подробности, а лишь вкратце рассказал о засаде на дороге. Свой рассказ он дополнил небольшими рисунками, где примерно набросал схему засады. Для своих художеств он, совершенно автоматически, достал из своей сумки блокнот и авторучку. Потом Сергей не дал бы руку на отсечение, чтобы угадать, что больше произвело впечатление на собравшихся за столом людей: его рассказ или бумага с ручкой.

Несколько минут все переваривали услышанное, потом Готфрид спросил:

— Ну, что скажете?

Первым подал голос Болдуин. Он вскочил и заходил из стороны в сторону:

— Говорил я тебе, епископ так просто не отстанет…

— Ладно тебе, это и так ясно, — отмахнулся герцог — Что предлагаешь?

— А что тут предлагать, на полном ходу проскочим засаду у крепости и всех дел. А один на один со своей кучкой всадников Стефан против нас не выйдет. А если и высунется — сам виноват. Пока его люди из леса и крепости подойдут…

Готфрид потер лоб, размышляя над словами Болдуина.

— А что, может получиться…

— Погодите, — перебил Сергей — если с крепости начнут стрелять, вы много своих людей положите. Да и в лесу солдаты укреплены основательно. Они увидят вас задолго до того, как доберетесь до места засады.

— Мы воины, — резко бросил Болдуин — а воины иногда погибают. Или ты не в курсе?

Он с усмешкой посмотрел на Сергея, но тот спокойно выдержал колючий взгляд:

— Я знаю, и очень часто именно из-за непроходимой тупости своих командиров.

Болдуин медленно поднялся со своего места, одновременно вытаскивая меч из ножен. Взгляд, обращенный на Сергея, не предвещал ничего хорошего. Готфрид только чуть приподнял голову и мягко сказал брату:

— Остынь и спрячь меч. У тебя еще будет возможность им помахать.

После чего повернулся к Сергею:

— Что ты предлагаешь?

Сергей рассказал о том, что ему только что пришло в голову. Пауза длилась довольно долго, потом подал голос Горк, молчавший все это время:

— А что, дело говорит. Я эти развалины знаю, могу со своими людьми подойти туда по-тихому.

Готфрид посмотрел на Сергея:

— Да, хитро. Мне эта идея нравится гораздо больше. Ну что ж, так и сделаем. Ты, Горк, пойдешь к крепости со своими людьми, а мы леском проберемся. Только постарайся, чтобы без лишнего шума все было.

Горк кивнул.

— Ты что скажешь, Болдуин?

Тот только неопределенно хмыкнул.

— Вот и ладно. Сразу после обеда выступаем, — продолжил герцог. — К темноте доберемся до места. А там все хорошо еще раз проверим. Ну, с богом. Идите, готовьте людей.

Все встали. Горк и Болдуин кивнули Готфриду и направились к выходу из шатра. У самой двери Горк повернулся и подошел к Сергею:

— Ты не держи зла на нас с Роландом. Кто же знал…

— Ладно, проехали — улыбнулся Гардин и потянул воину руку, которую Горк крепко и с удовольствием пожал, тоже улыбнувшись в ответ. Потом повернулся и быстро вышел.

Горк Сергею, не смотря ни на что, понравился. Он был чем-то похож на Стефана — командира солдат, готовивших засаду на Готфрида. В нем тоже ощущалась сила и уверенность бывалого воина.

Когда они остались одни, Готфрид спросил, беззлобно усмехнувшись:

— Ты без оружия, как и тогда?

Сергей машинально кивнул, но потом вспомнил, что в его сумке лежит меч, отобранный у солдата, которого он связал и оставил в кустах. Гардин наклонился к сумке и достал свое оружие. Герцог взял его в руки и осмотрел со всех сторон. Потом покачал головой и подошел к небольшому сундуку, стоявшему в углу шатра. Открыв его, он подозвал Сергея:

— Иди, подбери себе что-нибудь. А этот меч можешь выбросить. Дерьмо, а не оружие. Если у них там все вооружены подобным образом, то особых проблем не будет.

Пока Гардин рассматривал и пробовал в руке различное оружие, лежавшее в сундуке, Готфрид рассуждал, говоря как бы сам с собой:

— Странный, должно быть, твой мир, если в нем не нужно постоянно носить с собой хотя бы кинжал. В нем что, нет места злу и все счастливы? Или вы просто разучились держать оружие в руках? Но я видел тебя в деле. Ты не похож на человека, никогда не прикасавшегося к мечу. Моя голова просто отказывается все это понимать.

— Нет, мой мир не счастливее твоего. Мечи в моем мире, действительно не носят. Но это не потому, что настолько доверяют друг другу. Скорее, даже, наоборот. Просто в моем мире люди научились делать оружие, которое убивает на большом расстоянии. Уже нет необходимости носить с собой постоянно тяжелый меч. Можно подождать свою жертву и с расстояния в несколько сот метров, а то и больше, спокойно убить ее, совершенно безопасно для себя.

— Ну и ну, — покачал головой Готфрид. — Знаешь, если бы я не был свидетелем всех тех странностей, что с тобой происходят, я бы ни за что тебе не поверил.

Сергей только усмехнулся в ответ:

— Я бы и сам себе не поверил, если бы не знал точно, что все так и есть.

Он остановил свой выбор на длинном, в меру тяжелом мече. Готфрид одобрительно кивнул. Меч лег в руку, как влитой. Сделав несколько махов выбранным оружием, Сергей остался им доволен. Меч был хорошо отцентрирован и отлично слушался своего владельца. Кожаные ножны с поясом нашлись тут же. Нацепив на себя все это, Сергей сделался даже как бы немного выше ростом. Как ни крути, а против природы не попрешь. Так уж мужчины устроены, что зачастую, чтобы почувствовать себя увереннее, им достаточно взять в руки меч или пистолет. И даже самый хилый представитель сильного пола тут же начинает ощущать себя Самсоном, раздирающим пасть льва. Скорее всего, первой человекообразной обезьяной, взявшей в руки палку, был именно самец. Да, дедушка Фрейд, очевидно, не так уж и не прав.

Время было еще предостаточно и Готфрид предложил Сергею прогуляться. Тот с радостью согласился, и они выбрались из шатра на свежий воздух. Лагерь уже давно ожил, и все вокруг заполнилось гомоном и звоном металла. Кто-то точил оружие, чинил одежду, кто-то упражнялся на мечах или палках, человек пять стояли поодаль у большого дерева и тренировались в стрельбе из лука. При приближении герцога с Сергеем воины прекращали на несколько секунд свои занятия чтобы поприветствовать Готфрида, и тут же снова принимались за свою работу или тренировку. Гардин отметил, что на лицах не было подобострастия или страха, а лишь уважение к старшему товарищу и командиру. То тут, то там разводились костры. Время медленно, но неминуемо приближалось к обеду.

Идя вдоль границы лагеря, Сергей удивился, не увидев постов. Интересно, подумал он, неужели Готфрид настолько беспечен, что не выставил охрану у лагеря? Он спросил об этом у герцога. Тот только усмехнулся и повел Сергея по одной из малоприметных тропинок, уходящих в чащу. Они успели сделать лишь несколько шагов, как перед Сергеем абсолютно бесшумно вырос воин, облаченный в кольчугу с мечом наизготовку. Как при таком количестве железа ему удавалось двигаться без единого звука, для Сергея так и осталось загадкой. Боковым зрением он увидел какое-то движение сзади себя и резко оглянулся. Там, преграждая путь к отступлению, стояли еще два воина в столь же грозном облачении. Увидев герцога, все солдаты поклонились ему и так же бесшумно, как и появились, исчезли в лесной чаще, не проронив при этом ни одного слова.

— Ну, что скажешь? — усмехнулся Готфрид.

— Да уж, — Сергей развел руками, — беру свои слова обратно.

Сделав круг вокруг лагеря, они медленно пошли в сторону палатки Готфрида. Еще издали оба увидели некоторое оживление в самом центре лагеря. Подойдя поближе, они разглядели, что десятка два воинов образовали просторный круг, в центре которого два солдата вели бой на длинных палках. В одном из соперников Сергей узнал Роланда. Второй — еще совсем молодой парнишка — был Гардину не знаком.

Поединок шел, явно, уже некоторое время. Одежда на противнике Роланда была измазана в грязи и в нескольких местах изорвана. Под левым глазом медленно наливался сочным фиолетовым цветом огромный синяк. В глазах юноши явственно читались злость и азарт. Двигался он рывками, часто меняя направление движения, и перекидывал палку из руки в руку. Роланд, в отличие от своего противника двигался плавно, почти плыл. Его оружие свободно свисало в опущенной правой руке. Глаза внимательно следили за движениями противника, ни на мгновение не выпуская того из поля зрения.

Казалось, что они так и собираются вечно ходить по импровизированному рингу, описывая круг за кругом. Но тут соперник Роланда бросился в атаку. Скорость, с которой юноша атаковал, была столь высокой, что само начало атаки Сергей и не заметил. Увидел он уже лишь скрещенные палки, исполняющие в воздухе какой-то магический танец. Взгляд был не в состоянии ухватить все движения, вычленяя лишь отдельные моменты схватки. Бой был коротким. Всего несколько секунд и одна из палок медленно поднялась в воздух и по большой дуге улетела далеко за пределы круга из любопытных зрителей. Сергей поневоле проводил ее взглядом, лишь на долю секунды отвлекшись от круга с бойцами. Когда он посмотрел туда вновь, молодой воин лежал на земле, а над ним стоял Роланд, держа свою палку в нескольких сантиметрах от лица юноши.

Зрители загудели, медленно расходясь по своим делам, от которых пришлось оторваться ради интересной схватки. Роланд убрал палку и протянул юноше руку, помогая подняться. Тот встал и отряхнулся. Тут оба заметили Герцога, стоявшего в нескольких шагах, и склонили головы в почтительном приветствии. Готфрид, усмехаясь, подошел ближе:

— Что, Квинт, опять у тебя ничего не вышло? — И, обращаясь к Сергею, добавил — Вот, все пытается Роланда одолеть. Не дают спокойно спать лавры лучшего воина.

— Да, конечно, — вскинул голову юноша — он дерется безо всяких правил.

Щеки его заливал яркий румянец. Голову он держал высоко поднятой, а в глазах явно читалось: «погоди, я тебе еще задам…» Сергей улыбнулся, так по-детски прозвучали слова парня, и спросил:

— А что, в бою всегда приходится биться по правилам?

— Так, то в бою…

Процедил сквозь зубы Квинт, опустив голову. Но тут же поднял ее и, лукаво посмотрев на Сергея, спросил:

— Господин герцог, а может ваш гость сразится с Роландом и покажет, как нужно это делать?

Готфрид, судя по выражению лица, уже собирался ответить дерзкому юноше, причем ответ тому вряд ли бы пришелся по душе, но Сергей жестом остановил его:

— А что, я не прочь немного размяться. Ты как, Роланд?

Роланд смерил Гардина взглядом и ехидно улыбнулся, слегка поклонившись и одновременно делая рукой приглашающий жест:

— Ну, если только господин герцог не будет возражать, что его гостю немного намнут бока.

Зрители, которые вновь стали собираться в круг, как только поняли, что представление еще не окончено, одобрительно загудели. То тут, то там раздались смешки. Очевидно, в исходе поединка незнакомца с Роландом не сомневался ни кто.

Сергей расстегнул перевязь и положил ее на землю. Туда же легли легкая кольчуга и рубаха. Он остался лишь в штанах и сапогах, которые Готфрид ему любезно выделил из своих запасов. Кто-то бросил ему палку. Гардин ловко ее подхватил и взвесил на руке. В меру тяжелая, но, все же, гораздо легче меча. Несколько раз взмахнув в воздухе своим оружием он повернулся к Роланду лицом:

— Ну что, начнем, если ты не против.

Противник тут же принял боевую стойку и начал медленно обходить Сергея. Внимательно следя за каждым его движением. Сергей делал то же самое, присматриваясь к сопернику. Первым начал атаку Роланд, нанеся подряд несколько молниеносных ударов. И снова, как тогда, в первый раз, руки Сергея гораздо быстрее головы включилась в сражение. Он не успевал еще сообразить, что необходимо предпринять, а его рука, держащая оружие, уже отразила удары нападающего и нанесла несколько ответных. Создавалось впечатление, что рука эта живет своей автономной жизнью и ни какого отношения к Сергею не имеет. Палки мелькали в воздухе, словно две змеи, извивающиеся друг вокруг друга в поиске момента, чтобы сделать решающий выпад и укусить соперника.

Бой продолжался уже четверть часа, а явного перевеса не было ни на чьей стороне. Вокруг бойцов уже собрался чуть ли не весь лагерь, но не было слышно ни звука. Зрелище боя буквально загипнотизировало зрителей, и они даже боялись дышать, чтобы тем самым не вспугнуть неожиданное видение.

Движения Роланда были быстрыми и точно отмеренными. С его лица уже давно сошла снисходительная улыбка, и он был полностью сосредоточен на поединке. И Роланд и Сергей пока не подавали ни малейших признаков усталости. Они кружили друг вокруг друга, как в танце. Сергей уже стал действовать более осознанно. Первые минуты он вел бой на уровне инстинктов, вернее даже не вел, а лишь как бы наблюдал за поединком со стороны. Постепенно он свыкся с внезапно приобретенными навыками, приняв их, как неожиданную помощь свыше и стал держаться значительно уверенней.

Гардин видел, что они с Роландом примерно равны по силе и технике и бой может продолжаться очень долго, пока оба не упадут в изнеможении. Он понимал, что козырем в данном случае могут оказаться лишь способности, которых лишен твой противник. Сергей улыбнулся своим мыслям и решил проверить на вшивость свои навыки, полученные частью еще в годы службы, а частью в секции каратэ, куда он ходил последние лет восемь. Он очень надеялся, что восточными единоборствами тут еще не балуются и его приемы будут для противника явной неожиданностью.

Так и оказалось. Улучив момент, когда Роланд, бросился в очередную атаку и замахнулся своей палкой, Сергей вместо того, чтобы отбить ее своим нехитрым оружием, поднырнул под палку противника и нанес Роланду удар ногой в грудь. Тот отлетел назад на несколько метров и повалился навзничь. Правда палки из рук так и не выпустил. На его лице читалось удивление. Вот, только что, он стоял и уже лежит на земле. Он так и не понял до конца, что произошло. Тут же вскочив, Роланд опять бросился на противника. Ловко раскрутил палку и нанес удар справа, целясь противнику в голову. Но Сергей подставил под удар свое оружие и одновременно нанес Роланду правой ногой три молниеносных удара, слившихся в одно плавное движение, по голени, в корпус и в голову. В результате Роланд выронил из рук свою деревяшку, сделал неуклюжее сальто вбок и плашмя рухнул на землю. Подниматься он уже не спешил.

Зрители возбужденно загалдели. Судя по отдельным комментариям, бой при помощи ног тут был явно неизвестен. Сергей подошел к поверженному противнику и несколькими легкими шлепками привел того в чувство. Роланд сел и замотал головой, приходя в себя. Сергей лишь усмехнулся. Он прекрасно помнил свои ощущения после подобной серии ударов.

Все еще сидя на земле, Роланд спросил, глядя обалдевшими от потрясения глазами на Сергея:

— Что это было?

— Это особый вид борьбы. Им увлекаются в тех местах, откуда я приехал. Надеюсь, что не нарушил правила нашего поединка?

— Да ну тебя.

Он схватился за протянутую Сергеем руку и кое-как поднялся. Сделал один шаг и тут же остановился, пошатываясь и держась за голову.

— Вот черт, ну и приложил ты меня.

— Ничего, — улыбнулся Сергей — это скоро пройдет.

К бойцам подошел улыбающийся Готфрид:

— Что, Роланд, и для тебя нашелся достойный противник. Это тебе не мальцов метелить. — И уже обращаясь к Сергею — Ловко ты его. У вас все так умеют драться?

— Да нет, что ты. Просто так уж случилось, что я этому обучался.

— Ну-ну. Ладно, пошли собираться. Скоро обед и выступаем.

Сергей пошел вслед за Готфридом. Зрители тоже стали шумно расходиться, на ходу обсуждая увиденное. Уже у самого шатра герцога Сергей услышал быстрые шаги сзади и обернулся. К нему подбежал паренек, сражавшийся с Роландом до него. Как его звали?.. Квинт, вроде бы. Да, точно. Юноша подбежал и остановился в нерешительности.

— Что тебе, Квинт? — спросил Сергей. — Тебя так, кажется, зовут?

Парень кивнул. В нерешительности постоял еще целую секунду и все же спросил:

— Скажите, а вы можете меня научить так драться?

— Этому нужно долго учиться — усмехнулся Сергей, — но несколько уроков, думаю, вполне смогу тебе дать.

— Спасибо, — улыбнулся Квинт.

Потом отступил на шаг, поклонился и пошел прочь, ни разу не оглянувшись. Сергей несколько секунд смотрел ему вслед и пошел в шатер, где его уже ждал Готфрид.

— Что, с Квинтом разговаривал? — понимающе поинтересовался он, лишь Сергей переступил порог.

— Точно, а ты откуда знаешь?

Герцог усмехнулся.

— Да тут не нужно быть колдуном. Способный парнишка. Как что-то новое увидит, сразу старается перенять. Молодой еще, резвый.

— Так ведь это не плохо. А что до молодости, так это лечится. Со временем.

— Да я ничего и не говорю. Толк с него будет. Ладно, — махнул он рукой — давай обедать. Скоро выступаем.

Сергей кивнул.

— Нужно будет еще с Болдуином и Горком обговорить последние детали.

— Да — согласился Готфрид.

Он внимательно посмотрел на Сергея и медленно произнес:

— Странный ты человек. Ты совсем чужой здесь, это сразу видно, но я готов тебе полностью довериться, что со мной бывает не часто. А знаешь, я бы хотел, пожалуй, хоть одним глазком посмотреть на твой мир, если он действительно существует.

— Что-то мне подсказывает, Готфрид, что это не так уж и невозможно. А в том, что мой мир существует, можешь ни сколько не сомневаться. Он столь же реален, как и твой.

— Да я и не сомневаюсь. У меня нет причин не доверять твоим словам. Просто одно дело поверить, и совсем другое — осознать.

— Знаешь, если бы мне кто-нибудь некоторое время назад сказал, что то, что со мной происходит, возможно хотя бы теоретически — я бы рассмеялся ему в глаза. Наверное, ты прав. Человеку трудно поверить во что-то, находящееся за пределами его представления о мире. Я, оказавшись тут впервые, и то не сразу поверил, что со мной это случилось. Но такое уж животное — человек. Он легко приспосабливается к новым условиям, пусть даже и оказался в ситуации, которую считал совершенно невозможной еще минуту назад.

* * *

К месту подошли, как и планировали, уже к вечеру. Еще не cтемнело, но опустился полумрак, который иногда хуже полной темноты. Шли тихо, не издавая ни одного звука. Небольшой отряд, человек в двадцать, послали вперед к тому месту пониже крепости, где ждала засада, которой вменялось в обязанность отрезать путь возможному гонцу. Когда основные силы туда подошли, все уже было кончено. Воины епископа лежали рядком с кляпами во рту и связанные по рукам и ногам. Готфрид спросил у Роланда, возглавлявшего небольшой летучий отряд:

— Как все прошло?

Роланд усмехнулся:

— Замечательно. Часовой, которого они выставили, дремал у той сосенки — он показал влево на корявую, полусгнившую сосну, — а остальные уже спали у костра. Нам даже оружие доставать не пришлось. Спеленали их всех, как младенцев.

— Молодцы — похвалил Готфрид и отошел к ожидавшим его Сергею, Горку и Болдуину.

Еще раз сверили план действий. Горку с его воинами было поручено незаметно пробраться к полуразрушенной крепости и присмотреть за людьми, разместившимися там. Болдуин со своими солдатами должен был по большой дуге обойти основную группу, засевшую в лесу и ударить им в тыл. С ним собирался пойти и Роланд со своей группой. Но у него была другая задача. Роланду нужно было перекрыть дорогу с другой стороны от места засады, отрезав тем самым возможность отхода по ней.

Вначале должен был выполнить свою задачу Горк, сделав это максимально тихо. Немного позже к цели должен был добраться Болдуин со своими людьми. Готфрид пойдет по дороге, совершенно не скрываясь и производя достаточно шума, чтобы его было слышно издалека. Когда люди в засаде, услышав приближающегося противника, изготовятся к нападению, Болдуин нанесет им удар в спину. В результате они окажутся зажатыми между отрядами Готфрида и Болдуина. Тут уж будет ни к чему таиться, так как Стефан, сидящий в засаде должен услышать шум боя. Иначе все будет уж очень подозрительно. Когда с основной группой будет покончено, красный флаг, поднятый над крепостью, выманит на поле битвы и всадников Стефана, который тут же сам попадет в ловушку. Таков был изначальный план, которого и решено было придерживаться.

Сам Сергей пошел с людьми Болдуина. Через лес пробирались совершенно бесшумно, идя след в след. Гардин, в который уже раз, удивился, как можно, будучи обвешанным таким количеством железа, двигаться так тихо. Сам он только о том и думал, чтобы не наступить на какую-нибудь ветку или не задеть за ствол мечем и не переполошить всю округу. Вскоре лес впереди стал реже. Вдалеке, в просветах между деревьями можно было разглядеть дорогу и наскоро сложенный редут у самой опушки леса. Часовые им не встретились, очевидно, никто не ожидал появления врага с этой стороны. Еле слышные голоса, настолько тихие, что отдельных слов разобрать нельзя. Вот все, что выдавало присутствие людей в нескольких десятках метров впереди.

Солдаты Болдуина скрывались за густым кустарником. Еще не стемнело окончательно, но ветки так надежно скрывали воинов, что можно было пройти в метре от них и никого не заметить. Теперь оставалось только ждать. Вскоре со стороны дороги послышался лязг метала, ржание коней и скрип подвод. У редута сразу наметилось оживление. Болдуин не давал сигнала к атаке и все, включая Сергея, сидели тихо как мышки, хотя многих и била дрожь нетерпения, как часто бывает перед боем. Гардину это чувство было хорошо знакомо. Знал он и то, что дрожь пройдет сразу же, как завяжется схватка. Просто ощущения перейдут на другой порядок. Начнут работать инстинкты и боевые навыки, подминая под себя чувства и посторонние мысли, оставив лишь одно желание — желание победить и остаться при этом в живых. И ни на что другое просто не останется времени.

Еще через несколько минут раздался, наконец, резкий звук рога. Тут же и Сергей, и все, кто находился рядом с ним, выхватив из ножен мечи, ринулись сквозь кусты на не ожидавшего такого поворота событий противника. Бой оказался жестоким, но скоротечным. Часть засевших за редутом погибла практически сразу, так и не успев достать из ножен оружия. Остальные кинулись в рукопашную, уже понимая, что попали в ловушку, но пытаясь как можно дороже продать свою жизнь. Хоть небольшой численный перевес и имелся на стороне сидевших в засаде, но внезапность атаки сделала свое дело.

Сергею пришлось от души помахать мечем. Он только и успевал отбивать удары один за другим, коля и рубя в ответ. При этом он не забывал и о второй руке, в которой зажал найденный в последний момент в лагере кусок железа, вполне подходящий на роль кастета.

Глаза уже почти не различали лиц, лишь силуэты. Очень кстати оказалась идея, пришедшая в голову Сергею. У всех воинов герцога были повязаны на головах белые полоски ткани. На них пустили все подходящие тряпки, что смогли найти в лагере. Зато теперь, в полумраке, оказалось легко отличить своего от чужого.

Лошади, на которых не спеша ехал отряд во главе с герцогом, мгновенно сменили неторопливый шаг на галоп, лишь только прозвучал горн Болдуина. Им понадобилось чуть больше минуты, чтобы приблизиться к месту схватки, которая к тому времени уже была в самом разгаре. Быстро расправившись с небольшой группой воинов, решивших от греха подальше покинуть поле битвы и выскочивших на дорогу, Готфрид со своими всадниками углубился в лес.

В руках все держали зажженные факелы. Двигались воины очень медленно, так как деревья не давали возможности маневрировать лошадям, хоть с той стороны лес и оставался еще редким. Но эта неспешность лишь усугубляла эффект. Казалось, что демоны ночи возникли из ниоткуда и медленно, но неотвратимо приближаются, чтобы забрать грешные души и отвести их на высший суд.

Сергея, как человека, не обремененного излишней религиозностью, и то пробрал озноб от этого зрелища. Если бы он заранее не знал, что увидит, то волосы на голове встали бы дыбом. А что говорить о несчастных туземцах. Большинство солдат побросали свое оружие и в ужасе попадали на землю. Несколько человек в отчаянии с дикими криками бросились на появившихся всадников, но тут же пали под молниеносными ударами длинных мечей. На том, собственно, сражение и кончилось. Оставшихся в живых с полдюжины воинов, потерявших способность сопротивляться, быстро разоружили и связали.

Готфрид подъехал к Болдуину:

— Что у тебя?

— Шесть человек убито и девять ранено. Двое тяжело, до утра не доживут, — проговорил Болдуин, отирая пот.

Герцог понимающе кивнул.

— Как дела у Горка?

— Только что прибежал от него человек, — сказал кто-то.

Герцог повернулся. Молодой воин подбежал к Готфриду и поклонился:

— В крепости все кончено. У нас трое ранено.

— Пленные? — вопросительно посмотрел на воина герцог.

Тот покачал головой.

— Горк не хотел рисковать. Мы их перебили всех еще до того, как хотя бы кто-то из них понял, что происходит. Сопротивления почти не было.

— Зря — вздохнул Готфрид, — но тут уж ничего не поделаешь.

Он повернулся к Болдуину:

— Расставь лучников поперек дороги и пошли зажечь факелы. А я создам видимость битвы да погромче. Чтобы у Стефана не возникло никаких сомнений.

Болдуин кивнул и тут же молча отдал распоряжение одному из солдат. Сергей присоединился к воинам, перекрывшим дорогу. Стрелок из лука из него, конечно, никакой, но и задача перед ним стояла совсем другая. Все лучники знали заранее, что должно произойти, но Сергей немного волновался — «не перепугались бы». В лагере, когда он продемонстрировал свое «секретное оружие», переполох случился нешуточный.

Готфрид со своими людьми начал разыгрывать сражение на освещенной факелами площадке, стараясь создать как можно больше шума, чтобы было натуральнее. Факелы света давали не слишком много, только чтобы само место битвы можно было различить, да контуры отдельных воинов. Над крепостью взвился горящий факел. Теперь оставалось лишь ждать и надеяться, что Стефан ничего не заподозрит.

Опасения оказались напрасными. Не прошло и четверти часа, как послышался глухой стук копыт и из-за ближайшего холма вылетели всадники. На полной скорости они понеслись к тому месту, где разыгрывал «представление» Готфрид. Когда они уже находились в нескольких десятках метров от «сражавшихся», воины герцога вдруг разделились на две группы и разошлись в стороны. Стефан со своими людьми не успел понять, что происходит, как оказался лицом к лицу с лучниками, готовыми к стрельбе. Тут и настала очередь Сергея. Он заранее приготовил свой галогенный фонарь, выставив луч света на максимальное рассеивание, и теперь включил его, направив на всадников. В результате этого они оказались видны, как на ладони, а сами были практически ослеплены непривычным светом. За что они уж его там приняли — Сергей не знал, да и не особо, если честно, это его волновало. Стрелки успели сделать два залпа, прежде чем всадники попытались повернуть назад, оставляя на поле убитых воинов и лошадей. Началась паника. Несколько человек попытались уйти по дороге обратно, но лучники, во главе с Роландом, тут же всех их положили.

Небольшая горстка оставшихся в седлах людей кружилась на одном месте, напоминая окруженных во время облавы волков. Собственно, так оно и было. Это и были волки, готовившие засаду на дичь и сами попавшие в капкан.

Вперед выехал герцог. На фоне яркого света он, должно быть, казался Стефану и его людям огромным черным монстром:

— Я — Готфрид, обещаю оставить жизнь всем, кто сложит свое оружие. В противном случае все вы будете убиты.

Один из всадников сорвался с места и с безумным криком ринулся к герцогу, выставив перед собой меч. Незадачливый воин упал метрах в двадцати от Готфрида вместе с лошадью, причем в момент, когда его тело коснулось земли, походил он от пронзивших его стрел больше на неправдоподобно большого ежа, чем на солдата, кем он был всего мгновение назад. На остальных это подействовало гораздо убедительнее, чем слова герцога. Из группы всадников выехал один, в котором Сергей без труда узнал Стефана. Он отдал своим людям короткий приказ и те начали бросать на землю оружие и спешиваться.

Сам он тоже бросил свой меч, слез с коня и сделал несколько шагов по направлению к герцогу. Тут же несколько воинов вынырнули из-за спины Готфрида с мечами в руках, но тот жестом остановил их и направил своего коня навстречу Стефану. Не доехав нескольких метров, Готфрид остановился.

— Здравствуй, Стефан. Я сожалею, что поводом для нашей встречи послужило столь печальное событие.

Лицо герцога было абсолютно спокойным. В его словах Сергей не уловил ни иронии, ни злорадства. Кажется, Готфрид и в самом деле сожалел.

— Что с моими людьми? Они все мертвы? — вместо ответа спросил Стефан.

— Нет — покачал герцог головой, — только те, кто оказал сопротивление. Остальных мы связали, но они живы. Ты сможешь их освободить, когда будешь уходить и забрать с собой.

— Ты и в самом деле собираешься нас отпустить? — горько усмехнулся Стефан. — Что-то слабо мне в такое верится.

— И тем не менее. На то есть две причины. Во-первых, я не убийца и не собираюсь лишать жизни хороших воинов, сдавшихся мне в бою, лишь потому, что в этом бою они выступили на стороне моего врага.

Он замолчал, внимательно глядя на Стефана. Тот первым не выдержал и нарушил молчание:

— А какая вторая причина?

— Я хочу, чтобы ты вернулся к епископу и рассказал ему о сегодняшнем поражении. А так же передал ему, что Готфрид не заставит себя долго ждать и скоро придет за его продажной головой.

Голос герцога звучал спокойно, но от этого спокойствия по спине у Стефана пробежал неприятный холодок. Он все же собрался с силами и спросил:

— Так я свободен и могу идти?

— Да, можешь идти и твои люди тоже. Оружие вы оставите здесь и уберетесь отсюда с пустыми руками. В кустах, где ты подготовил засаду, заберешь остальных. Да, и не забудь о тех, кого ты оставил внизу на дороге. Они уже, поди, совсем извелись.

— А в крепости?..

Готфрид пожал плечами.

— Извини, но там тебе уже некого забирать.

Стефан молча повернулся и пошел к своим людям, с волнением ожидавшим его около коней, но Готфрид еще раз окликнул его и когда воин обернулся тихо сказал:

— Мне жаль Стефан, что мы с тобой находимся по разные стороны. Но каждый сам делает свой выбор. Я хочу лишь сказать, что когда я приду за головой епископа, то пленных брать не планирую.

Стефан поднял голову и долго смотрел в глаза герцога. Потом, ни слова не говоря, повернулся и медленно зашагал прочь.

* * *

Минуло уже далеко за полночь. Стефан со своими людьми убрались уже давно. Посты для порядка выставили, но ни Готфрид, ни Сергей не верили, что кто-то сегодня сюда еще вернется. Слишком уж разгромным было поражение.

Расположились в развалинах крепости и вокруг них. Уже практически ничего не напоминало о недавней бойне. Трупы убитых в крепости солдат собрали и закопали в одной большой яме подальше в лесу. Своих погибших Готфрид велел уложить на подводы, чтобы завтра отвезти в крепость и похоронить со всеми полагающимися почестями. Все оружие, что смогли найти, аккуратно сложили в две небольшие кучи. Но темнота сильно затрудняла поиски, и их решили отложить до рассвета. Фонарь Сергея помочь уже не мог, так как исчерпал себя во время ночной битвы.

В одном из помещений крепости, которое сохранило над собой какое-то подобие перекрытий, устроили ночлег для раненых. Двое тяжелораненых и несколько человек с ранами не очень серьезными лежали теперь на ворохе мягких вещей, брошенных на солому, которую два воина добросовестно выгребли из телег.

Вокруг крепости разбили палаточный лагерь. Солдаты, те, кто еще не хотел спать, сидели вокруг нескольких костров, беседуя или играя в незамысловатые игры. Возбуждение после только что одержанной победы все еще не улеглось. Оно и понятно.

В центральной части крепости, в большом помещении, служившим в свои лучшие годы, очевидно, чем-то вроде небольшого тронного зала устроились Сергей, Готфрид и его ближайшие подручные и соратники. Находились тут и Горк, и Роланд, и Болдуин, и еще несколько воинов. Всего человек двенадцать. Кого-то Гардин уже знал по имени, нескольких человек видел прежде лишь мельком.

Авторитет Сергея сильно поднялся в глазах людей герцога. Предложенная Гардиным операция прошла, как по маслу, и с минимальными потерями. Даже Болдуин, прежде относившийся к Сергею с явным недоверием, держался подчеркнуто вежливо, признавая заслуги гостя в сегодняшнем сражении. Однако, Сергей подозревал, что в таком к нему отношении определенную роль сыграли и его «необычные» возможности, слухи о которых, бродя по лагерю, разрослись до неимоверных высот.

Все расположились вокруг небольшого костерка. Мужчины сидели возле пляшущего пламени и внимательно слушали Сергея. Все присутствующие знали со слов герцога, что сидевший среди них человек не совсем обычный, что он прибыл сюда из другого мира. Что мир этот очень и очень далеко отстоит от их собственного, что там все не так… И так далее, и тому подобное… И вот Гардин уже второй час рассказывал им о своем мире, стараясь не углубляться в подробности, чтобы не травмировать психику слушателей. На удивление, его рассказ все воспринимали абсолютно спокойно, словно он говорил не о существующем на самом деле мире, а рассказывал байки из «тысячи и одной ночи». Хотя, в данном случае, для этих людей разница представлялась не такой уж и значительной.

Когда Сергей умолк вокруг надолго установилась гробовая тишина. Каждый молча обдумывал услышанное. У некоторых под маской невозмутимости явно проступало недоверие к рассказчику. «Да и черт с ними, — подумал Сергей — тут уж я все равно ничего поделать не могу».

— Скажи, — раздался вдруг голос Болдуина — а что, неужели люди в твоем мире действительно научились летать?

— Да, это правда — ответил, улыбаясь, Сергей.

— И что, прямо как птицы?

— Ну, не совсем, как птицы. Мы строим специальные машины, большие и маленькие, вот на них люди и летают. Называем мы эти машины — самолетами. На одном большом самолете могут одновременно лететь человек двести.

— Он же должен быть очень тяжелым — раздался голос воина с огромным шрамом на правой щеке, сидевшим по другую сторону от костра.

— Да, он очень тяжелый. Для того чтобы он смог подняться в воздух, ему приделывают мощные двигатели и огромные крылья. Вот, как от сюда, и до той стены.

Сергей показал руками, какие огромные должны быть крылья. Все дружно рассмеялись.

— Да уж, — вытирая слезящиеся от смеха глаза, заговорил еще один воин, — представляю птицу с такими крыльями. Не хотел бы я ей попасться на дороге, когда она проголодается.

Все снова засмеялись.

— Ты можешь не волноваться, — улыбнулся Сергей — эти птички питаются не людьми, а специальным топливом. Это такая жидкость, которая очень быстро горит и заставляет самолеты лететь.

— Знаю я такую жидкость, — кивнул воин со шрамом. — Только я еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь, нагрузившись ею, взлетел.

Новый взрыв хохота опять разорвал тишину ночи и на этот раз долго не стихал.

— А что такое — двигатели, о которых ты говорил? — спросил Горк.

— Это тоже машины, которые как раз и работают на той горючей жидкости. Они крепятся к самолетам или другим механизмам и те могут двигаться. Ехать, плыть или летать.

— Похоже, — сказал Болдуин, — у вас там везде одни… как их… механизмы.

— Ну не так, чтобы везде, но очень много.

— А у тебя есть еще какие-нибудь интересные штучки, как тот светильник, что мы видели сегодня?

Это был, разумеется, неугомонный Квинт. Во время боя Сергей потерял его из виду, но молодой воин был цел, невредим и, как всегда, горел желанием узнать что-то новое. Во время рассказа Сергей несколько раз бросал на него быстрый взгляд. Квинт был единственным, у кого все это время с лица не сходило мечтательное выражение. А глаза горели таким огнем, будто это сам Христос спустился на землю и делится своими откровениями.

— Да, наверное, что-то есть. Я и не знаю, если честно — пожал плечами Сергей.

Он дотянулся до своей спортивной сумки, которая лежала тут же, неподалеку, и заглянул внутрь. Там, не считая одежды, нашлось несколько мелких безделушек. Он высыпал все их перед собой и принялся рассматривать. Взгляд Гардина упал на небольшой пестрый баллончик. Он поднял его, открыл крышечку и выпустил перед собой струю остро пахнущего газа. Все вначале резко отпрянули, так как не ожидали ничего подобного, но поневоле начали принюхиваться и постепенно на всех лицах проступил восторг, вперемешку с удивлением.

— Какие тонкие и необычные благовония — проговорил, наконец, Квинт.

— Мы называем это дезодорантом — довольно сказал Сергей. — С его помощью мы ммм… ну… мы… можно сказать, улучшаем свой запах.

— Что вы делаете? — недоверчиво спросил Роланд. Причем спросил он таким тоном, будто обращался к сумасшедшему.

— Улучшаем запах. Например, после боя ты, вот, весь потный и от тебя пахнет, как от старого козла. А стоит брызнуть этим, — Сергей протянул руку с баллончиком и выпустил струю прямо на Роланда, — и запах пота уже не так бьет в нос. Разве не так?

Роланд осторожно обнюхал себя и пожал плечами:

— А я и в запахе пота ничего плохого не вижу. Чем же еще должен пахнуть мужчина? А если уж на то пошло, то, что стоит просто искупаться в реке?

Некоторые согласно закивали. Гардин хотел что-то возразить, но только махнул рукой. Ничего ведь не докажешь. Да и нужно ли? Кто, собственно, сказал, что должно быть именно так, а не иначе? Хочет Роланд или нет, но мир все равно постепенно придет и к дезодоранту и к микроволновым печам. И не нужно этот процесс торопить. Успеется еще.

Баллончик тем временем переходил из рук в руки. Все с интересом рассматривали диковинную вещицу, самые смелые пробовали нажимать на кнопочку сверху и только цокали языком. Пошли по рукам и другие вещи из сумки Сергея. Интерес представляли и одежда с кнопками и молниями, и блокнот, и многие другие мелочи. Все дружно посмеялись над перочинным ножом, передавая его осторожно друг другу, боясь погнуть лезвие. Но больше всего собравшимся понравились кроссовки, хотя все единодушно и сошлись во мнении, что для воина эта обувь мало пригодна.

Болдуин, сидевший рядом с Сергеем, наклонился к кучке вываленных вещей и выудил от туда еще один баллончик, чуть меньше первого.

— А я, пожалуй, не против того, чтобы пахнуть как-нибудь необычно, — он направил баллончик на себя и выпустил длинную струю.

Сергей был погружен в свои мысли и опомнился только в тот момент, когда сильная струя вырвалась из баллончика и очень быстро понеслась в сторону Болдуина, а, значит, и в его, Сергея, сторону. Этого мгновения хватило, чтобы Гардин среагировал и «рыбкой» нырнул влево от Болдуина. Сидевшим рядом и ничего не подозревавшим людям, как и самому Болдуину, повезло меньше. Все присутствующие с удивлением посмотрели на Сергея и его маневры, ничего не понимая. Но удивление это длилось не дольше секунды. Потому что уже на второй секунде раздался дикий рев и проклятия, после которых, если бы все они действительно исполнились, на земле не осталось бы практически никого, не подвергнутого сексуальной агрессии, а то и вообще ничего живого. А в первую очередь кара небесная постигла бы именно его, Сергея. Болдуин катался по земле, закрыв ладонями лицо, и дико орал. Сидевшие рядом два воина тоже отчаянно терли глаза и носы, хотя и остались на ногах. Все взволновано посмотрели на Сергея, но видя, что он не проявляет беспокойства, тоже успокоились. Он лишь встал, отряхнулся и, подойдя к окну, крикнул вниз солдатам:

— Принесите-ка воды, да побольше.

Вернувшись на свое место, смог лишь развести руками:

— Что с ними? — спросил Готфрид.

— Ничего страшного. Промоют лица водой и все пройдет. Просто баллончик, что взял Болдуин — это не дезодорант.

— А что же это?

— Это, своего рода, оружие. Там специальный газ, который вызывает слезы, сопли, да глаза режет сильно. Ничего страшного. Убить им нельзя. А вот вывести из строя на довольно длительное время — запросто. Вы уж постарайтесь без меня ни к чему тут не прикасаться.

— Да, уж — поскреб щеку Горк — пожалуй, я с этим соглашусь.

Принесли воду, и Болдуин вместе с товарищами по несчастью занялись промыванием глаз. Вскоре они уже сидели в общем кругу с красными глазами и носами, как у не просыхающих пьяниц. Болдуина еще немного шатало, но оно и понятно, основная часть струи пришлась ему прямо в лицо. Хорошо еще, что все обошлось, в чем Сергей, на самом деле, был вначале не вполне уверен.

Беседа постепенно вернулась в прежнее русло. Сергей все рассказывал и рассказывал о «чудесах» своего мира. Рассказ этот сопровождался постоянными шутками и комментариями слушателей. Было понятно, что далеко не во все сидящие рядом с ним люди Гардину верят. Будто он им сказку на ночь читает. Сказку? Ну и пусть будет сказка, все какое-то разнообразие.

Спать улеглись уже, когда из-за деревьев показались первые проблески наступающего дня. А когда Сергей открыл глаза, солнце висело практически в зените. Все уже давно встали. Кто-то завтракал, кто-то собирал оружие, оставшееся после вчерашнего боя и незамеченное вечером. В общем, обычные будни походного лагеря.

— Что, проснулся?

Услышал Сергей голос Готфрида. Он повернулся и увидел улыбающегося герцога, сидящего неподалеку. Гардин улыбнулся в ответ и кивнул.

— Тогда иди, поешь — он указал рукой на один из костров на поляне. — Потом приходи, поедем к твоей этой… Забыл… А, автомобилю! Правильно?

— Ага — рассеянно кивнул Гардин и вышел наружу.

Сергей сразу почувствовал, что и в самом деле не прочь чего-нибудь перекусить. Поправив одежду, он не спеша пошел к костру, запах жареного мяса, от которого разносился, казалось, на многие и многие километры. Оставалось лишь удивляться, почему еще до сих пор не видны тянущиеся друг за другом цепочкой волки, лисы и прочая живность, которой в этих местах, скорее всего, видимо не видимо. Скорее всего, они просто жареному мясу предпочитают сырое.

Встречающиеся по дороге воины приветствовали Гардина, как старого знакомого. «Так ли много необходимо, чтобы стать для всех этих людей «своим парнем», — мелькнуло в голове у Сергея — пережитый вместе бой и выпитый после него вместе кубок вина? Как все просто. И, тем не менее, этого достаточно, чтобы в следующем бою не бояться за свою спину, зная, что она надежно прикрыта. Это тебе не двадцать первый век, где совместная пьянка, родственные связи и данное обещание еще ничего не значат. Где тебе улыбаются, пожимают руку и тут же продают, зайдя за угол. Где человеческая жизнь если что-то и стоит, то так немного, что, как говорят математики, этой величиной можно пренебречь». Сергей горько усмехнулся своим мыслям. Уж не слишком ли это большая плата за блага цивилизации? Да и «блага» ли они, на самом деле, если за них нужно платить такую цену?

После еды Гардин вернулся в крепость. Там уже собрались все вчерашние слушатели. Они знали, куда Сергей отправляется вместе с герцогом, хотя так до конца и не верили во вчерашние россказни. Сергей тепло попрощался со всеми, и они с Готфридом выехали в сторону сопок, откуда, как помнил Сергей, он и пришел, бросив своего железного коня на произвол судьбы.

Небольшой эскорт из десятка воинов следовал за ними в некотором отдалении. Оно и понятно. Уж больно неспокойными оказались эти места. И пусть со стороны епископа в ближайшее время неприятностей ждать не приходилось, однако, береженого бог бережет.

По прикидкам герцога, они должны были добраться до места часа за три — четыре, если, конечно, не собьются с дороги. Ехали не спеша. Каждый был погружен в свои мысли. О чем думает в этот момент Готфрид, Сергей не знал, а сам он просто прокручивал в голове недавние события и попутно наслаждался окружающим ландшафтом. День выдался просто замечательный. В прошлый раз, когда он пробирался ночью по этой дороге, Сергей мог разглядеть разве что общие контуры холмов да редких деревьев. Сейчас же пейзаж предстал во всей своей красе. Да и много ли нужно, чтобы порадовать глаз городского жителя? Чуть-чуть холмов, которые с непривычки можно принять за горы, чуть-чуть живописных камней, то тут, то там выступающих на поверхность… Всего этого вполне хватит, чтобы почувствовать себя покорителем вершин и первооткрывателем неизведанных земель в одном лице. По крайней мере, пока не попадутся на пути настоящие горы. А до тех пор, поскольку сравнивать все равно не с чем — сойдут и эти.

Первым молчание нарушил Сергей:

— Готфрид, а что у тебя с этим Арлонским епископом? Чего он на тебя взъелся-то?

— А — отмахнулся тот. — Он положил глаз на мои земли. Пытался он и так, и эдак у меня их выкупить. Но я наотрез отказался. Так что, получить их иначе, как после моей смерти, он не может. Мне они достались от матери, а вообще наша семья их получила от самого Карла Великого. Вот епископ и пытается время от времени подставить мне ножку, в надежде, что я, споткнувшись, расшибу голову. Правда, пока у него это не очень получается.

— Ну, положим, такая засада, — Сергей кивнул головой в сторону покинутого ими лагеря, — потянет чуть больше, чем просто на подножку.

Готфрид только развел руками, мол, что уж тут поделаешь.

— А нельзя его как-то прижать, да посильнее, чтобы беспокоить охота пропала?

— Да, как тебе сказать… — пожал плечами Готфрид. — Он сильно свои притязания не афиширует. Делает все исподтишка. Уколет, и в кусты. Причем все, что он делает, делает он чужими руками. Никаких следов, что это работа именно епископа. Не подкопаешься. Если же я на него в открытую попру, то это я буду агрессором и все шишки достанутся мне. А оно мне надо? Вот если бы удалось схватить его за руку, то другое дело. Тогда можно было бы смело пойти на его логово и устроить там небольшую заварушку.

— Надеюсь, что так в конце концов и будет.

— Можешь не сомневаться — усмехнулся Готфрид.

— Слушай, а зачем же ты тогда пленных солдат отпустил? Это не было бы доказательством намерений епископа?

— Так это же все наемники. Сегодня они ему служат, завтра — мне, послезавтра — еще кому-нибудь. Возьми мы их в плен, это бы ничего не дало. Людей самого епископа там не было. Больно он хитер, чтобы так подставиться.

— Так что же делать? Так и будешь постоянно от него ждать удара в спину?

— А я всегда готов к ударам в спину. Это мое нормальное состояние. Я бы скорее заволновался, если бы такого удара неоткуда стало бы ждать.

— Да, — усмехнулся Сергей — веселая у тебя жизнь.

— Нормальная, — пожал плечами Готфрид. — А у вас, как я понял, все не так?

Сергей ненадолго задумался. Наконец, он тоже пожал плечами:

— Даже и не знаю. Если хорошо подумать, так то же самое и у нас. Только что мечами друг перед дружкой не машем.

Готфрид понимающе кивнул.

Некоторое время ехали молча, лишь изредка перебрасываясь ни к чему не обязывающими фразами. Снова каждый погрузился в свои мысли. Ландшафт понемногу менялся. Деревья стали попадаться все реже и реже. Холмы же, наоборот, стали выше и каменистее. Солнце уже давно двигалось по дуге вниз, завершая свой дневной путь, и ему уже совсем немного оставалось до того момента, когда оно сможет, скрывшись за далекими холмами, немного передохнуть.

Наконец, взобравшись на очередную возвышенность, Сергей увидел вдалеке, в низине между двумя холмами знакомые очертания. Готфрид увидел машину одновременно с Сергеем, и на его лице Гардин сразу же прочитал неимоверное удивление граничащее с почти религиозным благоговением.

Жестом Готфрид приказал своим людям оставаться на месте, а сам вместе с Сергеем поскакал вперед. Пущенные рысью кони уже через несколько минут донесли обоих до сиротливо стоящего автомобиля, смотревшегося тут настолько неуместно, насколько это вообще было возможно. Так же дико смотрелся бы рыцарь на коне в полном боевом облачении в наше время, стоящий перед светофором в потоке машин. Тут же все было с точностью до наоборот. Среди практически первобытной травы стоял железный монстр с колесами вместо ног и стеклами вместо глаз.

Сергей, увидев машину целой и невредимой, обрадовался ей, как радуется ребенок старой, давно потерянной игрушке. Недалеко от автомобиля оба спешились и подошли к тому вплотную. Кони наотрез отказались приближаться к этому монстру ближе, чем на десяток метров. Да и то, постоянно фыркали и крутили мордами.

Готфрид осторожно прикоснулся к машине и провел рукой по ее гладкому корпусу.

— Так это и есть одна из тех машин, про которые ты рассказывал?

Сергей молча кивнул, с улыбкой наблюдая за герцогом. Тот ходил вокруг автомобиля и внимательно рассматривал его со всех сторон. Наконец, осмотр был закончен. Готфрид отошел от машины на несколько шагов и уселся на землю. Сергей пристроился рядом.

— Да, дела, — проговорил герцог. — Я, конечно, верил тебе, но где-то в глубине души все равно было какое-то, ммм…, нет, не недоверие — сомнение. Даже и представить себе не мог, что сам увижу такое.

— Я понимаю — серьезно кивнул Сергей.

— И куда ты теперь?

— Попытаюсь вернуться в свое время.

— Мы еще увидимся?

— Не знаю, Готфрид. Хотя, что-то мне подсказывает, что обязательно увидимся. Я имею еще очень небольшое представление о том, что происходит. Почти совсем ничего не знаю. Будем надеяться на лучшее.

Сергей поднялся на ноги и отряхнулся. Готфрид тоже встал. Гардин посмотрел в лицо герцогу и улыбнулся:

— Мне пора. Будем прощаться, что ли?

Он протянул Готфриду руку и тот сдавил ее своей крепкой ладонью.

— Удачи тебе. Очень надеюсь, что мы еще увидимся. Кстати, ты обещал научить своим приемам Квинта. Не забыл? — улыбнулся Готфрид.

— Не забыл, — рассмеялся Сергей. — Ну, что же, тогда до свидания.

— Да, до свидания.

Сергей быстро забрался в салон. Уже сунув ключ в замок зажигания, повернулся к Готфриду:

— Сейчас заработает мотор — не пугайся. И лошадей придержи, а то рванут со страху — пешком придется возвращаться.

Готфрид отмахнулся, но отошел подальше к лошадям и взял обе лошади под уздцы. Сергей забросил в багажник сумку со своими вещами, потом уселся за руль и завел мотор. Кони, как он и предполагал, сделали попытку убежать подальше от железного чудища, источающего ужасный смрад и рычащего, словно хищный зверь. Но Готфрид крепко держал поводья и не дал им такой возможности. Сам же он лишь сильно побледнел, но с места не сдвинулся ни на сантиметр. Сергей еще раз осмотрелся и потихоньку поехал вверх по своим следам, оставленным, казалось, целую вечность назад. Он помахал Готфриду рукой и тот помахал в ответ. Машина медленно ползла в гору все выше и выше. В зеркало Сергей еще долго видел герцога, стоящего с конями в низине. Его фигура все уменьшалась и уменьшалась, пока не превратилась в еле заметную черную черточку.

Вскоре Сергей перемахнул через вершину холма и оказался на другой его стороне. Эта сторона находилась в тени, и чем ниже спускался Сергей по его склону, тем темнее становилось. Будто солнце не просто скрывалось за холмом, а собиралось уже отправиться на покой спать, хотя еще было не так уж и поздно. Но темнело все сильнее и сильнее, пока не стало темно, как ночью, и Сергей вдруг понял, что едет уже не по склону холма, а по ночному шоссе. В этот раз он не почувствовал даже ставшего уже привычным покалывания.

Некоторое время он еще ехал по инерции, но, увидев впереди стоянку, свернул на нее и заглушил мотор. Открыв бардачок, обнаружил там пачку сигарет. Вытащил одну, выбрался наружу и закурил.

С неба ему подмигивали звезды. Уж они-то точно все видели и все знают. Вот только рассказать ничего не могут. А, может быть, они и говорят, и это мы не можем разобрать их речь. Как еще мало мы понимаем то, что твориться вокруг нас. Даже о том, что можем потрогать, до чего можем дотянуться пусть не руками, но хотя бы щупальцами точных приборов или манипуляторами роботов, мы можем судить лишь в меру своих знаний или представлении о мироздании. Интересно, успеют ли увидеть те звезды, что висят сейчас у него над головой, тот миг, когда люди окончательно разберутся и в себе и в окружающем их мире? Или даже и их, бесконечной по человеческим меркам, жизни не хватит, чтобы дожить до этого дня?

Глава 12

Когда Гардин подъехал к дому Мишеля, солнце только-только показалось из-за верхушек деревьев и едва успело осветить еще спящую улицу. «Да, — подумал Сергей, — живущие в этом тихом уголке, явно не относятся к любителям вставать пораньше». Да, оно и понятно, Веллингтон Авеню вовсе не являлась столь же яркой, как ее звучное название. Если бы эта улица была мужчиной, то вряд ли бы это был шустрый юнец или деловой человек средних лет… Скорее всего, им бы оказался старичок, правда, еще очень бодрый для своих лет. Многие дома были изрядно потрепаны жизнью, хотя сквозь облупившуюся штукатурку и виднелись остатки былого великолепия, а местами даже элементы роскоши, как ее понимали лет пятьдесят назад.

На этот раз Сергей, бросив машину прямо у дома, безо всяких колебаний взлетел на крыльцо и протянул руку к звонку. Дверь открыл Мишель. Его заспанное лицо не имело ничего общего с тем уверенным в себе профессионалом, каким Сергей видел Девалье прежде. Пижама с каким-то дурацким рисунком и пушистые домашние тапочки лишь довершали картину. Теперь перед ним стоял просто заспанный пожилой человек. Пенсионер на даче, да и только.

Кое-как Мишель собрался силами и, наведя резкость, посмотрел на Сергея. Медленно перевел взгляд на машину.

— О! — только и сказал он. Снова оглядел Сергея с ног до головы. Трудно было не заметить практически полностью оторванный рукав куртки и выпачканные землей, травой и еще бог знает чем джинсы. Неопределенно хмыкнув, Девалье сделал полшага в сторону, жестом приглашая Гардина войти. Когда дверь закрылась, Мишель еще раз посмотрел на Сергея и усмехнулся.

— Ну, что же, я был уверен, что ты еще вернешься, но, честно говоря, не думал, что это случится так скоро.

Сергей валился с ног от усталости, да и по поводу всего происходящего он так и не успел для себя сделать хоть какие-то выводы. А как тут успеть, когда события разворачиваются со скоростью курьерского поезда. Он так и стоял посреди прихожей, не зная, что делать дальше. Решение приехать к Девалье казалось с одной стороны импульсивным, а с другой — кто как ни Мишель способен понять и объяснить происходящее. И вот, теперь он стоит тут, перед Девалье и не знает сам, как же он намеревается поступить. Размышления Сергея прервал хозяин квартиры:

— Позавтракаешь со мной?

Гардин помотал головой.

— Спасибо, Мишель, но мне бы душ принять, да поспать немного.

Девалье улыбнулся и понимающе кивнул.

— Пойдем.

Он подвел Сергея к двери под лестницей. В прошлый раз Сергей этой двери не заметил. За ней оказалась достаточно просторная комната, явно предназначенная для неожиданных гостей. Вся обстановка тут создавала ощущение гостиницы, хотя, нужно признать, и достаточно дорогой. Здесь же, за маленькой полупрозрачной дверью, находился и душ. Сергей сразу начал стягивать с себя грязную одежду, не обращая внимания на стоявшего тут же Мишеля.

Девалье снова улыбнулся и направился к двери, бросив на ходу Гардину:

— Принимай душ и ложись спать. Как выспишься — поднимайся ко мне.

Сергей не заставил себя долго упрашивать. Смыв с себя всю, в буквальном смысле, вековую грязь, он с удовольствием забрался в белую мягкую постель и уже через несколько минут спал сном младенца.

* * *

Проснулся Гардин от того, что солнце нещадно светило в глаза. Деться от него было совершенно некуда, и пришлось вставать. Взгляд, брошенный на часы, сказал ему, что время приближается к обеду. Желудок с этим абсолютно соглашался, одобрительно урча в унисон мыслям. Да и шутка ли сказать, последний раз Сергей ел не одну сотню лет назад. Улыбнувшись своим мыслям, Гардин бегло осмотрел комнату. Одежду свою он не нашел, но зато на кровати лежал синий спортивный костюм. Из разряда тех, в которых в конце восьмидесятых ходило пол Союза без учета пола, размера и отношения к спорту. Только этот качеством был значительно лучше своих «советских» собратьев. Облачившись в предложенную одежду, Сергей вышел из комнаты. Девалье в этот момент как раз спускался по лестнице. Увидев Сергея, он весело махнул ему рукой:

— Ну, привет, соня! Завтрак ты, разумеется, уже проспал, но, может, от обеда не откажешься?

— Я бы сейчас съел слона, — с энтузиазмом ответил Сергей.

— Ну, слона не обещаю, — засмеялся Мишель, — но чем заморить червячка, думаю, найдется.

И действительно нашлось. К их появлению стол был уже накрыт и от стоявшего на нем угощения исходил божественный аромат. Так сытно и вкусно Сергей не ел уже очень давно. За обедом они почти не говорили. Лишь несколько общих фраз, типа, «как погода», «как дела»… Гардин лишь спросил, что с его одеждой, но Девалье успокоил его, сказав, что через полтора-два часа он ее получит уже выстиранную и заштопанную. Утоляя голод, Сергей украдкой осматривал столовую, где они сейчас находились. Большое просторное помещение. Два огромных арочных окна, занимавшие целую стену, открывали вид на большой неухоженный сад. Из-за яркого дневного света, проникавшего через эти окна, столовая даже больше походила на веранду.

После обеда Сергей сходил в машину за своей сумкой, после чего оба поднялись наверх в кабинет Мишеля. На этот раз хозяин дома не предложил кресла Сергею и не стал садиться за стол сам. Вместо этого он подошел к ближайшему книжному шкафу и на несколько сантиметров выдвинул одну из книг. Шкаф медленно отъехал в сторону, открыв взору скрывавшуюся за ним дверь. Мишель повернул голову к Сергею, подмигнул ему и зашел внутрь. Гардин пожал плечами и последовал за хозяином дома, но, переступив порог, остановился в нерешительности.

Помещение, в котором они оказались, даже трудно было назвать комнатой. Скорее зал, достаточно большой, чтобы в нем свободно разместились человек тридцать. В первой трети этого зала стояло несколько столов и стульев, большой кожаный диван примостился справа под стеночкой. Все остальное пространство занимала какая-то немыслимая аппаратура. По мнению Сергея, примерно так должен выглядеть центр управления полетов на Байконуре. Другое сравнение даже не приходило на ум. Завершал все это нагромождение электроники, металла, пластика и стекла огромный, во всю противоположную стену монитор.

Окон в комнате не имелось вовсе. Мягкий, но достаточно яркий свет шел прямо с потолка. Причем, в прямом смысле. Очевидно плитки, которыми потолок был выложен, были полупрозрачными, а лампы находились за ними. А может плитки эти сами и являлись лампами.

— Это, Сергей, наш центр, наш штаб, как тебе больше нравится, — Девалье обвел рукой комнату. — Ну, что скажешь?

— Впечатляет.

— Да, впечатляет. Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Сказав это, Мишель направился к большому столу, представлявшему собой гибрид микшерского пульта и компьютерной клавиатурой. Стол этот стоял как раз напротив монитора. Девалье уселся в кресло перед столом, предложив Сергею сесть в соседнее. После того, как оба удобно устроились, хозяин коснулся пальцами пульта и монитор ожил.

На нем появилась огромная контурная карта мира. Зеленые линии на черном фоне аккуратно прорисовывали очертания материков, океанов и государственных границ. В правом нижнем углу экрана светился маленький светло-зеленый прямоугольник с мигающим знаком вопроса в нем. Девалье пробежался пальцами по клавиатуре и знак вопроса сменился актуальной датой. Мишель посмотрел на Сергея и нажал на клавишу Enter.

По экрану скользнула быстрая волна и изображение начало изменяться. Карта как бы наклонилась назад, приобретя трехмерность, и начала расслаиваться. Правда, не целиком, а частями. Вначале от общей карты отделилась почти вся Европа. Копия ее немного поднялась над картой, окрасившись при этом в красный цвет. Потом отделились три копии — одна над другой — восточной части Азии, включавшие в себя Тибет, часть Китая и Японию. Одновременно отошли копии Урала и Южной части Африки. Вслед за ними Индия и западная часть Южной Америки. Две дополнительные России, примерно от Москвы до Новгорода, четыре копии Латинской Америки и пять копий Антарктиды.

Каждая из отошедших от карты частей сразу же окрашивалась в свой цвет. В результате изображение вскоре стало походить на разноцветный слоеный пирог. Около каждого слоя этого пирога были группы цифр и букв, малоразличимые и совершенно ничего не говорившие Сергею. Он внимательно рассматривал картинку на мониторе. Она его притягивала и завораживала. Так гипнотически на людей действуют остатки древних городов, египетские пирамиды, огромные камни Туманного Альбиона… Все то, что когда-то принадлежало далеким предкам и каким-то чудом дошло до наших дней. Если задуматься над тем, сколько видели и пережили все эти камни, то невольно захватывает дух.

Точно так же Сергей смотрел сейчас на монитор, не в силах отвести от него взгляд. Он неосознанно понимал, что перед ним какое-то чудо, доступное для созерцания лишь немногим. Словно издалека до него донесся голос Мишеля:

— Нашу планету пронизывает не один, а множество временных потоков. Основные из них проходят здесь, здесь, здесь и здесь — Девалье быстро обвел курсором на карте несколько зон. — Потоки, проходящие через Урал, Южную Африку и центр России самые слабые и непостоянные. Самый мощный из всех проходит через Антарктиду. Все эти потоки имеют различную структуру и двигаются неравномерно. Вследствие этого из разных областей можно попасть в различные временные зоны. Видишь, у Северной Европы лишь одна копия. Это значит, что в данный момент времени мы имеем пересечение лишь с одним временным участком. А, вот, например, находясь в Японии или в Испании мы бы могли попасть в три различные эпохи и так далее. Но это сегодня. Через месяц ситуация может кардинально измениться.

— А от чего зависит такое распределение? — спросил Сергей.

— Точно никто не знает. Может быть и просто случайность. Но в мире все взаимосвязано. И звезды, и планеты, и время. И все это самым различным образом влияет друг на друга. Не создана пока еще такая модель, которая могла бы учитывать абсолютно все факторы для получения полной картины того, что происходит. Космос, в глобальном смысле, настолько сложен и многообразен, что мы даже вообразить себе не можем.

— Ну почему же? — возразил Сергей. — Астрологи, например, пользуются специальными таблицами и картами, которые учитывают практически все: и движения планет, и луну, и еще бог знает что. Как я понимаю, там чуть ли не голая математика.

— Астрологи, — скривился Мишель и отмахнулся — детский сад. Ребенку высыпали две жмени мозаики, и он пытается сложить из них узор, как сам себе его представляет, не видя при этом всю картинку целиком. От шаманов древних племен они отличаются лишь тем, что под свои рассуждения пытаются подвести научное обоснование. На самом деле, те же самые шаманы знали все это, как само собой разумеющееся, не имея за спиной ни мощных компьютеров, ни ученых степеней.

Сергей молчал, все еще не отрывая взгляда от карты. Мишель его не торопил. Наконец Гардин спросил:

— А как узнать, с каким именно временем пересекается та или другая зона? Это возможно?

— Элементарно, — улыбнулся Девалье.

Он навел курсор на Индию и вся карта побледнела и стала практически невидимой, в то время, как Индия и часть Южной Америки увеличились, заняв весь экран. Надписи на отделившихся от них частях стали крупнее и четче. На одном из двух слоев Сергей прочел: 2.2.825:22.30 — 3.10.848:2.44. На другом слое стояло — 22.12.1470:14.23 — 4.4.1482:16.10. Около первой группы цифр стояла в скобках цифра 0.97, около второй — 1.95.

— Это временные периоды, с которыми пересекается в данный момент область Индии и Южной Америки. Дата и время начала и конца периода совпадения. Смотри, видишь, тот розовый слой, с нашим временем пересекается период со 2 февраля 825 года по 3 октября 848 года. А следующий временной пласт пересекается с нашим временем с 22 декабря 1470 года по 4 апреля 1482.

— Мишель, а если мне вдруг захотелось бы попасть в Европу пятнадцатого века, а сама Европа в это время с пятнадцатым веком не пересекается, то мне нужно было бы поехать в Индию или Южную Америку, там перейти границу времени и уже в пятнадцатом веке добираться до Европы? Правильно я понимаю?

— В принципе да, но связи, существующие между пластами времени, гораздо сложнее. Вполне возможно, что есть не прямой, но более короткий путь. Допустим, Европейская зона имеет в данный момент связь с каким-то другим временем. Но вполне возможно, что то время, в свою очередь, пересекается с пятнадцатым веком. И тогда достаточно просто дважды перейти границу времени прямо тут. И не нужно ехать в Индию или Америку. Все это можно рассчитать, исходя от точки назначения.

— То есть, можно определить не только промежуток времени, с которым мы тут пересекаемся, но и промежуток, с которым в свою очередь контактирует?..

— Да, все правильно, — кивнул Мишель. — Мы можем прогнозировать переход на несколько шагов вперед.

— Понятно. А почему такие странные интервалы? В первом случае аж двадцать три года, а во втором лишь двенадцать?

— Они всегда разные. Почти никогда нельзя точно сказать, насколько велики они будут в следующий раз. Это зависит от многих факторов и некоторые из них случайные. Кстати, точно так же можно узнать и обратное, то есть, когда и где нужно находиться, чтобы попасть в конкретное время в прошлом.

— А что означают эти цифры в скобках?

— Это коэффициент соответствия. Он говорит о скорости течения времени у нас по отношению к выбранному периоду. Видишь, в первом случае цифра в скобках означает, что время там и тут течет практически одинаково. Во втором же случае, время у нас двигается почти в два раза быстрее, чем в пятнадцатом веке.

— Интересно — пробормотал Сергей. — А можно взглянуть на Европу?

— Разумеется.

Мишель прикоснулся к нескольким клавишам, и карту Индии быстро сменила карта Европы и ее отслоившаяся копия. Сергей жадно впился в цифры около карты. 1.5.1080:0.23–18.7.1100:15.30 (0,002).

— Что это означает, «0,002»? — недоумевая спросил Сергей. — Что время у нас течет гораздо медленнее, чем там? Правильно я понимаю7

— Ну да, — кинул Девалье. — А мы сейчас точнее рассчита-а-аем…

Мишель сел за компьютер и, проведя несложные вычисления, снова повернулся к Сергею:

— Получается, что пока там проходят сутки, у нас пролетает всего около трех минут.

— Да-да — задумчиво протянул Сергей — это многое объясняет.

— Что ты имеешь ввиду?

— Когда я попал туда в первый раз, то пробыл в прошлом около суток, по моим подсчетам. В нашем же времени прошло всего несколько минут. Во второй раз я прожил там четыре дня с небольшим, а здесь пролетело лишь минут десять-пятнадцать.

— Ты прав, Сергей. Именно так все и обстоит.

— А как же узнать, где именно на всем интервале мы находимся в данный момент?

— Нет ничего проще.

Девалье подвел курсор к группе цифр, обозначавших период прошлого, и нажал несколько кнопок на пульте. Тут же снизу экрана появилась шкала, разбитая на промежутки времени от 1 мая 1080 года и до 18 июля 1100-го. Недалеко от начала шкалы мигала красная точка, над которой ярко светилась дата: 6.8.1084. Цифры, обозначавшие время мелькали с такой скоростью, что уследить за ними было практически невозможно.

— А как узнать, когда будет пересечение с каким-то конкретным периодом?

— Тут не все так просто. Я же тебе сказал, что спираль временных потоков двигается хаотично. Потому, точно очень тяжело предсказать, когда и где будет конкретное пересечение. Но, есть определенные закономерности и на их основе можно строить прогноз с той или иной долей вероятности. Как правило, если вероятность больше семидесяти процентов, то пересечение будет почти наверняка.

— Понятно, — задумчиво проговорил Сергей. — А что произойдет, если вовремя не вернуться из прошлого в наше время? Можно застрять там навсегда?

— Нет, нельзя. Если ты по каким-то причинам не смог или забыл вовремя вернуться в настоящее, то тебя автоматически выбросит в то время, где ты, как бы прописан, в конце участка совпадения времени.

— Значит, подобные путешествия абсолютно безопасны?

— Отнюдь. Если ты погибнешь в прошлом — то действительно умрешь.

— Любопытно… Второй раз я попал в прошлое вместе с машиной, на которой ехал. Если бы со мной были еще пассажиры. То они бы попали в прошлое вместе со мной?

— Да, но с одной оговоркой. У людей, не обладающих такими способностями, как у тебя, нет прямой связи с временным потоком и, соответственно, нет определенной прописки во времени. Это означает…

— …что вернуться они могли бы только вместе со мной или остаться в прошлом навсегда? — закончил за него Сергей.

Девалье утвердительно кивнул:

— Да, навсегда. Или до тех пор, пока кто-нибудь обладающий способностью ходить сквозь время, не придет за ними и не вытащит оттуда. Кстати, это тоже часть нашей работы.

Сергей немного поколебался, пытаясь сформулировать следующий вопрос:

— Скажи, Мишель, а насколько безопасны переходы туда-сюда для настоящего? Не может случиться, там, ну, я не знаю… — замялся Сергей, пытаясь подобрать нужные слова.

Девалье улыбнулся.

— Думаю, что понимаю тебя. Ты, очевидно имеешь ввиду, так называемый, эффект бабочки? Я прав?

— Ну да, что-то в этом роде. Ведь, зная о прошлом, не сложно вернуться назад и изменить настоящее, убив, например, какого-то политического деятеля или ученого.

— Что ж, вернуться назад и убить политика или ученого, конечно, можно. Но это может повлиять лишь на судьбу конкретного человека, который умрет иначе и несколько раньше, чем умер бы без подобного вмешательства. На ходе истории в целом это никак не скажется. Почти все события или научные открытия обусловлены определенными предпосылками. Ты думаешь, что если бы кто-то проник в прошлое и убил Гитлера еще ребенком, то не было бы второй мировой войны и всего ужаса, который она принесла? Это не так. Гитлер появился и стал тем, кем стал, именно потому, что пришло время для появления подобного человека. Если бы не было Адольфа — появился бы какой-нибудь Гюнтер. Возможно, он бы пришел к власти на несколько лет позже или раньше, ненавидел бы не евреев, а, допустим, французов… На общий ход истории это бы не повлияло. Изменились бы лишь частности. Все равно было не избежать страшной войны с огромным количеством жертв, в которую бы были втянуты почти все страны Европы.

Девалье поднялся с кресла и начал медленно прохаживаться туда — сюда, продолжая говорить, словно заправский лектор перед аудиторией:

— Или, например, завезешь ты древним грекам карманные фонарики и расскажешь принцип их работы. Ты думаешь, что история от этого начнет развиваться иначе? Нет. Это лишь внесет некоторое разнообразие в жизнь каких-то конкретных людей, да и то, лишь на тот срок, пока не умрут батарейки. А после этого о твоих фонариках быстро забудут, и все пойдет своим чередом. Другое дело, если ты с ними придешь к молодому Эдисону. Вполне возможно, что впоследствии он сделает свое открытие на несколько лет раньше. Но и тут, история, скорее всего в дальнейшем притормозит какие-то другие события и, в конечном счете, через пару месяцев или лет все войдет в нормальное русло, никак существенно не повлияв на наше настоящее. Время само корректирует события. Но это не означает, что буквально все происходит по заранее написанному плану. Речь идет лишь о прошлом и его связи с настоящим. Понимаешь, Сергей, какие-то ключевые эпизоды определяли дальнейшее развитие нашей цивилизации, приведя ее к тому, что мы сейчас имеем. Именно на эти события нельзя повлиять. Если, например, в сражении двух армий первой предстоит победить и битва эта является таким ключевым пунктом, то можно убить всех военачальников первой армии, но она все же победит. Случится что-то, компенсирующее это убийство. Может быть, среди солдат окажутся самородки, не уступающие в таланте убитым командирам. Может быть, вражескую армию накроет лавиной или она сильно пострадает от внезапного землетрясения… Все, что угодно, но первая армия непременно победит.

— А как узнать, эти ключевые моменты?

— Многие из них общеизвестны, но далеко не все. Иногда таким событием может быть столкновение двух машин на перекрестке или случайная встреча двух всадников на мосту. Зачастую о значении того или иного события для будущего мы узнаем лишь столкнувшись с невозможностью на него повлиять.

Сергей молча смотрел на карту, погруженный в свои мысли. На этот раз длилось это достаточно долго. В конце концов он повернул голову к Девалье:

— Скажи, Мишель, а для чего все это нужно?

— Что именно? — он непонимающе поднял брови.

— Ну, все эти переходы во времени. Если все равно нельзя повлиять на прошлое… Я не знаю, черт, мысли совсем разбегаются…

Девалье понимающе закивал. Он снова уселся в кресло, пододвинув его ближе к Сергею.

— Я могу понять твое состояние. Знаю, что все это очень неожиданно и, мягко говоря, необычно. Ты еще достаточно спокойно все воспринял, по сравнению со многими другими, с кем мне приходилось работать. А для чего все это нужно? Ну, что ж, а почему, собственно, если это явление существует, не воспользоваться им? Ведь мы же наблюдаем за звездами и изучаем их без малейшего шанса в обозримом будущем до них добраться? Или, например, убиваем свое время на просмотр бессмысленного боевика или мыльной оперы. Тут же мы имеем возможность не только наблюдать но и участвовать в событиях. Согласись, не самое плохое убивание времени.

— Так все это просто убивание времени и все?

— Нет, конечно. В основном мы занимаемся изучением истории, так сказать, — Девалье усмехнулся — по первоисточнику. Ведь гораздо продуктивнее исследовать тех же древних греков, находясь среди них, чем просто читая Гомера или прохаживаясь среди руин, этими самыми греками оставленными. Хотя, одно другого и не исключает. В большинстве случаев мы выполняем заказы различных университетов мира или отдельных ученых по добыванию сведений из конкретной эпохи. Изредка нашими заказчиками являются правительства разных стран. Некоторые из нас — просто искатели острых ощущений. Их тоже можно понять. В конце концов, подобный вид туризма можно легко отнести к экстремальному и он ничуть не хуже любого другого. Единственно требование, которое должны выполнить все обязательно, это пройти специальный адаптивный гипнокурс, чтобы лучше овладеть своими способностями и полнее понимать то, что в действительности происходит. Для людей с недостаточно устойчивой психикой могут оказаться опасными подобные временные переходы. Без специальной подготовки человек иногда теряет связь с реальностью и в конце концов может затеряться во времени или просто сойти с ума. А, будучи неадекватным в своих поступках, он представляет огромную опасность, как для себя, так и для окружающих. Тогда приходится вычислять эпоху, в которой он находится, и вытаскивать его оттуда. Этим тоже приходится заниматься нам.

— Мишель, вот ты постоянно говоришь «мы», «нас»… А много таких людей? Я имею ввиду, с такими способностями, чтобы ходить сквозь время. Много нас, таймдайверов?

Девалье ничего не ответил, а лишь снова застучал по клавишам. Карта опять изменилась. Европа стала прозрачной и исчезла совсем, а ее место снова занял уже знакомый слоеный пирог из разноцветных контурных карт. На этот раз на основной карте и на ее цветных дублях загорелось множество маленьких ярких точек. Около каждой из них можно было разглядеть группы цифр и букв.

— Каждая точка, — сказал Девалье, обводя рукой карту — это один из нас.

Он подвел курсор к Европе. Надписи около двух точек в самом ее центре стали крупными и достаточно четкими, чтобы Сергей мог вслух прочитать:

— Мишель Девалье — 13.09.2005 (11), Сергей Гардин — 13.09.2005 (-). Но, как?… — начал было Сергей, но Мишель его перебил:

— Откуда известно кто ты и где ты находишься? Дело в том, что способность к переходу во времени, как я тебе уже раньше говорил — это, фактически, умение улавливать определенные волны. Но и сам ты тоже служишь источником специфического излучения, которое является своего рода маячком. Причем, несмотря на одну природу происхождения, у каждого этот сигнал свой. Его нельзя подделать или изменить. Он выполняет роль отпечатков пальцев, по которым легко определить его обладателя. Именно так я и смог определить, где ты находишься, во время первой нашей встречи.

— Тотальная слежка? — усмехнулся Сергей.

— Вовсе нет. Просто маленькая плата за предоставленные взамен способности, — улыбнулся в ответ Мишель. — Кстати, это «неудобство» спасло уже не одну жизнь в критической ситуации, когда срочно требовалась помощь, и не оставалось времени на поиски периода, в котором человек застрял.

— Понятно, — медленно пробормотал Гардин. — А что это за цифры в скобках после даты?

— Это порог восприимчивости. Первый и второй уровни — это наличие лишь предпосылок к восприимчивости. Начиная с третьего люди уже способны воспринимать волны, о которых мы с тобой только что говорили. Помнишь, я раньше уже упоминал о медиумах? Самые способные из них доходят по пятого уровня восприимчивости. Начиная с восьмого уже возможны физические переходы в прошлое. И так далее. Чем выше порог, тем свободнее ты можешь путешествовать во времени.

— А сколько этих порогов всего?

— Двенадцать.

— А почему около моего имени стоит прочерк? У меня еще нет порога, пока я не прошел этот твой гипнокурс?

— Нет. Порог от него не зависит. Гипнокурс — это лишь лекция по технике безопасности. Свой порог восприимчивости ты получаешь с рождением и со временем лишь немного можешь его повысить на одну-две ступени. Изредка на три.

Девалье всем корпусом развернулся к Сергею и продолжил, глядя тому прямо в глаза:

— Прочерк около твоего имени, Сергей, говорит о том, что ты находишься за порогом. Или, говоря другими словами, ты от природы обладаешь абсолютной восприимчивостью, что случается настолько редко, что такие случаи можно буквально пересчитать по пальцам.

Глава 13

Через несколько часов покинув Мишеля, Сергей решил еще не ехать домой. Настроение располагало к лирике. Да и обдумать нужно многое. Дело шло к вечеру и он решил посидеть в кафе, которых, слава богу, имелось вокруг предостаточно. За чашкой хорошего кофе куда проще привести в порядок мысли, которые после свалившейся на них информации находились в некоторой прострации.

Гардин направил свою машину к центру города и после недолгих поисков пристроил ее на одной из боковых улочек в ста метрах от центральной площади. Одно из преимуществ маленького городка то, что место для парковки машины можно найти и без семи пядей во лбу. И, причем, абсолютно бесплатно. Попробуй, не зная города, найти такое место в центре Брюсселя, Амстердама или Берлина. Там и платное-то место покуда отыщешь — вспотеешь.

Кафе тоже не пришлось долго искать. Весь центр оказался ими просто усыпан. Сергей остановил свой выбор на небольшом уютном заведении, раскинувшем, словно щупальца, под всеми близлежащими деревьями свои столики. Гардин выбрал один из них. С этого места открывался красивый вид на центральную площадь и две, втекающие в нее под острым углом друг к другу, улицы.

Быстро пробежав глазами меню, Сергей заказал кофе с каким-то хитрым названием, совершенно ничего ему не говорившим. В принципе, он не являлся большим любителем экспериментировать с незнакомыми блюдами в ресторанах и кафе. По давно сложившейся традиции практически во всех подобных заведениях в Европе рядом с названием блюда шел еще и перечень продуктов, в него входящих. Но если с немецким и английским у Сергея проблем не имелось, то во французском он был не силен. Знание этого языка ограничивалось лишь несколькими словами, типа, «бонжур», «оревуар» и «мерси». Этого оказалось явно недостаточно, чтобы прочитать меню, а, следовательно, продукты, перечисленные в нем после названия каждого блюда, могли оказаться чем угодно. Поэтому, он предпочитал выбирать яства или ему заранее известные, или имеющие ярко выраженные интернациональные названия. На этот раз он решил рискнуть, справедливо рассудив, что кофе есть кофе и сильно намудрить с ним тут не должны были. Так и оказалось. Ему принесли самый обычный кофе, только к нему, помимо традиционного печенья, шла еще небольшая шоколадка и маленькая рюмочка «Амаретто».

Потягивая ликер, Гардин снова и снова мысленно прокручивал разговор с Мишелем, пытаясь окончательно уложить в голове все, что он от Девалье узнал. Все оказалось значительно сложнее, чем он предполагал. Сложнее и интереснее. Даже самому себе Сергей боялся признаться, что все происходящее ему ужасно нравится. Да, конечно, весь его уклад жизни летит ко всем чертям… Хотя, если задуматься, так ли это на самом деле? Он мотается по всей Европе, приезжая домой лишь ночевать и то не каждый день. Тут же ему предстоит практически то же самое, разве что поездки другого рода. Так это частности. Для него самого поездки эти станут, возможно, длиться немного дольше, чем обычно, а что до его друзей и знакомых — так они перемены и не заметят. Для них ведь время будет идти как обычно.

Конечно, Сергей, на самом деле, уже все решил, но опасался даже себе самому в этом признаться. Еще тогда, когда несколько часов назад, заворожено глядя на огромный экран, дал Девалье уклончивый ответ. От традиционной русской черты — постоянно сомневаться даже в уже принятом решении — было не уйти. Все его размышления за чашкой кофе в этом маленьком кафе определялись скорее привычкой, чем необходимостью. Поймав себя на этой мысли, Гардин усмехнулся и расслабился, откинувшись на спинку стула. От осознания того, что решение все же принято, стало легко и свободно. Все бродившие в голове сомнения растаяли сами собой и остались лишь спокойствие, усталость и… пустая чашка на столе.

Глава 14

До дома Сергей добрался уже поздно ночью. Вещи бросил прямо в прихожей, подумав про себя — «завтра разберу». Сил хватило только до кровати доползти, да кое-как раздеться.

Когда он открыл глаза, часы показывали половину восьмого. Он хорошо выспался и чувствовал себя превосходно. Взгляд Гардина скользнул по потолку, медленно переполз на обои, по стене вниз, обогнул компьютерный стол со стоящим на нем стареньким ноутбуком, сваленные в кучу вещи и уперся в телефон, лежавший тут же у кровати. Сергей, не вставая с постели, дотянулся до трубки и набрал номер Варутянов. Трубку сняла Лена.

— Ну, привет-привет, — раздался ее мягкий голос. — Ты куда это пропал? Даже не позвонил, как из больницы вышел.

— Не обижайся, Лен. Дело было срочное… Не по телефону… Как встретимся — все-все расскажу. Хорошо?

— Куда ж ты денешься. Ладно, тебе Семена? Он у меня тут уже трубку вырывает… — и тут же ее голос сменил бас Семена, — привет, пропажа! Где тебя черти носят?!

— Семен, привет. Все потом. Нужно встретиться и поговорить.

— Так за чем дело стало? Приезжай к обеду. Тут и поболтаем. Я Коле звякну — он тоже подскочит.

— Классно. Давай так и сделаем. С меня бутылочка и что-нибудь к чаю.

— Бутылочка — это хорошо, а по поводу «к чаю», не напрягайся. У меня Ленка тут пирогов напекла пару дней назад. Еще немного осталось. Нам хватит.

— Давай, тогда, до встречи.

Он отключил телефон и сладко потянулся. Нужно было вставать. Раз уж все равно не спишь, чего зря время терять.

Бодро вскочив с кровати, Сергей несколькими наклонами в стороны сымитировал некое подобие зарядки и пошел умываться. По дороге в ванную отпихнул с дороги брошенные вчера в прихожей вещи. «Нужно будет все разобрать» — отметил он про себя. Наскоро умылся и пошел заниматься завтраком.

Готовить Сергей умел и делал это с удовольствием. Гурманом его вряд ли можно было назвать, но поесть вкусно он не отказывался никогда. Все относительно в этом мире. И ведь жаренная с лучком картошечка ничем не хуже, скажем, телячьей вырезки под ананасами с лимонным соусом. Все дело лишь в выбранном моменте. Сейчас, например, вполне бы хватило и омлета с чашечкой кофе. Но с продуктами дело обстояло неважно, так как по выходу из больницы большую часть того, что было в холодильнике, пришлось выбросить, а съездить в магазин Сергей еще не успел. Об омлете на некоторое время пришлось забыть. Но кофе в доме имелся всегда. Нашлось в шкафу и какое-то печенье к нему. Ну и ладно. Не баре, чай.

После второй чашки кофе Сергей откинулся на спинку стула и перевел дух. Лепота. В комнате зазвонил телефон. Нехотя оторвав бренное тело от стула Гардин прошел в комнату и взял трубку:

— Да.

— Привет, ты когда появился? Даже не позвонил, жопа! — услышал он в телефоне голос Николая.

— Да ну тебя, я только сегодня поздно ночью приехал. Тебе Семен звонил уже?

— А то… Сказал водку будем сегодня пьянствовать.

— Ну, водку — не водку, а поговорить за бутылочкой винца найдется о чем. Кстати, тебе машина уже нужна или я могу ее на несколько дней еще оставить у себя?

— Пару дней можешь, но не больше.

— Ладно, думаю, что за это время что-нибудь себе подберу. Да, с меня бутылка коньяка, как и договаривались…

— Так, не вопрос. Это мы всегда пожалуйста.

— …ну и ремонт, разумеется, за мой счет.

— Да, ладно… Эй-эй! Какой ремонт?!

Но Сергей уже повесил трубку и вернулся в кухню, беззаботно насвистывая какую-то мелодию. Быстро помыл посуду, прикинул, какие продукты нужно прикупить в магазине и вернулся в комнату.

Да, бардак был отменный. По самым оптимистичным прикидкам работы тут часа на два. Но делать нечего, не оставлять же все в таком виде.

Сергей старался поддерживать в квартире более-менее порядок. Как он, во всяком случае, себе его представлял. Лена, например, приходя с Семеном к нему в гости, постоянно порывалась помочь с уборкой. Но все ее поползновения в этом направлении Сергей мягко, но неуклонно отсекал на корню. Ну как объяснить женщине, что порядок — это не тогда, когда все лежит, выровненное, как по нитке, а когда точно знаешь, где и что находится. И если на кухне Лене иногда еще удавалось что-то предпринять, то все попытки добраться до компьютерного стола пресекались Сергеем самым безжалостным образом.

За много лет он привык жить один. Женат он был давно и очень короткое время, всего несколько лет. Этой прививки хватило надолго. Нет, Оля, его бывшая — хороший человек, они до сих пор сохраняли дружеские отношения, сложившиеся еще до их свадьбы. Просто оба одновременно поняли, что быть хорошими знакомыми и жить под одной крышей, мириться со слабостями друг друга, чем-то жертвовать — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И просто приятельских отношений для этого явно недостаточно. Развод обоим показался самым логичным выходом из сложившейся ситуации. А так как решение было обоюдное, ни детей, ни взаимных претензий ни у кого не имелось, их развели за две недели безо всякой головной боли. Даже суда, как такового, не было. Просто после беседы с адвокатом попросили прийти через некоторое время за свидетельством о разводе. И всего делов-то. Возможно, именно своевременное решение и повлияло на то, что отношения между бывшими супругами остались вполне дружеские и при встрече оба с удовольствием и не без юмора вспоминали их совместную попытку создать семью.

Случилось все неимоверно давно. Еще до эмиграции Сергея. Ольга уже лет пять как снова замужем. А Гардин так один и остался. Периодически он встречался с кем-нибудь, но серьезные, с дальним прицелом отношения заводить не спешил.

А что до родителей… Да, родители… Именно они и послужили толчком к тому, что он уехал из той страны. Вернее, не они сами. Родители Сергея погибли одним теплым весенним вечером в нескольких шагах от дома. Они возвращались с какого-то концерта и в подворотне дома наткнулись на толпу фашиствующих отморозков, которых, при попустительстве (а скорее даже и с молчаливого согласия) властей расплодилось в то время великое множество. Один из них крикнул что-то оскорбительное в адрес матери Сергея и отец, не раздумывая, полез в драку. В результате обоих жестоко избили, тут же, под сводами арки. Отец, получивший в драке несколько ударов ножом, скончался на месте, а мать умерла через несколько дней в больнице от полученных травм, так и не приходя в сознание.

Сергей думал, что сойдет с ума, но Ольга, с которой они к тому времени уже развелись, примчалась к нему на помощь и оставалась рядом до тех пор, пока он окончательно не пришел в себя.

Гадов тех так и не нашли. Да никто, собственно, особо и не искал. А когда Сергей попытался у следователя, ведшего дело, «качать права», то ему сказали открытым текстом, что, мол, если бы они всей семьей вовремя свалили в свой Израиль, то ничего бы, может, и не произошло. А если он, Гардин, станет ходить и надоедать, то отыскать подходящую статью и засадить его на пару-тройку лет особого труда не составит.

После этого он и принял решение валить из этой страны, о чем впоследствии ни разу не пожалел. К тому времени у него уже было несколько приглашений от друзей из Израиля, и Гардин действительно собирался туда ехать. Но, неожиданно, подвернулась возможность эмиграции в Германию. А Германия — это, все же, как ни крути, а Европа. Культура, худо-бедно, но нам более близкая, чем культура Израиля, который в большей степени все же восток со всеми вытекающими из этого последствиями.

Боль от событий тех далеких лет уже утихла, но иногда, все же, давала о себе знать неожиданными всплесками памяти и щемящим чувством где-то глубоко в груди.

Устранив в квартире беспорядок, который на деле оказался не таким уж и страшным, Сергей подсел к своему ноутбуку и с час лазил по интернету, читая новости. Не то, чтобы его так уж сильно интересовало, что происходит в мире. Нет. Это скорее привычка, своеобразный ритуал — первым делом, включая компьютер, читать новости. Иногда попадались любопытные сообщения, но, чаще всего, одно и то же. Того посадили, этого пристрелили, где-то ливни и ураганы, а в другом месте наоборот, засуха и пожары. И тому подобное. И, тем ни менее, он предпочитал читать новости именно в интернете, а не смотреть их по телевизору. После телевизионных новостей вообще жить не хотелось. Они ведь все строятся по принципу, чем хуже — тем лучше. Оно и понятно, кому интересно, что хорошего произошло в мире? А вот от страшной аварии с кучей трупов или взрывов в центре города с показом крупным планом жертв — это да, тогда от ящика никого силком не оттащишь, все будут пялиться. А в конце, чтобы немного подсластить, можно чуть-чуть скандалов из жизни звезд подбросить. Нет уж. Лучше в интернете самому выбирать, что читать, а что нет.

Посмотрев на часы, Сергей увидел, что время медленно, но верно приближается к обеденному, а ему еще в магазин бы заскочить. Не идти же в гости с пустыми руками, в самом деле. Гардин заглянул в бар и убедился, что его любимое «Киндзмараули» еще имеет место быть. Положил две бутылочки в сумку и вышел из квартиры.

Во дворе дома еще раз при дневном свете осмотрел машину Николая. Да, влетит в копеечку привести ее в божеский вид. А, черт с ним, что-нибудь придумаю. Бампер нужно только на место пристроить. Немного отрихтовать правое крыло… и дверь… Капот совсем чуть-чуть… Ладно, жить будет старушка, побегает еще. А Кольке, в конце концов, еще одну бутылку коньяка куплю. Так сказать, за моральный ущерб.

Глава 15

Они сидели за маленьким кухонным столиком и разговаривали. Вернее, говорил один Сергей, а Коля и Семен его внимательно слушали. После обеда и чаепития с пирогами Лена ушла в комнату, оставив мужчин секретничать на кухне.

Сергей не спеша, стараясь не упустить ничего важного, рассказывал обо всем, что с ним произошло за последнее время. У него ушло на это часа полтора. Бобов во время рассказа периодически подскакивал, делал несколько шагов по кухне и снова садился на свой стул, вставляя фразы, типа: «Ух, ты!» или «Вот это да!». Семен же слушал молча. В пепельнице, стоявшей перед ним, уже лежало несколько окурков. Он и сейчас держал в руках зажженную сигарету и смотрел на Сергея слегка прищуренными глазами сквозь неторопливо струящуюся кверху сизую струйку, словно оценивая его душевное состояние. Вот уж врачебный цинизм.

Сергей закончил рассказ последней беседой с Мишелем и посмотрел на Семена:

— Ты считаешь, что я спятил?

Тот неопределенно пожал плечами:

— Выглядишь ты вполне здоровым. Любого другого после подобного рассказа я бы точно упрятал в психушку. А тут… Даже и не знаю что сказать.

— Ну, спасибо, утешил — усмехнулся Сергей.

— Нет, мужики, — снова вскочил Бобов — представляете, как здорово?! Гуляй себе по разным временам куда заблагорассудится. Мечом махай и не думай ни о чем. Везет же некоторым. Эх, ну почему не мне… — мечтательно протянул он.

Сергей молча поднялся и вышел в прихожую. Вернулся он со своей спортивной сумкой. Поставил ее на стол, открыл и достал оттуда меч. Тот самый, подаренный Готфридом, который хорошо послужил ему в битве с наемниками епископа. Гардин, ухмыльнувшись, протянул оружие Николаю:

— На, «махай», сколько влезет, филолог ты наш.

Коля с выпученными глазами уставился на меч, не решаясь к нему прикоснуться. Потом медленно протянул руку и взял клинок. Варутян с любопытством посмотрел на оружие, но трогать не стал.

Николай взвесил меч в руке. Тот явно не оправдал его ожиданий. Слишком уж тяжел. Но, все равно, приятно держать в руках настоящее боевое оружие, а не муляж какой-то. Сразу чувствуешь себя на две головы выше и даже сам черт тебе не страшен. Причем, чем меньше человек сведущ в оружии, тем ярче эффект перевоплощения «тюти» в «супермена». Да, в этом мужчины нисколько не изменились за последние несколько десятков тысяч лет. К слову сказать, современные женщины тоже, по сути своей, не далеко ушли от своих пра-пра-пра-прабабушек. Разве что косметика у них сегодня не из крокодильего дерьма… Наверное…

Николай попытался принять боевую стойку, выставив перед собой руку с мечом. Учитывая размеры кухни, сделать это было совсем не просто. Так, чтобы никого не поранить. Бобов мостился уж и так, и этак, но все время что-то мешало ему принять «героическую» позу. В конце концов, он прекратил свои попытки и с сожалением положил меч на стол.

— Нет, это оружие не по мне — произнес он тоном скучающего эстета. — То ли дело автомат или, хотя бы пистолет…

Семен скептически посмотрел на друга:

— Ты хоть раз автомат-то в руках держал?

— А то! Конечно!

— На уроках НВП в школе? Сборка — разборка? Больше, вроде бы, негде. От армии-то ты отмазался…

— Ну, почему только на уроках НВП? У нас в институте еще сборы были, — потупился Бобов. — Да и вообще, ничего сложного в этом нет. Целься себе и стреляй. Не велика наука. И обезьяну можно научить.

Он надулся и отодвинулся от стола, изображая оскорбленную невинность. Это считалось нормальным состоянием Николая, когда ему не удавалось одержать верх в споре или просто навязать собеседнику свое мнение. Все это знали и не заостряли свое внимание на этом его чудачестве. Тем более, что продолжалось такое состояние не более нескольких минут. Бобов был не таким человеком, чтобы подолгу концентрироваться на своих мимолетных обидах.

На шум спора в кухню заглянула Лена. Сергей успел спрятать меч под стол за мгновение до того, как она появилась в дверном проеме.

— Чего не поделили, горячие эстонские парни?

— Да так, Леночка, — в тон ей отозвался Сергей, — обсуждаем вопросы пола и секса.

— А-а-а… Ну-ну, говорить-то вы горазды, а как до дела дойдет… — она потрепала Семена рукой по волосам, слегка их взъерошив.

— Это что, намек? — с интересом спросил Николай, тут же забыв, что еще минуту назад обижался на весь мир.

— И не надейся — улыбнулась Лена. — Это я так, о мужиках вообще.

— Сурова, мать, — уважительно протянул Сергей.

— А с вами только так и надо. Только дай слабину, как ваши мозги уже неизвестно где витают. Ладно. Чайку еще хотите?

Все дружно замотали головами и Семен озвучил общее мнение:

— Нет, Лен, спасибо. Мы так посидим. Все нормально.

— Ладно, секретничайте дальше.

Она понимающе усмехнулась и вернулась в комнату к телевизору.

Как только дверь за Леной закрылась, Николай повернулся к Гардину:

— Слушай, а как же ты с этим мечем там управлялся? Тебе раньше приходилось держать его в руках?

— Нет. Раньше не приходилось. Девалье объяснил, что навыки, полученные у нас, при переходе через временную границу как бы проецируются на то время, куда ты попадаешь. Если ты, например, в нашем времени с оружием дело имел, то без труда сможешь владеть оружием того времени и места, куда тебя забросит. Даже если до того ты это оружие и в глаза не видел.

— Здо-о-орово, — мечтательно протянул Николай, откинувшись на спинку стула. — Вот бы мне так… Раз, и ты уже мастер ножа и топора.

— Ну, не обязательно «ножа и топора». Семен, вот, наверное, стал бы каким-нибудь целителем, перейдя через границу. А ты… Даже и не знаю. Но с техникой бы точно дружил, если бы нашлась. Инженер, как-никак.

— А как ты с ними общался? — подал голос Семен.

— В смысле? — не понял Сергей.

— Ну, я имею ввиду, на каком языке?

— Ах, это… С языком дело обстоит так же, как и с навыками. Попадая в другое время, ты автоматически получаешь способность говорить на языке того места и времени.

— Понятно. И что ты все-таки этому своему Мишелю ответил? Согласился?

— Я ему сказал, что должен подумать.

— Ты с ума сошел! — Вскочил Бобов — Да ты понимаешь, что такой шанс выпадает лишь раз в жизни! Да и то далеко не каждому.

— Все я понимаю. Если честно, то для себя я уже все решил. На днях поеду к нему, чтобы пройти гипнокурс.

— Что за гипнокурс? — сразу заинтересовался Семен.

— Это что-то типа лекции по технике безопасности, как я понял. Чтобы мозги от переходов туда-сюда не поехали. Мишель говорил, что были прецеденты.

— Да, — встрепенулся Николай, — вы не забыли, что завтра вы мне помогаете ноутбук выбрать?

— Забудешь тут, — усмехнулся Семен. — Ты уже дырку в голове и мне, и Сергею с этим ноутбуком сделал. Во сколько ты заедешь?

— А моя машина у Сергея, вот он пусть за всеми и заезжает. Как на счет часиков одиннадцати?

— Без проблем — согласно кивнул Гардин.

— Хорошо. На том и порешим. А теперь, может, действительно по чайку?..

Глава 16

День не заладился с самого утра. Сергей мечтал поспать подольше, хотя бы часиков до десяти. За ребятами нужно было заехать только к одиннадцати и времени ему хватило бы с избытком. Но в половину девятого его разбудил телефон, который Сергей на свою беду забыл отключить, как он обычно делал, если хотел, чтобы его не беспокоили. А, если уж совсем откровенно, то из-за собственной лени. Про телефон он вспомнил уже лежа в постели, но выбираться из под мягкого теплого одеяла не хотелось совершенно. За что и поплатился, сам виноват. И ладно бы по делу — номером ошиблись.

Вставать, однако, пришлось. Раз уж проснулся, чего в постели валяться? Времени оставалось предостаточно, и его можно было заполнить чем-то приятным. Например, плаванием по всемирной паутине в поисках редких островков здравой мысли. В основном же сеть наводнена лишь копиями одних и тех же материалов, зачастую с очень низкой степенью достоверности. Так что отыскать в ее волнах что-то действительно стоящее — это целое искусство.

А что главное, когда имеешь дело с интернетом? Правильно! Не потерять ощущение времени. Вроде только присел, а несколько часов — как с куста. И ругаешь себя потом, что убил время фактически ни на что. За эти два-три часа столько бы успел сделать… А только на следующий день все повторяется сначала.

Вот и на этот раз, когда Гардин оторвал глаза от монитора, часы показывали без десяти минут одиннадцать. Обругав себя последними словами, Сергей вскочил, подхватил с вешалки куртку и вылетел из квартиры.

Глава 17

То, что советскому человеку нельзя давать возможность выбора, стало ясно сразу же, как он, этот самый Homo Soveticus, впервые попал на «запад». Когда видишь перед глазами больше трех — четырех сортов, хотя бы и пресловутой колбасы, выбрать достаточно трудно. Если без определенного навыка. Практически так же, как и выбирать президента более, чем из одного кандидата. Тут необходима большая, отлаженная поколениями практика. А если ее нет, а на полках не колбаса, а ноутбуки? Да не три — четыре вида, а два — три десятка? Тут можно застрять надолго. Если еще примерно знаешь, чего хочешь, куда ни шло. А если нет, то задача из трудной сразу переходит в разряд практически невыполнимых. И горе тому, кто вызвался тебе в советчики.

Николай никогда не грешил излишней решительностью, когда нужно было сделать столь «важную» покупку. Ему требовалось подробно изучить технические данные каждого ноутбука, потрогать его руками, понажимать все без исключения кнопочки и совершить еще миллион очень важных с его точки зрения действий. В результате Сергей с Семеном таскались за ним уже третий час, откровенно скучая и мечтая, чтобы эти смотрины поскорее закончились, и их друг стал бы уже, наконец-то, счастливым обладателем ноутбука.

Бобов, мягко говоря, не считался большим знатоком компьютеров, но жизнь, увы, наступила такая, что без компьютера сегодня никуда. Впрочем, как и многие «чайники», Николай себя таковым не считал, а был наоборот уверен, что уж он-то в компьютерах «сечет ого-го!». И то, что на деле его «ого-го» ограничивалось умением лазать по интернету в поисках новостей и легкого порно, Бобова не смущало совершенно.

После четвертого магазина аппаратуры вся техника слилась в одно целое и как отдельные предметы уже не воспринималась. А неутомимый Бобов все примерялся и примерялся. В конце концов и Гардину, и Варутяну это надоело и они поставили ультиматум: если Николай не определится с течение следующих пятнадцати минут, то они бросят его одного и вернутся за ним вечером, когда он окончательно остановит свой выбор на чем-то конкретном. Тот начал возмущаться, но в отпущенные пятнадцать минут уложился.

Теперь у всех появилась реальная возможность попасть домой еще к обеду. Ехать было с полчаса. В поисках компьютера их занесло аж в соседний городок. Бобов с Варутяном забрались на заднее сиденье. Выпускать коробку с ноутбуком из рук Николай отказался категорически. Так и ехал сейчас с нею на коленях. На его лице сияла улыбка от уха до уха, как будто исполнилась мечта всей его жизни. Всю дорогу он делился с друзьями планами на то, как он сейчас приедет домой, включит ноутбук и не будет вылезать из сети до глубокой ночи. А, может быть, и до утра. Друзья беззлобно над ним подтрунивали.

За разговорами и шутками время проскочило совершенно незаметно. Вроде, только отъехали от магазина, а вот уже и съезд с автомагистрали к дому. Съезд, надо сказать, достаточно крутой. Дорога в этом месте делает большую петлю, чем-то напоминающую американские горки. Скорость приходится скидывать до тридцати-сорока километров в час. Иначе запросто можно улететь с трассы в кювет.

На этот раз петля тянулась особенно долго. Но Сергей, погруженный в свои мысли, внимание на это обратил лишь тогда, когда машина пошла, по его мнению, уже на третий круг. Одновременно с этим он ощутил и слабое покалывание, ставшее уже таким привычным за последнее время. Семен с Николаем были так увлечены разговором, что совершенно ничего не заметили. А машина тем временем сделала еще один круг, потом еще один… И вдруг все закончилось, и они выскочили с автомагистрали на грунтовую дорогу. Сергей остановил автомобиль и оглянулся. Никакой автострады рядом не было и в помине. Они стояли на проселочной дороге, петляющей между деревьями и уходившей куда-то за холм, видневшийся впереди и дальше, к густому, казавшемуся непроходимым, лесу.

Разговор на заднем сиденье стих.

— А чего стоим-то? — подал голос Бобов.

Но тут его взгляд упал на пейзаж за окном:

— Ух, ё… А где это мы? Слышь, куда ты завез нас, Сусанин-герой?

Сергей, не говоря ни слова, выбрался из машины и огляделся по сторонам. За ним вылезли наружу и Семен с Николаем. Семен обошел машину и подошел к Сергею:

— Это то, что я думаю?

Сергей молча кивнул.

— Да ну, брось ты! — подскочил Николай, тут же догадавшийся о чем шла речь. — Вот это да! И куда мы теперь?

— Не знаю, — пожал плечами Гардин. — Думаю, поедем прямо по дороге, а там видно будет.

Семен стоял с закрытыми глазами, засунув руки в карманы и высоко подняв голову.

— А воздух тут просто обалденный, — медленно проговорил он. — Вы чувствуете?

— Да, это точно — подтвердил Сергей.

— Не знаю, — пожал плечами Николай, — а я не вижу разницы. Воздух и воздух.

— Ах, — махнул на него рукой Семен, — чурка ты городская, что с тебя взять-то… Давайте побудем тут немного.

— Давайте, — согласился Сергей, — думаю, большой беды не будет, если мы чуть-чуть отдохнем.

Он тут же уселся прямо на траву недалеко от машины, опершись спиной о большую сосну. Приятно было вот так просто сидеть на мягкой душистой траве. Воздух действительно был потрясающим. Рядом, у соседнего дерева устроился и Николай. Семен осторожно бродил между деревьями.

Помолчав, Николай спросил:

— А что, все-таки, делать-то будем?

— Поедем по дороге, как я и сказал, а там посмотрим. Если нас выбросило сюда, то не просто так.

— Да… Интересно…

Они еще немного посидели молча. Есть своя привлекательность в дикой природе, подальше от цивилизации. Ничего не отвлекает. Тишь да благодать. Ни тебе телефонных звонков, ни интернета с телевизором… В современном мире такие места еще найти нужно, а тут — бери — не хочу.

Глядя по сторонам, Сергей размышлял над тем, что подбросит ему судьба на этот раз. Что-то должно произойти, в этом он не сомневался ни на минуту. Раз его выбросило именно в это место, значит, на то есть свои причины. Гардин предполагал, что ему уготована новая встреча с Готфридом и с нетерпением ее ждал.

Вскоре послышался громкий хруст веток и из-за деревьев показался Семен. Он нес в руках большую охапку каких-то растений.

Николай первым заметил товарища:

— О, гляди! Букетик тащит. Ты что, гербарий собрать задумал?

— Да нет, — отмахнулся Семен, бросая собранную охапку на землю. — Посмотрите только, вот это толокнянка, — он вытащил из вороха маленькую веточку с нежно-розовыми цветками на ней, — ее можно использовать при больных почках. Очень хорошо помогает. А вот это, — он поднял невзрачную веточку обрамленную каплями росы, — росянка. Она незаменима при простуде. Вот это чабрец, а тут дудник и чистотел…

Семен то и дело выхватывал из принесенного им «букета» то одну травинку или веточку, то другую. Или просто показывал на нее. Про каждую, казалось, он готов был рассказать целую историю. Будто медицинскую энциклопедию по памяти цитировал.

— Ну и ну, — протянул Николай, — теперь верю, что вас, врачей, гоняют в ВУЗах, как сидоровых коз. Кто бы меня спросил, что я помню из сопромата или дифуров. Нет, что-то конечно помню, но чтобы вот так… Силен, брат.

— Да причем здесь учеба?! Я ни одно из этих растений раньше не только в глаза не видел, но даже и не слышал о них. Вот, разве, кроме чистотела с чабрецом. А тут иду, смотрю под ноги и вдруг понимаю, что знаю все эти травинки и цветочки. Мистика какая-то.

— Мистики тут никакой нет, — сказал Сергей. — Это то, о чем я раньше тебе говорил. При переходе через временную границу ты приобретаешь новые способности. Раз там ты врач, то и тут будет что-то подобное.

— Интересно, — вскочил Николай — а что я могу новенького? А?

— Придет время — узнаешь, — усмехнулся Гардин.

— Ну вот, всегда так. Одним все, другим ничего. И где тут справедливость?

— Будет тебе скулить, — похлопал его по плечу Сергей. — Еще не вечер.

Все снова забрались в машину, и Гардин поехал прямо по дороге, на которую их вынесло при переходе. Она вела прямо к лесу, видневшемуся за холмом, и скрывалась за могучими стволами. Кроны деревьев сходились далеко вверху, образуя туннель. Прямо в него и направил Сергей свой автомобиль. Сразу стало темно и пришлось включить фары. Сергей боялся, что дорога окажется слишком узкой для машины, но его опасения не подтвердились. Сквозь строй деревьев получалось ехать достаточно быстро, не боясь при этом задеть деревья или просто поцарапать машину о ветви. Время от времени своды тоннеля расходились и тогда сквозь прорехи на землю падали солнечные лучи, словно иллюминация, хаотично развешенная в длинном зале без начала и конца.

Семен с Николаем сидели молча. Оба не отрываясь смотрели в окно, думая каждый о своем. Да и что тут скажешь? Одно дело, сидеть на кухне и рассуждать, что бы ты сделал, если бы представилась возможность очутиться в другом мире на месте того или иного персонажа любимой книги. И совсем другое, на самом деле оказаться на его месте. В незнакомом мире… Не зная, чего ожидать… Не зная, чего ждут от тебя… Да и ждут ли, или ты тут гость вовсе незваный?..

Приятно читать о том, как другой быстро и решительно принимает решения в критической ситуации, разит врагов, ничего не боится… В книгах обычно опускают то, что кроме постоянной борьбы с нечистой силой, гоблинами или пришельцами из других миров, герою нужно еще есть, желательно ежедневно, спать и совершать множество мелких, но от этого не менее необходимых вещей. Иногда совсем неплохо иметь еще и деньги или какой-то их эквивалент. Но это все, конечно, мелочи, с которыми настоящий герой книги может вообще никогда не столкнуться. Другое дело, когда именно вы вдруг оказываетесь неизвестно где и неизвестно зачем. Тогда именно эти «мелочи» сразу выступают на первый план, заслоняя собой всю романтику.

Ехать по лесу пришлось минут двадцать прежде, чем впереди показался просвет. Деревья в этом месте росли уже не так тесно друг к другу. Подъехав к опушке леса, Сергей остановил машину и огляделся. Они стояли на небольшой возвышенности. Дорога уходила вниз, извиваясь между холмов. Далеко впереди виднелась неширокая извилистая речка. Берега ее казались достаточно крутыми. В этом месте наружу из земли выступали голые скалы. Перебраться через реку можно было лишь по большому каменному мосту, в который, в конце концов, и упиралась дорога.

— Смотрите, смотрите! — закричал вдруг Николай.

Он показывал рукой в сторону моста. Сергей прищурился и тоже внимательно посмотрел в ту сторону. Солнце светило прямо в глаза, и видно было не очень хорошо. Он прикрыл глаза ладонью и через несколько секунд, когда глаза привыкли к яркому свету, смог разглядеть, что же привлекло внимание Николая.

С другой стороны от реки к мосту спешила группа из восьми всадников. За ними по пятам скакали не меньше трех десятков хорошо вооруженных человек. Многие из них прямо на скаку стреляли по первой группе из луков, но стрелы пока не достигали цели. Во всяком случае, насколько это получалось разглядеть с такого расстояния. Дорога к мосту петляла, огибая гору. Она то шла резко вверх, то так же стремительно опускалась, выписывая немыслимые повороты. Это не давало шанса преследователям значительно сократить расстояние. Впрочем, и убегавшие не могли оторваться слишком далеко.

В то время, как первые две группы всадников объезжали гору, последнюю перед мостом, из-за самой горы, со стороны моста выскочила третья группа воинов из шести человек и перекрыла дорогу к мосту. Эти люди были пешими и все вооружены самострелами. Понятно, что они где-то спешилась и, одним им известными тропами, срезали путь, чтобы успеть перехватить беглецов у моста.

Тем временем убегавшие от преследователей воины успешно обогнули гору и выехали на ровную дорогу, ведущую прямо к месту, где их ждали стрелки с арбалетами. Выбор у них оставался небольшой. Да и мост представлялся единственной возможностью пересечь реку.

Лишь мгновение длилось замешательство в рядах всадников. Потом один из них выхватил из ножен меч и, пришпорив коня, помчался в сторону моста. Остальные тут же последовали за ним. Все воины неслись так быстро, будто сами стали стрелами, только что сорвавшимися с тетивы. Когда они приблизились на расстояние выстрела из арбалета, можно было уже и с того места, где стояли Сергей с друзьям, разглядеть их подробнее. Но и стрелкам, которые находились к беглецам еще ближе, они стали отлично видны. В ту же секунду ударил первый залп и шесть беззвучных смертей слетели со своих насестов и бесшумно понеслись, выискивая цель.

Один из всадников взмахнул руками и обвис в седле. Его лошадь сделала еще несколько шагов, и тело воина свалилось на землю. Одна нога его так и осталась в стремени и конь, продолжавший нестись вперед, еще несколько метров тащил мертвое тело за собой. Остальные продолжали скакать, не снижая скорости. Еще несколько секунд приблизили их к стрелкам практически вплотную. Но вот арбалеты уже перезаряжены, и новый залп вывел из строя еще троих всадников. Одному из воинов стрела попала в горло, и он тут же свалился с коня, не издав ни звука. Второму короткий арбалетный болт, пущенный с такого малого расстояния, без труда пробил кольчугу и вошел в грудь почти полностью. Воин безвольной куклой повалился на шею коня, непонятно почему оставаясь в седле. Третьему всаднику стрела попала в плечо. Удар был такой силы, что беднягу выбило из седла и на несколько метров отбросило назад. Если бы он на всем скаку налетел на бревно, вряд ли эффект получился бы большим. Тело, отброшенное на камни, так и осталось неподвижно лежать на земле.

Всаднику, возглавлявшему небольшой отряд беглецов, стрела попала в ногу и, пробив насквозь бедро, полностью вошла в тело лошади. Та дико заржала, встав на дыбы, и замертво рухнула на землю, подминая под собой седока. В самый последний момент тот успел выдернуть ногу из-под заваливающегося на бок животного и откатиться в сторону, смягчая падение. Он тут же вскочил, насколько это позволяла раненая нога, и поднял свой длинный меч. Ему ничего не стоило дотянуться этим грозным оружием до стрелков, стоявших уже вплотную. Именно это он и сделал, начисто снеся голову одному из них и разрубив второго почти надвое. Оставшиеся в седлах три воина добили остальных. Схватка заняла всего несколько секунд. Стрелки так и не успели сменить арбалеты на мечи, и шансов у них не было никаких.

Но время, тем ни менее оказалось упущено. Из-за скалы уже показался основной отряд преследователей. Увидев, что от цели их отделяет совсем небольшое расстояние, они с гиканьем пришпорили коней и бросились вперед с удвоенной энергией. Беглецы поняли, что обречены. Что-то крикнув раненному в ногу воину, один из всадников поднял меч над головой и бросился на преследователей. Два его товарища, сидящие верхом, последовали за ним.

Сергей с друзьями, выйдя из машины, все это время как завороженные смотрели на сражение, неожиданно развернувшееся внизу. И Семен, и Николай не отрываясь следили за тройкой всадников, которая, судя по всему, решила совершить массовое самоубийство. Хотя, пожалуй, нет. Дорога, ведущая к мосту, была достаточно узкой, чтобы три хорошо вооруженных воина смогли долго удерживать превосходящего числом противника. С одной стороны тропу ограничивала огромная скала, а с другой стороны — обрыв и река. Полностью преградить путь они, конечно, не могли. Только задержать на некоторое время.

Гардин же впился глазами в раненного воина, который не спеша подобрал один из арбалетов, сдернул с плеча убитого стрелка подсумок с арбалетными болтами и устало прислонился к массивным перилам моста. Меч он осторожно положил рядом с собой. Потом так же не спеша взвел тетиву и пристроил первую стрелу на ложе. Быстро прицелился и спустил курок. Стрела еще только входила в грудь одного из противников, а арбалет уже снова был взведен, и новая стрела заняла свое место.

Сергею плохо было видно лицо воина, но то, как он держался, как владел мечом… Да и сам меч… Сергей уже видел его и был уверен, что не ошибается.

— Быстро в машину! — Крикнул он друзьям и первым прыгнул за руль.

Ни Семену, ни Николаю не пришлось повторять дважды. Оба кинулись к автомобилю. Тот тут же сорвался с места и понесся вниз по направлению к мосту. Машину мотало из стороны в сторону и Сергею стоило большого труда удержать ее на дороге. Железо скрежетало и стонало, прося пощады. Семена с Николаем на заднем сиденье мотало, как пестик в колоколе. Но все это было неважно. Сергей боялся лишь одного — опоздать.

Несколько минут растянулись на часы. Казалось, все напрасно, им не успеть… Когда машина выскочила на прямой участок дороги, ведущий к мосту, Сергей до предела вжал педаль газа в пол, и автомобиль рванулся вперед еще быстрее. Уже подъезжая, Сергей увидел, что все три всадника, пытавшиеся отсрочить смерть товарища, погибли. Но они дорого продали жизни. На том месте, где они держали свой рубеж, осталось с десяток мертвых тел.

Остальные же, преодолев неожиданный заслон, снова пустили коней вскачь. Им осталось расправиться лишь с одним воином. Тот уже отложил в сторону арбалет и выпрямился, взяв в руки меч, чтобы принять смерть, как подобает воину.

На мост Сергей выскочил раньше преследователей. Когда казалось, что ничто не может им помешать расправиться с последним воином, те вдруг увидели, что на них с другой стороны моста с оглушительным грохотом и лязгом несется чудовище с огромными горящими глазами и дико орет. Уже проезжая по мосту Сергей не переставая давил на клаксон. Он достиг того эффекта, которого и ожидал. Нападавшие бросились врассыпную, бросая оружие и давя друг друга. Сколько будет продолжаться паника, было неизвестно и, поэтому, нужно было спешить.

Резко взвизгнули тормоза, и машина остановилась прямо у стоявшего на мосту раненного воина. Сергей перегнулся и открыл переднюю правую дверь.

— Чего смотришь! Я это. Садись быстрее.!

На него из под шлема смотрели полные ужаса глаза. Лицо воина было бледным, как мел. Непонятно только, от потери крови или от пережитого только что ужаса. Через секунду взгляд стал осмысленным и воин осторожно спросил:

— Сергей? Это ты?

— Я, конечно, а кто же еще! Тут что, многие катаются верхом на таких чудовищах? Забирайся быстрее внутрь, пока они не очухались.

Не без труда воин втиснулся на переднее сидение. Шлем ему пришлось снять и бросить на мосту. Меч оставлять он отказался категорически, и его пришлось просунуть назад так, что острие лежало как раз между Семеном и Николаем, упираясь в заднее сидение. Оба покосились на окровавленное лезвие, но благоразумно помолчали. Лишь отодвинулись от него в стороны, насколько позволяла ширина автомобиля.

Тем временем самые отчаянные из преследователей стали осторожно приближаться к мосту. Сергей не стал больше ждать и резко дал по газам, круто вывернув руль. Машину развернуло практически на месте на сто восемьдесят градусов, а тех, кто имел неосторожность приблизиться к мосту, обдало градом мелких камней и снопом пыли, вырвавшейся из-под колес. Что не придало нападавшим храбрости, скорее наоборот. Сергей снова вжал педаль газа до предела и погнал машину в обратный путь. Что будет, когда противник окончательно придет в себя и бросится вдогонку, он думать не хотел.

Прямой участок дороги закончился и сразу за ним поворот и достаточно крутой подъем. Как старенький автомобиль его преодолеет, было неизвестно. И тут, у самого поворота Сергей заметил еще одну дорогу, ведущую не вверх, а вниз. При спуске он не обратил на нее внимания. Оно и понятно, все его мысли были заняты совершенно другим. Прикинув на ходу, что дорога вполне широкая, чтобы по ней прошла машина, Сергей свернул на нее, справедливо полагая, что ехать вниз в данной ситуации предпочтительнее, чем вверх.

Спуск оказался круче, чем хотелось бы. Сергею пришлось применить все свое умение, чтобы удержать машину на всех четырех колесах. После нескольких головокружительных поворотов дорога сворачивала в густые заросли облепихи и скрывалась в них. Ветки беспощадно хлестали по стеклам. Несколько секунд вокруг не было ничего видно, кроме крупных желтых ягод, облепивших машину со всех сторон. Но вскоре все закончилось и машина, наконец-то, вырвалась на свободу из цепких липких пальцев. Кусты сменились густым лесом, по которому дорога бежала дальше.

Видимость была не ахти какая, так как все стекла были замазаны желтым липким соком и даже дворники не очень-то помогали. Но останавливаться было нельзя. Погоня могла показаться в любую минуту. Всматриваясь вперед сквозь желтые разводы, Сергей продолжал гнать машину, насколько это было возможно. Что-то несообразное ситуации обратило на себя его внимание, но что именно, понять он не мог, как ни пытался. И лишь проехав еще немного, он понял, что же его смущало… Черно-белые столбики, стоявшие вдоль лесной дороги, которая уже давно перестала быть грунтовой, а покрылась отличным, без единой трещинки асфальтом.

Глава 18

Некоторое время в машине стояла полная тишина. Готфрид сидел, сосредоточенно глядя на дорогу. У него перед глазами стояла погоня, бой и гибель товарищей. Казалось, даже свое неожиданное спасение он до конца так и не осознал.

Семен и Николаем тоже оказались выбитыми из колеи необычным зрелищем, увиденным ими меньше получаса назад. Сражение, которому они стали свидетелями, совсем не походило на киношные битвы, к которым все давно привыкли. Не было ни диких криков, сопровождающих каждый удар, ни головокружительных пируэтов, постоянно совершаемых бойцами… Совершенно ничего от привычного зрелища. Практически весь виденный ими бой проходил в полном молчании и длился лишь несколько минут. Только стук копыт, ржание лошадей и лязг металла. Вот крови действительно было много, как и в кино. Но только была она не ярко красная, а темная, почти черная. А отсеченная голова, которая на экране выглядела, как живая, так и вовсе в действительности больше походила на уродливый кусок мяса, будто никогда и не принадлежащий живому человеку.

Семен, как человек, которому постоянно по роду профессии приходилось сталкиваться с ранами, разрезами и тому подобными вещами, и то был поражен до глубины души. Что же до Николая, то тот держался из последних сил, чтобы его не вывернуло прямо тут же, в машине. Лицо его стало белым, как полотно. Как только Сергей остановил автомобиль, Николай быстро сунул коробку с покупкой, которую все это время так и держал на коленях, в руки Семену и опрометью выскочил наружу. Вернулся он через несколько минут, вытирая салфеткой рот и глубоко дыша.

Сергей дождался, пока тот снова заберется в машину и, повернувшись вполоборота к друзьям, первым нарушил молчание:

— Ну что ж, разрешите вам представить, это Готфрид, о котором вы уже столько слышали. Готфрид, а это — мои друзья: Семен и Николай.

Готфрид только сейчас начал приходить в себя. Медленно он посмотрел на Сергея, потом развернулся назад, насколько позволяло его амуниция. Несколько долгих секунд он смотрел на сидевших на заднем сидении Семена с Николаем, потом кивнул им. Те тоже кивнули, причем абсолютно синхронно. Это было настолько смешно, что Сергей не выдержал и засмеялся, хотя момент для этого и был не вполне подходящий.

— Вы чего это все как замороженные? А? Ну, Коля, как на счет того, чтобы мечем помахать?

— Да, иди ты… — беззлобно отмахнулся Бобов.

Сергей перевел взгляд на Варутяна:

— Надеюсь, ты развеял свои сомнения в моем психическом состоянии?

— Я в нем, в общем-то, и не сомневался. — Он потер лоб. — Да… Уж слишком все неожиданно.

— Сергей, — подал голос Готфрид, — мы сейчас в твоем мире?

— Да, — кивнул Гардин. — Я же сказал, что у тебя будет возможность посмотреть на него. Только, вот, не думал, что при таких обстоятельствах. Мне жаль твоих людей, Готфрид.

Тот молча кивнул.

— А теперь давай-ка осмотрим твою рану. Семен, не поможешь?

— Да, конечно — с готовностью отозвался тот.

Все трое выбрались из машины, Сергей достал аптечку, а Семен тем временем осмотрел ногу Готфрида. Оказалось, что ничего страшного. Стрела прошла, пропоров лишь мягкие ткани. Ранение болезненное, но несерьезное. Семен обработал края раны и наложил повязку. Все заняло не больше четверти часа, после чего все снова забрались в машину.

— Куда сейчас? — спросил Николай. Он уже начал приходить в себя от пережитого потрясения.

— Вначале ко мне, а там видно будет, — ответил Сергей.

Он завел, было, мотор, но тут же, чертыхаясь, снова полез наружу, чтобы протереть лобовое стекло, через которое уже почти ничего не было видно. Дворники только размазывали сок облепихи по стеклу, еще больше ухудшая видимость. У него в багажнике имелась бутылка с водой, которая оказалась как нельзя кстати. Когда со всем этим было покончено, Гардин снова сел за руль и повел машину по направлению к дому.

Уже на подъезде к городу он, не оборачиваясь, спросил у Семена с Николаем:

— Вас как, по домам развезти, или все вместе ко мне поедем?

— Давай к тебе, если ты не против, — ответил за обоих Варутян.

Бобов только согласно кивнул.

— Ну и отлично, — проговорил Сергей, вдавливая глубже педаль газа.

Пока ехали через город, Готфрид во все глаза смотрел по сторонам. К машинам, идущим параллельно и несущимся навстречу, он привык достаточно быстро. Только в самом начале их езды по городу Готфрид при каждом приближении встречного автомобиля крепко сжимал рукоять меча. Но вскоре напряжение его оставило, и он смотрел на пролетающие машины с обычной невозмутимостью и плохо скрываемым любопытством. Хоть его знакомство с этими «монстрами» и ограничивалось машиной Сергея, которую он уже однажды видел, но Готфрид хорошо помнил рассказы Гардина о том, что машины бывают совершенно разные. По форме, по цвету, по размеру… Вот многоэтажные дома его привлекали гораздо сильнее. Пока ехали мимо одно-, двух- и даже трехэтажных зданий, все было нормально. Но когда показались многоэтажки в девять и более этажей, удивлению Готфрида не было конца. Причем, его не столько удивил размер зданий, хотя и это тоже, сколько то, что там живет вместе огромное количество семей. Такое никак не укладывалось в его голове.

— Нет, скажи, Сергей, как такое может быть? Если в моем замке поселить в каждой комнате по семье со всем скарбом, детьми… Что же это будет?!

— Но у нас так принято, — терпеливо объяснял Сергей. — Да и к тому же, каждая семья живет не в одной комнате. Квартира — это сразу несколько комнат, кухня, ванна, туалет.

— Кухня?! Они что же, готовят еду прямо там, где и живут?

— Ну да.

— А что такое «туалет»?

— Туалет — это отхожее место.

— И что, все это тоже в квартире?!

— Ну да.

— Ужас. Как же вы там живете?!

— Да уж, живем, — усмехнулся Сергей. — Не пугайся так, просто наши квартиры это нечто другое, чем ваши дома. Ну, да, ты и сам скоро увидишь.

Следующим потрясением для Готфрида было обилие на улицах людей в одежде самых различных цветов и форм и, что самое удивительное, ни у кого не было видно совершенно никакого оружия.

— Я помню, как ты говорил о том, что вы не носите с собой мечи. Но я даже не предполагал… — Готфрид покачал головой.

— Я же говорил тебе, что наши враги другого рода. Тут оружие тебе не поможет, скорее даже наоборот.

— Странно все это. По-моему, куда проще решить свой спор с недругом, имея в руке надежный клинок.

— Ага, и много ты с епископом нарешал, имея в руке свой надежный клинок? Это ведь опять его люди тебя чуть не убили? Я не ошибся?

— Не ошибся, — угрюмо пробормотал сквозь зубы Готфрид.

Его лицо вновь стало жестким, а глаза будто остекленели, устремленные, в видимую только ему одному, точку. Ладонь его впилась в рукоять меча так, что даже костяшки пальцев побелели.

— Ладно, — потупился Сергей, — извини. Я не хотел.

Готфрид ничего не ответил. Он отвернулся и молча смотрел на пробегавший за окном совершенно чужой для него пейзаж. Сергей хорошо понимал состояние Готфрида, но ничем помочь ему не мог. Он исподволь наблюдал за герцогом, думая о том, как легко этот суровый человек из далекого прошлого воспринимает новую для него реальность. Очевидно, чем в более примитивных условиях живет человек, чем больше его жизнь наполнена мифами, легендами, суевериями, фантастическими версиями необъяснимого и тому подобными вещами, тем легче он воспринимает что-то новое. Всего лишь еще одна сказка из огромного количества, уже существующих. Как же мы себя обделили, возведя вокруг непробиваемые стены рационального мира, в котором найдено достаточно убедительное объяснение даже самому незначительному явлению. Мир, в котором почти не осталось места для чего-то иррационального. Мы знаем абсолютно точно, что может быть, а чего не может ни при каких обстоятельствах. Встретив на улице Деда Мороза, мы уверены, что это всего лишь переодетый актер с наклеенной бородой из ваты. Может быть, именно поэтому настоящие Деды Морозы и перевелись, оскорбленные нашим неверием. А если и приходят, то только к детям, которые еще не научились искать во всем, что их окружает, рациональное зерно, и к сердцам которых еще можно достучаться.

Ни Семен, ни Николай не подавали признаков жизни, молча сидя сзади. Так в полной тишине до дома Сергея и доехали.

Уже подъезжали, когда Семен спросил:

— Серега, а как ты собираешься своего гостя в дом вести?

— В смысле?.. — не понял Сергей

— Да в том смысле, что не часто у нас по улицам ходят воины в броне и с огромным мечом в руках.

— Ага, — подхватил Николай — как пить дать, увидит кто-нибудь — устанешь потом объяснять, что и как.

— Проскочим, — махнул Сергей рукой — вы все меня в гараже подождете, пока я за одеждой для Готфрида домой схожу. Что-нибудь подберу.

Готфрид посмотрел на сидящих сзади Николая с Семеном и повернулся с Сергею:

— Это вы о чем тут говорите?

— Нельзя тебе в таком виде у нас на улице показываться. Вы меня подождете в одном месте, а я схожу за другой одеждой для тебя.

— А моя чем плоха?

— Не принято у нас в таком вот виде гулять. Твоя кольчуга произведет тут эффект еще больший, чем мой фонарь у вас.

— Понятно.

Как и было решено, машину загнали в гараж и Сергей побежал домой, оставив остальных дожидаться в машине. Однако, отыскать одежду для Готфрида оказалось не так и просто. Ростом он был не на много выше Гардина, однако значительно шире в плечах. Штаны при таком раскладе подобрать еще можно было, но с рубашками дело обстояло значительно хуже. Ни в одной из них Сергей не был полностью уверен, что та не разойдется по швам сразу же, как только Готфрид попытается ее одеть. Наконец, Сергей остановил свой выбор на свободном спортивном костюме (из тех, что на любую фигуру) и старых разношенных кроссовках. Еще прихватил потертую кожаную куртку. Все это он засунул в огромный прочный брезентовый баул, чтобы потом в него можно было сложить вещи самого Готфрида.

Минут через пятнадцать он снова появился в гараже. Общими усилиями переодели Готфрида в то, что принес Сергей, а вещи самого герцога спрятали в баул. С костюмом и курткой все было в порядке, а вот кроссовки оказались немного малы. Кое-как Готфрид засунул в них свои ноги, но при ходьбе сильно хромал. Сказывалось еще и ранение, которое не сильно, но все же его беспокоило.

Интересное дело, казалось бы — спортивный костюм. Что в нем особенного? Одел и ходи себе на здоровье. Так ведь нет, даже в такой малости нужен навык. Готфрид в нем смотрелся настолько нелепо, насколько это вообще было возможно. Но, все же, лучше так, чем средневековая амуниция. Баул с его «побрякушками» аккуратно несли Николай с Семеном, стараясь особо железом не греметь.

Ввалившись в квартиру и бросив прямо в прихожей баул с вещами, все облегченно вздохнули. Отдышавшись, Сергей повел герцога на «экскурсию» по квартире. Николай сразу же пошел хозяйничать на кухню, пытаясь найти что-нибудь съестное. Семен уселся в кресле перед телевизором.

Прогулка по квартире заняла минут сорок, пятнадцать из которых Готфрид крутил краны в ванной и сливал воду в бочке унитаза, еще пятнадцать минут ушло на электроплиту и холодильник, и пять минут он бегал от выключателя к выключателю, гася и снова зажигая свет по всей квартире. Из грозного герцога, предводителя суровых воинов и вершителя судеб своих подданных, Готфрид в мгновение ока превратился в мальчишку, в руки которого неожиданно попала новая игрушка. Устав, наконец, от обилия свалившихся впечатлений, он рухнул на диван, занимавший большую часть зала, и спросил Семена:

— А что, все жилища у вас такие?

— Что вы имеете ввиду?

— Ну, вода прямо из стены, холодные ящики для продуктов… — герцог сделал руками неопределенный жест.

— В принципе, да. Часто квартиры отличаются по размеру или форме, но, что касается воды или холодильников, — холодных ящиков, как вы их называете, — то да — все это есть каждой квартире.

Несколько секунд Готфрид что-то обдумывал, потом его внимание переключилось на телевизор, стоящий перед ним.

— А это что такое?

— Это называется телевизор, — сказал вошедший в комнату Сергей.

Он внес большой поднос с бутербродами. За ним следом появился и Николай, в руках которого была исходившая паром кастрюля.

— О! — Оживился Семен. — Если судить по запаху, нас будут кормить макаронами.

— И поить вином, — продолжил Сергей, доставая из бара бутылочку красного вина и четыре бокала.

Николай вернулся на кухню за посудой, после чего все сразу расселись вокруг небольшого журнального столика. За всеми приключениями никто из четверых даже не заметил, как проголодался. Семен открыл вино и разлил его по бокалам. Сергей первым поднял свой:

— Ну что, за знакомство?

— Идет, — поднял бокал Николай.

Семен молча присоединился к друзьям. Готфрид с некоторой опаской дотронулся до хрупкого бокала. Он был буквально поражен тонким рисунком, изяществом форм и легким мелодичным звуком, который бокалы издавали при соприкосновении. Руки, более привычные к серебру за обеденным столом, очень аккуратно держали тончайшее стекло. Было видно, что он очень старается не раздавить хрупкую вещь.

Макароны каждый уплетал за обе щеки. Даже Готфрид, которому такая еда была в новинку, не отставал от своих новых знакомых. Все это время, даже жуя, он, не отрываясь, смотрел на экран телевизора, где один сюжет сменял другой, который в свою очередь заменяла реклама, а следом за ней уже новая картинка.

Николай с полным ртом кивнул Готфриду, указывая вилкой на телевизор:

— Ты туда не смотри — козленочком станешь.

— Почему? — не понял тот.

— Да это он так шутит — вмешался Семен. — Он у нас вообще большой шутник.

— Ага, — подтвердил Николай, — шучу. Но ты, на всякий случай, лучше не смотри. Этот ящик специально придумали для того, чтобы из людей идиотов делать.

Но это предостережение нисколько не подействовало на Готфрида. Он продолжал пялиться в экран, что-то бормоча про себя и, то и дело, качая головой. Николай протянул руку к пульту и со словами «что там у нас еще хорошего показывают» начал переключать каналы. На экране полуголые дивы сменялись политиками в строгих костюмах, модные певицы — не менее модными киноактерами, мелодрамы — бесконечными сериалами… Наконец, Бобов остановил свой выбор на каком-то боевике, где чистенькие актеры в старинной одежде и надраенных до блеска латах, и смазливая актриса с разукрашенным косметикой лицом и выпирающей за границы реального грудью изображали что-то типа средневековья.

Готфрид с интересом посмотрел на экран.

— Скажи, — через несколько минут обратился он к Сергею, показывая на телевизор, — а как они все там оказались? Это что, какое-то колдовство?

Сергей, а за ним и Семен с Николаем, дружно засмеялись:

— Нет, Готфрид, — проговорил, отсмеявшись, Сергей — никакого колдовства здесь нет. Это просто наука. На самом деле все эти люди находятся очень далеко от нас. Их изображение передается на телевизор с помощью специального устройства, и мы через телевизор можем, как бы, наблюдать за ними.

Глаза Готфрида сразу загорелись:

— А что, Сергей, с помощью телевизора можно наблюдать за кем угодно?

— Нет-нет, что ты. — Гардин покачал головой. — Просто, понимаешь… Все, кого ты видишь — это специальные люди, которые сами согласились, чтобы за ними наблюдали. Это их работа. В телевизоре нельзя просто так взять и увидеть то, что ты хочешь.

— А-а… — разочарованно пробормотал Готфрид.

Некоторое время все дружно смотрели в «ящик». Там, как раз, один из актеров очень ловко отбивался от наседающих на него со всех сторон десятка два врагов. Причем, в то время, как враги падали один за другим, на главном герое не было ни царапины. И выглядел он на экране таким могучим средневековым мачо, что и не догадаешься, как буквально на днях все телевизионные каналы обсасывали очередной гомосексуальный скандал с участием этого актера.

Готфрид не отрываясь смотрел на экран, и когда сражение окончилось покачал головой:

— Да, великий воин. К такому спиной лучше не поворачиваться.

— Это точно, — тут же поддакнул Николай и все, кроме Готфрида, снова дружно расхохотались.

Герцог недоуменно посмотрел на друзей, но тех от его непонимающего взгляда пробило на новую волну хохота. Только через несколько минут, утирая слезы, Сергей смог пробормотать:

— Не обращай на нас внимание, Готфрид, я тебе потом все объясню. Это долго рассказывать.

Глава 19

К дому Мишеля подъехали уже под вечер. Накануне, после ухода Николая с Семеном, Сергей позвонил ему и рассказал о том, что произошло. Девалье если и удивился, то не подал вида. Сказал только, чтобы они с Готфридом вместе приезжали как можно скорее и все.

И вот оба стояли перед уже знакомым Сергею домом. Не успел он протянуть руку к звонку, как дверь отворилась, и в ее проеме возник Мишель в шикарном строгом костюме и с бабочкой. Сергей даже опешил вначале:

— Ого! Тут что, званый прием или я чего-то не понял?

— Да нет, — смутился Девалье — просто, я подумал, случай уж очень нестандартный. Ну, вот и…

Вид смущенного Мишеля поразил Сергея едва ли не больше, чем его наряд. Подобное состояние так не вязалось с образом хозяина этого дома, как себе представлял его Гардин, что он не нашелся, что сказать. Он только указал на Девалье и, обращаясь к герцогу, произнес:

— Знакомься, Готфрид, — это Мишель Девалье, о котором я тебе уже рассказывал. А это, — он повернул голову к Мишелю — Готфрид Бульонский. Прошу любить и жаловать.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Давайте пойдем сразу к столу, — жестом пригласил Мишель гостей, указывая в сторону столовой. — Вы наверняка с дороги проголодались.

— Я голоден как волк, — произнес, потирая руки, Сергей. — А ты, Готфрид, как?

Тот молча кивнул, все еще внимательно осматривая интерьер дома. Каждый проведенный в этом времени миг Готфрид не переставал удивляться, будто попал в сказку. Хотя почему же «будто»? Для него практически все так и было. Он как губка впитывал новые ощущения, словно старался запомнить как можно больше.

В столовой уже было накрыто, и вся троица, рассевшись, сразу же приступила к уничтожению предложенных угощений. Готфрид с Сергеем действительно очень проголодались. Они, казалось, готовы были съесть каждый по жареному быку. Быка, правда, им никто не предлагал, но и того, чем был заставлен стол, с лихвой хватило бы, чтобы накормить гораздо больше людей, чем сидело сейчас в столовой.

Но вот с закусками, наконец-то, покончили. И Готфрид, и Сергей с трудом отодвинулись от стола. Герцога так даже в сон начало клонить и он с трудом удерживал себя, чтобы держать глаза открытыми. Мишель за весь ужин практически ни к чему не притронулся. Так, из вежливости, поковырял в тарелке какой-то салатик и все. Видя, что гости наелись, он спросил, обращаясь сразу к обоим:

— Что будете пить? Чай, кофе?

— Чай, пожалуйста — попросил Готфрид.

— А я бы выпил кофе, — сказал Сергей, поудобнее устраиваясь на стуле.

Тут же появился человек в униформе с тележкой. Он молча собрал грязную посуду и блюда с остатками угощений, поставил все это на тележку и так же, не проронив ни слова, вышел. Тут же появился другой мужчина в точно такой же форме и с точно такой же тележкой, на которой уже стоял кофейник, сливки, большой керамический чайник с горячей водой, несколько видов заварки, сахар и три чашки из тонкого фарфора. Действуя так же беззвучно, как и его предшественник, он расставил все это на столе и вышел. Это были первые люди, кроме самого Мишеля, которых Сергей видел тут. Но он решил пока ничего у Девалье не спрашивать — потом как-нибудь, при случае.

Мишель подождал, пока все приступят к чаепитию и, как бы ненароком, спросил у Гардина:

— Ну, что скажешь Сергей? Ты обдумал мое предложение?

— Да, разумеется.

— И какое решение ты принял?

Гардин усмехнулся:

— А чего говорить? Уверен, что вы уже давно все просчитали и не сомневались в моем выборе. Или я не прав?

Мишель понимающе кивнул:

— Естественно, мы всегда просчитываем возможные варианты. Но, когда дело касается живых людей, никогда нельзя быть в чем-то уверенным до конца. Хотя, в твоем конкретном случае я, если честно, нисколько не сомневался и безо всяких просчетов.

— А это еще почему?

— Тут все очень просто, — улыбнулся Девалье. — В тебе есть некоторая доля авантюризма. И она ни за что не дала бы тебе упустить такой шанс.

— Да, действительно все очень просто. И что же дальше?

— Ты готов пройти гипнокурс прямо сейчас?

— В общем, да.

— Вот и замечательно. Я тебя подключу к приборам, а пока ты будешь занят, я буду развлекать нашего гостя.

Он повернулся к Готфриду:

— Надеюсь, вы не будете возражать?

Готфрид утвердительно кивнул.

— Ну, что, — сказал Мишель, поднимаясь, — тогда приступим сразу к делу. Сергей, забирай с собой Готфрида, и идите в ту комнату под лестницей, где ты ночевал в прошлый раз. Я сейчас захвачу все необходимое и тоже туда приду.

Сергей кивнул, поманил за собой Готфрида и вместе с ним пошел в уже знакомую комнату. Там совершенно ничего не изменилось с момента его ухода. Сколько времени прошло с тех пор? Несколько часов?.. Дней?.. Недель?.. Все так перемешалось. Эти прыжки по времени… Просто голова кругом идет. Хоть Сергей и не признавался даже самому себе, но где-то в глубине души отлично осознавал, что сильно устал от всего этого. Устал чисто физически.

— Чем ты будешь сейчас заниматься? — Нарушил молчание Готфрид.

— Мне нужно пройти специальную подготовку, чтобы я мог спокойно ходить из одного времени в другое.

— Но ты же и так это делал, — удивился герцог.

— Так-то оно так, но, если честно, я и сам не знаю, как это все происходило. Будто само собой. Мишель сказал, что после того, как я пройду здесь специальный курс, я смогу ходить туда и обратно свободно.

— Понятно. Тогда я желаю тебе успеха.

Готфрид первым протянул руку, и Сергей с удовольствием ее пожал:

— Спасибо. И тебе, Готфрид. Мишель обещал, что поможет вернуться тебе в твое время. Я надеюсь, что мы снова обязательно увидимся.

— Я уверен в этом.

В этот момент в комнату вошел Мишель, катя перед собой тележку типа тех, которые были у работников в столовой, но только нагруженную не тарелками с едой, а различными приборами, горкой возвышавшимися на ней.

Мишель пригласил Гардина прилечь на кровать, а сам принялся очень ловко раскладывать вокруг Сергея какие-то коробочки, протягивать проводки. Потом, расположив все в определенном порядке, он подключил несколько датчиков к запястьям Сергея. Еще два расположил в области сердца, один на шее и штук пять-шесть укрепил в разных местах на голове. Покончив с этим, Мишель отошел от кровати и подошел к тележке, на которой стоял пульт и маленький монитор.

— Я сейчас включу аппаратуру, — сказал он, обращаясь к Сергею. — Гипнокурс будет длиться часа четыре. Все это время ты будешь спать. Расслабься и ничего не бойся.

— А я и не боюсь, — не очень уверенно ответил Сергей.

Эта неуверенность, очевидно, не укрылась от Мишеля. Он улыбнулся и ободряюще подмигнул Гардину, после чего повернул маленький синий рычажок на пульте. Вначале ничего не происходило. Потом вдруг резко голову словно сковало металлическим обручем. От неожиданности и боли Сергей едва не вскрикнул, но неприятное ощущение исчезло так же быстро, как и появилось, а ему на смену пришло чувство покоя и неимоверной легкости. Сергею показалось даже, что он сейчас вот-вот воспарит к небесам и понесется по ветру, как невесомое облачко. Но осознать себя облаком он так и не успел, потому, что именно в этот момент провалился в глубокий сон.

* * *

Когда Сергей открыл глаза, в окно уже заглядывали первые лучи солнца. Он присел на кровати и осмотрелся. Ни датчиков, ни приборов, стоящих на тележке, впрочем, как и самой тележки в комнате не обнаруживалось. Прислушавшись к себе Сергей не ощутил никаких изменений или еще чего-нибудь необычного. Разве что только хорошо выспался, впервые за последнее время. Был он раздет, хотя точно помнил, что ложился на гипносон в одежде. Одежда, собственно, аккуратно сложенная лежала тут же, на стуле.

Сергей не стал ломать голову, по-быстрому умылся, оделся и вышел из комнаты. В доме было тихо, и Гардин решил подняться наверх, в кабинет Мишеля. В кабинете тоже оказалось пусто, лишь дверь, скрывавшаяся за книжным шкафом, немного приоткрыта.

Заглянув за нее, Гардин увидел Мишеля, «колдующего» за большим монитором. Он оглянулся на звук шагов, заметил Сергея и весело замахал ему рукой:

— А! Проснулся? Подходи сюда.

Сергей не заставил себя ждать и уже через минуту развалился в кресле рядом с Мишелем.

— Ну, как себя чувствуешь? — Спросил тот.

— Нормально, вроде бы. Выспался, вот. Но, что касается гипнокурса, если честно, я совсем ничего не заметил.

Мишель засмеялся:

— А что именно ты хотел заметить?

— Ну… — замялся Гардин, — я не знаю…

— Все в порядке, — успокаивающе поднял руку Мишель. — Сложного тут ничего нет. Просто сосредоточься, и попробуй представить себе путь от нас до Готфрида.

— Как же такое можно представить?!

— Как? Это не важно. Важно, чтобы ты попробовал это сделать.

— Хорошо, я попробую.

Сергей поудобнее разместился в кресле, прикрыл глаза и попытался сосредоточиться. Он подумал о том, а как же должна выглядеть эта самая дорога? Очевидно, она должна походить на те фантасмагорические спирали из звезд и туманностей, которые ему приходилось видеть в нескольких фантастических фильмах… Или что-то типа полупрозрачного экрана, словно пленкой разделяющего два мира… Кажется, такое тоже было в одном из культовых фантастических боевиков. Неожиданно перед мысленным взором возник узкий длинный тоннель с маленьким пятном света в его конце. Сергей тут же отогнал это видение, про себя усмехнувшись — оно-то уж точно было из «другой оперы». Картинки менялись одна за другой. У Сергея было такое ощущение, что он уже целую вечность сидит тут и, пытаясь разглядеть какой-то призрачный путь, занимается совершенно бесперспективным делом. И вдруг перед ним возник редкий лесок. Тихо шумели деревья. Яркое, но не очень жаркое солнце свободно проносило свои лучи, огибая стволы и опадая легким желтым светящимся ковром на мягкую сочную траву. К лесу уходила еле приметная тропинка, которая у первых же деревьев разделялась надвое. Обе новые тропинки входили в лес и терялись за деревьями.

Гардин ощутил тепло, исходящее от тропинки и, уже знакомое, легкое покалывание. Он тут же открыл глаза и убедился, что по-прежнему находится в компьютерном центре Мишеля и все так же сидит в кресле рядом с ним. Но ощущение тепла, тем не менее, не прошло. Вместо исчезнувшей тропинки Сергей словно бы держал теплую нить, уходящую вперед и разделяющуюся в нескольких шагах от него на две другие. Каждую из этих новых нитей Сергей, конечно же, не видел, но отлично чувствовал, словно они были нарисованы светящимся пунктиром.

— Теперь ты понял, — раздался, словно через вату голос Мишеля. — Отныне ты свободно можешь перемещаться по временным нитям. Запомни то ощущение или видение, которое помогло тебе. Вызвав его в своем воображении, ты всегда легко сможешь погрузиться в нужное состояние, чтобы почувствовать дорогу. У каждого это происходит по-своему.

— И какое же видение помогает тебе?

— Мне? — Девалье засмеялся. — Обычная лестничная клетка с выходящими на нее дверьми.

Мишель что-то поискал на полочке под столом и, отыскав, протянул Сергею маленький черный, размером чуть больше часов, предмет. Тот с интересом посмотрел на вещицу. Маленький дисплей сверху, никаких стрелок или цифр на нем видно не было. Зато кнопок было много. Весь набор цифр и несколько стрелочек. Все очень и очень миниатюрное.

— Что это такое? Вроде бы часы электронные… Хотя нет, для часов слишком уж большие… — спросил Гардин, продолжая рассматривать приборчик.

— Это, Сергей, потоковый анализатор, или ПАН.

Мишель протянул руку и нажал на одну из кнопочек. Экран сразу же засветился и Сергей тут же понял, что это за прибор. Перед ним была уменьшенная копия большого экрана из компьютерного зала. Только на нем сейчас отражался не весь мир, а лишь кусочек Европы. Уже знакомая информация о точках и периоде пересечения временных потоков. Управление было несложным. Стрелочками нужно было лишь переключиться на нужный раздел, чтобы получить подробную информацию. Маленькое меню в левой части экрана позволяло перейти на другие области пересечения потоков на земле. Через несколько минут Сергей уже вполне освоился с управлением и научился быстро вызывать нужную информацию.

— А теперь нажми-ка вот здесь — Мишель показал на маленькую кнопку сбоку от дисплея.

Сергей выполнил указание, и вся информация тут же исчезла. Ее заменили два ряда цифр.

— Это, — продолжал объяснение Девалье, — калькулятор. Но только он не просто складывает и отнимает числа. С его помощью ты можешь рассчитать, какие именно моменты в пересекающихся потоках соответствуют друг другу в данный момент. Так же можешь узнать, когда и где ты должен оказаться, чтобы попасть в определенное время в пересекающемся потоке. И тому подобные вычисления.

— Да, — протянул Гардин, — занимательная штучка. — А это что за зеленая кнопка? — он показал на маленькую выпуклость рядом с кнопкой включения калькулятора.

— Она показывает твое местоположение в данный момент во времени и пространстве. Это на тот случай, если сам забудешь, где находишься.

— А что, и такое случается?

— Бывает. Еще и не такое.

Гардин с сожалением протянул приборчик Девалье. Тот покачал головой.

— Нет, Сергей, это тебе. Владей.

— Ого! — Сергей обрадовался, как мальчишка. — Спасибо, Мишель. Вот уж подарок, так подарок.

— Ерунда, — отмахнулся Девалье и, ухмыльнувшись, добавил, — Считай это не подарком, а инвестицией.

— Ладно, тогда с меня дивиденды.

Оба засмеялись.

— Кстати, — словно очнувшись, спросил Гардин, — а где Готфрид? Я его нигде не видел.

— Я отправил его назад, в его время.

— И как тебе это удалось?

— Ничего сложного. Конечно, если бы Готфрид был обычным человеком, у меня бы ничего не получилось. Но он тоже обладает некоторыми способностями таймдайвера, а это уже совсем другое дело. Кстати, именно благодаря его способностям между вами и смогла установиться такая связь. С обычным человеком этого сделать бы не удалось.

Гардин молча «переваривал» услышанное. Ведь действительно, если вспомнить, Мишель говорил, что когда по обе стороны от временной нити окажутся таймдайверы, то в момент эмоционального всплеска у одного из них, второй может легко пересечь невидимую границу и оказаться в другом времени. Причем, оба могут даже и не представлять, что и почему произошло. «Со мной ведь именно так и вышло» — подумал Сергей. — «И как я мог об этом забыть…»

Девалье терпеливо ждал, внимательно наблюдая за Сергеем. Казалось, что Мишель прочитал его мысли и теперь лишь ждал, пока полученная информация окончательно уляжется у Сергея в голове.

— Скажи, — наконец спросил Сергей — значит то, что мы с Готфридом встретились — чистая случайность? Просто мы в определенный момент оказались оба по разные стороны одной нити? И на моем месте мог оказаться и кто-то другой?

— Да, так же, как и на месте Готфрида.

— Выходит и то, что мы с ним оказались по одну сторону баррикад, это тоже чистой воды случайность? С таким же успехом я мог оказаться на стороне его врагов и сейчас готовить для него очередную ловушку?

Мишель молча кивнул.

— Вот дерьмо! — бросил в сердцах Сергей, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.

В последний момент он встретился взглядом с Мишелем, который неотрывно смотрел на него. Было в этом взгляде и сожаление, и жесткость, и сочувствие… Весь пыл Сергея от этого взгляда внезапно куда-то делся, и он тяжело вздохнул.

— В нашей жизни, Сергей, почти все — случайность. — Спокойно проговорил Мишель. — Случайно у тебя оказались способности таймдайвера, случайно ты в тот момент, когда они у тебя проснулись, находился не в Америке, не в России, а именно в Европе… Да, что там говорить, даже твое рождение, и то случайность, — он усмехнулся. — Окажись много лет назад другой сперматозоид более шустрым, ты бы и не родился вовсе. У твоих родителей, разумеется, все равно родился бы ребенок. Возможно девочка. А если бы и мальчик… Это был бы уже не ты, а кто-то другой. Ты идешь в случайно выбранную школу. — Девалье поднял руку, предупреждая возражение Сергея. — Хорошо, школа — неудачный пример. Она, чаще всего, просто ближайшая к дому, если только твои родители не одержимы идеей углубленно обучить тебя математике, музыке или иностранному языку. А вот в классе ученики подбираются совершенно случайно. Тем не менее, со многими тебе идти рука об руку многие годы. Своих лучших друзей, без которых ты сегодня не мыслишь своей жизни, ты мог бы никогда и не встретить, живи в другом городе или просто не окажись в один прекрасный момент на одном с ними концерте или дне рождения совершенно незнакомого вам обоим именинника…

— Это судьба.

— Судьба — это то, что гадалки по руке предсказывают, — отмахнулся Мишель. — И то, я где-то читал, что если поставить себе целью, изменить свою судьбу, то это можно сделать. Естественно, что касается здоровья или чего-то подобного, подверженного изменению. Даже линии на руке изменяют свои очертания. С учетом, разумеется, веры во все это. А то, о чем я тебе говорю — случай. На него невозможно повлиять. Просто на все нужно смотреть с пониманием того, что данный расклад мог быть и иным, повернись случай другой стороной.

— И что же мне теперь делать?

— То же, что и прежде. Жить. Просто сегодня ты стал немного лучше понимать еще одну сторону своего бытия. Только и всего.

Глава 20

Домой Сергей добрался только к вечеру. Сразу позвонил Семену с Николаем и вкратце рассказал им про свою поездку. Договорились встретиться на следующий день у Сергея дома. После разговора он с удовольствием скинул с себя одежду и облачился в домашний халат и мягкие тапочки.

Ложиться спать казалось еще рано, и Сергей решил опробовать на практике приобретенные навыки. Он уселся в кресле, расслабился, прикрыл глаза и попробовал сосредоточиться. Сделать это удалось не с первого раза, видимо сказывалось легкое возбуждение, но, в конце концов, получилось. Через некоторое время перед глазами снова возник уже знакомый лес с уходящими в него двумя тропинками. И снова от них исходило тепло, почти осязаемое. Вместе с теплом в Сергея словно вливалась неведомая сила. Попроси его сейчас кто-нибудь из атлантов подержать вместо себя небо, Сергей бы согласился не задумываясь. Он поймал себя на том, что каждую из тропинок он ощущает физически. Как ковровую дорожку под ногами. Так же он понял, что может совершенно свободно прямо сейчас пойти по любой из них и перенестись в другую эпоху. Это стало для него так же легко, как выпить стакан воды.

По правой тропинке, он чувствовал, можно снова легко оказаться у Готфрида. А куда ведет левая из тропинок? Сергей мысленно потянулся к ней. Лес очень быстро приблизился, словно мгновенно изменили фокусное расстояние, и Сергей вошел в него, двигаясь по выбранной тропинке. В тот же миг видение исчезло. Гардин открыл глаза и сразу понял, что находится не дома. Да и как тут было не понять, когда сидел он уже не в своем удобном кресле, а на стволе поваленного дерева. Причем, дерево это горело, и огонь уже подбирался к Сергею. Он резко вскочил и тут же кубарем свалился в яму, зацепившись тапочком о торчащий из земли корень. Яма была заполнена по щиколотку черной жижей, в которой Сергей и вымазался с ног до головы. Чертыхнувшись про себя, он выбрался из ямы и огляделся. То, что он принял вначале за ствол дерева, оказалось лишь половиной огромного, в несколько обхватов, ствола. Дерево было расколото молнией надвое, и большая его часть валялась на земле и догорала. Именно на упавшей части и сидел Сергей, прежде чем свалиться в яму. Понял он и то, что молния ударила в дерево буквально только что. Возможно, за несколько мгновений до того, как Сергей тут появился. Гремело и сверкало, собственно, и сейчас. Только дождя не было. Но и он не заставил себя долго ждать. Вот уж действительно, подумай о черте… Срочно пришлось искать укрытие. В нескольких шагах от Сергея стоял старый дуб с низкими раскидистыми ветвями, под которыми удалось спрятаться. Но пока Гардин сделал эти несколько шагов, промок до нитки. Ливень был явно тропическим (как, во всяком случае, Сергей его себе представлял). Казалось, будто океан целиком поднялся на небо и теперь, повинуясь силе притяжения, падает вниз.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Вся земля вокруг превратилась в непроходимую кашу. Шагу нельзя было сделать, чтобы нога не ушла в грязь чуть ли не по колено. Естественно, первое, что сделал Сергей, выбравшись из-под дерева, так это потерял в первой же луже один из домашних тапочек, которые были у него на ногах, когда он сюда попал. При этом он умудрился снова упасть и окончательно вываляться в грязи, замазав ею те немногие чистые места на своем халате, что еще оставались после падения в яму с водой.

Грохота грозы больше не было слышно, его сменили звуки леса, до этого заглушаемые громом и шумом падающей воды. Все вокруг как-то сразу заполнилось свистом, стрекотом, жужжанием и еще десятком самых разнообразных звуков, попытаться передать словами которые — бесполезная трата времени.

Сергей попытался найти местечко посуше, что оказалось непросто. Но, ищущий да обрящет. Наконец, относительно сухая площадка нашлась недалеко от того же разбитого молнией дерева. Прямо от поваленного ствола шел подъем, который заканчивался большой ровной площадкой. С трудом Гардин вскарабкался по ставшему очень скользким склону и, в конце концов, добрался до самого верха. Там действительно оказалось немного уютнее, чем в низине. Площадка представляла собой кусок скалы, выступающей из земли, очень гладкий и почти идеально ровный. Девственность камня не нарушала ни одна травинка или, не дай бог, кустик или деревце. Будто специально построенная площадка для вертолетов. Только для очень маленьких вертолетов. Тем не менее, тут было сухо. Яркое солнце, моментально сменившее ливень, успело за то время, что Сергей добирался до вершины площадки, высушить камень, и теперь ничего здесь не напоминало о прошедшем ливне.

Солнце, однако, начинало припекать. Его лучи, пробиваясь сквозь густую листву, рисовали на земле причудливые узоры из светящихся пятен. Куда ни глянь, вверх тянулись тонкие струйки пара. Лес вокруг, между тем, все больше и больше заполнялся звуками. Уже не десятки, а сотни их можно было различить. Сергей присел на камень и, как завороженный, стал прислушиваться. Вот кто-то прошмыгнул в траве у самого края площадки… Птицы как бабы на рынке орали друг на друга, пытаясь перекричать соседей. Гомону, который стоял вокруг, позавидовал бы любой восточный базар. Снова быстрый шорох в траве и сразу за этим небольшая бурая тень промелькнула в просвете между кустами… Жалобный писк, который тут же смолк…

Да, — подумал Гардин, — все как у людей. Кричат друг на друга, ссорятся, а кто слабее, того вообще съесть норовят. Хотя, чему удивляться, человек ведь неотъемлемая часть природы. Конечно, не венец творения, как он сам о себе думает, и даже далеко не лучшая ее часть, а лишь малюсенькая песчинка в необъятном море разнообразия фауны. Песчинка, разросшаяся по чьей-то прихоти до размеров огромного валуна, который катится, не разбирая дороги, и давит все, что попадается на его пути.

Вдруг в общий гул вмешался посторонний звук, больше всего напоминавший шум, который мог бы производить осторожно крадущийся по посудной лавке слон. Словно в подтверждение этой догадки два дерева одно за другим с грохотом и треском рухнули метрах в сорока от того места, где находился Гардин. И сразу же вслед за этим среди верхушек деревьев показалась… голова диплодока. Именно так, насколько Сергей помнил, звался один из динозавров, весом с небольшой танк и шеей как у жирафа. Вскоре показалось и все животное. Да, это действительно был диплодок. Его несколько неуклюжему телу абсолютно не мешало обилие деревьев и кустов. Эта десятитонная махина их просто не замечала. Зрелище, нужно сказать, было еще то… Если бы Сергей не знал наверняка, что диплодоки не были хищниками, а как раз наоборот, очень уважали зеленые побеги молодых деревьев, он бы, наверное, умер от страха. Хотя, с другой стороны, сказать, что он оставался абсолютно спокойным, было бы тоже преувеличением. Этот ходячий бронепоезд мог просто случайно задеть хвостом, и поминай как звали. Но зверь даже головы не повернул в сторону камня, на котором стоял Гардин, а так же степенно прошел мимо. Уже через несколько секунд он опять исчез за деревьями, и только медленно удаляющийся треск сучьев говорил о том, что видение огромного зверя не было миражем.

Сергей прикинул, что раз он попал во времена динозавров, то очень даже возможно, что тут бродят по лесу и не столь безопасные зверушки, как диплодок. В то время, кажется, водилось и немало всевозможных плотоядных чудовищ, по сравнению с которыми крокодил — детская игрушка. Так что, по здравому размышлению, неплохо бы от сюда и исчезнуть. А то, появись здесь внезапно тот же тираннозавр — пикнуть не успеешь, как окажешься у него в желудке. Появление в первобытном лесу человека в домашнем халате и одном тапочке зрелище, конечно, достаточно необычное, но вряд ли оно надолго бы задержало внимание вечно голодного хищника.

Гардин прикрыл глаза и попытал представить себя дома. Видение на этот раз пришло практически мгновенно и, открыв глаза через несколько секунд, Сергей увидел, что стоит посреди своей квартиры. Не успел он перевести дух от пережитого приключения, как в дверь позвонили. Часы показывали уже половину двенадцатого ночи. «Интересно, и кого это несет на ночь глядя…» — мельком подумал Гардин идя к двери. На пороге стоял Николай. В руках он держал какое-то незамысловатое угощение к чаю.

— Серега! Извини, ну не смог я дотерпеть до ут… — начал Бобов и осекся, глядя на Сергея, вымазанного в грязи с ног до головы и в одном домашнем тапочке. — Ё-ё-ё… — только и смог он протянуть, когда ступор прошел. — Это куда же ты опять вляпался?.. Пожалуй, нужно было вместо тортика бутылку с собой прихватить.

— Давай, заходи, раз пришел. Бутылка и у меня найдется, — махнул рукой Сергей.

Он посторонился, пропуская Николая. Тот пролез в дверь боком, стараясь ни чем не коснуться грязного халата.

— Иди на кухню и ставь чайник — бросил Сергей, — а я в душ и через пару минут присоединюсь.

— Без проблем.

Минут пятнадцать Сергей приводил в порядок себя и пристраивал в корзину с грязным бельем халат. Сделать это желательно было так, чтобы не перемазать доисторической грязью остальные вещи.

Когда он появился на кухне, чайник уже вскипел, а торт, принесенный Николаем, был разрезан и ждал своего часа. Гардин устало опустился на стул, налил чаю и молча стал пить горячий ароматный напиток. Обычно он чаю предпочитал кофе, но тут захотелось именно чаю. Бобов тоже молча пил чай и ждал, что Сергей сам объяснит, что с ним произошло на этот раз.

— Ладно, а то умрешь от любопытства, — усмехнулся Сергей и стал подробно обо всем рассказывать…

Когда Николай ушел, часы показывали начало третьего ночи. Или утра, это как посмотреть. Гардин разделся и забрался под мягкое одеяло. Казалось, что после всего пережитого, он уснет мгновенно. Но сон все не шел. Сергей еще долго лежал с открытыми глазами, погруженный в свои мысли. Перед ним поочередно вставал то первобытный лес со всевозможными заврами, то Готфрид и его товарищи, с которыми Сергею уже пришлось повоевать плечо к плечу. А то разгулявшаяся фантазия уносила Сергея куда-то совсем в сторону и ему начинали мерещиться храмы древнего Рима… Те, в свою очередь сменились ажурными китайскими дворцами. Но вскоре и те и другие стали блекнуть, расплываться и Сергей сам не заметил, как уснул.

Глава 21

Утро оказалось безрадостным. За окном шел проливной дождь. Все вокруг представлялось серым и тоскливым. Вставать не хотелось совершенно. А хотелось, наоборот, лежать весь день в постели и ничего не делать. А лучше еще и ни о чем не думать. Но это-то как раз и не получалось. Мысли снова и снова возвращались ко вчерашнему разговору с Мишелем, к вновь обретенным способностям и к тому, как всем этим распорядиться.

Сергей протянул руку и взял со стола ПАН — тот самый потоковый анализатор, полученный накануне от Мишеля. От него веяло чем-то потусторонним. Нет, выглядел он вполне обычно. Не зная — от часов и не отличишь. Разве что чуть крупнее, да кнопок побольше. Но сегодня от часов можно ожидать чего угодно. Что только в них не встраивают, и мобильный телефон, и фотоаппарат, и дозиметр…

Нет уж, увольте. Гардин всегда придерживался того мнения, что каждая вещь должна уметь делать пусть что-то одно, но делать хорошо. Что толку в автомобиле, начиненном электроникой, которая показывает все, от температуры в салоне до погоды за бортом, если из-за какого-нибудь программного глюка не заводится мотор? Правильно, никакого. Сделать ты ничего не можешь, разве что всю эту электронику вырвать с корнем и выбросить. И капот можно сколько угодно открывать и закрывать. Пользы от этого ровно столько же, как и от зонтика в ясную погоду.

Помнится, когда Николай купил свою очередную машину, Сергей восхищался электронной начинкой. Особенно ему понравился бортовой компьютер, который он тогда видел впервые. Когда Сергей стал этот компьютер нахваливать, Николай сказал ему мрачно:

— Да пропади он пропадом, этот компьютер. Очень мне интересно знать каждый раз при старте, что расход топлива двадцать пять литров…

Сергей всегда весьма скептически относился к технике, собранной по принципу «много в одном». Это хорошо только для «Head & Shoulders». Это там «все в одном флаконе» на пользу идет. В технике же, зачастую, что-то одно за счет чего-то другого. Поэтому, для звонков Гардин предпочитал все же пользоваться обычным телефоном, а не встроенным в часы, а для фотографий, считал, неплохо иметь еще и фотоаппарат, а не только мобильный телефон.

Он немного поигрался с ПАНом, вызывая различные режимы и рассматривая то один узел пересечений времени, то другой. Высчитывать временные участки было не так просто, как это делал на большом экране Мишель, но Сергей приспособился довольно быстро. На пробу он попытался просчитать пересечение с конкретными точками во времени. Не сразу, но и это ему удалось. Нужен просто определенный навык, как и во всем. Подумал и сделал еще один расчет. А потом долго, задумавшись, смотрел на дисплей, запоминая каждую цифру на нем…

От раздумий его отвлек звонок в дверь. «Вот черт! Утром должны были зайти Семен с Николаем». Гардин посмотрел на часы — полдесятого. «Да, заигрался», — подумал он, лихорадочно впихивая себя в штаны. Звонок звенел, не переставая, пока Сергей не добрался до двери и не открыл ее. Он не ошибся. За порогом действительно стояли Николай, который улыбаясь во весь рот жал кнопку звонка, а рядом с невозмутимым видом Семен.

После того, как все расселись на диване, Сергей еще раз пересказал свою поездку к Мишелю и последующие за ней приключения в доисторическом лесу. Рассказывал он в основном для Семена, так как Николай уже слышал все это ночью. Варутян слушал внимательно, и, когда Сергей закончил, спросил:

— И что ты думаешь теперь делать?

— Думаю, собрать в дорогу все необходимое и посетить еще раз Готфрида. Наши временные потоки вот-вот разойдутся, и, боюсь, нам с ним уже никогда не увидеться.

— А можно и мы с тобой? — тут же спросил Николай.

Гардин вопросительно посмотрел на Семена и тот неопределенно пожал плечами:

— Я не против. Почему бы и нет.

— Ну что ж, ладно. Тогда собирайтесь и после обеда встретимся у меня. Думаю, на этот раз побыть там немного подольше. Ты, Семен, предупреди Лену, что мы все вместе уезжаем на несколько дней.

Семен кивнул. Они с Николаем поднялись и отправились по домам собирать необходимые в дорогу вещи.

* * *

После обеда все снова собрались на квартире у Сергея. У Бобова за плечами был большой рюкзак с привязанным к нему спальным мешком. У Варутяна лишь небольшая дорожная сумка, перекинутая через плечо.

— Ну, и что ты там напаковал? Аж целый рюкзак! — Спросил Гардин у Николая. — Я же говорил, только самое необходимое берите. Белье сменное на всякий случай и тому подобное. А ты что набрал?! Ну, зачем тебе спальный мешок с собой?

— Мало ли что! А в нем можно и на снегу спать. Сколько раз он меня выручал. Вот, помню…

— Стоп! — Прервал его Сергей. — Так, выкладывай, что ты там набрал.

— Во-во, — поддакнул Семен. — Я ему говорил, чтобы он все свое барахло дома оставил. Не в поход же собрался идти. Да его разве переубедишь… У него в рюкзаке еще и палатка есть…

Общими усилиями друзьям удалось убедить Николая выложить из рюкзака часть из принесенных вещей, после чего тот опустел на две трети и стал походить уже не на серьезную ношу туриста, собирающегося пешком пройти минимум пол Европы, а на средних размеров дорожную котомку.

Одеты все были примерно одинаково: джинсы, кроссовки, рубашки, куртки… Они уселись в машину, покидав в багажник свои пожитки, и Сергей направил ее к больнице, в которой находился после аварии. Ехать в этот небольшой городок на границе с Бельгией пришлось часа два. Дорога прошла в полном молчании, если не считать храпа Николая, который уснул через пять минут, уютно устроившись на мягком сидении. Почему Сергей решил отправиться именно туда — трудно сказать. Для него пока оставалось полной загадкой, каким образом он переносится в то или иное место. Но каждый раз, переносясь в прошлое, он оказывался всегда в нужной точке пространства. Мишель объяснил ему принцип перехода из одного времени в другое, но это никак не помогало понять, как выбирается место прибытия. Можно предположить, что происходит перенос в ту же самую точку, то есть сдвиг идет только по времени. Но слишком уж отличался ландшафт. Даже с учетом времени, не могло на равнине вырасти таких гор. Слишком уж маленький промежуток. Что для Земли тысяча лет? Даже и две тысячи… Миг. Она привыкла отсчитывать этапы своего взросления годами с гораздо большим количеством нулей в конце.

Так и не придя ни к какому выводу, Сергей и решил ехать к больнице. Он рассудил, что раз уж однажды попал в замок Готфрида из нее, то почему бы не попробовать сделать это еще раз? Вдруг из одной и той же точки настоящего можно попасть всегда в одно и то же место в прошлом?! Во всяком случае, убедиться или опровергнуть это можно будет только после опыта.

Поэтому они втроем и оказались на маленькой стоянке около больницы. В таком тихом месте можно оставить машину и на несколько дней. Ничего с ней не случится. Гардин оглядел еще раз своих товарищей, чтобы убедиться, что все в порядке. После этого все взялись за руки, так как Сергей не был уверен, как в подобном случае поведет себя его новое умение. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и почти сразу же увидел перед мысленным взором уже знакомый лес и ведущую к нему тропу. Только была она на этот раз значительно шире. Уже не узкая неприметная тропинка, рассчитанная на одинокого путника, а широкая дорога, по которой бы проехала и телега. Он потянулся к лесу, который сразу же приблизился на расстояние вытянутой руки. Охнул рядом Николай и Гардин открыл глаза.

Они стояли на одной из улочек средневекового городка. Вдоль улицы медленно текла река, лениво переваливаясь через валуны. Весь берег зарос высокой травой, почти в рост человека. Поэтому речку было не столько видно, сколько слышно. Домики, в основном одноэтажные, тянулись по берегу в обе стороны. Чуть ближе к центру города виднелись двухэтажные дома, но их насчитывалось не много. Там же, в центре, стояла и большая красивая церковь с высокой колокольней, которую венчал флюгер, выполненный в виде диска. Сразу за церковью поднималась над городом огромная скала, на вершине которой и располагался замок. Сергей ни разу не видел замка Готфрида от сюда, но был уверен, что не ошибается и это именно он.

Стояло раннее утро, и людей на улице почти не было. Мимо проехала телега с запряженной в нее доходящей лошадью, которая казалась столь худой, что было совершенно непонятно, как она вообще передвигает ноги, не говоря о том, что еще и тащит за собой груженую телегу. Женщина с корзиной в руках быстро пробежала у самой стены ближайшего дома, опасливо глядя на странно одетых незнакомцев, и скрылась за углом через несколько домов дальше по улице. Серая полосатая кошка неторопливо прошла мимо друзей, не приближаясь, однако, чересчур близко. Остановилась и несколько секунд оценивающе смотрела, не перепадет ли чего тут. Поняв, что не перепадет, повернулась спиной к людям и пошла дальше по своим делам, показывая всем своим видом, что не больно-то и хотелось.

— Ну что, — нарушил тишину Сергей, — пойдем в замок?

Собственно, вопрос являлся риторическим. Можно было и не спрашивать. И так понятно — куда же еще идти. Семен молча кивнул. Николай пожал плечами, мол, чего ерунду спрашиваешь.

Сергей достал из своей спортивной сумки меч, подаренный Готфридом, и повесил на перевязи через плечо. После чего развернулся и пошел к центру городка, к церкви, откуда, как он полагал, можно добраться и до замка. По дороге вся троица с любопытством разглядывала дома, улочки и все, что попадалось на их пути. Дома были построены в основном из грубого серого камня, что придавало им особенный колорит. Те, что побогаче — из кирпича. Но редко, когда весь дом строился целиком из кирпича, больно уж дорогой для тех времен материал, хотя попадались и такие. Чаще же из кирпича делались лишь часть дома или отдельные элементы такие, как дверные и оконные проемы. Встречались жилища сложенные из сланца. В основном на окраине города, ближе к реке. Но чем дальше от реки, тем богаче и богаче становились дома. В центральной части городка практически не попадалось одноэтажных строений. В основном двухэтажные. Причем, было видно, что ко многим домам второй этаж пристраивался гораздо позже. Видимо, по мере изменения статуса и финансового положения хозяина дома.

Кривые улочки, по которым друзьям пришлось пробираться к центру города, были очень узкими. На большинстве из них вряд ли бы разъехались два всадника. Они петляли и пересекались под самыми невероятными углами, расходились и сходились, когда только вздумается, безо всякой системы. На утоптанной грунтовой дороге встречались мощеные участки у отдельных домов. Чем ближе к центральной площади, тем дорога становилась шире, а мостовая была уже целиком выложена равным и хорошо подогнанным булыжником.

Наконец, они вышли на небольшую площадь перед собором. Площадь как площадь, собор как собор. Ничего особо выдающегося он из себя вблизи не представлял. С окраины города, возвышаясь, нависая над всеми домами, он казался чем-то невероятным. Вблизи же было понятно, что собор стоит на небольшой возвышенности, отчего и кажется снизу таким огромным. Хотя, на самом деле, он оказался достаточно скромных размеров. Как Гардин и предполагал, сразу за собором начиналась дорога, плавной дугой уходившая вверх, к скале, на которой стоял замок Готфрида.

Подъем занял минут пятнадцать. Шли не торопясь, время от времени оглядываясь назад, на оставшиеся внизу дома. Чем выше забирались друзья, тем более красивая панорама города открывалась им. Наконец подъем оказался позади, и они остановились перед маленьким каменным мостом, за которым виднелись ворота, ведущие в замок. Ворота были закрыты, а перед ними в непринужденных позах стояли и беседовали два солдата. Явно стражники, хотя и одетые как-то не так. В том смысле, что оружие находилось при них, как и положено стражникам, но вот одежда… Даже не сама одежда, а как она сидела на этой парочке… Скорее они напоминали гражданских, навесивших на себя амуницию. Первое, что приходило в голову — «партизаны» на сборах. Хотя, очевидно, что ни о каких «партизанах» тут и слыхом не слыхали.

На подошедших незнакомцев они если и обратили внимание, то не удосужились прекратить ради них свою беседу. Сергей вышел немного вперед и остановился в ожидании. Ни один из солдат даже не взглянул в его сторону. Они продолжали болтать, явно игнорируя гостей. Может быть, это был неурочный час, или в это время к замку приходят только нищие да убогие, за которых, возможно, друзей и приняли. Выяснять наверняка было не у кого, а стоять и ждать у моря погоды, не зная, соизволят ли стражники обратить на них внимание, тоже не хотелось, и Гардин решил привлечь к себе внимание сам:

— Простите, пожалуйста… — начал он, но один из стражников грубо оборвал его:

— Пошел отсюда! Мы сегодня не подаем.

— Ага, — подхватил второй — подавалка заболела.

Оба стражника при этих словах загоготали удачной, по их мнению, шутке.

— Вы не поняли, — снова попытался достучаться до них Сергей, но его опять перебили.

На этот раз второй из воинов оторвался от диалога с товарищем и медленно вразвалочку подошел к Гардину. Меч его болтался сзади на поясе, свисавшем, как ремень у дембеля.

— Ты что, все еще не понял? Так я могу и иначе объяснить…

Он лениво размахнулся, очевидно, желая нанести удар кулаком. А, может быть, это движение должно было означать сигнал к бегству для Сергея. Но тот не стал долго над этим раздумывать, как и ждать, пока рука стражника дотянется до его лица, а сам нанес молниеносный сильный удар ногой в грудь обидчика. Тот отлетел назад к воротам, и рухнул около них как мешок с песком. У него на лице было написано при этом немалое удивление. Его товарищ в первое мгновение опешил от такой наглости, но быстро, как ему показалось, пришел в себя и бросился на Сергея, на ходу пытаясь выхватить меч. Но Гардин оказался быстрее. Его меч уже замер в сантиметре от лица воина, в то время как оружие противника только-только начало выезжать из ножен. Стражник на мгновение замер, не зная, что делать, и скосил глаза на товарища, надеясь на поддержку, но Сергей покачал головой:

— Он тебе не поможет. Он сейчас побежит за начальником стражи и приведет его сюда. А ты будешь все это время стоять спокойно, если не хочешь, чтобы я отрезал твой длинный нос. Ты меня понял?

Солдат осторожно кивнул, скосив глаза на меч у своего носа. Гардин посмотрел на валявшегося на земле стражника, который, казалось, и не думал подниматься.

— Ты еще здесь?! А ну, бегом за начальником стражи! Или все еще не понял? — передразнил он лежавшего на земле солдата.

Тот резво вскочил на ноги и скрылся за воротами. Семен с Николаем все это время стояли в сторонке и молча наблюдали за всей сценой, которая длилась минуты две от силы.

— Да, — протянул Николай, — не слабо тебя тут встречают.

— Ага, — поддакнул Семен — сейчас этот кадр еще и делегацию по встрече притащит.

Сергей только пожал плечами, мол, что тут скажешь, сами все видите. Он посмотрел на незадачливого пленника. Тот все это время продолжал стоять ни жив, ни мертв, с опаской поглядывая на острие меча. Скорость, с которой Сергей управлялся с оружием, оказало свое воспитательное действие, и горе-охранник боялся лишний раз даже вздохнуть. «Мальчишка совсем, лет семнадцать от силы. Еще чего доброго в штаны наложит», — подумал Гардин. Он убрал меч в ножны и похлопал охранника по плечу:

— Ладно, расслабься. Ничего я тебе не сделаю. Но в следующий раз будь повежливее.

Тот энергично закивал головой, хотя и остался стоять на месте практически по стойке смирно. Но краска уже стала снова поступать к его лицу. Вскоре послышался громкий топот, будто стадо бизонов быстро приближалось к воротам. Но это оказались, естественно, не бизоны, а толпа солдат, вооруженных кто чем и одетых кое-как, но, за то с такой решимостью на лицах, словно готовились прямо тут всем скопом сложить свои головы, но не сдаться. Было их человек двадцать, и Сергей с тоской подумал о том, что с такой толпой ему не справиться. Даже с учетом помощи Семена и Николая. Да и толку-то от них. Им ведь не приходилось еще по-настоящему ни в бой ходить, ни просто оружие в руках держать. Опыт же компьютерных «стрелялок», до которых Николай был охоч, не стоило всерьез принимать в расчет.

До ворот оставалось каких-то пять-шесть метров, когда между бегущими на помощь солдатами и, собственно, воротами выросла фигура в длинном плаще и с длинным мечем на поясе. Новый персонаж, ни говоря ни слова, просто стал на пути толпы и стал терпеливо ждать ее приближения. Выправкой он сильно отличался и от часовых и от их товарищей, которые в нерешительности остановились перед ним. Выждав долгую минуту, пока все успокоились, и восстановилась полная тишина, он спросил:

— Ну, и кто мне объяснит, что тут происходит?

Вперед выступил охранник, которого Сергей отправил за начальником.

— На нас напали!

— Кто?

— Вот он, — сказал солдат и показал рукой на Гардина.

Только тут воин в плаще обернулся и уставился на Сергея и его друзей. Несколько мгновений он стоял в нерешительности. Потом лицо его расплылось в улыбке:

— Сергей!

— Точно, Роланд, он самый, — сказал Гардин, подходя к старому знакомому и пожимая ему руку.

— Так это ты напал на нас? — усмехаясь, спросил Роланд и похлопал Сергея по плечу.

— Ну, не то, чтобы напал, но немного поучил это чучело, как нужно службу нести.

При этих словах Сергей кивнул на охранника, стоявшего за спиной Роланда. Тот сразу сделался красным, как рак и двинулся к Сергею с самым зверским выражением лица, какое только смог изобразить. Попутно он попытался выхватить из ножен меч, но попытка не удалась. Роланд боковым зрением увидел начинающееся движение из-за своей спины и без раздумий с разворота влепил незадачливому воину кулаком прямо в лоб. Тот рухнул, как подкошенный. Оно и понятно, не зря же перчатки Роланда были отделаны металлическими пластинами. Другой бы уже не поднялся, а этот ничего, вскоре начал подавать признаки жизни.

Роланд посмотрел на притихшую толпу:

— Подберите — он кивнул на лежащего на земле, — а как полностью очухается — ко мне его, — после чего снова обернулся к Сергею. — Давненько же тебя не было видно. Герцог рассказывал, что ты помог ему в одной передряге.

— Было дело. Кстати, Роланд, я на этот раз тут не один, — Гардин повернулся ко все еще стоявшим рядом Варутяну с Бобовым. — Это Семен, а это Николай, — представил он друзей.

Роланд кивнул обоим:

— Готфрид рассказывал мне о вас. Друзья Сергея — мои друзья. Пойдем в замок, — повернулся он к Сергею — герцог будет рад тебя видеть.

Гардин подобрал свою сумку, брошенную тут же перед потасовкой, и вся троица двинулась вслед за Роландом. Обойдя копошащихся около подбитого Роландом вояки людей, они все вместе прошли в ворота и оказались во внутреннем дворе замка.

Сергей был уже тут однажды, но и он испытал легкий трепет при виде замка, пристроенного к скале. А о Николае с Семеном и говорить нечего. Они так крутили головами по сторонам, проходя по внутреннему двору, что Сергей всерьез начал опасаться, как бы у них головы не отвалились.

Во дворе оказалось очень людно, несмотря на ранний час. Море самого разномастного народа расположилось тут лагерем, будто цыганский табор. Повсюду было слышно бряцанье оружия и конское ржание. То тут, то там раздавались крики и брань. Кто-то спал прямо на земле, укутавшись в плащ. От нескольких костров поднимался дымок, и тянуло запахом готовящейся еды. Чем-то это все напоминало лагерь Готфрида, каким Сергей увидел его в первый раз, в лесу. Но в тот раз он сразу же распознал в увиденном именно военный лагерь, а тут все было по-другому. Вроде бы и так, но, в то же время, чего-то не хватает для того, чтобы сборище всех этих людей причислить к числу военных.

Хотя, ратники Готфрида тоже были здесь. Некоторых Гардин узнал. Часть из них стояла на стенах, несколько человек сидело на лестнице, ведущей к птичьему питомнику и верхней башне. Еще трое разговаривали недалеко от ворот, через которые только что вошли друзья. Они мельком посмотрели на Гардина с друзьями и вернулись к беседе, не проявив к вновь прибывшим никакого интереса. Но от Сергея не ускользнул мимолетный взгляд, который один из троицы бросил на Роланда, в ответ на который тот еле заметно кивнул. Пока друзья вслед за своим провожатым шли по двору замка, Сергей стал свидетелем еще одной сцены. Один, явно слегка подвыпивший субъект, шатаясь и размахивая зажатой в руке бутылкой, двинулся в сторону лестницы, на которой сидели два воина. Пьяный немного не дошел до них, когда один из сидевших просто поднялся и сделал шаг навстречу. Мужчина остановился как вкопанный и, казалось, даже протрезвел. Он быстро развернулся и зашагал в противоположную от лестницы сторону, уже даже и не сильно шатаясь. Вся сцена длилась лишь несколько секунд и осталась бы для Сергея незамеченной, как и для всех остальных обитателей огромного двора, если бы Гардин именно в этот момент не смотрел в ту сторону.

Тем временем, вся компания пересекла двор, и Роланд вошел в одну из множества маленьких деревянных дверей. Все последовали за ним, сразу же оказавшись в длинном каменном коридоре с редкими окнами. Метров через тридцать коридор закончился винтовой лестницей. Вся компания поднялась по ней и очутилась в том самом зале, где Сергей обедал вместе с Готфридом в первое свое появление в замке.

Стол находился на своем месте, и Готфрид снова сидел за ним. Но на этот раз перед ним не было ни закусок, ни напитков. Он склонился над какими-то бумагами — то ли картами, то ли схемами — и старательно их изучал. Услышав шаги, он поднял голову и несколько секунд смотрел на прибывших. Потом лицо его просветлело и он, встав из-за стола, быстро подошел к Сергею.

— Господи, как я рад тебя видеть! — медленно проговорил он, хлопая Гардина по плечу. — Ты как всегда появился кстати. Вместе мы точно чего-нибудь придумаем…

Тут он заметил стоявших сзади Николая с Семеном и с улыбкой шагнул к ним, протягивая руку для пожатия:

— Очень рад вам, друзья. Проходите и чувствуйте себя как дома. Это просто здорово, что вы решили составить компанию Сергею.

Он повернулся к Роланду:

— Распорядись, чтобы нашим гостям приготовили комнаты.

Роланд коротко кивнул и вышел. Готфрид прошел на свое место за столом и жестом предложил гостям располагаться тут же. Семен и Николай, которые до сих пор все еще чувствовали себя скованно в непривычной обстановке, немного расслабились и не выглядели больше такими «отмороженными».

— Софи, — крикнул вдруг Готфрид громко, и в дверном проеме возникла уже знакомая Гардину девушка. — Принеси нашим гостям что-нибудь перекусить и выпить.

Девушка, не поднимая головы, удалилась, будто привидение. Минут через десять она вернулась, неся в руках большой поднос, на котором стояло блюдо с холодным жареным мясом, еще одно с фруктами, серебряный кувшин и несколько, опять же серебряных, кубков. Она быстро и аккуратно расставила все принесенное на столе и так же бесшумно, как и появилась, вышла из комнаты.

Николай, проводил ее мечтательным взглядом, но Сергей пнул его под столом ногой, и когда тот повернулся к нему и, хотел было уже возмутиться, показал ему кулак. Возмущение на лице Николая тут же сменилось выражением оскорбленной невинности, мол, я что — я ничего.

— Вы пока угощайтесь, — сказал Готфрид, показывая на тарелки, — а мне нужно еще изучить карту.

Теперь и Сергей видел, что герцог сидит именно над картой. Очертания местности, нанесенной на бумагу, ничего ему не говорили и он поинтересовался:

— А что это за карта?

— Это замок епископа и его окрестности.

— Ого! Ты что, решил идти на него войной?

— Война уже идет и не я ее начал. Мириться с его выходками я больше не собираюсь. Знаешь, есть люди, которые понимают только язык силы. Так вот, епископ Арлонский из таких. Все попытки спокойно поговорить он воспринимает лишь как слабость и тут же пытается нанести удар.

— Мне это знакомо, — грустно усмехнулся Сергей, — в этом плане мы от вас не далеко ушли.

— Готфрид, — подал голос Семен, — а кто все эти люди внизу, во дворе. Вроде бы и с оружием, но на войско что-то мало похоже.

— А! — махнул рукой герцог. — Какое это войско… Мы тут на военном положении, в некотором смысле. Мне люди нужны, чтобы на епископа идти. С оружием-то они все худо-бедно управляться умеют, а вот что такое дисциплина — никогда не слышали. Сколько ни бьюсь — никакого толку. Нескольких, самых буйных, пришлось даже публично повесить в назидание остальным. Одна надежда на моих солдат. Они во дворе за порядком присматривают.

— Я заметил, — усмехнулся Сергей.

— Вот-вот, — понимающе кивнул Готфрид, — Но это ничего, над дисциплиной мы поработаем. Время у нас еще есть.

Немного посидели молча. Сергей, Семен и Николай ели мясо, запивая его легким вином, а Готфрид продолжил изучение карты. Вскоре к нему присоединился и Гардин. Подойдя поближе к герцогу, он смог лучше разглядеть карту. Собственно картой этот лист бумаги можно было назвать лишь условно. Скорее уж схематическим рисунком. Хотя и выполненным очень старательно. С большим количеством мелких деталей и каких-то обозначений. Внимание Сергея привлекла группа квадратиков, ромбов и тому подобного, расположенная в левой части листа.

— Это и есть замок, который ты хочешь взять? — спросил Сергей.

Готфрид молча кивнул, не отрываясь от карты.

— А почему он нарисован, как отдельные строения, а не как одно целое? Да и четких границ нет… Он что, не огорожен стеной, или еще чем?

Готфрид поднял голову, потом начал объяснять, показывая на карте:

— Во многих местах там нет необходимости в стене. Ее заменяет естественная преграда — скала. Весь замок построен на большой скале. Причем лежит он на нескольких уровнях, соединенных специальными переходами. На каждом из уровней свои укрепления. В открытых местах поставлены стены. Очень прочные и высокие. Но они, тем ни менее, единственный путь в замок. О том, чтобы преодолеть скалу в тех местах, где стен нет, нечего и думать.

— Ворота?

— Вот тут и тут, — показал Готфрид на карте две точки. — Но дело в том, что к ним нам не подобраться. Во-первых, их будут защищать в первую очередь. Во-вторых, посмотри сюда — замок защищают две реки. — Герцог указал на полосы, которые Сергей принял за дороги, обходящие замок с двух сторон. — Мосты, ведущие от ворот на противоположный берег, можно не сомневаться, будут подняты. А значит, нужно пересечь реку, подняться по отвесной стене к воротам, а это метров восемь — десять, а потом попытаться опустить мосты. Даже в спокойной обстановке это сделать очень не просто, а тут придется находиться под постоянным обстрелом лучников. Вот так-то.

— Так что, — спросил подошедший Семен, — выходит замок совершенно неприступен?

— Ну, — Готфрид сделал неопределенный жест рукой, — абсолютно неприступных замков не бывает. Просто я еще не нашел способ, как его захватить. Но, надеюсь, с вашей помощью что-нибудь придумаем. Ты, Сергей, как всегда, появился именно в тот момент, когда я в тебе очень нуждаюсь. Надеюсь, что когда-нибудь придет день, и я смогу отплатить тебе тем же.

Глава 22

Друзьям отвели большое помещение размером со среднюю трехкомнатную квартиру в одном из крыльев замка и с окнами, выходящими на город внизу. Им еле удалось убедить Готфрида, что такого помещения будет вполне достаточно на троих. Он хотел вначале каждому предоставить отдельное жилье, потеснив немного своих людей, но, в конце концов, под натиском Сергея отступил.

Всем троим подобрали одежду, чтобы они не сильно выделялись среди общей массы. В принципе, это было не так уж и страшно. Каких только чудачеств тут не видали. Ни Зайцевыми, ни Армани здесь еще и не пахло — каждый сам себе кутюрье. И не нужны никакие «модные приговоры», только здравый смысл в сочетании с практичностью и целесообразностью. При этом существовали и общепринятые предпочтения, которым большинство людей и следовало.

Сергею выданная одежда была не впервой. Ему уже приходилось облачаться в местные наряды. Он проворно влез в кожаные штаны, накинул сверху свободную рубаху и поверх нее плащ. Потом нацепил перевязь с мечем и уже через несколько минут ничем не отличался от большинства местных воинов. Единственно что, на его плаще красовалась большая серебряная брошь — личный знак Готфрида — служившая одновременно и пропуском и знаком особого расположения герцога к обладателю сего.

Семен практически равнодушно отнесся к новому наряду, приняв его как не особенно обременительную необходимость. Николай же радовался каждой вещи, как ребенок. Он тут же начал рассуждать, как бы классно смотрелись на кожаных штанах заклепки и прочие железки. А к куртке неплохо бы добавить еще несколько карманов.

В отличие от Сергея, ни у Семена, ни у Николая оружия при себе не имелось, и им был предложен целый арсенал на выбор. По просьбе Готфрида Роланд отвел друзей в подвальное помещение, где находился местный арсенал. Николай накинулся на выложенные перед ними железки с яростью фанатика. Он тут же нацепил меч и повесил на пояс с другой стороны кистень — небольшой, но увесистый металлический шарик с шипами, прикрепленный короткой цепью к деревянной рукоятке. После чего приладил себе за спину боевой топор и еще кой чего по мелочи. Со всей этой амуницией он попытался сделать несколько шагов, что оказалось не очень просто, так как общий вес того, что он на себя навесил, вряд ли уступал весу рюкзака альпиниста с полным снаряжением. Далеко уйти ему не удалось, но, зато удалось повеселить всех присутствующих. В конце концов, здравый смысл все же возобладал, и Николай решил избавиться почти от всего, оставив себе только меч, причем заменив его на более короткий, да пару ножей, один из которых он повесил на пояс, а второй укрепил в специальных ножнах на перевязи меча.

Семен же, напротив, наотрез отказался от оружия и, лишь уступив уговорам Сергея с Николаем, решил вооружиться, ограничившись при этом лишь длинным обоюдоострым кинжалом.

После того, как с амуницией было покончено, друзей накормили обедом, состоящим из большого куска жаренного мяса, вина и непонятно из чего сделанной, но очень вкусной похлебки.

Насытившись и слегка освоившись с обстановкой, Семен с Николаем осмелели и решили пройтись погулять по городу. Так сказать, людей посмотреть, да и себя… В общем, в основном людей посмотреть. Роланд предложил им дать сопровождающего, что-то вроде гида и охранника в одном лице, но Николай гордо заявил, что в этом нет необходимости, так как они ненадолго, только туда и обратно.

Сергей же вернулся к Готфриду, чтобы еще разок взглянуть на карту. Они просидели вместе над ней несколько часов. Готфрид снова подробно рассказал, что и где там расположено, а Сергей старался все запомнить и уложить полученные сведения в голове. Картина получалась не особо радостная. Крепость действительно выглядела совершенно неприступной. Во всяком случае, на бумаге.

— Готфрид, а далеко вообще она находится? Можно на нее как-нибудь самому взглянуть?

— Да, конечно. Туда полдня ходу, если верхом. Можем завтра с рассветом туда отправиться. К полудню будем на месте, а к ночи вполне сможем вернуться.

— Вот и отлично. С удовольствием посмотрел бы на нее, так ли она в самом деле неприступна.

— Посмотришь, — усмехнулся Готфрид, — там как раз сейчас Болдуин со своими людьми. Помнишь его?

Сергей молча кивнул.

— Они — продолжил Готфрид, — в очередной раз прощупывают подходы к замку. Может чего и раскопают.

Николай с Семеном в это время бродили по улицам, во все глаза наблюдая за жизнью средневекового города. Одно дело по телевизору на все это смотреть в каком-нибудь историческом фильме, и совсем другое — оказаться здесь самому. И осознавать, что это никакие не декорации, а самое, что ни на есть настоящее средневековье, средневековее некуда. Хотя, положа руку на сердце, в фильме все гораздо красочнее и привлекательнее.

Народу на улицах было, не в пример утру, гораздо больше. При этом, они не встретили ни одного праздношатающегося, кроме, разве что, пары тройки мальчишек, носившихся по улицам к громкими криками, то ли догонявших друг друга, то ли просто выпускавших пар таким незатейливым образом. Весь остальной люд, попадавшийся друзьям по пути, был чем-то занят. Невысокий крепкий старик, толкающий перед собой большую тележку с дровами. Женщина в накинутом наспех темно-сером платке, несущая корзину с бельем. Мастеровые, расположившиеся прямо тут же на улице вблизи своих домов, предлагающие украшения и игрушки. Маленький сапожник, починяющий сапоги длинному нескладному парню, который сидит рядом на крылечке и терпеливо ждет свою обувь, поджав под себя босую ногу.

Николая заинтересовала маленькая лавчонка, где продавались то ли игрушки, то ли сувениры. Он проторчал там довольно долго, рассматривая деревянные, глиняные и немногочисленные металлические поделки. Почти каждую он долго крутил в руках, время от времени цокая языком, потом аккуратно ставил на место и брал следующую. Хозяин лавочки все это время исподлобья наблюдал за незнакомцами, но подойти так и не решился. Только когда Николай осмотрел последнюю игрушку, Семену удалось вытащить его наружу к огромной радости хозяина лавки, который так и не смог решить, как ему нужно себя вести с этими странными гостями.

В соседнем квартале им встретился дом местной то ли целительницы, то ли ведьмы. Он оказался чем-то средним между аптекой и притоном наркоманов. Весь дом от пола до потолка был заполнен различными склянками, пузырьками, колбами, бутылями всех возможных размеров и кувшинами. Запасам же трав, которых тут тоже было огромное количество, могла бы позавидовать любая современная аптека. Запах, в доме тоже был специфический, весьма далекий от тех больничных запахов, к которым привык современный человек. Сделав лишь шаг в дом, Николай тут же повернул назад, сообщив Семену, что он лучше подождет его на улице. Семен немного походил туда-сюда, разглядывая диковинные сосуды и принюхиваясь. Некоторые запахи ему показались знакомыми, он без труда распознал отдельные лекарственные травы, но большинство так и остались для него загадкой. В доме никого не оказалось, он находился там совершенно один. Хозяйки всего этого не было нигде видно. Комната казалась не настолько большой, чтобы в ней можно было спрятаться. Это несколько озадачивало, хотя и не на столько, чтобы придавать такому пустяку значение. Мало ли, может быть просто по делам вышла. Посмотрев еще раз вокруг себя, словно запоминая увиденное, Семен повернулся к двери и… И столкнулся нос к носу с довольно молодой женщиной, появившейся перед ним, словно из-под земли. Несколько секунд она внимательно смотрела на Семена. Ее, очевидно, развеселил его растерянный вид и женщина улыбнулась.

— Понимаете, — попытался оправдаться Семен, — я тут зашел… А никого нет… Если нельзя было, то…

Женщина слегка прикоснулась ладонью к его губам, как бы прося замолчать. Она продолжала улыбаться, глядя на Семена, словно изучая его сквозь рентгеновские лучи.

— Странно, — пробормотала она, как бы сама себе, — ты не здешний. Вообще не от сюда, не из нашего мира. Слышала о таком, но вижу впервые. — И, немного помолчав, добавила, — не волнуйся, с тобой и твоими друзьями все будет хорошо.

— Простите, — пробормотал Семен, — я вас не совсем понимаю.

— Понимаешь, — кивнула хозяйка.

Потом, не оборачиваясь, протянула руку к полке слева от себя, взяла на ней небольшой холщевый мешочек и подала Семену.

— На, возьми, приложишь к ране, — проговорила женщина.

Семен опустил глаза, тупо глядя на подарок.

— А к какой ране? Я же не…

Слова оборвались сами собой, так как когда он снова поднял голову, перед ним уже никого не было. Семен снова посмотрел на ладонь, на которой лежал подарок, чтобы убедиться, что ему ничего не приснилось. Мешочек был на месте. Он машинально привязал его к поясу и вышел на улицу.

— Ты чего? — с подозрением спросил его Николай. — Тебя как будто мешком по голове стукнули.

— Да, что-то вроде того, — рассеянно проговорил Семен. — Слушай, Коля, а ты все время у дома стоял?

— Ну да, а что?

— А ты видел ту женщину, которая пришла немного позже?

— Женщину? — Николай с подозрением посмотрел на Семена. — Никто в дом не входил.

— И не выходил?

— Не-а, — покачал головой Николай. — Слышь, друг, ты там явно чем-то надышался. Говорил я тебе, надо было сразу уходить из этого рассадника медицины. Мне это место с самого начала не понравилось.

— Да нет, я в порядке, — пробормотал Семен. Еще через несколько минут и ему стало казаться, что все привиделось. А когда они дошли до конца улицы, он уже напрочь забыл о странной встрече в доме целительницы.

На перекрестке оба, не сговариваясь, повернули налево, в сторону реки. С той стороны раздавался звук кузнечного молота, и обоим ужасно хотелось посмотреть на работу настоящего кузнеца. Когда еще случится увидеть такое зрелище. Улица в этом месте уходила вниз, а мостовая была деревянной, в отличие от большинства улиц города.

Очередная ватага ребятишек с криками обогнала их, пробежала дальше по улице и скрылась за поворотом. Почти тотчас с той стороны послышался невнятный шум. Когда друзья подошли к повороту, шум этот перерос в яростные крики и металлический лязг.

Перед свернувшими за угол Семеном и Николаем предстала любопытная картина. Улица в этом месте раздваивалась, образуя небольшую площадь. Посередине этой площади стояли три воина. В одном из которых друзья без труда узнали незадачливого утреннего стражника. Даже если бы они и засомневались, он это или не он, все сомнения сразу бы развеял огромный синяк на пол лица — следствие встречи с кулаком Роланда. Среди этой тройки он был явно лидером, так как двое других исполняли всего лишь роль холуев при барине. Стояли, надув щеки, положив руки на рукояти мечей, и грозно смотрели на собирающуюся вокруг небольшую толпу.

Толпа же была сильно возбуждена и настроена по отношению к солдатам отнюдь не дружески. Повод этой агрессии находился тут же. Его крепко держал за ухо лидер тройки. Жертвой оказался один из тех мальчишек, что несколько минут назад обогнали Семена с Николаем. Он уже не вырывался, очевидно поняв тщетность своих попыток. В его в глазах стояли слезы, но мальчик держался из последних сил и не плакал. А вот другой мальчишка, сидевший на мостовой у стены одного из домов, обоими руками размазывал по лицу слезы, которые ему никак не удавалось остановить. А вместе с ними и кровь тоненькой струйкой вытекавшую из разбитого носа. Обоим пацанам было на вид лет по десять. Еще несколько ребятишек помладше успели спрятаться среди толпы и теперь опасливо выглядывали из-за спин взрослых.

В тот момент, когда Семен с Николаем подошли к собравшимся, «лидер» как раз заканчивал свою речь, обращаясь к толпе:

— … вот так-то! И запомните это все на будущее.

— Эх-хе-хе, Рик, но не стыдно тебе пацанов-то? — крикнул кто-то из толпы.

— А чего мне должно быть стыдно?! — закричал Рик, повернувшись на голос, — не хватало еще, чтобы всякая рвань толкала меня своими грязными руками. Тем более, что я на службе!

— А сам-то давно рванью быть перестал? — раздался из толпы на этот раз женский голос.

Толпа одобрительно загудела. Кое-где раздались робкие смешки.

— Был рвань, а теперь солдат герцога! И как я сказал — так и будет. И пусть кто-нибудь попробует меня впредь толкнуть или не уступить дорогу… Не посмотрю, старый или малый, юшку пущу без долгих разговоров. Запомните и другим передайте.

— Слышь, а фингал ты тоже на службе заработал?

На этот раз вопрос исходил от Николая. Уже не смешки, а открытый смех были явным доказательством того, что новости по городу расходятся весьма оперативно.

— А это кто здесь еще такой умный? — развернулся Рик на голос.

Толпа расступилась, и он увидел Николая с Семеном. Рассчитывать на то, что он не узнает товарищей своего утреннего обидчика, было, по меньшей мере, наивно. Но Николай и не надеялся на это. Он картинно, «по киношному», вынул меч из ножен и воткнул его в мостовую перед собой:

— А тебе видно утренний урок впрок не пошел. Может еще поучить?

Семен несколько раз толкнул приятеля в бок, пытаясь усмирить его ретивость, но какое там. Если Бобов разойдется, то его только танк остановить и сможет. Но танков тут еще не было, а был Рик, который, мгновенно забыв про мальца, медленно пошел прямо на Николая. Тот схватился за рукоять меча, но не тут-то было. Клинок прочно застрял между досок мостовой, и попытки его высвободить не привели ни к чему. Противная ухмылка появилась на лице Рика. Он даже не стал доставать из ножен своего меча. Убить противника — это же так просто, да и не безопасно. Все-таки, гости самого герцога. Гораздо привлекательней превратить его в отбивную котлету, а его лицо в сплошную синюю маску. А потом всегда можно что-нибудь придумать в оправдание. Судя по всему именно такие мысли бродили в голове у Рика, пока он медленно приближался к Николаю. А тот все еще продолжал свои бесплодные попытки по освобождению оружия из деревянного плена. Бежать он все равно не смог бы при всем своем желании — толпа стояла сзади сплошной стеной. И тогда, скорее от отчаяния, когда Рик оказался рядом, а его рука уже взметнулась для удара, Бобов оттянул рукоять меча на сколько смог и отпустил… Всем известно, что для настоящего мужчины страшнее, чем наступить на грабли. Правильно, наступить на детские грабли. Так вот, для Рика в тот день было бы лучше наступить на детские грабли.

Получилось почти как у зайца из «Ну, погоди!». Сталь клинка звонко и коротко тенькнула, и Рик, как подкошенный рухнул на землю, держась двумя руками за пах и судорожно хватая ртом воздух. Глаза его едва не вылезали из орбит. Вряд ли он думал в этот момент о своем обидчике. Скорее всего, он совершенно забыл о его существовании, так как все его мысли и желания некоторое время были направлены совсем на другое.

Все случилось так быстро, что подручные Рика не успели понять, что же произошло с их вожаком. Вот, буквально только что, он еще шел к тому наглому чужаку и уже через мгновение катается по земле не в силах произнести ни звука. Один из товарищей Рика опомнился чуть раньше. Не то, чтобы он понял, что именно произошло, видимо, просто сообразил: что-то не так. Он тут же бросился на помощь, на ходу выхватывая меч. Вернее, попытавшись его вынуть, так как к нему с боку подскочил Семен и легко коснулся кисти руки, уже лежавшей на эфесе. Рука тут же повисла плетью вдоль тела, чем немало удивила своего владельца. Выражение удивления так и осталось на его лице, потому что Семен в следующее мгновение таким же легким касанием дотронулся до шеи горе-воина и тот застыл, словно статуя, на полушаге. Только по полным ужаса глазам, бешено вращающимся из стороны в сторону, и можно было определить, что перед вами живой человек, а не манекен.

Второй же из спутников Рика не успел сделать и шага. Откуда-то из толпы внезапно выпорхнула огромная дубинка и тяжело опустилась ему на голову. Закатив глаза, он медленно осел на мостовую.

Послышался топот бегущих ног, и на площади появилось пять воинов Готфрида. Причем, не «партизан», а именно воинов. Как оказалось, Роланд, все же, послал несколько человек присматривать за гостями, «как бы чего не вышло». К счастью, эта предосторожность оказалась не лишней. Почуяв неладное они кинулись на помощь, но картина, представшая перед ними, заставила их в недоумении остановиться.

Гости стояли совершенно, на первый взгляд, невредимые в окружении благодушно урчащей и временами хихикающей толпы. В центре же находились три человека в форме солдат Готфрида. Один из них катался по земле, тоненько повизгивая. Другой застыл в нелепой позе, будто играя в «море волнуется». Третий лежал на земле лицом вниз и крепкий невысокий мужичок не торопясь, деловито вязал веревкой ему руки.

— Что здесь происходит? — нахмурившись, спросил один из посланных Роландом солдат.

Толпа только теперь заметила прибежавших солдат и над площадью в мгновение ока повисла гробовая тишина. Люди хмуро смотрели на солдат, но ничего не предпринимали, только топтались на месте. Мужчина, вязавший руки лежащему на земле солдату, не спеша поднялся и вразвалочку подошел к солдатам.

— Не шуми, — спокойно сказал он, — ничего уже не происходит.

Он в двух словах пересказал, что здесь случилось под одобрительное гудение толпы. Солдаты оказались из понятливых. Разобравшись в ситуации, они принялись за возмутителей спокойствия. Оглушенный и связанный горе-воин уже практически пришел в себя. Его быстро поставили на ноги и пинком указали направление, в котором должно как можно быстрее двигаться. Он не заставил себя долго упрашивать и трусцой побежал подальше от площади, несколько раз опасливо оглянувшись на толпу. Его можно было понять. Неизвестно чем бы для него все закончилось, не появись так неожиданно солдаты герцога. Оставалось неясным, что делать со «статуей», но тут пришел на помощь Семен. Он вновь коснулся шеи этого чучела в мундире, от чего тот ожил и даже по инерции сделал несколько шагов, словно продолжая начатое чуть раньше движение. Только он уже не был настроен так воинственно, как еще несколько минут тому назад, а как раз наоборот. Его взгляд просто умолял забрать его и увести как можно дальше от этих непонятных и страшных незнакомцев. С Риком дело обстояло несколько сложнее. Двоим воинам пришлось буквально тащить его, подхватив под руки, так как идти сам он еще не мог.

Когда солдаты удалились, уводя излишне активную троицу, толпа обступила Семена с Николаем, всячески высказывая им свое одобрение. Многие уже оказались наслышаны о приезде к герцогу необычных гостей, а о Сергее здесь ходили чуть ли не легенды. Еще бы — несколько раз спасал жизнь Готфрида! Подробности мало кого интересовали. Их каждый легко мог добавить к рассказу исходя из своей фантазии, от чего подробности успели обрасти множеством самых разнообразных деталей, никакого отношения к реальным событиям не имевшим. Короче, современные СМИ отдыхают.

Сквозь толпу к Семену с Николаем пробился тот самый мужичок, что оглушил, а потом и связал одного из троицы. Он молча взялся за меч Николая и без видимых усилий выдернул его из мостовой, после чего аккуратно протянул Бобову:

— Спасибо, что заступились за моего оболтуса, — кивком указал он на мальца, которого Рик держал за ухо. — Я — Жак — местный кузнец. Не побрезгуйте зайти к нам в гости.

— С удовольствием, — обрадовался Николай, — мы как раз шли к вам в кузницу.

Семен кивнул в знак согласия, и они пошли за кузнецом, оставляя на площади изрядно поредевшую толпу судачить о происшедшем. Только стайка мальчишек во главе с сыном кузнеца, героем сегодняшнего дня, увязалась за ними, держась, правда, в почтительном отдалении. Шли молча. Уже минут через пять дома закончились, деревянная мостовая сменилась укатанной грунтовой дорогой, которая, извиваясь, уходила к реке и уже у самой воды упиралась в кузницу. Недалеко стоял и дом кузнеца. Но Жак повел своих гостей именно в кузницу. Оглянувшись, он сделал знак сыну, маячившему с мальчишками сзади, и тот опрометью бросился в дом.

Перед кузницей был сооружен небольшой навес, под которым стоял сколоченный из крепких досок стол. Роль скамей при нем выполняли два больших, обтесанных сверху, бревна. Только все расселись за столом, как прибежал мальчик, таща глиняный кувшин, три металлических кубка и большую краюху хлеба.

Семен взял кубок в руки, чтобы получше его рассмотреть. Тот был железным, но металл выглядел очень тонким и кубок почти ничего не весил. Суженный книзу, он снова несколько расходился в стороны у самой ножки, что придавало ему хорошую устойчивость. Вся поверхность кубка была украшена тонким рисунком из переплетающихся линий.

— Это вы сделали? — Спросил Семен.

Жак молча кивнул.

— Очень красиво, — искренне восхитился Варутян. — Вы, видно, очень хороший мастер, раз способны сотворить такую красоту.

Кузнец пожал плечами:

— Да, ничего особенного, кубок как кубок.

Он все же немного смутился. Похвала гостя была ему приятна, и от этого смущение его казалось еще большим. Оно совершенно не вязалось с внешностью Жака. Его грубые пальцы, привыкшие работать с металлом, не знали чем себя занять и потому постоянно перебирали что-то невидимое. Но одного взгляда на них было достаточно, чтобы представить себе, как они точно так же играючи завязывают в узел металлический прут. Взгляд Жака упал на кувшин, и он взял его в руки, найдя наконец-то достойное занятие рукам. Разливая вино по кубкам, он медленно протянул, как бы разговаривая сам с собой:

— Значит, вы и есть те чужаки, что приехали к герцогу?

— Да, это мы и есть, — ответил Николай.

Семен только кивнул в знак согласия. Жак тоже кивнул, словно ответ Николая для него все объяснял и никаких неясностей больше не осталось. Несколько минут сидели молча, потягивая слегка терпкое вино, потом Жак снова то ли спросил, то ли констатировал факт:

— Вы будете помогать герцогу?

— Мы, вроде бы, именно за этим сюда и прибыли, — снова ответил Николай.

— Надеемся, что сможем оказаться полезными вашему герцогу, — подтвердил Семен.

— Хорошо бы, чтобы удалось наконец-то прижать эту скотину — епископа. — Жак хватил в сердцах кулаком по столу. — Совсем никакой жизни от него не стало.

— А вам тут тоже достается? — Спросил Бобов. — А я думал, он только на герцога нападает время от времени и все.

— Ага, как же… — усмехнулся кузнец, — С герцогом у него более-менее открытая вражда, а через нас он ему пакостит по-мелкому. Урожай жжет, людей ворует. Хочет всеми правдами и неправдами сжить его с этого места.

— Людей ворует? — Переспросил Семен.

Жак медленно кивнул.

— И хорошо еще, если только ворует. Моей жене, вот, меньше повезло. — Он тяжело вздохнул. — Пять лет назад это случилось. Дома меня тогда не оказалось. Вернулся только под вечер. Люди епископа в тот день набег на наш город устроили. Герцога с отрядом тоже не было, они этим и воспользовались. Иначе бы ни за что не посмели. Все как обычно, в общем, посевы подпалили, в городе шороху навели. Но так, больше для куражу. Все, кто успел, по домам попрятались. В дома-то они сунуться побоялись, а вот кого на улице ловили, били сильно.

Жак немного помолчал, сделал глоток из кубка и продолжил, грустно глядя прямо перед собой, как бы никого не замечая. Снова создалось впечатление, что говорит он сам себе. А может так оно и было, и он просто пробирается по улочкам памяти, снова повторяя уже пройденный путь.

— Мой дом-то на отшибе стоит, сами видели. Вломились туда двое. Узнав, что меня дома нет. Жену мою они сильно избили, изнасиловали, а после этого и убили. Сынишку она успела спрятать, он потом в город сбежал и там укрылся. А я, когда вернулся, нашел жену посреди комнаты с перерезанным горлом.

Кузнец снова замолчал. Взгляд его стал отстраненным, он мысленно вернулся на пять лет назад, снова переживая постигшее его тогда горе. Но через минуту он продолжил свой рассказ.

— Нож они там оставили. Я их обоих по этому ножу и нашел. Притащил сюда, в кузницу, и обоих вот в этой печи сжег… Живьем… — Жак глубоко вздохнул. — Да что толку-то, жену этим не воротишь.

Все это Жак рассказывал тихим спокойным голосом, почти без эмоций. Наверное именно от обыденности, с какой кузнец поведал им о тех страшных событиях, и Семену, и Николаю стало как-то не по себе. Но ни у одного, ни у другого даже мысли не возникло осуждать Жака. Никто ведь не знает на что способен, пока его не коснулось настоящее горе. Тогда и самый мирный очкарик способен превратиться в страшного зверя. А кузнец под категорию «очкарик» ну никак не подходил. Для него бы скорее подошло определение спящего в своей берлоге медведя и не досаждающего никому, пока его к этому не вынудят. Ну, а уж коли вынудили, пеняйте сами на себя.

— Вот так-то, — снова проговорил Жак, — так что, у меня к епископу и его людям свои счеты. Буду рад, если смогу быть чем-то вам полезен.

— Спасибо, — сказал Семен, — мы скажем об этом Готфриду, но пока и сами не знаем, что нам предстоит делать. Наш товарищ как раз сейчас с ним, и они вместе думают, что предпринять.

Кузнец снова наполнил бокалы вином из кувшина:

— Да, — обратился он к Семену, — а как вы там, на площади, проделали свой фокус? Он ведь застыл, словно статуя, руку даю на отсечение. Будто из камня вытесанный, только глаза бегают.

— Ага, — подхватил Николай, — классно ты его. Я такое раньше только в кино видел.

— Да ладно вам, — смутился Семен, — я и сам не разобрался, как все произошло. Просто вдруг понял, куда нужно его ткнуть, чтобы обездвижить. Даже нет, не понял, я точно знал это. Так, как будто знал всегда… Странно. В принципе, это обычная акупрессура. На теле человека ведь много различных точек. Нажав на какие-то из них, можно облегчить боль или причинить ее. Вылечить или убить. Как врач я, разумеется, читал об этом, но никогда серьезно подобным не занимался. А тут вдруг оказалось, что я все отлично знаю, как будто только и делал всю жизнь, что в этом практиковался. Как тогда, с растениями, я ведь до того, как их увидел, и понятия не имел практически ни об одном из них.

— Здорово, — потер руки Бобов — Это то, о чем рассказывал Сергей. Интересно, а я чего-нибудь такого дождусь или нет? Вот, блин, всегда так. Как что-нибудь интересное, так без меня…

— Ой, не прибедняйся, — махнул рукой Семен, — куда же мы без тебя денемся.

Глава 23

Готфрид с Сергеем в сопровождении пяти воинов герцога отправились в путь рано утром. Солнце только-только начало освещать верхушки деревьев, когда они уже потеряли замок из вида, направляясь в сторону крепости епископа, чтобы Сергей мог вблизи посмотреть на это укрепление. Дорога должна была занять у них часов пять в одну сторону, как понял Сергей из объяснений Готфрида, и они намеревались вернуться к ночи обратно.

Накануне Сергей весь вечер слушал рассказы Николая и Семена. Вернее, говорил в основном Бобов. Делал он это как всегда эмоционально, размахивая руками и бегая из одного угла комнаты в другой. Он все передавал в ролях, что, надо сказать, ему неплохо удавалось. Семен лишь изредка вставлял несколько слов в рассказ Николая, уточняя что-нибудь, так как Бобов имел обыкновение все несколько преувеличивать.

Троицу, что отметилась вчера в стычке с Николем и Семеном, благополучно доставили в замок и посадили в холодный погреб, чтобы слегка поостыли. Было решено, что их судьбой Готфрид займется по возвращении из поездки к владениям епископа. Все трое были просто потрясены случившимся и до конца так еще и не отошли. Разве что Рик уже не стонал, а молча лежал на тюфяке в углу. Ходить он уже мог, хотя при каждом шаге и кривился от боли. Он постоянно цедил сквозь зубы проклятия, грозя своим обидчикам всеми возможными карами, кипя от бессилия.

Николай же с Семеном решили, что и этот день проведут в городе и с Сергеем не поехали. Семен хотел еще раз наведаться к знахарке, так странно появившейся и не менее удивительно исчезнувшей. Николай же нашел благодарных зрителей в лице мальчишек, которых они видели накануне у дома кузнеца. Когда друзья покидали его дом, мальчишки занимались тем, что пускали вырезанные в форме корабликов кусочки коры по небольшому ручью, впадавшему в реку. Буквально за несколько минут Николаю удалось превратить неуклюжие кусочки дерева во фрегаты и каравеллы с парусами и каким-то подобием снастей. Мальчишки смотрели на это превращение, как завороженные. А у Николая так ловко и быстро все получалось, что он и сам удивлялся. Он так и провозился с детьми почти до самого вечера, делая небольшие поделки из дерева и обучая мальчишек некоторым простым приемам работы с ним, от чего поднялся в их глазах на недосягаемую высоту.

Сергей с Готфридом подъехали к крепости епископа Арлонского, как и планировали, к полудню. Недалеко от нее небольшой отряд во главе с Готфридом был остановлен дозором, который Болдуин предусмотрительно выставил на дороге. Дозор появился совершенно беззвучно. Все спешились, и один из дозорных увел коней куда-то в лес, а люди пошли за провожатым в противоположную сторону.

Через несколько сот метров они оказались в хорошо замаскированном небольшом лагере. Даже находясь совсем рядом с ним, представлялось практически невозможно что-либо увидеть. Ни запахи, ни звуки не указывали на его место расположения. Готфрида и Сергея провели сразу же к Болдуину. Тот сидел за столом в небольшом шатре и рассматривал карту, похожую на ту, что Сергей видел у Готфрида.

— Ну, как, брат, есть что-то новенькое? — поздоровавшись, спросил Готфрид.

— Да нет, все то же. Не могу придумать, как к ней подступиться.

— Там сейчас спокойно? Можно подъехать и посмотреть на крепость поближе?

— Почему бы нет, — пожал плечами Болдуин. — Только ехать не придется.

Они вышли втроем из шатра и Болдуин сделал кому-то знак рукой. Из зарослей к нему тут же подбежал один из солдат. Отдав распоряжения, Болдуин махнул рукой Готфриду с Сергеем и они пошли за ним, углубляясь в лес. Пройдя метров сто, Болдуин знаком призвал спутников к тишине и стал двигаться очень осторожно, хотя, казалось, что это невозможно, так как все трое и так двигались по лесу, не издавая практически никаких звуков. Еще метров через тридцать они приблизились к опушке леса, где, как оказалось, был организован один из наблюдательных пунктов Болдуина. Он был скрыт кустарником и не был виден со стороны. Солдат, наблюдавший в данный момент за крепостью, резко повернулся, услышав шаги за спиной, рука его потянулась к мечу, лежавшему рядом, но, увидев Болдуина, успокоился.

— Мы побудем здесь, — сказал Болдуин солдату и тот понимающе кивнул, подобрал свое оружие и растворился в лесу.

Готфрид, Сергей и Болдуин разместились на его месте, и Сергей смог впервые воочию увидеть крепость, которую видел до этого только на карте Готфрида. Он достал из сумки, висевшей на плече полевой бинокль, предусмотрительно прихваченный с собой, и направил его на укрепление перед собой.

Это была крепость с большой буквы. Ничего подобного видеть Гардину еще не приходилось. Она теперь была перед ним, как на ладони, так как наблюдательный пункт находился практически на вершине небольшой покрытой густым лесом горы. Крепость находилась на соседней скале и составляла с ней, казалось, одно целое. Было до крепости по прямой метров триста, и ее можно было легко рассмотреть во всех деталях.

Как и говорил Готфрид, она не являлась чем-то цельным, а состояла из целого ряда строений и укреплений, соединенных мостиками, дорожками и, скорее всего, еще и подземными переходами. О последнем, правда, можно было только догадываться. Выглядела она более чем внушительно. Все постройки располагались на нескольких ярусах, как бы опоясывая гору тремя кольцами. Они плотно прижимались к скале, сливаясь с ней. Так во всяком случае казалось с того места, откуда на нее смотрел Сергей. В тех местах, где скала отсутствовала, из гладкого камня была достроена стена, доходившая местами до пятнадцати — двадцати метров в высоту. Все это создавало впечатление грандиозного монолитного сооружения.

Дорожки и мостики, объединяющие строения на разных ярусах крепости, были достаточно узкими, и вряд ли там могло поместиться рядом больше двух вооруженных человек. Кроме того, все проходы охранялись и даже несколько лучников могли намертво запереть любой из них, выставив заслон из стрел, и удерживать его достаточно долго, чтобы к ним успела подойти помощь.

Сама крепость напоминала в целом по форме корабль, который своим острым носом разрезает воду. Внизу, под крепостью протекали две реки, которые Сергей уже так же видел на карте. Они огибали крепость с двух сторон, встречались у ее острого угла и уходили дальше, объединившись в одну широкую реку. Крепость же тянулась метров на триста вдоль каждой из рек, поднимаясь над ними высокой гладкой стеной. Дальше крепость плавно перетекала в огромную неприступную скалу.

Если бы иметь команду альпинистов со всем необходимым снаряжением, то по этой скале можно было бы подняться без особых проблем, а там сверху и в крепость пробраться. Скорее всего, ни одно укрепление не рассчитано на нападение сверху. Да и защитники ждут неприятеля совсем с другой стороны. Но ни альпинистов, ни, тем более, снаряжения тут, естественно, не было, а, потому, нечего было и думать взять скалу приступом.

На противоположном от крепости берегу уютно разместился маленький городок, который тянулся от реки практически до той горы, на которой сейчас и сидел Сергей. Он видел город под собой очень хорошо. Несколько радиально расходившихся от крепости улиц, чуть больше маленьких улочек между ними — вот собственно и весь город. С крепостью его соединяли три моста, которые были в данный момент подняты. Слева от города виднелись поля с посевами, тянувшиеся вдоль уходящей реки насколько хватало глаз. Справа город упирался в еще одну скалу, даже немного выше той, где находилась крепость. Скала подходила к самой реке и обрывалась над ней высокой неприступной стеной. Хотя другой ее склон оказался достаточно покатым, и по нему вполне можно было подняться до самой вершины хоть и на лошадях. От скалы до крепости было чуть дальше, чем с того места, где находились сейчас Сергей с Готфридом, так что ее нельзя было использовать даже для обстрела крепости — слишком большое расстояние для прицельной стрельбы.

Проследив за взглядом Гардина, Болдуин сказал шепотом:

— На той скале у нас тоже есть наблюдательный пункт, но отсюда лучше все видно.

Сергей понимающе кивнул и оторвался от бинокля. Заметив заинтересованный взгляд Болдуина, протянул бинокль ему:

— На, посмотри.

Болдуин взял незнакомую вещицу, покрутил в руках и нерешительно поднес к глазам. И тут же отдернул руку. Едва не выронив бинокль. Убедившись, что на самом деле ничего не изменилось, и он находится не в самой крепости, а достаточно далеко от нее, успокоился и посмотрел на Сергея. Тот рассмеялся:

— Это всего лишь прибор, который позволяет лучше видеть на большом расстоянии.

— Да уж, — помотал головой Болдуин, — а я уж подумал, что меня самого туда перебросило. Кто же тебя знает.

Он снова осторожно поднес бинокль к глазам и не стал на этот раз отдергивать руку. Крепость, казалось, находилась в нескольких метрах, только шаг сделай, и ты там. Он переводил бинокль с одного строения на другое и восхищенно цокал языком.

— Да-а, — протянул Болдуин, с явным сожалением возвращая бинокль Сергею, — полезная вещица.

— Пусть пока у тебя побудет, — отмахнулся Гардин, — он вам тут сейчас нужнее.

— А как с городом? — спросил Готфрид.

Болдуин махнул рукой:

— Гиблый номер. Городок маленький, все на виду. Нового человека заметят сразу же. Раз в две-три недели ярмарка, когда в город стекаются люди из окрестных деревень. Со стороны тоже приходят. Тогда в толпе можно затесаться. Да и мосты все опускаются во время ярмарки. Но хорошо вооруженный отряд будет заметен и там, а несколькими людьми тут не отделаешься. Да и мосты хоть и опускаются, но охрану усиливают и в случае чего их быстро снова поднимут.

— Так что, никак не взять крепость?

— Не знаю, — пожал плечами Болдуин, — я не вижу другого способа кроме осады.

— И сколько же мы будем ее осаждать? Воды у них прорва, припасов, наверняка, тоже заготовлено немало. Думай, Болдуин. Должен существовать какой-нибудь способ взять эту чертову крепость. Ищи слабые места.

— Да нет у этой крепости слабых мест! — яростно прошипел Болдуин, едва не перейдя на крик.

— Ладно-ладно, — примирительно сказал Готфрид, — это я так. Тоже ведь на нервах. А что ты скажешь? — обернулся Готфрид к Сергею.

— Даже и не знаю. Выглядит она внушительно, но нужно подумать. Может, ребята чего подскажут.

Болдуин хмыкнул, но ничего не сказал. Готфрид повернулся снова к крепости. Они просидели так молча еще с четверть часа. В конце концов, Готфрид двинулся наружу с наблюдательного пункта и Сергей с Болдуином повернули за ним. У выхода Болдуин сделал знак рукой и из леса тут же появился воин, которого они сменили на смотровом пункте, и снова занял свое место среди зарослей, наблюдая за крепостью.

Назад Сергей с Готфридом двинулись почти тут же и в замок герцога планировали вернуться еще засветло. Настроение было подавленное, так как осмотр замка ничего не дал. Вернее, не дал ничего нового. Обиталище епископа как было, так и продолжало оставаться неприступным. Всю дорогу ехали молча. А о чем говорить? Сергею нечего было сказать Готфриду, хотя тот, очевидно, и надеялся в душе, что с приходом Сергея все само собой изменится. Герцог тоже хмуро молчал, погруженный в свои мысли. Дорога вела небольшой отряд к замку, петляя между деревьями, огибая овраги и, в конце концов, вывела к опушке, за которой уже виднелись верхушка церкви и, немного дальше, стоящий на скале замок Готфрида. Оставалось лишь обогнуть небольшой холм, и они на месте.

Как только отряд вышел к городу, стало ясно, что что-то не так. На дороге, ведущей к центральным воротам, собрались, казалось, все его жители и стояли теперь плотной гудящей толпой. Перед ними толпой поменьше стояли дети. Они в отличие от взрослых галдели куда громче и махали руками приближающемуся отряду. Сергей посмотрел на Готфрида, но тот лишь пожал плечами. Судя по всему, если подобная встреча и выходила за рамки обычной, то не на столько, чтобы из-за этого волноваться.

Когда отряд отделяло от города метров двести, дети закричали еще громче и все как один бросились навстречу всадникам. Когда же расстояние еще больше сократилось, Сергей увидел, что взгляды детей направлены совсем не на отряд, а куда-то поверх голов всадников. Едва он успел осознать эту мысль, как отряд с диким воем накрыла быстро летящая тень чего-то огромного. Лошади под всадниками дико заржали и шарахнулись в разные стороны. Одна из них даже встала на дыбы, скинув с себя не ожидавшего ничего подобного всадника, и бросилась обратно в лес. Сергею удалось невероятным образом не вывалиться из седла, но он почувствовал, как волосы на голове медленно встают дыбом помимо его воли. Дети же совсем не испугались и не кинулись врассыпную, как этого можно было ожидать, а, напротив, еще сильнее замахали руками, не прекращая орать.

А уже в следующее мгновение прямо на дорогу между детьми и воинами, все еще находящимися в потрясении мягко приземлился дельтаплан. Вернее было бы сказать, что-то, отдаленно напоминающее дельтаплан. Он выглядел просто огромным. Сколоченный из деревянных реек, соединенных подвижными металлическими шарнирами, обтянутый полотном, которое явно было собрано из различных кусков старых платьев или покрывал, или еще бог знает чего-то, что было пестрым и напоминало картины молодого Пикассо. Не все лоскуты оказались хорошо подогнаны, и множество разноцветных тряпочек болталось во время движения, издавая сильный шум, который всадники и приняли за вой. Размах крыльев «чудища» был метров пятнадцать. Под крыльями находилось небольшое деревянное крепление, на котором мог удержаться человек. Именно из-под него сейчас и выбирался улыбающийся Николай собственной персоной.

Дети тут же его облепили, возбужденно крича и не обращая внимания ни на кого больше. Герцог уже оправился от пережитого шока и, тронув коня, медленно подъехал к дельтаплану. Постояв несколько секунд около него, Готфрид, не говоря ни слова, обогнул летающего монстра и поехал в город. Сергей, подъехав к Николаю, только и смог сказать:

— Ну, ты даешь!

Он спешился и подошел к дельтаплану, рассматривая творение своего друга со всех сторон. Сопровождавшие Готфрида с Сергеем солдаты поехали следом за Готфридом, но старались близко к дельтаплану не приближаться, опасливо косясь на непонятное чудище.

— Ну, как тебе нравится? — горделиво спросил Бобов

— Ничего так. Как это ты удумал такое сделать?

— Да сам не знаю, — пожал плечами Николай, — с ребятней возился и что-то зашел разговор за «летать», ну я и сказал, что такое возможно. Они, конечно, не поверили, но я смастерил это чудо и вот, сам видел.

— Да уж, видел, — усмехнулся Сергей. — Ты, кажется, Готфрида и его людей до смерти перепугал. Да и у меня, признаюсь, в первое мгновение мурашки по спине побежали. А как тебе вообще удалось смастерить такое, да еще так быстро?

— Да я прикинул что и как, это несложно оказалось. Кузнец, вот, Жак, помог. Умный мужик. Сразу смекнул, чего я от него хочу.

— А раньше ты подобное уже делал? — прищурившись, посмотрел Сергей на друга.

— Да нет, — удивленно протянул Николай. И тут до него дошло, куда клонит Гардин — Ты думаешь, что я тоже получил способность…

Сергей кивнул:

— Очень на то похоже. Смотри сам: ты никогда ничего подобного не строил, это раз; расчетов тут нужно провести немало, чтобы не сломать себе шею, а лететь, — это два. Ты когда-нибудь летал на дельтаплане? Откуда ты умеешь с ним управляться?

Николай замотал головой.

— Да не летал я никогда. На самолете пару раз в Питер и все. И вообще я высоты боюсь… То есть, боялся… кажется.

— Во-во.

— Надо же, — задумчиво протянул Бобов, — выходит, что ты прав.

Сергей обнял друга за плечи и они медленно пошли к городу. Мальчишки облепили дельтаплан и все вместе потащили его следом. Это оказалось им вполне по силам.

Глава 24

Сергей ворвался к Готфриду рано утром. Он выглядел сильно возбужденным и едва сдерживался, чтобы не начать говорить еще от порога. Готфрид, как и прежде, был погружен в изучение карты, будто надеялся разглядеть на ней то, чего до этого не видел. Подняв голову на шум, спокойно посмотрел на Сергея, мол, «а, это ты» и снова погрузился в свои размышления. Он водил по карте длинным кинжалом, что-то прикидывая. Готфрид уже отошел от вчерашнего происшествия и не сердился больше на Николая. Хотя вчера, когда Сергей пришел к нему, он был готов скормить Бобова собакам за его выходку с дельтапланом. Потом, уже успокоившись, сам устыдился всплеска гнева. Тем более понимая, что причиной тому являлся не собственно Николай, а страх, который охватил самого Готфрида в первое мгновение при виде дельтаплана.

Сергей отдышался, подошел к столу, сел на один из стоящих здесь стульев и спокойно произнес:

— Я знаю, как нам попасть в крепость епископа.

— Да-да… — произнес Готфрид, не отрываясь от карты.

Но через несколько секунд смысл сказанных Сергеем слов дошел до него. Кинжал застыл в его руках. Он медленно поднял голову и уставился на Гардина:

— Что ты сказал?

— Я сказал, что знаю, как можно пробраться в крепость.

Готфрид опустился на стул:

— Выкладывай…

* * *

Через полчаса, когда Сергей изложил свою идею, в комнате воцарилось гробовое молчание. Готфрид долго сидел, уставившись в стол, а потом вскочил и в возбуждении заходил по комнате, рассуждая сам с собой:

— Да, да, может сработать… Совершенно сумасшедшая идея… А почему бы и нет?.. И ведь никому даже в голову не придет…

Так продолжалось минут десять. Сергей сидел за столом и терпеливо ждал. Наконец Готфрид повернулся к нему и сказал:

— Ты уверен, что все получится?

Сергей пожал плечами:

— Я надеюсь. Ничего сверхъестественного в этом нет.

— А они справятся?

— Отберем тех, кто посообразительнее — справятся. Немного потренируются и сделают все, как надо.

— А сколько времени нужно, чтобы все подготовить?

— Думаю, дня три — четыре. На тренировку столько же, ну, может быть, с недельку…

Готфрид снова было заходил по комнате, но почти сразу остановился и повернулся к Сергею:

— Давай, зови его!

Гардин коротко кивнул и, улыбаясь, вышел из комнаты.

* * *

Их осталось восемнадцать из двадцати одного, отобранных вначале. Почти все совсем молодые, лет по семнадцать — восемнадцать, но уже побывавшие в битвах неоднократно. Несколько воинов постарше тоже были тут, но это было скорее то самое исключение, которое подтверждает любое правило. Отбирали их всех из тех, кто сам изъявил желание принять участие в необычном предприятии.

Воины стояли в одну шеренгу, а перед ними важно расхаживал Николай и объяснял, как и что нужно делать, чтобы шею себе не сломать. Все слушали очень внимательно, стараясь запомнить каждое слово. Лишь изредка то один, то другой солдат скашивал глаза в сторону, чтобы украдкой посмотреть на дельтаплан, находившийся тут же. Именно на таких вот штуках через несколько дней и предстояло лететь всем стоящим сейчас в строю. Тренировки длились уже неделю, и они уже все сделали по несколько полетов. Бобов считал, что этого еще недостаточно и упросил Готфрида дать ему еще несколько дней, чтобы закрепить полученные навыки. Тренировались всего на двух дельтапланах, потому и длилось обучение несколько дольше, чем планировали. Остальные дельтапланы в это время мастерил Жак, позвав еще нескольких горожан посмышленее в помощники.

В этом и заключался предложенный Сергеем план: применить в нападении на замок епископа «авиацию». На эту идею натолкнул его Николай вместе со своим дельтапланом. Они просидели тогда полночи, обсуждая что, да как, и, в конце концов, пришли к выводу, что все вполне осуществимо. Сергей утром сразу же побежал к Готфриду рассказать о задумке. Николай же отправился к Жаку договариваться о помощи в изготовлении дельтапланов. Тот с огромным энтузиазмом согласился помочь. У кузнеца за это время появились идеи, как усовершенствовать детище Николая. Идеи были дельными — Бобов это сразу понял. Жак схватывал все практически на лету. Может у него и не было того образования, что получил Николай в институте, но по части сообразительности Жак дал бы сто очков вперед многим сокурсникам Николая. Ему ничего не приходилось объяснять дважды. К концу дня они уже изготовили новый дельтаплан, который был значительно меньше и легче того, на котором летал накануне Николай. Передвигался он совершенно бесшумно, в отличие от первого монстра. При этом мог нести на себе не одного, а двоих человек. Небольшое приспособление, придуманное Жаком, позволяло достаточно просто управлять дельтапланом, что тоже немаловажно. А самое главное, так это то, что дельтаплан собирался из отдельных деталей в рабочее состояние минут за пятнадцать. Оба ужасно гордились своим творением.

Вот и сейчас благоговение, с каким слушали Николая стоящие перед ним воины, придавало ему в собственных глазах столько значимости, что он едва не лопался от гордости. Они находились на вершине небольшого холма, с которого сам Николай уже неоднократно совершал полеты на радость ребятишкам и на страх всем остальным. Инструктаж состоял всего из нескольких пунктов. Суть первого заключалась в основах управления дельтапланом, а смысл остальных сводился к незамысловатому требованию техники безопасности — не совать пальцы во все, что к управлению дельтаплана отношения не имеет. В сущности, для бывалых воинов управление этим летательным монстром оказалось не многим сложнее, чем справиться с взбесившейся лошадью. Единственным неприятным моментом являлось то, что этот дикий зверь не мчался по земле, а парил над ней, то и дело пытаясь свалиться вниз. В принципе, конструкция получилась очень надежной и даже если «пилот» испугается и бросит управление дельтапланом на произвол судьбы, тот просто аккуратно спланирует вниз. Главное, ему не мешать. Однако, не смотря ни на что, трое «новобранцев» все же поломали себе кто руку, кто ногу, и выбыли из команды.

Зато оставшиеся восемнадцать вполне прилично могли справиться с предстоящим заданием. От них, собственно и не требовалось высшего пилотажа. По замыслу, они должны лишь перелететь на дельтапланах с горы, находящейся рядом с крепостью епископа, в саму крепость. У каждого будет по пассажиру. После приземления они все вместе должны постараться перебить охрану, опустить мосты, открыть городские ворота, чтобы остальные воины прошли в крепость. План, конечно, сильно попахивал авантюризмом, но, с другой стороны, ничего невыполнимого в нем не было. Во всяком случае, на бумаге.

Внизу показались два человека на лошадях. Когда через несколько минут они подъехали чуть ближе, стало понятно, что это Сергей с Готфридом. Всадники взобрались на холм и подъехали к Николаю с его учениками. Сергей спешился и подошел к другу.

— Ну, как там твоя Нормандия — Неман? — шутливо спросил Гардин, похлопав Николая по плечу.

— Орлы! — улыбнулся Николай, — Хоть сейчас в бой! Но лучше пару дней еще потренироваться, — добавил он, поглядывая на Готфрида.

Тот усмехнулся, но ничего не сказал. Сергей засмеялся:

— Ладно — ладно, тебе же сказали, что несколько дней у тебя есть. Тренируйтесь на здоровье.

Николай облегченно вздохнул. Он чувствовал себя сейчас генералом, выторговавшим для своих бойцов несколько дней передышки перед боем.

— Мы к тебе по другому поводу пришли, — продолжил Сергей. — Ребята твои как долго могут парить в воздухе?

— А чего им парить? Прыгнут с одной скалы и приземлятся на другой. Дел-то на пару минут.

— Нет, я о другом. Как долго они могут продержаться в воздухе, паря, допустим, над той же крепостью?

Бобов пожал плечами:

— Не знаю, мы особо не пробовали. Я им объяснял, конечно, как ловить теплые потоки и тому подобное, но просто парить… А зачем это нужно-то?

— Да, понимаешь, есть идейка одна. Что, если во время штурма организовать поддержку с воздуха?

— В смысле?

— Несколько парящих дельтапланов над крепостью. Второй человек ведь может стрелять сверху?

Николай обалдело покачал головой:

— Ну, ты даешь!.. Однако… Что, аппетит приходит во время еды? — Он поскреб затылок, — Вообще-то, там места не больно много, чтобы еще и стрелять… Хотя, если пассажира закрепить как-нибудь, чтобы руки у него были свободными… А знаешь, можно попробовать. Нужно с Жаком поговорить, может он чего придумает. Сама идея ничего, — он усмехнулся, — сказать кому: средневековье — и на тебе, «поддержка с воздуха».

— Подумай. Если получится, может классно получиться.

Николай кивнул. Сергей уже собрался идти к Готфриду, который отъехал к своим солдатам и теперь разговаривал с ними, как Николай снова его окликнул:

— Слышь, если получится, то нужно будет и стрелков потренировать, чтобы они в штаны не наложили, да еще и стрелять в воздухе могли.

— Ага, сделаем.

Гардин вскочил на коня, у него это получалось уже весьма лихо, почти как и у самого Готфрида, и подскакал к герцогу. Тот махнул своим людям рукой, кивнул Николаю, и оба они не спеша спустились с холма, направляясь в сторону города.

Бобов несколько секунд еще смотрел им вслед, а потом повернулся и, мурлыкая себе под нос «стюардесса по имени Жанна», направился к ожидавшим его солдатам. Подойдя ближе, он окинул их взглядом:

— Ну что, орлы, будем учиться парить.

Глава 25

К замку епископа, в который верхом Сергей с Готфридом добрались за полдня, пробирались трое суток. Двигались очень медленно. Впереди с небольшим опережением шел специальный отряд, который Сергей посоветовал выслать в качестве разведчиков. Герцогу очень понравилась эта идея, и он с радостью воспользовался советом. Отряд проверял, чтобы на пути не оказалось никого, кто бы смог предупредить епископа о приближающемся войске.

За отрядом шли остальные. Дельтапланы разобрали и погрузили на десять телег, которые и тормозили все движение. Кроме всего прочего, идти старались небольшими тропинками, так, чтобы только-только телега прошла. Так меньше шансов нарваться на какой-нибудь шальной разъезд епископа и раньше времени себя раскрыть. Это все выглядело здорово, но скорости тоже не прибавляло.

Во главе основной колонны двигался отряд, состоявший из солдат герцога, за ними «ополчение». Несмотря на тренировки, эти люди еще не могли передвигаться так же осторожно и быстро, как и бывалые воины и за ними приходилось постоянно присматривать. Эту роль выполняли, опять же солдаты герцога. Далее шли телеги с дельтапланами, и замыкали колонну оставшиеся в лагере Готфрида воины Болдуина. Растянулось эта армия чуть ли не на пол километра. Во время привалов все устраивались под деревьями и среди многочисленных кустарников. Костры разводить строго запрещалось. Благо было еще достаточно тепло и греться необходимости не было. Огонь требовался лишь для приготовления еды, но несколько дней вполне можно обойтись лепешками, вяленым мясом и овощами, взятыми в дорогу. Почти весь путь проходил через густой лес. Это оказалось очень кстати. Но изредка попадались открытые места и тогда их обходили по опушке, чтобы лишний раз не рисковать.

Потому только через три дня подошли они к скале, у которой находился основной отряд Болдуина. Не смотря ни на что, путь прошли без осложнений. Даже странно казалось, что по дороге ни разу не встретился даже самый завалящий дозорный. Готфриду отчего-то это не сильно нравилось, но и явных признаков переживать тоже как бы не наблюдалось. От этого он еще больше мрачнел. В такие минуты его лучше было не трогать. Сергей, когда видел, что Готфрид снова насупился, просто молча ехал чуть позади его лошади, чтобы лишний раз не попадаться герцогу на глаза. Только когда часовые Болдуина, снова возникшие будто из ниоткуда, повели всех в свой лагерь, Готфрид немного расслабился.

На настроении его сказывалось и то, что в ночь перед выходом войска из погреба крепости сбежал Рик со своими дружками. Причем сбежали они не просто так, а убив охранявшего их солдата. Герцог не ждал от этого побега особых неожиданностей, так как беглецы ничего не знали о планах нападения на епископа, но сам факт был неприятен. Всю тройку Готфрид приказал убить на месте, если по дороге попадутся. Но не попались, и о них мало-помалу забыли.

Бобов практически всю дорогу находился около дельтапланов, которые не без основания считал своим детищем, и всячески их ревниво оберегал, не давая никому к ним прикоснуться и время от времени отгоняя любопытных, которых, к его огорчению, оказалось не так уж и много. Это несколько ущемляло самолюбие Николая и расстраивало его почти так же сильно, как и то, что во всем войске не было ни одной женщины. С отсутствием женского внимания ему оказалось смириться труднее всего.

Жак тоже отправился с ними в этот поход. Махать мечом и без него имелось кому, но никто кроме него не мог собирать дельтапланы так ловко и быстро. Даже Николай вынужден был это признать.

Семен собрал вокруг себя нескольких местных лекарей и организовал что-то типа санитарного отряда. Они везли с собой запас всевозможных трав и снадобий. Плюс к тому, у Семена были медикаменты и бинты, которые он предусмотрительно прихватил с собой из дому. Лекари с большим любопытством рассматривали разноцветные таблетки, когда Семен рассказывал им, какие от чего помогают, но большого доверия к непонятным кругляшкам явно не испытывали. Травки — они выглядели как-то надежнее и привычнее. Семен несколько дней пытался что-нибудь разузнать о местной знахарке — так заинтересовала его эта женщина — но толком ничего не выяснил и бросил это занятие до лучших времен. Те несколько недель, что готовились дельтапланы, он посвятил изучению и сбору лечебных трав. Это оказалось очень увлекательным занятием. Семен даже представить себе не мог, какое количество растений обладает теми или иными лечебными свойствами. Одно дело знать, как любой образованный человек, что многие травки и цветочки в принципе могут помочь от какого-то недуга. Практически, конечно, все ограничивалось прикладыванием подорожника к небольшой ранке. И то, если под рукой не оказывалось пластыря. И совсем другое дело обнаружить, что практически любой зеленый росток, торчащий из земли, является лекарством. Семен так увлекся всем этим, что и не заметил, как путь подошел к концу. Он даже несколько расстроился по этому поводу.

Болдуин со своими солдатами к приходу Готфрида подготовили место под лагерь и теперь все, как могли, устраивались на новом месте. Находился лагерь в нескольких километрах от замка епископа. Такое количество людей и животных никак не удалось бы разместить незаметно под самым замком, поэтому решили не рисковать. Лучше чуть дальше, но зато с гарантией, что раньше времени воинов не обнаружат. С этой же целью все подступы к лагерю охранялись скрытыми постами, чтобы уберечься от непрошенных гостей.

В единственном шатре расположился импровизированный штаб, где сейчас и находились Готфрид, Болдуин, Сергей с друзьями и еще несколько рыцарей, которых Гардин видел впервые. В принципе, все уже оговорено заранее и собравшиеся только еще раз сверили свои планы. Болдуин подтвердил, что в защите крепости не произошло за это время никаких изменений. Так что совещание оказалось недолгим. Нападение должно было произойти этой же ночью, ближе к утру, когда солнце только-только начнет освещать место предстоящего сражения. К ночи нужно еще перетащить дельтапланы на гору, откуда им предстояло стартовать. На это должна уйти большая часть ночи, так как переносить их предстояло на руках и со всеми предосторожностями. Всем приказали отдыхать и набираться сил перед боем, что было воспринято с большим удовольствием.

Глава 26

Солдаты, стоявшие на горе вместе с Николаем, выглядели серьезными и сосредоточенными, но спокойными. Перед ними этой ночью стояла самая трудная задача. Шестнадцать человек вместе с Николаем на восьми дельтапланах должны перелететь в крепость епископа и, пробившись к центральным воротам открыть их, впуская остальных, которые к тому времени будут уже находиться в городе у подножья крепости. Оставшиеся пять дельтапланов стартуют позже, как завяжется бой, и поддержат своих стрельбой с воздуха. Это выглядело сплошной авантюрой, в том плане, что прицельно стрелять с парящего дельтаплана невозможно, но это должно было оказать неизгладимое впечатление на защитников замка и слегка их деморализовать. Если повезет, конечно. На том и строился расчет.

Остальное войско действительно уже расположилось под стенами крепости. Проделали все быстро и абсолютно бесшумно. Вначале, еще под покровом ночи, в город прошли воины Болдуина и взяли под наблюдение все дома по пути прохода основных сил, а так же, находившиеся непосредственно у крепости. Это на тот случай, если кто-нибудь из местных жителей вдруг проснется и ему придет в голову мысль оповестить крепость о готовящемся сюрпризе. Когда это было сделано, пошли вниз к городу остальные воины. Они втекали в город тремя тоненькими беззвучными ручейками. Одну группу вел сам герцог, другую Сергей, третью — Болдуин. Ручейки эти протекли по улочкам города и быстро иссякли, собравшись в тени домов недалеко от основных ворот в небольшое озерцо. Еще два небольших отряда послали к боковым воротам. Если получится, они должны попасть в крепость через них, но главная задача этих отрядов — не дать защитникам крепости воспользоваться боковыми воротами для побега или отправки посыльных за помощью. Ворота эти были соединены с городом небольшими узкими подъемными мостами. Чем хорош такой мост? Тем, что всего несколько лучников легко могут его заблокировать.

Контуры горы, с которой должны были вот-вот стартовать дельтапланы, уже четко виднелись на начинающем светлеть небе. Вернее даже не светлеть, а становящимся не таким черным, как все вокруг. До «светлеть» было еще далеко. Точно таким же черным пятном на темно-сером фоне возвышалась с противоположной стороны и крепость. Сергей, как ни пытался, не мог различить ничего на вершине скалы. Никакой шум на таком расстоянии тоже не различим. Это было им на руку, так как в крепости тоже ничего не должны были услышать.

Если бы Гардин не знал точно, куда нужно смотреть, он ни за что не увидел бы маленький белый огонек на вершине горы. Тот вспыхнул и почти сразу же погас. Потом еще раз и снова погас. Сергей обернулся к Готфриду:

— Дельтапланы стартуют. Николай послал условный сигнал. Скоро начнется.

Готфрид утвердительно кивнул и посмотрел в сторону горы. Он, как и Сергей пару минут назад, пытался хоть что-то разглядеть в темноте, но тоже безуспешно. От них теперь мало что зависело, оставалось только ждать и надеяться, что отряд на дельтапланах справится со своей задачей. Минуты тянулись так медленно, что казалось и сама ночь пытается разглядеть на черном небе семь парящих силуэтов. Сергею почудилось, что в какой-то момент он услышал бряканье металла высоко в небе. Но, возможно, это сказывалось лишь напряжение.

По всем расчетам, Николай со своей группой должен быть уже в крепости. Идеальным представлялось проскользнуть к воротам незамеченными и открыть их, но это выглядело практически невозможным. Потому решили сами аккуратно нападать на посты по дороге к воротам, уничтожая защитников крепости, чтобы оставлять за спиной по возможности меньше врагов. Сделать это следовало максимально бесшумно, чтобы тревога, которой все равно не избежать, поднялась как можно позже.

Несколько раз Сергею казалось, что слышен шум со стороны крепости, но он не мог с уверенностью сказать, не был ли этот шум продуктом его воображения. Гардин украдкой посмотрел на Готфрида, стоявшего рядом. Тот тоже старался хоть что-нибудь расслышать сквозь ночную мглу.

Небо начало теперь уже действительно светлеть и контуры крепости проступали на его фоне все четче и четче, будто гравюра, выполненная черной тушью на темно-сером листе. По-прежнему ни звука не раздавалось со стороны крепости, но Сергей каким-то седьмым чувством понял, что сейчас все начнется. Он весь подобрался, рука автоматически скользнула к рукояти меча, будто проверяя, на месте ли тот.

И в этот момент из-за ворот раздались крики, и послышался звон металла. Готфрид почти моментально поднял свой меч и по этой команде все двинулись к главным воротам. Скрываться уже смысла не было. Только лучники остались стоять в тени домов, внимательно наблюдая за стенами крепости и готовые в любой момент прикрывать идущих на штурм, если вдруг на стене появятся стрелки епископа. Но на стене так никто и не появился, когда мост медленно пошел вниз. Казалось, что опускается он целую вечность. Еще не успел верхний край моста коснуться земли, а воины герцога уже понеслись по его доскам к открывшемуся провалу ворот.

Сергей бежал вместе со всеми. Оказавшись в воротах, он огляделся. Бой только-только разгорался. Отряд Николая теснил стражу от ворот в направлении дороги, ведущей вверх к центру крепости. Но оттуда уже спешила помощь. У самых ворот валялись тела стражников. Несколько в стороне от дороги сидел, прислонившись спиной к стене, один из воинов епископа, средних лет мужчина с небольшой бородкой и длинными пышными усами. Он прижимал рукой с зажатым в ней куском ткани рану на груди. Прикрытая ладонью, виднелась уже почти засохшая тоненькая струйка крови. Бедро у него тоже было все в крови, а повыше колена виднелась веревка, жгутом перетягивающая рану. Глаза закрыты, и только по часто вздымавшейся груди становилось понятно, что этот человек еще жив. Рядом угрюмо глядя на набирающую обороты битву, стоял молодой воин. У него не наблюдалось никаких видимых ранений, если не считать огромного синяка, опоясавшего левый глаз темно-синей каймой и уже начавшего перемещаться по щеке в направлении уха. Оба без оружия, а у молодого солдата еще и отобрали пояс, подпоясывавший штаны, и он был вынужден одной рукой их поддерживать, чтобы они не слетели. Один из людей, Николая стоял тут же, охраняя пленников.

Все это промелькнуло перед глазами Сергея в несколько мгновений, и он снова обратил свой взгляд в сторону приближающегося противника. Первые воины с обоих сторон уже вступили в схватку. Дорога казалась достаточно узкой и больше трех-четырех бойцов в ряд поместиться на ней не могли без того, чтобы не начать мешать друг другу. Раненые и уставшие отходили в сторону, а на их место тут же вставали другие. Убитых пока ни с той, ни с другой стороны видно не было. Позиция защитников крепости представлялась чуть более выигрышной, так как воинам Готфрида приходилось по дороге продвигаться вверх. Но, не смотря на это, воины епископа понемногу отступали, приближаясь постепенно к ровной площадке следующего яруса крепости.

Герцог находился в первом ряду дерущихся и орудовал своим тяжелым мечем с такой легкостью, будто тот сделан из пластмассы. Сергей вместе со всеми понемногу пробирался вверх, но самому ему пока еще не удалось применить в деле свой клинок. Добравшись наконец-то до ровного места, все воины рассыпались по площадке, и бой закипел с новой силой. Тут уж и Сергею пришлось поработать мечем. Он перестал видеть битву целиком. Вернее, видел ее, но как-то отстраненно. Перед глазами только противник и мелькающие клинки мечей. Потом первого сменил второй. Гардин даже не смог бы с уверенностью сказать, ранил ли он предыдущего противника, убил или тот просто вступил в бой с кем-то другим. Все слилось в одном сплошном калейдоскопе из криков, стонов, звона метала и свиста рассекаемого мечами воздуха.

Постепенно площадка стала заполняться телами убитых и раненых. Сергей мимоходом отметил, что среди упавших преобладают, в основном, воины в форме солдат епископа. Защитников постепенно стали теснить дальше, вынуждая перейти к дороге, ведущей еще выше, к основным постройкам крепости. Тут все повторилось снова. Три четыре воина с каждой стороны вели бой, попеременно сменяя друг друга. Теперь уже Болдуин находился в первом ряду нападавших, а Готфрид, тяжело дыша, стоял чуть сзади, облокотившись спиной на каменную стену.

Сергей получил небольшую передышку и смог оглядеться. Николая он не видел, а Семен находился недалеко от него. Тот присел на выступ стены, переводя дух. Встретившись глазами с Сергеем, кивнул ему — больше сил ни на что не хватило. Передовой отряд уже вытеснил защитников на верхнюю площадку и вот-вот должен был сам там оказаться. Сергей с Семеном кивнули друг другу и присоединились к остальным воинам.

Площадка, которая снизу казалась копией предыдущей, на деле оказалась большой, размером чуть ли не с футбольное поле, площадью перед замком. Тот расположился на противоположном ее конце и буквально врос в скалу своей задней стеной. Перед замком боевым порядком выстроились воины. Отступавшие с боем защитники крепости, как только оказались на площади, тут же отошли за стоявшие там ровные ряды вооруженных бойцов. Сразу стало понятно, что настоящий бой начнется только сейчас.

Готфрид тут же оценил ситуацию и отдал необходимые распоряжения. Солдаты сразу перестроились, образовав несколько ромбов. Во главе одного из них стал Готфрид, а второй возглавил Болдуин. Позади этих ромбов оставшиеся воины выстроились в несколько рядов. В этих рядах оказались и Сергей с Семеном. Николай тоже находился тут, но на противоположном от Сергея крае. Гардин лишь мельком при перестроении увидел его спину и Бобов снова пропал. Враг все это время не предпринимал никаких действий. Еще какое-то время обе стороны стояли неподвижно, а потом начали медленно сближаться.

Было во всем этом что-то жуткое, первобытное. Две маленькие армии сходились в полном молчании. Только глухой шелест множества ног и редкое бряцание метала. Не дойдя друг до друга метров пятьдесят, обе стороны на какое-то мгновение остановились, а потом снова пошли на сближение. Стали медленно, один за другим подниматься опущенные до сих пор мечи и копья.

И вот, когда между противниками осталось лишь несколько шагов, над крепостью, словно огромные ангелы смерти, выискивающие себе добычу, бесшумно появились дельтапланы. Они стали описывать круги над площадью, то чуть приближаясь к земле, то удаляясь от нее с новым витком. Все как зачарованные смотрели на их медленное плавное движение, замерев от неожиданности. Что и говорить, явление парящего над головой монстра вряд ли можно причислить к разряду рядовых. А потом с дельтапланов на головы солдат епископа посыпались стрелы. Не очень много и не очень прицельно, ведь стрелять с парящего дельтаплана непросто, но и этого хватило, чтобы защитники крепости стали один за другим останавливаться и медленно опускать свое оружие.

А уже в следующий миг тишину на площади разорвал многоголосый крик, в котором сплелись в одно целое радость и торжество одних и ужас других. Готфрид и все остальные сорвались со своих мест и бросились на стоявших перед ними воинов. Ополоумевшие от страха солдаты епископа практически не оказывали сопротивления. Бой длился не более четверти часа. Да и боем дальнейшее можно назвать только с большой натяжкой. Скорее избиение младенцев. Больше половины защитников крепости сдалось на милость победителя. Но небольшая часть их все же смогла скрыться за стенами замка.

Постепенно шум на площади поутих. Горячность схватки прошла и сменилась спокойной размеренной будничной солдатской работой. Сдавшихся в плен воинов епископа разоружили и заперли в одном из сараев неподалеку. Десяток воинов из отряда Болдуина остался их охранять. Подошедшие лучники расположились так, чтобы просматривать весь замок и, в случае необходимости, предупредить активность солдат, засевших за стенами. Им в придачу дали несколько десятков воинов. Так, на всякий случай. Людям из ополчения, пришедшим с Готфридом, поручили собрать оружие, которого на площади и по дороге к ней от ворот разбросано было во множестве. Организованная тут же похоронная команда обходила лежавшие тут и там тела в поисках живых, а остальных стаскивали к дальней стене площади. Благо, сильной жары не наблюдалось и с погребением можно было повременить некоторое время. Все остальные расположились тут же под стенами подальше от замка и отдыхали после боя, лениво наблюдая за всем, происходящим на площади.

Семен со своей бригадой лекарей ходил вместе с похоронной командой и оказывал первую помощь тем немногим раненым, которые все же находились среди мертвых тел. Различия между воинами Готфрида и воинами епископа не делалось. Какая разница? Солдаты — они солдаты и есть. Всех раненых, и своих, и чужих, после оказания первой помощи относили в импровизированный лазарет чуть ниже по дороге. Сергей шел к Семену, когда тот как раз перевязывал раненую ногу одному из воинов епископа. Он увидел Сергея и приветственно замахал ему рукой.

И в этот момент Сергей заметил за спиной Семена, в одном из узких окон замка фигуру человека с луком в руках.

— Семен, ложись! — крикнул он уже на бегу еще до того, как толком сообразил, что происходит.

Семен непонимающе обернулся, следя за направлением взгляда Сергея. И в это мгновение стрела сорвалась с лука и начала свой полет по направлению к цели. Для Сергея время будто остановилось. Он видел все, как в замедленной съемке. Ему казалось, что стрела парит в воздухе, как бумажный самолетик. Он уже находился около Семена и толкал того в сторону, пытаясь повалить на землю, когда стрела тоже внезапно ускорила свой полет и, все же поразила намеченную ей цель.

Семен упал на землю, но со стрелой, пробившей плечо насквозь. Толчок Сергея спас ему жизнь. В противном случае стрела вошла бы точно в сердце. Гардин в падении успел еще раз увидеть фигуру стрелка, и она показалась ему смутно знакомой. Толком разглядеть его Сергей не смог, так как лучник тут же скрылся из поля зрения, сделав шаг в сторону.

Кроме Сергея никто ничего не успел заметить, не говоря о том, чтобы как-то отреагировать. И только когда Семен, пронзенный стрелой, упал на землю, началась суматоха. Раненого Варутяна тут же оттащили подальше от замка. Лучники запоздало пытались засечь цель, но, куда там — стрелка и след простыл. Все же сделали несколько залпов по окнам замка. Просто так, для острастки.

Когда Сергей подошел к раненому другу, Николай был уже там и развел кипучую деятельность, мешая лекарям заняться раной. Сергей силой оттащил его от Семена:

— Иди сюда, не мешай им.

— Я только хочу помочь — вскинул руки Николай.

— Да? И что ты в этом понимаешь?

— Ну…

— Вот и не мешай.

Лекари тем временем смазали рану какой-то мазью и готовились вынуть стрелу, для чего уже отломали оперение на ее конце. Семен полусидел у стены. Лицо его казалось бледным, как мел.

— Очень больно? — не выдержал Николай.

Семен посмотрел на него, как на недоразвитого младенца и ответил шуткой из известного анекдота:

— Только когда смеюсь.

Впрочем, анекдот во времена Готфрида был еще явно не известен, так как лекарь, обрабатывающий рану, после слов Семена чуть не выронил пузырек с лекарством. Сергей легонько стукнул Николая по здоровому плечу:

— Ну, раз есть силы шутить — жить будет.

— А куда же я денусь, — выдохнул Семен.

Один из лекарей в этот момент уже пытался взяться за наконечник стрелы, чтобы вытянуть его из раны, но Семен жестом остановил его:

— Погоди. У меня тут… — он здоровой рукой попытался залезть к себе за пазуху, но, вскрикнув от боли, обессилено опустил руку.

— У меня тут мешочек, — обратился он к лекарю. — Достань, пожалуйста.

Тот наклонился и вынул тот самый мешочек, который Семену дала знахарка.

— Как вытащишь стрелу, приложи это зелье к ране и завяжи покрепче. — Ответил он на невысказанный вслух вопрос.

Лекарь молча вновь взялся за стрелу. Он кивком спросил у Семена, готов ли тот, и Семен, кивнув в ответ, закрыл глаза и, что было сил, стиснул зубы. Варутян коротко вскрикнул, когда древко выскочило из его тела, и тут же потерял сознание. Кровь сразу хлынула из раны, заливая все вокруг темно-красным. Но лекари были наготове и, ловко перетянув рану, практически мгновенно остановили кровотечение. Потом, обработав рану своими мазями, они приложили к ней снадобье, которое дал Семен, и туго ее забинтовали.

Сергей с Николаем взялись донести друга до лазарета и аккуратно, стараясь лишний раз не тревожить, перенесли его туда. В лазарете Семен практически сразу пришел в себя:

— Что, вырубился я, да?

— Есть маленько — усмехнулся Сергей.

— Ты как, очень больно? — подал голос Николай.

Семен отрицательно кивнул головой.

— Странно, но почти нет. Ноет только немного.

— Ну-ну, — усмехнулся Бобов.

— Да нет, серьезно. Я, наверное, даже встать уже смогу.

Семен и правда дернулся было встать, но Сергей, положив ему руку на здоровое плечо, заставил друга лечь.

— Лежи уж, герой, а то к носилкам тебя привяжу.

И, оставив Семена на попечение находившихся в лазарете лекарей, Сергей с Николаем пошли обратно на площадь — вдруг чего понадобится.

Глава 27

Ночь прошла спокойно. На площади оставался лишь небольшой отряд лучников, продолжавших следить за замком. Они сменялись каждые два часа, после чего на их место заступали другие. Все остальные спустились к кострам, которые развели ярусом ниже, чтобы обезопасить себя на тот случай, если в крепости кому-нибудь придет в голову их обстрелять. Пленников так же перевели с площади в одну из башен на нижнем уровне и заперли там.

Как только начало светать, и крепость можно было уже разглядеть во всех деталях, Готфрид с Болдуином и Сергеем поднялись к площади, чтобы осмотреть замок еще раз. Сергей с любопытством изучал грозное сооружение. Фактически он видел его впервые. С наблюдательных пунктов на противоположном берегу удавалось рассмотреть только его верхнюю часть. В пылу боя он сильно его и не рассматривал, а потом как-то не до того было. А, когда образовалась свободная минутка, наступил вечер и замок снова стал просто большим черным пятном на темно-сером фоне. Но теперь, в восходящих лучах солнца, замок предстал во всей красе. Массивное здание, построенное частично из аккуратных прямоугольных блоков, частично из больших бесформенных камней, казалось, прямо врастает в скалу. Ну, или выходит из нее, как уж кому больше нравится. Этот симбиоз с природой увеличивал визуальные размеры замка в несколько раз. Хотя, если присмотреться, замок был, на самом деле, не таким уж и большим. Скорее всего, засевшим там людям приходилось даже тесновато. Подход к нему был только со стороны площади, на которой происходила битва. От скалы, к которой примыкал замок, пробраться было практически невозможно. Разве что с помощью специального альпинистского снаряжения, которого ни у Сергея, ни у кого другого, естественно, не было. Что же касается Готфрида и его людей, то они о таком снаряжении даже и не слышали. А значит, остается только площадь.

— Да, — медленно проговорил Болдуин, — штурмом его взять можно, но много народу положим.

— А зачем нам штурм? — спросил Сергей. — Куда они из замка денутся?

— Тоже правильно. Но сколько нам тут тогда сидеть и ждать? Может у них там еды на год заготовлено.

— Тогда можно попробовать выкурить их оттуда. Вон, дерева вокруг сколько. Разведем костры под стенами и выкурим.

Болдуин только плечами пожал, глядя на стены укрепления. Готфрид в их разговоре участия не принимал. Он, как и Болдуин, смотрел на замок и думал о чем-то своем.

— Ладно, — сказал он, наконец, и махнул рукой Болдуину с Сергеем, — пошли отсюда.

Они спустились к одному из уже чуть теплящихся костров. Готфрид посмотрел на Болдуина:

— Скажи, пусть приведут сюда одного из пленников. Посообразительнее.

Болдуин кивнул и сделал знак рукой одному из своих людей подойти. Когда тот приблизился, передал поручение Готфрида. Через несколько минут пленника доставили. Это был совсем молодой парень лет шестнадцати. Форма сидела на нем несколько мешковато, хотя и было видно, что ее пытались подогнать по фигуре. Он исподлобья смотрел на Готфрида и стоявших рядом с ним людей, не зная, чего от них ожидать.

Готфрид некоторое время разглядывал мальчика, потом отвернулся и сказал с ухмылкой:

— Мы не собираемся тебя пытать, чтобы выяснить, что ты знаешь. (Всем своим видом Готфрид дал понять: мол, господи, ну что ты там можешь знать?) Убивать тоже не собираемся. Ты нужен нам совсем для другого дела. Необходимо передать сообщение сидящим в крепости людям.

Юноша по-прежнему угрюмо молчал, словно набравши в рот воды. Он несколько секунд смотрел на Готфрида, потом медленно кивнул.

— Ну и отлично, — хлопнул его по плечу Готфрид. — Тогда пойди в замок и передай следующее: всех, кто выйдет из замка и сложит оружие я не буду преследовать и дам возможность спокойно уйти, куда они захотят.

Юноша, угрюмо слушавший Готфрида, по мере того, как тот говорил, начал поднимать голову. В его глазах читалась смесь недоверия с надеждой.

— А вы и вправду отпустите всех, кто выйдет из крепости?

— Правда, — усмехнулся Готфрид. Он снова обратился к Болдуину, — сколько у нас там пленников?

Тот пожал плечами.

— А черт его знает, Человек тридцать, думаю.

— Пусть всех приведут.

Через пару минут все пленники из башни предстали перед Готфридом. Тот посмотрел на их осунувшиеся, уставшие лица. Никто уже не ждал ничего хорошего. Несколько человек оказались серьезно ранено. Их поддерживали под руки товарищи. Остальные были практически в порядке, насколько это возможно в их положении. Готфрид сделал два шага по направлению к пленникам:

— Вы сражались на стороне моего врага, но я не держу на вас зла. Вы солдаты и делали то, что должны делать. Но пленные мне не нужны…

После этих слов пленники невольно отшатнулись. Некоторые побледнели, сделавшись похожими на приведения. Готфрид же спокойно продолжал:

— Да, пленные мне не нужны… — он снова выдержал небольшую паузу. — Поэтому вы все можете уходить отсюда. Вашему хозяину вы больше не понадобитесь. Те из вас, кто захочет, может присоединиться к моим воинам.

Пленники молча стояли, все еще не веря услышанному, настолько это выходило за рамки привычного. Постепенно, неуверенно они стали отходить в сторону, опасаясь, что все это какая-то коварная ловушка. Но воины Готфрида не препятствовали им и, теперь уже бывшие пленники, отойдя к одному из почти погасших костров, снова остановились в нерешительности. Так они стояли некоторое время и молча смотрели друг на друга. Потом так же молча расселись у костра, искоса поглядывая по сторонам на оживающий лагерь, погруженные каждый в свои мысли.

Готфрид почти сразу потерял интерес к ним и снова повернулся к мальчику, все еще находившемуся тут же:

— Это ты тоже можешь рассказать тем, кто засел в замке.

Мальчик с трудом оторвал взгляд от своих недавних соратников и посмотрел на Готфрида. Он, казалось, так же не мог поверить в то, что видел только что своими глазами. Готфрид между тем продолжал:

— Как я уже сказал, всех, кто выйдет из замка без оружия, я отпущу. Кто захочет — сможет присоединиться к моим воинам. Остальные вольны идти по домам. Все это не относится только к самому епископу Арлонскому. Он пойдет отсюда в цепях. Ты все понял?

Мальчик кивнул.

— Тогда иди. Мы будем ждать ответа и пока не будем ничего предпринимать. Нам не нужно лишней крови, если без этого можно обойтись.

Молодой воин медленно повернулся и так же медленно пошел в направлении замка. Пройдя несколько шагов, он обернулся к герцогу, но тот уже не смотрел в его сторону. Готфрид направился к Болдуину и Сергею, стоявшим неподалеку все это время и молча наблюдавшим за происходившим. Мальчик глубоко вздохнул и, на этот раз быстрым и уверенным шагом, поспешил к замку.

Готфрид приблизился к друзьям, и они все так же молча втроем стали наблюдать за площадью. Мальчик пересек пространство, отделявшее замок от войска герцога и остановился перед его воротами. Ни на стенах замка, ни в его бойницах не замечалось никакого движения. Но, естественно, за площадью наблюдали, так как почти сразу ворота немного приоткрылись и, как только мальчик исчез за ними, захлопнулись вновь.

Первым нарушил молчание Болдуин:

— Ты что делаешь?! — накинулся он на Готфрида. — Ты что, действительно собираешься всех их отпустить?!

— Да, собираюсь, — спокойно ответил Готфрид.

— Да ты с ума сошел!

— А по-моему, — встрял Сергей, — Готфрид только что увеличил на несколько десятков воинов свою армию. И что-то мне подсказывает, что они будут ему преданы гораздо больше, чем епископу.

— Что ты понимаешь! — отмахнулся Болдуин. — Они останутся до тех пор, пока не будут уверенны, что им действительно ничего не угрожает. А потом смоются вместе с оружием. И когда потом решат напасть на нас — одному богу известно.

— Но им ведь и так ничего не угрожает, — возразил Сергей. — От чего же они не спешат уйти?

Он кивнул головой на группу отпущенных Готфридом воинов, по-прежнему сидящих у костра плотной группой.

— Не кипятись, — подал голос Готфрид, — я действительно не хочу лишней крови. Ее и так пролито уже достаточно. Они просто солдаты. Вся ответственность за то, что произошло, лежит целиком и полностью на епископе. Он мне и нужен. Остальные меня не интересуют. Хотят служить мне — милости просим. Не хотят — пусть идут на все четыре стороны.

Болдуин ничего не ответил, только со злостью ударил по эфесу меча, висевшего у него на поясе, и, повернувшись, пошел к своим людям. Готфрид с печально улыбкой посмотрел ему вслед.

— Все будет нормально, — подал голос Сергей. — Думаю, что ты поступил правильно.

— Может быть да, а, может быть, и нет. Время покажет. Надеюсь, что не пожалею о своем решении.

Глава 28

Семена с Николаем Сергей нашел у одного из костров. Варутян копался в своем мешке, разбирая какие-то кулечки и тряпочки с травами. Бобов же был полностью занят приготовлением завтрака. Над костром, в неизвестно откуда взявшемся котелке, булькало какое-то варево. Выглядело это чудо кулинарии не особо аппетитно, но пахло вполне терпимо. Судя по запаху, это было что-то с грибами.

Сергей очень удивился, увидев Семена тут, а не в лазарете.

— Слышь, а ты тут чего делаешь?

— Все в порядке, — махнул ему Николай.

— Да какой порядок, когда ему еще лежать нужно!

— Да не кипятись ты, — махнул на него Бобов и, обращаясь к Семену попросил, — Ты бы показал ему, а то он дырку нам в голове сделает.

— Что показал? — непонимающе переспросил Гардин.

В ответ Семен молча снял рубаху и показал Сергею рану. В том месте, где еще недавно торчала стрела, не осталось практически никакого следа. Лишь небольшой шрам белой точкой красовался на его плече. Сергей мотнул головой:

— Как такое может быть?

В ответ Семен только пожал плечами. От этого движения он непроизвольно сморщился, видимо, рана все еще давала о себе знать.

— Думаю, что это все мазь, которую мне та знахарка, или кто она там, дала. Других вариантов у меня нет. Это противоречит всему, что я знаю о медицине, но против фактов не попрешь.

— Да уж, дела. — Только и смог сказать Сергей.

В конце концов, махнув рукой, он подсел поближе к котелку и потянул носом:

— Ну, и что это у нас тут варится?

— Ты не поверишь, — усмехнулся Семен, — в нашем друге проснулись кулинарные способности.

— Да? И как успехи?

— Пока никак. Ждем.

Николай недовольно посмотрел на Сергея с Семеном:

— Так, кому не нравится — можете не есть. Я никого не заставляю.

— Да ладно, — примирительно похлопал его по колену Сергей, — уже и пошутить нельзя. Так что все же варим?

— А ты что, не видишь? Суп грибной.

— Понятно. А котелок где раздобыл?

— Так я это, в городке утречком на кое-чего из мелочи, что с собой прихватил, выменял.

— Он его на старый сломанный мобильник выменял, — вставил Семен.

— На что?! — не поверил своим ушам Сергей.

— Ну, на мобильник, — подтвердил Николай.

Гардин только обалдело головой замотал:

— Ну, ты даешь. Ладно, не буду спрашивать, зачем ты взял сюда с собой сломанный мобильный телефон. Скажи, как тебе удалось его обменять на котелок? Зачем кому-то тут мобильник?!

— А фиг его знает, — пожал плечами Николай, — я предложил — он согласился. А зачем он ему — какая мне разница? Пусть хоть кашу из него сварит.

— Ага, — кивнул Семен, — только как же он кашу сварит, если ты у него котелок забрал?

И оба громко захохотали. Сергей очумело посмотрел на друзей.

— Однако. Ну вы даете! Ты, Николай, какие грибы в свое варево-то кинул?

— Грибы нормальные, не первый год замужем. Самые что ни на есть белые. Их тут полно. Леса кругом какие! Грибам самое место. Так что, иронию можете оставить при себе.

— Да ладно, — отмахнулся Сергей, — пробовать когда будем?

— Скоро уже. Потерпите.

Семен повернулся к Сергею:

— Что там слышно?

— Готфрид отпустил пленных на все четыре стороны и послал одного из них в замок епископа. Он обещает отпустить всех, кто сложит оружие.

— Молодец мужик, — кивнул Николай. — Уважаю.

— И что пленные, разбрелись по домам? — спросил Семен.

— Лишь несколько человек. Остальные решили остаться служить под началом Готфрида.

— Тоже нормально, — снова кивнул Николай.

— А у вас тут как дела? — спросил в свою очередь Гардин.

— У меня все в порядке, — ответил Николай, подкидывая ветки в костер, — дельтапланы разобрали и даже на телеги уже сложили. Два их них немного пострадали при посадке, но не страшно. Подлатаем.

— А «летчики» твои все целы?

— Трое ранены, но не сильно. Один ногу подвернул, когда в замке приземлялся. Остальные в порядке. Чего им сделается!

— А у тебя как? — Сергей повернулся к Семену.

— Пойдет. Санчасть работает. Оказываем помощь и своим и чужим. Надо сказать, что раненых не очень много. Все больше убитые.

— Много погибло народу?

— Хватает, — пожал плечами Семен. — Война — она везде война.

Тут шум привлек внимание друзей, и они поспешили вместе со всеми к начинавшей собираться толпе. В замке епископа что-то происходило. Были слышны крики и лязг оружия. По рядам полетел приказ Готфрида "быть наготове".

Прошло еще немного времени, и шум в замке затих. Почти сразу ворота замка отворились и из них начали медленно выходить воины. Переступая порог, они складывали оружие тут же у ворот и, пройдя несколько шагов вперед, останавливались.

Готфрид кивнул Болдуину и его солдаты тут же оцепили выходящих из замка людей плотным кольцом. Остальные расположились за оцеплением. Всем было интересно, как дальше станут развиваться события. Семен с Николаем оказались в первом ряду наблюдателей, сразу за отрядом Болдуина. Сергей вместе с Готфридом и еще тремя солдатами из отряда герцога направились к вышедшим воинам. Не дойдя нескольких метров, Готфрид остановился и молча стал ждать. Люди все еще по одному выходили из замка. Внезапно произошла небольшая заминка, после чего из ворот буквально вылетел человек со связанными за спиной руками. Сделав несколько больших шагов, он упал. Никто даже не дернулся в его сторону, чтобы помочь тому подняться. Следом за ним из ворот вышли еще трое со связанными руками. Их подгоняли два воина с мечами, которые так и остались стоять с оружием позади связанных солдат. На вооруженных людей тут же направили свои мечи воины, из оцепления. Трое из них рванулись было вперед, но Готфрид жестом остановил их.

Он приблизился и внимательно посмотрел на связанных солдат. Готфрид хотел было что-то сказать, но в этот момент из ворот замка появились еще четыре человека, которые что-то несли, завернутое в большой плащ. Подойдя ближе, они опустили свою ношу, и стало видно, что это труп. Сергей первым подошел к плащу. В лежавшем на нем маленьком теле он без труда узнал юношу, которого послали в замок с предложением о сдаче. У него было перерезано горло. Готфрид тоже подошел к плащу. Лицо его буквально окаменело.

Медленно он повернулся к стоявшим толпой безоружным воинам и резко бросил:

— Кто?

Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Стоявшие перед ним люди угрюмо молчали. Вперед вышел один из двух оставшихся вооруженными солдат.

— Мальчишка нам все передал. Мы все… — он запнулся, — …почти все согласились положиться на ваше слово. Но эти, — он кивнул на связанных, — накинулись на мальца… А тот, — он показал пальцем на одного из стоявших, — перерезал ему горло, чтобы не подбивал нас.

Договорив, воин опустил голову в ожидании того, что скажет Готфрид.

Готфрид медленно подошел к солдату, убившему посланника. Несколько секунд смотрел на него, а потом резким движением вынул из ножен у себя на поясе длинный тонкий кинжал и, коротко взмахнув снизу вверх, всадил лезвие по самую рукоять под подбородок убийце. Удар получился такой чудовищной силы, что лезвие клинка вышло наружу на макушке, пробив череп. Тело беззвучно рухнуло к ногам Готфрида. Сзади тихо подошел Болдуин:

— Он не заслужил такой быстрой смерти.

Готфрид резко взглянул на него и Болдуин, хотевший еще что-то сказать, замолчал под этим взглядом.

— А где епископ Арлонский? — Спросил Готфрид, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ответил ему все тот же воин:

— Сбежал, еще ночью. Вместе со своими ближайшими помощниками. Всех нас бросил и сбежал.

— И как ему это удалось?

— Там сквозь гору ход подземный проложен. Мы его уже потом обнаружили.

— А что же сами им не воспользовались? — посмотрел ему в глаза Готфрид.

Тот спокойно пожал плечами.

— А потом что? Мы солдаты. Все, что мы умеем — это сражаться. Малец этот говорил, что вы держите свое слово. А еще он говорил, что те, кто захочет — смогут уйти домой. Так зачем же нам бежать?

Готфрид кивнул.

— А сам ты как, тоже домой идти собрался?

Тот снова пожал плечами:

— Нет, если не прогоните. Рад буду служить вам.

И говоривший, опустившись на одно колено, положил меч к ногам Готфрида. Тот коротко кивнул:

— Встань и подбери свой меч, он тебе еще пригодится.

И, повернувшись к остальным, продолжил:

— Этот мальчик, — он указал на лежащее на плаще маленькое тело, — сказал вам правду. Всем, кто захочет служить у меня — дело найдется. Кто не захочет — может идти домой. Задерживать я никого не собираюсь.

Готфрид уже повернулся, чтобы уходить, но его остановил вопрос одного из солдат, все еще стоявших в оцеплении:

— А с этими что делать-то? — он кивнул на связанную троицу.

Двое стояли, понуро опустив головы, а третий все так же лежал рядом с ними на земле. Руки его были крепко связаны, и подняться самостоятельно он не мог. Герцог остановился и задумчиво посмотрел на них. Из раздумий его вывел голос Сергея. Тот подошел к лежащему на земле и попросил солдат из оцепления:

— Ну-ка, поднимите его.

Два крепких воина без труда поставили пленника на ноги. Сергей приблизился:

— Кого я вижу! Старый знакомый! — Он повернулся к Готфриду — Посмотри. Узнаешь? Это же Рик. А где твои друзья? — обратился он снова к Рику.

Тот молчал. Сергей еще раз внимательно посмотрел на связанных пленников.

— Опаньки! И второй здесь. А третьего где потеряли?

Рик продолжал молчать. Ответил его связанный друг:

— Погиб он вчера.

— Не повезло, — сокрушенно покачал головой Сергей. И уже чуть более жизнерадостно, — Но вы-то оба тут — и это главное.

Сергей снова обернулся к Рику:

— Это ведь ты стрелял из лука в моего друга? Мне стрелок сразу показался знакомым, только я не понял, что это ты. Хотя, стрелять в спину — это как раз по тебе. Я прав?

— Да пошел ты, — огрызнулся Рик.

Сергей тут же нанес Рику сильный прямой удар рукой в тяжелой перчатке прямо в лицо. Рик повалился навзничь. Из его разбитого носа хлынула кровь.

— Ну-ка, поднимите его еще разок, — попросил Сергей и эта просьба была тут же исполнена.

— И как тебе это нравится? — спросил он Рика.

— Жалко, что я твоего дружка еще тогда, в городе не пришиб, — зло бросил Рик.

Новый удар, на этот раз в челюсть, снова свалил его на землю. Его снова подняли, не дожидаясь просьбы Сергея. Гардин вплотную подошел к Рику:

— Как ты себя чувствуешь со связанными руками, когда тебя бьют? Нравится? Я могу с тобой продолжать так беседу до бесконечности, хотя, обычно, и не бью беспомощных. Это не мой стиль. Но к людям, стреляющим в спину врачу, оказывающему помощь раненому, это не относится.

И Сергей нанес Рику сильный удар ногой по почкам. От боли тот взвыл и рухнул на колени. На этот раз никто не стал его поднимать.

— Как думаешь, — обратился Сергей к Готфриду, — что нам с ним делать?

Готфрид лишь угрюмо посмотрел на пленников и бросил:

— Всех троих повесить на воротах, — и не оглядываясь, пошел прочь.

Приказание было тут же исполнено. Через ворота замка перекинули несколько веревок. Пленников подтащили туда же. Не было ни адвокатов, ни последнего желания приговоренного. Для всех присутствующих эта троица уже перестала существовать. То, что они еще могли самостоятельно ходить, дышать и просить о пощаде, в данном случае воспринималось лишь как небольшое недоразумение, которое вскоре предстояло исправить. На их шеи молча, по-деловому накинули петли. Только Рик попытался было дернуться, но, получив сильный удар под ребра, согнулся пополам и чуть сам на себе не затянул петлю. Кое-как ему удалось выпрямиться и снова начать дышать. Но продолжалось это недолго. С обратной стороны ворот по команде начали одновременно тянуть за все три веревки, и уже через несколько минут на воротах, медленно покачиваясь, висели три безжизненных тела.

Глава 29

Обратная дорога в замок Готфрида заняла не так много времени и оказалась не столь утомительной. Не было больше необходимости пробираться лесными тропинками, чтобы не оказаться замеченными раньше времени. Можно было идти открыто, используя широкие, хорошо утоптанные дороги. Еще долго за их спинами виднелся столб черного дыма над лесом — это горел замок епископа. Уходя рано утром следующего дня, его подпалили со всех сторон. Если не случится дождя (а его, судя по всему, не будет), замок к вечеру должен выгореть дотла.

Поздно ночью все войско прибыло в Бульон и стало лагерем под стенами замка. Отряды Готфрида и Болдуина разбили шатры во дворе самого замка. Костров разжигать никто не стал. Все так устали после марша, что повалились спать сразу же, как появилась первая возможность. За все время марша сделали лишь несколько остановок на отдых.

Всю обратную дорогу Сергей, Семен и Николай держались рядом. Они вспоминали пережитый бой и делились впечатлениями. Теперь, когда все закончилось, спало какое-то незримое напряжение, висевшее в воздухе все это время. Все представлялось теперь как просто необычное приключение. И, если бы не всадники на конях, стоны раненых, время от времени доносившиеся с перевозивших их телег, то все можно было бы принять за какую-то ролевую игру или съемки фильма. Вот только оружие было совсем не киношным. Мечи были куда как настоящими, а рыжеватые пятна на них — отнюдь не следами ржавчины от долгого лежания на складе киностудии.

И уставшие лица воинов, идущих по дороге, совсем не такие, как на экране. Не выглядел каждый второй из них фотогенично, но они совсем от этого не страдали. Их вообще мало заботило, как они выглядели бы на экране, так как просто не знали, что это такое. Не было сплошь и рядом ни героических поз, ни героических взглядов, хотя, мускулам многих из них могли бы позавидовать и супермены из фильмов. Просто люди, с детства привыкшие к тяжелому физическому труду. Для которых рукоять плуга и рукоять меча — вещи одного порядка. Люди, которые хотели сейчас больше всего вернуться домой, или куда там еще, бросить свои кости хоть на голую землю и поспать. А умываться и чиститься — это все потом.

Сергея всегда удивляло в военных фильмах, неважно, шла ли речь о современной войне или о древних битвах, как это удается главным героям ходить постоянно чистыми. А если и есть на их лицах грязь, то исключительно художественно наложенная. Сам, отслужив в армии, он прекрасно понимал, что тут и войны никакой не надо — достаточно безобидных учений — чтобы все стали грязными, как черти… А женщинам при этом еще удается и макияж с прической сохранить нетронутыми, несмотря на все передряги. Э-эх. Этих горе-киношников в поле бы, на учения. Хоть на недельку. Да погонять, как салаг, может и перестали бы хрень всякую снимать.

А еще и плечо у Семена напоминало о том, что все произошло не в кино, а на самом деле. Оно давало о себе знать, несмотря на чудодейственный бальзам. След от стрелы казался почти незаметен, но плечо еще болело и довольно ощутимо.

Добравшись до замка, друзья сразу двинулись в отведенную им комнату и повалились спать, даже не раздеваясь. Вещи только скинули в угол, да оружие сложили на стол. Больше ни на что сил уже не хватило.

* * *

Первое, что Сергей увидел, открыв глаза, был солнечный луч, освещавший противоположную от окна стену. Гардин несколько минут разглядывал камни, из которых был сложен замок. Желтые стены очень гармонировали с солнечным лучом. Они будто созданы были из одного материала. Только камни почему-то выглядели тяжелыми и шершавыми, а луч — невесомым и будто шелковым. Но все это не делало их менее близкими. Нет. Они лишь дополняли друг друга, сплетаясь вместе в одно целостное полотно гармонии и покоя.

Из лирического состояния Сергея вывел голос Николая:

— О! Проснулся, наконец-то. А то мы тут думали, что без тебя пойдем еду добывать.

Сергей непонимающе уставился на друга.

— Что ты смотришь? Есть, говорю, хочется. Вставай, давай!

— А сколько уже времени?

— А, черт его знает. Но солнце уже давно взошло и желудок крутит. Со вчерашнего обеда, между прочим, ничего не ели.

— Ладно, ладно, встаю уже.

Сергей сладко потянулся и поднялся со своей кровати. Николай стоял у окна и смотрел во двор, а Семен возился со своими мешочками с лекарствами и травами.

— Как твое плечо? — спросил его Сергей.

Семен поднял голову:

— Нормально уже. Практически ничего не чувствую. Как будто и не было ничего.

— Да, — подал ехидный голос Николай, — эта знахарка твоей хваленой медицине сто очков вперед дала.

— А что тут удивительного? — пожал плечами Сергей — Раньше люди побольше нашего знали. А лечили все исключительно травками. Ну, или, во всяком случае, натуральными средствами. Это у нас сейчас одна химия, а большинству врачей, чтобы понять что болит, вначале нужно вскрытие сделать.

— Не так уж в наше время все и плохо, — вступился за свою профессию Семен. — И врачи хорошие тоже есть. И техника такая, что болей — не хочу.

— Вот спасибо, — засмеялся Николай. — Нет уж, я как-нибудь так. К твоим эскулапам только попади в руки — живым не уйдешь.

— Ладно, — махнул рукой Сергей, — пошли вниз, пожуем чего-нибудь.

Друзья спустились во двор. Там уже вовсю пылали костры. Почти на всех стояли котелки, и что-нибудь варилось или жарилось. Друзей встретили как старых добрых знакомых. Их приветствовали где кивками, где пожимая руку. С кем-то они перекидывались несколькими словами, кому-то просто кивали или махали рукой. Одним словом, они чувствовали себя своими. Никто не вспоминал сейчас, что эти, вчера еще незнакомцы, прибыли сюда неизвестно откуда. Что этот мир для них чужой или, во всяком случае, очень далекий. Нет. Они не были тут чужими. Ведь они сражались плечом к плечу рядом со всеми этими людьми, они оказывали им помощь, сами получали ее, переживали вместе со всеми трудности пути и быта. Все это читалось в кивках и взглядах собравшихся во дворе людей. Сергей, Николай и Семен тоже это осознавали и от этого испытывали необычайную радость, какую обычно испытываешь от причастности к чему-то большому и важному.

От очередного костра друзьям кто-то махнул рукой, и Сергей узнал своего старого приятеля — Роланда. Тот, улыбаясь, уже шел им навстречу.

— Как я рад вас всех видеть в здравии.

Все пожали друг другу руки.

— Пойдемте к нашему костру, у нас мясо как раз готово.

Друзья не стали заставлять упрашивать себя дважды и с радостью приняли приглашение Роланда. У огня сидело еще с десяток человек. Все радостно закивали вновь пришедшим. На вертеле жарился небольшой кабанчик. Он уже покрылся коричневой сочной корочкой и блестел от стекавшего по мясу жира. Аромат, исходящий от жареного мяса, чувствовался, казалось, на всю округу. Николай — так тот еле сдерживал себя, чтобы не накинуться на мясо прямо тут же. И только то, что все остальные сидели и терпеливо ждали, несколько примиряло его с действительностью.

— А откуда кабанчик? — спросил он все же.

Роланд непонимающе на него посмотрел.

— Как откуда? Из лесу, конечно.

— И много их тут бегает?

— Да, хватает. А что, у вас они не водятся?

— Не знаю, бегают, наверное, — пожал плечами Николай.

— А как ты мясо добываешь, если даже не знаешь, бегают у вас кабаны или нет?

Удивлению Роланда не было предела.

— А может у них там кабаны не бегают, а летают? — бросил кто-то и вся компания дружно рассмеялась.

— Да ну вас, — отмахнулся Николай. — Если мне хочется мяса, я иду в магазин и покупаю то, что мне надо. И совсем не нужно для этого по лесу за кабаном бегать.

— В магазин? — переспросил Роланд.

— Ну да, в магазин.

— Это лавка такая, — попытался объяснить Сергей. — Как та, где вы вещи всякие покупаете у ремесленников. Только большая. Ну… — Он огляделся по сторонам. — Вон, как от той стены и до этой.

Кто-то спросил:

— Неужели на самом деле такая большая лавка?

Сергей кивнул.

— Да. И это еще не самая большая. Бывают и побольше.

— А зачем же такие огромные маз… ман… ну, эти ваши…

— Магазины?

— Ага.

— Ну, представь себе, что собрали у всех ремесленников их товар и стали продавать в одном месте.

— Так это ярмарка обычная. Для нее столько места не нужно, сколько ты показал. Поставили бы несколько рядов скамей и ладно.

— Хорошо. А если еще привезти товар от мастеров из соседних городов?

— Ну… тогда побольше нужно места, конечно.

— А теперь представь себе, что собрали работу не только мастеров из этого и соседних городов, а со всей страны. Да и не только этой, а еще и соседних стран. Все: оружие, одежду, продукты… Все, что вообще есть. Сколько в таком случае места понадобилось бы?

— Да, дела, — только и смог проговорить Роланд. — Чудно вы живете. Зачем же собирать в одном месте все, что вообще есть, если мне, например, нужна только одежда, которую мне моя жена шьет… Меч — ну его я у кузнеца купить всегда могу, а уж о куске мяса и говорить нечего. Его тут столько бегает по полям и лесам… Чудно.

Сергей поднялся и похлопал по плечам Николая с Семеном:

— Ладно, вы тут посидите, а я к Готфриду схожу.

Он пересек двор. Лагерь уже проснулся и наливался обычным будничным гулом. К треску дерева в кострах начал примешиваться звук метала, говор людей, топот лошадиных копыт… Замок оживал. Поднявшись по знакомой уже узкой лестнице на несколько пролетов вверх, Сергей оказался в покоях Готфрида. Тот сидел за столом, приканчивая завтрак. Увидев вошедшего, он махнул ему рукой, предлагая присоединиться к нему.

— Нет, Готфрид, спасибо, — мотнул головой Сергей. — Нас уже Роланд накормил. Я к тебе попрощаться зашел.

Готфрид вытер руки и, поднявшись из-за стола, подошел к Сергею.

— Уже уходишь?

Тот кивнул.

— Пора нам.

— Даже и не знаю, что сказать. Я успел привыкнуть, что ты где-то рядом.

— А я и останусь где-то рядом. Пути господни неисповедимы. Мы с тобой обязательно еще встретимся. Только теперь твоя очередь приехать ко мне в гости.

Сергей улыбнулся и похлопал Готфрида по плечу. Готфрид улыбнулся в ответ:

— Я постараюсь.

Друзья крепко обнялись.

— Спасибо тебе, — сказал Готфрид, когда Сергей уже повернулся, чтобы уйти.

— Не за что, — обернулся Сергей. — Я рад был оказаться тебе полезным. И еще, я горжусь, что у меня есть такой друг.

— Это взаимно, — наклонил голову Готфрид.

Глава 30

Как здорово проснуться в своей постели. Пусть даже и в одиночестве, это не страшно. Но главное — в СВОЕЙ. Как бы хорошо ни принимали вас в гостях, насколько фешенебельной ни была гостиница, но возвращаясь домой вы с благодарностью гладите свою старую скрипучую кровать, с нетерпением ожидая того момента, когда сможете броситься в ее объятия. И она платит вам тем же, с нежностью принимая вас обратно, как бы долго вы ни отсутствовали.

Сергей открыл глаза и потянулся. Лишь легкая усталость во всем теле напоминала ему о пережитом приключении. Он вместе с Семеном и Николаем после прощания с Готфридом спустились с горы, на которой стоял замок, в город и быстро затерялись в его узких улочках. Найдя укромное место, чтобы не смущать местных жителей внезапным исчезновением, Сергей перенес всех обратно.

* * *

Домой возвращались молча. Говорить ни о чем не хотелось. У каждого голова была битком набита впечатлениями, воспоминаниями и просто мыслями о прошедших днях. Днях? Неделях! Это тут прошло лишь полтора дня. А там они пробыли гораздо больше. Каждый по-своему переживал происшедшее.

Сергею такие переходы были уже не в новинку. В том смысле, что уж пару-то раз он сходил туда-сюда. Его мысли были обращены в основном к Готфриду. Что с ним будет? Или, вернее сказать, было. Ведь по времени Сергея, Готфрид умер уже много-много лет назад. И все же он жив. Ведь буквально только что они виделись и даже разговаривали друг с другом. И сражались вместе. Суждено ли им еще когда-нибудь увидеться?..

Семен думал о своих вновь обретенных знаниях. О том, как применить их в его профессии. Первым делом, вернувшись в свое время, он украдкой проверил, не утерян ли его дар в распознавании растений. Все оказалось в порядке. Он и не догадывался, что даже в наше время в центре Европы сохранилось такое количество лекарственных растений. Нет, конечно, он читал о разных знахарях и целителях, но считал их, откровенно говоря, лишь шарлатанами. Теперь же он бы не отдал руку на отсечение, утверждая это. Над этим стоило подумать…

Николай один из всех просто наслаждался пережитым приключением. Он прокручивал у себя в голове те или другие фрагменты их эпопеи и блаженно улыбался, прислонившись головой к стеклу. Какой классный дельтаплан ему удалось смастерить. И Жак — молодчина. Кузнец от бога и с головой все в порядке. Обязательно нужно будет и тут такую же штуковину сделать. Вот смеху-то будет…

* * *

Сергей рывком встал на ноги. Он никогда не любил долго валяться в кровати после того, как проснулся. Долгое лежание в постели — это не для него. Вот укладываясь спать, он мог долго еще лежать, не засыпая, с книжкой в руках. Это да. Это удовольствие он бы не променял ни на что. Ни телевизор, ни компьютер не могли заменить радости чтения. Современной молодежи этого, к сожалению, не понять. Для большинства из них чтение являлось тяжелой, утомительной, а иногда и непосильной работой. Но чтобы удовольствие — ну уж нет.

Вот и сейчас у Сергея рядом с кроватью лежал один из его любимых романов братьев Вайнеров. В который раз перечитывая эту книгу, Сергей удивлялся: вот ведь, читаешь того же Бушкова — хорошо, читаешь Маринину, там, или Донцову — тоже классно. А потом берешь в руки Вайнеров и понимаешь, что все, о чем ты думал, что это литература, на самом деле полная хрень и с литературой рядом не стояла. Так, детективчики на один раз, перечитывать которые даже в голову не придет.

Почему это так, Сергей объяснить себе не мог. И дело тут не в наличии или отсутствии таланта. Нет. Таланта у многих современных писателей хоть отбавляй. Да и сюжет они горазды закрутить по самое не хочу. И, вроде бы, все так. Но вот нет чего-то особенного, стержня, что ли, какого-то внутри, который именно и позволяет сделать из «детективчика на раз» настоящую литературу.

Одевшись и наскоро позавтракав, Сергей собирался выйти в город за покупками. Холодильник оказался практически пуст. Маленький кусочек сыра и две банки пива в расчет можно не брать. На этом далеко не уедешь.

Выйдя из подъезда, Сергей повернул направо, к ближайшему супермаркету. Погода сегодня баловала. Обещанного дождя так и не случилось. Можно никуда не торопиться. Краски дня радовали глаз. Хорошо вот так идти по улице, разглядывая дома и пешеходов, заглядывать в витрины магазинов, кивать знакомым и улыбаться совершенно незнакомым, просто встретившись взглядом.

В таком благодушном настроении Сергей дошел до супермаркета. На все покупки ушло минут двадцать. Кстати, огромная разница между тем, как делают покупки мужчины и женщины. Мужчина идет и покупает только то, что ему нужно, затратив при этом минимум времени. Женщина же должна пересмотреть все, и что ей нужно, и что ей не нужно, и что вообще никому не нужно. При этом времени уходит несоизмеримо больше, а в результате не исключено, что она забудет купить то, что собиралась. Это если еще речь об одежде или обуви не идет. Там вообще разговор о временных рамках теряет всяческий смысл. А если к этому приплюсовать время, которое женщина затрачивает на примерку всего купленного уже дома. А неделя сомнений после этого чего стоит! То ли она купила? Не полнит ли ее обновка? Подойдет ли к тем туфлям, что купила в прошлый раз? А может зря купила?.. С мужиками, одним словом, в этом плане гораздо проще.

Сергей вышел из магазина с пакетом продуктов и так же не спеша пошел домой. Внимательно посмотрев в очередной раз по сторонам, он заметил, что что-то странное вливается в картину городского пейзажа. Что-то, чего быть тут не должно. Остановившись, он присмотрелся к простенку между домами, который привлек его внимание. Вроде все нормально и все же… И тут он понял. Это ПУТЬ! Он сейчас невооруженным взглядом увидел проход между временными потоками. Как такое могло быть? Обычно ему нужно было входить в своеобразный транс, чтобы увидеть путь. А тут…

Сергей достал из кармана потоковый анализатор, который уже давно постоянно носил с собой. На руку, правда, он ПАН не одевал, так как уже давно отвык от часов на руке. В них пропала всякая необходимость. Мобильный телефон всегда с собой и там есть часы. Если ты за компьютером — часы перед тобой. В машине — тоже часы. Часы окружают тебя практически везде, где бы ни находился. Так зачем, спрашивается, еще и на руке их таскать?

Сверившись с ПАНом, Сергей убедился, что да, действительно здесь в данный момент проходит временной поток, связывающий время Сергея с шестнадцатым веком. У Гардина на мгновение даже шальная мысль появилась, а не заскочить ли, не посмотреть ли одним глазком? Но он отогнал ее от себя. Подумал только, нужно будет у Мишеля Девалье узнать, как это получилось просто так линию времени увидеть.

Загрузив продукты в холодильник, Сергей занялся уборкой в квартире. Как ни противно, а иногда полезно у себя навести порядок. Выбросить скопившиеся ненужные вещи. Главное правило при выбросе старья: не начать его рассматривать. Иначе — все — можно тушить свет. Пыль, опять же, вытереть. Так, не особо усердствуя, но чтобы в глаза не бросалась. Можно даже пол протереть влажной тряпкой. После такого подвига уважать себя начинаешь страшно.

Закончив с наведением порядка, Сергей плюхнулся в кресло перед телевизором, включил ящик и стал щелкать по каналам. Ничего конкретно не ожидая, просто так, вдруг на что-нибудь глаз упадет.

Зазвонил телефон. Сергей протянул руку и взял трубку, которая валялась тут же, на диване. И сразу услышал возбужденный голос Николая:

— Привет! Ты дома? Никуда не собираешься уходить?

— Ну, если я трубку снял, то, скорее всего, я дома. Ты угадал. — Устало проговорил Сергей. — И уходить не собираюсь. У меня тут был приступ наведения порядка, так что, я сегодня точно уж никуда не пойду.

Николай хихикнул в трубку.

— Ладно, труженик. Приду — растормошу тебя, обещаю. Я тут такое нарыл…

— Что нарыл? Ты о чем?

— Не-не, приеду — расскажу. Сиди, жди.

Ничего не поняв, Сергей положил замолчавший телефон и снова повернулся к телевизору. Господи, что там только не показывают. Вот уж действительно дебилизатор. А сколько народу без этого ящика жизни себе не представляет — подумать страшно!

Прошло минут сорок, прежде чем раздался звонок в дверь. Николай пришел весь возбужденный до нельзя.

— Давай, включай свой компьютер, — начал он прямо с порога.

— Да что такое-то? — удивился Сергей. — Тебе что, вожжа под хвост попала?

— Погоди, сейчас и тебе попадет. Скажи мне лучше, как назывался тот город, Бульон? Я правильно запомнил?

— Ну да. Да что такое-то?

Николай, не говоря ни слова, вызвал на экран окно Google и, задав поиск, начал просматривать результат, бормоча себе под нос:

— Та-ак, это не то… нет… где-то тут было… Вот! — Радостно воскликнул он. — Читай!

Сергей наклонился к монитору и начал читать выуженный Бобовым текст. Чем дальше он читал, тем больше материал его захватывал. Наконец он закончил читать и выпрямился.

— Так что же получается, — начал было Сергей, но Николай не дал ему договорить.

— Ага, по всему выходит, что это и есть твой Готфрид.

— Ну, какой он мой?

— Да ладно, ты понял, что я хотел сказать.

— Надо же, — медленно пробормотал Сергей, — а мне даже в голову не приходило поискать в интернете какую-то информацию. Ну-ка, пусти меня к компу.

Сергей согнал Николая со стула на кровать, сам подсел ближе к экрану и снова принялся читать сухие строки энциклопедии: "Готфрид Бульонский… Один из предводителей первого крестового похода. Вместе со своим братом Болдуином во главе собранного им многотысячного войска отправился в святую землю. Был провозглашен королем Иерусалима, но отказался от этого, пожелав именоваться просто «Заступником Гроба Господня»…"

Сергей поднял голову:

— А как тебе вообще пришло в голову поискать упоминание о Готфриде в сети?

— Да, сам не знаю, — пожал плечами Николай. — Ты погоди, — он вскочил с кровати, — это же еще не все, — и он снова забарабанил по клавиатуре.

— Вот читай тут.

Сергей снова заскользил глазами по тексту: «Готфрид был голубоглаз и имел русую бороду; отличался недюжинной физической силой — классический образ рыцаря-норманна. Его простота, но твердость в принятии решений и реализации планов, неприхотливость, обходительность с вассалами были известны всем. Подозревался церковью в сговоре с дьяволом. Епископ Арлонский, якобы, заявил, что при нападении на его замок Готфриду помогали крылатые демоны… Все обвинения были сняты накануне крестового похода после крупного пожертвования Готфридом в пользу церкви и обещанием снарядить войско на собственные деньги для святого похода».

— Какой идиот этот текст составлял? — Удивился Сергей. — Не было у Готфрида никакой русой бороды. Да и глаза были темные, а не голубые…

— Да ерунда это все. Кому сейчас какое дело, какие у него были глаза? Ты главное-то понял? — толкнул Николай Сергея в бок. — «Крылатые демоны» — это ведь о нас! Прикидываешь! Мы в историю попали! Рассказать кому — ведь не поверят.

— Ага, или вляпались. Тут уж как посмотреть.

— Нет, ну, все равно здорово!

— А Епископ, получается, силой не смог Готфрида одолеть, так пытался на него церковь натравить?

— Не сильно у него это получилось. Эх, жалко, что не прихватили его в том замке.

— Странно, — помолчав проговорил Сергей, — мы читаем сейчас с тобой о том, что происходило, подумай только, тысячу лет назад, но для нас это было только вчера. Мы знаем этих людей, о которых тут написано не по книжкам, а лично. Разве не странно?

— Да, — кивнул Николай. — Здорово, все-таки, что у тебя открылись эти способности. Глядишь, еще куда-нибудь с тобой отправимся.

Глава 31

Недели пробегали за неделями. Суета повседневной жизни вновь захлестнула Сергея. Дел скопилось отчего-то ужасно много. Требовалось ответить на письма, горкой лежавшие на полочке около телевизора, сходить в несколько контор. Бытовуха, одним словом. Все, как всегда. Плюс работа, которую никто не отменял. Тут Сергей, конечно, был сам себе хозяин. Но только наивные люди думают: «Ага, раз ты работаешь сам на себя, то и работать можешь, только когда хочешь. А не хочешь — так и ладно, сиди дома». На самом деле все совсем не так. Когда ты работаешь на себя, то ты в работе двадцать четыре часа в сутки. Без выходных и праздников. Утром встаешь, думая о работе, и спать отправляешься с теми же мыслями.

Хотя мысли Сергея одолевали, на самом деле, совсем другие. Мысли эти уже давно тлели в глубине его сознания маленькими красными угольками, пока из угольков этих не разгорелось вполне осязаемое пламя, которое жгло Сергея все сильнее.

При встрече с Николаем и Семеном, они постоянно вспоминали пережитое вместе приключение. Воспоминания оказались такими яркими, и поделиться ими хотелось со всем миром. Но кроме как друг с другом, сделать они этого не могли, без того, чтобы их не закрыли в дурке. Даже жене своей, Лене, Семен ничего не говорил. Сказал, как они и договорились между собой, что ездили, мол, на выходные на мальчишник на дикую природу. Оттуда и ссадины, и порезы. Семену казалось, что Лена не сильно поверила в эту версию. Но, с другой стороны, расскажи он правду — поверила бы еще меньше.

Лена подозрительно смотрела на новое увлечение Семена, непонятно откуда взявшееся. Он теперь сидел за справочниками лекарственных растений почти все свободное время. А при первой возможности еще и сам их собирал. При этом он демонстрировал такие глубокие знания в этой области, что окружающие только диву давались.

Николай же теперь с утра до вечера чего-нибудь мастерил. Раньше он за подобным занятием также замечен не был. Только по острой необходимости. А теперь вот уже несколько раз его застукали за тем, что он что-то там пилил, строгал или сверлил. Это Бобов, который раньше не то что дрель в руки не брал, а не мог молотком по гвоздю попасть. А о том, с какой стороны к рубанку подходить, можно было с равным результатом спрашивать и у его дивана. А теперь он этим самым рубанком орудовал довольно лихо. Результаты его работы висели теперь у него на стенах или стояли на полу. Одной из первых поделок стала модель дельтаплана — копия того, что он создал вместе с Жаком. Модель получилась крошечная, сантиметров двадцать длиной, но у нее все двигалось и поворачивалось, как и у настоящего дельтаплана.

Сергей часто думал о предложении Мишеля Девалье перейти на работу к ним в центр. Предложение казалось заманчивым, но Сергей так до конца и не был уверен, как ему относиться к своим новым способностям, как к дару или как к проклятию. Он уже, конечно, дал свое согласие, когда проходил гипнокурс, но сомнения до сих пор никуда не делись. Хотя, кого он хотел обмануть? В душе он давно уже все понял и решил, просто всегда очень трудно сойти с проторенной, хорошо видимой дороги на почти незаметную тропинку. Да еще не зная, куда эта тропинка может тебя вывести. Он решил для себя, что обязательно поедет к Мишелю, чтобы поговорить обо всем, но сначала он хотел совершить задуманное. Отчего-то ему казалось, что Мишель не будет в восторге от того, что Сергей собирался провернуть.

Он подолгу сидел на диване с потоковым анализатором в руках. Приборчик, подаренный ему Мишелем, показывал где и когда пересекаются различные потоки времени. Гардин нашел нужную точку пересечения. Да, так и есть. Ровно через неделю потоки сойдутся, и у него будет только три дня в запасе, чтобы все сделать. Ну что же, времени более чем достаточно.

Глава 32

Сергей еще раз сверился с показаниями ПАНа. Все правильно. Да и как он мог ошибиться, если за последнюю неделю проверял все десять раз на дню. И вот теперь, сидя в туристическом автобусе, следующем в Париж, убедился во всем еще раз. Убеждаться, собственно, было уже не в чем. Просто нервы. Для того, что задумал, Гардин должен к вечеру завтрашнего, (точнее, уже сегодняшнего дня) оказаться в Париже. Именно оттуда шла необходимая ему линия времени. За окном пролетали ночные пейзажи. Столбики вдоль автомагистрали и дорожные указатели сменяли друг друга в бесконечном мельтешении. Наконец, вдалеке показались огни аэропорта Шарль де Голля. Как раз сейчас прямо над их головами, пересекая автомагистраль, заходил на посадку огромный «Боинг». И вот, в начинающем светлеть небе стали проступать очертания Парижа. В этот город всегда въезжаешь незаметно. Ты видишь обычные дома, обычные улицы и только через какое-то время понимаешь, что перед тобой Париж. Еще Эйфелева башня скрыта за черепичными крышами домов, еще не видно Нотр Дама, но уже понимаешь — это Париж. На уровне ощущений. Еще, вроде бы, ничего не говорит об этом. И дело совсем не во французском колорите. Если уж на то пошло, то тот же Страсбург Гардин считал гораздо более французским, чем Париж. Просто в этом городе есть что-то особенное, что не делает его лучше или хуже, чем, допустим Лондон или Прага, но отличает от них. Что-то, что позволяет безошибочно сказать: да, это Париж!

Когда первые лучи солнца еще только-только осветили крыши и верхние этажи домов, автобус въехал на площадь Конкорд. Это было одно из стандартных мест начала экскурсий по Парижу. Сергей много раз уже ездил сюда с русскими турагентствами Германии, так как это, пожалуй, самый дешевый способ путешествовать по Европе. Да и чему удивляться, если до всего рукой подать. Гардин иногда покупал путевку, но не ходил вместе со всеми за экскурсоводом, а бродил по улочкам сам. Ему нравилось заглядывать в маленькие дворики и узкие улочки, расположенные в стороне от туристических маршрутов. Это доставляло ему гораздо большее удовольствие, чем суматошное перебегание в толпе туристов от одной достопримечательности к другой. Любой город гораздо лучше начинаешь понимаешь, когда смотришь на него не только с лицевой стороны, но и с изнанки. Зачастую только тогда становится понятно, чем на самом деле он там дышит и что из себя представляет. А фасад? Одеть-то на себя можно что угодно. Но как по этой одежде понять, что у города за душой?

Многие города Европы Сергей и сам прекрасно знал безо всякого экскурсовода. Париж являлся как раз одним из таких мест. Ему нравился этот немного взбалмошный и самоуверенный город. Скорее всего, в Сергее говорила тоска и несбывшиеся желания нескольких поколений жителей некогда великой империи, для которых слово «Париж» было чем-то столь недосягаемым, но, в то же время, столь притягательным и родным, что давно стало нарицательным, ассоциируясь с чем-то прекрасным, далеким… Словом, мечта, которой так никогда и не суждено исполниться.

Времени у Сергея имелось предостаточно. Он решил на этот раз не отрываться от группы, а вместе со всеми поехать на так называемую обзорную экскурсию по городу. Фишка, которой пользовались почти все турагентства. Автобусы приезжали в Париж, как правило, рано утром, а заселение в гостиницу предполагалось ближе к обеду. Таким нехитрым способом турагентства убивали сразу двух зайцев: время до заселения в гостиницу, и, собственно, сама обзорная экскурсия, цена за которую автоматически включалась в стоимость путевки. Проводили ее зачастую не экскурсоводы, а сопровождающие от турбюро, поэтому обычно она сводилась к простому перечислению, мол, посмотрите направо — это Мулен Руж, а вот слева очень дешевый магазин сувениров… и так далее. Но, иногда среди сопровождающих попадались действительно знающие люди или просто любители истории. Тогда экскурсия вместо формальной превращалась в действительно интересную.

Вообще, Гардин считал, что слово «любитель» используется явно не по назначению. Ведь не зря оно сродни слову «влюбленный». Человек, влюбленный в свое дело, как правило, способен на гораздо большее, чем тот, кого мы называем профессионалом, то есть человек, специально чему-то обучавшийся и получающий за это зарплату. Естественно, если профессионал еще и влюблен в то, что он делает, тогда ему вообще цены нет. Сергей всегда предпочитал, чтобы экскурсоводом у него был именно любитель, а не «профессионал», просто выучивший наизусть необходимый текст. Тогда простая прогулка по городу легко могла превратиться в незабываемое шоу. А все, кого мы направо и налево называем «любителями» — на самом деле «дилетанты». Вот и нужно называть вещи своими именами.

Несколько часов промелькнули незаметно, и автобус наконец-то подъехал к отелю. Маленькая трехэтажная гостиница была копией сотен точно таких же небольших заведений, разбросанных по всему Парижу. Минимум сервиса, но чистенько. А что еще нужно туристу, целый день бегающему по улицам и нуждающемуся лишь в кровати, чтобы вечером кинуть на нее свои кости? Чтобы дешево, чистенько и, желательно, недалеко от центра или, хотя бы, от станции метро. Данная гостиница целиком и полностью удовлетворяла всем требованиям. И располагалась в двух шагах от Лувра, что устраивало Сергея как нельзя лучше.

Бросив на кровать сумку, Гардин осмотрел номер. Все как всегда: встроенный шкаф в малюсенькой прихожей, сливающейся с комнатой; сама комната, чуть больше этого шкафа; кровать; телевизор напротив нее; душ… Последнее было очень кстати. Неудобство автобусных поездок такого рода в том, что ты всю ночь сидишь и не имеешь возможности нормально даже вздремнуть. Хотя это вопрос особенностей нервной системы. Николай, например, сразу засыпал мертвым сном, стоило автобусу лишь отъехать от станции. И лишь по прибытии на место он открывал глаза, полностью отдохнувшим, будто ночь провел в своей постели, а не трясся в автобусе. Причем вид транспортного средства значения не имел. В самолете он вел себя точно так же. Сергей так не умел. И из автобуса всегда выходил немного разбитым.

Скинув с себя одежду Гардин забрался в узкую кабинку душа и долго стоял под теплыми струями, буквально каждой клеточкой своего тела ощущая, как жизнь снова возвращается к нему. Вытершись большим мохнатым полотенцем и переодевшись в захваченную специально для этого одежду, Сергей подошел к зеркалу. Осмотрев себя, он остался вполне доволен увиденным. Джинсы, темная рубашка с широкими рукавами, тяжелые ботинки, черная короткая куртка… Неброско, скромно и не должно привлечь внимания. Именно то, что нужно.

Отдав дежурному ключи от номера, Сергей вышел на улицу и направился в сторону Лувра. Пройдя мимо пирамиды, ставшей уже давно визитной карточкой этого всемирно известного музея (хотя и была она на несколько веков его моложе), он пересек внутренний дворик и через ворота вышел к набережной Сены. Когда Сергей впервые попал в Париж, то был немало удивлен этой рекой. Выросший на книгах Дюма и на фильмах с участием Жана Маре, он представлял себе эту реку чем-то вроде небольшой грязной речушки. А на деле Сена оказалась большой судоходной рекой с красивыми набережными. Кстати, тоже самое испытал Сергей, впервые попав в Лондон. Темза также оказалась гораздо внушительнее, чем он себе до этого представлял.

Сергей шел неспешно по набережной, высматривая кафе, где можно было бы перекусить. Он с утра ничего не ел, а время перевалило уже за полдень. Наконец он увидел то, что искал — маленькое уютное кафе, с несколькими столиками, стоявшими в тени большого каштана. Заказав яичницу с ветчиной и кофе, Сергей откинулся на спинку стула и стал наблюдать за проходившими мимо людьми. Неужели совсем недавно и он точно также гулял себе по улицам, не имея никакого представления ни о линиях времени, постоянно пересекающихся друг с другом, ни о том, что можно вот так вот запросто перейти из одного временного потока в другой. Ну хорошо, пусть и не запросто, но ведь главное, что можно.

А, вот, интересно, наверняка сейчас по этим улицам гуляет кто-то из другого времени. Его никто не замечает, а он смотрит на диковинный для него мир, впитывая в себя его краски, запахи и звуки. Сергей вспомнил, что с помощью ПАНа можно увидеть и то, кто из таймдайверов где находится. Он, было, потянулся уже к прибору, но в последний момент передумал. А какая, собственно, сейчас разница?

Перекусив, он двинулся дальше по набережной и, перейдя по мосту на остров Сите, вскоре подошел к Нотр Даму. Огромный собор возвышался над набережной. Как всегда, около главного входа толпился народ и целовались парочки. Рабочие мастерили что-то типа импровизированной эстрады — небольшую площадь перед собором часто использовали как место для всевозможных выступлений или митингов. Слева от главного входа стояла внушительная очередь из желающих плюнуть вниз, забравшись на башни Нотр Дама. Очередь, как всегда, двигалась медленно, но люди не теряли надежды исполнить свою заветную мечту.

Повернув направо от собора, Сергей снова перешел Сену по широкому каменному мосту и углубился в узкие улочки, расходившиеся в стороны немыслимыми кривыми линиями. Постоянно сверяясь с картой, предусмотрительно захваченной в отеле, Гардин сумел найти эту не очень презентабельную внешне, церковь Сен-Северин. Широкое приземистое здание занимало собой почти целый квартал, затерявшись среди небольших домов, закрывающих ее своими разноцветными обшарпанными стенами. Обойдя церковь вокруг, он нашел вход и зашел внутрь через небольшую деревянную дверь. Церковь была пуста и погружена в полумрак. Через не очень чистые стекла свет почти не поступал, выхватывая из темноты лишь фрагментами где несколько рядов скамей, где часть колоннады, где простенок с выцветшей фреской.

Немного привыкнув к освещению, Сергей стал различать детали и понял, что церковь гораздо больше, чем ему казалось. Колоннада опоясывала всю центральную ее часть с трех сторон. С четвертой стороны располагался большой алтарь, над которым высоко вверху располагалось небольшое окно. Свет, проходивший через него, создавал впечатление, что это и не окно вовсе, а глаз великана, внимательно наблюдающего за порядком в доверенных ему владениях.

Подойдя к наиболее освещенной фреске, Сергей с удивлением обнаружил, что это великолепная роспись. Причем ужасно старая. Вообще, все тут просто кричало о своем возрасте. Сквозь пыль и поблекшие краски на фреске можно было разглядеть волшебные линии, а цвета, кое-где все же проступавшие наружу, были так нежны, что сразу непроизвольно вспоминались работы кисти Рафаэля. Сергей бы не удивился, если бы так оно и оказалось, хотя он совершенно не помнил, писал ли Рафаэль во Франции или ему с лихвой хватило и Италии.

Пройдя сквозь два ряда длинных деревянных скамей, таких же старых, как и все тут, Сергей выбрал место во втором ряду и сел, откинувшись на низкую жесткую спинку. Если бы он был человеком верующим, или хотя бы умел молиться, он бы, наверное, помолился сейчас. А так он просто сидел и смотрел на образы святых за алтарем. Святые тоже молчали. Может быть, они находились в какой-то полудреме, но, скорее всего, им казалось просто безразлично все, что творилось перед ними. Возможно, все наши дела и горести представлялись им малозначительными и скучными, и они досадовали, что вынуждены висеть тут и выслушивать весь этот бред. Кто знает? Так прошло несколько минут, а может это Сергею лишь показалось, и только несколько секунд промелькнуло с тех пор. В конце концов, так ничего и не дождавшись от смотревших на него святых, он медленно закрыл глаза.

Глава 33

Переход прошел легко. Почти сразу перед глазами появился такой уже знакомый лес с уходящими в него тропинками. Сергей даже не задумался, по какой из них ему нужно идти. Он точно это знал. А, открыв глаза, понял, что попал именно туда, куда нужно. Понял по заплеванному подъезду, на ступеньках которого оказался, по обшарпанным стенам, покрашенным до половины жуткой зеленой краской, по надписям на них. Да, давненько ему не приходилось видеть такие подъезды. В Европе с этим плохо. Все больше встречаются чистенькие да ухоженные. Хотя, бывает всякое, правда, редко.

Поднявшись со ступенек, на которых он все еще продолжал сидеть, Сергей выглянул в окно и сразу узнал свой город, в котором провел добрую половину жизни. Причем именно тот, из детских воспоминаний, а не тот, который навещал уже потом, живя в Германии. И улицу узнал. Она находилась совсем рядом с его домом. Его бывшим домом.

У него было еще немного времени. Выйдя на улицу, он не спеша побрел по знакомым улочкам. Странное это было чувство. Будто возвращаешься в детство. Только смотришь на все уже не детскими глазами. Видимо именно поэтому и виделось сейчас все не в розовом цвете, а сплошь в сером. Серые улицы, серые дома, люди тоже почти все серые какие-то. Лицами, не одеждой. Одежда как раз ничего так, пестренькая. От такой Гардин тоже уже отвык. Почти вся Европа ходит в одних и тех же синих джинсах, серо-зелено-коричневых свитерах или кофтах, блеклых куртках. Так что не всегда с ходу мальчика от девочки отличишь. Ну ладно, может и не вся Европа, но уж Германия точно. Идешь — на улице глаз остановить не на ком. А если и есть, то можешь смело подходить и заводить разговор по-русски. За очень редким исключением.

Как-то одна знакомая Сергея, самая что ни на есть коренная немка, вернувшись из турпоездки в Москву, делилась с ним своими впечатлениями. Долго описывала музеи, куда их водили, магазины. Все сокрушалась ценами и интересовалась, как там вообще можно жить. Когда же Сергей спросил ее, как ей понравились люди, знакомая задумалась на некоторое время, а потом, сказала: «Знаешь Сергей, это очень странно, почти все молодые мужчины ходят в спортивных костюмах. Даже в театр и рестораны. А девушки очень красивые, но, почему-то все выглядят, как проститутки». И, помолчав, добавила: «Как очень дорогие проститутки». Вот что называется взгляд со стороны.

Сергею идущие навстречу женщины не казались проститутками. Он видел перед собой только очень уставших женщин. Женщин, у которых вся жизнь — бесконечный маршрут между домом и работой. А радостей только и было, что достать продуктов в магазине, чтобы накормить свою семью. А если еще и муж трезвый домой вернется — так это не просто радость, а большой праздник. Вот и стараются они хотя бы с помощью одежды да косметики хоть немножко расцветить свою монохромную жизнь. А иначе ведь как? Или бутылка или петля.

От мыслей этих Сергею сделалось тошно, и он старался поменьше смотреть по сторонам, а больше под ноги. Это оказалось тем более кстати, так как асфальт был далеко не везде и можно было, шагнув не туда, уйти в лужу по пояс, а то и с головой.

Свой бывший дом он узнал издалека и еле удержался, чтобы не побежать. Все те же выкрашенные зеленой краской балконы. Все тот же магазин на углу. Остановка перед домом через дорогу. А вот маленькая тупиковая улочка сбоку от дома и арка — вход во двор. Не спеша Сергей двинулся по направлению к арке.

Те, кого он надеялся увидеть, находились уже там. Группа бритоголовых отморозков лет по шестнадцать — семнадцать расположилась у выхода из арки во двор. Человек восемь или около того. В начинавшихся сумерках разглядеть оказалось трудно. Да и все это для Сергея не имело никакого значения. Он пришел сюда не для того, чтобы их пересчитывать. Гардин спокойно двинулся в их сторону, держа руки в карманах. Несколько человек сидели верхом на деревянных ящиках, позаимствованных в магазине за углом. Ящиков была целая гора, сваленных в кучу и никому не нужных. Остальные бритоголовые стояли кто облокотившись на стену, кто просто так. В ногах у них лежало несколько непочатых бутылок с дешевым вином. Еще одна бутылка, уже пустая, валялась тут же у стены. Один из сидящих как раз сделал очередной глоток и передавал бутылку следующему, когда к ним подошел Сергей. На него никто не обратил никакого внимания.

— Шли бы вы, ханурики, пить в другое место, — сказал он как можно спокойнее.

Тот, кто только что стал обладателем бутылки, чуть не поперхнулся от такой наглости. Остальные тупо уставились на Сергея. Все они привыкли к тому, что люди стараются обходить их стороной, предпочитая уступить без разговоров. Но чтобы кто-то в одиночку вот так, буро полез на них — только самоубийца. А с самоубийцами им сталкиваться еще явно не приходилось. Видя, что с реакцией у ребят проблемы, Сергей решил ускорить процесс:

— Я что, неясно выразился? Тогда поясняю: подняли свои задницы и слиняли в течение десяти секунд. Время пошло.

Конечно, Сергей прекрасно знал, что никуда они не уйдут. Но ему это было и не нужно. Он хотел драки и теперь настойчиво ее добивался.

Один из сидевших на ящике, видимо вожак, хмуро посмотрел на Сергея:

— А то что?

— А то ничего, — улыбнулся Сергей самой широкой улыбкой, на которую был способен.

Не вынимая рук их карманов, он сильно ударил ногой в кованном ботинке по ящику, на котором сидел говоривший. Ящик, сколоченный из тоненьких дощечек, от такого с ним обращения разлетелся на мелкие кусочки. Главарь, или кто он там был, начал заваливаться назад, но Сергей успел раньше нанести ему по заду удар ногой и тот полетел вперед, снеся по дороге двух своих товарищей. Пока он поднимался на ноги, стояла полная тишина. Тот встал, отряхнул запачкавшиеся штаны и медленно повернулся к Сергею, спокойно стоявшему все это время тут же.

— Ты труп, мужик, — процедил он сквозь зубы.

— Убирайтесь отсюда. Я не буду повторять еще раз, — никак не прореагировал на угрозу Сергей.

Главарь бритоголовых медленно полез в карман, достал от туда выкидной нож и не отрывая взгляда от Сергея, сказал своей команде:

— Положите его передо мной, я хочу заняться художественной резьбой по придурку.

Вся компания будто только этого и ждала. Мгновенно у каждого в руках что-то появилось: у кого обрезок трубы, у кого кусок доски, у еще двоих Сергей заметил ножи. Они бросились на него все вместе, мешая друг другу и не оставляя себе места для маневра. Сергей готовился к подобному повороту, он сделал быстрый шаг назад и вынул руки из карманов. В каждой из них был зажат небольшой, чуть больше карандаша металлический стержень с большой палец толщиной и небольшим круглым наростом на конце. Легко встряхнув кистями рук, Сергей мгновенно превратил их в дубинки чуть меньше метра длиной — грозное оружие в умелых руках.

Взмахнув обеими руками и делая одновременно большой шаг навстречу, Сергей буквально смел с дороги двоих нападавших, оказавшихся впереди остальных. Оба выпустили из рук своё оружие и привалились каждый к своей стенке. Третьему достался спаренный удар обеих дубинок по корпусу и он со стоном присоединился к первым двум. В это время один из нападавших, вооруженный ножом, сделал выпад в сторону Сергея, метя острием в бок. Лишь в последний момент Гардину удалось одной из дубинок блокировать нож. И уже в следующее мгновение Сергей нанес второй дубинкой сильный удар по кисти, сжимавшей оружие. Отчетливо был слышан хруст ломающихся костей и нож с глухим стуком упал на землю. А сам его обладатель схватился здоровой рукой за сломанную кисть и завыл, согнувшись пополам. Сергей просто пнул его ногой и тот свалился в сторону.

Весь бой длился всего несколько секунд. Четверо противников были выведены из строя. Но оставалось еще столько же. И они не спешили нападать, быстро усвоив полученный только что урок. У двоих из них в руках были обрезки труб, а у двух других, включая главаря, ножи.

— Я все еще не буду возражать, если вы свалите от сюда, — сказал Сергей. — Только падаль эту с собой заберите, — кивнул он на лежащих у стены.

Подойдя немного ближе к одному из лежащих, главарь молча взял в свободную руку трубу. Оставшиеся на ногах бритоголовые по сигналу своего предводителя стали обходить Сергея с разных сторон. В это время, охая и кряхтя, поднялся один из двух первых нападавших. Он подобрал широкую доску и присоединился к остальным.

— Ну, все, козел, сейчас ты мне за все ответишь, — проговорил он сквозь зубы.

— Не торопись, — остудил его главарь. — Я с ним сам буду разговаривать.

Он ловко поиграл ножом, перекидывая его между пальцев. Сергей сразу понял, что нож тому не в новинку и обращаться с ним он умеет.

И тут все началось. По сигналу главаря бритоголовый с доской, которую он держал обеими руками, кинулся на Сергея. Гардин не стал уклоняться от удара. Напротив, сделал шаг вперед и с силой опустил на нападавшего одну за другой обе дубинки. Первая из них расколола доску на две части. От неожиданности руки нападавшего разошлись в стороны, и в этот момент вторая дубинка с силой опустилась на незащищенную ключицу. Тот упал, как подкошенный, не издав ни одного звука. Пользуясь тем, что Сергей отвлекся, другой нападавший с ножом сделал выпад, и лезвие полоснуло Сергея по предплечью, разрезая ткань куртки. Гардин отшатнулся, нанося одновременно с этим удар дубинкой, но лишь слегка задел руку противника. Тот не выпустил ножа, хотя и схватился второй рукой за место удара. Очевидно, удар получился достаточно болезненным, хотя серьезных повреждений и не нанес.

В тот же самый момент Сергей получил сильнейший удар трубой по спине. Одному из нападавших все же удалось зайти к нему сзади. Если бы не легкая кольчуга, которую он предусмотрительно одел под рубаху, с позвоночником, наверняка, можно было бы уже распрощаться. Но и так получилось вестма ощутимо. Сергей упал на четвереньки, но дубинок из рук не выпустил. Следующий удар ногой по ребрам заставил его откатиться к стене. Переворачиваясь, он все же успел в падении нанести удар дубинкой по этой ноге и, судя по раздавшемуся воплю, дубинка свою цель нашла.

Следующие несколько секунд удары ногами сыпались на него один за другим. Он пытался защищаться и одновременно наносить удары, стараясь вывести нападавших из строя, но долго так продолжаться не могло. И тут боковым зрением он увидел рядом с собой ухмыляющееся лицо главаря шайки и лезвие ножа у того в руке, уже находящееся на пути к его, Сергея, горлу. Отбить руку с ножом не представлялось уже никакой возможности, можно было попробовать лишь увернуться, смягчив удар. Полностью удара казалось не избежать. Сергей напрягся в ожидании неминуемого, но в самый последний момент что-то произошло.

Гардин даже не понял, что именно. Откуда-то возникло широкое стальное лезвие. Гораздо более широкое, чем лезвие ножа. И именно оно приняло на себя удар вместо шеи Сергея. Больше всего это лезвие напоминало клинок меча. Меча?! Да, это действительно был меч! Сергей посмотрел вверх, увидел того, кто держал его в руке, и не смог сдержать вздох облегчения:

— Готфрид!

Тот лишь мельком глянул на Сергея и, ничего не ответив, переключил свое внимание на главаря. Тот не успел еще ничего понять. Вот, только что его нож летел к горлу обидчика, но в последний момент наткнулся на некую преграду. Готфрид не стал ждать, пока бритоголовый опомнится, а, коротко размахнувшись, нанес плашмя сильный удар мечом прямо по лицу главаря. Лицо это тут же превратилось в кровавую маску. Из сломанного носа ручьем хлынула кровь, заливая все вокруг. Глаза у главаря закатились, и он рухнул на землю, как куль с песком.

Среди остальных нападавших возникло замешательство, вызванное внезапным появлением Готфрида. И было от чего. Вдруг рядом появляется мужик в непонятном прикиде, с мечом, которым начинает махать направо и налево. Сергей, воспользовавшись паузой, сумел быстро откатиться в сторону и, поднявшись на ноги, снова приготовил к бою свои дубинки, которые так и не выпустил из рук. Один из нападавших попытался дернуться в его сторону, но тут же получил сильный удар и упал с громким стоном, держась за раненое колено. Остальные посчитали за лучшее не дергаться без надобности, так как расклад поворачивался явно не в их пользу.

Готфрид тем временем подошел к лежащему на земле главарю и пнул того ногой. Главарь пошевелился и издал какие-то нечеловеческие звуки. Готфрид приставил острие меча к его горлу и повернулся к Сергею:

— Что с ним делать? Голову отрезать или просто заколоть?

Сергей не взялся бы с уверенностью утверждать, шутит Готфрид сейчас или нет. Потому, на всякий случай, он предостерегающе поднял руку:

— Погоди. Не нужно. Только проблемы себе на голову заработаем. Пусть убираются от сюда ко всем чертям.

Он повернулся к оставшимся на ногах бритоголовым. После вопроса Готфрида те стали, все как один, белее мела:

— Забирайте всех своих отсюда и исчезайте. Только так, чтобы я вас никогда больше не нашел. В следующий раз так легко не отделаетесь, — и, видя их нерешительность, добавил, — Быстро! Дважды предлагать не буду. И помогите остальным. Чтобы никого из вас здесь через две минуты не было.

Словно очнувшись, бритоголовые побросали свое оружие и кинулись к членам шайки, кому помогая подняться, а кого и приводя в чувство. Главарь тоже почти пришел в себя. От предложенной помощи нервно отмахнулся и стал медленно подниматься, то и дело шмыгая разбитым носом. Готфрид, стоявший рядом не смог отказать себе в удовольствии и, дождавшись, пока главарь встанет с четверенек, сильно пнул его в зад ногой в тяжелом, окованном железом сапоге. От этого удара тот пробежал три шага как был в полусогнутом состоянии и снова растянулся на земле у ног членов своей шайки. Двое из них быстро наклонились и помогли ему подняться на ноги. Постоянно оглядываясь, вся компания медленно двинулась через арку прочь. Хромая, охая, поддерживая и подгоняя друг друга, они старались как можно быстрее исчезнуть подальше от этих страшных и непонятных людей. Жалкое это было зрелище.

Сергей подошел к Готфриду и обнял его:

— Спасибо тебе, ты меня здорово выручил. Даже и не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — улыбнулся Готфрид. — Рад снова тебя увидеть. Я уже и забыл, как ты выглядишь.

— Вот те на, — удивился Сергей, — мы же виделись с тобой всего-то несколько месяцев назад. Когда замок вашего епископа брали. Так быстро успел меня забыть?

Готфрид с удивлением посмотрел на своего друга:

— Несколько месяцев? С тех пор, как мы бились с тобой у того замка, Сергей, прошло больше десяти лет.

— Больше десяти лет? — шепотом переспросил Гардин. — Господи…

Только сейчас, внимательно присмотревшись, Сергей увидел, что у Готфрида то тут, то там проступает седина. А лицо его сплошь испещрено морщинами. Да, его друг сильно постарел, хотя это и не сказалось ни на его осанке, ни на умении владеть мечом. Только теперь Сергей вспомнил, что время в разных слоях может течь по-разному. И что по времени Готфрида проходят годы, пока тут — лишь недели.

Сергей опустился на землю, прислонившись спиной к стене. Готфрид посмотрел по сторонам и выбрал для себя один из уцелевших ящиков, который на вид казался прочнее остальных. Они немного помолчали, глядя друг на друга. Первым нарушил тишину Сергей:

— А как ты вообще сюда попал?

Готфрид пожал плечами.

— Не знаю. Я как раз шел с совета. Мы готовили письмо для отправки в Европу. И тут ты возник у меня перед глазами, и я почувствовал, что тебе нужна помощь. А в следующее мгновение уже был тут. Вот, собственно и все.

Сергей усмехнулся.

— Да, дела. А что за письмо в Европу? Ты что, не из замка своего попал сюда?

— Нет, — покачал головой Готфрид, — из Иерусалима.

— Из Иерусалима? — удивился Гардин.

Он тут же вспомнил все, что читал ему Николай. И про крестовые походы, и про Готфрида. Значит, это действительно он…

— Ну и как там Иерусалим? — спросил Сергей.

Готфрид пожал плечами.

— Мы сделали то, что собирались и что считали нужным. Мы оставили в песках десятки тысяч своих товарищей. Мы утопили Иерусалим в крови. Но это не наша земля и никогда нашей не будет. Я понял это лишь дойдя до нее. Зачем нам все это было нужно? Нет, я, конечно, понимаю зачем. Но цена… Слишком уж она велика. Я ищу ответ, но не нахожу его.

— Ты жалеешь о том, что совершил?

— Жалею? Нет. Я бы снова все это сделал, если бы пришлось. Мы ведь не всегда вольны в своих поступках. Иногда у нас просто нет выбора.

— А мне кажется, что выбор есть всегда.

— Может быть, ты прав. Я имел в виду, что не всегда мы способны увидеть, что этот выбор есть. Часто мы понимаем это слишком поздно, когда исправить уже ничего нельзя.

Готфрид замолчал, погруженный в свои мысли. Вдруг в арке показались два человека. Мужчина и женщина, идущие под руку. Сергея забила нервная дрожь. Он схватил Готфрида и потащил с собой в самый дальний темный угол небольшого двора. Готфрид, погруженный в свои мысли, молча подчинился, не задавая вопросы. Там, в стене, находилась просторная ниша. В ней и спрятал Сергей Готфрида и, как мог, втиснулся в оставшееся место сам.

Он не отрываясь смотрел на пару, уже вышедшую из-под арки и идущую по двору к своему подъезду. Он точно знал, к какому подъезду они направляются, потому что сам прожил в этом подъезде много лет. И людей этих он знал. Помнил каждую черточку их лиц, походку, голос. Его родители, которые в той, другой жизни так и не вышли из-под этой злополучной арки.

За спиной раздался голос Готфрида:

— Знаешь, они хотели, чтобы я стал королем Иерусалима. Я отказался. Разве могу я носить золотую корону там, где Он носил терновый венец. Но я останусь у Его гроба и буду защищать его сколько смогу. — Готфрид замолчал, но через мгновение продолжил уставшим голосом — Господи, как я хочу домой…

Да. Сергей тоже отчаянно хотел домой. Туда, в детство, где был еще ребенком. Где все решения за него принимали родители, которые находились всегда рядом. Когда казалось, что так будет вечно. Туда, где мамины пироги казались самым вкусным лакомством на свете. Когда со всеми страхами можно было расправиться одной левой, просто включив в комнате свет…

Почувствовав легкое шевеление воздуха, Сергей обернулся. Ниша за его спиной была пуста.

Глава 34

Из Парижа Сергей вернулся поздно ночью. Водитель автобуса подвез его прямо к дому, за что Гардин был ему очень благодарен. От пережитого и дороги голова просто раскалывалась на части. И Сергей знал по опыту, что никакие таблетки сейчас не помогут. Лучшим лекарством являлся обычный сон. Открыв дверь, Сергей бросил прямо в прихожей свою дорожную сумку и сразу пошел в спальню, даже не став ужинать. Хоть он и проголодался, но на еду сил просто не осталось. Раздевался уже в полусне, а как добрался до кровати и залез под одеяло — и вовсе не помнил. Еще голова не коснулась подушки, а он уже провалился в глубокий сон.

Сергею снились ленты времени. Он видел перед собой цветные полосы, переплетающиеся и создающие немыслимые узоры. Они находились в постоянном движении, то сжимаясь в плотный клубок, то рассыпаясь цветным серпантином во все стороны. Почему-то Гардин знал, что это именно время, а не что-то другое. Он не понимал, откуда появилась такая уверенность, просто знал. Зрелище было столь завораживающе красивым, что хотелось оставаться тут вечно. Не существовало ни города, ни дома, ни людей — ничего. Только всепоглощающее время. И ты один. Ты — властелин времени и его раб. Вы с ним одно целое. Ты способен сделать со временем все, что тебе вздумается: согнуть его, искривить, перемешать, даже разорвать. Но и сам должен быть готов к тому, что и время может то же самое сделать с тобой. Закружить в одной из своих спиралей, сбросить по ленте вниз… А в следующее мгновение ты уже снова летишь вверх в петлю, перескакиваешь с ленты на ленту…

Как Сергей ни упирался, но внутренний колокольчик потащил его из этого омута на поверхность. Но и открыв глаза, Сергей все еще продолжал видеть свой сон. Прошло несколько минут, прежде чем он окончательно проснулся, и пелена сна полностью спала с его глаз. Но он не забыл ничего из того, что ему приснилось, будто бы это был и не сон вовсе, а что-то, произошедшее на самом деле.

Одновременно с окончательным пробуждением пришло ощущение: что-то не так. Не тревожное чувство, когда что-то случилось или вот-вот случится, а просто — что-то не так, как всегда. Сергей посмотрел на часы, висевшие напротив кровати — было без двух минут девять. Он еще раз внимательно осмотрел свою спальню. Вроде все на месте. Кровать, тумбочка около нее, шкаф, маленький компьютерный столик у окна с лежащим на нем ноутбуком… Все же Сергею казалось, что он что-то упускает. Еще раз окинул взглядом все предметы в комнате. И тут Сергей понял. Тут было непривычно чисто. Не было пыли, почти совсем. А вещи его были аккуратно сложены на стуле за шкафом. Гардин плохо помнил, как добрался до кровати, но вещи свои он точно уж на стул не складывал. В этом он был уверен. Во-первых, не в том он вчера был состоянии, а во-вторых, не было у него такой привычки. В лучшем случае просто бы на стул бросил, хотя, скорее всего, прямо тут же, у кровати. Но складывать?

Сергей вскочил с кровати, впрыгнул в джинсы, натянул футболку и осторожно выглянул в коридор.

Его квадратная малюсенькая прихожая явно стала несколько больше и превратилась из квадратной в прямоугольную. И из нее выходило раз, два… шесть дверей. Стоп! Почему шесть?! Дверей должно быть четыре. Откуда взялись еще две?

Сергей почувствовал, что медленно сходит с ума. Его ладони сделались влажными и на лбу выступили капли пота. Он впервые понял, что шевелящиеся от страха волосы на голове — это не просто метафора. Сергей совершенно не понимал, что происходит, хотя и был уверен, что все еще находится у себя дома. Осторожно двигаясь вдоль стены, он заглянул в первую комнату. Диван, два кресла, стенка, телевизор… А вот книг на полках стенки у него не было. Лежало несколько журналов, три-четыре справочника — вот и все, пожалуй. Сергей уже давно перешел на электронную книжку и обычных книг дома не держал. Разве что в спальне на полке стояло десятка полтора его любимых, от которых он категорически отказался избавляться, не смотря ни на что. Так что, книги, стоявшие сейчас перед ним, были явно не его. Это факт. А чьи тогда? И почему они, при всем при этом не кажутся ему чужими. Что вообще происходит?

Абсурд какой-то. Сергей потер ладонью лоб, но ситуацию это прояснить не помогло. Гардин двинулся дальше по коридору. Осторожно, будто ступая по минному полю. Открыв следующую дверь, он замер на месте. Его маленькая душевая кабинка, совмещенная с туалетом, исчезла. На ее месте располагалась большая ванна. Причем сама комната значительно увеличилась в размерах. А вот унитазу в ней места не нашлось. Зато, вместо него, появился аккуратный туалетный столик с кучей каких-то баночек и пузырьков на нем. Сергей снова машинально потер ладонью лоб. По инерции открыв следующую дверь, Гардин обнаружил пропавший унитаз.

Несколько минут Сергей пытался собрать в кучку свои разбегающиеся мысли. Надо сказать, получалось у него это не очень. И в этот момент он услышал какой-то шум. Раздавался он из кухни. Вернее из-за двери, за которой раньше была кухня. Теперь Сергей уже ни в чем не был уверен. За дверью явно кто-то находился.

Сергей сделал три осторожных шага по направлению к двери и остановился. Сердце бешено колотилось, и стук его отдавался в висках метрономом. Собрав в кулак всю волю, Сергей все же толкнул дверь.

Та легко открылась. Да, это по-прежнему была кухня. Чуть увеличилась в размерах, но продолжала оставаться кухней. На столе стояли три тарелки, баночка со сметаной, варенье в небольшой стеклянной чаше, масло и мед. В углу закипал чайник, выдувая из себя со свистом струю пара. А у плиты жарила блины его, Сергея, мама. Состарившаяся на десять лет, но ЖИВАЯ!

Мгновенно стало нечем дышать. Он сделал вперед два шага и ухватился рукой за спинку стула, чтобы не упасть. Постояв так несколько секунд, медленно опустился на него, не отводя взгляда от женщины, стоявшей в нескольких шагах. Та обернулась на звук и улыбнулась:

— О, проснулся! Я уж думала, что придется тебя пинками поднимать к завтраку. Давай, иди умывайся и садись к столу. Сейчас папа придет — он пошел в булочную на углу за свежими багетами — и будем завтракать.

Потом внимательно посмотрела на Сергея и с тревогой спросила:

— С тобой все в порядке? Ничего не болит? Что-то ты слишком бледный сегодня. Конечно, если шляться где-то до полуночи, так никакого здоровья не хватит.

Сергей устало улыбнулся:

— Все в порядке, мама. Я просто немного устал. Но теперь все будет хорошо.

Эпилог

Сергей бродил по Иерусалиму, с любопытством рассматривая пестрые витрины магазинов и мелких лавчонок. Он впервые был в этом городе, впрочем, как и в стране вообще. И вот, теперь, на улочках старого города он пытался почувствовать его. Попытаться понять, что притягивало сюда миллионы людей различных верований во все времена. Почему десятки правителей так хотели владеть этим куском земли, не жалея для достижения этой цели ничего: ни средств, ни людей. И все лишь для того, чтобы совсем недолго продержаться тут и быть вытесненными другими. Так было и с вавилонянами, и с персами, и с крестоносцами, и с арабами… Хотя, арабы — вот они, никуда не делись.

Сергей усмехнулся, глядя по сторонам. Сколько же тут всего намешано… Его мысли сами собой возвращались к недавним событиям.

* * *

Попытка Сергея просто защитить своих родителей изменила реальность. Его собственную. То есть, конечно, нет, не только его, а всех, кто его окружал, но помнил об этом изменении только он. В результате, его родители остались живы и вместе с ним переехали в Германию. Они все вместе жили трехкомнатной квартире. В том же городе, даже в том же доме, где и жил Сергей до того, как одна реальность подменила собой другую.

Это было очень странное ощущение. Несколько дней, после того, как все произошло, Сергей провел как в тумане. И дело было не только в том, что он снова обрел своих родителей. У него начали отрывочно всплывать "воспоминания", соответствующие новой реальности. Чувство было необычным. Он как бы помнил одновременно события, произошедшие в обеих реальностях. Вначале они путались между собой, и Сергей то и дело ловил себя на том, что пытается разобраться, что же происходило на самом деле, а чего не было. Но вскоре все стало на свои места, и он четко разделял для себя события обеих реальностей, как человек, говорящий на нескольких языках, легко переключается с языка на язык, не путая их между собой.

Однако, "воспоминания" новой реальности ощущались гораздо ярче, чем то, что произошло с ним на самом деле. Хотя, а как теперь определить, что же было на самом деле, а что нет? От всех этих мыслей голова шла кругом. Для себя Сергей решил, что не будет делить события на реальные и, ну, что ли, менее реальные. Для него одни события произошли в первой реальности, а другие во второй. А сколько их, реальностей, еще будет — одному богу известно.

Для всех, окружавших Сергея, ровным счетом ничего не изменилось. Так Николай с Семеном даже не удивились, будто родители Сергея всегда тут были. А, впрочем, для них ведь именно так и было. Как и для самих родителей. Короче, все изменения видел только Сергей, а для остальных все шло, как и должно было.

* * *

Гардин шел сквозь рынок старого города. Зазывные крики продавцов, покупатели всех мастей, пытающиеся скинуть цену с товара, пестрые ковры, сувениры, кальяны и металлическая посуда "под старину" — все это рынок старого города. А еще свежие овощи и фрукты. И, конечно, шаурма и сладости, куда же без них? Гомон на множестве языков и наречий сливался для Сергея в одну сплошную какофонию звуков. Вавилонское столпотворение — вот первое, что приходило в голову.

Сергей все пытался найти в себе что-то, что отозвалось бы в нем при виде этого древнего города, но не находил. Город как город. Ни на какой не похожий, но не лучше и не хуже, чем множество других древних городов, виденных им. Тут все было настолько пропитано духом торгашества, что остальное отходило на второй план. А еще бесконечные условности, окружавшие везде в этом городе. О чем бы ни зашла речь.

И могила царя Давида, в которой Давид никогда не лежал; и Храм Гроба Господня, в котором нет ни гроба, ни господа. Да и как ему там находиться, господу, если сам храм разделен на части между шестью различными христианскими конфессиями, а ключи от самого храма хранят у себя вообще мусульмане, чтобы христиане не передрались друг с другом. Сергей считал, что у господа, если он действительно существует, хватит благоразумия не появляться в таком склочном месте.

И такая неразбериха царила во всем. Все что-то делили и мерялись друг с другом, пытаясь выяснить, кто из них святее остальных. Со стороны это выглядело смешно. Хотя, если подумать о том, что именно такие "смешные" распри являлись по сию пору причиной едва ли не большинства военных конфликтов на земле, то становилось совсем не до смеха.

Свернув в одну из многочисленных боковых улочек, Сергей вышел к Стене Плача, как принято называть ее среди русскоязычных жителей планеты. Для всего остального мира она была просто Западной стеной храма. Десятки тысяч людей проходили здесь ежедневно. Кто-то действительно желая пообщаться с богом, другие, как и Сергей, приходили сюда просто ради любопытства. Правда, и те и другие пытались что-нибудь выпросить у бога, проталкивая свои записочки в многочисленные щели между огромными камнями, из которых стена была сложена.

Сергей усмехнулся про себя, вспомнив одну историю, прочитанную им в какой-то книжке. У Эйнштейна в лаборатории над дверью весела подкова. Один из его учеников как-то спросил, мол, верит ли Эйнштейн действительно в то, что подкова приносит счастье? Тот ответил, что «конечно нет, но, говорят, что она приносит счастье независимо от того, веришь ли ты в это или нет». Одна мысль внезапно пришла Сергею в голову. Порывшись в своей сумке, Он достал оттуда блокнот и ручку. Написал на листочке несколько слов, вырвал его из блокнота и несколько раз сложил. Подойдя к стене, он с трудом нашел место, куда смог затолкать свою записку. Едва отойдя от стены несколько шагов, он уже не мог найти взглядом это место. Его маленький клочок бумаги затерялся среди миллионов таких же, заполненных просьбами, жалобами, молитвами.

Как архитектурное сооружение стена впечатляла. Особенно, если представить себе, какой она была во времена Храма. Но и тут Сергей не ощутил совершенно ничего. Ничего, что сказало бы ему о близости бога или чего бы то ни было. Так развалины Колизея в свое время впечатлили его гораздо больше. Постояв еще немного, Сергей вернулся на узкие улочки и двинулся по ним в сторону главного храма старого города.

Пейзаж, изображенный на одной из картин, выставленных в витрине небольшой лавочки, торгующей всем подряд, обратил на себя внимание Сергея. Изображенное на картине не было типично для местного проявления творчества. На ней не изображалась ни Башня Давида, ни Стена плача, ни мечеть Аль-Акса — все то, что обычно рисуют или вырезают, чтобы потом втюхать туристам. Тихая тенистая улочка, утопавшая в зелени соответствовала скорее европейскому, чем местному колориту. Эта картина напомнила Сергею улицу, на которой живет Мишель Девалье, с которым они виделись дней за десять до поездки Сергея в Израиль.

* * *

Мишель приехал к Сергею через две недели после того, как он "создал" вторую реальность. Гардин в это время сидел в своей комнате, бесцельно бороздя просторы интернета. Вдруг дверь его комнаты открылась, и голос мамы произнес:

— Сережа, к тебе твой коллега приехал.

Гардин оторвался от монитора и посмотрел на дверь. На пороге стоял Мишель. Сергей быстро поднялся, подошел к Мишелю и мужчины крепко пожали друг другу руки.

— Проходи, — показал он Девалье на стул и повернулся к маме, — мам, нам тут надо кой чего по работе обсудить, ты не трогай нас, ладно?

— Ох, больно мне ваши секреты нужны. А вам, Миша, чаю не принести?

— С огромным удовольствием, — слегка наклонил голову Мишель.

Мама Сергея вышла, закрыв дверь. Сергей с усмешкой глянул на Девалье:

— Миша?

Тот только руками развел, мол, что же тут поделаешь. Они молча дождались, пока гостю принесут чай с домашним печеньем и дверь за мамой Сергея снова закроется. Мишель не спеша пил чай, украдкой наблюдая за Сергеем, а тот просто сидел, опустив голову и глядя в одну точку. Наконец Гардин не выдержал:

— Что, натворил я дел?

Мишель пожал плечами:

— Я еще не знаю.

— То есть как?

— Я не возьмусь осуждать тебя за твой поступок. Этого, на самом деле, можно было ожидать. Отговаривать тебя было глупо — ты все равно попробовал бы исправить прошлое.

— А если бы я что-то изменил не то? Если изменение это повлекло бы за собой непоправимые последствия?

— Ты, Сергей, забыл, что я тебе говорил. Ключевые события, которые коренным образом влияют на реальность, изменить нельзя. Если бы то, что произошло с твоими родителями, являлось именно таким, то у тебя бы ничего не вышло. А, значит, никаких серьезных последствий твои действия иметь не должны.

— А у меня могло и не получиться задуманное. Даже, скорее всего, не получилось, если бы не помощь Готфрида.

— Кого?! — удивлению Мишеля не было предела.

— Готфрида, — спокойно произнес Сергей.

— Расскажи, как все это произошло.

И Сергей рассказал. Все с самого начала. Как он поехал на экскурсию в Париж, как перешел в другое время, как сам спровоцировал бритоголовых на драку и как в последний момент меч Готфрида отвел в сторону нож, направленный Сергею в горло. После его рассказа оба долго молчали. Первым опять не выдержал Сергей:

— И что теперь будет?

— Знаешь, я впервые сталкиваюсь с такой ситуацией. Понятия не имею, что теперь будет. Может быть ничего. А, может быть, нас всех еще ждут большие неприятности. В любом случае, поживем — увидим.

— Так что, просто жить дальше и делать вид, что ничего не произошло?

— Да. Именно так. Во всяком случае, пока от нас не требуется чего-то другого.

Мишель отхлебнул чай:

— На самом деле, я приехал к тебе не затем, чтобы журить или хвалить за то, что ты уже все равно совершил. Я знаю, что ты, не смотря на свое согласие, до сих пор еще не принял решения по поводу работы у нас? Ведь так?

— Отчего же, — пожал плечами Сергей, — принял. Думаю, что, на самом деле, принял его давно, но не решался самому себе в этом признаться. Да ты и сам, думаю, все прекрасно понимаешь. Куда же я денусь?

— Так что, решение ты принял только потому, что некуда деваться?

Сергей отмахнулся:

— Да ладно тебе. Ведь отлично знаешь, что нет. Неужели я могу вернуться к прежней своей жизни, после всего, что узнал? Зная, что где-то совсем рядом существует возможность перемещаться во времени? Конечно же нет. Для меня, во всяком случае, это невозможно.

— Ну, вот и хорошо, — сказал Мишель, поднимаясь. — Рад это слышать. Тогда улаживай свои дела и приезжай ко мне. Работы для тебя будет хоть отбавляй.

Сергей тоже поднялся и пожал протянутую руку. Они вышли из комнаты, и Сергей проводил Мишеля до входной двери. В коридор выглянула мама:

— Миша, вы что это, уже уходите?

— К сожалению, дела, — повернулся к ней Мишель, — но я еще непременно к вам забегу.

— Обязательно приходите, до свидания. Рада была познакомиться с коллегой Сережи.

— И вам всего хорошего. У вас очень хороший и любящий сын.

— Спасибо.

Когда Девалье уже взялся за ручку входной двери, Сергей его окликнул:

— Мишель.

Тот вопросительно посмотрел на Сергея.

— Я тут собрался в Израиль съездить на недельку…

Мишель кивнул.

— Да, понимаю. Ну что же, поезжай, конечно. Но как вернешься — сразу ко мне.

— Разумеется.

* * *

Храм перед глазами Сергея возник неожиданно, буквально вынырнув прямо из-под торговых рядов. Как раз тех, из которых изгонял торговцев Христос. Да-да, именно оттуда, а не из самого храма, как принято считать. Видно уже и в то время из-за негоциантов всех мастей к храму было не подступиться.

Сам храм внешне ничего особо величественного собой не представлял, как и многое тут. Понятно, что каждый камень тут — история. Но она была какой-то… неосязаемой что ли. Огромная толпа у центрального входа находилась в постоянном движении. Одни входили в храм, другие выходили из него. Главное — не перепутать, и попасть в нужный поток. Сергею это удалось, и уже через несколько секунд он стоял внутри странного сооружения.

Почему странного? Потому что храм этот внутри представлял собой собрание хаотически прилаженных и пристроенных друг к другу элементов, принадлежащих к различным эпохам и культурам. Можно практически безошибочно сказать, какие колонны и переходы строили еще крестоносцы, а какие созданы руками мамелюков, а какие еще и Константина, возможно, помнят. Огромное количество различных помещений и ходов создавало впечатление, что это не одно цельное сооружение, а много маленьких, соединенных друг с другом. Как будто построили небольшой храм, а потом к нему понемногу пристраивали кто во что горазд то с одной стороны, то с другой. А там, под одной из построек подземный ход обнаружился, а под другой пещера открылась… И пошло, и поехало. Скорее всего, именно так оно происходило. Короче, сам храм произвел на Сергея скорее удручающее впечатление, чем возвышенное.

Но он, собственно, и не за тем сюда пришел. Цель его находилась в нижней части храма, недалеко от того места, где за толстым стеклом была видна часть голгофы, расколовшаяся от пролитой на нее крови Христа. Причем, из образовавшейся трещины выкатился, как выяснилось, череп Адама. Да-да, того самого. Антропологи там были еще те. Короче, Герасимов отдыхает.

Усмехнувшись, Сергей прошел мимо небольшой группы людей, благоговейно стоявших тут же, у стекла и, сделав еще несколько шагов, присел у обломка некогда большой надгробной плиты. Странно казалось тут стоять. Ведь под этой плитой лежал тот, кто был его другом. Тот, который совсем недавно, можно сказать, спас его жизнь. И при всем при том, он лежал тут уже без малого тысячу лет. Все это просто не укладывалось в голове. На плите не было никакой надписи. Она имелась, но на другой плите, в соседнем помещении, где якобы и лежал Готфрид вместе с другими рыцарями. Но Сергей знал, что он именно здесь. Рядом со своим братом Болдуином, лежавшим под соседним камнем, который хоть и не был Сергею другом, но плечом к плечу с ним вместе сражался с воинами епископа.

Кому и как все это можно объяснить? Да и нужно ли? Сергей просто молча стоял над этими могилами, отдавая дань уважения другу. Может быть когда-нибудь, в другой реальности, Готфрид тоже придет на его могилу, чтобы вот так же молча постоять над ней. Кто знает? Пути времени неисповедимы.

Повернувшись, Сергей зашагал к выходу из храма, не обращая внимания на царившую тут суету и неразбериху. Ему больше нечего здесь делать. Он спешил вернуться домой, где его ждали родители, друзья и новая интересная работа.


КОНЕЦ


Оглавление

  • Предисловие
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Эпилог