загрузка...
Перескочить к меню

И все-таки вместе! (fb2)

- И все-таки вместе! (пер. Г. В. Соснова) (и.с. Harlequin. Kiss/Поцелуй (Центрполиграф)-3) 782 Кб, 135с. (скачать fb2) - Джеки Браун

Настройки текста:



Джеки Браун И все-таки вместе!

Глава 1

— Дети, конечно, цветы жизни, но пусть растут подальше от меня.

Не успели брови репортера подняться от удивления, как Алек Макэвой понял, что эти слова принесут ему немало проблем. Он нервно засмеялся:

— Это не для печати, так ведь?

— Это интервью, мистер Макэвой. А значит, все для печати, — любезно ответила девушка, задававшая ему вопросы, хотя он мог побиться об заклад, что при первом же удобном случае она расплывется в самодовольной улыбке. Девушка была еще совсем молода, новичок в своей профессии, и искала любую возможность проявить себя в качестве журналиста. И Алек только что предоставил ей прекрасный шанс.

— Хорошо. Но я просто пошутил, вы же понимаете? Конечно же я люблю детей! Они классные. Замечательные.

Особенно когда их не слышно и не видно. На этот раз ему удалось оставить мысли при себе.

— Шутка это или нет, но, на мой взгляд, этот ответ говорит сам за себя и исходит из уст главы компании, специализирующейся на продуктах для детей.

Говоря языком малышей — целевой аудитории компании «Лучшее — детям», — Алек перепачкался по уши.

Никакие уговоры и заигрывания — он понял это еще до конца интервью — не смогут повлиять на результат. Когда статья появилась в интернет-издании «Руководители Америки», в ней конечно же было его легкомысленное замечание. Репортер не забыла вставить комментарий Алека о том, что это всего лишь «шутка», но использованные ею кавычки сделали его слова еще более неискренним. Все бы ничего, но журналистка добавила интервью с его бывшей подругой — Лорел Маккейн. Ее слова превратили оговорку Алека в настоящую катастрофу. Несомненно, Лорел порадовалась возможности подпортить его репутацию — мстила за их разрыв полугодовой давности. Лорел грезила о кольце и титуле миссис Алек Макэвой. Он же просто хотел прекратить отношения.

«Алек неуютно чувствует себя в обществе детей, — заявляла его бывшая. — Мы были вместе около двух лет, и мне хватит пальцев одной руки, чтобы прикинуть, сколько раз он куда-нибудь ходил с моими детьми».

О том, что сама не поощряла его общение с детьми, Лорел скромно промолчала.

«Была ли я удивлена, когда в январе его назначили главой компании «Лучшее — детям»? Да. Безусловно, — продолжала Лорел. — Не поймите меня превратно, Алек — талантливый бизнесмен, но я, как мать, всегда считала, что компания «Лучшее — детям» должна думать не только о прибыли».

В считаные часы историю подхватили популярные блогеры. Матери, зависающие на просторах Интернета, были потрясены и возмущены. Фейсбук и Твиттер пестрели репостами, и интервью распространилось со скоростью света.

И теперь, неделю спустя, Алек поднимался в лифте на последний, тридцатый этаж здания штаб-квартиры компании «Лучшее — детям», расположенного на берегу реки Чикаго. Его вызвали на внеочередное совещание совета директоров открытого акционерного общества.

Если бы Алека не переполняли дурные предчувствия, он бы уже давно стоял на пороге переговорной. Дюжина членов совета с мрачными лицами сидела вокруг овального стола из отполированной вишни. Среди них был Герман Геллер — председатель. В ожидании, пока Алек займет свое место, он сцепил пальцы и напоминал директора школы.

— Спасибо, Алек, что смогли найти в своем расписании место для сегодняшнего внеочередного совещания, — начал Герман. — Мы знаем, как много у вас дел, особенно сейчас.

Алек кивнул, попытался улыбнуться, а затем взял инициативу в свои руки.

— Я, в свою очередь, благодарю всех вас за выкроенное время. Я еще раз хочу извиниться за свою… грубую ошибку. Прекрасно понимаю серьезность положения, в котором компания оказалась по моей вине, и хочу вас заверить, что ситуация под контролем. Наш отдел маркетинга работает сверхурочно, пытаясь достучаться до клиентов и убедить их в том, что «Лучшее — детям» не черствая компания, заинтересованная исключительно в получении прибыли.

— Да, я получил ваше информационное письмо пару дней назад. Мне особенно понравилась идея добавить фотографии детей наших сотрудников. — Однако на лице председателя совета директоров не было и тени удовлетворения. — Но на этой стадии, Алек, переубеждать придется не только клиентов. Наши инвесторы тоже требуют объяснений.

Алек кивнул и потянулся к стакану с ледяной водой, стоящему на столе. В горле у него пересохло. Однако глоток воды не возымел никакого эффекта.

— Так же как и вы, я очень расстроен падением наших акций на фондовом рынке. Я направил письмо акционерам с целью развеять их сомнения. — Алек провел пальцем по капелькам конденсата, осевшим на стакане. — Я приношу извинения и попрошу об отставке в случае, если наши акции не восстановятся в течение ближайших трех месяцев.

— Это похвально, Алек, — ответил Герман. — Будем надеяться, что до этого не дойдет. Нам бы не хотелось потерять специалиста вашего уровня из-за подобного инцидента. Поэтому на вчерашнем внеочередном заседании правления было решено, что мы наймем консультанта, который поможет нам принимать антикризисные меры.

— Консультанта? — переспросил Алек, смущаясь от того, что его голос надломился.

— Да. У нее отличные рекомендации, и она с нетерпением ждет начала работы.

Алек моргнул.

— Вы уже с ней общались?

— В свете сложившихся обстоятельств мы подумали, что необходимо принять экстренные меры. Наши акционеры требуют результатов.

«Декстер Рот из отдела маркетинга не обрадуется, — подумал Алек. — Френклин Кёрби, рекламный представитель, тоже». Алек попросил этих ребят возглавить многоплановую атаку на СМИ, запланированную на следующую неделю. Им не понравится, что придет какой-то консультант со стороны и станет указывать им, как надо работать.

— Джулия Стилвелл станет частью компании, неотъемлемой частью, — сказал Герман. — Она консультант по имиджу.

Брови Алека поднялись от удивления.

— Консультант…

— По имиджу, — закончил за него Герман. — Хорошо это или плохо, но вы — лицо компании. Наши покупатели должны лучше вас узнать. Необходимо, чтобы вы им понравились, и они стали вам доверять. Необходимо показать людям, что, несмотря на бездетный, холостяцкий образ жизни, вы не против семьи и детей.

— Я не против.

Отсутствие у него жены и детей никоим образом не доказывало, что он против того, что кто-то другой женится и обзаводится потомством. Для некоторых мужчин супружеская жизнь и отцовство — нечто естественное, запрограммированное в подкорке головного мозга. Алек же стал жертвой воспитания парочки транжир, привыкших жить на широкую ногу и сплавивших его подальше от себя в школу-пансион, чтобы не мешал им вести роскошный образ жизни и отрываться по полной. Он был убежден, что не создан для семьи. Во всяком случае, ни одному ребенку не пожелает такого же детства, когда все каникулы приходится проводить с нянями или другими взрослыми, получающими деньги за исполнение роли надсмотрщика.

— Прекрасно. — Герман взглянул на часы. — Ваша встреча с мисс Стилвелл состоится менее чем через час. Несмотря на свой плотный график, она великодушно согласилась выкроить время для встречи с вами.

— Да я просто счастливчик, — выдавил из себя Алек и постарался улыбнуться, на случай если сарказм в его голосе показался слишком очевидным.

— Вам необходимо подъехать к ней в офис. Я сообщил адрес мисс Стилвелл вашему секретарю. Она попросила передать, чтобы вы не опаздывали. Сразу после вас у нее другая встреча.

— В таком случае мне следует поторопиться.

Алек встал. Чувство страха, мучавшее его перед встречей с советом правления, сменилось раздражением. Консультант по имиджу! Сама мысль об этом была унизительна.

Напутственное пожелание Германа: «Удачи» — не подняло Алеку настроение.


Джулия Стилвелл в очередной раз сверила наручные часы с часами, висящими на стене. Алек Макэвой уже одну минуту и сорок восемь секунд должен быть в ее офисе на получасовой встрече. Пунктуальность — правило номер один в ее жизни. Будучи матерью двоих детей, Джулия, как никто другой, знала, насколько важно не выходить из графика. Если Джулия задержится в офисе, она не сможет вовремя забрать детей из школы, из-за этого Даниель опоздает на занятия по танцам, или Колин пропустит свой детский бейсбол, или сама Джулия еще куда-нибудь не успеет, в зависимости от того, что запланировано на этот день.

Джулия была на ногах с четырех часов утра. Ее разбудила разгневанная Даниель. Девятилетней девочке не нравилось спать в одной кровати с шестилетним братом, Колином: испуганный ребенок забрался к ней в постель, после того, как ему приснился страшный сон. Джулия заглянула под кровать и в шкаф в поисках зеленого монстра из кошмара сына. Но даже после тщетных поисков чудовища и демонстрации пустого шкафа Колин не смог уснуть в своей комнате. Поэтому они втроем забрались в ее полутораспальную кровать, где ни один из них уже не смог сомкнуть глаз.

Джулия снова взглянула на часы и попыталась подавить приступ зевоты. Алек Макэвой официально опоздал. Когда он придет, если, конечно, успеет появиться до ее ухода, Джулия предложит ему кофе. Таким образом, ей тоже удастся выпить чашечку. Единственное, чего она не станет делать ни при каких обстоятельствах — продлевать их встречу, чтобы подстроиться под него. Столь влиятельный руководитель, как мистер Макэвой, вероятно, не смог или не захотел бы отнестись к этому с пониманием. Джулия никак не могла отделаться от мысли, что слишком предвзято к нему относится. В конце концов, ей предстоит вытащить его из глубокой ямы, в которую он сам себя опустил, и все из-за одного провокационного высказывания. Оговорка? Может быть. Но она ни за что не поверит в то, что это была шутка.

По работе и в нерабочее время Джулия встречала множество таких мужчин, как Алек. Эти мужчины воспринимали семейные обязательства, в особенности детей, как неудобство или даже обузу. Именно поэтому за четыре года после смерти мужа Джулия сходила всего на пару свиданий. Мужчины интересовались ею лишь до тех пор, пока не узнавали про детей. После этого интерес сразу же пропадал. Тем хуже для них.

Тем хуже для Алека Макэвоя, подумала она, глядя на папку с его именем.

Джулия поправила стопку на краю своего стола, взяла папку и снова ее пролистала, все с большим раздражением ожидая прихода Алека. К досье была приложена фотография. На ней был красивый мужчина за тридцать, одетый в прекрасно сидящий на нем костюм угольно-черного цвета, синюю рубашку и шелковый галстук с консервативным рисунком. Носовой платок с точно таким же узором и из такого же материала торчал из нагрудного кармана.

«Да уж, таким платком не станешь вытирать потекший нос», — подумала она.

Джулия медленно выдохнула. Ей придется убедить матерей всей страны в том, что этот неженатый представитель правления и глава компании, выпускающей товары для детей, вовсе не детоненавистник. «Совсем не обязательно относиться к нему с симпатией, — напомнила она себе. — Главное, чтобы он нравился всем остальным». Но все же личная симпатия была бы кстати. Если бы только его личность импонировала ей так же, как его темные глаза и сексуальная улыбка. Джулия нахмурилась и снова взглянула на наручные часы. К сожалению, сложно было испытывать положительные эмоции к человеку, заставившему ее так долго ждать. Пятнадцать минут спустя Джулия, нервно подергивавшая ногой от нетерпения, услышала стук в дверь. Сэнди, ее ассистентка, заглянула в кабинет:

— К вам мистер Макэвой. Мне пригласить его или перенести встречу на другой день?

Как бы ей ни хотелось согласиться с последним предложением Сэнди, но Джулия уже взяла на себя обязательства перед правлением компании «Лучшее — детям».

— Я встречусь с ним сейчас, спасибо. У меня есть пара свободных минут, — произнесла она.

Джулия усилием воли взяла себя в руки и постаралась изобразить доброжелательность и энтузиазм. Если запланированное ею преображение не изменит общественного мнения о нем, Джулия не желала, чтобы это произошло из-за ее халатности или невнимательности. Это будет его вина, решила она, наблюдая, как Алек вышагивает по офису. Его угрюмый вид говорил сам за себя. Он не хочет здесь находиться. Более того, он возмущен тем, что его заставили прийти.

Джулия увидела в нем человека, привыкшего самостоятельно принимать решения, но все же надеялась на его адекватность. Джулии совсем не хотелось потратить кучу времени на убеждения и доказательства, что она на его стороне.

Алек Макэвой оказался выше ростом, чем она ожидала — приблизительно метр восемьдесят два. Его плечи выглядели шире, чем на фотографии, причем благодаря развитой мускулатуре, а не отличной работе портного. Пока Джулия разглядывала его, в ней проснулось неуместное любопытство. Подобные чувства она не испытывала уже долгое время. В ответ на ее резкий вдох его темные брови приподнялись.

Вид у него был такой, будто его тоже застали врасплох. На мгновение Джулии показалось, что причиной такой реакции стало влечение, внезапное и мощное, неожиданно накрывшее их обоих. Она отбросила эту мысль. Скорее всего, Алека поразила внешность Джулии. Многие удивлялись при первой встрече. Джулия была скорее похожа на безобидную девочку, нежели на авторитетного профессионала. Один из клиентов однажды назвал это ее преимуществом. И Джулия, безусловно, им пользовалась.

Поэтому его удивление было совершенно логичным.

— Это вы мисс Стилвелл?

— Вообще-то я предпочитаю миссис.

— Миссис, — кивнул он, и ей показалось, что в его голосе прозвучала насмешка. — Конечно миссис, — добавил он.

Алек протянул руку. Она оказалась большой и теплой, в ней почти утонула хрупкая, миниатюрная рука Джулии.

— Почему бы вам не присесть, мистер Макэвой? — Она указала на стул. Возможно, сидя он не будет казаться таким внушительным.

Он покачал головой.

— Так не пойдет.

— Простите? — Она готовилась отразить его возражения, но ее ожидания не оправдались.

— Может, не стоит держаться столь официально? А то у меня возникает чувство, будто я снова попал в школу-пансион.

Школа-пансион. Значит, он из обеспеченной семьи и привык получать гораздо больше своих потребностей. Ей удалось найти еще одну подсказку к пониманию его личности.

— Дайте я угадаю. У вас были проблемы с властью.

— Случалось. — В его зеленых глазах промелькнула бунтарская искорка. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать.

— Только не мои. И пунктуальность — одно из них, — многозначительно произнесла она.

— Я полагаю, вы ждете, что я стану извиняться за свое опоздание.

— Ну, раз уж вы об этом сами заговорили, то было бы неплохо.

— Простите. — Его рот искривился в улыбке.

Джулия проигнорировала эффект, произведенный его выражением лица на ее сердечный ритм.

— Это все, на что вы способны? Неудивительно, что ваш совет директоров нанял меня.

Эти слова прогнали улыбку с его лица.

— Когда мне нужно, я могу быть очень убедительным. — Взгляд Алека скользнул вниз, заставляя ее почувствовать себя обнаженной, несмотря на относительно скромный вырез блузки. Затем Алек посмотрел на нее с улыбкой, более уместной в спальне во время прелюдии.

Джулия должна была почувствовать себя оскорбленной, разгневанной или, как минимум, раздраженной. Однако она ощущала возбуждение и… пробуждение. Это вывело ее из себя — заставило разозлиться на них обоих.

— Давайте определимся с еще одним моим правилом. Мы здесь не на свидании. Так что приберегите томные взгляды для своих подружек.

Его брови вновь взлетели от удивления.

— Как прямолинейно.

— Я не люблю ходить вокруг да около. Какой в этом смысл? Игры — для детей.

— А мне как раз не помешает помощь относительно детей, по крайней мере, ради имиджа. — Его губы снова расплылись в улыбке.

— Вы находитесь здесь не по своей воле, — заметила она.

— Нет, не по своей, но у меня нет выбора.

По-видимому, она была не одинока в своей прямолинейности.

— Вы натворили дел, мис… Алек.

— И немалых, — согласился он. — Но я предпочитаю отвечать за свои слова.

«Мужчина, который предпочитает отвечать за свои слова». Джулия поджала губы, усмехнувшись про себя.

— Как бы высоко я ни ценила это качество в представителях противоположного пола, моя работа заключается в спасении вашей репутации, и, как следствие, должна обеспечить подъем акции вашей компании. Поэтому у нас есть два варианта отношений — мы можем быть врагами или действовать сообща.

На мгновение он задумался. Наконец, глубоко вздохнув, спросил:

— И что вы собираетесь предпринять?

У Джулии было меньше двадцати четырех часов, чтобы разработать план, но она благоразумно решила не сообщать такие подробности клиенту. К тому же он встречался с советом директоров, поэтому должен быть в курсе дела. Если Алек хочет объяснений, то от нее он их точно не услышит.

— Присаживайтесь. — Джулия указала на один из стульев, стоящих напротив ее рабочего места, и присела на край стола — это давало ей превосходство в росте. Теперь ему приходилось смотреть на нее снизу вверх.

— Помимо опровержения информации, предоставленной в первоначальной статье…

— Это уже сделано, перебил он.

— Не мной. — Джулия была одной из немногих, кто прочитал ответную статью. Очевидно, эта статья не пользовалась популярностью. — Как я уже говорила, помимо опровержения и парочки отлично подготовленных историй в других средствах массовой информации нам необходимо найти или, если понадобится, создать как можно больше ситуаций, в которых вас можно будет сфотографировать или снять на видео в обществе детей.

Его глаза сузились.

— Каких детей?

— В вашем окружении их нет? Племянники? Племянницы? — спросила она. Благодаря старшей сестре Элоизе у Джулии были и те и другие. Было бы здорово, если у Алека нашлись знакомые дети, которых можно было бы использовать для запланированной Джулией фотосессии. Поскольку ответом ей послужила гробовая тишина, Джулия добавила: — Хорошо, предоставьте это мне.

— И часто вы «создаете» ситуации?

— Мы не можем надеяться на то, что необходимые приглашения свалятся на голову, когда нам это необходимо. Поэтому я предлагаю вашей компании провести что-то вроде массового мероприятия. Для начала здесь, в Чикаго, затем, возможно, где-нибудь в другом городе, если я сочту необходимым.

— И что? Вы хотите, чтобы я ходил и целовал детей, как политик во время предвыборной кампании? — Он выглядел скорее возмущенным, чем удивленным.

— Если понадобится. У вас с этим какие-то проблемы? — Ей хотелось незамедлительно выяснить, с чем ей придется бороться.

На его шее пульсировала жилка.

— Воздержусь от комментариев.

Джулия зашла за стол и взяла листок. Передавая его Алеку, она сказала:

— Здесь несколько мероприятий, в которых можно принять участие. Два из них, отмеченные зеленым цветом, подтверждены. Желтым цветом отмечены возможные мероприятия. Их будет гораздо больше, это только начало.

Он даже не взглянул на лист бумаги.

— Я сверюсь со своим расписанием и свяжусь с вами.

— Нет, это вы пересмотрите свое расписание, и я свяжусь с вами по поводу тем, которые будет необходимо затронуть, а также внесу свои коррективы в ваш внешний вид.

— Вы собираетесь подбирать мне одежду? — Алек встал со стула. Судя по всему, ему не нравилась предстоящая перспектива.

— В офис вы можете надевать все, что угодно, — ответила Джулия. — Но что касается запланированных мероприятий, да, я буду подбирать вам одежду. Ваш внешний вид должен нести правильный сигнал.

— И о чем же сигнализирует мой внешний вид?

Джулия скользнула по нему взглядом и подавила неуместный вздох.

— Он говорит мне, что вы уделяете своей внешности очень много внимания и что вы не стеснены в средствах и можете позволить себе купить любую вещь, независимо от стоимости.

— Это плохо?

— Большинство клиентов вашей компании не могут себе позволить такой стиль жизни, Алек.

— Вы хотите сказать, что я сноб?

— Я этого не говорила.

— Но вы так подумали.

— То, что я подумала, к делу не относится. Вы будете передавать этот сигнал, если мы об этом не позаботимся. Все дело в имидже.

Джулия приготовилась к продолжению спора, но, вместо ответной тирады, он произнес:

— Вам виднее.

— Да, мне виднее.

Легкость, с которой он сдался, не ввела ее в заблуждение. Джулия Стилвелл и Алек Макэвой еще не раз столкнутся лбами, прежде чем их сотрудничество подойдет к концу. В глубине души она этого ждала.

Глава 2

Все это похоже на партию в шахматы, подумал Алек. Или, может быть, на игру в гляделки, когда ты ждешь, что твой противник моргнет первым. Как бы ни было обидно, но Алек начал проигрывать.

Джулия Стилвелл поразила его. И не только точеной фигурой, удачно подчеркнутой блузкой кремового цвета и классической синей юбкой-карандашом. Она казалась милой и безобидной. Девочка-соседка. Своих противников Джулия обезоруживала ангельской улыбкой и очаровательными ямочками на щеках, отвлекавших внимание от ее осиного жала. Но больше всего он был поражен внезапным влечением к этой женщине. Оно сбило Алека с ног, как только он вошел в дверь, словно кулак профессионального боксера, со всей силы ударившего под солнечное сплетение.

Пятнадцать минут спустя после начала встречи Джулия посмотрела на часы, хотя Алек был уверен, что она и так прекрасно знала точное время.

— Мне нужно идти, но я свяжусь с вами завтра утром.

— На свидание торопитесь? — спросил он, пытаясь разозлить ее. Ни один человек не способен настолько владеть собой. И да, ему было интересно.

Она и глазом не моргнула. Напротив, весело и непринужденно улыбнулась.

— Что-то вроде того.

Ну и что, черт возьми, это значит?

На ее столе стояло несколько фотографий, но со своего места Алек не мог разглядеть, кто на них изображен. Может быть, муж? Нет. Он не заметил кольца на ее пальце, а на такие вещи Алек всегда обращал внимание. Парень?

Раздраженный своим непонятно откуда взявшимся любопытством, Алек спросил:

— А вы не рано закругляетесь? Еще даже пяти часов нет.

Джулия закрыла досье и наклонилась, чтобы выключить компьютер. На шкафчике за ее спиной ожил принтер, и оттуда стали появляться листы бумаги. Поворачиваясь и принимая распечатанные страницы, она спросила:

— А до каких часов работаете вы?

— Как минимум до шести. Иногда до семи.

На самом деле он частенько задерживался после восьми и был на короткой ноге с сотрудниками клининговой компании и ночными охранниками.

— И сколько всего часов в неделю?

— Обычно пятьдесят или шестьдесят.

Или как, например, на прошлой неделе, — семьдесят пять. Она покачала головой. На ее лице было написано: «Я так и знала».

— А я уделяю работе в офисе сорок часов. И не больше. Я рано начинаю, чтобы пораньше заканчивать. — Она снова посмотрела на свои часы. — Сегодня я задержалась на пять минут. И все из-за вас.

Она сложила распечатки, собрала их в аккуратную стопку и взяла степлер. Резкие движения прекрасно дополняли ее слова.

— И вы никогда не задерживаетесь? Я подумал, что, принимая во внимание серьезность и срочность моей ситуации и то, что вам за это платят немалые деньги, вы будете счастливы задержаться на часок-другой.

Он надеялся, что Джулия, наконец, потеряет контроль над собой, но его ожидания не оправдались.

— Я верю в гармонию. И всегда ставлю личную жизнь на первое место. Даже в ущерб зарплате. Я давно решила, что дети всегда будут главным в моей жизни.

— У вас есть дети? — вырвалось у Алека. Понимая всю бестактность вопроса, он все же ждал ее реакции. Было заметно, что Джулия напряглась.

— Двое. Вот их фотографии. — Она развернула фоторамки к Алеку. Со снимка ему улыбались двое младшеклассников — мальчик и девочка, и он заметил ямочки у них на щеках, точно такие же, как у мамы.

— Простите. Он потер рукой шею.

Джулия кивнула:

— Вам и так пришлось много извиняться из-за детей.

— Я ничего не имею против детей. — Да что с ним такое? Голос Алека скрежетал, как испорченная пластинка.

Джулия снова кивнула:

— Вот вам подсказка. Совершенно бесплатная. Моя работа — это средство заработать на жизнь, и не больше. Поэтому я не стремлюсь уделять ей слишком много времени. Есть гораздо более интересные вещи, Алек.

— Вы говорите прямо как моя мать.

— Сочту за комплимент, — ответила Джулия.

У него и в мыслях не было делать ей комплименты. Судя по ухмылке Джулии, она правильно истолковала его слова. Родители Алека вели экстравагантный образ жизни, который был им не по карману. Не успел Алек окончить колледж, как они уже умудрились спустить приличное наследство матери. И, если бы не вмешательство деда, окончили бы свою жизнь бездомными и нищими, а Алеку пришлось бы бросить один из лучших вузов страны, так и не получив диплом.

Дедушка умер, но перед смертью перевел все деньги в трастовый фонд и назначил Алека доверителем. Из-за этого родители Алека вынуждены постоянно обращаться к нему. Ни одну из сторон такое положение вещей не устраивало.

Эта маленькая проблема и стала причиной опоздания. Буквально за минуту до того, как он вышел из офиса, ему позвонила мать. Она была в панике. Шла первая неделя июня, а ей и его отцу уже нужны были деньги. Они спустили свой месячный бюджет на авиабилеты — естественно, первого класса, — и на две недели отправились вместе с друзьями на шикарный курорт, расположенный на маленьком частном острове в Карибском море. Они собираются пробыть там еще неделю, и им не на что покупать продукты. А еще у них нет карманных денег.

Алек был непреклонен. По крайней мере, пытался казаться таковым. В конце концов, чтобы отвязаться от плачущей матери, он согласился перевести еще семь тысяч на родительский счет.

— Ты такой зануда, Алек. Только и знаешь, что работать. Ты совсем не развлекаешься, — вздохнула его мать, прежде чем положить трубку.

Его родители нормально отдохнут, а он получит немного спокойствия — короткую передышку перед очередным тревожным звонком. А следующий звонок обязательно будет, Алек знал это наверняка. Вспоминая этот разговор сейчас, он заверил Джулию:

— Я знаю, как развлечься и вне офиса.

— Ага. Об этом упоминалось в статье, — сухо ответила Джулия. — Ваша бывшая девушка рассказала, что вы любите путешествовать первым классом, знатные ужины и гольф.

— И что в этом плохого? — Может, Алек и отдыхал не так часто и так долго, как его родители, но, когда ему удавалось отдохнуть, он ни в чем себе не отказывал.

Уголки ее губ опустились, Джулия задумалась. У нее были красивые губы. Мягкие. Полные. Они были самой привлекательной чертой ее лица, даже когда она хмурилась.

— Да в общем, ничего. Кроме того, что с вами не было детей.

Несмотря на все усилия, тон его голоса повысился и прозвучал обиженно.

— Это Лорел противилась, чтобы они ездили с нами. Это была ее идея. Она сама так хотела.

У Лорел было две дочери, и в свои девять и одиннадцать лет они походили на свою мать: требовали постоянного внимания. Поэтому она предпочитала оставлять их с няней.

— Вы когда-нибудь пытались ее переубедить?

— А это важно? — спросил он.

— Для меня? Нет. Для общественности, безусловно, да.

Алек разочарованно вздохнул.

— Послушайте, я никогда не претендовал на роль семьянина. Я бизнесмен. И, черт возьми, хороший. Именно поэтому компания «Лучшее — детям» и пригласила меня. Компании нужен профессиональный руководитель. Моя личная жизнь не должна иметь к делу никакого отношения.

— Она бы и не имела, если бы вы держали язык за зубами и не привлекали к ней внимания, — незамедлительно парировала Джулия. — И это возвращает нас к тому, с чего мы начали.

Алек выругался и вернулся на свое место. Джулия была права, и это раздражало.

— Вы не сможете изменить то, что уже сделали. Ваши слова записаны и неизвестно сколько еще будут витать на просторах Интернета. Но мы можем изменить ваш будущий имидж.

— Я знаю.

— Хорошо. — Джулия продолжила объяснять ему суть дела. Ее тон стал командным, возможно для того, чтобы скрыть осуждение, звучавшее в ее словах. — В глазах клиентов, приобретающих товары для детей, вы — олицетворение плейбоя. У вас есть работа, достаточно власти и денег, чтобы обеспечить себе взрослый стиль жизни. И ваше обеспеченное детство здесь ни при чем.

Он фыркнул. Иногда богатство несет только одиночество.

Джулия продолжала:

— Гольф, званые ужины, путешествия первым классом и шикарные курорты не рассчитаны на детей. Все это — развлечения для взрослых. Именно поэтому они не годятся для убеждения широкой общественности в вашем понимании тонкостей семейной жизни.

— Поэтому вы хотите, чтобы я появлялся на публике и целовал детишек. Я понял. — Алек вздохнул.

— Я рассчитывала на другой отношение.

— Я буду работать над этим, — проворчал он.

Джулия хмыкнула, затем прищурилась.

— Может, попробуем сегодня?

Алек нахмурился:

— Я не понял, о чем вы.

— У вас есть планы на шесть часов?

Алек прикинул в уме свое расписание.

— На пять запланирована встреча с начальником финансового отдела. Пока не могу сказать, сколько времени это займет.

— В самом деле? Встреча в внеурочное время? Подчиненные, наверное, вас не очень-то любят. Вы можете ее перенести?

— Думаю, да, — медленно согласился он. — А зачем?

Ее полные губы расплылись в обольстительной улыбке, хотя в глазах отражался расчет.

— Вы когда-нибудь видели детский бейсбол?


О чем она только думала, приглашая Алека на игру? Джулия уже сто раз задалась этим вопросом, лавируя между машинами по дороге из школы Святого Августина, откуда она забрала детей. Джулия не хотела, чтобы ее дети находились там больше двух часов в день после уроков. За исключением лета. Через пару недель закончится учебный год, и дети вместе с ее племянниками будут три дня в неделю проводить за городом у бабушки и дедушки.

Как всегда, ее мучила совесть. Она ничего не могла с этим поделать. Джулия растила детей одна, и ей приходилось самой обеспечивать семью. Вообще-то программа продленного дня в школе была не такой уж и плохой. Вот только еще до рождения детей Джулия представляла себе совсем другую жизнь. Она хотела быть матерью-домохозяйкой. И даже какое-то время ею была. Но Скотт заболел, и все изменилось.

— Что у нас на обед? — послышался с заднего сиденья голос Колина.

Джулия притормозила на светофоре.

— Жареная индейка из «Ховардс Дели», — ответила она, решив не упоминать пшеничные булочки с помидорами и зеленым перцем и салатом — ее попытки обеспечить здоровое питание.

Глядя в зеркало заднего вида, Джулия наблюдала, как лицо мальчика исказилось.

— Давай поедим чизбургеры! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Даниель вздохнула и с нотками превосходства в голосе произнесла:

— Ему просто хочется игрушку из обеда для детей.

Иногда Джулии казалось, что ее дочери не девять, а девятнадцать лет.

— У тебя опять эта морщинка между бровей, мамочка, — наблюдал за ней Колин. — Это потому, что ты подумаешь об этом?

— Возможно, — ответила Джулия, чтобы избежать дальнейших споров.

Даниель фыркнула.

— Когда родители говорят, что «подумают» или «может быть», — это означает «нет», — заключила она. — Мама, например, уже целый месяц «думает» о том, чтобы отпустить меня в летний художественный лагерь.

— Я на самом деле думаю об этом. Я еще не решила, Даниель.

— Я очень хочу поехать, — спокойно сказала дочь.

— Я тоже хочу! — закричал Колин. — Мамочка, можно я тоже поеду?

— Тебе нельзя, — отрезала Даниель. — Этот лагерь не для детей. Тем более ты даже не можешь раскрасить картинку, не заходя за линии!

Сорок пять минут спустя, после ужина в «Ховардс Дели», они наконец-то добрались до бейсбольной площадки. Голова Джулии просто раскалывалась. Не успела она толком припарковаться, как Колин уже отстегнул ремень безопасности и выскочил из машины.

— Эй! Вернись и возьми свою сумку! — окликнула она сына, пока тот не успел убежать слишком далеко.

Джулия и так была нагружена, как лошадь: она взяла с собой навес для защиты от солнца и раскладные стулья. От Даниель было мало толку — девочка несла купленные по пути бутылки с водой.

Захлопнув багажник, Джулия увидела черную спортивную двухместную иномарку с тонированными стеклами, занявшую соседнее парковочное место. В том, что это машина Алека, не было никаких сомнений. Если бы машины умели говорить, эта бы точно сказала: «Никаких детей».

Алек все еще был в костюме, но слегка приспустил галстук. Зеркальные дизайнерские очки полностью скрывали его глаза. Внешний облик — воплощение важности. В таком виде он очень походил на сердцееда.

— Я вот, например, могу на время отвлечься от работы, — пробормотала Джулия и попыталась улыбнуться.

— Здесь можно свариться, — сразу начал жаловаться Алек. Это не предвещало ничего хорошего.

— Скажите спасибо, что мы сегодня на стороне принимающей команды. Болельщики команды противника всю игру будут смотреть против солнца.

— Мне что, от этого прохладнее станет?

Джулия пожала плечами.

— Я вам предлагала переодеться. — Сама она с удовольствием сменила костюм на шорты и сандалии без каблуков. — Это детский бейсбол.

— Если бы я заехал домой, то опоздал бы на игру. А после нашей сегодняшней встречи я стараюсь быть пунктуальным.

Джулия одобрительно кивнула:

— Может, хоть пиджак снимете?

— С удовольствием.

Она не хотела смотреть, как Алек раздевается, но все же краем глаза ей удалось заметить хлопчатобумажную рубашку, отлично подчеркивающую его крепкий торс. Несомненно, он много времени проводит за рабочим столом, но, видимо, находит место в своем расписании и для занятий спортом. Подняв глаза, Джулия обнаружила, что он наблюдает за ней. Алек удивленно ухмыльнулся. Жар, не имеющий ничего общего с температурой на улице, залил ее лицо.

— Галстук тоже, — добавила Джулия, после того как Алек аккуратно сложил пиджак на сиденье автомобиля.

— Как скажете.

Он медленно стянул галстук. Несмотря на толпу народа вокруг, жест получился очень интимным.

О чем она только думала? Уж точно не о детском бейсболе. Внезапно Джулию охватили давным-давно забытые чувства. Гормоны разыгрались по полной программе, вгоняя Джулию в краску. Джулия запаниковала и отвернулась, но тут же встретилась взглядом с Даниель, которая, как оказалось, тоже за ней наблюдает.

— Кто это? — резко спросила девочка.

Джулия еще поговорит с ней о том, как нужно себя вести. Пока же она ответила:

— Это мистер Макэвой. Клиент. Алек, это мои дети, Даниель и Колин.

— Почему он здесь? — продолжила допрос Даниель.

— Разве тебе не понятно? — вмешался Колин. — Он хочет посмотреть, как я играю.

— Очень хочу, чемпион. — Алек шлепнул пальцем по козырьку его бейсболки. Этот жест выглядел как-то уж слишком наигранно, а слова прозвучали неестественно. Даниель закатила глаза.

— Мы не чемпионы, — пояснил Колин доверительным шепотом. — В детском бейсболе не ведут счет.

— Понятно. — Алек посмотрел на Джулию. Его взгляд выражал скорее беспокойство, чем нерешительность. Очевидно, он неуютно себя чувствовал среди детей.

— Почему он здесь, мама? — не унималась Даниель.

— Даниель, — одернула Джулия дочь сдержанным, но одновременно строгим тоном и виновато улыбнулась Алеку: — Все в порядке.

«Нет, не все», — подумала Джулия, но вслух произнесла:

— У мистера Макэвоя нет детей, а ему нужно познакомиться с ними поближе для работы. Вот я и решила ему помочь.

— Вы ведь не встречаетесь, да?

— Нет!

— Хорошо.

«Ну и как это понимать?»

— Так мы подопытные кролики? — перебила Даниель мысли Джулии своим очередным высказыванием.

— Мне кажется, это я подопытный кролик, — пошутил Алек.

Даниель нахмурила брови в размышлении.

— С детьми одна морока.

— Мне уже сообщили.

— Думаете, вы справитесь? — без обиняков спросила девочка. — Большинство одиноких мужчин не справляются.

Алек взглянул на мать этого «цветка жизни». Джулия смущенно улыбалась…

— Я надеюсь, — ответил он. — Моя работа зависит от этого.

— Вы попали в надежные руки, — улыбнулся Колин, продемонстрировав неполный ряд зубов. — Наша мама знает все.

Алек всегда был не в восторге от всезнаек, но для таких, как Джулия Стилвелл, готов был сделать исключение.

Дети зашагали вперед. Колин тащил сумку со спортивным снаряжением, Даниель несла бутылки с водой. И тут Алек вспомнил про хорошие манеры.

— Вам помочь?

— Да, спасибо. — Джулия всучила ему переносной навес. Алек закинул его на плечо и нахмурился.

— Какой тяжелый.

— Если хотите, можете взять стулья.

— Я не жалуюсь, — обиженно ответил он. — Я просто не понимаю, как бы вы потащили на себе все это. — Он кивнул в сторону стульев и ее огромной сумки.

— Я — мать. Мне постоянно приходится таскать тяжести. — К его удивлению, она даже не обиделась.

«Какая же она красивая, — подумал он. — Даже сексуальная». От напряжения ее грудь часто вздымалась под футболкой.

— Я выгляжу слабой? — спросила она.

— Вы выглядите… сильной. — Алек хотел произнести совсем другое слово, но вовремя опомнился и не стал озвучивать пришедшую ему в голову мысль. За такое можно и пощечину схлопотать.

Они направились к бейсбольной площадке. Над скамейкой игроков принимающей команды пошатывались три чахлых деревца.

— Чтобы устроиться в тени, надо приходить еще раньше, — пробормотала Джулия, не глядя ему в глаза. — Поэтому мне приходится таскаться с этим. — Она кивнула в сторону рюкзака, висящего на его плече. — Я порядочно натерпелась, пока Даниель играла первый год.

Девочка остановилась, чтобы поболтать со сверстницами.

— Она до сих пор играет? — спросил Алек. Все-таки Даниель — довольно милый ребенок, несмотря на свою склонность к прямолинейности.

— В детский бейсбол? Нет, больше не играет. Слишком взрослая для этой игры. Теперь ей нравится футбол. Ее команда играет в эту субботу.

— Мне что, опять надо будет отменять все встречи? — решил раззадорить ее Алек.

Джулия задумалась.

— Посмотрим. Надо бы еще порепетировать перед тем, как я допущу вас к более впечатлительным детям.

«Ничего себе заявления», — подумал Алек. Он хотел было возмутиться, но не успел — Джулия озаботилась Колином. Она пыталась заставить сына прекратить играть с известковой пылью, насыпанной рядом со скамейкой. Парочка других детей делала то же самое. К ним уже спешили родители, так как налетевший порыв ветра поднял известь и понес ее на зрителей.

— Все понятно, серьезные игроки.

Джулия засмеялась. Ямочки на ее щеках сделались еще более выразительными.

Пять минут спустя они устроились на стульях под навесом. Жару можно было вполне нормально перенести, если не сидеть лицом к солнцу.

— Как ваш палец? — вежливо поинтересовалась Джулия. Она смотрела по сторонам и приветственно махала знакомым, при этом не выпуская из виду своих детей.

Алек внимательно посмотрел на фиолетовый синяк между костяшками указательного пальца, который заработал, раскладывая стулья и устанавливая тент.

— Не так уж и плохо по сравнению с моей гордостью. Как вы умудряетесь собирать это одна?

— Я и не пытаюсь делать это самостоятельно. Колин и Даниель слишком маленькие, и я обычно прошу знакомых родителей.

Словно по команде, тучная женщина в бейсболке и футболке, украшенной надписью «мама Логана», легкой походкой направилась в их сторону.

— Привет, Джулия. Я как раз собиралась помочь тебе, но вижу, что я тебе уже не нужна. Познакомишь со своим другом?

— Это Алек Макэвой. Он… партнер по бизнесу. Алек, это Карен Кросвел. Она…

— Мама Логана, — закончил за нее Алек.

Карен взглянула на свою выдающуюся грудь. Имя ее сына затряслось от заливистого смеха.

— Так вы с Джулией познакомились на работе?

— Да.

Джулия откашлялась.

— Алек — мой клиент. Я пригласила его, чтобы он смог почувствовать на себе, как тяжко порой приходится родителям.

— Правда? Вы и ваша жена ожидаете ребенка?

Алек решил, что проще будет смириться и ответить на все вопросы.

— Ни детей, не жены.

— Алек женат на своей карьере, — вставила Джулия.

— Так вы просто клиент Джулии?

— Все верно.

— Да. Только и всего, — поддакнула Джулия.

Глаза Карен зажглись, как гирлянды на новогодней елке.

— Я, как и Джулия, мать-одиночка. Поэтому мы поддерживаем друг друга. Было очень приятно познакомиться с вами. Может быть, еще увидимся. Я буду рада помочь вам понять, через что приходится проходить родителям. — Карен еще раз пожала руку Алеку, прежде чем уйти.

— Я буду иметь в виду.

— Карен слегка… навязчива, но в принципе она милая, — пояснила Джулия, когда они остались одни.

— Она мне показалась забавной. — Алек не знал, что еще добавить.

— Я полагаю, она не в вашем вкусе.

— Нет, — осторожно ответил он, пытаясь мысленно обнаружить подвох.

— Дети часто отпугивают мужчин.

«Ага».

— Моя заинтересованность или отсутствие таковой не имеют никакого отношения к тому, что она мать-одиночка.

— Ах, ну да. Вы будете встречаться с женщиной, даже если у нее есть дети. Если, конечно, у детей есть няня.

— Это несправедливо.

Джулия пожала плечами, смущенная либо его словами, либо интонацией голоса.

— Так думают клиенты, покупающие продукты для детей.

«Только они?» — подумал Алек, но вслух заметил:

— Как я вам уже говорил, я ничего не имел против детей Лорел, и, определенно, они не были причиной нашего разрыва. Отношения просто изжили себя, — добавил Алек.

Джулия кивнула. Но поверила ли она? И почему это так важно для него?

— Вы сейчас встречаетесь с кем-нибудь? — неожиданно спросила она.

— Это мое личное дело. Вам так не кажется?

— Личное, но существенно важное. Так вы встречаетесь с кем-то?

— Нет. У меня перерыв. — Подождав немного, он спросил: — А вы?

— Это мое личное дело, и это совершенно не важно.

Алек стиснул зубы. Боже, эта женщина просто невыносима. И ему предстоит работать с ней черт знает сколько времени. Это судьба.

— Простите за грубость. Мне платят не за то, чтобы я вас осуждала.

Ее слова звучали неубедительно. Джулия кивнула в сторону ушедшей подруги:

— Чтоб вы знали, бывший муж Карен — плохой отец. Горди не видел Логана и девочек больше года и не платит алименты. Поэтому она так оживляется при виде неженатого мужчины с хорошей работой.

Алек с горечью вспомнил свое детство. Некоторые даже в браке умудряются быть плохими родителями.

— Вам придется над этим поработать, — заметила Джулия резким голосом.

— Над чем?

— Над взглядом, выражающим сильное отвращение. Карен не какая-нибудь авантюристка. Она надеется найти партнера для себя и отличного отца для детей.

Алек даже не попытался объяснить Джулии, что думал вовсе не о Карен. Ему совсем не хотелось говорить сейчас о своих родителях. Вместо этого он решил сменить тему разговора.

— А вы? Вы ведь тоже мать-одиночка. Вы тоже ищете надежного мужчину?

Джулия покачала головой.

— Нам с детьми и так хорошо, — ледяным тоном ответила она.

Глава 3

Игра закончилась, и толпа разошлась по своим делам. Алек помог Джулии разобрать навес и донести вещи до машины.

— Будем на связи, — сказала она.

Алек кивнул.

— Приятно было познакомиться, — обратился он к детям. И, улыбнувшись Колину, произнес: — Отличная игра.

— Мы продули.

— Я думал, вы не ведете счета, — нахмурился Алек.

— Судьи — нет, а вот папа Ноа Уилсона — ведет. Он сказал, что нас разбили в пух и прах и надо работать над ловлей мяча.

— М-м-м, понятно.

— В каждой команде есть такой папаша, — пробормотала Джулия.

— А вы разбираетесь в бейсболе? — поинтересовался Колин. — Может, мы смогли бы как-нибудь поиграть.

— Э-э-э… — Алек в панике посмотрел на маму Колина. Джулия сразу поняла, в чем дело.

— Мистер Макэвой очень занятой человек, Колин.

— Хорошо, я понял, — кивнул мальчик. — Это очень плохо, — обратился он к Алеку. — Всем время от времени нужно играть.

После этих слов они разошлись, но мысли об Алеке не покидали Джулию весь вечер. Она всегда считала, что хорошо разбирается в людях. Вот и в этот раз она решила, что после встречи в офисе ей удалось раскусить Алека. Однако ее первоначальное мнение пошатнулось после разговора о предпочтениях в выборе партнера. В этот раз Джулия задавала больше вопросов, чем обычно. «Это необходимо для работы», — убеждала она себя.

Но с течением игры ее мнение постепенно изменилось. Не то чтобы Алек чувствовал себя комфортно, сидя рядом с ней под тенью навеса, или понял суть игры, в которой никто не ведет счет. Но он определенно выглядел заинтересованным.

— Вы разве не играли в бейсбол, когда были ребенком? — спросила она.

— Не совсем. Не в такой. — В его голосе смешались сожаление и смирение.

Слова Алека показались Джулии интересными. Поэтому ночью, когда дети уже легли спать, она взялась не только за составление плана по восстановлению репутации Алека, но и за изучение его биографии.

Судя по всему, Алек Макэвой вырос в обеспеченной семье — поменял парочку школ-пансионов на Восточном побережье, затем поступил в один из лучших университетов страны, где получил степень бакалавра в сфере финансов и магистерскую степень по бизнесу, в перерывах успев поработать за границей. Его дедушка и бабушка по отцовской линии были аристократами и владели летней резиденцией на острове Нантакет в Атлантическом океане. Джулия не без интереса разглядывала фотографии. На них было запечатлено роскошное здание, гораздо больше уютного пляжного домика на берегу озера Мичиган, о котором они со Скоттом мечтали. На других фотографиях были изображены родители Алека. Очевидно, Брук и Питер Макэвой были заядлыми тусовщиками — Джулия нашла множество их снимков с вечеринок в обществе знаменитостей, звезд Голливуда и европейских картежников. Ходили слухи, что финансовое положение Питера и Брук ухудшается, но, похоже, это абсолютно не мешало им радоваться жизни: Джулия наткнулась на фотографию, сделанную всего около полугода назад. На ней были изображены родители Алека, принимающие солнечные ванны на борту яхты, бросившей якорь у берегов острова Корфу. Если семья Макэвой и испытывала финансовые трудности, то по фотографиям это было совершенно не заметно.

Конечно, Алек был богат. Будучи генеральным директором компании «Лучшее — детям», он получал миллионные гонорары, да и наследство, оставленное дедом, было внушительным. Как ни крути, финансовому благополучию Алека ничто не угрожало.

Джулия уставилась в монитор. С экрана на нее смотрел Алек Макэвой. У этого человека было все — богатство, красивая внешность, связи и власть. А еще — большие, просто гигантские проблемы с имиджем. «Вот их-то и нужно решить», — напомнила себе Джулия, выключая компьютер. Забираясь в постель, она прихватила с собой чертову статью, из-за которой начался весь этот сыр-бор. Джулия уже практически выучила интервью наизусть, но все же хотела еще раз просмотреть его — вдруг найдет зацепки для будущих оправдательных статей. Не дочитав до конца, она задремала. Ей приснился Алек. Совсем не в рабочей обстановке.

Они находились в ее офисе. Дверь была заперта, жалюзи на окне за рабочим столом приспущены. Не от солнечного света, а скорее для создания интимной атмосферы. Распущенные волосы Джулии свободно лежали на плечах, губы отливали красным блеском. На ней было облегающее платье без бретелек и безумно высокие шпильки — совсем неподходящая для работы одежда. Она не сразу узнала себя в этом гиперсексуальном образе.

Алек смотрел на нее с улыбкой. Выражение его лица одновременно раздражало и заводило ее.

— Подойди ко мне, — прошептал он.

Джулия приблизилась на расстояние вытянутой руки. Взгляд Джулии скользнул от пряжки ремня ниже, на характерно выдающуюся ширинку его брюк. Из груди вырвался вздох предвкушения. Она подняла голову, и их глаза встретились. Глаза Алека горели от вожделения. Как же давно никто на нее так не смотрел.

— Ближе. Подойди ближе, Джулия.

В этот раз его слова были похожи на призыв, а не на приказ. По ее спине пробежали мурашки, возбуждение сменилось нетерпением по мере того, как расстояние между ними сокращалось. Алек поднял руку и притянул ее к себе.

— Джулия, — нежно произнес он.

От его прикосновения Джулия вскочила с кровати, рассыпав бумаги, которые сжимала во сне. Проведя рукой по лицу, она собрала распечатки и положила их на прикроватный столик, затем вышла из комнаты, чтобы попить воды. В горле пересохло. Тело горело. Она чувствовала себя глупым подростком. И хуже всего — она действительно возбудилась.

«Это абсолютно адекватная реакция», — убеждала себя Джулия. Ее вполне можно понять. Она — женщина, взрослая, здоровая женщина с определенными потребностями, которые давно, очень давно не удовлетворялись. Возвращаясь к себе, Джулия заглянула к детям. Она остановилась сначала на пороге одной комнаты, потом другой. Детские были одинакового размера, а односпальные кроватки располагались через стенку друг от друга. Даниель свернулась калачиком, спрятав одну руку под подушку. В соседней комнате Колин спал звездочкой, широко раскинув руки, будто хотел обнять не только свою комнату, но и весь мир. Как и сестра, он выглядел таким счастливым, таким… умиротворенным.

Джулия улыбнулась, вновь обретя твердую почву под ногами. Прежде всего, она — мать и живет ради своих детей.

«Они для меня самое главное», — сказала себе Джулия. Но, забравшись под одеяло, не смогла не заметить, какой неожиданно пустой стала ее кровать.


— Алек, ну пожалуйста! Это же очки от Келлен Монтгомери! — канючила мать на другом конце провода. — Это нечестно. Я не могу путешествовать без солнечных очков.

Коллекция Брук насчитывала более семидесяти дизайнерских очков, одни дороже других. Алек не стал ей об этом напоминать. Обсуждать подобные темы с его матерью-транжирой бесполезно.

Алек сидел в своем кабинете. На дворе было утро субботы. День только начался, а он уже чувствовал, как напряжение в левом виске перерастает в мучительную головную боль. С последнего звонка Брук прошло меньше двадцати четырех часов, и вот она опять требует денег. Тогда он дал слабину, но на этот раз решил не уступать.

— Нет.

— Твоя жадность абсолютно безосновательна, — заявила она.

— Как раз наоборот. У меня куча оснований.

— Это наши деньги, — продолжала Брук как ни в чем не бывало.

— Распоряжаться которыми дедушка поручил мне, — в очередной раз напомнил он матери.

— Да ты еще больший зануда, чем был твой дед!

Алек потер висок. Он чувствовал, как вена пульсирует под его пальцами.

— Хорошо, я зануда.

— Если серьезно, Алек, я беспокоюсь о тебе. Суббота, утро, выходной, а ты говоришь о работе. — Брук сделала паузу, и Алек представил, как она качает головой. — Работать по выходным — неестественно. Почему вы с Лорел расстались? Она такая милая девушка. Умеет веселиться. Она мне очень нравилась.

«Кто бы сомневался», — подумал Алек. Рыбак рыбака. Лорел и его мать виделись всего один раз, и сразу нашли общий язык — принялись обсуждать любимых дизайнеров.

— Она не в моем вкусе.

Как только Алек произнес эти слова, в его голове промелькнул образ Джулии. «Странно», — подумал он. Она тоже была не в его вкусе.

Алек внезапно с неприязнью осознал, что ворчание его матери было небезосновательно. Лорел в самом деле умела веселиться и, как его мать, вела светскую жизнь в ущерб своим детям.

— Им станет скучно, и они начнут мешаться под ногами, — говорила она каждый раз, когда Алек предлагал взять детей с собой на ужин.

Он сказал Джулии правду. Так почему же мысли об этом не давали ему покоя теперь, ведь тогда такой расклад его абсолютно устраивал? Может, потому, что Джулии Стилвелл никогда бы и в голову не пришло рассматривать своих детей как обузу?


Джулия никогда не приходила в офис по выходным. Но это совсем не означало, что она не позволяла себе работать дома, естественно, не в ущерб общению с детьми. Работа и правда была для нее не на первом месте, в то же время Джулия относилась к ней серьезно. Своим упорным трудом и ответственностью она заработала репутацию отличного специалиста. Порой удерживать такую планку было нелегко — приходилось не спать ночами, чтобы успеть сделать все необходимое. Джулия смирилась с таким положением дел и очень быстро подсела на кофеин. Поэтому часов в десять утра, пока дети сидели на кухне и делали уроки, Джулия набирала рабочий телефон Алека, не спеша потягивая из кружки свежесваренный кофе. Она собиралась оставить сообщение на голосовой почте. У нее, конечно, был номер его мобильного, но не хотелось беспокоить человека в нерабочее время. Алек ответил после третьего гудка. Как же она могла забыть? Его голос звучал раздраженно. Судя по всему, он был занят, и она ему помешала.

— Макэвой слушает.

Застигнутая врасплох с полным ртом кофе, она кое-как проглотила жидкость и, пытаясь не захлебнуться, пробормотала:

— А-Алек, привет. Это Джулия Стилвелл. — Она внезапно вспомнила сон и покраснела, мысленно радуясь, что он ее не видит.

— Джулия. — Последовала короткая пауза. — А я как раз думал о вас, — продолжил он.

От этих слов тепло, согревавшее ее лицо, хлынуло к другим частям тела.

— Правда? — спросила она, пытаясь не обращать внимания на возбуждение, вызванное его словами.

— Да. Я заказал булочку и кофе в буфете около часа назад, а курьер принес их минут за десять до того, как вы позвонили, несмотря на заверения, что мой заказ будет доставлен в течение получаса. Ему пошла бы на пользу лекция о пунктуальности.

Джулия стиснула зубы. Как он смеет издеваться над важными для нее вещами?

— Надеюсь, вы его хорошенько отчитали.

— Он сказал, что у его велосипеда спустилось колесо, и искренне извинился.

— Ну, он хотя бы извинился, — сказала Джулия в надежде, что сумела донести свою мысль.

— Лучше поздно, чем никогда? — по-приятельски поинтересовался Алек.

— Просить прощения нужно вовремя и от всего сердца.

Алек перестал сдерживаться и засмеялся в открытую.

— А если бы я при нашей первой встрече сказал, что у меня спустилось колесо, вы все равно бы на меня накинулись?

— А колесо правда спустилось?

— Нет.

Услышав такой прямой ответ, Джулия непроизвольно усмехнулась:

— Вы опоздали, потому что не хотели приходить.

— Я и правда не хотел приходить, — признался Алек. — Но это — не основная причина моего опоздания. Мне нужно было переговорить с матерью.

— Ага, — фыркнула Джулия.

— Надо верить людям, — укорил он. — И почему это вы работаете в субботу? Помнится, кто-то мне говорил, что работа — это не главное. Но, может, я неправильно вас понял.

Джулия пропустила шпильку мимо ушей.

— Я нашла для вас несколько полезных статей.

— Вы сейчас в офисе? — спросил он, как будто не слышал ее слов.

— В субботу? Ни за что. Даже если я решу поделать кое-что по работе в выходные, я буду делать это из дома, — не смогла сдержать раздражения Джулия. — Пока я ищу информацию в Интернете, мои дети делают домашнее задание.

— Домашнее задание? В субботу? Это даже хуже, чем заставить высокооплачиваемого сотрудника задержаться после работы.

Сквозь стеклянную слегка скособоченную дверь маленькой, размером с кухонный шкаф, комнаты, служившей кабинетом, Джулия прекрасно видела кухню. Дети сидели за столом. Колин усердно выводил буквы в прописи, Даниель решала задачки по математике. Их кислые мины лучше всяких слов выражали недовольство.

— Я бы могла передать вам информацию, но только сейчас. У нас намечаются насыщенные выходные.

— Точно. У Даниель сегодня футбольный матч. — Джулия не ожидала, что он вспомнит об этом. Еще больше ее удивил вопрос: — А кем она играет?

— Вратарем. А это хорошо, Алек, — добавила она.

— Что хорошо?

— Вежливый интерес, который вы проявляете по отношению к моим детям. Вот так и ведите себя на всех запланированных мною мероприятиях.

— Договорились. — Голос его не выражал никакой радости по поводу этого предложения. — Вообще-то мне правда интересно, поэтому я и спросил. Я не так уж безнадежен.

Джулия почувствовала себя неловко.

— Я вас обидела.

— Нет, не обидели.

Но Джулия не была уверена в искренности его слов. Алек решил сменить тему разговора:

— Так Даниель — вратарь?

— Да. — Джулия с радостью воспользовалась возможностью поговорить о чем-то другом. — Игра начнется только вечером, но день будет теплым и солнечным, поэтому мы планируем приехать пораньше и пообщаться с другими семьями на импровизированном пикнике.

— Пикник перед игрой? Сосиски в тесте, гамбургеры, муравьи и фейерверки?

Голос Алека казался скорее задумчивым, чем ностальгическим. Да и откуда взяться воспоминаниям у человека, большую часть детства прожившего в школе-пансионе. Джулия смягчилась и чуть было не предложила ему пойти вместе с ними (как клиента, убеждала она себя, а не как знакомого), но Алек опередил ее:

— Я буду вспоминать о вас за обедом, сидя в своем офисе, где есть кондиционер и нет жуков.

Ее благие намерения испарились так же быстро, как появились. Нет, он просто безнадежен. И совсем не в ее вкусе. Внезапно в памяти возник вчерашний сон. Может, Алек и не был в ее вкусе, но это нисколько не мешало ее фантазии разгуляться.

Это вывело ее из себя, и она сказала нарочито резким и деловым тоном:

— Возвращаясь к причине моего звонка — отправляю вам на почту ссылки на статьи, о которых говорила, — отчеканила она, нажимая кнопку «отправить».

— Жду не дождусь, когда их прочитаю, — сказал Алек безобидным, но от того еще более раздражающим тоном.

— Это неправда.

— Но я их в любом случае прочитаю.

— Это мы еще посмотрим, — резко ответила Джулия и попрощалась.


К вечеру Алек закончил работу и выключил компьютер. Остаток дня, особенно вечер, нависал над ним, как нечто длинное и одинокое. Часть его он мог потратить на чтение статей, которые прислала Джулия. Одна мысль об этом вызвала у Алека неприязнь.

«Ты не умеешь развлекаться», — всплыли в памяти слова матери.

Да, факт остается фактом. На дворе суббота, а он весь день провел в офисе.

С тех пор, как они расстались с Лорел, Алек не часто ходил на свидания. Его затянувшаяся холостяцкая жизнь стала результатом постоянных задержек в офисе и старого доброго отсутствия интереса. В последнее время ему не попадались достойные его внимания девушки, кроме Джулии.

Алек нахмурился. «Интересно, она вообще на свидания ходит?» Джулия умудрилась уклониться от ответа, когда он спросил, есть ли у нее кто-то. Он собрал распечатки статей и засунул в портфель, собираясь прочитать позже. В голове его вертелся вопрос: «Каких мужчин она предпочитает? Скорее всего, этот человек должен любить детей. Не то что Алек».

Он не в ее вкусе, как и она не в его. Вот это-то и раздражало больше всего. Позже за обедом с девушкой, с которой познакомился на благотворительном ужине прошлой весной, Алек поймал себя на том, что думает о Джулии.

Глава 4

В понедельник Джулия пришла в офис первой, а это означало, что кофе ей придется готовить самой. Поставив турку на плиту, она включила компьютер. Пока он загружался, Джулия отошла налить себе чашку кофе, затем вернулась на рабочее место, сняла телефонную трубку и для начала набрала номер Декстера Рота, чтобы обсудить с ним дальнейший план работы маркетингового отдела.

Проработав в бизнесе более десяти лет, Джулия точно знала, за какие ниточки нужно потянуть, чтобы создать шумиху. И, поскольку время поджимало, она начала с местных телевизионных каналов. Их утренние шоу держатся в основном на легких новостях. Они всегда рады вплести в сюжет животрепещущую тему ради увеличения рейтинга. Алек со своей болтливостью прекрасно попадал под эту категорию. К десяти часам утра она уже договорилась об участии Алека в шоу «Проснись, Чикаго!» во вторник и в популярной радиопередаче «Дорога на работу с Лео и Лорен» в пятницу. Джулия даже не стала согласовывать время с Алеком. Она и так прекрасно дала ему понять, что самая актуальная на данный момент проблема — устранение ущерба, нанесенного репутации компании и его личному реноме. Джулия набрала его номер в одиннадцать — нужно было сообщить последние новости и уточнить расписание. Алек совсем не обрадовался предстоящим мероприятиям.

— «Проснись, Чикаго»? Я как-то случайно наткнулся на это шоу, и там показывали собаку, которую научили пользоваться водопроводом.

— Могу поспорить, что благодаря этому сюжету рейтинги шоу взлетели до небес. Будем надеяться, ваш сюжет будет столь же популярен.

Он что-то пробормотал себе под нос.

— Плохие выходные?

— Да нет. Все нормально. В субботу сходил на свидание. А у вас?

В его вопросе звучал вызов.

— Сидела дома с детьми. По вашим меркам настоящая скукотища. Мы делали попкорн и смотрели фильм.

— Какой фильм?

— «Ловушка для родителей», — нехотя призналась она. Джулия готова была поклясться, что слышала, как он усмехнулся. Затем голос Алека приобрел деловой тон.

— Мне казалось, я буду выступать перед реальной аудиторией.

— Безусловно, будете, — пообещала она. — А пока было бы неплохо подогреть интерес к вашей ситуации с помощью радио и телевидения.

Алек опять пробормотал себе под нос что-то неразборчивое, но все же согласился с ней.

— Еще на днях, возможно, вам позвонят из редакции газеты «Сан-Таймз», — продолжила она. — Я передала репортеру ваш рабочий и мобильный телефоны. Наши дочери учатся в одной школе. Мы совершенно случайно встретились во время футбольного матча Даниель.

— Хорошо. — Он подождал немного, затем спросил: — Они выиграли?

— Кто?

— Футбольная команда Даниель.

— Да. Два — ноль. Она отразила парочку очень сложных ударов, — добавила Джулия, хотя это было совершенно не важно.

— Я смотрю, вы гордитесь ею.

— Да. Очень горжусь. — Джулия улыбнулась и вернулась к обсуждению дела. — Ах да, Алек. Сегодня утром я отправила вам на почту письмо. Вы его получили?

— Это то, в котором говорилось о расходах на воспитание детей? Я его получил, прочитал и сохранил. — Голос Алека не оставлял никаких сомнений в том, что письмо отправилось прямиком в мусорную корзину.

— Это письмо я послала неделю назад. Я говорю о том, которое отправила сегодня утром.

— Я сейчас проверю почту. — Алек закликал мышкой, затем выругался. — Советы по общению со СМИ?

— Да, именно это. Вы должны внимательно прочитать эту статью и подробно изучить ее. Я хочу, чтобы она у вас от зубов отлетала.

В трубке послышался вздох.

— Так я все время должен буду придерживаться сценария?

— Безусловно.

— Что-то еще? — спросил он.

— Нет! — Она откашлялась. — Вообще-то да. Я связалась с парочкой блогеров. Одна из них — Джен Оуэн. Она написала немало гадостей в ваш адрес после того интервью.

— Да кто только не написал. Я не собираюсь запоминать их всех по именам.

— В чем-то вы правы, но у Джен большой охват аудитории. Она ведет блог «Мамин помощник». Слышали о таком?

— Нет. Но маркетинговый отдел, скорее всего, слышал.

— Да, я говорила с Декстером Ротом.

— Вы говорили с Декстером?

Голос Алека выражал недовольство. Судя по всему, он не любил оставаться не у дел. Это было совершенно естественное чувство, и Джулия поспешила добавить:

— Я разговаривала с ним сегодня утром. Я уверена, он вам все расскажет. Но вернемся к Джен Оуэн. Ее страничку посещают более тысячи человек в день, поэтому она пользуется особым авторитетом среди вашей целевой аудитории. А теперь вы — персона нон грата, и читатели ее блога стали игнорировать продукцию вашей компании.

— Декстер хочет устроить распродажи и объявить специальные предложения. Вы хотели, чтобы он обратился к Джен по этому вопросу?

— Нет. Это вы должны к ней обратиться. Свяжитесь с ней сегодня, если получится. — Джулия быстро продиктовала ему адрес сайта.

— Посылаете меня в клетку с тиграми? — усмехнулся он.

— Боитесь?

— Дрожу от страха, — ответил он совершенно спокойным голосом.

Джулия представила улыбающегося, развалившегося в кресле Алека. Без рубашки. Она резко наклонилась к столу и опрокинула чашку с кофе.

— Что случилось?

— Да ничего. Я пролила кофе, — ответила Джулия, вытирая стол.

— Надеюсь, вы не обожглись?

— Все в порядке. Чего нельзя сказать о вашем досье. Оно испорчено.

— Может, это и к лучшему. Может, нам стоит начать все сначала.

«Любопытная фраза», — подумала Джулия. Она не была до конца уверена в том, что поняла ее истинный смысл.

— Думаете ускользнуть от посещения блога?

— И это тоже.

«И что он хотел этим сказать?» — подумала Джулия и замолчала на несколько секунд, размышляя над смыслом его слов.

— Джулия, вы меня слышите?

— Да. Извините. — Она снова переключилась на дело. — В любом случае я уже написала письмо Джен и сообщила, что вы будете просто счастливы стать гостем ее блога.

— Я мог бы провести пятничный вечер куда более интересно. Но, по крайней мере, я буду не один.

— Меня не будет рядом с вами.

— Будете. В моих мыслях.

— Хорошо. Но раз уж эта Джен Оуэн такая влиятельная, почему вы не договорились опубликовать пост пораньше.

— Прежде всего, нас интересует пятница — это самое посещаемое время. Как раз в этот период проходят распродажи, и мы ожидаем рост посещаемости сайта. К тому времени мы должны подготовить полноценную стратегию, которая поможет нам справиться с любой реакцией публики.

— Умно. Я смотрю, вы время зря не теряли, — заметил Алек. — Вам удалось хотя бы чуть-чуть поспать в выходные?

Вопрос показался ей совершенно невинным, пока в подсознании снова не возник сон.

Джулия почувствовала не ко времени нахлынувшее возбуждение. Так же как в пятницу, она попыталась проигнорировать свои желания. Как и тогда, ей это практически удалось.

— Я вздремнула пару раз, — ответила она скучающим тоном.

— Кто бы еще говорил про переработки.

— Я стараюсь изо всех сил ради достижения успеха.

— Изо всех сил, — повторил он. — Моя мама назвала бы нас занудами.

В трубке послышался звук телефонного звонка, затем вздох.

— Легка на помине.

— Простите?

— Моя мама звонит. Не хочу брать трубку, но придется.

— Я буду на связи.

Джулия хотела поставить ему плюс за исполнение сыновнего долга, если бы его голос не прозвучал так мрачно.


Алек вернулся домой, в свою съемную квартиру, поздно. Не самое уютное место на земле, но как временное пристанище — сойдет. Тем более после такого ужасного дня. Мало ему было звонков матери, встреч по работе и решений кадровых вопросов, так еще и скандал вокруг его злосчастного интервью никак не утихал. Популярное телевизионное шоу подняло шумиху, официально заявив о своем отказе сотрудничать с организацией «Лучшее — детям», а группа родителей устроила пикет возле здания компании, требуя снять Макэвоя с должности. И все это снимало телевидение.

Алек надеялся проскользнуть незамеченным через парковку, но толпа облепила машину и не давала ему проехать, пока не появилась охрана и не расчистила ему путь. Он боялся даже представить, как эту историю преподнесут в вечерних новостях.

Он бросил ключи на стол, достал из холодильника пиво и открыл бутылку по дороге к дивану. Включил телевизор и стал щелкать пультом, пока не наткнулся на трансляцию бейсбольного матча. Развязывая галстук, он услышал телефонный звонок.

— Вам стоило сообщить мне о пикете, — послышался в трубке раздраженный женский голос.

— Добрый вечер, Джулия, — сказал он и сделал глоток пива.

— Местный канал пустил сюжет об этом инциденте в шестичасовом выпуске новостей и обещал показать продолжение, демонстрируя кадр, на котором вы пытаетесь проехать на своем «порше» сквозь толпу протестующих.

Алек закатил глаза.

— К вашему сведению, я никого не задавил.

— Алек, как вы не понимаете, совет директоров нанял меня именно для таких случаев!

— И что бы вы сделали?

— Как минимум заставила бы вас Толкнуть речь перед тем, как уехать. А то все выглядело так, будто вы преступник, пытающийся скрыться с места преступления.

— Простите.

Последовала небольшая пауза.

— Трудный день? — спросила она.

— Просто ужасный.

— Мой тоже, но по другой причине. — Джулия вздохнула.

— Что-то случилось?

— У нас с дочерью конфликт.

— Вы поссорились, да?

— Еще как, — мрачно ответила она.

Алек изучающе посмотрел на бутылку пива в руках.

— Мы с мамой тоже поругались сегодня.

— Вы хотите сказать, что ближайшие тридцать пять лет меня ожидает то же самое? — произнесла Джулия. В трубке эхом раздался ее смех.

Алеку было не до смеха. Он потягивал пиво, вспоминая причину спора с матерью. Брук собиралась записать на его счет организацию банкета в ресторане, где он был постоянным посетителем.

— Надеюсь, у вас не будет таких проблем, — ответил он Джулии.

Не успел Алек это сказать, как расслышал на другом конце провода детский голос, окликнувший: «Мам!»

— Похоже, вас вызывают.

— Как всегда, — ответила она. — Продолжим разговор утром. У вас все получится, Алек.

Голос Джулии, нежно произносящий его имя, затронул его за живое.

— Вы говорите так, как будто сами в это верите.

— Я и верю. — Джулия откашлялась. — Я ни разу не подводила своих клиентов.

Они попрощались. Алек допил пиво и направился в постель. Было глупо надеяться на то, что Джулия испытывала к нему не только профессиональный интерес, но ему этого очень хотелось.


Не успели часы показать десять утра, как Джулия уже набирала номер Алека. Она провертелась в кровати всю ночь, пытаясь придумать план по уменьшению ущерба его и без того испорченной репутации после этой дурацкой акции протеста. На самом деле бессонница была вызвана не только стратегическим планированием, но о нем она, по крайней мере, могла думать, не краснея как помидор.

— Доброе утро, — произнесла Джулия, как только Алек снял трубку.

— Утро добрым не бывает. Я только что получил письмо от Германа Геллера.

— Я знаю. Он прислал мне копию.

— Значит, вы в курсе, что уровень поддержки моей персоны среди членов совета директоров чрезвычайно мал и стремится к нулю.

— Я знаю. — На кону была не только его работа. — У меня есть план. Освободите свое сегодняшнее расписание с часу дня.

— Зачем? — Его голос дрогнул. Джулия ожидала от Алека большего энтузиазма.

— Группа местных мам собирается провести ежегодный пикник в Гранд-парке. Я думала заехать туда вместе с вами на пару часиков. Вы бы повосхищались деточками, может, даже остались до трех часов дня в жюри конкурса на самую симпатичную малышку… Вы меня слышите? — спросила Джулия, так и не дождавшись никакой реакции.

— Да, слышу.

— И что думаете?

— А без этого никак нельзя?

— Если честно, я не представляю другого способа убедить общественность в том, что вы не монстр. Вам необходимо чаще появляться в кругу детей.

— Я понял. А нельзя мне просто появиться на публике вместе с детьми и обойтись без всякого судейства?

— На самом деле не так уж там все и плохо. Вы на правильном пути.

— Я ничего не знаю о детях и начинаю нервничать, когда они рядом. Особенно дискомфортно я себя ощущаю среди детей постарше.

— Ну, я не знаю. С моими вы прекрасно поладили.

— Правда?

— Правда.

— Что, если меня закидают пустышками или выпроводят из парка под улюлюканье толпы?

«Он шутит. Хороший знак», — подумала она и улыбнулась, представив себе эту картину.

— Снова прибегаете к помощи знакомых?

— Скажем, я обещала организаторам, что компания «Лучшее — детям» предоставит сберегательные облигации победителю конкурса. А еще, раз уж мы все равно там будем, не помешало бы пораздавать купоны на бесплатные упаковки памперсов.

— Моя репутация будет спасена благодаря детским задницам. Прекрасно, — проворчал он. — А вы там тоже будете?

Глупо, конечно, но ее сердце сделало пару скачков.

— Боитесь идти в логово к тиграм в одиночку? — нарочито бодрым тоном спросила она.

— Еще как! К тому же, если уж мне придется мучиться весь день, улыбаясь и лебезя перед толпой народа, вам тоже следует пойти.

— Я не думаю, что все будет настолько плохо, — произнесла Джулия. — Но я обещаю, все это время ни на шаг от вас не отойду. — Джулия улыбнулась. — Где мы встречаемся? Как насчет холла вашего дома, скажем, через полчаса?

— Моего дома?

— Вам необходимо переодеться в более подходящую одежду.

— А вам нужно обязательно одобрить мой внешний вид.

Джулия никак не прокомментировала его замечание.

— Через полчаса, — повторила она. — До встречи.

* * *

Приехав домой, Алек обнаружил Джулию в фойе. Она облокотилась на стол дежурного и мило болтала с охранником.

Она краем глаза заметила Алека и выпрямилась. Выражение ее лица сразу же стало деловым.

— Здравствуйте, Алек.

Она была одета в темно-синие капри и легкую блузку с цветочным узором. Рукава-бабочки затрепетали, когда она махнула на прощание рукой охраннику и направилась через фойе к Алеку. Ее одежда в сочетании с сандалиями без каблуков прекрасно подходила для послеобеденных прогулок по парку.

«Девочка-соседка», — говорил ее внешний вид. Она открыто улыбнулась и зашла с ним в старомодный лифт. Алек нажал на кнопку своего этажа и мысленно обрадовался непродолжительности поездки, избавляющей от неудобного разговора. Квартира Алека располагалась на последнем этаже здания начала прошлого века, отремонтированного и оборудованного по последнему слову техники. Здесь было все необходимое для комфортной жизни, вроде гидромассажной ванны, гардеробных и изысканной кухни. В квартире было три спальни и две ванные комнаты. Из его квартиры можно было выходить на крышу, откуда открывался роскошный вид на озеро Мичиган. Если он был вечером дома и если позволяла погода — очень редкое совпадение, — Алек выбирался на крышу, попивал пиво и любовался лучами заката, игравшими на волнах озера. «Может быть, сегодня удастся посидеть на крыше», — подумал он. Давненько ему не удавалось по-настоящему расслабиться.

Открыв дверь, он впустил Джулию к себе. В квартире угадывался легкий лимонный запах жидкости для полировки мебели — значит, уборщица уже приходила. Алек бросил ключи на консольный столик у двери и повернулся к Джулии. Она нахмурилась.

— Что не так? — спросил он, обратив внимание на складку между бровей.

— Я ожидала увидеть совсем другую картину.

— Немного по-спартански, — согласился он.

У Алека так и не дошли руки нанять декоратора и добавить парочку штрихов для создания уюта.

— Вы давно здесь живете?

— Несколько лет, — признался он. Подписывая договор аренды, он не собирался оставаться здесь дольше чем на год. Но время пролетело незаметно. — Мой финансовый консультант настаивает на том, чтобы я купил дом или кондоминиум.

— Отличный совет.

— Хорошее вложение средств, — согласился он. — Я искал. Долго. Так долго, что мне уже неудобно отнимать время у моего агента по недвижимости.

— А что вы ищете?

Абсолютно логичный вопрос. Агент все время спрашивает то же самое. Но ответы Алека всегда расплывчаты, поскольку сказать правду нелегко. Алек хочет место, где сможет чувствовать себя дома. К несчастью, он плохо представляет себе такое место. У него не было настоящего дома — все детство он провел в разных школах-пансионах, за исключением тех редких моментов, когда родители забирали его к себе.

— Что я ищу? — повторил он вопрос Джулии. — Не могу точно сказать. Знаю только то, что еще не встречал такого места.

— А я хотела бы когда-нибудь купить дом, — произнесла она. — К северу от города, чтобы дети могли играть на свежем воздухе во дворе, и не нужно было специально для этого ездить в парк.

— С белым заборчиком по периметру и большим двором, где можно побегать с золотистым ретривером?

— Может быть, — усмехнулась она. — Не уверена насчет собаки, хотя Колин и Даниель уговаривают завести пса еще с Рождества.

— Дети любят собак.

— Правда? — Ее брови взлетели от удивления.

Алек пожал плечами.

— Мне так сказали.

— А у вас была собака, когда вы были маленьким?

— Нет. Нам не разрешали заводить животных.

— Школа-пансион. Ну конечно, — медленно кивнула Джулия.

Он равнодушно отнесся к состраданию, появившемуся на ее лице.

— Вообще-то в возрасте Колина я хотел завести игуану.

Отвращение, возникшее на лице Джулии, заставило его улыбнуться.

— Сделайте одолжение, не говорите об этом моему сыну.

— Это останется между нами.

— Вы можете завести игуану сейчас.

Алек пожал плечами.

— Как-то уже не хочется. К тому же, — добавил он, — домашние животные могут доставить немало хлопот.

— Это точно. Почти столько же, сколько и дети, — усмехнулась Джулия.

Алек хлопнул в ладоши, решив, что пора бы уже перейти к делу.

— Итак, в какой одежде обычно судят конкурсы красоты?

— Можно взглянуть на ваш гардероб?

Голос ее прозвучал по-деловому, но по тому, как она отвела глаза, Алек понял, что Джулия, вероятно, находит данную ситуацию столь же интимной и возбуждающей, как он.

Алек убедился в своем предположении, когда она натянутым голосом предложила:

— Знаете что? Почему бы нам не начать с того, что вы сами переоденетесь во что-то, на ваш взгляд, подходящее?

— Вы уверены?

Джулия облизнула пересохшие губы. Алеку пришлось сделать над собой усилие, чтобы подавить стон.

— Я уверена.

Джулия заставила его переодеться два раза, прежде чем он, по ее мнению, достиг идеального баланса между надежным исполнительным директором и воплощением доступного будущего отца семейства.

Вернувшись в комнату, Алек застал Джулию стоящей у окна. Она любовалась видом на озеро. Послеобеденное солнце играло в ее волосах. На мгновение ему захотелось подойти к Джулии, осторожно отодвинуть волосы и нежно поцеловать ее в шею.

Алек заставил себя перевести взгляд на озеро.

— Вода такая гладкая. Как стекло.

Она обернулась.

— В прогнозе погоды сообщили, что вечером будет шторм.

— Ну вот. А я собирался посидеть сегодня вечером на крыше.

— Звучит заманчиво. И часто вам удается так расслабляться? — Ее вопрос прозвучал скептически, но в этом не было ничего удивительного.

Алек покачал головой:

— Да вот что-то никак не соберусь.

— Как я вас понимаю. Мне самой не часто удается побыть одной.

Но Алеку сейчас совсем не хотелось думать об одиночестве. Он снова скользнул взглядом по ее шее, затем откашлялся и спросил:

— Так пойдет?

Алек широко раскинул руки. В последний раз ему подбирали одежду в начальной школе. Он должен был чувствовать себя неловко, но вместо этого был сильно увлечен женщиной, придирчиво изучающей его внешний вид. Ситуация складывалась крайне нестандартная. Большинство женщин, встречавшихся Алеку, предпочли бы увидеть его раздетым, нежели при полном параде.

— Так лучше, — пробормотала она, постукивая пальцем по губе. — Цвет хаки — удачный выбор. Джинсы смотрелись неформально, — выразила Джулия свое мнение по поводу прошлой попытки. — Габардин — слишком строго.

Он с трудом оторвал взгляд от ее сочных губ.

— Что вы думаете о рубашке?

Алек был одет в рубашку бордового цвета из легкой хлопчатобумажной ткани. Джулия только что отвергла коричневую рубашку поло.

Джулия пристально посмотрела на Алека.

— Расстегните манжеты и закатайте рукава.

Он выполнил инструкции и вопросительно посмотрел на нее. Влечение все нарастало.

Джулия приблизилась к нему. Она была так близко, что Алек мог чувствовать тонкий аромат ее духов. Запах не был цветочным или приторным. В нем преобладала цитрусовая нотка. Аромат поглотил его, захлестнул подобно волне.

— Ну как?

Он едва ли мог расслышать ответ сквозь шум стучащего в висках пульса. Да что с ним такое? С каких это пор напряженность кажется ему такой сексуальной, а простое прикосновение таким возбуждающим? Джулия потянулась к нему и поправила рукава. Она осмотрела результат своей работы и кивнула:

— Вот так. Рукава, спущенные до локтя, делают вас более расслабленным и доступным.

— Доступным, — повторил Алек. Он хотел казаться забавным, но вместо этого был заинтригован и… чертовски возбужден.

Руки Джулии все еще касались его локтей, теплые ладони гладили его кожу. Еще один импульс возбуждения пробежал электрическим разрядом по его позвоночнику. Должно быть, Джулия почувствовала это. Она резко отдернула руки и взглянула на него снизу вверх. Ее рот округлился от возмущения.

Соблазнение — это искусство, и Алек в нем преуспел, но целовать Джулию не входило в его планы. Тем не менее это произошло. Они не прикасались друг к другу руками, только губами. Эта робкая попытка была очень эротичной благодаря непродолжительности и нежности.

Алек остановился, приказав себе сделать шаг назад, и в тот момент, когда он уже был готов отступить, волна желания захлестнула его с новой силой, и он с жадностью впился в губы Джулии. На этот раз поцелуй был долгим. В нем не было столько нежности, как в первом. Это был страстный, отчаянный поцелуй. Но, несмотря на растущее желание, Алек не прикасался к ней. Он держал руки вдоль тела и сжал пальцы в кулак. Только так он мог удержать эмоции под контролем, но и этот метод уже почти переставал действовать к моменту, когда Джулия отстранилась от него.

Она поднесла руку к губам. Ее лицо выражало удивление и, к его разочарованию, ужас.

— Видимо, это была не очень удачная идея, — произнес Алек, как только бешеный ритм его сердца замедлился.

Джулия вертела в пальцах концы пояса. Алек тоже хотел бы им заняться: развязать его, тем самым открыв себе доступ к блузке, которую незамедлительно стянул бы с нее через голову. Он все еще пытался привести в норму свое прерывистое дыхание, когда Джулия произнесла:

— Да. Очень плохая. Это больше не должно повториться.

Своим ответом Джулия ясно дала понять, что не возлагает всю ответственность за этот поцелуй на него, пусть он и стал инициатором. Она чувствовала себя столь же виноватой в произошедшем. Алек был полностью с ней согласен. Такие фокусы могли быстро отключить их разум. Но все-таки спросил:

— Почему нет? То есть я понимаю — идея неудачная. Но вы не станете отрицать, что поцелуй был классный.

На самом деле Алек еще никогда ничего подобного не испытывал. Румянец на щеках Джулии был красноречивее всяких слов. Когда она снова заговорила, неестественно строгий тон выдал ее истинные чувства.

— Алек, меня наняли не просто так. Я должна воскресить ваш общественный имидж. Ваш совет директоров платит мне не за то, чтобы я тут с вами развлекалась.

Алек никак не мог понять причину такого сильного раздражения, но уже не мог остановиться.

— Это так вы представляете себе «развлечения»? Если да, то вам еще многое предстоит узнать. Поцелуи — это только начало.

Губы Джулии, всего минуту назад казавшиеся такими мягкими и податливыми под его губами, сейчас превратились в тонкую напряженную линию.

— Я не хочу ничего узнавать. Я должна ответственно выполнять свою работу. И кстати, нам нужно выйти прямо сейчас, чтобы успеть вовремя. Я обещала организатору конкурса на самую симпатичную малышку, что мы будем в парке не позднее двух.

— Джулия…

Она замотала головой и развернулась на каблуках. Пока Алек нашел ключи и взял солнечные очки, Джулия успела выбежать из квартиры и дойти до лифта. Алек запер дверь и подошел к ней. Поездка вниз была спокойной. Джулия стояла у противоположной стенки маленькой кабины, скрестив руки на груди, и старалась избегать его взгляда.

— Вы ведь знаете, куда ехать? — спросила она, как только они вышли на улицу.

Его машина стояла на частной парковке, предназначенной для владельцев квартир, а машина Джулии была припаркована чуть дальше по улице.

— Я знаю, где находится Гранд-парк, и, мне кажется, место проведения конкурса я также найду без труда. Нужно будет просто идти на звук плачущих детей, — нарочито медленно произнес он, больше всего на свете желая вывести ее из себя.

— Все верно. Плачущие дети. — Джулия поджала губы и выхватила солнечные очки из его рук, прежде чем он успел их надеть. — Вам они не понадобятся. Доступность, помните? Никто не захочет смотреть на свое отражение, разговаривая с вами. Зрительный контакт очень важен. Он сигнализирует о том, что собеседник вам небезразличен. Он показывает вашу заинтересованность в речи собеседника и подчеркивает, что вам нечего скрывать.

— Глаза — зеркало души? — усмехнулся Алек.

— Для тех, у кого она есть.

Он не знал, злиться или смеяться, когда, прочитав столь содержательную лекцию, Джулия нацепила на нос свои солнечные очки.

Глава 5

Этот человек просто невыносим! Своим самодовольством, наглостью и высокомерием он буквально вывел Джулию из себя! А еще он мастерски владеет языком. От того поцелуя в гостиной у нее по спине пробежали мурашки.

По этой причине Джулия не снимала солнечные очки до самой темноты. Даже когда первые тяжелые облака, предвещающие шторм, стали наползать на вечернее небо, она продолжала прятаться за тонированными стеклами. Они избавляли Джулию от прямого зрительного контакта с Алеком.

По сравнению с реальностью ее сон теперь казался почти невинным. О чем она думала, позволяя ему так поцеловать себя, да еще и отвечая на поцелуй? Она должна была оттолкнуть Алека, как только он попытался поцеловать ее. Она должна была отойти раньше, чем все это произошло. И пусть все случилось очень быстро, по его лицу можно было определить, что он намерен сделать. Она вела себя безответственно и глупо.

И теперь, как ни старалась, Джулия не могла выкинуть случившееся из головы. Одним лишь прикосновением губ он сумел разжечь в ней пламя, которое Джулия считала давно угасшим. Что скрывать, она с самого начала заметила физическую привлекательность Алека, но даже представить себе не могла, к чему все это приведет. Какие чувства в ней разбудит. Его язвительные слова никак не шли у нее из головы: «Это так вы себе представляете «развлечения»? Если да, то вам еще многое предстоит узнать. Поцелуи — это только начало».

Никто и не спорит.

Друзья Джулии абсолютно согласны с Алеком в том, что ей многое надо узнать, особенно Элоиза, не раз пытавшаяся наладить личную жизнь сестры. Но у нее слишком много обязанностей и совершенно нет времени на романы. К тому же Джулия довольна своей жизнью и не хочет ничего менять. И до настоящего времени ей прекрасно удавалось игнорировать внутренний голос, настаивающий на том, что она обманывает и себя и других.

— Что дальше? — спросил Алек.

— Понятия не имею.

Он нахмурился, и до нее дошло, что он имел в виду. Конкурс на самую симпатичную малышку закончился, и Алек не знал, что ему делать дальше. Все прошло на удивление хорошо, хотя поначалу его приняли холодно.

Джулия откашлялась.

— Я хотела сказать, что вам надо смешаться с толпой и начать раздавать купоны.

Она порылась в своей огромной сумке, достала толстый конверт и передала Алеку.

— Отдел маркетинга прислал мне эскизы, и я распечатала их сегодня утром.

Он взял конверт и засунул его в задний карман.

— Смешаться с толпой. Хорошо.

Они прошли мимо клоуна, делающего животных из шариков.

— Вы не хотите перекусить? — спросил Алек, когда они подошли к палатке с хот-догами.

— Звучит заманчиво. К тому же я не обедала. Но, пожалуй, воздержусь.

— Вы не обедали? — Алек нахмурился. — Уже третий час.

Об этом можно было и не напоминать. Пустой желудок Джулии вел счет времени.

— Я перехвачу что-нибудь перед тем, как поеду забирать детей из школы.

— Колин сегодня играет в детский бейсбол?

— Нет, но у Даниель футбол в половине шестого.

Алек посмотрел наверх. Над их головами небо все еще было голубым, но с запада уже наползали фиолетовые тучи.

— Мне кажется, дождь начнется гораздо раньше.

— Думаю, вы правы.

— Значит, у вас намечается свободный вечер, — подытожил Алек.

Джулия покачала головой, стараясь не смотреть на его губы.

— Не факт. Игра состоится при любой погоде. Если только не будет грозы. Судья обязательно остановит игру при малейшей угрозе.

— Надеетесь на парочку молний?

Сказав это, Алек усмехнулся, вновь обратив внимание Джулии на свои губы. Молнии. Она уже ощутила парочку сегодня днем. Этого оказалось достаточно, чтобы вспомнить, чего именно ей не хватало в жизни. Джулия сглотнула. Внезапно ее горло пересохло.

— Вы знаете, я хочу пить.

— Ну, пойдемте. Я угощаю.

Молодой человек, продававший прохладительные напитки, был выбрит наголо, у него были проколоты брови, а козлиная бородка доходила приблизительно до кадыка. «Ему бы самое место на передвижной ярмарке», — подумала Джулия, но, подойдя поближе, заметила добродушную улыбку парня. «А вот и доказательство поговорки, что внешность обманчива», — заключила она, хотя в ее деле внешность определяла все.

Джулия исподтишка посмотрела на Алека. Он был одет строго в соответствии с ее требованиями. Каждый предмет одежды Джулия выбрала сама, исходя из того, какое впечатление нужно произвести на публику и какую эмоциональную реакцию вызвать. Его внешний вид говорил: «Я надежный. Мне можно доверять».

«Еще одно доказательство поговорки», — подумала Джулия. Она не должна ему доверять. Хотя скорее, находясь рядом с ним, она не могла доверять себе.

— Вы уже определились? — обратился к ней Алек. Задавая вопрос, он положил руку на ее талию.

— Не могу ничего придумать, — нахмурилась Джулия. Это совсем на нее не похоже.

— Может, попробуете заглянуть в меню? — предложил он.

— Точно. Диетическую колу и крендель, пожалуйста.

Для себя Алек взял свиную Сардельку в тесте, посыпанную тушеным перцем и луком. Джулия пыталась питаться правильно, но у нее буквально слюнки потекли, когда Алек попросил ее подержать сардельку, пока он достает бумажник. Он заплатил за еду, улыбнулся и взял бутерброд.

— Хотите кусочек?

Джулия покачала головой и стряхнула соль с кренделя.

— Ну давайте, попробуйте, — стал уговаривать Алек. — Я знаю, что вам хочется.

«Хочется. Только не еды», — с ужасом подумала Джулия. Во второй раз за этот день сила воли ей изменила, и она поддалась искушению.

— Только один кусочек, — пробормотала она.

Алек самодовольно улыбался. Но как только она откусила кусочек сардельки, его улыбка испарилась. Неужели он тоже никак не мог забыть тот поцелуй?

Он сделал глоток содовой, затем выбросил банку и остатки еды в ближайший мусорный бак. Его взгляд вновь устремился на губы Джулии. «О нет». Джулия узнала этот взгляд. Вот-вот произойдет неизбежное. Не важно, что они все обсудили и определили границу отношений всего пару часов назад. Если Алек ее поцелует, она не сможет противиться.

Спасение появилось в лице капризного дошколенка с рожком подтаявшего шоколадного мороженого в руке. Малыш врезался в ногу Алека. В результате столкновения шарик мороженого вывалился из вафельного рожка и оставил липкое коричневое пятно на штанине Алека чуть выше колена. Брюки, может, и были цвета хаки, но их отличный покрой свидетельствовал о солидной стоимости и именитости дизайнера. Тут как тут возникла мама ребенка с влажной салфеткой.

— Простите… — Тут она узнала Алека и резко вздохнула от неожиданности. — О боже! Вы… Вы…

Она схватила ребенка и потащила в сторону.

— Все в порядке, — ответил Алек, но лицо его выражало недовольство. Испорченными ли брюками или тем, что их прервали, — было трудно сказать.

Глаза женщины увеличились от удивления.

— Мне правда очень жаль. Он не смотрел, куда идет.

— Ничего страшного. — Натянутый смех Алека противоречил его словам.

— Но ваши брюки…

— Их можно отстирать, — ответил он.

Алек присел на корточки и заглянул в пустой рожок в руке ребенка.

— Жалко, что мороженое пропало.

Вспомнив о своем горе, ребенок испустил вой, по мощности и пронзительности сравнимый разве что с сиреной скорой помощи. Все стоящие неподалеку матери стали высматривать истинную причину шума. Сначала они увидели мальчика, затем мужчину, стоявшего рядом с ним с пустым рожком в руках.

Алек вскочил на ноги. Помимо чувства вины на его лице отразилась нарастающая паника. Шепот вокруг них перерастал в крещендо. Джулию тоже охватила паника. Вся утренняя работа пойдет коту под хвост, если она срочно что-то не предпримет.

— Предложите купить ему другой рожок, — процедила она сквозь искусственную улыбку. Джулия не знала, услышал ли ее Алек. Ребенок продолжал плакать, но уже не так громко.

Надежда на то, что самое худшее уже позади, рухнула, как только одна из стоящих неподалеку женщин крикнула:

— Эй, так это же тот парень, который ненавидит детей!

Алек моргнул.

— Я не…

— Что он с ним сделал? — воскликнула грузная женщина с близнецами в коляске.

— Я ничего не делал, — ответил Алек, разводя руки в стороны. Его попытки оправдаться сдулись, как воздушный шарик, как только женщина заметила рожок в его руке.

— Вы отобрали у ребенка мороженое? — с недоумением спросила она. И, не дожидаясь ответа, заорала, обращаясь к наступающей толпе: — Мистер Корпоративная Большая Шишка отнял мороженое у ребенка!

Шуточное предположение Алека о том, что его закидают пустышками, теперь казалось вполне правдоподобным.

— Он не брал никакого мороженого, — начала было Джулия, но ее голос потонул в крике другой женщины.

— Если он так не любит детей, чего тогда пришел сюда?

— Потому что он хочет, чтобы мы покупали продукцию его компании, — отозвалась другая. — Я видела его сегодня в составе жюри на соревновании. Результаты, наверное, были подтасованы.

— «Лучшее — детям», — фыркнула другая мамаша. — Скорее уж «Лучшее — богатым папикам».


Краем глаза Джулия заметила съемочную группу, направляющуюся к взволнованной толпе. Она пригласила репортеров, намекнув им, что Алек сегодня будет в парке. Ну и где, спрашивается, они были, когда Алек отлично справлялся с обязанностями члена жюри?

Джулия видела два варианта развития событий. Они могли попытаться настоять на своем в надежде, что толпа угомонится. Или ретироваться, убедившись как минимум в том, что интервью с запинающимся, ошарашенным Алеком не станет главной новостью вечернего выпуска.

— Пойдемте. — Джулия торопливо засеменила в противоположную от съемочной группы сторону.

— Нужно прояснить ситуацию, — не унимался Алек.

— Займемся этим позже. А сейчас нам нужно исчезнуть отсюда, прежде чем вы второй вечер подряд станете новостью вечера. — Она кивнула в сторону репортеров.

Алек выругался. К несчастью, маленький мальчик, стоявший рядом, услышал его. Он ткнул пухленьким пальчиком в Алека и произнес:

— Мама, дядя ругается!

— Пойдемте! — крикнула Джулия.

Схватив Алека под руку, она потащила его в сторону и остановилась, только когда они выбрались из толпы. Как только они добрались до парковки, Джулия сделала глубокий вдох.

— Все прошло не так, как я ожидала, — призналась она.

— Это еще мягко сказано. — Алек вышел из состояния ступора. Теперь он был зол. Джулия поняла это по изменившемуся тону его голоса. — Если вы так себе представляете спасение моей репутации, дорогая, то мне точно ничего не светит.

Его слова задели Джулию, но она не могла ничего возразить. Алек был прав. И сейчас на кону не только его имидж. Ее авторитет и репутация тоже под угрозой. Ей нельзя завалить столь важное дело.

Но даже подобного рода мысли не удержали ее от комментария.

— Не называйте меня «дорогая».

Использование подобного обращения по отношению к ней было само по себе унизительно. Но оно резало по ушам и по другой причине — Скотт называл ее так.

— Это все, что вы можете сказать? — удивился Алек.

— Я могу прямо сейчас подать заявление об отставке. Совет директоров все равно откажется от моих услуг, как только узнает об этом инциденте.

— Никто ничего не узнает. — Гарантировать этого никто не мог, и они оба прекрасно это знали. Джулия мысленно добавила пару операций по исправлению ущерба в свой длинный список дел.

Алек провел рукой по волосам.

— Я здесь просто теряю время. Проехали.

Он уже был за рулем своей машины и завел двигатель, не позволив Джулии даже попытаться остановить его. Она вздохнула и забралась в свою машину. Оглянувшись на парк, Джулия внезапно подумала: «А что, если…»


По дороге в офис Алек решил извиниться перед Джулией. Он вел себя словно избалованный мальчишка. Алек набрал ее рабочий номер, но секретарь сообщила, что Джулия все еще не вернулась. Он позвонил на мобильный. Следующие пару часов он абсолютно безрезультатно пытался дозвониться до Джулии. Алек понимал, что пилюля, которую ему придется проглотить, не станет слаще с течением времени, но в то же время не мог попросить прощения, пока она не возьмет трубку.

Он собрался поехать на игру ее дочери. Алек был уверен, что там ему точно удастся застать Джулию — она пойдет поддержать своего ребенка несмотря ни на что. В какой-то степени он даже восхищался тем, как Джулии удается провести такую четкую границу между сферами своей жизни. Его профессиональная деятельность настолько часто пересекалась с личной жизнью, что отделить одно от другого не представлялось возможным, Джулия назвала его женатым на работе. Этот комментарий ему совсем не понравился, но не согласиться с ним было трудно.

Около пяти часов вечера в окно его офиса застучали крупные капли дождя. Джулия сказала, что команды будут играть при любой погоде. Алек решил рискнуть.

Дождь все усиливался и к моменту, когда он прибыл на футбольное поле, превратился в плотную пелену. Грозы не было, поэтому парковка была заставлена машинами. Алек понятия не имел, в какой команде играла дочь Джулии, и уж тем более не представлял себе цвет ее формы. К моменту, когда он, наконец, нашел навес Джулии, он промок до нитки. Неудивительно, что сегодня там были только стоячие места. Сегодня навес служил укрытием от дождя, и Джулия пустила под него максимально возможное количество зрителей.

— Джулия! — позвал он.

На ней была та же одежда, за исключением легкой куртки. Глаза ее расширились от удивления при виде Алека. Она протиснулась к краю навеса.

— Что вы здесь делаете?

Ни по выражению лица, ни по голосу невозможно было понять, рада она его видеть или нет. Почувствовав себя неловко, Алек решил отшутиться.

— Да вот решил посмотреть игру — погода-то прекрасная.

Команда Даниель забила гол. Зрители под навесом откликнулись громкими аплодисментами. Поскольку под навесом места уже не было, Джулия накинула капюшон и вышла под дождь.

— Я собиралась позвонить вам после игры.

— Я пытаюсь дозвониться до вас весь день.

Одна ее бровь приподнялась от удивления.

— У меня разрядился аккумулятор. Целый день?

Он кивнул.

— Чтобы извиниться. Я вел себя, ну… как идиот. Прошу прощения.

— Мне тоже очень жаль.

Он кивнул, принимая ее извинения. С его щек потекла вода.

— Так нельзя.

Она нырнула обратно под навес и через минуту вновь появилась с зонтиком в руках.

— Так лучше, — пробормотала она.

Алек не мог не согласиться, и не только потому, что теперь был защищен от дождя. Его радовала эта внезапная близость. Он мог поклясться, что чувствовал тепло, исходящее от ее тела. Чтобы отвлечься от этих мыслей, он сказал:

— Я боюсь смотреть сегодня новости.

— На вашем месте я бы не переживала. — Джулия хитро улыбнулась.

— Что вы хотите этим сказать?

— После того как вы ушли, я вернулась в парк и совершила чудо, только и всего.

— Но вы же сказали, что нам надо уйти.

— Это вам надо было уйти. Репортеры и толпа взвинченных мамочек съела бы вас с потрохами. Но меня никто из них не знал в лицо или не успел запомнить.

— И какое чудо вы совершили?

— Я нашла маму мальчика, который врезался в вашу ногу, — усмехнулась она. — Непростая была задачка, должна признаться, учитывая количество собравшихся там людей. Как бы то ни было, я поговорила с ней, объяснила, как это несправедливо по отношению к вам со стороны незнакомых людей делать поспешные выводы и рассказывать неправду репортерам.

— И что?

— Она согласилась дать интервью съемочной группе. — Джулия светилась от удовольствия. — Вы будете полностью реабилитированы. Женщина ясно дала понять, что это ее ребенок налетел на вас и плакал, потому что его мороженое вывалилось из рожка, а вы были просто образцом понимания и вежливости.

Алек вздохнул с облегчением:

— Ну слава богу. Я не готов встречаться с советом директоров так скоро. Я у вас в долгу.

Сказав это, Алек дернул за один из шнурков, свисающих с капюшона. Он пытался побороть желание наклониться и снова поцеловать Джулию. Ее большие глаза внимательно смотрели на него. Алеку показалось, что в них промелькнул интерес. Он видел его прежде. В парке. Перед инцидентом с мороженым.

— Три доллара.

— Что, простите?

— Три доллара. Вы должны мне три доллара. Я купила мальчику мороженое. Можете потом со мной рассчитаться, — сказала Джулия, улыбнувшись.

— Обязательно.

— Мороженое! Я хочу мороженое! — раздался голос Колина. Широко улыбаясь, мальчик пролез между ними. Ямочки на его щеках были точь-в-точь как у мамы.

Алек тоже улыбнулся, несмотря на то что ему пришлось уступить место и выйти под дождь.

Глава 6

Светило солнце, пели птицы, а Джулия, улыбаясь, как ребенок рождественским утром, набирала номер Алека в девять утра следующим утром.

— Итак, что вы думаете о вчерашнем сюжете? — спросила она, как только он взял трубку.

— Мне кажется, что те три доллара, которые я вам должен за мороженое, будут самой полезной тратой денег за последнее время.

— И не забывайте про комментарии мамы, чья дочка выиграла конкурс на самую симпатичную малышку.

— Как я могу такое забыть? Она уверена, что меня просто неправильно поняли, — произнес Алек довольным тоном.

— Да, и, по ее мнению, для полного исправления вам не хватает только любви хорошей женщины и своего ребенка.

— Так думают все женщины, — засмеялся Алек.

Джулия представила, как он закатывает глаза. А вот представить его укачивающим грудного ребенка ранним утром, или успокаивающим младенца с температурой, или объясняющим сыну основы бейсбола на заднем дворе, она не могла. Досадно. Ее улыбка увяла.

— Так думают не все женщины, — произнесла Джулия.

— Правда? А вы?

Джулия сглотнула и на минуту замолчала. В конце концов она выдавила:

— Любовь — мощная штука. А что касается детей… Растить их — нелегкий труд, но за него обязательно воздастся. Надо стать родителем, чтобы понять, о чем я.

Она определенно была разочарована в Алеке, в том, что он не желал испытать этот опыт на себе.

— Можно я задам нескромный вопрос?

— Попробуйте.

— Куда делся ваш муж? Мне интересно, как давно вы развелись? — Ответа не последовало, и он добавил: — Проехали. Вы не обязаны…

— Скотт умер. От рака.

Когда-то ей было невыносимо тяжело произносить это слово. Время не залечило всех ран, но боль уже не была такой нестерпимой.

В наступившей тишине послышались ругательства Алека.

— Боже, Джулия. Простите. Я думал… Я был уверен в том, что вы разведены. Мне очень жаль, — повторил он.

Всем очень жаль. Джулия всегда будет считать смерть Скотта величайшей несправедливостью, но будет жить дальше несмотря ни на что, ради детей.

— Ваши дети были совсем маленькими, — добавил Алек.

— Скотт умер через неделю после того, как Даниель пошла в садик. Колин только-только начал ходить.

— Должно быть, вам было тяжело.

— Поначалу да, — призналась Джулия. Ей и сейчас приходилось нелегко, но она уже привыкла быть матерью-одиночкой. — Дети стали моим спасением.

— А вы ведь и правда так думаете.

Джулия услышала в голосе Алека восхищение.

— Конечно, я так думаю. Мне очень помогает семья. Они всегда рядом и во всем поддерживают меня.

Джулия решила, что на этом обсуждение закончится. Слишком скользкой была тема.

— Вам повезло. Не каждый может похвастаться такими родителями.

Судя по уверенности в голосе, Алек говорил со знанием дела. Джулия была заинтригована. И, поскольку он уже позволил себе задать нескромный вопрос, она решила воспользоваться ответным правом:

— Ваши родители живут в Чикаго?

Алек фыркнул и ненадолго замолчал.

— У них есть несколько резиденций в городе. Они держат за собой комнаты в отеле «Вестмор». И путешествуют. Много путешествуют.

— А… — Не зная, что еще сказать, Джулия добавила: — Как мило, что они хотят быть поближе к вам между путешествиями.

Алек опять фыркнул:

— Ничего милого в этом нет. Я распоряжаюсь их деньгами, и у них нет другого выбора.

— Понятно.

— Ничего вам не понятно. — Алек вздохнул. — Вы слишком… добрая для этого. Я знаю вас не так давно, но уверен — вы слишком самоотверженная, чтобы понять, что представляют собой мои родители.

В его голосе Джулия услышала не только горечь, но и боль.

— Алек, я не хотела…

— Все в порядке. — Мимолетная слабость улетучилась, и он разочарованно продолжил: — Если вам интересно, могу рассказать, как обстоят дела на самом деле. У моих родителей нет источника дохода. Они слишком увлечены ведением роскошного образа жизни, чтобы снизойти до зарабатывания денег. Они просадили каждый цент своего состояния десятки лет назад. Но даже столкнувшись с банкротством, они отказались обуздать свои запросы. Мой дед внес за них залог. Перед смертью он оставил все деньги в трастовом фонде и назначил меня доверителем. Вот так.

Джулия представила, как Алека передернуло. Ее не обманул его безразличный тон.

— Я даже не знаю, что сказать.

В очередной раз ее представление о нем изменилось. Алек больше не казался ей эгоистом из обеспеченной семьи. И жизнь его была не такой безоблачной, как она думала раньше. Сейчас Джулии нравился ее собеседник. Сострадание, появившееся в голосе Алека, когда они обсуждали ее покойного мужа, и ранимость, которую ему не удалось скрыть, произвели на Джулию приятное впечатление. «Мне будет гораздо проще работать, если он и вправду чуткий и просто «не правильно понятый человек», — подумала Джулия. В такого человека гораздо проще влюбиться.

— А что тут скажешь? На каждом углу я об этом не кричу, но и большого секрета не делаю. Так и живу.

«Вот такая-то жизнь и довела его до скептического и подозрительного отношения к семье», — подумала Джулия. И решила сменить тему разговора.

— Я разговаривала с Германом Геллером. На этот раз он позвонил, а не просто написал. — Председатель совета директоров оставил сообщение в офисе Джулии. Она прослушала его, когда пришла на работу. Геллер не скупился на похвалу.

— Я с удовольствием присоединяюсь к его словам, — произнес Алек. — Спасибо вам еще раз. Моя карьера висит на волоске, но этот волосок появился благодаря вам.

— Да там дел-то на полдня было, — сказала Джулия нарочито скучающим тоном, желая рассмешить Алека, и у нее это получилось. — Кстати, о работе. Мы должны досконально продумать ваше интервью для передачи «Проснись, Чикаго!». И для пятничной радиопрограммы тоже. Они обе выйдут в прямом эфире.

— Вы что, опять будете меня одевать по вашему усмотрению? — возмутился Алек. Точь-в-точь как Колин, когда не хочет мыться. Джулия чуть было не улыбнулась, но вспомнила, чем в последний раз закончился выбор одежды.

— Не исключено, — произнесла она.

— Через пятнадцать минут у меня встреча. Может, пообедаем вместе? Я угощаю, — предложил он. — Могу даже заказать мороженое, я ведь вам должен.

— Звучит заманчиво. — Настолько заманчиво, что она боялась об этом думать. — Но мне надо будет к детям, в школу. Сегодня у них «обед с любимыми».

— Обед с… — Джулия услышала вздох. — Хорошо. Я позвоню вам позже. В час дня удобно?

Если бы речь шла только о передаче «Дорога на работу с Лео и Лорен», Джулия согласилась бы.

— Алек, нам нужно лично все обсудить. В четверг у нас намечается интервью на телевидении, и язык тела очень важен. Порой он показывает то, что мы демонстрировать не собирались. Я могу заглянуть к вам перед обедом. — Офис Алека был не совсем по пути, но это не имеет значения. — В одиннадцать удобно? Я не отниму у вас много времени. Полчаса максимум. Вы ведь уже знаете, о чем будете говорить?

— Джулия, я умею говорить на публике, — Алек неожиданно стал немногословным.

— Алек…

— Одиннадцать часов. Увидимся.

«Обед с любимыми», — подумал Алек, повесив трубку. Он хотел разозлиться на Джулию за то, что она отложила дела ради такого пустяка. Но не смог. Для Джулии ее дети всегда были на первом месте. Это делало ее еще более привлекательной в глазах Алека.

«Обед с любимыми». Он не мог представить своих родителей изменяющими свой расписанный по минутам тусовочный день ради такого случая. А Джулия перестраивала свой и без того насыщенный рабочий день.

Он абсолютно искренне сказал тогда Джулии, что ей очень повезло с такими заботливыми родителями. Ее детям тоже повезло. Даже будучи матерью-одиночкой, она всегда была рядом с ними, лезла из кожи вон, лишь бы они не сомневались в своей значимости.

Родители Джулии стали для нее отличным примером. Алек даже думать не хотел, какой пример подали ему его родители. Они не справились с задачей. Алек скорее отрубит себе палец, чем будет относиться к своим детям с таким же пренебрежением.

Он прогнал от себя эти мысли и вернулся к работе. Тем не менее в перерывах между телефонными звонками и бумажной работой он то и дело поглядывал на часы. Алек с нетерпением ждал, когда стрелки покажут одиннадцать, хотя особого желания выслушивать советы касательно внешнего вида, речи и манеры поведения во время телеинтервью не испытывал.

Когда пришло и затем миновало назначенное время, а Джулия так и не появилась, раздражение переросло в злость. «А какие речи толкала: «пунктуальность — это мое правило номер один». Размышления над тем, почему она задерживается, только усиливали беспокойство. А вдруг с ней что-то случилось? А если что-то произошло с детьми? Он в пятый раз подряд набирал ее номер, когда позвонила его секретарша.

— Мисс Стилвелл здесь. Проводить ее к вам?

Алека так и подмывало заставить ее ждать, но, принимая во внимание загруженность их расписаний, он не мог позволить себе такой роскоши.

— Да, Линда.

На Джулии были брюки цвета какао и подходящий к ним по цвету кремовый пиджак. Одежда казалась бы совсем скучной, но кораллового цвета блузка из мятого щелка делала образ ярким и живым. Волосы Джулии были растрепаны, она тяжело дышала, а на лбу выступили капельки пота. Беспокойство Алека вернулось, когда она буквально упала в одно из кресел напротив его рабочего стола.

— Вы опоздали. — Если бы Джулия не выглядела такой непривычно взволнованной, слова Алека прозвучали бы как упрек. Вместо этого в его голосе послышалось беспокойство.

— Я знаю. Извините, Алек. За то, что опоздала и не предупредила.

— У вас все в порядке?

— Проблемы с машиной. — Она весело засмеялась и убрала волосы с влажного от пота лба. — И с телефоном.

— Двойной удар.

Джулия ухмыльнулась.

— И главное, не узнаешь, насколько эти вещи необходимы, пока не лишишься и того и другого. Кажется, мне нужен новый аккумулятор для телефона. Этот не держит заряд. Я обнаружила это, когда пыталась позвонить вам, как только моя машина перегрелась и встала посередине дороги.

Алек еще раз посмотрел на нее.

— И как далеко вам пришлось идти?

— Идти? Нет-нет-нет. Я бежала.

— Вы же на каблуках.

— Я чуть было не сломала лодыжку, когда один из них застрял в решетке водостока, — печально улыбнулась Джулия.

— И где теперь ваша машина?

— Эвакуирована в гараж. — Она собрала волосы в хвост, затем снова отпустила их и вздохнула. — Это не ваши проблемы, но на нашу встречу они все же повлияют. Несмотря на то что я опоздала, мне уже нужно закругляться, иначе я не успею в школу.

«Счастливчики», — подумал Алек про ее детей. Она их не подведет.

— Как вы собираетесь туда попасть? Опять побежите?

— Я собираюсь взять такси, — сухо ответила Джулия.

Как она будет добираться до школы — пешком или на такси, — абсолютно не его дело. В этом она была уверена. Тем не менее он предложил:

— Я могу вас подвезти.

Больше всего Алек переживал за детей. Он не хотел, чтобы они стояли и думали, почему их мама не приехала и приедет ли она. Ни один ребенок не заслуживает такого.

— Нет, спасибо. Мне как-то неудобно. — Она покачала головой, и пара локонов упала ей на глаза. Находись Алек ближе, он не удержался бы и поправил их.

— Мне совсем не трудно. И… — Так как его мысли продолжали уклоняться в сторону личных интересов, добавил: — По дороге мы можем обсудить основные темы для интервью.

— М-м-м… — задумчиво произнесла Джулия, затем кивнула. — Хорошо. Отличная идея. Спасибо.

— Без проблем.

— Нет, правда, спасибо вам, — еще раз поблагодарила Джулия.

Волосы опять упали ей на глаза. В этот раз Алек поддался импульсу, вышел из-за стола, подошел к ней и убрал непослушный локон.

— Вы хорошая мать, Джулия.

— Я стараюсь.

— И именно поэтому вам все удается. Я рад вам помочь. — Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке, затем, вздохнув, опустил руку и, к удивлению обоих, добавил: — Нам лучше поскорее перейти к обсуждению дел, иначе я снова захочу вас поцеловать.

От этих слов сердце Джулии забилось в три раза быстрее. Она была взволнована, польщена и… смущена. Джулия-консультант по имиджу не хотела, чтобы Алек снова ее поцеловал. Джулия-женщина только этого и ждала. На самом деле она хотела зайти гораздо дальше поцелуев. Словно Спящая красавица, она пробудилась от долгого сна и теперь желала наверстать упущенное. В то же время она понимала, что надо быть осторожной.

— Давайте приступим к выбору одежды. — Джулия сделала над собой усилие, поэтому ее голос звучал лишь слегка натянутым.

— Отличная идея. — Тем не менее выражение лица Алека не совпадало с его словами. И неудивительно. — Да какого черта, — пробормотал он и подался вперед.

Поцелуй был коротким, почти целомудренным, но кровь Джулии все равно забурлила от возбуждения.

— Даже не думайте, извиняться я не собираюсь. Вернемся к делу, — произнес он. В это было трудно поверить, но Алек подмигнул и добавил: — Пока.

Обсуждение подходящей для появления на экране телевизора одежды заняло пятнадцать минут. Откровенный взгляд Алека сменился задумчивым, к тому же он вернулся на свое место за рабочий стол, и это помогло Джулии сконцентрироваться.

— Для остальных мероприятий я советовала вам выглядеть более доступным. Сейчас, я думаю, ваш внешний вид должен стать воплощением занимаемого вами поста.

— Другими словами, я надеваю костюм и галстук.

— Вам очень идет эта одежда. Вы сможете произвести впечатление как на держателей акций, так и на клиентов. К тому же ведущий утреннего шоу будет одет в консервативном стиле. Поэтому если вы придете в повседневной одежде, у зрителей создастся впечатление, что вы несерьезно относитесь либо к занимаемой должности, либо к интервью.

— Поэтому мне и стоит прийти в своей повседневной одежде. Что-то вроде этого. — Он развел руки в стороны. Джулии пришлось посмотреть на него.

На Алеке была ярко-синяя рубашка, серый в светло-синюю полоску галстук, завязанный в полувиндзорский узел. На спинке стула висел черный пиджак. На полушерстяной ткани отличного качества едва угадывались тонкие полоски. У Алека был безупречный вкус, а благодаря спортивной фигуре одежда сидела на нем превосходно. Джулия едва сдерживала желание провести по его торсу рукой. «Работа, — одернула она себя, — думай о работе».

— Не совсем. Я думаю, подойдет рубашка в пастельных тонах и кораллового цвета полушерстяной пиджак.

— В пастельных тонах? — почти что выплюнул слова Алек. Его рот снова искривился в усмешке, и он скрестил руки на груди.

Джулия обрадовалась предстоящему спору. Пусть уж лучше они столкнутся лбами, чем будут ходить вокруг да около, пытаясь побороть взаимное притяжение.

— Вам подойдет что-то более мягкое.

— Я предпочитаю смелые цвета.

— А я предпочитаю мягкие зимы, но в Чикаго их нет.

— Тогда белый, — не унимался Алек.

Она покачала головой.

— Слишком строгий и свидетельствует об отсутствии воображения.

— Розовый я не надену, даже не просите.

— О сиреневом, судя по всему, тоже не может быть и речи? — Этот цвет все равно бы ему не подошел, но Джулия не удержалась и спросила.

Алек презрительно фыркнул вместо ответа. О, у них прекрасно получалось сталкиваться лбами. Кто же знал, что это тоже так заводит?

— Желтый цвет придаст вашему лицу нездоровый оттенок, особенно в кадре. Сейчас в моде цвет морской пены. Что вы об этом думаете?

— Мне не нравится зеленый во всех его проявлениях.

— Тогда голубой, — предложила Джулия. — У вас есть рубашки голубого цвета?

— Да. Шесть.

Шесть голубых рубашек? Интересно, сколько в таком случае у него рубашек любимых цветов? Как велик его гардероб? К несчастью, мысли о гардеробе натолкнули ее на размышления о его квартире. В особенности о спальне. Ей хотелось оказаться с ним там наедине, забыть обо всех отвлекающих обстоятельствах, вроде работы, и полностью отдаться удовлетворению своих потребностей. Интересно, каково это?

Подавляя нарастающее возбуждение, Джулия попыталась сосредоточиться на гардеробе Алека.

— Теперь что касается галстука. Мне кажется, подойдет темно-голубой, возможно, с небольшим геометрическим рисунком.

При виде лица Алека, выражавшего напускное возмущение, она добавила:

— Извините великодушно. Не знаю, о чем я думала. Я совершенно забыла, что сдержанность — ваша вторая натура.

— Ничего страшного, — нахмурился Алек.

Джулия встала.

— Нам нужно идти.

По дороге в школу она собиралась обсудить с Алеком важность выражения лица и жестов и то, как они могут быть неправильно интерпретированы, но, усевшись на кожаное одиночное сиденье его спортивной машины, Джулия и думать об этом забыла. В этой машине не было и тени консерватизма. Она была шикарна и бесстыдно сексуальна. Джулии передалось это ощущение. Когда Алек повернул ключ в замке зажигания, мотор гортанно зарычал. Звук необузданной мощности.

— Вот это машина!

Машина действительно была крутая, пусть даже и непрактичная, как и все двухместные автомобили. Все же ей было приятно находиться здесь. «Время от времени можно позволить себе маленькие слабости. И не только по отношению к машинам», — подумала она, и ее взгляд скользнул в сторону Алека.

— Не совсем сдержанная, а? — Он подмигнул Джулии, от чего ее пульс начал набирать скорость.

— Не совсем, — согласилась она.

— Хотите порулить?

Джулия облизнула пересохшие губы.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Беспокоитесь о своем имидже?

— Больше о коробке передач. Я больше десяти лет не пользовалась ручным приводом, — ответила она.

— Как-нибудь мы это исправим. Если вам интересно. Я бы с удовольствием помог вам все вспомнить. У вас получится, стоит только попробовать.

— Может быть.

Даже эта игра слов показалось ей слишком смелой, поскольку заинтересованный взгляд зеленых глаз Алека не ускользнул от внимания Джулии. Они говорили вовсе не о машинах, коробках передач и тест-драйвах.


Из-за аварии, усугубившей и без того затрудненное движение, они прибыли в школу Святого Августина с небольшим опозданием. Алек не переживал бы по этому поводу, если бы дети не ждали Джулию. Она стала отстегивать ремень безопасности и собирать свои вещи еще до того, как он припарковал машину у бордюра напротив входа.

Алек знал, что Джулия не будет ждать, пока он выйдет из машины, обойдет ее и откроет дверь. Но он успел, как минимум, остановить ее и спросить:

— Вас подбросить обратно в офис после обеда?

Джулия покачала головой. Непослушные локоны снова упали ей на лицо.

— Все в порядке. Не стоит меня ждать. Я поймаю такси. Еще раз спасибо. — Она вышла из машины, наклонилась и улыбнулась ему через открытую дверь. — Я позвоню вам позже. Мне будет спокойнее, если мы еще раз пробежимся по темам для интервью.

Алек хотел чувствовать себя раздраженным, но не мог. Вместо этого он с нетерпением ждал ее звонка. «Что бы это могло означать?» — думал он.

Он отказался ответить себе на этот вопрос. Так же как и разобраться в причине того, почему, проехав чуть дальше и обнаружив парковочное место, он поставил там машину и позвонил своему секретарю.

— Меня не будет до конца дня, — сообщил он Линде. Если возникнет что-то важное — можете позвонить мне на мобильный телефон.

— Хорошо. — В ее голосе слышалось легкое волнение. — У вас все в порядке, мистер Макэвой?

— Да.

В принципе, так оно и было.

Глава 7

Алек стоял, опершись о фонарный столб. Когда Джулия появилась в воротах школы в толпе остальных родителей, он доедал мороженое. Джулия выглядела расслабленной и никуда не торопилась. На ее лице играла отрешенная улыбка.

Она увидела Алека и подошла к нему.

— Вам совсем не обязательно было меня ждать. Я же сказала.

— Ну и что? В любом случае я решил задержаться. У меня нет ничего срочного.

Ее бровь поднялась от удивления, но она промолчала. На него это было совершенно не похоже. Алек ткнул в сторону школы рожком от мороженого и спросил:

— Как все прошло?

На этот раз ее улыбка была вызвана конкретными воспоминаниями.

— О, было очень весело, — ответила Джулия. — Дети были официантами. Они приносили еду и забирали грязную посуду.

— Чем кормили?

— Обжаренные во фритюре куриные наггетсы и небольшая порция салата из капусты. — Джулия наморщила нос. — Я так и не поняла.

В ответ на ее гримасу Алек тоже нахмурился.

— Есть хотите?

— Просто умираю с голоду! — засмеялась она.

— Дальше по улице есть кафе. Я могу угостить вас обедом. Отдать долг.

— Вы ведь уже поели. — Она кивнула на мороженое.

— Формально — нет. Я всего лишь побаловал себя десертом. — Он выкинул остатки мороженого в большой мусорный бак, прикованный с другой стороны фонарного столба.

— Как там говорят? «Жизнь коротка, начинай с десерта»?

— Вы не знаете меня, Джулия. Вы смотрите на меня через призму запятнанной репутации, и ваша задача сделать ее кристально чистой.

— Ну да, — согласилась она, задумчиво кивнув.

— Может, обсудим это за едой? Я все еще голоден.

При этих словах взгляд Алека опустился на ее пересохшие от волнения губы. Джулия провела по ним кончиком языка. Они оба испытывали голод, но он не имел никакого отношения к еде. Алек может снова проявить инициативу. Джулия поддастся, но лишь на мгновение. Затем снова возьмется устанавливать правила. И какой тогда во всем этом смысл? Следующий шаг, если он, конечно, будет, должна сделать Джулия.

Алек твердо решил воздержаться от каких-либо решительных действий, но это не помешало ему повесить ее сумку на свое плечо и взять Джулию под руку. Этот жест можно отнести к банальной вежливости. Полуденное солнце припекало, поэтому Алек давно уже снял пиджак и теперь каждой клеточкой ощущал прикосновение гладкой кожи Джулии. Он мог поклясться, что чувствовал, как по его коже побежали мурашки.

Они устроились в кабинке около окна. По словам Джулии, оттуда прекрасно видно тротуар и можно наблюдать за прохожими. У Алека создалось впечатление, что Джулия нарочно выбрала это место, — судя по всему, она старалась не смотреть на него, и разглядывание людей — просто удачный предлог. Когда Джулия бросала быстрые взгляды на Алека, она казалась взволнованной. Его эго восприняло такую реакцию как комплимент, а либидо — как вызов. Но несмотря ни на что, Алек продолжал подыгрывать Джулии. Эта женщина понятия не имеет, каков он на самом деле. За исключением нескольких личных моментов, Алек тоже ничего о ней не знал. Но очень хотел знать.

— Если одежда и язык тела так много могут поведать о человеке, расскажите мне вон про того парня. — Алек показал на человека, одетого в велосипедные шорты и футболку, украшенную выцветшей нецензурной надписью. Его волосы были ярко-зеленого цвета и застыли над его головой неоновым ореолом.

Вместо ответа Джулия спросила:

— Вы бы наняли его на работу в вашу компанию?

— Ну, может, в сортировочный отдел.

— Образ. Честно это или нет, люди судят по одежке. — Джулия щелкнула пальцами. — А если у него в резюме написано, что он получал стипендию Родса и был лучшим в университетской группе?

— Меня бы все равно смущали яркие волосы и неприличная футболка. Насколько я понимаю, здесь на сцене появляетесь вы. Что бы вы с ним сделали?

— Ничего такого, на что бы он не согласился, — последовал сухой ответ.

На этот раз Алек позволил себе ухмыльнуться.

— Но вы же оказываете давление, настаиваете на своем выборе.

Подошла официантка с двумя стаканами холодной воды и взяла их заказы — сэндвич для Алека и курица гриль на пшеничной булочке для Джулии. Когда девушка удалилась, Джулия ответила:

— Хорошо, я настаиваю на своем выборе. Но ненавязчиво.

— Да ладно. Вы прекрасно знаете, чего хотите и чего добиваетесь.

Джулия ненадолго задумалась над его высказыванием. Затем медленно кивнула:

— Вы правы.

На что Алек поднял указательный палец:

— Беру свои слова назад. Мне кажется, иногда вы уступаете.

Джулия прищурилась и с подозрением посмотрела на Алека:

— Мы ведь сейчас говорим не о моей работе, да?

Он покачал головой:

— Я хочу, чтобы вы узнали меня получше. И думаю, это взаимно.

— С чего вы взяли?

— Мне кажется, вы знаете.

Джулия взяла в руки стакан воды и пригубила его.

Алек решил пока повременить с обсуждением этого вопроса и вернуться к разговору, прерванному появлением официантки.

— Итак, вернемся к тому парню. Костюм и галстук? Прическа в военном стиле?

Джулия непонимающе заморгала, и Алеку показалось, что она потеряла нить разговора. С его стороны это было низко, но он воспринял такую реакцию как маленькую победу.

— Все будет зависеть от того, какую работу он предпочтет. Работникам творческой сферы позволительна некоторая вольность в выборе одежды и прически.

— Я что-то не припомню в компании «Лучшее — детям» настолько творческих позиций.

— Хорошо. Тогда я бы настоятельно порекомендовала ему подстричься.

— Побриться наголо? — спросил Алек с нескрываемым удовольствием.

— Я бы предложила подрезать волосы и перекрасить их в более натуральный цвет. Но наголо тоже можно. Хотя длинные волосы не обязательно должны быть под запретом.

— Вам нравится, когда у мужчин длинные волосы?

Джулия пожала плечами.

— Музыкантам они идут. — В ее голосе слышались веселые нотки. — Например, Дэвиду Ли Роту.

— Никогда бы не подумал, что вы фанатка хеви-метала.

— Фанатка? Увольте. Я слишком стара для этого.

— Стара? В тридцать лет?

— В тридцать с небольшим.

— И правда, старуха, — согласился он. — Совсем старая для любительницы трясти головой под музыку.

— Вообще-то мой муж в свое время был соло-гитаристом в местной рок-группе, — улыбнулась Джулия.

— Правда? Вы так познакомились?

— Нет. Мы познакомились на уроках химии в одиннадцатом классе.

— Школьная любовь, — присвистнул Алек.

Внезапно его накрыл приступ зависти. Джулия вела совсем чуждую для Алека, но от этого очень интересную жизнь. Его родители, напротив, назвали бы ее заурядной. Алек был уверен, что родители Джулии вставали в нормальное время даже по выходным, а не залеживались, как его мать и отец, до обеда в постели и не начинали утро с коктейля.

— На самом деле в школе мы не встречались. Скотт был тем еще негодяем в те годы. Первое впечатление было крайне неприятным. — Джулия поежилась. — Мы начали встречаться пару лет спустя после окончания школы. Его группа выступала в небольшом пабе недалеко от кампуса Лайолы. К тому времени все его дурацкие привычки остались в прошлом.

Раз уж Джулия сама заговорила о муже, Алек спросил:

— Я надеюсь, он не стал зацикливаться на музыкальной карьере?

— Слава богу, нет! Он был аудитором.

— С длинными волосами?

— К тому времени, как он стал сертифицированным аудитором, они прилично отросли. В любом случае длинные волосы могут неплохо смотреться. Особенно если за ними следить. — Джулия наклонилась к окну. — Я даже отсюда могу сказать, что у мистера Неоновые Волосы секутся концы.

— Как бы вы его одели для, скажем, собеседования на должность руководителя среднего звена?

— Ну, если он сам этого захочет, то я бы не стала банально надевать на него костюм и галстук.

— Не стали бы?

— Некоторым людям он как корове седло. Только все впечатление портят. Лучше всего в такой ситуации показать себя с выгодной стороны. Мы же не ставим перед собой цель создать ложное представление.

— Приятно слышать, — заметил Алек, криво усмехнувшись.

— В вашем случае мы имеем дело скорее с рассеиванием ложного представления.

— Я рад, что вы видите мою ситуацию в таком свете. — Он не знал, куда деть руки, поэтому стал теребить пакетик из-под сахара. — Мне кажется, сначала вы думали по-другому.

Прежде чем ответить, Джулия отвела взгляд.

— Я сомневалась.

— А теперь?

— А теперь я с вами обедаю, не так ли? — На ее лице промелькнула улыбка, но Алек не собирался так просто сдаваться.

— Тем не менее приговор еще не вынесен. Вы не до конца во мне уверены.

— Я не знаю вас настолько хорошо, Алек.

Очередная уловка. «Не обращай внимания», — сказал себе Алек. Но, вместо того чтобы прислушаться к внутреннему голосу и придерживаться своего решения — ждать, когда Джулия сделает следующий шаг, — он подтолкнул ее к этому.

— А вы вообще хотите лучше меня узнать? И я интересуюсь не с целью облегчить вам работу, а потому, что это вы сами так любите расставлять точки над «i» и проводить границы.

— Алек…

Он замотал головой, не желая ее слушать.

— Проехали. — Он не мог объяснить себе, почему вспылил. Не знал, чего хотел этим добиться. Свидания? Отношений? Когда дело касалось женщин, Алек всегда шел по пути наименьшего сопротивления. Он выбирал веселых, простых в общении, полностью заинтересованных в нем девушек, от которых можно было легко отмахнуться, как только они наскучат. А это происходило всегда.

Алек снова кивнул в сторону окна.

— Давайте вернемся к мистеру Неоновые Волосы. Вы бы позволили ему пойти на интервью в шортах?

— Нет. Но кроме костюма и повседневной одежды для прогулок с друзьями есть куча других вариантов, — ответила Джулия.

Снова подошла официантка. На этот раз она принесла заказ: два ледяных чая, пару трубочек и блюдце с лимонными дольками.

Алек распаковал трубочку. Прежде чем опустить ее в чай, он указал ею на другого человека, усевшегося на цветочную клумбу недалеко от кафе. На нем были шорты оливкового цвета с большими накладными карманами, кеды и белая футболка поло, казавшаяся выцветшей даже на фоне красных гераней. Он слушал музыку на плеере и покачивал головой в такт музыке.

— Хорошо. Как насчет этого парня? Что вы можете о нем сказать?

— Ну, на мой взгляд, этот человек прежде всего предпочитает комфорт. Для него не важно, как он выглядит и что о нем подумают другие люди. — Увидев удивленное выражение лица Алека, Джулия пояснила: — По его волосам парикмахер плачет, похоже, что он пару дней не брился, а шорты мятые, потрепанные и истерлись в районе швов.

— Сейчас так модно. — Заметив удивление на лице Джулии, он добавил: — Не все так запущено, как вы думаете.

— Возможно, это и мода, но одежда все равно остается отражением человека, который ее носит. — Она улыбнулась. — Вы бы надели дырявые шорты?

— Нет.

Ее улыбка сделалась самодовольной.

— Готова поспорить, что на всех ваших шортах есть отутюженная складка, настолько острая, что ею можно резать бумагу.

Так оно и было.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он сухо.

— Вы очень, как бы поточнее сказать… педантичный. И это проявляется не только в вашей внешности. Вы не любите выходить за рамки.

— Может, и так, но меня всегда можно переубедить. При определенных обстоятельствах и правильной мотивации я могу быть гибким.

Джулия испустила возглас удивления.

— Что? — Алек нахмурился.

— Ничего. — Джулия покачала головой. — Я… просто интересный выбор слова.

— Гибкий?

Джулия поджала губы и кивнула.

Алек нахмурился.

— Мне кажется или меня сейчас оскорбили?

— Это просто наблюдение.

— В таком случае хорошо, что мы начинаем лучше узнавать друг друга.

— Возможно, так оно и есть.

Джулия повертела в руках пакетик с сахаром, встряхнула его, затем высыпала содержимое в стакан с чаем.

— О чем вы задумались, Джулия? — спросил Алек.

— Я думаю о Даниель и о том, что к Рождеству она попросила купить ей дырявые джинсы. Похоже, потрепанность выходит на новый уровень.

«Лгунья», — подумал Алек. Но решил ничего не говорить по этому поводу.

— И вы сказали «нет».

— И не один раз. — Джулия пожала плечами. — Стильно это или нет, я не представляю, как можно потратить столько денег на джинсы, которые развалятся прежде, чем она успеет из них вырасти. К тому же лето уже на носу, и она не будет их часто носить.

— Очень практично с вашей стороны.

— Теперь мне кажется, что оскорбили меня. — Джулия сделала вид, что нахмурилась. — Скоро ее день рождения. Думаю, стоит намекнуть насчет этого Элоизе, моей сестре. Можно ведь купить и капри. Даниель сможет носить их осенью, даже если резко вытянется за лето.

— Но вы же сказали, что на дырявые джинсы не стоит тратить денег, — напомнил Алек.

Джулия пригубила чай.

— У строгой мамы и классной тети разные роли.

— М-м-м. — Алек бросил дольку лимона в чай. Он мог только позавидовать ей. Все свое детство он мечтал о брате или сестре.

— Сколько у вас сестер?

— Одна.

— И она живет в Чикаго?

— За городом. С тех пор как умер Скотт, она уговаривает меня переехать поближе к ней. Там и от родителей недалеко.

— И что вас останавливает?

Джулия хмыкнула:

— Внушительный первоначальный взнос. Несмотря на снижение цен на недвижимость, приобретение дома — дорогое удовольствие. В общем, я пытаюсь собрать достаточную сумму денег. Я не хочу платить огромные деньги за ипотеку.

«Практично», — подумал он, но вслух говорить не стал. В вопросах поиска дома они столкнулись с совершенно разными проблемами. У Алека была куча денег для внесения первоначального взноса за любой дом, независимо от стоимости. Но он не знал, что выбрать. Джулия, напротив, прекрасно представляла себе, что хочет, но не могла себе этого позволить.

— Вчера звонил мой агент по недвижимости. Он нашел еще один дом и утверждает, что он идеально мне подойдет.

— Правда? А где он находится? — спросила Джулия.

Алек описал ей координаты, и она испустила тоскливый вздох.

— В этом районе прекрасные школы.

Несомненно, для нее это важный критерий при выборе дома.

— Агент сказал то же самое. — Не то чтобы качество школ волновало Алека. Разве что с точки зрения хорошего вложения денег. Дом рядом с отличными школами можно будет продать быстрее и гораздо дороже, чем такой же дом в не столь хорошем районе.

— Вы собираетесь его посмотреть? — спросила Джулия.

Вообще-то он не собирался. Но тут у него возникла идея, и, не успев все тщательно обдумать, он выпалил:

— Вы поедете со мной?

Джулия моргнула, удивленная ничуть не меньше самого Алека. Но на тот момент предложение показалось разумным, поэтому он продолжил:

— Я был бы очень признателен за помощь. Для меня это не больше чем вложение, но все же я ищу… — Алек сглотнул, — настоящий дом.

Джулия посмотрела на него. От ее взгляда Алеку стало не по себе. К счастью, вернулась официантка с сэндвичами и спасла его от неловкой ситуации. По крайней мере, так ему показалось.

Сэндвич был разделен на четыре части, в каждую из которых была воткнута зубочистка в виде шпаги. Он вынул шпажку из одной части и уже приготовился откусить кусочек, когда Джулия сказала:

— Помнится, вы говорили, что учились в школе-пансионе.

Алек внимательно посмотрел на сэндвич, желая сменить тему разговора, но проблема была в том, что он сам предложил Джулии избавиться от всех недопониманий на его счет. Условия его воспитания могли многое рассказать о его личности со всеми ее недостатками. Но что поделать, если Алек решил быть честным.

— С семи лет.

— С семи. — Джулия поджала губы. Алек знал, о чем она сейчас думает. Ее дети сейчас примерно такого возраста.

— Как я уже говорил, мои родители вели… ведут, — печально усмехнулся он, — очень романтичный образ жизни. Они любят путешествовать.

— Но в детстве вы же могли приезжать домой летом, ведь так?

— По правде говоря, там, где отдыхают мои родители, не очень рады детям. — Он положил сэндвич обратно на тарелку. Аппетит совсем пропал. Он прищурился и посмотрел на Джулию. — Что, недалеко яблоко от яблони упало?

Джулия покачала головой.

— Не думаю, что теперь я в этом уверена. Мне жаль, Алек, что у вас было такое трудное детство.

Чувствуя себя неуютно от сочувствия, появившегося в ее глазах, он сказал:

— Чтоб вы знали, ребенком я совершенно не хотел присоединиться к ним. Поверьте, сидеть в отеле с няней гораздо хуже, чем провести Рождество в подготовительной академии в Коннектикуте.

На лице Джулии отразился ужас.

— Вы проводили рождественские каникулы в школе? Один? Боже мой! Сколько вам было лет?

— Иногда я проводил Рождество с дедом на острове Нантакет. Всего четыре раза. И еще парочку пасхальных и летних каникул. Когда ему позволяло здоровье.

— Мне очень жаль, Алек, — повторила Джулия.

Глаза Алека были прикованы к сэндвичу. Он пожал плечами.

— Это было давно.

— И все равно мне очень жаль.

На этот раз она потянулась через стол и положила свою ладонь на его руку.

Тронутый ее искренним жестом, Алек произнес:

— Я бы хотел иметь свой собственный дом, но понятия не имею, что это такое.

— Я не уверена, что могу помочь, но с удовольствием составлю вам компанию и посмотрю дом, о котором говорил агент. Когда вы собираетесь встретиться с ним?

Алек никуда не спешил, к тому же агент заверил его, что дом, выставленный на продажу восемь месяцев назад, вряд ли кто-нибудь приобретет в ближайшее время.

— Я хотел подождать до выходных. В субботу? В любое удобное для вас время.

— У меня есть пара свободных часов в обед.

— Вы уверены, что хотите этого?

Джулия взяла бумажное полотенце из-под столовых приборов и положила его себе на колени. Алек ожидал, что Джулия спишет свое согласие на рабочий момент. По правде говоря, он почти надеялся на это. В таком случае он бы чувствовал себя более спокойным и менее открытым. Но Джулия произнесла только два слова:

— Я уверена.

Глава 8

Оставшаяся часть недели прошла у Джулии как в тумане. Ей удалось успешно втиснуть мероприятия, связанные с окончанием школьного года, в свое плотное расписание. Помимо этого, она смогла улизнуть из офиса и появиться на турслете Колина и собрании по случаю награждения Даниель, и как примерный представитель родительского комитета, собрать деньги на подарок учителю.

Джулия работала по ночам, чтобы все успеть. К концу недели она была измотана и пребывала в легком удивлении от своей работоспособности.

Кроме того, она была довольна подвижками в обновлении имиджа Алека. Его все еще третировали в Сети, но уже не так рьяно. Как они и ожидали, интервью с мамашей из парка стало настоящей сенсацией, распространилось по Интернету и было показано на национальном канале. К тому же Алек прекрасно справился с участием в программах, о которых договорилась Джулия. В отличие от его первого интервью они не привлекли столько внимания, но о них говорили в Сети и обсуждали в блогах, особенно в том, где Алек был позавчера приглашенным гостем.

Его искусно прописанное вступление, самолично отредактированное Джулией, пользовалось большой популярностью.

И теперь, субботним утром, сидя в своем импровизированном домашнем офисе, в удобной одежде для йоги, Джулия просматривала комментарии к интервью, попивая зеленый чай. Она решила снизить дозы кофеина, после того как накануне вечером на футбольном матче ее мама заметила, что Джулия тараторит как сорока.

Она пролистала статью, под которой было уже более шестиста комментариев. Мнения разделились. Кто-то исходил желчью, кто-то уже начал сомневаться, и лишь немногие заступались за Алека. Но по сравнению с недавним практически стопроцентным негативным отношением все складывалось не так уж и плохо.

Было ли этого достаточно, чтобы спасти карьеру Алека? Прошло слишком мало времени, и понять, каким образом они повлияли на мнение акционеров и положение компании, было сложно. В целом мнение публики относительно него изменялось, так же как и ее собственное отношение к нему. Причем к физическому влечению, определенным образом влиявшему на ее оценку ситуации, прибавились эмоции. Многое из того, что Джулия узнала о нем за последнее время, ей импонировало. Некоторые факты даже заставили переживать за него. Рождество в одиночестве. Каникулы, проведенные в пустой комнате школьного общежития или под присмотром няни. Пожилой дедушка, пытавшийся заполнить пробелы, но не в силах сделать этого из-за слабого здоровья.

Теперь отсутствие у Алека малейшего представления о том, что такое настоящий дом, не вызывало удивления. Равно как и его отношение к семье. Для своих родителей он был помехой, поэтому детей рассматривал именно с этой точки зрения. Больше всего Джулию удивляло, как при подобном воспитании он смог остаться таким эмоциональным.

К несчастью, не все разделяли ее точку зрения. Джулия поняла это, просматривая комментарии к блогу.

«ЭТОТ ЧЕЛОВЕК — НАСТОЯЩИЙ МОНСТР!!!» — писала одна разъяренная дама. Это сообщение было трудно не заметить, поскольку написано оно было заглавными буквами и сопровождалось несколькими восклицательными знаками. «ЕГО НА ПУШЕЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ НЕЛЬЗЯ ПОДПУСКАТЬ К ДЕТЯМ, А ТЕМ БОЛЕЕ К УПРАВЛЕНИЮ КОМПАНИЕЙ ДЛЯ ДЕТЕЙ. НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ PR-КАМПАНИИ ОДУРАЧИТЬ ВАС!!!»

Этот «кричащий» комментарий заставил Джулию нахмуриться. Желудок неприятно съежился, пока она не прочитала следующее сообщение. И еще одно. И еще. Три читательницы подряд встали на сторону Алека. Дальше продолжалось то же самое. Кто-то его ругал, кто-то защищал. Брови Джулии взлетели от удивления, когда она дошла до пары комментариев, написанных матерями-одиночками, предлагавшими «помочь» Алеку преодолеть отвращение к детям. Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда она читала один из них.

В трубке прозвучал приветственный голос Алека, от которого по ее телу побежали мурашки. Джулия попыталась убедить себя, что их вызвало столь раннее время звонка, а не приятный мужской тенор.

— Надеюсь, я не помешал, — начал он. — Я предположил, что вы не спите, поскольку уже девять часов. А дети ведь встают рано. Я прав?

— В семь утра, — согласилась она. — Что вы надели… делаете? — Оговорка по Фрейду заставила ее нахмуриться. Прежде чем Алек успел ответить, она добавила: — Я читаю комментарии к блогу. Пока отписались более шестиста человек.

— Вы слишком много работаете, — вздохнул Алек, как будто его совсем не впечатлила такая реакция публики.

— И это мне говорит человек, приходящий в офис по субботам? — наматывая телефонный провод на указательный палец, произнесла она.

— Вы поменяли мое отношение к работе. На самом деле я сейчас сижу на крыше и пью кофе. Передо мной только голубое небо и синяя вода. День будет просто прекрасный.

Джулия посмотрела на кирпичную стену стоящего напротив дома. «С видом из окна ему явно повезло больше», — подумала она.

— Хотите знать, что о вас думают? — спросила Джулия.

— Только если что-нибудь хорошее.

— Все зависит от вашего восприятия. Пользователь JuniorJumper считает вас сексуальным, и MightyMom214 интересуется, есть ли у вас кто-нибудь. Она была бы не против с вами встретиться.

— MightyMom214? Хм. А она в моем вкусе?

«В его вкусе. Знать бы вообще, кто в его вкусе». Еще неделю назад Джулия была уверена, что знает ответ на этот вопрос. Она снова посмотрела на экран.

— Сложно сказать. На аватарке у нее Фрекен Бок. Вам это о чем-то говорит?

Раздавшийся в трубке смех был веселым и заразительным.

— Ничего страшного. Мне нравятся сильные женщины.

Джулия откинулась в кресле.

— Это правда?

— До тех пор, пока они не смогут побороть меня в армрестлинге, почему бы нет?

— Мне сложно представить вас соревнующимся с кем-нибудь в армрестлинге.

— Мне кажется, меня только что обидели.

Шутливая манера общения появилась совсем недавно, пару дней назад. Алек стал звонить Джулии после десяти часов вечера. Дети уже были в постели, и они весело обсуждали планы на следующий день. По крайней мере, так было в самом начале. С каждым днем телефонные разговоры все больше и больше стали носить неформальный характер.

— Мне бы и в голову не пришло обидеть клиента. С моей стороны это было бы непрофессионально.

— Клиент, да? А я думал, мы друзья.

Алек пошутил, но его слова все равно задели Джулию.

— Друзья тоже.

— Это пока, — многообещающе произнес Алек. Затем добавил: — Вы не передумали поехать со мной сегодня посмотреть дом? Я могу договориться с агентом на два часа. Если вам это удобно.

Алек замолчал. Он предоставил ей возможность отказаться. Деловая женщина воспользовалась бы этой возможностью независимо от того, насколько сильно она хотела помочь Алеку. Джулия считала себя деловой. Она не шла на неоправданные риски. Ей было что терять.

Несмотря на это, Джулия сказала:

— Мне интересно посмотреть на этот дом.

Она была не до конца откровенна с собой. Ее интересовал не только дом.


Квартира Джулии располагалась в приземистом здании из красного кирпича, занимавшего половину жилого квартала, в шаговой доступности от трамвайной остановки и маленького парка. Примерно через две улицы находились рынок и несколько магазинов. Алеку пришлось три раза объехать квартал, прежде чем он нашел свободное место для парковки. Он узнал машину Джулии. Она была припаркована чуть дальше. Очевидно, ее машину починили — последние несколько дней Джулия ездила в мини-фургоне, взятом напрокат. Алек был почти убежден, что она предложит ему пересесть из его «порше» в эту колымагу, чтобы все могли видеть, как он рассекает по городу в семейной машине.

Поставив машину на сигнализацию, Алек направился к входу. В здании не было охраны или холла, поэтому он поднялся по ступенькам, встал на коврик, набрал на домофоне номер ее квартиры и дождался, когда сигнал возвестит ему о том, что можно войти. В здании не было лифта. Лестница была сделана из цемента. Перескакивая через ступеньку, он поднялся на третий этаж и подошел к квартире 3В. Дверь была украшена венком из цветных отпечатков ладошек. Рядом с ковриком стояли резиновые сапоги — одни зеленые с динозаврами, другие — розовые с леопардами. Не успел Алек позвонить, как дверь открыл улыбающийся Колин.

— Привет, мистер Макэвой. Мама попросила вас встретить. Она почти готова.

Несмотря на то что ботинки Алека были чистыми, он вытер ноги перед тем, как зайти.

— Если хочешь, можешь звать меня Алек, — сказал он Колину.

— Хорошо, — ответил мальчик и нахмурился. — У тебя забавное имя.

— Почему это? — спросил Алек, заинтригованный замечанием ребенка.

— Когда я спорю с мамой, она говорит мне: «Не умничай, малек».

Алек сделал вид, что задумался над фразой Колина, изо всех сил стараясь не засмеяться в голос.

— М-м-м. Я понял, о чем ты.

— Неловко как-то, — спокойно прокомментировал мальчик.

«Именно». Но постепенно преодолев это ощущение, Алек задумался. Скорее всего, к этому располагали черты лица ребенка, сильно напоминавшие Джулию.

Узкий коридор раздваивался и уходил в зал. Небольшой размер помещения с лихвой компенсировался ощущением уюта. На стенах были прибиты книжные полки, по обе стороны со вкусом выбранного и подходящего под размеры помещения телевизора с плоским экраном висели полки с безделушками. По телевизору транслировали бейсбол. Судя по всему, «Чикаго кабс» выигрывали. Комментатор рассказывал о недавней игре на третьей базе. Его голос был убаюкивающим, почти гипнотизирующим.

«Настоящий дом, — подумал Алек, — вот так он и должен выглядеть». Здесь можно было увидеть индивидуальность и теплоту, не свойственные его квартире. Несмотря на небольшой размер, дом Джулии излучал гостеприимство, теплоту и уют и был наполнен успокаивающими звуками и запахами.

Алек обернулся и заметил человека, сидящего в мягком кресле. Мужчина встал и подошел к Алеку, стоящему в центре комнаты.

— Меня зовут Алек Макэвой.

— Лайл Беллами, отец Джулии.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

К горлу Алека внезапно подступил комок, а по спине пробежали мурашки. Ему пришлось откашляться, чтобы сказать:

— Приятно с вами познакомиться.

Лайл кивнул, но вместо того, чтобы ответить на любезность, сказал:

— Колин, сходи-ка посмотри, чем там занимается твоя мама. — Мужчина подождал, пока они остались одни, затем продолжил: — Джулия мне о вас говорила.

«Слава богу, что у нас не свидание, — подумал Алек, — а то бы у меня были проблемы». Отец Джулии изучающе смотрел на него, и Алек с уверенностью мог сказать, что фейсконтроль он не прошел.

— Правда? И что она сказала?

— Она вскользь упомянула, что у вас крупные проблемы с общественным мнением.

«Работа. Ну конечно».

— Так и есть.

— Я слышал о вашей… оплошности. — Отец Джулии подобрал мягкий вариант. — Я знаю, зачем вам нужна моя дочь.

— Я надеюсь, она сможет помочь мне исправить ситуацию.

— Даже не сомневайтесь. Джулия — настоящий профессионал, — сказал он без малейшего намека на гордость. — Когда дело касается клиентов, Джулия может любого человека заставить поверить во все, что угодно. — Старик подошел ближе. — Иногда мне кажется, она может потерять объективность и поверить в то, что сама придумала.

Повисло молчание.

— Я понимаю, почему вы видите в этом проблему, — произнес Алек наконец.

— Ей многое пришлось пережить.

Алек снова откашлялся.

— Я знаю про ее мужа. Примите мои соболезнования.

Лайл отрывисто кивнул.

— Скотт был воплощением всего, что отец желает видеть в избраннике своей дочери. Она почти ни с кем не встречалась с тех пор, как он умер. По правде говоря, я не видел ни одного из тех парней.

— О, правда?

Алек чувствовал, как краска подступает к его щекам. Он не знал, что еще сказать. Он мог возразить и сказать, что они с Джулией не встречаются. Они и не встречались. Или все-таки встречались?

Тут появилась Джулия и прояснила ситуацию с большой долей убеждения в голосе.

— Мы с Алеком идем не на свидание.

Она стояла в кухонном проеме. Рядом с ней стояла женщина — точная копия Джулии, только старше, меньше ростом и с темными волосами с проседью.

— Лайл! — воскликнула пожилая женщина, затем добавила: — Меня зовут Шерри Беллами, я мама Джулии.

— Здравствуйте, рад знакомству! — сказал он и дружелюбно улыбнулся. В искренность его улыбки никто не поверил.

— Он на пенсии, — сказала Шерри, как будто это все объясняло. Затем, обращаясь к Лайлу, добавила: — Тебе нужно найти занятие по душе и прекратить совать свой нос в дела Джулии.

Лайл пожал плечами:

— Что-то я не припомню, когда Джулия в последний раз встречалась с клиентами не по делу, да еще и в субботу. Она сказала, что они пойдут смотреть дома.

На этот раз покраснела Джулия.

— Дом, папа. Один дом. И я просто помогаю Алеку. Так же как вы с мамой помогаете мне, когда сидите с детьми. — Она подошла к отцу, встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. — Мы ненадолго. Всего на пару часов.

— Значит, ты вернешься в обед и мы успеем устроить утренник?

— Конечно, успеем. Я же не на весь день уезжаю.


Джулия поцеловала детей на прощание, наказала им вести себя хорошо, и они с Алеком отправились в путь.

— Простите моего отца, — произнесла Джулия, как только они сели в машину.

— Ничего страшного. Он очень мило о вас заботится.

— Хорошо, что вы это так понимаете, — усмехнулась Джулия.

— Так вы почти не ходили на свидания?

— Нет.

Джулия нервно теребила пальцы. Алек осторожно взял ее руку и спросил:

— Почему? Я не верю, что дело в отсутствии предложений.

Слова Алека прозвучали ненавязчиво, но сердце Джулии все равно забилось быстрее. Возможно, именно учащенное сердцебиение заставило ее напомнить им обоим о реальности.

— У меня была пара свиданий. По большей части все ограничивалось одной встречей.

Алек снова спросил почему. Джулия посмотрела на него исподлобья и ответила:

— Думаю, вы знаете почему. У меня же есть балласт, Алек.

— Дети.

Джулия кивнула.

— Думаю, вы понимаете, что немногие мужчины горят желанием встречаться с матерью-одиночкой.

Алек отвлекся на дорогу. Джулия думала, что он отпустит ее руку, но этого не произошло. Их руки оставались сцепленными в замок до конца поездки.

Дом, который они собирались посмотреть, находился в получасе езды от города. Это был микрорайон с просторными парковочными местами и безупречно подстриженными газонами. Джулия сразу поняла, что ей не по карману такая роскошь, даже если она накопит внушительную сумму для первоначального взноса. Поэтому, когда они проезжали по обсаженной деревьями улице, она с грустью вздохнула.

— Что-то не так? — спросил Алек.

— Все хорошо. Отличный район. Очень тихое и безопасное место. — Дети могли бы кататься на велосипеде или играть на улице без постоянного присмотра взрослых. Не говоря уже о том, что до города рукой подать. Именно в таком месте Джулия хотела бы жить со своими детьми. — И в местных школах есть отличная программа по рисованию. В последние годы многие школы, особенно государственные, стали большое внимание уделять этому предмету. Но не в той, где учатся мои дети. Я бы хотела, чтобы Даниель училась здесь.

— Она любит рисовать?

Джулия кивнула.

— Очень любит, и у нее хорошо получается. Она хочет поехать в художественный лагерь в августе.

— Вы уже записали ее?

— Я… нет.

— И что вам мешает? Если это, конечно, не секрет.

— Ну, во-первых, до него ехать целый час, и программа рассчитана на неделю. А Даниель всего девять лет. Она никогда не уезжала из дома дольше, чем на одну ночь, и то только к моим родителям или сестре.

— В этом возрасте я уже два года жил в школе-пансионе.

— Вам было страшно в первый раз оставаться ночью вдалеке от своих родных?

— Страшно? Нет. — Алек ненадолго замолчал. — Мне было скорее не по себе. Мне казалось, что я провинился, и меня так наказывают, особенно когда моих соседей по комнате забирали на выходные, а меня нет.

— Должно быть, вы чувствовали себя одиноко.

— Да. — Алек покосился на нее. — Однажды, во втором классе, я порезал ножницами всю свою школьную форму. Я надеялся, что у меня будут из-за этого серьезные проблемы и родителям придется меня забрать.

Тут даже не надо было обращаться к доктору Споку. И без того понятно, что, с точки зрения ребенка, пусть лучше ругают, чем совсем не обращают внимания.

— И как? Забрали? — спросила Джулия.

— Нет. Они заплатили за новую форму. И я еще раз ее порезал. А потом еще раз. Это было нелегко сделать, поскольку у меня забрали ножницы. — На этот раз Алек подмигнул ей. — Мне помог закон о спросе и предложении. Я пообещал однокласснику, что целый месяц буду отдавать ему свой десерт, если он достанет мне новые. И он достал. После третьего нарушения правил меня исключили из школы.

— И ваши родители наконец-то появились, — предположила Джулия, пытаясь побороть в себе приступы нарастающего возмущения.

— Нет. Но они прислали водителя, который отвез меня к деду. Я пробыл там неделю, а потом меня перевели в другую школу. Борден-сандвильская академия для мальчиков. Там у нас была зеленая форма. — Алек поджал губы.

— Так вот откуда взялась ваша ненависть к зеленому цвету.

— Да. — Алек направил машину на изогнутую подъездную дорогу и припарковался за седаном. — Приехали.

Мужчина средних лет стоял, облокотившись на машину. На нем был строгий костюм, а улыбка выражала надежду. «Видимо, это агент по недвижимости Алека», — подумала Джулия. Но она не стала долго разглядывать мужчину. Ее внимание переключилось на дом — самое большое на этой улице двухэтажное здание с арочными окнами, резной деревянной парадной дверью и сложенным из камня и оштукатуренным фасадом. «Впечатляюще. Внушительно», — подумала Джулия.

— Ух ты, — произнесла она.

Алек выключил двигатель и потряс ключами в руке.

— В хорошем или в плохом смысле?

Джулия не могла точно ответить на этот вопрос. Дом был красив. В этом не было сомнений. Но смог бы он стать родным уголком для Алека, было невозможно определить только по внешнему виду.

— Пока сложно сказать.

— Алек, рад тебя видеть. — Агент схватил руку Алек и с энтузиазмом пожал. — Отличное место, ты не находишь?

— Да ты мне другие и не показываешь, Фред, — признался Алек.

Алек представил Джулию и Фреда друг другу. Джулия, в свою очередь, притворилась, что не заметила хитрый взгляд явно что-то замышляющего мистера Оуэна.

— Давайте зайдем внутрь. Вам обязательно понравится, — с энтузиазмом заявил агент.

Сначала они осмотрели первый этаж. Дом был построен в 1950 году. В последний раз его ремонтировали пять лет назад. Несколько стен снесли, чтобы увеличить кухню. Окончательный результат был просто превосходным: гранит, шероховатый мрамор, полированная древесина. Бытовая техника была олицетворением мечты любого повара. Но Джулии этот дом казался холодным. В нем не было души.

Гостиная в официальном стиле с огромным деревянным столом, за которым с легкостью могло бы поместиться десять человек, только укрепила ее впечатление. Дерево было темного цвета и с замысловато вырезанными узорами. Вычурное.

— Здесь очень… просторно, — сказала Джулия, заметив вопрошающий взгляд Алека.

Ее слова прозвучали почти шепотом. Эта комната была создана для приглушенных разговоров. В ней невозможно было представить живые, высокие детские голоса и звонкий смех, сопровождавший праздничные посиделки за столом ее родителей.

— Вам не нравится, — заключил Алек.

— Не то чтобы дом мне не нравился. Просто он не в моем вкусе. К тому же я не люблю устраивать званые ужины. Но мне кажется, по работе вам приходится посещать подобные мероприятия, а с таким столом вы сможете проводить их у себя.

Алек поморщился и задумчиво кивнул. Они переместились в гостиную. Она также была пронизана ощущением формальности из-за традиционной мебели и классических картин, украшавших стены.

После этого они осмотрели украшенный деревянными панелями и обставленный тяжелой мебелью рабочий кабинет и застекленную террасу с коричневыми плетеными креслами и небольшим диваном. Затем поднялись на второй этаж. Здесь было четыре спальни, в каждой — своя ванная комната.

Хозяйская спальня находилась в конце коридора за двустворчатыми дверями. Не успел Фред приоткрыть их, как из его телефона послышалось веселое чириканье.

— Заходите, осмотритесь, — сказал он. — Я отвечу и вернусь к вам.

Алек положил руку на талию Джулии и пропустил ее впереди себя. Она ожидала, что он уберет руку, как только они пройдут через дверной проем, но этого не произошло, поэтому Джулия стояла посреди комнаты и старалась игнорировать тепло, исходящее от руки Алека.

— Мне кажется, здесь бы поместилась вся моя квартира, — произнесла она.

Несмотря на то что гигантского размера кровать с пологом занимала значительное пространство, в комнате оставалось достаточно места для дивана и камина. Джулия обратила особое внимание на огромную кровать. «Это потому, что я поставила бы такую же в свою квартиру, если бы там было место», — сказала она себе. Может тогда ей, наконец, удастся выспаться и проснуться с нормальной, незатекшей шеей. У детей была привычка время от времени забираться в ее кровать, из-за этого приходилось спать в неудобной позе. Да, она обратила внимание на кровать только поэтому.

Джулия посмотрела на Алека. Он также не отрываясь смотрел на кровать, затем переключился на нее. Его взгляд подернулся дымкой. Джулия и думать забыла о детях, а рука на ее талии больше не была по-дружески расслабленной. Она почувствовала, как его ладонь напряглась, а пальцы впились в ткань ее блузки. Он посмотрел ей в глаза. Джулия сделала шаг навстречу, подталкиваемая сзади уверенной рукой. Она была в обуви без каблуков, и Алек оказался выше. Джулии пришлось поднять голову. На мгновение взгляды остановились друг на друге, затем их губы встретились.

— М-м-м, — простонала Джулия, обвивая руками его шею. Ей даже на мгновение не пришло в голову отстраниться.

— Джулия, — прошептал он ее имя, коснувшись губами чувствительной точки на шее, чуть ниже мочки уха. Его руки тоже не оставались без дела — они опустились по талии на бедра и ниже, уверенно обхватив изгибы ее тела.

Время, место, приличия были забыты. Джулия прижалась к нему, застонала, почувствовав его крепкое тело.

В дверном проеме послышалось деликатное покашливание. Они отскочили друг от друга.

— Э-э-э, потолок является отличительной чертой этой комнаты, — произнес агент по недвижимости натянутым тоном.

Джулия готова была провалиться на месте. Но хотела не только этого. Она снова посмотрела на кровать, затем перевела взгляд на Алека. Уголки его губ приподнялись, изобразив разочарование. Они подняли глаза, чтобы посмотреть на пресловутый потолок. Многоуровневые подвесные блоки были украшены декоративными накладками в виде короны и выгодно подчеркнуты удачным выбором краски. Джулия попыталась сконцентрировать свое внимание на люстре, висевшей по центру потолка, и ее дыхание постепенно вернулось в норму.

— Дом примечателен искусной работой мастеров и замечательным декором, что вполне ожидаемо за такую цену, — произнес Фред.

— Есть над чем подумать, — пробормотал Алек. Он перевел взгляд с потолка на Джулию, затем на застекленные двери балкона и вышел на улицу.

Алеку был просто необходим свежий воздух и небольшая передышка, чтобы взять себя в руки. Дом ему совсем не понравился. Он не взял бы его даже за меньшую сумму. Находясь в спальне с Джулией, он что-то почувствовал. Это чувство не имело никакого отношения к ощущению домашнего тепла. Нет. Ничего подобного. На самом деле сейчас он чувствовал себя крайне некомфортно. Он не знал, радоваться или расстраиваться внезапному появлению агента. В одном только Алек не сомневался: он хотел Джулию, как не хотел ни одну другую женщину за всю свою жизнь, и от этого ему было не по себе.

За его спиной скрипнула дверь. Джулия и Фред тоже вышли на балкон. На нем легко поместились бы столик, два стула и шезлонг, тем не менее Алеку показалось, что на балконе стало слишком людно.

— Милый дворик, — заметила Джулия.

«Вот интересно, ей правда понравился вид из окна, или она просто не хочет смотреть на меня?» — подумал Алек.

— Даже без качелей? — спросил Алек, специально вовлекая детей в разговор, хотя и сам до конца не понимал, почему вообще про них вспомнил.

— Там полно для них места, — вставил свое слово агент.

Джулия промолчала. Она задумчиво сорвала засохший цветок какого-то яркого однолетнего растения, посаженного в висящем на перилах ящике.

— Площадь участка достигает одного акра. Нынешние хозяева пользуются услугами местной озеленительной компании для поддержания порядка на территории.

Алек снова посмотрел на двор, пытаясь представить там качели и детскую горку, но не смог. Пруд с карпами и безупречно постриженная лужайка слишком органично вписывались в общую картину дома. Он нахмурился.

— Этот двор напоминает мне кампус школы, в которой я учился. Он, конечно, милый и безупречный, но я бы не хотел провести остаток своей жизни здесь.

Лицо Джулии выражало понимание. Фред откашлялся.

— Я оставлю вас наедине с вашей… э-э-э… подругой, чтобы вы могли все обсудить.

Когда они остались одни, Алек облокотился на кованые перила и поинтересовался:

— Вот теперь вы, вероятно, напомните мне о наших профессиональных отношениях и скажете, что мы не должны больше целоваться.

— Вы в этом уверены? — По ее улыбке Алек не мог определить, дразнит она его или просто шутит.

— А что, есть другие варианты?

Несколько мучительных минут она стояла молча, затем медленно покачала головой.

— Нет. Вы правы. Или это я права, раз уж вы считаете, что это было мое решение?

— Вы умная женщина. Видимо, такого больше не повторится, — улыбнулся Алек.

— Я на это надеюсь.

— Давайте пока оставим это. — Он скрестил руки на груди, дабы удержаться от соблазна, и сменил тему: — Так что вы думаете об этом доме? Только честно.

Джулия была рада обсудить что-то помимо их взаимного влечения.

— Он милый, — начала она. — Очень много места для развлечений, и, как успел заметил ваш агент, окончательная отделка выполнена на самом высоком уровне.

— Но здесь нет домашнего тепла, — покачав головой, заметил Алек. Он сам пришел к этому выводу.

— Я… да. Я с вами согласна. Район хороший, но сам дом… Он похож на картинку из журнала. Слишком… застывший. Слишком безупречный. Такое ощущение, что люди здесь лишние и надолго не задерживаются.

— У него нет души, — согласился он.

Джулия моргнула.

— Мне пришла в голову та же самая мысль, пока мы осматривали его. Мне жаль, Алек.

Она сочувственно положила ладонь на его руку, но затем быстро отдернула и отступила назад.

— Не доверяете мне? — мягко спросил он.

— Я не доверяю нам обоим.

«Еще парочка таких откровений — и я за себя не отвечаю», — почти поклялся себе Алек.

Они спустились на первый этаж. Фред с надеждой ожидал их на кухне.

— Боюсь, это очередная неудача.

Агент вздохнул и закивал.

— Я пробегусь по списку домов снова первым делом, как только приду на работу в понедельник. Ваш дом где-то там, Алек. Мы его обязательно найдем.

Он говорил это после каждого осмотра. Алек посмотрел на Джулию. Впервые он готов был согласиться с Фредом.

Глава 9

Прошла еще одна неделя. У Колина и Даниель закончился учебный год, и три раза в неделю они ходили в пришкольный лагерь, а остальные два дня проводили у ее родителей вместе с двоюродными братом и сестрой. Такое расписание устраивало всех, даже Джулию, которой приходилось бегать как белка в колесе, чтобы успеть заехать за детьми и забрать их домой. Родители предлагали ей оставлять Колина и Даниель по четвергам с ночевкой.

— Ты хоть отдохнуть немного сможешь, — в очередной раз заметила мама, когда они говорили по телефону. — Или вот с Алеком бы встретилась. Приятный молодой человек, — хитрым голосом добавила Шерил. — И такой красивый.

Джулия улыбнулась и ответила:

— Я подумаю об этом.

Мысли об Алеке и так не покидали Джулию. Кампания по восстановлению и модернизации его имиджа шла полным ходом, поэтому думать о нем двадцать четыре часа в сутки было абсолютно естественно.

Джулия отправила десятки статей в различные издания по всей стране, написала кучу постов в Твиттере и договорилась о появлении Алека на нескольких мероприятиях в Чикаго и его окрестностях, включая широко освещаемую средствами массовой информации приближающуюся выставку «Семейные забавы Среднего Запада». Это ежегодное событие привлекало внимание огромного количества матерей и проводилась с четверга по субботу в больших банкетных залах самых шикарных чикагских отелей. Компания «Лучшее — детям» уже и так была золотым спонсором. Теперь, после очередного крупного вложения денег, стала платиновым. Благодаря этому Джулии удалось договориться об участии Алека в соревновании «Готовим с детьми».

Хорошая новость в том, что мероприятие покажут по телевизору. Не очень хорошая — это будет прямая трансляция. Что бы ни сказал или ни сделал Алек, это сразу попадет в эфир. Одно неверное слово или движение, и они снова окажутся там, откуда начали.

Джулия ему так и сказала, когда заскочила к нему в офис в понедельник утром.

— «Готовим с детьми», да? И что мне нужно будет делать?

— Ничего сложного. Готовить с детьми.

— С чьими детьми? — прищурился Алек. — Мне нужно будет привести их с собой или их предоставят организаторы в комплекте с кастрюлями и сковородками?

Джулия покачала головой.

— Остальные именитые повара приведут детей с собой, в большинстве случаев они берут на такие мероприятия своих детей. В вашем случае мы кинем клич сотрудникам компании «Лучшее — детям» — может, найдутся добровольцы.

Алек не разделял ее уверенности.

— Не знаю, — медленно произнес он. — Может, я лучше буду именитым гостем, который пробует приготовленные блюда?

— Нет. Там нужны только повара. Пробовать будут зрители. — Джулия сглотнула. — Вы ведь умеете готовить, да? Хотя бы пожарить яичницу или нарезать продукты для гамбургера?

— А вы не поздно спрашиваете? Вы же меня уже записали.

Сердце Джулии ушло в пятки.

— Так вы не умеете? Пожалуйста, скажите, что умеете.

— Ну, думаю, я смогу вскипятить воду. — Выражение его лица просветлело. — А еще я знаю, как обращаться с микроволновкой. Знаю, где находится кнопка «пуск».

Да он просто издевается над ней!

— О боже! — Джулия упала в кресло.

Она же видела роскошную кухню в его квартире. Алек, конечно, вырос в обеспеченной семье, но Джулия наивно предполагала, что у него есть хотя бы какое-то элементарное представление о приготовлении еды.

— Вы что, каждый день по ресторанам ходите? — спросила она.

— Зачем по ресторанам? Я часто задерживаюсь в офисе по вечерам и заказываю еду с доставкой. Очень удобно — не надо мыть посуду.

Алек улыбнулся. Джулия серьезно посмотрела на него.

— Это вредно для здоровья. — И дорого. И грустно. Очень грустно.

— Я договорился с парочкой поваров в близлежащих ресторанах. Они специально для меня готовят блюдо дня с низким содержанием жира и соли. — Алек пожал плечами. — Стоит, конечно, немного дороже обычного, но с моим плотным расписанием это гораздо удобнее, чем нанимать личного повара.

Джулии нужно было срочно что-нибудь придумать.

— Так, сегодня вы будете ужинать у меня. — Она не доверяла ни себе, ни ему. Их взаимное притяжение порой переходило все границы. Но они будут не одни. Колин и Даниель — отличный сдерживающий фактор. — Сможете подъехать в шесть вечера?

— Джулия, вам не стоит напрягаться и готовить для меня ужин.

— О, я и не собираюсь. Это вы будете готовить ужин, — добавила она, ухмыльнувшись. — Вам прочло необходимо потренироваться перед кулинарным дебютом.

Его брови взлетели от удивления. Джулия думала, что Алек начнет возражать, но он спросил:

— А что я буду готовить?

— Что-нибудь легкое.

— Макароны с сыром? Я слышал, что на упаковке от макарон всегда есть рецепт приготовления, — нервно улыбнулся Алек.

— Не настолько легкое, — улыбнулась в ответ Джулия. — Не опаздывайте. Дети становятся неуправляемыми, если их вовремя не покормить.

Джулия подумала, что его улыбку как ветром сдует после такого замечания, но вместо этого Алек заулыбался еще шире. Он понизил голос и с издевкой спросил:

— А вы?


— Ты ведь не просто так звонишь? — спросила Джулия на десятой минуте разговора с сестрой тем же вечером.

— А что, заметно? Ш-ш-ш! Это был хитрый план.

Элоиза начала намекать на личную жизнь Джулии, не успели они поздороваться друг с другом. Хитрый план, очень хитрый.

— Тебя мама подговорила?

— Вообще-то папа. Я заехала к ним вчера вечером, и он сказал, что в твоей жизни появился мужчина. Я была удивлена и немного обижена. Почему ты мне ничего не рассказала?

— Потому что нечего рассказывать. Алек — клиент.

— Ага. — Сестра поверила ее словам не больше, чем сама Джулия. — Папа мне сказал, что вы там какие-то дома уже ищете.

— О господи! Ничего мы не ищем! Мы просто ездили посмотреть один дом. Алек живет в квартире, но хочет переехать. Ему просто нужен был мой совет. Вот и все.

Но это было не все. Далеко не все. Джулия прикоснулась к губам. Они слегка дрожали от желания. Она вздохнула.

На другом конце провода послышался голос Элоизы:

— Папа нашел его фото в Интернете. Он прекрасен.

— Нельзя оценивать человека по фотографии, — заметила Джулия.

— Он тебе нравится?

Чувствуя, как от недовольства краска подступает к ее щекам, Джулия выпалила:

— Конечно, он мне нравится! Ты сама только что сказала, что он прекрасен! Я мать-одиночка, а не монашка!

— Хочешь поговорить об этом?

— Вообще-то я даже думать об этом не хочу. Но все равно спасибо.

— Просто будь осторожна.

— Я всегда осторожна.

Джулия не могла себе позволить быть неосторожной. Слишком многое было на кону. Но несмотря на это, забытые эмоции и желания начали потихоньку просыпаться и грозились устроить бунт. Позволит ли она им взять над ней верх? Этот вопрос мучил ее и не давал спать по ночам.


Весь вечер Алек с нетерпением смотрел на часы. Он должен прийти вовремя. И дело было вовсе не в энтузиазме по поводу готовки. Тем не менее он ощущал предвкушение, отъезжая около пяти часов вечера от здания компании «Лучшее — детям». Он остановился у магазина на углу дома Джулии. Сначала он взял бутылку красного вина, затем положил ее на полку и поменял на белое. Ее он тоже поставил на место. Вино для простого ужина посередине недели как-то слишком официально. Даже самонадеянно. Насколько он знал, Джулия не пила. Алек остановился у стенда с газировкой. Джулия будет не в восторге, если он притащит ее детям что-то слишком сладкое и с низким содержанием питательных веществ. Хотя Колину и Даниель эта идея, скорее всего, пришлась бы по душе. Отличный способ расположить к себе детей. Алек очень нервничал в ожидании целого вечера в их обществе.

Но поскольку с пустыми руками являться в дом не принято, он взял букет маргариток.

— Это все? — спросила его кассир.

Цветы он подарит Джулии. А как же дети? Ему, наверное, надо взять что-нибудь и для них?

— Ну так что? — торопила его женщина.

Алек взглянул на стойку у кассы, расположенную напротив него, и схватил первую попавшуюся вещь — два вентилятора на батарейке.

— Еще это, пожалуйста.

На этот раз дверь в квартиру открыла Даниель. Она совсем не обрадовалась его приходу.

— Здравствуй, Даниель.

— Здравствуйте, — сказала она и не сдвинулась с места. Похоже, Даниель не собиралась его впускать.

«Прямо как Цербер», — подумал Алек.

— Как футбол?

— Хорошо.

Из-за спины Даниель выглянул Колин.

— Привет… Алек. — Сказав это, мальчик засмеялся. Скорее всего, вспомнил про «малька».

— Привет.

Теперь они оба стояли в дверях и не давали ему пройти. «На совете директоров и то лучше», — подумал Алек.

— Ваша мама дома?

— Ага, — ответил Колин. — Она переодевается.

Алек заглянул в квартиру и увидел коридор, ведущий в спальню. Если бы картинки, возникшие у него в голове, были фильмом, на него точно бы поставили ограничения по возрасту. Он попытался отмахнуться от них.

— Ничего, если я зайду?

Алек был уверен, что если бы не Колин, он так бы и остался стоять в дверях.

— Конечно, сказал мальчик.

Алек вытер ноги о дверной коврик, проследовал за детьми в зал и присел на диван. Цветы и пластиковый пакет из магазина все еще были в его руке. Он сидел, положив ногу на ногу, но при этом совсем не чувствовал себя расслабленным. Телевизор был включен, и по нему шли мультфильмы; но глаза детей все равно были устремлены на него. «Да уж, и вправду совет директоров был бы лучше».

Алек попытался проглотить комок, застрявший у него в горле, и спросил:

— Как школа?

— Учебный год закончился, — ответила Даниель, закатив глаза.

— У нас каникулы, — вставил Колин.

— И что вы целыми днями делаете?

— Ходим в школу, — со вздохом ответила Даниель.

— У нас многие туда ходят, пока родители на работе. Но мы там все равно не учимся, — добавил Колин. — Мы просто играем с друзьями и иногда ездим на экскурсии. На следующей неделе мы поедем в музей.

— О-о. — Алек непроизвольно поморщился.

— А вы тоже ходили летом в школу, когда были маленьким?

— Я оттуда не уезжал.

— Вы жили в школе? — Лицо Даниель вытянулось от удивления, точь-в-точь как у ее матери. Возможно, именно поэтому оно ему понравилось.

— Я учился в школе-пансионе. Поэтому там жил.

— Тяжело вам было, — констатировал Колин, покачав головой. — Летом мы ходим в школу только по понедельникам, вторникам и средам и то только на полдня. В обед мы уже всегда дома.

— А что вы делаете по четвергам и пятницам? — спросил Алек.

— Мама отвозит нас к бабушке с дедушкой. Они живут за годом.

— За городом, — поправила Даниель, снова закатив глаза.

— Должно быть, там весело.

— Дедушка разрешает нам есть сырое песочное тесто! — радостно признался мальчик.

— Колин! — ахнула Даниель.

— Нам нельзя никому говорить, — сказал он шепотом. — Вы ведь ничего не скажете нашей маме, правда?

— Кто? Я? Я умею хранить секреты.

В этот момент в дверном проеме появилась Джулия. На ней были шорты цвета хаки, доходившие до середины бедра, и белая футболка с глубоким вырезом. Наряд Джулии нельзя было назвать откровенным, но, несмотря на это, воображение Алека быстро заполнило все пробелы. Он подавил стон и приказал своим мыслям оставаться в рамках приличия. Задача была трудновыполнимой как минимум из-за потрясающих ног Джулии — у нее не было времени загорать, и автозагаром она, очевидно, тоже не увлекалась, поэтому они были бледными, но в то же время стройными и подтянутыми. Мысли о том, как эти ноги обхватывают его талию, молнией пронеслись в его голове, несмотря на все усилия.

— Что еще за секреты? — спросила она.

В мыслях Алека сразу возникла парочка секретов, которыми он бы с удовольствием поделился наедине. Он посмотрел на Колина и Даниель. Их глаза округлились — они явно ожидали, что Алек непременно сдаст их матери и расскажет про сырое песочное тесто. Вместо этого он встал и вручил Джулии букет цветов.

— Надеюсь, вы любите маргаритки.

Джулия покраснела от удовольствия.

— А кто их не любит? Спасибо.

Колин подошел к матери, понюхал цветы, затем нахмурил носик.

— Что-то они воняют, — вынес он свой вердикт.

— Они не воняют. Джулия испуганно посмотрела на Алека.

Он наклонился и вдохнул. Их взгляды встретились.

— У них нет ярко выраженного запаха, — дипломатично заметил он.

Джулия улыбнулась уголками губ. Если бы они были одни, Алек не удержался и поцеловал бы ее. «Хорошо, что дети здесь», — подумал он. Колин и Даниель сдерживали их от необдуманных поступков.

— Что в пакете? — спросил Колин.

— Это тебе и Даниель. — Теперь, достав игрушки и раздавая их детям, он чувствовал себя неловко. — Ничего особенного. Я просто обратил на них внимание, когда стоял у кассы.

— Круто! Маленькие вентиляторы! — воскликнул Колин. Даниель еще не успела достать игрушку из сумки, как он уже включил свою.

— Мне кажется, они безопасные, — обратился Алек к Джулии. Он очень на это надеялся.

Колин тут же засунул палец между пластиковыми лопастями. Вентилятор застопорился и заглох, пока мальчик не вынул палец обратно.

— Ага. Крови нет. И это почти не больно, мама.

Алек слегка улыбнулся.

— Выбор стоял между ними и конфетами, — сказал он Джулии.

— В таком случае я ценю вашу благоразумность, — произнесла Джулия и добавила, обратившись к детям: — Что нужно сказать мистеру Макэвою?

— Спасибо, — ответили они хором.

— Он сказал, что я могу называть его Алек, — добавил Колин и захихикал.

Джулия вопросительно посмотрела на Алека. Он пожал плечами.

— Ну хорошо, — сказала она. — Тогда пойдемте готовить.

Дети остались в зале смотреть телевизор и играть с вентиляторами. Кухня была маленькая, но, как и все остальные комнаты, чистая. Стол был накрыт на четырех человек. Джулия поставила цветы в вазу в центр стола, и они идеально дополнили композицию из белых тарелок и аккуратно сложенных салфеток. Алек часто ел из фарфора и пользовался салфетками из ирландского льна, но мог поклясться, что в жизни не видел ничего более совершенного.

Настоящий дом.


— У вас все в порядке? — спросила Джулия.

— Да. — Алек медленно кивнул. — Да, — снова повторил он. — Так что мы сегодня будем готовить?

— Всему свое время.

Джулия открыла ящик и вытащила белый поварской фартук. На груди красовалась надпись: «Поцелуй повара». При мысли об этом одна бровь Алека приподнялась и он подумал: «Почему бы и нет?»

Он собирался поцеловать Джулию слегка, по-дружески. Как сын обычно целует мать. Поцелуй получился коротким и в разумных пределах целомудренным, но далеко не дружеским.

Джулия уставилась на него и поднесла пальцы к губам.

— Это еще что такое?

— Просто следую инструкции, — непринужденно ответил Алек и кивнул в сторону фартука, который Джулия все еще держала в руках.

Джулия моргнула, очевидно, еще не до конца придя в себя.

— Но я не повар.

— В таком случае я думаю, это вы должны меня поцеловать.

— Алек…

— Это всего лишь поцелуй. Струсили? — попытался спровоцировать ее Алек.

Джулия посмотрела на дверь. «Может, поспорить с ним?»

— Почему бы вам не снять пиджак и галстук? — Алек воспринял предложение с энтузиазмом, пока она не добавила: — И закатать рукава.

Точно. Плохая идея — готовить еду в дорогом костюме, даже если он частично защищен фартуком. Алек слегка закряхтел, пытаясь избавиться от пиджака. Джулия прищурилась. Его руки все еще были в рукавах, когда она схватила его за галстук и притянула к себе. Этот поцелуй был таким же коротким, как и предыдущий, но на этот раз более опасным.

— Так лучше? — спросил он после.

Джулия медленно улыбнулась.

— А вы как думаете? — Она покачала головой и вздохнула. — Я думаю, вам стоит надеть фартук.


Минуту спустя Джулия поставила закутанного в фартук Алека напротив разделочной доски, дала ему нож и вымытые стебли сельдерея.

— Итак, давайте начнем с самого элементарного — нарезанных овощей с соусом в качестве закуски.

— А вы не шутили по поводу основ.

— Я должна проверить, как вы умеете обращаться с ножом, прежде чем отпущу вас в свободное плавание. — Джулия указала на сельдерей. — Отделите стебель сверху и снизу от листьев, затем порежьте на три равные части.

Алек сделал, как было сказано.

— Совсем не сложно. У меня даже все пальцы на месте. — Алек радостно продемонстрировал ей левую руку.

— Ну хорошо, специалист, сможете без указки нарезать морковь? Ее сначала надо почистить, если что. — Джулия поджала губы. — И лучше делать это над раковиной.

Алек посмотрел на Джулию, она усмехнулась ему в ответ. По идее, его самолюбие должно было быть задето, на деле же он наслаждался происходящим. От всей души. Из зала доносился шум телевизора, по которому шли мультфильмы. Время от времени доносился детский смех.

Настоящий дом.


— Не понимаю, как так вышло, — искренне признался он Джулии.

— У вас хорошо получается. — Она проигнорировала корявые обрубки моркови. — Это дело практики.

— Вам все дается легко, — сказал он вполголоса и обвел глазами кухню. — И, если хотите знать, я сейчас говорю не о чистке моркови. Я завидую вам, Джулия.

— Правда?

Алек кивнул.

— Той атмосфере, что вы создали для себя и своих детей.

— Мам. — На пороге кухни стояла Даниель. — Колин засунул вентилятор в свои волосы, и он застрял.

Джулия насмешливо посмотрела на Алека.

— Вы все еще мне завидуете?

Вернувшись на кухню, Джулия обнаружила тарелку с нарезанными овощами, приготовленную Алеком в качестве извинения.

— Как Колин?

Джулия пожала плечами и положила ножницы в ящик.

— Ему все равно пора к парикмахеру. К тому же сейчас лето и короткая стрижка будет как раз кстати.

Она снова беззаботно пожала плечами.

— Это не первый предмет, застрявший в его волосах. И что-то мне подсказывает, не последний. — Ее взгляд упал на тарелку. — Выглядит почти съедобно, — пошутила она.

— Да. Оказывается, готовить — прикольно.

— Э-э-эй, не хвалитесь раньше времени, — предупредила она, засмеявшись. — Мы еще даже не начали готовить.

— А что это сейчас такое было? — Он произнес эти слова низким голосом и провел кончиками пальцев по голой руке Джулии. — Прелюдия?

— Подготовка, — поежившись, ответила она.

— Не вижу разницы.

— Правда? — На лице Джулии промелькнула тень улыбки, когда она сказала: — Насколько я помню, прелюдия выглядит по-другому.

Алек моментально оживился. Он догадался, что она имела в виду.

— Может, сверим данные? — поинтересовался он.

Их взгляды встретились. Джулия провела кончиком языка по губам.

— С моей стороны было бы нечестно заявить, что меня не привлекает это предложение.

— Но?

Из зала донесся детский смех. Джулия усмехнулась.

— Вот вам и ответ.

Такое вмешательство обязательно разозлило бы Алека раньше. «Дети, конечно, цветы жизни, но пусть растут подальше от меня». Эта пресловутая фраза была сказана неспроста. Но рядом с Джулией такое вмешательство казалось… естественным. И никоим образом не влияло на его настроение. Желание Алека только усилилось. Запретный плод? Ему казалось, что все не так просто.

— Нам лучше заняться ужином.

— Дети вас отпугнули? — поинтересовалась она непринужденно.

— Ненадолго, — резко ответил он.

— Алек…

— Ужин. — Он кивнул в сторону плиты, где кипела вода. — И что теперь?

Джулия убрала локоны с лица и снова стала холодной и сдержанной.

— Вы можете опустить макароны в воду и помешать томатную пасту, — учительским тоном произнесла она.

— Мы готовим спагетти?

— Я решила, что так будет легче и быстрее.

Алек улыбнулся:

— Я смотрю, вы не доверили мне вскипятить воду.

Джулия пожала плечами:

— Я думаю, вы с этим справитесь. Вы у нас умный.

— Спасибо.

Алек уже приготовился опустить макароны в воду, как Джулия сказала:

— Сначала надо посолить воду.

Она стояла почти вплотную к нему, и Алек был уверен, что жар, который он чувствовал кожей, исходил не только от кипящей кастрюли.

— Вот. — Джулия насыпала соль в его ладонь.

Алек посолил воду и забросил макароны. Затем он положил руку на плечо Джулии. Этот жест показался ему совершенно естественным. Таким же естественным, как маргаритки на столе. Когда Джулия подняла глаза и посмотрела на него, сердце Алека забилось в бешеном темпе.

Ее взгляд упал на его руку.

— Вы сильно ободрали костяшки. Давайте их перевяжем. У нас есть немного времени до того, как сварятся макароны.

Алек проследовал за Джулией по коридору в ванную комнату. Напротив нее он заметил две маленькие спальни. Судя по мебели, это были комнаты ее детей, а это значит, комната Джулии располагалась в конце коридора. Дверь была распахнута настежь. Он успел заметить только угол кровати. На спинке висела ночная рубашка. Ничего особенного. Никаких кружев. Простая розовая махровая ткань. Несмотря на это, Алек прерывисто вздохнул.

На непонимающий взгляд Джулии он ответил:

— Вы что, даже антисептик на царапину не набрызгаете?

Она закатила глаза.

— Прямо как Колин.

Алек сидел на крышке унитаза и наблюдал за тем, как Джулия возится с аптечкой, доставая оттуда антисептик и бинты. В мгновение ока она обработала порезы и перевязала ему руку.

— Не так уж все и плохо, правда? — поинтересовалась она.

— Да. Неплохо, — согласился Алек.

Обстановка и ситуация не располагали к романтике. Но это не имело значения. В тот момент Алека волновало лишь то, что они были одни, в замкнутом пространстве, и он хотел Джулию с неимоверной силой.

— Но будет лучше, если вы поцелуете больное место, — добавил он.

Алек взял ее руку и очень нежно притянул к себе. Джулия могла ее отдернуть. Вместо этого, бросив беглый взгляд на дверь, она подошла поближе и наклонилась. Они уже чувствовали дыхание друг друга, но Джулия остановилась буквально в миллиметре от его губ. Она закрыла глаза и вздохнула.

Алек подумал, что на этом все и закончится. Но, очевидно, у Джулии были свои планы. Она обхватила лицо Алека руками и впилась в его губы. К черту правильную девочку-соседку. К черту сдержанного профессионала. Сейчас Джулия была ненасытной и безрассудной. Истинная соблазнительница. Когда Алек почувствовал, как Джулия покусывает его нижнюю губу, он обрадовался, что сидит. Он бы не смог устоять на ногах. Все их предыдущие поцелуи по сравнению с этим были просто детской забавой.

Он догадался захлопнуть ногой дверь на случай, если дети будут бродить по коридору и случайно их застукают. Затем, не отрываясь от губ Джулии, он попытался встать. Алек был выше, и это давало ему преимущество. Он еще более страстно поцеловал Джулию. Алек не убрал бы руки с ее талии, если бы Джулия не положила свои ему на грудь. Ее пальцы играли с пуговицами на его рубашке, но не могли расстегнуть их из-за фартука. Несмотря на это, она продолжала испытывать свое самообладание. И его. Интересно, кто сдастся первым?

Джулия победила.

Простонав, Алек вытащил футболку из-за пояса ее шорт и запустил под нее руки. Кожа Джулии была теплой и невероятно мягкой. Алек хотел, чтобы она вся принадлежала ему. Он нашел застежку ее бюстгальтера, расстегнул его и сжал ее грудь в своих ладонях. Когда большие пальцы Алека добрались до сосков, тяжелое и прерывистое дыхание Джулии переросло в стон. Он почти потерял контроль над собой. Его тормоза окончательно отказали, если бы не внезапно раздавшийся из коридора крик.

— Мам! — позвала Даниель. — Вода выкипает.

Они отпрыгнули друг от друга. Джулия одернула футболку и заправила ее, изо всех сил пытаясь не смотреть Алеку в глаза. Он, в свою очередь, провел ладонью по лицу, радуясь, что был в фартуке. Открыв дверь, Джулия и Алек обнаружили детей, стоящих посередине комнаты с круглыми от удивления глазами.

— Что вы там делали? — спросил Колин.

— Ваша мама забинтовала мне пальцы — я неслабо порезался овощечисткой.

Колина вполне удовлетворил этот ответ.

— А она побрызгала ранку спреем? — Он поморщился. — Эта штука сильно жжется.

— Да, я побрызгала.

Алек почувствовал, как краска подступает к его лицу.

— Ну, значит, не все хорошо, — со знанием дела сказал Колин.

«Не все», — подумал Алек. Он перевел взгляд на Даниель. Она была старше, умнее, проницательнее. И, судя по лицу, крайне недовольна.

Но времени на размышления не было. Завыла пожарная сигнализация. Все четверо бросились на кухню, где белая пена выплескивалась из кастрюли прямо на конфорку. Джулия схватила прихватки и быстрым движением убрала кастрюлю с плиты, размахивая рукой, пытаясь разогнать дым. Колин выбежал из кухни, затем вернулся с подаренным им Алеком миниатюрным вентилятором. Один он включил, а второй отдал Даниель. Они направили их на дымящуюся плиту.

— Я знал, что они пригодятся, — сказал Алек.

Джулия разразилась громким смехом, который было слышно даже в реве пожарной сигнализации. Смех был почти истерическим.

В конце концов они заказали пиццу на дом. После ужина Алек остался поиграть с детьми, хотя Джулия сказала, что ему не обязательно задерживаться. Он сидел на полу, скрестив ноги, и играл с ними в настольную игру под названием «Проблемы». Алек посчитал эту игру очень символичной, поскольку он в этот день получил их с лихвой.


К своему удивлению, Джулия сожалела, что вечер подошел к концу. Пусть он был местами неловким, местами эротичным, а местами заставил Джулию засомневаться в своей разумности. Она провожала Алека до дверей, удивляясь, что он так надолго задержался.

— Ужин прошел не так, как я планировала, — призналась Джулия, покачав головой. Она заставила себя говорить непринужденно и преимущественно о еде. — Но считайте это уроком на будущее. Никогда не оставляйте кипящую кастрюлю без присмотра.

— Отличный совет, — забренчал Алек ключами от машины. Он не мог оторвать взгляда от ее губ. — Я хочу поцеловать вас на прощание, но не буду.

Нужно было что-то сказать. Джулия не собиралась притворяться, что нужно восстановить старые границы. Они слишком далеко зашли и пути назад уже нет, даже если Джулия очень сильно этого захочет. Она оглянулась и понизила голос.

— М-м-м, о том, что произошло в ванной…

Алек не дал ей договорить, поднеся указательный палец к ее губам.

— Давайте обсудим это в следующий раз. — Алек улыбнулся и стал спускаться по ступенькам, насвистывая мелодию. Алек ушел, а ей еще предстояло пройти строжайший допрос.

Даниель сейчас, без сомнения, сидит в зале на диване со скрещенными на груди руками, прищуренными глазами и поджатыми от недовольства губами.

«Ага. Так и есть».

— Что-то не так, солнышко? — поинтересовалась Джулия, прекрасно понимая, что именно не так.

— Ты поцеловала его не прощание? — спросила дочь.

— Нет.

— Но ты хотела.

Как только дети научились говорить, Джулия требовала от них всегда говорить правду. Поэтому, как бы она ни хотела избежать обсуждения этой темы, Джулия не могла себе этого позволить без доли лицемерия.

— Да, хотела, — честно ответила она.

Лицо дочери исказила гримаса. Теперь Даниель уже не злилась. Она выглядела потерянной, преданной.

— Ну а мне он нравится, — серьезно, но благодушно признался Колин, даже не подозревая о страданиях своей сестры. — Можешь целовать его сколько хочешь, мама.

— Нет, не может! — воскликнула Даниель, затем соскочила с дивана, резко развернулась, убежала в свою комнату и оглушительно хлопнула дверью.

Колин равнодушно отнесся к выходке сестры, но все же повернулся к матери и с недоверием спросил:

— Если ты его поцелуешь, значит, вы поженитесь?

— Нет. Совсем нет. — Проблема была в том, что Джулия сама не представляла, что это значит. Или чего она от этого ждет. — Уже Поздно. Давай уберем игру и будем готовиться ко сну.

Глава 10

К радости Джулии, появление Алека на семейной выставке в выходные прошло без сучка без задоринки. Никаких ободранных костяшек, выкипевших кастрюль или пожарных сигнализаций. Ожидания Джулии оправдались.

Герман Геллер отправил своего пятилетнего внука Сойера на помощь Алеку. Им предстояло приготовить коричный кекс с низким содержанием сахара — отличное применение энергии Сойера. Этот ребенок носился словно заведенный и везде совал свой нос, ни на минуту не давая Алеку расслабиться. Несколько родителей сочувственно наблюдали за тем, как Сойер опрокинул мерный стаканчик с просеянной мукой, а затем, не успел Алек все убрать, принялся кидать яичную скорлупу и другой мусор в миску с тестом.

Алек выдержал это испытание с достоинством и чувством юмора. Будучи новичком на кухне, он неуклюже справлялся с поставленной задачей, и со стороны это выглядело чрезвычайно мило.

— Я бы не отказалась от такого домохозяина на своей кухне, — услышала Джулия, как одна женщина сказала своей подруге, на что та ответила:

— А я бы с радостью преподала ему парочку уроков по основам кулинарии.

Послышался непристойный смех. Что-то дернуло Джулию обернуться и сказать:

— Он все схватывает на лету.

— Правда? Вам повезло. — Первая женщина ткнула подругу локтем под ребро.

«Повезло»? Джулия в этом сильно сомневалась. Наверняка она знала лишь то, что они с Алеком пересекли черту, и пути назад уже не было. Да и, честно говоря, Джулия не хотела возвращаться назад. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как осторожно, со всей осмотрительностью, двигаться вперед.

Джулия беспокоилась не о себе. Она не маленькая и как-нибудь справится с исходом их с Алеком отношений, каким бы он ни был. Но дети — другое дело.

Колину нравится Алек. Хотя Колину все нравятся. Он с удовольствием примет Алека в свою жизнь и только обрадуется, если ему будет с кем играть в настольные игры и делиться историями о приключениях его любимых игрушечных солдатиков. Но не слишком ли Колин привыкнет к нему?

А еще Даниель. Судя по ее поведению в понедельник вечером, можно было особо не переживать по поводу ее привязанности к Алеку. Даниель ясно дала понять о своем нежелании мириться с романтическими отношениями матери и «этого человека». И точка.

— Мама, он нам не нужен. Он все испортит!

Произнеся эти слова, она вскочила с места и выбежала из комнаты. С тех пор Даниель не произнесла ни слова. Даже ее обычное нытье по поводу посещения художественного лагеря прекратилось.

Но один вопрос так и остался без ответа: чего хочет сама Джулия?

Джулии казалось, что ей хотелось завести легкий роман. Хорошо, и секса тоже хотелось. В конце концов, ей всего тридцать два года. И у нее не было мужчины с тех пор, как умер Скотт. Возможно, это и есть истинная причина. Жажда, требующая утоления.

А что до любви и длительных взаимоотношений, Джулия не уверена в своей готовности к ним. И не уверена, что Алек способен на такие отношения. Партнерство, взрослые разговоры, пара искр и небольшой огонь? О, на это он был способен. Особенно на огонь.

— Вы притихли, — заметил Алек, остановившись на светофоре. Они ехали с выставки. — О чем задумались?

«Искры, огонь, секс. О боже!»

Джулия покраснела.

— Ни о чем.

Брови Алека поднялись.

— Ага, я вижу.

Родители Джулии взяли детей к себе на выходные, и у нее появилось немного свободного времени на домашние дела. Нужно было спуститься в подвал и загрузить стиральную машину, да и квартира давно требовала уборки. Но, глядя на Алека, она хотела только одного — вернуться туда, где они остановились прошлой ночью, до того как сработала сигнализация. Она решила сменить тему разговора.

— Мне кажется, сегодня все прошло хорошо. Я слышала немало положительных отзывов в толпе зрителей.

— Да, — ухмыльнулся Алек. Он выглядел расслабленным и был совсем не похож на нервного и раздражительного директора, пришедшего однажды к ней в офис за помощью. — Мне и самому понравилось.

— По вам было заметно.

— Может, в следующий раз, когда я буду для вас готовить, не придется заказывать пиццу.

«В следующий раз». Он произнес эти три слова с такой легкостью, что, если бы Джулия хотела усмотреть в этом намек на серьезные намерения, она бы с удовольствием поверила в их существование.

— Может быть, — согласилась она.

— Что вы готовите сегодня вечером?

— Я собиралась разогреть остатки вчерашней еды. — Прежде чем продолжить, ей пришлось откашляться. — Колин и Даниель остались ночевать у моих родителей, поэтому я сегодня одна.

Несмотря на все усилия, голос Джулии все равно прозвучал хрипло.

Алек посмотрел на нее. Расслабленной улыбки и след простыл.

— Одна?

Джулия кивнула.

— Может, нам стоит этим воспользоваться?

Алек предоставил ей право выбора. Она вполне могла отказаться под каким-нибудь глупым предлогом.

— Ну что?

Правильнее всего будет сказать «нет». Это будет ответственным поступком. До сих пор у нее это прекрасно получалось. «Настало время перемен», — шепнул взбунтовавшийся внутренний голос. Джулия решила послушать его и ответила:

— У вас есть какие-то идеи по этому поводу?

— О, идей много, и большинство из них не касаются ужина, но начнем мы все же с него. — Алек подмигнул, и Джулия почувствовала, как по спине пробежали мурашки.


Они договорились встретиться в семь часов вечера. Джулия оставила выбор ресторана за ним. Она была не в состоянии что-то решать. Она даже думать была не в состоянии. Добравшись до дома, Джулия сразу же схватила трубку телефона и в панике набрала номер сестры.

— Мне нужна помощь! — прокричала она, как только услышала голос Элоизы.

— Джулия? Боже! Что случилось?

— У меня свидание, — ответила Джулия и сползла с дивана.

— Свидание? — Судя по голосу, Элоиза улыбнулась. — Не похоже на экстренную ситуацию. Скорее на отличный повод выпить по такому случаю. Может, даже объявить государственный праздник.

— Элоиза!

— Прости. Мне кажется, или проблема в том, что свидание с твоим шикарным клиентом?

— Откуда ты знаешь?

— Догадалась, — сухо ответила Элоиза, затем спросила: — А у вас разве нет правил, запрещающих такие свидания?

— Есть. Должны быть. — Джулия отбросила подальше игрушечного солдатика Колина и улеглась на диван. — Ну, для начала, я знаю, что это ни к чему не приведет. Он мне нравится. Очень-очень нравится. Но, скорее всего, заводить с ним какие-либо отношения неправильно.

— Та-а-ак. Подожди минутку. Почему это ты думаешь, что это ни к чему не приведет?

— У тебя много свободного времени? — спросила Джулия.

— Столько, сколько потребуется. Для этого и существуют сестры.

Джулия знала это. Элоиза всегда была рядом и поддерживала ее, особенно после смерти Скотта. Она покачала головой, набрала воздуха в легкие и медленно выдохнула.

— Прежде всего, я не думаю, что Алеку нужны постоянные отношения.

«Ему нужен настоящий дом», — подумала Джулия и ее сердце сжалось от тоски.

— У него своя… история. — Джулия выложила сестре всю правду о родителях Алека и его лишенном любви воспитании.

— Бедный парень. Лишний раз доказывает, что за деньги счастья не купишь, — произнесла Элоиза. — Но он тебе нравится.

— Нравится. Но как быть с Колином и Даниель? О них я тоже должна думать.

— Он им не нравится?

Джулия прикусила губу.

— Мнения разделились. Колин считает Алека прикольным. Даниель совершенно его не переносит. Теперь еще и не разговаривает со мной.

Элоизу эта новость совсем не удивила.

— Даниель будет против любого мужчины, которого ты приведешь в дом, — она была достаточно взрослой и помнит Скотта. К тому же Даниель очень похожа на тебя, Джулия. Она упрямая, избирательная и своевольная.

— Я не…

— Такая-такая, — перебила Элоиза. — В любом случае я тебя люблю.

— Эл, я не хочу, чтобы Колин и Даниель слишком сильно к нему привыкали. Ты же знаешь, как это бывает у детей. Они все видят по-своему.

— Только дети? — Джулия ничего не ответила, и Элоиза продолжила: — Ну, если ты настолько уверена, что это ни к чему не приведет, то я вообще не вижу никаких проблем. Сходи сегодня на свидание. Надень самое лучшее платье, накрасься и будь неотразима. Наслаждайся жизнью. Дети у бабушки с дедушкой, и тебе не надо переживать по поводу ограничений во времени. Ты заслужила отдых.

Джулия продолжила, пытаясь убедить больше себя, чем сестру:

— Итак, мы пойдем в ресторан. Всего лишь одно свидание. У меня была парочка свиданий за последние несколько лет. И мы с Алеком уже достаточно хорошо друг друга знаем, чтобы избежать неловкого молчания.

— Верно.

— Так ты не думаешь, что я совершаю ошибку, соглашаясь на это свидание?

— Нет. Но я считаю, что тебе нужно быть откровенной с собой. Это не простое свидание. Ты в панике, потому что Алек тебе нравится. Очень нравится. И это тебя пугает.

— Нравится. Ты права.

— Пусть все развивается постепенно. Свидание за свиданием.

Джулия сглотнула и решила озвучить свой самый большой страх по поводу Алека:

— Эл, у меня очень давно не было секса с мужчиной.

— Ну, я могу с уверенностью сказать, что технология осталась такой же, — сухо ответила сестра. — А ты думаешь сделать это… сегодня?

— Нет! Да. Нет! — Джулия прикрыла глаза свободной рукой. Затем раздвинула пальцы и добавила: — Может быть, но, скорее всего, нет.

— Ну, как хочешь.

— Я ничего не планирую. Но когда я рядом с Алеком, все происходит как-то… само собой.

— На мой взгляд, тебе стоит подготовиться, если ты понимаешь, о чем я.

Джулия сглотнула. Несмотря на всю свою разумность, совет сестры заставил ее почувствовать себя подростком. Джулия нервно хихикнула.

— Я чувствую себя идиоткой. Мне тридцать два года.

— Как ты сама успела заметить, с твоего последнего раза прошло много времени, — прозвучал в трубке отрезвляющий голос Элоизы. — Я прекрасно знаю, насколько ответственно ты подходишь к роли матери, особенно после смерти Скотта. Ты всегда в первую очередь думаешь о детях.

— Они для меня всегда на первом месте.

— А я и не говорю, что должно быть по-другому. Но ты перестала думать о себе, о том, чего сама хочешь, а это ненормально.

— Наверное.

— Повеселись сегодня. — Элоиза сделала паузу, затем добавила: — Надень что-нибудь настолько сексуальное, чтобы он и думать забыл про ужин.


Джулия открыла дверь, и Алек потерял дар речи. Он видел ее в официальной и повседневной одежде, но ни разу в таком потрясающем платье с манящим вырезом, соблазнительно демонстрировавшем ложбинку между грудей, и в босоножках на высоких каблуках, на несколько сантиметров удлинявших ее ноги.

Он прерывисто вздохнул, подавив стон, и потянулся к воротнику, чтобы ослабить узел галстука, прежде чем вспомнил, что не надел его сегодня. На нем была рубашка и легкие габардиновые брюки.

— Вы потрясающе выглядите.

На ее лице отразилась смесь смущения и торжества.

— Спасибо. Надеюсь, я не перестаралась. Мне не очень часто удается куда-нибудь выбраться.

«В таком случае нам стоит воспользоваться этим шансом на полную катушку», — решил Алек. Он зарезервировал столик в новом французском ресторане на Мичиган-авеню, открывшемся всего месяц назад. Он хотел устроить Джулии незабываемый вечер. Но теперь ему в голову пришла другая идея. Алек взял телефонную трубку, подмигнул Джулии и набрал номер.

— Джорджио, это Алек Макэвой… Хорошо, хорошо. А у тебя? Слушай, у меня к тебе просьба… да. Я знаю, что нужно было позвонить заранее и у тебя уже нет мест… Да? В восемь часов нас вполне устроит. — Он положил трубку и самодовольно улыбнулся.

— Кто это был?

— Управляющий ресторана «Фацелло».

Глаза Джулии округлились от удивления.

— Вы смогли заказать там столик? Но в это место невозможно пробиться, тем более в последний момент! — Столики там нужно было бронировать заранее, за несколько месяцев.

— Я знаком с владельцем ресторана. Мы учились в одной школе. — Алек провел костяшками пальцев по щеке Джулии. — Кажется, у нас есть немного свободного времени.

Они все еще стояли на пороге. Алек видел, как Джулия сглотнула и отступила.

— Тогда вам, наверное, стоит зайти.

Без детей в ее квартире было очень тихо. Настал момент, которого они так долго ждали, теперь им никто не сможет помешать. Им стало как-то не по себе. Особенно это было заметно по Джулии — она стояла и покусывала нижнюю губу.

— Хотите вина? У меня есть бутылочка красного, можно ее открыть.

Он покачал головой и на шаг приблизился к ней.

— Холодного чая? Я только сегодня его заварила.

— Нет, спасибо. — Еще один шаг.

Джулия положила руку на грудь и выдохнула.

— Мне кажется, м-м-м, нам надо… кое-что обсудить.

Теперь Алек стоял очень близко, стоило только протянуть руку, и он мог дотронуться до Джулии, что он и сделал, спустив пальцем бретельку ее платья. Его сердце билось с бешеной скоростью. «Не спеши», — напомнил он себе. Алек осторожно поцеловал ее щеку рядом с ухом и стал спускаться ниже к шее.

— Что, например? — спросил он, приближаясь к плечу.

— Понятия не имею. — Она обхватила его подбородок руками и страстно поцеловала.

Глава 11

На смену июню пришел июль, на смену июлю — август. Алек тяжело опустился в кресло в своей гостиной. На дворе был вечер воскресенья, первая неделя августа, и он только что вернулся домой. Выходные он провел в Нью-Йорке, где принимал участие в записи телепередачи для национального телевидения, и весь субботний день проторчал в магазине игрушек — организаторы мероприятия пытались привлечь внимание к детским заболеваниям и собрать денег.

Он ездил один. Джулия, конечно, была постоянно на связи — она звонила, кидала эсэмэски, несколько раз писала на почту, но все это было не то. Он хотел, чтобы она была рядом.

Алек устало провел рукой по лицу. Его удивляло даже не то, как быстро он привязался к этой женщине, а насколько невзаимным ему казалось это чувство. В первый раз в жизни Алек встречался с женщиной, к которой он искренне тянулся, с которой хотел быть рядом. Ее не интересовали банковские счета или знаменитые знакомые его родителей. Ей нравился он, Джулия сама в этом призналась. Но в то же время она установила границы между ними, эмоциональные барьеры, с которым Алек уже успел столкнуться.

Они появились специально. Казалось, что в этом нет необходимости, хотя Алек понимал, когда они появились — сразу после того, как их отношения стали интимными. Прежний Алек принял бы их без вопросов. Да что там говорить, он был бы просто счастлив иметь такие границы. Но того Алека уже не вернуть. В том, что перемены произошли в лучшую сторону, у него не было сомнений. Но стал ли Алек достойным Джулии и ее детей? Этот вопрос не давал ему покоя.

Зазвонил телефон. Ему не надо было смотреть на дисплей, он и так знал, что звонит Джулия.

— Тебе разве не пора спать? — пошутил он вместо приветствия.

Алек представил Джулию, одетую в простую хлопковую пижаму, сидящую в кровати, где они впервые занялись любовью. Кровать, на которой он с тех пор ни разу не был. С того самого вечера он даже ни разу не перешагнул порог ее дома. Джулия сама приходила к нему, когда было время. В остальном их общение ограничивалось случайными поцелуями или быстрым сексом. Из-за плотного расписания они почти не виделись. На неделе Джулия всегда спешила к детям, а Алек возвращался домой — один, раздраженный и с тяжелым сердцем.

— Да, пора, — признала она, усмехнувшись. — Но я захотела пожелать тебе спокойной ночи.

— Я хочу, чтобы ты была здесь и сделала это лично.

Надеяться на такой подарок судьбы было глупо, поэтому Алек был удивлен, когда Джулия произнесла:

— Сможешь потерпеть до среды?

— А что будет в среду?

— Ну, Даниель уезжает в лагерь в понедельник. — После долгих колебаний Джулия наконец-то дала разрешение. Алек сыграл не последнюю роль в ее убеждении: «Для ребенка самое главное, — сказал он, — чтобы он знал, что куда бы он ни уехал, по нему скучают и будут рады его приезду». Джулия продолжила: — И так как Колин очень расстроился по этому поводу и чувствует себя заброшенным, мои родители согласились взять его к себе со среды и на все выходные. Поэтому я буду одна.

По идее, эта новость должна была обрадовать Алека. Они смогут провести вдвоем целых четыре ночи. Только четыре ночи. Неизвестно почему Алек почувствовал раздражение. «Хотя бы так», — подумал он и заставил себя улыбнуться, чтобы скрыть истинные эмоции.

— Может, тогда приедешь ко мне в среду? Я снова попытаюсь приготовить что-нибудь, и, если погода позволит, можно будет поужинать на крыше.

— Отличная идея.

— Если хочешь, можешь даже остаться. Соберешь сумку и поедешь на работу от меня. — Он не часто делал такие предложения. Но с Джулией все казалось естественным.

— Спасибо, но я поеду домой. — Ее ответ совершенно не удивил Алека.

«Границы», — подумал он, чувствуя себя скованным.

Они перешли на обсуждение работы — безопасная тема для разговора. Скорее всего, Джулия ее выбрала неспроста. Только за последний месяц акции компании «Лучшее — детям» поднялись на несколько позиций. В последнее время компания появлялась на первых полосах газет благодаря выпуску нового органического детского питания, а не из-за скандальных выходок своего исполнительного директора.

Совет директоров был доволен Алеком, и его больше не тревожило ощущение занесенного над шеей острого лезвия палача, готового в любую минуту перерубить ниточку, на которой болтается его карьера. Сейчас его мучило нечто другое — чувство обреченности. Алек изо всех сил старался прогнать мысли о нем.

Разговор постепенно сошел на нет. Он услышал, как Джулия зевнула. Ее дети свернулись в кроватке и давным-давно уснули. Чувствуя себя любимыми, нужными и в полной безопасности. Он осмотрел свою чисто убранную квартиру. В ней было очень тихо и пусто, и дело совсем не в скромной обстановке.

— Уже поздно, — сказал он. — Не буду тебя задерживать.

Они попрощались, и Алек повесил трубку с тяжелым сердцем — ему очень не хотелось ее отпускать.


— Ну как, большие планы, раз уж ты всю неделю будешь без детей? — спросила Элоиза. Они сидели на открытой террасе ресторана, попивая холодный чай, и ждали, когда им принесут салат.

Сестра заскочила в офис к Джулии после встречи в городе.

— В среду у нас будет ужин. Алек собирается его приготовить.

— Ну-ну, — ухмыльнулась Элоиза. — Ночевать у него останешься?

— Нет. Не думаю, что это хорошая идея.

— Я думала, останешься, раз уж тебе не надо спешить домой. Хотя в том, что он не предлагает тебе остаться, нет ничего удивительного. Для холостяков это равносильно принятию на себя ответственности.

— Вообще-то он предлагал остаться. — В ее горле застрял комок, и Джулия отпила чай, чтобы убрать это неприятное ощущение.

— И ты все равно пойдешь домой?

— Я изо всех сил стараюсь поддерживать… простоту наших отношений. Мне кажется, не стоит торопиться.

Элоиза нахмурилась.

— Почему? Я понимаю, ты хотела закрутить небольшой роман и провести время по-взрослому, без обязательств, но, Джул, — Элоиза взяла сестру за руку и крепко сжала, чтобы подчеркнуть свои слова, — каждый раз, когда речь заходит о нем, ты прямо светишься. Даже мама с папой это заметили. И должна тебе сказать, они интересуются, почему ты до сих пор не привела его к ним на ужин.

Джулия почувствовала, как сжался ее желудок. В последнее время это случалось каждый раз при упоминании Алека.

— Ты знаешь почему.

— Даниель смирится, — заверила ее сестра. — К тому же как она сможет привыкнуть к Алеку, если они совсем не общаются?

Вопрос был абсолютно логичный, но только в случае, если отношения с Алеком будут продолжительными. Если бы Джулия была одна, она, скорее всего, рискнула. В случае неудачи пострадало бы только ее сердце.

— Нам с Алеком хорошо вместе. На данный момент меня все устраивает.

Но Элоиза покачала головой.

— Тебя не все устраивает. Тебе кажется, что ты можешь претендовать только на такие отношения. Ты любишь его?

— Нет! — Но в горле снова образовался комок, и Джулия знала, что никакие дозы холодного чая не смогут его протолкнуть. — Мне нельзя влюбляться в Алека.

— Так, значит, он совсем не похож на белого и пушистого, отлично справляющегося с детьми исполнительного директора, каким ты его выставляешь перед покупателями продукции «Лучшее — детям»?

— Ты придираешься к словам, — обиженно сказала Джулия.

Элоиза только пожала плечами.

— А ты меняешь тему разговора.

— Когда Алек общается с детьми на мероприятиях, о которых я договариваюсь, он замечательно справляется. Иногда он выглядит довольно неловким, но дети воспринимают его хорошо. — Джулия улыбнулась и добавила, покачав головой: — Их мамы тоже.

— Но ты сомневаешься по поводу того, стоит ли пускать его в свою жизнь.

— Он уже в моей жизни, — парировала Джулия.

Элоиза не купилась на это.

— Нет, ты подпустила его только к определенной части своей жизни. Туда, где ты одинокая женщина. Мы с тобой прекрасно знаем, насколько это маленькая часть.

Джулия проигнорировала подступающее чувство вины.

— Он не жалуется.

— А если будет?

А будет ли? Хочет ли она этого? Джулия не могла ответить себе на эти вопросы, поэтому она сказала Элоизе:

— Если это случится, я как-нибудь разберусь.

Как именно она собиралась это сделать, оставалось загадкой.


Джулия твердо решила поехать к себе после того, как заедет к Алеку, поэтому отклонила его предложение заехать за ней после работы. Она вышла из офиса после четырех часов дня, потому что Алек обычно работал до пяти. В последнее время он не задерживался после шести. С их первого свидания он также перестал появляться в офисе по выходным.

Съездив домой и переодевшись, Джулия заехала в магазин по пути к Алеку. Он обещал приготовить ужин, но она все же решила купить кое-что для салата. Овощной салат трудно приготовить неправильно.

— Привет, Хэнк! — окликнула она охранника, проходя мимо него к лифту. Шел седьмой час.

— Привет, Джулия. Если вы к мистеру Макэвою, то он еще не пришел.

— О. — Она перекинула сумки с продуктами в другую руку и взглянула на пару кожаных стульев, стоящих рядом с огромными, во всю стену, окнами. — Я его здесь подожду.

Джулия просматривала старый журнал, когда по холлу процокала женщина на десятисантиметровых шпильках. Джулия навскидку дала женщине шестьдесят лет, хотя та и старалась выглядеть на тридцать. У нее были длинные, окрашенные в платиновый цвет волосы. Оттенок загара был на пару тонов темнее натурального и от этого выглядел неестественным, особенно в сочетании с болезненно выступающими скулами. На надутых губах переливался перламутровый блеск, Даниель бы такой понравился. Ее подтянутой фигуре в форме песочных часов можно было только позавидовать, но и она выглядела несуразно из-за короткой юбки и ниспадающей с плеч блузки в крестьянском стиле. В каждом уважающем себя реалити-шоу есть такая женщина. Миниатюрная собачка на ее руках дополняла образ.

Что-то в этой особе показалось Джулии знакомым. Она никак не могла понять, что именно, пока не услышала, как женщина в мини-юбке обратилась к охраннику:

— Я пришла к мистеру Макэвою. Я пыталась дозвониться к нему на работу, но он не перезвонил. Мне крайне необходимо поговорить с ним. Он дома?

«Боже правый! Это же мать Алека». Теперь все встало на свои места. Джулия почувствовала, как к горлу поступает комок желчи с изрядной долей ярости. Знает ли эта женщина, что натворила? Имеет ли хотя бы малейшее представление о том, какую боль и страдания причинила Алеку своим беспечным равнодушием? Охранник посмотрел в сторону Джулии, но она сделала вид, что читает журнал, попутно пытаясь справиться с подступающими эмоциями.

— Мистера Макэвоя еще нет. Я не знаю, когда он подойдет. Если вы торопитесь, можете оставить сообщение, я ему передам, — предложил он.

— О, ничего страшного. — Наблюдая за происходящим поверх журнала, Джулия заметила, как мать Алека подошла ближе к охраннику и широко улыбнулась ему белоснежной улыбкой. — Может, вы тогда пустите меня в его квартиру, и я подожду его там? Я очень молодо выгляжу, но, поверьте, я его мать.

Охранник почесал затылок под форменной кепкой.

— Простите, мадам, но мне запрещено это делать.

Она пожала плечами.

— Ну, тогда, видимо, мне придется подождать его здесь.

Она присела на соседний с Джулией стул. Собачка два раза тявкнула и зарычала.

— О, посмотрите. Вы понравились Валентино, — произнесла Брук Макэвой.

Джулия натянуто улыбнулась. Ситуация была совершенно неловкой. Стоит ли ей представиться и избавить Алека от этого неприятного момента? Но тогда придется поддерживать вежливый разговор до тех пор, пока он не придет. Джулия все же решилась сделать это. Она откашлялась и произнесла:

— Я случайно услышала, что вы мать Алека.

— Точно. Брук Макэвой. — Женщина пристально посмотрела на Джулию. — А вы… подруга моего сына?

Это определение не совсем отражало действительность, но Джулия все равно кивнула.

— Меня зовут Джулия Стилвелл.

— Вы здесь живете? — поинтересовалась Брук.

— На самом деле я, как и вы, жду Алека. Мы собираемся вместе поужинать.

Брук перевела взгляд на сумку с покупками, потом на хлопковую юбку-трапецию и обычные босоножки на танкетке, затем снова заглянула ей в лицо. Джулию оценивали, и, если она правильно смогла прочитать выражение лица Брук, она получила далеко не высший балл.

— Как долго вы знакомы с моим сыном?

— Пару месяцев.

— Правда? — Брук наморщила носик и произнесла сочувственным тоном: — Что-то он мне про вас ничего не говорил.

При других обстоятельствах это замечание прозвучала бы как шпилька. Но подобная фраза, произнесенная женщиной, страдающей хроническим безразличием к своему ребенку, вызывала скорее жалость. Двери в фойе открылись, и на пороге появился Алек, спасая ее от необходимости комментировать фразу Брук. На нем, как всегда, был дорогой костюм, а с плеча свисала сумка с ноутбуком. Во всем его виде читались уверенность и высокий профессионализм, но в то же время сегодня он нашел время улыбнуться и приветливо поздороваться с охранником. Джулия была уверена, что эта привычка появилась у него совсем недавно. Алек очень сильно изменился. Да и она уже не была такой, как прежде. Не дойдя несколько шагов до лифта, Алек заметил Джулию. Затем его взгляд переместился на мать. Улыбки и след простыл. Направляясь к ним через холл, он втянул воздух носом и резко выдохнул. Женщины встали ему навстречу.

— Мама. — Он поцеловал Брук в щеку, но только потому, что она сама подставила лицо. — Мне кажется, во время нашего сегодняшнего разговора я ясно дал понять, что у меня есть планы на вечер.

— Все верно, но я здесь не для того, чтобы их нарушать. Я несколько раз пыталась до тебя дозвониться, но твой телефон был недоступен. Я решила встретиться с тобой, на случай, если ты… передумал. — Заканчивая фразу, она выразительно посмотрела на Джулию.

Джулия заметила, как на щеке Алека дернулась мышца.

— Джулия, ты не оставишь нас на несколько минут? — Он передал ей связку ключей. — Почему бы тебе не подняться наверх? Я надолго не задержусь.

— Хорошо, — улыбнулась Джулия и посмотрела на Брук. Ее ничто не обязывало, но она все же произнесла: — Было приятно познакомиться с вами, миссис Макэвой.


Двадцать минут спустя Джулия услышала, как открылась входная дверь. Глухой звук возвестил о том, что Алек положил ноутбук на столик в коридоре, за тем послышались тяжелые шаги по паркету. Джулия ждала Алека на кухне. Она была там сравнительно недолго, но уже успела сориентироваться. Достала два бокала и налила вина. Она обнаружила Алека стоящим в зале напротив огромного окна. Его спина была напряжена, а голова опущена.

— Вот, возьми, — сказала Джулия, протягивая ему бокал.

— Спасибо, — пробормотал Алек, принимая бокал из ее рук.

— У тебя все в порядке? — поинтересовалась она.

Алек выглядел усталым и беспомощным. Он кивнул и отпил вина, затем поставил свой бокал в сторону, взял бокал Джулии и сделал то же самое. В конце концов он обнял ее. Несколько минут они стояли обнявшись, не произнося ни слова.

Когда Алек отпустил Джулию, она спросила:

— Ты хочешь поговорить об этом?

Алек вздохнул.

— А ты действительно хочешь послушать?

Джулия кивнула. Она поняла, что Алек не закрывается от нее, а, напротив, подпускает ближе, доверяет ей, а на этом и строятся настоящие отношения. Любовники не делятся секретами… Секретами делятся супружеские пары.

— Все как всегда. Ей и моему отцу нужны деньги. — Он резко засмеялся. В его голосе угадывалась горечь. — Видишь ли, они ведут активную светскую жизнь.

— Трастовый фонд, — произнесла Джулия, вспомнив рассказ Алека о наследстве деда.

Алек кивнул.

— Они уже спустили месячную норму. Впрочем, это случается каждый месяц, — признался Алек, за тем добавил с кривой усмешкой: — Они любят поесть икру с шампанским, а денег у них хватает только на шампанское.

«Все это означает только одно: Алеку приходилось исполнять роль родителя для своих матери и отца», — размышляла Джулия.

Судя по всему, он догадался, о чем она задумалась.

— Иногда мне кажется, что дед неспроста составил завещание именно таким образом — он фактически заставил родителей вступать со мной в отношения. — Алек покачал головой. — Хотя такое общение трудно назвать отношениями.

— Мне очень жаль, Алек.

— Не самая лучшая родословная, не находишь? — Алек снова потянулся за вином. Прежде чем сделать глоток, он произнес: — Хорошо, что репортерам не удалось ничего раскопать про мое прошлое. Если бы они рассказали обо мне всю правду, даже такой опытный профессионал, как ты, не смог бы спасти мою репутацию.

— Алек, ты совсем не похож на своих родителей.

— Нет, но они сделали меня таким, какой я есть. Нас формируют окружающие люди. — Он кивнул в ее сторону. — Ты сама в это веришь.

В голове Джулии предупредительно зазвенела сигнализация, но она все равно произнесла:

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты не подпускаешь кого попало к своим детям, ограждаешь их от нехорошего влияния или плохого примера.

Джулия сглотнула. Теперь ее мучили не только угрызения совести, а что-то, больше похожее на стыд. Она не хотела, чтобы Алек думал, будто она считает его плохим примером.

— Я люблю своих детей, — медленно произнесла она.

— Я знаю. Им повезло. Повезло, что они любимы и желанны. Повезло, что у них есть мать, которая ставит их благополучие на первое место. — Алек отвернулся от окна и допил вино. Спина уже не была такой напряженной, а плечи ссутулились, будто под большим весом. — Кажется, я уже даже начал надеяться.

— Алек?

Он отвернулся, и с его лица исчезли все признаки уязвимости. На смену им пришла натянутая улыбка.

— Давай сменим тему. Я подготовил парочку толстых стейков и газовый гриль для барбекю для сегодняшнего вечера. Эта бандура из нержавеющей стали такая тяжелая, что два курьера кое-как смогли ее дотащить.

Джулия не знала, что еще добавить, поэтому поддержала разговор:

— Никогда бы не подумала, что ты умеешь пользоваться грилем.

— А я не умею. То есть не совсем умею. — Алек пожал плечами. — Я посмотрел видео на YouTube. Что там может быть сложного?


На вид стейки напоминали кожаные ботинки. На вкус тоже. «Готовить мясо на гриле — не так просто, как говорил продавец магазина бытовых товаров или как показывал парень из видеоролика», — пришел к выводу Алек, убирая вместе с Джулией остатки еды со стола пару часов спустя.

Весь вечер она была на удивление молчалива. Все разговоры ограничивались бытовыми темами и были непродолжительными. Алек предположил, что Джулию огорчила встреча с его матерью. Еще бы — воочию увидеть женщину, извратившую его систему ценностей и испортившую тем самым отношение к жизни.

— Я поговорила с Даниель, — неожиданно произнесла Джулия.

— Судя по всему, она благополучно добралась до лагеря.

— Да. У нее был очень счастливый и возбужденный голос. Я рада, что согласилась отпустить ее туда.

— А как Колин? С ним ты тоже разговаривала? — Можно было даже не спрашивать. Скорее всего, она позвонила ему при первой же возможности.

Джулия подтвердила его предположения.

— Я позвонила родителям перед самым приходом к тебе. Колин сказал, что его двоюродные братья и сестры приходят каждое утро и остаются на весь день. — Джулия сполоснула тарелки и поставила их на стойку рядом с раковиной. Слегка нахмурившись, она добавила: — Он просил передать тебе, что они с дедом собираются завтра готовить печенье. И сказал, что ты должен знать, почему он так этому рад.

Алек ухмыльнулся, а на вопросительный взгляд Джулии пожал плечами и ответил:

— Это секрет.

— О, — произнесла Джулия, вытирая руки кухонным полотенцем.

Она так мило смотрелась на кухне. Так… естественно. А сама кухня, да что там кухня, все квартира стала на несколько градусов теплее и уютнее благодаря ее присутствию. В голосе Алека прозвучали предательские нотки сожаления, когда он сказал:

— Мой агент по недвижимости позвонил мне перед самым выходом из офиса. Сказал, что нашел дом моей мечты.

За последние несколько месяцев Джулия с Алеком посмотрели еще два дома. Оба здания были массивными и впечатляющими и, принимая во внимание ситуацию на рынке, продавались по разумной цене. Сложно представить себе лучшее вложение денег. Но ни один из предложенных вариантов не вызвал у Алека желания устроиться в этом месте.

— Когда собираешься его смотреть? Уже договорился о времени?

— Пока нет. — Алек хотел подстроиться под ее расписание, поэтому спросил: — Ты хочешь поехать со мной?

— Почему бы нет? — произнесла Джулия с едва уловимым вызовом.

Алек с облегчением вздохнул:

— Тогда завтра? После работы?

— Я заеду за тобой в офис, — предложила она.


Проснувшись утром в своей постели, Джулия машинально вытянула руку. В полусне она пыталась достать что-то, но не могла разобрать, что именно, пока ее рука не нащупала пустоту. Джулия пыталась найти Алека. Но конечно же она была одна. Она сама так захотела.

Прошлой ночью они занимались любовью в его кровати, после чего Джулия встала, оделась и ушла еще до полуночи. Как бы она ни пыталась убедить себя в разумности разделения сфер своей жизни с целью оградить любимых детей от человека, с которым она встречалась, с каждым разом становилось все очевиднее, что дальше так продолжаться не может.

Джулия поняла это, заглянув в его глаза перед уходом прошлой ночью. Отношения начали давать слабину. В таком виде они протянутся недолго, а после и вовсе развалятся. Неужели они близки к этому?

В тусклом свете раннего утра ее взгляд упал на левую руку — ее пальцы были согнуты и лежали на другой стороне кровати. Раньше, когда Скотт был жив, она спала на той стороне. Место для сна Джулия поменяла сразу после смерти мужа и то только из-за того, что, по ее собственным словам, матрац сохранил запах его кожи. Прошло немало времени с тех пор, как она последний раз зарывалась в простыни и вдыхала едва уловимый аромат в поисках утешения. И вот теперь она расслабила руку. Этим утром, впервые за много лет, она хотела, чтобы рядом был кто-то другой.

Этим тихим, спокойным одиноким утром Джулия призналась себе в том, чего не хотела и когда-то даже боялась представить. Она влюбилась.

Глава 12

Дом, где Алек и Джулия должны были встретиться с Фредом, располагался в том же районе, что и первый, который они смотрели вместе. Но в отличие от того дома был на несколько квадратных метров меньше и внешне походил на коттедж благодаря кедровой отделке фасада.

Алек припарковался. Они сидели в машине и ждали агента.

— Мне нравится этот дом, — заметила Джулия, — и участок вокруг него тоже очень милый, не перегружен украшениями.

Дом и вправду выглядел уютным, особенно извилистая дорожка, по краям которой были высажены веселые цветочки. Алек не разбирался в садоводстве, поэтому не знал, как называются эти милые, неприхотливые, розово-белые растения с восковыми листьями, пышно цветущие на тенистом дворе.

Приехал Фред. Он припарковался возле гаража. Агент самодовольно улыбался, и эта улыбка не сходила с его лица всю дорогу к крыльцу.

— Разве я вам не говорил, что он прекрасен?

— Мы еще даже внутрь не зашли.

Но Фреда уже ничто не могло остановить.

— Так что же мы медлим?

Он открыл парадную дверь, предложил им зайти и протянул распечатку с основными характеристиками дома. Прихожая переходила в большую комнату. Столовая, расположенная на первом этаже, сильно отличалась от тех, что Алек и Джулия видели в предыдущих домах, — здесь не было кристальных, свисающих с потолка люстр. Он заметил на всех электрических приборах пластиковую защиту. «Скорее всего, здесь жили дети», — подумал Алек. Его предположения подтвердились, когда минутой позже, на кухне, он увидел рисунок человечка, выполненный красным карандашом.

— Мне нравится планировка, — восторженно произнесла Джулия. — Независимо от того, где находишься, ощущается связь с жилым пространством. — Она кивнула на стеклянные двери, ведущие во внутренний дворик. — Можно готовить обед и приглядывать за детьми во дворе. О, посмотри, здесь есть качели!

— Двор окружен высоким забором, — вставил свое слово Фред, — но это не столь важно. Соседи здесь не станут лезть в чужую жизнь.

— Понятно, — пробормотала Джулия и, задумавшись, прикусила нижнюю губу. Во дворе есть место для бассейна. Не то чтобы она хотела его сейчас. Может, через пару лет, когда дети подрастут.

Джулия отрешенно улыбнулась, будто представляя все это. «Да, — подумал Алек, — ей нравится это место, она видит себя здесь». Алек тоже отлично представлял Джулию в этом доме. С детьми. Они вчетвером под одной крышей.

У Алека никогда его не было, но он сразу его узнал. Настоящий дом.

На смену восторгу пришел страх. По коже Алека пробежал холодок. Безусловно, канатоходцу, впервые в жизни идущему над пропастью без страховки, можно простить легкое беспокойство. Джулия посмотрела на него и улыбнулась. Они обменялись взглядами. В его глазах она увидела, что Алеку тоже понравилась энергетика дома. Он улыбнулся в ответ.

Остальные двадцать минут осмотра были простой формальностью. Разумом и сердцем Алек чувствовал, что это его дом. Теперь осталось только сделать своими Джулию и детей.

— О, Алек, я так рада за тебя, — сияя произнесла Джулия, усевшись в машину и пристегнув ремень безопасности. — Этот дом просто идеален.

Алек хотел этот дом, хотел снова ощутить то божественное чувство, которое он испытал, находясь внутри этого дома рядом с Джулией.

— Да, замечательное место. — Алек улыбнулся и победоносно постучал запястьями по рулю. — Настоящий дом.

Их взгляды встретились. Эмоции зашкаливали. Все препятствия, стоящие на пути, рухнули под действием неведомой, мощной силы.

— Давай отпразднуем, — предложила Джулия тихим голосом. — У меня дома. Ты можешь остаться, если захочешь. Утром вместе поедем к тебе на работу, и я заберу свою машину.

Целая ночь. С ее стороны большой шаг, но внезапно Алеку этого показалось мало. Именно сейчас, когда он нашел свой дом. Все вдруг встало на свои места. Как только это не пришло ему в голову раньше? Они созданы друг для друга.

Теперь он это осознал.

Алек откашлялся:

— Мы совсем недалеко от дома твоих родителей. Почему бы нам не заехать и не навестить Колина по дороге в город?

Предложение было встречено гробовым молчанием. Наконец Джулия произнесла:

— Это не очень удачная идея. Ему сейчас весело, а если он увидит меня, то начнет проситься домой.

Алек кивнул и попытался изобразить безразличие, хотя на душе у него скребли кошки. Нож, занесенный над его сердцем, безжалостно вонзили, вызвав пронзительную боль. Рана была смертельной. Но даже при таком раскладе он задумался над разными вариантами поведения.

Он мог и дальше продолжать притворяться, что между ними все хорошо и его все устраивает. При таком варианте развития событий их роман продлится еще пару недель. Затем они расстанутся и будут вспоминать друг о друге со сладкой горечью. Или только с горечью. Алек еще ни разу в жизни не влюблялся.

Другой вариант — он мог навешать Джулии такой же лапши на уши, как и она ему, соврав об истинной причине того, почему не хочет навестить Колина. Забавно, как легко далась бы ему такая ложь в прошлом. Все дело в том, что он ни разу не был так заинтересован, так привязан к кому-либо, и, когда прежние романы подходили к логическому завершению, расставание не вызывало никаких эмоций.

«Скажи, что ты ее любишь», — настаивал внутренний голос. На самом деле Алек прекрасно понимал Джулию. Ни одна благоразумная мать-одиночка не станет подпускать такого человека к своим детям. Даже если этот человек полюбит их так же, как любит ее, и захочет прожить с ними всю оставшуюся жизнь.

Дом-то он, в конце концов, нашел, но не совсем понял принципы его организации. Алек подозревал, что ему предстоит многому научиться, а Джулию, терпеливо объяснявшую элементарные вещи, никто не мог обвинить в желании оградить своих детей от общения с таким человеком. Она не обязана предоставлять своих детей в качестве подопытных кроликов.

Сорок минут спустя, подъезжая к дому Джулии, Алек принял окончательное решение. Он проехал мимо парковочного места, остановился в зоне высадки пассажиров у дома Джулии напротив парадного входа. Алек отъехал на стоянку, но мотор выключать не стал.

— Ты не поднимешься? — тихо спросила Джулия.

— Нет. Твою машину доставят завтра утром. Я сделаю распоряжение, как только приеду на работу. — Алек, как мог, пытался отвлечься от неприятного разговора, уделяя особое внимание деталям.

Джулия кивнула.

— Мы ведь говорим не только про сегодняшний вечер, я правильно поняла?

Алек не выдержал. Гнев, вызванный неудержимой болью, заставил его выпалить:

— Какая разница? Все равно ты меня зовешь, только когда твоих детей нет дома. А это, давай будем реалистами, случается крайне редко.

— Но это мои дети!

Алек взял себя в руки, пытаясь рассуждать логично.

— Я знаю. Я восхищаюсь твоей заботливостью, тем, как сильно ты их любишь. О такой матери можно только мечтать, и я не хочу, чтобы ты меняла свое отношение к детям из-за меня. — Гнев сменился грустью. — Но ты ведешь двойную жизнь, Джулия. И я занимаю только одну ее часть.

Она не стала возражать.

— Я думала, так будет лучше.

Алек не хотел задавать этот вопрос, но душа его, охваченная леденящей душу тоской, требовала правды.

— А сейчас? Сейчас ты тоже так считаешь?

В повисшей тишине Алек считал удары своего сердца. Всего четырнадцать. Каждый последующий удар в два раза больнее предыдущего.

— Да. Мне очень жаль. — Джулия разглядывала свои собранные в замок лежащие на коленях пальцы. По ее щеке катилась слеза. — Я не хотела тебя обидеть.

Было уже поздно. Алек обиделся.

— А я не хотел влюбляться в тебя, — выпалил он.

Услышав это, Джулия резко подняла голову и посмотрела на Алека. На ее Лице отразилась паника. Он надеялся увидеть радость от победы.

— Алек… — начала она.

Он покачал головой.

— Это мои проблемы.

— Я не думала, что все так закончится, — с грустью произнесла Джулия.

На самом же деле она предвидела такой поворот событий.

Алек не мог винить ее. Разве это не было очевидным с самого начала?

Джулия перегнулась через консоль, поцеловала его в щеку и вышла из машины. Алек подождал, пока она скроется из виду, потом завел мотор и уехал.

Глава 13

В начале учебного года хлопот, как всегда, было предостаточно. Джулия и дети вошли в привычное русло. Близился к концу октябрь, но что-то было все равно не так. Джулия сваливала все на загруженность работой. Она сама этого хотела. Благодаря работе у нее не оставалось времени думать об Алеке.

Или о том, что он ее любит.

Или что она тоже любит его.

У Джулии появились новые клиенты. Один из них — инструктор по фитнесу, несколько раз пойманный объективами фотокамер за курением сигарет и поеданием фастфуда, — совершенно не чувствовал угрызений совести. По сравнению с такой ситуацией работу над восстановлением имиджа Алека можно было сравнить с увеселительной прогулкой по парку.

Работа Джулии на компанию «Лучшее — детям» практически подошла к концу, и она перевела все контакты с Алеком на Сэнди. Тем не менее избегать общения полностью не удавалось. При встрече они говорили строго о делах с подчеркнутой вежливостью.

Алек переехал на Кловерлиф-Лейн — Джулия узнала об этом из обновления адресов. Она отправила ему цветок в горшке в качестве подарка на новоселье от имени «Стилвелл консалтинг». В ответ получила письмо по почте. Как и ее письмо, ответ был строго официальным и подписан просто «Алек». Это не остановило ее от изучения открытки в течение нескольких минут в надежде обнаружить полоску от ручки, свидетельствующую о том, что он хотел написать в конце что-то вроде «искренне твой». Или даже «с любовью»? Представив себе такую возможность, Джулия заплакала.

С тех пор как они расстались, она очень много плакала, но старалась не показывать своих чувств при детях. Но от них ничего не скроешь… Однажды вечером Даниель забралась с ногами на кровать рядом с матерью. Джулия смотрела мультики про супергероев вместе с Колином.

— Ты скучаешь по папе? — неожиданно спросила дочь.

— Конечно, скучаю.

— Ты поэтому такая грустная в последнее время?

Колин отвернулся от телевизора. Теперь оба ребенка пристально смотрели на нее.

— Я не грустная. Просто устаю на работе.

— Тебе надо выйти замуж, — заявил Колин.

Вместо того чтобы, как обычно, наброситься на брата и резко отвергнуть идею, Даниель внимательно взглянула на Джулию и спросила:

— Ты от этого станешь счастливее, мама?

— Я и так счастлива, — заставила себя улыбнуться Джулия.

Даниель недоверчиво посмотрела на мать. Она не единственная, кто не купился на это.


— Я выгляжу достаточно зловещим? — спросил Колин. На нем был пиратский костюм для Хеллоуина, дополненный повязкой на глаз и серым пластиковым крюком на руке. Джулия только что закончила рисовать шрам на его щеке с помощью своей косметики.

— Ты выглядишь свирепым, — ответила она и водрузила треуголку на голову сына.

— Мама, давай пойдем скорее. Все хорошие конфеты разберут, если мы не успеем прийти пораньше, — заявила Даниель, стоя в дверном проеме ванной комнаты. По случаю праздника Даниель оделась принцессой. На ней была украшенная стразами тиара и несколько метров тонкого розового тюля.

Джулия собиралась отвезти детей к родителям, чтобы они насобирали сладостей по соседям.

— Сначала нам нужно кое-куда заехать.

Так как Джулии все равно нужно было ехать в ту сторону, она сообщила Алеку, что забросит ему результаты опроса фокус-группы, проведенного ею еще в начале лета. Она могла бы отправить сообщение с курьером. Или отсканировать и послать по электронной почте. Но дело было в том, что ей необходимо было лично встретиться с Алеком в нерабочей обстановке. А наличие детей могло бы доказать ему… Джулия и сама не знала, что должно было доказать ему наличие детей. Возможно, так она хотела еще раз попросить прощения.

Пару минут спустя они сели в машину и отправились в путь.

— А ты хочешь снова быть ребенком во время Хеллоуина? — спросил Колин. — Взрослые пропускают все самое интересное.

— Раздавать конфеты тоже интересно, — возразила Джулия.

Она вернулась к размышлениям об Алеке. Будет ли он, стоя на крыльце, угощать сладостями соседских детей? Выехав на его улицу, Джулия сбавила скорость. Было достаточно темно, но улицы все равно кишели детьми. Родители бегали по пятам за своими чадами, кутаясь в пальто от холодного вечернего воздуха. На крыльце каждого дома горели фонари. Свет, исходящий из окон домов, делал их похожими на вырезанные тыквы, стоящие на лестницах. Крыльцо Алека тоже было освещено. На верхней ступеньке красовалась подсвеченная тыква с асимметрично вырезанными глазами и носом.

Не успела Джулия с детьми подняться по ступенькам, как Алек уже открыл дверь. Если бы перед Джулией стояла задача выбрать ему подходящую одежду, она бы не смогла предложить ничего лучше. Идеально подобранная домашняя одежда без намека на неряшливость. Он выглядел потрясающе. Несмотря на то, что ей казалось, будто она готова встретиться с ним лицом к лицу, ее колени подкосились, а израненное сердце заныло.

— Привет, Джулия, — поздоровался он и улыбнулся ей и детям. — Я вижу, ты привела с собой пирата и принцессу.

Колин ухмыльнулся и приподнял повязку, закрывающую глаз.

— Это я, Алек, — сказала он и, чтобы не терять времени зря, подставил рюкзак, прокричав: — Угощение или шалость!

Алек схватил горсть конфет из вазы, стоящей возле двери, и бросил их в раскрытую сумку Колина.

— А ты что стоишь? — обратился он к Даниель.

На мгновение девочка задумалась, затем тоже подставила свою сумку.

В тот же миг за спиной Алека раздался вой и звук скребущих в поиске опоры на отполированном деревянном полу четырех лап.

— Круто! Собака! — воскликнул Колин.

— Это щенок, — строго поправила Даниель, но при виде золотистого ретривера расплылась в улыбке. На вид ему было около трех месяцев. Зато лапы, казалось, принадлежат гораздо более взрослому псу.

— Ты завел собаку? — поинтересовалась Джулия.

— На прошлой неделе, — пожал плечами Алек. — Дом казался слишком пустым.

— Собаки требуют большой ответственности.

— Я уже понял, — сказал он, улыбнувшись. — Он вообразил, что мой портфель — это игрушка для его зубов, и мне приходится несколько раз вставать по ночам, чтобы выгулять его, но, мне кажется, у меня все получается. — Алек нагнулся и погладил пса. — Может, зайдете на минутку?

— Конечно. — Джулия ожидала, что дети будут против. Они так хотели насобирать побольше сладостей. — Но мы ненадолго, — добавила она на всякий случай.

Судя по всему, перспектива поиграть со щенком пришлась детям по душе. Они моментально забыли про свои планы на вечер. Даниель уже стояла на коленях в коридоре. Тиара начала сползать с ее головы.

— Как его зовут? — спросила девочка.

— Пока никак. Не могу придумать имя — ничего не подходит. — Алек наклонил голову набок. — Может, вы с Колином мне поможете?

— Конечно! — радостно выкрикнул Колин, на фоне спокойно произнесенного Даниель «думаю, да».

Алек и Джулия оставили детей в коридоре. Алек поручил им раздавать конфеты и придумать имя щенку.

Большая комната выглядела совсем по-другому без удобного секционного дивана прежних хозяев. Гладкий кожаный диван Алека отлично смотрелся в его съемной квартире, но в большом пространстве комнаты с высокими потолками терялся и выглядел крохотным. Очевидно, он угадал мысли Джулии.

— Мне нужна новая мебель.

— Что-то гораздо внушительнее, — согласилась она.

Они прошли в столовую, затем на кухню. Набор металлических коробок для чая и кофе на кухонном столе возле плиты, а также кастрюли с медным дном, висящие над раковиной, показались ей незнакомыми.

— Новая посуда, — заметила она.

— Я учусь готовить, — произнес Алек, пожав плечами. — Подумал, что не хочу заказывать еду до конца жизни, тем более теперь, когда у меня есть дом.

— Завел собаку, да еще и готовить учишься. Ничего себе. — Джулия покачала головой. Она и правда была приятно удивлена. Алек очень сильно изменился с момента их последней встречи. Конечно, кое-что было сделано ради сохранения работы. Но все это — дом, собака, увлечение готовкой — определенно было сделано, чтобы спасти себя. Джулия почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она поморгала, чтобы скрыть их, и перевела взгляд на цветок, который отправила ему в качестве подарка. Растение стояло посередине подоконника, почти все его листья опали. У оставшихся были коричневые края. Судя по всему, Алек слишком часто его поливал. Рядом с ним стоял еще один цветок, больше первого, но в таком же плачевном состоянии.

— Откуда у тебя пальма?

— Бывшие хозяева оставили. Фред сказал, что его корни переросли горшок и мне надо его пересадить. Пожалуй, мне нужно будет записаться еще на уроки по растениеводству. — В его голосе слышалась самоирония. Алек улыбнулся, вызвав у Джулии прилив нежности.

Он так усердно старался создать для себя пространство, где мог чувствовать себя защищенным. То, чего он был лишен в детстве. Чувства, которые Джулия пыталась отрицать, нахлынули на нее с новой силой.

— Осваиваешься в новом доме? — поинтересовалась она.

— Потихоньку. — Алек засунул руки в карманы джинсов и стал раскачиваться на каблуках, затем признался: — Я чуть было не отказался от дома через неделю после того, как въехал.

— Правда? Почему?

— Я хотел дом, но не чувствовал здесь себя как дома.

— Я уверена, это только потому, что он был пуст.

Из-за двери послышался собачий лай и заливистый детский смех.

Именно этого не хватало в этом доме, мебель и шторы здесь были ни при чем. По лицу Алека было заметно, что он думал о том же.

— Здесь было пусто. Но дело не только в мебели. Здесь и сейчас пусто. — Он приблизился к Джулии. — У тебя как дела?

«Отвратительно».

— Вся в заботах.

— Я скучаю по тебе, — произнес Алек севшим голосом. — Меня так и подмывало еще раз сказать какую-нибудь глупость репортерам, только ради того, чтобы снова поработать с тобой.

— Даже не думай! — рассмеялась она. — Ты отлично со всем справился.

— Думаю, на меня очень хорошо повлияло наше общение. — Он взял руку Джулии и сжал ее.

Джулия почувствовала, как она по нему соскучилась. До нее внезапно дошло, какую она совершила ошибку, не дав им шанс быть вместе, пытаясь оградить от него детей, непонятно зачем разделяя две самые главные части своей жизни… Неужели уже слишком поздно?

Она подошла к окну. Пальма, скорее всего, скоро должна зацвести. Остатки листьев безжизненно свисали с веток. Дерево было почти с Джулию ростом, ствол — толщиной с кулак, но корни уходили в горшок всего на несколько сантиметров. Растение давным-давно переросло его.

Пока Джулия изучала растение, еще один лист упал на землю. Она заплакала. Теперь это была не пара слезинок, которые с легкостью можно было смахнуть. Из глаз Джулии хлынул целый поток, который она не в силах была остановить.

Алек тут же подскочил к ней:

— Боже, Джулия! Что с тобой?

Она почувствовала, как его рука успокаивающе похлопала ее по спине. Но этого было мало. Джулия хотела, чтобы Алек ее обнял.

— Фред прав. Растение переросло горшок.

— Джулия…

Она оттолкнула его руки. Прерывисто вздохнув, произнесла:

— Я никогда не говорила, что очень тебя люблю.

Алек успокаивающе поглаживал ее по спине. Услышав ее последнюю фразу, он замер, развернул Джулию к себе лицом и заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты можешь повторить это? — тихо, но настойчиво попросил Алек. — Я хочу убедиться, что не ослышался.

— Я люблю тебя. Еще не поздно начать все сначала? — с надеждой спросила она.

— Я не хочу начинать сначала, — признался Алек. Он совсем не хотел возвращаться назад. Они для этого слишком далеко зашли. Он обхватил ее лицо руками и погладил по щеке большими пальцами.

— Я хочу двигаться дальше. С тобой и с детьми.

Поцеловав ее, Алек почувствовал, что наконец-то очутился дома.

Эпилог

Прошел год…


Алек стоял у алтаря, подавляя желание поправить галстук. В церкви было прохладно, но на лбу его проступил пот. «Ну давай уже быстрее», — думал он, наблюдая за тем, как Джулия идет по проходу под руку со своим отцом и детьми по обе стороны от них. Когда-то она назвала детей «балластом». Алек называл бы их прекрасным дополнением, несмотря на все препятствия, которые они создали. Препятствия, которые им с трудом удалось преодолеть.

Джулия улыбнулась. Она очень мило выглядела в белом костюме и, в отличие от Алека, была совершенно спокойна. Алек же просто не находил себе места. Они обручились на Рождество. Идея подождать год после помолвки принадлежала Джулии — отчасти, чтобы дать детям время свыкнуться с мыслью о том, что их семья теперь будет состоять из четырех человек. Алек уговорил ее на восемь месяцев — тогда дети смогут устроиться в новом доме перед началом учебного года.

Он не мог дождаться того момента, когда они заживут одной семьей. Алек взглянул на своих родителей. Они сидели на передней скамье, как всегда разодетые в дизайнерские шмотки — безусловно, самые дорогие. Но, как сказала Джулия: «По крайней мере, они приехали», когда самолет доставил их из затянувшегося на месяц отдыха в Белизе. Брук и Питер были в своем репертуаре и не проявляли ни малейшего желания измениться. Точно так же, как Алек не собирался становиться похожим на них.

Когда Джулия подошла к алтарю и Лайл передал ее руку Алеку, от нахлынувших эмоций он прошептал:

— Я обещаю стать самым лучшим мужем и отцом.

Церемония только началась, и священник еще не успел дойти до фразы о поцелуях, но Джулия не удержалась и коснулась губами губ Алека.

— Я знаю, — произнесла она.


Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Эпилог

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии