Легенда о серебряном человеке (fb2)

- Легенда о серебряном человеке 24 Кб (скачать fb2) - Евгений Яковлевич Гуляковский

Настройки текста:




Евгений Гуляковский Легенда о серебряном человеке

Город, в котором я живу, наверное, самый жаркий на свете. Жара в нем стоит такая, что трескаются каменные заборы, а склады покрываются коричневой коркой загара. Хатаму здесь нравится. Он родился и вырос в этом городе. А мой город совсем другой, хотя я его почти и не помню, только огромные кусты пестрых цветов, росшие у самой калитки, врезались в память. Давно уже город Хатама стал и моим городом. Я учусь с Хатамом в одной школе. Одни и те же улицы встречаются нам после уроков. Мы проходим по улице Лесной, названной так, наверное, в шутку, по длинной Красноармейской и Колхозной. Отец говорил, что улицы с такими названиями есть во всех городах. А мне почему-то кажется, что улицы, как и люди, неповторимы. У них свои лица и должны быть такие же неповторимые имена. Но отец знает об этом лучше меня, он много ездил, пока меня еще не было, и я жалею иногда, что родился так поздно, что самое интересное люди успели прожить без меня.

За последним домом на Колхозной город вдруг исчезает. Перед нами открывается до самого горизонта огромное пространство пустыни, поросшей сухими колючками и кустиками желтой травы.

Солнце, уставшее за день, лениво катится к горизонту, и мы спешим, чтобы успеть перехватить старика Дамира с его отарой на перевале.

Каждый вечер гонит здесь Дамир колхозную отару на ночлег и располагается у источника на короткий отдых после трудного пути через горы. Мы должны успеть к источнику раньше его, чтобы собрать хворост для костра. Хворосту вокруг мало и на сбор его уходит не меньше часа. К концу сбора все руки у нас исцарапаны о верблюжьи колючки, но мы этого даже не замечаем, все наше внимание направлено на перевал: мы с нетерпением ждем, когда там зашевелится густая, плотная масса овец, розовая в лучах заходящего солнца.

Дамир неторопливо разводит костер, кипятит чай, разламывает душистую белую лепешку и протягивает нам тонкие, звенящие от прикосновений, голубоватые пиалы с древним узором. Нам совсем не хочется чая, но отказываться нельзя и торопить Дамира бесполезно. Наконец он вытирает усы и бороду рукавом халата и начинает рассказ точно с того места, на котором остановился вчера. Дамир говорит медленно, как будто вспоминает события, очевидцем которых был. Трудно поверить, что все, о чем он рассказывает, случилось так давно, полторы тясячи лет назад. Нам с Хатамом не удается даже представить всю громадность этого времени, и все же, слушая Дамира, мы видим улицы древнего города. Такого древнего, что даже память о нем не сохранилась, а пыль, оставшаяся от его домов, смешалась с песками пустыни много веков назад.

Это был богатый и красивый город. У восточной стены, рядом с базарной площадью, находилась улица мастеров. Здесь-то в маленькой хижине и жил Мансур. Мы услышали о нем от Дамира несколько дней назад, и с тех пор его имя всегда вызывает у меня волнение, хотя прошло уже много лет и я давно ушел от того мальчишки, что сидел перед потухшим костром с остывшей пиалой в руках.

Мансур, серебряных дел мастер, был самый знаменитый во всем Бактрийском государстве. За его изделиями охотились приезжие купцы, назначали тройные цены, но сам он всю жизнь оставался бедняком, словно золото и серебро не могли задержаться в ладонях этого человека и лишь ложились прекрасным узором на чаши и кубки, на щиты и шлемы богатых горожан. Да и не один он был таким бедняком: все, что зарабатывали его соседи, тоже уходило из их рук в виде податей и налогов.

Мансур был жизнерадостным и сильным человеком, он любил свою работу, дружно жил с соседями — кузнецами и шорниками. Они всегда выручали друг друга в трудные минуты, делились последним, а когда есть у человека верные друзья, ему легче переносить бедность.' Может быть, мы никогда не узнали бы о Мансуре, не будь у него одной тайны да не случись беды… Мало ли на свете мастеров, чья работа пережила века, а имена не сохранились. Но Мансура ждало другое. На смертном одре отец передал ему небольшую запечатанную шкатулку и наказал не открывать ее без крайней необходимости. И вот такое время пришло…

Мансур понял, что дело неладно, сразу, как только появился посыльный от правителя города Патрокла. Раз уж зовут во дворец, добра не жди… После его ухода Мансур долго сидел задумавшись, ковырял в каменном корыте засохшую краску, все искал причину, по которой он понадобился самому Патроклу. На всякий случай велел жене собрать инструменты, хотя знал, что они не понадобятся. Не станет Патрокл утруждать себя заказами, не за тем звал.

Весь день ждал мастер под палящим солнцем, его не пустили даже во внутренний двор. И лишь поздно вечером стражник выкрикнул его имя и, грубо подталкивая, провел через длинный коридор в комнату досмотра. Там его обыскали, вытрясли из пояса две бронзовые монеты и забыли положить обратно. Искали оружие, но он не взял с собой даже ножа. Отобрали ящик с инструментами и