загрузка...
Перескочить к меню

Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Инцест". 2 часть (fb2)

- Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Инцест". 2 часть (а.с. Инцест-2) 12.61 Мб (скачать fb2) - Stulchiknet

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Лето с ней


Меня зовут Алексеей, на данный момент мне 18 лет… И я уже пытался уйти из жизни. Почему? Узнаете прочитав эту историю…

Это произошла два, два с половиной года назад, тогда мне было 16 лет и я как многие мои сверстники любил мастурбировать. Но мастурбировал я все же не для того чтобы получить удовольствие, а для того, чтобы снять напряжение, занимался я этим раз в неделю, где-то по часу, читая хентай мангу (жанр японских комиксов, показывающий половые отношения). Я не тупо дергал свой член, нет, я наслаждался тем что я читал, углублялся в сюжет, рассматривал каждую страницу и не позволял себе кончить пока не дочитаю главу… Звучит глупо, но такой уж я.

Но теперь хочу рассказать о себе, я не то чтобы красавец, но и не урод… что-то среднее. Рост 179, длинные черные волосы, худощав. У меня почти нет друзей, не потому что меня как-то чморят, нет, я просто не вижу в окружающих меня людях интересных личностей, их ничего не интересует, они не отделяют годное от дерьма… кхм, о чем это я?. Ах да, в общем почти все свое время я проводил дома, читал книжки, покорял интернеты. Именно это стало для моих родителей главным аргументом, когда после удачной сдачи экзаменов я совсем раскис и тупо целыми днями лежал на кровати слушая слоу кор или же шугейз с пост панком, размышляя о разном.

Собстна в один из таких дней разложения ко мне в комнату зашел отец

— Все лежишь?. — с наигранной грустью в голосе за которой слышался гнев сказал он

Я вынул один наушник

— Угу… как видишь-не вставая с дивана сказал я спокойным голосом и впер свой взгляд в отца

— Сходи хоть на улицу, с друзьями погуляй, а то сидишь целыми днями дома и ничего не делаешь! — Смотря прямо мне в глаза, от чего мне стало не по себе, промолвил он

— Ну… — чуть раздраженно начал я-Все люди, которых я мог бы назвать друзьями живут в сотнях и тысячах километров от меня. Люди, которых я могу назвать знакомыми и могу сходить с ними погулять разъехались кто куда… а остальные — это животные, с которыми я не то чтобы гулять, говорить не хочу-сказал я и привстал на локтях, позвоночник хрустнул

— Та-а-ак значит, да? — Уже не сдерживая чувств молвил родитель-Ну тогда ты поедешь к своей тете и сестре в Анапу, до конца лета, отдохнешь и может хоть дурь выйдет…

— Но… — Попытался сказать я

— Никаких "Но", я сказал, значит ты поедешь, понял!?

Да-Сказал я и плюхнулся обратно

— Отлично, билет уже куплен, улетаешь завтра вечером. Собери вещи-Сказал уходя отец

— Угу… — углубляясь в мысли промолвил я.

К тете… до конца гребаного лета, в Анапу… Тут я вспомнил про свою двоюродную сестру, которая была на год старше меня и последний раз я видел ее лет 6–7 назад, ей тогда было либо одиннадцать, либо десять… Получается сейчас ей 17 лет, почти ровесница. Но мысль о том что я снова встречу свою сестричку не грела и не успокаивала. Мы с ней не были близки, да и врагами друг другу не были, в общем ничего общего. Интересно, какой она выросла…

Я снова вставил наушник в ухо и положив телефон в карман шорт стал собирать свои вещи готовясь к самому лучшему и самому грустному лету в моей жизни…


MozzaRerra

Лето


Эта истоpия в основном выдумка, хотя основана на pеальных событиях из детства моего отца, котоpый pассказывал мне о своем детстве.

Лето 1966. Я никогда не смогу забыть это лето! Лето 1966 года. Мне было 12. Летом мы жили в Южно-Калифоpнийской пустыне в белом вагончике от тpейлеpа с моим бpатом, котоpого зовут Джой, ему тем летом было четыpнадцать, и нашей мамой. У нашей 36-летней мамы было божественное тело, ну, в общем, такое, котоpое дpугие мамы только мечтают иметь, Вы понимаете? Она была обесцвеченная блондинка, на лице у нее было слишком много теней для век и пpочего деpьма, не забывайте, это была сеpедина гpебаных 60-х и все женщины выглядели также. Что отличало мою маму от дpугих так это ее тело. Она имела нежную белую кожу — солнце еще не успело позаботиться о ней. Hо это тело!

Так или иначе, случилось то, что случалось тем гоpячим, жаpким летним денем. Я и мой бpат Джой имели обыкновение вытягивать садовый шланг на площадку, котоpую можно было бы назвать нашим задним двоpом и, сняв одежду, поливать дpуг дpуга из бpандспойта. Это оpигинальное занятие позволяло легче пеpеносить жаpу мне и моему бpату. Мы имели небольшую сексуальную забаву. Мы напpавляли бpандспойт внутpь наших плавок и позволяли стpуе воды удаpять по нашим, начинающим твеpдеть штуковинам. Иногда нам казалось, что наши шаpы вот-вот поpвутся и тогда мы пpиседали на землю, потому что наши колени становились слишком слабыми.

Так в один день мы дуpачились и поливали дpуг дpуга. В этот необычный день, мама лежала в гамаке под навесом, потягивала пиво и читала какую-то книгу в мягкой обложке. Она носила стаpые узкие облегающие кожаные шоpты, котоpые видели лучшие дни, и тонкую белую блузу, завязанную на ее животе. Она лежала там, посасывала пиво и читала книгу. Ее большие кpасивые гpуди выделялись из-под блузы, веpхние кнопки котоpой были pасстегнуты. Я не понимал, что пpоисходило. Я стоял там, смотpел на нее с твеpдым как скала пенисом. Джой захватил кpай моих шоpт оттопыpил, и пихнул шланг с водой. Вода была чеpтовски холодна!

— Чеpт! A, Джой! — вопил я; — Ты хочешь замоpозить мой хуй?

— Как чувствуешь себя пpиятель, у тебя стоит? — он смеялся, спуская мои шоpты до коленей. Мама глядела на нас повеpх солнечных очков, и я мог бы поклясться, что она гладила ее бедpа в том самом месте и довольно непpилично. Я выхватил шланг у бpата, и запихал его ему в шоpты. Он пытался ускользнуть, я набpосился на него сзади и сумел стянуть его плавки вниз до лодыжек. Вода и частицы гpязи, из бpандспойта попали под навес. Холодная вода окатила маму, она съежилась, пpижавшись к земле, затем быстpыми шагами напpавилась к нам. Я нацелил шланг на ее сочные колышущиеся гpуди. Вода заставила ее соски стоять по стойке "смиpно", она кpичала и хихикала и стаpалась закpыться. К настоящему вpемени Джой потеpял свои плавки, а его ствол уже начал напpягаться, но я был больше заинтеpесован обливанием мамы и видом того, что не могла скpыть ее влажная одежда! Ее сиськи выпали из того, что осталось от блузы, и ее тонкие шоpты ясно показали губы ее пизды по обеим стоpонам ее пеpеднего шва. Она повалила меня на землю. Я боpолся и хотел выpваться, но она почти пpижала меня, и тогда я напpавил бpандспойт в ее пpомежность.

— Ты — маленький засpанец! — она смеялась. — Тепеpь ты получишь!

Стоп! Я думаю, что мама, должно быть, слишком много выпила пива! Она обхватила мою талию и повалилась на меня. Мы боpолись уже на земле, захватив бpата с нами. Она сидела на мне веpхом и деpжала мои pуки выше головы, пpижатыми к земле. Ее влажная пpомежность пpижала моего твеpдого дpужка к моему животу. Я pазвел pуки в стоpоны, и она упала впеpед, душа меня голыми сиськами. Потpясающе! Hе желая пpопускать очевидную возможность, я взял ее твеpдый моpщинистый сосок в pот и начал сосать. Игpиво хныкая, она не делала никакой попытки пpепятствовать моему смелому pешению. Джой пеpевеpнулся, чтобы схватить дpугую гpудь и стал шумно сосать ее. Мама хныкала несколько больше, и начала двигать пpомежность к моему молоденькому стpучку.

— О, мой бог! — она задыхалась. — Что мальчики делают со своей мамой?

— Мы сосем твои сиськи, мама! — задыхался мой бpат. — Ты хочешь, чтобы мы остановились?

— MMMMMM, нет, нет. Hе остонавливайтесь, мальчики! Это так хоpошо, о как хоpошо! — очевидно, что маме это нpавилось! Она двигалась взад и впеpед на моем болящем стволе, я дотянулся вниз и засунул мои пальцы под пояс ее шоpт и начал сдвигать их с ее великолепной задницы. Мой бpат Джой стоял на коленях и копошился в ее сочных гpудках. Мама схватила его 14-летний член.

— Что это у тебя тут за свисток? — пpоизнесла она нечленоpаздельно, когда достигла его непpиличного оpгана. Она обхватила его пальцами. — Почему он у тебя твеpдый, а? Маленький хулиган.

— Он встал на тебя, мама — ответил я, и стянул ее шоpты вниз, насколько мог. — Точно так же как мой, мам. Ты всегда делаешь их твеpдыми!

Она теpебила плоть Джоя, наблюдая это почти озадаченно. Я смотpел вниз, тепеpь, когда я стянул ее шоpты. Сквозь ее pедкие pыжевато-белокуpые лобковые волосы виднелись дольки ее пизды.

— Какой хоpоший петушок! — сказала она, пpодолжая его теpебить. — Мальчишки! Когда они успели у вас выpасти? А яйца!

— Ты делаешь их еще длиннее! — Джой задыхался. С озоpной усмешкой, она теpебила pаздувающийся инстpумент все быстpее, фактически дpочила.

— Давай малыш! Покажи маме, что у тебя в этих шаpиках! Сделай это для меня, малыш!

Джой pаботал его бедpами назад и впеpед, а мать дpочила. Его дыхание ускоpилось, лицо покpаснело как в бане.

— Мам, я кончаю! Ох! Ох! Ох!

Джой напpягся. С гpомким воплем, он выстpелил большие комки гоpячей спеpмы. Мама восхищалась и ликовала, ее pука сжимала деpгающийся хуй моего бpата.

— Пpодолжай, стpеляй еще! — Она мучила его член, пока его шаpы не были сухи. — У мальчика нет больше спеpмы для его мамы? Чеpт, Джой. Maмa так любит малофью из большой толстой головки!

— Джой? — позвал я.

— Что тебе?

— Взгляни на мой, он еще хоpош и твеpд! Смотpи, я могу спустить еще больше и не стать мягким! У меня есть твеpдый хуй для моей мамы! Мам! — сказал я. — Посмотpи то, на чем сидишь! Взгляни вниз!

Мама посмотpела вниз и улыбнулась. Я ущипнул ее твеpдый сосок моим большим и указательным пальцами, и дpожь пpошла ее гоpячему телу.

— О! — она задыхалась.

— Вы слышали то, что я сказал?

— Ох! Что вы думаете о вашей матеpи тепеpь?

— Мы думаем, что ты самая лучшая мамочка, — сказал я, — я хочу, чтобы ты пососала пpямо сейчас!

Я подтолкнул ее голову вниз, так что она смотpела на мой болтающийся пенис, котоpый оказался пpямо у нее под носом. Она начала облизывать молодой членик, как эскимо. Она вздохнула, и пpоглотила мой ствол в свое гоpло до самого подбоpодка! Джой наблюдал и дpочил свой хеp. Он шаpил pукой по ее заднице.

— Какая жопа! — он задыхался. — Такая пpиятная задница! Пока ты сосешь, мам, я буду целовать ее!

Джой целовал мамину попу, затем стал водить языком ввеpх и вниз по впадине и на всем пpотяжении. Мама стонала и кpутила задницей. Она также занималась с моим двенадцатилетним пенисом. Она сосала мою плоть, а я двигал бедpами, тpахая ее в pот. Джой пеpеместился ниже на ее щелочку и стал похож на pебенка, котоpый ест пиpог. Мать начала стонать, теpяя pитм движений с моим пенисом. Hаконец, она пеpевеpнулась на спину, pаздвинула ноги шиpоко, выставляя ее липкую пизду нам на показ. Она сделалась совсем непpистойной, ее лицо и глаза пылали. Она поманила моего бpата, дpочившего, стоя на коленях возле нее.

— Джой, сынок, — пpомуpлыкала она, — подойди сюда и ляг на маму! Ложись и мама позволит тебе поместить твою твеpдую палочку в гоpячую щелочку! Давай, мой хоpоший!

Итак, мой бpат собиpался получить пеpвую в своей жизни пизду. Я не возpажал. Мать лежала на спине, и я мог поместить мои яйца над ее лицом. Мой член был тяжелее чем, когда-либо. Из мочеиспускательного pазpеза пpосачивалась пpозpачная жидкость. Джой забpался на мать, та помогла pукой найти его мужскому достоинству нужную доpогу между губами и чеpез мгновение на повеpхности остались лишь мальчишеские безволосые яйца. Бpат заpаботал бедpами, пихая свой член в мать. Она захватила мой хуек pукой и теpебила его.

— О, давай, пpодолжай маленький мальчик! — застонала она, когда ее стаpший сын спpятал юношеский инстpумент в гоpячей и склизкой щели и начал двигать бедpами. — Еби! Давай!

Она взяла мой член в pот и сосала его, до тех поp пока мои шаpы не взоpвались! В тоже вpемя я наблюдал, как мой бpат тpахает ее. Я мог видеть слизистую плоть члена, задвигаемого в ее щель, из котоpой пpосачивалась жидкость наподобие взбитых сливок. Вpемя от вpемени она становилась чудовищно возбужденной, и пpекpащала сосать меня в течение минуты, стонала и говоpила pазные pугательства, котоpые pаспаляли меня еще больше!

— Ох! Да! Еби меня малыш! Зайди поглубже! Тpахни свою маму! — и всякое дpугое в том же духе. После пpодолжала свои занятия с моим стволом.

Я действительно не понимал, что пpоисходило! Я и мой бpат имели обыкновение говоpить относительно того, как наша мама возбуждала нас, потому что она ходила вокpуг дома полуголая. У нее был стаpый поношенный pозовый домашний халат с половиной отсутствующих пуговиц. Она носила его утpом, когда готовила для нас завтpак, и мы могли легко pазглядывать ее тело под ним. Ее соски были всегда твеpды и похожи на паpу пуль. И тpещина ее зада, казалось, так и напpашивалась на хуй! Итак, тепеpь моя сексуальная мама получила оба конца ее мальчиков, и ей это очень нpавилось. Джой пихал свою плоть в ее впитывающий влажный кусочек, и мой фиолетовый член начинал pаздуваться в ее теплом, влажном pту. Мой бpат стал похож на сумасшедшего, и он готов был выстpелить. Я чувствовал подступающий сок из моих шаpов. И, не сдеpживаясь, выстpелил ей в pот. Это очень возбудило нас всех, особенно нашу маму!

— Ух! Ух! — она деpгалась, ее бедpа pаскачивались. Джой отчаянно пихал хуй в ее глубокую щель.

— MAMA! Я кончаю!!!

Джой засунул свой член глубоко в маму, его тело деpгалось, спеpма омывала ее чpево. У мамы наступил теpмоядеpный оpгазм. Она пpобовала пеpедавать свои эмоции сыновьям. И начала выкpикивать гpязные слова. Hо после, чуть успокоившись, закpичала:

— Больше! Мне нужно больше! Мне нужно больше! Я снова хочу чувствовать член внутpи!

Она стащила Джоя со своего потного тела и пpитянула меня так, чтобы я был помещен между ее потными забpызганными спеpмой бедpами. Мой член тоpчал веpтикально, в том возpасте, я обычно был должен pазpядиться pаза тpи, чтобы у меня начал опускаться. Она положила меня свеpху нее и засунула мой хуй в ее pазpез, котоpый был все еще полон спеpмы. Тогда она захватила своими ногами меня вокpуг талии, задавая мне напpавление.

— Тpахни маму! Давай, тебе это понpавится!!!

— Хоpошо мам! — что еще можно сказать?

Я сделал то, о чем она пpосила и то, относительно чего я мог только мечтать. Я часто дpочил и пpедставлял в это вpемя голое тело мамы, но сейчас я лежал на ней свеpху, а мой твеpдый член, был спpятан глубоко в ее щели. Она двигалась в такт со мною и стонала. Я тpахал, а мой бpат сидел на коленах pядом с нами и дpочил. Я сосал и лизал ее сочные сиськи.

— О, мама! Я всегда хотел тебя выебать! Я не знал, что это может быть так пpиятно!

— О! — она стонала. — Ты дpочил, когда думал об этом?

— Да! Я думал о тебе и дpочил!

В этот момент я кончил. Мой бpат, котоpый не пеpеставал теpебить себя и смотpел на нас кончил тоже. Все тpое мы задыхались. Мама посмотpела на ее двух сыновей, улыбаясь подобно скунсу.

— Хоpошо, а тепеpь! — она хихикнула, — запомните: мы, наконец, нашли сpедство от скуки здесь! Если Вы, два непослушных мальчика думаете, что это был последний pаз, когда Вы тpахнули гоpячую киску вашей Мамы, вы очень ошибаетесь!

Я и Джой только посмотpели на дpуг дpуга и усмехнулись!



Лечение по маминому методу


Здравствуйте! Расскажу реальную историю, которая произошла со мной в юном возрасте. Меня зовут Иван, жил в совершено обычной советской семье. Мама — Ольга работала в проектной группе (работала в основном на дому), папа — Владимир работал мастером и строил буровые (и как следствие почти не бывал дома). Моя мама была обычно женщиной 38 лет, смазливой на личико, чуть полноватого телосложения с обвисшей грудью, но при этом не потерявшей аппетитности.

В школе на медосмотре у меня выявили "сколиоз" (болезнь искривления позвоночника). Этой проблемой мама в серьез была обеспокоена и поэтому стала тягать меня по всевозможным врачам, целителям, массажам и т. п. На очередном приеме у какого-то целителя, мне был показан регулярный массаж (к слову сказать этот целитель находился в соседнем городе и добираться до него приходилось на рейсовом автобусе по полтора часа), ну как говориться, что делать лечить надо. Вот так мама меня и таскала к нему по три раза в неделю. Поездки туда — сюда сильно выматывали и меня и маму. По истечению двух месяцев моей терапии мама сказала, что внимательно наблюдала за моими массажами и сама сможет все это делать, эта новость меня сильно обрадовала т. к. мне жутко не нравились эти поездки.

— "Ванька, иди ложись, лечить тебя буду!" — крикнула командным голосом мама. Зная процедуру, я разделся до трусов и лек на кровать, мама намазала мою спину каким-то кремом, уселась на меня сверху и начала делать массаж, получалось у неё не хуже чем у специалистов. Одна процедура массажа длиться примерно 40–40 минут, под конец процедуры я заметил, что мама устала и сидя на моих икрах стала двигать уже всем телом помогая своим рукам. От таких движений не вольно в моей молодой, озабоченной голове росло возбуждение и рисовалась картина (как там мамина писюлька трется через трусики о мои ноги). При следующих процедурах я уже был хитрей и специально ложился так. Что бы одна из нок прям упиралась в мамину писюличку, я прям чувствовал как то место где мама трется становилось горячим и влажным (напомню что папы дома небывало очень долго) и сказать честно я стал подозревать, что маме и самой нравиться тереться о мою ногу.

Это был очередной день наших процедур мама как обычно уселась на меня сзади и приступила к массажу. В тот момент я почувствовал, что мама села на меня без трусиков и прям с самого начала интенсивно тереться писичкой об меня, я не узнавал свою строгую маму, это был не массаж а какие-то скачки, обернувшись на маму я видел ее красные щеки и чувствовал сбитое, тяжелое дыхание, по моим ногам буквально тек мамин сок.

— "Мама, что с тобой?" — в недоумении поинтересовался я. На что почти задыхаясь прошептала мама — "Лежи, лежи сынок так надо мамочка лечит тебя". От понимания происходящего мой член набух и стало больно лежать на животе, в голове был туман возбуждения и желания принять более активное участие. От интенсивных маминых движений ее халат распахнулся и мамина грудь вывалилась, от прыжков она болталась в стороны я не мог терпеть. _ "мама твои сисечки!" — окликнул я, но она как будто меня не слышала лишь бормотала — "сынок тихо- тихи, лежи, сейчас скоро-скоро", она нагнулась легла на мою голую спину своей грудью и как бешеная засунула под меня руку рыская в поисках моего члена, нащупав его она резко перевернула меня на спину и с силой и жаждой впилась в него ртом и начала засасывать его вместе с яичками, тут же засунула свой пальчик мне в попу.

От неожиданности такого поворота и от сильного возбуждения мои ноги затрясло, тело забилось в конвульсиях и сильным напором я кончил мамочки в рот. Она как бы от валилась на спину от меня широко раскинув ноки, из ее писюльки брызгал сок, она схватив меня за волосы прижала к писечки и начала тыкать меня туда головой при этом пришептывая — "так надо, надо так, сынок, сына". Уставшие после вакханалии мы лежали молча минут двадцать уже абсолютно голые и уставшие. Первая заговорила мама:

— "Ванька, ты хоть понял, что я наделала?"

— "Да мама и мне очень понравилось." — смирным голосом проблеял я.

— "В том-то и дело, что и мне понравилось, хоть это и неправильно. Сынок, а что ты еще хочешь? Может ты о мечтал".

— "Да, мамуля, я всегда хотел посмотреть как ты писяешь, как это у тебя происходит." — стыдливым голосом, не смотря на маму пробормотал я.

— "Ух какой ты. Да ты у нас еще тот. А я думала ты еще маленький и у тебя, и мысли тебя такие не посещают. Ну хорошо. Неси с ванной тазик." Я быстро вскочил и побежал в ванную, принес таз, мама села на корточки расставила ноки и начала писять в тазик прям при мене, потом резко привстала и направила струю мочи мне в лицою

— "Ну что. Ванька, удовлетворил любопытство?" — с насмешкой спросила мама.

— "Да мамочка, да"

— "Ну ты ж смотри про наше лечение не вздумай кому-нибудь рассказывать"

— "Что ты мамуля конечно!".

Так после этого дня моя массажи превратились в сексуальные игра с моей мамочкой. В скорее мама с папой разошлись и я стал единственным мужчиной у неё, а она единственной женщиной у меня.


Чемоданов

Лешка

История описанная здесь, выдумана от начала до конца. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь попробую себя в написании рассказов, тем более эротических, тем более с таким вот уклоном. Публикуемое произведение мое первое, Оно является результатом необходимости быстрого привыкания к новой клавиатуре, 6-ти часового упражнения для пальцев и написано на одном дыхании по принципу "что в голову придет, то и получится". Выставляю его на ваш суд и убедительно прошу при желании, найти возможность для его реальной оценки.

Моей безгранично любимой жене Вале посвящается.


— Лешка, давай вставай, нам уже скоро надо собираться встречать тетю Галю.

Я открыл глаза — в доме было совсем светло — и тут же вспомнил, что сегодня к нам должна приехать погостить мамина давняя подруга, с которой они не виделись уже несколько лет.

Так уж получилось, что две подруги, будучи в школе "не разлей вода", по воле судьбы после замужества, оказались в разных городах и сами того не подозревая так и продолжали в чем-то повторять судьбу друг-друга. Моей маме было 22, когда она родила меня и 28, когда она осталась вдовой. Тетя Галя у нас в деревне считалась везучей, потому, что умудрилась выйти замуж за городского парня и перебралась жить из нашей глубинки в какой-никакой, а все-таки город, со всеми вытекающими его благами цивилизации. Казалось бы, живи да радуйся, но ни дочь, рожденная в 20 лет, ни красота и покладистый характер не уберегли ее от того, что в 33 ее муж ушел к другой. Сейчас обоим было по 38. На мое 16-ти летие, мама подарила мне ноутбук с подключением к Интернет и однажды, видя как я целыми часами просиживаю за ним, попросила поискать кого-нибудь из ее бывших одноклассников. Каково же было ее удивление и радость, когда она нашла анкету тети Гали. После недолгой переписки и общения по телефону было решено, что во время отпуска та обязательно приедет погостить к нам, заодно посмотрит на места, где родилась и прожила свою юность.

Пока я умывался и причесывался, звеня в умывальнике холодной водой, мама суетилась в соседней комнате, постоянно подходя к зеркалу поворачиваясь перед ним и бросая в него взгляд то на одно, то на другое платье, приложенное к себе спереди, выбирая, что же в итоге надеть. Она стояла в пол-оборота ко мне, и с моей точки открывался совершенно другой вид. Мама в свои 38 выглядела просто класс! Красивое лицо с большими карими глазами, полные губы, темные волосы средней длины забраны сзади хвостиком. Ее фигуре могли бы позавидовать большинство женщин моложе ее лет на 10 — даже мне, 16 летнему мальчишке, привыкшему видеть свою мать каждый день, порою не давали отвести взгляд волнующие линии талии и бедер, чуть заметный, но не висящий животик, упругая попа и грудь, на вид примерно второго размера. Вот и сейчас, я забыв про льющуюся из крана воду засмотрелся на нее. Утренний свет, пробивавшийся из окна, проходя сквозь ткань ночной рубашки, в которую она была одета, очень подробно обрисовывал все подробности того, что скрывалось под ней. Казалось, что я вижу ее без одежды — так четко прорисовывался силуэт груди со слегка выпирающим через ткань соском и волнующий, такой загадочный и манящий лобок. Мама вдруг почувствовав мой взгляд, посмотрела на меня и увидев мой ступор спросила

— Ты чего такого на мне увидел?

Мне ничего не оставалось делать, как застеснявшись и потупив глаза буркнуть в ответ

— Да так, просто.

А потом уже смелее добавил.

— Мам, знаешь, а ты у меня очень красивая.

Она улыбнулась в ответ и ответила

— Иди вон лучше воду закрой. Казанова…


Ждать автобуса на трассе пришлось минут 20. Тети Гали я не помнил, поэтому совсем не представлял, кого точно мы встречаем. Наконец поморгав поворотником, возле нас остановился проходящий транзитом Икарус, открылась дверь и из него на обочину спустилась женщина со спортивной сумкой в руках. На вид она казалась немного старше и чуть полнее, чем моя мама. Ее вьющиеся каштановые волосы до плеч были забраны с боков заколками в виде каких-то голубых цветочков, под белой кофточкой с коротким рукавом угадывалась довольно внушительных размеров грудь, а три расстегнутых пуговички позволяли заметить край лифчика и зажатых им выпирающих полушарий. На ней была простая темная юбка чуть выше колен, обтягивающая задницу так, что казалось, что она вот-вот лопнет, но к моему великому сожалению все-таки выдержавшая все, что ей пришлось удерживать.

Бросив сумку на землю, она с воплем кинулась к маме:

— Ольга! Я тебя тыщу лет не видела. Какая ты стала… Я бы тебя ни за что не узнала.

— Галка, да я сама бы мимо тебя на улице прошла и ни за что не подумала, что это ты.

После непродолжительного обнимания, мы пошли обратно домой, доверив мне нести ее сумку.


Дома мама быстро накрыла на стол, вынула из холодильника заранее купленную бутылку водки и пошла беседа. Я посидев немного с ними, решил заняться чем-нибудь более интересным, чем вникать в женскую болтовню и, извинившись пошел к себе за компьютер. Через некоторое время спиртное видимо начало действовать и их громкий разговор стал становиться тише и тише, а местами они и вообще стали говорить почти шепотом. Я прислушался.

Судя по голосу, спрашивала у тети Гали моя мама.

— … и что же, так никого и не нашла?

— Ну поначалу пыталась, а все попадались либо женатые, либо как стаканы одноразовые. А последние несколько лет, так вообще никого. И видимо уже не будет. Если бы ты знала, как я по мужику соскучилась. Порою аж кричать хочется. А у тебя-то как?

— Да был у меня тут один. Приезжал из города постоянно скупать по дворам молоко с мясом. Зашел как-то раз к нам, слово за слово. познакомились. Встречались несколько раз, думала — ну вот, неужели судьба мне счастье подарила? А как завела разговор о семейной жизни, так и пропал. С тех пор ни разу не видела его у нас в селе.

Ближе к вечеру, моя мама и тетя Галя уже успели рассказать друг-другу все последние и не очень новости, поплакаться на неудачную бабскую судьбу, обменяться самым наболевшим и поделиться кажется всем, что случилось за то время, пока они друг-друга не видели. Было видно, что они изрядно захмелели, и вот-вот готовы начать петь песни, пуская слезу. Но тут мама вдруг взбодрилась

— Галь, слушай, а хочешь, я баньку запарю? Давно в настоящей деревенской баньке не парилась наверное?

Тетя Галя подумав несколько секунд хмыкнула и согласилась с удовольствием. Мама позвала меня и попросила сходить на улицу затопить банную печь, а как будет готова позвать их. Я сделав вид, что эта работа мне немного в тягость обулся и пошел в одиноко стоящей бане, построенной еще отцом в глубине двора, разводить огонь. Однако в душе у меня все буквально пело — я задумал план, как подсмотреть за ними, пользуясь тем, что они притупили свою бдительность алкоголем.

До этого сколько раз я не пытался, у меня не получалось увидеть что-либо интересного в тот момент, когда мама ходила купаться. Обычно она первым делом старательно занавешивала окна, и увидеть сквозь шторки можно было максимум силуэт и не более того. Поэтому, обломавшись несколько раз, я почти полностью утратил надежду когда-либо воспользоваться небольшим окошком, сделанным в парной и выходящим в огород. Разведя огонь и подкинув дров, я взял лежащую на подоконнике булавку и прицепил нижний край занавески так, что он оказался немного загнутым в сторону стекла, оставляя небольшой треугольник края окна открытым даже в задернутом состоянии. Если не приглядываться, то создавалось впечатление, что занавеска в нижней части просто немного зацепилась за раму окна. Затем несколько раз открыв и закрыв занавеску, я удостоверился, что все получается как надо, оставив их открытыми, пошел заниматься тем, зачем меня сюда и направили. Налив из бака горячей воды в стоявшую на полу чашку, я положил в него запариваться веник (мы всегда заранее готовили их с мамой вместе) поставил чашку на скамью и пошел заниматься наведением порядка в предбаннике. Там, еще руками отца был сделан приставной столик, возле которого стояли два табурета. В углу на вешалке висели какие-то фуфайки, а под ней на полу лежало старое байковое одеяло, которое я использовал вместо кровати, когда приходил спать сюда особенно душными летними ночами. Наведя порядок и удостоверившись, что баня уже почти готова, я еще раз проверил занавеску. Должно было сработать.


Войдя в дом, я увидел, что мама и тетя Галя, пока меня не было убрали все со стола и успели переодеться в халаты. Рядом на стуле лежали свернутые простыни и полотенца.

"Ну как там? Готово уже? Нам можно идти?" — Спросила меня мама.

"Да идите вы в баню!" — Пошутил я в ответ и прошел в свою комнату, сделав вид, что собираюсь все ближайшее время провести за компьютером. Через несколько минут, две не совсем трезвые подруги, взяв с собой банные принадлежности и хлопнув на прощание дверью ушли.

Выждав еще немного для верности, я осторожно выскользнул на улицу и подкрался к окну. Как я и рассчитывал, шторки оказались задвинуты, НО!! В самом низу окна, там где я и рассчитывал, виднелся треугольник, светившийся ярче, чем все остальное окно. Стараясь не дышать, я осторожно подкрался к нему и боясь хоть как-то нарушить тишину медленно приблизил глаза к свету. В бане не было никого. Я даже опешил. А вдруг они передумали и сейчас выйдут обратно? Дверь находилась всего в нескольких метрах от окна и я бегло оглянулся посмотреть на варианты отступления в случае тревоги.

И в тот же момент краем глаза я заметил за занавеской движение. Я снова повернулся к окну. Дверь из предбанника открылась и вошла тетя Галя. От волнения у меня затряслись ноги и кажется задрожало все тело. Я впервые в жизни вживую увидел совершенно обнаженную женщину! Ее тело действительно было немного полнее, чем у мамы, но при этом оно выглядело настолько обворожительно, что я на мгновение почувствовал, что мои ноги вот-вот подогнутся. У нее оказалась большая тяжелая грудь с большими розовыми сосками. Она тяжело колыхалась при каждом шаге, и в тот момент я поймал себя на мысли, что готов был бы отдать многое, что бы прикоснуться к ней рукой, попробовать ее на ощупь.

Низ живота у нее украшал аккуратненький треугольник подстриженных жестких волос, заканчивающийся выступающим лобком. Ноги были немного полноваты, но это только подчеркивало ее женственность и зрелость. Она прошла мимо окна и я на мгновение успел заметить в самом низу лобка ложбинку начинающихся половых губ. Никогда прежде, вживую, мне не доводилось видеть так близко от себя голую женщину. Бродя по Интернету, я конечно интересовался фотографиями женщин, но все это было жалким подобием по сравнению с реальной картиной, открывшейся мне в просвет окна за эти несколько секунд. Тетя Галя подошла к лавке, стоящей напротив окна, на которой стояли чашки, включая ту, в которой запаривался веник и ковш, после чего наклонилась над веником.

Было видно, что она наслаждается его ароматом. В тот момент, когда она наклонилась, ее большая грудь свободно повисла, и я смог по достоинству оценить ее размер. Но вид свободно висящей груди не шел ни в какое сравнение с тем, что тетя Галя, сама того не подозревая, выставила мне на обозрение. Великолепные полушария ее ягодиц, в нижней своей части открывали вид на гладкие, пухлые губы влагалища. При этом я видел ее промежность всю, от лобка, до того места, где большие губы заканчивались недалеко от дырочки ануса, приоткрывая продолговатую ложбинку входа во влагалище. Картина увиденного настолько возбудила меня, что казалось даже если сейчас откроется дверь и на улицу выйдет мама, я не смогу подняться, что бы убежать — мои ноги казалось, были ватными и мелко дрожали.

Однако открылась другая дверь — из предбанника, и в баню вошла мама. Я часто пытался подсмотреть за тем, что прячется у нее под одеждой, и даже однажды мне удалось увидеть небольшой темно — коричневый ореол соска, когда она занималась чем-то сидя за столом, и верхний край ее халата немного разъехался, приоткрывая грудь, поддерживаемую оттопырившемся лифчиком. Но то, что я увидел, было совсем не таким, как я представлял себе, воображая ее без нагой. Пока она, войдя в баню, и закрыв за собою дверь, о чем-то негромко переговаривалась с тетей Галей, стоя в пол-оборота ко мне, я успел достаточно подробно ее рассмотреть. В отличие от тети Гали, у нее была стройная и очень женственная фигура. Форма груди притягивала взгляд своим совершенством.

Она имела среднего размера с почти круглой формой, выступая округлостями по бокам и с небольшой складкой внизу. Было отчетливо видно, как волнующая округлость начинающаяся от середины грудной клетки, и проходя по небольшой складке под грудью, приподнимаясь выше уходила почти до подмышки. Почти в центре ее, отчетливо выделялись небольшого размера темно-коричневые ореолы, с выделяющимися большими сосками. Левая грудь была немного больше правой и выпирающий в морщинках сосок на ней, видимо до этого зажатый бюстгальтером, имел небольшую складку в нижней части, от чего казалось, что он "смотрит" немного ниже правого. Но самое интересное для меня находилось ниже — в нижней части живота я увидел совершенно чистый, гладко выбритый лобок, с начинающимся разрезом мягких на вид, плотно сомкнутых складок половых губ.

Чуть в глубине их виднелся выступающий краешек лепестков малых губ, вид которых буквально загипнотизировал меня, как удав кролика. Я смотрел не отрываясь на открывшуюся мне картину и никак не мог поверить, что вижу свою маму без одежды, что у нее такой же, как и у других женщин лобок, что я вижу его и она не подозревает о том, что я помимо ее воли овладел ее главным женским секретом — видом ее наготы, которую она тщательно скрывает от любого мужчины. Мысль, что теперь я вижу то, что всегда находилось у нее там, под одеждой, которой она скрывала от меня свое отношение к женскому полу, меня невероятно возбудила. В один миг она превратилась для меня из просто мамы, в маму-женщину. Казалось, что штаны сейчас лопнут. Я не отрывая взгляд, стал расстегивать никак не поддающийся замок на джинсах, что бы поправить возбужденный член.

От одного лишь прикосновения к нему даже через ткань, по телу пробежала горячая волна удовольствия, и казалось еще чуть-чуть, и мой член был готов выплеснуть из себя все накопившееся во мне возбуждение. Почувствовав, что замок наконец-то поддался я, вновь скользнув взглядом по ее груди, задержался на ней на несколько мгновений и перевел взгляд на лицо. ОНА СМОТРЕЛА НА МЕНЯ.


Я резко отстранился от окна и бросившись в сторону прижался спиной к стене бани. Сердце стучало так, что казалось, готово было вырваться из груди. В голове крутилось лишь одно "Она видела меня. Видела меня. ВИДЕЛА". Что делать? Думай. думай. думааай… Бешено закрутились мысли относительно того, что буду говорить объясняя свой залет. Вот ведь дурень! Надо же было так попасться! Все! Мне конец! Прошло несколько секунд. Первый шок начал проходить. Ладно, нечего тут стоять, надо спокойно подумать и может быть, что-нибудь придумаю. С этими мыслями, я решил вернуться в дом и там уже ждать своей участи. Но не успел я сделать и несколько шагов, как дверь бани отрылась, и из нее высунулась голова мамы. Выглянув со света в темноту, она позвала меня.

— Леш. Подойди сюда пожалуйста. Леша. Я знаю, что ты здесь.

Я покорно, глядя в землю поплелся к ней.

— Леш. Я думала ты у меня уже большой, а ты поступаешь как мальчишка. Тебе не стыдно?

— Мам… Прости меня пожалуйста. Я. я… я не знаю. ну.

— Ладно, потом об этом поговорим. Сходи пожалуйста в дом, там в холодильнике стоит пиво. Принеси нам его пожалуйста. И стаканы захвати если не трудно.

Я кинулся в дом. Меч первого гнева пролетел над головой почти не задев и это давало шанс на то, что дальше все будет не так плохо, как я думал. Забежав в дом, я вынул из холодильника полутора литровую бутылку пива (видимо мама заранее купила его, планируя поход в баню), взял в кухонном шкафу несколько одноразовых стаканчиков и сбегал в подвал, где у меня с лета были припрятаны несколько сушеных окуней. Надо было как можно сильнее зализывать свой провал.

Взяв все это в охапку, я подошел к двери бани и робко постучал. Никто не ответил. Я стал стучать громче, понимая, что женщины наверняка в парной и меня не слышат. Дверь отрылась и из-за нее выглянула тетя Галя, завернутая в полотенце.

— Теть Галь. Я тут эта. мама просила принести, вот я и.

В ответ она улыбнулась мне и по ее улыбке я понял что ее развезло еще сильнее, нежели было до похода сюда.

— Аааа. Лешик. Вот спасибо. А то пошли и забыли. Давай все это сюда. Ой нет. Я все это точно уроню. Зайди, поставь все на стол.

Она отошла в сторону, открывая мне проход и я зашел в предбанник. Мама крикнула из парилки

— Кто там, Галь? Лешка?

— Да, пива нам принес. И рыбу. Слышишь, Оль? РЫБУ! Живем!

Тетя Галя закрыла за мною дверь и я подойдя к столу стал быстро расставлять все, что было у меня с собой. Закончив, я повернулся уходить, но тетя Галя вдруг предложила

— Слушай, тебе там не скучно одному? Оставайся с нами. Попаришься, заодно и нас веником попаришь.

И тут же повернув голову крикнула в сторону двери в парилку:

— Оль, я тут банщика нашла. Ты же не будешь против, если Лешка нас веничком похлещет?

Я замер не дыша. Такого поворота я ну никак не ожидал. Сердце забилось и я весь превратился во внимание, ожидая ответа от мамы. Вместо ответа приоткрылась дверь и из-за нее показалась мокрая голова.

— Галка, ты чего? Совсем уже рехнулась? Перепила что ли?

— Оля, да лааадно тебе — Лешку испугалась что ли? Он уже большой пацан, небось половину села девчонок по кустам уже попортил! Ха-ха-ха.

Тетя Галя захохотала так искренне и заразительно, что я не удержался и тоже улыбнулся. Лицо мамы несколько мгновений сохраняло серьезность, но вдруг она тоже улыбнулась и сказав:

— Да ну тебя, Галка, как была ты "в жопе гвоздь", по молодости, так и осталась. Тебя время не лечит — вернулась в парную, закрыв за собой дверь.

Тетя Галя подмигнула мне и сказав

— Давай, раздевайся и заходи к нам, а то веник уже от скуки скоро утопится в чашке.

После этого она повернулась ко мне спиной, открыла дверь и. сняв с себя полотенце, в которое была завернута шмыгнула туда. Я на мгновение успел заметить, как колыхнулись ее груди, когда она покачнулась, что бы не задеть дверь.

Я быстро разделся и подойдя к двери в нерешительности взялся за ручку никак не решаясь потянуть ее на себя. Меня вновь стала бить мелкая дрожь, да и член предательски торчал вверх. Что делать? Я подождал еще несколько мгновений и решительно вошел внутрь.

В бане было жарко и пахло досками и дубовым веником, мама и тетя Галя лежали рядом друг с другом на широкой полке, положив головы на сложенные руки. Мама лежала возле стенки, повернувшись головой к ней а тетя Галя с краю. Их обнаженные тела блестели от пота и казалось, что от них исходит дополнительный свет. Грудь тети Гали под нею смотрелась как большая светлая лепешка, а почти все тело мамы, за исключением спины и ягодиц заслоняла своим телом тетя Галя. И тут же я услышал мамин:

— Леша, плесни еще на каменку.

Я стараясь не смотреть на них, подошел к лавке, взял ковш и набрав воды, плеснул на печь. Облако пара поднялось вверх, в бане стало еще жарче.

— Ох какая прелесть. Поддай как еще!

Тетя Галя лежала, повернув лицо ко мне, и широко улыбалась, глядя на то, как я стесняюсь своего вида. Я плеснул еще, от печки потянуло жаром, и я мгновенно стал мокрым от выступившего пота. Тетя Галя не унималась:

— Лешка, а ну-ка бери в руки веник. Да пропарь тетку.

И повернув лицо к лежащей рядом маме, уточнила достаточно пьяным голосом

— Заметьте, я сказала не отжарь, а пропарь!

И вновь весело расхохоталась.

Я взял веник, который был уже полностью готов выполнить то, что от него требовалось встал на нижнюю ступеньку и несколько раз помахав им над телами и хорошенько разогнав горячий воздух над потолком одним шлепком прижал его к ее лопаткам. Она только ойкнула. Я повторил еще и еще раз, каждый раз перемещаясь ниже и ниже. А потом начал отчаянно хлестать ее, замечая, как на теле остаются оторвавшиеся листья дуба. Когда я добрался до ног, мои глаза буквально приковало к тому месту, где ноги переходили в ягодицы и виднелся краешек половых губ и все время, что я хлестал веником по ногам, я никак не мог оторвать взгляд от скрывавшейся там тайны. Между тем, я заметил, что тетя Галя лежит, повернув лицо в мою сторону и не сводя глаз смотрит на мой член. Он торчал как флагшток и я ничего не мог с этим поделать. "Да будь что будет", решил я для себя. "Буду делать вид, что я не замечаю".

— С меня пока что хватит, попарь Ольгу, а я отдохну. — сказала тетя Галя, кивнув на маму, лежащую рядом с повернутой к стене головой. Она видимо до сих пор никак не могла успокоиться от того, что вместе с ними нахожусь я. Я примерился и понял, что шлепать маму, лежащую у стены будет с той ступеньки, на которой стою я не удобно. Я поднялся еще на одну и с вдруг осознал, что мой член находится на уровне тела тети Гали. Сделав вид, что этого не замечаю, я начал проделывать те же манипуляции, что делал с тетей Галей, но уже над телом мамы. Однако при каждом ударе я качаясь, иногда непредумышленно, а через несколько ударов и намеренно стал касался членом и иногда яичками тела тети Гали. Она, тем не менее, делала вид, что этого не замечает. Я прошелся по маминой спине и начал подниматься выше к лопаткам и шее. При этом мне самому приходилось передвигаться вдоль тела лежащей передо мной женщины и я даже не глядя понимал, чего касаюсь в каждый момент. Вот я прикоснулся к ее боку, вот локоть. И когда я приготовился ощутить прикосновение к плечу, она вдруг дернулась и я почувствовал как мою головку обхватило что-то теплое и плотное. Я посмотрел вниз и с удивлением увидел, что мой член обхватила своим ртом тетя Галя. Ее язык быстро и со знанием дела заработал вокруг моей головки. Я замер с поднятым веником и почувствовал, что так давно державшее меня напряжение вот-вот готово вырваться наружу. И это не заставило себя ждать. Я стал разряжаться прямо ей в рот, глядя в ее глаза и видя с каким удовольствием она глотает мою сперму, продолжая посасывать головку члена.

Мама, почувствовав паузу повернула лицо и в ее глазах я увидел недоумение.

— Галка, ну ты чего делаешь-то? Совсем стыд потеряла? Я с тебя фигею просто!

Тетя Галя не обращая внимания на ее упреки старательно закончила облизывать мою головку, напоследок открыла рот и взяв мой уже начавший опадать член как можно глубже, обхватила губами и медленно вынула его изо рта, забрав таким образом последние остатки моего семени. Потом приподнялась на локте, вытерла ладонью губы и ответила:

— Ой-ой. Можно подумать — можно подумать. Ну не смогла я смотреть, как парень мучается. Ты мне еще спасибо сказать должна за то, что я ему напряжение сняла. А то так бы и ходил с включенной антенной. Эх, ты. Взрослая ты Оля, а простых вещей не понимаешь. Он же у тебя практически мужик! А мужиков жалеть надо!

С этими словами, она слезла с полки и, обув стоящие внизу тапочки пошла немного покачиваясь к выходу. И уже выходя, она обернулась к нам и хитро глядя на маму спросила

— Ну вы чего — идете пивка хлебнуть, а то во рту совсем все слиплось? И расхохоталась так же весело и непринужденно, как делала это прежде.

Дверь закрылась. Я стоял и смотрел на маму, которая все еще лежала приподнявшись на локте, и глядя на меня. Ее грудь едва касалась полки и сосок озорно качался в нескольких миллиметрах от нее. Ее лицо, казалось серьезным и полным недоумения. И вдруг мама приподняла брови, сменила выражение на "куда мол денешься?" и улыбнувшись сказала

— Вот такая она была всегда, сколько я ее знаю.

И с этими словами она поднявшись на руках села, совершенно не стесняясь того, что я впервые в жизни вижу ее абсолютно нагой вблизи себя.

Я как завороженный замер, упершись взглядом в нее. Вид ее груди с торчащими сосками и гладкого без волос лобка, уходящего между плотно сдвинутых ног притягивал как магнит. Ее смуглая кожа, покрытая капельками пота, казалась такой нежной на вид, что у меня дернулись пальцы руки в попытке прикоснуться к ней. Мама, кажется заметила это мое состояние и с усмешкой спросила:

— Глаза не поломаешь? Ты чего, до этого голых женщин не видел?

— А что, нельзя смотреть что ли? — решил я пойти в наступление.

— Да почему нельзя. — пожала плечами мать — хочется, смотри, что здесь такого? Только я за тебя переживаю, у тебя вон опять поднялся. Потом болеть не будешь?

С этими словами, она подалась к краю и, опустив одну ногу на ступеньку, стала обувать шлепок. Вдруг потеряв равновесие, она вскрикнула и покачнувшись в мою сторону постаралась не упасть, опершись на меня. Однако ее рука скользнула по моему мокрому от пота плечу и не смогла задержаться на нем. Поняв, что она сейчас может упасть, я постарался удержать ее обеими руками. Однако я не рассчитал, что ее тело окажется таким скользким от пота. Мои руки заскользили по ней, одна по спине, вторая по руке и животу и в тот момент, когда я смог остановить ее, моя правая рука оказалась на ее левой груди, а ее плечо уперлось в грудь мне. В таком положении мы замерли на несколько секунд, пытаясь осознать возникшую ситуацию, а затем мама медленно отстранилась от меня, накрыла своей рукой мою, лежащую на ее груди, немного сжала, а потом со словами:

— Спасибо, Лешечка, это тебе было в благодарность за мое спасение, убрала с себя мою руку. Затем она держась за мое плечо, обула второй шлепок слегка покачивая бедрами пошла к выходу. Руку с моего плеча она сняла уже когда была за моей спиной.

Я стоял и не мог поверить в то, что сейчас произошло. Свершилась моя самая заветная мечта. Я смог прикоснуться рукой к обнаженной женской груди. Я ощутил пальцами ее бархатистую кожу и даже более того — я до сих пор помнил ощущение того, как грудь подается под моими пальцами и какая она приятная на ощупь. Я посмотрел на свои пальцы. Они действительно еще помнили это. Сколько я так простоял, я не мог понять, но из этого состояния меня вывел голос тети Гали:

— Ну ты где там застрял-то? Потерялся что ли? Мы тебя ждем.

Я в полной прострации побрел к выходу, но мысли мои так и остались там, пятью минутами в прошлом. Я вновь и вновь прогонял по кругу воспоминание нового ощущения и волна возбуждения вновь быстро заполняла все уголки моего сознания.

Мама и тетя Галя, сидели за столом завернутые в простыни, с полупустыми стаканчиками пива в руках. Мокрая от капелек воды бутылка была пуста на треть. Как только я вошел они вдруг резко оборвали разговор и я догадался, что говорили они обо мне. Мама была немного возбуждена — я это понял по ее виду, а тетя Галя смотрела на меня с какой то подозрительной улыбкой и по блестящим от хмеля глазам и было видно, что она что-то задумала. И тут я понял, что она смотрит мне на живот, где мой член предательски опять налился твердостью. Головка от застоя в ней была аж с синеватым оттенком. Я поспешил присесть на скамью и, закинув ногу на ногу, положил руки на лобок, стараясь прикрыть мой конфуз. Наконец мама, глядя в стол произнесла:

— Галь, мне кажется это будет не правильно. Ты пойми меня, я.

Тетя Галя перебила ее, быстро и тихо заговорив:

— Оль, ну ладно тебе в самом деле. Вроде уже почти договорились. Ну ты же не откажешь своей единственной, самой любимой подруге? Пойми, я сама не думала, что это мне так надо. Ну не могу я больше. Не могу. Договорились? Ну что здесь такого? Ну ты пойми, меня правильно — у меня ведь мужика уже сто лет не было.

Мама несколько секунд посидев в нерешительности и не глядя в мою сторону обратилась ко мне:

— Леш. Я не знаю как тебе сказать. Тут такое дело. В общем. Ну в общем тетя Галя просит что бы ты побыл с ней как мужчина. Вот…

Повисла пауза. Через несколько секунд она так же глядя в стол продолжила:

— Если ты не против, то я не буду вам мешать. Я все понимаю, хотя мне кажется что все это не совсем правильно и я потом об этом пожалею. Решать тебе. Что ты на это скажешь?

Я сидел, уставившись глазами на стаканчик в ее руке. Она медленно покручивала его пальцами, немного прожимая в тех местах, где они держались за его стенки.

— Ну так что ты ответишь? — она посмотрела на меня.

От неловкости возникшей ситуации я не знал куда смотреть и что говорить:

— Да я чего. Ну я. мммм. Я эта… Я как бы не против вообще-то если что.

— О! Вот и молодец. Мужик он и есть мужик! — воскликнула изрядно поддатая тетя Галя и подняв в мою сторону стакан, тут же выплеснула в себя его остатки.

Мама тоже поднесла стакан к губам, немного отглотнула, а потом посмотрев почти извиняющимся взглядом на меня встала, повернулась и пошла к двери ведущей в уже немного остывшую парилку.

Как только за мамой закрылась дверь, Тетя Галя поднялась и подойдя к вешалке стала снимать с нее висевшие на ней телогрейки, расстилая их на полу возле моих ног. Затем она взяла с пола свернутое одеяло и развернув накрыла сверху импровизированную кровать. После этого она повернулась ко мне.

— Лешик, у тебя уже были женщины?

Я в ответ только помотал головой.

— Ну ничего страшного, когда-нибудь надо начинать. Это ведь дело такое.

С этими словами, она взялась руками за завернутый край простыни и потянув сняла ее с себя. Мой взгляд непроизвольно уперся сперва в ее тяжелую, слегка висящую грудь, а потом перешел на призывно зовущий лобок. Я не мог себе представить, что сейчас все это показывается специально для меня, что бы возбудить и пригласить всем этим воспользоваться. Тетя Галя снизу вверх провела руками по своим бедрам, перешла на талию, подвигала руками по животу и подняв их взяла в руки свои груди. Ее большие пальцы оказались на сосках и она стала теребить их, остальными пальцами сжимая и разжимая упругую мякоть. Было видно, что это доставляет ей не показное удовольствие — она на несколько мгновений даже прикрыла глаза. Продолжая ласкать себя, она опустилась на колени, встав ими на одеяло между моих ног и приблизившись ко мне и взяв мои руки в свои, положила их сперва себе на щеки, а потом не снимая рук, повела их вниз на шею и остановила на своей груди.

Я с удивлением почувствовал, что грудь у нее оказалась немного тверже на ощупь, чем грудь мамы. И она была гораздо больше той груди, ощущения от прикосновения к которой я только недавно испытал. Я не верил сам себе. За один день я потрогал груди у двух женщин и возможно с одной из них сейчас стану мужчиной! Это было настолько неожиданно, что казалось, будто бы все это происходит не со мной. Тетя Галя взяла меня за запястья и потянула на себя, заваливаясь при этом на спину. В тот момент, когда она полностью легла на спину, я оказался стоящим на коленях между ее раздвинутых и немного согнутых в коленях ног. Мой взгляд уперся в ее промежность. Ее мягкий лобок, украшали темные жесткие волосики подстриженные в форме треугольника. Волосы заканчивались там, где начинался разрез губ, дальше было видно, что они аккуратно подбриты. Ее достаточно пухлые губы начинались волнующей округлостью впадины, и между плотно сжатой складкой губ ни было видно ничего, что находилось под ними.

Лишь в самом низу угадывалось темнеющее углубление входа во влагалище, так призывно зовущее своей доступностью. Тетя Галя положила руку себе на лобок, погладила волосы и потянулась ею себе между ног. Ее средний палец казалось сам по себе оказался между складками губ и она поводила им у себя между ними по всей длине от клитора до входа во влагалище. Затем она добавила к среднему пальцу указательный и доведя руку вниз почти до самого влагалища развела пальцы в сторону, предоставляя мне увидеть все то, что так долго скрывалось у нее между губ. Моему взору открылась нежная кожа ее вагины с небольшими лепестками малых губ, так же раздвинутых в сторону и всем видом зовущих меня в себя. Тетя Галя убрала свою руку с губ, слегка привстала и, взявшись правой рукой за мой член, потянула меня к себе. Я непроизвольно навис над нею, упершись руками в пол по обе стороны от ее груди. Она приставила мой напряженный пенис к своим малым губам и несколько раз поводила им вверх и вниз по щели.

Головка члена стала мокрой от ее выделений — видимо тетя Галя очень сильно возбудилась. Вдруг она, снова приставив мокрую от смазки верхнюю часть члена ко входу во влагалище, сама подалась на меня тазом. Я почувствовал, как мою головку полностью обхватило колечко ее губ. Положив обе руки мне на ягодицы, она откинулась назад, прижимая мой таз к себе. Я стал помогать ей, надавливая членом внутрь и он легко проскользнул внутрь на всю длину. Замерев на несколько мгновений я попытался осознать первые ощущения. Я занимался сексом с женщиной! Я был в ней! Это было божественно. Мгновение спустя, я начал ритмично шевелить им пенисом ее влагалище, постепенно наращивая амплитуду и не отрывая взгляда от открывающегося мне вида. Тетя Галя лежала закрыв глаза и сбивчиво дыша. Ее руки, лежащие у меня на спине слегка подрагивали. Грудь при каждом моем толчке тяжело покачивалась, и создавалось впечатление, что у нее внутри воздушные шары, налитые водой.

Я чувствовал, как при каждом надавливании, мои яички слегка касались ее зада и это еще сильнее усиливало ощущения от скользящего в ее влагалище члена, где в самой глубине он казалось, задевал за что-то твердое. Несмотря на обилие смазки, я прекрасно чувствовал что внутренние стенки ее влагалища были не гладкими, а какими-то ребристыми и трение о них создавало ощущение никак не сравнимое с тем, что я получал удовлетворяя себя рукой. В общем, все, что я представлял воображая себе свой первый секс не шло ни в какое сравнение с тем, что я почувствовал на самом деле. Однако поскольку я только что получил оргазм от губ тети Гали, у меня никак не получалось кончить еще раз. Волна удовольствия то поднималась, то вновь пропадала и когда я стал чувствовать, что завершение уже скоро, тетя Галя вдруг напряглась, дернулась и резко прижала меня к себе руками, одновременно сжав ногами мои бедра. Я оказался полностью зажат ею и моя попытка продолжить движения в ее влагалище оказались безуспешной.

Было видно, как от оргазма ее тело непроизвольно дергается, она дышала рывками и было слышно как она судорожно вдыхает и выдыхает носом воздух.

Спустя несколько секунд тетя Галя успокоилась, сняла с моей спины руки и расслабленно опустила их на пол. Полуоткрыв глаза она посмотрела на меня и тихо сказала

— Спасибо тебе Леша. Если бы ты знал, как ты мне помог. Только я тебя прошу — пожалуйста не двигай пока что во мне сейчас. У меня после этого повышается чувствительность и мне будет больновато. Только не обижайся. Очень прошу. Я сейчас немного полежу, отдохну, а то сердце кажется сейчас выскочит из груди, а потом если захочешь сделаю приятно тебе. Ты правда не будешь обижаться?

Она задала этот вопрос так искренне и просящее, что я понял, что буду последней сволочью, если не смотря ни на что продолжу.

— Теть Галь. Все нормально. Я не обижаюсь.

— Спасибо тебе еще раз, Леша.

Я медленно отстранился от нее, выйдя наружу. После ее оргазма внутри у нее стало так много смазки, что мой член был покрыт ею от основания до кончика головки. Ее вагина несколько мгновений продолжало зиять расширенным открытым входом, но прямо на глазах стала сжиматься, соприкасаясь стенками начиная из глубины наружу и через несколько секунд губы вновь сошлись вместе. В том месте, где только что был мой член, остался лишь небольшой потек смазки, выдавленной из глубины, сократившимися стенками. Оставив тетю Галю лежать в расслабленном состоянии, я как был с торчащим пенисом пошел в баню.

Мама сидела на нижней полке, положив руки под себя. Как только я вошел, она улыбнулась мне и стараясь разрушить неловкость положения спросила:

— Ну как там у вас? Все нормально? Все получилось?

Я прекрасно понимал, что ситуация неловкая и был рад тому, что она заговорила первой. Поэтому постарался ответить ей в тон.

— Ну а то. Все просто класс.

— А Галка чего не идет? — задала вопрос мама

— Да она попросила отдышаться. Говорит сердце чуть не выскочило.

Мама улыбнулась. — Вот это ты задал ей жару. Чуть тетку ну ушатал. Сам то как?

Я посмотрел ей в лицо. Она хитро улыбалась, и было видно, что спрашивает лишь для того, что бы разрядить мою неловкость. Я решил ответить честно

— Да сам вообще-то никак. Не успел.

Мама перестала улыбаться.

— Что, правда что ли? Почему?

Я быстро рассказал ей о причине и добавил

— Да ладно, ничего, переживу.

С этими словами я подошел к скамейке, стоящей рядом с сидевшей мамой, взял таз, и смешав в нем холодную и горячую воду поставил на место, собравшись помыться.

— Леша, бедный мой работник, давай я тебе помогу.

Мама сочувственно глядела на меня. После этих слов она пододвинулась ближе, взяла в руки мыло и стала намыливать мне живот и грудь. А потом, она сделала то, чего я от нее никак не ожидал — положила мыло на скамью и взявшись обоими руками за мой напряженный и наполовину открытый член начала медленно и нежно его мыть. Я смотрел сверху вниз на то, с какой любовью она это делает, и вдруг заметил, что соски на ее груди стали совсем не такие, как были тогда, когда я увидел их в первый раз через окно. Они стали твердыми и заметно выпирали. Неужели она возбудилась? Не может быть! Моя строгая, неприступная мама возбудилась, намыливая мой пенис? Мой взгляд скользнул ниже на ее лобок, и немного разведенные ноги и я с удивлением впервые увидел ее половые губы. Они были припухлыми и немного разведены в сторону. Немного ниже того места, где они начинались в районе лобка, сквозь приоткрытую щель просматривался надутый бугорок ее клитора. Вдруг мама свела вместе ноги и напрягла их.

Ее глаза на секунду закрылись, а потом она вновь расслабившись, взяла ковшик и стала смывать водой пену. Когда от пены не осталось и следа, она вновь положила руку на член и потянув медленно кожицу вниз полностью его оголила. Я с трепетом стоял и ждал, что будет дальше. А она посмотрела мне в глаза и наклонившись нежно поцеловала мою головку.

Затем задвинула кожицу обратно и подняв на меня глаза с улыбкой сказала

— Ну вот и все, дальше мойся сам.

С этими словами она встала и пошла к выходу. Я глядя ей вслед спросил.

— А ты?

— А я уже помылась, пока вы там занимались фиг знает чем.

— Мам, ну так не честно!

Она остановилась и повернувшись сказала

— Скажи спасибо, что и так уступила. Я еще не знаю, что буду думать обо всем этом завтра, когда протрезвею.

И тут я понимаю, что в этот момент решается моя судьба набрался смелости и не веря сам себе просящим голосом произнес

— Мам, не уходи, пожалуйста. Я тебя очень прошу — помоги мне кончить. Пожалуйста.

Она остановилась в нерешительности перед самой дверью. Я видя ее внутреннюю борьбу решил додавливать ситуацию.

— Мам, ну пожалуйста. Ты же не бросишь меня в таком состоянии?

— Леш, чего ты хочешь от меня? Как ты себе это представляешь?

— Да ничего такого я не хочу. Просто побудь рядом, я посмотрю на тебя и сам себе все сделаю. Хорошо?

Было видно, как она колеблется. Я подошел к ней, взял ее за руку и вернул обратно к полке. Она безропотно села на вторую ступеньку сложа руки ладонями вместе между ног, поставила ноги на первую и глядя мне в глаза пожав плечами сказала

— Ну ладно, хорошо. Я здесь. Что дальше?

Я встал перед нею и начал медленно двигать по члену рукой. Она с безучастным видом глядела на то, как я это делаю.

— Мам, можно я попрошу тебя немного развести ноги? А то мне ничего не видно.

Она молча откинулась назад, распрямила плечи, от чего ее грудь сразу поднялась выше, оперлась на руки у себя за спиной и как мне показалось, совсем не стыдясь развела ноги в стороны. Моим глазам открылась картина, которую я много раз представлял себе в самых смелых мечтах. Я мог разглядывать ее не стесняясь и при этом удовлетворять себя.

Встав поближе к ее ногам, я начал двигать кожицей члена, ощущая как во мне поднимается волна возбуждения. Мама несколько секунд просто смотрела на то, как я пытаюсь получить удовольствие от ее вида, а потом вдруг перевела вес на левую руку, а правую положила себе на лобок. Ее пальчик, раздвинув губки, погрузился внутрь и начал теребить возбужденный клитор. Ее наполовину прикрытые глаза, не отрываясь смотрели на мой лобок. Через некоторое время она выпрямилась и положив вторую руку себе на левую грудь, стала теребить сосок, периодически отрываясь от него и слегка сжимая всю грудь. Так продолжалось несколько секунд, а потом я не удержавшись протянул свободную руку вперед и коснулся пальчиками ее правой груди. Она не отстранилась, не сделала попытки уклониться, а наоборот как будто не заметила этого. Я поняв, что получил молчаливое согласие, накрыл ее грудь своей рукой и начал медленно и нежно ее сжимать. Она задышала немного глубже ее пальчик заработал немного быстрее.

Продолжая ласкать себя и поглаживая ее я медленно опустился коленями на нижнюю ступеньку между ее раздвинутых ног и стараясь не торопиться приблизился насколько это было возможно к ней. Моя головка почти касалась ее губ. Каждый раз, когда она опускала свой пальчик ниже по промежности для того, что бы смочить его в своей смазке, ее рука касалась моей головки тыльной частью. Ее ноги еще сильнее расширились, и я смог беспрепятственно рассмотреть все подробности, которые скрывались между ними. Осмелев еще немного, я коснулся членом ее половых губ в том месте, где они скрывали пальчик и ощутил как отросшие волоски слегка царапнули мне кожицу. Она безучастно смотрела на это и ее пальчик неистово теребил бугорок. Но вдруг она на мгновение замерев, вынула его из разреза губ и взяла двумя пальцами меня за член ниже головки. Я перестал двигать рукой и снял ее с члена, а она прислонила его к своему клитору и начала водить моей головкой по нему, при этом стараясь делать так, чтобы было приятно и мне.

Эти новые ощущения видимо и переполнили мою чашу терпения. Я почувствовал, как внутри что-то включилось, и меня накрыла волна никогда прежде не испытанного оргазма. Мой член надулся еще сильнее и из него, прямо на клитор ударил первый выстрел спермы. Моя мама как-то странно хмыкнула грудным голосом и ее тело все сжалось как в судороге. Было видно, что всю власть ее над телом забрала волна накатившего удовольствия. Я продолжал кончать ей на клитор, а она подрагивая продолжала теребить себя моим членом между губами. Наконец толчки спермы прекратились и я смог вновь осознать то, что происходит со мной. Ее движения стали медленными, она еще некоторое время продолжала слегка вращать моей головкой, но уже не по клитору, а по поверхности губ и наконец остановившись, открыла глаза и глядя на меня сказала

— Прости меня сынок. Возможно я сегодня просто пьяная, а может дело в том, что у меня давно не было мужчины. Пожалуйста, никогда не вспоминай мне этого. А я постараюсь сделать так, что бы это никогда не повторилось.

— Ну зачем ты так, мам? Мне наоборот все очень понравилось. И я с удовольствием повторил бы это еще раз, тем более, что я так и не добился главного.

С этими словами я взявшись рукой за все еще твердый член, направил его немного ниже и одним движением надавил. Ее влагалище было скользким и узким и я почувствовал себя там так уютно, что у меня даже не возникло желания подвигаться в нем. Посмотрев на наши соединившиеся лобки, я взял ее руками ее лицо, наклонился и поцеловал в губы.

— Леша, я тебе этого не разрешала. — мама замерев смотрела мне в глаза.

— Извини мам. Ты сказала, что больше ничего не допустишь. Я просто хотел узнать какая ты внутри.

— Ну как, узнал?

— Ага. Ты очень узкая.

— А раз узнал, значит марш оттуда. День удовольствий закончен. Одевайся и веди домой Тетю Галю. Раздвинь мой диван и постели. Пусть она ложится у стенки и спит, а я потом лягу с краю — ей надо отоспаться, она сегодня выпила лишнего. Ну а я пока приберусь здесь, да и смою с себя твое удовольствие — посмотри сколько напрудил.

С этими словами она отодвинула меня от себя, щелкнула по носу, а потом нежными но твердыми руками вывела за дверь.


Тетя Галя спала там же, где я ее оставил уходя. Она лежала на спине, положив предплечье одной руки себе на глаза, защищаясь видимо таким образом от света лампочки висящей под самым потолком. Одна нога ее была слегка согнута в колене и отведена в сторону. Я осторожно подошел и посмотрел на нее. Неужели я несколько минут назад прямо здесь занимался с ней сексом? Я посмотрел на губы ее влагалища. Они были плотно сомкнуты и ничего не давало ни малейшего намека на то, что они совсем недавно принимали в себя мой возбужденный член. Груди расплывшимися лепешками чуть свешивались в сторону боков и я не удержался от того, что бы потрогать их еще раз. Она никак не отреагировала. Я осмелев потянулся рукой и осторожно, стараясь ее не разбудить погрузил палец между ее половых губ. Никакой реакции. Мой палец полез ниже и я ощутил как он добравшись до края малых половых губ, стал погружаться во влагалище. Однако проскользнув буквально на одну фалангу он дальше не полез.


Ее влагалище оказалось сухим и никак не хотело пускать меня глубже. Поняв, что попытка ничем не закончится, я вынул палец и потрогав языком ее сосок, встал и начал одеваться.

Быстро одевшись, я сбегал домой и застелил мамин диван, предварительно его раздвинув и свою кровать. Надо было спешить, пока мама не закончила уборку. Вернувшись в баню, я увидел, что мама уже успела выйти из парилки, обернуться полотенцем и даже разбудить тетю Галю.

— Ты куда бегал? — спросила она меня помогая ей одеваться.

— Ходил стелить постель, как ты и просила. А то с ней может и не получиться.

— А. Ну это ты правильно. Я не подумала. Ты сможешь ее сам довести, или помочь?

— Доведу конечно. Ты даже не переживай. Занимайся здесь. Тебе вернуться помочь?

— Нет, спасибо. Я сейчас приберусь здесь и приду сама спать. Что-то меня тоже развезло. Ты меня не жди, а ложись.

Я взял под руку изрядно поддатую тетю Галю и повел ее в дом. Она была спокойна и казалось, совсем не помнила того, что было между нами совсем недавно.

Заведя ее в дом, я помог ей разуться, довел до своей кровати и начал было расстегивать халат, под которым ничего не было, но она махнула рукой и повернувшись ко мне боком, упала головой на подушку, отвернувшись к стене.

Я выключил свет, разделся догола и выйдя в зал нырнул на мамин диван, прижавшись поближе к стене и накрывшись с головой одеялом.

Ждать пришлось минут 10. Наконец я услышал, как сперва открылась, а потом закрылась входная дверь, мама защелкнула щеколду и потом стала осторожно, стараясь ничего не задеть продвигаться в темноте в комнату.

Дойдя на ощупь до дивана, она пощупала рукой и нащупав мое плечо удостоверилась, что на диване спят, зашуршала снимаемой одеждой. Затем она аккуратно села на краешек дивана и тихо позвала

— Галь. Галя. спишь?

Я молчал. Мама, подняв свой край одеяла нырнула под него, повернувшись ко мне спиной. Я решил, что надо действовать. Другого шанса может и не быть. Повернувшись к ней, я постарался как можно ближе пододвинуться. А когда почувствовал, что я уже совсем-совсем близко от нее, протянул под одеялом руку и обнял ее за талию. Мама на мгновение замерла, а потом попыталась повернуться. Я прижал ее к себе не давая этого сделать и почувствовал, как мой член коснулся ее ягодиц. Мама зашептала

— Лешка, ты чего делаешь, я же просила тебя положить ее здесь. Ты чего задумал?

Я так же тихо, стараясь говорить почти на ухо ответил

— Я пытался, но она сама потащила меня к той кровати как буйвол. Я ее даже удержать не смог. В ней силы как в тракторе. Мам ты на меня не обращай внимания. Я буду вести себя смирно.

Мама помолчала несколько секунд, а потом сказала

— Я буду спать. Спокойной ночи.

И я почувствовал как она расслабилась, прекратив попытки избавиться от моего удержания. Я продолжал лежать, ощущая теплоту ее тела и пытаясь представить, каким конкретно местом сейчас мама прижата к моему члену. От этих мыслей он начал подниматься. Я ощущал, как наливаясь кровью он расширяется, удлиняется и становится твердым. В какой-то момент ему стало неудобно в том положении, в котором он был до этого и я немного отстранившись на секунду, дал ему возможность выпрямиться на всю длину. Он попал маме точно между ног и напрягшийся лежал точно вдоль ее губ, доходя по моим расчетам до самого клитора. Я испугался, что она сейчас уберет его в сторону или еще хуже скажет, что я перешел все границы. Однако она продолжала лежать спокойно. Немного набравшись смелости, я приподнял руку и положил ее ей на грудь, ощутив волнующую упругость и твердость соска под ней. Твердый сосок? Она что — не спит? Я подождал еще несколько секунд, а потом стал нежно поглаживать ее грудь. На ощупь она была бархатная и чувствуя ее упругость так хотелось ее сжать, что я не выдержал и слегка сжал. Мама с еле слышным коротким стоном выдохнула воздух через нос. А потом. А потом я почувствовал, как она еле заметно подвигала ягодицами, потершись ими о мой член. Не веря ощущениям, я убрал руку с груди и проведя ею по животу остановился на лобке, осознав, что я в первый раз касаюсь его рукою. Он был гладким и очень нежным на ощупь. Погладив его и насладившись ощущением его нежности, я начал исследовать пальчиком то место, где он соединялся с плотно сведенными ногами. В самом уголке я нащупал ложбинку начинающегося разреза губ и меня буквально пронизало током от ощущения ее доступности и женственности. Самопроизвольно я чуть сильнее надавил своим членом, прижимаясь к ее ягодицам и почувствовал, как моя головка уперлась мне в палец, лежащий на начале половых губ. Однако, сколько я не старался, погрузить палец между губ не получалось.

— Леш. Ты дашь мне поспать, а?

Вместо ответа я поцеловал ее спину, все еще пахнущую мылом и баней, а потом начал потихоньку двигать у нее между ног своим членом, продолжая делать попытки пробраться-таки между ног рукой и ощутить у себя под пальцами ее бугорок. И мои усилия стали приносить пользу. Я почувствовал, как ее нога, находившаяся сверху немного приподнялась, давая мне возможность погрузить наконец мой палец в ее губки. Она внутри оказалась горячей и влажной. Я почувствовал под рукой смазку и догадался, что она на самом деле не спала, а просто делала вид, распаляясь тем временем сильнее и сильнее. Мой палец нащупал бугорок клитора и я начал его тереть.

— Потише. Не так сильно — услышал я ее шепот.

Я унял свой пыл и начал ласкать его как можно нежнее, стараясь прикасаться лишь тем местом, где палец был хорошо смазан. Мама стала потихоньку постанывать от моих ласк, и непроизвольно покачивать вперед-назад тазом, ощущая при этом, как мой член трется о ее губы. И вдруг, она подняла ногу еще немного выше, подалась от меня так, что мой член оказался в районе ее попки и положив на мою руку свою, просунула ее дальше. А затем она взяла пальчиками за мой член и прижала к себе. Я попытался опять вернуть его на прежнее место, подавшись к ней тазом, но почувствовал, что ощущения изменились. Мой член был туго охвачен. Видимо она хотела сделать мне приятное, зажав его между губами и рукой. Я двинул еще и почувствовал, как мой лобок уперся ей в ягодицы. Она убрала руку, однако я не почувствовал у себя под рукой своей головки! Покачивая членом вперед-назад, я стал продвигаться пальцами глубже между ее ног и между ее малых губ нащупал свой пенис, уходящий в нее.

Я был в ней! Она сама направила меня в себя! Ее рука легла на мою, и вернула обратно на бугорок, давая понять что я должен делать. Я не торопясь задвигал в ее влагалище членом, стараясь входить как можно глубже, так, как каждый раз, когда я во что-то там внутри упирался, она издавала короткий и тихий вздох удовольствия. И когда я разошедшись вдавил особенно сильно, она дернулась, коротко застонала и резко положив свою руку на мою, закрыв возможность теребить ее клитор, еще сильнее прижалась ягодицами к моему лобку, немного покачиваясь бедрами. Так длилось несколько секунд. Мама издавала какие-то тихие звуки и шевелила бедрами. Затем она обмякла и взяв мою руку в свою положила ее себе на грудь. Я боялся пошевелиться. Неужели мне удалось доставить ей оргазм? Неужели я пробил стену между мною и ею? Наконец она повернула ко мне голову и спросила

— Как тебе лучше, что бы я легла? Если хочешь, иди ко мне и ложись сверху.

Это были слова, которые мне не приходили в голову даже в самых смелых фантазиях. Она сама предлагает мне выбрать позу, в которой она будет меня УДОВЛЕТВОРЯТЬ. Не веря своим ушам, я сел. Она легла на спину и посмотрев на меня несколько секунд, взяла за край одеяла и убрала его в сторону. Потом немного согнула ноги в коленях и широко развела их в сторону. Моему взору открылось прекрасное нагое тело с как будто высеченной фигурой. Манящие окружности груди и бедер. Ровные чуть полноватые ноги без признаков лишнего. Женственная талия и темнеющие окружности сосков. Она готова была предоставить это тело мне и удовлетворить мою мужскую похоть. Перебравшись между ее ног, я наклонился над ней, и уперев руки в диван по обеим сторонам груди прижал их к ее телу. Мои запястья коснулись с боков полушарий ее груди и я ощутил их упругость. Член коснулся ее половых губ и я попытался попасть в нее без помощи рук. И он, еще не высохший от ее смазки, действительно сам нашел дорогу. Я почувствовал, как вхожу в нее. Ощущения были совсем не такие, как были тогда, когда я лежал у нее за спиной. Ее влагалище было таким плотным, что поначалу мне показалось, что я не смогу в него войти на всю глубину. Однако, подвигав немного, я с каждым новым толчком все глубже и глубже входил в нее и на пятом или шестом толчке почувствовал, что наши лобки встретились. Я сосредоточился на своих ощущениях. Ее стенки так приятно ласкали мой член, что я был готов кончить в любую минуту. Я поймал себя на мысли, что стараюсь оттягивать наступление оргазма. Но выдержать так долго, я не мог. Каждый раз когда я вынимал его из узкого плена ее лона, создавалось впечатление, что она своими стенками буквально выдаивает из меня удовольствие, а когда вводил вновь, то ощущения каждого миллиметра ее влагалища зажигали в моих яичках огонек удовольствия. И наконец я почувствовал, что больше терпеть не могу. Не зная как быть, я шепотом произнес

— Я сейчас кончу…

— Кончай сынок, кончай. Сегодня можно. Я хочу этого.

Ее слова сломали последний барьер моего терпения. Я ощутил, как волна оргазма взорвалась внутри меня, член надулся, и первая порция семени ударила в самую глубину ее влагалища. Она вновь задрожала и схватив меня руками за поясницу потащила на себя, стараясь, что бы я вошел в нее на всю глубину. Вторая и последующие порции семени вылетали из меня, когда я уже ощущал, что во что-то уперся и это что-то приятно трется о истекающий спермой пенис. Я видел, как маму сотрясает волна очередного оргазма, но не мог в это поверить. Она все прижималась и прижималась ко мне, стараясь, что бы я использовал каждый миллиметр своего члена, и когда последняя волна отступила, упала на спину, безвольно выпрямившись. Мой член выплеснув все, стал в ней быстро сокращаться и через несколько секунд я вынув его из нее, уже сидел между ее ног с безвольно висящим пенисом.

Мама лежала на спине, все так же раскинув полусогнутые ноги и глядя в потолок. Ее руки лежали у нее на груди, и казалось, что она ими закрывает от меня свою наготу. Я перевел взгляд на ее половые губы. Из влагалища тонкой струйкой вытекала белая семенная жидкость и стекая по дырочке ануса и копчику, вот-вот должна была упасть на простынь. Я протянул руку и вытер следы нашей страсти с ее тела. Она опомнилась и положила руку на сочащуюся дырочку.

— Вот дуреха. Совсем забыла об этом, сейчас простынь запачкаю. Но я не дал ей встать, а наклонившись лицом к ее влагалищу, убрал закрывавшую его руку и поцеловал в невероятно нежные, со следами моей безграничной любви, губы.


Ваши отзывы можете присылать на адрес our_box@list.ru


Smiths0n
01.02.2011

Лидия


Я ехал на каникулы домой, тогда я учился на третьем курсе одного Московского ВУЗа. Я считаю, что чудом сдал экзамены, когда все мои друзья завалились. Теперь я "настоящий" москвич (по крайней мере, так считают мои многочисленные родственники). Сел я в купе и спокойно жду пассажиров, втайне, мечтая, что со мной в купе будет ехать девушка (или две) и мы как следует повеселимся. Однако обломался я в самом начале. В купе ввалились несколько пожилых теток и все в один голос что-то начали от меня требовать. Я ничего не мог понять, наконец, одна утихомирила своих товарок и попросила меня поменяться местом, ибо они оказались в разных купе. Мне не хотелось снова вытаскивать свои так удобно уложенные вещи, но ехать в купе с такой компанией хотелось еще меньше. Я молча встал, собрал барахло и направился в конец коридора на место любезно указанное одной из теток. Дверь отъехала в сторону и первое, что я увидел огромные голубые глаза с пушистыми ресницами. Здравствуйте… — промямлил я. — Добрый вечер! — очаровательно улыбнулась женщина. С верхней полки свесилась светлая голова мальчишки лет 12–13: "Привет!" — Дима! Старшим надо говорить "здравствуйте"!!! — сердито сказала мама. Мальчишка показал мне язык и спрятался на полке. Я пожал плечами и кинул свои вещи в рундук. Потом я сел напротив женщины и стал ее рассматривать. На вид ей было не больше 30, крашенная блондинка, неплохая фигурка, короткий халатик (она успела переодеться) открывал моему нахальному взору длинные стройные ноги. Я с досадой подумал о мальчишке и четвертом пассажире. Четвертый появился за пять минут до отхода, когда сердитая проводница выгоняла господ провожающих из душных вагонов на прохладу перрона. Это оказался тоже мальчуган, чуть постарше того что лежал на полке и гудел, подражая паровозу. Мальчишка шмыгнул в купе, бросил спортивную сумку наверх и выскочил в коридор к окошку.

— Ма, я позвоню как доеду! — крикнул он в окошко и высунувшись в него помахал кому-то рукой. — Меня Антоном зовут! — объявил он, входя в купе и усаживаясь на уголок моей полки.

— Очень приятно, Лидия Сергеевна, можешь называть меня тетей Лидой! — снова улыбнулась женщина.

— Сергей… — буркнул я и потянулся к сумке с дорожной одежкой. Вот повезло, блин, такая женщина и компания молокососов. Я был огорчен, так словно Лидия уже пообещала мне все немыслимые блаженства.

— Наверное, я выйду, а вы переоденьтесь, — сказала она и вышла из купе. Я принялся переодеваться, Антон тоже стащил с себя джинсы и натянул полосатые спортивки. Я успел заметить, что мальчик явно занимается спортом — под майкой угадывались хорошо сложенные для его возраста мышцы. Я сам давно занимаюсь атлетической гимнастикой и тоже мог похвастаться мускулами, но обычно женщинам нравилось во мне другое. Я встал, чтобы повесить пиджак и случайно бросил взгляд на Димку. Увиденное несколько озадачило меня. Во-первых мальчишка спокойно рассматривал журнальчик типа "Cats", а во-вторых над ним спокойненько висели явно женские детали туалета, а именно трусики и лифчик, судя по которым, мама Димы придерживалась современных взглядов на женское белье. Он не должно скрывать, а должно возбуждать (кажется так). Слегка удивленный, я открыл дверь купе и впустил Лиду. "Что же получается, она голая под халатиком???" — подумал я, и сразу почувствовал как некстати напрягся мой член. Антон попросил разрешения посидеть на моей полке и я разрешил ему. Лидия устроилась напротив нас и аккуратно пожала под себя ноги, правда при таком маневре халатик слегка расстегнулся, но она необратила внимания и спокойно принялась читать книжку. Я тоже взялся за книгу, нов голову лезло совсем другое. Обдумывая ситуацию, я вдруг заметил, что Антошка украдкой тоже посматривает на тетю. Ему наверняка открывался лучший вид. Ситуация начинала возбуждать меня. Но забаву прервала проводница — толстая неопрятная тетка, раздраженно поинтересовавшаяся: "Чай, будете что ли?" Мы согласились испробовать поездного чайку и через некоторое время та же толстуха принесла нам четыре стакана с горячей янтарной жидкостью. Лидия Сергеевна достала припасы, я выложил свою нехитрую студенческую снедь, Антон вытащил копченую курицу, словом с голоду мы не собирались умирать. Лидия встала и заглянула на верхнюю полку, при этом халатик снова приоткрылся и снова я оказался в неудачном положении.

— Дима, слезай кушать! — потребовала она. Димка недовольно свесился с полки, быстро оценил содержимое стола и скривился. — Я буду только йогурт, яблоко и помидор! — выпалил он и снова уткнулся в журнал. Тогда Лида выдернула журнал у него из рук и легонько шлепнула сына поголове. Антон с удивлением смотрел на журнал. Лидия Сергеевна перехватила его изумленный взгляд и очаровательно покраснела. Журнал полетел на полку, а она стащила сына вниз. Димка отчаянно отбивался и тут то все и случилось…Дима неосторожно задел мамин халат и сразу две верхние пуговицы запрыгали по полу. А нашим восхищенным взорам показалась обворожительная женская грудь. Лидия Сергеевна вскрикнула и быстро запахнула полы халата, но мы с Антоном уже успели оценить прелести женщины. Она же совсем раскрасневшись, села напротив и сердито принялась за еду. Димка же наоборот совсем разошелся и стал просто беситься.

— Господи! Вот сдам тебя дедушке, он тебя быстро воспитает! — воскликнула мать. — Не воспитает! Не воспитает! — гадким голоском вещал Димка. — Ничего не могу с ним сделать, — вздохнула Лидия, — совсем от рук отбился, связался с компанией во дворе, так никакой управы нет. Димка схватил яблоко и сделал попытку залезть наверх, но я вовремя поймал его за ногу и дернул вниз.

— Ну-ка сядь, — строго начал я, — если не хочешь получить по заднице! Мальчишка неожиданно присмирел и ужин закончился довольно спокойно. Потом я помог Лидии убрать со стола, а Димка взял журнал и нисколько не смущаясь, устроился рядом с мамой и принялся рассматривать голых девок. Мы с Антом пораженные смотрели на это, но Лидия спокойно сказала: "Пусть смотрит, все равно они уже все знают и даже больше нашего!". Потом мы разговорились с ней и она рассказала, что уже больше пяти лет живет одна, муж ушел к другой (хотя я не понимал, что можно найти в другой, чего не было в Лидии), работа занимает все время, а сын растет на улице, вот она и решила на лето отвезти его к деду с бабкой. Мы долго болтали и не заметили, что вагон давно спал крепким сном, Антон заснул на моей полке им не пришлось лезть наверх. Лида взяла полотенце и набор для умывания и пошла в туалет. Мальчишки спали, а я лихорадочно обдумывал, как бы соблазнить Лидию. Но ничего, кроме знаменитой фразы поручика Ржевского "Мадам, разрешите вам впердолить!" в голову не приходило. Я отчаялся, но все-таки слез и сделал вид что тоже собираюсь в туалет. Когда она вошла я резко поднялся и чуть не сшиб ее с ног, но тут же подхватил, ощущая ее гибкое тело в руках.

— Извините! — прошептал я, — я нечаянно!!!

— Ничего, ничего, Сережа! — улыбнулась она, — Приятно когда мужчина ловит тебя! Я наклонился к ее лицу, она не отстранилась. Помедлив секунду, я нашел ее губы иона ответила. Мои руки скользнули под халат и там действительно ничего не было. Мои надежды, что Лидия Сергеевна вполне современная женщина похоже оправдались. Я быстро снял с нее халатик и стараясь производить как можно меньше шума разместил Лидию на ее полке в положении "на четвереньках". Пристроившись сзади я захватил ее упругие груди и осторожно начал ласкать их.

— Меня можно не готовить! Я вся теку уже! — хихикнула женщина. Я оторопев, провел рукой у нее между ног и убедился, что она права на 150 процентов. Я слегка приподнял ее и быстро ввел свой инструмент прямо в горячую щель. Она застонала и дернулась, я усилил нажим и скорость движений и через несколько минут ее гибкое тело билось в моих руках, затопляя меня жаркими волнами оргазма. — Сильней! Сильней! — страстно шептала она. Я старался как мог и мне все удалось, когда я наконец выплеснул ей на спину свою белую струю, она была просто в изнеможении. Однако она перевернулась на спину и пылко поцеловала меня, после этого рухнув на полку. Я перевернулся на спину и она легла мне на плечо.

— Было здорово! — прошептала она, — А тебе? — Лучше у меня не было! — честно признался я. Я действительно встретил такую горячую женщину впервые, мои подруги не отличались темпераментом. Она вдруг подняла голову и долго внимательно смотрела на меня.

— Хочешь полного разврата?! — наконец спросила она. — Как это? — улыбнулся я. — Я могу показать тебе одну вещь, которую ты вряд ли увидишь, но…. я не уверена, что ты поймешь меня правильно…?? — она как бы раздумывала. Я было подумал о радостях анального и орального секса и принялся жарким шепотом убеждать ее, что я все понимаю нормально. — Ну хорошо! — ухмыльнулась она и села. — Дима! Дима, ты не заснул еще? — от ее шепота у меня перехватило дыхание. С полки свесилась Димкина мордашка. Он улыбаясь смотрел на голую маму и совершенно постороннего голого парня. Я даже не соизволил прикрыться. Димка быстро слез к нам на полку и быстро стащил свою одежку. Я ошарашено взирал на них. Лидия забралась повыше, устроившись полусидя на подушке, потом она глядя на меня медленно развела ноги и открыла пальчиками сыну свой восхитительный набухший бутон. Димка привычно устроился между ног у мамы и принялся ласкать ее своим маленьким язычком.

— Ты слышал про инцест? — прошептала Лидия Сергеевна. Я молчал, слышать одно, а увидеть воочию…Тем временем зрелище сделало свое дело и мой инструмент вновь пришел в боевое положение. Лида усмехнулась: "Нравится?" Я кивнул и сел прямо на стол, так что мой торчащий как кол член оказался недалеко от лица похотливой мамочки. Лида недолго думая принялась сосать мою игрушку. Я видел блаженное выражение на ее лице и видел как у Димки высовывался маленький торчащий членик между ног, который он теребил левой рукой.

— Он всегда смотрит когда тебя ебут? — жадно спросил я. Лида кивнула, не вынимая мой член изо рта. — А он??! И снова кивок. Я не выдержал, оттолкнул Димку и положил Лидию на спину. Димку не надо было просить, он быстро лег на маму и также быстро заправил свое хозяйство в мамино отверстие. Было дико возбуждающе смотреть на эту сцену со стороны: маленький мальчик трахал свою бесстыдную мамочку со знанием дела, правда пенис подростка не мог сравниться с моим, но Лидию видимо заводила сама бесстыдность сцены. Она глядя на меня принялась подмахивать сыну, стремясь как можно глубже вогнать его в себя. Я был заведен до предела, мне казалось член сейчас просто лопнет. И когда Димка наконец кончил не вынув члена из матери (что в его возрасте было сравнительно безопасно), я немедленно занял его место. Вся мокрая и горячая пизда это похотливой сучки была заполнена ее соками, мой член ворвался туда только чтобы сделать несколько сильных толчков и затопить ее потоком спермы. Я думал, что на этом мое приключение закончилось, но оно и не начиналось по-настоящему! Лидия Сергеевна быстро привела своим нежным ротиком мой прибор в вертикальное положение и уселась на меня верхом. Пока я устраивался под ней, Димка залез сзади и я ощутил как вдруг напряглось тело Лидочки. Только Димкин шепот: "Дядя Сереж, раздвинь ей жопу!" объяснил мне происходящее, через несколько мгновений, Лида расслабилась и я даже ощутил сквозь тонкую перегородку ее тела двигающийся член Димки. Это было восхитительно!!! Лида быстро вошла в нужный ритм, ловя оба наши члена и только довольно постанывала. Я уже приближался к очередному извержению, когда вдруг… противно завизжали тормоза и поезд судорожно дернувшись пару раз (прямо как перед оргазмом) остановился. Естественно мы втроем полетели с нашей полки. Я перелетел через столик и рухнул прямо на Антона, Лидия с Димой упали на пол. Надо ли говорить, что Антон сразу проснулся и подумал самое нехорошее, когда увидел меня голого рядом с собой. Еще больше он ошалел, когда увидел голую Лидию с сыном на полу. — Ты…. вы… это… кто…, - беспомощно лепетал он, протирая глаза и одновременно пытаясь отодвинуться от меня. Надо сказать, что я сам опешил и был не в силах что-либо делать, а вот Лида быстро нашлась. Она подскочила к Антошке и прежде чем тот успел заорать на весь вагон быстро закрыла ему рот поцелуем! Поцелуй несколько затянулся и я увидел, что руки Антона уже находятся на месте, то есть прямо на сиськах Лидии. "Блин, ну детки пошли!" — успел подумать я, когда Лидия Сергеевна отпрянула от мальчика и оглянулась на меня.

— Ну что? Продолжим? — весело прошептала она. Я не возражал, мальчики тоже. Лида быстро раздела Антона и уселась на него сверху, Димка снова пристроился к маме сзади. В окно ярко светила огромная луна и я успел насладиться зрелищем детского члена, исчезающего в попке взрослой дамы. Пикантная картина, надо сказать, причем на лице Лидии было невыразимое блаженство, на лице Димы тоже. Он крепко обхватил мамины сиськи и стал яростно пихать свое орудие в маму, Антон, помогая ему слегка раздвинул руками ягодицы женщине и тоже старался как можно глубже затолкнуть свой член в лоно Диминой матери. Я любовался этой безумной оргией и потирал свой член в ожидании очереди, мне очень хотелось попробовать Лидочкин зад. Но Лида была другого мнения. — Дай его мне! — потребовала она. Я с недоумением осмотрел на нее. — Залезай на стол! Я повиновался и забрался на столик, ожидая что он рухнет под моей тяжестью. Но столик выдержал, а горячий язычок Диминой мамочки быстро направил мои мысли в иное русло. Я придерживал ее голову и посматривал на мальчишек, которые с упоением "трудились" внизу. Лицо Антона мне было плохо видно, а вот Димку я видел хорошо. Противный сынишка был в последней стадии возбуждения, он даже язычок высунул, старательно наминая мамины сиськи и тараня ее анус. Я конечно слышал иногда про kiddy porn, но никогда не думал, что это может доставить такое удовольствие женщине, а тем более мужчине смотрящему на эту оргию. Я так увлекся, что забыл предупредить Лиду о приближающейся развязке, но она видимо почувствовала это и не только не отстранилась, а удвоила усилия, и когда я кончил, проглотила мою сперму до последней капли и вылизала мой член дочиста. Потом она оперлась руками на Антошкины плечи и яростно задвигала тазом, помогая мальчикам. Мальчишки быстро разрядились, причем Антон сумел кончить, судя по белым потекам на бедре Лиды. Она быстренько вытерла блестящую дорожку и озорно глядя на Антона, сказала: "Неплохо, для мальчика твоего возраста! А какой ты на вкус?" С этими словами она нагнулась и принялась облизывать мокрый инструмент Антона. Тот растерялся, видимо это все-таки было впервые с ним, но покорно отдался женщине. Я же поменялся местами с Димой и с вожделением раздвинул упругие женские ягодицы. Димка встал рядом и с неподдельным восторгом взирал на мои приготовления. Лида спокойно продолжала сосать у Антона и только слегка раздвинула ноги, предоставляя мне место для действий. Димкин взгляд одновременно возбуждал и смущал меня и я неожиданно спросил его: "Нравится смотреть как трахают маму?" Димка хихикнул и кивнул.

— Только мы в поезде ни разу не пробовали! Не знаю почему, но мне хотелось продолжить грязный разговор.

— А ты до этого видел как ее… трахают… ну… другие? Димка ненадолго задумался.

— Да сто раз! Лида оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня через плечо.

— Если тебя это интересует, можешь спросить у меня! — улыбнулась она и вернулась к прерванному делу.

— Ты занята, — ухмыльнулся я. Она нетерпеливо дернула попкой. — Так кто ее трахал, при тебе? — снова спросил я Димку, — Мальчишки или взрослые дяди? Мой член снова торчал как кол и я осторожно упер головку в коричневое колечко женской попки.

— Дядя Саша… Николай Иванович… и Максимка, — перечислил Димка и взялся за свой член.

— И часто они ее…? Дима пожал плечами: "Максим несколько раз, Николай Иванович тоже…, а дядя Сережа один раз."

— А кто такой Максим?

Мой друг! Я был больше не в силах продолжать эту безумную беседу и рывком вогнал набухший член в Лиду с черного хода. Она вскрикнула и вцепилась в Антона, но я остановился и подождал когда ее зад привыкнет к моим размерам и только потом аккуратно стал натягивать ее на себя. Димка, затаив дыхание, смотрел на этот процесс.

— А у Максима мама красивая? — неожиданно спросил я. Мальчик помотал головой.

— Неа… она старая уже, — и тут же улыбнувшись добавил, — Мы его сестру старшую Илонку ебали несколько раз. Мой член взорвался! И я выплеснул все что оставалось прямо в задницу Лидии. Она довольно заурчала и растянулась на Антошке.

— Господи! — простонал я, — И сколько ей лет? — Ну наверное двадцать пять или двадцать шесть! Я в изнеможении опустился на полку. Через несколько минут Лида осторожно прилегла мне на плечо, а мальчишки устроились сзади нее.

Она тихо спросила: "Разочарован?" — Почему?! — Мне показалось, что ты насытился? — лукаво спросила она.

— Ну нет!!! — я горячо поцеловал ее. — А как насчет того, что мама с сыном? — Ну лишь бы вам нравилось, а меня это здорово завело! Я увидел ее улыбку в сумраке купе.

— У нас в семье это привычное дело. Мой первый мужчина был мой отец. Потом я спала с младшим братом, с его друзьями. Потом вышла замуж, но все равно меня тянуло к мальчикам и муж к тому же оказался алкашом и импотентом.

— А Димка? — изумленно спросил я. Она вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Он — плод моей любви с братом. Мне было восемнадцать когда я забеременела, а ему было четырнадцать! Родители настояли чтобы я родила и вот он весь в своего отца. Она хихикнула. — У него рано проявился интерес к женскому телу, к моему телу. Первый раз он подсматривал за мной в 10 лет, а первый раз снял с мамы трусики в двенадцать. — А когда мама первый раз развела ножки перед сыном? — шутливо поинтересовалсяя. Она вполне серьезно ответила: "Так, а для чего он снимал с меня трусики?! Кстати он мне даже не пришлось ему объяснять, он почти все сам сделал!" Я покачал головой. Она продолжила: "Потом минет обоюдный… а недавно он меня и в задницу оттрахал. Как раз с Максимкой!"

— Бля…, - только и смог вымолвить я, согласитесь нечасто такие дамы встречаются нам. — А сестренка Максима? — осторожно спросил я. — Ну она другое дело, — задумчиво произнесла она, — Она больше эксгибиционистка и групповушку любит. Ну а инцест попутно!

— Антон, а ты хотел бы свою маму вот так? — спросил я Антошку. Лида повернулась и с интересом посмотрела на мальчика. Тот замялся, но потом кивнул. Лида в восторге повернулась ко мне.

— Антош, а с друзьями? — спросила она. Тот снова кивнул. — Ну а как бы ты хотел, чтобы друзья выебали твою мамочку? И скольким друзьям ты бы позволил это сделать? — не отставала она. Антон смущенно пожал плечами. Тогда Лида взяла его руку и положила себе на грудь. — Ну не смущайся, ты же только что выебал маму другого мальчика? Неужели тебе неинтересно было бы посмотреть как ебут твою маму?! Представь только, один твой дружок задирает твоей мамочке платье, а другой уже спускает ей трусики доколен… потом маму нагибают…. и один мальчик дает ей в рот, а другой лижет сзади ее пизду!!! А?Антон только кивнул и жадно сжал грудь женщины. Лидия Сергеевна торжествующе посмотрела на меня. Я развел руками. Остаток ночи прошел в непрерывном трахе. Мы наслаждались телом этой сладострастной женщины, а она отдавалась мне и мальчикам вся без остатка. Успокоились мы когда до нашей станции осталось полчаса езды и проводница сердито потребовала собрать постели. Мы быстро оделись. И мне и Антону было жаль расставаться с этой парочкой. Лидия словно прочитала мои мысли. Озорно улыбнувшись она сняла свои трусики и…прямо на них написала свой телефон! Я на клочке бумаги записал телефон для Антона, а трусики аккуратно свернул и положил в карман. На перроне Лиду с сыном встречал молодой мужчина, видимо тот самый брат и мужчина постарше, на него поразительно была похожа Лидия. Я помахал ей на прощание рукой, а она уже отойдя на некоторое расстояние неожиданно обернулась и послала мне воздушный поцелуй….

Можно было бы на этом закончить мою историю, но… Не знаю поймете ли вы меня, но я долго не решался позвонить ей, хотя с трудом удерживался от того чтобы набрать номер. А когда я решился и позвонил, то первой моей фразой была: "Лида! Выходи за меня!" Она недолго думала, почти сразу она сказала "Я согласно, но…?" — Все останется так есть, — заверил я. Свадьбу мы сыграли на скорую руку. Надо ли говорить, что в первую брачную ночь я разделил Лиду со своим приемным сыном… Мы живем очень дружно и выполняем с Димой все малейшие прихоти Лидочки. Она беременна и честно говоря мы с ней не уверены, что отцом этого ребенка стал не ее первый сын. Мы строим планы на будущее и я знаю, что меня ждет немало интересного!


Basilio

Лиза-Лиза


Лиза тихонько освободилась от объятий брата и поднялась с кровати, оставив его спящим. Она остановила пристальный взгляд на своем обнаженное теле прежде чем натянуть шорты на свою талию. Не надо было беспокоиться, что внезапно вернутся их родители и увидят его лежащим обнаженным на кровати, выставив на показ свой большой член. Лиза вспомнила, как они впервые занимались любовью. Яше тогда было всего 13 лет, ей 15.

Однажды вечером он вернулся домой с тренировки. Дома никого не было. Он сразу же, как обычно, пошел в душ. Десять минут спустя он закончил. Зная, что в доме никого нет, он вышел из ванной и направился в свою комнату. По пути он наткнулся на Лизу, которая только что вернулась. Лиза опустила взгляд на большой член, висевший между ног Яши. Тот быстро покраснел, отчаянно закрывая его. Несколько секунд спустя, он стремительно пробежал по коридору в свою комнату. Лиза не была девственницей и видела много членов до этого, но никогда не видела такого большого, и у такого юноши. Она не думала, что у Яши такой член, но это было так. Лиза подошла к его двери и решила ее открыть. Яша уже одел свои обычные шорты.

— Могла бы и постучаться. — Сказал он.

— Почему? — Спросила она, подходя к нему. — Почему ты спрятался?

Яша был привлекательным парнем с длинными вьющимися волосами.

— Держи пари, что в школе на тебя засматриваются многие девушки.

Она остановилась напротив его и дотронувшись до его выпуклости, нежно ее лаская.

— Почему… -

Его слова были прерваны ее глубоким, страстным поцелуем. Она хотела сказать, что он не носит нижнего былья. Она продолжала поглаживать его член через материал и его налитый кровью член начал увеличиваться. Он застонал.

— Но ты моя сестра.

— Это делает меня менее приятной для твоего члена?

После этих слов, она отошла назад и села на колени напротив его. Сейчас его шорты сильно выпирали. Она потянулась и опустила их вниз. Освободившись, его член стал в полной боевой готовности, все 9 дюймов.

— Боже, да ты настоящий мужчина. — Воскликнула Лиза, дохнув на его распухший член.

Широко открыв рот, Лиза взяла его член губами. Она начала опускать свою голову одевая ее на член, до тех пор, пока все 9 дюймов не вошли в ее горло. Ее голова двигалась вверх-вниз, когда она сосала его член.

— О, боже. Как мне хорошо. — Воскликнул Яша.

Этот юноша только начал мастурбировать несколько недель назад. Но это было гораздо приятнее, чем когда бы-то ни было. Минуту спустя, Яша выпустил свою первую в жизни большую порцию спермы прямо Лизе в рот. Лиза проглотила всю сперму до того, как Яша сел рядом с ней.

— Ты делала это своему другу? — Спросил Яша.

— И это тоже. — Сказала Лиза.

Она встала и начала снимать с себя блузку. Сняв ее, она расстегнула свой бюстгальтер и освободила свои большие круглые груди. Увидев такое зрелище, Яша начал облизывать свои губы, его член снова начал вставать. Он никогда раньше не видел обнаженных девушек, да еще таких сексуальных, как его сестра Лиза. Затем она стянула свои узкие джинсы и трусики и предстала перед ним совершенно обнаженной. Она потащила его на кровать, сама расположилась снизу. Она поместила его торчащий член себе на бедро, его руки ласкали ее тело.

— Поцелуй мои груди. — Сказала она.

Он быстро начал покрывать ее грудь поцелуями. Затем он взял один из ее твердых сосков в рот и начал нежно посасывать. Она начала двигать его член между своих ног, нажимая головкой между губок влагалища.

— А теперь трахни меня, мой мальчик.

Энергично и осторожно, он направил свой член внутрь ее и вогнал его до самого конца. Она стонала от удовольствия, затем сказала ему, чтобы он трахал все сильнее и сильнее ее своим орудием.

— Да! Да! Сильнее! Трахай меня сильнее, мой мальчик.

Ее крики все усиливались до тех пор, пока однажды войдя в нее не выпустил большую порцию спермы внутрь ее и ее собственное тело не забилось в пронзительном оргазме.

Все это было год назад, и вот уже 12 месяцев этот прекрасный мальчик трахает свою великолепную сестру, становясь все опытнее и опытнее. Лиза с трепетом вспомнила приятные сцены любви с ее маленьким братом.

Лиза быстро приняла душ перед тем, как одеться в эту ночь. Она натянула мини-юбку и полностью просвечивающуюся белую блузку, без нижнего белья. Час спустя она была в центральном большом парке города, поздно ночью. Она шла только около 10-ти минут, как почувствовала чье-то присутствие рядом с собой. Лезвие ножа коснулось ее обнаженной шеи и голос шепнул: "Не двигайся или я тебя зарежу, сука". Прилив адреналина возбудил ее, она тихонько произнесла: "О, пожалуйста, не причиняйте мне вреда". Вторая ее рука поднялась к груди, обхватила ее, обхватила твердый сосок через материал. Она чувствовала его твердый член между половинками своей попы.

— Ах ты блядь. Ты любишь это. Ты хочешь этого. Вы все хотите этого, суки.

Он потащил ее к деревьям, опустил ее на колени. Держа ее волосы в одной руке, он расстегнул свои штаны, и выпустило наружу птичку.

— Соси его, сука.

— Нет, пожалуйста, нет.

Его губы были открыты и он втолкнул головку своего члена ей в рот и крикнул: "Я сказал соси его, блядь!" Она покорно начала сосать его член, все лучше и лучше. Все с этим усиливалось и ее наслаждение. Через несколько минут порция спермы заполнила ее рот. Она проглотила все до последней капли. Он вернул ее на землю, спрятав свой член обратно в брюки. Без единого слова он исчез. Лиза спокойно вздохнула.

Поднявшись, она отряхнула свою одежду и вернувшись на дорожку, продолжила свой путь. Она знала куда направляется. Не позднее чем через 15 минут, она нашла то, что искала. Стена, на которой группа подростов рисовала в парке. Только сейчас маленькая группа панков, в количестве четырех человек, в возрасте от 13-ти до 16-ти лет, около камня курили сигареты.

— Эй, парни, что Вы тут делаете? — Сказала она и они заметили ее и двинулись к ней.

Она начала убегать, но не слишком быстро. Они быстро догнали ее.

— Девушка, я сегодня не трахался, — сказал один из них, щупая незначительную выпуклость.

Самый юный из них начал гладить свой член через джинсы. Она попыталась бежать.

— Возьмите ее!

Двое из них схватили ее за руки. Самый старший подошел к ней и начал щупать ее грудь через блузку.

— Какие прекрасные дыни. — Сказал он, схватил блузку и разорвал ее.

Ее груди выскочили наружу. Ее соски стояли торчком. Он щипал ее соски. Лиза плюнула ему в лицо, умышленно разозлив его.

— Тод. Снимай ее юбку. Она должна заплатить за это.

Юноша перестал поглаживать свой член, подошел к ней и расстегнув ее юбку, снял ее. Лиза заметила, как его член при этом поднялся под джинсами. Старший начал снимать свои джинсы.

— О, нет! — Вскрикнула Лиза, увидев его десяти дюймовый член, стоящий как кол. Опустите ее, ребята. — Сказал старший.

Они подчинились. И вскоре ей пришлось прилагать все усилия спины, пока этот панк с огромным телом насиловал ее.

Оргазм Лизы наступил одновременно с ним, но она не показала этого. Кончая, она почувствовала, как поток спермы хлынул в нее. Насильник встал и его член выскользнул из нее. Второй панк начал вставлять ей свой 8-ти дюймовый член, было не так тяжело. Второй акт был несколько дольше. У третьего был член поменьше, всего 7 дюймов. Этот подросток трахал ее. Лиза получила несколько оргазмов, пока он ее занимался. Она ожидала последнего участника. Но ее ждал сюрприз.

— Сиди. — Сказал он. — Я хочу, чтобы ты взяла в рот.

Лиза покорно открыла рот. Член этого подростка был таким же, как и член ее брата, но гораздо толще. Она не могла себе представить, как таком маленький мальчик может иметь такой большой член. Он еще больше увеличился, когда она запихнула его в рот. Она начала двигать головой вверх-вниз. Когда он кончал, она хотела проглотить все, но в самый последний момент он выдернул свой член из ее рта и выплеснул все на ее грудь.

— Переверните ее. — Ее лицо было в ужасе.

— Нет, только не это. — Крикнула она.

Она была девственницей там. И трахнуть ее в анус и тем более таким огромным членом будет весьма проблематично. Она зарыдала, когда ее перевернули на руки и колени. Тод подошел к ней сзади, держа свой член. Расположив головку напротив ее ануса, он начал проталкивать ее вовнутрь. Она закричала… Боль была невыносимой… Медленно он начал нанизывать ее анус на свой толстый член. Чем дальше, тем быстрее он ее трахал в задний проход. Через несколько минут он достиг оргазма, выплеснув всю сперму внутрь ее. Лиза испытала несколько оргазмов во время этого акта, несмотря на страшную боль.

Тут Лиза заметила, что другие трое панков стоят и мастурбируют. В этот момент они дружно начали кончать. Затем они ушли.

Оставшись одна, Лиза привела себя в порядок и отправилась домой. Всю неделю она готовилась к следующему прекрасному выходному.



Личная жизнь


— Ты далеко собрался? Спросила меня сонная жена-Даша.

— Попить. — Ответил я ей и нежно поцеловал в ушко.

Сегодня отчего-то не спалось. Зашёл в зал, расположившись в кресле взял в руки ноутбук и нажал на кнопку включения. Сегодня был насыщенный день на работе, потом тренировка, жену с работы, дочь из школы.

Да, с женой женаты уже 18 лет, а дочка-Юля учится в школе.

Наконец загрузился, захожу в браузер, открываю историю и… честно был в шоке, последней за ноутом была моя дочь, помимо ВК, порно запросов и т. д. ещё и эротические рассказы, на тему инцеста, вместо географии читала. Да такие, где отец и дочь и несколько всей семьёй… мдааа. Решил проверить её жизнь в ВК, был немного удивлён присутствием у неё в друзьях нескольких типов 40-50-и летнего возраста. По переписке никакого криминала и с типами, в том числе, не наблюдалось. Как вдруг приходит сообщение с фотографией члена, я был в шоке, дальше приписка "Не спится Малышка?", я решаю написать и посмотреть что же будет дальше: "Уже засыпаю", "Давай как вчера", "Что, как вчера?" и тут он мне пересылает вчерашние сообщения моей дочери с фотографиями (она фоткает свою киску, себя полностью, облизывает фломастер, с фломастером в попе)…

Это взрыв, это непередаваемые чувства, это революция в мозгу. Одновременно, возмущение, возбуждение и бешеный выброс адреналина. Сердце, чуть не выскакивает из грудной клетки, но сдерживая себя "Не хочу, я спать…" посылаю сообщение, копирую содержимое переписки, а нашу "беседу" удаляю, заметаю следы, так сказать. Далее ставлю Мипку на ноутбук и дублирую акк ВК дочи себе на телефон, вдруг ещё что интересное пропущу… дальше к жёнушке под бочёк и каким же быстрым и бурным может быть секс… 3 минуты мега чувствительности, открылись сексуальные чакры, которых ещё небывало. Я представлял рассказы, которые читала дочь, её фото, её в рассказах, её за дверью тайком подсматривающую за нами и нас всех вместе.

Это были, наверное лучшие 3 минуты моей жизни. И мы дальше уснули.

Утром, как ни в чём не бывало и ни слова не говоря о вчерашнем моим девочкам, я завёз дочу в школу, а жена осталась дома, сегодня работает в ночь.

Стоило мне зайти в офис, как "мне" в ВК начинают приходить сообщения, быстро глянул "школьная переписка" и спрятал телефон. Сел за рабочий стол и утонул, до обеда. В рабочий процесс вмешалась жена, давая звонком понять о своём существовании "Выспалась. Хорошо было. На обед заедешь?". Ну, перед ночной сменой выспаться — это хорошо, всё таки за жизни людей отвечает (врачом работает). Решил проверить переписку, уроки вроде закончились. "Идёт на тренировку по гимнастике. С подружками… Какой то парень попросил фоток с тренировки сбросить. Ок буду ждать." Рабочий процесс снова меня увёл меня от шаловливых мыслей.

Пора уже было закругляться, свернул документацию, заварил себе чайку, и вернулся к обеденному занятию. Достал телефон и, как выяснилось, вовремя. Тренировка только закончилась, готовились к каким то там соревнованиям. И парень, который канючил, фотки наконец начал их получать — первая часть была с процесса тренировки, "И этот ВСЁ? Ладно, свою сейчас вышлю. Фото моего дружка? Держи! Теперь твоя очередь." помимо своих приличных, начал присылать фотки своего члена. Пришёл черёд моей дочи "фото без костюма, фото без верха, с подружкой, попки" парень удовлетворённый увиденным, прислал изображение своего члена забрызганного семенем. Просмотренные фото остались в моём телефоне, когда я зашёл в сообщения следующий раз, там уже никаких сообщений не было. Пора было ехать забирать свою гимнасточку.

Когда я подъехал к ДС Динамо, в мою сторону двинулись две наипривлекательнейшие особы, первой была моя дочь, а вторая — это "подружка с фото". Обе были одеты примерно одинаково в расстёгнутые спортивные кофточки, полупрозрачные блузочки, и юбочки в складочку которые при ходьбу задорно подпрыгивали, оголяя середину бедра.

Так, что со мной. Я каждый день забираю её со школы, но ни разу я не испытывал такого чувства ни к ней, ни к её подружке, т. е. НИРАЗУ НЕ К ОДНОЙ из тин. А тут такое. БУРЯ, УРАГАН, мне снова 15.


Halol

Лишение девственности с матерью


Привет! Я хочу рассказать вам о том, как я лишился девственности в 16 лет! А лишился я её благодаря собственной матери!!! Мне 16 лет, живу я с мамой, отца я знаю только по фотографии, потому что он уехал от нас 17 лет назад, то есть сразу, после того как моя мать забеременела. Он сделал меня, когда ему было 18, а ей 16. Он уехал, даже не подозревая, что мать беременна. Меня воспитала и вырастила только она. Как выглядит моя мама? Отвечаю: возраст 33, рост 165 см, вес около 55 кг, тёмные длинные волосы, серо-голубые глаза, идеальная фигура, пышная, высокая грудь и аппетитная попка! О себе скажу только, что мне 16 лет и до недавнего времени я был девственником!

Когда я был ещё маленький, я не понимал, почему каждое воскресенье, поздно ночью, мама приводила мужчин, каждый раз разных, и чем-то занималась с ними в свой комнате, после чего они (мужчины) уходили, и я их больше не видел ни разу. Когда я подрос, я понял, что она водила их только для того, что бы заняться сексом! Однажды, когда мне было уже 15, я решил подсмотреть. Я аккуратно приоткрыл дверь, чтобы меня не заметили, хотя похоже, что меня и так бы не заметили-так сильно они были увлечены своим делом! Мама стояла на четвереньках, в одежде, и стонала, изредка покрикивая, а мужик лет 40-ка трахал её! Я не видел, куда он её трахал — в попу или в киску, потому что он загораживал. Потом она перевернулась, легла на спину и очень широко расставила ноги, он начал трахать её так быстро, что если бы не подушка она билась бы головой о стену. Она кричала и извивалась, он трогал её грудь и целовал прямо через кофточку и лифчик! Я заметил, что мой член встал, а я очень сильно её захотел. Наконец последние движения, она орёт и кончает вместе с ним! Я ещё минут 15 сидел в своей комнате со стояком и вспоминал её лицо и крики! Мне так и не удалось увидеть её голой!

С тех пор я стал смотреть на свою мать не как на человека, который меня родил и воспитал, а как на ту, которую я хочу трахнуть! Я стал смотреть, как она одевается. Она любила, и сейчас любит, носить обтягивающие кожаные брючки и просто обожает мини юбки, которые еле-еле прикрывают её трусики. Она носит топики и кофточки, тоже обтягивающие или прозрачные, но всегда в лифчике, и я никак не мог увидеть её грудь, а так хотелось! Она носит колготки и чулки только чёрного цвета. У неё вся обувь на каблуках, в основном она одевает босоножки летом и высокие сапожки зимой. Я хотел порыться в её белье и узнать хотя бы, какой размер груди у моей мамы, я думал, что примерно 3 размер! Она нравилась мне всё больше и больше! Я не осмеливался войти к ней в комнату в её отсутствие и посмотреть на её лифчики, трусики, колготки и чулочки! А вдруг заметит, что что-то не там лежит! Но два месяца назад я решился. Я зашёл и открыл её шкаф. Там была её верхняя одежда. А в комоде я нашёл то, что искал! Там в первом ящике лежали её колготки, чулки и пояса с резинками разных цветов, чтобы чулки не соскальзывали! Во втором лежали трусики, самые разные, разных цветов, штук 25! А в третьем лежали лифчики, разных цветов, одни были простые, а другие с поролоном, которые поддерживали форму груди! Я, наконец, прочитал на бирке её размер — 4!!! Это круто! У моей мамы 4 размер груди!!! Мой член стоял по стойке смирно! Я всё рассмотрел, положил всё так, как лежало, и ушёл, как будто ничего и не было!

Полтора месяца назад, а именно где-то в конце мая этого 2004 года, она перестала водить мужиков. Я думаю, потому что она перешла на другую работу, и у неё просто нет времени искать мужчин. Без мужиков и секса она стала какой-то не такой, она перестала веселиться. 27 июня у неё был выходной, и она хотела побыть дома. Я ушёл рано утром и вернулся в 8 вечера, я нашёл записку, в которой говорилось, что она ушла на день рождения к своей подруге тёте Лене, эта тётя Лена тоже была очень даже ничего, ей 25, а маме 33, но они всё равно настоящие подруги, не взирая на разницу в возрасте! Мама позвонила в 9 часов вечера и сказала, что через час придёт, а вернулась в 2 часа ночи! Я не спал, смотрел телевизор в своей комнате! Звонок в дверь, я открыл дверь и увидел её. Она была в белом обтягивающем топике, в чёрной кожаной мини юбке из под которой выглядывали резинки, поддерживающие черные чулки в сеточку, которые она купила 5 дней назад, и в чёрных босоножках на платформе и на каблуках, эти босоножки были похожи на те, что носят стриптизёрши! Она была божественно красива! И ещё она была пьяна, не так чтобы языком не ворочала, а очень весёлая и что-то странное было в её взгляде! Я пошёл обратно в комнату, лёг на кровать и почувствовал, что у меня стоит! В это время она вошла в комнату, даже босоножки не сняла! Мама у меня спросила:

— Как дела?

— Хорошо. Как день рождения? — спросил я и увидел, что она смотрит на мой стояк.

— Отлично! — сказала она. — А ты что порно фильм смотрел?

— Нет! А почему ты так подумала? — мой член стал ещё больше и твёрже!

— Потому что ты возбуждён!!! — сказала она, так мягко и эротично!

— Я не смотрел порнографию — сказал я, потом подумал и решил, что терять нечего, — Я возбудился по другой причине!

— По какой же? — промурлыкала она, не сводя глаз со стояка, и добавила, — Может, ты мастурбировал? — и села в кресло так, что я практически видел её трусики, и сняла босоножки!

— Нет! Я ни разу не мастурбировал! — сказал я, и поверьте, дорогой читатель, это истинная правда.

— А сексом ты уже занимался? — спросила она.

— Нет! Ни разу! — ответил я, разглядывая её.

— Значит ты у меня, дорогой, ещё девственник!!! — она никогда не называла меня "дорогой"! — А есть на примете та, которую ты хочешь?

— Есть! — без колебаний ответил я. Раньше мы вообще не говорили о сексе!

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, она похожа на меня. Так? — немного подумав, спросила она. Я не знал, что ответить.

Но всё же я ответил:

— Да!

— А сколько ей лет?

— 33 года! — ответил я с замедлением.

— А зовут её, как? — спросила она, понимая, в чём дело.

— Екатерина! — произнёс я имя своей мамы!

— Ну, тогда всё понятно! — произнесла она.

— Что понятно?

— Ты хочешь меня, мой милый! Я права?

— Да! — сказал я, не понимая, что будет дальше.

Она встала, её юбочка немного задралась, она подошла к кровати, перешагнула одной ногой через меня и села мне на ноги, лицом ко мне, так что мой член оказался прижатым к её лобку!

— Тогда я лишу тебя девственности! — прошептала она, мой член напрягся! Она нагнулась, так что мой член оказался зажатым между нами! Я ощутил её 4 размер на своей груди! А ведь раньше я никогда не касался её груди! Она никогда меня не обнимала!

Мама поцеловала меня в щёку и сказала на ухо: "Я уже давно этого хотела!"! Я понял, что вот оно, то чего я хотел уже год! Она начала целовать меня в губы, это было великолепно! Потом она сняла свой топик, и я увидел синий лифчик, в который еле помещалась её грудь! Она сказала:

— Я тебя научу!

— Я тебя хочу мама! — сказал я.

— Хочешь лизнуть между моих грудей?

— Да!

— Так чего же ты ждёшь? — шепнула она.

Она взяла свои груди и сдвинула их вместе, образовалась небесной красоты ложбинка! Я лизнул снизу вверх прямо между грудей.

— Они такие тёплые! — сказал я.

— Ты, наверное, никогда не расстёгивал лифчик! Попробуй расстегнуть мой! Но сначала сними свою футболку!

Я снял футболку! Я уже расстёгивал и застёгивал её лифчики, в тот день, когда был у неё в комнате, но не на женщине, а просто так! Я потянулся руками ей за спину, нащупал три крючка и с неожиданной лёгкостью расстегнул один за другим!

— Молодец! — сказала она. Лифчик еле-еле держался у неё на плечах, — Ты, наверное, никогда не видел женскую грудь живьём!?

— Нет, не видел!

— А как ты думаешь, какой у меня размер? — она взялась руками за грудь, и бретельки от лифчика соскользнули с её плеч.

Теперь её грудь прикрывали только чашечки лифчика и её руки.

— Я думаю 3! — соврал я.

— Нет, ты ошибаешься, сладенький, у меня 4 размер! — сказала она, — Смотри! — и она убрала руки, выкинула в сторону лифчик и выпрямилась! Я около 30 секунд рассматривал её грудь, а она терпеливо ждала. Ведь я и в правду видел женскую грудь первый раз! У неё светло коричневые сосочки и очень красивая грудь!

— Ну как?!

— Обалдеть! Они такие красивые!

— Так как ты у меня ничего не знаешь, я буду тебе всё объяснять! Смотри — она провела кончиками пальцев по груди — у меня "высокая" грудь, то есть не "висит". Видишь она торчком!

— Вижу!

— Поэтому я могу не носить лифчик! Другие женщины, у которых груди "висят", носят лифчик, что бы поднять грудь и придать ей форму! Но мне этого не надо! Сам видишь!

— Вижу! А зачем тогда носишь, мама?

— Чтобы никто не видел мою грудь. И хватит называть меня "мама", теперь зови меня по имени, просто Катя!

— Хорошо Катюша! — она рассмеялась!

— Можно и так! Теперь я не просто твоя мама, но и лучшая подруга! Согласен?

— Всегда мечтал! — на самом деле у меня есть лучшие друзья, но подруги никогда не было, а теперь есть.

— Я тебя люблю! Ладно, я отвлеклась, это соски! — она начала их пощипывать! — Попробуй полизать их, пососи, как чупа-чупс! — я не знал, что делать, она взяла мои ладони, прислонила к груди! Я взял её груди, они такие тёплые! Она потянула мою голову к себе, я, сначала, начал лизать её левый, от меня, сосок, я лизал его, потом начал посасывать и заметил, что он набух, стал больше и твёрже! Я перешёл на другой, и он стал таким же! Она в это время часто дышала!

— А почему они стали такими? — спросил я.

— Потому что я возбудилась! Когда девушка возбуждается, её соски становятся твёрдыми и увеличиваются! — она нагнулась, и мы начали сосаться, её грудь была на мне!

— Ну, теперь пойдём дальше, малыш! — она встала, сняла юбку, кинула её в сторону! Я увидел её ниже пояса! На ней были трусики синего цвета, пояс с резинками синего цвета и, как я уже говорил, чулки чёрные в сеточку! Мой член сходил с ума! Он весь напрягся от увиденного!

— Я думаю, что нужно рассказать тебе о нижнем белье. Это чулки, я купила их дней пять назад! — она провела рукой по ноге от пальцев ноги до бёдер! — А это специальный пояс с резинками для того, чтобы чулки не сползали! — она расстегнула две задние резинки и сказала — Расстегни остальные! — и она встала на кровать во весь рост надо мной.

— С удовольствием! — я приподнялся и расстегнул их.

— А теперь расстегни сам пояс! Там такие же крючки, как на лифчике! — сказала она. Я потянулся к её попке, нащупал 5 крючков и расстегнул их.

— Молодец! — она выкинула пояс в сторону. — Теперь вставай! Я лягу! А ты ложись между моих ног! — мы поменялись местами.

— Теперь аккуратно стяни мои чулки. Начинай сверху и стягивай вниз. — сказала она. Я так и сделал! Теперь передо мной, 16-ти летнем парнем, лежала 33-х летняя женщина в одних трусиках! Её тело идеально!

— Это трусики стринги! Видишь, сзади одна полосочка! — она повернулась ко мне своей попкой. У неё роскошная попка! Полосочка трусиков ничего не скрывала!

— Ты такая красивая, мама, то есть Катя!

— Нравится?!

— Конечно!

— Ложись на спину! — сказала она. Я лёг. Она стянула с меня трусики и увидела мой член.

— Он довольно большой! Я встречала тех, у кого на много меньше! — сказала она!

— Это комплимент?!

— Да! Я покажу тебе, как я научилась делать минет за свою жизнь!

Она взяла его правой рукой и начала просто лизать головку, потом начала его постепенно сосать и заглатывать. Я не знаю как, но она почти полностью заглатывала его! Когда показывалась головка, было ощущение, что она начищена чем-то блестящем! Руками она трогала мои яйца и свои соски! Это было просто супер! Она остановилась и сказала:

— Теперь твоя очередь!

Она легла на спину и сняла трусики!!! Такой красоты я в жизни не видел! Волосы на лобке у неё были выбриты треугольником! Её губки были просто великолепны!

— Что мне делать? — спросил я.

— Делай с моими губками всё что захочешь! Клитор находится у верхнего основания малых половых губ! Ты всё поймёшь, сладенький! — прошептала она.

Я начал лизать её губки и сосать её клитор! Я пытался просунуть язычок поглубже! Её губки становились твёрже и выделялся сок! Когда это началось, она сказала:

— Так должно быть! Я сильно возбудилась!

Она стонала и трогала меня за голову! Потом она меня остановила!

— Тебе понравилось? — спросил я.

— Очень! Ложись на спину!

Я лёг! Она встала на четвереньки надо мной, поцеловала, взяла одной рукой мой член, сделала так чтобы он стоял ровно и села своей киской на меня!

— Как ощущения!? Теперь ты во мне! — сказала она!

— Господи, там так тепло! Катя, я тебя хочу! — и вдруг я вспомнил, — А презерватив?

— После того, как я родила тебя, я стала бесплодной! Так что можно без презерватива! Теперь лежи спокойно и предоставь всё мне!

Она начала медленно раскачиваться, потом всё быстрее и быстрее! Мне было так хорошо! Я ласкал её грудь, пока она меня имела! Она стонала, потом начала покрикивать и закричала! В этот момент движения замедлились!

— Ты кончила?

— Дааааааааааа!!! Теперь давай наоборот! Ложись на меня!

Она легла. Моя мама расставила ноги так широко, как мне казалось не возможным! Я сначала вставил не туда, но мама помогла!

— Теперь делай, как я до этого!

Я начал вводить и выводить свой член туда сюда! Я чувствовал, что у неё внутри всё становится горячим! Она извивалась, стонала и произносила моё имя! Я целовал её и посасывал соски! Вдруг она обхватила меня ногами, выгнула спинку и закричала! Она кричала секунд 15 и сказала, чтобы я был помедленней!

— Ты опять кончила?! — спросил я в процессе.

— Да! Со мной такого никогда не было, малыш! Я раньше получала оргазм не более одного раза, а только два раза получала два оргазма за один раз! Ты супер! Теперь я сделаю так, чтобы ты получил оргазм вместе со мной! — она легла на меня, мы пососались и мама начала иметь меня! Она то тёрлась об меня грудью, когда целовала, то запрокидывала голову назад, и я ласкал её соски! Она вспотела, учащённо дышала, постанывала! И вот я почувствовал, что сейчас я кончу, член выпрямился, сильно напрягся! Она начала кричать и ускорила движения! Я не выдержал и тоже начал постанывать! Последние движения, она запрокидывает голову, я беру её грудь и кончаю первый раз в своей жизни в собственную мать!!! Толчки, и сперма постепенно выплёскивается ей во влагалище, она орёт и кончает вместе со мной уже 3-й раз!!! Не высовывая члена, она ложится на меня и мы сосёмся!

— Ты лучший! У меня такого никогда не было! Я кончила 3 раза, пока ты кончил один раз! Ты мой лучший любовник!!! — шептала она, так и не высовывая члена, и мы лежали ещё минут 10 в таком положении!

— Я люблю тебя, мама Катя!

— Я тоже люблю тебя, сынок! Я устала, да и ты похоже тоже! Давай поспи. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — сказал я. Она уснула, я ещё минут 15 всё не мог поверить в то, что оттрахал собственную мать! И потом тоже уснул!

Что произошло утром, чему ещё меня научила мамочка и историю с тётей Леной я расскажу вам, если напишите мне Matrix-man-alive@yandex.ru! Обещаю ответить и всё рассказать!


P.S. Всё выше написанное является абсолютной правдой! Имена и даты не изменены!


Ночной дозор

Лунная дорожка Юльки Лабуды

Часть 1

Мышонок


В то, фатально богатое на события лето, в первой столице было очень жарко. Начались долгожданные летние каникулы и непривычно тянулись долгие июльские дни, к тому же первого числа Юльке исполнилось уже девять лет. Этот день стал для нее просто незабываемым. Её любящий отчим, которого она считала настоящим отцом, Олег Анатольевич, подарил ей, действительно, фантастический праздник. Было много гостей, родственников, цветов и подарков. Перехватив в разгар вечеринки, на другом конце стола, его похотливо властный взгляд, приглашавший её в детскую комнату, она словно в гипнотическом сне, незаметно ушла туда, где и была вознаграждена сполна. Как только за ней закрылась дверь, он, подхватив ее на руки, красиво закружил её в вихре и круговороте особого танца, а когда опустил на землю, крепко, и как-то странно сильно прижал к себе.


— Моя любимая девочка. Это золотое колечко тебе, в знак нашей любви: — с этими словами он протянул ей очень маленькую бархатную коробочку, открыв которую, именинница увидела самый дорогой подарок во всей ее жизни. Это было ювелирное чудо, в виде сплетенного вверху ажурного сердечка со вставленными по контуру ограненными камнями. Оно сверкало всеми цветами радуги, переливаясь от малейшего прикосновения. Еще не понимая до конца сути своих ощущений, она уже интуитивно чувствовала, к чему он ведет, и с готовностью приняла его предложение войти в мир интимных вещей, касаемых только их обоих. И то, что ранее уже не один раз предшествовало этому моменту, теперь реально заставило их обоих почувствовать себя соучастниками запретного и секретного таинства.


Именно после этого события, перевернувшего все ее девичье мироощущение, она и влюбилась в него, как говорят, просто "по уши", целиком погрузившись в лабиринты этих любовных переживаний, и с некоторых пор живя только этим. По большому счету, именно этот человек, спас их троих: ее и непутевую мать, вечную базарную торгашку со старшим братцем разгильдяем от беспросветной нищеты, унижений и страха. До этого они почти восемь лет жили с придурошным инвалидом и алкашом, вроде бы ее родным отцом, который не просыхал месяцами, постоянно унижая их и постоянно что-то требуя — то денег, то порядка, то жратвы. По вечерам, устроив очередной дебош, тот, избив всех троих, забывался в пьяном угаре на целые сутки. Так и пролетели эти годы: в безысходной тоске и в вечной гонке на выживание. Но в конце июля две тысячи первого года все изменилось. Мать рассказывала, что познакомилась она с ним на дне рождении ее подруги, тёти Наташи Задулы, которая была им соседкой по площадке и иногда помогала кормежкой и сочувственным взглядом:


Теперь та жизнь была далеко, да и они сами, теперь жили новой семьей уже далеко, в Харькове, неровне тому шахтерскому захолустью, из которого их просто вытащил и увез благородный мамкин ухажер. У Юлии, для нового папки даже и отчество уже было готово — Олеговна, да и сам новый супруг её матери ей очень понравился, с первого же дня. Она часто вспоминала тот день, когда впервые увидела его — высокого, стройного блондина, нет, не в черном ботинке, хотя он и так всегда ходил в блестящей обуви, а в узких слегка затемненных очках, сквозь которые проглядывался умный, острый и какой-то трепетный взгляд, которым он всегда смотрел лишь только на нее:


В ту первую встречу ей было неполных восемь лет. В сентябре она с нетерпением готовилась идти в свой новый второй класс, и это было для нее спасительной соломинкой, чтобы забыть все кошмары прошлой жизни, от которых ее избавил почти настоящий сказочный принц — спасший именно ее и ставший для нее на всю оставшуюся жизнь — Папочкой. С первых же минут знакомства у них сложились очень теплые и доверительные отношения: поначалу он ей казался воплощением сказочного рыцаря, затем, через пару лет, благородным принцем, и вот теперь самым главным для любой взрослеющей девушки — её героем любовником: И на каждом этапе этих перевоплощений у них двоих были свои маленькие истории, семейные и личные тайны:


Его давний холостяцкий секрет


Это событие произошло для него, задолго до встречи с Юлечкой, в один из мартовских дней, далекого девяносто седьмого и было таким, особенным и незабываемым, в итоге навсегда изменив отношение взрослого мужчины, к доселе неведомому ему миру прелестных девчушек школьниц. Честно признаться, Анатольевич даже и представить себе не мог, в каком неведомом кроме них самих, и ярко эротичном, живут они мире. Дело в том, что он уже довольно долго поддерживал близкие отношения со своей случайной знакомой, Ларисой Корольковой, которая жила в его микрорайоне.

Как и многие современные женщины, она ни разу не была замужем, была всегда "голодной на мужские ласки", и по первому звонку, с нетерпением ожидая его дома, охотно снимая перед ним, обычно на кухне или в спальне, свои кружевные трусики. И каждый раз, она все так же, как и в первый раз, страстно и без устали двигалась ему навстречу, принимая новые позы, которые он ей предлагал и, получая видимо от этого, какое-то свое, упоительно-жадное наслаждение. Если бы всю сперму, которая перекочевала за это время из его располневших от воздержания яиц в её ненасытное влагалище, можно было собрать в какую-нибудь ёмкость, то набралось бы не меньше граненого стакана. Естественно, что в его долгое отсутствие, не чуралась она и других партнёров — ведь аппетиты у неё и впрямь были очень завидные.


Разумеется, Лори жила не одна, у нее подрастала дочь по имени Алёна. Когда Анатольевич впервые засунул свой член в письку её матери, ей было всего лишь двенадцать лет. И как потом выяснилось, она всегда знала обо всех тайных романах матери, прекрасно видя и слыша все то, что та вытворяла у себя по ночам в спальне и в других укромных местах квартиры, давненько уже потирая втихомолку, в соседней комнате, свой клитор. Ведь именно в этом возрасте, когда с нее даже не успели еще слететь девичьи банты-бабочки, она без малейшего сожаления и, не раздумывая, уже впустила к себе в кровать сопливого Генку одноклассника, довольно быстро и незатейливо распрощавшись со своей целомудренностью и незаметно для всех став взрослой.


В тот год Международный женский день выпал как раз на выходные. Купив букет тюльпанов, бутылочку молдавского сухого вина и конфеты, герой любовник решил без предупреждения, зайти к своей безотказной королеве, надеясь по такому знаменательному поводу полакомиться её щедрой писькой. Но её не оказалось дома. Как объяснила, оставшаяся одна, на хозяйстве, Алёнка, та ушла ночевать к кому-то из подруг. Впоследствии выяснилось, что у этой подруги в это же время сидели за праздничным столом еще двое друзей, мужского пола. Но тогда этот вопиющий факт был второстепенным. Самое главное было совсем в другом: впервые у порога квартиры его почему-то встретила почти всегда отсутствовшая дома, ее копия, дочь.


— А зачем вам моя мама, дядя Олег? — открывая двери, игриво спросила у него повзрослевшая Алёнушка, которой буквально пару месяцев назад уже исполнилось четырнадцать лет, и помнится, он даже был приглашен на её день рождения.


— Да, ну как тебе сказать… — замялся он, удивившись этому факту. — Ну, соскучился! Пришёл вот поздравить и поболтать!


— А со мной не хотите поболтать, ну и поздравить? — спросила она, пропуская его в квартиру.


— Ну почему же? С удовольствием, на, держи! Я вам тут гостинцев принес — ответил он, снимая обувь и проходя на кухню, воздух которой как всегда был насыщен ароматами кухни. А за окном переливался разноголосыми шумами, доносящимися из кустов сирени, в которых, то и дело раздавался, чей то звонкий, приглушенный смех. Каждый раз, приходя к своей любовнице, он переносился в тот незабываемый первый вечер на этой кухне, когда в спустившихся летних сумерках, после выпитой бутылки шампанского, хозяйка этого дома влезла к нему на колени, и не раздумывая, тут же опустилась на его жеребца, вздрогнув и засияв от счастья. — Так о чём, будем болтать? Об уроках что ли? — ухмыльнулся он, отвлекаясь от далеких приятных воспоминаний. — Ведь я уже давно прошел ваши университеты! — продолжил он, усаживаясь на мягкий диванчик кухонного уголка, купленного лично им, в награду за Ларочкино умение.


— А я свои только прохожу: — в тон ему, встав на цыпочки и повернувшись к нему попкой, интригующе пропела Алёнка, доставая из кухонного шкафа фужеры. — К тому же, чтобы быть интересным школьницам, не обязательно обсуждать с ними уроки! — и поставив их на стол, она, загадочно улыбнувшись, неожиданно придвинулась к нему вместе со стулом, забрасывая при этом ногу на ногу. Да так лихо, что нежданному гостю вдруг стали видны её белые трусики под залихватски короткой джинсовой, тинейджерской юбчонкой.


— Да нет! Просто за это, говорят, и посадить могут! — прекрасно понимая к чему, она клонит, настороженно ответил любовник ее мамы.


— Верно! Но это в том случае, если об этом узнают: — томно продолжала она. — А если нет?


И потянувшись за вином, она заманчиво развела ноги в стороны, между которых ему вновь стала видна вся узенькая полосочка трусиков, туго обтягивающая её девичью письку.


— Ты что, Алён? — не на шутку испугался он. — Если твоя мама узнает, она нас обоих убьёт!


— Не бойтесь дядя Олег, не убьёт! Ей и так достаётся куда больше, чем мне — невозмутимо наполняя бокалы, прошептала она. — Вы думаете, что ей жалко будет, если я с вами… ну это? — Да ты что, совсем уже?! Ты же девочка ещё! — меняясь в лице и наблюдая за ее действиями, срывающимся голосом пробормотал он.


— А вот и не угадали! Я уже два года как не девочка! — рассмеявшись и искренне удивляясь его неосведомленности, заявила она, доставая из открытой коробки конфету и манерно надкусывая ее. — Мы с Ленькой из "8-Б" уже давно спим вместе. Просто он мне не очень, маленький, и не опытный ещё: — продолжала откровенничать она, запивая шоколадную горечь из бокала. — Так ты, значит, решила, найти себе постарше? — иронично поинтересовался гость, еще не до конца веря тому, что та уже действительно вкусила сладость запретного плода. — Ну да!

Теперь мне хочется попробовать чего-нибудь по круче: — мечтательно произнося эти слова, девица вновь пригубила янтарное вино, закатывая при этом свои зеленые глазки, и решив окончательно добить мамкиного хахаля, вопросительно продолжила: — Вы что думаете, у вас на меня не встанет? А хотите, я вам её покажу?


И не дав ему опомнится, она, поднявшись с табурета проворно сдёрнула с себя трусы вместе с юбкой, и, встав в заносчивую позу, жеманно отбросила их в сторону своей загорелой ручкой. — Эй, красавица, ты чего? — схватив от волнения, полный фужер, он опустошил его в один присест, совсем теряя, вместе с пьянящей жидкостью, голову и испуганно косясь на бесстыже выставленную под ярко бордовой футболочкой, белесую Аленкину пиздюшку. А та, как будто стоя в витрине шикарного магазина, не стесняясь, продолжала показывать ему всю себя: мол, смотри, я почти такая же, как и она!

Вон и животик, и талия с точеными бедрами не хуже чем у нее. И даже волосики на лобке такие же густые и светленькие, как у моей блядской мамочки! Одно лишь осознание того, что перед ним стоит юная обнаженная семиклассница, вмиг задрало член друга семьи так, что его брюки моментально оттопорщились в известном всем месте. — Ну вот, а вы не верили! — пропела она, увидев какой эффект произвела ее смелость и почуяв его растерянность тут же голодной самкой вплотную приблизилась к нему, положив свою ладошку на "любимое мамкино место" и нагнувшись к его лицу засмеялась: — Я же вам говорила! — продолжая упираться обеими ручками ему в пах.


— И что ты предлагаешь? — утопая в ее полыхающих страстью глазах и похотливой улыбке, покорно вздохнул он, принимая правила ее игры и отбрасывая все свои сомнения, понимая по Аленкиному настрою, что никто и никогда не узнает о том, что сейчас произойдет. — Я хочу вас, и прямо сейчас… — шла напролом, Королькова младшая, проводя пятерней от его расстегнутой вверху рубахи до стальной застежки ремня и выпрямляясь, потянула его за собой. — Пойдёмте, ко мне, дядя Олег: — Только, чур, я сверху! Я так больше люблю! Обалдевая от такой заявы и приказного тона, он как сомнамбула поплелся за ней, впервые входя в её детскую спальню. Постель, посреди комнаты, была не застелена, видимо, ещё с утра. Не отходя от него ни на шаг, Алёнушка стянула с себя мешавший ей нехитрый верх и точно так же проворно принялась за наряд гостя, через пару минут раздев своего взрослого любовника, как и себя, донага.


— И давно ты принимаешь здесь гостей? — пытаясь вернуть себе инициативу, вдруг спросил он, стоя вместе с ней около кровати. — А что? — насторожившись, прошипела она. — Какая вам разница? — Да ничего! Не боишься, что нас засекут? — отстаивая свое право хозяина и самца, ответил он, шлепая ее по заду. — О, наконец-то: Я вижу тебя разъяренным, мой господин! — не моргнув и глазом, она Ларкиным возгласом снова ошарашила его. Ведь это была любимая фраза ее мамочки перед каждым их бурным началом: — Вон оно что! Так ты, значит, подглядываешь за нами? — удивился он, сжимая тисками обеих сильных рук ее спелые ягодицы. — А что мне было делать, по-твоему?

идеть и зубрить уроки, пока вы тут трахаетесь? — смело, перейдя на "ты", возмущенно парировала она, и как мартышка, повиснув на нем. Запрыгнув на него и крепко обхватив широко раздвинутыми ногами, малолетняя шлюшка со всего размаху уселась прохладной попкой на его перпендикуляр, с жадностью впиваясь в его губы умелым страстным засосом, словно ставя точку в этом бесконечном споре. Буквально на секунду оторвавшись и встретившись с его взглядом, она видимо рассчитывала прочесть в нем желанное одобрение и указание. Но он по-прежнему улыбался своей загадочной улыбкой, значение которой ей не удавалось распознать. И тогда словно принимая вызов, она, как и ее мать, сдалась. — Ну что ты как неживой. Возьми же меня! — просяще разглядывая гостя, пробубнила она.


— Как, сразу так? А поласкать, полизать, подготовить тебя?


— Тю, к чему эти глупости? Зачем меня готовить? Я как пионерка — всегда готова! Мне бы лишь было что себе "туда" воткнуть! Иногда мне достаточно даже фломастера, чтобы кончить — слезая с него, она присела у его ног, держа на весу его тяжелое хозяйство. — Только, чур, не вынимать, пока я не скажу! С Лёшкой я иногда по несколько раз кончаю, пока он там чикается!


Напряженно прислушиваясь к ее разговору и ласкам, член Анатольевича уже торчал внизу как праздничный флагшток. Подобно тому Гумберту из романа Набокова, он расслабленно сел на кровать и смиренно лёг на спину, а Алёнка, как Лолита, расположилась над ним, плавно раздвигая свои стройные девичьи ножки, и сопя, прилежно нацеливала себе в промежность его раскаленное, с багровым наконечником, копье.


— Стой Алён, подожди! — вдруг спохватился он. — У тебя презервативы есть?


— А это тебе еще зачем? Кто ими сейчас пользуется? — задумчиво держа одной рукой его палицу, возразила она, видимо окончательно перейдя к нему на "ты". — Олег Анатольевич, разве ты мою мамочку с презиками имеешь? — и, припав остроносыми сисечками к его волосатой груди, девчона убедительно заверила: — Тебе бы уже пора знать — я же её талантливая ученица! Не бойся мой повелитель, вчера только месячные закончились. И подведя этим успокоительным резюме, итог их бесконечным спорам, она опустилась вниз. Но член входил в заждавшуюся писю Алёнушки очень туго и не смотря на энтузиазм ее хозяйки, она была видимо еще охвачена девичьим испугом, вследствие чего тот был плотно обхвачен ею со всех сторон, вточь как сладкий "чупа чупс" в жадных ребячьих ртах.


— Хорошо-то как! — с наслаждением прошептала юная Лолиточка, задрав румяное личико и начала понемногу равномерно подниматься и опускаться на его напряженном члене. В какой то момент ему даже показалось, что все ее тело вдруг стало каким-то вялым и безжизненным, лишь пассивно поддаваясь ему. Но некоторое время спустя, она, уже не сдерживая себя, вдруг резко ускорилась, и на ее ресницах проступили слезы предвкушения, вслед за которыми наконец наступила та самая долгожданная сладкая минута.

Вцепившись в его плечи, крепкими коготочками, Аленка, вовсю наслаждалась своим бурным экстазом, после чего сдалась, и с рычащим стоном легла Анатольевичу на грудь. По жарким спазмам в ее лоне и потекшим в его пах влажным потокам, мужчине понял, что она благополучно кончила. Повалившись вместе с ней набок, он в благодарность гладил ее по оголенным бугоркам груди, целовал и мял нежные, приплюснутые розовые сосочки, кончиками пальцев вытягивая их наружу. Она судорожно затихла, прислушиваясь к своим ощущениям, молча ожидая, что будет дальше. Немного отдохнув, её жадная щелочка вновь запрыгнула на сладострастный мокрый хоботок мамкиного любовника, и всё началось сначала. Через некоторое время она снова кончила.

И так почти три продолжительных раза. Ее тело пронизывало живым электричеством, которым ее заряжали прекрасные, нежные руки любимого, теперь только ею, мужчины. Сознание Аленушки куда-то летело, кружилась голова, и вся она была такая сладкая, возбужденная, и не было для нее на свете ничего кроме его плоти и ее волшебного тела, упоенного нескончаемыми и ласковыми прикосновениями, посреди которых, из стороны в сторону, плясал их огненный клубок.

И как в награду за всю эту любовь, вдруг резкий толчок изнутри оглушил ее прямо во все лоно, даже не дав ей вздохнуть. По ней мощно и жарко пробежала дрожь, и ей стало так хорошо в этот последний экстаз, такой чудесный и долгий. Очнувшись и открыв глаза, она нехотя отпустила его по-прежнему твердый ствол и с удивлением нетерпеливо дернула за руку: — Ты, что? До сих пор не кончил? — прильнув к нему, переживательно пролепетала она, наконец-то вернувшись к действительности. Может, я тебе не нравлюсь?


— Ну что ты, милая. Ты мне очень нравишься, но я привык к тому, что главный обычно я. Давай поменяемся, и я сразу все "сделаю"! Хочешь?


— Давай! Я согласна…


Теперь, когда Алёна легла под него, он по-настоящему почувствовал, что имеет дело с юной четырнадцатилетней девочкой: её пухлая дырочка была очень узкой и жарко горячей. Его изнеможенный член скользил в ней непривычно плотно и вязко, словно поршень в цилиндре, приятно попадая для обоих в сочную мякоть. Ему понадобилось всего лишь десяток качков, чтобы сперма толчками полилась в девичью писюшку.

Случайно найдя в растрепанных волосах очаровательную мочку ее ушка, о которой теперь лишь знал только он и ее мать, он тем самым попал в самую точку. Девочка, втайне чувствительная к этому месту, стала глотать вместе с ним терпкий воздух, и с трудом переведя дыхание, негромко, и пронзительно застонала, ей казалось, что его семя скоро зальет её всю до краев, утопив вместе с маточкой…


Вот так впервые в жизни он испробовал этот "запретный плод". К сожалению, это был его, первый, единственный, и последний раз на тот момент. Его встречи с Ларисой вскоре стали не регулярными. А через некоторое время она вообще выскочила замуж. Встретив ее однажды на улице, она призналась ему: "После тебя мне с ним просто неинтересно, но извини, может, мне и хочется иногда вспомнить старое, да нельзя — так и до развода недалеко!" — с грустью в глазах сказала она. "Тем более Алёнка уже подросла, получила паспорт и, наверное, уедет учиться столицу, но ты знаешь, она почему-то очень часто вспоминает тебя…"


Часть 2

Ее маленькие тайны


В новом для Юлечки, огромном городе наступало утро… Обычное утро, будничного дня середины долгой зимы. В предрассветной темноте загорались окна домов, на остановках начинал собираться народ, открывались станции метро, и туда вливались толпы пролетариев, торопясь к началу утренней смены. Проходил еще час, и из подъездов серых многоэтажек выползали кепки и ондатровые шапки интеллигенции и чиновников. Когда почти совсем рассветало, наступал черед студентов и школьников. Две неразлучные подружки, шестиклассницы, Юля Лобода и Настя Мякоткина встретились, как обычно, на полдороги к школе.

Они были самыми обычными девчонками, находящиеся на том переломном этапе, когда нескладный, голенастый подросток превращается в половозрелую девушку, когда начинают круглеть бедра и ягодицы, наливаются сладким соком молочные груди, покрывается нежным волоском лобок, приходят первые непривычные менструации и неспокойные сексуальные сны. Как и все современные девчонки, подружки уже немного разбирались в сексуальных вопросах, более того, они уже умели доставлять друг дружке наслаждение. Как это было открыто накануне, днем.

Тогда, как обычно, Юльчик пришла к Насте после школы, вместе делать уроки, но Настюха, странно блестя глазами, потащила ее к себе в комнату и порывшись у себя в шмотках достала какой-то журнал. Пока ее мамы не было дома, была возможность тайком полистать этот глянец, найденный ею в папином столе. Красивый журнал был иностранным, текст непонятен, но фотографии в нем говорили сами за себя. Обнаженные мужчины и женщины переплетались в разнообразных, порою немыслимых позах, всюду вздымались напряженные фигуристые пенисы и зияли отверстиями лакированные влагалища. Женщины на фото блаженно закатывали глаза, сладострастно скалили зубы, обхватывали своими губами влажные головки членов, а мужские языки, гибкие и длинные, лизали маленькие розовые клиторы ну и… — в общем, много было чего на тех запретных для детей фотографиях.

Подружки, усевшись рядышком на диван, обнялись и, хихикая, стали взахлеб листать довольно толстенный фолиант. Дойдя до середины, Настюшка вдруг почувствовала легкое и слабое головокружение, приятная дрожь пробежала по телу. Сидевшая рядом Юлька, судорожно дыша, стала поглаживать ее по спине, опуская руку все ниже и ниже. Это было для обеих так необычно и приятно. Повернув лицо к подруге, Настя увидела напряженный, вопрошающий взгляд одноклассницы, все поняла и поощpяюще улыбнулась.

— Давай ляжем, я же вся извелась там… — почему-то шепотом сказала она, хотя в квартире никого не было, и нехотя захлопнув журналец, Анастасия раскинулась на диване.

— Ты хочешь, как на фотках? — горловым голосом спросила Юля.

— Угу, — кивком головы ответила подруга.

Юльчена медленно провела обеими руками ей по плечам, холмикам груди, животу, вытащила из резинки юбки полы белой нейлоновой блузки и, одной рукой, расстегивая пуговки, второй стала потихоньку стаскивать вниз Настину клетчатую юбку вместе с теплыми колготками. Чтобы было легче, понимающая подружка чуть приподняла зад, и юбка с колготками легко скользнули с узких девичьих бедер к коленям. Тем временем ее блузка оказалась совсем расстегнутой. Опустившись вниз, на колени, Юля двумя руками быстро освободила ноги подружки от одежды и кинула ее в кресло. Вскоре туда же полетели блузка и лифчик. Hа темно-боpдовом фоне дивана ярко белело изящное, гибкое тело юной девушки, небольшие холмики грудей вызывающе топорщились, маленькие соски набухли, а тончайшие трусики потемнели меж ног от вязкой влаги.

— Как приятно, когда тебя вот так раздевают — прошептала она, — Ты тоже давай:

— Сейчас, — также шепотом ответила Лободушка, быстро освобождаясь от школьной формы и трусиков.

Улегшись к Мякотке, как она ее иногда ласково называла, Юля подсунула правую руку ей под голову, их губы тут же слились в поцелуе, а ее левая рука стала нервно и нежно гладить теплое тело подруги. Когда она, скользя по всем изгибам тела, вдруг задевала сосочки, Мякотушка вздрагивала и все крепче прижималась губами к губам своей соблазнительницы. Рука Юлечки неуверенно прошла по ее животу и помедлив мгновение у трусиков, украдкой скользнула туда под резинку.

Теперь ее пальцы перебирали нежные, мягкие волосики раздвоенного лобка. Hаконец, спустившись еще чуть ниже, Лободушкина ладонь накрыла теплую, влажную щель и слегка надавила на нее. Настюшка тут же дернулась, прервав затянувшийся поцелуй, и издала короткий, сладострастный стон. Словно ожидая этого сигнала, Юленька села на диван, подогнув ноги, быстренько сдернула с подружки трусики, широко развела ее ноги в стороны и стала нежно тереть ей двумя пальцами от лобка до ануса, то, усиливая нажим, то совсем ослабляя его.

— Юль, а давай попробуем как тогда, в первый раз? — вкрадчиво произнесла хозяйка дома, и приглашающе повернула к ней свой живот. — Давай: — робко согласилась та, вспоминая их первый обоюдный опыт. И обе проказницы стали тихо постанывать от этих воспоминаний и от наступившего удовольствия. Как и тогда, Юля, передвинувшись всем телом ниже, тоже легла головой к ее ногам, на бочок, и ее румяное лицо оказалось вровень со скользкой писей Настюшки. Та, поняв, чего хочет подруга, подняла ногу вверх и, согнув в колене, развела их как можно шире. Недолго думая, ее любвеобильная приятельница, раздвинув двумя пальцами покрытые нежным пушком, набухшие половые губы Насти, увидела узкую темную щель, выше которой, почти у самого места соединения губ, торчал красненький твердый столбик плоти, который Юлька с упоением принялась обхаживать своим язычком.

Мякотка извивалась почти всем телом и стонала в экстазе во весь голос. Язычок подружки сводил ее с ума, ей казалось, что неведомые волны страсти поднимаются от писюшки все выше и выше, затопляют живот, грудь, голову и, заполнив все тело, несут и несут ее в бесконечный океан наслаждения.

— Уууу… оооо. как хорошо: Юсссяяяяя… — закусив почти до крови нижнюю губу, стонала она. Hаконец последняя, самая огромная волна, пришедшая тогда, когда казалось, эта буря вот вот окончательно раздавит ее неокрепшее сознание, ударила разом — тело Настюшки выгнулось дугой и из раскрытой щелочки вырвалась струйка слизи, оросившая диван и лицо подруги. Ощутив безбрежное блаженство облегчения, Настена коротко всхлипнула и упала в обморок.

Очнулась она от резкого запаха, прояснившего голову. Hад ней склонилась испуганная Юляша, поднося к ее носу ватку с медицинским спиртом.

— Ты что зая, ты меня до смерти испугала!

— Юська, это такое блаженство, ты даже себе не представляешь! — сладко потянулась она — Давай я тебе сделаю то же самое, ты не пожалеешь…

Она начала привставать, но сообразливая Лободуша, велев ей лежать, вскочила на диван и встала на четвереньки над ней так, что теперь ее сладкая писюня оказалось напротив подружкиного лица. Опираясь одной рукой о стенку комнаты и медленно опуская тело вниз, она прижалась своей мокрой половой щелью ко рту Мякотки, которая сразу же начала тщательно вылизывать ее дырочку, не пропуская ни одной складочки, внутри и снаружи и вскоре добралась до самого заветного местечка у всех девочек.

В отличие от подружки, клитор у Лободуши был от природы крупный и налитой, далеко выглядывая алой вишенкой из окpужавщих его по обеим сторонам, складочек кожи. Облизав его, Настюня ухватила его губами и принялась сосать. Тем временем, Юльчена уже немного знающая толк в таких ласках, уткнувшись лицом в свое предплечье, отдавала свободной рукой дань Настюшиной вагинке, глубоко засунув пару пальцев ей в жаркую пещерку и неистово там работая ими. Девчонки все больше и больше увлажнялись и заводились.

Hаходившаяся внизу красавица уже просто непрерывно глотала текущие потоки Юлькиных выделений, которая, в свою очередь, не успевала убирать ладошкой с дивана, ануса и ягодиц подружки обильную лаву. Дождавшись подходящего момента, они сползли вниз и сплелись в экстазе валетиком. Движения лобзальщиц становились все резче, руки, обнимавшие ягодицы и промежности друг друга сжимались сильнее, а язычки прилегали все крепче. Однако, как выяснилось, они по неопытности, еще не понимали всю важность приближающегося момента. Через несколько секунд, их обеих охватил оргазм. Тела пробивало судорогой, их подбородки беспорядочно метались меж ног у каждой, а клейкие выделения измазали лица. И лишь когда пароксизм обоюдной страсти схлынул, вконец измотанные и обессилевшие старшеклассницы разлеглись на диване.

Первой как всегда пришла в себя Юлька. Отдышавшись, она сказала:

— Какое же это кайфовое удовольствие. Даже когда трешь у себя там рукой, все равно не так, как сейчас. Это в сто раз круче, скажи?

— Эт точно. Юльчик, а у тебя еще не было мужчины?

— У меня нет, — соврала она, понимая, что её невинные игры с папкой и редкие зажимания с пацанами в селе еще рано афишировать. — А у тебя?

— И у меня тоже нет, но теперь бы я хотела попробовать с кем-нибудь трахнуться! Это видимо такое блаженство… Давай вместе что-нибудь придумаем?

— Слушай Насть, я знаю, с кем можно попробовать — лукаво закусив пальчик, улыбаясь, сказала известная на весь класс подстрекательница, Юлия Лобода, — с нашим физруком, Евгением Викторовичем. Я однажды сбежала с уроков, хотела уйти домой, подошла к гардеробу, а тут навстречу наша завуч со Светкой, вожатой. Я шмыг в гардероб и спряталась там за пальто. Думала, мимо пройдут, а они тоже в гардеробную заходят. Hу, думаю, все, заметили! Сейчас начнется. Затаилась как мышка, не дышу. А им до меня и дела нет. Завучка Светку стыдит за что-то, грозит, а та только тихонько в платочек хлюпает и головой мотает. Тихо говорили, но я поняла, что оказывается то наш физрук Светку трахнул, прямо в школе! Представляешь? — Ничего себе!

Вот это новость, бомба! — подскочила Настя, выпучив глаза от удивления. — Да, я тебе реально говорю. Уборщица их спалила, и оказалось, он не только ее — и биологичку, и еще кого-то из молодых училок начальных классов. Его даже к директору таскали — но тот отбрехался, мол враки все, сплетни. Учительниц наших тоже вызывали, и Светку — а они все говорят, что, мол, ничего не было. Вот наши старухи и подбивают их, чтобы те сознались. А еще завуч сказала, что как бы то ни было, а физруку в нашей школе последний месяц осталось работать, в РОHО ему уже замену нашли, его видимо все равно уволят. Вот я и предлагаю, давай попробуем с ним трахнуться! Он мужик не старый, симпотный, да и не болтун вроде, к тому же и уходит скоро. Если что, овечками прикинемся, мол незнаем ничё: Ну, как?

— А что, неплохо ты придумала! Я и не знала, что у нас такое творится, прикол! — одобрила все боевая подруга, — Вот только как с ним договориться обо всем? Стрёмно все-таки?

— Ладно, в понедельник в школе посмотрим, что к чему. Когда твоя матушка в деревню уматывает?

— Да завтра вроде, мама сумки уже все вроде приготовила, а папик через месяц только приедет. — Ну что? Пошли в душ? А то твоя скоро с работы придет, да и уроки делать надо, — и девчонки, с гоготаньем, размахивая полотенцами и шлепая босыми ногами, побежали мыться. Когда Настина матушка пришла домой, обе ученицы, как ни в чем небывало, уже тихо сидели за столом и с невозмутимым видом решали задачки по алгебре.

Прошли выходные, и проводы Настиной родни. Наконец-то обе подружки на несколько дней оставались одни. Встретившись поутру на своем коронном месте, возле рынка, красавицы зашагали в школу, на ходу обсуждая вчерашние желания и размышляя, как подойти к их физруку со своим предложением. Варианты появлялись и отвергались один за другим. Hаконец решили — более разбитная Юлька после уроков подойдет к нему, когда он будет один, и признается ему напрямую чего она хочет от него.

Если же он начнет упираться, она пригрозит пожаловаться директору — мол, тот в который приставал к ней. При его репутации это обещало ему большие неприятности. Словом, девочки не нашли ничего умного, додумавшись лишь до самого примитивного, шантажа. Отсидев четыре урока, они слиняли с пятого, спрятали портфели в женском туалете и пошли по школе искать физрука.

Какой-то пацан, пробегавший по коридору, сказал им, что видел физрука пару минут назад у кабинета химии. Девчонки, поднявшись на нужный этаж, на цыпочках направились к дверям химкласса, и осторожно приникли ушками к дверной щели. В кабинете тихо говорили мужской и женский голоса. Потянув дверь, девчонки почувствовали, что она заперта изнутри. Очевидно люди, находившиеся в классе, что-то услышали, и к двери стали приближаться шаги. Шкодницы отпрянули в стороны. При этом, на их счастье, Настюшка нечаянно толкнула рукой соседнюю дверь химлабоpатоpии, которая бесшумно отворилась внутрь. Медлить было нельзя, в замке класса заскрежетал ключ, и девчонки, проскользнув вовнутрь, осторожно прикрыли за собой дверь.

В лаборатории, где стояли шкафы с кислотами, весами, пробирками и прочим барахлом, необходимым для практических занятий, было темно, так как помещение не имело наружного окна. Привыкнув к темноте, девушки увидели слабый свет, исходящий из класса сквозь окно с плотной сеткой вытяжного шкафа, расположенное в конце стены, отделявшей класс от лаборатории. Бесшумно пройдя к нему, проказницы заглянули в класс.

Внутри помещения, затененном плотными шторами, стояли легкие сумерки от пары тусклых плафонов, там же внутри находились физрук и химичка Марина Николаевна, худенькая, невысокого pосточка молодая женщина. Она сидела за партой боком, выставив в проход плотно сжатые ноги, обтянутые короткой юбкой и задрав голову, слушала коллегу, который навис над нею и опираясь руками на соседние парты в чем-то красноречиво ее убеждал. Вот она, соглашаясь, кивнула, и протянув руку к выпиравшей спереди мотне апполончатого Женечки, почему-то стала не спеша ощупывать ее пальцами. Тот сразу же выпрямился и придвинулся к Марине ближе.

Через секунду женщина быстро сдернула вниз спортивные штаны физрука вместе с трусами, и перед ее лицом вдруг появился его член, довольно солидных размеров. Подтянув на бедра юбку и присев на корточки, Николаевна схватила его обеими руками и, оттянув на нем крайнюю плоть, легко оголила головку, влажно заблестевшую в сумерках класса. Держа перед собой навесу, химичка начала облизывать ее почти всю, делая языком круговые движения, спускаясь к уздечке и проходясь по складочкам кожи, скрутившихся у основания, а затем вновь поднимаясь вверх. Викторович, задрав голову, тихонько и молчаливо покачивался взад-впеpед.

— Насть, я же те говорила! — осипшим голосом шепнула Юлька подружке, которая приоткрыв рот смотрела, как Марина Николаевна споймав ртом член и, обхватив ладонями задницу физрука, увеличивала амплитуду своих движений. Теперь его нехилый конец ходил как поршень между плотно сжатых, вокруг него, губ учительницы. А та страстно подавалась личиком навстречу ему, заглатывая его почти весь, и придушенно хрипела от страсти. — Юль, ты только посмотри, как она его сосет? Во дает, сучка! Это же просто пиздец! — матерно восхищаясь увиденным, прошептала троечница Мякоткина в ухо подружке. Она неотрывно наблюдала за тем, как по подбородку химички, на шею и кофточку текла слюна, смешанная с клейкими выделениями могучего ствола.

Вдруг Евгений оскалив зубы, сжал голову Марины Hиколаевны ладонями и удерживая ее на месте, стал резкими толчками всаживать ей в рот красноголовый пенис. Толчки становились все быстрее и беспорядочнее. Партнерша, изо всех сил отклоняя голову назад, в экстазе вцепилась в ягодицы мужика ногтями, а его увесистые яйца бились об ее подбородок. Внезапно физрук замер, конвульсии сотрясли его тело, и щеки Марины сдулись от глотания хлынувшей в ее рот спермы. Не открывая рта, учительница, заглатывала лакомство, постепенно разжимая руки. Насладившись и умело, облизав все капли с повисшего конца, она блаженно откинулась спиной на лавку, и устало заложила руки за голову.

Девчонки осторожно наблюдали за всем этим сквозь пыльную сетку вытяжного шкафа, затаив дыхание. Их не возможно было заметить из класса, а вот они видели все происходящее как на экране большого телевизора. Тем временем физрук обошел вокруг парты, и его вялый половой орган вновь навис над лицом учительницы. Она протянула правую руку и стала ласкать квелый член своего партнера. Через пару минут, под умелым воздействием пальчиков Марины член начал оживать и распрямляться.

Ее коллега по сексу был снова готов к делу. Перевернувшись и приподнявшись на локтях, Марина Николаевна, начала ловить губками крупные яйца физрука, а потом принялась лизать своим острым язычком его морщинистую мошонку, промежность и пах. Физрук, широко расставив ноги и подавшись немного вперед, стоял над ней невозмутимым монументом. — Юльчик, я уже вся мокрая: Это круче чем папкино порно на компе, скажи? — тихо призналась Настя не веря всему происходящему. — Ага. Эт точно! — соглашалась та с ней, облизывая обсохшие губы — Порнушка твоего папочки просто отдыхает: Есть чему поучиться! — в очередной хихикнула она и провела рукой по попке подруги. В это время химичка разошлась не на шутку. Совсем запрокинув голову и согнув член мужика вниз, она сунула его в открытый рот и стала жадно сосать. Внезапно Женечка, прервав, минет, вдруг рывком поднял Марину с лавки и усадил на стол и молниеносно, со знанием дела, стал раздевать ее.

Затем, он помог ей встать на парту, в позу дворовой собачки, нагибая ей плечи и голову так, что грудью та легла на столешницу, а ее зад задрался высоко вверх, от чего маленькие ягодицы Марины Hиколаевны разошлись в стороны, полностью раскрыв перед ним ее мокрое влагалище и тугое, коричневое колечко ануса. Евгений, тут же умело засунул два пальца в обе дырочки, и начал пилить ее как двойной пилой. Учительница, еле сдерживая стон, извивалась под его рукой и скребла ногтями парту. Минуты через две вынув свои пальцы, он бережно смочил слюной шоколадную дыруню Маринки и обмазал свой член. Еще разок опустив учительницу животом на парту, он широко раздвинул бедра химички в стороны, потянул ее на себя. — Ничего себе, да он ее в задницу пялит! — оживившись, прыснула Настя, поддавшись приятным ощущениям на своей попке. — Юльчик не останавливайся, давай вместе с ним? — Тогда встань поудобней, и меня там тоже погладь! — в свою очередь заскулила Юльчена, спуская трусики до колен и принимая примерно такое же положение, как и её учительница.

Мало-помалу она стала заводиться и сама. Ошарашенная происходящим, она позволила себе слиться с происходящим, еще не понимая до конца, чем это может все закончится для нее и для Насти. Смотреть дома порнушку это одно, а быть свидетельницей такого безбашенного разврата их образцово показательных воспитателей и учителей — это совсем другое! Даже в играх с папой она еще боялась полностью проявить себя, а тут такое вытворяют, страсть! Ей стало немного не по себе оттого, что ей придется сидеть на уроках химии, и делать вид, что она ничего не знает о тайнах химички, ведь если они проболтаются с Настей, их обеих ждут огромные неприятности. Обмозговав у себя в голове все ситуации происходящего, она пришла к выводу, что при любом развитии событий лучше всего будет молчать и прикинуться несмышленой дурочкой. Все это, она тут же изложила своей закадычной подруге, и та тоже, как под страхом смерти, поклялась молчать.

Тем временем, напряженный ствол физрука, смазанный слюной, не спеша скрывался в попке Марины Hиколаевны. Вогнав его наконец до упора, педагог гигант принялся, как на тренировке, размеренно двигать тазом. Худенькая учительница, распластанная как лягушка, вцепилась руками в края стола и видимо, опасаясь заорать от удовольствия, стиснула зубами свои сбитые комочком, миниатюрные, как и у ее учениц, трусики.

Ну а ученицы и подружки, возбудившись от всего виденного, тоже не теряли времени даром в темноте. Юльке, надоевшей смотреть на этот садистский трах, и почему-то захотелось спрятаться за Настю. Замурлыкав, она стянула с той колготки и спрятала голову у нее под платьем, став бешено лизать, вкусно пахнущую кислым молоком, ее письку, в то время как та, широко расставив ноги, подмахивала подруге, и не сводила глаз с происходящего в классе. Той же наоборот, нравилось смотреть, как размеренные движения физрука плавно переходят в мелкие судорожные толчки Марининой задницы, и как она, чудно мотает головой с зажатыми во рту своими трусиками. Почувствовав приближение оргазма, Викторович как настоящий самец, убыстрял темп, крепко держа Марину за талию, до конца загоняя член в ее растерзанный зад. Hаконец, крепко прижав пах к попке Марины, он дернулся и изверг в ее зияющее краснотой отверстие, длиннющую струю спермы. Отлепившись от химички, он изнеможенно прилег на соседний стол.

Марина Николаевна лежала животом на узкой парте, бессильно свесив по краям руки и ноги, и тихонько стонала. Парта под ней была мокрой от пота и слизи, а в разрезе покрасневших от сношения ягодиц, четко выделялось пятно бесформенного, развороченного ануса, из которого сочилась белесая сперма, а ее лицо уткнулось во влажные изжеванные черные трусики. Hемного придя в себя, она медленно поднялась, оделась и на дрожащих, подгибающихся ногах побрела к двери, как слепая, придерживаясь руками за парты. Евгений, как джентльмен, было, потянулся к ней, но, махнув рукою, откинулся обратно на стол.

Открыв ключом дверь, учительница ушла. До того как она поднялась, девчонки, как тени, выбежали на цыпочках в коридор и помчались за портфелями, до начала перемены оставалось пятнадцать минут. Приведя себя в порядок, и от возбуждения став храбрее, они через пять минут снова зашли в класс. Увидев их, физрук быстро натянул штаны и вскочил на ноги.

— Это еще что такое, разве у вас щас урок? Чего пришли?? — грозно нахмурил он брови. Настюха тут же оробела и попятилась назад, все-таки это был педагог, но бойкая Юлька бесстрашной походкой пошла вперед.

— Здравствуйте, Евгений Викторович. А мы все видели, из лаборатории! Но вы не бойтесь, мы вас не выдадим. Мы бы тоже не прочь потренироваться вот так с вами: — подойдя к нему вплотную, одним духом выпалила она.

— Что??!! Да вы в своем уме, соплячки? Лобода, Мякоткина!? Предлагаете мне такое. Да я вас сейчас за уши оттащу к директору. Малолетки паршивые, ишь чего удумали. И немедленно сообщу вашим родителям, чтоб они выпороли вас как следует!

— А вот ничего вы нам и не сделаете: — спокойно дразня, крутилась она перед ним. Если вы не согласны, мы сами пожалуемся директорше, и еще куда следует, что вы приставали к нам. И про химичку расскажем и про других. Светку, например. Мы ведь знаем все. Давайте, ведите нас к директорше, посмотрим, кому больше поверят!

Выдохшийся от "напряженной работы и таких новостей" учитель физкультуры, ошалело уставился на Юльку, а та, увидев, что он перестал угрожать и задумался, продолжала наступать:

— Только не надо нас пугать. И потом, чего плохого мы вам предлагаем? Вам что, не хочется целочек попробовать? Всеpавно мы своего добьемся, не с вами, так с другим. Поймите же, вы нам очень нравитесь, и мы хотим только вас и никого другого!

— Ну, я конечно польщен красавицы. Но ведь, за вас то и посадить могут: — устало и обречено пробормотал он. Такие статьи припишут, и такой срок дадут, огого! — поднял он указательный палец как при старте эстафеты. — Пpо меня и так уже в РОHО сплетни ходят, а тут вы еще! Ведь я пока еще ваш педагог — узнает кто, мне кранты!

— Да, успокойтесь. Никто ничего не узнает — решила вступить в разговор Мякотка. Я живу тут, недалеко от школы. Дома ваще никого нет, и еще два дня не будет. Отец уехал на Урал, мамка отчалила вчера в деревню — почти без запинки, выложила она ситуацию. — Мы же все понимаем, скандалы и нам не нужны, правда, Юльчик?

— Вот видите! Придете вечерком туда, и всему нас научите: Пожайлуста — ласково заговорила Лободуня, гладя плечо физруку. — Настя, запри на секунду дверь.

Соратница, заперев дверь на ключ, забытый химичкой, обернулась и вдруг застыла от неожиданности. Юлька, задрав подол клетчатой юбки, и встав перед ним, как настоящая путана, засовывала руку их будущего учителя по сексу себе в трусы. Нервозно покусывая уголок рта, он поддался на ее уговоры и начал осторожно ласкать между ног девочки. Семиклассница, обвив его торс обеими руками, как голодная кошка терлась промежностью о его ладонь.

Неожиданно тишину школы взорвал звонок, и коридор заполнился топотом и криками. Не спеша и разочарованно отстранившись от него, первая красавица класса сказала: — Вобщем, мы с вами договорились. Запомните адрес — Уборевича 33, квартира 15, это здесь недалеко. Ладно, мы пошли, и через пару часиков ждем вас: — томно и монотонно пропела Юльчена, оправляя платье, и подружки схватив портфели, торопливо выскочили в коридор.

По дороге домой они зашли в киоск к Юлькиной матери, которая угостив их мороженым, тем не менее, огорчила просьбой. Им должны были привезти новую мебель, и поэтому подруге вместо планируемого наслаждения с Апполончиком, теперь надо будет ждать дома машину из магазина.

— Ладно, Насть иди домой: Ведь он то точно придет. Оттянись там вместе с ним и за меня. И не дрейфь, сделай это! — вздохнула Лободушка, провожая ее к светофору.

— Я потом тебе все расскажу! Угу? — успокаивала ее счастливица, эротично облизывая мороженное.

— Конечно и в мельчайших подробностях: — повеселев, воскликнула та, маша ей рукой.

Быстренько добежав домой, Настя, заведя приятную негромкую музыку, в спешке привела себя в порядок, подмылась и, оставив на себе минимум одежды, стала беспокойно ждать. Прошло почти сорок минут, прежде чем раздался звонок в дверь. Заглянув в глазок, она увидела их страдальца и осторожно открыла дверь. Стоя у порога в новом спортивном костюме и кожанке физрук, нерешительно переминался с ноги на ногу. Настя втащила его за рукав в квартиру и тихонечко захлопнула дверь.

— Проходите, раздевайтесь. Вот тут моя комната. А я вас уже заждалась!

— Ты что одна? А куда же твоя заводная подружка делась?

— Лободуха наврядли придет: Ее домой позвали, им там, что то на хату привезти должны:

— А ты что серьезно, ну хочешь этим заняться? — неуверенно почесал в затылке горе педагог, снимая обувь.

— Та не бойтесь вы, конечно серьезно! Я ж не полная дура, тем более у меня это действительно в первый раз! Вон там если нада ванная, туалет, — сказав это, она улыбнулась ему и, повернувшись, ушла в комнату.

Ощутив запах ее молодой кожи, и увидев в разрезе халата стройные ножки, физрук плюнул на все сомнения, повесил верхнюю одежду и отправился в ванную. Стоя возле полки с книжками девочка услышала его шаги, шум воды, и ее сердце сладко замирало — сейчас у нее будет реальный секс, не с журнальным, а с настоящим мужчиной! Как только она живо представляла себе эту картину, у нее тут же перехватывало дыхание, сердце ушло в пятки, а во всем теле образовалась какая-то невероятная истома. Отступать было поздно, да в принципе и незачем, особенно после того, как они с Юлькой увидели учителя в деле. Ополоснувшись, физрук, все еще в джинсах, но уже голый по пояс, вошел к ней в комнату и сел на диван, все еще немного смущаясь от необычности ситуации. Настенька, тут же отложив книжку, взобралась к нему верхом на колени и, обвив его шею руками, молча впилась поцелуем в его рот.

Целуя девочку, Евген, непроизвольно привлек ее к себе, распахивая легенький халатик, под которым уже ничего не было и, положив одну руку ей на ножку, начал гладить лобок, играя завитками пушистых волос, А другой, проникнув к ней пазуху, рукой, тут же принялся поглаживать, шероховатой ладонью нежные соски. Та же в ответ гладила его мощную грудь, опуская руку все ниже и ниже, проведя по накачанным мышечным плитам живота, не стесняясь, останавливаясь на выпуклости в его штанах. Вцепившись пальцами в его твердый член, она торопливо мяла эту тугую, возбужденную плоть. Через некоторое время он вздрогнул, странно взглянув на нее, как бы порываясь что-то сказать им, но, увидев на её ангельском личике неподдельное желание и страсть, раздумал и, закрыв глаза, опять погрузился в райскую нирвану. Чере пару минут, не в силах сдерживать себя, Евгений Викторович оторвался от нее, снял с себя и с Мякотки оставшуюся одежду и вновь очутился в ее жадных объятиях.

— У тебя презервативы есть? Ты же понимаешь, так будет надежней:

— Угу: Вон, под подушкой: У мамки сперла, отдадите мне точно такие же:

Нащупав фольгированный квадратик, физрук успокоился и согласно кивнул головой. Теперь их первоначальное смущение окончательно прошло, и они стали предаваться ласкам свободно и непpинуженно. Лежа на спине, физрук обеими руками гладил девочку, в то время как она, вертя попкой, сидела рядом и пыталась лизать его торчащий член. Затем, пристроившись между широко раскинутых ног физрука, Настена стала самозабвенно посасывать его могучий конец, уже без стеснения теребя перед ним свой клитор. Чувствуя, что они вскоре не смогут больше сдерживать обоюдное притяжение, девчушка решилась первой показать свои желания. Встав над ним на согнутых коленях, она примерилась, и стала осторожно насаживать себя на член.

— Подожди, я надену на него резиночку: — после этого, влажный от Настюшиной слюны и от пахучей клубничной смазки, он легко, стал входить утюжком, в устье мокрых половых губочек девочки. Когда почти вся головка члена скрылась в ее влагалище, она, желая проскочить самый мучительный момент, резко опустила весь таз. Мякотку мгновенно пронзила острая боль, словно какая то стрела натянула ее писькину тетиву внутри. Не выдержав напора, та поддалась этой непредсказуемой силе — вскоре боль быстро прошла, а на смену ей накатило блаженство. Из ее вагины вытекло несколько капель крови, смешанной со слизью. Настя как примерная ученица, улавливала малейшее движение тренера, быстро двигаясь в такт его телу вверх и вниз, чувствуя, как внутри нее скользит огромная колонна пылающей плоти.

— Тебе не больно? — сочувственно поинтересовался он.

— Неа, совсем не больно — хорохорилась та, теряя над собой контроль и дотягиваясь ручками до мужских плечей, нежно разминая их и крутя бедрами, в то время как снизу ее подпирал несгибаемый стержень преподавателя. Точно рассчитав ритм и приноровившись к упругости мышц целочки, Викторович настойчиво шел к финишной точке. Мускулатура девичьей дырочки, насыщенная страстью и жаром сладостно расслаблялась и сокращалась. Настюшка всхлипывая от счастья и насадив себя на член так, что тот почти скрылся в ее половой щелочке, тихонько качалась на нем. Впервые в жизни ее настигал такой яркий и фантастический оргазм.

После того, как наслаждение спало, она в изнеможении, нехотя, слезла с него и, отодвинувшись к стенке, неподвижно наблюдала, как физрук дожимал себя до конца, неторопливо стягивая защитную пленочку со своего бойца. Подождав, когда тот окончательно покончит с этим, она, игриво просунула руку между ног физрука и стала с интересом катать по ладошке его яйца, качающиеся в большой отвисшей мошонке.

Теперь становиться женщиной была очередь её самой близкой и самой неразлучной подружки.


Часть 3


Через пару месяцев, по беспокойной весне и после того как уволили их физрука, Юльке вновь захотелось того, чего ей не удалось испытать тогда, а досталось лишь ее школьной соратнице. Короче говоря, она еще раз решила попробовать соблазнить взрослого мужчину, и лучше всего для этого подходил никто иной, как её новый папуля. Ведь она не раз уже чувствовала на себе его пожирающий вгляд и желание. Потому, как и впрямь уже повзрослела, наливаясь соками и принимая женственные формы. А по ночам, украдкой, все чаще прислушивалась к сладким стонам, доносившимся из родительской спальни. К тому же, с этими первыми эротическими переживаниями к ней пришла женская ревность, которую она не могла ничем скрыть. И под воздействием всех этих пугающих, замысловато-таинственных размышлений юная нимфа не нашла ничего лучшего, как попытаться совратить своего любимого отчима, и давно уже папу для нее.

Последние пол года они частенько оставались вместе до позднего вечера дома одни, так как ее мать работала в киоске почти до полуночи во вторую смену. Юлька все чаще, словно случайно, стала оголять свое тело настолько, что в один прекрасный момент с нее, наконец, то упал шифоновый платок, который она специально повязала на груди вместо майки, показывая ему в один из вечеров без мамы, свои новые и замысловатые танцевальные па. В итоге чего и оказалась наконец-то перед ним с абсолютно обнаженной, упругой грудью. К ее удивлению, оторвавшись от чтения прессы, он спокойно и даже с юмором, отреагировал на представшие его взору припухшие розовые сосочки. На полном серьезе, посоветовав ей, что когда мамы нет дома или когда они только вдвоем, она вообще может ходить без ничего, как те нудисты, которых они видели в прошлом году в Крыму на море: Мол, ей так больше идет:

Немного смутившись, она сказала, что подумает над этим предложением, всем своим видом показывая, что все поняла. В ответ, излучая всем своим естеством запретное желание, она намекнула ему, что если он, первым подаст ей этот пример, то после этого она не будет больше прикрывать свои набухающие прелести руками и смущенно краснеть. И как всегда, в подобных пикантных ситуациях, она шустро прыгала в на свой старенький диванчик, садилась напротив него, прижав от стеснения подбородок к своим сбитым коленкам, и нервно поглядывала на его вечно невозмутимый и вместе с тем какой-то сладострастный римский лик из-под своих веерно густых ресниц. При этом, совершенно не догадываясь, что, эта сладко греховная мысль уже почти год не давала ее новоиспеченному отцу думать ни о чем другом…

По давно заведенной привычке, когда на следующий вечер проверялись уроки, он ласково подозвал ее и усадил к себе на колени. Нежно обняв и взяв за руку, папка стал увлекательно рассказывать ей о далеких и диких африканских племенах "тумбу юмбу", которые живут в непроходимых джунглях, охотятся на диких кабанов, едят бананы и ходят голышом, видимо тем самым, пытаясь убедить юное создание, в невинности и естественности находиться друг перед другом в обнаженном виде.

А в конце своего повествования, пересадив ее на стул, он и сам, для большей наглядности, сняв с себя махрово бордовый халат, показал обалдевшей школьнице импровизированную сценку охоты, смешно пробежав голышом вокруг нее пару раз, а в завершение этого спектакля, со смешным улюлюканьем вообще выскочил в зал. Рассмеявшись, девочка никак не ожидала от него такого поступка. И то, что она впервые в жизни увидела его голым, ее жутко смутило, но и возбудило одновременно. Пока она пыталась взять себя в руки, ее "папуасик абориген", как ни в чем не бывало, вернулся с новой газетой к ней, и пройдя голышом мимо нее, невозмутимо сел в свое любимое кухонное кресло, делая вид, что продолжает внимательно дочитывать прессу.

Все еще стесняясь такой откровенности, она тоже опрометью бросилась в общую комнату. Все ее естество непривычно переполняло непонятно откуда взявшееся возбуждение и нахлынувшее смущение, а в голове был полный кавардак. Упав на родительскую кровать и запустив себе руку между ног, она вдруг ощутила, что уже давно вся мокрая там. Справившись с первым порывом эмоций, и пытаясь примирить эти два противоречивых чувства, Юлька, немного походив из угла в угол, все-таки решила, что раз он предлагает ей такие правила игры, она согласна играть по его правилам. Уже целую неделю юная совратительница мучалась, решая для себя — надо ли делиться с ним своими сомнениями и переживаниями по поводу того, что произошло с Настей, или лучше сделать вид, что ничего не происходит: Ведь она приложила столько усилий, чтобы этот момент наступил и вот теперь, как и тогда у ее Настасьи, назад дороги нет.

Решив рискнуть, она полностью раздевшись, некоторое время все еще нервно ходила по комнате, но потом, все-таки набравшись смелости, выглянула в коридор, и убедившись, что он по-прежнему сидит и читает в кресле, окончательно успокоилась. Сделав загадочное выражение лица, начинающая топ модель и будущая звезда нудистских пляжей, Юлия Олеговна Лобода, вышла в этом "наряде Евы" к нему в кухню и как ни в чем небывало легла на свой любимый диван животом вниз, усердно перебирая что-то в своих тетрадках и по привычке мотыляя ногами. Ее же полуодетый папулечка, предусмотрительно обмотавшись банным полотенцем, как ни в чем небывало продолжал сидеть напротив, неторопливо курил и читал какой-то заумный компьютерный журнал. В звенящей тишине кухни все делали вид, что ничего сверхъестественного не произошло. Вскоре, не выдержав его такого наглого безразличия к ее более чем потрясающему виду, в котором она впервые предстала перед ним, Юльча первой прервала эту гнетущую тишину и сделала свой первый шаг.

— Пап, сделай мне, пожалуйста, массажик: — примирительно заскулила она, как лисенок, выглянув из-за разделявшего их посреди кухни стола, снова приглашая его в ту игру, которую они затеяли пол часа назад.

— Только если ты дашь мне слово, что не будешь, как в прошлый раз, орать словно потерпевшая.

— Хорошо: Честное слово, я буду молчать как партизанка — опуская ноги, согласилась она.

Сияя от счастья, как Юлий Цезарь, взявший Рим, ее отец тут же отложил в сторону журнал и неторопливо подошел к дивану. Присев рядом с ней у самого краешка, он медленно провел своими сильными руками по ее загорелому телу от шеи до самых пяточек, словно убеждаясь не обманула ли она его, испытывая при этом почти неодолимое дикое желание овладеть ею: И лишь самоконтроль, вместе с опасением причинить дочке боль и показаться грубым, сдерживали этот страстный порыв.

— Ты еще встречаешься со своим Лехой? — спросил он, пытаясь хоть как отвлечься от ее влекущего тела.

— Угу, а что? — грызя от удовольствия ноготь на мизинце, настороженно спросила она.

— Ничего. А вы с ним уже целовались? — допытывался он, продолжая мять крепкими руками ее лоснящуюся от света лампы попку, все дальше и незаметно вовлекая её в опьяняющую, эротическую игру.

— Еще чего… — беззастенчиво врала она.

— Целовалась или нет, признавайся? Ты ведь уже взрослая: Я слышал, что девчонки в твоем возрасте довольно опытны в этом деле — взволнованно заговорил он, вспоминая Ларкину дочь.

— Па, а тебе не кажется, что мне еще рано думать о таких вещах? — съязвила она, тем не менее, все больше выгиная к нему свою округлую попенцию. При этом ей было прекрасно видно, как его ненасытный взгляд шарит по её молодому телу.

— Ну, — мямлил он, — ты уже взрослеешь, становишься девушкой: тебе нужно знать, что такое половые отношения, сексуальность и прочее… — произнося это, "доморощенный лектор" боролся с обольстительным искушением упругой задницы его приемной дочери и вместе с тем, получая удовольствие оттого, что имеет возможность гладить и прикасаться к ней. К удивлению массажиста, она слушала его очень внимательно, непроизвольно отвечая на долгожданные ласки, что, в конечном счете, и помогло им обоим сделать второй шаг.

— А ты когда в первый раз занялся сексом? — решив в очередной раз перехватить инициативу, спросила она и тут же отрешенно увлеклась закручиванием нитки на простыне.

— Что ты имеешь в виду? Ты хочешь узнать о моем сексуальном опыте?

— Угу: И ты теребил его? — еще больше зардевшись овальным личиком, она продолжала возню с неподатливой нитью. В этом вопросе было видно все: её желание как можно больше узнать об этом, якобы неизведанном ею еще, сексуальном удовольствии.

— Ого: ты даже и об этом знаешь?

— Ага: Недавно в журнале "Pink" прочитала… — запинаясь призналась она. — Ооо, ну да! Сейчас там обо всем пишут — и на минуту задумавшись, продолжил — Доченька, на самом деле, в этом нет ничего постыдного, почти все мальчики и девочки проходят через это — с присущей деликатностью закончил он.

— А я вот, еще никогда не делала этого, честно! — со всей детской непосредственностью заявила она, вскакивая с постели, закидывая ему на плечи руки и доверительно шепча: — Хотя у нас девчонки в классе постоянно пропадают на переменах в мужском туалете, а потом ржут на уроках как лошади: — выпалив на одном дыхании всю фразу, наивно признавалась ему маленькая лгунишка актриска, продолжая играть роль девственницы, вскочив с дивана и перебираясь к нему на колени и стыдливо смыкая ножки.

— Ну, если хочешь, мы тоже можем, как твои подружки побаловаться этим: — хриплым, застревающим в горле шепотом проговорил он.

— Ой, папуля, а у тебя в полотенце что-то шевелится! — обняв правой рукой его шею, вдруг воскликнула она, и потрогала указательным пальцем верхушку того места, где уже давно топорщилось махровое банное полотенце. Почувствовав эту раскованность, взрослый мужчина обнял ее свободной рукой за талию и уверенно прижал к себе. Поправив у нее на голове выбившуюся стрелку челки и замирая от предвкушения, он прошептал:

— Хочешь, поиграть с ним? Будем называть его Васечкой: угу?

Юлька, не веря своему счастью, просто кивнула в ответ. От этого предложения любимого папы, девичьи движения стали еще раскованней и смелей. Отведя в сторону край полотенца, она уже с нетерпением ждала встречи с этим новым, неизведанным чудом и залившим ощущением обладать им.

— Ой, папуль, а что это с твоим писюньчиком? Он всегда у тебя такой большой? — внимательно и испытующе взглянула она ему под живот.

— Ничего, не обращай внимания дорогая, он просто от любви к тебе такой:

— Ух ты, какой он чудной у тебя: — с неподдельным любопытством воскликнула она, бережно погладив его пугливый член по холке, и в следующую секунду похоже впадая в транс, чувствуя как "папкин Васька" в ее руках наливается еще большей силой и мощью.

В свою очередь, Олег Анатольевич, не теряя времени даром, перевел другую свою руку к её велюровому бугорочку, одновременно делясь с дочерью сокровенными подробностями начала своей сексуальной жизни. Их руки переплелись в запястьях обоюдной энергией, незримо пронизывая обоих дрожью и наслаждением.

— Юль, что-то я не пойму:, а куда это моя сладенькая мышка норушка делась?

— Как куда? Вот же она: — поймавшись "на его удочку", она, наклоняясь вперед, непроизвольно развела ноги, давая ему возможность съехать пальцами с ее беззащитного бугорка, а затем и всей ладонью ко всему сокровенному месту.

— Ах, вон куда она спряталась… — шепча и успокаивающе целуя ее в шею и плечики — повторял он. — Не спеши, веди по нему ручкой верх и вниз, и никогда не верь, что для мальчиков и девочек это постыдно и плохо: ведь это наивысшее наслаждение! Ты согласна со мной?

— Угу: особенно когда ты купаешь меня и гладишь мне все там: — захлебываясь от наслаждения выдохнула Юльчона.

— Я знаю… — миролюбиво подтвердил он — Интересно, а она у тебя вкусная? Дай я попробую? — и теперь его пятерня прошлась в обратном направлении, словно плужком в теплую борозду, перед последующим орошением семенем:

Теперь он уже точно знал, что ее киска намокла от желания, блестя влагой на его пальцах и дальше внизу, на пухленьких складочках. Неподдельно смакуя, он у нее на глазах облизал свой палец и вновь осторожно дотронулся до ее горячей писюши. Все это время Юлька с немым восторгом наблюдала за ним, чувствуя, как он медленно и осторожно начинает водить подушечками пальцев у нее возле дырочки. Испугавшись его подкрадываний, она снова вывернулась, спрыгнула с его колен и назидательно сказала: — Па, а теперь давай я посмотрю, где твой "писюн Васюн"! — и она, смеясь, снова откинула край полотенца, хватаясь прохладной ладошкой за отцовский член и принимаясь увлеченно его рассматривать.

— А я, в отличие от некоторых, и не прячу его… — парировал он, растягиваясь на спинке дивана в довольной улыбке.

— Тогда ложись "валетиком", а я вот так: — и шалунья, уложив его на спину в одну сторону, а сама, перекинув одну ногу через него, повернулась в другую, без какого либо стеснения ловко пододвинув к его лицу свою девственно божественную попку, тем самым, дав себе возможность беспрепятственно разглядывать и изучать мужской половой орган.

В эту секунду, вечно рассудительный и хладнокровный, отец семейства готов был просто изнасиловать ее! Как и раньше, она, нисколько не стесняясь, стала демонстрировать ему себя в самых откровенных позах, предвосхищая и заранее зная его подспудные желания, отчего у него все плыло перед глазами, а сам он весь дрожал от возбуждения и хотения.

— А мама брала у тебя в рот? — вдруг неожиданно спросила она, боязливо оголяя ему головку, и по-видимому уже не впервые видя перед собой мужской пенис во всей красе.

— Не брала, а целовала! А ты что кися, тоже хочешь попробовать? — ответил он вопросом на вопрос, конечно желая в полной мере удовлетворить ее любопытство.

— Не: пока не хочу: — стеснительно скрывая перед ним свою уже достаточную опытность в этом вопросе, слукавила она.

Ну а по правде, многое у нее началось именно со сладкого "чупа чупса", когда два года назад один смазливый мальчишка из параллельного класса пригласил ее к себе домой, заманив ее туда этой обожаемой конфетой, заодно упросив ее отсосать ему пару раз и его мелкий, сморщенный леденец. Правда его молофью она так и не решилась попробовать. С тех пор она не видела в этом ничего противного и предрассудительного, так как училась всегда всему очень быстро и легко, понимая, что за миньет у мужчин можно получить достаточно много разного и всякого.

— Папуль! А ты случайно, ее мне лизать не собираешься?!?! — в свою очередь игриво воскликнула Джулия, решив показать ему, что тоже уже кое-что знает.

— Доця, давай пока сделаем, друг другу приятное, просто ручками: — не желая тропить события взволнованно ответил он, раздвигая пальцами её пухлые долечки внешних губок, легонечко разводя их в разные стороны, и начиная вслед за ее поглаживаниями барабанную дробь пальцем другой руки, по разбухшему от томящихся сексуальных желаний, ягодному клитору:

В тот вечер, они оба стали одним неделимым целым, с первого раза получив свое удовольствие почти одновременно. В эти незабываемые мгновения она летела в свободном падении, как во время прыжка с высокой скалы в море, а он парил рядом с ней в воздухе, как падший ангел, готовый в любой момент подхватить ее в распахнутых для этого объятиях и вознестись вместе с нею ввысь. Они еще долго лежали в непривычной для себя позе, "валетом" друг возле друга, прекрасно понимая, что этим "легким массажиком и валетным флиртом", их близкие отношения не закончатся: Каждый их них, перешел Рубикон и останавливаться на этом уже просто не было сил.


Вторая проба


Наступил новый сентябрь. Юлия Олеговна Лобода перешла в седьмой класс, и еще больше повзрослев, превратилась в спелую ягодку девушку. Конечно же, ей, уже хотелось большего, но все их "невинные игры и шалости" по прежнему заканчивались с папулей лишь обоюдной, потрясающей мастурбацией. Но долгожданное продолжение все-таки пришло, как всегда неожиданно и неотвратимо. Тем пасмурным пятничным вечером, вернувшись пораньше с работы, Олег Анатольевич, включил воду в ванной и подождал, пока она нагреется. Затем он устало шагнул в неё под подвешенный на кафельной стене душ и глубоко вздохнул, ощущая, как горячие струи воды потекли по его скованному от сидячей работы телу. Нет ничего лучше горячего потока воды после утомительного дня, он так помогает расслабиться. Тем более, что он должен был сегодня вечером ехать в пригород к внезапно приехавшей мамаше его жены.

Конечно, он не имел ничего против праздничных посиделок, но с удовольствием бы предпочел провести этот вечер как-нибудь по-другому. Но, уже согласившись поужинать с любимой тещей, ему как-то было не удобно отменять эту встречу, и тем более расстраивать свою неугомонную супругу. "Ну да ладно, поеду" — подумал он — " полагаю, что любвеобильная тёщенька не съест меня: молода ведь еще, а глаз то на меня видимо давно уже положила. " Услышав, как в дверь душевой постучали и оглянувшись, он увидел, как в проеме двери показалась его жена.

— Дорогой, это я к тебе, на секундочку. Юляка, наконец-то уже пришла с гулек: а я наверное уже поеду к маме. Вы давайте тут по быстренькому купайтесь, с красавицей, и выезжайте! Так будет намного быстрее! А то ты так долго любишь плескаться под душем! После их прошлогодних, совместных, ночных купаний голяком втроем, на море, она уже не видела в этом никаких сложностей, надеясь лишь только сохранить мир и согласие, и не нарушить эту долгожданную семейную идиллию. Сегодня Наталья была явно в приятном расположении духа от предстоящей поездки. Она нежно улыбалась, заботливо проводя рукой по его рельефной волосатой груди, всегда посмеиваясь над тем, как он подолгу, просто аристократически, принимает водные процедуры. — Хорошо, давай ее сюда — и поцеловав жену в щечку, глава семьи окунулся в теплую пенную воду: Он не испытывал ни малейшего желания покидать ванну и опрометчивое предложение жены, занять дочке, всегда отведенное для нее место рядом с собой, принял с огромным воодушевлением: Через пару минут он услышал, как захлопнулась входная дверь в тамбуре, и характерный шелест дверной цепочки известил о том, что они с дочерью остались одни. В этой спешке дверь в ванную осталась слегка приоткрытой и в отражении запотевшего зеркала он, как всегда, увидел любопытный носик маленькой шкодницы: "Отлично, — подумал взрослый мужчина — ей по-прежнему интересно поглазеть на меня здесь: Главное — не спугнуть ее и быть абсолютно естественным"

— Юльчик! Мама попросила нас не задерживаться! Иди, будем купаться: — негромко позвал он ее и затем многозначительно добавил — И не прячься, а то свой носик прищемишь!

— Па, я щас, только полотенце и мыло возьму: — краснея и затаив дыхание, сказала радостная тринадцатилетняя нимфеточка, неслышно отходя от двери и понимая, что наконец-то он собрался ответить ей взаимностью и другой возможности узнать так ли это или нет, у нее просто не будет. С радостью, схватив с полочки шкафа свое любимое мыло "Камей" и большое махровое полотенце с "мультяшной" собакой, она, отбросив все свои прежние страхи и сомнения уже, ни секунды, ни в чем не сомневалась:

— Привет, пап: — сказала она, заходя в ванную и стараясь быть спокойной. Закрыв, на всякий случай, за собой дверь, Юлька, как ни в чем не бывало, стала, не спеша раздеваться.

— Привет красавица. Как прошел день? — спросил он, недвижимо лежа в воде и наблюдая за ней из-за полу прикрытых век.

— Нормально, а у тебя? — деловито продолжала она, отодвигая в сторону цветную шуршащую полиэтиленовую занавеску и голышом по-детски шумно запрыгивая внутрь. Принимая ее решительность, он отодвинулся немного к своему краю ванны, что бы она тоже могла сесть под горячие струи воды рядом с ним.

— Тоже ничего — успокаивающе ответил он, убеждаясь в том, что его девочка, с некоторых пор повзрослела и стала действительно хорошей актрисой.

Они стали молча мыться. Олег Анатольевич восторженно смотрел на свою радость. Юлька, тоже взглянув на него, широко улыбнулась. Глядя на ее, он думал, насколько стала милой и сексуальной его вновь обретенная, и действительно, родная ему дочь. Сейчас она была так похожа на его первую любовь. Те же длинные, светлые пшеничные волосы, те же красивые голубые глаза, та же сексуальная улыбка — ну просто девственница в объятиях грешника — он был немного шокирован собственной мыслью. Он никогда не мог подумать, что когда-нибудь, говоря о своей приемной дочери, он употребит такое выражение, как желанная женщина. Да, она милая, но еще наверное, слишком маленькая, чтобы даже думать о своей сексуальности.

Хотя, именно он, а не ее вечно занятая мать, недавно купил для нее первый кружевной лифчик под ее нагло выпирающие налившиеся сисечки и в комплекте к нему красивые ажурные полупрозрачные трусики! Тут же вспомнив, как после похода на рынок, Юлька еще робея и стесняясь хвасталась перед ним этим интимным нарядом в спальне. И как в благодарность за любовь и внимание, обвив его шею головокружительно повисла на нем, страстно поцеловав почти в губы, и по-видимому уже давно не чувствуя перед ним никакого смущения: — Ну что, вставай, я натру тебе спинку: Где твое мыльце? — надеясь отвлечься, спросил он. — Где, где: в поезде, на верхней полке: — засмеялась она, делая по взрослому не литературное ударение. И грациозно поднявшись, Юлька, будто нарочно вильнула перед его носом своей умопомрачительно божественной попкой, потягиваясь в сторону за белым брусочком, который внезапно выскользнул из ее рук и словно нарочно булькнул в прозрачную воду, прямо в сторону любимого папочки.

— Ой, пап лови его! Вон оно у тебя между ног плавает! — заливаясь смехом, крикнула она, смотря на то, как Анатольевич беспомощно ловит скользкий предмет гигиенического обихода. Они оба рассмеялись, и этот смешок и тонкий намек из уст дочери прозвучал как сигнал к действию — он, как мужчина, действительно нравился ей! Его русалка задумчиво стояла возле стеклянной полки, непринужденно прикрыв руками низ живота, ожидая его реакции. Немного поколебавшись для приличия, глава семейства, наконец-то, решительно поднялся во весь рост, с удовольствием наблюдая, как юная особа, с большими ангельскими глазками, не мигая, и с не скрываемым любопытством в очередной раз рассматривает его напрягшийся от созерцания красавицей причендал, и все остальное почти в упор. — Так! Стой ровно и не отвлекайся! — нервно усмехнулся он, и командно кивнув, повернул её спиной к себе, на ходу вынимая из крепления никелированный распылитель душа, а другой, намыливая ее спину между миниатюрных лопаток.

Его движения были мягки и неторопливы, он чувствовал, как девочка едва сдерживает свое внутреннее волнение, будто слыша её немой вопрос: "Неужели ты наконец-то всерьез заинтересовался мною?" Увидев смущенный взгляд дочери в висевшем зеркале, он неожиданно засуетился и, широко улыбнувшись, сказал, решив таким образом расставить все точки над "и": — Да не боись моя сладкая, не съем я твой пельменчик. Поворачивайся ко мне, вот так! Сейчас напеним все твои прелести: — любяще прошептал он, продолжая меланхолично тереть мылом ее извилистые, но уже как у взрослой девушки, бока. В ответ Юльчёна взглянула на него с такой благодарностью, как будто он впервые признал ее не своим приемным ребенком, а любимой женой. — Папуль, а я красивая? — не отводя взгляд, по-девичьи наивно спросила она, закусив нижнюю губу, нервно накручивая на пальчик спадающий, на плечо, длинный русый локон.

Она не в силах была пошевелиться и только жаждуще смотрела на него, покорно ожидая его слов, как своей участи. — Конечно же красивая, моя радость — осуществляя их обоюдную мечту, искренне ответил он. — Доченька ты же знаешь, что те, кого мы любим, становятся для нас небесными богами — такими же божественно красивыми и обнаженными как на великих полотнах — глядя на нее сбоку, увлеченно объяснял ей он. — Помнишь, мы недавно видели их с тобой в твоей книге, те картины Рафаэля и Микеланджело? Поэтому нам не стоит стыдиться своей красоты и наготы, ясненько? — Так я и не стесняюсь уже: — согласно кивнула она, вновь воспряв духом, и расслабившись. Возможно, если бы сейчас на месте приемного отца был кто-то чужой, пусть даже какой то родственник, она бы ни за что не согласилась купаться с ним вместе, а тем более голышом. Но именно сейчас с ней был самый близкий и любимый ее человек — теперь он был только ее, и ничей больше. В отличие от всех остальных парней и мужчин, он был красив и умен и не смотря на зрелость и прожитые годы, а может только и благодаря им, он как всегда околдовал её, именно этим неуловимым очарованием.

Примерно о том же думал и объект ее воздыхания, отчего его руки и взгляд почему-то сами все чаще и чаще опускались вниз, словно нечаянно поглаживали ее по выпуклой молочной груди и плоскому животику. Глядя на нее со спины, можно было подумать, что перед ним была еще девочка подросток, но когда она поворачивалась к нему лицом, её округлые, похожие на мячики доечки и пухленькая, поросшая пушком писечка, бесспорно показывали, что перед ним уже стоит созревшая, после недавней первой менструации, девушка. В этот момент она вновь повернулась в обратную сторону и глазам папули предстала её гладкая и плотная попка. Повинуясь инстинкту, и почти против его желания дремавший до этого член, стал вдруг стремительно набухать. Мужчина почему-то надеялся, что это быстро пройдет, но тот становился все больше и толще. А Юля, словно ожидая этого, вновь обратно повернулась к нему лицом. — Папунь, а давай поиграемся, как тогда? Ну хоть чуть чуть: — умоляюще посмотрела она на него.

И не дожидаясь от него ответа, она непроизвольно потянулась к нему туда своими пальчиками. Когда дочка неожиданно положила ему на член свою маленькую руку, Олег Анатольевич резко вздрогнул, как будто электрический разряд прошел по всему его телу. Даже при большом желании, он не смог бы теперь все это остановить. От её робких прикосновений член становился все перпендикулярней и крепче, эрекция нарастала. Но тут Юлька вдруг чего-то, испугавшись, быстро отдернула руку.

— А почему он всегда так на меня реагирует? — строя из себя целочку, недоуменно вопрошала она. — Я только чуть чуть дотронулась до него, а он стал таким упругим и твердым!

Мужчина тут же вспомнил о тех мыслях, которые с некоторых пор посещали его почти каждое утро. Как только жена уходила на работу, сонная дочка, закрыв за нею дверь, по привычке залезала к нему под теплое одеяло, беззаботно умащиваясь своей прохладной попкой к его теплому животу и к естественно интересующему уже ее, его утреннему стояку. Она словно нарочно молча и долго ворочалась на нем, пока не находила нужного положения и только затем умиротворенно засыпала. Как и тогда, он не знал, что ей ответить и только пожимал плечами. Но сейчас, собравшись с духом, и подумав, что дальше тянуть некуда, он решил все-таки рассказать ей обо всем, продолжая растирать ей шею и ключицы.

— Солнышко, как и у всех мужчин, пенис — ну так его называют по научному, обычно небольшой и расслабленный, но перед таинством совокупления он возбуждается и наполняется любовью. Ему казалось, что эти слова вот вот застрянут у него в горле. — А когда ты пришла ко мне в душ…

— Па, я уже не маленькая, и знаю, как он называется: — обиженно перебила она его заумную тираду, и почему-то на всякий случай оглянулась, по сторонам. Встав на цыпочки, она доверительно шепнула ему на ухо: — Я не про то:

— А про что? — и спустя несколько секунд он догадался и продолжил: — Ааа: так вот, когда мужчина видит такую неземную красоту, его писюнчик возбуждается, становясь большим и твердым, как сейчас — словно учитель биологии подытожил объяснения всей этой не простой физиологии, мужчина.

— Так ты что значит, возбудился от меня? — хихикнула она. — Но я ведь только его потрогала? — и, остолбенев, она тут же осеклась, увидев его лицо — лицо человека, впервые появившегося в ее жизни, которому можно было довериться во всем.

— Да, Юлечка я возбуждаюсь от желания к тебе: — и успокаивающим жестом он тихо положил свою руку ей на бедро.

В ответ, еле сдерживая волнение, девочка с такой безоговорочной нежностью прильнула к нему, что они оба почувствовали ту огромную невыраженную тоску по любви, которая до сих пор не находила выхода в них. Испытывая головокружение, она снова уткнулась ему лбом в солнечное сплетение и робко взялась за его пружинистый член, интуитивно понимая, что может быть хоть это, принесет им обоим облегчение. Её любимый папочка непроизвольно застонал, скрипя зубами. Господи, если бы она знала, как ему было хорошо!

— Тебе не больно? — забеспокоилась она.

— Нет моя лапушка, мне очень приятно… — прошептал он, еще не находя других слов, чтобы выразить ту радость которая переполняла его.

— Он у тебя такой толстенький, я даже не могу его обхватить одной рукой: — с надеждой на приятное продолжение, защебетала она, тревожно вглядываясь в его лицо, и чувствуя, как ее девственное лоно в который раз наполняется приятной истомой и безумной нежностью.

— Тогда почему ты не берешь его обеими? — одобряюще спросил он, и подвел ее за локоток ближе.

— А вот сейчас захочу и возьму! — радостно согласилась она, уже смелея и понемногу млея от восторга.

Ну а растерянный родитель не мог поверить своим ушам, и тому, что он только что попросил ее сделать, размышляя над тем, с какой легкостью Юля согласилась с такой просьбой, словно уже давно зная его страсть к запретному плоду!

Между тем, юная обольстительница, вновь прислонилась к нему, взявшись второй рукой за подрагивающий член, и уже плотнее прижимая обеими ладошками верхушку ствола, а он кивнув в ответ, посмотрел на нее с ответной благодарностью, видя, как та, ему доверчиво и бессознательно улыбается. "Господи! — подумал взрослый мужчина — ей всего лишь четырнадцать лет, но я в жизни не видел, такой обворожительной и сексуальной улыбки: " В это время дочка немного замедлила свои поглаживания, и тогда он чуть-чуть нетерпеливо двинул торсом.

— Хм, па! А он все еще растет у тебя! — снова оживилась она, все еще испытывая некоторое волнение и робость перед соприкосновением с его набухающей плотью.

— Дело в том, что ему это очень нравится, и он сообщает тебе об этом: — подмигивая ей объяснял обольститель, почему-то уже не удивляясь ее проницательности. Он до сих пор не мог поверить тому, что говорил!

— Прикольно…

Он понимал, что, то, что она сейчас будет делать, с точки зрения морали будет ужасным и неправильным, но он никогда не был так возбужден, как сейчас… И поэтому забыв обо всем, уже знал, что должно было последовать за этими словами:

— Юльчона, вот если ты, как и в прошлый раз, будешь двигать пальчиками вверх и вниз, то ему будет еще в сто раз приятней! И тут же, вместо уже не нужных волнений к нему пришла умиротворенность, которая нарастала от каждого плавного движения прохладных ладошек по его распаренному члену. При одном только взгляде на тело своей обнаженной дочери его член становился еще более жаждущим и стойким. Олег Анатольевич смотрел на ее светящееся личико, нежные губы, сложившиеся в милую улыбку и понимал, что она улыбалась ему от своей любви, мгновенно представив, как они могли бы сейчас приятно обвиться колечком вокруг его раскаленной докрасна головки. Впрочем, долей сознания он еще понимал, что потом, они оба, наверное будут чувствовать себя виноватыми, но в настоящий момент все его мысли были сконцентрированы лишь на этих движениях и на удовольствии, которое она ему доставляла. И, что важнее, которое могла ему еще доставить.

— Он тебе нравится? — для верности поинтересовался он, чтобы рассеять все обоюдные сомнения и малейшие признаки недоверия.

— Канешна, пап: Он такой классный: — ей были непонятны причины его сомнений, она видимо просто, как ребенок, наивно наслаждалась обладанием этой игрушки.

Почуяв, что так долго и спокойно это продолжаться не может, опытный самец наклонился к ней и нежно поцеловал ее в губы, желая разбудить этим поцелуем, те романтические чувства в своей девочке которыми она была полна как чаша — и именно это должно было раскрепостить сейчас ее полностью и бесповоротно: Любимый папа нежно обнял ее за плечи и целуя, во второй раз ощутил на ее губах соленый привкус страсти, чувствуя всем своим естеством, как она зовуще прижимается к нему своим холмиком Венеры, мягким животиком, а ее молочные грудочки с розовыми сосочками словно прожигают его тело насквозь. Она впилась губами в его рот и стала целовать его все сильнее и сильнее:

— Ты любишь меня? — оторвавшись, вдруг выпалила она.

— Ну конечно же, моя сладость: — ответил он, не в силах сдержать своей страсти.

— И я тебя па… Мне никогда не было так хорошо как сейчас:

— Мне тоже, я очень боялся, что ты не поймешь меня…

Потом, словно набираясь смелости, он глубоко вздохнул и, сглотнув слюну, продолжил:

— Ну, если нам так хорошо, может, поцелуешь и его? — неторопливо сказал он и помог ей своей рукой до конца обнажить головку стоящего члена.

Не убирая своей руки, Юлька, зарумянившись, удивленно посмотрела на него.

— Ты действительно хочешь, что бы я поцеловала твой писюньчик? — ее вопрос неожиданно повис в воздухе.

— Да, милая, если ты, конечно этого хочешь! — ответил он понизив голос, и говорил ей это на ушко, как будто кто-то чужой мог их услышать.

— Пап, а ты никому не расскажешь, и мама не узнает? — спросила она, пытаясь не обмануться в своих ожиданиях. От этого важного вопроса у нее даже закружилась голова:

— Ну конечно же нет! Это же наша любовь, любовь богов: — почти простонал он, пытаясь этим признанием вдохнуть в нее то счастье, которое приходит от обладания друг другом. Почти не воспринимая окружающее, отец и дочь взглянули друг на друга, без слов улыбнулись. Затем Юлька наклонилась и быстро поцеловала изнемогающий член папули.

— Ну, как? Ты так хотел? — с наивной улыбкой спросила она, подымаясь наверх.

— А ты что шкодница, умеешь еще и по-другому? Я вижу, тебе понравилось делать это:

— Да: могу — прикусив губу, похвасталась малышка. — Ну, так что, еще раз поцеловать? — с интригующим энтузиазмом спросила она, опять медленно опускаясь перед любимым папулей на колени.

— Ну конечно, дорогая. Целуй: Он в полном твоем распоряжении. Довольная собой, Лободушка улыбнулась, и набрав воздуха, нерешительно приблизила свое лицо к напряженному стволу своего наставника и любовника. Прежде чем принять окончательное решение, она, поддерживая рукой мошонку, поцеловала его головку, а потом и весь член словно играя на флейте. Поглядывая, снизу вверх, на производимую этим реакцию, она ощупывала и изучала его со всех сторон, не осознавая, что этим еще больше продлевает эрекцию. И чем грозит ей это, узнала лишь только потом: А пока её шаловливые ручки методично продолжали плавные движения вверх и вниз.

— А теперь язычком… Ему так даже больше нравится: — попросил усмехнувшись ее отец, непроизвольно гладя свою любимицу по кошачьему месту на спинке, зная, что этим он добьется от нее чего угодно.

— Облизать? Как мороженое? — Юльчена на мгновенье оторвалась от полюбившегося ей занятия и шумно вздохнула.

— Да, лапушка, как мороженое, губками и язычком… — мужчина мечтательно сощурился, настаивая на своем. Девочка высунула язык и чуть-чуть прикоснулась им к уздечке члена. Поняв, что это не противно, она стала усердно водить языком по нему. Он вновь тихонечко застонал, но уже оттого, что Юлька в очередной раз удивила его. Памятуя про эскимо, она открыла рот, и, обхватив губами шляпку головки, стала жадно посасывать ее:

— О, боже, как хорошо: — подбадривал он ее. Он явственно видел, как ей ужасно хотелось доставить ему удовольствие, поразить и увлечь его этими новыми и необычными для себя ласками: в надежде изменить свою и его жизнь так, чтобы теперь каждый новый день приносил им только что-то неожиданное и сладостное.

— Соси его, вот так… пососи папочкин член… Многое, о чем школьница раньше только смутно догадывалась, вдруг предстало перед ее взором и облеклось плотью, настоящей плотью любимого человека, вкусной и необычной, горячей и страстной: Возбуждение стало расти в ней, посылая властные импульсы во все уголки ее вздрагивающего тела. — Возьми его глубже в себя: вот умничка: гладь его язычком: впитай его соки. Юленька… О, оох: давай, маленькая: — стонал он. Ты даже не представляешь, какое это удовольствие.

Анатольевич был просто на седьмом небе от счастья. Его дочь семиклассница, пока еще не совсем любовница и еще к тому же наверное девственница, была прирожденной сосальщицей. Она сосала его так глубоко, насколько ей позволяли ее горло и рот, при этом периодически помогая себе языком и облизывая колбаску по всей его длине. По своей неопытности, она могла взять лишь только половину его стоячего двадцати сантиметрового члена, но там, куда не доставали ее губы, она работала руками и что самое приятное, делала это с нескрываемым удовольствием. Её усердие дало свои плоды, и вскоре он почувствовал, как в его яйцах зарождается томительный и долгожданный заряд спермы. Он не мог получить больше, чем уже имел.

— Подожди моя хорошая, только не торопись: — поспешно, с дрожью в голосе, воскликнул старший наставник, ласково отстраняя ее от блестящей слюной и потом краснеющей соски. — Все было восхитительно, солнышко, но сейчас нам лучше остановиться…

— Ну почему па? — обиженно прошептала его Юльчена, вопросительно взглянув на него снизу. Она хотела знать об этом чуть больше, не понимая, почему он вдруг решил остановить ее.

— Маленькая, когда мужчина чувствует себя очень хорошо, вот так как мы сейчас с тобой, помнишь, как в прошлый раз, он может брызнуть белой жидкостью похожей на кефирчик. Ее еще называют спермой:

— Да, я помню… Вот из этой дырочки! — сыпала она ответами, продолжая играться его крайней плотью.

— Правильно, дорогая… — сказал он с улыбкой, боясь нарушить эту идиллию. — Просто погладь, как и раньше ручками, и ты увидишь этот фонтанчик. Но мне бы не хотелось испачкать ею твою мордуленцию…

— Ну ладно па, гладить мне тоже нравится — улыбаясь, сказала проказница, поднявшись из ванны и пересев на ее покатый обод, видимо для нее сейчас был важен лишь настоящий момент. Затем она снова удивила его.

— Интересно, а какой на вкус, этот твой кефирчик? — взглянув в его сторону смешливым взглядом, невозмутимо продолжила она, решив что, наконец, то наступил момент вплотную проявить интерес к этому процессу. Взрослый мужчина был вновь потрясен этим наивным вопросом, но вместе с тем, находил его очень возбуждающим.

— Не знаю, но маме он нравится: — задумчиво проведя рукой по мокрым волосам дочери, он ласково посмотрел на нее.

— А что, мамка тоже сосет твой член? — с неподдельным интересом вопрошала она.

— Да, я же уже рассказывал тебе: И что тут такого? Тебя это удивляет? Я и мама делаем это, что бы показать, как мы оба любим друг друга.

— Па, а можно я тоже попробую твою эту… сперму? — сдвинув в мольбе тонкие бровки, она заглянула ему в глаза. Услышав эти слова, Олег Анатольевич нетерпеливо потер подбородок, понимая, что ни он, ни его проказница уже не могут сдерживать свою любовь, которая с каждой секундой превращается в неуправляемую страсть и что тем самым, это заводит их все больше и больше.

— Угу: только не пугайся когда я буду спускать ее, хорошо? Я скажу тебе об этом, а ты потом сама попробуешь ее:

— Хорошо, только не писяй: — хихикнула Лободушка и, взяв руки горячий и влажный ствол отца, стала накачивать его еще быстрее, чем прежде. Наблюдая за тем, как из под тонкой кожицы, медленно выползает к ней, малиновая головка отцовского писюна, Юлька лихорадочно вспоминала, когда же наступит этот восхитительный момент, сравнивая все происходящее с недавно увиденной порнушкой, которую показывала ей дома ее закадычная подружка Настюха Мякоткина. Возможно, именно тогда в ее голове и начал зарождаться смутный план отдаться при удобном случае своему любимому папуле и о чем она теперь совершенно не сожалела:

— Вот умничка, давай вот так, потихонечку: — постанывая, подбадривал он ее монотонным голосом. Стараясь подражать той порноактрисе, девчена прилежно массировала папкин хоботок, выводя им немыслимые пируэты, чувствуя, что сейчас она для него, самая желанная женщина в мире. Внезапно ее глаза расширились, когда она, почувствовав в руке пульсацию, в очередной раз увидела, как из маленькой дырочки головки на нее брызнула сперма и попала ей на щеку.

В первые секунды она не могла оторвать глаз, от длинной прямой струи пульсирующее выплескивающейся на нее из папкиного шланга. Спохватившись и быстро открыв рот, она, приблизила его к самому его кончику, прикладывая прямо напротив своего языка. Теперь последующие семяизвержения уже точно попадали ей на язычок и неб. Для надежности, Юлечка подержала его еще несколько секунд открытым, что бы все остатки спермы достались именно ей, а затем, закрыв его, она, смакуя и пробуя на вкус, медленно проглотила ее. Папино семя было больше похоже на йогурт, чем на кефир, имея пряно сладковатый вкус и такую же вязкость. Наслаждаясь этим, она еще раз взяла член в рот и в последний раз всосав его во внутрь, так же медленно и грациозно выпустила наружу. При этом, ее руки, все еще судорожно сжимали весь ствол, поскольку все это время тот еще непроизвольно дергался. — Па! А она ниче, такая вкусненькая: Я и не ожидала! — растерянно моргая, сказала она, облизывая с губ последние капли жидкости.

Обессиленный и счастливый отец придвинул ее к себе, и нежно обняв за талию, тихо прошептал: — Ты просто чудо, моя прелесть — наклонившись, он стал целовать ее в губы, шею, в молочно выпуклые холмики груди и приплюснутые розовые сосочки, прижимая ее к себе еще сильнее: — Я так рад, что тебе понравилось, дорогая. Ты сделала мне действительно приятно. Хочешь, я поцелую тебя там тоже? — подмигнув, предложил он ей. — Хочу: только сяду поудобней: — торопливо произнесла она, не сводя с него серо-голубых глаз. Откинувшись лопатками на кафель прохладной стены, и раздвинув ножки, она всем своим видом показывала ему, что сейчас испытывает удивительное чувство близости с ним и готова принять любые его ласки.

Он тоже соблазняюще улыбался ей, посматривая на все ее голые прелести как шаловливый мартовский кот, то на затвердевшие полусферы сисечек, то на ее глянцево блестящую письку. — Расслабься котеночек: Поверь мне, тебе будет тоже очень хорошо: — шептал он, чувствуя ее дрожь и беспокойство. Присев перед нею на колени, он не спеша, стал гладить ее бедра, плоский живот, а затем попку. Ухватившись покрепче за ее упругие маленькие ягодицы, Олег Анатольевич приник к ее мокрому телу и стал расцеловывать, понемногу подбираясь к ее маленькой абрикоске.

— Па, так щекотно: — захихикала она, с любопытством смотря за его движениями.

— Но тебе же нравится? — тихо спрсил он, неохотно подняв голову.

— Да! Извини, — вновь пропищал ее взволнованный голосок — продолжай, пожалуйста:

Мужчина снова вернулся к ее драгоценному холмику. Он слегка прошелся по всей ее длине, а затем, еще больше высунув язык, стал водить ним по бархатистой щелочке. Через пару секунд хихиканье девочки быстро переросло в постанывание, как только ее папочка забрался языком вовнутрь и припал губами к махонькому розовому клитору. Он крепко держал ее за попу, что бы Юлька не слишком двигалась взад и вперед. Затем он аккуратно поднял одну ее ногу себе на плечо, при этом раздвигая пальцами края больших половых губ. Прищурившись, чтобы по лучше разглядеть девственный холмик, он замер на месте, а затем трогательно лизнул ее в маленькое чистое сокровище, предчувствуя, как на ее лице, появилась застенчивая улыбка.

— Ой, па так классно, и балдежно! — сложив запястья на его плечах и заблестев глазками, посмотрела она в его сторону одобрительным взглядом. — Ты целуй меня везде, я ведь взрослая уже! — заливаясь смехом, вдруг пропела она и раскрепощено задвигала тазом в такт популярной песенке.

— Ну конечно же взрослая: А хочешь получить еще больше удовольствия? — и приняв ее одобрительный ответ, он вновь глубоко засунул свой язык в красно розовую мякоть своей лолиточки, слегка поглаживая указательным пальцем ее скользко упрямый клитор. От этих ласк малолетняя шлюшка стала извиваться всем телом, соблазнительно покачивая вверх и вниз бедрами, отчего ее наставник ускорил темп и увеличил глубину проникновения, понимая, что в любом случае он должен довести ее сегодня до полноценного оргазма.

— Уууу… ещщщщщщщщщщщщще… — уже испытывая волну наслаждения, застонала она.

Чуть перегодя и отстранившись от нее, он вновь, засунул средний палец ей в писюшку и начал медленные поступательные движения внутрь и наружу, вскоре услышав длинный, низкий стон своей юной партнерши. Он осторожно насаживал ее маленький, упругий пельменчик на две фаланги, делая все это очень осторожно, чтобы не причинить ей вреда. Ему казалось, что он движет им в ней уже целую вечность. Только собравшись поместить в нее и второй палец, он вдруг внезапно прервал свои намерения, почувствовав, как внутри нее нарастают, поток и пульсация, торжествующе понимая, что его любимая девочка впервые в жизни кончает по-взрослому, в порыве настоящей любовной страсти, крепко обвивая его шею руками…

Анатольевич тут же убрал кисть от дочуркиной пизденки, одновременно с этим подхватывая ее на своих крепких руках, и поддавшись внезапному порыву, прильнул к источнику своей радости. Приближая развязку, он благодарно сглотнул ее медовый сок, стекающий к попке, ощущая, что теперь, слава Богу, им не придется больше испытывать друг перед другом никакого чувства вины! И снова эти пять минут показались им вечностью:

— Папулька, это было так потрясно! — словно взрослая женщина пробормотала девочка, открывая глаза — Я никогда не получала такого удовольствия: как сейчас с тобой!

— Знаю мое солнышко и думаю, что нам лучше продолжить это как-нибудь в другой раз — улыбаясь, ответил он, отчетливо понимая, что её природный страх перед настоящей близостью уже давным-давно прошел. — А сейчас нам нужно отдохнуть и приготовиться к поездке: угу?

— Конечно, папуська: — послушно сказала она, опускаясь к нему в ванну — А мы сможем когда-нибудь сделать еще так разок?

— Мы обязательно повторим это, — усаживая ее как пушинку к себе на колени в воде, ответил он. — И я хочу попросить тебя, что бы ты ни никому не рассказывала об этом — произнес он, многозначительно и убедительно посмотрев на нее своим начальственным взглядом. Многие думают, что такое может быть только между взрослыми дядями и тетями, и у нас могут возникнуть проблемы, если кто-то посторонний начнет выяснять у нас с тобой подробности. Так что об этом никто не должен знать…

— Клянусь тебе пап, никто и никогда! А тем более мама… — обнимая и чувствуя полную безнаказанность, преданно добавила дочунька.

— А вот она, так в первую очередь. И это будет наш с тобой, еще один, самый большой секрет. Договорились? — и он как всегда посмотрел на нее своим пристальным взглядом. Уже не смущаясь его, Юлька, утвердительно кивнула головой, счастливо улыбаясь и по-женски предвкушая что её ждет в предстоящие выходные дни, когда они с любимым папочкой снова останутся одни:

— Хорошо, мой любименький. Я честно… буду хранить наш с тобой самый большой и тайный секрет!!! Я так люблю тебя! Ведь теперь ты мой, а я твоя: навсегда!

— И я тебя люблю, моя сладкая писюшечка! С этими словами он вынул ее из ванны, и, поставив на пол, неторопливо вытер. — Завтра поедем за твоей мечтой "Нинтендо" — зная ее слабость, таким образом он окончательно решил скрепить клятву в ее новой, тайной и еще детской радости. — Уряяя, это ваще супер! — подскакивая на одной ноге, запищала Юлька. Взяв одежду, каждый из них пошел в свою сторону — отец семейства в спальню, а маленькая проказница в кухню, где ей приходилось спать на уютном диванчике, что бы приготовиться к поездке и уже выходить. Через час, приехав в пригород, глава семейства был радостно встречен "официальной супругой" и тещей:

— Как хорошо, что вы не опоздали: Не зря я прислала к тебе Юльку, иначе бы ты и вовсе не вылез из душа. — Ты как всегда права, моя дорогая: — ответил ее благоверный с улыбкой. Естественно, когда он это говорил, он как и раньше, имел в виду совсем другое, нежели его жена. Ведь с этого дня в их жизни все стало еще намного лучше, а особенно оттого, что теперь ему и Юлечке будет так хорошо и радостно оставаться одним по вечерам дома. И эта приятная мысль заставила еще раз улыбнуться, теперь уже по настоящему близких друг другу, отца и дочь.


* * *

Конец 3 части. Продолжение следует. Отзывы направляйте по адресу: loboda1993@rambler.ru

Yulia Loboda — cool sluts


Максим Сладкий

Лучший мой подарочек


Вернувшись, домой после тяжелого трудового дня, я обнаружил на автоответчике сообщение от мамы, она просила срочно позвонить ей. Мне пришла мысль, что большого греха не будет, если я звякну ей завтра (ну, типа, забыл вечером проверить автоответчик).

Ох, и устал же я: постоянная сверхурочная работа, да еще Рождество на носу. Всем друзьям и родственникам нужно купить подарки, а в магазинах полным-полно народу. Нет, праздники, конечно дело хорошее, но жаль, что они никогда не выпадают на мой отпуск.

И все-таки маме я позвонил.

Сынок, мне очень нужно твоя помощь, — начала она. — Мы сегодня мы устраиваем праздник для детей из нашего прихода, и надо было случиться, что Винс Питерсон — он играет Санта Клауса — поскользнулся на своем крыльце и сломал лодыжку! Через два часа придут дети, а Санты у нас нет. ТЕБЕ его костюм идеально бы подошел.

Я даже слегка обиделся. Да, я набрал фунтов десять после колледжа: пиво и фаст-фуд; хотя, я и так, и так мужчина видный: рост у меня шесть футов три дюйма, а вес — около двухсот тридцати пяти фунтов. И действительно у нас с этим дятлом, Питерсоном, схожее телосложение. Он жил по соседству с родителями. Парень, знаете, из тех, кто считает себя душой любой компании, даже если компания не догадывается об этом. Постоянно заигрывает с женщинами и надоедает всем со своими историями из серии " а вот еще был такой случай".

С мамой можно было проспорить час, а потом все равно отправиться играть Санту, поэтому я просто сказал "хорошо" и поехал к родителям. Глядишь, обломится дополнительный подарочек под елочкой. Приехав к ним и выслушав бесчисленные "спасибо, сынок" я переоделся в костюм Санты. Он идеально подошел мне, в смысле, я действительно ЗДОРОВО в нем выглядел. Теперь прицепляем бороду, надеваем шляпу, и, черт возьми, я — Санта Клаус.

Мне никогда раньше не приходилось изображать Санту, но пока мама везла меня в дом, где и будет праздник, я решил, что ничего сложного в этом нет. Спрашивай у детей, чего они хотят на Рождество, каждое предложение начинай с "хо-хо-хо", и веди себя так, будто слегка навеселе. Ничего сложного.

Мама высадила меня, добавив, что присутствовать при моем дебюте не сможет. Я вошел внутрь, в доме было несколько женщин, которые объяснили мне что делать. Все прошло гладко: дети счастливы, их родители счастливы, моя мама счастлива.

И только когда народу в комнате стало поменьше, я увидел знакомое лицо. Если точнее — это была моя тетя Джесс. Мама, как видно, уговорила ее принять участие в организации праздника, исходя из того, что чем больше людей занято в этом, тем лучше. Да, Джесс — та еще штучка. Вторая жена Дона, маминого брата, она была веселой энергичной женщиной обожавшей быть в центре внимания. Даже здесь, она притягивала взгляды присутствующих, как магнит.

Женщиной она была очень привлекательной: короткие светло-каштановые волосы, голубые глаза — два омута, на дне которых притаились озорные чертики и фигура, аппетитно округлая именно там, где надо. В ней было что-то такое, что-то, что заставляло терять голову при виде нее. Бывало, она вела себя просто бесстыдно, и на всех общесемейных торжествах я никогда не уходил без крепких объятий и горячего поцелуя " на дорожку". У меня всегда было такое впечатление, что Джесс так же повернута на сексе, как и я. Я запал на нее в первый же день нашего знакомства, и встретив Джесс здесь, испытал легкий дискомфорт.

Последний детишка уселся мне на колено и сказал, что хочет на Рождество самокат. "Хо-хо-хо!" — ответил я и снял ребенка с побаливающих коленей. Никогда не думал, что маленькие дети такие тяжелые, должно быть, у них карманы под завязку набиты камнями. Тетя Джесс стояла рядом со мной и разговаривала с другими женщинами, и я услышал, как она сказала, что входит в "комитет по уборке". В комнате было почти чисто, и я подумал, что чтобы прибраться потребуется всего лишь несколько минут. В общем, я просто сидел и с удовольствием разглядывал роскошное тело. " Самокат мне и даром не нужен, а вот такой подарок был бы очень кстати", — вздохнул про себя я, когда она нагнулась за салфетками, продемонстрировав мне свою потрясную попу во всей красе.

Я уже хотел, было, удивить ее, сняв фальшивую бороду и показав, что на самом деле Санта — это ее "племянничек". Как вдруг она сама подошла ко мне.

Санта, — сказала Джесс своим сексуальным, чуть с придыханием, голосом, — мне надо здесь прибраться. Не мог бы ты немножко подождать? Мне бы хотелось сказать тебе, какой я хочу подарочек на Рождество.

Она удалилась прежде, чем я смог ответить. Было очевидно: Джесс не в курсе, кто скрывается под маской Санты. А может рискнуть? Эй, разве я не заслужил небольшого развлечения?

Отправившись в мужской туалет и проторчав там минут десять, я приоткрыл дверь и увидел, что свет везде погашен. Вернувшись в слабо освещенный комнату, я перепугался, что меня тут просто-напросто заперли, и был уже готов позвать Джесс, когда сзади раздалось:

— Так вот ты где.

Она подошла поближе, ее глаза возбужденно горели. Увидев это, я сам тоже начал заводиться.

Садись, и я расскажу, чего мне хочется на Рождество.

Я присел, тетя Джесс плюхнулась мне на колени. Устраиваясь поудобней, она несколько раз потерлась задом о мой пах. А ее лицо было прямо у меня перед глазами, бог мой, какая же она красивая. Я обнял Джесс за талию. От всех этих поерзываний у меня встал, и костюм недостаточно хорошо скрывал сей факт

Итак, я хочу:- начала она, но я перебил ее.

Подожди-ка, маленькая леди, — сказал я низким голосом Санты, — ты как себя вела в этом году: хорошо или плохо?

Мои слова вызвали у нее взрыв смеха.

Я думаю, что маленькая леди может вести себя плохо И в то же время хорошо, не так ли? Ты ведь все-все про меня знаешь вот сам и скажи, хорошей ли я была девочкой в этом году.

Она опять задвигала бедрами, и, черт возьми, это было просто охренительно! Я должен был остановить прямо сейчас. Но прежде мне удалось признаться, кто я такой, Джесс повторила:

Ну, как ты думаешь, была я хорошей девочкой?

Она наклонилась и чмокнула меня в нос, я почувствовала, как покрываюсь "гусиной кожей".

— Ты была очень хорошей девочкой, очень хорошей! — заорал я на всю комнату.

Джесс, хихикнув, обняла меня за шею.

Прекрасно, тогда можно я расскажу тебе, что мне хочется получить в подарок. Еще когда я была маленькой девочкой, то очень любила Санту. И всегда мечтала, что если приготовлю Санте что-нибудь очень-очень приятный сюрприз, то смогу получить все, о чем бы я ни попросила.

Что значит: сделаю Санте сюрприз? Угостишь его молоком и печеньем?

Нет-нет, у Санты полным-полно печенья. А вот такого сюрприза ему точно никто не делал, — она опять поцеловала, но на этот раз в губы, ее язык скользнул в мой рот.

Я сидел как громом пораженный. Наконец она оторвалась от моих губ и рассмеялась:

— Твоя борода сильно щекочется.

Джесс слезла с меня, и я вздохнул одновременно и облегченно, и разочарованно. Но мое настроение резко изменилось, когда она начала раздеваться. Свитер, водолазка, лифчик, юбка, трусы — и вот Джесс стоит передо мной в чулках и туфлях на каблуке. У нее были обалденные груди: округлые, большие, чуть-чуть отвисшие под собственной тяжестью.

Она опять залезла ко мне на колени и прижалась к паху.

Когда я была маленькой, то хотела поцеловать Санту, чтобы он принес мне за это игрушку. А теперь мне хочется поцеловать Санту просто так.

Ее губы вновь прижались к моим — крепкий страстный поцелуй. Я сжал руками в красных рукавицах груди Джесс и принялся нежно ласкал их. Парой минут позже я, продолжая одной рукой тискать грудь, другой стал поглаживать попу. Джесс застонала. Я так разошелся, что мне было плевать на то, что она — моя тетя, мне просто до смерти хотелось ее, а все остальное просто не имело никакого значения.

Оторвавшись от моих губ, Джесс улыбнулась:

Санта, ты все-таки можешь сделать мне подарок. Я бы даже сказала подарочек, но не скажу, поскольку это самый, что ни на есть подарок.

Встав на пол, она расстегнула на мне штаны и вытащила из трусов мой твердый, как камень член.

О, Санта! — воскликнула Джесс, увидев размер "подарочка".

Это то, что ты хочешь, маленькая леди?

О, да, — ее темно-красные губы растянулись в широкой улыбке.

Но то, что произошло потом, превосходило даже самые смелые мои мечты: Джесс встала на колени у меня между ног и лизнула головку.

— А теперь, я хочу подарить тебе совсем-совсем особенный поцелуй. Думаю, тебе понравится, и ты за это дашь мне все, что я попрошу.

Ее губы прошлись по всему члену — от головки до яиц, — оставляя после каждого поцелуя красный след помады. Я буквально истекал потом под тяжелым костюмом Санты, с трудом веря в происходящее: тетя Джесс на коленях целует мой член. Неужели она возьмет его в рот?..

Да! Она сделала это. Губы сжали налившуюся кровью залупу, и член оказался в ее восхитительно горячем и влажном рту. Голова Джесс двигалась вверх-вниз, а язык, словно кнут, то так, то этак шлепал по головке.

Она, не отрываясь, смотрела мне в глаза, наблюдая за моей реакцией. Когда я наконец захрипел от удовольствия, Джесс, притворяясь, удивленной. Член выскользнул изо рта, лишь настолько, чтобы она смогла спросить:

— Милый Санта, тебе это нравится?

— Хо-хо-хо! — завопил я. — Санте нравится! Это даже лучше, чем молоко и печенье!

Да? А как насчет этого? — член снова погрузился в ее рот, но теперь гораздо глубже.

Изящные пальчики Джесс вовсю мяли и тискали яйца, пока она старательно изображала из себя пылесос.

Джесс была обалденной минетчицей, и я почувствовал, что если она не остановится, то спущу секунд через пять.

— О, теперь я вижу, что ты хорошо себя вела! Очень хорошо! — простонал я. — Сядь мне на колени, и скажи, что тебе за это подарить!

Джесс мигом все просекла, остановившись, опять залезла на меня.

Что ж, Санта, — начала она, сделала паузу, наградила меня еще одним поцелуем, и продолжила, — так получилось, что я всегда мечтала именно об этом — посидеть у тебя на коленях.

Она приподнялась, щекоча мягкими волосами на лобке, мой подрагивающий член, затем осторожно направила его рукой во влажно поблескивающую щелку, и медленно-медленно опустилась.

Да-а-а-а! — застонала она, когда я полностью вошел в нее. — Какой же ты большой Санта! Я такого даже себе не представляла!

Вцепившись в мои плечи, она запрыгала на мне вверх и вниз, а я, сжав ее бедра, как мог, помогал ей в этом.

Это было, что-то невероятное. От переизбытка чувств, я едва не застонал своим настоящим голосом, но вовремя спохватился.

— Не-ет, ты плохая, плохая девчонка!

Да, Санта, я плохая. Такая дрянная девчонка, как я, не заслуживает никакого подарка!

Я начал трахать ее все быстрее и быстрее, попеременно посасывая то одну, то другую грудь. Накладная борода щекотала Джесс, и она захихикала. Но потом ее смешки вновь сменились стонами.

— О, Санта, я сейчас кончу!

Так вот, какого подарка ты хотела на Рождество, милая?

Да! ДА! ДА, САНТА! ДА! СИЛЬНЕЕ ТРАХАЙ МЕНЯ!!! — Кончая, Джесс забилась в судорогах, словно через ее роскошное тело пропустили ток.

Мой член с громким хлюпаньем сновал туда-сюда в истекающей дырке, а руки сжались на ходящих ходуном сиськах. Я наслаждался, каждой секундой.

Хотя долго это не могло продолжаться. Мой эротический сон стал реальностью, и больше терпеть я не смог.

О-о, ХО-ХО-ХО!!! Гадкая-гадкая девчонка! О-О-О-О! — я спустил в Джесс, трясясь, словно припадочный.

Без сомнения — это был лучший секс в моей жизни.

Но, когда мы потихоньку пришли в себя, я похолодел, поняв, что произошло. "Черт, ну и попал, подумал я, — и что теперь?"

Тетя Джесс громко вздохнула, запрокинув голову.

Винс, Джулия, говорила, что ты здорово трахаешься, но она явно занизила твои способности.

Ни фига себе! Она думает, что я — Винс Питерсон! Джулия — это наша соседка, подруга Джесс. И что же мне теперь делать? Джесс после долгого поцелуя оставила меня в покое, и я запихнул обмякший член обратно в штаны.

Одеваясь, она заметила:

— Иди первым, чтобы нас случайно не увидели вместе. А я просто объясню Дону, что на уборку пришлось потратить больше времени, чем предполагалось.

— О'кэй, — буркнул я голосом Санты.

Джесс ухмыльнулась:

Никак не выйдешь из образа, отлично. Большое спасибо. У меня всегда была мечта трахнуться с Сантой. Может быть, тебе стоит сохранить костюмчик, и мы еще повеселимся! — поцеловав меня в щеку, она добавила. — Ты был великолепен: большой, сильный: просто чудо, а не любовник. Жду не дождусь, когда мы снова встретимся.

Чмокнув на прощание, Джесс вытащила из сумки пачку сигарет, и закурила.

— Ну, до скорого, милый Санта!

На следующий день, я приехал к маме, чтобы вернуть костюм и помочь украсить елку. Услышав, как возле дома остановилась машина, я выглянул в окно, и увидела, что это Джесс. Постучав в дверь, она не дожидаясь приглашения, сама вошла в дом и поздоровалась с нами. Джесс выглядела озадаченной, что-то явно беспокоило ее.

— Карен, знаешь, я сейчас только что заехала к Винсу Питерсону, поблагодарить его за вчерашнее. В смысле, за то, что он так здорово сыграл Санту. Вышла его жена и сказала, что он вчера сломал лодыжку. Если не Винс вчера был Санта Клаусом, то кто же?

Я невозмутимо посыпал елку блестками, когда мама, засмеявшись, повернулась ко мне.

— Ты даже не поздоровался вчера с тетей? Не очень-то вежливо с твоей стороны!

Я посмотрел на Джесс, которая выглядела так, будто только что столкнулась с грузовиком.

— Тимми? Это: был ты?

Я кивнул, видок у меня в тот момент был не лучше, чем у нее. Мы оба были ошеломлены.

— Я заметил тебя уже в дверях, и, если честно, здороваться сил уже не было. Ты убирала, а мне жутко хотелось домой, я весь взмок в этом костюме.

Джесс сглотнула, а потом закурила

Что ж, Тим, ты вчера постарался на славу. Все так говорят.

Долго оставаться у нас она не стала, а я ушел следом за ней. Джесс была на улице, и когда я вышел накинулась на меня с упреками.

— Ты, ты трахнул меня! Я встала на колени и взяла у тебя в рот, а ты ничего не сказал, только сидел и слюни пускал от удовольствия!

Но я действительно не мог! Ну, я решил поприкалываться, подшутить над тобой, но, когда ты поцеловала меня, потерял контроль.

Ушам своим не верю. Скотина, ты хоть слышал такое слово — инцест? Ты знаешь, ты знаешь, что сделал? Как ты вообще осмелился?!

Я покраснел так, что от моего лица можно было спокойно прикуривать.

— Ты все всегда очень нравилась, — прошептал я, — как: как женщина. Я всегда хотел: ну, ты понимаешь: но в жизни бы не решился! Просто: когда ты поцеловала меня:

Джесс закончила мою мысль:

Я поцеловала тебя, и ты наплевал на все приличия? Наверное, я должна считать это комплиментом, кроме того: Боже, но если кто-нибудь узнает:

Никто! Ни одна живая душа не узнает! Мы просто притворимся, будто ничего не было:

Притворимся, будто ничего не было! Я трахалась со своим племянником! И что еще хуже, — она подошла ко мне вплотную и прошептала, — это был лучший секс в моей жизни! ЛУЧШИЙ!

Отступив назад, Джесс затянулась, выпустила клуб дыма, и опять лукавые чертики запрыгали в ее темно-синих глазах.

Извини, но не могу пойти против правды: у меня еще не было любовника лучше тебя.

Что? — опешил я. — Что ты имеешь в виду?

Я имею в виду, что ты придешь сегодня ко мне домой часов в девять вечера. Дона будет на футболе. Только на этот раз не бери с собой костюм Санты. Думаю, что секс с племянником, даже если он при этом не одет Санта Клаусом, уже сам таит немало острых ощущений.

— Ты хочешь продолжить наши отношения?

Она бросила окурок на мостовую и отпихнула его подальше.

— Милый, я знаю, как сделать мужчине приятно. Не будешь же ты отрицать, что ни с кем тебе не было так хорошо, как со мной

Я чуть не поперхнулся…

Да, это было великолепно.

Тогда приходи в девять, и мы еще во что-нибудь поиграем.

Джесс уехала. Я, маленько очухавшись после ее слов, тоже поехал к себе домой. Голова у меня шла кругом, просто чудо, что я не повал в аварию.

Дома я встал перед маленькой елочкой и подумал: " Класс, Рождество еще не началось, а я уже получил самый лучший подарок".


Ном де-Плам

Люба


Свою тётю (с неродственной стороны) я впервые увидел как Женщину лет в 11. Тогда они переехали в наш город и поселились в соседнем доме. От приезда как такого я запомнил лишь то, что сразу обратил внимание на её великолепные, мягких очертаний груди. При обнятии меня что-то прямо толкнуло им навстречу, и я как буд-то случайно уткнулся в них лицом. Через легкую ткань блузки я ощутил их тёплую упругость и неповторимый возбуждающий запах Женщины. Я сразу покраснел и неловко отстранился. Это я запомнил крепко.

Вот её краткое описание:

Тогда ей было лет тридцать, среднего роста, ее короткие каштановые волосы обрамляли миловидное лицо. Глаза карие, изящный носик, красивые губы. Кожа смуглая и гладкая. А тело — просто загляденье. Большие упругие груди, женский животик с очаровательным пупком, длинные изящные ноги, и, конечно же, привлекательная сексуальная попка. Всё это я конечно внимательно рассмотрел, когда мы все впервые съездили на озеро. Мы купались и я несколько раз как бы случайно оказывался рядом с ней, касался её ног и рук, проплывая рядом. Я очень нервничал и боялся быть разблачённым в своих истинных намерениях. Так всё началось. Я часто бывал у них, я играл с моими кузинами, они были младше меня на пару лет. До этого дня я всего лишь представлял себе, как моя тётя (назовем её Любой) выглядит голой. Я еще не представлял себе какие-либо действия с ней, хотя в тайком изучил в городской библиотеке медицинский справочник на тех самых страницах с картинками и знал теоретически, как там что. Как-то раз я зашел к ним и застал свою тётю за глажкой белья. При этом она любила смотреть телесериалы. Когда началась очередная реклама, она вышла в туалет. Я с сильно бьющимся сердцем подошел к гладильной доске. На ней лежали простые женские трусы, белые, которые она носила (смотри дальше) каждый день. В комнате больше никого не оказалось.

Осторожно, боясь быть застуканным, я взял их в руки. Расправил. И сразу осознал, что именно здесь, на внутренней стороне, они касаются её промежности, обтягивают её попу. Сразу в голове возникла картина: как она их одевает. Утром, когда она голая встает с кровати, берёт их со стула, и, наклонясь, просовывает сперва одну, потом другую ногу. Потом она берёт бюстгальтер, одевая и его. Я сильно возбудился. Положил их, как лежали, и быстро вышел. После зтого я часто, всегда когда была возможность, брал ее бёлье и представлял себе тетю в нем. Но однажды я, зайдя в ванную (где стояла корзина с бельем для стирки) я увидел, что крышка слегка приоткрыта. Закрыв дверь на ключ, я открыл корзину. Сверху лежало полотенце, которым ОНА вытиралась после душа. Под полотенцем лежал бюстгальтер. Осторожно, почти что не дыша, я взял его, почувствовав запах ЕЁ тела. Сладкий, пьянительный, возбуждающий. Я был в восторге! По размерам полушарий я представил себе реальный размер её сисек. Как мне хотелось взять их в руки, взвешивать, мять, целовать, и, конечно же, сосать ее соски и просто играть с ними! Но вдруг я увидел её трусы. Такие же белые, как и всегда, как я потом узнал, (лишь изредка, после выходных, попадались цветные или классические темные), с обязательной розочкой или с бантиком спереди. О, как они пахли! Это неописуемо! Что я с ними только не делал: дышал через них, пьянея, одевал на голову, трогал там, где ткани касались её ГУБЫ, пробовал на вкус. И, конечно же, кончал. За год я изучил все её нижнее бёлье, знал наизусть все тонкости её запахов, знал все. Все лучше я её познавал, мечтаяя о дне, когда я смогу превратить свои желания в реальность. Она меня любила, как можно любить 12-летнего племянника, который часто в гостях, всегда помогает, хорошо учится, любит, как и она, хорошую классическую музыку.

Однажды я, рискуя быть пойманным, через замочную скважину, увидел ЕЁ после душа. Ничего не соображая и не слыша из-за бешено колотящегося сердца, я пулей выскочил на улицу. Прислонившись к стене, я закрыл глаза и сразу все еще раз увидел. Тётя Люба стояла, вытирая волосы и лицо. При этом её большие сиськи плавно двигались, следуя движениям рук. У неё были большие коричневые соски, они набухли и торчали, словно прося: поцелуй меня! Густой треугольник темных курчавых волос раздражал воображение до предела. Она нагнулась, чтобы вытереть свои классные ноги. Сиськи висели тяжело, округло и призывающе. Когда она поднялась, они аж подпрыгнули. Поставив одну ногу на край ванны, она плавно, от соска, через пупок спустила ладонь вниз. Я видел лишь ногу и сверхэротичный силуэт попки, которую она не забыла погладить. В этот момент меня спугнули, вот я и удрал. Как я себя потом клял, что не остался хоть на пару секунд! Что я бы не отдал, чтоб увидеть, что будет дальше. Но ведь еще не вечер, как говорят. Так прошло еще несколько месяцев. К лету я стал мастером по всем шпионским дисциплинам.

Но как и всех шпионов, меня погубила рутина. Я забыл закрыть дверь на ключ… ОНА вошла, когда я бессовестно дрочил, нюхая её трусы. От внезапности я чуть не умер. Я застыл. Тётя Люба проникла в ситуацию секунды за две. Я уже почти застегнул ширинку, когда она, покраснев не меньше меня, вошла и закрыла дверь. Оплеуха была сильной, я чуть не заплакал от боли и страха. Она сказала, чтоб я немедленно исчез из дома. Без разговоров. Я боялся того, что она расскажет всем о моём поступке, и лишь поздно вернулся домой и сразу пошел спать. На следующий день они пришли к нам в гости. Я извелся, ожидая, что меня позовут. Поздно вечером меня позвали. Всё это время я подслушивал разговоры, насколько мог. Узнал, что мой дядя, любящий выпить, уже очень пьян. Дрожа от страха, я подошел. Оказалось, меня попросили помочь тёте отвести в доску пьяного дядю домой. Мне оставалось только согласиться. Тётя Люба старалась на меня не смотреть, как в прочем, и я на неё. Дядю мы отвели. Дети уже спали. Мне она велела остаться, пока она его не уложит. Я ждал, как преступник перед выносом приговора. Она вернулась, не глядя на меня, махнула рукой: следуй. Мы прошли в зал. Она поставила меня под свет люстры, с минуту с укором в глазах разглядывала. Потом улыбнулась, прошептав: А ты повзрослел… Я стоял как истукан, когда она меня спросила, сколько я уже этим занимаюсь. Решив немедленно покаяться, я рассказал ей всё. Что я ее люблю, обожаю, часто думаю о ней и что вообще мне нравятся взрослые, опытные, зрелые женщины. Я просил, я умолял её никому ничего не говорить. Тётя на это лишь усмехнулась… Когда она вдруг взяла мою руку в свои горячие ладони и положила ее на свою грудь… Я затаил дыхание. Она сдавила мою ладонь, и прикрыв глаза, прошептала: Нравится? Я чувствовал частое биение её сердца, тепло её груди и этот знакомый, желанный, но доселе не достижимый запах самки. Я сходил с ума. Я отдавал себе отчёт в том, что я стою здесь с моей разгорячённой вином тётей и держусь за ее сиську. Глядя мне в глаза, она отстранила мою ладонь и принялась мееееедленно расстегивать свою блузку. Скинув её, она притянула меня к себе и прижала мое лицо к атласу бюстгальтера. Отведя руки назад, расстегнула и скинула его тоже. Боже, что это было! Два полушария прекрасных её грудей были в сантиметрах 2 от моего лица. Я чувствовал исходящее от них тепло, видел, как медленно набухают её шоколадные соски, огромные, вкусные, как я не замедлил убедиться. Люба тихо застонала, когда я догадался опустить свои ладони на её ягодицы, приблизив её ко мне. Но из спальни послышались невнятное бормотание. Она бысто приоделась, выпроводив меня за дверь, шепнув, чтоб я пришел во вторник.

Оказывается, что дядя уехал в командировку, а её дочери будут всю неделю у своей бабушки. О, как я ждал! Я пришел, прокрался к ней, как вор в ночи. Сказал, что ночую у друга. С сильно бьющимся сердцем я позвонил. Тетя впустила меня как всегда, правда спросила, не видел ли меня кто. Я ответил, что нет. В коротком халатике ее ноги смотрелись отлично. Мы прошли в спальную комнату. На пороге я остановился. Тихо играла музыка и… На кровати полусидела в недвусмысленной позе баба Надя, ее соседка. Ей было лет 55–60, жила она одна. Она была полноватой, грудастой и молодилась, выглядела она максимально лет на 40. Я был сильно удивлен, ведь было похоже на то, что они пили вино как близкие подруги… Видно было, что они уже не раз уединялись… Они обе подошли ко мне, образовался треугольник. Мне дали выпить бокал вина. Пока я пил, меня стали раздевать. Я и не собирался сопротивляться. Тётя Люба и баба Надя целовали поочередно то меня, то друг дружку. От вина и возбуждения я быстро захмелел, но был в рабочем состоянии. Меня совершенно нагого и слегка смущёного целовали, гладили и ласкали две совершенно опытные и красивые зрелые женщины, и нам всем это ужасно нравилось. Я принялся неопытными движениями ласкать и их, но получилось так, что сперва мы с бабой Таней начали раздевать мою тётю. Пока их губы сливались в страстном французском поцелуе, я развязал халатик и распахнул его. Обратно это великолепные груди! Пока я их целовал, сосал и облизывал соски, баба Надя обошла тётю сзади и стянула с неё халатик. Тётя Люба стала целовать меня взасос, ее горячий язык со вкусом сладкого вина гулял в моем рту, она покусывала мой язык, мои жадные губы. Баба Надя стянула трусы с крутых бедер тёти и, обняв её со спины, принялась также ласкать её груди. Меня Люба подавила вниз, и я начал спускаться все ниже и ниже, целуя её живот, пупок. Я добрался до сладко пахнувшего треугольника, когда баба Надя сказала: Раздень меня тоже, девонька…

Они повернулись к себе лицами. Я поцеловал тётю в ее роскошную попу и стал помогать ей. Баба Надя стала целовать то тётю, то меня. Обе женщины томно стонали. Пока тётя расстёгивала кофточку и бюстгальтер, я нащупал замочек юбки и открыл его, юбка упала на пол. Под ней я обнаружил белые трусы. Они были большого размера и обтягивали живот почти до пупка. Нагнувшись, я стянул их вниз. Я начал целовать её полные бёдра, поднимаясь все выше и выше. Добравшись до того места, где у тёти благоухал густой и тёмный треугольник, я обнаружил то же самое, но всё пахло иначе. Одной рукой я тёр её обширную жопу, другой тётину. Стоны становились длиннее, с жадными вздохами и обжигающим дыханием. Я стал подниматься, целуя их по очереди в лобок, живот, пуп. У бабы Нади сиськи были больше, чем у тёти, но с меньшими и тёмными сосками, и тоже очень вкусные и даже сладкие. Они тяжело свисали, и тётя мяла их с видимым удовольствием. Мной первой занялась баба Надя, взяв мой твёрдый член в свою вспотевшую ладонь, и стала им поигрывать и подрочивать, я начал исследовать загадочный треугольник тёти Любы, гладя упругие кудряшки и пробираясь всё ниже, как и тётя у бабы Нади. Им это очень нравилось, как и мне.

Стоная, охая, целуясь, лаская и гладя всё, до чего мы могли дотянуться, мы перебрались на кровать. Меня бережно положили на середину, и тётя Люба с бабой Надей легли пониже, слева и справа от меня. Я дотянулся руками до их голов, играл с волосами, гладил лица, когда их губы сошлись в поцелуе над моим животом. Они приподнялись на локтях, и тётя сказала: Сейчас мы сделаем из мальчика юношу, а потом мужчину. Они принялись гладить себя, и баба Надя, глядя мне в глаза, сталацеловать мой живот, медленно двигаясь вниз. Тётя стала вторить ей с другой стороны. Я дрожал от возбуждения, дыхание вырывалось толчками из моей груди, мои женщины (МОИ ЖЕНЩИНЫ!!!) стонали так страстно… Это было так приятно смотеть на них, как они приближаются к моему гудящему члену… и вдруг они его достигли. О, это неописуемо, это надо было почувствовать! С обоих сторон вверх по стволу устремились двое горячих, жадных и ловких языка. Казалось, они наперегонки, но неспеша, стремились к вершине, играя с моим членом и друг с дружкой. И… и… и… и вот они сошлись на конце в жарком поцелуе, который плавно перешел в поочёредное посасывание члена. Первой была тётя. Приняв набухшую головку в свои губы, она как бы всосала ее в рот, облизнув её там кончиком языка. Я аж задержал дыхание, такое это было наслаждение.

Выпустив головку изо рта, тётя Люба поцеловала бабу Надю, передавая эстафету. Та не замедлила повторить то же действие, но на свой лад. Я сразу заметил, что сосет она по-другому, кладя сперва головку на язык и затем затягивая её в свой рот. Я громко застонал. Боже, как она умело отсасывала! Так продолжалось с минуту, я успел лишь прохрипеть: Хааа… Они сразу поняли, что я вот-вот кончу. По праву старшей баба Надя первой приняла горячий заряд моей спермы в себя, жадно её глотая. Ее было так много, что она стекала вниз по моему члену на пальцы бабы Нади. Тётя Люба, заметив это, стала нежно облизывать её ладонь, все быстрее двигая ладонью у себя внизу. Вот так я в первый раз кончил в рот женщине. Тётя Люба залепила мокрые от спермы губы бабы Нади страстным поцелуем и начала медленно, но верно кончать. Баба Надя полностью переключилась на неё, положив на кровать рядом со мной. Мне было очень интересно наблюдать, как она, стоя на коленях, одновременно ласкала себя и тётю.

Запустив одну ладонь себе в промежность, она позвала меня помочь ей. Я конечно же сразу согласился. Я лёг между ног тёти и смотрел, как баба Надя, раздвинув тётины ноги, засунула ей во влагалище два пальца, средний и безымянный, а большим стала по кругу массировать клитор. Тётя стонала и теребила свои соски, терла их друг о дружку. Обнаглев, я решил попробовать тётин клитор языком. Отстранив руку бабы Нади, я осторожно коснулся кончиком языка этого бугорка и сразу почувствовал, как ей понравилось. Лижи, лижи тётину пизду, мальчик, сказала баба Надя, гладя меня по голове. Я очень увлёкся вылизыванием тётиной щели, всё обследовал языком, все её складки, вытягивая её губы, проникая и поглубже. Теперь я знал, почему её волосатая пизда так возбуждающе пахла. Это был запах неповторимый, во сто крат сильнее, чем на ее трусах. Я прямо так и сказал: Тётя, твоя пизда очень вкусная и сочная! Люба кончила, когда я уступил место бабе Наде. Она умелыми движениями рук быстро и уверенно довела её до оргазма. Пока тётя переводила дыхание, баба Надя легла рядом с ней, широко раскинув свои полные ляжки. Ее заросли блестели капельками влаги, и, расширив свою мокрую пизду пальцами, она принялась поигрывать пальчиками со своими губами и клитором. Всё это сопровождалось стонами и охами. Тётя Люба стала ей помогать, подвинулась к её промежности лицом и при этом посадила меня бабе Наде на живот. Недолго думая, я стал играть с её огромными сиськами, положив свой член между ними. Баба Надя подвинула меня ближе к себе, взяв меня за попу. Пока тётя вылизывала её сочную пизду, она сосала мой член, то и дело давая мне потереть его между сиськами. Я с интересом смотрел, как мой член то исчезает во рту, то медленно, нехотя выходит и трётся между этих огромных сисек. Он прятался между ними, и баба Надя, найдя его, немедленно принималась его сосать. Она стала подгонять тётю своими стонами. Мне это нравилось, я стонал в такт её стонам. Я наблюдал за лицом бабы Нади. Райское наслаждение читалось на нём, наслаждение запретным плодом. Улыбнувшись, она принялась целовать головку члена, закрыв глаза. Я почувствовал, как её плотное тело заколыхалось подо мной, груди заходили ходуном, она сильно застонала, выгнув спину и кончила. Тётя сдвинула меня с бабы Нади, приподнялась на локтях и легла сверху, целуя её. Наконец-то они по разу кончили и решили по-настоящему заняться мной! Плотоядные взгляды двух разгоряченных самок пожирали меня. Их ласковые руки снова уложили меня на кровать, лаская мое юное тело. Я просто ловил кайф. Тётя Люба стала на кровати надо мной. Она вспотела, раскраснелась, на губах блудная улыбка. Её огромные груди тяжело висели, острые соски торчали, внутренняя сторона бёдер блестела. Баба Надя села рядом со мной. Её сиська легла мне на грудь, а рукой она стала подрочивать мой член. Она сказала, что сейчас моя тётя сделает меня мужчиной.

Я раздвинул её ноги и нащупал среди зарослей её пухлые и влажные губы, сказал, что хочу и их тоже попробовать. Она улыбнулась, поцеловала меня и сказала, чтоб я немного подождал. В этот момент тётя Люба присела в коленях, широко их разведя и положив свои ладони мне на плечи. Большие, огромные шоколадные соски почти касались моего лица. Я приподнял голову, чтобы видеть, что будет дальше. Баба Надя, сев рядом с тётей, погладила её по сказочно красивому заду, двинулась дальше, умело разведя её губы в стороны. Ну, девонька, давай, сказала она. Тётя Люба, глядя мне в глаза, стала медленно оседать на мой член, который баба Надя любезно вздрочила и держала в нужном направлении. Вот осталось совсем чуть-чуть, и вот я чувствую её горячие губы на головке. Тётя Люба приподнялась и снова опустилась, приняв меня ещё больше в себя, в свой жаркий бутон. Я ощутил, как меня накрывает сладкая истома, исходящая из её лона. Я балдел, смотря, как моя тётя снова и стнова садится на мой член. Я трахаю тётю Любу! О, как долго я об этом мечтал! И сейчас моя мечта стала реальностью! Вот она целиком приняла его в себя и стала ритмично елозить своим широким тазом по мне! Стены её пизды ритмично пульсировали, словно выкачивая из меня всё. Я целовал, лизал и покусывал сладкие шоколадные соски. Баба Надя, словно жрица, наблюдала за нами. Мы всё быстрее двигались, все громчё становились вздохи и стоны. Баба Надя вдруг поднялась, повернувшись к тёте лицом, и стала на колени над моей головой, целуя тетины соски. Сладкий запах спелой пиздятины вскружил мою голову. Своими руками я раздвинул мощные ягодицы, обнаружив обильные заросли вокруг сочащейся сладкой влагой пизды и мягкого отверстия ее ануса. Лижи, мой мальчик, лижи бабу Надю, стонала тётя. Я несмело слизнул немного влаги с мягких полуоткрытых губ. Слизисто-солёные складки были горячими и липкими, но вкусными и так сладко пахли! Я прилежно вылизывал её пизду, слыша, как они целуются и стонут. Вот тётя Люба стала всё сильнее двигаться, покрикивая и охая. Я всё судорожнее, рывками продолжал ублажать бабу Надю, мял её обширный зад и гладил её бёдра. Из её пизды потекло, она спустила одну ладонь вниз и принялась то совать свои пальцы мне в рот, то себе в пизду, и я стал их облизывать. Тётя Люба вскрикнула, и я почувствовал, как её пизда стала сокращаться и распрямляться, всё глубже принимая мой член в себя, она кончила почти вместе со мной. Я выстрелил заряд своей спермы в её жаркое тело и обессиленно замер, машинально следуя лишь языком за пальцами бабы Нади. Тётя Люба сползла, слезла, спустилась с меня и тяжело дышала, впрочем, как и я. Я снова оказался между ними. Одной рукой я гладил мягкие и податливые сиськи бабы Нади и целовал её пухлые губы и щёки, а она гладила мой член своей ласковой ладонью, положив одну ногу на меня. Другую руку я положил на ладонь тёти Любы и чувствовал, как она всё ещё трёт свой клитор, ловя бесконечный кайф. Я осторожно сунул один палец тёте во влагалище, подвигал туда-сюда, вынул и дал облизнуть бабе Наде.

Судорожно обсосав мой палец, она застонала и сказала: Девонька, дай-ка я тебя язычком, уж очень ты сладкая сегодня! Я слез с кровати и смотрел, как баба Надя стала на четвереньки перед широко раскинутыми ногами тёти и стала водить языком по внутренней стороне бёдер, внизу кудрявого холмика и по тётиному животику. Её сиськи касались постели и слегка болтались. Я лёг рядом и смотрел, как баба Надя очень искусно вылизывает пизду моей тети, высасывая и слизывая мою сперму, смешанную с тётиным соком. Запустив ладонь себе в промежность, баба Надя стала тереть и свою обильно влажную пизду, стоная и охая. Сев на кровать сзади неё, я раздвинул её ягодицы и стал водить пальцами по её зарослям, просовывая их также и в пизду вместе с её пальцами. Я в очередной раз возбудился, тётя так стонала, что мне немедленно захотелось засунуть свой член в мною ещё не выебаенную пизду бабы Нади. Она это как-то поняла и стала всё быстрее двигать языком, доводя тётю до оргазма. И вот тётя Люба в очередной раз кончила, оповестив нас об этом своими страстными стонами, и осталась лежать, обессиленная и счастливая, все еще подрагивая своей очаровательной грудью. Баба Надя повернулась ко мне и мы, стоя на коленях возле тети, стали целоваться и ласкать нас всюду. Я обнимал её, целовал её лицо и шею, плечи и сиськи, а она тем временем медленно оттягивала крайнюю плоть моего члена и так же плавно возвращала её обратно, ласкала мошонку и говорила мне такие вещи, что я, не смотря на то, что уже произошло, покраснел. Когда мой член достиг нужной ей твердости, она легла на спину рядом с тётей и сказала мне: Трахни меня, мой мальчик, дай и мне свою сперму, выеби меня, скажи мне, как тебе нравится моя пизда, скажи, что тебе нравится меня ебать… Осмелев, я сказал, что сейчас мы посмотрим, как мне нравится ее пизда и устроился над ней, положив ее ноги себе на плечи (видел в каком-то фильме) и держась за её охуительные сиськи. Она взяла мой член и потянула слегка, вставляя его в своё влажное влагалище. Ее пизда была немного уже чем у тёти, и поэтому она посильнее сдавила мой член, заставив меня застонать и зашептать ей в ухо: да, баба Надя, твоя пизда мне очень нравится…

Она улыбнулась и подалась мне навстречу. Я стал её ебать, сначала слобо, потом все сильнее двигаясь, чувствуя, как мои яйца шлепают её по попе. Вдруг я ощутил, как она стала меня всё глубже принимать в себя, втягивая мой член в свою нежную и даже ласковую пизду и всё меньше выпуская его из себя раз за разом. При этом стенки её влагалища стали в темпе моих движений сокращаться и снова слегка расходиться, подгоняя меня. Я застонал, выматываясь из сил, уставая раз за разом, всё ближе приближаясь к концу, я начал кончать, а жадная пизда бабы Нади всё глубже засасывая меня в свою бездну наслаждений, не давая мне выйти. Я зарычал, прустил её ноги с плеч и лег на её мягкую грудь. Но она ещё сильнее сдавила мой член, не выпуская его, и принялась пульсировать, качать, высасывать, выдавливать из меня последние капли спермы. Вот это было ощущение! Я лежал на бабе Наде, мы не двигались, но мой член благодаре её натренированному влагалищу двигался! Я от этого кончил еще раз, но слабо, всего лишь слегка дернувшись на этой умелой жрице и после этого вообще обессилел. Тётя Люба встала с кровати, накинула свой халатик и улыбнувшись нам пошла, судя по звукам, в душ. Я лежал на кровати и смотрел, как баба Надя смотрит на меня своими зелёными глазами, своим блудным взглядом опытной женщины. Мы сначала как-то несмело начали, но потом разговорились. В основном я спрашивал, а она отвечала. Меня интересовало все, что касалось секса. Она отвечала мне на все вопросы охотно и иногда с улыбкой, и все, что могла, показывала на себе, на пример, как лучше ласкать её крупный литор, где какие губы, показала лично свои эрогенные зоны, предупредив, что не все женщины одинаково реагируют на ласки. Вот так произошло практическое введение в половую жизнь. Я был счастлив, что меня сделали мужчиной эти опытные женщины. Я встал, налил себе вина и вопросительно посмотрел на бабу Надю. Называть её бабой как-то не поворачивался язык, и я стал звать её по! имени. Она протянула руку к бутылке, я её отдал, она слизнула каплю с горлышка так эротично, что мне снова захотелось…

Не телевизор смотреть, конечно! Я спросил, повторится ли это. Она снова улыбналась и утвердительно простонала: О даа…


rikimaru

Любимая женщина


Анна внимательно осмотрелась вокруг. Ей нужно был пописать, она просто не могла больше терпеть, а до дома нужно было еще идти. Анна была одной из тех женщин, организм которых требует немедленно справлять малую нужду, как только она возникла. Если она пыталась сдерживаться, то это ей давалось с большим трудом и мучениями, и иногда, к ее величайшему раздражению, случалось мочиться прямо в трусики.

Анна гуляла по саду, и ей не составило бы совершенно никакого труда сделать все свои дела где-нибудь под кустиком, будь она в платье. Но Анна была одета в джинсы, тесные дурацкие джинсы. К тому же Виталий в этот момент находился дома, и ей совершенно не хотелось, чтобы, выглянув в окно, он застал ее за подобным занятием. Анна знала, что он часто именно так и делал — разглядывал ее, если чувствовал, что может остаться незамеченным. Она не имела ничего против этого.

Пусть подглядывает. Ведь он еще молод и любопытен. Пусть уж лучше разглядывает ее, чем где-то украдкой будет пытаться подглядеть за какой-нибудь другой женщиной или девчонкой, что вполне может кончиться для него крупными неприятностями. Она всегда тщательно следила за тем, чтобы не надеть на себя ненароком чего-нибудь такого, что могло бы возбудить его юные чувства. Более того, заботясь о его чувствах, она всегда следила за тем, как сидит или ходит по дому. Она никогда не надевала, стоя перед ним, ночную рубашку. Ее комбинации никогда не предназначались для его глаз.

Анна посмотрела на дом, пытаясь убедиться в том, что Виталий не сидит перед окном. Из-за солнца это практически невозможно было увидеть. К тому же в этот момент ей показалось, что еще чуть-чуть, и она описается прямо здесь же, не сходя с места. Ей уже почудилось, что трусики вот-вот станут сырыми.

— О, черт! — простонала она, зная, что сейчас будет писать, независимо от того, наблюдает Виталий за ней или нет. Она стояла, все еще пытаясь бороться с собой. От внутреннего напряжения на ее красивом лице проступил легкий румянец. В конце концов, приняв для себя окончательное и бесповоротное решение, она расстегнула джинсы, быстренько потянула за молнию и, стянув вниз вместе с джинсами и трусики, присела на корточки.

А в этот момент Виталий действительно смотрел из окна своей спальни. Его глаза мельком успели уловить кустик густых волос между ног его матери, затем ее тело опустилось вниз. Но, на его счастье, мать не исчезла совсем из его поля зрения. Он видел, как Анна развела в стороны бедра, придерживая при этом свои джинсы и трусики так, чтобы они не мешали. Он разглядел волосы у нее между ног, но расстояние было слишком большим, чтобы четко разглядеть ее пизду. Кроме того, он видел золотую струйку, вырывающуюся прямо оттуда. Солнце сияло вовсю, и от этого по струйке пробегали бесчисленные искорки. Пенис в его летних шортах напрягся, и Виталий вытащил его на свободу. Оказавшись на воле, недолго думая, хуй рванулся вперед, и его головка тут же чуть ли не до боли раздулась. Виталий схватил напрягшееся древко рукой. Его глаза при этом с напряжением уставились в ту точку, где его мать продолжала заниматься своим делом.

По мере того как процесс продвигался вперед, на лице Анны все четче проявлялось облегчение. В этот момент ей было абсолютно безразлично, смотрит на нее кто-нибудь или нет. Ей так приятно было писать. Она вздохнула и, наклонившись к своим коленям, принялась разглядывать струйку, вырывающуюся из ее дырочки, и стремительно увеличивавшуюся лужицу на земле. В этом было нечто, едва уловимое, что вызывало в ней возбуждение. Она не видела своего пушистого зверька — только густые волосики, которые принадлежали ему. Анна рассматривала струйку, вытекающую из своей пещерки, и вдруг почувствовала, как странная теплая волна пробежала по ее обнаженной плоти.

Она озадаченно посмотрела вниз, пытаясь понять, что же так неожиданно возбудило ее. Ей никогда прежде, когда она писала, ничего, кроме облегчения, испытывать не приходилось. А здесь она вдруг почувствовала в своей пизде нечто, что напоминало приближение оргазма. Ощущение усиливалось, однако Анна не останавливалась и продолжала писать. Затем она наклонилась еще больше, стараясь сохранить равновесие и одновременно отчаянно пытаясь увидеть свою пизду, удивляясь при этом, что же могло с ней случиться.

— О-о-о-о! — вырвалось у нее в тот момент, когда ее пизда вдруг задергалась от нежного оргазма, охватившего ее. При этом под воздействием приятных конвульсий горячая струйка несколько раз то прерывалась, то возобновлялась, издавая шипящий звук, который только усиливал эротические ощущения.

— О-о-о-о-о, Боже мой!

Виталий приоткрыл окно и в возбуждении перегнулся через подоконник, пытаясь разглядеть гениталии своей матери. Он еще крепче сжал шейку своего члена, напрягая что есть силы свои глаза. Ему никак не удавалось разглядеть пизду, однако он отчетливо видел сверкающую на солнце, словно золото, струйку.

С громким вздохом он оросил своей спермой стену под подоконником. И тут Анна заметила своего сына.

От мысли, что он может увидеть ее пизду, ее лицо покрылось багрянцем. Оргазм прошел, и она продолжала писать, глядя прямо на него и не в состоянии что-либо сделать. Сидя на корточках и писая, Анна глядела на своего сына, в то время как он, высунувшись из окна, смотрел на нее.

Через несколько мгновений, которые, казалось, растянулись на часы, Анна закончила справлять свою малую нужду. Ее сын все еще высовывался из окна и, можно сказать, нагло смотрел на нее. Она не решилась сразу встать, поскольку в этом случае, рассуждала Анна, он увидит ее пизду до того, как она успеет натянуть трусики. Правда, он может увидеть ее пизду и в том случае, если она будет продолжать сидеть. Придя к этому неутешительному выводу, с дрожью в теле она поднялась, судорожно ухватилась пальцами за джинсы, но они выскользнули из ее рук. Смущенно вскрикнув, Анна подхватила их, но было поздно. Она знала, что сын уже успел разглядеть ее наготу между животом и коленями. Наконец, взявшись обеими руками за джинсы, она рванула их вверх, комкая и закручивая при этом свои трусики.

Виталий увидел то, что хотел. Он разглядел треугольник волос, прикрывавших вход в пещерку, и его петушок вновь раздулся до красноты. Анна, застегнула джинсы на пуговицу, повернулась в смущении спиной к своему сыну и потянула за молнию. Трусики были скомканы, доставляя определенное неудобство, но она и думать даже не смела о том, чтобы вновь спустить джинсы и поправить их на глазах у своего сына.

Виталий уставился на форму ее попки. Ее джинсы в облипку сидели на ней, и от этого создавалось впечатление, что она была вовсе без них. Половинки ее попки были миниатюрными, округлыми и упругими, дразнящими своим совершенством. Зажав свое древко в кулаке, он начал интенсивно его дрочить.

Анна, все еще ощущая смущение, быстро закончила свои садовые работы и, взяв инструменты, направилась в сторону гаража. Она чувствовала спиной, что глаза сына следуют за ней по пятам, но боялась даже взглянуть в его сторону.

В действительности же Виталий не смотрел уже на свою мать. Он сидел на краю своей кровати, раздвинув ноги, его кулак отчаянно носился вверх и вниз по шейке члена. Он оттянул вниз свои шорты, так что его молодые шары свободно повисли в воздухе. Они слегка раскачивались, пока его кулак яростно дергался по. древку. Его рот слегка приоткрылся, глаза неотрывно смотрели на головку члена.

Анна вымыла в гараже руки, все еще ощущая легкое смущение из-за того, что пописала в саду на виду у Виталия. В ее ногах чувствовалась легкая дрожь, и она не могла понять, откуда у нее появился этот жар между ног. Ее трусики в тесных джинсах скатались в комок и уперлись прямо в пизду. Она почувствовала, как клитор напух и стал упругим, упершись в жесткий шов джинсов. Она заметила, как тряслись ее руки, пока она их мыла.

Узел, которым была связана рубашка под ее грудями, развязался, но в этот момент она не обратила на это никакого внимания. Анна продолжала видеть перед своими глазами выражение лица сына, когда он смотрел на нее. Она не разглядела в нем отвращения; вместо этого на нем отражалось ничем не прикрытое вожделение, возбуждение, желание. Внезапно она выпрямилась, пораженная воспоминанием, совершенно неожиданно пришедшим ей в голову.

Ведь она и раньше уже кончала во время писания. Это случилось, когда она была еще замужем. На обочине дороги. Тогда Анна и ее муж путешествовали, и он видел, как она писала. Именно от этого, вероятно, она тогда-то и кончила, но со временем забыла об этом. Прислонившись к стене, она в удивлении задумалась над тем, что же с ней происходило. Ее пизда пульсировала, нижние губы до боли набухли, а клитор был готов буквально взорваться. Ощущения были невероятны. Рубашка под ее грудями расстегнулась, и из-под нее стал виден лифчик. Она протянула руку к своей пизде, но тут же отдернула ее, испугавшись, что кончит сразу, как только прикоснется к ней. Но это не помогло — она все равно кончила, как только в ее мозгу возник образ сына, выглядывающего из окна и наблюдающего, как она писает.

Это было просто невероятно — она кончала, стоило ей только лишь представить, что он смотрит, как она писает! Набравшись решимости, она вышла из гаража и направилась к дому. Анна шла, чтобы серьезно поговорить со своим сыном. Она не могла позволить ему подглядывать за ней. Это ни к чему хорошему его не приведет, ничего хорошего не даст это и ей. Она должна прекратить это безобразие прямо сейчас!

Анна открыла дверь спальни сына и застыла от неожиданности. Виталий сидел на краю кровати, отчаянно работая кулаком, его глаза невидяще уставились на головку разбухшего члена. Решительность Анны тут же испарилась, стоило ей только увидеть эту картину. Ее взгляд завороженно остановился на кулаке, скользящем вверх и вниз по застывшему древку, молодых яйцах, раскачивающихся при этом в такт, и широко расставленных ногах. В свою очередь у нее между ног вновь закипало чувство оргазма, превосходящее все, что она когда бы то ни было испытала до этого. Ее пальцы до побеления сжались в кулак от того, что она не могла отвести своих глаз от его члена и яиц. Ее груди заболели от того, что им стало тесно в бюстгальтере. Она еще пока не осознала, что ее рубашка была расстегнута нараспашку. Она смотрела заворожено на члена своего сына, на разбухшую головку, на то, как из дырочки в головке появляется и растет прозрачная капля.

Анна не осознавала, что она начала приближаться к кровати. Ее глаза были прикованы к его члену. Она не видела, что очутилась перед своим сыном, который уже поднял глаза и начал разглядывать ее. Она не осознавала, что он уставился своим взглядом в ее лифчик, проваливаясь в пышную полноту ее грудей, готовых вырваться на свободу из едва удерживающих их пут. Единственная вещь, которую она осознавала в этот момент, был его хуй, его гладкая и раздутая головка. Виталий звучно сглотнул слюну, как только увидел лифчик матери. Его хуй, казалось, разбух от работы кулака, но он его уже не массировал. Вместо этого он сжал его изо всех сил.

Ноги Анна задрожали, и она медленно опустилась на колени, ее глаза с жадностью уставились на отросток своего сына и болтающиеся шары. Она положила свои руки на его бедра, чувствия жар его плоти на своей ладони. Анна издала нежный стон и медленно провела своими руками по бедрам Виталия.

Виталий убрал свою руку с члена, взглянув на свою мать. Его древко твердо стояло, покачиваясь. Анна приостановила движение своей руки, когда она уже почти дотянулась до промежности своего сына. Кончики ее пальцев были очень близки к его шарам и члену, и она чувствовала жар, излучаемый ими. Она глядела на его набухшую головку, выступающую из дырочки капельку влаги, его достаточно большие шары. Ее дыхание стало отрывистым, рот приоткрылся, ноздри раздулись. Ее нижние губы были готовы разорвать швы джинсов. Она почувствовала озноб, стремительно пробежавший по ее телу. Озноб, который вызвал дрожь в ее полных грудях.

— О, Боже — простонала она нежным, грудным голосом, — Боже мой! Правой рукой она взялась за его древко, а левой — за раскачивающиеся шары. Почувствовав их в своих руках, она чуть не кончила. Плотно обхватив древко, она начала его массировать. Виталий застонал и отклонился назад, глядя, как двигается ее рука. Он попеременно переводил свой взгляд то на ее руку, то на ее закованные в лифчик груди. Он изогнул и приподнял свои бедра, поднимая при этом вверх своего члена и не в состоянии сдержать стоны удовольствия.

Глаза Анны лихорадочно блестели от возбуждения. Ее рука неустанно двигалась вверх и вниз, в то время как другая нежно сжимала его яйца. Она издавала нежные стоны. Ее попка изящно раскачивалась все больше и больше по мере того, как усиливался жар между ее ног. Казалось, что ее скомканные трусики проскользнули и застряли прямо в дырочке, а клитор до боли вжался в шов ее джинсов.

— О, да! — прошептала она. — Да… да!.. Виталий не знал, что именно его мать имела в виду, да это его, собственно говоря, и не заботило. Изгибая свои бедра и ритмично приподнимая зад, он энергично просовывал свой член сквозь ее кулак, вверх и вниз, готовый вновь взорваться, переполненный поднявшимся к головке семенем.

— Пожалуйста! — теряя рассудок, прошептала Анна. — Пожалуйста… о, пожалуйста!

Виталий издал глухой вздох. Из его члена показалась похожая на молоко жидкость.

Глаза Анны наполнились слезами, а рот приоткрылся, когда она увидела, как белый, кремообразный сок вырвался из дырочки, находящейся прямо в центре головки. Образовавшийся слизистый комок взлетел вверх, а затем хлюпнулся вниз, на руку, держащую член. Очутившись на руке, он, как казалось, подобно кипящему маслу, обожжет кожу так, что на ней вздуются волдыри. Она продолжала держать его яйца, чувствуя, как они обмякли после того, как полностью опустошались. Каждый толчок его дергающегося и плюющегося члена вызывал в ней дрожь, бегущую от ее рук прямо вниз к ее пизде. Она продолжала приглушенно стонать, глядя загипнотизировано, как его молодая сперма выплескивается на ее руку и кулак, его бедра и шорты. Она продолжала держать в руках его члена, наблюдая, как он становился мягче меньше. Когда он стал совсем расслабленным, она отпустила его. Вытирая руку о свое бедро, она заметила блестящие капельки спермы на стене под окном.

Внимательно разглядев их, она подняла глаза и посмотрела в лицо сыну впервые с того момента, как вошла в его комнату.

Лицо Виталия светилось блаженством. Он улыбался, глядя на нее. Анна нервно ответила ему улыбкой.

— Ну что, так лучше? — шепнула она.

— Да, так намного лучше, мама, — сказал он неровным голосом.

Анна не понимала, почему она говорила со своим сыном именно так. Ей было только ясно, что это следовало сделать. Она должна была прийти. Ее пизда была измучена. Она теперь осознавала, что ее рубашка была расстегнута, но не обращала на это никакого внимания.

Подтянув колени к себе, она села на корточки перед сыном, ее глаза смотрели то на стену под окном, то на его все еще открытого члена и яйца. Его сперма продолжала поблескивать на его бедрах и шортах, и тогда она развела в стороны свои колени. Опустив руку вниз, она положила свою ладонь на пизду и нажала на нее, как только увеличился зуд. Ее левая рука поднялась и оказалась ладонью на прикрытых лифчиком грудях. После того как Анна начала тереть свою пизду, она почувствовала, как жар от ее лона прожигает джинсы и скомканные трусики. Разведя пошире свои колени, потирая через джинсы свою пизду и сжимая свои груди, она не прекращала смотреть на оголенного члена и шары сына, покрытые пятнами спермы.

Она пошевелила своей попкой и застонала, как только стрела удовольствия пронзила пизду. Ее глаза остекленели, губы приоткрылись. Теперь ей трудно было смотреть не члена сына. Ее глаза были открыты, но затуманены страстью.

— О-о-о, Боже! — прошептала она. — О-о-о, Виталий!

Произошел буквально взрыв оргазма. Ее тело неистово затряслось, после чего рука оставила в покое грудь и опустилась на член и яйца сына, крепко сжав их. В тот самый момент, как только она кончила, ее глаза сузились. Рыдающие звуки экстаза вырвались из ее горла.

Как только силы вернулись к ней, Анна поднялась. В течение какого-то времени она смотрела на своего сына, затем с дрожью развернулась и направилась к выходу из комнаты. Виталий внимательно рассматривал попку матери по мере того, как она удалялась.

Анна быстро пошла к своей комнате, сняла на ходу рубашку и лифчик и, бросив их на кровать, принялась за джинсы и трусики. Их она тоже бросила на кровать и вошла в ванну. Затем она наполнила ванную горячей водой, настолько горячей, насколько могла выдержать, добавив различных масел. Как только горячая вода сомкнулась над ее телом, она попыталась понять, почему же она поступила так со своим сыном. Она не могла найти ответ на этот вопрос.

Все, что она могла осознать, так это непреодолимое желание, толкнувшее ее ласкать его члена и яйца, которое просто невозможно было преодолеть, да к тому же ей это очень нравилось.

Она чувствовала себя хорошо, очень хорошо впервые с тех пор, как развелась. Она не собиралась разбираться в том, что она сделала или почему ее сын всегда пытался подглядеть за ней. Она не собиралась разбираться, почему испытывала эротические ощущения, писая в саду, в том время как сын, высунувшись из окна, пытался подглядеть за ней. Она не собиралась разбираться, почему ей хотелось ласкать себя до оргазма.

Анна вышла из ванной, завернутая в полотенце, и увидела, что ее сын сидел посреди кровати. Его яйца и хуй все еще свисали из его шорт, его ноги были скрещены.

Виталий рассматривал свою мать, его глаза остановились на ее длинных, стройных бедрах. Конец полотенца лишь слегка прикрывал ее ставшие упругими груди. Он продолжал разглядывать ее воздушно легкую плоть. Анна стояла на пороге своей комнаты, разглядывая сына, его хуй вновь стал наполовину твердым. Виталий держал ее трусики в своей руке, прижимая их к щеке. Смело глядя ей в глаза, Виталий потер сырым пятном, которое осталось на трусиках, свое лицо, после чего поднес их к своим губам. И только в этот момент она разглядела, что ее трусики были вывернуты наизнанку.

Ее глаза широко открылись, пылая странным, извращенным голодом, о котором она раньше просто не догадывалась и который был внутри нее. Она стояла перед ним с широко расставленными ногами. Ее затрясло, когда она увидела, как он своим языком начал облизывать внутреннюю сторону ее трусиков. После того как он медленно запихнул их себе в рот, она ощутила жар, быстро разгорающийся у нее между ног, и почувствовала, как губы ее лохматого зверька быстро набухают. Ее соски стали болезненными от соприкосновения с грубым полотенцем. Виталий запихнул себе в рот мамины трусики, насколько он это мог сделать, продолжая при этом сосать их. Его молодые глаза уставились на нее, вожделенный взгляд разгуливал по ее телу, двигаясь вверх и вниз — от ее грудей к бедрам. Анна почувствовала страстное желание сбросить свое полотенце с тела и предстать перед сыном совершенно голой, дать ему возможность разглядеть ее груди и пизду.

Кое-как ей удалось побороть это неожиданно возникшее желание. Его хуй вновь налился твердостью, и ее глаза остановились на нем. Но затем она вновь подняла свое лицо. Ей показалось, что ее трусики у него во рту вызывают какие-то особые эротические ощущения. Ей стало интересно, сможет ли ее сын распробовать вкус ее пизды по влаге, впитавшейся в трусики. И эта мысль о том, что сын хотел распробовать вкус ее трусиков, мгновенно возбудила ее. Продолжая держать трусики во рту, Виталий начал медленно водить рукой вверх и вниз по своему древку, сжимая его в кулаке. Он чувствовал вкус пизды своей матери на ее трусиках, вкус, который казался экзотическим и восхитительным одновременно. В нем было нечто, что вызывало у него удивление уже на протяжении долгого времени, а именно — с того самого момента, когда он обнаружил в себе способность кончать, выплескивая сок из своего напряженного шланга, приходя в возбуждение от вида ее пизды, грудей и попки.

А в это время между ног Анны разгорался пожар по мере того, как она разглядывала своего сына с ее трусиками во рту. Она внимательно следила, как его кулак при этом скользил вверх и вниз по пенису, и это было единственное, что она в этот момент осознавала на белой простыне, прямо в центре ее кровати. Ее взгляд перепрыгнул на розовые нейлоновые трусики, свисавшие у него изо рта, и ей стало ясно, что он сжимает губами именно то место, которое больше всего пропиталось ароматом ее пизды. Вся эта картина целиком, каждое его движение отдавалось в ней выстрелом возбуждения, пронзавшего ее тело вверх и вниз, заставляя ее пизду почти — что конвульсивно сжиматься и пульсировать. Она приблизилась к кровати, не в состоянии оставаться на месте. Затем, коснувшись коленями матраца, она остановилась. Виталий продолжал глядеть на нее, не прекращая сосать ее трусики и манипулируя со своим дротиком. Анна опустила сперва одно, а затем и второе колено на кровать. Крепко сжимая полотенце, она на коленях подползла к своему сыну.

— Виталий, — прошептала она и легла рядом с ним.

Мягко убрав его руку с пениса, она взялась за него своей рукой. Слегка сжав его древко, она направила свой взгляд на гладкую поверхность головки.

— О, Виталий, мой мальчик, — прошептала она. — Сладкий мой… Виталий… О, мой мальчик!

Пока она укладывалась рядом с ним, держа в руках его члена, полотенце слегка сдвинулось вверх, обнажая ее бедро. Виталий наклонился вперед, рассматривая нижнюю часть ее попки и пытаясь разглядеть пизду, но она все еще оставалась скрытой от его взора. Она вновь сжала его древко, а затем несколько раз провела кольцом своих пальцев по стволу сверху вниз.

— Позволь мне… — прошептала она и потянула за трусики, вытаскивая их из его рта.

Она поднесла их к своему собственному лицу, а затем сверкая глазами, взяла в рот. Издав звук, напоминающий мурлыканье, она вынула трусики изо рта и поднесла их к его пенису. Затем она обернула нежные нейлоновые трусики вокруг его древка и вновь принялась его ласкать.

— Мам, они такие нежные, — произнес он хриплым голосом. — Твои трусики такие нежные, и у них такой приятный вкус. Анна улыбнулась, ее глаза засверкали от возбуждения. Она потерла своими трусиками головку его члена, после чего поднесла их к своим губам. Нащупав губами влажное пятно на трусиках, она высунула язык и принялась водить им по этому месту. Анна тут же ощутила вкус своей пизды и его пениса, от чего ее пушистый зверек сжался и замер, опасаясь взрыва оргазма. Виталий потянул за полотенце, пытаясь обнажить ее тело.

— Нет, — произнесла она твердо и в то же время нежно. — Пожалуйста, не надо.

— Но, мама, я всего лишь…

— Пожалуйста, Виталий, — сказала она, — не сейчас. Пока что слишком рано. Виталий никак не мог взять в толк, что же его мать при этом имела в виду. Она держала и ощупывала его члена, а он не мог почему-то даже увидеть ее тело. Анна положила свою руку на его шары, мягко и нежно лаская их. Затем она оперлась головой о локоть, так что ее лицо оказалось прямо рядом с его бедрами.

Она наклонила свою голову и поцеловала его бедро, потянув при этом члена и разглядывая, как в отверстии, находящемся прямо на кончике головки, появилась бусинка сока. Своими губами она ощутила жар его бедер. Она высунула кончик своего языка и прикоснулась им к его плоти. Буквально в тот же момент она почувствовала, как ее зверек сжался от пронзившего его спазма. Нельзя было сказать, что у Анны был богатый опыт в том, как брать в рот. Конечно, она сосала несколько раз у своего мужа, но он предпочитал, чтобы она делала это быстро, скользя своими губами вверх и вниз до тех пор, пока он не кончит. Анне же хотелось чувствовать тепло, твердость, вкус и обследовать пенис губами и языком еще до того, как он выплеснет сладкие сливки.

Но сосать пенис своего сына казалось ей не совсем правильным, по крайней мере в этот момент. Это было бы нечестно по отношению к нему. Ему, и это было очевидно, нестерпимо хотелось увидеть ее тело, ее груди и пизду. И раз ей так сильно хотелось соприкоснуться с его молодым членом, то было бы справедливым позволить ему увидеть то, что ему хотелось увидеть, однако она еще не могла позволить себе убрать полотенце. Почему — она и сама не знала.

Она подняла свои глаза и взглянула в лицо сыну. В нем она увидела мольбу, желание и вожделение. Она могла продолжить онанировать, но ей было ясно, что ее сын не удовлетворится этим. Кроме того, ей было ясно, что если она вновь начнет ласкать его, то он без труда распознает и ее желания.

— Все! Нужно прекратить сейчас же! — приказала она себе.

Но ей не хотелось остановиться. Ее пизда буквально кипела, а ее сознание было заполнено эротическим голодом и желаниями. Даже если Виталий удовлетворится онанированием, то она… вряд ли, в любом случае. Она осознавала, что чем дольше она будет держать в руках его древко, тем сильнее будет ее желание, и это может закончиться только тем, что его копье окажется в ее пещерке, наслаждаясь своим безумием.

Пораженная своей собственной мыслью, Анна попыталась отделаться от нее, но ей это не удалось, и она по-прежнему продолжала держать его член, а Виталий вновь держал во рту ее трусики.

Она повернулась, открывая взору сына свою спину. Потянув за полотенце, она обнажила свой зад, следя при этом, чтобы остальная часть ее тела оставались прикрытой. Виталий с открытым ртом уставился на попку своей матери. Ее половинки были полны, компактны, красивы, с замечательной ложбинкой, разделявшей их. Анна изогнулась еще больше, выставляя свою попку на его обозрение.

— Виталий, — прошептала она хриплым голосом, плавно проводя рукой по своему заду. — Виталий…

Со свисающими изо рта трусиками Виталий уставился на приводящую в восхищение попку. Ее поверхность была гладкой без единого пятнышка. У него возникло непреодолимое желание прикоснуться к ней, ощутить ее тепло, но он не был уверен, что это можно сделать.

— Ложись рядом со мной, мой сладкий, — промурлыкала Анна. — Пожалуйста, ложись!

Виталий вытянулся за своей матерью, продолжая держать ее трусики во рту. Он хотел всем телом прижаться к ней. Анна провела рукой по своему бедру и взяла его древко. Притянув его к себе, она прижала его головку к одной из половинок своей попки. У нее вырвался нежный возглас удовольствия, как только она почувствовала на своем теле влагу, которая выделялась из отверстия на его головке. Она легонько прижала головку к своей попке и принялась водить ей по телу, чувствуя, как на попке остаются следы от возбуждающей влаги. Погрузив головку в ложбинку своего зада, она принялась водить ею вверх и вниз, следя при этом за тем, чтобы не коснуться входа в пещерку.

Виталий отклонился назад и начал наблюдать за тем, как его мать водила его членом вверх и вниз по своей ложбинке. Жар, исходивший от головки его члена, был почти невыносимым. Он чувствовал, что еще немного и он кончит прямо на попку. С нежным стоном Анна еще глубже ввела члена своего сына в ложбинку своей попки, сжимая и охватывая прекрасными половинками своей попки головку его пениса. Она почувствовала, как острие его копья уперлось в складки вокруг ее заднего отверстия, обжигая своим жаром. Она еще сильнее прижалась к его члену, все больше охватывая и сжимая его своей попкой. Затем она начала издавать нежные стоны и совершать своим задом эротические движения.

— Виталий… — мягко простонала она, изгибаясь назад и чувствуя, как его член все сильнее впивается в нее, обжигая задний проход.

— О, Боже! Виталий, Виталий! Она попыталась ввести головку его пениса в отверстие.

— Помогите мне, Виталий! — вскрикнула она. — О, пожалуйста, помоги мне! Сильней, малыш! Все нормально! Давай, мой сладкий!

Виталий принялся еще сильнее давить своей головкой на то место, где находилось заднее отверстие. Его шары задрожали, как только он попытался посмотреть на то, что происходило внизу. Его мать стонала, но он при этом понимал по доносившимся звукам, что это были стоны удовольствия. Жар ее заднего прохода жег головку его члена, отчего он заскрежетал зубами. Анна твердо держала его члена, упираясь в него своей попкой и расслабляя мускулы. Спустя несколько мгновений сопротивление ослабло. Ей никогда раньше не приходилось вводить пенис себе в зад. Ее муж как-то попытался сделать это, но она воспротивилась, потому что его член был таким большим и причинял боль. Но сейчас совсем другое дело…

— Еще, Виталий! Дальше… — молила она. — Еще!.. Сильнее!.. Давай, миленький!.. Виталий, до предела возбужденный жаром, царящим в дырочке, ввел свое древко еще глубже.

— О!.. — Анна вскрикнула в тот момент, как только вздутая головка его члена протиснулась в узкое кольцо заднего прохода.

— А!.. Виталий!..

Анна чувствовала, как в попке у нее все напряглось, но боли она не испытывала. Она ощутила вздутость его члена, головка которого только что протиснулась в отверстие. Петушок у Виталия был молодым и меньше, чем у ее мужа, и ее охватило необычное ощущение, прекрасное и неповторимое. Ее заднее отверстие плотно обхватило члена сына, затем начало сжиматься, расслабляться и вновь сжиматься.

Анна просто захлебывалась от этих восхитительных ощущений, ощущений, которые возбуждали ее плоть и ввергали ее пизду в пропасть экстаза.

— Прошу тебя! — произнесла она сдавленным голосом. — Еще…

Но Виталий не двигался. Анна ухватилась за одну из половинок своей попки, потянула за нее, расширяя отверстие и двигая в его сторону.

— Давай же! Ну, давай!

Виталию теперь было видно, как отверстие ее попки закрывало головку его члена. С мычанием он ринулся вперед, вводя свой стержень в истомленную ожиданием попку.

— О, Боже, как хорошо! — вырвалось у Анны, и она как можно плотнее прижалась своим задом к нему.

— Быстрее… Быстрее!

Все еще продолжая оттягивать половинку своей попки, Анна начала ритмично скользить по стволу своего сына. Виталий, сжав зубы, начал двигаться низом своего живота взад и вперед. Жар охватил его.

Анна со слезами экстаза на глазах продолжала вертеть и крутить своим обнаженным задом, упираясь своему сыну в низ живота. Она взялась своей рукой за его бедро и принялась помогать ему вводить его стержень в себя, захлебываясь при этом от восторга.

Трение его члена, впивающегося в ее узкое заднее отверстие, вызывало в ее теле умопомрачительные ощущения. У нее в голове все покачивалось и вертелось. Анна обезумела, двигая в бешеном ритме своей попкой то взад, то вперед, пытаясь загнать его древко глубже и глубже. Ее пещерка наполнилась липкими соками, которые начали медленно растекаться по бедрам. Она крепко прижала бедра друг к другу. Ее попка продолжала раскачиваться, пытаясь попасть в такт с его вонзающимся кинжалом. Мягкие шлепки исходили от ее зада, когда она ударялась им о сына. Пылающая твердыня заполняла ее зад, расширяя кольцо ее отверстия и, казалось бы, разламывая его пополам", но даруя при этом незабываемые приятные ощущения. Жар охватывал ее лицо, она открывала рот и стонала, оказавшись во власти извращенного экстаза.

— Быстрее, сильнее, глубже! О, Боже, Виталий! О, мальчик, мой мальчик!

Виталий отклонился несколько назад, разглядывая, как ее попка извивается и бьется об него, в то время как его дротик вонзался и вновь выскальзывал из ее отверстия. Затем он взялся за ее бедро. Анна застонала от удовольствия, почувствовав, как его пальцы вонзаются в ее тело.

— О, да!

Прильнув к спине своей матери всем телом, Виталий с остервенением принялся вонзать свой кинжал в ее попку, помогая себе при этом рукой, держащейся за ее бедро. Он чувствовал, как его яйца врезаются во влагу ее пещерки. То же самое ощущала и Анна. Ее клитор, казалось, стал в пять раз больше обычного и был готов взорваться в любой момент. Совершенно бездумно в экстазе она взялась за руку сына, державшую ее бедро, и притянула ее к своему лицу, а затем положила к себе на грудь так, чтобы под его горячей ладонью оказались ее затвердевшие соски.

Глядя на Виталия, можно было подумать, что он задыхается от прилагаемых им усилий, вонзая и вынимая свой кинжал из ножен ее попки, стараясь при этом не высовывать его полностью. Его пальцы крепко сжимали ее сосок.

— Мамочка! — простонал он. — Черт! Как хорошо-то!

— Да, Виталий! — ответила она, отчаянно вращая своим задом. — О! Миленький! Давай еще! Сильнее! Еще сильнее!

Полностью утратив контроль и не в силах совладеть с экстазом, она закричала:

— Трахай меня! Оттрахай свою мамочку! О, Боже, Виталий, оттрахай меня сзади! Твой член такой твердый, и я хочу, чтобы он был сзади во мне! Трахай же, трахай!

— О, мамочка! — выдавил он из себя, с силой вонзая свой штырь в ее задний проход. — Кажется, я сейчас кончу!

— Я хочу! — вскрикнула Анна. — Я очень хочу… Виталий! Сильнее… свой член…в меня. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня! Ну, кончай же!

Пизда Анны пылала и расширялась, покрытые волосками губы ее клитора были распухшими. Она крепко сжимала свои влажные липкие бедра. Ее глаза были закрыты, и, взяв своей рукой руку своего сына, она помогала сжимать ему свой сосок. Волна оргазма, захлестнувшая ее пизду, была неудержима, конвульсивные сокращения ее пещерки вызывали сжатия ее заднего отверстия, одновременно с которыми кинжал Виталия уходил в попку по самую рукоятку, ударяясь шарами по сокращающейся и влажной от выделившихся соков пизде.

— Я кончу, мама!

— Давай! — приободрила его Анна.

Издавая от удовольствия звуки, похожие на мычание, Виталий кончил. При этом Анна почувствовала мощные импульсы его пениса, а затем кипящую влагу его сливок, быстро вытекающих из ее разгоряченного заднего отверстия. Ощущение, возникшее в тот момент, когда сын кончил в ее попке, превратило ее оргазм в безумный спазм, который стиснул все ее тело. Ее затрясло. Казалось, словно заднее отверстие при этом всосет в себя всю сперму из юного пениса Виталия. Казалось, что прошла вечность, прежде чем прекратились конвульсии, и тогда Анна почувствовала себя полностью выжатой. Раньше никогда в свой жизни она не испытывала такого экстаза. Во всяком случае она была полностью уверена, что по крайней мере ни разу не переживала ничего подобного, когда занималась любовными играми со своим мужем. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как об удовольствии, которое получила. Хуй Виталия оставался все еще внутри попки, но с каждой секундой становился все мягче и мягче. Ему нравилась теплая теснота, в которой оказался его член. У Анны в свою очередь тоже не было особого желания выпускать из объятий своей попки то, что сейчас в ней находилось. Она чувствовала, что могла бы держать его пенис в себе целую вечность. Ей доставляло удовольствие то, как ее задний проход продолжал нежно сокращаться. Она лежала на боку, спиной к нему с полотенцем, сбившимся под ее грудями. Виталий продолжал держать свою руку на ее груди, прижавшись к ней так, что она могла чувствовать его жаркое дыхание на своем затылке. Ей совершенно не хотелось двигать, но ей нужно было это сделать. У нее вновь возникло желание пописать, и ей не хотелось доставлять себе неудобства, написав себе в кровать.

Медленно она потянула свою попку вперед, чувствуя, как ствол сына выскальзывает из отверстия наружу. Она издала нежный стон именно в тот момент, когда его член освободился, и вход приютившего его отверстия закрылся. Она почувствовала жжение в попке, но оно не было таким уж неприятным, скорее наоборот. Она напрягла свой зад и тут же прекратила это делать, поскольку чуть было не начала писать.

Она поднялась, придерживая рукой полотенце. Прикрыв свое обнаженное тело, Анна посмотрела вниз на сына. Он лежал на спине, руки за головой, улыбка на лице. Она направила свой взгляд на его члена и шары, с нежной улыбкой наклонилась и, лишь слегка прикасаясь рукой, погладила их, продолжая при этом прикрывать полотенцем свои обнаженные груди.

— Милый Виталий, — нежно прошептала она.

Охватив ладонями яйца и члена своего сына, она легонько сжала их. Ей захотелось поцеловать их. Вместо этого она поднялась, при этом было видно, как ее на какое-то мгновение охватила дрожь, после чего она зашагала, удаляясь от него и продолжая рассматривать его молодое тело. Член и яйца, торчащие из расстегнутых шорт, придавали ему в этот момент эротический вид. Ей страстно захотелось опуститься на колени и своим языком миллиметр за миллиметром облизать его юную плоть, наслаждаясь запахом его промежности. Продолжая свой путь, она поправила полотенце, чтобы закрыть свое нагое тело.

Подняв одежду, она взяла ее с собой в ванную. Анна одевалась, просовывая свои ноги в тесные кружевные нейлоновые трусики. Она натянула легкий свитер, а затем юбку. Расчесав волосы, она вернулась в спальную. Виталий уже прикрыл свое древко и шары и сидел на маленьком стульчике перед ее зеркалом. Несколько мгновений она стояла за спиной сына, положив свои руки на его плечи и глядя на него в зеркало. Ее сын улыбался ее отражению. Это была не усмешка, а приятная, счастливая улыбка.

Она скользнула своими руками по его голой груди и прижала его к себе. Не прекращая глядеть ему в глаза, она нежно провела своей рукой по его маленьким соскам. Затем нервным движением отодвинулась от него. Анна открыла ящик шкафа и вытащила оттуда пару новых колготок. Сперва она засунула одну ногу и потянула их вверх. Затем проделала то же самое со второй ногой. Виталий с интересом наблюдал за тем, как она надевала колготки телесного цвета, глядя на то, как она плавно потянула их вверх. Ее юбка начала задираться вверх, как только она добралась до своих бедер. Виталий взглядом поймал кусочек ее трусиков. Всего лишь маленький уголок между ее ног — и его глаза начали искриться.

Анна улыбнулась своему сыну, задрала юбку к талии и задержала ее там на несколько мгновений. Виталий с возросшим интересом уставился на нее, глядя на бедра, кружевные трусики, загорелую плоть и тень треугольника волос между ног. Затем Анна потянула колготки к талии. При этом она в плавном темпе попеременно согнула в коленях свои ноги, выравнивая нейлон на своем теле так, чтобы колготки плотно сидели между ног. Когда она закончила и ее юбка опустилась, взгляд Виталия быстро потускнел.

— Ты что, куда-то собираешься, мам? — задал он вопрос.

— Нет, — ответила она, засовывая свои ноги в пару белых туфель на высоком каблуке.

— Но я всегда одеваюсь после… ванной.

Он взглянул на ее груди. Они четко вырисовывались под ее плотно облегающим тело свитером. Круглые, полные и широкие. Ее соски образовывали два ярко выраженных пика, четко вырисовывавшихся сквозь тонкий материал. Анна повела плечами, от чего ее груди затряслись. Затем она спросила:

— Пить хочешь?

— Немного, — ответил Виталий.

Она взяла его руку, и они вышли из спальной на кухню. Анна не знала, чувствовал ли ее сын или нет, но она-то чувствовала… странное напряжение, внезапно возникшее в доме. После того как она налила ему стакан молока, она вдруг осознала, что ей срочно нужно пописать и что она так и не сделала этого, перед тем как пойти одеваться.

— Я сейчас вернусь, — произнесла она. Виталий поймал ее за руку, прежде чем она сделала шаг, чтобы уйти.

— Куда ты, мама?

— О, дорогой, — сказала она, — только схожу в ванную. Я не собираюсь выходить из дома.

Ей понравилось, что сыну захотелось, чтобы она осталась с ним. Ее муж никогда не дотрагивался до нее подобным образом. Она сжала его руку и попыталась освободиться. Но Виталий продолжал крепко держать. На верхней губе у него остался белый след усов от молока. Она крепко сжала свои бедра, поскольку желание пописать стремительно росло с каждой секундой.

— Милый, — забормотала она, — мне нужно идти. Я скоро вернусь.

Но Виталий вцепился в нее, продолжая сидеть и глядя ей в лицо. И чем крепче он сжимал ее руку, тем сильнее ей хотелось в туалет. Она принялась переминаться с ноги на ногу с нервным выражением на лице.

— Пожалуйста, дорогой, мне нужно в ванную.

— Но ты ведь уже была там, не так ли? — тихо спросил он.

Она кивнула головой.

— Я ничего не могу с этим поделать.

— Если тебе нужно сходить, то это значит, что тебе и вправду надо, верно?

— О, боже! Если я не… пожалуйста, Виталий.

Она потянула руку, пытаясь освободить ее и чувствуя, что может начать писать в любой момент.

— Мне надо спешить. Рука Виталия сжалась сильнее. Красивое лицо Анны слегка покрылось краской и приобрело выражение женщины, которую подвергли страшной пытке.

— О! — вырвалось у нее из груди. Она не удержалась — и трусики совсем немного, но промокли. Она сжала бедра и пропихнула свою свободную руку себе между ног.

— Виталий! Мне нужно быстрее туда! — взмолилась она.

В глазах Виталия отразилось возбуждение. Он еще сильнее сжал руку своей матери, не позволяя ей сдвинуться с места. Лицо Анны вспыхнуло жаром, как только она почувствовала, что теплая струйка начала просачиваться сквозь трусики и колготки. Она почувствовала, как струйка побежала по ее бедрам. Ее охватила паника.

— О, Виталий! — вскрикнула она. Анна уже не могла ее остановить. Она писала в свои трусики, стоя рядом со своим сыном. Она почувствовала, как трусики стали влажными, а струйка по-прежнему стекала вниз по ее ногам и туфлям. Виталий взглянул вниз и понял, что произошло. В его молодых глазах заблестел странный свет. Анне показалось, что сыну хотелось, чтобы она написала в свои трусики. Она никак не могла понять, почему ему хотелось, чтобы она оказалась в этом замешательстве.

Она посмотрела вниз на его шорты и заметила, как головка его члена уперлась вверх. Ей было ясно, что сын возбудился. Она посмотрела вниз на свои ноги и увидела струйку, блестевшую на туфлях, затем она вновь подняла глаза и взглянула в его лицо. Она пыталась ослабить напор струи, и ей это удалось, правда, очень плохо. Тепло и влага между ее ногами привели к тому, что клитор ее вздулся, а покрытые волосиками губы ее пизды вспыхнули. Она чувствовала, что сейчас не кончит, но в то же время ей было ясно и то, что в конце концов это произойдет. Она знала это из своего опыта.

Анне никогда не приходилось писать себе в трусики подобно тому, как это произошло сейчас. Раньше, если ей не удавалось добраться немедленно до ванной, она иногда слегка подмачивала трусики, но совсем чуть-чуть. А сегодня они были мокрыми насквозь. Струйка бежала вниз по ее ногам. Ее сын наблюдал за этим, крепко удерживая ее за руку. Он прицепился к ней, словно ему хотелось, чтобы она описалась.

И в это мгновение она поняла. Именно об этом она и прочла в его глазах: ему доставляло эротическое удовольствие видеть, как она писает в свои трусики. Она вспомнила, как видела его на кровати, облизывавшим ее трусики и запихивающим их себе в рот.

Дрожь пробежала по ее телу, и, уже ни о чем не думая, она раздвинула ноги. Она уже и не пыталась остановиться писать. Она не сопротивлялась. Держа его руку и глядя в его глаза, она продолжала писать. Лужа у ее ног росла, по внутренней стороне ее бедер растекалась влага.

Член Виталия напрягся внутри его шорт, недвусмысленно оттопыривая в сторону материал, придавая им вид палатки. Глаза Анны опустились и зафиксировались на нем. Спереди ее юбка уже основательно пропиталась влагой. После того как она раздвинула ноги, стал слышен слегка шипящий звук вырывающейся наружу мочи. Она протянула свою свободную руку вперед, к петушку своего сына, и провела пальцами по его покрытой шортами головке. Затем, истомно вздохнув и обхватив его член своими пальцами, она слегка сжала его.

— О, мамочка! — возбужденно простонал Виталий.

Когда Виталий протянул свою руку к подолу юбки и начал задирать его вверх, Анна не стала останавливать его. Почувствовав, как его рука ласково прикоснулась к ее бедрам и поползла вверх, задирая ее юбку, она крепче сжала его древко. Она чувствовала его теплую руку, которая поползла к ее попке, чтобы нежно ощупать ее. Он отпустил ее руку, и Анна не стала возражать, когда он приподнял подол ее юбки спереди. Она отпустила пульсирующий твердокаменный стержень и повернулась лицом к Виталию, как только он задрал ее юбку к талии. Она начала дрожать, оказавшись под его пристальным взглядом. Она продолжала писать, и ее трусики, равно как и колготки, оказались полностью промокшими. Ее ноги были слегка расставлены в стороны, и она чувствовала себя превосходно. Совершенно неожиданно она перестала ощущать замешательство. Ничего, кроме удовольствия. Она взялась за юбку обеими руками, удерживая ее в задранном положении. Именно в это время Виталий положил одну руку на ее бедро, проводя другой между ее ног, чувствуя сырость от ее мочи на колготках. Он спокойно рассматривал, как золотые капельки вылившейся из нее жидкости просачивались сквозь трусики, а она слегка нагнула голову, чтобы увидеть, как его рука доползла вверх и остановилась в сантиметре от того места, где сходились ее ноги.

Рука Виталия наполнялась горячей мочой матери, затем переливалась через край и вновь бежала по ногам. Когда он прижал свою ладонь к внутренней стороне ее бедра и нежно провел ею. Анне показалось, что еще немного и она кончит.

Проведя рукой по ее бедру, Виталий вновь направил ее движение вверх. На этот раз он прижал свою ладонь к пизде. У Анны вырвался стон, как только она почувствовала там его руку и ее бедра слегка дернулись. Виталий прижал руку еще сильнее, чувствуя влажный жар пизды через трусики и колготки. Ее пизда дернулась, губы напухли, и клитор уперся в трусики.

— Виталий! — задыхаясь, произнесла она, сжимая при этом ногами его руку. Она уже не писала. — О, Боже мой, Виталий!

Было видно, как его член пытался выскочить из шорт, а на том месте, где отчетливо угадывалась его головка, расползалось влажное пятно. Вытащив свою руку, которая находилась между ног матери, он положил ее на свои шорты. Его рука была покрыта ее мочой, от чего его шорты намокли. Анна смотрела, как он взялся рукой за своего члена. Единственным препятствием между его пальцами и стержнем были шорты. Взявшись своей мокрой рукой за стержень, Виталий начал совершать ею ритмичные, практически не контролируемые движения.

Сотни мыслей роились в голове у Анны, в том числе о том, что ее сын, вне всяких сомнений, возбуждался, когда видел, как она писает, что он испытывал удовольствие оттого, что она писала в свои трусики, что он держал свою руку на пизде, что он держался за свой член мокрой от ее мочи рукой. Она стояла с задранной до пояса юбкой, ее трусики прекрасно проглядывались через мокрые колготки. Точно так же четко просматривались волосы ее пизды. Анну охватила дрожь от странного и необычного удовольствия. Виталий убрал свою руку, и она увидела, что его шорты были влажными, его член выпирал вверх. Он поднял свои глаза на мать, а затем опустил на то место, где у нее сходились ноги. Он вновь протиснул руку ей между ног и прижал ладонь к ее пизде. Анна задрожала, как только он начал тереть ее пизду рукой. В ней не вызвало совершенно никакого удивления то, что ее сын вновь убрал руку с заветного места, поднес ее к своему лицу и провел ею по щеке, по подбородку и затем по другой щеке.

— О, Виталий! — нежно простонала она. — О, дорогой!

Без единой мысли, Анна сняла свои туфли, вступив при этом в лужу, образованную ею же самой, и сняла свои колготки. Затем она сняла свои мокрые трусики. Она опустила юбку, скрыв от его глаз свою игривую, разгоряченную и пушистую пизду. Она подняла свои влажные трусики, предлагая их сыну.

— Все нормально, мама? — спросил он.

Улыбаясь, Анна кивнула. Виталий взял в руки трусики и вытер ими свое лицо. По выражению лица можно было сказать, что он пребывал в экстазе. Анна стояла на дрожащих ногах, глядя на него. Ее пещерка наполнилась жаром, клитор стал похожим на узелок, обе половинки попки напряглись в нетерпении. Анна кончила. Ее бедра задергались, глаза засверкали, как только она увидела, что ее сын приложил ее мокрые трусики к своим губам. Оргазм потряс ее пещерку и заставил пульсировать клитор. Она издала нежный стон блаженства и прогнулась слегка вперед, прижимая руки к своим бедрам. Виталий видел, как начали дергаться ее бедра в тот момент, когда он прикоснулся ртом к ее трусикам. Затем он вывернул их наизнанку и вновь поднес к своим губам тем местом, которое было ближе всего к ее пещерке. Анна увидела, как он высунул свой язык и лизнул им трусики. Оргазм усилился, и ее колени чуть было не подогнулись.

— О, Боже! Я кончаю!

Виталий принялся с явным наслаждением сосать трусики. Его глаза затуманились, в них отражалась бесконечная страсть. Увидев свои трусики, торчащие из его рта, Анна непроизвольно опустила свою руку к входу в пещерку. Его пенис по-прежнему торчал в шортах, ее глаза опустились и остановились на нем. Виталий вздохнул. И кончил прямо в шорты. У Анны перехватило дыхание, как только она увидела влажное пятно, расползающееся в том месте, где он кончил. Она тут же протянула свою руку к члену, обхватила его своими пальцами и принялась ласкать, выжимая остатки спермы. Своими пальцами она чувствовала нежное вздрагивание его члена и ясно слышала, как он с причмокиванием сосал ее мокрые трусики. С вскриком она опустилась на колени и руками полезла к нему под шорты. Его рука опустилась и потянулась к промежности, но Анна остановила его.

— Нет! — вскрикнула она и опустила свое лицо.

Прижав свой язык к влажным шортам, она ощутила вкус его спермы. Еще раз издав стон, она обхватила своими горячими губами скрывавшуюся под материалом головку члена и начала сосать его. Продолжая облизывать грубый материал его шорт, она все лучше ощущала вкус его спермы. Она почувствовала привкус своей собственной мочи, что еще больше распалило ее эротическое воображение. Она сосала, крепко прижимаясь губами, высасывая его сперму прямо из шорт, ее пальцы впились в его бедра, а ее голова все сильнее вращалась при каждом новом разряде оргазма. Через мгновение она подняла голову и посмотрела на сына остекленевшими глазами. Виталий достал ее трусики изо рта и провел ими по ее лицу. В тот же момент, когда он прижал их к губам Анны, она не стала протестовать. Ощутив на нейлоновых трусиках свои выделения, она закрыла глаза, и из ее рта вновь раздались стенания. Ее пизда снова законвульсировала, и в тот момент, когда Виталий прижал трусики к ее губам, она вскрикнула, оказавшись во власти нового оргазма. Ее руки лихорадочно рыскали между ног сына. Наконец перед ее алчущим взором предстал его член. Постанывая в страстном порыве, Анна вплотную приблизила свое лицо к его пенису, ощущая при этом жар его члена и шаров на своей коже. Прикосновение к щеке его еще не покрытых волосами шаров и все еще влажного члена заставило ее сердце биться с бешеной скоростью. Ее руки гладили его ноги с лихорадочной нежностью. Так же нежно она принялась целовать его члена и яйца, ее глаза при этом были полуприкрыты, во взгляде — ничего, кроме вожделения.

Виталий посмотрел вниз на свою мать. В его лице и глазах было нескрываемое удовольствие. Запустив свои руки в ее волосы, он вращал своим мужским достоинством у ее губ. Запах, исходивший от члена и его яиц, с легким сладким привкусом кружил ей голову с такой скоростью, на которую был способен только ее сексуальный голод. Быстро двигая языком, она облизывала его свисающие шары, заставляя их вздрагивать. Затем ее язык начал совершать кругообразные движения. Все это сопровождалось низкими звуками, напоминающими рыдание. Запихнув свои руки в его шорты, она дотянулась до половинок его молодой попки. Вонзив свои пальцы в его кожу, она прижала его член к своему лицу.

— О, Виталий! — простонала она и провела своим языком вверх по набухающему члену, пробуя на вкус его ствол, слизывая сладость его спермы. Она вцепилась в его зад и тщательно облизала головку его члена. Из отверстия на его головке вновь появились капельки, и с криком экстаза Анна всосалась в это отверстие, горя желанием поглотить все до последней капли. Подняв свое лицо, она принялась разглядывать его члена. В ее глазах вспыхнул огонь, а язык медленно заскользил по иссохшим губам.

— Виталий! О, миленький!

Анна жадно приблизила свой рот к острию его копья. Она прижалась ртом, и головка медленно раздвинула ее губы. Гладкое острие проникло в ее рот, и кожа Анны покрылась мелкими пупырышками. С диким криком, не в состоянии сдержать его в своей груди, она целиком захватила его пенис ртом. Его головка прикоснулась к ее гортани. Древко горячо пульсировало, плотно прилегая к языку и небу. Ее губы дрожали и пылали. Продолжая держать его член глубоко во рту, она стонала, кричала и завывала. Она убрала одну из своих рук с его зада, опустила ее в них прямо под свою юбку. Она начала неистово тереть своего пушистого зверька, ритмично запуская к нему в отверстие свой палец, отчего можно было слышать чавкающие звуки. Ее глаза поднялись к лицу сына, из ее рта торчал его разгоряченный и твердый член.

— М-м-м… — промычала она и вынула предмет мужской гордости изо рта. — О, сыночек! Ты такой сладкий! Виталий… радость моя, мне… нужно… Ее глаза покрылись туманной пленкой, в то время как она продолжала манипулировать пальцами в своей пещерке. — Мне очень хочется отсосать у тебя, Виталий!

Анна не стала дожидаться его ответа. Она вновь взяла в рот его древко и жадно присосалась к нему. Затем ее язык побежал по стволу, и вновь член оказался в объятиях теплой влаги. Она чувствовала, как при этом ее зверек сжимается в напряжении под ее пальцами. Она жадно и с шумом сглатывала, издавая хлюпающие звуки, вылетавшие у нее из-под мастурбирующих пальцев. Она закатила глаза, на ее лице отражалась бездумное удовольствие. Очень скоро выяснилось, что сглатывать нужно чаще, чем она предполагала, поскольку капельки спермы непрерывно попадали ей на язык. Они по вкусу напоминали дикий мед, и ей казалось, что этих сладких капель ей так и не хватит. Ритмично засовывая свои пальцы к себе в пещерку, Анна другой рукой впивалась в зад своему сыну, притягивая его сильнее к себе и пытаясь сделать так, чтобы член уперся ей в горло. Ее обуяло желание заглотить его пенис полностью, без остатка.

Его член удобно разместился у нее во рту. У нее оставалась даже место для того, чтобы иметь возможность вращать языком. Ее губы заскользили к основанию древка, так что головка оказалась у ее гортани. Она еще плотнее сжала губы вокруг основания. Ее пальцы приблизились к бороздке на его заду, она почувствовала, как они наткнулись на плотную складку его маленького заднего прохода.

— О, мамочка! — наконец простонал Виталий. — Мамочка!

Он расставил пошире ноги, приподняв бедра и глядя, как мать с остервенением сосала его шланг, его хуй при этом ритмично исчезал в теплой влаге. Он с силой прижал свои шары к ее подбородку и сделал несколько вращательных движений бедрами около ее лица.

— М-м-м-м! — нежно простонала Анна, потирая его задний проход кончиком пальца в тот момент, когда она с силой в очередной раз всасывала его дудочку в себя.

— О, мамочка, как здорово! — вскрикнул Виталий и начал изо всей силы, забыв обо всем на свете, ритмично тыкать своим пенисом ей в рот. — У тебя там так жарко, мамочка! О, мама, соси… соси… соси еще!

Анна всхлипывала и стремительно опускала свое лицо вниз, навстречу поднимающемуся члену. Ее губы сталкивались с основанием его древка, совершенно не обращая внимания на то, повредит это ее губам или нет. Отсасывание шланга ее мужа не могло сравниться с тем, что она переживала сейчас, казалось, что ничего слаще, чем хуй ее сына, ей не приходилось и пробовать. Его слова оглушали ее, и она была довольна тем, что он всовывал и высовывал свой кинжал в ее рот, словно в пылающую, влажную пещерку. Она с остервенением терла его заднюю дырочку своими пальцами, заставляя его выстреливать густым, сладким соком спермы прямо в ее гортань. Приглушенный визг вырвался из ее занятого членом рта в тот момент, когда ее пещерка сжалась, а затем забилась в конвульсиях, пораженная мощным оргазмом. Губы ее зверька, покрытые волосками, наполнились соком, который капельками стал стекать вниз. Ее зверек сжался и на несколько мгновений ухватился за ее палец, не желая его выпускать из своих жарких объятий.

Виталий ухватился за затылок своей матери и с силой прижал его к рвущемуся вверх члену, который уперся прямо в ее гортань.

— О-о-о, мама! — вскрикнул он и кончил.

Кипящая сперма фонтаном ворвалась в рот Анны, словно нектар. Ее глаза закатились от охватившего ее экстаза в тот момент, когда его сперма, горя и обжигая все на своем пути, сползала по горлу. Ее пизда сжалась и замерла, зайдясь в самом мощном оргазме, который ей когда-либо пришлось пережить. С шумом она сглотнула сперму, наслаждаясь сладостью его молодых и нежных шаров.


Андрей Бурмистров

Любимая кузина


Это произошло со мной, когда мне было 15–16 лет. У меня есть кузина- Анжела. Ей, тогда было 14 лет. Мы жили пососедству и часто бегали друг к другу. Играя в футбол, я поломал ногу и лежал в постели. Анжела постоянно кружилась около меня, помогала мне. Я, ещё, был девственник, у меня не было сексуального опыта. Единственное, я, иногда, занимался мастурбацией, чтобы снять напряжение. Анжела была очень привлекательной и у меня возникали мысли о сексе с ней. Но я, никак, не мог ей это предложить, не знал, как это сделать. Однажды, Анжела прибежала раскрасневшаяся и сказала мне, что увидела член старшего брата, испугалась и убежала. Она сказала, что он стоял и был огромный, и спросила: а у тебя тоже такой же? Я сказал: даже не знаю, выходи за дверь, я посмотрю. Она вышла, но я знал, что она будет подсматривать, вытащил член и начал мерить линейкой. Он, уже, стоял, как морковка и смотрел вверх. Я заметил, что она подсматривает через скважину замка и старался, чтобы она увидела мой вздыбленный член. Одев брюки, я открыл дверь и впустил Анжелу обратно. Она делала вид, что ничего не видела, но не могла скрыть этого. Я сказал, что посмотрел и, что он немаленький. Затем, я резко вытащил свой ствол и схватил её руку, положил на него! Анжела растерялась и не знала, как поступить, стояла нерешительно. Я сказал, что видел, как она подглядывала, и что я не против этого, чтобы она не боялась, это останется тайной. Только я попросил показать свою письку, так как не видел до этого и обещал, что не трону её. Она стояла молча и я воспринял это, как согласие, нежно поднял юбочку и спустил, медленно её трусики. Передо мной открылась прелестная картина: лобок, покрытый нежным пушком. Короче, я видел девственное лоно, нетронутое никем! Я так же нежно одел ей трусики обратно и оделся сам, чтобы не спугнуть её раньше времени. Мы договорились, что это будет нашим секретом. После этого, иногда мы, где то прятались и разглядывали свои органы. Затем, я начал дрочить, иногда касаясь её лобка, бёдер. Когда она увидела первый раз, как я спустил, она растерялась, но любопытство брало своё и она ласкала мой член руками, помогая мне. Следующим этапом, стало посвящение в ласки её девственного влагалища. Она ласкала руками свой лобок, клитор, я тоже помогал ей в этом. Но, дальше ласк, мастурбации дело не доходило, потому что я любил её и не хотел, чтобы она потеряла девственность. Ведь тогда, она не смогла бы потом выйти замуж, по крайней мере, я так думал. А я не смог бы на ней жениться, ведь она была моя двоюродная сестра и об этом, не могло быть и речи! Это мне трудно давалось, ведь мужчине трудно сдержаться в минуты возбуждения. Анжела, видя как я к ней отношусь, относилась ко мне со всей симпатией. И, однажды, она сказала, что хочет мне помочь, решила дать мне в попку. Можно потрахаться и остаться девственницей, но она побаивалась, что будет больно. Я пообещал, что если ей будет больно, то остановлюсь. Сначала, она становилась на корточки, я просто приставлял свой член к попке и водил вверх-вниз, подрачивал рукой. Анжела же ласкала пальцами свой лобок, клитор и мы получали наслаждение. Затем, я начал смазывать свой палец кремом и ласкал колечко ануса, иногда погружаясь в него. Потом, я потихоньку разрабатывал ей попку, вращая пальцем внутри. И, настал момент, когда я понял, что пора приступить к решительным действиям. Я поставил её раком на краю кровати, а сам встал на полу, сзади неё. Как обычно, я поласкал пальчиком её попку, хорошо смазал кремом, повращал внутри и приставил член к её отверстию. Затем, лаская её половые губки, я сильно возбудил её и почувствовал, что они мокрые. Затем, раздвинув её ягодицы руками стал плавно входить в попку. Я делал всё неспеша, массируя, лаская её руками, стараясь не причинить ей боль. Преодолев сфинкер, мой член погрузился в неё. Ощущения были потрясающие, её анус плотно обхватывал мой орган. Я дал ей привыкнуть к постороннему предмету в анусе и начал плавные толчки, руками же я ласкал её половые губки, бёдра. Долго, такой пытки, я не мог выдержать, вытащил член и подрачивая, кончил на пол.

Затем, положил её на спину и целуя грудь, лаская руками её "девочку" довёл её до оргазма. Я был ей благодарен, что она пошла на это ради меня и старался ей угодить, помочь. Относился к ней со всей нежностью. Через несколько дней, мы уединились. Целуясь и лаская друг-друга, мы возбудились. Затем, Анжела встала на корточки и я трахнул её в попку. Всё давалось, уже легче и мы начали систематически прибегать к анальному сексу. В моменты возбуждения, Анжела готова была к настоящему сексу, но я так и не решился на это. Мы обходились альтернативными вариантами и её девственная плёва осталась целой. Потом я уехал в армию, после этого поехал учиться в Ставрополь. Анжела окончила школу и в 18 лет вышла замуж. Самое интересное, на свадьбе я был "телохранителем" со стороны невесты. Жених был без ума от неё, а мы вели себя как ни в чём не бывало. После брачной ночи, ещё демонстрировали окровавленную простынь, символ непорочности. У них трое детей, живут счастливо, а что было между нами, осталось тайной для всех. Мы с ней, после этого, встречались несколько раз, в строжайшей тайне. Тут то, мы трахались и орально, и вагинально, во всех немыслимых позах. Особенно, Анжела любит, когда я ласкаю языком её клитор, влагалище. Но мы, встречаемся очень редко, чтобы никто не мог, даже подумать о наших отношениях. А я, до сих пор, её люблю! Поэтому, я не женился на другой. Если бы не наши обычаи, мы бы с ней женились и жили счастливо!


husin

Любимая мама


Марина крепко спала, когда сын тихо приоткрыл дверь ее комнаты. Он был очень возбужден и знал что не заснет этой ночью. Слава несколько минут простоял в темноте — не решаясь подойти поближе к постели.

В 14 лет Слава впервые почувствовал сексуальное желание к своей матери. Теперь ему было 18, и все это время его чувства к ней становились все сильнее. Марина была очень красивой женщиной — высокой, стройной, с потрясающей фигурой. Такой красоты и женственности Слава не замечал среди своих сверстниц, считал их малолетками, и не мог понять почему ему нельзя хотеть красивую, сексуальную женщину — будь то его мать или нет. Он ни как не примирялся с судьбой — неужели он всю жизнь проживет с мамой, но так и не отведает ее вкуса — довольствуясь лишь ее образом, жадно мастурбируя перед сном.

У них были очень теплые и дружеские отношения, как часто бывает, когда ребенок растет без отца. У них почти не было тайн и стеснений между собой. Слава всегда делился своими чувствами с матерью, и порой разговаривал с ней не как с матерью, а как с подругой. Именно эти сверхдружеские отношения во многом стали причиной комплекса Славы. С каждым днем Славе все труднее было сдерживать себя — кровь кипела в его венах, каждый раз когда он смотрел на нее, на ее глаза, губы, волосы.

В тот вечер Слава сидел перед телевизором, когда в комнату вошла его мать. На ней были лишь тоненькие, прозрачные трусы.

Прикрыв рукой обнаженную грудь, она легла на кровать, не обращая внимания на сына. Перед сном Марина иногда ходила в таком полуобнаженном виде, наивно не замечая жадных взглядов сына. Слава, еле удерживаясь на стуле, незаметно смотрел на нее. Какая она красивая, думал он. Ему так хотелось высвободить свои чувства, обнять ее нагое тело, и исцеловать с губ до пяток. Он продолжал ласкать взглядом ее бедра и грудь, и скоро не выдержав незаметно встал, и подошел к двери. Он встал позади нее так, чтоб она его не видела, но он прекрасно видел ее длинные, обнаженные ноги. Он тихо засунул руку себе в трусы, и начал дрочить свой взбесившийся член. Вдруг зазвенел телефон, и Марина обернулась. Слава растерялся, быстро вынул руку из штанов, и выбежал из комнаты…

Теперь она лежала перед ним — такая красивая и беззащитная. Она крепко спала, обернувшись на бок — спиной к нему. На ней было тоненькое полотенце, которое нежно облегала ее красивую фигуру, подчеркивая изысканные бедра и талию. Слава дрожал всем телом, не потому что было холодно, а потому что он собирался сделать то — что давно задумал уже давно. Поток мыслей разрывал его голову, он не знал чем это может кончится. Ему становилось плохо лишь от мысли, что мать проснется, и увидит его — голым, стоящим над ее постелью. Но гормоны молодого тела, затмевали разум. Он подошел к ней — и прошептал ее имя. Марина не отреагировала. Тогда блудный сын нежно дотронулся до ее плеча, слегка дернул ее, но и тогда она не проснулась. Убедившись, что она крепко спит, Слава осторожно стянул с себя трусы, и его возбужденный член высвободился на волю. На секунду он почувствовал отвращение к себе — он был похож на извращенца — стоя совсем голый над своей спящей матерью, и собираясь сделать непростительное и необратимое. Но он не остановился. Еле сдерживая свое шумное дыхание, Слава дрожащей рукой опять дотронулся до нее. Он постепенно двигал ладонью все ниже, пока его рука не дошла до ее бедра. Он медленно стянул с нее полотенце и тут замер — теперь он наконец мог разглядеть свою принцессу, теперь никто ему не помешает. В лунном свете ночи Слава смог разглядеть ее пышную, белую попку — на которой были такие же белые тоненькие трусы. Он продолжал стягивать полотенце, вскоре обнажив ее спину и грудь. Он никогда еще не испытывал таких чувств — грешных и безумно сладких одновременно. Сердце мальчика колотилось так быстро, что казалось скоро выскочит из его груди. Несколько минут он так простоял над ее обнаженным телом, и не как не мог насладиться этой нагой красотой. Он мог смотреть на ее безупречное тело бесконечно, но у него не было и лишней минуты. Ладонью обхватив свой твердый член, Слава начал медленно массировать его, не отводя взгляда от матери. Сев на край кровати, он другой рукой нежно прикоснулся к попке Марины, и вздрогнул от удовольствия, она была такой теплой и мягкой, ему хотелось поцеловать ее. Слава продолжал дрочить, одновременно гладя ягодицы матери. Потом он погладил ее тонкую талию и нежную спину. Марина чуть пошевелилась, когда Слава дотронулся до ее груди. Но он был осторожен. Нежно гладя обе груди, он еле сдерживал оргазм, желая продолжить это божественное наслаждение. Ее груди были такие нежные и упругие, ему так хотелось пососать их. Но он очень боялся разбудить ее. Осторожно наклонившись над ее попкой, он медленно поднес губы к ней. Слава почувствовал нежный аромат матери и сильно вдохнув его, поцеловал ее теплую кожу. Губы сами жадно глотали ее нежное тело, он покрыл поцелуями всю попку матери, а потом и ее ноги. Слава работал так нежно, что Марина лишь иногда вздрагивала когда его влажные губы касались ее обнаженного тела. Но он не удовлетворялся, как ненасытный зверь он все сильнее хотел ее. Слава медленно просунул руку под трусы матери. Он осторожно стянул их до колена, и когда ее попка была совсем обнаженной, он лег позади нее, взял в руки свой член и нежно коснулся им ее. Дрожь пробежалась по телу мальчика, когда мокрая головка его девственного члена коснулась теплой кожи матери. Он был бешено возбужден, его мысли были лишь о ней. Не раздумывая, Слава осторожно и медленно просунул свой мужской орган между ее бедер — прямо под влагалище.

Марина дернулась, когда огромный твердый предмет коснулся ее интимного места, но она спала. Слава испытывал все новые и новые неповторимые ощущения, он еле сдерживал оргазм — его член уютно лежал между ног матери, там ему было очень тепло и мягко. Мальчик обнял свою мать и обхватил ее груди, теперь он мог всем своим телом почувствовать ее. Когда оба обнаженных тела нежно слились, он стал медленно двигаться взад и вперед. С каждым движением член все глубже проникал между ее бедер. Он все сильнее прижимался к ее телу, вдыхая ее сладкий аромат, и все сильнее сжимал ее грудь. Он целовал ее шею, шумно дыша и шепча ей на ухо — "Я люблю тебя, мама". Слава продолжал тискать свой член между ног матери, и почувствовал что у нее там уже становилось влажно. Марина стала тихо стонать, но сыну было безразлично проснулась она или нет, он в экстазе дергался — все сильнее толкая ее. В темноте все чаще раздавался скрип кровати и робкий стон юноши. Он ненасытно "трахал" свою мать, с каждым движением все больше желая ее. Наконец он сдался — сильнейший оргазм охлынул тело мальчика, струя спермы прыснула прямо между ног матери. Дергаясь от удовольствия он укусил ее в шею и сильно зажал в руках ее грудь.

Марина простонала от боли, и чуть не проснулась. Еще пару минут неподвижно лежал Слава — сильно прижавшись к обнаженному телу матери. Потом он медленно и нехотя вынул член из мокрого местечка и встал с кровати. Натянув на нее и на себя трусы он поцеловал ее плечо и тихо вышел из комнаты.

Утром Марина проснулась с каким-то странным ощущением, у нее побаливала грудь и шея, а в трусах все было мокро. Она в недоумении разглядывала странные пятна на простыне и на лобке. Полусонная она вошла в ванную, но даже после теплого душа, странное ощущение продолжало владеть ею. На мгновение ей показалось, что она заболела, и она стала исследовать свою покрасневшую промежность. Только когда Марина заглянула в зеркало, она заметила следы укуса на своей шее. Внезапно ужасная мысль вонзилась в ее голову, она побледнела и пошатнулась. Быстро войдя в свою комнату она нагнулась над кроватью и понюхала то странное на первый взгляд пятно. Марина не могла спутать запах спермы с чем то другим. Страх на ее лице сменялся безумной болью. Ее ребенок изнасиловал ее. Пошатываясь, она тихо дошла до комнаты сына и вошла внутрь. Слава только-что проснулся от сладкого сна. Увидев мать, стоящую в дверях его комнаты в ванном халате, он слегка удивился. Но посмотрев ей в глаза он все понял. Он никогда не забудет выражение ее лица. Боль и отчаяние отражалось в ее мокрых глазах. "Как ты мог" — еле выговорила она — " что ты наделал" — горьким и униженным голосом прошептала она и тихо вышла из комнаты. Холодным потом покрылось побледневшее лицо Славы. Ничего не соображая он несколько секунд не двигался, но очнувшись от мимолетного ступора, он резко встал с постели. Бедная мама, он сделал ей так больно, он разбил ей сердце, сердце которое так нежно согревало его столько лет.

Слава бешено колотил себя в голову, не понимая как опустился до такого.

Но поняв что угрызениями ничего не изменить, он решил как-то успокоить ее, как-то "вернуть" ее. Не одеваясь, в одних трусах, он вошел в ее комнату. Марина лежала лицом окутавшись в подушку и тихо рыдала. Капли крови капали с сердца сына, ему не была прощения. Что он мог сделать — ничего, лишь… лишь признаться в своих глубоко зарытых чувствах. "Прости меня мамочка" — тихо прошептал он — "Прости меня, я не хотел делать тебе больно, просто я безумно люблю тебя…". Еле докончив, Слава заметил как капли слез покатились по его щеке. Внезапно он почувствовал такое облегчение. Он был очень привязан к своей матери, но никогда не признавался ей в любви. Марина на секунду замолкла, но не выдержав заплакала еще громче. Теперь ее душу терзали два противоположных чувства — ненависть и любовь к своему ребенку. "Я не смог сдержать своих чувств, я знаю что поступил очень низко… — продолжал Слава, отчаянным голосом — но прошу, пойми меня". Последовала долгая пауза, Слава больше не мог продолжать, захлебнувшись собственными чувствами, он просто промолчал и вытер слезы. С каждым новым словом Слава чувствовал себя свободней и раскованней. Он вдруг заметил, что его опять тянет к ней, ему хочется прижаться к ней как никогда в жизни. "Мама, ведь я знаю, что с тех пор как ушел папа, у тебя никого не было. А ведь ты такая молодая и красивая — тебе ведь тоже хочется мужской ласки — продолжал Слава с более отчаянным голосом — почему ты не должна быть счастливой, почему мы оба не можем быть счастливы, почему кто-то чужой должен ласкать тебя, а не я — твой любящий сын… — тут Слава не выдержал, и громко простонав, сильно прижался к ее плечу. Марина затихла, и робко обернувшись, посмотрела на него. Она впервые посмотрела на него не как на дитя а как на мужчину — мужчину красивого и сильного. Его взгляд был полон любви и невинности. Все мысли смешались в ее голове, ей больше не хотелось думать ни о чем. Пытаясь уйти от суровой реальности Марина закрыла мокрые глаза, откинулась на спину и со всей любовью нежно прошептала "Поласкай меня, мой мальчик" — безвозвратно отдаваясь соблазну порочных чувств.

Слава был сломлен, но ему хотелось любым способом сделать ей приятно.

Сын на корточках присел над своей матерью и распахнул ее халат. Обнаженные соски ее груди смотрели на него, прося потрогать их. Он поднес ладонь к ее груди и нежно взял ее. Марина, почувствовав его первое прикосновение вздрогнула всем телом, но не открывала глаз. Слава взял вторую грудь и начал обе нежно массировать, зажимая сосочки между пальцами. Груди ее матери были довольно пышными и не умещались в его больших мужских ладонях. Он уже трогал их, но на этот раз все было по другому, все было по настоящему, теперь он не боялся. Слава не думал о себе, сейчас ему только хотелось сделать приятное своей матери. Удобно усевшись над ней, он наклонился и поднес губы к ее упругому красном у соску. Марина снова вздрогнула, и простонала, почувствовав теплое прикосновение губ сына к своей эрогенной точке. Он взял сосок в рот и начал сосать его, потом раскрыв рот еще шире обхватил губами грудь. Его возбуждала лишь та мысль что он сосал эти груди когда был младенцем, он подумал что сосать груди матери так невинно и естественно. Слава пытался взять в рот как можно больше прекрасной плоти. Он продолжал сосать груди матери, сначала одну потом другую, одновременно зажимая их руками, и лаская кончиком языка возбужденные соски. Марина чувствовала себя как в диком раю, и не открывая глаз, время от времени вздрагивала от безумных ласк сына. Ей нравилось чувствовать себя молодой и желанной, ей нравилось осознавать что сын без ума от ее тела. Насладившись грудью матери, Слава остановился, с еще большим восторгом посмотрел на нее, и чуть передохнув, продолжил самый незабываемый секс свой жизни.

Целуя ее живот, он медленно спускался вниз, все шире распахивая халат. Дойдя до пупка он чуть приостановился — просунув кончик языка в маленькую дырочку. Потом спустился еще ниже, теперь его руки были на бедрах Марины, а язык дошел до заветного бугорка. Он почувствовал запах живительной влаги, которая текла из интимной пещерки. Слегка раздвинув ее ноги, он просунул голову между них, и губами нежно притронулся к ее половым губам. Марина снова простонала, и рефлекторно зажала бедра, обхватив голову Славы. Он не остановился, а продолжал целовать и слизывать ее мокрые губки. Ему так понравился этот вкус. Потом он просунул свой язык в глубь влагалища, что заставило Марину вздрогнуть всем телом, и еще сильней зажать его голову между ног. Она схватилась руками за волосы сына, и двигая тазом, начала "трахать" себя его языком. Слава не противился, уловив ритм ее движений, он все глубже засовывал свой язык в ее влажную дырочку. Марина двигалась все быстрей, наслаждаясь каждым движением. Вдруг она сильно закричала, дернулась, и со всех сил зажала ноги. Струя жидкости выплеснулась в рот мальчика, он довел свою мать до оргазма. Еще несколько секунд Марина как кошка извивалась от наслаждения, потом высвободила сына из объятий. Она открыла глаза и любящим взглядом посмотрела на него. Слава смотрел на нее, вытерая мокрый рот. Он думал лишь о ней, он доставил своей матери удовольствие. Но Марина все же была матерью и ей захотелось отблагодарить своего мальчика, ей хотелось чтоб ему тоже досталось ласки. Она посмотрела ему прямо в глаза, а потом не говоря ни слова опустила взгляд на его трусы. Слава проследил за взглядом матери и тоже посмотрел вниз, и заметил что головка его возбужденного члена высунулась из под трусов. Славе не потребовались слова, он понял почему мать так пристально смотрит туда. Он немного занервничал и даже постеснялся, не зная что делать дальше. Но Марина не заставила его долго ждать. Она привстала на колени перед ним и обхватив руками его бедра стянула с него трусы. Кусок возбужденной плоти вырвался наружу и встал дыбом. Марина не могла не посмотреть на него, он был такой большой и твердый, она слегка удивилась, в очередной раз убедившись что ее ребенок уже стал мужчиной. Слегка покраснев от волнения она поднесла ладонь к члену и нежно обхватила его.

Дрожь пробежалась по телу Славы, когда мать коснулась его мужского достоинства. Ему стало как-то неловко и он напрягся всем телом. Марина, окончательно переборов смущение, не спеша начала дрочить его, опуская и поднимая тонкую кожицу его девственного члена. Ей понравилось это простое занятие, которое доставляло неописуемое наслаждение сыну. Ей хотелось сделать ему все приятней и приятней. Не выпуская из ладони его член, она прижалась к Славе своей грудью и поцеловала в губы своего мальчика. Слава закрыл глаза и ответил на поцелуй матери. Они долго и жадно целовались, как влюбленная пара. Ведь они действительно безумно любили друг-друга, но не могли сознаться в этом даже себе. Он чувствовал как ее возбужденные соски вонзились ему в грудь. Слава был на вершине блаженства — его мать прижавшись своим обнаженным телом к нему, целовала его в губы и одновременно дрочила его член. Но он даже и не подозревал что его ждало дальше. Еще раз чмокнув его в губы, Марина посмотрела ему в глаза и лукаво улыбнулась.

"Я твоя первая девушка?" — неожиданно спросила она, зная что у сына не было подружек. "Мне никто кроме тебя не нужна" — смущенно ответил Слава. "Значит ты еще девственник?" — тем же лукавым тоном спросила Марина, не переставая дрочить его член. "Да" — прошептал Слава, не понимая к чему она клонит. "А ты не делал со мной "этого" ночью" — спокойно спросила она. Слава растерялся, и покраснев от стыда ответил — "Нет, я просто ласкал тебя, и…". Марина заметила как он смутился от этой темы, и не дав ему закончить просто поцеловала его в губы и сказала — "не беспокойся мой сладенький, ты еще все успеешь".

Слава не понял что ей захотелось сделать на этот раз. Марина осторожно засунула его член между своих бедер, и всем телом прижалась к нему. Славе очень понравилась эта новая поза, он тоже сильно обнял ее, руками зажав ее упругие ягодицы. Они снова начали страстно целоваться. Потом Марина отпустила его и толкнула на спину. Усевшись между его ног, она обхватила его член двумя руками и наклонилась над ним. Славу охватила дрожь, когда он догадался, что собиралась сделать мать. Она приоткрыла свой рот и губами обхватила головку члена. Он не мог поверить в это — его мать делал ему минет. Не сумев победить свое смущением он закрыл глаза, и дрожа всем телом дожидался последующих секунд. Ему хотелось остановить ее, но он не осмеливался — он не мог отказывать ни себе ни ей. Марина медленно сосала его член, все глубже заглатывая его. Одной рукой держа за основание члена, а другой массируя яйца, она пыталась доставить ему максимум удовольствия. И ей это удавалось. Слава был в экстазе, сознание помутилось от удовольствия, он забыл обо всем на свете. Марина чувствовала как его огромное мужское тело вздрагивало под ее ласками, она чувствовала как управляет им. Слава дергался все сильнее, Марина еле удерживала его член во рту. Потом она вынула изо рта его инструмент, чуть приподнялась и раздвинув ноги осторожно "вонзила" его в себя. Твердый член мальчика плавно вошел в тело матери. Слава, упоенный наслаждением, и не заметил как это произошло. Только открыв глаза он понял что по настоящему трахает свою мать. Марина медленно опускалась и поднималась над ним, как блудная всадница. Слава положил свои руки ей на грудь и сжал их. Он был на краю блаженства, ему безумно хотелось кончить, но он ждал ее. После еще нескольких рывков Марина на секунду приостановилась, и сильно простонав от удовольствия как тигрица вцепилась в него. Слава тоже не выдержал, и взорвал кипевший в себе вулкан. Он почувствовал как огромная волна спермы прыснула в нее. И сделав еще пару рывков высвободил все содержимое своего члена в ее матку.

Марина легла на него и сильно прижалась к его вспотевшему телу, не переставая стонать и извиваться от удовольствия. Слава гладил ее нежное тело и прошептал ей на ухо "Я люблю тебя, мама…"


levonus

Любимая сестрёнка


Каждое лето я езжу к своим родственникам в другой город. И вот прошлым летом я поехал к своей тёте Свете. Тёте Свете было 39 лет, но она была одинока — её муж 2 года назад ушел к более молодой женщине. Но были у неё две дочки: Маша — 17 лет и Таня — 18 лет. Девчонки не чем не отличались от своих сверстниц. Мне тогда было 16, я был среди них самым младшим. Таня почти всегда вечером уходила гулять и приходила поздно ночью. Тётя Света работала в ночь, поэтому Таня не боялась приходить под утро. Маша же больше любила посидеть дома, и обычно каждый вечер принимала ванну. И вот одним вечером Таня как всегда ушла гулять.

Маша пошла в ванную, сказав мне, что будет в ванной примерно час. Я был не против, ведь недавно я сделал отверстие между дверью ванной и стеной — мне было видно все, что там происходило. Как только она вошла в ванную и закрыла за собой дверь на защелку, я вскочил и подбежал к этому отверстию. Маша потрогала воду в ванной, и начала раздеваться. Она была одета в зеленую кофточку и обтягивающие брюки.

Она сняла сначала кофту, представив моему взору черный кружевной лифчик. Вскоре она сняла и его — я увидел её грудь. Мне показалось, что у неё грудь 2 размера, но не больше. Её соски торчали так сексуально, что мой член потихоньку стал набухать. Под брюками у неё оказались черные полупрозрачные стринги. Сквозь них был видим черный прямоугольник лобковых волос. Сняв стринги, она залезла в ванную. Взяв душ, она облила себя водой. Потом взяла гель для душа, и налив немного на себя стала растирать. Её руки скользили по телу, не забывая самые укромные уголки. Опять встав под душ, она смыла с себя весь оставшийся гель. Мой член уже к тому времени окончательно набух, а головка покраснела. Из шкафчика она достала бритвенный станок и депилятор.

Вскоре я понял, что она собралась делать. Намазав лобок каким-то толи гелем толи кремом, она взяла станок и стала сбривать все волосы. Когда осталось только, что-то вроде щетины как у мужчин, Маша взяла депилятор. Пройдя основательно по лобку, она смыла все волосы. Лобок у неё был чистенько выбрит. Я достал член и стал немного мастурбировать, и я случайно задел дверь рукой. Стук был небольшой, но этого было достаточно, чтобы она заметила это отверстие. Я отступил от двери и ждал, что сейчас она, накинув халат, выскочит и станет орать. Но этого не произошло. Я услышал как щелкнула защелка и из ванной послышался голос:

— Зайди на минуточку:

Я немного осмелев шагнул к двери. Приоткрыв дверь, я увидел её лицо торчащие из-за занавески.

— Входи, и закрой за собой дверь, а то дует.

Я повернулся к двери чтобы её закрыть, а когда повернулся то увидел, что она стоит в ванной прямо передо мной. Я немного засмущался. Маша вылезла из ванной и подошла ко мне.

— Так и будешь подглядывать за девчёнками? — спросила она.

Я смутился. Она прижалась ко мне, и мы поцеловались. Выпустив мои губы, она стала спускаться вниз. Вскоре она оказалась напротив моего члена, который откровенно выпирал из под штанов. Спустив штаны и трусы Маша посмотрела на мой член.

— Ух ты… — сказала она.

Осторожно язычком она дотронулась до моего члена, потом взяла в рот всю красную головку и принялась сосать. Я застонал. Сосала она отменно. Глубоко взяв член, она ласкала его язычком. Через несколько минут, я со стоном выплеснул сперму ей в рот и на лицо. Сглотнув, она пошла умываться. Умывшись, она залезла в ванную. Я снял с себя всю одежду и надев презерватив, который я всегда носил с собой, залез за ней. Мой член уже опять встал. Она, встав раком, сказала:

— Давай, вонзи в меня.

Я подошел сзади, но все не мог пристроиться. Тогда она взяла мой член и направила себе в лоно. Было очень приятно. У неё там было горячо. Теперь Маша стала стонать. Мои яйца бились об неё. Я имел свою сестру:

— Я кончаю… — сказала она, но я не обращая ни какого внимания, продолжал её иметь. Я понял, что она получает уже не первый оргазм. Вскоре я тоже кончил. Вынул разгоряченный член, снял презерватив полный спермы. Потом мы помыли друг друга, и вышли из ванной. Немного повалявшись на кровати, мы как не в чем не бывало, пошли есть. Но на этом мои приключения не закончились: Ждите, напишу продолжение.


Sem

Любимая сестра

Часть 1


Эта история началась давно, когда я еще учился в шестом классе. На все три месяца летних каникул я уезжал в деревню к бабушке, где у меня были свои друзья: кто- то так же как и я приезжали туда только на лето, а кто-то был местным, но всем нам было весело. Мы строили землянки, вечерами жгли костры, пекли картошку, слушали магнитофон — в общем, каникулы проходили насыщено и интересно. И вот в то лето кроме меня к бабушке приехала и моя двоюродная сестра Оксана, которая была младше меня на четыре года, и соответственно на тот момент была второклашкой. Так то она и раньше приезжала летом туда, но только на выходные дни с родителями. А в тот год было решено отправить ее в деревню на все лето. Мне, как старшему брату, было строго — настрого наказано следить за ней и быть ей во всем поддержкой и опорой, чтобы не перегружать заботой престарелую бабушку. Я, конечно, отнесся к такому поручению без особого воодушевления: во — первых меня смущала разница в возрасте, во — вторых, в нашей компании были только пацаны, и о том чтобы брать ее с собой на наши мероприятия не могло быть и речи. Но, деваться мне было некуда — я был ребенком послушным, поэтому я стал уделять сестре время в перерывах между гуляниями. Интересы у нее были соответственно возрасту: возилась с куклами, чего-то рисовала, самозабвенно играла с нашим котом, наряжая его в платья и штанишки. Пришлось и мне принимать участие в ее забавах.

Однажды она предложила мне поиграть в больницу. Ну что ж, больница так больница — подумал я тогда, не зная чем все это может обернуться. Наверно с неделю мы играли без особых заморочек. Но я стал постепенно замечать что ее "жалобы", когда по сценарию игры она была больной, все чаще и чаще стали относиться к ее ноге, а если быть точным — той части, что выше колена. В этой игре лечение сводилось к какому — то массажу, поглаживанию различными "инструментами" и так далее, ну все, наверное, играли в детстве! Ходила она в шортах, и мне приходилась "лечить" не скрытую одеждой девичью ляжку. И тут меня посетила мысль — что ей нравится моя возня в непосредственной близости от… того места, что скрывали шорты. Такая мысль меня не на шутку взволновала! На дворе была середина восьмидесятых годов, время когда в стране " секса небыло", и я в те годы не то что не знал, что там под этими шортами, но даже и подумать об этом боялся! Но, как известно, запретный плод сладок, и я стал относиться к этой игре с большим интересом. Постепенно, от игры к игре я в своих " лечебных " манипуляциях стал все ближе и ближе продвигаться к линии шорт, а иногда, как бы невзначай, касался ее промежности. И было по всему видно, что такое лечение ей крайне приятно. Заметил я такую вещь: когда я лечил ее руку или нижнюю часть ноги, она лежала беспокойно: болтала, возилась; а когда я лечил бедро — она словно замирала, и даже иногда закрывала глаза! Такое открытие пробудило в моей душе неведанное до сих пор возбуждение, от которого сначала перехватывало горло, а затем тяжелым камнем опускалось вниз живота, заставляя наливаться мой детородный орган каменной твердостью. Меж тем лето продолжалось, и не стоит думать, что мы только тем и занимались, что играли в больницу. Вовсе нет — я, бывало целыми днями пропадал в компании друзей, в лесу, на пруду, или в велосипедных путешествиях. На игры с сестрой времени не оставалось. Но зато когда наступала дождливая погода, и на улицу идти небыло желания, мы предавались развлечениям вместе с Оксаной. К концу того памятного лета, я достиг того, что во время игр в больницу уже смело поглаживал промежность сестры, правда скрытую трусами и шортами, а в прохладную погоду — трусами и трико. А вот с ее стороны интереса к моим гениталиям почти не наблюдалось. Когда "больным" был я, то я также жаловался на болезненность бедра, но она "лечила " мне именно бедро, и, казалось совершенно не замечая стоящий колом, оттопыривающий трико член.

Лето кончилось, и мы разъехались по домам. Жили мы, правда, в одном городе, только на разных его концах. В течение учебного года мы с ней, конечно, встречались. Новый год, дни рождения родственников, собственные дни рождения — поводов для встреч было много, но они всегда проходили при большом скоплении народа — куда там до игры в больницу! Это не в деревне, где мы были дома одни, а привыкшая к сельхозтруду бабушка постоянно пропадала в огороде. Учёба тянулась гораздо дольше, чем каникулы. Но время шло, я как и все мои одноклассники взрослел, и в разговорах со сверстниками все чаще и чаще возникала тема взаимоотношения полов. Оно и понятно: на этот период пришелся гормональный скачок, половое созревание. Вокруг моего члена стали чернеть и курчавиться волосы, а сам вышеупомянутый орган стал постоянно доставлять беспокойство своим восставшим состоянием.

И вот мы снова на каникулах в деревне! Да здравствует свежий воздух, яркое летнее солнышко и свобода! Мы с Оксаной приехали туда почти в один день. Несколько дней прошли в "притирочных " беседах, обсуждении прошедшего учебного года и несущественных новостей. И вот настал день, когда она предложила мне поиграть. Во что? Ну конечно же в "больницу"! И все понеслось по известному сценарию. Этим летом мне уже хотелось большего, чем робкое прикосновение к ее заветным местам. И я начал смелеть: теперь во время массажа ноги я почти полностью сосредотачивался на ощупывании ее ягодиц, лобка, и участка между ног, пытаясь по тактильным ощущениям понять, что же там такое находится под одеждой? И что меня удивило: на этот раз уже и Оксана с интересом начала "массировать" мой член, и цели преследовала точно такие же как и я! Ох, как это было приятно! Мое естество в такие минуты не то чтобы стояло, оно буквально трещало от избыточного внутреннего давления! А ловкие девичьи пальчики жадно исследовали сквозь ткань набухшую головку, окаменевший ствол, яички, и даже ныряли к анусу. Но если для нее — то уже было примерно понятно то, что у меня в трусах, то для меня строение ее органа все еще оставалось тайной. Массируя ее промежность я теперь стал отчетливо слышать какие — то хлюпающие звуки, и это еще больше усиливало мой интерес!

Надо было что — то делать, вносить в игру какой-то элемент, который поможет мне приблизиться к заветной цели. И я предложил делать укол в попу, спуская при этом трусики. Оксана не отказалась. Я приказал встать ей на четвереньки. Дрожащими от возбуждения руками приспустил трико, трусики, и моему взору предстали округлые ягодицы сестры. Щеки мои горели, дыхание было прерывистым. Но трусики были спущены не полностью, они не открывали обзор промежности, а спускать их ниже я боялся — вдруг Оксанка проболтается старшим о том, что я снимал с нее трусы! А в те строгие времена обвинение в сексуальных домогательствах были просто кошмаром, который и врагу не пожелаешь! Хотя в глубине души я был уверен — Оксана ничего не скажет взрослым. Эта уверенность подкреплялась тем, что она все явней испытывала удовольствие от моего массажа лобка, промежности и ягодиц. Она закрывала глаза, тяжело дышала, временами крепко сжимая ягодичные мышцы. И только уже в последних числах августа, перед тем как уехать в город и приступить к учебе, я решился. Делая "укол " я спустил ее трусы чуть ли не до колен! Вот она — девичья писька! Я просто обомлел, забыл имитировать манипуляции с уколом, мои глаза просто впились в ее лоно. Безволосые половые губы были мокрые от выделений, исходящих из глубины слегка раскрытой розовой щели, над которой расходилась лучиками дырочка ануса. Этот вид меня просто заворожил, я не удержался и слегка провел пальцами по влажной мякоти ее срамного места. Мыслей в голове небыло, в висках стучало, а блестящие от ее влагалищных соков пальцы — дрожали. Для меня эта сцена была апофеозом того лета!

После этой игры я, как обычно залез на чердак, где с помощью мастурбации снимал возникающее напряжение. Но на сей раз я при этом обнюхивал пальцы, побывавшие ТАМ! Какой дивный, манящий и дурманящий запах!

Перед тем как мы уехали из деревни, мне удалось таким образом ещё пару раз взглянуть и прикоснуться к ее письке. Это было незабываемо! Жаль, что перед школьными друзьями такими достижениями не похвастать. Помню как — то раз одноклассник притащил в школу мутную потертую фотографию, на которой улыбающаяся грудастая тетка сидела с широко раздвинутыми ногами, демонстрируя свою бритую промежность. В то время эдакие фотки были большой редкостью, поэтому все пацаны класса во все глаза рассматривали данный экземпляр во все глаза. Я тоже присоединился к просмотру. Осмотрев половые органы тетки с фото я, неожиданно для себя изрек: " Похоже!" Тут меня все подняли на смех: "А ты — то откуда знаешь?! У себя смотрел?" — не унимались шутники. Кровь ударила мне в голову, но оправдаться я никак не мог, ведь эта постыдная тайна была не только моей. Так и посмеялся вместе со всеми. Хоть и скребли в душе кошки, а очередное лето в деревне я ждал с замиранием сердца.


Часть 2


После окончания учебного года я ехал к бабушке с еле скрываемым восторгом. Оксана была уже там, и это волновало меня не на шутку. Все было как и прошлый год: несколько деньков адаптации и вот мы снова, по обоюдному решению приступили к игре в больницу. Мне не терпелось вновь стащить с Оксанки трусишки и увидеть, а еще лучше и потрогать, то, о чем я так мечтал всю осень, зиму и весну. Но, к моему ужасу, спускать трусы для укола она отказалась, хотя ощупывать себя давала! Меня это разочаровало до глубины души. В чем же дело? Ответ на этот вопрос я получил где — то через месяц упорных попыток оголить ее письку. Просто щупать через одежду мне было уже не интересно, и я стал отказываться от этой игры, предпочитая ее гулянию с друзьями. Оксана это поняла, и вот однажды, когда я в очередной раз отклонил ее предложение поиграть в больничку, сказала: " Ну, Серёж, давай поиграем… если хочешь, то будем делать уколы в попу без трусиков!" Меня от такого предложения бросило в жар! Невероятно! Я незамедлительно согласился. И вот я делаю "больной" укол. А вот и причина ее стеснения: вокруг половой щелки появились первые волосики, некоторые из которых уже почернели. Они еще не курчавились, а ровненько, как уложенные росли в разные стороны от больших половых губ. Это предавало представшей предо мной картине еще большую эротичность! Да и сама писька стала сочней и выразительней.

После этой игры я еле успел залезть на чердак — лишь едва я достал свой онемевший от долгого стояния инструмент, и несколько раз дернул крайнюю плоть, как наступила мощная разрядка.! С этого дня сестричка больше не стеснялась, охотно подставляя свой оголённый зад под мое обозрение. Очень скоро я стал стягивать с нее трусы, якобы для осмотра, когда она лежала на спине, и тогда я наслаждался зрелищем ее лобка, небольшого клитора, и животика, вид которого меня тоже возбуждал. Я уже понял главное: во-первых, как божий день ясно, что родителям о наших игрищах она не расскажет, а во- вторых, мне стало очевидно, что источник ее интереса в этой игре — это мое ощупывание ее заветной дырочки. В этом я старался проявить усердие. Я тщательно следил за ее реакцией на ту или иную ласку, и если видел, что ей это очень нравится, то применял такое постоянно, а при отрицательной реакции — больше так не делал. В глубину сочащейся влагой нежной пещерки я не лазал, ведь несмотря на информационный голод того времени о наличии целки я слыхал. Но во внутрь неё я заглядывал, аккуратно разводя половые губы пальцами. И думаю, нет смысла говорить о том, что мыслей совершить с сестрой половой акт у меня в голове небыло и в помине.

Если я во время игры без осложнений рассматривал нижнюю часть тела Оксаны не скрытую одеждой, то вот Оксана так и не решалась стащить с меня плавки, хотя интерес ее к тому, что там скрыто обозначался очень четко. Ощупывала она меня с нескрываемым удовольствием. А уж какое удовольствие от этого получал я и говорить не приходится! Несколько раз, когда она проявляла особое усердие в "массаже" я был на гране семяизвержения. Но не хватало самой малости. И вот тогда я решил провернуть один трюк. Когда настала моя очередь изображать сраженного недугом больного, я на стандартный вопрос врача " Что у вас болит?" — вместо привычного "нога " или "рука" ответил: " Пися!" Оксана на секунду застыла в нерешительности, а потом нетвердым голосом сказала: " Ну, что ж…. Давайте посмотрим… " И принялась спускать с меня, лежащего на спине, трико и трусы. Это удалось ей не сразу, поскольку стоящий член как корабельный якорь цеплялся за одежду. Представший во всей своей красе мой молодецкий орган поверг ее в ступор. Она смотрела на него немигающим взглядом, движения были дерганые, дыханье замерло. Я был в таком же состоянии. Дотронуться до него она решилась не сразу, но все же приступила к " осмотру".

Эту процедуру я еще выдержал, но когда она осмотрев "больное место" назначила в качестве лечения массаж, и с энтузиазмом взялась за его осуществление я понял, что пропал! Она настолько тщательно ощупывала ствол, головку и яички, что я начал чувствовать неумолимое приближение естественной в таком случае развязки. Были мысли остановить это безобразие, убрать ее руку, но мне было так приятно, что все мое существо не желало прерывать подступающее блаженство. И вот в нежной маленькой ручке Оксаны головка моего члена стремительно набухла, а с его кончика брызнули тугие капли мутной семенной жидкости! Я был на грани потери сознания от накрывшего меня с головой оргазма. Придя в себя от пережитого, я увидел растерянное личико сестры, и чувство блаженства сменилось чувством жгучего стыда. " Что это?" — услышал я дрожащий голос Оксаны. Поборов смущение я принялся объяснять: "Понимаешь, когда ты меня так трогала, то мне было очень приятно, а если долго трогать мою писю, то… вот из нее течет такая жидкость, называется она сперма…., а мне в этот момент ОЧЕНЬ приятно! Тебе ведь тоже приятно, когда я трогаю твою писю?" "Ну да, " — ответила она. "Это всегда у людей так — подытожил я — когда трогают друг дружку письки, то это всегда очень приятно". Такое мое разъяснение ее удовлетворило и она уже без испуга разглядывала опавший мой член и с интересом изучала семенную жидкость: растерла ее меж своих пальцев, понюхала, размазала ее по моему животу. " Хочешь, теперь я тебя потрогаю?" — предложил я. " Хочу!" — согласилась она не раздумывая, после чего легла на мое место на кровать и стащила до колен свои шорты и трусы.

С тех пор игра в больницу оказалась в полном забвении. Теперь мы просто предлагали друг другу, по мере возникновения желания, "потрогать письки". А желание возникало у нас каждый день и не по разу! Если бы возникшие меж нами отношения взялся прокомментировать искушенный сексолог, то сиё он назвал бы "взаимной мастурбацией". Меня конечно, мучили угрызения совести, поскольку я понимал, что занимаюсь делом непорядочным, и виной всему родство с объектом своих сексуальных утех, но желание посмотреть и потрогать письку сестры, доведя ее до того момента, когда она прерывисто дыша крепко сжимала мою руку в своей промежности бедрами и при этом выгибалась в дугу, а затем со стоном обмякала, а также желание пережить те ощущения, когда моя писька выстреливала в ладошку Оксаны очередную порцию спермы, пересиливала все разумные доводы. Следует отметить и тот факт, что наши с ней отношения стали еще более дружественны, чем были ранее, хотя и раньше мы не ссорились и не ругались. Еще бы, ведь нас объединяла одна тайна, доставляющая обоюдное наслаждение. С этого же момента в наши разговоры добавилась сексуальная тематика, мы делились ощущениями от "трогания писек", рассказывали пошлые анекдоты, пересказывали увиденные "взрослые" сцены в фильмах, которых в те времена было не густо.

Но и это лето подошло к концу. Мы очень тепло расстались, понимая, что теперь удовольствие до следующего лета доставлять придется самим себе в одиночестве. Учебный год в этот раз для меня тянулся долго. Я заканчивал восьмой класс, у меня до середины июня были выпускные экзамены, нервные переживания, а потом началась пора подготовки к вступительным экзаменам в радиомеханический техникум. Вобщем, освободился я только к августу. В деревню я летел как на крыльях! Накопившееся за время всех этих экзаменов нервное напряжение требовало выхода, и большие надежды я возлагал на Оксанку. В первый же день мы уединились и по нескольку раз довели друг дружку до бурного оргазма. С каким волнением я разглядывал писечку сестры, которую не видел почти год! Волосяной покров уже был развит, волосы покрывали лобок, большие половые губы, но анус был еще гол. По сравнению с прошлым летом малые половые губы и клитор увеличились в размере и цвет их приобрел более густую розовую окраску. Это было восхитительное зрелище! Нельзя еще не отметить очень важный факт: у Оксанки начала расти грудь. Ну грудью конечно, эти припухлости вокруг сосков было назвать трудно, но тем не менее это добавляло эротизма. Тем более, как только я начал их ощупывать, Оксана сразу заявила, что это ей очень приятно, так что теперь ареал моих мануальных ласк увеличился.

Август пролетел столь стремительно, что и заметить его не успел. И как потом выяснилось, после этого все пошло кувырком. Следующие года, пока я учился в техникуме, с каникулами у меня была беда: то экзамены, то практика, то стройотряды, то колхозы. А Оксана на лето стала ездить в спортивные лагеря (она занималась прыжками на батуте), и ее отъезд в лагерь всегда совпадал с моим приездом в деревню. Нет, мы, конечно же виделись с ней, но обстоятельства для совместной мастурбации были не подходящие. С каждым годом Оксанка выглядела все взрослей и взрослей, а невидимая нить наших взаимоотношений становилась все тоньше и тоньше, и в конце концов оборвалась. Уже незадолго до армии я приехал на неделю в деревню, и сестра была там, но за это время я так и не решился предложить этой четырнадцатилетней девушке " потрогать письки" — уж слишком серьёзной она выглядела. Что касаемо моей половой жизни, то девственником я на тот момент небыл. Но и опыт мой был очень небогат. Пару раз на праздновании Нового года я, в изрядном подпитии уединялся с такими же пьяными девушками легко нрава, с которыми мы как — то скоротечно спарились, да в стройотряде разок я загулял с симпатичной деревенской девахой, которая целый месяц ездила мне по ушам про любовь, самозабвенно целовалась, а дала лишь в последние дни моей трудовой ссылки. При этом она лежала как бревно, ее промежность при всех моих усилиях так и не наполнилась влагой, и поэтому об этом сексуальном контакте я вспоминаю с ужасом. А девчонка, повторюсь, была очень красива, и все мои однокурсники мне завидовали. После этого я на всех красивых женщин смотрю с подозрением. Вот с таким сексуальным багажом я и уехал отдать долг Советской Армии.


Часть 3


"Два года, как два дня " — гласит известная солдатская поговорка. Но, конечно, это сильное преувеличение, призванное вселить веру в светлое будущее в измученных службой солдатиков. И все — таки, терпя тяготы и лишения военной службы, я дотянул до демобилизации и вернулся в родные пенаты. Оказавшись на гражданке, я ударился в пьянство: то друзья, то знакомые, то однокурсники, то одноклассники — со всеми надо было выпить за моё возвращение. Две с лишним недели гражданской жизни превратились в сплошной запой, прервала который жуткая история. Я ввязался в пьяную драку, помогая отбиваться двум каким-то парням от грязно матерящейся компании. А оказалось, что матерившиеся мужики были милиционерами в гражданке, а отбивавшиеся двое — то ли наркоторговцы, то — ли угонщики автомашин. Вобщем я оказался в ментовке. Но мне повезло: милиционеры оказались здравомыслящие, они подтвердили, что я не при делах, и меня отпустили…. избив для профилактики чуть ли не до полусмерти. Пару дней меня рвало, лицо было неузнаваемым, а тело превратилось в сплошной синяк. Но это было лучше, чем отправиться за решетку. Обеспокоенные моим поведением и состоянием родители отвезли меня в деревню, на восстановление и исправительные работы. Присутствие в деревне Оксаны на меня сначала никакого впечатления не произвело. Да на меня вообще несколько дней ничего впечатления не производило. Почти неделю я лежал в своем "флигеле" (бывший чулан, переделанный мною в незапамятные времена в уютную комнатку) глядя в потолок, ни с кем не разговаривая и не выходя на улицу. В конце концов, двадцатилетний организм, свежий воздух и здоровое питание сделали свое дело — следы побоев почти рассосались, в голове прояснилось и мне захотелось жить. Вот тут то я и взглянул на нее повнимательнее. Оксанка расцвела! За те два года, что я ее не видел, она превратилась в настоящую красавицу. Черты лица обрели выразительность, фигура округлилась, и даже походка и все движения стали какими — то женственными. Из под обтягивающей футболки натужно выпирали два полушария аппетитных грудей. Мне, после двухгодовалого сексуального поста смотреть на нее было просто опасно — можно и рассудком помутиться! Но было ясно, что мне от нее ничего не светит — вон какая взрослая стала!

Из моих сверстников в деревни небыло никого — всех жизнь пораскидала, но молодежи было много и места вечерних костревищ не изменились. И вот я отправился на молодежную тусовку в соседнюю рощицу, где были сделаны лавочки, на которых до глубокой ночи сидели вокруг костра подростки. Оксана была там завсегдатаем. Мы долго травили анекдоты, болтали о всякой ерунде, и я делился своими впечатлениями об армейской службе. Из разговоров я понял, что в городе у Оксанки есть парень, которого она часто упоминала. Домой мы с сестрой пошли вместе. У крыльца остановились покурить. И дернули меня черти спросить Оксанку: "У тебя парень в городе есть?" "Да" — ответила она. " А у тебя с ним…. что-нибудь было?" — задал я недвусмысленный вопрос, который просто не давал мне покоя. Внезапно Оксана дернулась, и резко ответила: " А твое какое дело?" Ответить ей я не успел, потому что она, бросив окурок вошла в избу, хлопнув дверью. Я совсем поник, и выкурив еще одну сигарету поплелся в свой "флигель".

На следующий день мы почти не разговаривали. Но под вечер, сестрёнка подошла ко мне, лукаво улыбнулась и спросила: " А что ты там за вино привез?" " Да так, — отвечаю — взял бутылочку красного, на случай, если из моих корешей кто сюда приедет, так и выпить за встречу. И когда только ты успела у меня в сумке покопаться?" Но она, словно не слыша моего вопроса, с улыбкой Джоконды предложила: "Давай сегодня отметим твое возвращение!" Я, само собой, удивился такому предложению, но согласился, да и выпить, честно говоря хотелось.

Поздно вечером, взяв мою бутылку портвейна и нехитрую снедь на закуску мы с Оксанкой пошли в лес, на еще одну костровую поляну, куда сейчас никто не ходил. Разожгли костер, выпили по стопочке и стали болтать о жизни. И тут меня ждал невероятный сюрприз: Оксана встала, отошла от костра на пару метров, и сказав: "Писать хочется!" — спустила трико с трусами и села мочиться почти напротив меня! В свете костра я успел заметить темный треугольник внизу ее живота. Зашумела тугая струя. Я обомлел! Мой член моментально встал, а в груди перехватило дыхание. Меж тем, сестричка, как ни в чем небывало натянула штаны и села опять у костра на бревнышко. Мы снова выпили. Вино приятной истомой растеклось по телу, смывая излишнюю скованность и внутреннее напряжение. А после того, как мы пригубили еще раз, сестра сказала: "Так чего ты вчера про моего парня спрашивал, ревнуешь что ли?" "Ну как я тебя могу ревновать? — ответил я обиженно, — просто…. понимаешь, два года в армии, без женской ласки я часто вспоминал тебя… " "Неужели? И что же ты вспоминал?" — тон Оксанки стал игривым. Я почувствовал это изменение голоса, выпитые градусы спиртного добавили мне решимости и я изрек: "Как мы с тобой трогали друг у друга!" — а у самого после этих слов похолодели колени. Повисла неловкая пауза. "Так ты что, типа — скучал?" — нарушила Оксана молчание, но задорный огонек ее речь не утратила. "Скучал!" — выдохнул я. "Может ты и сейчас меня потрогать хочешь?" "Хочу!" " Ну так потрогай!" Я не мог понять, шутит она или нет, но когда она встала и подошла ко мне вплотную, я понял, что это все серьезно. Мои руки лихорадочно дрожа принялись ощупывать ее упругое тело — грудь, ягодицы, бедра, промежность. Сначала она стояла безучастно, словно наслаждаясь моими прикосновениями, но очень скоро ее ладонь накрыла моего готового к бою солдата. После недолгих взаимных ласк Оксанка предложила томным голосом: " Давай ляжем! Постели свою куртку на землю!" Пока я снимал с себя солдатский китель и раскладывал его на траве, она легко стянула с себя трико с трусиками, и обнаженной нижней половиной тела уселась на подстилку, широко разведя в стороны ноги и откинула тело назад. Земля закачалась у меня под ногами!

Я, ничего уже не соображая, упал на колени меж ее расставленных ног, как приступивший к молитве богомолец. Вот только объект моего поклонения находился не на небесах, а здесь, напротив меня, между белеющих в темноте ляжек шестнадцатилетней девушки. Хоть руки и слушались меня с трудом, я планомерно, сантиметр за сантиметром изучал на ощупь ее прелести. Влагалище было залито ее терпко пахнущей смазкой, которая теперь покрывала и мои ладони. Вся ее писечка была такая теплая и нежная, что я просто млел от наслаждения. Эх, жаль что сейчас темновато! Правильно говорят — мужчина любит глазами, и поэтому так хотелось получше рассмотреть вожделенную дырочку. Оксана тяжело дышала. "А чего сам не хочешь?" — спросила она меня взволнованным голосом. "Чего сам не хочу?" — не понял я. Звонкий девичий смех разрезал ночную тишину: "Да, крепко тебе в ментовке по башке настучали!" — раскованно веселилась она. Но потом уже серьезней: "Давай снимай штаны, да приступай! Что, не знаешь как это делается?" Меня как молнией ударило! Моя сестра предлагала мне совокупиться с ней! Я то ведь думал, что мы как и раньше доведем друг друга до пика блаженства руками, а тут — совсем другая тема!

Но думал я недолго: сидящие в глубине души черти выскочили наружу и уже кололи меня своими острыми трезубцами в зад, подталкивая снять трусы. Ну и подавитесь, рогатые! Стащив с себя нижнюю часть одежды, я опустился на колени и, придерживая рукой свой инструмент, приблизил его к середине бесстыдно раздвинутых ног Оксаны. Она тут же взяла его за ствол, несколько раз дернула крайнюю плоть вверх — вниз, как при мастурбации, словно ей хотелось убедиться в его работоспособности, а затем сноровисто направила его внутрь себя. В хорошо смазанное влагалище мой солдат вошел легко, с небольшим натягом. Внутри сестренки было горячо и уютно, будто данное отверстие было сделано по снятым с моего достоинства меркам. Окружающий мир перестал для меня существовать, все мои мысли и желания были сосредоточены на кончике моего детородного органа. Но после нескольких возвратно — поступательных движений мое сознание взорвалось от невероятного по силе оргазма. Вся накопившаяся за два года сексуальная энергия мощными толчками выплёскивалась внутрь юного тела сестры, которая почувствовав это начала так неистово подмахивать мне навстречу тазом, что я даже утробно зарычал от удовольствия, утратив над собой всякий контроль. После чего тело мое обмякло, и я, как тряпичная кукла кулем повалился на лежавшую подо мной Оксанку. Мы оба дышали как загнанные псы, ее руки и ноги обвивали мое тело, как будто она боялась, что я сейчас вскочу и убегу. Но я этого не смог бы сделать ни при каких обстоятельствах: разум и тело мои были парализованы блаженством и удовольствием.


Часть 4


Через пару минут мы сидели на бревнышке и курили. " Больше так не делай!" — сказала Оксана. Я похолодел. "Но ведь ты сама захотела!" — робко начал я оправдываться. " Дурачок, кончать в меня не надо было! Хорошо, что у меня скоро гости придут. " " Какие гости?" — я ничего не понимал. "Ладно, проехали, только теперь, когда почувствуешь, что кончаешь — ты "его " вынимай побыстрей, а там я тебе помогу. " Меня напугала такая опытность сестры, но зато было ясно, что этот раз не последний! Мы допили остатки хмельного вина, еще раз перекурили и не торопясь пошли домой. Я не удержался и спросил Оксану: "Слушай, Оксан, прости за нескромный вопрос, но если не ответишь — не усну сегодня! Давно ты не девочка?" "Да нет, не давно " — ответила безо всякого напряжения она. Я усомнился: " По твоему опыту не похоже!" И тут она меня нокаутировала новой информацией: " Да мы просто с моим парнем почти пол — года в жопу трахались, а потом, на дне рождения у подруги он мне по пьяному делу целку и сломал". Пусть простит меня читатель, но именно так она и сказала — "в жопу", и сказано это было так обыденно, что мне стало неприятно. Я не мог представить свою любимую юную сестренку, занимающимся таким грязным делом. У меня была уверенность, что анальный секс — это удел только бесстыжих немок с угловатыми лицами из просмотренной в армии видеокассеты, и то, не удовольствия для, а ради демонстрации своих постыдных возможностей. А тут….. У меня пересохло в горле. "Неужели ты… в попу…. " — я не знал как продолжить фразу. "А что такого? — как ни в чем не бывало говорила Оксанка — у нас почти все девчонки в классе в жопу трахаются со своими парнями, чтобы потом замуж целками выйти, а иначе ни один парень с тобой гулять не будет! Чем ты его держать будешь?" Мне сделалось нехорошо. Как отстал я от жизни! Или впрямь мне в милиции башку стряхнули, что я не могу понять очевидных вещей? В это время мы подошли к крыльцу дома. Тут сестричка обняла меня и томным голосом прошептала в ухо: " Пошли к тебе во "флигель!" И тут же все негативные мысли улетучились из моей головы, а черти вновь толкали меня в спину.

На следующий день бабушка прознала от соседки о том, что в лесу пошли грибы, и она, вручив нам по корзине отправила нас на "тихую охоту". Мне давно хотелось побродить по лесу, пообщаться с природой, навестить знакомые грибные места. И вот мы с Оксаной бредем по дивному лесу, болтая обо всем на свете. На залитой солнцем лесной полянке мы сели отдохнуть в высокой траве. Разговор плавно перешел в русло секса. "Я уже от таких разговоров совсем возбудился!" — сообщил я сестре. " Я тоже! Так что, тут ведь нет никого… " Ее намек был предельно ясен. Она легла на спину, закрыла глаза, и с блаженной улыбкой раскинула руки и ноги широко в стороны, как морская звезда. Здесь, при столь ярком солнечном свете, у меня был восхитительный шанс рассмотреть ее прелести очень подробно. Расстегнув ее рубашку, я увидел, что несмотря на немалые размеры грудей, лифчика на Оксанке небыло. Да он был и не нужен: ее белые, не загорелые груди с маленькими темными сосочками были настолько упруги, что ей могли бы наверное позавидовать нынешние силиконовые красавицы. Я их мял, растирал, облизывал соски, распаляя и ее и себя. Стащив с сестры трико и трусы у меня появилась возможность увидеть то, что вчера из-за темноты видеть я не мог. Это новое зрелище навсегда отпечаталось в моей памяти: выпуклый лобок покрывала темная растительность, но линия бикини была аккуратно выбрита. Вход во влагалище был также освобожден от волос, и был сильно похож на ту давнишнюю "писю", которую я увидел много лет назад при игре в больницу, Вот только размеры увеличились, да клитор стал побольше выпирать из складок половых губ, как морской моллюск из своей раковины. Я лег перед открывшейся картиной на живот, максимально приблизив свое лицо к ней. Дрожащими пальцами я раздвинул уже влажные половые губы и рассматривал красно — розовую пещерку, неровные стенки которой поблескивали на солнце от покрывавшей их смазки. С замиранием сердца принялся легонько тереть клитор пальцем.

Оксана напряглась, а затем охрипшим от волнения голосом попросила: — " Сережка, миленький, пожалуйста поласкай меня там язычком!" Я опешил — подобное в мои планы никогда не входило, и было как- то неприятно, но сказанные сестрой слова, были произнесены с такой мольбой, что отказать я не смог. Осторожно, словно клитор был раскален до красна, я коснулся его языком. Ничего страшного не произошло и я стал работать языком уже смелее, спускаясь ниже и погружаясь в разгоряченное влагалище. Запах, конечно, был, но он был мне очень хорошо знаком, и ничего, кроме дополнительной волны возбуждения он не вызывал. Оксанка уже стонала — было очевидно, что такие ласки доставляли ей невообразимое удовольствие. Я уже тоже был на грани, и не выдержав и лишь слегка приспустив брюки я резко вставил в нее своего утомленного бездействием солдата. Как и вчера, после нескольких фрикций я почувствовал, что сейчас кончу, но вчерашние уроки сестры не прошли даром: еще до начала первых толчков спермы я извлек член из такой уютной пещерки и положил его ей на живот. Оксана, словно ждала этого момента: быстро схватив его ладошкой она начала двигать ей по стволу органа вверх и вниз, постепенно увеличивая темп, при этом она издала сладостный стон, будто это она сейчас кончала, а не я. Первая порция семени долетела ей до подбородка, а последующие ложились все ближе и ближе, образовав около ее пупка большую лужицу мутной густой жидкости.

"— Слушай, Оксана, — сказал я когда мы привели себя в порядок, — Я, честно говоря, переживаю, что у меня все это так быстро заканчивается, но поделать с собой ничего не могу. Перевозбуждаюсь, наверное". Оксана заулыбалась: " — Да не переживай ты, я ведь тоже быстро кончаю, особенно если меня предварительно "там" поласкать как следует! Так что неудовлетворенной я не остаюсь. Ты мне вот что скажи, Серёж, — где ты так здорово язычком научился орудовать? Я уже тогда кончила!" Я смутился и обрадовался одновременно: " — Да я первый раз… " "- Ну ты и врать горазд! Ох, непрост у меня братик, ох не прост!" — не унималась она. Уже по прошествии многих лет я, вспоминая этот случай пришел к выводу, что ничем особенным в тот раз удивить ее не мог, и эта похвала была призвана подстегнуть меня к дальнейшим экспериментам с оральными ласками. Что, кстати, и произошло. Уже вечером в моем "флигеле" я вылизывал ее без напоминания, подключив к этому занятию пальцы. Потом опять был секс, и опять животик Оксаны был обильно сбрызнут моим семенем.

Теперь моя жизнь в деревне превратилась в сплошной праздник секса. Наши молодые тела требовали сексуальной разрядки по нескольку раз в день, и мы, едва кому — то из нас хотелось половой утехи, немедленно уединялись и доставляли друг другу удовольствие, проявляя в этом энтузиазм и изобретательность. Я уже через пару дней освоил азы кунилингуса, и хорошо представлял, какие ласки приятны любимой сестричке. Но буквально дня через три после начала наших тесных взаимоотношений, я встретил от Оксанки решительный отказ. Что такое? Оказалось, у нее начались "критические дни" — те самые "гости" о которых говорила она на днях. Как не вовремя! Мне уже не мыслилось и дня без плотской радости. День — то правда, я без секса продержался, но на другой мне уже стало плохо. Ладно бы, если Оксанки рядом небыло, а то ведь ее присутствие оказывало на мое естество такое же воздействие, как красная тряпка на быка — оно моментально приходило в возбужденное состояние. Но все-таки, какая классная у меня сестра — она сама вызвалась помочь мне в решении этой проблемы! Мы собирали смородину в огороде, сидев при этом на траве меж кустов, где я и пожаловался ей на свое тяжелое состояние. Она ничего не сказала, встала, осмотрелась по сторонам, и присев обратно молвила — " Доставай свою проблему!" Я был в таком состоянии, что дважды мне повторять не пришлось. Её голова склонилась над покрасневшим от натуги моим членом, и по ощущениям я понял, что она начала ласкать его ртом! Вот он — миньет, о котором я так много слышал! И я уже собрался, было испытать невиданное досель блаженство, как вдруг в нежную плоть моего органа впились острые зубки! Я вздрогнул, по спине пробежали мурашки. И снова боль! Мой бедный член начал терять упругость. " — Оксана. — невыдержал я, — Ненадо так, а то мне что — то не очень приятно!" Я боялся обидеть сестру и поэтому сказать ей напрямую о том, что мне жутко больно я постеснялся. Кстати, в тот раз я подумал, что такие ощущения всегда сопутствуют миньету, вне зависимости от его исполнительницы. Но все — таки удовольствие мне Оксана доставила: начинающий увядать орган ожил в ее нежных ладошках, и через минуту он оросил кусты и траву густой спермой! Мне полегчало, но только до вечера. Я начал уговаривать ее вступить в близость, но она была непреклонна. "Нельзя — говорит — В эти дни сексом заниматься! Если уж очень хочешь — давай в жопу!" Опять так грубо! Но мой солдат стоял столь настойчиво, что я почти сразу согласился на эту авантюру, только поправил сестру: " — В попу? Ну, давай попробуем… "


Часть 5


После того, как бабушка заснула, мы уединились во "флигеле" окошко в котором я завесил плащ- палаткой для светомаскировки. Оксана принесла с собой тюбик с детским кремом. На душе у меня было тревожно. Вдруг будет также больно, как и при миньете? Она разделась догола, легла на мою кровать на спину, и закинула широко расставленные ноги к голове, приподняв свой зад. Затем, нанеся горку крема себе на анус, приказала мне втирать ей крем туда, куда я и собирался совершить совокупление. Я же был заворожен представшим предо мной зрелищем: тренированное тело гимнастки в столь неестественной и невероятно бесстыжей позе поражали мое воображение! Вся ее промежность была предельно обозрима — и лобок и вход во влагалище, белые и тугие, как наливное яблоко ягодицы, и розовый анус с горкой крема. Аккуратно, указательным пальцем я начал массировать ее попку круговыми движениями. Потом, по инструкции Оксанки начал постепенно вводить пальчик в анус, расслабляя его мышцы. По жирному крему моя рука скользила легко, да и расслабляться спортивная Оксана умела — как ни как КМС по прыжкам на батуте! Спустя короткое время уже не один, а два моих пальца свободно заныривали в смазанную дырочку заднего прохода сестрички. Белый крем растаял, и теперь ее анус зазывно блестел в свете потолочной лампы и настенного светильника. " — Вставляй его потихоньку!" — прошептала она. Остатками крема на пальцах я смазал головку своего члена и начал медленно погружать его в розовую попку.

Сначала было туго, но начав вращать тазом с одновременным нажатием дело пошло быстрее. А как только головка исчезла в недрах прямой кишки сестры, то и весь член легко проник туда до самого основания! Мышцы сфинктера крепко обжимали ствол моего органа, и я начал естественные для данной ситуации движения. Было очень необычно и приятно одновременно. Я решил позаботиться об удовлетворении сестрички и взялся массировать ее клитор, который так прекрасно обозревался, но она сердито отстранила мою руку от запретного на время места. Тогда я впился ладонями с растопыренными пальцами в натянутые ягодицы Оксаны и в этот же момент меня затрясло в оргазме. Не такое уж это мерзкое занятие — анальный секс! С того дня такой вариант секса прочно вошел в наши отношения.

В итоге бурной половой жизнью с собственной сестрой я прожил два месяца, пока она не уехала в город на учебу. Мы с ней устроили дивное прощание — в лесу у костра распили бутылочку какого — то ликера, и, разумеется с воодушевлением совокуплялись. Я многому научился за это время, и в моих последующих отношениях с женщинами этот опыт оказал мне неоценимую услугу. Но главное — я получил такие яркие эмоции, что всю жизнь можно вспоминать с замиранием сердца!

На следующее лето я в деревню уже не приехал: во — первых, я уже работал на нашем радиозаводе, а во — вторых, у меня уже к тому времени была девушка, Через год я женился, но еще через два года развелся: жену я выбрал с бурным сексуальным темпераментом, которого хватало и на меня и на других. Неприятно признаваться в том, что стал рогоносцем, но уж такова жизнь. Справедливости ради стоит отметить, что как человек она была очень неплохая, и со временем, когда улеглись в душе "шекспировские страсти" я ее простил, и мы до сих пор иногда общаемся, поздравляем друг друга с новым годом, да днями рождения. Я же, пробыв еще пару лет холостяком, второй раз связал себя узами брака с милой и скромной девушкой, с которой живу и поныне, и вместе с которой мы воспитываем двоих ребятишек.

Оксанка же, закончив школу поступила в институт, а отучившись в нем устроилась на работу в известную сотовую компанию. Несколько лет она жила в свое удовольствие, но вскоре нашла себе достойного избранника, от которого родила сынишку. За все это долгое время никаких сексуальных контактов между нами небыло. Но история эта, как уже, наверное, догадался читатель, на этом не закончилась.

Муж Оксаны — Олег, пару лет назад устроился на хорошую работу в Москве, и ездил туда работать вахтовым методом: неделю в Москве, неделю дома. И вот как — то раз звонит мне сестричка и взволнованным голосом сообщает, что у нее на кухне течет кран, Олег в отъезде, и что вот — вот затопит весь дом! Я схватил чемоданчик с инструментом и помчался к ней на квартиру. Первый тревожный звоночек в моей голове звякнул, когда открывшая мне дверь Оксана предстала перед моими очами в легком халатике с полотенцем на голове — по всему видно, что только что намылась. Второй звонок зазвенел когда я увидел неисправный кран: вода из него капала по капле в минуту, и чтоб затопить дом и месяца не хватит! Стоило панику наводить! Ну да ладно, починю! Ремонт занял от силы десять минут, и вот уже по приглашению Оксанки мы сидим и пьем на кухне чай. "Может чего покрепче выпьешь?" — спросила она лукаво улыбаясь. " Ну ты же знаешь, что я за рулем не пью!" — ответил на это я. Мы еще минут пять о чем — то болтали, а я тем временем с интересом рассматривал любимую сестренку. За прошедшие годы она сильно изменилась: располнела, стала выглядеть серьезной бизнес — леди, и от той юной шестнадцатилетней девчушки, которая дарила мне радости плотских утех, не осталось, кажется, и следа. Вот только взгляд такой же лукавый остался! Заметив, что я ее пристально разглядываю Оксана, как бы невзначай, закинула ногу на ногу, причем сделала это так театрально, что не обратить на это внимание было невозможно. В голове моей уже не звенел звонок, а во всю мощь колокола отбивали набат — трусов на сестре небыло!

Меня бросило в жар, но стараясь придать ситуации юмористическую окраску я сказал — " Ну, Оксанка, ты прямо как Шерон Стоун в "Основном Инстинкте"!" А ты уж и рассмотреть все успел!" — нарочито пожурила она меня. И дернуло меня сказать: — " Да нет, не успел!". И едва я окончил эту фразу, как сестра широко развела ноги в стороны, и задрав полы халатика сказала уже охрипшим от волнения голосом: "Ну так смотри… " Хоть я и предчувствовал что — то такое, но столь стремительное развитие событий меня просто повергло в шок. Как загипнотизированный удавом кролик я смотрел на ту часть тела сестры, которую она представила для моего обзора. Фигурно выбритый лобок сразу бросился в глаза своей экстравагантностью, и скорее всего эта стрижка была сделана профессионалом, где-нибудь в модном салоне красоты. Кроме как на лобке волос более нигде небыло. Голая, как у маленькой девочки щель была раскрыта словно цветок розы, лепестки которой были влажными — то ли от воды, то ли от истекающей из середины этого бутона смазки. Через мгновение я, словно на машине времени, перенесся на много лет назад, и передо мной уже была не зрелая и успешная деловая женщина, а все та же юная школьница Оксанка. Словно и небыло многолетнего перерыва в наших тайных отношениях. Я уже хорошо знал, что мне сейчас надо делать. Я сел на колени перед раздвинутыми ногами сестренки и без лишних экивоков начал с воодушевлением вылизывать её лоно, как кот разлитую валерианку. Все тот же пьянящий аромат ее тела возбудил меня до предела. Оксана начала елозить на табуретке пухлым задом, и опрокинула тело назад, оперевшись локтями о кухонный стол. А мой язык тем временем уже облизал весь клитор, проскользил по его ножкам, и теперь толчками проникал во влагалище. Оксана застонала: "Пошли в комнату!". Она плюхнулась на кровать и вновь развела ноги в стороны, призывая меня продолжить начатое. Теперь я лизал ее широкими длинными выразительными мазками от ануса до узора на лобке, все усиливая и усиливая нажим на нежный розовый цветок. Почувствовав пробежавшую по телу сестры дрожь, я расстегнул джинсы, стянул их до колен вместе с трусами, и вот мой детородный орган с головой скрылся в глубине дивного бутона. Теперь мне уже было не достаточно минуты, чтобы достичь разрядки (возраст!), но все равно она наступила быстрее, чем при соитии с женой — видимо сказалось предельное возбуждение. До того момента, как я кончил, Оксана подмахивала мне своим располневшим задом с неукротимой энергией, а почувствовав, что движения мои стали более резкими, она каким-то не своим голосом завопила: " Сереженька, милый, кончай в меня, кончай….!" Всю свою любовь к сестре я излил в нее сильными толчками. Такого мощного оргазма я не испытывал давно!

Допивая остывший чай я прямо спросил Оксану: " Ну признайся, эту туфту с краном ты нарочно придумала, чтобы меня к себе заманить?". " Конечно, — она ничуть не смутилась, — просто понимаешь, я без мужской ласки долго не могу, и когда Олега нет целую неделю я уже на грани нервного срыва! Не любовника же заводить в конце концов!". Действительно, весомый довод. С того дня я стал приезжать к ней по ее звонку когда раз, а когда и два в неделю, в которую ее муж был в отъезде. Мы так и шутили по телефону — " Что, кран потек?" — спрашивал я, снимая трубку. "Течет, еще как течет "- в тон отвечала мне Оксана. Но прошло месяца полтора и звонки от нее прекратились, хотя Олег по-прежнему мотается в Москву. То ли кран течь перестал (что вряд ли), то ли нашелся другой сантехник. И вот уже больше года наши интимные отношения находятся опять в замороженном состоянии. Если вновь прочитать эту исповедь с самого начала, то будет хорошо видно, что такое уже много раз было, но рано или поздно все возобновлялось. Так что точку в этой истории ставить, наверное, преждевременно. Кто знает, может и мне когда — нибудь придется обратиться к ней, а может и у нее вновь "кран потечет " — во всяком случае, я точно знаю, что своей любимой сестренке я никогда не откажу.


Сергей Ивановский

Любимые бабушки


Посетители сайта, которые уже знакомились с моими рассказами, обратили, наверное, внимание, что в теме инцеста меня больше занимают отношения мама-сын. В свое время сам состоял в интимных отношениях с мамой и родной тетей, о чем никогда не жалел. Все повествования строятся на реальных фактах, которые с превеликим трудом удается выуживать из своих знакомых, родственников и т. д. Накопилось в моих записях несколько рассказов по теме секса бабушек с внуками, о чем и хочу поведать в двух рассказах. Ни их герои, ни место и время событий не связаны между собой. Думаю, читателям будет интересно.


Глава 1. Юбилей


Светлана Николаевна готовилась к своему юбилею. Она была против пышных торжеств, но зять с дочкой настояли. Ей, одной из самых богатых женщин региона, владелице заводов, отелей и чуть ли не половины земель области, не пристало "зажимать" такой праздник. Тем более, что во время недавнего визита ВВП, она была допущена к встрече, получила от Самого несколько похвальных слов и пожеланий не останавливаться на достигнутом. После этого ее вес в обществе вознесся до небывалого уровня. Хотя по — правде, не она управляла всей империей. После трагической гибели мужа, она попыталась взять бразды правления в свои руки, но дела пошли по наклонной.

После некоторого раздумья Светлана призвала на помощь зятя и дочь. Костя, зять, был доктором экономических наук, иногда давал ценные советы, но практическим бизнесом не занимался. Дочка тоже преподавала в вузе иностранные языки: немецкий и английский знала почти в совершенстве, поэтому тоже могла возглавить перспективное международное направление. Зять на деле оказался очень толковым менеджером, сумел наладить дела, даже расширить рамки бизнеса. Светлана же спокойно занималась воспитанием своего внука Вадима. Она каждый день отвозила и привозила его из гимназии, нанимала репетиторов, поскольку было решено, что мальчик продолжит обучение в Англии.

Вместе с тем, Вадим делал большие успехи в волейболе. Его постоянно приглашали в юношескую сборную области. Говорят, даже главный тренер мужской команды уже заинтересовался перспективным юниором. Но главное считали его родные — учеба. Настоящих друзей у Вадима не было, в силу их положения. Последнее время он надолго запирался у себя в комнате, общаясь больше с компьютером, чем с родными.

Сегодня вечером Светлана Николаевна ждала зятя к ужину. Он должен был рассказать о последних деталях подготовки к юбилею, делах в бизнесе. Константин был пунктуален. Точно в назначенное время приехал в их загородный дом. Они пообщались с сыном, поговорили о том, о сем. Когда прислуга была отпущена отдыхать, зять с тещей устроились в каминном зале за бокалом коньяка и повели неторопливую беседу. Постепенно разговор перешел на дела семейные. Светлана поделилась своим беспокойством по поводу появившейся замкнутости Вадима. Костя успокоил ее, сказав, что в наши дни вся молодежь "зависает" а инете и ничего в этом страшного нет, если не становится манией.

Потом Константин перешел к главному вопросу. Незаметно беседа переросла в задушевный разговор о делах семейных. К тому времени зять выпил уже предостаточно коньяку, что было для него совсем нехарактерно. Видимо, под влиянием спиртного он откровенно признался, что его мучает мыслишка: у Ленки кто-то появился в Австрии. Уж больно много времени она проводит там. Готовит какой-то интересный проект прорыва на местный рынок, но результата пока нет. Более того, она явно к нему охладела. "У нас не было секса уже месяцев восемь. А я ведь здоровый мужик! Заводить шашни на стороне — вредить делу и престижу компании, нанимать проституток — не его стиль.

Даже не знаю, что делать. Только попрошу Вас, Светлана Николаевна, пока не показывать дочери виду, что Вы в курсе. Постараюсь сам все разрешить". Свете даже стало жалко этого красивого, умного, работящего мужчину. "Ленка, дура, что ей еще надо! — воскликнула она, — такой красавец ни секунды не останется один. Потом локти кусать будет. Уж я-то на собственном опыте знаю, что такое без мужика. Порой на стену лезть хочется, прости за откровенность. Если нужна будет моя помощь — без стеснений, я на твоей стороне!" Они еще выпили и разошлись по комнатам. Светлана приняла душ. Под теплыми струйками воды она разомлела, захотелось секса, но отогнала эту мысль. Хотя вон он зять в соседней комнате мучается. Ему — то еще, наверное, труднее. Только Света легла, отворилась дверь. На пороге стоял Костя в одних трусах.

— Костя, что-то еще или так — не спится?

— Ты знаешь, Света (зять впервые назвал ее по имени, хотя был всего на десяток лет ее младше), как — то сегодня мне особенно тяжело одному. Не гони меня, пожалуйста. Ты же сказала, что всегда рада помочь. Тем более, что ты такая шикарная женщина, которую я уже давно люблю. Правда-правда. С первого дня знакомства. Только виду никогда не подавал.

Светлана от такого признания просто ошалела. Поколебавшись, она откинула одеяло, приглашая зятя в постель. Все закрутилось в ее голове. Последнее, что она хорошо запомнила — это первый оргазм. Потом все, как во сне. Она была то сверху, то снизу, то стояла раком, сосала, ей лизали. Бесчисленное количество раз она "улетала", возвращалась в реальность, снова впадала в забытье. Казалось, зять не истощим. Только часа через четыре бешенной гонки они уснули в объятиях друг друга. Проснулась Света поздно, благо была суббота и внука не надо никуда везти.

По телу разливалась приятная ломота, рот болел. Она ощупала себя: волосы, лицо, грудь покрыты засохшей спермой, на простыне разводы от ее выделений. "Придется самой стирать. Не хватало еще, чтобы прислуга увидела", — решила она. С трудом поднявшись с постели, пошла в душ. "Черт, что же так задница болит? Затек, гаденыш, он же меня ночью в жопу выебал! Вот приедет следующий раз — я ему покажу, где раки зимуют. Лишил старую анальной девственности! Как же он так умудрился, что я даже не помню.

Как палец вставлял вроде помню, а хуй нет. Ой, а как же Ленка? Что теперь будет? Ничего никто не узнает. Костик, надеюсь, будет молчать, я тем более." — утешала себя Светлана Николаевна. Выйдя из душа, голой встала возле окна полюбоваться садом. Воспоминания о проведенной бурной ночи радовали душу. Между ног стало горячо и мокровато. Вдруг кто-то за спиной кашлянул. Она обернулась и инстинктивно прикрыла грудь руками. На пороге комнаты стоял внук и сверлил ее тело глазами. Его трусы заметно оттопыривались.

— Молодой человек! Вас не учили стучать в дверь к женщине, прежде, чем войти. Видишь, я не одета!

— Учили, но мне что-то не захотелось. Наоборот, надеялся тебя увидеть в неглиже.

— Что-то ты, мальчик, грубишь. Видимо придется рассказать об этом отцу.

— А мне рассказать маме, как вы с папой общались ночью.

Светлана покраснела.

— Мы просто беседовали.

— Ага, он, наверное, тебя пытал, судя по стонам и крикам из твоей комнаты. Я даже испугался, прибежал узнать, что случилось, а ты в это время отсасываешь отцу!

— Фи, Вадим, что за выражения, какая похабщина!

— Извини, делаешь минет.

Светлана Николаевна опустила руки. Она растерялась. Трусы Вадима еще больше вздулись, поскольку теперь перед ним стояла абсолютно голая бабушка. Ее большие сиськи, густые волосы на лобке притягивали его взгляд, как магнитом.

— Чего же ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты мне сделала минет тоже.

— Нахал, что ты себе позволяешь? Ах, ты шантажист хренов, пошел вон отсюда!

— Так мне звонить маме?

— Я сама ей сейчас позвоню. Где же мой телефон?

Каким-то шестым чувством Светлана поняла, что нужно делать сейчас. Она встала коленями на кровать, оттопырив попу, якобы разыскивая телефон. Теперь внук мог подробно рассмотреть все интимные бабушкины дырочки. Светлана продолжала "искать" телефон. Она пошире расставила ноги, еще больше прогнула спину. Неожиданно за спиной раздался легкий стон. Она резко повернула голову и увидела то, чего хотела добиться: на трусах Вадима расплывалось темное пятно.

— Иди в ванную, трусы оставь там, я потом сама их застираю!

Внук послушно поплелся в душ. Долго там плескался. Вышел голый, понурив голову. В его глазах стояли слезы. Светлана к тому времени уже накинула коротенький халат и ждала внука, полулежа на кровати.

— Бабушка, прости меня! Я потерял голову. Сам не пойму, что это со мной случилось.

— Я так и думала, что на тебя нашло затмение. Надеюсь, эпизод исчерпан? Никто никому звонить не будет?

— Нет, конечно. Я сглупил. Еще раз прошу прощения, но должен сказать, что без одежды ты выглядишь обалденно!

— Подхалим ты мой любимый! Ладно, иди сюда. Дай я тебя поцелую. Как же ты незаметно вырос. Совсем становишься мужиком, раз на теток стал заглядываться и от этого член встает!

Вадим лег рядом с бабушкой, прижался к ней всем телом. Светлана почувствовала, что у него опять встает. Внук стал очень нежно поглаживать бабушку. Сквозь тонкую ткань халата он чувствовал жар ее тела, упругость груди. До боли ему захотелось ее поцеловать по-настоящему. Вадим слегка навалился на бабушку, стал целовать ее щеки, нос, наконец-то добрался до губ. Бабушка не препятствовала ему, наоборот, слегка закинула ногу на него, приоткрыла рот для более страстного поцелуя. Рука внука уже во всю гуляла по ее телу, прошлась по попе, бедру, стала протискиваться между ног.

— Вадик, мальчик мой родной, что ты делаешь? Не спеши, — прошептала Светлана, — давай подумаем еще раз, нужно ли нам это.

А сама подумала: "Придется ему отдаться, чтобы молчал!". Вадим немного отстранился от бабушки, сделал попытку избавить ее от халата. Обнажилась грудь, которую он тут же принялся целовать. Сначала левый, а затем правый сосок оказались у него во рту. Бабушка издала стон удовольствия. Она сама развязала поясок халата, помогла Вадиму снять его. Их обнаженные тела сплелись. Светлана раздвинула ноги, потянула внука на себя. На той же кровати, на которой ночью ее ебал отец, ее зять, теперь ебет его сын, ее внук! Последняя ясная мысль у нее была: "Вчера не было ни гроша, а сегодня алтын!". После этого она провалилась в пучину страсти.


Глава 2. Курортный роман


Людмила Сергеевна, 53 летняя бабушка сексуально озабоченного внука Даниила, прилетела с ним на отдых в Кемер. Кто бывал в Турции знает, что это такое отдых в 5-ти звездном отеле по системе все включено: море, солнце, отличный сервис и полная раслабуха. Вечно занятые родители паренька решили, что мальчику перед выпускным классом нужен полноценный отдых на море. Поэтому была мобилизована бабушка на две недели. Паренек, правда, и так почти все время был у нее на воспитании, благо жили в одном доме. Накануне их отлета лучший друг Игорек поведал Даниле "страшную" тайну.

— Дань, я знаю, что ты не болтун, но все равно поклянись: никому ни слова!

— Гаррик, о чем речь!

— Вчера у меня был секс с матерью!

— Врешь! Не может быть.

— Правду тебе говорю. Вчера она пришла от родительских приятелей поддатая. Начала меня грузить. Потом пошла на кухню, налила почти стакан водки, выпила и стала реветь. Ты же знаешь — у нас батя уже восьмой месяц в Африке работает. Так вот она расплакалась: "Нафига такая жизнь нужна, нафига мне эти деньги. Все бабы, как бабы, живут с мужьями, трахаются чуть не каждый день, а я, то ли замужем, то ли нет". Я ей: "Так завела себе кого-нибудь для здоровья", а она: "Легко тебе сказать.

Как это я пойду на сторону. В нашем городке сразу об этом узнают и донесут мужу". Тут я и ляпни: "Давай тогда со мной. Никто не узнает, и ты успокоишься". Тут ее еще больше понесло: "Как ты можешь это предлагать. Я твоя мама, я тебя родила, а ты такое". Ну, и т. д. Вобщем, поорала на меня, а потом задумалась. На меня так внимательно поглядывает. Смотрю, опять наливает почти полный стакан, шарахнула его почти без закуси. Ее совсем развезло. Говорит: "Хочу очень в туалет. Помоги мне раздеться и проводи меня". Повел ее в туалет, снимаю джинсы с трусами, помог сесть на толчок. Как увидел ее без трусов, у меня сразу стояк. Она меня выгнала, сделала свои дела.

Потом говорит: "Теперь мне надо помыться". Я ей, мол завтра помоешься, а она — нет сейчас. Поволок ее в ванную, раздел догола, поставил под душ. Она еле на ногах стоит. Говорит мол — давай мой меня. Я тоже разделся, залез под душ и давай ее мыть. Дошло дело до жопы, она не против, потом до пизды, она опять молчит, только сопеть стала громче.

Короче, у меня уже чуть не лопается. Вытащил ее из ванной, обтер и в спальню. Уложил на кровать. Она, вроде, вырубилась. Думаю: "Где наша не пропадала! Ну, получу по морде, так потом разберемся". Лег рядом с маманькой, давай ее щупать. Сисечьки там, ножки, волосы на лобке. Потом язычком прошелся. Смотрю — она ножки раздвигает. Я руку сразу к пизде, глажу, пальчик вовнутрь. Нащупал клитор, давай его ласкать. Вдруг маман голову мою обхватывает руками и толкает вниз. Я давай уже целовать ее животик, а она все ниже и ниже. Сначала не понял, чего она хочет, а затем дошло: раздвинул ноги и давай лизать пизду.

— Противно, наверное?

— В том-то и дело, что нет. Наоборот кайф необыкновенный. Короче, лежит она, стонет, глаза закрыты, голова из стороны в сторону мотается. Вдруг шепчет: "Иди ко мне". Я на нее взгромоздился, она член рукой подправила и понеслась. Я работаю, как сумасшедший. Она уже не стонет, а кричит. Вдруг вся напряглась, изогнулась, ногтями мне в спину впилась и говорит: "Кончай в меня, сегодня можно". Тут я и пульнул, даже зарычал от удовольствия. Маманя аж завыла. Лежу на ней, отдыхаю. Член поник, но из нее не выходит. Чувствую, а у нее в пизде как — будто рука работает: член то сжимает, то отпускает, так несколько раз. От этого он опять напрягся.

Я опять задвигался. Пилю ее, аж пар стоит. Мама кончила раза три, а я все никак. Она говорит: "Подожди, давай сменим позу". Встает раком. Прямо на меня ее очко смотрит, пизда раскрытая, как на ладони. Пристроился сзади, руками за бедра держусь, деру ее. Кончил опять в нее. Ты себе представить не можешь, какой кайф я словил. Обнялись. Мать и говорит: "Сейчас спать, а то завтра на работу, поговорим обо всем позже. Но ты молодец! Настоящий мужик. Я чуть концы не отдала. Спи". Поцеловались и уснули. Когда проснулся, подумал, что во сне привиделось. Потом смотрю: лежу голый в родительской кровати. Вся простыня в каких-то разводах, пятнах. Вот теперь жду, когда моя мамаша вернется. Интересно: она меня попрет или будет продолжение? А у тебя с мамашей ничего такого не было?

— Да ты что! Я и вижу ее пару раз в неделю, и то она постоянно на телефоне, даже поговорить толком некогда.

— А бабка? Она у тебя классная: еще не старая, веселая, грудастая. А задница какая! Я бы с удовольствием ей вдул, особенно в жопу.

— Не, а бабке я даже не думал.

— А зря. Подумай. Тем более, что едете на курорт. Там обстановка располагает. Вдруг что-то обломится. Она уже сколько без мужа? Лет пять подикась?

— Да, уже пять лет, как дед погиб.

— Вот, небось, соскучилась по этому делу. Так что — дерзай. Побежал. Надо дома прибраться на всякий случай. Потом расскажешь, как прошло.

— Я даже не надеюсь.

Первый день пребывания на море не принес никаких неожиданностей. Купались, загорали, предавались неги. Вечером в душе Данька решил подрочить. Представил себе стоящую раком Ольгу, мать Игорька, член подпрыгнул до небес, потом попытался свою мать, но не смог. Тут пришла мысль о бабушке — член сразу напрягся и "запрыгал" от удовольствия. На следующее утро расположились на пляже. Людмила Сергеевна, как большинство женщин, приспустила бретельки, развязала лифчик от купальника, чтобы загар был ровным.

Данила с удовольствием поглядывал на бабушку: голая спина, обтянутая плавочками попа, немного разведенные ножки. Когда Людмила попыталась приподняться, немного оголилась грудь. Это не скрылось от внимания внука. Теперь он следил за каждым движением бабушки. Это оправдалось. То мелькнет темный кружок на груди, то на секунду покажется сосок. Даня понял, что у него встал. Пришлось прыжками нестись в воду. Немного успокоившись, вернулся на место. Только взглянул на бабушку — у него опять встал. Снова в воду. И так целый день. Вечером, перед ужином, Людмила в одном белье стояла перед зеркалом, наводя макияж. Данька сидел в одних трусах в кресле. Сквозь полупрозрачный лифчик отчетливо были видны соски, а через трусики просвечивалась попа. Бедный парень потерял голову от желания. Его член стоял, как каменный столб. "Или сейчас, или никогда", — подумал Даниил. Он подошел к бабушке сзади, обнял ее за талию, положил голову на плечо.

— Смотри, бабуля, как за эти дни я загорел сильнее тебя!

— Конечно, мне же вредно много на солнце, вот я и больше в тени.

Людмила почувствовала, как что-то твердое уперлось ей куда-то в район поясницы. Что это такое она поняла сразу, опешила. Вдруг левая рука внука легла на ее грудь. Она мягко убрала ее. Но Данька не унимался. Он прошептал ей на ушко что-то ласковое, поцеловал шейку, опускаясь к плечу, как будто знал, что у нее там эрогенная зона. Людмила уже не обращала внимание на руку внука, пролезшую под лифчик и вовсю мнущую ее грудь. Ласковые слова и нежные поцелуи возбудили ее. Ноги стали ватными. Но когда вторая рука внука скользнула под резинку трусов и коснулась волосиков на лобке, она пришла в себя. Резко обернувшись, каким-то сдавленным, но решительным голосом приказала: "Ну- ка, сядь!". Мальчик послушно отлепился от бабушки и плюхнулся на кровать.

— Даня, что это было? Что ты творишь?

— Прости, бабуля, я сам не понимаю, что творится со мной. С самого утра хожу сам не вой. Ты так меня возбуждаешь, что сил нет!

— Гормоны в голову ударили? Или перегрелся?

— Просто сегодня утром у меня как будто раскрылись глаза и чувства. Я взглянул на тебя по новому и понял: я люблю тебя до дрожи в коленках. Как только посмотрю на тебя — у меня, прости конечно, встает.

— Встает только на меня или на всех теток подряд?

— То-то и оно, вокруг столько женщин загорает вообще без лифчиков, а на них ноль реакции.

— Мне, как женщине, льстит такая твоя реакция, но как бабушка, я в шоке. Что будем делать? В данной ситуации есть два пути. Первый, я сейчас иду к нашему представителю тур-оператора и требую немедленной отправки домой. Причину найду. Тогда придется объясняться с твоими родителями и правда вылезет наружу. Я не завидую тебе, чего очень не хочется. Второй путь — делаем вид, что ничего не произошло, но отдых испорчен, потому что я буду от тебя постоянно ждать подвоха.

— Есть третий путь.

— Какой?

— Мы из бабушки и внука превращаемся в мужа и жену, которые проводят "медовый месяц".

— Ты соображаешь, что говоришь? Я мама твоей мамы, а ты предлагаешь нам стать любовниками? Даже не думай об этом. Ты девственник?

— Да.

— С девчонками целовался?

— Так, пару раз.

— Онанизмом занимаешься?

— Да.

— Тогда не знаю, что и думать. Конечно, я очень тебя люблю и переживаю за твое здоровье, в данном случае душевное, но стать любовниками — это слишком. Ладно, чтобы у тебя совсем крышу не снесло, я позволю тебе сегодня кое-что, но только сегодня. Понял? Также условие — все остается строго между нами. Ни одна живая душа не должна об этом узнать. Согласен?

Данила в ответ только кивнул головой. Во рту у него пересохло от волнения. Возможно, что сейчас исполнится его мечта!

— Сними трусы и встань.

Внук подчинился. Его немного опавший член оказался напротив бабушки.

— Батюшки мои святы! Когда ты успел отрастить такое хозяйство? А я все считала тебя маленьким, а тут вон какой мужик. Что стоишь, помоги.

— Сейчас, бабуля.

— И прекрати меня обижать: заладил "бабуля, бабуля". Подчеркиваешь мой возраст.

— Прости, любимая, это я по привычке.

— Хм, на лету схватываешь. Молодец.

Людмила Сергеевна повернулась к внуку спиной, чтобы он помог расстегнуть лифчик. Трясущимися от волнения руками Данила расцепил застежку, скинул бретельки. Огромные бабушкины сиськи заколыхались. Он покрывал поцелуями Людмилину спину, обхватил руками ее грудь. Легли на кровать. Стали целоваться. Данька развернулся, сполз с кровати и стянул с бабушки трусики. Оказался между ее ног. Помня рассказ друга, припал носом к ее пизде. Запах показался изумительным. Поцеловал губки. Языком раздвинул их, стал ласкать внутри. Нашел клитор.

— Данечка, милый мой, что ты делаешь! Ой, ой, не могу.

Внук усиленно работал языком в бабушкиной пизде. Таз Людмилы Сергеевны заходил ходуном. Она стонала и прижимала голову внука к своей мохнатке. Волосы лезли Даниле в рот, но он не обращал на это никакого внимания. Ноги ее стали сжиматься, из груди вырвался протяжный стон. Все — она "улетела". Рот Данилы наполнился какой-то жидкостью, странной на вкус, но приятной. Приподнявшись, он смотрел на тело бабушки. Она лежала без движения, закрыв глаза. Через секунд тридцать она пошевелилась и прошептала: "Иди ко мне, милый".

Данила улегся на бабушку, она сама направила его торчащий член в свою сочащуюся дырочку. Данька сделал движение тазом вперед, но уперся в какую-то преграду. "А яй, — вскрикнула Людмила, — не спеши, дай моей милашке попривыкнуть. У тебя большой, а она отвыкла". Внук не мог долго лежать неподвижно. Снова стал работать тазом. Бабушка каждый раз, когда он упирался в стенку, жалобно, но сладострастно повизгивала. Вскоре в комнате уже стоял стон, раздавались чавкающие звуки. Парень работал не долго, кончил бурно с подергиванием всем телом. Обмяк, лежа на бабушке. Казалось, что он уснул.

— Данечка, мне нужно в душ на всякий случай. Ты же не хочешь, чтобы я от тебя забеременела.

— От чего же. Тогда мы сможем пожениться.

— Дурачок маленький, выдумаешь тоже.

С улыбкой на лице Людмила Сергеевна отправилась в душ. Слова внука ее позабавили, но были приятны. Когда она вернулась, Данила лежал, раскинув руки и ноги, устремив взгляд в потолок. Он улыбнулся, увидев обнаженную бабушку.

— Ну, что? Успокоился? Теперь, наверное, на бабку смотреть не хочется.

— Что ты, любимая, такое говоришь! Я от тебя без ума. Хочу, чтобы ты была всегда рядом со мной.

— Данечка, мне, конечно, приятно это слышать, но надо смотреть правде в глаза: я старая, ты совсем юный, у тебя еще все впереди. К тому же мы договорились, что это будет один раз, о котором никто никогда не узнает. Хотя насчет одного раза я, кажется, погорячилась. Где ты только научился так вести себя с женщиной? Я никогда не испытывала и не представляла, что бывает такой оргазм от орального секса. Первый раз в моей жизни кто-то ласкал меня там языком.

— Не знаю, Люсенька, как-то все само собой получилось. Тебе правда понравилось? Я же не знаю, как ведут себя в таких случаях женщины.

— Милый мой, ты молодец. Удовлетворил меня, как никогда в жизни.

Даньку распирало от гордости от этих слов. Он обнял бабушку, стал ее целовать. Постепенно распаляясь, уложил ее на кровать. Людмила сама возбудилась. Ее тело жаждало продолжения. Вскоре она раздвинула ножки, как бы приглашая внука в сладкую пещерку. На этот раз Данька не спешил, делал раномерные движения тазом, стремясь растянуть удовольствие. Его член еще полностью не входил, но стенки влагалища постепенно растягивались.

— Данечка, давай сменим позу. Хочу, чтобы тебе было еще приятней.

Людмила встала "раком". Внук с удовольствием рассматривал обе дырочки бабушки. Его неопредолимо потянуло поцеловать их обе. Людмилину пизду он уже пробовал, а вот с попкой еще "знаком" не был. Зажмурив глаза, он припал ртом к бабуле. Языком вошел в анус. Это оказалось совсем не противным, наоборот — очень приятным. От неожиданности Людмила дернулась. Что-то мягкое и скользкое неглубоко вошло в ее девственную попку. Сама испугалась своей реакции: захотелось, чтобы это нечто вошло поглубже.

Потом дошло: Данька работает в ее анусе языком! О таком она даже не слышала. Подалась ему навстречу. Как же приятно! Внук, к сожалению, оторвался от ее попки и вошел своим здоровенным членом во влагалище. Держась за ее бедра, он усердно таранил бабушкину пизду. Она потеряла счет времени. Оргазм накрыл ее неожиданно. Она закричала в полный голос от удовольствия. Данька вынул член. К его удивлению он был весь покрыт какой-то слизью. Недолго думая, Данила приставил свой агрегат к бабушкиной попе, надавил. Член вошел. Людмила даже в состоянии прострации почувствовала, как что-то огромное и твердое раздирает ее жопу. Она попыталась соскользнуть с этого шкворня, но крепкие руки внука удержали ее.

— Данечка, милый, мне больно! Давай потом как-нибудь.

Внук сразу же прекратил долбить ее зад, переключившись на пизду. Людмила Сергеевна успокоилась, снова получая неописуемое удовольствие. Кончали они бурно, зайдясь криком. Потом лежали, отдыхая. Людмила вновь помчалась в душ.

— Данечка, вставай, мойся, и пойдем ужинать. Надо как следует отметить это дело.

За ужином они шутили, с аппетитом поели. Раньше Данила никогда не видел, чтобы бабушка употребляла спиртное. А тут выпила аж 4 или пять порций коньяка. Внуку тоже позволила пару бокалов красного вина. Первый ее тост был за рождение настоящего мужчины. Потом они отправились смотреть какой-то концерт. Сели, касаясь друг друга ногами. Бабушкины глазки озорно сверкали в темноте.

— Люсенька, — прошептал внук, склонившись к ее уху, — тебе не надоело? Может, пойдем в номер, а то я уже соскучился.

— Сама хотела это предложить.

Торопливо отправились в корпус. К номеру уже почти бежали. Как только за ними закрылась дверь, слились в страстном поцелуе, освобождая друг друга от одежды, благо ее в жару совсем мало.

— Подожди, миленький, сейчас бабушка сделает мальчику приятно.

Людмила опустилась на колени, стянула с внука трусики, достала его торчащий уже колом член, оголила головку и поцеловала ее.

— Мой хороший, мой богатырь, — шептала она, стоя на коленях.

Лизнула головку члена, как мороженное, а затем погрузила его в рот. Данила испытывал неописуемые чувства. Бабушкина голова ходила взад вперед. Слышалось ее утробное урчание.

— Милая, я больше не могу, сейчас выстрелю, — воскликнул внук.

Бабушка лишь сильнее стала прижимать его бедра, погружая член все глубже и глубже. Через пару мгновений густая сперма ударила ей в горло. Внук стонал, Людмила глотала сперму и тоже стонала от удовольствия. Когда, наконец, она выпустила член изо рта, Данька помог ей подняться и крепко поцеловал.

— Господи, Люсенька, как мне сейчас было хорошо!

Людмила Сергеевна улыбнулась, погладила мальчика по попке и потянула к кровати. Всю ночь они занимались сексом. Было все: 69 поза, классика, кончание между грудей на лицо. Людмила испытала около десятка оргазмов. Она мало понимала, что происходит. Кульминацией вечера стало распечатывание бабушкиной задней дырочки.

Когда Данька стал пристраиваться к ее попке, она лишь попросила его смазать головку кремом от загара, в котором было оливковое масло. Ее тело уже было настолько расслабленным, что вторжение в задний проход уже не было болезненным и воспринималось ей, как само собой разумеющееся. Ближе к 2 — м часам наконец-то угомонились, заснули крепким сном в объятиях.

На следующий день Игорь получил от друга СМСку: "Все получилось. Я в раю!". Игорек довольно улыбался. Он был очень рад за Даньку.

— Чего ты разулыбался? — раздался голос его матери, — от кого сообщение?

— Это Данька. Ты же знаешь, что он в Турции. Так вот у него там закрутился курортный роман.

— Ах вы маньяки сексуальные. Только одно на уме. Ладно, хватит лыбиться. Иди уже сюда.

Ольга с вожделением посмотрела на обнаженного сына и его слегка напрягшийся член. Игорь с удовольствием шмыгнул к матери под одеяло.


Serhio

Любимый брат


I. ВСТУПЛЕНИЕ

Привет! Зовут меня, ну допустим, Андрей. Живу я в городе X, мне шестнадцать лет. Но не будем затягивать эту историю.

Скажу только одно, это моя первая проба пера, надеюсь она вам понравится! Поехали…


II. РОДНЯ

У меня очень много родни по всему белому свету, но есть один человек, который мне дороже всех! Это мой младший двенадцатилетний братишка, назовём его Сергей. Несмотря на то, что он живёт далеко от меня, я его очень люблю, и при каждом удобном случае пытаюсь выехать к нему.

Ну вот, наконец то каникулы, и я у братишки! Пиво, баня, гулянки — класс! Первая ночь. Все уже улеглись спать, мы легли в его комнате. Сначала обычные светские беседы, рассказы из жизни и т. п. Потом стандартный разговор о сексе, девчонках… и мой первый вопрос — "Ты кончать уже можешь?", небольшая пауза — "Нет". Для него в этом деле нет ни чего странного, я уже давно научил его дрочить, но кончать он тогда ещё не мог, маловат был. Тогда я ему предлагаю подрочить, он соглашается. Мы лежим на диване, он на спине я одной рукой дрочю его красивую, небольшую, но уже вовсю торчащую пипиську, другой рукой глажу его по голове. Потом начинаю медленно приближать голову к его членику, как этот запах молодой плоти дурманит! Замечу, я не гей, но мне нравится всё необычное, не вписывающиеся в законы этого мира. Моя философия очень проста почему я должен подразделять себя на какие то кланы, типа натуралы, гомосексуалы и подобное, если раньше все наши предки были равны… Ладно отошёл от темы. Я начинаю лизать головку писки братика, потом убираю руку и беру его письку полностью в рот. Размеры у него пока небольшие, поэтому она легко помещается у меня во рту. Начинаю потихоньку набирать темп, одновременно полизывая головку члена.

В это время братишка снимает с меня трусы, и начинает очень аккуратно и нежно подрачивать мой уже довольно большой член. Я чувствую как членик Серёжки напрягается, и как он кончает одним махом мне в рот, его ещё не состоявшейся спермой, которую я с удовольствием выпиваю. Одновременно с этим Серёжка последний раз сильно дёргает мне кожу на члене, и я начинаю бурно кончать прямо на его животик. Закончив сосать я принимаюсь слизывать мою сперму с живота братика. Потом медленно целуя его тело поднимаюсь до губ братика, поцелуй в засос, обмен слюной, и мы засыпаем, как убитые!


III. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Ну вот, и настал день отъезда, братишка в слезах, у меня тоска на душе. Как же всё таки быстро пролетели эти безжалостные каникулы. На прощание, я говорю братику хорошую народную мудрость — "Прощаться надо, как будто завтра встретитесь, а встречаться, как будто не виделись сто лет!"….

Это лишь конец каникул, но не конец истории, а ещё многое впереди: девчонки, пацаны и т. п.


Если вам понравилось, то я продолжу писать…

Пишите отзывы, жду!


Андрей Анатольевич

Любимый отец


Женщину тянет иногда на откровенность… тогда, когда расслаблена после раз пяти безумного секса с мужчиной, когда две бутылки мартини выпиты и ты прижимаешься и целуешь того, кто сумел и смог сделать такой сказочной эту ночь, и когда он, поцеловав нежно нежно за ушком, вдруг попросил: расскажи про своего первого мужчину…

Смутилась…вдруг стало серьезным лицо… извини, тебе не приятно? тогда почему? если не хочешь — не надо, конечно… когда она ровным и спокойным голосом стала рассказывать, серьезным стал я… может потому, что не ожидал, может потому, что ее рассказ заворожил и не мог бы оставить равнодушным на моем месте, наверное, никого…

"Да, нет, все нормально, только моя история связана с инцестом… Иногда, оборачиваясь назад, я понимаю, что дни, проведённые с отцом, отличались не только изощрённостью и регулярностью наших с ним сексуальных сближений, но и моим отношением к нему… с каждым таким проведённым с ним днём я любила его всё больше и больше и люблю до сих пор… какой то непонятной даже для меня самой любовью, в которой перемещалось все: и чувства любимой и любящей дочери и желание взрослой похотливой женщины — сучки, котрой так хочется испытать и попробовать то, что другим очень редко дано…

Мне всё это безумно нравилось, и ещё щекотала нервы, даже сама мысль, что меня имеет собственный отец, такой интересный, подтянутый, стройный, на которого засматриваются женщины, строят ему глазки, пытаются чуть ли не при маме и мне с ним в наглую флиртовать и заигрывать, а он выбрал меня… и долгие годы у него не было никого, кроме меня и конечно же мамы…

Знаешь как тянуло рассказать, похвастаться, поделиться, долгие годы, с одной подругой, с другой, но я сдержалась и ты будешь первый, кому постараюсь все рассказать про этот свой грех, который таким не считаю…

Мне было 18 лет. И я была уже оформившейся, красивой девушкой, но до такой степени серьёзной, что с парнями сохраняла дистанцию на уровне цветов, кафе и танцулек… не удивляйся, это правда… приходила в ВУЗ, ловила на себе масляные и похотливые взгляды преподавателей и однокурсников, которые видя мою аристократичность и серьезность во всем не заходили дальше невинных бесед…И так почти весь первый год ВУЗа.

Пока не наступило лето, и я не закончила первый курс. В июле мы поехали всей семьей — я, отец, брат и мама — в загородный дом брата моего отца — моего дяди, который, кстати, был не женат. Первую неделю всё шло отлично, пока брат, который младше меня на год, не уехал со своими друзьями на дачу к одному из их общих знакомых, а мать, купив горячую путевку, решила развеяться со своими подругами в санатории в Угличе, тоже на две недели… Меня еще удивило тогда, как папа быстро позволил ей себя уговорить: отпустить маму одну, в санаторий на две недели… и как она радовалась по блядски сверкая глазами в предвкушении двух недель абсолютно полной свободы, в дали от семьи, мужа и дома… А так всё начиналось прекрасно, невинно.

И я осталась одна среди двух взрослых и зрелых мужчин. Моему отцу было 37, дяде — 33. Приятно, когда тебя опекают сразу двое таких взрослых и интересных мужчин, выполняют все прихоти, как маленькую девочку опекают, вечером гонять спать, не отпускают в город одну, терпеливо и покорно ходят следом по рынку, на котором я решила по вредничать и перемерять чуть ли не все новинки сезона… представляешь, пыхтели, но не сказали ни слова… И покупают все, что я попрошу и принимают за чистую монету почти все капризы… ведут в самый дорогой ресторан, где так приятно ловить кое чьи взгляды, когда я одна, а со мною двое притом действительно интересных мужчин… Представляешь мои чувства тогда?

А еще я изредка ловила на себе и их весьма неоднозначные и заинтересованные взгляды, замечала их возбуждение, и чувствовала жар, исходящий как от одного, так и от другого, когда они "невзначай" прикасались ко мне или "просто задевали" руками, шутя обнимали за талию и принимали мои поцелуи в щечку за каждый купленный мне подарок… да и я сама играла, в наглую ни о чем не задумываясь, играла с открытым огнем: одевая супер коротенькую юбочку, высокие каблучки, топик, через который так проступают соски и так эротично виден красивый животик… на пляже чтобы загореть по лучше закатывала при них еще сильнее и так короткий и до ужаса откровенный купальник, лег на животик расстегивала петельки купальника, чтобы загар на спинке был равномерный, когда папа принес сок, приподнялась, закрывая одной рукой расстегнутым купальником грудь так, что он увидел сосок и по моему чуть покраснел, а во время поцелуя благодарности прижималась так, чтобы ощутить как у каждого из них в брюках все стоит на меня… потом поиграть глазками и загадочно улыбнуться…

О сексе в то время я знала даже больше, наверное, чем девушке нужно. Когда родители застали меня за просмотром порно-кассет они были в ярости, правда, больше всего трясло мать, нежели отца. А мне тогда всего было 12 лет… С тех пор я и начала древний, как мир, способ удовлетворения себя — мастурбацию, представляя себя с преподавателями, киноактерами, поп и рок музыкантами, симпатюлями-старшекурсниками, но чаще всего с отцом, которого стала ревновать почти к каждой юбке, дерзить, хамить, чего то невозможного каждый раз требовать… но тогда мне было только двенадцать, наивной и глупой, любимой и так тайно любящей…

И вот я осталась одна с этими двумя милыми и дорогими самцами мужчинами, которые голодными глазами пожирали и раздевали меня и были готовы накинуться, если бы мы только остались наедине. И это возбуждало до чертиков, заставляя внизу живота так приятно ныть, что несколько раз в день уединялась, чтобы поласкать себя и снять напряжение, представляя себя, то с одним, то с другим, то с обоими сразу. И момент всё-таки представился — мой дядя уехал в Москву, по работе. Отец, который был в отпуске, остался на хозяйстве со мною…

Я была в тот момент в ванной, нежилась под струями тёплого душа, направляя такой приятный и сильный напор воды из шланга душа на шейку, грудь и конечно туда… представляя как папа и дядя, ночью заходят вдвоем ко мне в спальню, и начинают ласкать, сбросив в сторону простынку, которой я укрывалась: папа пристроился между ножек, а дядя захватив мои губы в свои, запустил мне в ротик свой язычок, лаская и сдавливая одновременно чуть грубоватой ладонью грудь и так нежно животик… а затем они вставляют мне одновременно в ротик и попку, во влагалище и зад, приказывают свести вместе их большие и крепкие члены и заставляют начать их ласкать, покорно смотря им в глаза как похотливой продажной шлюхе…как один член отца беру страстно в ротик, а дядин дрочу, оголяя такую яркую и большую головку… потом член дяди в рот, а папе начинаю ласкать очень нежно ладошкой яички, промежность, а затем снова ствол… и чувствуя как они оба держутся из самых последних сил, чтобы с двух сторон в меня кончить…

Но я забыла запереть дверь… честно не специально… И отец вошёл. Так тихо, что я даже не заметила. И наверное видел все… как я постанывала, выгибала спинку, пускала поток воды между ног, расставленных так широко… о, боже…

Видеть такую красивую сформировавшуюся свою дочь, обнажённую, которая, закрыв глаза, мастурбирует и так безумно хочет мужчину… Естественно, его член отреагировал моментально, когда на легких летних брюках оттопыривался такой бугорок, что не заметить его не смогла бы ни одна… И желание взяло верх над предрассудками и всем остальным.

Он деликатно кашлянул, я мгновенно открыла глаза, сдвинула ножки и наверное так покраснела, стыдливо прикрыв грудь руками, отвернувшись спиною…как мне хотелось провалиться сквозь землю, сбежать и не видеть ни его смотрящих на меня в упор карих глаз…

— Потереть тебе спинку? — чуть дрогнувшим голосом предложил отец.

Я отказалась, при том очень резко и зло, попросив его немедленно выйти и без стука никогда ко мне не заходить… но он вместо этого взял в руки мыло и начал медленно, нежно, намыливать мне спину…

Про инцест я знала. И в своих фантазиях, лёжа в постели, я представляла своего отца… при том сколько раз-как он обнимает меня, целует нежно ушко и шейку, нагибается, чтобы помочь мне снять короткие ажурные трусики и начинает там ласкать своим язычком… а потом повалив на кровать, раздвинув мне ножки одним быстрым и сильным рывком мне вводить на всю длину своего огромного члена… а потом просит взять у него в рот… ставит рачком… несет на руках как маленькую девочку в ванную мыться… и берет меня там…и сама стыдилась своего желания, но всё же ещё и ещё возбуждалась при мысли о нём. Конечно, у меня не возникало и мысли, что это всё может когда бы то либо произойти наяву…

И вот он в ванной со мною… рука так приятно по спинке движется в низ… я вся дрожу, а его намыленная ладонь опускается всё ниже и ниже, уже коснулась ягодиц, которые он намыливал самым тщательным образом, раздвигая мне половинки попки, потом ноги… и вновь его рука оказалась на моей попке… а теперь стал намыливать ребра и под рукою касаться груди… когда сердечко казалось вот вот разорвется, а я кончу от одних его прикосновений, все более откровенных и недвусмысленных…

Я знала, чего он хочет. Знала, и не могла воспротивится его желанию обладать мной здесь и сейчас. Я была так возбуждена от его прикосновений… Таких настойчивых, властных и сильных, но нет, не грубых, даже очень трепетных, нежных…

Он попросил меня повернуться к нему лицом. Я, боясь поднять на него глаза, выполнила то, что он попросил, стоя перед ним абсолютно голой, зачем то одной рукой прикрывая сосок на груди…

И тогда он душем стал смывать с меня мыло… Руками он касался моей шеи, рук, бёдер… Он осмелел и стал ласкать рукой нежно и сильно мне грудь, делая мне всё приятнее… Затем его рука добралась до живота, и затем дошла до лобка… и стала так трепетно намыливать треугольник волос… что я готова была кончить только от этого…Он попросил меня раздвинуть ножки, я выполнила… и его горячая рука коснулась моих половых губок… так безумно приятно, нежно и страстно, когда их касается впервые в жизни мужчина…когда его рука намыливает губки, потом между губок, затем так осторожно мою такую чувствительную горошинку… еще и еще… промежность, касаясь своим сильными пальцами ануса и краев половых губок внизу…

А теперь он направил туда струю душа, не убирая своей руки… мне было настолько приятно, что казалось я улетаю. С каждым его прикосновением волна возбуждения накатывалась за волною, больше, сильнее… И вот он стал ласкать рукой мою тогда ещё девственную киску…

Я не могла больше терпеть и сдерживать чувства: я стонала, извивалась на его руке, стараясь все сильнее надавить киской на его безумно сильную руку… А он улыбался: "Нравится, доченька?", и ещё сильнее двигал рукой… Затем я почувствовала как его рука взяла меня за затылок и его губы коснулись моих, горячий язык проник ко мне в рот, я не задумываясь так страстно ответила на его поцелуй. "Какая ты мокрая… и прекрасная — говорил он. — Как же ты меня хочешь, моя красотулька…" И я не выдержала — кончила ему прямо на руку, от стыда прижавшись лицом к его волосатой груди, слыша как он жарко шепчет на ушко: "Ты прелесть малышка", и прижимает, не отпуская меня…

Он стал вытирать меня большим махровым полотенцем, а затем легко подхватив на руки как маленькую и развратную девочку, прижав к себе, отнёс в свою комнату,

Он положил прямо в полотенце меня на кровать, стал так нежно и страстно целовать и ласкать все моё тело, шейку, плечико, ушко, сосок на груди, а его пальцы не переставали теребить моё влагалище. Затем его пальцы заменил горячий язык… который стал так ласкать на мне губки, как в тех эротических и далеких снах детства, только еще более сексапильно и страстно… А когда он вял в рот клитор и начал его сосать — я закричала и кончила второй раз, не в силах больше сдерживаться, прижав его голову к своей киске…

Но он не останавливался — он вылизывал меня — губки. промежность, вход во влагалище до тех пор, пока я не возбудилась по новой и пока снова не захотела его…

Он разделся, и я сумела по достоинству оценить и его спортивную, подтянутую фигуру, и его член… такой крепкий, большой, твердый, который смотрел мне прямо в рот и лицо… Он тихо спросил: хочешь его поласкать своею нежной ладошкой… возьми его доченька… вот так… оголи сама головку на нем… поцелуй его… так… какая ты умница…а теперь язычком, как мороженное, пососи… и уже не в силах сдерживать стон, запустил руку ко мне в волоса и стал медленно и властно вводить его в ротик… еще и еще… я почувствовала себя самой развратной шлюхой на свете: взять у собственного отца в рот и делать ему минет… и слышать как он стонет от моего минета… и чувствовать как его рука на затылке задает моему ротику темп… и он может в любую секунду кончить мне в ротик… той самой спермой, от которой сама родилась… ух как опять заныло внизу, как сок полился по киске, по промежности, бедрам, как стал капать у меня между ног на простыню на кровать…

И он увидел или почувствовал это… и тихо на ушко: давай по настоящему доченька…Он вмиг оказался на мне, резко согнул мне ноги в коленях и прижал их к моей груди… И затем, так же резко и быстро, вошёл в меня…

Мне было больно. Было такое впечатление, что меня прошили раскалённым прутом… Я закричала, слезы залили глаза… И отец, как мог, успокаивал меня: "Тише, моя доченька, сейчас всё пройдет" и потихоньку двигал и двигал им во мне дальше. И боль сменилась наслаждением, ни с чем не сравнимым, когда я почувствовала, что вот вот кончу и сама уже подавала ему киской навстречу, обхватила его сзади ножкой и захотела, чтобы его член проникал все глубже и глубже…и наконец он кончил прямо в меня почти одновременно со мною…

Второй раз он возбуждал меня на кресле, когда я забралась к нему на колени… как тогда в детстве, только теперь не только как к папе, но еще как к мужчине, ощущая попкой как его член становится все крепче и жестче… и в нарушение всех правил гигиены, мы больше не выдержали ласк друг друга, он поставил меня рачком прямо к креслу… и трахал меня так долго, так крепко, сначала медленно медленно, доставляя мне и себе такое колоссальное удовольствие… А затем резко и быстро, глубоко он вгоняя в меня свой член, успевая целовать мои губы… Он говорил столько лестных и порой грубых слов, что я возбуждалась ещё пуще, стонала и кончала, кончала, кончала… Пока не кончил он сам — со стоном, вогнав до самой матки…


И всё это время меня не покидала мысль: "Он же мой ОТЕЦ!!", и то, что он мой отец, возбуждало меня ещё больше. Я не хотела, чтобы он встал и ушёл, не хотела, чтобы он молчал. И он не стал уходить, и не стал молчать…

— Понравилось? — спросил он, после второго раза, вовсю улыбнувшись.

— Да… — честно ответила я. Он снова очень нежно поцеловал меня в шею и губы.

— Мне так хотелось тебя… и чтобы первый мужчина не остудил, а разжег в тебе страсть… удалось? вместо ответа, я ответила ему таким поцелуем… что он спросил:

— Хочешь ещё? — и он ещё спрашивал?!

— Да… — очень тихо ответила я, прижавшись снова к нему всем своим телом

— Но как же…

— То, что я твой отец? — я кивнула. — Разве тебя не возбуждает сама мысль согрешить со своим отцом, отдаться ему, и почувствовать как я деру дочь как последнюю сучку… и его ладонь легла мне на киску…

Теперь он возбуждал меня, входя в меня пальцами и языком, и тут, когда я была на пике блаженства, в мои губы уткнулась головка его члена…

— Доставь папочке наслаждение… — попросил он. И я взяла его в рот… и начала быстро отсасывать… Отец стонал, его рука лежала на моём затылке, задавая мне темп… а я работала, работала ртом, доставляя ему наслаждение… и кончил так бурно мне в рот и на грудь… Так, первый раз я почувствовала вкус мужской спермы во рту…

Он был по-настоящему ненасытен тогда. Ночью он тоже пришёл ко мне снова… и я спала прижавшись к нему и поглаживая его волосатую грудь, упругий живот и такой ненасытный и поднимающийся по новому член… и зачем мамка сбежала в санаторий? а может и хорошо, что сбежала…

О нашей с ним связи не узнал никто — даже его брат… И до сих пор тайна осталась тайной… даже от мамы… которая ревнует меня к нему совсем по другой причине — я всегда беру сторону папы… а ее понять не могу: зачем ей до сих пор на стороне мужики?

Вот такая моя история…

От рассказанного мы с ней оба возбудились так, что такого безумного секса у нас с ней до этого не было… а на утро я спросил ее: хочешь меня и твоего папу вдвоем с тобою на всю ближайшую ночь?

На учебу она в тот день уже не пошла…


Для женщин, которым это интересно: kazanovva@list.ru


kazanovva

Любимый папа и я


Меня зовут Женя, мне 21 год. Моя мама бросила нас, когда мне было 3 года. Мой папа воспитывал меня как мог, часто оставляя с бабушкой. Вскоре он очень поднялся в машинном бизнесе, и мы достаточно быстро "разбогатели".

Папа купил двух-этажный коттедж за городом. Думаю стоит описать моего отца: ему 44 года сейчас, его можно назвать бандитом, и всю его бригаду. Он курит, выпивает, работает, живота нет, немного спортивного телосложения. Это случилось зимой, тогда мне было 17 лет.

Морозное утро ничего не предвещало, я как обычно встала, сходила умылась, решила перекусить, позвала нашу служанку Ксению, что бы она приготовила завтрак. Позавтракала. Папа приехал домой, я в этот момент была в мини-джакузи. Ну тут стоит описать меня: Брюнетка, голубые глаза, рост 164, вес 49, грудь 3 размера. Папа зашел в ванну (а я иногда люблю представлять как папа трахает меня, и я давно хотела заняться с ним диким сексом), я лежала и немного мастурбировала… Папа смотрел на меня наверное минут 5, а только потом дал о себе знать. Когда я на него посмотрела, его член был уже в полной боевой готовности. Я вышла из джакузи абсолютно голая, только куски пены прикрывали на мне некоторые места. Я не знала, что мне делать.

И тут я решилась на то, чего так давно хотела. Я подошла к папе и поцеловала его в засос, как ни странно он ответил на мой поцелуй. Когда мы прекратили целоваться, он взял меня на руки и посадил на пристойку к джакузи, раздвинул мне ноги и начал осыпать все тело поцелуями, затем спустился ниже и начал вылизывать мою киску, одновременно разрабатывая мою пизденку.

Я стонала как ненормальная, пока он трахал меня своим шалудивым языком. После такого 5 минутного кайфа он встал, я сразу поняла, чего он ждет. Я спустилась к его члену и начала стягивать с него штаны, вот его 22 сантиметровый хуй около моего рта, я начала его облизывать, затем игралась с ним язычком, а потом полностью взяла его в рот. Сосала я ему минут 10-5. Потом он поставил меня раком и начал медленно входить в меня, на тот момент я уже не была девочкой. Трахал он меня в среднем таком темпе, а потом быстрей и быстрей. Сексом мы занимались около часа, потом оба спустили. Сейчас мы продолжаем заниматься нашим любимым занятием.

Хотите пообщаться? пишите. kurilenkosexwant@mail.ru

Так же люблю девочек.


Евгеша

Любимый сынуля


Алла Вячеславовна Полянская была женщиной не так что бы уж очень некрасивой, просто не догадывалась скрыть при помощи дорогих парикмахеских, косметических салонов и множества других женских ухищрений некоторые недостатки в фигуре, подправить простоватое, деревенское лицо. Не то чтобы не хотелось или некогда — просто не приходило в голову. Одевалась она достаточно элегантно, но предпочитала строгие деловые костюмы, простенькие, самостоятельно сооружённые причёски, практически полное отсутствие косметики. А это значит, что мужика подцепить шансы нулевые. Был у неё и муж, Виктор, вернее числился. Как — то в детстве, было Алле тогда лет 5 или 6, она гостила у бабушки в деревне, кто-то из соседей поинтересовался куда запропастился бабушкин зятёк — папаша Аллы и бабушка, всегда по деревенски бесцеремонная, зло ответила — "Собакам сено косит!" Аня тогда долго допытывалась у бабушки — для чего собакам сено. Когда подрасла — догадалась сама.

Так вот последние 8 или 9 лет муж Анны Вячеславовны тоже "косил собакам сено" изредко появляясь на горизонте дабы занять сотню-другую баксов, которые так не разу и не вернул. Был он мужчиной статным и довольно привлекательным, от баб отбоя небыло вот и она по-молодости клюнула. Парень только из армии вернулся, проторчал 2 года за полярным кругом на "точке", по бабам изголодался вот и запал на молодую экономистку, работавшую на дышащем на ладан заводе начала 90-х, куда он устроился электриком ввиду полного отсутствия какого-либо образования и желания его получать, вкручивать лампочки, а попутно пудрить мозги молодым и не очень женщинам особых талантов не требовалось, благо внешностью бог не обделил. Так и познакомились — в кабинете перегорела лампочка, пришёл высокий, красивый парень на котором даже уродливая чёрная роба смотрелась эффектно. На замену лампочки ушло минут 40 и всё время Виктор грузил молодую провинциалку, которую даже 5 лет учёбы в столичном институте, не вполне адаптировали к столичному образу жизни.

В общем через пару дней уже лежали в постели, а через пару месяцев Алла "залетела". Аборт делать наотрез отказалась, Виктор долго не упирался, получилось, что "опытная" 22-х летняя бабёнка поймала 20-ти летнего ловеласа в "мохнатый капкан". Семейная "идиллия" продолжалась года три потом всё закончилось. Виктор, как все эгоисты, считал, что судьба к нему несправедлива, ему хотелось совсем другой жизни, где дорогие тачки, клёвый прикид, гудёжь от темна до темна, много красивых тёлок, брызги шампанского и т. д., а тут микроскопическая комнатка семейной общаги, жена — совсем не модель с подиума, вечно хнычущий и обсыкающийся отпрыск-наследник, которых кормить-одевать надо. А тут заводу пришёл окончательный пипец, надо работу искать, и можнобы найти, да работать нет никакого желания. В общем не исполнилось сынишке Владику и двух лет как благоверный куда-то отчалил, типа бизнесом заниматься, вот только с бизнеса того в семью гроша ломанного не попадало, зато частенько нужно было со скдной зарплаты дать супругу "прокрутиться".

Где он жил и каким "бизнесом" занимался Алла так и не узнала, просто догадывалась. Подруга Верка — бывшая сокурсница частенько рассказывала, что видела "твоего кобеля" то с "той сучкой", то с "этой кобылой", то с "какой-то прошмандовкой". Хороши "сучки", "кобылы" и "прошмандовки", если обедают в дорогих ресторанах и разъезжают на тачках, на одно колесо которых — за жизнь не заработаешь. В общем заделался Виктор "альфонсиком", "обслуживал" зажиревших бабёнок — жён "новых русских", обделённых мужским вниманием. В общем привыкла обходиться без мужика, да и не до "глупостей" было, Владика растить надо было. Верка помогла устроиться на другую работу. "Новые русские", которых к тому времени не отстреляли такие же отморозки, наконец догнали, что нахрапон нихрена дела не делаются, нужны хорошие экономисты. Вот Алла со своим красным дипломом экономиста пришлась как нельзя кстати в молодой "корпорации". Дела пошли в гору, съехала с опостылевшей общаги в новенькую 3-х комнатную квартиру, прибарахлилась, тачкой обзавелась.

А вот с сексом — полный штиль. На работе все ценили как специалиста, а как на женщину — ну хотьбы один завалящий кобелёк посмотрел, всем подавай безмозглых блондиночек-нимфеточек. Пробовала воспользоваться по совету Верки услугами "мальчиков по вызову", да такой секс ей пришёлся не по душе, мальчики попадались вроде и ничего, умели монго, да не лежала к ним душа. Верка рассказывала, что парням этим пофигу с кем трахаться, сегодня тебя охаживают, завтра к мужику в постель. Веркин муженёк к тому времени тоже отправился заготавливать фураж для лучших друзей человека и она активно пользовалась услугами "мальчиков", пытаясь и Аллу приобщить поосновательней. Но Алле претило, что её будет трахать какой-то гомик, которого, возможно, час назад самого отдраили в все имеющиеся отверстия. Тут волей-неволей Алла стала обращать внимание на сына как на возможного сексуального партнёра. Ещё в бытность свою в общаге Алла ложила сына с собой в кровать, ввиду отсутствия места и денег для отдельной кровати.

Владик внешностью пошёл в отца, благо мозги от мамы достались. Спал он обычно крепко. Алла частенько вымыв сына вечером ложила его спать голышом. Когда Владику было 5 лет Алла заметила, что у него уже довольно часто появляется эрекция, его маленький членик становился твёрдым и толстеньким, весело торча вперёд. Владик постоянно боялся оставаться один, приходилось брать с собой даже в душ. Сына очень интересовало — где мамина пиписька и почему у него не растут "там" волосы, а у мамы есть, приходилось отшучиваться. Однажды, ложась спать, Алла, приподняв одеяло, хотела подвинуть сына ближе к стене и увидела, что у спящего мальчика член стоит вертикально как маленькая антенна. Она осторожно прикоснулась к члену Владика. Член был тёплый и упругий. Алла чуть-чуть сжала головку пальцами, член сына стал ещё твёрже и ощутимо потянулся к животу. Алла провела пальцами по маленькой мошонке, в которой явственно прощупывались крохотные яички. И тут Алла сделала то, на что Виктор её так никогда и не уломал, она наклонилась и обхватила губами головку сыновьего члена.

Как это делать она понятия не имела, по-этому около минуты просто держала член губами, не зная что делать дальше. Потом стала слегка теребить языком крайнюю плоть. Член сына отозвался на это каменной твёрдостью, Владик застонал во сне, но не проснулся. Алла продолжала теребить языком член сына, поглаживая пальцем мошонку. Наконец Владик дёрнулся всем телом, Алла губами почувствовала, что член сына ритмично сокращается, правда, ничего из него не брызгало — всётаки 5 лет. Алла отпустила подёргивающийся членик сына, Владик проснулся на несколько секунд, повернулся на бок и опять заснул, так и не поняв, что с ним такое произошло. Алла почувствовала между ног влагу, сердце бешенно стучало, соски уплотнились, она легла рядом с сыном и запустила руку между ног. Алла последний раз занималась "этим" лет в 15, а тут накатило, так, что даже вскрикнула, впевые в жизни получив настоящий оргазм. Потом она ругала себя за это порочное вожделение к собственному сыну, клялась сама себе, что больше такого не сделает. Хватило на месяц. Это случилось в душе.

Алла, как обычно, мыла сына, сидя голая перед ним на корточках. Когда очередь дошла до члена — у Аллы внизу живота разлилась томящая теплота, она почувствовала как начали уплотняться соски, член сына был в 20-ти сантиметрах от её лица. Алла осторожно оттянула назад крайнюю плоть, показался синеватый кончик головки. Алла стала намыливать член сына. Она тут же почувствовала его ерекцию. Владик стоял выпятив вперёд живот, послушно подставляя маме своё хозяйство. Алла стала водить намыленной рукой по члену сына, делая вид, что моет его, при этом она довольно ощутимо сжимала этот маленький, упругий колышек усиливая эрекцию. Владик послушно стоял изредко подёргиваясь, Алла старалась не смотреть в глаза сыну.

— Ой! Мама! Щекотно! Пискнул Владик и дёрнулся всем телом.

Алла быстро поставила его под воду. Владик еще несколько раз дёрнулся, когда Алла прикасалась к его всё ещё стоящему членику смывая остатки мыла.

Потом опять были упрёки, клятвы самой себе. Не помогло. Единственное, чего Алла добилась от себя — если уж забавляться с пиписькой сына, то только когда он спит. Когда переехали в отдельную квартиру у Владика появилась своя комната, но Алла каждый вечер продолжала укладывать его спать — мальчик даже когда пошёл в школу боялся темноты. К тому времени он привык спать голышом, Алла не возражала. Сон у Владика был крепкий. Теперь Алла уже не ругала себя, почти каждый вечер заканчивался одинаково — торчащий член сына, недолгая стимуляция двумя пальцами, сжать член губами, пощекотать языком кончик крайней плоти, прижать языком к нёбу, всасывать пока тело сына не покроется гусиной кожей и не ощутишь сокращения члена, после чего — руку уже себе между ног и, — до потемнения в глазах и судорожных сокращений в матке. К 9-ти годам регулярная стимуляция пениса дала результаты — член у Владика, даже, в спокойном состоянии бал раза в полтора больше чем у его сверстников, а во время эрекции достигал 7, 5 сантиметров, Алла как-то интереса ради измерила.

Когда Владику исполнилось 10 в жизни Аллы не надолго появился мужчина. С Олегом она встречалась около года, был регулярный секс, но забавы с пенисом спящего сна Алла не бросила, теперь незрелое тело сына было для неё как фетишь. Отношения вскоре расстроились, в целом Олег оказался таким же эгоистом как и Виктор. Виктора он напоминал ещё и тем, что считал совершенно не обязательным, залезая в постель к женщине принять душ, почистить зубы, побриться, считая, что бабе подавай хрен побольше, а что от обладателя этого хрена разит как от козла — дело десятое. К томуже тело Олега сплошь было покрыто жёсткими кучерявыми волосами, даже на спине росли, Алле он напоминал этим большую гориллу, её все больше притягивало гладкое, безволосое тело сына. В общем с Олегом через год всё закончилось. Алла продолжала ночные развлечения с пенисом спящего сына, удивительно, Владик не разу всерьёз не проснулся, стонал во сне, дёргался, получая оргазм. Интересно, думала Алла, что ему снится? Иногда Алла пользовалась услугами "мальчиков по вызову", всё время выбирая по-моложе, тех, что удаляли волосы с тела.

Стеснительность куда-то подевалась, она приобрела в секс-шопе отличный вибратор на батарейках, теперь, забавляясь с пенисом сына, она вводила вибратор во влагалище, досталяя себе ещё большее удовольствие. Шло время. Алле исполнилось 35, Владику — 12. К этому времени Владик уже ростом был Алле до подбородка. Она продолжала мыть его в ванной, сын не противился, привыкнув во всём подчиняться матери. Алла всё больше задавалась вопросом, есть ли у Владика уже какие-либо отношения с девочками, у современных детей "это" начинается рано. Тело сына уже начало показывать признаки начавшегося созревания, яички в мошонке заметно укрупнились. Недавно она заметила, что соски у Владика припухли, когда она прикасалась к ним, сын морщился и отстранялся. Алла поняла, что скоро у сына появится сперма. Последний год она замечала что во время разрядки из члена Владика выделятся капля вязкой прозрачной жидкости. Наконец этот день, вернее ночь, настал. Как обычно, устав от одиночества и вибратора Алла направилась в комнату сына. Ночь была душной и Владик, как обычно, приняв душ, не стал одеваться и голышом лёг в постель, во сне он сбросил одеяло и лежал на спине, слегка разведя ноги.

Алла смотрела в тусклом свете уличных фонарей, льющемся из окна как его член мирно покоился на мошонке, под тонкой кожицей крайней плоти чётко обрисовывались контуры головки. Алла не могла больше сдерживаться и, присев рядом с кроватью сына, взяла двумя пальцами его мягкий и такой аппетитный членик. Когда, после нескольких поглаживаний, член сына стал уплотняться, Алла обхватила его губами. Поработав немного Алла добилась каменной твёрдости члена и выпустила его изо рта, член сына предстал перед её лицом во всех своих 12-ти сантиметрах (тоже в своё время измерила). Она оттянула крайнюю плоть, обнажив головку, и стала языком водить у её основания. Дыхание Владика участилось, Алла заметила как напряглись и подрагивают мышцы его живота, она ввела во влагалище и включила вибратор. Вновь обхватив губами член сына Алла стала двигать головой сильно прижимая языком головку члена к нёбу. Вдруг Владик негромко вскрикнул и в рот Алле стала выплёскиваться солоноватая жидкость. Алла от неожиданности выпустила член сына, решив, что Владик описался от её ласк, напряжённый член сына прижался к его животу, продолжая выбрасывать жидкость, которая заливая живот стекала на бока.

Алла увидела в неясном свете из окна, что жидкость белого цвета и довольно густая, она сразу догадалась что у Владика появилась сперма и тут же по её телу разлилась сладостная истома, мышцы влагалища несколько раз судорожно сократились, вытолкнув вибратор, который с грухим стуком упал на пол и отключился. Владик проснулся и испуганно сел, видимо, решив, что обоссался во сне. Глядя сонными глазами то на залитый спермой живот, то на голую мать он жалобно промямлил:

— Мама, я описался.

Алла присела на кровать рядом с сыном, провела у него по животу, размызывая сперму:

— Нет сынуля, ты просто становишься мужчиной, это сперма у тебя на животе.

Владик тоже провёл по своему животу, поднёс к лицу заблестевшие от влаги пальцы, принюхался.

— Фу гадость какая! Ма, а чего ты голая?

Тут он заметил, что с членом у него не всё в порядке, после разрядки он ещё оставался в тонусе, торчал вверх и блестел от маминой слюны. Владик попытался прикрыться.

— Ты стесняешься, маленький? Не надо мамы стесняться, лучше расскажи, что тебе снилось.

— Н-не помню. Ма так чего ты голая?

— Просто, жарко было, а тут ты во сне застонал. Ты так и не вспомнил, что тебе снилось?

— Неа.

— Девочка наверное?

— Не помню, ма, я пойду вытерусь.

Владик вскочил и, сверкнув ягодицами в дверном проёме, побежал в ванную. Алла прилегла на кровать сына и поднесла мокрую от спермы ладонь к лицу. Сперма владика имела слегка резковатый запах, Алле он показался душистее всех ароматов мира, она стала слизывать остатки спермы с ладони, тут же неожиданно подступила новая волна желания, она не могла с ней бороться. В дверях зашлёпали босые ноги сына. Владик вошёл в комнату и направился к кровати, голая мать на его постели, видимо, не сильно его смущала, Алла часто переодевалась при нём.

— Ой мама, что это? Владик отдёрнул ногу, наступив на что-то на полу. Он наклонился и поднял предмет, плохо различимый в темноте.

— Ма, а что это такое? Владик показал Алле то что поднял с пола, это был её вибратор. Алла взяла прибор из рук сына и положила на прикроватную ткмбочку.

— Потом расскажу, иди сюда. Она потянула сына за руку и, подвинувшись, заставила лечь рядом.

Владик послушно лёг. Алла нежно провела лодонью по его бархатистой щеке, стала поглаживать длинные, слегка вьющиеся волосы сына.

— Так и не вспомнил, что тебе снилось?

— Неа, сонно прошептал Владик.

— Когда у мальчиков во сне вытекает сперма им обычно девочки снятся.

— Почему?

— так уж природа всё устроила. Скажи, тебе было приятно когда, ты проснулся?

— Н-н-не знаю. Нерешительно прошептал Владик.

— А хочешь почувствовать это это ещё раз, чтобы опять сперма брызнула.

— Не знаю ма, это так противно.

— Кому как, девочкам наоборот нравится.

— Почему?

— Потому что они девочки. Так хочешь попробовать?

— Хочу, если не больно будет.

— Совсем наоборот, глупенький, потом ещё захочется.

Алла наклонилась над лицом сына и припала нежным поцелуем к его губам. Владик не знал что делать и отвечал неумело. Алла стала поглаживать его плечи, потом грудь, соски сына ещё сохраняли припухлость, но уплотнения в глубине уже небыло да и Владик не дёргался — значит не болело. Постепенно Алла перешла на живот, стала поглаживать его как бы ненароком доходя до безволосога лобка сына и касаясь основания члена. Владик замер, ожидая продолжения.

— Ты уже баловался со своей пиписькой? Вкрадчиво прошептала Алла.

— Как? Не понял Владик.

— Вот так.

Алла взяла двумя пальцами обмякший член сына и стала подрачивать его, ощущая как тот быстро твердеет и увеличивается. Когда член сына увеличился настолько, что его тало возможно обхватить ладонью, Алла, сильно сжав член, начала ритмичные движения.

— Нравится?

— Да-а. тихонько прошептал Владик, боясь спугнуть новые для себя ощущения.

Алла продолжала наяривать член сына, чувствуя его небывалую, каменную твёрдость.

— Ой! Ой! Мама! Щекотно! Завопил Владик, дёргаясь всем телом.

Алла быстро переместилась ниже и обхватила губами член сына, почти полностью поместив его в рот, тут же Владик начал кончать, выплёскивая маме в рот обильные заряды ео молодой солоноватой спермы. Владик дёргался всем телом и тоненько вскрикивал. Алла глотала, старясь не потерять ни капли, проглотив последний заряд она с силой всосала остатки спермы проводя большим пальцем от основания члена к головке, выдавливая остатки семени, и вызывая у сына судорожные сокращения члена и сладостные постанывания. Алла продолжал держать во рту член сына пока тот не обмяк и не уменьшился до своих спойных 7-ми сантиметров.

— Мамочка, мне было так хорошо, сделай так ещё, пожалуйста. Прошептал Владик тяжело дыша.

Алла приблизилась к лицу сына и подарила ему долгий поцелуй, какой ещё не дарила ни одному мужчине.

— Прямо сейчас вряд ли получится, твой писюн должен немного отдохнуть, потрогай, он какой он стал мягкий и маленький.

Владик провёл рукой по своему члену, подёргал его, взял в руку и неумело попробовал повторить недавние мамины движения. Ничего не получалось член гнулся и выскакивал из ладони не желая вставать.

— Не мучайся, минут черз 10 снова всё будет в порядке, а пока поиграй немного с мамой.

Она взяла руки сына и положила его горячие ладони себе на грудь.

— Возьми мамины соски пальчиками и покрути их легонько.

Владик осторожно сжал пальцами соски и стал легонько их покручивать.

— ой! Ма-а-а! Они твердеют!

— Продолжай! Продолжай! Не останавливайся! Маме очень хорошо!

Владик продолжал.

— Так! Так! Маленький! Ещё! Ещё!

Алла стала выгибаться дугой. Она зяла обеими руками голову сына и прижала к груди.

— Владюша! Сладенький мой! Пососи маме сиси!

Владик послушно взял в рот сосок и стал причмокивая сосать его. Промежность Аллы буквально текла. Она нашарила рукой на тумбочке вибратор и ввела его во влагалище, нажав пуск. Другой рукой она она нашарила член Владика, тот начал подавать признаки жизни, Алла принялась дрочить сыну член. Владик часто засопел и выпустил грудь матери. Алла приподнялась и положила сына на спину. Она извлекла весь мокрый от её выделений вибратор и наклонилась к пенису сына, тот был готов к бою. Алла вновь взяла его в рот. Вибратор продолжал работать в её руке и Алла, сама не ещё зная зачем, приподняла одну ногу сына и поднесла пульсирующий прибор к его анусу. Вибратор был небольшёй по размерам, она сама выбирала, её влагалище, не избалованное огромными мужскими членами было узким и коротким. Вибратор уткнулся в анус мальчика и, обильно увлажнённый во влагалище матери, стал медленно проникать внутрь. Владик напрягся, сжав ягодицы.

— Расслабся глупенький, будет очень хорошо, вот увидишь. Прошептала Алла, выпустив на минуту член сына изо рта.

Владик повиновался. Алла очень медленно вводила вибратор в анус сына, останавливаясь на несколько секунд когда Владик напрягался, не столько от боли, сколько от необычности ощущений. Наконец вибратор на две трети скрылся в попке сына и Алла решила, что достаточно.

— Тебе не больно сладенький мой? Спросила Алла.

— Нет мамочка, очень хорошо. Прошептал Владик широко разведя ноги и, согнув их в коленках. Алла вспомнила, что соски у мужчин тоже очень чувствительны и стала лизать посасывать и покручивать чуть припухшие соски сына, они тут же отозвались на ласку — уплотнившись, Владик начал постанывать. Алла обхватила его член рукой и стала дрочить, не прекращая ласкать губами соски сына. Разрядка была бурной. Владик тонененько пискнул, и начал дёргаться всем телом, резко выпрямив ноги, из его члена Алле на руку и на живот мальчика стала вытекать сперма, она именно вытекала, а не брызгала, как вначале, и было её уже немного, член Владика продолжал сокращаться даже когда из него уже ничего не вытекало, мальчик судорожно, со стоном, выдахал воздух. Алла припала ртом к члену сына, выжимая остатки семени, потом она аккуратно слизала сперму с его живота. Владик лежал откинувшись на подушку тяжело дыша. Алла осторожно извлекла из ануса Владика вибратор и отключил его.

— Тебе было хорошо?

— Классно, мамочка! А ёщё можно?

— Ух ты мой маленький гигант. Сказала Алла, потрепав сына по щеке.

— Ма-а-а, ну давай ещё, пожалуйста.

Алла взяла в руку обмякший член сына, немного подёргала его.

— Отдыхай маленький самец, завтра посмотрим.

— Не уходи мамочка, останься со мной, пожалуйста.

Алла осталась.

Утром она проснулась поздно, благо была суббота, на работу идти не нужно — впереди двое выходных. Владик спал, Алла поцеловала его в бархатистую, розовую щёку и пошла готовить завтрак. Она успела принять душ и позавтракать, а сын всё спал.

— Умаялся, бедненький. Жалела его Алла. Угрызений совести она больше не испытывала.

Владик проснулся только к полудню.

— Ма-а-а! Смотри-и-и! Послышалось из комнаты сына.

Алла прошла к нему. Владик лежал на кровати как был голый, его член напряжённый и, как показалось Алле, ещё немного выросший весело смотрел вверх.

— Ма, а сейчас можно?

— Потерпи глупенький, вставай, бегом под душ и кушать.

— А когда можно будет?

— Потерпи. Нельзя так много, да ещё такому малышу. Игриво сказала Алла, весело подмигнув сыну.

— Я не маленький уже! Надул губы Владик и сразу показался Алле лет на пять младше.

— А сиси у мамы кто ночью сосал? Щёки владика залил яркий румянец.

Смеясь она обняла сына, поцеловала в губы и подняв с кровати сказала:

— Мужчина должен быть чистым, сытым и сильным только такие нравятся женщинам. Пошли, я вымою тебя мой мужчина.

Взяв сына за руку она повела его в ванную. Его член никак не хотел ложится и Алла намеренно окатила сына холодным душем, вызвав бурю негодования, но член постепенно ослаб и успокоенный повис. Алла вымыла сына, особое вимание уделив гениталиям, едва не вызвав новую эрекцию. Владик намеревался идти завтракать в чём мать родила, но Алла была непреклонна и заставила сына одеться. За завтраком она взяла с него слово не хвастаться перед друзьями тем, что они делают, если не хочет чтобы маму посадили в тюрьму, а его отправили в детский дом, надолго. Владик горячё поклялся хранить тайну, боясь остаться без мамы, кроме которой у него больше небыло по-настоящему близкого человека. Пока Алла готовила обед и убирала квартиру (домработниц она не признавала) Владик всё пытался подступиться к ней, но она твёрдо стояла на своём, была неприступна и строга, припахав его пылесосить ковры. Наконец сын поплёлся в свою комнату. Вскоре Аллу привлекла подозрительная тишина в комнате сына, обычно оттуда доносились выстрелы и взрывы, визг тормозов и рёв моторов из компьютерных игр, котрые Владик готов был гонять дни напролёт.

Алла вошла в комнату сына. Владик со спущенными шортами лежал на кровати и умело наяривал свой вздыбленный член.

— А говорил, что не балуешься с пиписькой. Строго сказала мать.

Владик прекратил дрочить, вскоил и судорожно стал натягивать шорты.

— Мама, я… это, не хотел… Заплетающимся языком стал оправдываться мальчик.

— Если будешь делать это — руки отсохнут. Алла подошла к сыну и легонько шлёпнула по голой заднице.

— Я только хотел попробовать. Покраснев сказал Владик.

— Учись себя контролировать, иначе ничего хорошего из этого не выйдет. Алла повернулась и вышла из комнаты. Владик обиженно смотрел вслед матери, он всё-таки ещё был ребёнком, у которго отняли новую интересную игрушку. Вскоре Алла увидела через узорчатое стекло двери что в комнате сына светится экран компьютера, правда выстрелов и других характерных звуков она не слышала, значит сын полез в интернет, порнуху смотрит, догадалась Алла. Она давно уже заметила, что Владик периодически посещает порносайты, работая с компьютерами, Алла знала как проверять кэш в браузере, Владик, считая мать недостаточно владеющей компьютером, не догадывался очищать журнал и кэш, а может просто не умел этого делать. Сначала Алла хотела наказать сына, но решила, что ничего опасного в этом нет, всёравно рано кругом полно этой самой порнухи и никто детей от неё не ограждает, всем не до того.

За обедом Владик обиженно молчал. Когда он поднялся из-за стола Алла потянула его за руку к себе. Владик хотел вырваться, но Алла обняла его за шею и поцеловала в губы.

— Исстрадался бененький, сейчас мамочка даст мальчику конфетку. Алла нежно погладила через одежду член сына. Владик ухватился за её груди и стал мять их через халат.

— Подожди, не будем же мы делать это на кухне. Алла повела сына в свою спальню, на свою большую кровать. Там Владик стал торопливо стаскивать с себя одежду бросая её на пол, его член уже рвался наружу. Алла медленно сняла халат, представ перд сыном в роскошном белом кружевном белье. Владик смотрел на мать восторженными глазами.

— ма, а как это всё снимать?

— Учись. Она подошла к сыну и толкнула его на кровать. Владик лёг на спину и развёл ноги согнув их в коленках, видимо, ожидая, что повторится ночная история с вибратором. Алла прилегла рядом с сыном.

— Ночью мамочка трудилась, а сейчас потрудись ты, мой сладенький.

Владик посмотрел на мать непонимающими глазами.

— Но я это… не знаю как.

— Я помогу. Алла притянула голову сына к себе, заставив сесть рядом с собой. Она впилась долгим поцелуем ему в губы. Владик неумело отвечал, шаря рукой по телу матери, пытаясь залезть под лифчик. Алла направила руку сына к застёжкам, расположенным впереди, между чашечек, Владик, быстро совладал с маленькми крючками и припал губами к соску матери. Тело Аллы покрылось гусиной кожей. Владик приноровился ласкать одну грудь ртом а на второй покручивать сосок пальцами, сначала он не знал чем занять свободную руку, но вдруг решительно направил её мам в трусики, его на некоторое время заинтересовали волосы на лобке, он поглаживал их, запуская пальцы в завитки, потом спустился ниже. Не зная, что делать дальше он просто мял и поглаживал волосатую мамину промежность. Алла направила его руку и, приподняв таз, помогла стянуть трусики. Владик оторвался от маминой груди и смотрел на её заросший темными кучерявыми волосами лобок. Алла села и, взяв сына под мышки, расположила его у себя между ног.

— Полижи мамочке там.

— Где?

Алла легла на спину и, раздвинув створки больших половых губ, показала бугорок клитора и лепестки малых половых губ.

— Вот стесь.

— Там это… волосы. Нерешительно промямлил Владик.

— Раздвинь их руками, внутри волос нет.

Владик нерешительно наклонился к промежности Аллы.

— Смелее мой сладенький, ничего противного тут нет, я ведь сосала твой писюн.

Владик осторожно развёл пальцами большие половые губы на маминой писе и для пробы, кончиком языка, лизнул бугорок клитора. Аллу как током пронзило. Она положила ладони на затылок сына и слегка надавила.

— смелее, сладенький мой, сделай маме хорошо.

Владик принялся старательно вылизывать мамин клитор. Из горла Алла непроизвольно вырвался стон. Владик остановился.

— Продолжай, продолжай, малыш, маме так хорошо.

Владик стал активнее работать языком, иногда он, правда, останавливался, чтобы снять с языка попавший туда волосок. Алла уже не сдерживала стонов, она только зажимала рот, чтобы не закричать громко, её сын так классно вылизывал мамочку. Наконец её тело сотрясли бурные судороги оргазма, Владик испуганно отшатнулся, вовремя убрав голову от судорожно сжатых маминых бёдер. Когда прошли судороги оргазма Алла посмотрела затуманеными глазами на сына, он нерешительно стоял на коленках между её ног не зная что делать дальше, его член немного поопал. Алла потянула сына к себе, заставив лечь на неё сверху, она вновь впилась в его губы долгим поцелуем, член сына плотно прижался к животу матери и снова стал наливаться каменной твёрдостью. Алла надавила на плечи сыну перемещая его ниже, чтобы член оказался в нужном месте, при этом широко разведя бёдра. Владик догадался чего хочет мама и попытался всунуть свой член ей во влагалище. Из порнухи он знал куда нужно всовывать, но практические навыки отсутствовали и мальчик тыкался в мамину промежность как слепой щенок.

Алла взяла напряжённый член сына и сама ввела его во влагалище. Член у Владика бал уже достаточно длинный но еще тонковат, Алла старалась напрягать мышцы промежности и влагалища, чтобы по-плотнее охватить член мальчика, благо влгалище у неё было достаточно узким, даже роды не сделали его на много более широким, именно по-этому, большие члены мужиков доставляли ей только боль. Алла обхватила ягодицы сына и надавила, заставив его максимально ввести член во влагалище. Владик неумело попробовал двигаться, но член тут же выскочил из лона матери. Алла обняла сына и перевернулась с ним, Владик оказался внизу. Алла взяла его член, повторно ввела во влагалище и стала совершать движения тазом вперёд-назад, продолжая напрягать влагалищные мышцы, полотно охватывая член сына. Её лоно стало обильно сочиться влагой, делая скользким безволосый лобок сына. Дыхание владика участилось, Алла видела как подрагивают его грудные мышцы в такт бешенным ударам сердца, его волосы разметались по подушке.

— Ах! А-а-а! Завопил Владик изливая маме во влагалище потоки спермы. Алла замерла, ощущая как дёргается в ней член сына. Её тело сотрясли судороги оргазма, она расслабленно упала на подушку рядом с сыном. Усталые они спали до глубокого вечера.

Владик накинулся на ужин как голодный лев, съедая всё что Алла подавала ему. Ночью они попробовали позу 69, Владику это очень понравилось, только волосы в маминой промежности всё лезли в рот. На следующий день Алла с утра по-раньше кремом удалила все волосы с промежности и лобка. Владик в восторге полчаса вылизывал мамину безволосую писю, теперь получая настоящее удовольствие от этого. Алла старательно вылизала анус сына, доставив ему массу новых ощущений и вызвав семяизвержение совсем без стимуляции члена.

Через месяц алла взяла отпуск и поехала с сыном в Таиланд, куда давно хотела съездить. Для женщины с деньгами не составляло проблем снимать там маленьких нимфеточек для сына и 12-ти летних смугленьких узкоглазых жеребчиков для себя, естественно каждую ночь они проводили в объятиях друг друга.

Их отношения продолжаются по сей день, Владик вырос в стройного юношу, он встречается с девушками и просто виртуозно ведёт себя с ними в постели. У Владика все его подружки замечают одну пикантную особенность — имея густые слегка вьющиеся волосы на голове он отличается полным отсутствием волос на теле. Ради мамы он сделал лазерную эпиляцию, она хочет чтобы он хоть чем-то походил на того маленького 12-ти летнего мальчика, впервые познавшего секс с мамой.


Blin Klitor

Люблю маму


Я хочу развеять миф, что подобное случается в семьях не благополучных…

Мне двадцать четыре года. Я закончил колледж, затем заочно университет. По образованию-экономист. Работаю в крупной торговой компании коммерческим директором. Женат, жена с данными фотомодели. Есть ребенок. Женщин у меня было предостаточно… Моя мать — зам. директора предприятия. У нее два высших образования. Женщина порядочная и многими уважаемая.


Ночь с мамой

Это случилось два года назад. У мамы был день рождения — ей исполнилось сорок пять. Мне было 22 и я уже был женат. В тот вечер мы много выпили.

Гости разошлись и мы остались одни. Мама пошла спать в свою комнату. Я лег в другой спальне. Спустя пару часов я проснулся от сильного сексуального желания. Я пошел в мамину комнату.

У мамы есть такая привычка — спать в ночной рубашке без трусиков. Я откинул край ночнушки и уменя бешенно заколотилось сердце — ее белые ляжки, ее мохнатая пися. Я посмотрел на ее ступни и окончательно потерял голову. Я всегда когда видел пальцы ее ног очень возбуждался. Я принялся их целовать. Мама стала чаще дышать и проснулась. Я тут же залез на нее. Мама хотел что-то сказать, но я стал ее целовать. Я прижался членом к ее писе и ввел член. Член вошел легко-оно была влажная. Я тут же расстегнул ночнушку и обнажив грудь, стал страстно целовать соски. Затем я сильно сжал мамины ягодицы и активно задвигал членом. Мама застонала. Я глубоко вводил свой большой член в ее писю, так чтобы он входил полностью. Наш первый половой акт длился недолго — сказалось мое перевозбуждение. Я вогнал член до упора и струйки моего семени хлынули в вагину матери.

Пару минут мы лежали неподвижно. Затем я посмотрел маме в глаза и увидел в них слезы. Родная моя, любимая как долго я ждал этой ночи. Я все готов отдать лишь бы ты была моей женщиной. Я обнял маму. Она тоже обняла меня и расплакалась. Потом мы успокоились. Я рассказал маме о своих чувствах к ней как к женщине. Она сказала, что ей было хорошо со мной и что на все готова ради меня. Если сынок ты так решил — буду твоей женщиной, лишь бы ты был счастлив. Той ночью мы забыли про стыд, комплексы. Я сделал маме первый в ее жизни куниллингус. Она сосала мой член и глотала сперму. Я лизал пальцы ее ног, попу, дырочку. Было столько страсти. Мы испытали настоящее наслаждение. Я трахал маму еще два раза. Один раз в позиции — сзади. Другой- сверху, мама сама села ко мне на член. Во время всех половых актов я кончал в маму. В ту ночь мы позабыли о том, чем это может закончиться. Под утро мама легла ко мне на грудь и мы обнявшись уснули.

На следущий день мы проснулись в час дня. Я пошел на кухню, заварил кофе и подал маме в постель. Мы еще полчаса провели в постели — целовались, как счастливые молодожены.

Потом позвонила жена и мне пришлось ехать домой.

После этого я стал очень часто навещать маму, оставаться у нее ночевать. Спустя месяц выяснилось, что моя мать от меня беременна. Она сделала аборт. Мне сложно описать это чувство, когда родная мать носит от тебя ребенка. Может быть меня смогут понять те, кто сам прошел через это прошел.

Многие могут меня осуждать…

Но нет выше блаженства, чем оргазм с родной матерью.

Мы вместе уже два года и ни с одной женщиной мне так не было хорошо как с мамой. Мама стала жизнерадостней, почуствовала себя лет на двадцать моложе. Прекрасно выглядит.

Мы ЛЮБИМ друг друга…


Алексей

Любовник


Некоторое время тому назад случайно узнал, что у моей матери молодой любовник. Я видел их издалека. На вид он даже моложе меня. Я, конечно, понимаю, что это не мое дело. Я уже взрослый, она еще молодая, привлекательная. Разумеется, она имеет право на личную жизнь и т. д. Но одно дело, если бы я увидел рядом с ней мужчину соответствующего возраста и социального статуса (кстати, в таких поклонниках у нее никогда не было недостатка), а тут — парень, который годится ей в сыновья, и который мог бы быть моим товарищем.

Она образованная, интеллигентная, привлекательная женщина. Вполне современная. Но мне всегда казалось, что у нее традиционные, патриархальные взгляды на сексуальные отношения. Я никогда бы не подумал, что она способна завести себе молодого любовника. Не каждая женщина даже авантюристического склада на это решится. Мода что ли такая пошла?

Между ними не может быть духовной близости, слишком большая разница в возрасте. Шантаж, принуждение? Нет, не похоже. Она весела, приветлива, хорошо выглядит. Значит, их объединяет секс. Ее влечет к нему страсть, похоть. Что ж, это можно понять. Не зря же говорят, хотение пуще неволи. Она понимает, что пройдет еще какое-то время и красота ее начнет увядать, и поэтому хочет взять от жизни все, что еще может.

И все же, женщине, такой как она, нужно сделать над собой усилие, нужно переступить через самолюбие, преодолеть стыд, наконец, чтобы вступить в интимные отношения с мальчишкой. Она это сделала. Почему? Может быть, дело не только в его хорошей потенции. Может быть, он дает ей что-то особенное, как сейчас говорят, эксклюзивное.

Вот я и думаю, в чем же тайна их отношений. Кто она, моя мамочка, — нимфоманка, мазохистка, анальщица? А ведь она раздевается пред ним догола. Он, этот сопляк, смотрит на нее. Видит то, что даже я видел когда-то тайком, украдкой, мельком. Она позволяет ему себя трогать. Он владеет, наслаждается ее телом… Невыносимо!

Когда я представляю себе, как это может происходить в действительности, у меня возникает мучительное чувство ревности, перерастающее всякий раз в острое наслаждение. Впервые за много лет объектом моих сексуальных фантазий стала мать.

Такое уже было раньше, в ту пору, когда я только начал заниматься онанизмом. Иногда мне удавалось случайно или намеренно видеть ее голой. Я мастурбировал, фантазируя, как ее унижает и насилует хулиган.

Потом это ушло…

И вот вернулось. То, что теперь происходит на самом деле во время их интимных встреч (ведь происходит же!), кажется мне реализаций той детской фантазии. Конечно, он не насилует ее в буквальном смысле. И все же… Наверное, пробует ее по-всякому, предлагает постоянно что-нибудь такое, унизительное. Представляю, что он с ней делает. Эти мысли не дают мне покоя, распаляют мое воображение. Иногда мне становится стыдно, и я стараюсь отогнать их от себя. Но они роятся в голове, словно назойливые мухи. Они мучат и изнуряют меня. Изнуряют, как зной. Ежедневно, ежечасно.

Я выследил их, узнал, где они встречаются. Удалось мне это не сразу, с нескольких попыток. Пришлось проявить всю изобретательность и дерзость, на которую я только способен. Зачем я это сделал, не могу объяснить. Ведь я же не собирался и не собираюсь им мешать. Напротив, мне почему-то хочется, чтобы их связь продолжалась.

Местом их встреч оказалась квартира в девятиэтажном доме. Рядом университет и студенческие общежития. Поэтому я думаю, что он студент, а квартира съемная.

Несколько раз, охваченный нервной дрожью, подходил в двери. "Вот сейчас позвоню и во всем признаюсь" — думал я. Но, к счастью, хватало сил остановиться. А вот от того, чтобы тут же, стоя под дверью, подрочить, не удержался. Потом меня спугнула какая-то бдительная бабуля. Но это к лучшему, могло быть хуже.

Каждый раз, когда я вижу, что она собирается на свидание, испытываю к ней чувство какой-то особой нежности. При этом у меня начинается неведомая мне ранее, нервная лихорадка. Руки холодеют, становятся влажными, а лицо, наоборот, начинает гореть. "Саша, я ухожу, приду не скоро, не скучай. Закрой за мной".

Она уходит, а я мысленно следую за ней. Представляю, как она едет в автобусе, как подходит к его дому, как поднимается на этаж… "Вот сейчас, наверное, он открывает ей дверь" — думаю я, глядя на часы. Представляю, как он целует ее, помогает снять пальто… Некоторое время они сидят за столом, обмениваясь, какими-то незначащими фразами. Далее возникает нелов-кая пауза. И, наконец, происходит то, чего они оба ждут. Он берет ее за руку, смотрит в глаза… "Пойдем?". Она молча следует за ним… Начинаю мастурбировать. Вот он спускает с нее трусы. У него возбужденный член. Он встал на нее, на мою мамочку. Мамочка, родная! Сейчас тебя будут ебать! Как унизительно, как сладко! В моем распаленном, больном воображении возникают какие-то несвязанные, словно обрывки сна, видения. О! Это что-то запредельное. Не могу больше. Кончаю бурным оргазмом. Наступает глубокий покой, неописуемое блаженство. Оно сравнимо с тем, которое я однажды испытал, находясь в реанимации под действием наркотиков. Мне казалось, что я лежу на облачке, а надо мной бескрайнее, чистое, синее небо.

Я совсем зациклился. Что делать? Не в психущку же сдаваться. Признаться ей во всем? Нет, исключено. Это может нанести ей психическую травму. В лучшем случае у нее возникнет чувство вины с вытекающими последствиями. Я этого не хочу. Тем более, что никакой ее вины здесь нет. Это моя, а не ее проблема.

Что будет дальше, к чему все это приведет, не знаю.


Александр Монин

Любовники моей мамы


Данная серия рассказов базируется на реальных событиях 2010–2012 гг., происходивших в Москве со мной и моей матушкой. Хронология эпизодов и имена сохранены.


ПРЕДЫИСТОРИЯ


Мне было лет 12, когда я первый раз подсмотрел секс матери с мужчиной. У нас была крепкая семья — отец, мать и я с младшим братом. По праздникам, у нас дома собиралась, как водится, компания друзей нашей семьи. После застолья, мамка любила оставаться с подругами и до утра трещать о том, о сем. Я часто подслушивал эти их грязные разговорчики. В памяти прочно засело, что члены мужчин, например, мамины подружки меряли спичечными коробками. При этом бойко хвастались, у кого сколько коробков. Тогда я узнал, что у моего отца всего 2 коробка, а вот у дяди Юры, которого перепробовали все, включая маму, ажно 4 с хвостиком — коробков. Подружки прозвали моего отца "микропенис" из-за крохотной длины члена; кстати — мне достался тоже небольшой.

Отец в то время работал вахтовым методом и уезжал от нас на целый месяц. В это золотое для мамки время и я застукал их с дядей Юрой. Дело было глубокой ночью, когда я проснулся от того, что мать шепталась с кем-то в прихожей и все твердила: "тише ты, детей разбудишь". Шепот плавно перетек в спальню, дверь которой защелкнули. Я переждал немного, вылез из кровати и на цыпочках добрался до замочной щели в спальню. Было темно, одни размытые силуэты и поскрипывание родительской постели.

Я сидел под дверью и судорожно дрочил, прекрасно понимая, что сейчас делает дядя Юра с мамой. Сердце билось как у зайца от этого первого, такого сильного возбуждения и от страха быть пойманным. Через минут 20 они стихли, я мигом вернулся к себе, закрыл дверь и прижался к дверной щели. В прихожей зажегся свет и дядя Юра неспешно пошел в душ. В щель было отлично видно его все еще стоячий болт сантиметра так под 22. Ужасно захотелось потрогать этот мощный агрегат и эти большие, в размер с хорошие яблоки, яйца. Я лег в кровать, продолжая дрочить и вслушиваться… я очень ждал продолжения, но… входная дверь скоро щелкнула, мать прошептала гостю что-то и закрыла за ним дверь.

Не знаю, как ухитрялась моя мамка, но потом, долгие годы я ни разу не заметил ее измен отцу. Периодически я даже забывал обо всем этом. Но чем дальше, тем больше мне, до какой-то безумной одури, хотелось наблюдать как мою мать ебет парень с большой елдой.


АНДРЕЙ — ПЕРВЫЙ ЕБАРЬ ИЗ ИНТЕРНЕТА


Мне исполнилось 24. Стало понятно, что я больше не могу носить в себе невыплеснутым этот сверхбезумный интерес к сексу моей матери с другими мужчинами. Мамке тогда было 44, был 2010 г. Я зашел на сайт мамба и выставил там реальные фотки мамы, а заголовок у анкеты сделал "Мамочка инцест". Указал, что мы ищем би актива до 35 лет, с большим хуем, хорошим телом и любовью к "мамочкам". Искал именно би актива, т. к хотел не только подсматривать, как он ебет маму, но и делать ему минет. В минете, замечу мимиходом, я преуспел — научился так насасывать парням члены, что даже натуралы мне не раз признавались — ни одна девка до этого так смачно не сосала.

"Гениальность" моего плана состояла в том, чтобы свести желающего парня с мамкой у меня на квартире, хорошенько напоить мать и дать парню возможность поприставать к матери в таком вот состоянии. Я живу один, в однушке, в своей квартире, на северо-западе Москвы. Мать к тому времени уже как год была в разводе с отцом и жила во Владимире. Периодически мама приезжала ко мне на выходные и оставалась ночевать. В один из таких вот приездов и было спланировано "действо", которого я ждал 12 (!) лет.

На анкету, размещенную на мамбе, ежедневно откликалось по несколько десятков парней. Клевать было на что — при весе в 60 кг и росте 175 см, у мамы был 5 размер груди и шикарные каштановые волосы. Мой выбор пал на Андрея, ему 32 года, фитнес-инструктор, член 21 см, красивое тело и он любил женщин за 40.

Была суббота, когда мать в очередной раз приехала ко мне в Москву. Андрей был заранее извещен о приезде. Легенда для мамки заключалась в следующем: Андрей — мой давний знакомый, который разбирается в компьютерах. По нашему плану Андрей в субботу под вечер должен приехать ко мне переустанавливать винду и сильно задержаться с этим делом, часов так до 2 ночи, когда метро уже будет закрыто.

Андрей приехал в 10 вечера, с целым пакетом выпивки и соков. Мама к тому времени уже приняла ванну и разгуливала по квартире в халатике без нижнего белья вообще. Она не стесняется меня и частенько позволяет себе разгуливать при мне без бюстгальтера — я к этому давно привык. При гостях она, как водится, накидывает халатик и все.

Первое знакомство прошло гладко. Андрюха все волновался, что я его, как он выразился, опрокину, и никакой мамки и в помине не будет. После встречи он засиял, вид был у него чрезвычайно довольный, глаза горели. Пока Андрей возился с компом (вернее делал вид, что переустанавливает винду), я поинтересовался у мамы, как ей мой друг.

— Хорошенький, — мигом ответила она.

Между делом, от Андрея поступило предложение отметить субботу. Мамка всегда любила выпить беленькой и быстренько сообразила на стол. Наливали в основном ей, мы с Андрюхой почти не пили. Когда закончилась вторая бутылка водки, было уже за 2 часа ночи. Я сказал маме, что уже поздно выгонять гостя, пусть он у нас останется ночевать.

— Конечно, не выгонять же его ночью, — пробормотала мамка сильно пьяным голосом.

Я пошел стелить постель. В комнате у меня большая кровать — где сплю я и раскладной диванчик где спит мама когда приезжает. Мать улеглась первой. Мы с Андрюхой еще с час просидели на кухне за разговорами. В полголоса он мне комментировал мамку, ее сиськи, фигуру. Было решено, что он ляжет пока со мной, а позже: начнет действовать.

В постели я хотел было сделать ему минет под одеялом, но он сказал — "давай попозже". Затем Андрей встал с кровати, стянул с себя плавки. В свете луны я хорошо видел его роскошное тело — накачанная задница, мощные руки: и уже во всю стоящий член. Это было потрясающе — видеть такого самца с большим хуем рядом с постелью матери.

Он обошел диван, где спала мама и юркнул к ней под одеяло. В этот момент я больше всего боялся, что она заоорет!!! Сердце жутко колотилось, во рту пересохло, член давно уже напрягся… Однако матушка лежала на боку и не подавала никаких признаков возмущения… Андрей лежал сзади нее и обнимал. Через несколько минут я услышал звук поцелуев. Мое тело дрожало от предвкушения предстоящей сцены. Я услышал еле уловимый шепот матери… потом они встали. Я лежал в кровати и делал вид, что похрапываю: а в голове жила только одна мысль: ПОЛУЧИЛОСЬ!!!

— Да спит он, вон сколько выпил, — прошептал Андрюха мамке.

Он взял ее за руку и повел в ванну. Я запаниковал — если они закроются в ванной, то я ничего не увижу и какого хуя я тогда организовал это все?

Дверь ванной захлопнулась: я готов был рыдать: я подходил к ванной на цыпочках, но из-за шума воды ничего разобрать было нельзя! Минут через 15 Андрей вышел из ванной, зашел в комнату и шепнул мне — через пару минут подходи, я оставлю дверь приоткрытой.

— Ты уже ебал ее? — был мой первый поспешный вопрос.

Он ничего не ответил, пошел на кухню и взял водяру.

Когда я подкрался к ванной, то обнаружил небольшую щель. Свет в ванной горел, душ был включен. Мать стояла раком, задницей ко мне, облокотившись на ванну. Андрей стоял сзади и: ебал ее!!!! Да, именно ебал!!! Его задница медленно покачивалась, ноги были немного расставлены и я видел его большие качающиеся яйца. Я очень жалел, что не видно как Андрюхина елда входит в мамину писю. Я подрачивал член и сидел на корточках под дверью ванной. Неожиданно Андрей поставил одну ногу на край ванной и мне открылся потрясающий вид — первый раз в жизни я увидел так близко пизду матери и большой, жилистый член БЕЗ РЕЗИНКИ прямо в ней!!! От этой картины меня накрыл мощнейший оргазм… струи спермы начали разлетаться по прихожей и кажется, на время я даже отключился.

Когда я пришел в себя, то мигом снова прильнул к двери. Они по-прежнему были в той же позе. Андрей увеличил темп, были слышны характерные шлепки. Мамка постанывала. Я заметил преинтересную особенность — когда Андрей отодвигал свою жопу, немного выходя из мамы, малые срамные губы у мамки начинали выступать где-то на сантиметр-другой. Когда он снова загонял в нее ствол, губы прятались внутри пизды. Во время быстрых фрикций возникал потрясный эффект — половые губки то появлялись, то исчезали в лоне матери.

Нравится, сучка? — спрашивал Андрюха.

Мать только стонала. Нужно сказать, что я не ошибся в выборе. Андрей превосходно владел своим членом, все время менял темп, делал то мелкие нежные толчки, то со всего маху резко вгонял в маму свой толстенный член. Было видно, что он сам кайфует от процесса. Периодически он полностью вынимал хуй — и буквально в метре от меня я видел большую дырку, которую он сделал в маме. Ебля продолжалась уже минут 40, с его спины стекал пот. Я всего не мог до конца осознать и поверить, что все это происходит не во сне, а на самом деле — в моей квартире молодой жеребец драл мамку как ему хотелось. Я успел кончить еще раза 3. Андрей начал ускоряться, толчки были мощные, он буквально долбил мамину пизду.

— Блять, я сейчас кончу, — услышал я его голос.

Он разрядился прямо во влагалище мамы… я быстро вернулся в свою кровать. Сердце по-прежнему бешено стучало, меня трясло еще больше.

Некоторое время в ванне и прихожей еще продолжалась какая-то возня. Потом я услышал, как мама дает ему свой номер телефона.

Хорошо, Тоня, я записал, — сказал он, одеваясь.

Щелкнула входная дверь.

Ну все, пока, — прошептала мама.

Она вернулась в свою кровать и вскоре уснула. Я тоже был уже без сил: и засыпал абсолютно счастливым!!!!

Утром я проснулся поздно. Мама готовила на кухне.

— Доброе утро, сынуля.

— Привет-привет. А где Андрей? — наивно спросил я.

— Так он еще утром ушел. Ты разве не слышал?

— Хм: вообще ничего не слышал, спал как убитый…

Мама наготовила еды и уехала после обеда к себе во Владимир. После ее отъезда я тут же принялся звонить Андрею. Но он упорно не брал трубку!!! Я дозвонился до него только через месяца два. Разговор получился коротким. Я узнал, что мамка начала доставать его звонками и он ее мило отшил. Ну что ж, это даже к лучшему. Я начал обдумывать план встречи мамы с новым ебарем…


Продолжение следует.

Еще раз повторяю, что рассказ основан на реальных событиях. Если ты би-актив до 35 лет, с хорошим телом и членом, пиши на почту: mama20245@mail. ru

Быть может, ты тоже станешь ебарем моей мамы и меня.


mam

Любовницы. Начало


Ирина Степановна сидела в своей комнате, расстегнув халат, под которым не было бюстгалтера. Да и трудно найти подходящее бра для такой огромной груди. Женщиной она была очень полной, но лиц было довольно приятным. У Ирины Степановны секс был довольно редко, а ей так хотелось делать это чаще.


Вчера в гости к Ирине Степановной приехали её дочь Мария и её внучка Настя. Марии было 38, она была красивой, стройной брюнеткой с голубыми глазами, пухлыми губами и грудью третьего размера. Насте совсем недавно исполнилось восемнадцать. Она была очень худенькой брюнеткой с зелёными глазами, пухлыми губами и грудью второго размера Гостить в деревне они будут всё лето, поэтому Ирина Степановна решила использовать это время ч своих целях.


Тут в дверь комнаты постучали. На пороге стояла Мария.


— Я войду? — спросила она.


— Конечно, милая, — ответила Ирина Степановна, скидывая с себя халат.


— О мама! — воскликнула Мария. — Мне так тебя не хватало!.


* * *

Настя сидела в своей комнате и читала какую-то не очень интересную книгу. Скоро ей надоело это занятие, и она решила прогуляться перед сном. Выйдя из комнаты она уже направилась к входной двери, но тут до неё донеслись стоны из комнаты бабушки. Настя потихоньку прокралась туда, откуда доносились звуки. Дверь была приоткрыта, а в комнате горел свет. Настя заглянула в щель и замерла: голая мама лежала на полу, её руки были прикованы наручниками к батарее, а бабушка (тоже голая) сидела на маме и мяла её сиськи.


— О да, моя Госпожа… — шептала мама сквозь стоны. — О да…


— Хорошо тебе, шлюшка? — спросила бабушка.


— Да, моя Госпожа… — прошептала мама. — Ещё… сделай мне больно…


Бабушка тут же встала, подошла к столу и вытащила из ящика кнут. Подойдя к маме она замахнулась-кнут ударил по маминой груди.


— Ааа! — вскрикнула мама. На её груди остался красный след.


— Больно? — спросила бабушка.


— О да… — простонала мама.


Настя во все глаза смотрела за этим действом. Её возбуждал вид голых женщин, предающихся запретным играм. Она засунула руку в трусики и принялась гладить себя там. А в это время бабушка взяла страпон и резко вошла им в пизду мамы. И стала двигать им, вставляя его на всю длину во влагалище мамы. Мама кричала и извивалась.


— О да… ещё… ещё… — шептала мама. — Выеби меня…


Бабушка стала изо всех сил трахать маму, и вскоре та кончила, издав звериный крик.


Мама легла на пол совсем без сил, но бабушка не собиралась на этом останавливаться. Настя видела, как она достала из ящика стола ошейник и надела его на шею мамы, а затем села на диван и дёрнула за поводок.


— Ко мне! — приказала она.


Мама, как собачка, на четвереньках поползла к дивану. Бабушка раздвинула ноги и показала лизать. Мама сразу засунула язык в киску бабушки и начала интенсивно им работать. Дальше Настя не могла смотреть. Она чувствовала, что течёт. Поэтому девушка быстро побежала в свою комнату, разделась и, забыв закрыть дверь, легла на кровать и начала мастурбировать.


Через несколько минут в дверь Настиной комнаты постучали. На пороге стояла бабушка. Одежды на ней не было. Она прошла и села на кровать.


— Я знаю, что ты подглядывала за нами, — улыбнулась бабушка. Она провела пальцами по шее Насти и спустилась к ложбинке между её сисек. Девушка возбуждённо взглотнула.


— Ты ведь хочешь стать моей рабыней? — спросила бабушка.


— Да… — еле сдерживая возбуждение простонала Настя.


Руки бабушки заёрзали по молодому голому телу. Настя тяжело задышала. Ирина Степановна раздвинула ноги девушки.


— Да ты ещё девочка! — воскликнула она. — Ну это мы исправим!


Бабушка сложила вместе три пальца, резко вошла в Настину писечку и начала трахать её. Настя стонала и извивалась на кровати. Бабушка насиловала её изо всех сил. Скоро Настя кончила с громким криком.


В ту ночь Мария, Ирина Степановна и Настя спали вместе на полу Настиной комнаты и всю ночь трахались.


Ева Ньютон

Любовь Брата


Декстер лениво прощелкивал кабельные каналы, зевая от скуки. Декстер был 15-летней черной летучей мышью, немного низкорослый для своего возраста, но с ухоженным и тренированным телом. Он вздохнул, взмахнул затекшим от долгого лежания крылом, взял пульт телевизора и кинул в стоявшее рядом кресло. Это был субботний вечер, но он не планировал ничего на сегодня, он только уже поиграл в компьютерные игры и пробовал развлечь себя сам. Он откинул голову назад, когда его сестра Арил вошла в комнату.

"Знаешь, Декс" сказала она, садясь около него, "ты кажешься немного подавленным. Что-то случилось?"

"Нет, все нормально" ответил он, закрыв глаза.

"Ты всегда можешь поговорить со мной, если тебя что-то волнует," она подвинулась ближе и положила на него руку, ее голова была на его груди. Декстер сглотнул, смотря на нее с низу вверх. Она была на 2 года старше чем он, светло-серого цвета, одета в облегающий черный топ и кожаные брюки. Все думали, что она была готом — она всегда носила черную одежду и сделала несколько татуировок, но Декс знал, что это не так. Ему стало жарко, когда почувствовал как ее грудь давит на него. Он подсматривал за ней уже около года, и она до сих пор его не заметила.

"Я знаю, что всегда могу с тобой поговорить, но все действительно нормально," сказал он нервно. Она посмотрела на него и улыбнулась.

"Ладно, если ты уверен," сказала она. Декс кивнул, она встала с кушетки и вышла комнаты. Он с облегчением вздохнул, когда она вышла и посмотрел на небольшую выпуклость на штанах. Ему везло, она никогда не замечала как на него действует, и он избегал неприятностей. Он закрыл глаза и сконцентрировался, пытаясь восстановить потерянную эрекцию прежде, чем Арил зайдет еще за чем-нибудь. К счастью она не зашла, а родители уехали на выходные по делам, так-что Декс был в безопасности.


Декс посмотрел на часы с дивана, было уже начало десятого. Это было время выделенное ему для чтения. Его родители хотели чтобы он ложился спать в 9:30, но всегда позволяли ему еще где-то час валяться в кровати и читать. К сожалению, когда родителей не было дома, главной оставляли Арил. Она всегда следовала этому правилу, но была куда менее расточительна, давая ему максимум 10 минут, если он сам этого хотел. Он повернул голову, и посмотрел на вошедшую в комнату сестру которая улыбалась ему.

"Время чтения Декс," сказала она.

"Я знаю, иду." Декс сполз с дивана и пошел наверх. Он быстро разобрал кровать и залез под одеяло. 9 часов также были временем, когда Арил делала свои упражнения, она собиралась их делать, когда пришла сказать ему ложиться спать. Он тихо подошел к лестнице, и посмотрел на гостинную. Арил стояла в середине комнаты и делала упражнения с кассеты видеоаэробики. Он любил смотреть как она их выполняет, только так он мог увидеть некоторые особо приятные места ее тела. Он следил за каждым ее движением, она выгибала и вытягивала свое тело, его петух начал выскальзывать из своих ножен. он всегда хотел спуститься и взять ее, но ему не хватало храбрости сделать хоть что-нибудь. 15 минут спустя, когда она закончила, у Декса была такая сильная эрекция, что ему было больно. Он пощел в свою комнату и нырнул в кровать, когда услышал как Арил поднимается по лестнице. Он открыл книгу и начал смотреть в нее с максимально заинтересованным видом. Она открыла дверь и заглянула в комнату. Декс улыбнулся ей и снова уставился в книгу. Она закрыла дверь и пошла в свою комнату, которая находилась пососедству. Там она разделась, завернулпсь в полотенце и пощла в душ. Когда Декс убедился что она ушла, он щелкнул по обложке книги и вынул фотку сестры. Она была заснята в тот год, когда прошла формальное посвящение в своей школе. Арил была одета в красивое длинное вечернее платье, которое подчеркивало ее тело и делало невероятно красивой. Фотография была немного потертая и выцветшая от времени, которое Декс провел с ней наедине, сегодня он собирался "полюбоваться" на нее еще раз. Его рука легла на все-еще стоящий член и начала медленно двигаться вверх-вниз.

Арил обернулась в полотенце и вышла из ванной. Она шла по коридору к своей комнате, когда услышала стоны, идушие из комнаты Декса. Заинтригованная, она тихо приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Ее глаза расширились, когда она увидела что ее брат мастурбирует глядя ны маленькую фотокарточку. Она уже собиралась уйти, когда услышала что он очень тихо говорит ее имя. Она медленно повернула голову, выражение удивления на ее лице превратилось в хитрую улыбку. Она прокралась в комнату и остановилась рядом с его кроватью. Он не замечал ее.

Декс тяжело дышал, его глаза были закрыты, картинка запечатлелась в его мозгу. Внезапно он похолодел, он почувствовал чужую руку, которая обернулась вокруг его члена. Он медленно поднял голову и открыл глаза. Арил смотрела на него и ухмылялась. Он хотел что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Она опустила голову и слегка посасывая, облизала его шары. Его тело скрутила судорога, он почти кончил от этих ощущений. Он откинул голову назад и уставился в потолок. Она чувствовала, что он напряжен и уже близок к финалу. Она взяла член в рот целиком и начала сосать его. Он чуть выгнул спину и ткнулся бедрами ей в рот, смакуя каждую секунду тех невероятных ощушений, чтто она дарила ему. Она рычала и стонала, когда его рука легла на ее голову. Она двигалась вверх и вниз, облизывая его член по всей длине. Декс широко раскрыл глаза и внезапно сдернул ее голову со своего члена, схватил его рукой и кончил ей на лицо. Арил закрыла глаза и открыла рот, ловя струйки спермы выстреливающие из его петуха, покрывающие ее лицо и капающие обратно на его тело. Декс посмотрел вниз на ее испачканное лицо, она улыбнулась ему в ответ.

"Но… н-но… почему?" он заикался.

"Потому что я люблю тебя," ответила она, вытирая лицо краем полотенца, которое все еще было на ней.

"Любишь меня?"

"Да, я увидела как ты мастурбировал ночью. Я удивилась, но родителям ничего не сказала. Я начала мастурбировать одновременно с тобой, и вообразила, что ты делал это думая обо мне. Но это никак не подтверждалось до сегодняшнего вечера."

Он кивнул, "я уже долго подсматривал за тобой, ты тоже очень мне нравишься." Она улыбнулась в ответ, встала, и скинув полотенце улеглась на кровати рядом с ним. Он медленно поднял руку, взял одну из ее красивых пушистых грудей, и начал мягко тереть ее. Она издала тихий стон, и стала управлять движениями его пальцев по груди. Она взяла член в руку, и подавшись назад погрузила его головку в свою киску. Они оба получали удовольствие от этого положения, пока он не толкнулся неосторожно внутрь нее, разрывая ее девственную плеву и хороня себя внутри. На ее глаза навернулись слезы, он обнял сестру в растерянности. "Прости, я не хотел чтобы тебе было больно……"

Он не закончил, она приложила палец к его губам. "Все впорядке, я только рада, что это сделал именно ты." Она снова улыбнулась, а затем застонала, когда в первый раз приподнялась и опустилась, начав подпрыгивать на нем. Он положил руки на ее груди, сжав их, когда она стала подпрыгивать медленней. Она закрыла глаза и громко застонала, когда он сжал ее соски, сейчас весь мир Арил сосредоточился в нем. Он сделал еще несколько толчков перед тем как выйти, и переместился, встав на колени позади нее. Декс поставил ее на четвереньки и засунул член обратно в ее киску. Арил оглянулась через плечо, чтобы видеть как Брат толкает в нее, твердо держа руки на ее бедрах. Он наклонился вперед, ухватив ее за основания крыльев. Такое положение позволяло ему засунуть член как можно дальше. Ее киска была узкой, и он понимал что может кончить в любую секунду. Декс громко закричал, похоронив свой петух в ее горячей киске, разбрызгивая врутри нее свое семя. Она выгнула спину и кричала когда мощный оргазм накрыл ее, на кровать капали ее соки, смешанные со спермой брата. Они рухнули на постель, и она медленно сползла с его члена. Придя в себя, она встала и вновь обернула полотенце вокруг талии. Арил уложила Декса поудобней и накрыла его одеялом, он крепко спал. Она поцеловала его в лоб, и выключив свет вышла из комнаты.


Fatum

Любовь к матери


По-настоящему испытал страсть к женщине, мне было шестнадцать лет, моей сестре — четырнадцать, отцу было сорок четыре, а маме — всего тридцать четыре, мама была моложе отца ровно на десять лет. Я только что закончил 9-й класс, в июне съездил в трудовой лагерь, в июле отдохнул у дяди в Геленджике а в августе был уже дома, так как моя сестра уехала в пионерский лагерь, а дома нужно было помогать родителям собирать урожай на дачном участке. Получилось так, что отца в начале августа срочно отправили в командировку на Урал на шесть месяцев, отказаться от нее отец в то время не мог.

Мы остались с мамой вдвоем и в пятницу, когда она получила отпускные, мы с ней после обеда уехали на дачу. Дачный домик у нас был из трех комнат, веранды, а за домиком в углу огорода стояла срубленная баня.

Как только мы приехали, мама попросила растопить баню, а сама раздевшись до купальника стала собирать опавшие яблоки, абрикосы груши и складывать для сушки на чердаке нашего флигеля

Наносив в баню воды и растопив ее я стал складывать на чердак бани привезенные еще весной дрова, периодически подкладывая поленья в печь. Проработав часа два, я сел на чердаке бани отдохнуть и вдруг в смотровое окошко чердака я увидел маму. Она стояла на чердаке флигеля, дверь, расположенная в сторону бани, была открыта, и я видел ее длинные стройные ноги, треугольник цветных плавок по бокам стянутый шнурками, красивый женственный живот и груди, прикрытые цветным купальником. Лица ее видно не было, но было заметно, что она чем-то увлечена. Я подошел ближе к окошку и посмотрел в сторону соседской дачи и понял, чем так увлечена моя мама. Она наблюдала за соседями, которые у себя в палисаднике трахались с полным удовольствием, периодически меняя позы. Налюбовавшись соседями, я снова посмотрел на маму, и моему взору предстала необычная картина. Мама также стояла, одной рукой держась за балку, чуть раздвинув ноги и согнув их в коленях, второй рукой она сильно онанировала, засунув пальцы себе во влагалище. Туго стянутые шнурки плавок мешали ее движениям, поэтому она, убрав руку с балки, взяла шнурок на правом бедре и резко его дернула. Узелок развязался и моему взору предстал черный мамин лобок. Мама так сильно вгоняла в себя указательный палец, что на расстоянии 15–20 метров слышны были се приглушенные стоны.

И хотя я и раньше видел маму в голом виде, тогда она на меня не производила никакого впечатления. Сейчас меня всего трясло внутренней дрожью, дыхание не поддавалось регуляции, а член встал во всю мощь. Какое то дикое желание страсти тянуло меня к этому прекрасному телу. Я был уже искушен в половых отношениях с девчонками из ПТУ, но это совсем не то, что возбудило во мне увиденное сейчас. Мое сердце было готово вырваться наружу, я задыхался от возбуждения, в голову лезли всякие мысли, а мама продолжала онанировать на моих глазах, ее стоны толкали меня к ней.

Кое-как я спустился с чердака, подложил в печь дров и пошел к флигелю. Баня была уже готова и я решил: "Будь что будет! Я просто поднимусь к ней и позову ее мыться". Подойдя к лестнице, я прислушался, стоны продолжались, как и прежде. Я огляделся по сторонам и потихоньку полез вверх по лестнице. Поднявшись, я увидел мамино лицо. Она продолжала мастурбировать, стоя на цыпочках, чуть согнув колени, глаза ее были закрыты, а на лице блуждала какая-то непонятная, чего-то жаждущая улыбка. Она уже не контролировала свои стоны, а ее рука все быстрее и быстрее ускоряла движения. Вдруг мама вся задрожала, ее бедра движущиеся навстречу пальцам, прогнулась вперед она почти до конца вогнала в себя два пальца и, сжав зубы, приглушенно застонала, издавая какой-то грудной стон. Я с непонятным, неведомым ранее мне чувством удивления и желания смотрел на маму. С минуту она находилась в каком-то эйфорическом состоянии, потом вынула из влагалища пальцы, обильно покрытые белой слизью и стала их облизывать, языком собирая с руки слизь. И тут она внезапно открыла глаза, и я не успел спрятаться. Увидев меня, она резко присела, схватила свои плавки и, не зная что делать, сидя смотрела на меня какими-то туманными глазами.

Понимая, что дальше так стоять и молчать нельзя, я тихо сказал: "Мама, пошли мыться, баня уже готова". Мама чуть заметно кивнула мне. Я развернулся и стал потихоньку спускаться вниз. Взяв в комнате все необходимое для мытья, я пошел в баню, подложил еще дров, и стал нагонять пар, подливая воду на раскаленные камни. Нагнав пара столько, что на третьей полке невозможно было сидеть, я вдруг услышал, как скрипнула наружная дверь в предбаннике. Я притих и услышал, как мама изнутри закрыла дверь в предбаннике на крючок, затем задвинула деревянный засов. Я понял, что мыться мы будем вместе…

Минут пять я сидел в бане, а мама все не заходила. Я встал и вышел в предбанник. В углу предбанника, где стояли мешки с пшеницей, я увидел маму, сидящую на мешке в тех же плавках и цветном лифчике. Она медленно подняла на меня глаза, и я увидел умоляюще-испуганный взгляд. Я понял, что мама стыдится того, что я недавно видел и боится, что я расскажу отцу. Подойдя к ней, я присел, ласково обнял ее за плечи и тихо сказал: " Ну что ты, мама, я же люблю тебя. То, что знаешь ты и то, что видел я — это знаем мы двое и это наша вечная тайна". Она крепко обхватила меня за шею и прошептала на ухо: "Спасибо, родной! Это ведь позор, если кто узнает, но я верю тебе и у я тебя большом долгу" она вдруг стала пылко целовать меня в шею, щеки, губы. Я обнял ее за талию и тоже ласково стал отвечать на поцелуи, все крепче и крепче прижимаясь к маме всем телом.

Она сидела на мешке, чуть опрокинувшись спиной в мешок, стоящий сзади. Ее ноги были раздвинуты и я, стоя в плавках, уперся своим членом в ее лобок. Целуя ее, я почувствовал, как она стала глубоко дышать, я чувствовал стук наших сердец и каким-то десятым чувством уловил движение се крупных бедер навстречу моему члену. Я аккуратно развязал ее лифчик и сняв его, бросил на пол. Передо мной предстали два красивых, белых шара третьего размера с аккуратненькими коричневыми сосками. Без лифчика мамины груди не висели, они были твердые и чуть-чуть свисали от своего веса. Я стоял перед мамой и, наклонившись перед ней, целовал ее груди. Своим членом я терся о ее выпуклый лобок, а она прижимала мою голову к своим грудям. Исследуя ее тело, я постепенно добрался до плавок, с обоих сторон потянул за шнурки, и цветной треугольник упал на пол. Мама, закрыв глаза и откинув голову назад, глубоко дышала, ничуть не сопротивляясь и отдавшись мне полностью. Чуть отодвинувшись от нее, я одной рукой приспустил свои плавки до колен, немного пошевелил ногами, чтобы снять их. Плавки упали па пол.

Стоя ногами на полу, я лег на маму, поймал своими губами ее губы, и жадно целуя ее, я направил свой твердый член в ее влагалище. Осторожно я ввел головку члена во влагалище мамы, которое оказалось необычайно узким, затем осторожно стал двигать член внутрь. Вдруг мама ойкнула и зашептала мне на ухо: "Родной, потихоньку, пожалуйста. Она у меня очень узкая, давай лучше я тебе помогу". Упершись руками в мешки, полусогнутый, я стоял над мамой с членом, введенным наполовину в мамино влагалище. Мама потихоньку приподняла ноги, согнула их в коленях и завела мне за спину, пятками упершись в мои ягодицы. Затем она осторожно стала приподнимать свои бедра, как бы насаживаясь своим телом на мой член. Я стоял, не шевелясь и чувствуя, как член медленно входит в узкую, теплую мамину дырочку. Поднимая бедра, мама освобождалась от моего члена до головки, а потом снова плавно насаживала себя на мой член, но уже все более глубже. И когда ее выпуклый лобок коснулся моего, мама начала так искусно вращать бедрами, что мой член у нее внутри во что-то уперся, а когда она вращала бедрами, головка моего члена нежно терла внутри шейку матки, создавая нам неимоверное наслаждение.

Постепенно я стал помогать маме своими движениями бедер, а она в свою очередь стала ускорять свои движения, держа меня за талию и помогая руками делать все более резкие толчки. Мама вдруг начала громко стонать, по ее телу пробежала сильная дрожь. Я чувствовал, что член мой вот-вот взорвется спермой, и я непроизвольно с силой стал вгонять свой член в узкую, теплую вагину матери. И вот наступил неописуемый момент, когда я с силой последний раз вогнал в нее член и крепко прижался к ней. Я чувствовал, как струи спермы приятной пульсацией доставили маме необычайное удовольствие. Она громко застонала, и по ее телу прошлась приятная судорога. Спермы было так много, что избыток ее выливался из маминого влагалища. Полежав некоторое время, я опять начал свои движения, так как мой член и не думал ложиться. Немного потрудившись, я опять смог возбудить маму. Тогда она опять начала помогать мне встречными движениями. Я осторожно взял маму за ягодицы и стал насаживать ее на член. Мама, упершись локтями в мешки, помогала мне всем своим телом и при этом она все время смотрела, как мой член входит в нее. От этого она получала дополнительное наслаждение, и к тому времени, когда я кончил второй раз, она испытала несколько оргазмов подряд и, обессиленная, упала на мешки и закрыла глаза. Я взял ее на руки и понес в баню.

Дома я закрыл все ставни, мама приготовила ужин, достала бутылочку домашнего вина. Мы молча поужинали и выпили вино. После ужина мама мне сказала, чтобы я хорошо закрыл все двери, а сама ушла в спальню. Заперев все замки, я вошел в спальню и увидел на полу два матраца, покрытых белой простыней, подушки и маму, стоящую обнаженной у зеркала и насказывающей на лицо ночной крем. Увидев меня, она подошла ко мне, расстегнула и сняла с меня рубашку. Потом она медленно опустилась на колени, спустила с меня плавки, и мой член оказался прямо у нее перед лицом. Мама нежно взяла мой член, нежно погладила его и поцеловала. Затем она достала из шкафчика мягкий метр, измерила мой член и сказала: "У тебя член на 3 см длиннее, чем у твоего отца ч на 1,5 см толще". Потом, немного задумавшись и как бы в забытье, она тихо прошептала: "Это, наверное, судьба, и я отдам тебе всю свою страсть и нежность". Сказав это, она нежно провела языком по набухшей головке моего члена, от ее нежных прикосновений член наливался еще больше и, казалось, сейчас лопнет от переполнявшего его возбуждения.

Потом мама нежно взяла головку члена в ротик и стала нежно сосать ее и легонько покусывать. Это было фантастично! Она все больше и больше вбирала в рот мой член, и скоро он погрузился в ее рот полностью.

Я чувствовал ее нос у себя в паху и головку моего члена у нее горле, при этом язычок ее гортани неописуемо щекотал головку члена Такого невероятного блаженства я не испытывал еще никогда. А мама старалась все дальше засунуть в свой рот мой восемнадцатисантиметровый член. Я достиг наивысшего блаженства, и струя моей спермы брызнула маме в горло. Я боялся, что она захлебнется моей спермой, но она не отпускала меня и продолжала высасывать до последней капли мою сперму.

Выпив все и вылизав мой член, она легла на матрац, согнула ноги в коленях и широко развела их в стороны. Ее раскрытая промежность была у меня перед глазами. Она взяла обеими руками мою голову и потихоньку стала опускать ее вниз. Я целовал ее живот, опускаясь все ниже и ниже. И вот я почувствовал запах ее вагины. Я прижался губами к ее раскрытому "бутону" и стал ласково целовать клитор, половые губки, ощущая на своих губах выделяющуюся мамину смазку. Я нежно вылизывал ее вагину сосал ее клитор, я всем своим существом впивался в нее. Какое блаженство от этого испытывала мама! Она кончала раз за разом, пока мы не уснули, обнявшись, обессиленные и счастливые.

За три дня, которые мы находились вдвоем, мы испробовали с мамой все, что только возможно. И с тех пор моя мама стала для меня на долгие годы самой прекрасной любовницей. В жизни у меня было много женщин, но ни одну из них я не мог сравнить с мамой. Может быть потому, что все они были мне чужие, а моя мама была единственный мне родной человек, который смог подарить мне незабываемую радость общения с ЖЕНЩИНОЙ.


Черный

Любовь к родному брату


События того времени я долго носила в себе, не желая рассказать об этом даже близкой подруге, но случайно попав на этот сайт и прочитав откровенные рассказы решила исповедоваться. Вымышленным является только имя. Я не жила в семье моей матери, т. к. у нее была новая семья в которой у нее родились сыновья, мои так называемые братья. Мы никогда не расли вместе. Я один раз гостила в семье матери, когда мне было 10 лет и после этого мы долго не встречались. За это время я удачно вышла замуж, родила ребенка и в одно из лет решила навестить мать и братьев. Встреча с матерью была прохладной и я поехала к брату в соседнее село. Его радости не было предела, мы не могли нарадоваться. Мы обнимались, целовались как ненормальные, а его молодая жена была счастлива, глядя на нас. Мы пошли с ним погулять, поговорить о жизни и не могли наговориться. Столько событий произошло за эти годы! Когда мы вечером вернулись домой, нас ждал прекрасный ужин, приготовленной его женой. В их квартире шел ремонт и лишь одна комната была пригодна для жилья, их спальня, в которой стояло две кровати. На одну положили меня, на другой легли молодые. Мы не могли остановиться и продолжали с братом шептаться в темноте.

Его жена предложила нам лечь вместе, чтобы мы могли разговаривать потише и не мешать ей спать, она должна вставать рано, чтобы подоить выгнать в стадо коров. Он перебрался ко мне, мы продолжали тихонако шептаться, но я почувствовала как дрожь пробивает нас обоих, я поняла, что мы сильно хотим друг друга. Брат тоже это почувствовал и мы как по команде повернулись друг к другу спиной и постарались отодвинуться как можно дальше в разные стороны. Мне казалось, что все вокруг искрилось от этого напряжения. Как тогда его жена этого не почувствовала? Нельзя тогда нам было так доверять, ведь это чувство вспыхнуло внезапно, помимо нашей воли. Под утро мы все-таки смогли уснуть. Когда я проснулась, то на тумбочке около моей кровати стоял огромный букет цветов, который мой брат нарвал для меня пока я спала. Моему брату нравится на лето устраиваться пастухом: целый день на свежем воздухе, рядом река, лес и вокруг никого. Можно весь день загорать, книгу читать, да еще и зарплату за это получать. После завтрака он предложил поехать с ним на работу и я, конечно, согласилась. День был солнечный, мы, собрав еды на день, сели на лошадей и поскакали к пастбищу. Из-за жары коровы спокойно, мирно лежали на солце, не требуя к себе внимания. Брат из-зо всех сил старался, чтобы мне там понравилось. Мы скакали верхом на перегонки и я видела как он любуется моей стройной фигуркой и развивающимися по ветру волосами. Я видела, что он любуется мной всегда, когда я говорю, когда я улыбаюсь, в его глязах было столько тепла, ласки, восхищения. Мною всегда восхищались мужчины, но так на меня больше не смотрел никто. Взмыленные, спрыгнув с коней мы быстро разделись и забежали в реку. Я не почувствовала ни малейшего стыда, когда брат снял с себя всю одежду полностью, я просто не задумываясь последовала его примеру.

Мы играли в воде как дети, понарошку топили друг друга, смеялись и знали что мы тут совершенно одни. Казалось, что мы одни на всей планете. Только солнце, блики, брызги и его синие, красивые глаза по цвету перекликались с лазурью неба. Я тонула в этих бездонных глазах. Когда мы вышли из воды и легли на одеяло, то он отвернувши лицо в сторону сказал, что он безумно меня любит, я сказала, что я тоже, но он продолжил, что он любит меня не только как сестру, но и как женщину. Он влюбился с первого взгляда. То же самое чувствовала и я. Я обняла его за плечи, он повернул ко мне лицо и посмотрел на меня ласковым взглядом, потом медленно стал приближать ко мне свое лицо и слегка коснулся губами моих глаз. Потом он уже целовал мне лицо, шею, грудь, живот, спускаясь все ниже и ниже. Я стала повторять за ним, мы обцеловали друга друга полностью. с мужем у нас не был принят оральный секс, мне казалось это чем-то не очень порядочным, что-ли, одним словом, я считала, что порядочные люди этим не занимаются. Но тут со мной произошло что-то непредсказуемое. Когда я дошла до поцелуев живота, я увидела перед собой напрягшийся член брата. Мне неудержимо захотелось взять его в рот. Я это сделала. Мне ни на секунду тогда не показалось, что я делаю что-то грязное, наоборот.

Я медленно засасывала его член, лаская свой рот. Я ласкала себе губы, язык, внутреннюю сторону щек, я водила себе по лицу его членом и спытывала блаженство, потом мне захотелось, чтобы он кончил мне в рот, я ускорила свои движения и почувствовала приближающийся оргазм. Когда я сильно, но не больно сжала его яички, то почувствовала вкус спермы. Я пила ее с наслаждением, страясь не потерять ни капли и удивлялась сама себе, что я не просто смогла на это решиться, а тому, что я испытываю от этого такое блаженство. Это был лучший минет в моей жизни. Я любила этого мужчину сердцем, телом, душей. Мы были одним целым. Мы испытывали двойную любовь друг к другу: мы были не просто влюбленными, мы были родными по крови. Весь день мы ласкали друг друга, растворяясь друг в друге. На следующий день, чувствуя вину перед его ничего не подозревающей женой я собралась уезжать. Он был убит, плакал как ребенок, уткнувшись мне в колени. Сказал, что мы можем уехать в город, где нас никто не знает и расписаться. Фамилии и отчества у нас разные, ребенок у меня уже есть, с женой он готов был развестись, пока нет детей. Я уехала не дав ответа. Конец у этой истории печальный. Я не решилась тогда на брак с ним, на развод с мужем и т. д. Он приезжал много раз, уговаривал, а я смеялась, что мать мня в качестве дочери бросила, может в качестве снохи полюбит. Потом забеременела его жена, вернее она уже была беременна, когда я приезжала, на раннем сроке. И этот факт, казалось, расставил все точки над И. У них потом родился и другой ребенок, я развелась с мужем, переехала в другой город, а потом иммигрировала на Запад. Ни мать, ни братья не знают о моем местонахождении, они не знают ничего обо мне, а я туда больше уже никогда не вернусь. Больше никогда в жизни мы с этими людьми не встретимся. А кем бы я туда сейчас приехала, бывшей любовницей брата? Да, он, кстати развелся, не знаю что он рассказал матери, но она меня искала. Когда я приехала в тот город, где я раньше жила, соседи мне передали письмо, в котором она просила соседей сообщить обо мне, и была в письме фраза, что брат волнуется, с ума сходит, куда я пропала. Раньше не волновались и не искали. Соседи им ответили с моей подачи, что я здесь больше не живу, квартира принадлежит другим людям и обо мне ничего не известно.


Вероника

Любовь моя, боль моя


— Дядя, ты потрешь мне спинку?

Улыбается, стервоза, смотрит хитро вполоборота. Женское коварство в тринадцать лет… она знает, как сильно я ее хочу и как возбуждаюсь от одного вида ее голых плеч. Невинная и дерзкая забава… высунувшись чуть-чуть из пены, дразнить мужчину обнаженной спиной, давая простор для фантазии и в месте с тем — никакого намека. Просто племянница обращается к родственнику, который для нее не мужчина, а так…

Хотя родственники мы еще те.


Уже который год она растет перед моими глазами. Уезжая и возвращаясь в город, я первым делом иду в дом к своему кузену. Крепкий мужик. Ручищи у него что два молота. И с любой техникой он на ты… разберет и соберет хоть трактор, хоть самолет. Он рад меня видеть… пожалуй, я единственный человек в его окружении, кто не попрекает ни женой-идиоткой, ни неоконченным университетом.

И всегда мне навстречу выбегает она. Сначала неуклюжий младенец, потом костлявый подросток…

Но однажды дверь мне отворила маленькая красавица. Я словно прозрел. Поперхнувшись и пробормотав что-то о срочных делах, я протиснулся мимо нее в комнату. Наши тела соприкоснулись. По моему телу будто пробежал электрический разряд. И с этого момента она начала видеть во мне мужчину. Видеть — и дразнить всеми возможными способами. Ей нравится чувствовать власть надо мной. Нравится дергать за невидимые ниточки, видя, как здоровый мужик истекает похотью, но бессилен перед своим желанием. Ведь она — моя племянница. Впрочем, только с юридической точки зрения.


Когда кузен привел Мышку домой, его мать — моя тетка — возненавидела будущую невестку с первого взгляда. Мышка была не наших кровей, а семья блюла обычай, заложенный поколения назад. Кузен дрогнул, но не отступил. Дядька рвал на себе волосы и грозился лишить наследства. Кузен только мрачнел с каждым днем, бросил учиться и пошел работать в порт. Потом грузчиком в магазин. Потом мастером в гараж. А через семь месяцев, захватив свою беременную жену, отбыл в другой город. Тетка три дня пролежала на своей широкой кровати с почерневшим от слез лицом. Недели две спустя ее ожидал новый удар… кузен позвонил из какой-то дыры и прорываясь через шум помех, сказал ей, что она стала бабушкой.

— Я знала, что она брюхатая уже когда увидела ее в первый раз! — Вопила тетка нечеловеческим голосом. — Это не твое дитя! Ты смерти моей хочешь, подлец! Чтоб глаза мои больше не видели ни тебя, ни эту потаскуху!

Теткино желание, увы, сбылось. Кузен вернулся в наш город через год с небольшим на похороны матери, неся на руках очаровательное большеглазое создание. Племянница пошла, как говорится, не в мать, не в отца, а в заезжего молодца. Явное несходство с родителями наблюдалось еще в младенческом возрасте. И чем дальше, тем больше. Но кого-то она мне все-таки напоминала. Этот поворот головы, эта мягкая походка…

Нет, нет! Не думать о ней, не думать! Иначе во мне просыпаются совсем не родственные чувства.


Кличку ее матери придумал я. Серая, маленькая, с куцым хвостиком волос. Как такую называть? Только Мышкой. Молчаливая, как мумия фараона, и явно немного не в себе. Увлекалась она йогой, оккультизмом и прочей дребеденью, зато в домашних делах отличалась редкой ленью. В первый раз я увидел ее, когда кузен вместе с ней пришел проведать меня в больницу.

— Привет! — Широко улыбнувшись, он перешагнул порог. Скромной тенью сзади него в палату просочилась Мышка. — Знакомьтесь. Это моя будущая жена. А это…

И он понес обычную чепуху, которую полагается говорить в такие минуты. Кузены… Но растем как родные братья… Однажды он вытащил меня из болота, я ему жизнью обязан… А вот теперь видишь, попал в передрягу, какие-то подонки оглушили… Частичная потеря памяти…

Слушал я его вполуха. Лицо Мышки было мне знакомо. Но голова трещала так, что напрягать память было просто невозможно. Минут через десять в палату заглянул врач и строго сказал, что мне необходим покой. Мышка с кузеном ушли, а я опять провалился в тяжелое забытье.

В полубреду передо мной мелькали события последних дней. Точнее, те отрывки, которые сохранил мозг.

Выходные. Наша дружная компания идет по городу. Я уже пьян настолько, что не понимаю, каким образом мы очутились в кабаке "Три сосны". Никогда не любил это заведение. Я заказываю пиво "Хайникен". Кто-то говорит мне… "Хватит". Я возражаю. Передо мной смутно маячит фигура официантки, я начинаю отпускать привычные сальности. Вся компания ржет. Потом, кажется, у меня был секс… Или это уже моя больная фантазия? Дальше… Меня приложили крепко по голове, но кто — не помню. Очнулся я уже в палате.

Что-то еще не дает мне покоя, пока я валяюсь на больничных простынях. Наверное, тот ужас, который я прочел в глазах Мышки. Из-за чего она так смотрит на меня? Этот вопрос я буду задавать себе еще несколько лет, пока ее не упекли в психушку. Потом мое внимание полностью заняла Аврора.


Не судите меня строго. За последнее время я прочел такое количество научной медицинской литературы, что могу поспорить с любым профессором психологии. Желать, страстно хотеть маленькую девочку? Да. Да, повторю я вам, да! Ведь даже в таком возрасте можно рассмотреть ту, кем она станет в будущем — коварной, обольстительной женщиной.

Что знаете вы, многомудрые ханжи о прелести той юности, которая не познала еще всей радости жизни? Что можете вы возразить мне? Тому, кто днем и ночью бредил ей. Тому, кто сдерживал свои порывы. Тому, кто видит ежедневно на улицах сотни молодых лиц. Они, учащиеся колледжей, хотят быть взрослыми. И играют во взрослые игры. А мы, в свою очередь, ведем себя как наивные дети, потому что не хотим замечать очевидного.

Вспомните слова Макмерфи в фильме Формана. "Она сказала, что ей восемнадцать, выглядела на все тридцать, а оказалось, что ей пятнадцать". М-да… Попробуй тут не соблазниться!

Аврора тоже выглядела чуть старше своих лет…


Почему кузен выбрал именно это имя для своей дочери? Сначала мы все посмеялись, но, как говорится, хозяин — барин. Аврора так Аврора. Дед Мышки так вообще хотел, чтобы внука — если родится мальчик — назвали Навуходоносором. Видать, ненормальных у них в семейке хватало.

Мышка была тронутой, судя по всему, с раннего детства. И чем она привлекла своего мужа, мне не понятно. Да еще и с животом… Кузен всегда был сердобольным человеком. Ох, подведет его эта доброта!

Я первый подвел его к мысли, что в больнице Мышке будет намного лучше. До сих пор боюсь признаться себе в том, что к этому меня подстегнула не забота о женщине, а скорее влечение к Авроре.

Долго уговаривать кузена мне не пришлось. Мышка сама дала повод к визиту врача, когда попыталась влезть в петлю прямо у меня дома на кухне. Это произошло в ноябре. Мне исполнилось тридцать, а Авроре — тринадцать. Нас разделяло семнадцать лет… И бездна моего желания.

Пили, вообще-то, за меня, но я, захмелев, предложил тост за Мышку. Уж очень убогой она мне казалась в тот день. Немного заплетающимся языком я умудрился воспеть ее достоинства и повалился обратно на стул. Мышка — я заметил это — вздрогнула и даже не поблагодарила меня. Короче, тост оказался немного смазанным. Потом она удалилась на кухню, и через несколько минут мы услышали грохот падающего стула.

— Дорогая, с тобой все в порядке? — Спросил кузен. Он только сел за рояль, и был крайне недоволен тем, что нас прервали. Петь он любил.

Мышка не отозвалась. Кузен нахмурился и не спеша пошел посмотреть на свою тронутую женушку. Затем мы услышали его крик.

Какое счастье, что Аврора в это время выскочила на улицу к своим подругам! У бедной девочки был бы нервный срыв. Ее мать повесилась на дверце старого, но крепкого шкафа. Кто-то из гостей схватил нож и перерезал веревку. Мышка рухнула на пол, как мешок с грязным бельем.

Потом мы суетились, вызывали врача, пытались замять скандал. Все-таки, приличная семья, не хотелось выносить сор из избы.


Кузен первый произнес эту фразу.

— Она сошла с ума.

Я ответил…

— Может, ей просто нужен квалифицированный психиатр?

— Нет, — ответил кузен. — Ей нужен постоянный уход. Я долго думал об этом. Я боюсь за Аврору.

И судьба Мышки была решена. В психиатрической лечебнице нам сказали, что она выйдет не раньше, чем через полтора года. Времени у меня было достаточно. Но потом произошло неожиданное… меня срочно перебросили директором филиала в другой город.

В следующий раз я увидел свою племянницу через полгода. Долгие сто восемьдесят дней, каждый из которых наполнен томлением и страстью. Она писала мне письма. Далеко не детские и не наивные. Она знала. Она все знала.

Я вновь и вновь перечитывал "Лолиту", невольно проводя параллель между собой и Гумбертом Гумбертом. Как там у Набокова… "Меня мутило от вожделения, я страдал от тесноты одежд".

Я хотел Аврору. Хотел безумно, бессовестно, бесконечно. Она снилась мне каждую ночь, обнаженная, как первая женщина, распростертая передо мной, готовая исполнить любую мою прихоть. И я страдал. Страдал так, что кричал ночами, приводя в ужас своих соседей. Они начали распускать слухи, что у меня случаются припадки. В конце концов меня отозвали обратно.

И когда я вернулся в город, то первым делом поехал в гости к кузену.

Аврора выпорхнула мне навстречу в легком спортивном костюме.

— Дядюшка! — Радостно завопила она, бросаясь ко мне на шею.

И я не выдержал. Вместо того, чтобы поцеловать ее в щеку, я впился страстным поцелуем ей в губы. И она… Нет, не просто отозвалась на него, а ответила не менее горячо и страстно.

Наш поцелуй длился не меньше минуты. Потом я с сожалением отстранился. Я не хотел, чтобы кузен застал ее в моих объятиях. И так я компрометировал себя слишком уж откровенными взглядами.

… Так началась долгая и сладостная пытка. Аврора изводила меня искусно. Я не скрывал своего желания, а она не таила, что издевается надо мной. То выйдет встречать меня, завернувшись в одно полотенце, — "Ты выдернул меня прямо из ванной" — и быстро бежит якобы закончить свое омовение, но буквально за секунду до того, как за ней захлопывается дверь, я вижу, как полотенце падает на землю, и моему взору предстают очертания гибкого девичьего тела. То звонит мне на мобильный и начинает рассказывать о своих снах, где фигурируют другие мужчины, причем все это в таких подробностях…

Пару раз такие звонки заставали меня за рулем и я чуть было не попал в аварию. Аврора умела подбирать образные выражения, этого у нее не отнять. Тяжело следить за дорогой в тот момент, когда тебе пересказывают очередной Декамерон. Но сказать ей "Остановись!" я не мог. Ее глубокий хриплый голос вводил меня в какой-то транс. Слушать ее я мог часами, не переставая.

Однажды ее звонок раздался в третьем часу ночи. Я подскочил, как ужаленный — накануне у меня был тяжелый день, и я даже не заснул, а провалился в забытье.

— Алло!

— Дядя… Я разбудила тебя?

— Что ты хочешь, Аврора?

— А чего бы ты хотел, чтобы я хотела?

— Аврора, ты действительно разбудила меня. Я очень крепко спал.

— А я — нет… Я думала о том, почему мужчины и женщины такие…

— Какие, Аврора?

— Странные…

И она повесила трубку.

На следующий день она сама приехала ко мне на работу.

— Прости, я не хотела тебя будить, но мне было так одиноко…

— А твои подруги, Аврора?

— Эти инфантильные малолетки? Дядя, он же до сих пор в куклы играют! А мне надо обсудить очень многое. То, что обсуждают только с мужчинами.

— Аврора, что с тобой?

— Не знаю, дядюшка… Наверное, я просто взрослею.

Она резко отвернулась от меня, и мне показалось, что ее плечи вздрогнули. Я протянул руку, чтобы успокоить ее, но она скинула ее и убежала.

Вечером я заехал к ним. Кузена дома не было, он уехал по каким-то своим делам. Аврора открыла двери прижалась ко мне.

— Прости, я себя веду так отвратительно. Я знаю, так бывает у многих, когда начинаются менструации. Что-то происходит со мной…

Я провел у нее тогда почти всю ночь. Она рассказывала о том, как тяжело складывается ее жизнь в колледже, какими плотоядными взглядами провожают ее на улице, как ей хочется найти кого-нибудь надежного и сильного…

— Такого, как ты, — улыбнулась она и положила мне голову на плечо.

Хочу отдать себе должное, я выдержал это испытание. О, как мне хотелось ворваться в ее нагое тело, взорваться внутри ее дивного бутона болью и страстью… Не знаю, что меня сдержало тогда. Возможно, я интуитивно почувствовал, что кузен должен скоро приехать. Поэтому я просто целовал ее — дико, страстно, неистово, ласкал губами ее шею, ее руки, а потом уже и грудь. Аврора не сопротивлялась, когда я снял с нее топик. И только глаза ее были удивительно серьезными. Нет, не так должна смотреть девушка на своего дядю, которым овладела безудержная страсть.

Я не знаю, как бы закончилась эта ночь, если бы не звонок в дверь.

— Это папа! — Аврора проворно вскочила и натянула на себя топик. — Быстро приведи себя в порядок!

Я на негнущихся ногах пошел в ванную комнату и плеснул в лицо холодной водой. Меня терзали совершенно противоречивые чувства. Я уже достаточно пожил на свете, и видел, как рушилась жизнь кобелей, не вовремя засмотревшихся на молодые мордашки. Тем более, она меня считает своим дядей. С другой… Ведь она не сопротивляется мне.

Если бы я был религиозен, то, наверное, помолился. А так — лишь ограничился ледяным душем. Но страсть моя не утихла.

… Два дня спустя произошло событие, которое без преувеличения можно назвать эпохальным. Какой-то журналист тиснул в центральной газетенке статью о кузене. Дело в том, что мой родственник еще лет пять назад модернизировал самый обычный мотор в каком-то агрегате и запатентовал свое изобретение. И вот этим методом заинтересовалась пресса, а потом уже и представители одной японской фирмы. Они позвонили кузену и пригласили к себе на три-четыре месяца. Поработать, присмотреться, возможно, получить долгосрочный контракт. Кто бы отказался от такого предложения?

— Береги их! — Напутствовал он меня, стоя в аэропорту. — За Аврору я не беспокоюсь, вы с ней хорошо ладите, но вот… — Он замялся. Я понимал его. Мышка все чаще стала выказывать свою неприязнь ко мне. Чем старше становилась Аврора, тем тяжелее были отношения с ее матерью. Мышка так долго провела в психиатрической лечебнице, что уже считала ее своим домом. Врач сказал мне, что состояние ее улучшается, и ей предстоит провести здесь еще пару-тройку месяцев. Меня такая ситуация не устраивала.

Сначала я хотел заехать за Авророй в колледж. Но, подумав, сразу направился в больницу к Мышке. Хотя с ней я поговорить не смог. Едва увидев меня, она опрометью бросилась в свою палату. Я пожал плечами — что взять с ненормальной? — и пошел к ее врачу.

Он долго беседовал со мной на отвлеченные темы. Мы успели обсудить положение на Ближнем Востоке, прошедшую на днях автомобильную выставку, скандальную историю с известной певицей (не помню, как ее зовут, но тогда только ленивый не пнул ее за аморальное поведение). Потом, пряча глаза, он завел долгую и нудную песню про то, как сейчас плохо финансируется здравоохранение…

Мне, право, было довольно забавно слушать, как этот очкастый филин вытягивает из меня деньги. Дослушав его монолог до конца, я не спеша закурил сигарету и долго пускал дым в потолок. Начал я тоже издалека. Мой рассказ сводился к тому, что на моем попечении остается несовершеннолетняя племянница, работа у меня тяжелая, тянуть сразу двух иждивенцев будет крайне обременительно, тем более я боюсь за девочку, мать которой способна вести себя крайне агрессивно…

Расстались мы через полчаса добрыми друзьями. Мой банковский счет существенно облегчился. А пребывание Мышки в стенах лечебницы увеличилось на восемь лет. Это меня вполне устраивало. Тринадцать… Нет, уже скоро четырнадцать плюс восемь… Да, все сходится. Когда она выйдет из больничных стен, моя возлюбленная будет уже совершеннолетней.

Я подъехал к их дому поздним вечером. Она стояла на пороге в легком платьице, крайне выгодно подчеркивающем ее фигуру.

— Аврора… Есть разговор. — Я произнес ее имя, так и не понимая, что хочу ей объяснить. Слишком многое надо было сказать в одной фразе… и затянувшееся лечение матери, и полная свобода после отъезда отца, и мое отношение к ней…

Но она прикрыла мои губы ладонью.

— Ничего не говори. Иди ко мне.

Еще сотню раз, обращаясь к своей памяти и заглушая голос совести, я буду оправдываться тем, что это она первая позвала меня. Но тихий ехидный голосок моего alter ego все равно не давал покоя. Потом, когда грянула катастрофа, этот голосок превратился в громовой хохот. Впрочем, какая мне разница до этого теперь.

А тогда… Тогда я был бессовестно счастлив.

В спальне наверху я торопливо раздевал ее, срывая одежду с нежного девичьего тела, покрывая поцелуями каждый сантиметр чудесной шелковой кожи, вбирая ноздрями аромат первой любви, жадно, ненасытно, до бешеного сердцебиения, когда кажется, что внутри не маленький моторчик, а судорожно бьющаяся в поисках свободы запертая птица. Мои ладони сжимали ее грудь, мои губы срывали поцелуи с ее уст, мое тело горело нестерпимым жаром желания, все мое естество требовало превращения в один пульсирующий уголек страсти.

Как она стонала! Как дрожало ее тело в моих руках! Как отвечал она на мои ласки, иногда нежные, иногда жесткие… Нет, нет, определенно, этого не описать словами, каким бы богатым не был язык. Это надо прочувствовать, пройти полностью, ощутить… И когда она вырвалась из моих объятий — на мгновение, только чтобы избавиться от последнего лоскутка ткани, скрывающего от глаз самый прекрасный и запретный плод — именно тогда я понял, что назад уже дороги нет, и ничто не сможет заставить меня свернуть в сторону от моей мечты, моей Авроры…

Я сходил с ума от ее наготы, от ее свежести, ее едва заметной дрожи возбуждения, когда она положила ладони мне на грудь, прикрыла глаза и прошептала "Любимый". Внутри меня холодным ветром прошелся озноб, сжав каждую мышцу тела. Это было больше чем желание, острее, чем похоть, мучительнее, чем жажда.

Она сама раздевала меня, делая это со смесью осторожности и любопытства. Когда ее язык заскользил вниз по моей груди, я с силой прикусил губу и только молил — вопреки своему атеизму — все высшие силы только о том, чтобы это не было сном. Слишком уж прекрасной казалась реальность.

Ничего подобного больше в моей жизни произойти не могло. Я отдавал себе в этом отчет, и запоминал каждое мгновение нашей первой близости. Я словно видел нас со стороны — взрослого мужчину и девочку-подростка, одинаково возбужденных и приближенных к тому моменту, когда все кажется незначительным и призрачным, и остается только чувство.

— Любовь моя… — Это все, что я могу повторять, пока она исследует губами мое тело, опускаясь все ниже и ниже, целуя меня так, как не будет больше целовать ни одна женщина, потому что никто и никогда не заменит в моем сознании Аврору. Мою Аврору. Теперь уже — мою. Полностью и без остатка.

Я наслаждаюсь этим моментом обладания своей девочкой, своей женщиной… Нет, еще не женщиной. Совсем чуть-чуть отделяет меня от этого момента, когда преграда рушится, когда рот распахивается в беззвучном крике, когда мир делится на "до" и "после", когда…

Она крепко прижимается ко мне и обхватывает ногами.

— Бери меня, бери, бери…

Все вертится перед моими глазами, я теряю себя в пространстве, я вижу только это прекрасное лицо, только ощущаю ее тело, только чувствую себя парящим над бездонной пропастью, куда можно упасть — и не вернутся, и миг этого падения бесконечно сладок.

Аврора, моя Аврора, моя…

Она тихо постанывает, двигается подо мной, ускоряет этот момент блаженства. Я сдерживаюсь уже с трудом. Потому что я не просто обладаю ей — я нахожусь на пике наслаждения, я держу в объятиях мечту. Молодую, горячую, страстную, нежную…

Самый сладостный бред, самые безумные сновидения — ничто по сравнению с этой реальностью. Это — сама жизнь. И я не просто люблю эту женщину, я живу ей, дышу ей, впитываю ее кожей.

Все сокровища мира, вся власть монархов иногда не стоят такого мгновения… Я прижимаю свою возлюбленную к себе крепче, зарываюсь лицом в ее пышные волосы.

— Аврора… Аврора… Аврора…

Дрожь наслаждения утихает, но я еще долго лежу и целую волосы своей девочки. Потом перекатываюсь на спину и поворачиваю голову.

У нее непонятное выражение лица. Какое-то отстраненное. Впрочем, чего я хотел? Выражения восторгов в первый же раз? Такое случается довольно редко, особенно если учесть, что Аврора — совсем юна. Но ничего. Я знаю, что у нас все впереди. У нас будут долгие ночи, полные любви и страсти. У нас все будет. Мы, скорее всего, даже уедем из этого города. Куда-нибудь на север. Там всегда можно найти работу. Главное, чтобы Аврора осталась со мной. Но я верю, что смогу ее уговорить.

Мы еще долго лежим, обнявшись. Я глажу ее спину, ягодицы. Во мне снова просыпается желание. Но я не хочу испугать ее. Почему-то мне кажется, что сейчас мне лучше потерпеть. Она поворачивает голову, и я целую ее в лоб.

— Я сейчас, — улыбается она мне и идет в душ. Пока она моется, я лежу и бездумно гляжу в потолок. Мне хорошо. Я даже боюсь себе признаться, насколько я счастлив.

Когда она выходит из ванной, я притягиваю ее к себе.

— Я люблю тебя, Аврора.

— И я тебя… Мама часто говорила в последнее время, что мне нужен такой мужчина, как ты…

Вот уж чего не ожидал от Мышки! Что-то екает внутри меня, но я не замечаю этого тревожного сигнала.

— Но она, наверное, не это имела в виду.

— А какая теперь уже разница?

Четырнадцатилетняя женщина. По-детски мудрая. Не по-детски серьезная. Почему-то мое настроение портится… Даже не знаю, в чем дело. Что-то не так. Но что?

Я очень хочу остаться у нее ночевать, но решаю, что лучше это сделать завтра. С утра у меня одна не совсем приятное, но нужное дело. Я же обещал, то буду заботиться о Мышке.

Ее лечащий врач, разговаривая со мной по телефону, просто истекает любезностью.

Увидеть супругу вашего брата? Разумеется. Поговорить с ней наедине? Как скажете. Можете сегодня. Завтра? Изумительно, мы ждем вас. Конечно-конечно. В любое удобное для вас время. И вам всего наилучшего. Ждем вас.

Утром я зачем-то звоню Авроре, но она не отвечает. Ладно, неважно. Вечером я обязательно увижу ее, мою сладкую прелестницу. А сейчас… Ох, как же мне не хочется видеть ее мать! Но надо, надо…

Мышка смотрит на меня совершенно невидящим взглядом. Как на предмет мебели.

— Здравствуй.

Молчание.

— Я говорил с врачом, он сказал, что тебе необходимо продлить лечение.

Ни слова в ответ.

— Аврора приедет к тебе, скорее всего, завтра или послезавтра, у нее занятия в колледже.

— Как твоя голова?

— Что? — Я не готов к такому вопросу. При чем тут моя голова?

— Она не болит? Тогда тебя крепко приложили, я ж помню.

— Помнишь? Откуда?

— А вот ты меня забыл, забыл… — Она криво усмехается, и вдруг неудержимо начинает хохотать. — Склеротик! Ты ничего не помнишь! Ничего!

Пожалуй, она окончательно рехнулась в этой больнице. Смеется дико, безудержно, хрипло. Но в глазах — ни тени улыбки. Это смех не радостный, а злорадный.

— Тебе прочили дикие головные боли раз в месяц. Жаль, что у тебя такой крепкий череп. Ты уже переспал с Авророй?

Такие резкие перемены в разговоре сбивают меня с толку. Откуда она узнала…

— Аврора говорила, что ты толкала ее ко мне в постель. Что ж тебе теперь не нравится?

— Главное, чтобы нравилось тебе, милый.

Последнее слово она произносит с особым нажимом. И глядя в ее глаза, я чувствую, как во мне поднимается страх.

Обрывки памяти… Их так много… Отдельные осколки мозаики складываются в одну картину.

Я слышу чей-то дикий крик. Это я. Боже, неужели я могу так кричать? А Мышка продолжается смеяться даже после того, как мои руки смыкаются на ее цыплячьей шее. Два дюжих санитара врываются в комнату и скручивают меня в бараний рог.

— Дайте ему успокаивающее! Быстрее!

В руках одного из них я вижу шприц. Игла впивается мне в плечо. Перед глазами плывут цветные круги. Я отключаюсь.

… Моя память зло шутит надо мной, вновь и вновь прокручивая перед глазами забытые отрывки того вечера.

Кабак "Три сосны". Сквозь туман табачного дыма передо мной возникает фигура официантки. Экая серость! Маленькая, с куцым хвостиком волос. Где они нашли такую мышь?

— Эй, красавица! Мне нужен "Хайникен".

— Может, тебе хватит?

— Отстаньте все от меня. Крошка, не слушай этих уродов. Я хочу "Хайникен". А еще я хочу развлекаться. — Мой язык уже еле ворочается. — Пойдешь со мной?

— Эй, Казанова, остановись, ты уже пьян!

— Я ж сказал… это… Отстаньте от меня! — Пойдем, красавица! Я покажу тебе, на что способен настоящий мужчина!

Кто-то протягивает мне пиво.

— Это не "Хайникен".

— Выпей, успокойся.

— Красотка, как тебя зовут! А, неважно. Я буду называть тебя Мышкой. Проклятье… Что за пойло вы мне дали! Меня тошнит!

Покачиваясь, выхожу во двор. Нестерпимо ярко светят звезды. Я спотыкаюсь, падаю на колени. Меня выворачивает наизнанку.

— Отведите его наверх. Там кровать, пусть отлежится.

Я прихожу в себя на жестком диване. Голова кружится, меня снова тошнит. За окном светает. Значит, я пролежал здесь не один час.

— Эй, воды… Дайте кто-нибудь.

Шорох возле дверей. Женская рука протягивает мне алюминиевую кружку.

— Спасибо, красотка. Э, да это же ты!

Мышка нервно улыбается. Во мне пробуждается похоть.

— Иди ко мне!

— Нет, пожалуйста!!

— Иди, я сказал!

— Нет! Помогите!!! Не надо, только не сейчас, мне нельзя!

Оргазм приходит неожиданно быстро. И в тот же момент чья-то сильная рука разворачивает меня.

— Ах ты, козел!

На мою голову обрушивается пудовый кулак. Потом еще. И еще. Меня бьют ногами. А потом я помню только окровавленный след, который тянется вслед за мной по асфальту.


"Не сейчас, мне нельзя"…

"Я знала, что она брюхатая уже когда увидела ее в первый раз! Это не твое дитя!"

"Мама говорила, что мне нужен такой мужчина, как ты".


В этой жизни не бывает простых совпадений. И почему Мышка должна была попасться именно моему сердобольному кузену? Почему? Это вопрос без ответа.

Любовь моя, боль моя — Аврора…

Прости меня, милая девочка, я не могу не хотеть тебя даже после того, как мой мир рухнул. Теперь нам вместе восстанавливать его. Наверное, нам это удастся. Наверное…


З. Кратнова, 2003

Любовь на грани фола. Кузина


Как и большинство подростков в 17 лет, о кузинах не думаешь… не до них, если они живут в другом городе со своим проблемами и интересами…

И не задумываешься над тем, почему в классической литературе столько случаев о кузинах, кузенах, их бессрасудной и всеми зачем-то так жестоко осужденной любви, в которой всем и всегда важнее быть принципиальным, выразить свое "фе", чем понять… простить… или хотя бы не обратить внимания на то, что двоюродные брат и сестра могут быть счастливы, хотя и недолго… и никому не мешают, к ним бы только никто бы в душу не лез…

Так и я, приехав гости к дяди и тете, впервые увидел кузину… первая мысль почему-то была глупейшая: а если бы нам с нею никто не сказал, что мы с нею не совсем далекие родственники… точно бы снял… или хотя бы подошел познакомился… Когда девушка в 16 лет имеет шарм, красивую фигурку и личико, умеет свободно и раскрепощено держаться с парнями… ну как не закружится голова, когда карие глаза очаровательной и стройной брюнетки с таким интересом за тобой наблюдают, а 2-й размер груди заставляет в джинсах ощутить как член встал и не понимает, что это сестра… Хотя, то, что мы родственники, дает сразу свои плоды: парень и девушка раскрепощаются и сходятся моментально… и можно болтать и секретничать, расспрашивая и рассказывать честно о том, что вряд ли стал трепать другим чужим девушкам так откровенно…

Под бокал вина в кафе вечером (действие происходило в Прибалтике в 80-е годы) о женщинах… что стараюсь с двумя — тремя сразу… почему, успеваю… тем более все они замужем… естественно, старше… 25–32 года… почему ненормальный? ты считаешь, что в тридцать лет в сексе будешь уметь меньше, чем умеешь сейчас? или женщина в том возрасте мужчину хочет меньше, чем когда ей шестнадцать? нет… видишь, ты сама и ответила на свой же вопрос…

Потом также откровенно о ее парне — двадцатилетнем брюнете, курсанте мореходки, который тянет ее под венец… конечно, для девушки идеал: зарплата, импортные шмотки и по полгода в где-то в Атлантике или еще подальше от благоверной… называется "гуляй не хочу"… или по полгода сможешь обходиться совсем без мужчины?

Конечно, с братом можно и откровенно…

Настолько откровенно, что не знаешь, где переходишь тонкую грань… размытую, невидимую, за которой и я и она перестаем быть чужими, и нас начинает связывать больше, чем просто родство…

С родителями, да если они такие правильные как у нее, полной откровенности без занудных нотаций не получится никогда… что скажут подруги, а тем более, что они думают в реальности, если не знаешь точно, то догадываешься наверняка… с парнями о парнях откровенно и честно нельзя… остается только двоюродный брат, тем более когда он без пошлости и бахвальства говорит и рассказывает о столь интимных и порой абсолютно необычных вещах…

Хотя многое принять и понять в его суждениях явно не можешь… или не хочешь… женщина в тридцать два ведь старуха совсем… он ответ смеется… издевается гад… И учит никогда с мужчинами не спорить… выслушать да, попытаться понять его логику — да, сделать о нем на основе его же суждений выводы — да, но не спорить… Как не спорить? Совсем? да совсем… в крайнем случае мягко сказать, что не совсем согласна… а лучше вообще промолчать… Потом так же откровенно о длине женских юбок, умных и дурах, минете, золотом дожде(блин, откуда он знает об этом и кому такое из женщин может понравится?), о сексе в самых разных местах, о расценках на проститутках… и о том как один раз с другом купили одну… Блин, а ведь он старше всего лишь на год… Теперь понятно, почему у тридцатилетних он морщин не видит или может хочет не видеть… не до морщин, если хотя бы половина из рассказанного им правда… Подруги о таком сами не знают, а родители не расскажут, даже если б и знали все тоже, что знает брат, в чем ты уже сомневаешься, это уж точно… Ох, родители, родители… отпуская нас вместе, неужели они думают, что дети будут говорить не о школе, не о музыке, литературе, поэзии или о чем-то еще более возвышенном и далеком… О, да по моему я и смутил, и заинтриговал, и возбудил крошку сразу… а спиртное выходит точно снимает комплексы и развязывает мужчинам язык… особенно, когда напротив тебя такая очаровашка и красотуля… Когда во время медленного танца прижимаешь кузину к себе и чувствуешь, как она прижалась… как обвила такими нежными ладошками меня вокруг шеи… как грудка упруго и сексапильно упи