загрузка...
Перескочить к меню

Воскрешение любви (fb2)

- Воскрешение любви (и.с. Любовный роман) 469 Кб, 129с. (скачать fb2) - Мэрис Соул

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Мэрис Соул Воскрешение любви

Глава 1

Снимки этого дома уж точно никогда не попадут в журнал "Стиль жизни". Так думал Тайлер Корвин, когда поднимался по искрошенным ступенькам на ветхое крыльцо. Входная стеклянная дверь так перекосилась, что через щель в верхнем углу преспокойно летали мухи и комары. Сквозь стекло Тайлер увидел приближавшуюся к нему женщину огромных размеров. На вид ей можно было дать около сорока лет. Она остановилась напротив него, но открывать не спешила.

— Я пришел к Шонне Лайтфетер, — прокричал Тайлер. — Меня зовут Тайлер Корвин. Мы договаривались о встрече по телефону. Она должна меня ждать.

Женщина выразительно хмыкнула, повернулась и пошла прочь, бросив через плечо:

— Она переодевается. Просила обождать на кухне.

Приняв эти слова за приглашение войти, Тайлер неуверенно толкнул дверь. Она со скрипом отворилась, и в нос ударил резкий запах навоза, а ушей коснулись звуки музыки кантри. Он окинул взглядом небольшую прихожую. У стены слева стояло несколько пар ковбойских сапог. Судя по въевшейся в них грязи, они не один год служили своим хозяевам. Справа на стиральную машину были небрежно брошены линялые джинсы и клетчатая хлопчатобумажная рубашка.

Поморщившись от запаха, Тайлер услышал, как захлопнулась наконец входная дверь. Он усмехнулся. Да, это помещение сильно отличалось от чистых, просторных холлов и офисов бухгалтерской фирмы "Смит и Фишер". Десять миль от центра Бейкерсфилда, проделанные на машине, и Тайлер очутился совсем в другом мире, о существовании которого шесть месяцев назад и не подозревал.

Пройдя в кухню, Тайлер снова увидел женщину, открывшую ему дверь. Она сделала едва заметный жест рукой в сторону стола, наполовину заваленного какими-то бумагами и журналами о лошадях. Приняв ее неопределенное движение за разрешение сесть, Тайлер выдвинул из-за стола стул и сел. Клеенка, покрывавшая сиденье стула, была разрезана в двух местах, краски выцвели и пожелтели.

— Кофе? — спросила женщина.

Тайлер покосился на старый кофейник. Наверняка кофе приготовлен еще утром. Улыбнувшись, он произнес коротко:

— Спасибо.

Женщина недовольно хмыкнула и буркнула:

— Она сейчас придет.

Потом, не произнеся больше ни слова, грузно раскачиваясь всем телом, вышла из кухни. Тайлер посмотрел вслед колыхающимся юбкам на ее обширных бедрах и принялся разглядывать окружавшие его предметы.

Дом был совсем старый. Должно быть, его построили сразу после войны. Тогда возводили много подобных жилищ, отделывая деревом. В их стиле преобладали простота и некоторая суровость. Теперь обои потускнели от времени, линолеум потрескался, кран подтекал. Судя по всему, хозяева никогда не располагали свободными деньгами. Возможно, все уходило на лошадей. Ну что же, ему это только на руку. Когда человек страстно увлечен лошадьми, его легче убедить купить еще одну, даже такую, как Маг.

— Мистер Корвин?

Сначала он услышал свое имя, произнесенное низким, грудным голосом, затем в комнату вошла женщина лет тридцати. У Тайлера захватило дух.

Высокая, стройная, она встала в дверях кухни, слегка расставив ноги, руками упершись в бока и высоко вздернув подбородок. На ней были довольно узкие джинсы и рубашка мужского покроя с высоко закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. Интересно, пришло в голову Тайлеру, есть на ней бюстгальтер или нет? От этой мысли сердце учащенно забилось, что весьма его озадачило. Он не принадлежал к числу мужчин, легко теряющих голову из-за женщин. Хотя сейчас перед ним стояла очень привлекательная девушка. У нее была довольно смуглая гладкая кожа, свидетельствовавшая об исконно американских корнях и о том, что она много времени проводит на солнце. В густых темных волосах, струящихся по плечам, Тайлер разглядел тонко плетенную косичку, на конце которой красовались два перышка. Но больше всего Тайлера поразили ее глаза. Сначала они показались ему карими, но, вглядевшись повнимательней, он пришел к выводу, что в них преобладают весьма необычные для человеческого глаза оттенки.

Наконец Тайлер очнулся от своего оцепенения.

— Мисс Лайтфетер? — Он вскочил со стула, опрокинув его. Глухой стук окончательно вернул Тайлера к действительности. Он взял себя в руки, она же только улыбнулась и сделала шаг навстречу ему.

— Зовите меня Шонна. Извините, что заставила вас ждать. Жеребенок, с которым я сейчас работаю, столкнул меня в навоз. Я подумала, нам обоим будет приятнее общаться, если я переоденусь.

Приятнее общаться? Да уж, Тайлер ожидал увидеть кого угодно, но никак не такую молодую и красивую девушку.

Он быстро поднял стул.

— Вы, наверное, уже догадались, что я Тайлер Корвин. Тот самый, который звонил и просил о встрече. Зовите меня просто Тайлер. Спасибо, что нашли для меня время.

— У меня не было особого выбора, — улыбнулась она и подошла еще ближе к нему. Теперь он чувствовал запах цветочного мыла. Значит, она не только переоделась, но и успела принять душ.

Шонна протянула для приветствия руку, и Тайлер поспешил пожать ее. Ладонь у нее оказалась сильной, но это совсем не удивило его. С первого взгляда Тайлер понял, что она принадлежит к сильному, уверенному в себе типу женщин. Он же общался совсем с другими женщинами. Перед ним возник образ Алисии Фишер, с которой он встречался вот уже почти год.

Руки Шонны, крепкие и мозолистые, свидетельствовали о физическом труде. Алисия о таком, должно быть, только слышала. Она с детства привыкла к роскоши. Самое тяжелое, что она поднимала, особенно сейчас, заняв высокий пост в отделе по связям с общественностью, — телефонная трубка. И очень любила повторять, что ее сила — в уме.

Но особенно поражало в крепком рукопожатии то, что Шонна как будто передала ему часть своей силы и энергии.

— Садитесь. — Шонна указала на стул, который он только что поднял. Выпьете кофе?

Он снова вежливо отказался, и она улыбнулась.

— Пожалуй, вы правы. Кофе Марии слишком крепкий для завтрака, такой лучше пить после обеда. — Она села напротив него. — Расскажите же мне про свою лошадь. Кажется, она принадлежит вашей дочери?

— Да. Хотя официально она все еще принадлежит, кажется, Отделу по землеустройству. Это дикий мустанг.

— По телефону вы говорили, что он у вас уже год. По-моему, достаточный срок, чтобы стать его законным владельцем.

— В общем-то, да…

Она улыбнулась его замешательству.

— Вы обсуждали с властями вопрос передачи вам права владения этой лошадью?

— Я…это…

Шонна с интересом разглядывала Тайлера. По телефону он сказал, что приедет на встречу из офиса, поэтому она не удивилась его деловому костюму. Сидел он на нем великолепно, хотя выглядел несколько консервативно. Мужчина говорил, что работает бухгалтером. Интересно, это правда?

Если да, то ей был бы кстати человек, способный привести в порядок ее бухгалтерию, но не хотелось бы повторять прежние ошибки… Тайлер поерзал на стуле.

— Видите ли… в этом-то и заключается небольшая проблема, — наконец пробормотал он.

Каждый раз, когда говорят о небольшой проблеме, можно быть уверенной: проблема очень серьезная, подумала Шонна, но вслух лишь спросила:

— И что это за проблема?

— Дело в том, что… лошадь… — он помедлил, нет, прежде я должен кое-что объяснить.

Он в упор посмотрел на нее, и она словно растворилась в безграничной голубизне его глаз. Тайлер сразу показался Шонне привлекательным мужчиной, но глаза его были совершенно бесподобны. И волосы: светлые, золотистые, густые, они были так аккуратно уложены, что хотелось провести по ним ласковой рукой и, пожалуй, даже нарушить их безупречный вид.

Шонна тряхнула головой.

— Итак, я слушаю, — сказала она, стараясь думать о лошадях, а не разглядывать волосы собеседника.

— Я уже рассказывал вам по телефону, что с Лени случился несчастный случай полгода назад и…

— Лени — это ваша дочь? — прищурилась Шонна.

— Да, — ответил Тайлер и, помедлив, продолжал:

— Она попала в автомобильную катастрофу со своей матерью и отчимом. В них на огромной скорости врезалась машина, за рулем которой был пьяный водитель. Моя бывшая жена и ее муж погибли на месте. Лени сидела на заднем сиденье. Какое-то время я думал, она не выживет. Целый месяц дочь провела в больнице и сейчас переживает восстановительный период. Ей очень тяжело — и физически, и морально.

Шонна кивнула. Потеря в одночасье матери и отчима — тяжелый удар для ребенка.

— Как же у вас появилась эта лошадь?

— В том-то и дело, что не знаю. Для меня это явилось огромной неожиданностью. Оказалось, у Лени есть лошадь, мне сказали об этом мои бывшие соседи. Они обратили внимание, что хозяева давно не появляются. Пришлось оставить ее у себя, пока не решу, что с ней делать.

— Звучит вполне разумно. И она до сих пор у вас?

— Да. Недалеко от Бейкерсфилда. Уже шестой месяц она там. Я полностью доверился людям, которые пообещали за ней ухаживать, и только оплачивал счета. Заниматься ею лично у меня просто не было времени.

— Но проведать ее перед приездом ко мне вы нашли время?

Так, по крайней мере, он сказал ей по телефону.

— Да, на прошлой неделе. Вместе с Лени мы поехали на конюшню. Лечащий врач сказал, что прогулка пойдет девочке на пользу. Но в итоге она только навредила. Лени очень расстроилась, когда увидела своего любимца, а меня его вид просто потряс. Конь в ужасном состоянии.

— Вы имеете в виду, содержится в ужасных условиях?

— Он сам был очень грязный. Целый слой грязи. — Тайлер поморщился и покачал головой. — Они сказали, что он разнес в щепки весь загон, в котором раньше содержался, и пришлось поместить его в денник, который больше напоминал могилу. Думаю, его и гулять не выводили. А запах! Какой там стоял запах! Наверняка его не чистили ни разу. Я просто глазам своим не мог поверить.

Шонна представляла, о какого рода конюшне говорит Тайлер, поэтому легко поверила в его рассказ. Скорее всего, выбирая конюшню для своей лошади, он просто набрал первый попавшийся телефон из телефонного справочника, наивно полагая, что владельцы будут прилежно ухаживать за лошадью, честно выполняя свои обязательства. Конечно, так должно было быть, но только на словах. На практике же часто бывает наоборот.

— Вы сказали, что его не выпускали из денника несколько месяцев?

— Мне так показалось по его внешнему виду и по ужасной вони, шедшей от него.

— Но он в состоянии ходить?

— О, конечно, — уверенно сказал Тайлер. Он поднялся, подошел к окну, из которого были видны конюшни и манеж, и несколько минут постоял у окна, потом глубоко вздохнул и вернулся к столу. — Этот жеребец мог не только ходить. Когда открыли дверь денника, он бросился на Лени. Фактически напал на нее.

— Напал? — Шонна нахмурила брови. — Это уже плохо. А сколько лет вашей дочери?

— Недавно исполнилось десять.

— Для нее эта лошадь слишком опасна. Девочка еще мала, ей бы подошла спокойная кобылка.

— Я тоже так думаю. И честно признаться, хотел избавиться от коня, но Лени умоляет оставить его. Говорит, он таким не был, что стал таким в этой конюшне. До аварии она целыми днями каталась на нем, и все было отлично.

Шонна понимающе покачала головой. Такое случается, и очень часто. Человек, занимающийся лошадью, плохо обращается с ней, подавляет ее натуру и вместо друга получает раба. А рабы рано или поздно восстают.

— Я уже объяснял, — продолжил Тайлер, — меня больше интересует настоящее положение дел, чем то, каким он был когда-то. Поэтому я думаю избавиться от него. Продать или отдать предыдущим хозяевам. Трудность заключается в том, что врач Лени уверяет, что эта лошадь для нее сейчас просто необходима — эмоционально и психологически. Поэтому передо мной стоит дилемма. С одной стороны, Лени нуждается в ней. Если ее сейчас продать, для нее это станет еще одним ударом. Но, с другой стороны, этот мустанг теперь совершенно неуправляем, просто бешеный. Не знаю, как поступить. Оставлять его там, где он сейчас находится, тоже нельзя. Но кому он нужен? Ведь он совершенно дикий!

Шонна улыбнулась.

— Поэтому позвонили мне в надежде, что я буду им заниматься?

Тайлер с минуту смотрел на нее, потом снова сел на стул.

— Должен признаться, я не ожидал, что вы окажетесь такой молодой. Я наводил справки, прежде чем обратиться к вам. Все говорят, что вы лучший тренер в наших краях… и даже в Калифорнии. Специалисты утверждают, что вы владеете методом, который творит настоящее волшебство. Лени назвала мустанга Магом. Я начинаю думать, что без магии действительно не обойтись.

— Судя по тому, что вы рассказываете…

— Самое сложное будет вывести его из денника, перебил ее Тайлер. Потому что он сам это делать не собирается. В тот день, когда мы с Лени были на конюшне, я разговаривал с хозяйкой. Она считает, что лучший способ вытащить его оттуда — морить голодом. Тогда конь в конце концов ослабнет и не сможет оказывать сопротивление. Судя по внешнему виду лошади, хозяйка уже начала претворять в жизнь этот план. — Тайлер покачал головой. — Но я прекратил это. Не собираюсь издеваться над животным, каким бы строптивым оно ни было. Я ей так и сказал и велел давать Магу достаточно корма. Тогда через неделю он сам выйдет из денника. — Тайлер вздохнул и улыбнулся. — Вот такое дело. Ну что же, беретесь за него или нет?

Шонна уже точно представляла, где именно содержалась лошадь. Она была наслышана о леденящих кровь ужасах, что творились на этой конюшне. Хозяев давно следовало бросить в самое глубокое подземелье и морить голодом, как они делали это с вверенными им лошадьми.

— Я уже говорила по телефону, что в данный момент у меня нет свободных загонов или денников. И такое положение дел сохранится в течение двух месяцев.

Их взгляды встретились. Секунду он в упор смотрел на нее, потом сказал:

— Я не могу оставить его на той конюшне.

— В Бейкерсфилде много конюшен.

— Думаете, там смогут сладить с Магом и он снова будет безопасен для Лени?

Не зная лошади, трудно ответить утвердительно. Шонна развела руками.

— Лени много пришлось пережить за эти полгода, — сказал он. — Сначала она потеряла мать и отчима, потом долгое время лежала в больнице. Теперь в ее жизни появился я, по сути незнакомый ей человек… — Тайлер замолчал, уставившись в пол.

Шонна сочувственно смотрела, как он нервным движением несколько раз провел по волосам рукой. Наконец поднял голову и посмотрел на нее.

— Сейчас Лени очень злая, и мы с ней совсем не ладим. Врач говорит, ей очень больно в душе и она старается излить на кого-нибудь обиду. Я — всего лишь объект. Поэтому не хочу отнимать у нее любимую лошадь. Она тогда совсем замкнется, и наладить с нею отношения будет почти невозможно.

— Безусловно, так и будет, — согласилась Шонна. — К тому же, если действительно откажетесь от коня, он очень скоро пойдет на корм собакам.

Шонна уже от души желала, чтобы такого не произошло. Ей казалось, она понимает состояние девочки. Очевидно, после развода с Тайлером мать Лени старалась всячески очернить бывшего супруга в глазах дочери. Шонна была уверена, что дети разведенных родителей страдают не меньше взрослых.

Она тоже испытывала злость на своих родителей. На мать — за ее характер, на отца — за то, что тот бросил их. Она даже не знает, жив ли он сейчас. С тех пор как он оставил семью, она ни разу не слышала о нем. Он не посылал ни открыток в день рождения, ни рождественских подарков. Абсолютно ничего.

— Я готов заплатить столько, сколько вы потребуете, и даже более того, — поспешно сказал Тайлер.

Шонна очнулась от собственных горьких мыслей.

— Если я решу помочь, в чем пока не уверена, то сделаю это не из-за денег.

Его взгляд упал на счета, в беспорядке валявшиеся на столе.

— Лишние деньги никогда не помешают, — заметил Тайлер.

Шонна наверняка была бы богаче, если бы в ущерб собственным интересам не спасала животных, от которых отказывались другие.

— Я чувствую, что вы теперь единственная надежда Мага. — В голосе Тайлера слышались отчаяние и вера в нее, и это было для Шонны гораздо важнее самого высокого гонорара.

Она заглянула в его голубые глаза. Этот мужчина действительно хочет помочь лошади любой ценой. К тому же ее заинтриговала возможность ближе узнать строптивого, дикого мустанга и его хозяина Тайлера Корвина.

— Сначала я должна взглянуть на лошадь. — Она тряхнула головой. — Я тоже не всесильна. Бывают случаи, когда и я не могу ничего изменить.

— Я только прошу попытаться. — Тайлер широко улыбнулся. — Только бы вернуть его в прежнее состояние. Чтобы Лени могла спокойно с ним ладить.

— Вы сказали, что, по мнению врача, общение с лошадью может помочь Лени восстановиться физически и душевно? А как она себя чувствует сейчас? Шонна вопросительно посмотрела на Тайлера. — Достаточно здорова, чтобы работать с лошадью?

— Да. Она немного прихрамывает, но врач говорит, что катание верхом только укрепит мускулы и в общем пойдет на пользу.

— Судя по поведению лошади, о катании верхом речь пока не идет. Я спрашиваю, в состоянии ли девочка присутствовать каждый день на тренировках и наблюдать за моей работой с конем?

— Да, конечно, она может быть с вами. Единственное, о чем прошу, — не подвергайте ее риску.

— Безусловно. Но прежде чем что-то конкретно решить, нужно познакомиться с ними обоими.

— Вы хотите познакомиться и с Лени? — спросил Тайлер, и Шонне показалось, что в голосе его появились панические нотки. Она удивленно взглянула на него, и он поспешил ответить:

— Да. Конечно, это необходимо. Назовите день, и я привезу ее к вам.

— Как насчет субботы, часиков в десять утра?

— Великолепно! В субботу в десять утра мы будем у вас.

Тайлер покидал ее дом со смешанными чувствами. Он был почти уверен, что, когда Шонна увидит жеребца, она заберет его. Он наводил о ней справки. Судя по всему, девушка не позволит животному оставаться в тех условиях, в которых оно содержится в настоящий момент. Тайлера и самого потрясла картина, которую он увидел в конюшне, а он никогда не отличался большой любовью к лошадям.

Его беспокоило другое: Шонна захотела встретиться с Лени.

Девочка отвратительно ведет себя и с ним, и с Алисией. Доктор объясняет, что таким образом она его проверяет.

Так ли иначе, но проверка действительно суровая. Можно даже назвать ее непрекращающейся битвой. Лени очень озлоблена, и порой кажется, никаких положительных сдвигов не будет. Что бы он ни делал, ничего не помогает.

И все-таки Тайлер не собирался опускать руки. Он помнил дочь совсем маленькой, помнил, как она улыбалась и тянулась к нему своими крошечными пальчиками. Тогда она и он любили друг друга. Ради этой любви он должен найти способ разрушить стену отчуждения, которую воздвигла между ними жизнь.

Возможно, ему удастся преодолеть гнев и обиду Лени, и в этом, как считает доктор, ему поможет Маг. Не без помощи Шонны Лайтфетер.

Он улыбнулся, подумав о Шонне. Она понравилась ему, и неудивительно. Девушка очень привлекательна: высокие скулы, необычного цвета глаза, струящиеся по плечам волосы. Да, она привлекательна. И сексуальна.

Тайлер тряхнул головой: должно быть, он сходит с ума. За тридцать четыре года он понял одну вещь. Сексуальной привлекательности девушки недостаточно, чтобы она могла вписаться в его стиль жизни.

Шонна определенно не деловая женщина. Разбросанные всюду счета свидетельствовали о том, что она не придает финансовой стороне своей работы большое значение. Но уже перед отъездом Тайлера Шонна провела его по конюшням, и он был глубоко потрясен увиденным. Конюшни были не новыми, но все — чистые и ухоженные. Не было темных, дурно пахнущих денников. Она не солгала, говоря Тайлеру, что у нее нет ни одного свободного денника или загона. А когда пояснила, что половина ее питомцев — брошенные животные, от которых отказались все, он понял, почему столько неоплаченных счетов на кухонном столе. Она спросила, нет ли у него знакомого бухгалтера, на которого можно положиться. Да, действительно, она очень нуждается в честном человеке, потому что явно принадлежит к тем людям, которые в своих поступках руководствуются чувствами, а не сухим расчетом.

Да, Шонна Лайтфетер абсолютно не деловая женщина. Но ему приятно, что он понравился ей. Это стало совершенно очевидно, когда, слегка споткнувшись, она на секунду прислонилась к нему в желании найти поддержку. Кажется, ей самой было неловко: она густо покраснела — и сразу стала очень женственной и еще более привлекательной. Он уже давно не видел, чтобы женщина краснела.

Только непонятно, что у них может быть общего. Она любит животных. На ее попечении — целое стадо животных, начиная с кошек и собак и кончая маленьким птенчиком, выпавшим из гнезда. У него же, кроме собаки, которая после развода осталась с Лени и ее матерью, никогда не было никаких питомцев. Зато у него есть богатая коллекция классической музыки. Шонна, похоже, предпочитает слушать музыку кантри и вестерн. Она звучала повсюду: в доме, в конюшнях, даже в манеже.

Шонна была с ним очень откровенной: рассказала о кастрации жеребца, с которым в настоящее время работала. При этом она так выразительно жестикулировала, что у Тайлера мурашки побежали по коже, и он невольно сжал колени. Он представил, как бы она это рассказывала за бизнес-ланчем в ресторане.

Нет, между ними нет ничего общего. Но что-то неумолимо влекло его к ней, какой-то почти животный инстинкт.

Он улыбнулся и выехал на автостраду. Может быть, Шонна тоже почувствовала это и начала рассказывать ему о кастрации жеребца специально, предупреждая держаться от нее на расстоянии? Если дело обстоит так, ей нечего беспокоиться. Он не собирался ничего затевать. А с животными инстинктами можно справиться. У него в этой области большой опыт.

— Только бы она помогла Магу, — попросил он вслух. — И Лени тоже.

Глава 2

В субботу утром ровно в десять часов Тайлер с дочерью подъехали к дому Шонны. Она увидела, как они выходят из машины, и поспешила им навстречу. В этот раз Тайлер был одет проще: легкая рубашка, парусиновые штаны и светло-коричневые туфли — все чистое и аккуратное. Шонна представила себе невольно, как он будет выглядеть после недолгого пребывания на конюшне.

Дочь его была одета более практично. На ней были ковбойская рубашка, джинсы и ковбойские сапоги. Худенькая и бледная девочка, с взъерошенными волосами цвета меди. В каком-то смысле она напомнила Шонне мустанга, о котором шла речь. Оба несли на себе печать пережитых трагедий: она несчастного случая, он — издевательств конюхов.

Лени слегка прихрамывала. На лбу виднелся шрам.

Больше всего Шонну поразило, как мало Лени была похожа на своего отца. Хотя у нее такие же, как у него, голубые глаза, но овал лица, цвет волос и фигура другие. Шонна опять вспомнила о своих родных; она тоже была больше похожа на мать. Особенно глазами.

Внимание Шонны привлекло и то, как держалась эта пара, шедшая к ней навстречу. Отец и дочь сохраняли некоторую дистанцию, не касались и не глядели друг на друга. Оба смотрели на Шонну, но выражение их лиц было разным.

Взгляд Лени — напряженный и вызывающий. Она вся как натянутая струна: спина прямая, подбородок устремлен вперед. Прищуренные глаза изучающе следят за Шонной, словно оценивая, способна ли та справиться с возлагаемой на нее задачей. Казалось, девочка приготовилась к нападению.

Шонне был очень хорошо знаком этот взгляд. Так смотрят молодые необъезженные лошадки, над которыми издевались, как над Магом. Они чудом попадали в ее руки, и она помогала им. Сначала лошади видели в ней врага. Но постепенно между ними устанавливалось понимание. С людьми это не всегда удается. Шонна так и не смогла достичь его со своей матерью.

Выражение лица Тайлера было совсем другое, в его глазах читались тревога и просьба о помощи.

— Доброе утро. — Она улыбнулась.

— Доброе утро, — ответил Тайлер.

Девочка промолчала, еще больше прищурив глаза.

Тайлер остановился и взглянул на дочь.

— Лени, это мисс Шонна Лайтфетер, о которой я тебе говорил. Она тренирует лошадей.

— Здравствуй, Лени. Рада с тобой познакомиться, — снова улыбнулась Шонна и протянула руку.

Лени не ответила на рукопожатие, отвернувшись к Тайлеру.

— Не хочу, чтобы Маг находился здесь, — сказала она. — Хочу, чтобы он остался со мной.

— Я тебе уже объяснял, — устало ответил Тайлер, бросив отчаянный, извиняющийся взгляд на Шонну. — Мы не можем держать лошадь у себя.

— Там, где мы жили с мамой, ее держать могли, — упрямо возразила Лени.

— Тогда все было по-другому. Вы с мамой жили за городом. Мой дом находится в черте города, и по закону я не имею права держать лошадь.

— Почему я не могу жить, где жила раньше? В голосе девочки послышалось напряжение, почти надрыв, который в любую минуту мог прорваться наружу слезами. Тайлер смягчил тон:

— Дорогая, мы уже обсуждали это. Дом продан.

— Я тебе не "дорогая", — прошипела Лени. — Ты не должен был продавать дом. Я могла жить там. Вместе с Магом. — Она повернулась к Шонне:

— Ни в коем случае нельзя было оставлять Мага в той конюшне!

— Конечно, нельзя было, — согласилась Шонна. Лени замолчала, удивленно глядя на Шонну. Можно было подумать, она не ожидала такого от света. Несколько секунд девочка смотрела на нее, потом перевела взгляд на дом, конюшни и манеж, виднеющийся вдалеке. Когда она снова посмотрела на Шонну, в ее взгляде опять читалась враждебность.

— Здесь слишком сыро.

— Да, немного ельничка не помешало бы, — кивнула Шонна. — Если у тебя есть лишняя пара сотен тысяч долларов, можешь дать их мне, и проблема решена.

Глаза девочки сузились, и Шонна тут же пожалела о своих словах. Да, с лошадьми гораздо проще, хотя и их подчас нелегко понять.

Грубость и явная враждебность Лени вполне объяснимы. Девочка хочет вернуть прежнюю жизнь, своих родителей. Сложность заключается в том, что Шонна не знает, как объяснить невозможность достичь желаемого.

Но Шонна попыталась:

— Не сомневаюсь, что дома Маг содержался в лучших условиях.

— Он был тогда счастлив.

Это она была счастлива, поняла Шонна и взглянула на Тайлера.

— Если ваша дочь не хочет, чтобы Маг находился здесь, у нас ничего не выйдет.

— Нельзя же оставлять его там, где он сейчас находится, — с отчаянием произнес Тайлер.

— На него страшно смотреть после этой конюшни, — вмешалась в разговор Лени. — Он никогда таким не был. Он любил меня. — Она зло посмотрела на отца. — Это ты оставил его там.

— Но я же не знал, — ответил Тайлер извиняющимся тоном. — Никогда бы этого не сделал, если бы знал, как с ним будут обращаться, — добавил он, глядя уже на Шонну.

Она-то понимала, что в случившемся не было его вины. Он ей сразу сказал, что ничего не понимает в лошадях. Откуда он мог знать, что выбранная конюшня пользуется дурной славой?

— Вы ведь видели его? — спросил Тайлер.

— Да, видела и привезла сюда.

— Он уже здесь?! — Впервые в глазах девочки вспыхнул огонь радости. Маг здесь? — Но, тут же спохватившись, она прищурилась и сморщила носик. В этой сырости?

Шонна пропустила мимо ушей последнюю реплику и кивнула в сторону конюшни.

— Он там. Последний денник справа. Лени устремилась в указанном направлении, и Шонна бросила ей вслед:

— У него еще очень плохое настроение. Лучше не входи в денник. Разговаривай с ним издалека.

— Это моя лошадь, и я буду делать все, что захочу! — бросила Лени, не оглянувшись.

— Даже если придется заплатить его жизнью? спокойно спросила Шонна.

Лени нерешительно остановилась и, оглянувшись, посмотрела на Шонну. Та ждала этого.

— Если ты войдешь к Магу, он кинется на тебя. Тогда твой отец будет вынужден вернуть его Отделу по землеустройству, которому тот официально принадлежит. Учитывая нынешнее состояние коня, с ним не будут носиться просто пристрелят, и все. Ты ведь не хочешь этого?

— Маг не кинется на меня. — В голосе Лени не было прежней уверенности.

Судя по всему, Шонна говорит серьезно. Теперь выбор за Лени. Что в ней пересилит: любовь к лошади или ее эгоизм?

Лени продолжила свой путь к конюшне. Шонна вопросительно посмотрела на Тайлера, он покачал головой.

— Извините, — виновато сказал он. — Я боялся, что она будет вести себя именно так. Обижена на весь мир.

— Она похожа на своего мустанга, — кивнула Шонна в направлении удаляющейся Лени. — Думаю, будет лучше, если мы последуем за нею.

— Да, конечно, — кивнул Тайлер. И они поспешили к конюшне.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я привезла его сюда, не поставив вас в известность? — спросила Шонна. — Просто не смогла позволить ему там оставаться даже на секунду.

— Как только удалось выманить его из денника? восхищенно спросил Тайлер. — Последний раз, когда я его видел, он был готов укусить любого, кто войдет к нему.

— Да, было нелегко, но мы с ним справились.

— Два дня назад вы говорили, что здесь нет для него места.

Она пожала плечами.

— Я перевела в другую конюшню одну из моих лошадей.

В дверях конюшни оба остановились и увидели Лени, которая была уже около денника Мага. К их общему облегчению, девочка стояла у загородки, не выказывая намерения войти внутрь.

— Пока Лени не будет готова вести диалог, мы не добьемся положительных результатов, — сказала вполголоса Шонна, чтобы девочка не могла их слышать. — Чтобы остаться у вас, Маг должен снова научиться доверять ей. Не забывайте, он ничего не знает о случившейся аварии, о переживаниях Лени. Он помнит только, что раньше ему было хорошо, а потом сразу стало очень плохо. Он пережил травму. Теперь его опять привезли в новое место, и он уже не ждет ничего хорошего. Все люди сейчас для него враги. Чтобы преодолеть в нем это чувство, потребуется не один день. Лени должна понять его.

— Я поговорю с ней, — сказал Тайлер, но по тому, как он это произнес, было ясно, что он не очень верит в успех разговора.

Они вошли в конюшню и услышали голосок Лени.

— О Маг, что они с тобой сделали! — повторяла она с болью в голосе.

У Тайлера сжалось сердце. Лени права. Он виноват в том, что случилось. Именно он поместил Мага в ту ужасную конюшню.

Шонна тронула его за руку, словно стараясь приободрить и поддержать.

— Вы же не знали, — мягко уговаривала она. Он посмотрел на нее. Она была почти одного с ним роста, и ее лицо сейчас находилось очень близко от него. В сумеречном свете конюшни оно показалось еще смуглее и притягательнее.

Он часто думал об этой девушке после их первой встречи. Ее образ возникал против его воли и удерживался в памяти каким-то непостижимым образом, упорно не желая исчезать. То и дело перед его взором вставало ее лицо, фигура, слышался ее голос, смех. Образы волновали, возбуждали его так же сильно, как взволновали сейчас прикосновение ее руки и чуть хрипловатый голос.

— Посмотрите на него! Ему здесь ничуть не лучше, чем было там! повернулась к ним Лени.

Тайлер отвлекся от своих мыслей и взглянул на дочь.

— Так только кажется, — спокойно начала Шонна, подходя ближе к деннику и становясь рядом с Лени. — Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

Тайлер тоже подошел ближе и заглянул за перегородку. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть.

Конь стоял, прижавшись боком к задней стене, и глядел на них диким косящим взглядом. Он был такой худой, что можно было пересчитать все его ребра. Грива, которая когда-то была густой и шелковистой, теперь свисала клочьями. Он был все еще покрыт слоем грязи, даже белой звездочки на лбу было почти не видно. Вдобавок ко всему от него так несло, что хотелось заткнуть нос.

— Вчера нам удалось только перевезти его сюда, сказала Шонна, обращаясь больше к Лени, нежели к нему. — Сейчас он привыкает к здешним запахам и звукам. Завтра попробуем открыть денник, чтобы он сам вышел. Она показала на боковую дверь внутри денника. — Все денники имеют второй выход в огороженный манеж. Этот денник идеально подходит для Мага. Он очень прочный, потому что был обустроен специально для жеребцов.

— Мага кастрировали, — язвительно процедила Лени, презрительно глядя на нее.

— Я знаю. Но он дикий мустанг, а всем известно, что рожденные на свободе лошади очень коварны и умны. Пока он не усвоит, что мы не враги, этот денник будет сдерживать его. Иначе придется отлавливать его по всему Бейкерсфилду.

— Он никогда не убегал из нашего дома, — упрямо возразила Лени.

Но Шонну было непросто сбить с толку.

— То было раньше, теперь все будет по-другому. К сожалению, в той конюшне он испытал много такого, что пробудило в нем желание избегать людей. Мы должны снова завоевать его доверие.

— Я хочу его погладить, приласкать, — сказала Лени, протягивая руку за ограждение. — Иди сюда, Маг, — позвала она.

— Я бы не стала этого делать, — заметила Шонна. Лени сверкнула на нее глазами.

— Это моя лошадь. — Протянув руку сквозь прутья решетки, она постучала ладонью по внутренней стенке денника, чтобы привлечь внимание коня. — Иди сюда. Маг.

Мустанг сделал вперед шаг, другой… Когда до Лени оставалось не более двух шагов, он вдруг резко скакнул вперед, обнажил зубы и издал пронзительное злобное ржание, от которого спина Тайлера покрылась холодным потом. Он инстинктивно отдернул Лени от денника.

— Это ты сделал его таким! — с ненавистью закричала девочка. Она заплакала и, оттолкнув Тайлера, выбежала из конюшни, направляясь к машине.

Шонна в растерянности смотрела на Тайлера, ожидая, что он скажет. Но тот только вздохнул, беспомощно глядя вслед убегающей дочери.

— Не понимаю, — наконец произнес он с горечью, — я делаю все для этого мерина в надежде, что он поможет нам с Лени наладить отношения, но, по-моему, они становятся только хуже.

— Она слишком озлоблена, — сказала Шонна.

— Но я-то тут при чем? Ведь не я убил ее мать. Не знаю, что и делать. Врач говорит, нужно время, но прошло шесть месяцев, а в ее поведении ничего не меняется. — Он снова вздохнул. — Ладно. Пойду за ней.

Да, будет нелегко, подумала Шонна, провожая взглядом Тайлера, который быстрым шагом шел за своей дочерью. Потом посмотрела на Мага.

Мерин отошел к задней стене и злобно глядел на нее. Возможно, со временем удастся вернуть спокойствие и счастье мустангу. Гораздо труднее будет с его хозяевами.

Перед отъездом Тайлер договорился с Шонной о следующей встрече. У Лени начались летние каникулы, поэтому она может запросто проводить несколько часов в день на конюшне. Предполагалось, что, кроме работы с Магом, она будет заниматься верховой ездой и выполнять небольшие поручения по уходу за лошадьми.

Шонна чувствовала, что только так она сможет помочь Лени. В девочке сейчас много злобы, а Шонна часто наблюдала, как озлобленные люди вымещают свою злость на животных. Но тогда она вновь разрушит доверие Мага, которое Шонна надеялась завоевать.

В понедельник Лени приехала к часу дня. Шонна ожидала, что девочка будет в хорошем настроении, но та выглядела довольно мрачно. Ничего не изменилось на ее лице и после того, как Мага выпустили в манеж. Он не пошел к ней, хотя она его позвала. Шонна попыталась объяснить ей причину такого поведения лошади, но девочка даже слушать ее не стала.

Всю неделю Шонна из кожи вон лезла, чтобы войти к Лени в доверие, а к пятнице почти готова была сдаться. Маг быстрее ожидаемого шел на поправку. Он уже не наводил ужаса своим внешним видом, бока его заметно округлились, хотя приближаться к нему было еще довольно опасно, а сам он ни к кому не подходил. В общении же с Лени не было заметно никаких положительных сдвигов. Девочка воспринимала в штыки каждое слово Шонны. Поначалу та терпела ее выходки. Она была не робкого десятка, и ее саму нелегко было выбить из колеи, но, когда Лени начала ругаться вслух и выплескивать злость на других ребят, занимающихся у Шонны верховой ездой, девушка решила положить этому конец. Оставив конюшню на одного из своих менеджеров, она повезла Лени в офис ее отца.

Тайлер сидел за столом, занимаясь бумажной работой, когда зазвонил телефон.

— К вам пришли, — услышал он в трубке голос секретарши. — Какая-то женщина и ваша дочь.

Секретарша не успела закончить фразу, как дверь открылась и в кабинет ураганом влетела Лени.

— Она сказала, я не могу работать с Магом, — закричала она уже в дверях. — И что больше ноги моей не будет в манеже. Так вот, чтобы ты знал: мне наплевать на это!

Тайлер выслушал тираду, затем перевел взгляд на Шонну, которая уже появилась на пороге. За ней маячило взволнованное лицо секретарши, которая жестами пыталась объяснить ему, что не смогла их удержать. Тайлер знаком успокоил ее и попросил закрыть дверь.

— Ты слышишь меня? — продолжала кричать Лени. — Я для нее грязь!

Тайлер молча смотрел на дочь, которая действительно вся перепачкалась. Даже на лице виднелись темные разводы. Судя по запаху, который распространился в офисе, грязь была вполне понятного происхождения.

— Я превратилась в ее раба! Так вот в чем состоял твой план! Отдать меня в рабство этой ведьме!

Тайлер не знал, что и думать. Судя по виду дочери, что-то явно случилось. Он и раньше замечал, что Лени возвращается домой очень испачканная, но такой еще не приходила.

— А она, — Лени повернулась и ткнула в Шонну пальцем, — совсем не занимается Магом. Вовсе к нему не подходит. Только выпускает его в манеж, и он бегает там один. Даже в денник его почти не водит отдохнуть. Только когда наступает время кормить! А меня знаешь что заставляет делать? Чистить за ним манеж! Я должна убирать его дерьмо!

Она сделала ударение на последнем слове, и Тайлер невольно поморщился. Он перевел взгляд на Шонну в поисках объяснений, но ее глаза цвета топаза смотрели на него спокойно и уверенно. В подтверждение слов Лени она только кивнула.

Но Лени еще не закончила.

— Она только и делает, что дает мне указания. Пойди туда, принеси то, сделай то, не делай этого! Я должна заниматься моей лошадью, но когда, скажи на милость, это делать, если у меня не остается на это времени? Это черт знает что!

— Не ругайся! — сказал Тайлер и обратился к Шонне:

— Она правду говорит?

— Я требую от нее только выполнения правил, существующих на конюшне, а также прошу делать то, что говорю, и тогда, когда говорю, — ответила Шонна спокойно. — Но полагаю, Лени еще не закончила.

Та сверкнула на отца глазами.

— Что толку говорить тебе, ты все равно примешь ее сторону! Не стоило и начинать! Я для тебя ничего не значу… Тебе на меня…

Лени хотела опять ругнуться, но в этот момент в кабинет Тайлера ворвался его начальник Гордон Фишер. Лицо его пылало. Следом показалась племянница Гордона Алисия. Оба в изумлении глядели на Тайлера и его гостей.

— Что у вас здесь происходит? — наконец обратился Гордон к Тайлеру. Слышно на первом этаже. Это же офис, а не казарма! И какие выражения вы себе позволяете!

У Тайлера упало сердце. Он знал, что его начальник не любит подобных сцен. По мнению Гордона, бухгалтерская фирма более других должна являть образец спокойствия и приверженности традициям. Здесь не может быть места никаким семейным сценам и сквернословию.

Алисия молчала, но Тайлер заметил, как пристально она смотрит на Шонну. Теперь, когда девушки стояли рядом, разница между ними бросалась в глаза. На Алисии был красный элегантный костюм, туфли на высоком каблуке. Длинные светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, макияж был неярким, но заметным. Шонна была одета в ковбойские сапоги, потертые джинсы, мужскую рубашку. Никакой косметики, волосы вольно разметались по плечам.

Чувствуя, что пора как-то прервать затянувшуюся паузу, Тайлер начал издалека:

— Гордон, Алисия… позвольте вам представить…

Лени не дала ему договорить.

— Прекрасно, — прошипела она. — Теперь ты будешь строить из себя приличного господина. Как всегда, когда рядом А-ли-си-я! — произнесла она по слогам и с придыханием, бросая на Алисию злобный взгляд.

Тайлер словно в пропасть провалился. Ему страшно было подумать, что произойдет в следующую минуту.

— Лени! — бросил он укоризненно, надеясь, что девочка поймет, как далеко она зашла.

Но Лени не могла уже остановиться. Она разразилась невообразимой тирадой, от которой покраснели все присутствовавшие, и стремительно выбежала из кабинета, чуть не сбив с ног стоящих на пути Гордона и Алисию.

— Ничего себе, — удивилась Алисия вслед убегающей Лени.

— Да уж, — подтвердил Гордон. В разговор вступила Шонна:

— Извините, это моя вина. Не следовало привозить Лени сюда. Я догоню ее и отвезу домой.

Не сказав больше ни слова, она направилась к двери, коротко кивнув на прощание Гордону и Алисии.

Тайлер молча наблюдал за тем, как она покидает кабинет, от потрясения не в состоянии вымолвить ни слова.

Глава 3

Алисия смотрела на Тайлера.

— Кто эта женщина?

— Это Шонна, — сказал он, соображая, бежать ему за Лени или нет. Шонна Лайтфетер. Она занимается конем Лени.

— А что они обе делали в вашем кабинете, позвольте узнать? — холодно спросил Гордон.

— Между ними возникли какие-то трения. — Тайлер поочередно смотрел то на Гордона, то на Алисию. — Я не дослушал до конца, поэтому не понял, что произошло.

— От них так пахло, будто обе вывалялись в навозе, — поморщилась Алисия. Тайлер пожал плечами.

— Работа с лошадьми… Каждый вечер, когда Лени возвращается домой, я отправляю ее одежду в стиральную машину.

— Вам следовало бы получше следить за речью дочери. Она выражается совершенно недопустимо. Тем более в стенах фирмы.

— Я понимаю, — кивнул Тайлер.

— Ну что же… — Гордон взглянул на племянницу, потом на Тайлера, — я вас оставлю. Но смотрите, Тайлер, чтобы больше такое не повторялось. Подобные сцены мешают работе.

— Я объясню Лени, — сказал Тайлер, устало глядя вслед удаляющемуся боссу.

Как только за ним захлопнулась дверь, Алисия подошла к столу Тайлера.

— Она очень интересная… в ней есть что-то от дикой природы.

В голосе Алисии послышались опасные нотки фальши, и Тайлер подумал, что ему лучше соврать.

— Не заметил. Если честно, меня мало волнует внешность. Я больше думаю о ее профессиональных качествах.

— Она владелица той конюшни, где ты держишь лошадь?

— Да. Именно так, — ответил Тайлер, не понимая, к чему клонит Алисия.

— Конюшня большая?

— Нет, не очень. На ее попечении порядка сорока лошадей. Может быть, и меньше. Так себе местечко.

Девушка несколько минут смотрела на него, потом задумчиво перевела взгляд на то место, где стояла Шонна, будто та все еще находилась здесь.

— Ее фамилия Лайтфетер? Она из Навахо, да?

— Не знаю. Кто-то говорил, что в ее жилах течет индейская кровь.

— Она замужем?

— Нет.

Алисия молчала, и Тайлер понял, что она ревнует. Это интересно, подумал он. Хотя они знакомы уже год, у него такое чувство, что она старается держать дистанцию. Что ж, вполне справедливо. Он отдавал себе отчет, что Алисия принадлежит к более высокому социальному слою, нежели он. Ему нравилось ее общество, но вместе они посещали по большей части лишь деловые мероприятия. Его и это устраивало. Он больше не гонится за любовью и романтикой, с которыми распрощался несколько лет назад. Они с Алисией даже ни разу не переспали.

На данном этапе жизни Тайлер понял: единственное, на чем стоит сконцентрировать усилия, это карьера, и Алисия помогала ему. К тому же она очень поддержала его во всей этой истории с Лени: ходила с ним в больницу, просила дядю отнестись к Тайлеру с пониманием и даже сейчас давала советы относительно Лени, с которой он старался наладить отношения.

— Похоже, ты неплохо информирован об этой Шонне. — Голос Алисии оставался холодным и даже резким.

Он покачал головой.

— Я знаю только то, что мне рассказали о ней, когда искал кого-нибудь, кто сможет справиться с Магом, человека, на которого я смогу положиться, потому что не хотел снова попасть впросак. Шонну мне рекомендовали как лучшего тренера в этих краях. Может быть даже, в стране.

Алисия снова замолчала, пристально глядя на него, потом сказала:

— Похвально, конечно, что ты так заботишься о Лени и ее лошади. Надеюсь, ты помнишь, что я не люблю лошадей? Думаю, ты не будешь против, если я не поеду с тобой на конюшню.

— Мне и в голову не приходило просить тебя об этом.

Тайлер действительно не мог представить Алисию около этих конюшен или в манеже. Ее отец был крупным владельцем недвижимости и нескольких нефтяных скважин, и жили они в одном из самых престижных районов города.

Алисия посмотрела на него и улыбнулась.

— Я просто хотела убедиться, что мы понимаем друг друга. Поужинаем сегодня вечером? Хочешь, приезжай ко мне после работы. Мне нужно кое-что с тобой обсудить. Одно дело.

Тайлер был рад, что все уладилось и Алисия снова стала приветливой и дружелюбной, но об ужине у нее дома сегодня вечером речи быть не могло.

— Очень жаль, но я не смогу. Необходимо выяснить, что у них там все-таки произошло. И к тому же, — он вышел из-за стола, — я должен убедиться, что Шонна догнала Лени и дело обошлось без кровопролития.

Шонна нагнала Лени в квартале от места работы отца. Куда Лени направлялась, она не знала, но вид у нее был решительный. Догнав девочку, Шонна пошла рядом, стараясь подладиться под ее шаг.

— Ну что, чувствуешь себя удовлетворенной? спросила она.

— Уйди, — процедила Лени, не сбавляя шага и не глядя на Шонну.

— Не могу.

Лени пошла медленнее, потом совсем остановилась. Наконец она взглянула на Шонну, и та увидела в ее глазах слезы. Ей захотелось обнять и приласкать девочку, но она понимала, что Лени такой жест только отпугнет. Поэтому она молча ждала дальнейшего развития событий.

— Я тебя ненавижу! — наконец выпалила девочка.

— А я тебя нет, — ответила спокойно Шонна.

— Я всех вас ненавижу!

— Это я уже поняла.

— Я хочу кататься на Маге!

— Пока нельзя.

Лени закусила губу, стараясь не заплакать.

— Ты просто не хочешь, чтобы я на нем ездила! — сказала она дрожащим голосом.

— Это зависит не от моей воли! Сейчас все решает Маг. Мы можем только дать ему время решить, хочет он, чтобы на нем ездили, или нет. Мы должны дать ему время понять, что он может нам доверять.

— Раньше Маг доверял мне. Он был ласковый и любил меня. Такие, как ты, испортили его!

— Разве я виновата? Вспомни, что случилось сегодня в манеже. Ты подралась с Бобби, а это нервирует животных.

— Он сказал, что моя лошадь страшная!

— И поэтому ты толкнула его в навоз?

— Но и он толкнул меня!

— Ты считаешь, это хорошо?

Лени ничего не ответила, прерывисто дыша.

— Что будет, если Маг не захочет тебе подчиняться? Ты будешь так же кричать на него, бить его?

Эти слова поразили Лени.

— Я никогда не сделаю Магу больно, — твердо сказала она.

— Откуда я знаю?

— Потому что я люблю его.

— Это только слова.

Шонна помнила, как часто отец говорил, что любит ее, а потом она делала что-то не так, скажем приносила домой двойку по математике, и он бил ее.

— Нет, правда люблю, — настаивала Лени.

— Если бы ты действительно его любила, ты заботилась бы о нем, дала бы ему время привыкнуть к окружающей обстановке. Каждый раз, когда ты заходишь в его денник, там остается твой запах. И я хочу, чтобы этот запах ассоциировался у Мага с чем-то хорошим. С чистым денником. Едой. Свежей водой. Я хочу, чтобы он научился узнавать тебя, чтобы он видел, как ты обращаешься с другими лошадьми. И ты должна наблюдать за ним, изучать его повадки, научиться понимать его. Следует быть терпеливой, и тогда Маг вознаградит тебя доверием и любовью. В противном случае можешь забыть о нем навсегда. Хорошенькое дело! Я помогу Магу, а потом ты опять все испортишь!

— Я ничего не испорчу! — сказала Лени дрожащим голосом. — Я люблю его.

— Опять мы вернулись к тому, с чего начали! Говоришь, что любишь его, но я пока что не видела доказательств твоей любви! Пойдем, отвезу тебя домой! И на досуге подумай обо всем сказанном! Если решишь принять мои условия, тогда завтра я тебя жду, если же нет, вам с отцом придется подыскать другое пристанище для Мага. Я с ним заниматься не буду.

Лени встала как вкопанная.

— Ты несправедлива.

— А что, по-твоему, мне делать?

Этот вопрос, казалось, удивил девочку. Лени несколько секунд молча смотрела на Шонну, потом сказала:

— Ты должна разрешить мне почаще разговаривать с Магом.

— Пожалуйста. Почему бы и нет?

Шонна успела заметить, что девочка знает основные приемы обращения с лошадьми. Зря Лени считает, что ей просто нужна даровая работница. И Маг уже немного успокоился, с ним можно вступать в диалог.

— Поехали-ка домой.

Шонна повернулась и уверенно направилась к своему грузовику, ожидая, что Лени последует за ней. Конечно, она опасалась, что Лени заартачится, но все-таки услышала ее шаги за спиной.

— Я принесу ему морковки, — сказала Лени. — Она ему нравится. Раньше я всегда приносила ему по одной перед каждым занятием.

— Хорошо, — кивнула Шонна.

Вообще-то она не очень любила, когда лошадей кормили из рук, но, если Маг когда-то привык к этому, это могло помочь.

— Только не сразу. Надо сначала убедиться, что он тебя помнит, иначе он может сильно укусить.

— Меня не укусит.

Шонна остановилась и посмотрела на девочку, слегка приподняв бровь.

— Ну хорошо, — ответила Лени, отводя взгляд. — Не сразу. Я подожду подходящего момента.

— Вот именно. Подходящего момента, — кивнула Шонна.

Выйдя на улицу, Тайлер немного помедлил, обводя взглядом пространство перед зданием его конторы. Он не сразу заметил Шонну и Лени. Но вот Шонна подошла к голубому грузовику и, открыв дверцу, остановилась, ожидая Лени. Девочка немного помедлила, потом, слегка прихрамывая, обошла грузовик и влезла в него с другой стороны.

Он решил не ходить к ним. Шонне, по-видимому, удалось совладать с девочкой, и еще в офисе она пообещала отвезти Лени домой. Позже он позвонит соседям и попросит приглядеть за дочерью. А он пока лучше обдумает свое поведение в данной ситуации.

Шонна с облегчением вздохнула, едва Лени влезла в машину.

— Когда Маг впервые попал к тебе, — обратилась она к Лени, — какой он был? Как ты с ним работала?

По дороге домой девочка поведала Шонне о том, как она с матерью выбрала Мага из нескольких предлагавшихся мустангов. Как перевезли его в трейлере к себе домой и наняли специального тренера, который объезжал его. Судя по ее рассказу, Мага приручали стандартным способом: стреножили, силой надели седло и стали подчинять воле человека.

— Я не сторонница такого способа приручения лошадей, — сказала Шонна. — Считаю, с лошадью прежде всего нужно подружиться и относиться к ней как к другу, не стараясь подчинить и подавить ее волю.

— Моя мама говорила… — начала было Лени. Но Шонна прервала ее:

— Сейчас речь не о твоей маме, а обо мне… обо мне, о тебе и о Маге.

Грузовик резко затормозил около дома Тайлера.

— Вылезай, приехали.

Лени несколько минут смотрела на дом, потом перевела взгляд на Шонну и холодным тоном процедила:

— Моя мама знала, как надо обходиться с лошадьми.

— Возможно, ее так научили. Потому что это самый распространенный способ объезжать лошадей. Но не все профессионалы согласны с ним, и я одна из них. Мы относимся к лошадям не как к врагам, считаем их достаточно умными, чтобы понимать нас. Мы с лошадьми партнеры в общем деле, стараемся прислушиваться к ним и понимать их.

— Все равно. Моя мама знала, как надо обходиться с лошадьми, повторила Лени, насупившись.

Шонна пожала плечами, стараясь не усугублять ситуацию.

— Я не видела, как твоя мама обращалась с ними и чему учила тебя. Знаю одно: не нужно наказывать лошадь, за то, что она делает ошибку. Если будешь относиться к лошади как к низшему существу, конечно, добьешься беспрекословного подчинения. Но никогда такая лошадь не будет работать в полную силу, и никогда ты не узнаешь, чего от нее можно ждать и когда она выйдет из подчинения. Всегда придется быть начеку. В моей практике такое не случается, потому что я прислушиваюсь к лошади, и в результате они работают не только потому, что я хочу, но потому, что и они хотят того же.

— Моя мама знала о лошадях больше, чем вы узнаете за всю свою жизнь.

Злоба, прозвучавшая в голосе девочки, больно задела Шонну. Она вспомнила, как в детстве убегала из дому и тоже злилась, пожалуй больше, чем теперь Лени. Она ненавидела весь мир. И только Бетси Хелман нашла достаточно сил и терпения, чтобы освободить ее от этого озлобления.

— Твоей мамы больше нет с тобой, — мягко сказала Шонна, зная, как ранят девочку эти слова. — А Магу нужна твоя помощь. Выбор за тобой. Ты единственный человек, который может решить дальнейшую его судьбу. Подумай об этом на досуге. Если тебе не нравится мой подход, тогда скажи отцу, что хочешь отдать Мага другому тренеру.

— Да ему вообще наплевать на все, — с отвращением сказала Лени.

— Ему не наплевать, — спокойно возразила Шонна.

Перед тем как отъехать от офиса Тайлера, она увидела его и поняла, почему он не подошел к ним: хотел дать им разобраться во всем самим. Она оценила это.

Лени отпустила в его адрес крепкое словечко. Шонна подняла бровь.

— Вот что. Я никому не разрешаю ругаться в пределах моих конюшен. И ты не будешь исключением.

Лени ответила на это замечание еще более смачным словцом. Шонна кивнула в сторону дома.

— По-моему, тебе пора. Подумай обо всем, что я сказала. Ты неглупая девочка. Очень даже неглупая. И я думаю, примешь правильное решение.

Лени чертыхнулась, рывком открыла дверцу и выскочила из машины, хлопнув дверцей так, что грузовик закачался.

Шонна увидела, как навстречу девочке из дома вышла пожилая женщина. Заведя мотор, она тронулась в обратный путь, подумав, что не мешало бы отвезти машину в ремонт, но пока на это нет денег.

Солнце садилось, когда Тайлер подъехал к конюшне. Дорога заняла у него больше времени, чем он ожидал. На стоянке припарковались еще несколько легковых машин, зеленый пикап и голубой грузовик Шонны, который он уже видел сегодня утром.

Сегодня Тайлер договорился с соседями, чтобы те побыли с Лени, а сам отправился на конюшню к Шонне. Ему хотелось поговорить с ней о случившемся. Но прежде чем покинуть дом, он выслушал Лени, которая рассказывала, кипя от злобы, то и дело перемежая свою речь крепкими словечками.

Выйдя из машины, Тайлер сначала направился к дому. Он два раза постучал в стеклянную дверь, и знакомая уже ему женщина, вышедшая на стук, рукой показала, что Шонну следует искать на конюшне.

Тайлер отправился туда, по дороге за ним увязались две собаки. В одном из манежей он увидел какого-то человека на лошади и решил подойти поближе. Он знал, что Шонна вечерами дает уроки верховой езды.

Когда Тайлер приблизился к манежу, он убедился, что это действительно была она, и встал так, чтобы Шонна его не видела, но можно было наблюдать за ней.

Движения ее были грациозны и точны. Она держалась в седле прямо, двигаясь в одном ритме с лошадью. Казалось, будто они срослись.

Лошадь сделала резкий скачок вправо, потом влево, но Шонна не отклонилась ни на сантиметр, только крепче сжала бедра. Тайлер в изумлении глядел на нее. Он заметил, что на лошади не было узды. Перед его глазами творилось настоящее чудо: Шонна каким-то непостижимым образом общалась с лошадью. Он вспомнил, как рассказывали ему о ее сверхъестественных способностях, утверждая, что Шонна разговаривает с лошадьми и те ее понимают.

Тайлер начинал верить в правдивость услышанного.

— Руки вверх! — услышал Тайлер позади себя и, подпрыгнув от неожиданности, резко повернулся.

Позади него стоял маленький мальчик лет шести. В руках у него был игрушечный водяной пистолет.

— Джеффри Арнольд Прескотт! — послышался в тот же миг женский голос из конюшни.

Мальчик повернулся. Навстречу им вышла женщина лет тридцати и, протянув вперед руку, обратилась к мальчику:

— Что я сказала, Джеффри? Отдай сюда пистолет!

Мальчик немного помедлил, потом нехотя протянул пистолет матери. Она погрозила ему пальцем и посмотрела на Тайлера:

— Извините его, пожалуйста.

— Да что вы!

После всего случившегося за день этот эпизод показался более чем естественным его завершением.

— Дети… они не всегда слушаются родителей, как я начинаю понимать, горько улыбнулся Тайлер.

— К сожалению! — горячо закивала головой женщина и торопливо протянула Тайлеру руку. — Я — Крис Прескотт. Кажется, вы уже несколько раз здесь были. Если не ошибаюсь, у вас есть дочь, Лана…

— Лени, — поправил ее Тайлер и пожал протянутую руку. — Меня зовут Тайлер Корвин.

— Очень приятно, Тайлер, — сказала Крис. — Да, мустанг ваш — трудный орешек, но не волнуйтесь, Шонна сделает из него образцовую лошадь. — Она посмотрела поверх головы Тайлера. — Правильно я говорю? — обратилась она к Шонне, которая подъехала к ним на лошади.

— Поживем — увидим, — услышал Тайлер ее голос и обернулся.

Лошадь, на которой сидела Шонна, была очень изящная, красивая, светло-гнедая с рыжеватым отливом. Шонна легко держалась в седле, и казалось, не прилагала к этому ни малейших усилий, несмотря на то что лошадь нетерпеливо перебирала ногами и время от времени резко выгибала шею, стараясь отогнать от себя надоедавших ей мух.

— Мы с Джеффри уходим, — сказала Крис. — Пора. Я сама загоню Флеш.

— Ну, и как она сегодня вела себя? — спросила Шонна.

— Великолепно! Я попробовала сделать, как ты мне сказала, и это сработало!

— Я тоже катался! — вмешался в разговор Джеффри.

— Да что ты? Молодец!

Шонна ловко спрыгнула на землю и, держа лошадь за самодельную уздечку, болтавшуюся у нее на шее, которую Тайлер заметил только сейчас, подошла к ним поближе.

— Ну что ж, рада была это слышать.

— Так мы пошли! До завтра! — сказала Крис и, взяв Джеффри за руку, пошла к конюшне.

— Пока! — кивнула Шонна. — Джеффри, готовься, теперь наступят жаркие деньки! — улыбнулась она мальчику.

— До свидания! — помахал рукой радостный Джеффри.

Шонна некоторое время смотрела им вслед, затем перевела взгляд на Тайлера.

— Я ждала вас, — улыбнулась она.

Глава 4

— Мне показалось, стоит выслушать и вашу версию происшедшего, — сказал Тайлер.

— Ну что же, справедливо. — Шонна похлопала коня по шее. — Чи-Чи разгорячен. Вы не будете против, если мы немного пройдемся по манежу, пока будем разговаривать?

Она забросила повод, который держала в руке, на шею лошади, поправила так, чтобы он не соскальзывал, и направилась к манежу.

Тайлер бросил взгляд сначала на манеж, с которого поднимались клубы пыли, потом на свои брюки и ботинки.

— Пора бы уже вам привыкнуть надевать другую одежду, когда приходите сюда, — заметила Шонна, проследив за его взглядом.

Что-нибудь, в чем он не будет выглядеть таким привлекательным. Несмотря на то что приход Тайлера не был неожиданностью, сердце ее учащенно забилось, когда она увидела его около конюшен. Пришлось призвать на помощь всю волю, чтобы вести себя непринужденно.

Шонна шла чуть впереди, не оборачиваясь, уверенная, что лошадь послушно следует за ними. Она не знала, как вести себя с Тайлером.

— Так что же поведала Лени? — спросила она, зная, что девочка могла наговорить что угодно.

— Она сказала, что вы не хотите больше заниматься Магом.

— Это не совсем так. — Шонна помолчала. — Я сказала ей, что выбор остается за нею. Если она хочет, чтобы Маг остался, то должна выполнять мои требования. Если она не будет слушаться, то вам действительно придется подыскать другую конюшню.

Они медленно шагали по манежу, конь послушно следовал за ними. Тайлер шел слева от Шонны, стараясь подладиться под ее шаг. Он был так близко от нее, что она слышала его дыхание. О чем он думает и как намеревается поступить?

— Вы предоставили выбор, — наконец сказал он. — Но дело в том, что, даже захоти она перевести Мага в другую конюшню, такую конюшню невозможно отыскать. Прежде чем обратиться к вам, я говорил со многими специалистами. Все они сходятся во мнении, что лучшего тренера, чем вы, нам не найти. Никто не соглашается иметь дело с Магом. Если сейчас от него откажетесь вы, у него один путь: вернуться к прежним владельцам, и те его пристрелят.

Именно этого она и боялась.

— А Лени это понимает?

— Я постарался объяснить. — Он покачал головой. — Не знаю, получилось ли у меня. Она настолько обижена на мир, что, кажется, не в состоянии сейчас рассуждать здраво.

— А какой она была до того, как все случилось?

— До несчастного случая? — Тайлер посмотрел на Шонну.

Стараясь искренне ответить на ее вопрос, он немного задумался, собираясь с мыслями.

— Честно говоря, — начал он, — я не помню. Мы почти не общались с ней. Последний раз я видел ее в шесть месяцев. И после этого увидел только по прошествии многих лет. Однажды ночью раздался звонок из полиции, и мне сообщили, что моя бывшая жена погибла в автомобильной катастрофе, а Лени попала в больницу.

Шонна остановилась как вкопанная. От неожиданности конь, следовавший за ними, уткнулся мордой в ее шею.

— Вы не общались с дочерью девять лет?!

Он в упор посмотрел на нее, потом отвел глаза.

— Так получилось…

Чи-Чи начал подталкивать ее в плечо, и Шонна вспомнила, что ему необходимо двигаться. Они возобновили прогулку.

— А почему, можно узнать? Ваша бывшая жена препятствовала в этом? Вас лишили права видеться с дочерью через суд?

— Нет, нет, ничего подобного! Иначе никто не отдал бы мне девочку после аварии.

Значит, Тайлер сделал то же, что и отец Шонны.

— Так вы просто развелись с женой и бросили дочь? Как же можно было…

— На то были веские причины. Лени… — Тайлер сглотнул и беспомощно поднял голову, смотря на появившиеся уже звезды, словно ища у них подсказки. Затем снова посмотрел на Шонну. — Простите, мне трудно говорить об этом.

— Трудно говорить? Вы бросили своего ребенка и вам трудно об этом говорить? Какие же мужчины все-таки подлецы! — Нет, ей никогда их не понять!

— Скажу только, что мое решение не общаться с дочерью было принято вынужденно. До развода с Барбарой я обожал свою маленькую девочку. Но мне пришлось поступить так, потому что… потому что были свои причины, о которых я, к сожалению, не могу сказать.

Конечно, он не может сказать о них ей, как не мог сказать и Лени. Неудивительно, что девочка злится. Шонне было знакомо это чувство.

Поскольку девочка не могла обвинять отца в том, что случилось много лет назад, она бессознательно отыгрывалась на этой истории с Магом.

— Итак, вы, по сути, ничего не знали о Лени, кроме того, что вам рассказали после аварии.

— Получается так.

— А родители вашей бывшей жены еще живы?

— Умерли. Родители Джорджа живут в Северной Каролине и изредка навещали Лени. Но как я понял, у них проблемы со здоровьем.

— А у жены больше не было детей?

— Нет. Хотя не понимаю, почему. То ли они не хотели, то ли не могли иметь. После развода мы с Барбарой полностью прекратили отношения.

И с дочерью. У Шонны все еще стоял комок в горле.

Ей нравится Тайлер. Нет, пожалуй, не совсем так. Он понравился ей сначала. Теперь же, узнав правду о Лени, отношение к нему переменилось. Оставалось побороть физическое влечение к Тайлеру. Достаточно будет заставить себя взглянуть на него другими глазами. Не хотелось бы, чтобы всякий раз при встрече с ним учащался пульс и сжималось сердце. Сейчас происходило именно это и очень раздражало ее.

Она-то думала, что прошли те времена, когда улыбка или прикосновение мужчины могли так волновать. Уже давно ни один мужчина не вызывал в ней плотского желания. И она прекрасно себя чувствует. Так стоит ли снова и добровольно подвергать себя лишним страданиям?

За двадцать восемь лет мужчины бросали ее три раза: сначала оставил отец, потом Дейл и наконец тот безалаберный бухгалтер, которого она уже считала своим другом. А если вспомнить обращение с нею матери, можно насчитать и все четыре. Бетси тоже покинула Шонну, правда, ее унесла смерть… Так что теперь надо быть полной дурой, чтобы позволить поступить с ней подобным образом! Ведь Тайлер один раз уже бросил человека, которого, по его собственному признанию, любил.

Шонна снова остановилась, и Чи-Чи опять уткнулся ей в плечо. На этот раз она почувствовала, что он достаточно остыл и его можно вести в денник.

— Мне нужно отправить его в конюшню, — кивнула она головой в сторону Чи-Чи. — Пойдемте со мной. Нам следует обсудить, как вести себя с Лени дальше.

Тайлер кивнул. Он очень хотел рассказать Шонне больше. Объяснить, почему он не общался с дочерью, которую любит. Теперь это решение казалось ошибкой, но тогда он был уверен, что поступает правильно. Объяснить же все постороннему человеку означало подвергнуть и без того сложные отношения с Лени еще большему риску.

Он посмотрел на Шонну, которая шагала впереди, похлопывая следовавшую за ней лошадь по холке. Странно, почему-то она не казалась Тайлеру такой уж посторонней. Он ждал от нее понимания и одобрения, из-за этого чувствовал себя немного неловко.

— Наверное, не нужно было привозить Лени к вам на работу, — сказала Шонна, оглядываясь. — Если бы я знала, что она так себя поведет, я не стала бы этого делать. Но мне показалось, что вопрос надо решить срочно и он очень важен. Надеюсь, у вас не будет неприятностей. Там был один начальник, полагаю? Или оба?

— Нет, начальник и его племянница. Шонна остановилась у входа в конюшню, сняла уздечку со своего питомца.

— Ага, племянница начальника, — повторила Шонна и улыбнулась. — Лени упоминала о ней.

— Думаю, не в лестных выражениях. Алисия ей не нравится.

— Вашей дочери вообще мало кто нравится. Алисия как относится к девочке?

— Она считает, что я слишком мягок с ней, должен быть построже.

Шонна сняла с лошади седло. Выглядело оно тяжелым, и Тайлер подошел помочь девушке. При этом пальцы его слегка задели ее руку, но прикосновение длилось не больше секунды.

Не нужно было этого делать. Шонна замерла на месте и в упор посмотрела на Тайлера. Мимолетное касание всколыхнуло то, что оба тщательно старались в себе подавить. Теперь они оба в полной мере ощутили силу своих желаний. Словно в руках у них оказался выигрышный лотерейный билет.

Потрясенный нахлынувшими на него чувствами, Тайлер убрал руку и даже немного отошел в сторону. Шонна ничего не сказала, но в ее глазах Тайлер увидел смущенное удивление и понял, что она испытывает такое же желание, которое почувствовал и он. Девушка начала заниматься седлом, как будто ничего не случилось, но Тайлер уже понял, что теперь все будет иначе. Между ними теперь существует невидимое притяжение, желают они того или нет.

Шонна взяла влажную губку, несколько раз провела ею по шее и крупу лошади, смывая пот и грязь, и, не глядя на Тайлера, вдруг сказала:

— Она очень красивая. Племянница начальника, я имею в виду.

Последняя фраза произнесена была как-то торопливо, более низким голосом. Тайлер почувствовал, что если что-нибудь ответит, то тембр его голоса будет таким же. И все-таки он сказал:

— То же самое я услышал от нее. Шонна резко повернулась к нему.

— Вы шутите!

— Нет. — Он слишком хорошо помнил слова Алисии. — Сказала, что вы очень интересная женщина. — Он немного помедлил и прибавил:

— Красивая, как дикая природа.

И это было правдой. Особенно сейчас, когда немного покраснела от его слов, она была чертовски хороша.

— Ну что же, хорошо. — Шонна смутилась и повернулась к лошади. Сравнением с дикой природой я, видимо, обязана тому, что была грязная как черт. Они смотрели на меня как на кучу навоза.

— Просто не привыкли к лошадиному запаху, — стал оправдываться Тайлер. — От вас с Лени сильно пахло лошадьми.

— Да уж! — криво усмехнулась Шонна. Она кинула губку в ведро с водой, подняла его с земли и направилась в конюшню. Тайлер последовал за ней.

— Кстати, о запахе, — обернулась к нему Шонна, когда они вошли внутрь конюшни. — Лени подробно рассказывала, что произошло?

— Говорила, что какой-то мальчик толкнул ее в кучу навоза.

— А не объяснила, почему?

— Сказала, что он задира.

Шонна открыла воротца и, легко хлопнув коня по холке, пустила его в денник. Конь, радостно заржав, сразу направился к кормушке. Шонна закрыла воротца и повернулась к Тайлеру.

— Бобби ровесник Лени. Он может съязвить или нагрубить, но задирой его вряд ли назовешь. Обозвав Мага уродом, он вынужден был обороняться от девочки, но свалился в навоз и увлек ее за собой.

— Вы присутствовали при этом? Рассказ Шонны полностью отличался от того, что рассказала Лени.

— Да, я видела все это, вмешалась и получила от Лени порцию ее замысловатых выражений. Тогда и решила, что надо поставить в известность вас.

— Ругательствам она научилась не у меня. — Он, конечно, может чертыхнуться, но большего себе никогда не позволяет. Подобные слова он слышал лишь в армии. — Мне тоже интересно, от кого она их набралась. Я не помню, чтобы Барбара ругалась, когда мы были женаты. Значит, это от Джорджа или от товарищей по школе.

— Я сразу поняла, что не от вас. И когда первый раз случилось услышать, как Лени употребляет сильные ругательства?

— Пару недель назад. И с каждым днем все хуже.

— Может быть, она делает это назло, зная, что вам неприятно? предположила Шонна, выключая в конюшне свет. — Я домой. Зайдете выпить чего-нибудь?

— Не откажусь, — улыбнулся Тайлер. Шонна последний раз окинула взглядом конюшню, чтобы убедиться, все ли в порядке, и направилась к выходу. Тайлер послушно следовал за ней.

— Может быть, она проверяет вас? — продолжила Шонна прерванный разговор, когда они уже медленно шли по направлению к дому. — Маг тоже проверял нас, когда начали с ним работать. Они оба очутились в незнакомом месте у незнакомых людей и пытаются понять, что с ними происходит. Поэтому так себя и ведут — хотят увидеть реакцию на свои поступки.

Тайлер не отвечал. Он медленно шел следом за Шонной, пристально смотрел на нее и улыбался. Она обернулась и увидела, какая у него чудесная ласковая улыбка. У Шонны сжалось сердце и кровь бешено застучала в висках.

— Что? — спросила она.

— А что? — засмеялся он.

Шонна густо покраснела и мысленно порадовалась темноте, в которой он не мог видеть ее лицо. Давно она так сильно не краснела и не смущалась. Она-то думала, те времена давно прошли…

— Вы что-то хотите сказать? — спросила она, стараясь совладать с волнением.

— Только то, что мне нравится ход ваших мыслей и то, как объемно вы смотрите на вещи, делая интересные выводы.

Шонна почувствовала жар во всем теле. Надо бы поосторожнее с ним. Лучше думай о Лени, приказала она себе. О его дочери, которую он оставил много лет назад.

— Ей нужна ваша помощь, — сказала Шонна слегка дрогнувшим голосом.

— Но как мне помочь ей? — спросил Тайлер. — Вот в чем вопрос.

Они подошли к дому, и Шонна жестом пригласила его войти. В прихожей она сняла сапоги, кинув их в кладовку, где хранилась обувь, и направилась в кухню, включив по пути свет в коридоре, чтобы Тайлер видел, куда идти. Указав на один из стульев, стоящих в кухне, она отправилась в гостиную. Мария слегка похрапывала в кресле-качалке перед включенным телевизором. Шонна решила не будить ее. Если та приготовила лимонад или чай со льдом, то все можно найти в холодильнике.

На верхней полке действительно стоял графин с лимонадом.

— Будете лимонад? — спросила она у Тайлера.

— С удовольствием, — ответил он.

Какой у него теплый взгляд! И какие синие глаза! Девушка отвернулась. Не хочет она знать, о чем он думает. Не хочет тонуть в океане этой бесконечной синевы. Шонна начала разговор, который, как она надеялась, поможет ей спуститься с небес на землю:

— Лени говорила, что вы встречаетесь с Алисией.

— Да, около года.

— Тогда, полагаю, все очень серьезно. Она надеялась на это. Тогда все проблемы решились бы сами собой. Она никогда не увлекалась и не увлечется мужчиной, который встречается с другой женщиной.

— Если вы имеете в виду мои намерения, то могу сказать, что все это время у меня никого не было и до сегодняшнего дня я думал о нас с Алисией как о добрых друзьях. Сегодня я понял, что она приревновала меня к вам.

— Ревновать ко мне? — Шонна удивленно посмотрела на него. — Это смешно!

— Почему? Вы привлекательная женщина. Только не говорите, что не знаете этого. В зеркало же вы иногда посматриваете.

— И вижу слишком широкий нос, слишком широкое лицо и глаза непонятного цвета.

— Очень красивые глаза! — И он бросил на нее такой взгляд, что она почти поверила в искренность его слов. — У такой девушки не может не быть поклонника.

Она могла солгать и ответить утвердительно, но ей не хотелось лгать. Зачем?

— Все мое время и силы уходят на управление конюшнями. Иногда я начинаю сомневаться, добрую ли службу сослужила Бетси, отдав мне свое хозяйство.

Шонна налила лимонад и бросила в стакан несколько кусочков льда.

— Кто такая Бетси?

— Бетси Хелман — прежняя хозяйка этих конюшен. Замечательная женщина.

Шонна поставила стаканы на стол: один перед Тайлером, другой для себя на противоположном конце стола. Ей необходимы дистанция и пространство, чтобы чувствовать себя вольно.

— Всему, что знаю о лошадях… и о жизни, я научилась у Бетси. Она утверждает, что в жизни всегда есть выбор и каждый выбор влечет за собой свои последствия. Я предоставила Лени право выбора, Тайлер. Вы должны еще раз очень жестко объяснить ей, что случится с Магом, если она не примет мои условия, в частности не будет следить за своей речью и не станет исполнять, что я велю. В противном случае Магу придется покинуть мою конюшню.

— Вы действительно откажетесь от Мага? Надо бы ответить утвердительно, но жертвовать лошадью, чтобы преподать Лени урок, было бы слишком жестоко. Маг не виноват, он и так пострадал уже достаточно.

— Это самый крайний шаг. И нам с вами придется что-то придумать, если дело дойдет до него.

Тайлер с облегчением откинулся на спинку стула, с удивлением чувствуя, как его распирает от радости. То ли оттого, что Мага теперь не пустят на мясо, а может быть, потому, что эти слова доказывали доброту Шонны. Он улыбнулся.

— Вы очень добры!

— Вовсе нет…

— Это так, — перебил он ее. — Поэтому и подбираете всех лошадей, кошек, собак в округе, которые нуждаются в помощи. Вам не все равно, что с ними будет. Вы неравнодушны к судьбе Мага и Лени.

В его понимании доброта несовместима с бизнесом, но ему это в ней понравилось.

— Замечательная вы женщина!

— Да уж, — вздохнула она и бросила взгляд на гору неоплаченных и просроченных счетов и квитанций. — Было бы еще неплохо, если бы поставщики корма перестали слать бесконечные счета.

Шонна безнадежно махнула рукой и потянулась к стакану с лимонадом, нечаянно задев пару листков из пачки локтем, так что они полетели на пол. Инстинктивно резким движением она постаралась удержать их, но пальцы, готовые взять стакан, скользнули по его гладкой поверхности и столкнули. Прокатившись по столу, оставляя за собой след разлившегося лимонада, стакан с грохотом упал на пол и разбился вдребезги.

— Черт! — выругалась в сердцах Шонна, вставая и отодвигая стул.

— Не двигайтесь! — приказал Тайлер, помня, что она без обуви. — Везде стекло!

Шонна опустилась на колени, чтобы собрать крупные осколки.

— Мария в гостиной! Когда я туда заходила, она дремала в кресле.

— Нет никакой необходимости будить ее. Есть веник?

— Веник, щетки, тряпки — все это в туалете. — Она указала на узкую дверь в противоположном конце кухни.

Действительно, Тайлер нашел все, что ему требовалось, и, вернувшись к столу, вытер следы лимонада и тщательно подмел все осколки.

Через несколько минут все было в полном порядке. Шонна снова сидела за столом, а Тайлер стоял на коленях, подбирая мельчайшие крошки стекла.

— Это должно было случиться, — вздохнула Шонна.

— Да уж… — кивнул Тайлер, понимая, что она имеет в виду.

День выдался не из легких и для нее, и для него. За последние несколько часов он выслушал нотацию от начальства, в очередной раз поругался с Лени и осознал, что его неумолимо тянет к женщине, у которой совершенно иная, чем у него, жизнь.

— Вам надо переодеть носки! Они все в лимонаде, — заметил он, последний раз проходясь тряпкой по полу и собираясь подняться с колен.

Шонна наклонилась, чтобы посмотреть на свои ноги. Их головы соприкоснулись, и в следующий момент их губы слились в поцелуе. Никто не понял, как это произошло. Идя на конюшню, Тайлер и не мечтал об этом; войдя в дом, был далек от намерения целовать Шонну. Даже в тот момент, когда целовал ее, обняв за шею и прижимая к себе, он не понимал до конца, что происходит. За свои тридцать четыре года он целовал достаточно женщин и не ждал от поцелуев каких-то особенных эффектов. Так положено, решил он для себя. Простое прикосновение губ к губам, влажным и мягким, настойчивым и агрессивным. Физическое проявление физиологической потребности, диктуемой действием гормонов. Не более того.

Теперь он понял, как ошибался. Поцелуй ударил ему в голову, как шампанское, переворачивая душу, рождая неопределенные желания, фантазии, о которых прежде не подозревал. Он не заметил, когда увлек Шонну на пол. Между поцелуями он раздевал ее, с восхищением разглядывая ее тело.

Тайлер принадлежал к числу людей, которые строго контролируют все свои желания и действия. Он целый год встречался с одной из самых красивых женщин Бейкерсфилда и ни разу не нарушил пределы дозволенного. Правда, Алисия сама придерживалась установленных ею правил. Тем не менее самоконтроль стал его второй натурой и помог пережить развод с Барбарой. Благодаря ему не рушились отношения с Лени. Самоконтроль стал основным правилом его жизни.

Впервые за много лет он утратил его совершенно.

Глава 5

Шонна знала, что нужно остановиться, прекратить поцелуй Тайлера, не гладить его волосы. Она отдавала себе отчет в том, что творит безумие. Ей не нужны больше никакие романы, не стоит без нужды впускать в свою жизнь мужчину. Но она не могла уже остановиться, потому что в поцелуях Тайлера находила блаженство, чувствуя, как оживает ее тело: кровь быстрее бежала по венам и шумела в голове, заставляя забыть обо всем на свете, кроме тела и рук Тайлера. Они ласкали ее нежно, но очень настойчиво, и с каждым прикосновением она ощущала сильный прилив такого наслаждения, что можно было назвать его экстазом. Грудь ее напряглась, соски заострились. Казалось, ее изголодавшееся по любви тело впитывает, как засыхающий цветок, влагу из живительного источника.

Это походило на безумие. Она лежала на полу собственной кухни с мужчиной и отчаянно желала любить его. Такого рода поступки были совсем ей несвойственны. Она даже не могла бы сейчас вспомнить, когда в последний раз у нее был мужчина. Любовь была для нее не развлечением, а без любви она не признавала и секса. Но влюбляться она не собиралась.

— Нет, — выговорила Шонна, поразившись, как слабо и нерешительно прозвучал ее голос.

В жизни она не была слабой или нерешительной, прекрасно понимала свои желания, слабые и сильные стороны своей натуры. И сейчас она совершенно точно не хотела вступать в какие-либо отношения с мужчиной, который когда-то бросил своего ребенка.

— Нет, — повторила она уже тверже, при этом слегка отстранившись от него.

Тайлер замер и посмотрел на нее. В его глазах читалось непонимание, почему отвергают его желание, почему женщина прекращает их сближение.

— Нет, — выдохнула она в третий раз. Выражение его лица постепенно менялось, страсть, затуманившая взгляд, медленно таяла. Объятия стали ослабевать, и на его лице появилось что-то вроде раскаяния.

— Прости… — медленно сказал Тайлер, опуская глаза. — Обычно я… Мне не следовало… Ты… и я… — Он сделал неопределенный жест рукой, указывая на мокрый пол и стул, на котором Шонна только что сидела.

Она не совсем поняла, что он хотел сказать, но утешила:

— Ничего. Что случилось, то случилось. Забудь обо всем.

Что было еще говорить? Они оказались слишком близко друг от друга, и это стало их ошибкой. Правда, взаимное влечение появилось еще раньше, трудно было не заметить его. Теперь следовало научиться и этому.

Конечно, забыть о происшедшем не удастся, но необходимо хотя бы сделать вид, что ничего не было, если они собирались и дальше работать вместе. Для всех так будет лучше.

Может, она только себя уговаривает?

— Думаю, лучше мне уйти, — сказал Тайлер, поднимаясь с пола. — Я… я поговорю с Лени утром. Завтра суббота, на работу идти не надо. Поставлю ее перед выбором: либо она принимает условия, либо Мага придется забирать отсюда. Поглядим, что она скажет.

Шонна кивнула. Это все, что они могут сейчас сделать. Лени должна сама принять решение.

— Скажи ей, что ты уговорил меня разрешить покататься на одной из моих лошадей. Все равно я собиралась это сделать, но пусть она думает, что ты меня убедил. Объясни тем, что я хочу посмотреть, как она держится в седле.

Он кивнул.

— Интересно. Значит, я предстану в ее глазах добрым волшебником.

— Ну, а я останусь злой ведьмой. Хорошо. Лишь бы сработало.

В субботу утром Шонна давала уроки верховой езды. Среди ее учеников были люди всех возрастов и с разнообразными навыками: от начинающих до почти профессионалов. Она старалась не думать о Тайлере и Лени, но каждый раз, когда новая машина подъезжала к конюшне, вглядывалась в ту сторону. И каждый раз, когда раздавался телефонный звонок, она внутренне напрягалась, думая, что это Тайлер.

Тайлер не позвонил. Они приехали ближе к полудню. Шонна с облегчением вздохнула, когда увидела в машине Лени, но сделала вид, что не заметила, как они подъехали. Продолжая заниматься со студентами, она все же не выпускала их из поля зрения. Лени с морковкой в руке пошла в конюшню к Магу, и Шонна понадеялась, что Тайлер последует за ней.

В последнее время Маг стал спокойнее. Особенно после того, как понял, что в деннике его запирают только на несколько часов. Шонна радовалась наметившемуся сдвигу, но волноваться еще было из-за чего. Например, как он поведет себя, увидев протянутую руку, пусть даже с морковкой. Для Мага протянутая рука до сих пор ассоциировалась с хлыстом и насилием. Рука несла ему боль.

Шонна постаралась побыстрее закончить занятие.

— А теперь похвалите своих лошадей за прекрасную работу, которую они проделали вместе с вами, — сказала она в заключение, обращаясь к своим ученикам.

Все спешились, и в манеже поднялась обычная суета, означавшая окончание занятия. Теперь Шонна могла спокойно пойти поздороваться с Тайлером и Лени.

Тайлер увидел приближавшуюся Шонну и мгновенно вспомнил вчерашний вечер. Какой нежной она может быть! Какой горячей и полной жизни! Воспоминания пробудили в нем прежнее желание. Всю ночь он думал о происшествии на кухне, стараясь найти ему объяснение. Какой в этом смысл? Если ему захотелось начать любовный роман, то почему не с Алисией? Зачем связываться с женщиной, с которой у него нет ничего общего, когда есть более подходящая кандидатура? Он не хочет никаких эмоциональных потрясений. Он обычный бухгалтер. Жизнь его как-то устоялась, была самой обычной, и именно такая его очень устраивала. Никаких потрясений.

Тайлер посмотрел на Лени. Она протягивала Магу морковку, уговаривая его попробовать. Маг стоял в центре денника, подозрительно кося глазом на Лени. Когда Шонна приблизилась к ним. Лени враждебно взглянула на нее и бросила обидчиво:

— Он не подходит.

— Но он смотрит, слушает тебя. Это уже немало. Видишь, как шевелит ушами, значит, слушает твои уговоры.

Лени посмотрела на лошадь. Потом опять нахмурилась.

— Но он не подходит. Дальше середины денника не идет.

— По крайней мере, он не бросается на тебя больше. Так близко он еще ни к кому не подходит.

— Правда? — Лени снова смотрела на Шонну.

— Правда. Ко мне точно не подходит.

— Он любит меня, — сказала Лени. — Поэтому подошел ближе.

— Наверное, начинает вспоминать, — сказала Шонна. — Тебе только нужно дать ему время. — Шонна указала на морковку в руках Лени. — Положи это на дверцу и уйди. Мы тоже уйдем. Вот увидишь, он возьмет морковку. И в следующий раз, я уверена, подойдет к тебе еще ближе. И совсем скоро снова обретет к тебе доверие. Но потребуется время.

Лени переводила взгляд с моркови, зажатой в руке, на коня. Наконец аккуратно бросила морковку на пол денника и шагнула в сторону Шонны.

— Тайлер сказал, сегодня я могу покататься на лошади.

В ее голосе звучали вызов и готовность дать отпор, если Шонна откажет.

— Да, твой отец убедил меня, что ты справишься с лошадью, и я решила попробовать. Но сначала требуется принести Магу воды и вычистить его денник. После своих занятий приведу тебе Бэнга. Ты сможешь покататься на нем вместе с ребятами, которые придут ко мне на занятие в час.

Тайлер стоял у загородки и наблюдал за Шонной, которая стояла в центре манежа. Теперь он понимал, где она загорела. Хотя в июне было еще не очень жарко, солнце светило ярко, а ковбойская шляпа на Шонне (и на всех ее учениках) не закрывала лица полностью. Лени тоже загорела за последнее время. Болезненная бледность уступила место здоровому румянцу. Тайлер начинал думать, что доктор оказался прав, полагая, что занятия с лошадьми помогут Лени быстрее поправиться.

Было приятно видеть, что она прекрасно ездит верхом. Лошадь, казалось, слушалась, и Лени улыбнулась, когда Шонна похвалила ее езду, ставя в пример остальным четырем наездникам. Да, эта женщина оказалась хорошим психологом.

Чем дольше он наблюдал за Шонной, тем больше очаровывался ею. Может быть, она не очень практичная, но зато блестяще справляется с лошадьми. Он и раньше видел, как они слушаются ее. Очевидно, она наделена даром понимать этих животных, будто разговаривала с ними на одном языке. При этом ее совершенно не интересует, как она выглядит в глазах окружающих.

Да, Шонна прямая противоположность Алисии, которая впадала в истерику из-за сломанного ногтя и обожала наряжаться.

Тайлер снова взглянул на Шонну.

Высокая, подтянутая и, что самое главное, абсолютно естественная. Он снова почувствовал влечение к этой девушке.

Нет, так продолжаться не может. Ни к чему думать о Шонне как о женщине. Она всего лишь инструктор по конному спорту, который занимается с Лени и ее лошадью и является последней надеждой Мага. Сам он о лошадях ничего не знает. Ну и что же? Она тоже ничего не знает о бухгалтерии.

И все-таки именно она заставила его утратить контроль над собой.

Не нравится ему это.

Тайлер сделал глубокий вдох, стараясь прояснить свои мысли. Интересно, что одна из черт, понравившаяся ему в Алисии, была способность той не поддаваться импульсу. Она всегда контролировала свои действия, так что, находясь рядом с ней, он тоже мог контролировать себя.

Последовал еще один вдох.

Вчера вечером он потерял контроль над собой, он даже не думал, он действовал и чувствовал. За считаные доли секунды его объяло пламя страсти. Но пламя имеет способность обжигать. И оставлять шрамы. Их он получил от Барбары. Как он любил ее! И думал, что и она любит его. Потом узнал правду…

Больше не стоит играть с огнем. Не стоит позволять себе влюбиться. Он способен совладать со своими инстинктами. Надо лишь держаться от Шонны на расстоянии. Так он и сделает.

Шонне понравилось, как Лени держится в седле. У девочки природное чувство равновесия, и она не слишком натягивала повод. Многие молодые, да и не очень молодые наездники, чтобы удержаться в седле, слишком сильно тянут его и делают больно лошади, которая, естественно, пытается сбросить их.

Вдруг Лени почему-то разозлилась.

— Нет, — услышала Шонна ее крик и увидела, как девочка яростно дергает за повод, стараясь повернуть лошадь влево.

— Что случилось? — обратилась к ней Шонна.

— Он дергается.

— Наверное, пытается отогнать мух.

— Мне это не нравится.

— Значит, если мне не понравится что-то, что сделаешь ты, я должна буду изо всех сил дернуть тебя, предположим, за волосы?

— Вы и так дергаете меня по любому поводу. Лени остановила свою лошадь посредине манежа и уставилась на Шонну.

— Я хочу ездить на Маге! Не хочу ездить на ваших тупых лошадях вместе с вашими тупыми учениками. — Лени обвела глазами остальных участников занятия.

А Шонна подумала про себя, что Лени в этот раз не употребила ни одного непечатного слова.

— Я ухожу, — сказала девочка, спешиваясь.

— Если ты не хочешь больше ездить верхом, никто тебя не неволит, ответила Шонна, не двигаясь с места. — Но тебе следует позаботиться о лошади. И сделай все как положено.

Лени остановилась на полпути к воротам манежа и посмотрела на Шонну.

— Я не обязана это делать.

— Не сделаешь — пеняй на себя.

Она надеялась, что Лени поняла ее слова правильно.

Лени отвернулась. Несколько секунд стояла неподвижно, потом вернулась, подошла к лошади и взяла ее под уздцы. Шонна заметила, что сначала движения были резкими и раздраженными. Казалось, в отместку девочка готова причинить боль лошади, но почему-то остановила себя, еще раз взглянула на Шонну и только слегка потянула повод, давая лошади знак идти за собой.

Глядя на Шонну, Тайлер открыл Лени ворота манежа. Она кивнула ему и повела лошадь в денник. Он пошел за ней. Ему хотелось поговорить с Лени, убедить, что она не права.

Шонна проводила их долгим взглядом. Смогут они все-таки справиться с Лени или нет? Недавняя выходка девочки удивила ее. Казалось, все шло хорошо, и вдруг такой неожиданный взрыв! Создавалось впечатление, что на секунду девочка забылась и в ней проявилось все самое хорошее и доброе, но потом снова вспомнила роль, которую играла уже несколько месяцев, и надела на себя маску грубой и капризной недотроги.

— Что теперь нам делать? — Вопрос учеников вывел Шонну из задумчивости.

— Давайте поделаем восьмерки! — предложила она. — Посмотрим, как у вас это получается.

— Я хочу домой, — сказала Лени, когда они остались с Тайлером наедине.

— Разве ты не должна сначала что-то сделать с лошадью? — спросил Тайлер, имея смутные представления, что именно она должна сделать.

— Это ее лошадь, пусть она о ней и заботится, — с вызовом ответила девочка, кивая в сторону Шонны.

— Но ведь ты же на ней ездила.

— Я хочу ездить только на Маге.

— Лени, мне казалось, мы уже все обсудили. — Он посмотрел на нее в упор. — Он даже не подпускает тебя к себе. Как же ты собираешься на нем ездить?

— Ты ненавидишь меня, потому что я для тебя обуза. Вы все меня ненавидите.

— Лени. — Тайлер укоризненно покачал головой, но увидел слезы в ее глазах. Тогда он быстро опустился на колени перед ней и крепко обнял ее.

— Я не ненавижу тебя, и ты никакая не обуза. Я люблю тебя.

Она высвободилась из его объятий.

— Ты не любишь меня. Ты был вынужден взять меня к себе.

— Это не правда.

— Неужели? Алисия назвала меня препятствием.

— Она именно так сказала? Тайлер не знал, что точно сказала Алисия, но был уверен, что девочка не правильно поняла ее.

— Препятствие. Проблема. Что-то, что нарушает твои планы. Она сказала это как-то раз, когда пришла к нам. Ведь так и есть. У тебя не было детей, и вдруг появилась я.

— Правда состоит в том, что до аварии я жил один, а теперь мы живем вместе. И это не значит, что ты препятствие на моем пути. И забочусь я о тебе не только потому, что должен заботиться. Я так делаю по своему желанию, потому что ты мне небезразлична, потому что я люблю тебя.

Несколько секунд Лени молчала, и ему показалось, что наконец-то удалось достучаться до ее сердца. Но она снова ринулась в бой:

— Поэтому ты хочешь сплавить меня в частную школу?

— Кто тебе это сказал?

— Алисия. И ты все делаешь так, как хочет она. Он помолчал немного, машинально отряхивая пыль с брюк, потом сказал:

— Я не знал, что ты подслушивала наш разговор. Лени, мы обсуждали, где тебе было бы лучше учиться. Алисия считает, что в частной школе ты сможешь наверстать упущенное за прошлый год. Она сама училась в одной из таких школ.

— Да, конечно, рассказывай сказки! — Лени скривилась.

— К тому же там тебя научат хорошим манерам. Думаю, частная школа тебе не повредит.

— Ну вот, ты спишь и видишь, как бы отправить меня подальше.

Глядя на раздраженную и кривляющуюся Лени, Тайлер, отвлекшись от темы разговора, вспомнил, как Шонна советовала ему предоставить Лени возможность самой сделать выбор. Стоит попробовать и сейчас.

— Тебе решать, хочешь ты учиться в частной школе или нет.

— Мне? — Лени удивленно посмотрела на него. — Ты позволишь мне решить самой?

— Да. Алисия сказала, это очень хорошая школа. Тебе там должно понравиться. На выходные всегда будешь приезжать домой. Пока не кончилось лето, надо съездить туда и посмотреть, что она из себя представляет. Если тебе понравится и ты решишь, что хочешь в ней учиться, — хорошо. Если нет твое право. Неволить и заставлять я тебя не собираюсь. Буду рад любому твоему решению.

Если она останется дома, на ее знания это никак не повлияет. Лени умненькая девочка и быстро наверстает упущенное в своей школе.

— Правда? Не заставишь меня там учиться, если я откажусь? недоверчиво спросила Лени.

— Конечно, нет.

Казалось, она так до конца и не поверила. Тайлер решил дать дочери время все обдумать и сменил тему разговора:

— Давай, покажи мне, как снимается седло, и все остальное. А потом еще раз попробуем подманить Мага морковкой.

* * *

Хотя Шонна и была занята в этот день, она несколько раз, не слезая с лошади, заезжала на конюшню к Магу и видела, как Лени пытается подманить Мага. На этот раз он подошел еще ближе. Правда, морковку из рук так и не взял.

Тайлер стоял рядом с дочерью, и Шонна решила использовать его присутствие для воздействия на Лени.

— Покажи отцу, как чистят седло и сбрую. Все необходимое возьми вон там. — Она указала на кладовку.

Она еще несколько раз заглядывала к ним и видела, как Лени что-то показывает и объясняет отцу. Для посторонних людей эта пара представляла идиллическую семейную картинку.

Шонна с грустью думала, как хорошо было бы выйти замуж, родить детей и вот так наблюдать, как родной отец занимается с чадами.

Она понимала, что это иллюзии и Тайлер совсем не образцовый отец. Девушка улыбнулась, глядя, как неловко он держит седло. Да, он явно не ковбой. Конюшня не для него. Офис солидной бухгалтерской конторы — другое дело. Она же только здесь чувствует себя как рыба в воде, а в презентабельных офисах, наоборот, — не в своей тарелке. Они с Тайлером полные противоположности друг другу. Как день и ночь.

Именно поэтому невозможно постигнуть, что же такого привлекательного она в нем нашла. Всю предыдущую ночь Шонна проворочалась с боку на бок, вспоминая его поцелуи, снова и снова проигрывая ситуацию, фантазируя, как далеко могли бы они зайти, если бы она не остановила его.

Она желала его любви, и это оказалось для нее полной неожиданностью. Нет, не то чтобы она полностью отвергала мужчин, не желая даже думать о близости с ними. Но уже очень долго она жила одна, уверенная, что в состоянии полностью управлять своими желаниями.

— Забудь о нем! Выброси все из головы, — неожиданно пробормотала она.

— Что вы сказали? — переспросил один из ее учеников, и Шонна вспомнила, где она.

— Нет… ничего, мне нужно звонить ветеринару, чтобы кастрировал одного жеребца. Не успокоюсь, пока этого не сделаю, он никак не выходит у меня из головы.

— Когда будешь звонить ему, — вступила в разговор Крис Прескотт, мама Джеффри, которая только-только подошла, — передай, что я хочу проверить зубы Мисчифа. — Затем она увидела Лени и Тайлера, которые выходили из конюшни, и, понизив голос, сказала:

— Симпатичный мужчина. Женат, наверное?

— Разведен, и бывшая жена погибла несколько месяцев назад. — Взгляд Шонны последовал за взглядом Крис. Она почувствовала укол ревности. — А что? Он тебя заинтересовал?

Крис рассмеялась.

— Шутишь? Я видела, как он смотрел на тебя. И как ты пялилась на него. Не собираюсь тратить время зря. А ты будь поумнее и зааркань его.

Шонна знала, что умной в делах любви она никогда не была, поэтому промолчала.

Шонна работала в небольшой конюшне с молоденьким жеребчиком, когда услышала шаги, а затем увидела идущего к ней Тайлера.

— Мы уезжаем, — сказал он. — Лени уже в машине.

— Как обстановка? — спросила она деловым тоном, делая шаг и вставая в воротцах денника, чтобы жеребенок не смог выйти.

— Неплохо, в общем. По крайней мере, сегодня она со мной разговаривала. Правда, в основном о лошадях, но все равно… — Он улыбнулся. — Убеждена, что я ничего о них не знаю, впрочем, так и есть. Завтра хочет снова прийти и продолжить эксперименты с морковкой.

— Пожалуйста, пусть приходит. Только смотри, пусть не кормит его с рук. Не хочу, чтобы она лишилась пальцев.

— Еще она просит покататься. Говорит, что будет хорошо себя вести.

— Ну что же, дадим ей еще один шанс. Завтра, думаю, будет жарко. Пусть приходит рано утром или ближе к вечеру.

Тайлер задумался.

— Знаешь, утром у меня гольф, а вечером намечал свозить ее к своим родным.

— Завези ее сюда перед гольфом. Дело тут всегда найдется.

Он немного подумал, потом утвердительно кивнул головой.

— Хорошо. Так и сделаю.

Теперь Тайлер должен был уйти, но он почему-то стоял и молча смотрел на Шонну. Затем смущенно улыбнулся.

— Я думаю, что…

Их взгляды встретились.

— Впрочем, ничего, — встряхнул он головой. Итак, до завтра, — сказал он, повернулся и быстро пошел прочь.

Она проводила его взглядом, потом вздохнула. Как давно она не испытывала подобного волнения и смятения в присутствии мужчины!

Поглощенная своими мыслями, Шонна не заметила, как жеребец, предоставленный самому себе, подошел к ней и, когда она стала поворачиваться, чтобы снова войти в денник, сильно укусил в предплечье. Ее пронзила острая боль, и по руке потекла теплая липкая кровь. Шонна громко вскрикнула, а жеребец отскочил в сторону, сверкая белыми зрачками и пугаясь больше ее самой.

Хватаясь за руку и морщась от боли, она воскликнула, обращаясь к жеребцу:

— Ты! Готовься к встрече с ветеринаром!

Она знала, что он не виноват, этот молодой горячий самец. Все его действия диктуются инстинктами, заложенными в нем природой. Виновата она. На работе надо думать о лошадях, а не о мужчинах.

Глава 6

Не хватало ей перевязанной руки и нового счета из больницы, подумала Шонна. Она поморщилась от боли в предплечье и снова вспомнила, что произошло накануне. Меньше надо было думать о мужчинах.

В травматологическом пункте она не переставала корить себя за свое необъяснимое поведение во всей этой истории с Тайлером. И вот — наказание. Теперь приходится тратить время и деньги, расплачиваясь за непростительную глупость.

— Я привез Лени и целых три фунта морковки. Шонна подскочила от неожиданности. Голос Тайлера, прозвучавший именно в тот момент, когда она о нем думала, напугал ее. Она резко повернулась, выронив из рук баночку с таблетками, резкая боль пронзила всю руку.

— А! — вскрикнула она негромко, закусывая от боли губу.

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя пугать. Его появление вызвало не только испуг, но она не хотела этого признавать.

— Ты вовсе не напугал меня… Я просто… — И рассказывать о том, что произошло, тоже не хотелось. — Я, наверное, кажусь неуклюжим медведем? По крайней мере, в этот раз я ничего не разбила.

Тайлер подошел к ней, опустился на колени и стал подбирать рассыпавшиеся таблетки.

— Ты просто не услышала, как я вошел. Любой бы испугался.

Шонна усмехнулась. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, по какой причине я задумалась?

Шонна протянула было руку, чтобы взять у Тайлера таблетки, но снова почувствовала боль и невольно поморщилась.

Тайлер, озабоченно сдвинув брови, посмотрел на нее.

— Что с тобой?

— Так, непредвиденная травма, — отмахнулась она, стараясь улыбаться как можно более непринужденно. — Жеребцы есть жеребцы.

Тайлер удивленно поднял бровь. Шонне пришлось объяснить:

— Вчера меня укусил один жеребец.

— Тот, с которым ты работала, когда я уходил?

— Да…

Вернее сказать, с которым она должна была работать, а не мечтать о Тайлере.

— Сильно укусил? — Он только сейчас заметил повязку.

— Не так сильно, как кажется на первый взгляд. Врачи постарались на славу, перебинтовав всю руку, и выглядит все это гораздо страшнее, чем есть на самом деле.

— Вся рука забинтована. — Он прикоснулся к ее руке, будто не мог в это поверить. — Тогда ты не должна работать. Нужно дать руке покой.

— А кто же будет заниматься всем этим хозяйством, накормит лошадей, даст им необходимые лекарства? Кто будет проводить занятия с учениками?

— Но у тебя же есть управляющий? Он может взять на время заботу о лошадях. А уроки верховой езды пока следует отменить. Сегодня воскресенье, выходной день. Лени я отвезу домой. Она проведет свои эксперименты с морковкой завтра или в любой другой день.

Она выслушала до конца его советы. Как приятно, что он волнуется за нее, но он явно не понимает, о чем говорит.

— Тайлер, я не могу отменить занятия, иначе не заработаю денег. И ты прав, сегодня воскресенье, но у моего управляющего выходной день.

— Тогда я останусь и помогу тебе, — предложил он.

— Поможешь? Ты? — Она с улыбкой оглядела его с ног до головы. — В этом костюме?

Тайдер молча оглядел себя: светлый костюм для гольфа, светлые спортивные туфли и белоснежные носки.

— Ничего, если придется немного испачкаться, весело произнес он.

— Немного не получится. Здесь у нас из грязей грязь. Сразу приготовь деньги на химчистку. — Она положила здоровую руку ему на плечо. — Я в порядке, Тайлер, просто буду немного ограничена в движениях. Случались вещи и похуже. А сейчас я справлюсь, правда, придется потратить чуть больше времени. Поезжай играть в гольф.

Он покачал головой.

— Не могу уйти и оставить тебя в таком положении.

— Прекрасно можешь.

Приятны были эти заботы о ней, но своей бестолковой помощью он будет ей только мешать. И совсем не хотелось лицезреть его целый день, потому что и пяти минут невозможно было пробыть рядом с этим мужчиной, как у нее в жилах кровь закипала, как у норовистой кобылки.

— Ты ничего не смыслишь в лошадях, придется больше времени потратить на объяснения, как что делается. Лучше я попрошу помочь своих учеников Тайлер кивнул в сторону денника Мага.

— Лени мне все расскажет и всему научит. Нет, он не хотел ее услышать.

— Поправь меня, если не права, Тайлер. Насколько я поняла, игра в гольф была запланирована заранее. Значит, какие-то люди ждут тебя. Ты же не можешь подводить их.

Он помедлил с ответом, потом, пожав плечами, сказал:

— Ну и что же? Гольф можно и отменить.

— Чего ради отказывать людям, которые уже настроились на игру? Нет, я очень тебе благодарна за предложение. Но и сама не хочу сидеть весь день на одном месте и нянчить эту проклятую руку. Поверь, если бы мне действительно потребовалась помощь, я не отказалась бы.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Правда?

А правда состояла в том, что ей приходилось с трудом сдерживать себя, чтобы не кинуться на него в порыве безумной страсти.

— Уезжай, Тайлер. Попрощайся с Лени и уезжай. Все будет хорошо.

Он пристально посмотрел ей в глаза, и от этого взгляда внутри все замерло. На секунду воскрес в памяти поцелуй в кухне, его объятия и теплое дыхание. Тогда она должна была остановить его, но не сделала этого.

Тайлер Корвин принадлежал к опасному типу мужчин. Если такому позволить, он разобьет сердце и потом бросит женщину.

Мужчины, которых она любила, в конце концов бросали ее.

— Уезжай! — повторила Шонна настойчиво. — Если действительно хочешь помочь, убеди Лени слушаться меня и делать то, что я ей скажу.

— Обязательно, — твердо сказал он. — Хорошо, я поеду, но, как только игра закончится, я вернусь. И тогда, если тебе понадобится моя помощь…

— Я тебе скажу, обещаю, — закончила она. — Спасибо.

Он сделал шаг назад, но снова остановился.

— Она стала лучше себя вести. Кажется, вчерашний день не прошел даром. Может быть, я что-то такое сказал, что повлияло на нее, не знаю. Но наши отношения сдвинулись с мертвой точки.

— А может быть, Лени вдруг поняла, что ты действительно любишь ее и интересуешься ее жизнью.

Тайлер задумчиво посмотрел на Шонну.

— Хорошо, если бы это было так. — Он встряхнул головой. — Ну, ладно, пойду попрощаюсь с ней и поеду.

Шонна смотрела, как Тайлер идет по конюшне. Неведомая сила влекла ее к этому мужчине, воскрешая былые, давно забытые чувства, которые она давно похоронила. Сила этого влечения пугала, потому что обещала боль и страдания, а ей меньше всего хочется опять страдать.

Лени оказалась хорошей помощницей. И Тайлер был прав, говоря, что ее поведение заметно улучшилось.

— Маг подошел еще ближе! — сообщила она Шонне, когда помогала снимать сбрую с лошадей после уроков.

— А он большой лакомка, как я погляжу! улыбнулась Шонна. — Морковка делает свое дело.

— Он всегда ее обожал. Моя мама говорила, что морковка — хорошее лекарство для лошадей.

Лени немного вызывающе посмотрела на Шонну, словно проверяя ее реакцию.

— Согласна: морковка — большой помощник. Но надо быть очень осторожным, когда кормишь ею лошадей.

— Моя мама тоже всегда так говорила. Думаю, Магу в той конюшне совсем не давали морковки. И не расчесывали его гриву, не чистили. Он стал похож на де… — Она резко оборвала себя и, глядя в сторону Шонны, поправилась:

— Он весь запаршивел.

Шонна мысленно порадовалась, заметив, как Лени сделала надо собой усилие и не выругалась. Но вслух ничего не сказала.

— Да, Магу пришлось несладко. Он ведь не знал, что с тобой случилось. Внезапно ты, его хозяйка, пропадаешь, и он оказывается в ужасном месте. Теперь ему нужно снова научиться доверять тебе. А тебе нужно учиться терпению.

— Люди как лошади…

Шонна не ожидала такого суждения от Лени.

— Ты имеешь в виду, что им тоже приходится учиться доверять другим людям?

— Нет. — Лени опустила голову. — Я имею в виду, что мне знакомы чувства Мага. Никак не могу понять, почему все так случилось… почему умерла мама. Мы ехали в машине, потом я вдруг услышала, как мама закричала, а потом… — из глаз Лени потекли слезы, — я очень скучаю по маме… и по Джорджу — О, Лени!

Шонна боялась спугнуть доверие девочки, но не могла отреагировать по-другому: опустившись на одно колено, она здоровой рукой обняла ее.

— Тебе пришлось очень нелегко, я знаю. Она ждала, что Лени вырвется, но та обвила руками ее шею и прижалась к плечу.

— Как бы я хотела, чтобы никто не врезался в нашу машину и моя мамочка и отчим были живы!

— Конечно. — Шонна гладила ее по голове. — И ты не должна забывать, что твои родители любили тебя. Сейчас их нет рядом с тобой, теперь ты с твоим родным папой, который тоже любит тебя.

— А что, если… — Лени отстранилась и в упор посмотрела на Шонну взглядом, слишком серьезным для десятилетней девочки, — что, если он только делает вид, что любит меня, потому что обязан заботиться обо мне по закону?

— Нет, не думаю — с уверенностью произнесла Шонна. — Он действительно любит тебя. В этом невозможно ошибиться. Моя мама, когда отец бросил нас, вынуждена была заботиться обо мне, иначе государство не платило бы ей пособие. Но она не любила меня и всегда давала мне это понять.

— Как? — с волнением спросила Лени.

— Ну… — Шонна все очень хорошо помнила. — Она никогда не ласкала меня, только критиковала за все, что я делала. Никогда не приходила на школьные праздники, не дарила подарков, даже на Рождество и Новый год. Говорила, я слишком дорого обхожусь и должна быть благодарна ей, что она меня кормит, одевает и дает крышу над головой.

— Но это ужасно! И так подло! — Лени смотрела на Шонну широко открытыми глазами. — Она злая-презлая ведьма!

Шонна грустно улыбнулась. Слово было не совсем точное.

— Ты же больше с ней не живешь? — Лени посмотрела в сторону дома.

— Нет, не живу. Я убежала из дома в шестнадцать лет.

Сказав не подумав, Шонна испугалась, что не следовало, наверное, рассказывать такое девочке, которая недавно пережила шок, и постаралась быстро исправить свою ошибку:

— Убежав из дому, я не облегчила свою жизнь, а только усложнила ее.

— Я подумывала убежать из дому, — призналась Лени. — Но не знала, куда.

— Я тоже не знала. — Шонна покачала головой. — Попыталась разыскать отца, при том что он никогда не был хорошим отцом. Твой — гораздо лучше, потому что появился в тот момент, когда он тебе очень понадобился.

— Он появился, потому что другого выхода не было.

— Нет. — Шонна постаралась придать своему голосу категоричность, но у нее мелькнула мысль, что девочка права и Тайлер вернулся в жизнь своей дочери, потому что он — законопослушный гражданин. Что, если и так? По крайней мере, он хорошо выполняет свой долг. Она отвела взгляд, чтобы девочка не догадалась о ее раздумьях. — Он действительно любит тебя. Я знаю это, потому что говорила с ним. Сколько времени он вчера провел с тобой? Поверь, он не стал бы тратить его на тебя, если бы не любил.

— Да. — Лени улыбнулась. — И он совершенно ничего не знает о лошадях.

— Абсолютно. Ты должна научить его всему. Лени кивнула, потом широко улыбнулась и крепко обняла Шонну.

— Ты мне нравишься, — сказала она.

— Ты мне тоже, — немного растерялась Шонна.

Во вторник после Дня независимости Тайлер сидел в своем кабинете. Внезапно дверь отворилась, и он увидел Алисию.

— Ты занят? — спросила она на пороге, затем вошла в комнату.

— Нет. — Он отодвинул в сторону бумаги. Алисия выглядела как всегда, словно сошедшей с картинки модного журнала. Аккуратная, элегантная, всем своим видом излучавшая уверенность в себе.

— Вот и хорошо. — Она закрыла дверь, прошла к столу, села в одно из кожаных кресел, стоящих напротив него, и закинула ногу на ногу. — Думаю, нам надо поговорить.

Он почувствовал себя неуютно от ее серьезного тона и осторожно спросил:

— О чем?

— О нас… о нашем будущем. — Она чуть улыбнулась. — О дате нашей свадьбы.

— Свадьбы?

Он ожидал услышать от нее все что угодно, только не это.

— Я много думала, Тайлер. — Она подалась вперед. — Вообще-то я приняла решение недели две назад и все надеялась, что мы обсудим это за ужином при свечах на фоне романтической музыки. Но последнее время ты так занят с дочерью и ее лошадью, что я рискнула не ждать подходящего момента, а поговорить по-деловому.

Алисия старалась придавать деловой характер всему, но она всегда была такой и никогда не давала волю чувствам и сантиментам. Она помогла ему твердо усвоить, что в первую очередь важно дело и лишь потом — эмоции, потому что эмоции быстро сменялись и исчезали, а дела оставались.

Но предложение Алисии о браке, сказанное в таком деловом тоне, немало удивило Тайлера. Он не знал, что ответить, но похоже было, ответа от него и не ждали.

— Тайлер, мы встречаемся с тобой уже около года. Когда я с тобой познакомилась, то нашла тебя интересным. Ты умен, относительно хорош собой, здоров физически и психически, и, как я успела заметить, из тебя выйдет хороший отец. Я единственная дочь в семье, хороша собой и не замужем. Все состояние перейдет ко мне. Если, конечно, не случится какого-нибудь катаклизма.

У дяди Гордона и тети Эмили тоже нет детей. Поэтому я единственная наследница. Денег моей семьи хватит на несколько поколений. А это значит, что у меня есть обязательства перед семьей. Я должна подарить им наследника или наследницу, поэтому ищу потенциального отца своим детям. Ты идеально подходишь на эту роль.

Тайлер уставился на нее. Какая предельная откровенность!

— Я идеально подхожу на эту роль? — переспросил он изумленно.

Она выпрямилась в кресле, и он понял, что ее покоробило его неподдельное удивление.

— Ты отлично понял, что я имею в виду, — довольно холодно произнесла она.

— Да уж как не понять, когда предлагают такое! Неужели ты считаешь меня достойным отцом твоим детям?

— Ты так говоришь, как будто от этого предложения выиграю только я. Это и в твоих интересах тоже, Тайлер. Ты хотел нанять хорошую няню для Лени, поскольку всегда на работе. Забеременев, я не стану работать, а буду сидеть дома и воспитывать Лени.

— Не могу отделаться от чувства, что мы заключаем сделку.

— Не глупи. Если бы моей единственной целью было заиметь ребенка, я обратилась бы в клинику по искусственному осеменению. Или родила бы ребенка без мужа. Но я считаю, что нужны оба родителя и малыш должен появиться на свет естественным путем.

Для нее брак по расчету — естественный путь, подумал Тайлер, но вслух ничего не сказал. Что детям нужны оба родителя, он был согласен. Так получилось, что последние недели он часто обсуждал проблемы семьи. Шонна помогла ему иными глазами взглянуть на Лени. Вспомнил он, что и с Алисией они частенько разговаривали о преимуществах семейной жизни. Теперь он понял, что она просто прощупывала почву.

— Будет, конечно, и брачный договор, — продолжала она. — В случае развода ты не сможешь претендовать на долю состояния Фишеров. Но пока мы будем женаты, будешь получать постоянный ежемесячный доход, достаточный для поддержания того положения, которое необходимо в обществе.

Ему это не понравилось.

— Звучит так, будто ты меня покупаешь.

— Все не так. Совершенно не так. Полагаю, ты захочешь продолжить работу в нашей компании, вести мои финансовые дела — конечно, с моего согласия.

— Разумеется. Ты все продумала, да?

— Постаралась. — Она помолчала. — Послушай, Тайлер. Может быть, между нами и нет безумной любви, но это положительный фактор. У обоих большой опыт в любовных делах, научивший нас скептически относиться к любви. У тебя — неудавшаяся семейная жизнь. У меня — поклонники, которые охотились только за моими деньгами. И еще одно. Ты часто говорил, что волнуешься за будущее Лени. Наш брак даст ему обеспеченную гарантию. У нас с тобой схожие цели. Я хочу ребенка. Тебе нужна мать для твоей девочки. Мы с тобой идеально подходим друг другу. Я думаю, это будет хороший союз.

— Союз, — повторил он и улыбнулся. Словечко в ее стиле.

— Ну… сделка. — Она встала. — У меня назначена встреча в городе через полчаса, и я пока не знаю, сколько она продлится. Но как только освобожусь, позвоню тебе.

— Чтобы услышать ответ?

— Нет. — Она улыбнулась и направилась к двери. — Хотя, надеюсь, к тому времени ты уже все обдумаешь.

Она вышла, и в дверь снова постучались. Вошел Гордон Фишер. На его лице играла довольная улыбка. Аккуратно закрыв за собой дверь, он устремился к столу Тайлера.

— Я только что встретил Алисию. Она, как всегда, спешила, но успела сообщить, что вы говорили о женитьбе.

Тайлер не знал, что и ответить.

— Мы впервые затронули эту тему, — наконец выдавал он.

— Замечательно! — Гордон перегнулся через стол пожать Тайлеру руку.

— Но мы еще ничего не решили. — Тайлер не спешил отвечать на рукопожатие. — Признаться, для меня все это несколько неожиданно, и, кажется, сейчас не совсем подходящий момент. У меня столько проблем: Лени… ее лошадь.

Гордон застыл, перегнувшись над столом, и нахмурил брови.

— И эта дрессировщица…

— Шонна? — удивился Тайлер. Странно, что Гордон вспомнил девушку, ведь Тайлер никогда не рассказывал о ней, а видел ее Гордон единственный раз в тот злополучный день у него в кабинете.

— Не знаю, как ее зовут. Тебе виднее. Позавчера Алисия пожаловалась, что ты отдалился от нее с тех пор, как встретил эту женщину.

— Мы познакомились не более двух недель назад.

Тайлер не сказал бы, что его отношение к Алисии в чем-то изменилось. Правда, они теперь редко встречались, но он был очень занят.

— Время в этом деле не важно, — пробурчал Гордон. — Она привлекательная женщина, отрицать нельзя. Возможно, и в постели хороша. Но она не поможет сделать хорошую карьеру и добиться желаемого положения в обществе.

Тайлер понял намек Гордона. Он предлагает сделать выбор: любовь и хороший секс или взлет по карьерной лестнице и высшее общество. Выбирая Алисию, он получал и то и другое. Предпочтя Шонну, только…

Он вдруг осознал ход своих мыслей и, тряхнув головой, постарался отогнать их от себя.

— Гордон, это же смешно, — улыбнулся он. — Женщина занимается Лени и ее конем. И только. Никаких отношений. У нас же нет с ней ничего общего. Абсолютно ничего!

— Хорошо, что ты понимаешь это. — Гордон оглянулся на дверь, а затем горячо заговорил:

— Вы же с Алисией прекрасная пара. Когда она предлагала твою кандидатуру на это место, упрашивая меня, я догадывался, что у нее относительно тебя серьезные намерения.

Эти слова покоробили Тайлера. Алисия действительно советовала обратиться в компанию ее дяди, но он и не подозревал, что она хлопотала за него. Он-то думал, что получил место благодаря собственным заслугам. Когда-то Тайлер с отличием закончил колледж и прекрасно проявил себя на предыдущей работе. А теперь выясняется, что этим местом он обязан Алисии.

— Вот что я предлагаю, — сказал Гордон, улыбаясь. — Мы с женой каждую субботу обычно обедаем вместе с моим братом и его женой. Почему бы вам с Алисией не присоединиться к нам в кантри-клубе? Ты сможешь почувствовать себя членом семьи.

И объявить о помолвке, подумал Тайлер. Он медлил с ответом, пытаясь все взвесить, но Гордон не дал ему времени.

— Мы будем ждать тебя, — сказал он твердо, отступая к двери. — Ну, а теперь не буду мешать.

Тремя часами позже, везя Лени домой, Тайлер осознал, что попал между молотом и наковальней.

— В конюшнях устраивают барбекю, — сообщила ему радостно дочь. — В эту субботу. Шонна называет его "Летний сбор". Все желающие смогут прокатиться верхом. Шонна обещала мне одну из ее лошадей, а ты можешь проехаться в открытой повозке с теми родителями, которые не ездят верхом. А потом будет фейерверк и музыка.

— В субботу, — медленно повторил Тайлер.

— Да. И я обещала Шонне принести фруктовое желе. Каждый должен что-нибудь принести. Меня мама научила делать желе. Так что тебе ничего приносить не придется. Здорово, правда?

— Дорогая… — Он не знал, какими словами ей об этом сказать. — Я, наверное, не смогу пойти.

— Почему?

Он увидел, как огонек в глазах Лени погас, словно выключили лампочку, и почти возненавидел себя.

— Скорее всего, мне придется в субботу присутствовать на званом обеде.

— Но ведь придут все! — настаивала она, а глаза ее постепенно наполнялись слезами. — Там будет намного лучше, чем на твоем дурацком обеде!

— Не сомневаюсь, но это деловой обед.

— С Али-и-сией? — протянула Лени.

— Да. И с ее семьей. Ее дядя — мой начальник, помнишь его?

Лени уставилась на него.

— Ты что же, собираешься жениться на Алисии?

— Ну…

Она не дала ему закончить:

— Ты женишься на ней! Я знаю! И тогда я буду совсем не нужна тебе!

— Не правда! — воскликнул он.

Подъехали к гаражу. Он выключил мотор и повернулся к ней.

— Ты всегда будешь мне нужна.

— Ну да, конечно! Ты даже на пикник не хочешь со мной пойти! — Лени сверкнула глазами. Он ждал, что сейчас она скажет какую-нибудь дерзость, но увидел вдруг, как дрожат ее губы.

— Лени? — мягко позвал он.

— Шонна сказала, что, когда родители тебя не любят, они не ходят с тобой на праздники.

Она отвернулась, открыла дверцу и выпрыгнула из машины.

— Лени, малышка… — Тайлер рывком толкнул дверцу со своей стороны, выскочил из машины, бегом обогнул ее и, догнав Лени, схватил за руку. — Ты нужна мне. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

— Я не малышка, — прошипела она зло и отвернулась, чтобы он не мог видеть ее лицо. Он открыл входную дверь.

— Давай с тобой поговорим, — сказал он, переступая порог.

Она в упор посмотрела на него.

— Ты собираешься жениться на Алисии или нет?

— Я пока не знаю. Должен обдумать это. В принципе все может быть не так уж и плохо, — постарался он убедить скорее себя, чем дочь.

Лени скептически покачала головой и пошла в глубь дома. Она направлялась прямиком в спальню, и Тайлер последовал за ней, соображая, как лучше объяснить ей, что женитьба на Алисии выгодна для них обоих.

Когда он вошел в комнату, Лени уже лежала на кровати, зарывшись головой в подушки, в окружении своих мягких игрушек. На тумбочке рядом с изголовьем кровати стояла фотография ее матери. — Лени, — позвал он тихо. Она подняла голову и посмотрела на него. О, как бы он желал в эту минуту присутствия Шонны! Она подсказала бы, что ему делать дальше.

Глава 7

— Эта вечеринка действительно так важна для тебя? — спросил Тайлер у Лени.

Она бросила на него укоризненный взгляд.

— Это будет пикник с шашлыками.

Тайлер кивнул, думая о том, что шашлык сделают из него, если вместо того, чтобы явиться на обед семьи Фишер, он пойдет на пикник, устраиваемый Шонной.

— Я должна быть там, — грустно сказала Лени.

— Конечно, должна. — Он улыбнулся.

— Ты можешь даже Алисию пригласить, если хочешь.

— Хорошо.

Тайлер представил себе лицо Алисии, пригласи он ее на этот пикник. Она не скрывала своей неприязни к лошадям и всему, что было с ними связано. Но тот факт, что Лени предложила пригласить Алисию, был сам по себе грандиозным прорывом в их отношениях.

— Так ты придешь? — с надеждой спросила Лени. — Пойдешь со мной на пикник?

— Надо подумать, как лучше все устроить.

Если бы это было так просто.

— Будет очень, очень весело. Тебе понравится, вот увидишь. — Лени положила фотографию матери вниз лицом. — Будет гораздо интереснее, чем на твоем занудном обеде.

Тайлер улыбнулся. Лени была такая же упорная, как и мать. А возможно, она и права. Что на ужине с Фишерами веселья будет немного, он не сомневался. К тому же Тайлера покоробила непоколебимая уверенность босса в том, что он обязательно примет приглашение.

Что же, на этот раз Гордон Фишер ошибся. Если для Лени так важно его присутствие на пикнике, он пойдет с ней. Алисии придется смириться с его решением.

— Ну, хорошо. Говоришь, пикник обещает быть очень, очень веселым значит, пойдем на пикник. — Он потрепал Лени по голове. — Ну, а теперь, думаю, пора и поужинать.

— Ура! — закричала Лени, соскакивая с кровати и бегом отправляясь на кухню.

Тайлер медленно пошел за ней. Когда вечером Алисия позвонит, он объяснит ситуацию и даже пригласит ее на пикник. И если после такого поступка она не откажется от брака с ним, что же, они это обсудят.

В день, когда устраивался пикник, погода была чудесной: не очень жаркая, с легким теплым ветерком. Первая часть праздника была посвящена лошадям. Кто умел, ездил верхом. Кто хотел попробовать или неуверенно себя чувствовал в седле брал уроки у Шонны. Тайлер вместе с теми родителями, которые не хотели ездить верхом, взобрался на повозку с сеном. Сидеть было достаточно жестко, но он заметил, что остальные семь взрослых и четверо маленьких ребятишек, казалось, совсем не обращали на это внимания. И все-таки Тайлер не отказался бы от пары подушек. Может быть, ему и следовало согласиться на предложение Шонны покататься верхом, но за свои тридцать четыре года он только пару раз сидел на лошади, и то по настоянию Барбары. Так что он отказался.

Кроме того, со своей повозки он мог наблюдать за Лени и Шонной, и это ему нравилось гораздо больше. Лени выглядела очень счастливой. А Шонной он просто любовался.

Когда солнце стало клониться к закату, Шонна дала наездникам знак спешиться. Лошадей надо было расседлать, отвести в конюшню, накормить. А седоков ожидала вторая часть праздника — сам пикник.

Из своей повозки Тайлер увидел скачущую по направлению к ним Шонну.

— Ну, как вы? — весело спросила она у них, подъезжая ближе.

— Здорово! Отлично! — закричали все наперебой.

Тайлер кивнул в подтверждение их слов. Не было уже смысла жаловаться на то, что повозка оказалась не слишком удобная.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Шонна. — Мы напоследок пустим лошадей галопом, но вы оставайтесь здесь. И малоопытные наездники с нами не поедут, а останутся с вами. Потом поставим лошадей в денники, — улыбнулась Шонна, и приступим к самой вкусной части нашего маленького праздника. Мария приготовила свой знаменитый соус чили и костерит нас, наверное, что мы не идем к столу.

Все рассмеялись, Тайлер улыбнулся.

Шонна кивнула всем и отъехала, направив своего коня к группе, ожидавшей ее. Глядя на нее, можно было подумать, на свете нет ничего легче, чем ездить верхом. Но обманчивость этого впечатления становилась очевидной, как только взгляд переходил на других участников скачки. Некоторые из них болтались на лошади, с трудом удерживаясь в седле. Казалось, не они управляют лошадьми, а лошади ведут их.

Тайлер вспомнил слова Алисии, что в этой девушке есть что-то от дикой природы. Да, она нашла меткое определение для Шонны, которая была так же естественна, как природа, и так же очаровывала. Может быть, верно утверждение, что противоположности сближаются. Ведь между ними нет ничего общего, и все же Тайлера почему-то сильно тянет к ней.

Он встряхнул головой. Лучше об этом не думать.

Он объяснил Алисии, что идет на пикник ради Лени. Вот и не стоит забывать об этом, убеждал он себя. Он находился здесь для того, чтобы порадовать дочь, а не фантазировать насчет Шонны.

Сказал он Алисии и о том, что не хотел бы, чтобы его подталкивали к принятию решения о женитьбе. Ему показалось, что она восприняла его слова с пониманием. Приглашение пойти на пикник вместе с ним она отклонила, говоря, что сам он должен непременно пойти туда. Перед тем как попрощаться, она добавила, что уверена в его понимании и одобрении ее плана их совместного будущего. Он очень разумен.

На бумаге брак с Алисией действительно выглядел разумным. Возможно, сказывались бухгалтерские привычки, но Тайлер в уме составил колонку плюсов и минусов союза с Алисией, и плюсы явно перевешивали. С его женитьбой на Алисии в жизни Лени автоматически появлялась женщина, которая впоследствии могла заменить ей мать, что было очень важно. Проблема состояла только в том, что в данный момент Лени не готова впустить ее в свою жизнь. Но он чувствовал, что со временем отношение дочери к ней могло измениться.

Кроме того, с женитьбой появлялась женщина и в жизни самого Тайлера. А это означало присутствие в доме взрослого человека, с которым можно будет обсуждать все насущные проблемы. Ему нужна хозяйка, ну и, конечно же, просто понимающая, любящая женщина. Все это его вполне устраивало.

Женитьба на Алисии благоприятно скажется и на его карьере. По телефону она практически пообещала вице-президентское кресло в фирме дяди. Правда, он не уверен, чего в этом обещании было больше — плюсов или минусов.

Ему, конечно, понравилась такая идея, давно пора подняться по служебной лестнице. Правда, Тайлер сомневался, хочет ли он быть вице-президентом в компании "Смит и Фишер". В глубине души он всегда мечтал о собственной бухгалтерской фирме. Если он женится на Алисии, с этой мечтой придется распрощаться. Он понимал, что она никогда не откажется от фирмы своего дяди.

И, в конце концов, если он женится на Алисии, его чувства будут в безопасности. Их брак будет заключен не по любви, а он и не жаждет ее. Любовь — это риск, который неизменно влечет за собой страдания. Становишься незащищенным и ранимым. Он уже испытал это. Теперь желает чувствовать себя спокойно и уверенно. Для такого состояния души идеально подходит только брак по расчету.

Тем не менее он все-таки предпочел пойти с Лени на пикник, в то время как Алисия обедала со своими родственниками в загородном клубе. И он такому положению вещей был несравненно рад, живо представляя себе, как бы она повела себя, если бы он уговорил ее пойти с ним. С того момента, как они вышли бы из машины, она только и делала бы, что жаловалась бы на грязь, пыль, запах и повозку. И еда вряд ли ее впечатлила бы: соус чили и шашлыки она не любила. И люди, которые были здесь, вряд ли ей понравились бы.

Ему же здесь очень нравится. За исключением жесткой и неудобной повозки. С кем-то из присутствующих он уже встречался раньше: с Крис и ее сыном Джеффри, который пытался уговорить его покататься на лошади, но он наотрез отказался. Познакомился Тайлер и с Бобби. Мальчик оказался не таким монстром, как описала его Лени, но, пожалуй, многовато над ней подшучивал.

Ему понравилась пара, с дочерью которых Лени дружила и проводила время на конюшне. Девочку звали Патти Шоу, и она была всего на два месяца старше Лени. Ее мать Рита была учительницей, а отец Чак — зубным врачом. Они пришли сюда с четырехлетним сыном Томми, который вместе с родителями сидел в повозке, а Патти каталась верхом, как и Лени. Наблюдая за веселящимися девочками, Тайлер подумал о том, что врач Лени безусловно прав. Лошади страсть Лени, и они помогли ей вернуться к нормальной жизни.

Она и физически заметно окрепла, на щеках появился румянец. За последние несколько недель изменились и ее манеры: девочка стала спокойнее, сдержаннее.

Тайлер чувствовал, что он все сильнее привязывается к Лени. Он так много хотел объяснить ей! Но, к сожалению, откровенность пока только ухудшит их отношения.

Наступил вечер. Гости собрались вокруг большого костра, над которым высился котел с остатками соуса чили. Все были довольны. Ужин удался на славу. Недостатка в еде не было. Если кто и остался голодным, то это была только его вина. Даже собаки и кошки были сыты так, что еле двигались.

Тодд, управляющий, принес гитару. Сразу образовался кружок, и песни зазвучали одна за другой.

Шонна поднялась и встала немного поодаль от костра, наблюдая за своими гостями. Ей нравилось собирать своих подопечных вместе. Что могло быть лучше, чем собраться вместе с людьми, объединенными одной страстью — к лошадям. Для нее они были самыми желанными друзьями.

Ее взгляд упал на Тайлера.

Пожалуй, он единственный в этой компании, кого не интересуют лошади. И все-таки они уже не абсолютно чужды ему, ведь он приложил столько усилий, чтобы спасти Мага. Это говорило о том, что у него доброе сердце, а это главное. И его обращение с Лени заслуживало одобрения.

Конечно, когда-то он оставил своего ребенка, но Шонна уже не могла обвинять его в этом. Неизвестно, почему за все годы Тайлер не нашел времени навестить дочь, но теперь Шонна была уверена, что он не бросит ее. Она улыбнулась, глядя на них, сидящих рядом на траве. Внезапно Тайлер обернулся и посмотрел на нее, отчего у Шонны екнуло сердце.

Она вспомнила, что так же глупо вела себя в двадцать два года, когда ей безумно нравился Дейл, один из учеников Бетси Хелман. Потом он уехал, и она очень страдала. Ей не хотелось переживать все снова, не хотелось вновь испытывать эту боль.

Черт бы побрал любовь! Не хочет она становиться ее пленницей.

Однажды она уже повела себя глупо с Тайлером, позволив ему поцеловать ее. И даже сейчас продолжает о нем думать. Нет, нужно покончить с этим… вот только бы знать, каким образом.

Чьи-то шаги вывели ее из раздумий. К ней подходил Тайлер. Первое ее желание было броситься бежать. Не хотелось, чтобы он понял, как она нервничает, даже не может остановить дрожь в ногах.

— Праздник удался на славу! — начал он, подходя ближе. — Я давно так не веселился.

— Лени, похоже, тоже понравилось. — Шонна решила говорить с ним только о его дочери.

— Я рад, что согласился прийти с нею.

— Она сказала, у тебя было приглашение на другой ужин.

— Да.

Шонна физически ощущала, как в его присутствии кровь в жилах закипает от возбуждения.

— Думаю, что на следующей неделе мы сможем начать работу с Магом. Она решила придерживаться в разговоре рабочей темы. — Он уже совсем освоился и привык к Лени, она кормит его из рук. А Лени видит, как я работаю с другими лошадьми, и изучает мои методы.

— Она рассказывала, что ты с ними разговариваешь.

Шонна покачала головой.

— Я не разговариваю, а слушаю их и понимаю все, что они пытаются сказать.

Он улыбнулся своей доброй улыбкой.

— И что же они говорят?

— Говорят… — Она помедлила, глядя на него, и прочитала в его взгляде то, что еще больше испугало ее: он неравнодушен к ней. — Говорят они, снова начала она, — что несчастливы или напуганы. — В данный момент напугана была она. Напугана своими чувствами к Тайлеру. — Говорят, готовы ли слушаться меня или нет.

— Значит, ты по-настоящему с ними беседуешь?

— Ну, можно и так сказать. — Она нервно засмеялась. — Вообще-то просто даю им понять, что не представляю для них угрозы и они могут мне доверять. Я никогда не причиню лошадям зла. Они делают, что хочу я, потому что хотят того же. Они хотят от меня убежать — пожалуйста, я отпускаю их. Когда решают остановиться, я опять не препятствую им. Я даю им выбор.

— Жизнь — это постоянный выбор.

Он вздохнул и посмотрел в сторону. Шонна проследила за его взглядом. Он смотрел на дочь, которая разговаривала с Петти. Шонна давно заметила, что между девочками завязалась дружба.

— Они хорошо ладят между собой. Тайлер взглянул на Шонну, потом снова перевел взгляд на Лени.

— Да. Лени очень нужны подружки. Ей не хватает женского общества.

— Кажется, они идут к нам, — заметила Шонна.

— Петти хочет, чтобы я осталась сегодня ночевать у них, — обратилась Лени к Тайлеру, когда девочки подошли ближе. — Можно? Пожалуйста!

— Сегодня? — Тайлер помедлил.

— Пожалуйста, — протянула Лени. Было видно, что ей очень хочется. — Ее родители согласны. Можешь у них спросить. — Лени кивнула головой в сторону родителей Петти, которые стояли неподалеку и, увидев, что Тайлер смотрит в их сторону, оба закивали головами в знак согласия.

— Но у тебя ведь нет с собой ни ночной рубашки, ни зубной щетки.

— Я ей дам, мистер Корвин, — сказала Петти. — Мой папа зубной врач, и у нас куча зубных щеток.

— Пожалуйста! — захныкала Лени. Тайлер сделал вид, что раздумывает, потом улыбнулся и потрепал ее по волосам.

— Хорошо. — Он посмотрел на Шонну. — Пойду только узнаю, где они живут. До встречи.

Он отошел. Девочки на радостях пустились в пляс, взявшись за руки.

Шонна посмотрела в спину удаляющемуся Тайлеру. Ее растрогала эта сцена. Тайлер явно старался быть Лени хорошим отцом.

Когда начали собираться по домам, на небе ярко светили звезды и костер почти догорел. Все уже ушли, а Шонна все еще сидела на бревне, глядя на слабо тлеющие угли. В такие вечера Шонна чувствовала, что у нее есть семья. Пусть это были лишь наездники, все равно она чувствовала родственные души этих людей.

Мигание фар вывело ее из задумчивости. Она увидела подъезжающую машину. Из нее вышел Тайлер и направился к ее дому. И она не выдержала, окликнула его:

— Тайлер, я здесь.

Услышав ее голос, он направился к ней.

— Я забыл куртку, — сказал он. — Решил вернуться за ней.

— Эта? — протянула ему Шонна куртку, которую несколько минут назад ей принес кто-то из гостей, сказав, что ее нашли в повозке.

— Да, эта. Спасибо.

— Могла бы догадаться, — хмыкнула Шонна. — Она словно со страниц модного журнала.

— Так и есть. Что ты собираешься делать? Взяв из ее рук куртку, он остался стоять, не спеша уходить.

— Ничего. Посижу, наслаждаясь ночной тишиной. — Она задумчиво посмотрела на остатки костра. — Ты доволен сегодняшним вечером?

— Более чем. — Тайлер опустился на бревно рядом с ней. — И Лени тоже. Ты часто устраиваешь подобные мероприятия?

— Обычно два раза в год. В середине лета и осенью. — Она улыбнулась. Этому я научилась у Бетси. Для нее люди, которые занимались вместе с нею лошадьми, были как одна большая семья. Для меня теперь тоже.

Шонна замолчала. Нет смысла рассказывать ему о своих чувствах, о желании иметь семью. Он все равно не поймет.

— Для тебя это… — медленно начал Тайлер, поднимая палку и помешивая угли.

-..всего лишь традиция, — быстро закончила она за него.

— Начатая Бетси? — Тайлер вопросительно взглянул на нее. — Это ведь она владела конюшнями до тебя?

— Да. Она научила меня почти всему, что я знаю о лошадях.

— Видимо, незаурядная женщина.

— Без сомнения.

На несколько минут воцарилось молчание. Слышно было только, как угли потрескивают в костре. От Шонны не ускользало даже малейшее движение Тайлера.

— Из-за нашего пикника ты пропустил сегодня деловую встречу. Она была очень важная? — спросила Шонна, только чтобы нарушить гнетущее молчание.

Тайлер усмехнулся и посмотрел на нее.

— Ужин с семьей Алисии. Предполагалось, что на нем будет объявлено о нашей помолвке. Но я не смог туда пойти, узнав, что ты сказала Лени.

— А что я такого сказала? — удивленно спросила Шонна, стараясь не показать, как сильно взволновала ее эта новость.

— Ты сказала, если родители не ходят с ребенком на праздники, значит, они его не любят.

— Я этого не говорила, — начала оправдываться Шонна. — Я сказала ей, что моя мать никогда не ходила со мной на школьные мероприятия. Что мы с ней никогда ничего не делали вместе. Мы говорили с Лени о том, как понять, любят тебя родители или нет. Не думала, что она воспримет так буквально мои слова, и прости, что нарушила твои планы.

Он пожал плечами.

— Никаких особенных планов не было. Обычный ужин.

— Значит, ваша с Алисией дружба перешла в нечто большее, чем ты предполагал.

Она не должна показывать, что эта новость расстроила ее. Остается только порадоваться за него.

— Поздравляю вас.

— Да… — Он помешал палкой угли в костре. — Мы вообще-то не помолвлены. Я еще не принял решение.

— Решение?

— Мы только еще обсуждаем с Алисией такую возможность. — Он помедлил и вдруг резко спросил:

— Ты когда-нибудь была влюблена, Шонна?

От внезапности подобного вопроса она растерялась и не знала, что ответить. Решила быть откровенной.

— Думаю, только единожды. Но меня ждало разочарование. Я любила, думала, мне отвечают взаимностью. Но потом выяснилось, что он меня не любил.

— Вот и я тоже. — Тайлер снова пошевелил угли. — С матерью Лени.

Шонна ждала, что он еще что-нибудь скажет, но он молчал. Тогда она осмелилась спросить:

— и?..

— Это все. Как и ты, я разочаровался в любви. Крепкие отношения на любви не построишь, их нужно строить на более надежном фундаменте.

Шонна поняла, что он имел в виду.

— Хочешь сказать, что ты не любишь Алисию?

— Скажем так: теперь я смотрю на брак более трезво. Женитьба на Алисии принесет, без сомнения, свои плоды. Пора подумать и о будущем Лени.

— Ты считаешь, что брак с Алисией будет в интересах Лени?

— Я как раз пытаюсь это понять.

Она не имеет права вмешиваться в дела Тайлера, но, судя по тому, что ей говорила Лени, брак Тайлера с Алисией не понравится девочке.

— Разве вам с Лени вдвоем не намного лучше?

— Может быть, и лучше, но я иногда просто теряюсь с ответами на ее вопросы. Когда она была совсем маленькой, я мог состроить смешную гримасу, и понимание с ней достигалось. Теперь же… — Тайлер замолчал. Подняв с земли сухую ветку, он бросил ее в костер, она тотчас же загорелась. — Лени рассказала, что отец оставил вас, когда ты была совсем маленькой… обратился он к Шонне.

— Ну, не такой уж маленькой. Мне было девять.

— И больше вы не виделись?

— Нет. Он всегда твердил: если индеец не хочет, чтобы его нашли, его не найдут. Наверное, был прав. Я пыталась разыскать его, когда была подростком, но так и не нашла. Впрочем, он не чистокровный индеец, может, и встречу когда-нибудь, — усмехнулась Шонна.

— Если это произойдет, что ты скажешь ему?

— Задам единственный вопрос: почему он бросил меня? Потому что не нравилось все, что бы я ни делала?

— А если он ответит, что это было лучшее из того, что он мог для тебя сделать, тогда как?

— Скажу, что он был не прав. Ты поэтому бросил Лени, Тайлер? Поэтому никогда не пытался с ней связаться?

Тайлер кивнул.

Боль, отразившаяся на его лице, тронула Шонну до глубины сердца. Она ласково коснулась его руки.

— По крайней мере, сейчас ты рядом с ней. Только никогда больше не бросай ее.

Он положил руку поверх ее руки и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— На месте твоего отца я бы ни за что не бросил тебя. Ты — само совершенство!

Если бы я была совершенством, подумала Шонна, то вела бы себя иначе.

Глава 8

Шонна смотрела в глаза Тайлера и уверяла себя, что сошла с ума. Она потратила целый вечер, убеждая себя, что как мужчина он не интересует ее. К тому же узнала о его помолвке. Но теперь достаточно было ему взглянуть на нее теплым взглядом, и она тут же теряла контроль над собой.

— Думаю, мне пора, — сказала она, опуская глаза. — Уже поздно.

— Останься. — Он положил свою руку поверх ее ладони. — Пожалуйста.

От его прикосновения сердце ухнуло куда-то вниз. Шонна смущенно улыбнулась и быстро встала. Не хватало только выдать себя! Нет, хотя бы сегодня следует вести себя разумно.

— Тайлер, только что ты сказал мне о своей женитьбе. Значит, тебя и быть-то здесь не должно. — Она высвободила руку и отошла от бревна, на котором они сидели.

Он нахмурился.

— Какая связь между моей женитьбой и курткой, за которой я пришел?

— Ты прекрасно понял.

Вот сейчас он начнет отрицать взаимное влечение между ними и скажет, что она все придумывает. Но она услышала иное:

— Ты права. Куртка могла подождать до завтра. Я вернулся в надежде застать тебя одну. Дома было так пусто без Лени. Невольно стал вспоминать твой праздник, тебя, как ты великолепно выглядела. И вот я здесь.

Шонна молча смотрела на него. В душе поднималась буря чувств, но она решила не поддаваться влиянию его речей.

— Я польщена. Но если тебе стало одиноко, почему ты не пошел к своей невесте?

— К Алисии? — Он усмехнулся. — Алисия никого не принимает после девяти тридцати вечера. А утром только после утреннего макияжа. У нее очень строгий распорядок дня.

— Поэтому ты пришел сюда?

— Да… пришел сюда. Но если задерживаю тебя или надоедаю, я уйду. Я… — он пожал плечами, отводя взгляд, — думаю, мне просто хотелось поговорить.

— Что же, если тебе станет легче, давай поговорим.

Шонна уже решила относиться к нему как к другу. Почему же не выслушать его, если он испытывает в разговоре нужду?

— Спасибо. — Он благодарно улыбнулся. — Наверное, мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Было действительно очень хорошо. Вспомнились студенческие годы, когда мы с Барбарой только начали встречаться. Не пропускали ни одного костра, которые устраивались в честь футбольных матчей. Пели песни. Правда, другие, но атмосфера была похожей, мы все были словно большая семья.

Шонна удивилась, насколько схожи их чувства сейчас.

— Значит, ты с бывшей женой познакомился в колледже?

— Да. На последнем курсе. А поженились сразу после его окончания. В первое наше лето, как иголка с ниткой, все время были вместе. Потом я начал работать. Вскоре и она нашла работу. Стали меньше времени проводить вместе. И все-таки первые три года, казалось, все шло хорошо. Особенно после рождения Лени. А потом все разом рухнуло.

— И ты ушел, — тихо сказала Шонна. — Когда ушел мой отец, он оставил записку, в которой объяснил, что так надо. Больше мы о нем ничего не слышали.

— Со мной случилось не совсем так. Барбара очень ясно дала понять, что не хочет иметь со мной никаких контактов. Она строила другие планы. Для меня, признаться, это был шок. Я долго не мог прийти в себя. Решил пойти на флот послужить своей стране. Когда вернулся, с головой ушел в карьеру.

— Теперь к тебе вернулась дочь, ты собираешься жениться… Жизнь налаживается?

— Да, как будто. — Он криво усмехнулся. Почему-то у Шонны защемило в груди. Ей захотелось обнять его и крепко прижать к себе. Но какое она имеет на это право?

— Жаль, что Алисия не пришла сегодня с вами, произнесла Шонна, стараясь отвлечься от своих мыслей.

Лицо Тайлера сразу посерьезнело.

— Мы ее приглашали, но я был уверен, что она откажется. Лошади, пикники — это не для нее. Ей по вкусу загородные клубы и дорогие рестораны. Шелк и мрамор — вот ее привычная обстановка, а не джинсы и елки. Ты же видела ее у меня в кабинете. Подобные женщины вращаются в кругу президентов и генеральных директоров крупных компаний. Ее семья владеет землями, нефтяными скважинами. Алисия — единственная наследница всего богатства. Поездка в повозке на сене вряд ли ее развлекла бы.

— Хм, звучит так, будто ты женишься на ее деньгах.

— И больших деньгах, могу тебя заверить. Мне в жизни столько не заработать, не отрицаю этого. К тому же я очень похож на Алисию. Мне нравятся красивые вещи. Если честно, не ожидал, что твой праздник мне понравится.

— Больше всех, конечно, рада Лени.

Шонна замолчала, не в состоянии оторваться от тепла его глаз. Наконец она очнулась и отвела взгляд.

— Ты знаешь, что Лени не нравится Алисия? спросила она.

— Да, но надеюсь, постепенно все наладится. Откровенно говоря, это предложение и для меня явилось неожиданностью. Последние месяцы я был слишком занят Лени, и ни о какой свадьбе и мысли не было. Это Алисия предложила. И самое интересное, предложение вполне обоснованное. Появление в моей жизни Лени было внезапным. Я абсолютно не знал, как себя с ней вести, что говорить, как реагировать на ее слова и поступки. У меня-то самого только братья есть.

— Надеюсь, ты понимаешь, что женитьба не поможет тебе всему научиться и все узнать? На мой взгляд, ты сам неплохо справляешься и в последнее время сделал большой шаг навстречу Лени. Вам нужно притереться друг к Другу, осознать сложившееся положение вещей.

— Знаю, — кивнул он. — И ты нам очень в этом помогаешь, Шонна. Я хочу, чтобы ты знала это.

Шонна ничего не ответила, и Тайлер посмотрел в ее сторону. В темноте невозможно было разглядеть выражение ее лица, но по вздоху он понял, что она слышала его.

— Будь поделикатнее, Тайлер, — сказала она. — Лени хорошая девочка, перенесшая такое горе потерю матери. Не стоит заставлять ее страдать еще больше.

— Согласен. — Он опять тронул ее руку, так нужно было почувствовать, что она рядом. — Ты очень помогла нам. За последние несколько недель в наших отношениях с Лени произошли огромные изменения. Она теперь нормально разговаривает со мной, и этим я полностью обязан тебе.

— Я не сделала ничего особенного.

Ей и не нужно ничего делать, такой необыкновенной. Он не мог это объяснить, он лишь чувствовал ее волшебное воздействие на все, с чем Шонна соприкасалась.

— С тобой животные разговаривают, как люди.

— Если они сами этого хотят.

Он тоже хочет. Безумие какое-то! Он хочет говорить с ней, рассказывать о себе, о его изменившейся жизни, с тех пор как он встретил ее. Хочет сказать, что, когда видит ее, жаждет целовать ее… Да уж, для человека, который собирается жениться, такие мысли явно несколько странны.

— Пожалуй, пойду. — Он резко поднялся с бревна. — Поздно уже. И тебе пора домой, достаточно выслушивать мои исповеди.

— Мне не трудно… — Она тоже сделала шаг по направлению к дому.

Тайлер вдруг остановился, и она была вынуждена повернуться к нему лицом. Он вопросительно смотрел на нее.

— Мы будем часто видеться? — спросил он. Не дожидаясь ответа, быстро зашагал прочь.

Шонна провожала его взглядом. Когда он уже готов был скрыться за деревьями, она окликнула его:

— Тайлер, что бы ты ни делал, постарайся не совершать ошибок!

— Не волнуйся! Не буду! — ответил он, понимая, что, вернувшись сюда, уже совершил ошибку.

— Ты должен прийти, — настаивала Лени в это утро. — Сегодня Шонна попробует оседлать Мага, чтобы поездить на нем. Если он будет вести себя хорошо, я тоже на нем покатаюсь. Она сказала, ты можешь прийти посмотреть.

Тайлер взглянул на часы в машине. Без пяти три. Он приехал вовремя. Он свернул на стоянку, остановил машину и выключил мотор. На стоянке стояли голубой грузовик Шонны, маленькая легковушка красного цвета, принадлежавшая Марии, которая, как выяснилось, тридцать лет из своих сорока девяти прожила в этом доме, и машины Прескоттов и матери Бобби Ханта, того самого Бобби, который считался заклятым врагом Лени. Тайлер уже знал их всех.

Каждый вечер он выслушивал гневные рассказы об этом "безмозглом, наглом" Бобби, который постоянно подшучивал над Лени и обзывал ее лошадь. Тайлер собирался было поговорить с его матерью, но вовремя узнал, что и Лени не оставалась у него в долгу, отвечая ему тем же.

Он нашел дочь около манежа. Бобби был тоже там. Когда Лени увидела Тайлера, она повернулась к Бобби и крикнула:

— Ну что, съел! Я же говорила, что он придет!

— Подумаешь! Ты все равно не сумеешь усидеть на своей лошади!

Наблюдая за ними, Тайлер порадовался, что сумел выкроить время и прийти, несмотря на суровое предупреждение Гордона определиться с приоритетами. Лени — вот его главный приоритет в жизни.

Лени подошла к нему, продолжая строить гримасы Бобби. Маг был уже в манеже, но Шонны видно не было.

— Она готовится, — ответила Лени на его немой вопрос.

— Хорошо. — Тайлер отошел от Лени, чтобы рассмотреть Мага. — Выглядит он неплохо.

Маг сильно изменился с тех пор, как попал к Шонне. Тело его налилось, шкура заблестела и стала шелковистой. Конечно, в его взгляде еще чувствовалось напряжение и готовность в любой момент дать отпор тому, кто покажется ему подозрительным.

— Ну что, готовы?

Тайлер услышал голос Шонны и повернулся к ней. В руках она держала седло, уздечку, попону и хлыст. Как всегда, когда он видел ее, сердце забилось сильнее, но он уже начинал привыкать к этому.

Шонна сбросила с рук все, кроме хлыста, и кивнула Тайлеру. Он ответил. С того памятного вечера Тайлер перекидывался с Шонной лишь парой-другой фраз. Он забирал Лени, отвозил ее домой и старался держаться подальше от Шонны. Она вызывала в нем странные мысли и чувства, которые его будоражили. Вот и сейчас он снова подумал, что Алисия, безусловно, права, говоря, что в Шонне есть нечто от дикой природы. И это нечто возбуждало Тайлера. Бедра в свободно сидящих джинсах, грудь в обтягивающей футболке, раскованная манера двигаться — от всего этого у Тайлера кружилась голова.

Шонна разговаривала с Лени, наблюдая за Магом.

— Он понимает, что-то готовится. Видишь, как он перебирает ногами и прядает ушами. Я сейчас попробую на него сесть, и если почувствую, что он не опасен, тогда сядешь ты.

— Раньше он не был опасен, — сказала грустно Лени. — Я могла делать с ним все что угодно.

— Да, он многому научился, пока был у вас. Это видно даже сейчас. Он помнит многое, чему вы с мамой его учили. — Она посмотрела на Тайлера. — Я рада твоему приходу.

— Невозможно пропустить такое, — ответил он, чувствуя, как краска бросается ему в лицо. Совсем плохой признак. Раньше он никогда не краснел.

Шонна открыла калитку, зашла внутрь манежа, сжимая хлыст в правой руке, и плотно закрыла за собой калитку. Было видно, как Маг занервничал, отпрянув от нее.

— Мы знаем, что он боится хлыста, — громко сказала Шонна. — Хлыстом его били в другой конюшне. И ты говорила, Лени, что тренер, которого нанимала твоя мама, тоже использовал хлыст. Я же хочу показать ему, что хлыст не несет с собой боли и он не должен его бояться, потому что иначе, когда однажды ты будешь ездить на нем с хлыстом, он увидит его, испугается и сбросит тебя.

Шонна дошла до середины манежа и остановилась, глядя на лошадь. Она подняла хлыст. Маг, прижав уши, напрягся, готовый в любую минуту скакнуть в сторону. Шонна медленно сделала еще шаг ему навстречу. Он, заржав, прянул от нее и пошел нарезать круги по манежу.

— Это хорошо, — сказала Шонна. — Он убегает, а не нападает. Теперь надо умело сыграть на его инстинктах. Лошади от природы ленивы. Скоро он устанет и, увидев, что ему никто не делает больно, остановится.

Маг начал замедлять бег. Шонна взмахнула хлыстом. Он опять пустился галопом. Так повторилось несколько раз. Тайлер уже оценил всю прелесть манежа. Лошадь могла бегать, сколько хотела, но всегда оставалась на одном и том же расстоянии от тренера.

— Он начинает уставать, — сказала Шонна. — Он хочет поговорить. Видишь, повернул одно ухо ко мне и глаз скосил, чтобы лучше меня видеть. Но испуга уже нет. Вот так. Говорит, что устал бежать. И если я не собираюсь делать ему больно, он готов меня выслушать.

Маг чуть опустил голову, словно подтверждая ее слова.

— Когда он начнет слегка перебирать губами, значит, он готов, сказала Шонна.

Маг действительно пошевелил губами.

— Хорошо. Теперь достаточно.

Шонна повернулась спиной к Магу, и он остановился, глядя на нее.

Шонна сделала несколько шагов, удаляясь от него и ни разу не повернувшись. Тайлеру все казалось невероятным. Несколько недель назад Маг набросился бы на нее, а сейчас Шонна повернулась спиной к мустангу, и он спокойно стоял, миролюбиво кося глазом. Потом он начал медленно двигаться вслед за Шонной, как послушный пес. Шонна улыбнулась Лени.

— Он просит подождать, не уходить. Видит, что я не представляю для него угрозы, и инстинкт стадного животного велит ему оставаться со мной.

Шонна остановилась. Остановился и Маг. Она сделала несколько шагов, он пошел за ней, подходя все ближе. Наконец, когда в очередной раз Шонна остановилась, Маг уткнулся в ее плечо. Тогда она повернулась к нему. Он не убежал, и она погладила его сначала по шее, потом по спине, наконец осторожно провела хлыстом по крупу. Маг только слегка раздул ноздри. Тайлер был поражен. Потом Шонна надела на мерина попону, седло и уздечку. Она делала все очень медленно, аккуратно и с какой-то особой лаской. А затем снова отпустила Мага, легкими шлепками подгоняя его, еще немного побегать. Когда же он замедлил бег, она легким движением вскочила в седло. Он даже не обратил на это внимания, продолжая бег трусцой. На все ушло не более получаса.

Тайлеру казалось, что перед ним свершилось чудо. Шонна спокойно сидела в седле, давая коню возможность идти, куда он хотел.

Теперь в манеж могла войти Лени. Шонна была уверена, что она не сделает никакой глупости. В последнее время девочка вела себя хорошо, выполняя все указания Шонны.

Она направила Мага к калитке.

— Хочешь попробовать? — обратилась она к Лени.

— Да! — Глаза девочки засверкали.

Шонна начала спешиваться, вынув из стремени одну ногу и собираясь спрыгнуть на землю. Как раз в этот момент из-за угла конюшни появился Джеффри Прескотт. Он бежал к манежу, догоняя маленького терьера матери Бобби и громко крича. Мускулы Мага напряглись, он сделал неожиданно резкий скачок в сторону. Если бы Шонна оставалась в седле, она, безусловно, удержала бы равновесие, а теперь она вылетела из стремени, словно кукла, и через несколько метров упала на землю, врезавшись в ограждение манежа.

Все произошло очень быстро. Тайлер даже не успел понять, что именно случилось. Он услышал крик Джеффри, и в следующее мгновение увидел Шонну, лежащую на земле. Ему показалось, что при падении она ударилась головой.

Несколько секунд Тайлер не двигался, потом сорвался с места, вбежал в манеж, подбежал к Шонне и опустился около нее на колени.

— Шонна, — позвал он.

Она вздохнула и, открыв глаза, попыталась улыбнуться. Слава богу, жива!

— Не двигайся! Лежи спокойно! — взволнованно попросил Тайлер.

— Я в порядке… в порядке, — тихо бормотала она и попыталась встать. Он остановил ее.

— Тебе нельзя шевелиться. Ты могла что-нибудь сломать.

Она слегка пошевелила руками и ногами, потом головой.

— Мне кажется, я ударилась головой, — сказала она.

— Да. Об ограждение. Это очень опасно. Шонна сделала несколько наклонов. Потом посмотрела в сторону Лени, которая схватила Мага под уздцы и поглаживала по шее.

— Он в порядке? — спросила Шонна.

— Да. Только напуган. А ты как?

— Небольшая встряска, но жить буду. Постарайся успокоить его. — Шонна взяла Тайлера за руку. — Помоги подняться.

— Нет. Ты должна лежать.

Но она не слушала его и уже почти встала на ноги без его помощи, так что ему ничего не оставалось, как поддержать ее.

— Нужно отвести его обратно в денник, — сказала Шонна.

— Это может сделать Лени или позвать кого-нибудь?

— Бобби, сделай одолжение, сбегай поищи Тодда и скажи Джеффри, чтобы не бегал здесь с собакой. Мага это напугало. Лени, ты выводи его потихоньку, — обратилась она к девочке. — Думаю, на сегодня достаточно.

Лени послушно потянула Мага за поводья. Когда они проходили мимо Шонны, та ласково похлопала Мага по холке. Было видно, что Лени разочарована, но старается не показывать виду. Взяв Мага под уздцы, девочка повела его по направлению к конюшне, приговаривая тихо:

— Давай, парень, пойдем. Пора и отдохнуть немножко.

Шонна направилась было вслед за ними, но вдруг остановилась, покачнулась и, теряя сознание, стала оседать. Тайлер едва успел подхватить ее.

Глава 9

В половине восьмого вечера Шонна уже лежала в своей кровати на высоко взбитых подушках и прикладывала лед к голове. Три с половиной часа в больнице ей оказывали первую помощь, после чего Тайлер отвез ее домой. Теперь он, Лени и Мария обступили постель и с беспокойством глядели на нее.

— Все хорошо. — Она слабо улыбнулась, боясь их ненужного дежурства возле нее всю ночь и изо всех сил стараясь показать, что чувствует себя совсем неплохо. — Ну, упала, с кем не случается. Теперь все в порядке. Она постаралась, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. — Лучше скажите, как поживает Маг?

— Нормально, — ответила Лени. — Только, по-моему, очень огорчился, что сбросил тебя. Он не хотел этого. Просто испугался криков.

— Я на него не обижаюсь. — Шонна знала, эта фраза будет очень важна для Лени. — И на Джеффри тоже. Хотя, конечно, надо бы поговорить с его мамой. Мальчик мог спровоцировать более серьезный инцидент.

— Бобби ему такую нотацию прочитал, что тот… — Лени хотела было ругнуться, но спохватилась: испугался до смерти. Теперь к манежу и близко не подойдет, — добавила она радостно.

Шонна подумала, неплохо было бы узнать, что такого наговорил мальчику Бобби. Возможно, придется побеседовать и с его матерью.

Она медленно повернула голову и посмотрела на Тайлера.

— Спасибо, что отвез меня в больницу и подождал там.

— Хочешь поблагодарить за мою настойчивость, что, несмотря на твои протесты, отвез в больницу и подождал? — улыбнулся Тайлер.

— Я была уверена, что ничего серьезного.

— Ты так нас всех напугала! — сказала Мария взволнованно. — Чувствуешь себя хорошо?

— Да, — кивнула Шонна. — Голова немного болит, а так в порядке.

— У нее сотрясение мозга. Ее надо проверять каждые четыре часа. Вы справитесь? — обратился Тайлер к Марии.

— Конечно, — мрачно ответила та. — Будешь лежать, пока доктор не разрешит встать, — строго обратилась она к Шонне.

— А как же работа?

Мария обняла Лени за плечи.

— Мы с Лени поможем Тодду. Все будет сделано, не волнуйся. А сейчас пойдем посмотрим, как там обстоит дело с ужином. Согласна? — Она посмотрела на Лени.

— Конечно! — Девочка взглянула на Тайлера. — Мы можем остаться поужинать?

— С удовольствием, — улыбнулся Тайлер. — Буду рад поесть наконец домашней пищи, а то все на концентратах да на концентратах.

— Итак, ты остаешься в постели, — распорядилась Мария, глядя на Шонну. — Отдыхай. — Она обратилась к Тайлеру:

— Побудьте тут, пока мы с Лени все приготовим.

Мария и Лени вышли из комнаты, и Шонна смирилась со своим лежанием в кровати весь вечер. Но ей не хотелось разговаривать с Тайлером. И дело было не только в головной боли, а больше в ее досаде на него.

Зачем он потащил ее в больницу?! У него самого, может быть, и была хорошая медицинская страховка, а у нее не было. Теперь ей снова придется платить по счетам. У нее проблем хватает и без этого лечения, которое в конечном итоге не так уж и необходимо. Она еще не рассчиталась за свой прошлый визит к врачу. А теперь придется платить кучу денег, и за что? За шишку на голове?

Да, она упала в обморок, ну и что? Она же очень быстро пришла в себя. И без докторов известно, что делают в подобных случаях, а в больнице только подтвердили ее предположения.

— Ну, ладно. Тебе надо отдохнуть, — сказал Тайлер.

Однако продолжал сидеть на краю постели и, похоже было, не собирался уходить.

Шонна взглянула на него. Нет! Невозможно на него сердиться. Он такой внимательный. Вот и сейчас смотрит на нее с выражением искренней заботы на лице.

— Я в порядке, — улыбнулась она.

— Но у тебя же сотрясение мозга.

— Легкое сотрясение мозга. Так сказал доктор. Легкое.

— Ты же упала с лошади.

— Я просто немного поспешила. Вот и все. И выставила себя перед всеми полной дурой, которую Тайлер нес к дому на руках. Наверное, выглядело впечатляюще. Не всякий мужчина смог бы пронести ее на руках такое расстояние. Бухгалтер Тайлер Корвин оказался в неплохой форме.

Она улыбнулась. Черт побери, в очень даже хорошей форме! К тому же красивый и добрый. Какой он поднял переполох в больнице, чтобы Шонну осмотрели побыстрее! Да, ради этого можно было и выставить себя дурой.

— Чему ты улыбаешься? — спросил он, склоняя голову набок.

— Я — инвалидка.

— Надеюсь, у тебя хорошая страховка. Улыбка исчезла с лица Шонны.

— Вовсе нет.

— Нет?!

— Конюшня застрахована на большую сумму. По-другому нельзя. Если кто-то здесь пострадает, на этот случай у меня тоже все предусмотрено. Но на себе решила сэкономить, чтобы стоимость страховки была меньше.

— И на какую сумму?

— Ну, я точно не помню, что-то около двух тысяч долларов.

Тайлер от удивления выпрямился.

— Иными словами, страховка только на очень серьезные случаи и счета за сегодняшний визит тебе придется оплачивать самой?

— Ничего, оплачу. — А куда деваться, подумала она.

— Нет, нет, нет. Ты пострадала из-за Мага, и я возьму расходы на себя.

— Нет, что ты! — нахмурилась Шонна. — Садясь на лошадь, наездник отдает себе отчет, что езда опасна. Берясь приручить Мага, я понимала ту опасность, с которой могла столкнуться, и должна была быть более внимательной. Так что не могу позволить, чтобы ты за меня платил.

— Нет, я все оплачу, — улыбнулся он. — И ты меня не остановишь. Я немного подожду, пока счета не завалят полностью твой кухонный стол, а потом тихонечко их украду, даже ничего не заметишь.

— Не смешно.

— Ты когда-нибудь подумывала сменить работу? — Он перевел взгляд на ее правую руку, на которой виден был след от недавнего укуса жеребца. — Денег больших твоя конюшня не приносит, одни только шишки да шрамы.

— Прекратить работать с лошадьми?! Шутишь? И что я буду делать? Работать в "Макдоналдсе"? Торчать в каком-нибудь офисе? Нет, это не для меня!

— Но почему? Люди постоянно меняют профессии. Я где-то слышал, что среднестатистический служащий за жизнь меняет восемнадцать профессий!

— Прекрасно! Но я не среднестатистический служащий! С цифрами у меня плохо. То, что для тебя легко, мне трудно. И я не собираюсь бросать это место. Никогда. Оно мне вверено, и я останусь здесь.

Тайлер увидел в глазах Шонны слезы.

— Извини. Мне не следовало этого говорить. Ты чувствуешь себя обязанной кому-то?

— Нет, не обязанной, Тайлер, одаренной — как великим счастьем. Ты ничего не понял. Мне было шестнадцать, когда я пришла сюда. Убежала из дома, ехала автостопом и добралась из Аризоны в Калифорнию. Я жила в мусорных баках и спала где придется. Уверена, что само Провидение вело меня сюда. Кто знает, как сложилась бы моя судьба, не повстречайся Бетси на моем пути.

— Женщина, которой прежде принадлежали конюшни?

Шонна кивнула.

— Она сразу догадалась, что пришла беспризорная девчонка, хотя я делала вид, что очень хочу заниматься верховой ездой. Она отказала мне, я ушла, но вернулась с наступлением темноты, чтобы стащить что-нибудь и сбежать. Мне не удалось.

— Она тебя поймала?

— Я не знала, что Бетси еще придет навестить одну больную лошадь, которая стояла у нее в конюшне, и увидит, как я беру деньги из ящика, куда ее ученики складывали мелочь на корм для лошадей. Она предложила мне оставить деньги у себя. Потом пригласила в дом и спросила, не хочу ли я есть. За ужином предложила мне работу, и я осталась. Она не задавала вопросов, ждала, когда я буду готова сама рассказать. — Шонна окинула взглядом комнату. — Эта комната была ее. И кровать. Она относилась ко мне как к дочери. Дала мне то, чего у меня никогда не было: любовь и понимание.

— А как же твоя мать? Разве она тебя не искала?

— Нет, конечно, — усмехнулась Шонна. — Моей матери было абсолютно наплевать на меня. Когда Бетси узнала мою историю, она позвонила ей спросить разрешения, чтобы я осталась у нее. Я же была несовершеннолетней. Моя матушка с радостью избавилась от меня, но с условием, чтобы не узнали власти, потому что иначе она лишилась бы пособия.

— Значит, дом стал твоим? Шонна медленно кивнула.

— Когда Бетси три года тому назад умерла, все стало моим.

— Она завещала это тебе?

— Да. Все, связанное с лошадьми, стало моим. Дом принадлежит нам с Марией. Бетси также оставила Марии машину, часть акций и деньги. Кроме того, заплатила за образование ее дочери.

— Неплохо. Эта женщина относилась к вам как к родным.

— Так и было. Мария тоже была беспризорницей. Бетси нашла ее, когда той было девятнадцать. Она была беременна и жила в стране нелегально. Бетси взяла ее к себе, помогла ей оформить гражданство, воспитать дочь. Жаль, что ты не видел Анну. Она замечательная. Сейчас учится в колледже, и у нее хорошие оценки.

— Сколько было лет Бетси?..

— Семьдесят три года. Когда мы с ней познакомились, ей исполнилось шестьдесят четыре. Она никогда не выходила замуж, не имела собственной семьи. Был брат, но он умер молодым. Других родственников не было. Но она всегда считала себя очень счастливой. Свою семью она буквально подбирала на улице. Беспризорные собаки, кошки, лошади и люди. Все, кто остался один и у кого были серьезные проблемы.

— Ты продолжаешь ее традицию? — Он начинал понимать.

— Надеюсь, да. — Она вопрошающе посмотрела на него. — Тайлер, ты безусловно прав. У меня опасная работа, которая к тому же не приносит особенного дохода, если брать всех этих безнадежных лошадей. Но я не могу позволить отдать их на мясо. Работать с лошадьми — это единственное, что я умею делать. Тебе это кажется странным. Но позволь заметить, мне тоже непонятно увлечение бухгалтерией и цифрами. Более того, мне это кажется просто ужасным.

— Да, но цифры не кусаются. Не сбрасывают тебя с седла.

— Маг не сбрасывал меня с седла. — Она смущенно улыбнулась. — Он резко отскочил в сторону, и я выпала.

— О, Шонна, — он дотронулся до ее лица кончиками пальцев, — если бы только…

У Шонны слегка дрогнули губы, и Тайлер вспомнил. Шонна объясняла ему: когда у Мага дрожат губы, он хочет что-то сказать. Значит, Шонна хочет ему что-то сказать, и он, кажется, понимает, что именно.

— Вы напугали меня сегодня, леди, — сказал он мягко. — Я думал, случилось непоправимое.

— Тайлер? — сказала она, вопросительно глядя на него.

Он уже понял ее немой вопрос, но не знал ответа. Чувствовал только, что очень хочет ее поцеловать.

Очень осторожно он коснулся своими губами ее губ. Она не пошевелилась, казалось, даже не дышала. Он слегка отстранился.

Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль. Снова дрогнули ее губы. Он приготовился услышать что-то, но она только улыбнулась, затем потянулась к нему, обняла за шею и притянула к себе.

Поцелуй длился так долго, что ему показалось, он проваливается в открытый космос, мир перевернулся и вокруг сверкают мириады звезд.

Шонну не смутил поцелуй. Она провела рукой по его волосам, удерживая около себя, погладила по лицу. От этих прикосновений по телу Тайлера разлилась теплая волна наслаждения. Страсть вышла наружу, и ее теперь было не унять. Низменное вожделение смешивалось с возвышенной любовью. Нет, только не любовь! Он запретил себе любить. Это чувство в себе он отменил волевым усилием.

Он увидел на глазах Шонны слезы, большим пальцем осторожно вытер их и крепко обнял ее. Ох, как он испугался, когда она упала! На мгновение показалось, что она больше никогда не поднимется. Закрыв глаза, он еще крепче обнял девушку, и его охватило сильное желание. Нет, нельзя, надо хоть немного соображать. Она только что вышла из больницы. И в соседней комнате — Лени с Марией.

Он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Этого доктор точно не прописывал, — сказала Шонна тихо.

— Нет.

Она вздохнула.

— А как же Алисия?

Он и забыл о ней. Забыл даже о Барбаре и о том, что она с ним сделала.

Так, что же Алисия?

Они с ней вылеплены из одного теста. И с Алисией он всегда держал себя под контролем. Он понимал ее, и она понимала его. У них у обоих были четкие цели. Амбиции. И они не позволяли эмоциям взять верх.

Шонна — другая. Она заботится о людях и лошадях, вместо того чтобы зарабатывать деньги. Живет чувствами. И открыто их выражает. Но поддаваться чувствам опасно. Они делают человека ранимым. Если позволить себе чувствовать, любить, рано или поздно кто-то сделает больно. Не хотелось этого снова испытывать.

Шонна почувствовала его состояние.

— Я поняла тебя. — Она выпустила его из объятий. Немного помолчав, попросила:

— Ты не принесешь мне воды? Очень пить хочется.

Он сомневался в том, что она поняла его, но пока и сам ничего толком объяснить не мог, ему нужно было время подумать. Зачем было целовать ее? Лучше было уйти с дочерью.

— Сейчас принесу воды и посмотрю, как там ужин, — сказал он и вышел из комнаты.

Хотя вопрос о свадьбе оставался висеть в воздухе, больше они с Алисией эту тему не обсуждали. Сначала помешал пикник. Потом Алисия целиком занялась организацией конференции. Постепенно Тайлер выбросил из головы мысли о браке. Для него были гораздо важнее отношения с Лени.

Однако решение принимать было нужно. Без ясности в отношениях с Алисией он не может целовать Шонну, тем более желать любви с нею.

Тайлер позвонил Алисии на следующее же утро. Ее не было, пришлось оставить сообщение на автоответчике с просьбой перезвонить.

Но Алисия так и не позвонила. Зато пришел Гордон Фишер и пригласил его на ленч.

— Хотел просить твоего совета по новой бухгалтерской программе, которую мы хотим купить, — сказал Гордон.

Тайлер был польщен.

— Конечно, с удовольствием помогу.

Он встал, надевая пиджак.

Они пошли перекусить в мексиканский ресторан, который находился совсем близко. К удивлению Тайлера, там их ждала Алисия. Она уже сидела за столиком.

— Я звонил тебе все утро, — сказал он.

Она улыбнулась.

— Я не знала, но тоже хотела тебя видеть. Великие умы даже мыслят созвучно. Садись. — И она указала на стул рядом с собой.

Когда они уселись и официант принес напитки, Гордон спросил:

— Ну, Алисия, что вы решили насчет свадьбы? Тайлер был неприятно задет. Он совсем не так представлял их разговор. Хотел поговорить с Алисией наедине.

Она улыбнулась и положила свою руку поверх его ладони.

— Дорогой, мы вечно заняты. Не хочу на тебя давить, но пора назначить день.

— Алисия, я звонил, чтобы…

— Моя жена говорит, — прервал его Гордон, — к свадьбе надо готовиться несколько месяцев. — Он посмотрел на Алисию. — Твоя тетя во всем поможет.

— Прекрасно, дядюшка. — Алисия убрала руку с руки Тайлера и вынула блокнот. — Я тут сделала кое-какие записи.

— Алисия, нам надо поговорить, — настойчиво произнес Тайлер.

Но все его попытки привлечь к себе ее внимание были тщетны. Она не слушала его, словно бы все уже решено и спланировано. Даже знала, какая музыка будет играть на свадьбе, какое количество гостей будет присутствовать. Закончив читать, она закрыла блокнот и с победным видом обвела взглядом Гордона и Тайлера.

— Я считаю, лучше всего пожениться в мае. Согласен?

— Алисия, я звонил сегодня утром, — Тайлер был полон решимости договорить до конца, — чтобы сказать, я против нашего брака.

— Что ты городишь? — Гордон глядел на него и не мог поверить своим ушам. Тайлер посмотрел на него.

— Я хочу сказать, — начал он медленно, — ваша племянница прекрасная женщина. — Он посмотрел на Алисию, потом снова перевел взгляд на Гордона. Многие мужчины будут счастливы стать ей мужем, но мне и Лени сейчас необходимо совсем иное.

— Ты отказываешься жениться на мне? — Изумлению Алисии не было предела.

— Я хотел сказать тебе это с глазу на глаз, но раз уж вы завели разговор об этом сейчас…

— Надеюсь, ты понимаешь все последствия твоего решения? — холодно спросил Гордон с каменным лицом. — Алисия хочет выйти за тебя замуж, потому что ты, по ее мнению, подходящий человек для управления ее финансами. Но ты отказываешься. Придется нам нанять другого. И, думаю, этот же человек вполне справится и с твоими обязанностями в фирме.

Тайлер прекрасно понял Гордона.

— Иными словами, вы ставите условие: или я женюсь на Алисии, или меня увольняют?

— Увольняют? — Гордон покачал головой. — Нет. Ты уйдешь по собственному желанию. — Он улыбнулся, сменяя гнев на милость, и дружески похлопал его по руке. — Сынок, почему бы тебе не взять выходной? Обдумай все хорошенько на досуге. Ты хороший парень. — Он посмотрел на Алисию. — И ты нравишься моей племяннице.

Первым порывом Тайлера было сказать Гордону, что ему не нужен выходной, потому что он увольняется. Год назад он так и сделал бы. Тогда Тайлер не побоялся бы остаться без работы. Он хороший бухгалтер и может найти другое место. Более того, начать собственное дело.

Но теперь у него есть Лени. Остаться без работы значило остаться и без медицинской страховки. А сейчас без нее, когда Лени начала заниматься с Магом, было невозможно. Он видел, как часто нуждается в медицинской помощи Шонна. Без работы ему придется урезать свои расходы. А ему еще надо оплачивать счета за Мага.

Потеря работы означала создание новых проблем, прежде всего для Лени. И это теперь, когда они начали чувствовать себя одной семьей, в которой важное место отводилось Шонне.

Нет, Тайлер просто не мог позволить себе действовать под влиянием эмоций!

— Хорошо, я все обдумаю, Гордон. — Он встал и кивнул Алисии. — Попозже я тебе перезвоню.

Глава 10

Тайлер не сразу пошел к машине. Около часа он бродил по центру Бейкерсфилда, невидящими глазами глядя в окна домов. Гордон дал время подумать, и Тайлер решил последовать его совету. Он размышлял о своем прошлом и о будущем. Скоро будет год, как он работает в компании "Смит и Фишер". Он хорошо потрудился, создал большую клиентуру и чувствовал себя нужным фирме. Но оказалось, он был нужен ей только для того, чтобы произвести на свет наследника.

Гордон открыл перед ним все карты. Женись на Алисии, и у тебя будет прекрасная работа. Откажешься — вылетишь на улицу. Может быть, не сразу, но рано или поздно этим закончится.

Если бы не Лени! В подобном тоне Тайлер даже не стал бы обсуждать будущую женитьбу. Но у него есть Лени, и он должен думать о ее благополучии.

Тайлер сел в машину без намерения куда-либо ехать, просто включил мотор и поехал куда глаза глядят. Непонятным для него образом он очутился на дороге, которая вела к конюшням Шонны. Осознав это, он нажал на газ.

Было около двух часов дня, когда Тайлер подъехал к воротам конюшни. Время занятия Лени еще не закончилось. Он успел выключить мотор, а собаки уже бежали ему навстречу, виляя хвостами. Только сейчас Тайлер почувствовал, до чего жарко на улице. Он снял пиджак, закатал рукава рубашки и направился к дому.

— Тайлер! Я здесь!

Голос Шонны донесся до него со стороны манежа. Удивленный, он повернулся и действительно увидел ее там. Одетая, как всегда, в джинсы, футболку и ковбойские сапоги, она весело махала ему рукой. Он никак не мог понять, как ей удается выглядеть такой соблазнительной в этой одежде.

— Лени здесь. — Шонна указала на манеж. Лени скакала по манежу верхом на Маге. Там же были Петти и Бобби верхом на своих лошадях. Когда Лени увидела Тайлера, она помахала ему рукой и крикнула:

— Я езжу на нем!

— Я вижу, — крикнул Тайлер в ответ.

Тайлер подошел поближе и встал рядом с Шонной.

— Ты считаешь, это неопасно? — обратился он к ней.

— Я сама сначала его проверила. Он хорошо себя вел, и сегодня я разрешила Лени его оседлать.

— Ты ездила на нем? — с удивлением спросил Тайлер. — Доктор запретил тебе садиться на лошадь по крайней мере несколько дней.

Шонна нахмурилась и отвернулась, глядя на ребят.

— Мне нужно работать.

— Объезжая Мага?

Она могла делать все, что не вредило ее здоровью, но садиться с сотрясением мозга на дикого мустанга — это уже слишком.

— Посмотри на свою дочь, Тайлер. Она прекрасно работает, а как держится в седле. Смотри, какой она стала ласковой с Магом, внимательной, терпеливой. Видишь, как нежно с ним обращается?

Тайлер заметил, как Шонна перевела разговор с себя на Лени. Ну, что же, бесполезно говорить с ней о ее здоровье. Он взглянул на дочь. Девочка была безмерно счастлива.

— Не могу поверить, что это тот мустанг, которого мы привезли сюда менее двух месяцев назад, сказал Тайлер и мысленно прибавил, что и девочку теперь тоже не узнать.

— Да, Маг стал совсем другим. Лени уже спрашивает, сможет ли она участвовать с ним на показательных выступлениях этим летом. Думаю, если ничего не случится, это вполне реально.

— Показательные выступления? — удивился Тайлер.

— Через две недели устраивают показательные выступления недалеко от нас. Бобби и Петти собираются принять в них участие. Не думаю, что Лени что-нибудь выиграет, но опыт приобретет хороший. — Шонна взглянула на него мельком и вдруг спросила:

— Ты уже закончил работу?

— Думаю, да, — сказал Тайлер, вспоминая, почему он не в фирме. Он не стал говорить, что через две недели может вообще остаться без работы. — И крупный будет выигрыш? — спросил он.

— Нет. Это скромное мероприятие. В нем участвуют только любители. Взнос за участие невысок, и можно платить в день выступления. — Шонна улыбнулась. — Бобби против участия Лени, потому что боится конкуренции.

Тайлер сравнил Бобби на его лошади и Лени на Маге. На его взгляд, последние выглядели лучше. Тайлер увидел, как Бобби скорчил рожу Лени. Он засмеялся:

— Они все никак не угомонятся?

— Ни в какую, — улыбнулась Шонна. — Думаю, папочка, это любовь!

— Еще чего не хватало! Они же дети!

— Которые растут быстрее, чем ты думаешь! Возможно, Шонна и тут права. Он иногда слышал от друзей, что их дети растут очень быстро, порой не успеешь заметить. Когда Тайлер впервые увидел Лени после аварии, он был потрясен, какой большой она стала. Настолько быстро пробежали девять лет. Сейчас он не хотел и думать о последующих годах с первыми юношескими проблемами, влюбленностями, разочарованиями.

Тайлер понял, он боится больше всего, что Лени познает разочарование в любви, и не хотел видеть ее страдания.

Легкое прикосновение руки Шонны вывело его из задумчивости. Он посмотрел на нее.

— Эй, папочка, не грусти! Все не так страшно!

— Надеюсь. Я вдруг представил, сколько проблем ждет ее в будущем. Сколько боли и страданий.

— Страдания — неотъемлемая часть жизни. Говорят, в них взрослеет человек. Не знаю, правда, кто говорит. — Она улыбнулась и посмотрела на ребят. — Совсем скоро они окунутся с головой в наш холодный, жестокий мир. Было бы здорово, если бы мы могли их защитить. — Шонна обратилась к Тайлеру:

— Все-таки, почему ты не на работе? Взял выходной?

— Ушел пораньше, чтобы обдумать кое-что.

— Кое-что? — эхом повторила Шонна. — А что именно?

— Свое будущее.

— Что же, действительно важное дело? Что-то надумал?

— Не совсем. — Тайлер решил объяснить Шонне, о чем идет речь. Сегодня утром мой начальник пригласил меня позавтракать с ним. Сказал, что хочет обсудить один вопрос, касающийся работы. Но когда мы пришли в ресторан, там нас ждала Алисия. Поэтому разговор пошел о нас, о нашей свадьбе.

— А… — протянула Шонна.

— Я считал, мы с Алисией ни о чем не договорились, но оказалось, что уже начата подготовка к свадьбе. Я сказал, что не готов к обсуждению сейчас, и мне поставили ультиматум: или я женюсь на Алисии следующей весной, или лишусь работы.

— Они этого не сделают!

— Дядя Алисии — мой босс. Он владелец фирмы. Если его племянница будет несчастлива… — Тайлер пожал плечами, — можешь себе представить…

Шонна взволнованно смотрела на Тайлера.

— Что ты собираешься делать?

— Это мне и нужно решить, — Тайлер зачарованно глядел Шонне прямо в глаза. Рядом с ней он был уже не в состоянии рассуждать здраво.

Нет, все следует обдумывать на свежую голову.

Он посмотрел на Лени.

— С ней ничего не случится?

— Нет, не волнуйся… — мягко сказала Шонна и осторожно дотронулась до его руки, — А с тобой?

— Со мной тоже, — улыбнулся он.

— Тайлер? — В ее голосе слышалась тревога.

Он покачал головой.

— Нет, я действительно в порядке. Мне просто нужно подумать. В пять я приеду за Лени.

Он повернулся и направился к машине. Шонна смотрела на него в растерянности, не зная, чем помочь.

Это ее не касается, твердила она себе. Действительно, какое ей дело до его жизни? Ну поцеловались они, ну и что? Два поцелуя ничего не значат. Он — отец одной из ее учениц, и все. По сути, они чужие друг другу люди. Даже не любовники.

Любовники. По телу пробежал холодок. Ведь не влюблена же она в Тайлера? Шонна направилась к манежу. Промелькнувшая мысль напугала ее. Надо отвлечься. Нет, ей нельзя в него влюбляться. Его жизнь — полная противоположность ее жизни. Виноваты сумасшедшие гормоны, ничего больше. А их можно научиться не замечать. Нужно научиться.

— Куда он пошел? — послышался голос Лени.

— Не знаю, — ответила Шонна. — Сказал, что в пять приедет за тобой.

Лени проводила взглядом отъезжающую машину отца.

— Что он сказал про мою езду на Маге?

— Он был очень удивлен. Лени улыбнулась.

— Мустанг прекрасно ведет себя. Так, будто ничего плохого с ним и не происходило.

Шонна машинально похлопала Мага по шее. Он хорошо себя ведет сейчас, но Шонна помнила о том, что произошло недавно.

— Да, он молодец, но до конца еще не восстановился. Нужно время, чтобы он полностью изжил все свои страхи и неприятные воспоминания.

— Я знаю. Но все-таки, я смогу принять участие в соревнованиях, на которые едут Петти и Бобби?

Шонна понимала, что Лени во что бы то ни стало хочется не отставать от своих друзей.

— Давай не будем торопиться. Понаблюдаем за ним еще немного.

— Ты говорила с ним об этом? — Лени кивнула в сторону отъехавшего Тайлера. — О том, могу ли я принять участие в соревнованиях?

— Да, я сказала твоему отцу об этом.

— А он? — Лени с надеждой посмотрела на Шонну.

— Думаю, он не будет иметь ничего против, если убедится, что Маг неопасен. Но мы не обсуждали это. У него голова другим занята.

— А-ли-си-я, наверное, — скривилась Лени. — Ты знаешь, что она хочет женить его на себе?

— Да, он сказал мне. И как ты на это смотришь?

— Я убегу из дома. Приду жить к тебе и Марии. Шонна помедлила, старательно подбирая слова.

— Я рада, что ты мне доверяешь, но думаю, это не выход из ситуации. Твой отец любит тебя и нуждается в тебе. Твой уход очень сильно ранит его.

— Он говорит, что любит меня, но… — у Лени на глаза навернулись слезы. Она встряхнула головой и быстро ускакала по направлению к своим друзьям.

— Лени, — позвала Шонна, но Лени даже не обернулась.

Шонна понимала чувства Лени, которая до сих пор не могла простить отцу те девять лет, когда он не давал о себе знать. Тайлер решил тогда по-своему, желая добра всем, но как объяснить это десятилетней девочке? Теперь ей стараются доказать, что отец поступает правильно, женясь на Алисии.

Фермы проносились за окном одна за другой. Но Тайлер не замечал дороги.

Когда они разошлись с Барбарой, он поклялся, что больше никогда не позволит себе влюбиться в женщину и никогда не женится. Но сегодня он оказался в странном положении: одна женщина предлагала ему брак, другая неудержимо влекла его к себе.

Любовь, Он не считает любовь слабостью. Он любит Лени. Больше, чем она себе представляет. И она любит его. Он уверен в этом, потому что за последнее время доказательств тому было немало. Она назвала его несколько раз "папой", даже "папочкой".

Он улыбнулся, вспоминая, как она, когда ей было шесть месяцев, лепетала это слово, но Барбара уверяла, что оно ничего не значит, что дети в этом возрасте еще не говорят. А потом его мир обрушился и он узнал, как ранит любовь.

Именно любви между мужчиной и женщиной он больше не хочет, поэтому и уверен, что ни к чему влюбляться в Шонну.

Такая любовь — обман. Разочарование. Барбара преподала ему хороший урок. Она не любила его, но он этого не понял. Возможно, он так никогда и не узнал бы, что у Барбары любовник, не заболей однажды Лени.

Может быть, правильнее было бы жениться на Алисии. По крайней мере, тогда ему не грозит разочарование. У него останется отличная работа. У Лени появится мать. И все будет замечательно.

Если все будет замечательно, куда он так гонит машину? И почему сразу не согласился на предложение Алисии?

Куда? Он знал ответ.

К ней, красивой и высокой, с глазами цвета топаза. К той, что манит к себе с первого дня знакомства. Она волнует в его душе все чувства, и теперь он не может управлять своими чувствами и мыслями.

— Черт побери! — встряхнул он головой, приказав себе отогнать ее образ.

Но любовь не подчиняется приказу.

* * *

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Шонна обернулась. У ворот стоял Тайлер. Ее сердце учащенно заколотилось в груди.

Сейчас не было еще пяти часов. Прошло, наверное, полчаса, как Тайлер уехал, и вот он снова здесь. Означает ли его приезд, что он принял решение?

Тайлер смотрел на нее, но по выражению его лица она ничего не могла понять. Он медленно шел к ней, и казалось, каждый его шаг глухо отзывается в ее сердце. Подойдя, он остановился и заглянул ей прямо в глаза. Потом тихо сказал:

— Я принял решение.

Она вопросительно посмотрела на него. Он отвел глаза и уставился на манеж.

— Лени долго еще заниматься?

— Осталось немного, — сказала Шонна, глядя на ребят.

— Она здорово изменилась с тех пор, как я привез ее к тебе в первый раз.

— Да. — Шонна улыбнулась. — Я помню.

— Она была бледной и слабой и очень озлобленной. Она злилась на меня, на жизнь. А сейчас посмотри, она улыбается, ездит верхом, почти такая же загорелая, как ты.

— Да, время — великий лекарь. Оно лечит и тело и душу.

— Не только времени подвластно излечивать, но и людям. Ты очень помогла ей. — Он помолчал, потом продолжил:

— Вернее сказать, решение пришло само собой. Уверен, в глубине души я все решил с самого начала. Алисия не станет хорошей матерью Лени.

— Ты уверен?

Он усмехнулся.

— Конечно, если я женюсь на ней, Лени будет сыта, одета и обута. Но Алисия никогда не даст ей любви, никогда не будет заботиться о Лени, как о своей дочери.

— Что будет с твоей работой?

— Придется подыскивать другую. — Он глубоко вздохнул, потом улыбнулся. — Может, оно и к лучшему. В "Смит и Фишер" я многому научился. Теперь смогу открыть свое собственное дело.

— Но почему ты должен уходить? Это несправедливо!

— В жизни не всегда все бывает справедливо. — Он ласково тронул ее щеку. — Ты как-то говорила, что ищешь бухгалтера. Похоже, в скором времени я буду набирать себе клиентуру. Тебя это интересует?

Шонна с трудом перевела дыхание. Интересует ли ее это предложение? В том-то и дело, что интересует ее он.

— Да, — прошептала она, опуская голову.

Глава 11

Три дня спустя Шонна мерила шагами кухню, с тоской глядя на счета, разбросанные на кухонном столе. Когда Тайлер увидел ее отчетные книги, он пришел в ужас. Вернее, книг, как таковых, практически не оказалось. И это стало основной проблемой. Каждую неделю, получив деньги за уроки и за лошадей, с которыми она занималась, она оплачивала несколько счетов, надеясь постепенно избавиться от бумажной кучи на столе, понятия не имея, как правильно надлежит вести финансовые отчеты. Она и отчеты — две несовместимые вещи. Ей действительно нужен бухгалтер. Это же ясно как дважды два.

Но все оказалось совсем не так просто. Ее последний бухгалтер чуть было не угробил все дела. Слава богу, Мария успела выяснить, что он за птица, прежде, чем тот успел сбежать со всеми их деньгами.

Она услышала шум подъехавшей машины и выглянула в окно. Пунктуален, как всегда. Приехал ровно в два часа, как договорились. Увидев Шонну в окне, Тайлер улыбнулся и быстрым шагом направился к дому.

— Лени опять с Бобби и Петти? — спросил он, войдя в дом.

— Да, они поехали на прогулку, — ответила Шонна. — Хочешь лимонада?

— Конечно.

Графин с лимонадом был извлечен из холодильника, рядом с ним появились два пластиковых стаканчика.

— На всякий случай, — кивнула она головой на пластиковые стаканчики, вдруг опять начну крушить все на своем пути…

— Да, пластик как-то надежнее, — в тон ей ответил Тайлер. — Хотя порой лучше рискнуть и все разрушить.

Шонна промолчала, стараясь не думать о скрытом подтексте его фразы. У них чисто деловые отношения, убеждала она себя, и таковыми они останутся.

— Так что, тебя все-таки уволили? — Она постаралась спросить как можно более нейтральным голосом. — Не могу поверить, что они сделали это.

— По сокращению штатов. Если бы Гордон уволил меня по его желанию, я мог бы подать в суд, но он объяснил свой поступок как вынужденное решение.

— А что же с уведомлением за две недели вперед?

— Его могли прислать, но зачем? К чему тянуть? Я и дела уже передал. Тайлер сел и, улыбаясь, откинулся на спинку стула. — Теперь я весь твой.

— Весь мой? — эхом повторила Шонна, чувствуя, как замерло сердце. Он кивнул.

— Теперь у тебя будет бухгалтер. Правда, хочу предложить тебе сделку. Вместо того, чтобы составлять сложную цепочку оплаты твоей и моей работы, давай я буду заниматься твоими финансами, а ты будешь заниматься с Магом и Лени.

— Ты хочешь сказать, что твой и мой труд равны по оплате? — засмеялась Шонна. — Не торопись. Ты еще не понимаешь, что тебе предстоит. Работы здесь — поле непаханое. Придется разбираться в полнейшей неразберихе.

— Добрый день, Тайлер. Как поживаешь? — В кухню вошла Мария.

— Все бумаги, касающиеся ваших финансов, здесь? — вместо приветствия спросил он у нее.

— Думаю, да, — растерянно ответила она.

— Мне еще нужны будут документы по банку. Шонна уставилась на него.

— Ты что, собираешься начать сейчас?

— А почему бы и нет?

Почему? Потому что сначала она думала назначить день встречи для обсуждения программы дальнейших действий, размера оплаты. Далее, зная его распорядок, она спланирует свою работу таким образом, чтобы реже попадаться на его пути.

Тайлер, не дожидаясь ответа, взял счета, лежавшие сверху.

— Да, кстати, мне не помешают бумага, ручка и карандаш.

— Думаю, для работы больше подойдет небольшая уютная комната, обратилась Мария к Шонне, имея в виду комнату в одном из подсобных помещений. — Там и спокойнее, и тише. На кухне я ему буду мешать.

— Да, конечно, только убери там, — кивнула Шонна.

— Вот сами и уберитесь, — строго наказала Мария. Честно говоря, Шонне не очень понравилась эта идея. Это ее рабочая комната, и теперь Тайлер всегда будет у нее на виду. А столь частое общение опасно для ее эмоционального состояния.

— Посмотри на него. — Шонна кивнула на белоснежную рубашку Тайлера. Он одет как раз для того, чтобы убираться.

Тайлер посмотрел на свою рубашку, потом на Шонну.

— Ну что же, прибавится еще один счет за химчистку. Мария права. Займемся уборкой и переноской бумаг.

— А я пока приготовлю ужин, и вы с Лени останетесь у нас ужинать, широко улыбнулась Мария.

— Отлично. Ну, готова? — обратился Тайлер к Шонне.

— Готова, — сдалась Шонна. Она уже представляла себе, как нелегко будет сохранять с Тайлером только деловые отношения.

Они управились за час, и Тайлер наслаждался каждой минутой, проведенной с Шонной. Он понял, что Шонна пытается держать дистанцию между ними, и, сознавая тщетность этих усилий, подыгрывал ей. Три дня назад он ясно понял, что влюбился в нее, да и сам наверняка небезразличен ей. Все ее поведение только доказывало, что она борется со своими чувствами. Не стоило давить на нее. Теперь он может проводить с ней много времени.

Закончив уборку, они приступили к работе. Шонна принесла Тайлеру все бумаги и документы и хотела сразу же уйти, но он попросил остаться на случай, если ему потребуются какие-то разъяснения. Ей, похоже, не очень понравилась такая перспектива. Он заметил, что она занервничала, а когда приступил к изучению лежавших перед ним бумаг, понял почему.

У нее не было никаких учетных книг. Все произведенные ею платежи можно было отследить только по чекам, которые ей присылал банк. Сама она не вела никаких записей. Он поднял голову.

— Как ты узнаешь, кто заплатил, кто нет?

— Ну… — она отвела взгляд, — так… на память.

— И ты это нигде не записываешь? Она отрицательно покачала головой.

— А когда ты в последний раз составляла баланс расхода и прихода?

— Я…

Она пожала плечами.

Такое отношение к документам поразило его. Он знал, что, спроси Шонну что-нибудь о любой из ее лошадей, она, не задумываясь, ответит. Она точно знала, что и когда было сделано в конюшне за последние полгода. Он не раз слышал ее подробные объяснения, как надо кормить ту или иную лошадь, ухаживать за ней. Но ее отношение к финансам было просто возмутительно.

— Ты имеешь представление, сколько денег зарабатываешь за месяц? И сколько тратишь?

Шонна закусила губу и снова отрицательно покачала головой.

Это было за пределами его понимания.

— Но как, скажи, пожалуйста, ты можешь вести дела, не зная свои доходы и расходы?

Он сразу же понял, что сказал что-то не то. Покачав головой, она направилась к двери.

— Мне нужно идти, — сказала она. — У меня тут одно дело… — И в следующее мгновение исчезла за дверью. Он даже не успел остановить ее.

Тайлер вышел наружу. Шонны не было, зато он наткнулся на Марию.

— О, как удачно, — сказала она. — Тебе нравится рис?

— Да, конечно. — Он оглянулся вокруг. — Ты не видела Шонну?

— Разве она не с тобой?

— Она была со мной, но потом я, видимо, ляпнул что-то, что ее расстроило, и она исчезла. Мария нахмурилась.

— Что именно ты сказал?

— Я удивился, что она не ведет записей доходов и расходов. — Он продолжал оглядываться по сторонам в поисках Шонны, — А, Шонна совсем не ладит с цифрами. — Мария покачала головой. — Они для нее не имеют никакого смысла.

Он вдруг понял.

— Так у нее что, цифровая дислексия?

— Да, о чем-то подобном говорила и мисс Бетси. Для Шонны все цифры смешиваются, и она перестает соображать. Когда мисс Бетси была жива, не было проблем, всегда она этим занималась, но после ее смерти Шонна пришла в отчаяние. Пыталась разобраться, но у нее ничего не получалось. Я тоже пыталась, и у меня ничего не получилось. Мы наняли бухгалтера, но он скоро ушел. Наняли другого, а он оказался обманщиком. И после этого Шонна прекратила поиски. Поэтому-то я так тебе рада. — Мария улыбнулась. — Ты нужен Шонне.

— Надеюсь.

Тайлер уже понял, что действительно нужен здесь.

— Только есть ощущение, что она меня избегает. — Он вопросительно взглянул на Марию.

— Она боится, что ты сбежишь и бросишь ее, как делали другие.

— И не собираюсь.

— Мне тоже так кажется.

— И не украду ее деньги.

— Деньги, может быть, и нет, а вот сердце… — Мария покачала головой. — С этим плохо. — Она посмотрела в сторону маленького сарая. — Его лошадь стояла там. Красивый был мужчина. Даже мне нравился. Но безобразный в душе. — Мария прижала руки к груди. — Бедняжка Шонна, он так ей понравился. Ей тогда было около двадцати. И я помню, как она страдала. Я-то знаю, что она чувствовала. Мне было восемнадцать, когда сама попалась на удочку мужчины. Но мне моя глупость принесла Анну, и я не жалею ни о чем. А Шонне только страдания и разбитое сердце.

— Я не хочу разбивать ее сердце, — сказал Тайлер.

— Я тебе верю. Я наблюдала за тобой. Ты хороший человек. Шонне как раз нужен такой человек.

— Но как мне убедить ее в этом?

— Мы найдем какой-нибудь способ. Теперь мне надо идти готовить ужин. К шести я вас жду.

Конечно, убегать, не сказав Тайлеру ни слова, было глупо, но реакция на критику была инстинктивной. И хотя ее уже давно никто ни в чем не упрекал, воспоминания были все так же сильны. Вот она школьницей сидит за партой, пытаясь решить пример по математике, и, хотя она делает все домашние задания и занимается больше, чем кто-либо в классе, ее ответы никогда не совпадают с теми, которых требует учитель. И когда отец видит отметки, для нее все заканчивается как всегда. Сначала он кричит, потом бьет ее, и это хуже, чем если бы он напился, как он делал почти каждый день.

Еще в юности Шонна поняла: ее проблемы с математикой не связаны с ленью или глупостью. По крайней мере, так объясняла женщина, которая тестировала Шонну. Просто в ее мозгу не образовывалось каких-то нужных связей, но в этом не было ничего страшного, говорили и та женщина и Бетси.

Но как объяснить другим? Шонна достала из ящика молоток, гвозди и принялась прибивать давно отставшую от забора доску.

— Вот ты где, — произнес Тайлер, подходя к ней. Шонна смотрела, как он идет к ней, понимая по выражению его лица, что он расстроен. И она почувствовала себя виноватой.

— Я вспомнила, что мне нужно починить забор, пробормотала она.

— Почему ты мне не открылась?

Спросив, Тайлер нежно положил руку ей на спину, и она не отступила. Делать вид, что она не понимает, о чем речь, было глупо. И когда он встал совсем близко к ней и испытывающе заглянул в глаза, она вздохнула.

— Я же тебе сказала, что не в ладах с цифрами. Что тебе кажется легко, для меня тяжкий труд. Я же говорила, что мы с тобой очень разные.

— Несомненно, мы разные. — Он коснулся ее подбородка, пальцами слегка приподнимая голову. — Но это ничего не значит, Шонна. Ты можешь делать то, чего не могу делать я.

— Я не могу сложить в уме даже две цифры.

— А я не умею разговаривать с лошадьми. — Он улыбнулся. — У всех нас есть сильные и слабые стороны.

Он так ласково смотрел на нее, что она почти поверила ему.

— Умение говорить с лошадьми не помогает выжить, а вот умение сводить баланс — да.

— Поэтому не умеющие его делать нанимают тех, кто в нем разбирается. Я здесь, чтобы помочь тебе, Шонна. И я не брошу тебя и не обману.

Он наклонил голову, и его губы коснулись ее. Она вся задрожала:

— О, Тайлер!

— Ш-ш…

Он поцеловал ее. Прикосновение его губ было таким нежным и ласковым и вместе с тем обещающим неземное наслаждение, стоит ей только захотеть. И она захотела. Не успев даже подумать, она уже молила дать больше, отдать ей все.

— Да… — выдохнул он, продолжая целовать ее, теперь уже более настойчиво.

Короткое слово отозвалось эхом во всем ее существе. Столько лет она позволяла разуму господствовать над чувствами и плотью, но теперь страсть настойчиво требовала своего. Разум больше не имел власти. Теперь возобладали чувства. Губы шептали одно, а учащенно стучащее сердце Другое.

Теперь, когда она узнала его ласковые поцелуи, его сильные объятия, она не хотела потерять этого мужчину. Возбужденный мозг рисовал различные картины, рожденные разгоряченным воображением, и все они заканчивались слиянием их обнаженных тел. Она смотрела в его глаза и видела в них безумное желание.

— Я думаю, нам нужно поговорить, — услышала она откуда-то его голос.

Нет, она не хочет говорить, она хочет любить его, забыть о страхах и наслаждаться той жизнью, от которой почти уже отказалась. Но он был прав в одном: нужно что-то сказать друг другу. Она закивала, стряхивая грезы любви.

— Я хочу тебя, — сказал он. — И ты это знаешь.

Опять она только кивнула.

— И ты тоже хочешь меня. Но я не хочу торопить тебя, иначе ты подумаешь, что мне нужно только твое тело.

Она не знала, что и думать. Все, на что она была сейчас способна, смотреть на него широко раскрытыми глазами.

— Думаю, не нужно спешить, следует получше узнать друг друга.

Не хотелось с ним соглашаться, но он был прав. Она кивнула в третий раз.

— Вот и хорошо. — Он улыбнулся и слегка приобнял ее. — Давай. Пойдем все-таки посмотрим твою бухгалтерию.

Глава 12

День показательных выступлений наступил очень быстро. В течение двух недель Лени постоянно занималась с Магом, который вел себя безукоризненно. Когда решали, может Лени принимать участие в соревнованиях или нет, ни Шонна, ни Тайлер не увидели для отказа никаких оснований.

В день соревнований, как и следовало ожидать, Лени очень волновалась. Перед выходом в манеж Шонна попросила Бобби и Петти подбодрить девочку и напутствовала всех троих, советуя им не нервничать и просто получать удовольствие от того, что они будут делать.

Тайлер тоже был не в своей тарелке. Он постоянно что-то выкрикивал, вскакивал, досадуя, когда у Лени что-то не получалось, и радостно вопил, когда она выходила вперед.

— Успокойтесь, папаша! — подошла к нему Шонна. — У нее все получится. Это будет для них обоих прекрасным опытом.

— Это для меня опыт, да еще какой! Только представь, еще год назад я даже не знал, как и подойти к лошади.

Она окинула его взглядом, отметив стильные сапоги и рубашку, которые были на нем. Он походил теперь на ковбоя. Почти.

— И все-таки нам так и не удалось посадить тебя на лошадь! улыбнулась она.

— Не все сразу! — засмеялся он. Шонна повернулась к манежу и увидела, как одна из наездниц, юная кокетка, подрезала путь Лени.

— Черт! — воскликнул Тайлер. Шонна дотронулась до его руки.

— Не расстраивайся! Она прекрасно умеет вести себя в таких ситуациях. Посмотри, как она обошла ее!

Но Тайлер не успокаивался:

— Да что эта вертихвостка себе позволяет!

— Это Марина Грей. Ее отец — известный адвокат. У нее есть все, что только пожелать можно! Она берет частные уроки верховой езды, и тренер занимается только с нею. Лошадь ее тоже прошла специальный курс тренинга. Она часто выигрывает всевозможные соревнования, и, видимо, возомнила себя бог знает кем.

— Лени не должна была соревноваться с ней в одной подгруппе.

— Не волнуйся. Лени умеет ставить на место таких, как Марина. В этих соревнованиях, как и в жизни, участвуют разные люди: есть такие, которые считают себя центром Вселенной и уверены, что мир вращается вокруг них; есть и такие, которые не постесняются подмазать судью, в то время как ты будешь честно соревноваться. А есть снобы, озабоченные только одним: иметь лучших лошадей и экипировку, — те смотрят на тебя только через призму принадлежности к определенному классу. Попадаются и просто спокойные, уверенные в себе наездники. Они держатся скромно, пока не придет их час, и тогда показывают шоу высочайшего класса, потрясая зрителей и жюри. Самые опасные — неумелые бездари. Из-за них и происходят всякие несчастья в манеже.

— Не о Лени же ты говоришь?

— Конечно, нет. — Она чуть склонилась к нему, кивком головы указывая на его дочь. — Посмотри на нее. Эту голыми руками не возьмешь. Она даст Марине отпор. Посмотри, с каким достоинством держится в седле. Будто родилась в нем. Нет, с нею все в порядке. Если кто меня и волнует, так это ты.

Он мельком взглянул на нее.

— Я? Почему?

— Не критикуй дочь в случае проигрыша. Какой бы ни был результат, она сделала очень многое для победы, и ты должен гордиться ею.

Он слегка помедлил с ответом, а потом улыбнулся.

— Кажется, я понял. Ты права. Я веду себя как идиот. Все мои выкрики только расстраивают Лени. Действительно, дело совершенно не в том, победит она или нет. — Он внимательно вгляделся в соревнующихся. — Знаешь, я думаю, у Лени, при всех ее личных качествах, есть еще одно бесспорное преимущество. У нее самый лучший тренер во всей Америке.

Польщенная его словами, Шонна смущенно улыбнулась.

— Которая ни черта не смыслит в финансовых расчетах…

— Не беда. Для этого есть я. — Он улыбнулся, потом снова посмотрел на манеж и воскликнул:

— А теперь что она делает?

Шонна увидела, как Лени выехала с Магом на середину и заставляла его делать разные трюки.

— Она готовится к последнему этапу, который проходит вон там. — Она указала на основной манеж. — Пойду дам кое-какие указания ребятам. Не волнуйся.

— Вряд ли это получится, пока все не закончится.

Она улыбнулась и отошла от него. Он видел, как она спустилась к манежу, подозвала своих учеников и стала им что-то объяснять.

Тайлер немного ревновал Лени к Шонне. Девочка проводила в конюшнях все дни напролет, обожала Марию, а Шонну почитала своим кумиром. Она часто говорила, что хотела бы, как и Шонна, жить рядом с конюшнями и лошадьми.

Тайлер, правда, и сам был бы не прочь переехать к Шонне, но это пока еще ему не предлагали. Сначала необходимо обрести финансовую стабильность. Понемногу клиентура его разрасталась, мечта начать собственное дело все больше обретала реальные очертания, и уже не терпелось стать во главе собственного предприятия. Потеря работы в фирме "Смит и Фишер" было лучшее, что случилось в его жизни за последнее время, не считая знакомства с Шонной.

Он решил не спешить и дать Шонне время получше узнать его, но, признаться, уже с трудом мог сдерживать свои чувства. Контролировать себя, находясь рядом с Шонной, было почти невозможно.

Дни, когда они работали с ней, были напоены и счастьем, и муками. Он не представлял, что ему будет так трудно сдерживать себя. Ее легкие прикосновения мимоходом, ее смех, голос, ее походка все возбуждало его. Он смотрел на бумаги, а видел ее, и колонки цифр разбегались у него перед глазами.

Шонна была нужна ему теперь физически и духовно. Ни одна женщина не вызывала у него таких сильных чувств, даже Барбара. Когда вечером он уезжал из конюшен домой, ему казалось, что он оставляет здесь частичку самого себя. Долго так продолжаться не могло.

Соревнования подходили к концу, и жюри пригласило всех участников на финальный показательный проход, после которого должны были выставляться оценки.

Участники один за другим въезжали в основной манеж. Каждый старался, чтобы этот последний выход произвел на судей впечатление, ведь именно он мог оказаться решающим в определении оценки.

Лени была напряжена, но выглядела уверенной.

Тайлер не знал, по каким показателям судьи будут ставить оценки. Для него лучшей наездницей, конечно же, была Лени. Маг двигался легко и непринужденно. В нем совсем ничего не осталось от прежнего бешеного мустанга.

Тайлер улыбнулся Лени, когда она проезжала мимо него, и она улыбнулась в ответ.

Но в следующий момент словно небеса обрушились на землю.

Тайлер не сразу понял, что произошло. Потом увидел, как одна из лошадей встала на дыбы, послышались громкое лошадиное ржание и крики людей. В следующее мгновение кто-то вылетел из седла вставшей на дыбы лошади.

В это же мгновение Шонна вбежала в манеж и схватила непокорную лошадь под уздцы.

Когда Тайлер разглядел Марину, потерявшую контроль над лошадью и стоявшую теперь посреди арены в слезах и пыли, у него невольно вырвался вздох облегчения: он-то подумал, что Маг опять взялся за старое.

— Все в порядке? — спросил он, когда Шонна вернулась на свое место.

— Да.

— Что все-таки произошло?

— Какой-то малыш бросил на арену игрушечного змея. — Она указала на служащего, который как раз уносил с манежа длинный цветной лоскут. — Все мои ребята в порядке. Они были подготовлены, потому что после моего падения мы уделяли много времени подобным ситуациям.

— Да уж, Марине, конечно, досталось.

— Что же, жизнь преподносит сюрпризы. И надо быть готовым к ним. В соревнованиях побеждает сильнейший. Она убедилась, что и ее мастерству есть предел.

Марине никак не удавалось успокоить возбужденную лошадь. Чтобы не задерживать остальных, ей пришлось покинуть манеж.

Выступления закончились. Главный судья вышел на манеж, обошел по кругу всех участников и обменялся с каждым из них парой слов. Остановившись около Лени, он что-то долго говорил ей. Тайлер не мог слышать, что именно говорил судья, но он видел, как девочка просияла в ответ.

Когда начали объявлять результаты, Тайлер затаил дыхание. Начали с шестого места, которое занял Бобби. Шонна радостно захлопала в ладоши, оглядываясь на трибуны в поисках родителей Бобби. Тайлер тоже зааплодировал, радуясь за мальчишку. После объявления четвертого места Тайлер перестал хлопать и замер в волнении, ожидая услышать следующего победителя.

Когда наконец произнесли имя Лени и он увидел свою дочь, идущую к пьедесталу, ему показалось, земля уходит у него из-под ног. В следующее мгновение он уже так вопил, что соседи на трибуне с улыбкой оглядывались на него. Не удержавшись, он схватил на руки Шонну и начал кружить ее, смеясь и целуя.

— Тайлер, поставь меня сейчас же на место, сумасшедший! — смеясь, пыталась вырваться Шонна.

— Она победила! Она победила! — кричал Тайлер, обезумевший от радости.

— Я заняла третье место, — провозгласила Лени, подъезжая к ним и спешиваясь. — А судья сказал, она похлопала Мага по холке, — что мы с Магом большие молодцы. Вообще, все наши молодцы. — Она обернулась к манежу. Глядите, Петти заняла первое место! Вот здорово!

Лени принялась прыгать от радости, махая своей наградой в воздухе. И в этот момент Тайлер понял, что все его бессонные ночи, все месяцы растерянности и выяснения отношений, все усилия побороть в Лени обиду и озлобленность на мир все окупилось сполна. Он никогда не был таким гордым и счастливым, как сегодня.

— Ты победила, дорогая, — сказал он, обращаясь к Лени. — Вы победили! — добавил он, глядя на Мага.

Когда вечером они вернулись в конюшню, Маг был еще слишком горяч и возбужден, чтобы загонять его сразу в денник.

— Прогуляй его немного, — сказала Шонна Лени, понимая, что и девочке размеренная прогулка поможет успокоиться.

— Можно я разрешу ему пощипать немного травки вон там? — спросила Лени, указывая на луг, куда лошадей обычно не пускали. — Вместо награды?

— Хорошо, но только сегодня, потому что он действительно заслужил. Если Мария узнает, она нас убьет.

Шонна улыбнулась, и Лени с Магом отправились на лужайку. Тайлер тем временем разгружал снаряжение. Шонна посмотрела на него и, решив не мешать, пошла к другим ребятам и их родителям. Только когда от конюшен отъехала последняя машина, она отправилась на поиски Тайлера и обнаружила его около денника Мага. В руках он держал медаль, которую получила Лени.

— Ну что, папаша, вы довольны?

— Еще бы! Спасибо за все, что ты сделала.

— Я тут ни при чем. Лени сделала все сама.

— Ну, конечно, а ты стояла в стороне и наблюдала. — Он улыбнулся, обнимая ее за плечи. — Где она, кстати?

— С Магом, полагаю. Пойдем посмотрим. Шонна высвободилась из его объятий и в этот момент почувствовала, как в правом плече кольнуло. Она нахмурилась.

— Что случилось? — взволнованно спросил Тайлер.

— Не знаю. Кажется, потянула руку, когда ловила лошадь. Больно шевелить плечом.

— Разреши посмотреть.

Тайлер осторожно ощупал руку. Когда он дотронулся до плеча, она ойкнула.

— Здесь.

— Надо помазать специальной мазью против растяжений. — Он серьезно смотрел на нее. — Знаешь, я до смерти испугался, когда увидел тебя рядом с этой лошадью. Она же могла на тебя накинуться.

— Лошади не кидаются на человека. Вот через изгородь она вполне могла сигануть.

— И поэтому ты бросилась ее ловить? И что мне с тобой делать?

— Не знаю. — Она улыбнулась. Ей нравилось, как он смотрит на нее заботливо и нежно.

— Может, просто любить тебя? У нее сжалось сердце. Ей так хотелось поверить ему, но она боялась.

— Ты же не веришь в любовь, забыл?

— Ты вернула мне веру.

— О, Тайлер… Он улыбнулся.

— Это безумие, да?

Безумием было сумасшедшее биение ее сердца, когда она услышала его слова.

— Ты не хочешь меня поцеловать? — вырвалось у нее, и тут же стало очень стыдно своих слов. Ей показалось, если сейчас он откажется, она умрет на месте.

— Именно это я и хочу сделать, — ответил он и поцеловал ее.

Сначала он был нежен и осторожен, но очень скоро его поцелуй стал страстным и настойчивым. Шонна отвечала с неменьшей страстью.

Просто любить тебя, вертелось у нее в мозгу.

Он любит ее.

Шонна вдруг очнулась, почувствовав чье-то присутствие. Она резко обернулась и высвободилась из объятий Тайлера.

У входа в конюшню стояли Лени и Маг. Девочка смотрела на них, и у нее дрожал подбородок. Потом она закрыла глаза, будто старалась отогнать от себя образ отца, целующего чужую женщину. Тайлер взял Шонну за руку и медленно направился к Лени.

— Девочка моя, — позвал он. — Лени? Та открыла глаза, в них стояли слезы.

— Я думал, ты обрадуешься, узнав о нас с Шонной.

— Обрадуюсь? — пробормотала Лени сквозь слезы.

— Я люблю Шонну, — сказал Тайлер. — Думаю, и она любит меня.

— Я так боялась, что это случится.

— Почему? — вступила в разговор Шонна, смущенная реакцией девочки.

— Потому что теперь я буду вам не нужна. Вы поженитесь и ушлете меня куда-нибудь.

— Лени, твой отец никогда не откажется от тебя. Ты всегда будешь ему нужна. Почему он должен отсылать тебя куда-то?

— Почему? — Лени сделала шаг назад, потянув за собой Мага. — Потому что он не мой отец.

Глава 13

— Боже! — прошептал Тайлер, бледнея и отступая от дочери. — Я думал, ты не знаешь.

— Лени не твоя дочь? — раскрывая глаза от удивления, спросила Шонна.

Он только утвердительно кивнул головой.

Лени разрыдалась и хотела выбежать из конюшни, но споткнулась и упала, выпустив из рук повод. Казалось, Маг, топтавшийся около нее, сейчас наступит и раздавит ее хрупкое тельце. Но Маг вытянул шею и осторожно ткнулся в лицо рыдающей девочке.

В эту минуту во дворе зафырчал грузовик Крис Прескотт, послышался собачий лай, и Маг, чувствуя, что его никто не держит, ринулся из конюшни. Через мгновение послышался визг тормозов, глухой удар и короткое ржание Мага.

В то же мгновение Лени вскочила и выбежала во двор.

— Нет, Лени, стой! — закричал Тайлер. Он выбежал за ней. Лени стояла на коленях перед раненым животным.

Крис выскочила из машины с перекошенным от страха лицом.

— О господи, что я наделала! — повторяла она одну фразу.

Одновременно с Тайлером к Магу подбежала Шонна. Лени рыдала.

— Он умрет, он умрет… Не дай ему умереть, папочка! Пожалуйста, сделай что-нибудь!

От этих слов у Тайлера защемило в груди.

— Мы не дадим ему умереть! — твердо произнес он, опускаясь на корточки рядом с ней.

— Нужна какая-нибудь тряпка, — сказала Шонна решительно. — Нужно остановить кровь.

— Возьми мою рубашку, — предложил Тайлер, быстро расстегивая пуговицы, чтобы снять с себя рубашку.

Шонна взяла протянутую ей рубашку и, обойдя Мага, подошла к нему с другой стороны.

Маг сам попытался встать на ноги. Шонна обратилась к Лени:

— Давай поможем ему подняться. Ты тяни за повод, а я буду держать рубашку на ране, чтобы остановить кровь.

Крис, стоявшая рядом, прошептала:

— О боже, что я наделала! Я вернулась, чтобы забрать ведро, которое Джеффри оставил где-то здесь. Я не успела…

Шонна прервала ее:

— Ты ни в чем не виновата, Крис. Вызови лучше ветеринара. Мария скажет тебе номер телефона. Расскажи ему, что случилось, и попроси срочно приехать.

Когда Крис ушла, Шонна с Лени стали поднимать Мага.

— Ну, малыш, давай, постарайся, ты же можешь, — приговаривала Лени. Давай… Маг и в самом деле, словно бы понимая ее, изо всех сил старался подняться на ноги.

— Пощупай с той стороны, — сказала Шонна Тайлеру. — Если он задрожит, значит, ушиб или перелом.

Тайлер прощупал бок, потом осторожно перешел к плечу. В этот момент Маг ощутимо вздрогнул.

— Здесь, — сказал Тайлер, указывая на болезненное место.

— Будем надеяться, простой ушиб, — понадеялась Шонна.

Лени продолжала тянуть за повод.

— Давай, малыш, напрягись. Давай немножко пройдемся! — приговаривала она.

Тайлер не верил, что Маг встанет. Он никогда не видел, чтобы лошадь так дрожала. Но Лени продолжала звать его, и очень медленно он начал подниматься.

Из двери дома выглянула Крис.

— Шонна, ветеринар хочет с тобой поговорить. Ты можешь подойти?

— В чем дело? — спросила Шонна.

— Иди, Шонна, я подержу. — Тайлер взял у нее из рук рубашку, которую она прикладывала к ране, пытаясь остановить кровь.

— Хорошо. Просто прижимай покрепче. А я пойду узнаю, вызвали ли ветеринара.

Она побежала к дому.

Тайлер держал рубашку, как ему показала Шонна. Маг глубоко вздохнул, сделав еще одно усилие, чтобы встать. Его голова уперлась в плечо Лени. В этот момент Тайлер явственно ощутил, что присутствие девочки дает Магу силы и питает его волю к жизни.

Крис возвращалась к своей машине и не умолкала ни на минуту:

— Он появился так неожиданно!.. Я затормозила, как только его увидела. Но я…

— Все в порядке, — сказала Лени, и голос ее прозвучал очень серьезно. — Вы не виноваты.

— Никто не виноват, — вмешался Тайлер, не желая, чтобы Лени казнила себя за случившееся.

— Нельзя было отпускать его, — мрачно сказала Лени.

— Ты же не знала. Ты была расстроена. Это просто несчастный случай, роковое стечение обстоятельств.

Если уж кто и был виноват во всем, так это он!

— Неужели ты знаешь? — тихо спросил он. Лени молча кивнула. Момент был неподходящий для обсуждения личных проблем. Самое главное сейчас состояние Мага. У них еще будет время поговорить. Секрета больше не существовало.

Вернулась Шонна.

— Ветеринар скоро приедет, — сказала она. — Он попросил нас, если мы сможем, завести Мага в денник и укрыть одеялом.

— Я принесу одеяло. Одеяло моей лошади, — торопливо вмешалась Крис.

— Хорошо, — кивнула Шонна. — Надо укрыть его сейчас же.

Очень осторожно, стараясь не делать резких движений, они повели Мага в денник. Когда Крис принесла одеяло, Шонна накинула его на дрожавшего мустанга.

— Я должна возвращаться домой, — нерешительно сказала Крис. — Джеффри остался с соседкой.

— Иди, конечно. Ты больше ничем не можешь помочь, — сказала Шонна.

— Мне действительно очень жаль, — обратилась Крис к Лени, затем она перевела взгляд на Тайлера. — Я затормозила, но он появился так неожиданно…

— Ничего, — сказал Тайлер, желая, чтобы она поскорее ушла. Паника в ее голосе нервировала его. Голос Шонны, напротив, успокаивал.

— Что теперь будем делать? — спросила Лени, глядя на Шонну.

— Теперь он должен успокоиться. Посмотрим. — Она взглянула на рану, к которой Тайлер все еще прижимал рубашку. — Кровотечение почти прекратилось.

Шонне понравилось, как Тайлер вел себя в этой ситуации. Он точно исполнял все ее указания, был спокоен и очень предупредителен.

Шонна еще раз внимательно осмотрела Мага.

— Ничего страшного. Он поранился, но рана неглубокая. Не забывай, что он мустанг, значит, выносливее и крепче других лошадей.

Маг, похоже, начал успокаиваться. Он перестал дрожать, и выражение его глаз стало спокойнее. Лени продолжала оглаживать коня, шепча ему на ухо ласковые слова, а он тыкался мордой в ее плечо, время от времени громко отфыркиваясь.

По мере того, как успокаивался Маг, успокаивалась и Лени.

Он не мой отец. Эти слова повергли Шонну в изумление, но моментально разъяснили, почему между ними не было сходства. Тайлер тоже удивился словам Лени не меньше ее. Значит, он и не подозревал, что ей все известно.

Ах, сколько вопросов хотелось задать ему! Она-то в своих мыслях обвиняла его, что он бросил родного ребенка, но если Лени не его дочь…

Во дворе послышался шум подъезжающего автомобиля.

— Это, наверное, ветеринар, — Шонна выбежала во двор. — Пойду встречу его.

Ветеринар осматривал Мага около часа. Он измерил ему температуру, послушал сердце и легкие, внимательно прощупал все кости, затем обратился к Лени:

— Считайте, повезло. Кроме этой раны, ничего серьезного нет. — Он перевел взгляд на Шонну. — Но нужно будет понаблюдать за ним. Если он не успокоится и шоковое состояние не пройдет, значит, повреждены внутренние органы. В этом случае звоните.

— А когда станет ясно, что он вне опасности? — спросил Тайлер.

— Я думаю, если через двадцать четыре часа он будет вести себя спокойно и не будет проявлять признаков беспокойства, дискомфорта, тогда можно будет считать, что все в порядке.

Тайлер проводил ветеринара до машины, потом снова вернулся в конюшню. Одна проблема, казалось, была решена. А вот с другой ему предстояло разбираться.

Тайлер медленно шел к деннику Мага. Он не знал, как начать разговор и что сказать. Лени все знает. Но откуда?

— Как поживаешь, старина? — обратился он к Магу, подходя к деннику.

— Похоже, он приходит в себя, — ответила Лени. — Шонна пошла за стульями. Сказала, что останется с ним, пока не убедится в его безопасности.

— Ты захочешь остаться с ней, полагаю? — спросил он у девочки.

Лени серьезно посмотрела на него.

— Я не могу его оставить. Ведь ты же был все время со мной, когда я была в больнице? Врачи сказали, что ты не отходил от меня.

— Да, Лени, все это правда. Если хочешь, мы вместе останемся с Магом.

— И ты останешься?

— Конечно. Потому что ты — моя дочь.

— Правда? — Она смущенно посмотрела на него. — Но мама сказала, что нет.

— Может быть, ты родилась и не от меня, но во всем остальном я твой отец. Можешь подойти и обнять меня.

Он открыл ей свои объятия. Несколько секунд Лени не шевелилась, потом сделала несколько шагов и вдруг бросилась к нему на шею.

Он крепко прижал ее к себе. Первый раз за все эти годы она обняла его. Еще совсем малышкой она пыталась обнимать его, но тогда ее ручки были совсем крошечные, чтобы обвить шею и крепко обнять его. Потом их разлучили.

По всхлипываниям он понял, что Лени плачет.

— И давно ты знаешь об этом? — спросил он, вытирая ей слезы.

— Давно, — хрипло ответила она. — Однажды мы жутко поссорились с мамой, и я ей сказала, что убегу и буду жить с тобой. Тогда она сказала, что ты не настоящий отец и я тебе не нужна.

— Она не должна была говорить тебе так. Ты мне нужна.

Лени отклонилась и, хмуря брови, посмотрела на него.

— Ты даже ни разу не навестил меня.

— Так решила твоя мать. Она считала, что будет лучше, если я навсегда исчезну из твоей жизни. Правда, видеть тебя и знать, что ты не моя, было очень тяжело.

— Почему же я ношу твою фамилию?

— Мгм…

В этот момент он увидел Шонну, стоящую в проходе. В руках у нее было два стула. Он не знал, когда она вошла и что успела услышать, но обрадовался ее присутствию.

— Ты знаешь, что означает роман между женщиной и мужчиной? — обратился он снова к Лени. Она криво усмехнулась.

— Ты думаешь, я ребенок?

— У твоей матери случился роман с другим мужчиной, когда мы с ней были мужем и женой. Но я об этом не знал и, когда ты родилась, был уверен, что ты моя дочь.

— Поэтому у меня твоя фамилия?

— И поэтому тоже. — Он не хотел вдаваться в бюрократические детали.

— А когда ты узнал, что я не твоя дочь?

— Когда тебе было почти шесть месяцев, тебе должны были вырезать грыжу. Операция неопасная, но я сказал врачам, что готов быть донором, если будет необходимость. Тогда и выяснилось, что у нас с тобой разные группы крови и ты не моя дочь.

Известие прозвучало для него как гром среди ясного неба.

— А кто был моим отцом? Джордж?

— Нет. — Он посмотрел на Шонну. — У твоей матери был роман с женатым человеком. Он не собирался на ней жениться, а она надеялась, что после нашего развода он узнает, что ты его дочь, и все-таки женится на ней. Как бы там ни было, мы развелись, а он не женился.

— Ты был очень зол на маму?

— Да. Очень.

Шонна могла представить, что он чувствовал. Узнать, что любимая жена тебе изменила и твой ребенок от ее любовника… Это тяжелый удар. Теперь все становилось на свои места. Она поняла, почему он бросил дочь и не виделся с Лени.

— Я бы тоже разозлилась, — серьезно сказала Лени.

— Разве ты не разозлилась, когда узнала обо всем?

Лени кивнула, потом помолчала немного и сказала:

— Ты имел право злиться на маму и на меня.

— Ты не виновата во всем, что произошло. Это я не должен был слушать твою маму, а должен был обязательно навещать тебя.

— Мама сказала, что ты ненавидел меня и ее.

— Не правда. Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Наоборот, я очень скучал.

— Тогда почему же ты не хотел брать меня после аварии?

Тайлер нахмурился.

— Кто тебе это сказал?

— Я слышала твой разговор с врачом. Ты сказал ему, что он сошел с ума, что ты не в состоянии взять на попечение ребенка.

— Ты не правильно поняла… — Он взволнованно посмотрел на Лени, потом на Шонну, потом снова на Лени. — Я имел в виду, что у меня не было опыта в воспитании детей и я не знаю, как это делается. Я понятия не имел, как заботиться о девятилетней девочке.

Теперь и Тайлер начинал кое-что понимать.

— Они говорили, что у тебя нет выбора и ты обязан взять меня к себе, продолжала Лени.

Шонна почувствовала, что ей нужно вмешаться.

— Лени, никто не мог заставить твоего отца взять тебя, если бы он не захотел. У него был выбор. Он мог объяснить, что ты не его дочь. Ведь анализ крови подтвердил это. Существуют и другие тесты. Он мог по закону отказаться от тебя. И тогда тебя отправили бы в детский дом. Но он никому ни о чем не сказал. И хотя он неопытен в воспитании детей, он старался заботиться о тебе, делал все, чтобы ты почувствовала себя как дома в незнакомом месте, чтобы ты оправилась от шока, который тебе пришлось пережить. Он позаботился даже о твоей лошади. Наконец, он готов был жениться, чтобы у тебя появилась мать.

Лени взволнованно посмотрела на Шонну.

— Но ведь я не его дочь! И когда вы поженитесь, я вам буду не нужна.

— С чего ты взяла? — горячо возразила Шонна. — А как же усыновленные дети? Они любят своих приемных родителей, а те любят их.

— Значат ли твои речи, что ты выйдешь за меня? вмешался Тайлер, весело глядя на Шонну. Шонна улыбнулась.

— Если ты предложишь… я подумаю, — добавила она, бросив ответный лукавый взгляд на Тайлера.

— Как думаешь? — обратился Тайлер к Лени. — Возьмем ее в жены?

— Ну, мне она определенно нравится больше А-ли-сии! — засмеялась Лени.

— И мне тоже! — улыбнулся Тайлер. — Тебе решать, Шонна. Учти, у тебя сразу появится ребенок, который любит тебя и знает о лошадях куда больше отца. — Он указующим перстом ткнул в сторону Лени. — И разочарованный в любви мужчина, который теперь, правда, понял, что все не так уж безнадежно.

— Ну что, выйдешь за него замуж? — глядя на Шонну горящими глазами, спросила Лени. Шонна молчала. Ей вдруг стало страшно.

— Я не смогу стать хорошей матерью.

— Почему? — Тайлер удивленно поднял бровь.

— Потому что не знаю, какой должна быть хорошая мать.

— А что тут знать? — удивилась и Лени.

— Я не встречала в своей жизни настоящей матери. Моя мать ею точно не была. Она вообще не хотела детей. Я появилась на свет случайно и всю жизнь была только обузой. Она всегда повторяла, что не может дождаться, когда я стану взрослой. Так что я сама не знаю, что значит иметь любящих родителей, нормальную семью.

— О, Шонна. — Тайлер приблизился к ней. — Неужели ты не понимаешь, что стала настоящей матерью для каждого на этой конюшне? Особенно для своих учеников? Ты для них вторая мама. Учишь их, подбадриваешь, когда они в этом нуждаются, помогаешь решать проблемы. Я же наблюдал все это. В тебе они находят сострадание и понимание. И если ты научилась этому не у твоих родителей, значит, у кого-то еще, но ты понимаешь все лучше, чем многие, кто вырос окруженный заботой и любовью. — Он взял в руки ее лицо и заставил смотреть на него. — Ты и меня научила быть отцом, научила слушать Лени, понимать ее. — Он немного помолчал. — Так ты выйдешь за меня? Станешь матерью для Лени?

Как она могла отказать этому человеку? С первого дня их встречи она не могла ни в чем ему отказать.

— Думаю… — она улыбнулась, — да.

ЭПИЛОГ

Свадьба Тайлера и Шонны понравилась Лени. Шонна попросила ее быть подружкой невесты, и она была на седьмом небе от счастья.

Устроить свадьбу решили в первые выходные октября. Пригласили всех друзей и родственников Тайлера. И даже Анна, дочь Марии, приехала из колледжа. Девушка оказалась такой умной, что Лени решила, что, когда вырастет, тоже будет учиться в колледже.

Сама церемония проходила в манеже, и все гости стояли кругом. Для священника установили специальный помост, чтобы его могли видеть все собравшиеся. Шонна, Тайлер, его брат — шафер и Лени восседали на лошадях, что придавало церемонии большую торжественность. Правда, Шонне и Лени стоило труда уговорить Тайлера на это, как он выразился, безумство, но в конце концов он согласился Шонна была в платье, которое Мария шила своими руками, и выглядела в нем потрясающе. Каждый раз, когда Лени смотрела на невесту, она не могла отвести от нее глаз. Глядя же на Тайлера, она не могла сдержать улыбку, потому что тот сидел напряженно и при каждом движении лошади судорожно хватался за поводья. Но тоже был очень нарядным и самым красивым мужчиной, которого Лени когда-либо видела. Красивее киноактеров, решила она.

Когда священник дошел до слов "в болезни и здравии", Лени затаила дыхание. Священник сделал ей знак, и она подъехала с кольцами для брачащихся. Тайлер надевал кольцо на палец Шонне, и у нее на глазах появились слезы. Лени тоже хотелось заплакать от счастья. Она изо всех сил сжимала повод, стараясь не давать слезам выхода Боялась, если Бобби увидит ее плачущей, он будет смеяться над ней целый год. Он же мальчишка и ничего не понимает в чувствах, только насмехается. Ему не понять, какое это счастье — иметь папу и маму, которых любишь. Откуда он мог знать, что такое получить семью… навсегда.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • ЭПИЛОГ

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии