Эффект Домино (fb2)

- Эффект Домино (а.с. Другие-1) 3.16 Мб, 727с. (скачать fb2) - Ольга Сергеевна Карелина

Настройки текста:



Ольга Сергеевна Карелина Эффект Домино

Здесь нет ответов, здесь нет вопросов,

Здесь — только ветер по лицу наотмашь.

Здесь ждать не стоит нам ночью дня,

Здесь нет героев — только двое:

Ты и я!

Sunburst

Глава 1. Принц и нищий

День знакомства с Рэксом начался для Домино как обычно. Достаточно легко сбежав в очередной раз от своих, как он сам их называл, надзирателей (тем самым подтвердив истинность поговорки «у семи нянек дитя без глазу»), аурис двинулся из подвала дома прямиком в галереи ГШР. Сегодня он и его двое двоюродных братьев, назначенных старшими и ответственными за сына руководителя повстанцев, располагались территориально довольно близко к входу в подземелья Генштаба, а у Домино на рукаве плаща находился микрочип, благодаря которому пройти туда можно было без проблем, и это подросток счёл определённым знаком свыше. Может, прежде чем его снова поймают, ему удастся хоть немного избавиться от скуки?..

Агентов ГШР сегодня было мало: Домино слышал от братьев, что с полуночи недалеко от Семере проводилась полномасштабная операция по уничтожению врагов — одного из кланов, подконтрольных Мйоте, и почти все видные оперативники вместе с отцом ауриса Айвазом участвовали. Вполне вероятно, что Домино пройдёт весь этот небольшой городок под землёй и вообще ни на кого не наткнётся. Но здесь хотя бы есть компьютеры — всё веселее, чем вымерший, полуразрушенный Семере.

Однако, к огорчению ауриса, большинство кабинетов оказались наглухо закрыты, и он почти повернул обратно (неплохо было бы вернуться, пока кузены его не хватились), когда из-за одной из дверей послышались приглушённые выстрелы и мерный голос диктора, явно их комментирующий. Заинтересовавшись, Домино нажал на кнопку открытия двери, и та неожиданно отъехала перед ним в сторону, явив любопытную картину.

Стена кабинета напротив двери была увешана экранами, на которых с разных ракурсов показывался какой-то из уже ушедших в лету многочисленных степных конфликтов. Боевики Генштаба, все в одинаковой чёрной форме с жёлто-коричневой нашивкой на рукавах, с автоматами в руках, синхронно двигались в сторону пехоты врага, одетого в похожую форму, только с ярко-красными швами и хищно изогнутой буквой «М» напротив левой стороны груди. И среди тех, и других можно было увидеть аурисов — это их расе изначально принадлежали Северные Степи, пока они не обескровили друг друга и в борьбу за управление не включились ГШР и организация МД. Диктор рассказывал:

— В битве за Серебряную гору кланы Кирсте, Галарте и Кельте с поддержкой Генштаба и противостоящие им Фаэте и Леннте с поддержкой Мессии впервые сошлись друг с другом таким многочисленным составом сторон. Сражение продолжалось шесть часов до наступления темноты, и уже в первом бою каждый из противников потерял около половины тысячи убитыми и ранеными. Командовал солдатами Генштаба Степан Шолохов, перспективный агент II уровня, известный такими операциями, как…

Осознав, что истории с него достаточно, Домино решил наконец рассмотреть внимательно следящего за событиями на экране парня в кресле за столом. Со спины трудно было сказать, к какой расе принадлежал агент; аурис видел только иссиня-чёрные короткие волосы без единой прядки отличного цвета, чуть смугловатую кожу сцепленных на затылке пальцев и крепкие плечи с явно хорошо развитой мускулатурой. Аурис уже хотел хоть как-то привлечь к себе внимание, чтобы, пусть и коротко, поболтать с агентом, но вдруг все три экрана одновременно погасли, и в кабинете воцарилась тишина. Домино вздрогнул от неожиданности, а генштабовец уже разворачивался к нему на кресле, ловя его взгляд необычайно тёмными и цепкими глазами.

— Чем могу помочь? — доброжелательно и одновременно снисходительно осведомился он, обнажая в улыбке заметные клыки, и Домино наконец опознал в нём хорона — представителя родственной аурисам расы, только не такой низкорослой и сухопарой, как они сами. Он оправился от удивления и придал своему лицу скучающее выражение.

— Тебя что, пострелять не пустили? Весь семерский ГШР на операции, а ты тут документалками развлекаешься?

Хорон едва заметно усмехнулся.

— Лучшая защита — это нападение, да, Домино? Сбегать не надоело?

— Откуда ты меня знаешь? — подобрался аурис.

— Тут тебя каждая собака знает, слишком часто светишься. Странно, что тебя ещё не связали где-нибудь, чтобы сидел дома и не высовывался.

— Вот как-то не догадались. Впрочем, у тебя надзиратели получше. Ставку сторожишь?

— Ага, охраняю несметные сокровища, — хохотнул агент и встал, протягивая аурису ладонь. — Давай знакомиться. Рэкс Страхов.

— Ого, — аурис уважительно пожал его руку и уселся в соседнее кресло, подобрав плащ. — Командующий ставкой Квазар Страхов — твой отец, да?

— Дядя.

— А почему ты в операции всё-таки не участвуешь?

— Слишком молод, — хмыкнул Рэкс. — Меня так, поучиться пригласили. Чтобы дома не прохлаждался. Образование наследника рода, всё такое.

— Интересно, почему меня никуда не приглашают, чтобы не прохлаждался?..

Они немного помолчали, пока Домино отходил от вновь охватившего его чувства тотальной несправедливости по отношению к себе, потом аурис спросил:

— Если ты знаешь, кто я, почему не бежишь сообщать, где я, чтобы меня водворили обратно на место?

— Здесь ты в безопасности, — пожал плечами Рэкс. — Кто на фронте, о тыле пока не беспокоится, и твоим нянькам не с руки их волновать. Пусть побегают в поисках тебя, меньше ушами будут хлопать.

— Кресс и Сехи только языками чесать умеют. Труднее всего было сбегать от брата отца. Он с меня вообще глаз не спускал.

— Как же тебе удалось? — заинтересованно приподнял брови Рэкс. Домино пренебрежительно отмахнулся.

— Ему кто-то позвонил, и он решил не посвящать меня в разговор. Вышел из комнаты, тут-то я и того. В окно и на улицу. Прогулялся по деревушке, в которой мы остановились, пообщался с местными. Там все свои были, сторонники нашего клана, и бояться было нечего. Но сколько, в конце концов, можно меня держать взаперти?

— Ты — ценный товар. Если Мйоте схватят тебя, Айвазу поставят ультиматум. Отдать им тебя на растерзание он не сможет и будет вынужден сдаться. А его проигрыш Генштабу не выгоден. Да и половине Севера тоже.

— И ты — преданный фанатик политики ГШР?

— А кого ещё, не МД же? — усмехнулся хорон. Домино вздохнул.

— Почему в этих Степях постоянно войны?..

— Ну как же, — Рэкс сцепил пальцы, готовясь произносить лекцию. Домино только диву давался, как настолько молодой парень — а по виду ему было не больше восемнадцати — так уверенно ведёт себя и так хорошо разбирается в нынешней ситуации. — Изначально Северные Степи принадлежали только кланам аурисов и некоторым семьям сильвисов, известным своей нетерпимостью, и они грызлись между собой за хорошие места и ресурсы для жизни. В учебниках для всех написано, что часть Северных Степей — это мёртвые, никому не нужные земли, но другая часть, а особенно горы, конкретно цепь Дракон, содержат много полезных ископаемых. В этой войне выявились постепенно две равные противоборствующие силы, которые не желали идти ни на какие компромиссы друг с другом. Это были два клана аурисов: ранее почти самый многочисленный, Мйоте со сторонниками, и твой, вышедший на арену как несогласный с их политикой, повстанческий Кирсте. Некоторое время их локальные войны шли с переменным успехом, на далёких от жилых городов и сёл местах, но потом сил стало не хватать и они начали вербовать сторонников. А через ещё какое-то время Мйоте превратились в банальных террористов, использующих мирных жителей, а главное, их жизни в своих целях. Локальный конфликт перешёл свои границы, и в дело вступили Генштаб и Мессия. Нам здесь недолго осталось, затяжные войны ГШР ведёт только с равным по силам противником.

— Например, с МД, — насмешливо проговорил Домино, крутясь то в одну, то в другую сторону. — Ваш локальный конфликт разве что за границы планеты не вышел.

— Какой есть, — Рэкс качнул головой. — Но без этого нашему государству не быть.

— Это в смысле? — не понял аурис и почувствовал заигравший в кармане плаща сотовый. Достав телефон, Домино прочитал на экране «Кресс» и нажал на кнопку отбоя. Спустя буквально две секунды мобильный зазвонил снова, и аурис одним движением пальца выключил звук.

— Может, обратно пойдёшь? — Рэкс внимательно следил за его движениями. — По-моему, ты уже достаточно развлёкся.

— Бегу, шнурки завязываю, — фыркнул Домино. — Вот скажи, если бы твоего сына схватили враги, ты бы свой край ради его жизни сдал?

Хорон не нашёлся, что ответить, и аурис поднялся.

— Я бы нет, — отрезал он. — Не понимаю, почему со мной так носятся. Поймают меня или не поймают, отец так и так не видит меня месяцами. Я пойду. Приятно было поболтать.

— Стой, Домино, — тоже вставший Рэкс взял его за рукав плаща. — Дай номер своих нянек, я им позвоню, скажу, что ты неподалёку и скоро вернёшься.

— Да на. Только не сдавай меня раньше времени, окей?

— Договорились.

Вбив в телефон нужный контакт, хорон вернул сотовый Домино и приглашающе открыл для него дверь. Отдав Рэксу честь двумя пальцами, аурис шагнул за порог.

Чтобы выйти, он дошёл до плана на стене и двинулся в противоположную сторону от той, откуда попал к Рэксу. Буквально через десять минут оказавшись на поверхности, аурис побрёл в переулки, чтобы не находиться на открытом месте.

Семере был пустынен и засыпан песком. Без людей и техники, чистящей улицы, с окрестных степей ветром постоянно надувало пыли и сухой травы, да так, что асфальта и видно не было за их массой. Домино забрёл глубоко во дворы невысоких жёлтых домов с узкими выбитыми окнами, огляделся на брошенные квартиры и хотел уже идти дальше, к границе города, за которой были только бескрайние степи, когда из-за одного из зданий по направлению к нему вышел огромный тёмно-коричневый пёс.

Домино замер, решая, что делать. Шерсть на загривке кобеля стояла дыбом, морда ощерилась в оскале чуть ступленных зубов; глухо рыча, он медленно двинулся к аурису. Один за другим из-за мусорных ящиков за ним последовали ещё собаки, лишь слегка уступающие вожаку по размеру, и каждый недвусмысленно намекал Домино, что он оказался на чужой земле.

— Эй-эй, ребята, я же могу просто уйти, вам необязательно на меня бросаться, — стараясь, чтобы не дрожал голос, проговорил Домино, делая едва заметный шаг в сторону. Собаки неотрывно следили за его движениями и только шли ближе, сокращая дистанцию и тем самым забирая у Домино пространство для манёвра.

Аурис быстро огляделся, выбирая путь для бегства, и почти готов был броситься вправо, к выходу из переулка, откуда дальше всего было до крайнего члена стаи, но тут ход туда заступила грязная белая сука с рваным ухом, хвост которой вытянулся по воздуху стрелой. Куда теперь? Домино отступил назад и спиной коснулся стены здания. Выстроившиеся полукольцом собаки начали рыть когтями землю, готовясь к атаке.

Домино уже вытащил нож, чтобы драться до последнего, когда откуда-то из-за соседнего дома раздался нарастающий дребезжащий звук. Домино повернул голову, и увиденное поразило его до крайности.

Из переулка вынырнул оборванный мальчишка, сверстник Домино, и тоже аурис. Крича что-то, он ржавой поварёшкой в одной руке колотил по дну прохудившейся кастрюли в другой и бесстрашно бежал прямо на стаю.

— Пошли вон, лохматые! — разобрал Домино, когда парень подбежал ближе. — Вон, вон, вон! А то как вдарю!..

Испугавшись громких звуков и странного врага, вожак первым сорвался с места и рванул к противоположному выходу со двора. Остальные собаки последовали за ним с поджатыми хвостами. Аурис проводил их своей канонадой до конца дома и, тяжело дыша, вернулся к Домино. Тот, почувствовав, как вдруг ослабели ноги, опустился на песок.

— Живой? — хмыкнул сверху его спаситель. — Можешь не благодарить, я просто мимо проходил.

— Всё равно спасибо, — Домино выдохнул, поднял голову и не поверил своим глазам. Разглядевший его парень также ошеломлённо выронил своё оружие против собак и отшатнулся.

— Откуда ты? — вскочил на ноги Домино. Стоявший напротив аурис был как две капли воды похож на него: те же соломенные волосы в хвосте, рыже-карие глаза, чуть золотистая кожа, те же едва заметные скулы (у его братьев, например, они были куда более выступающими), заострённый подбородок, узкое лицо, отличающее хоронов и их родственников, в том числе аурисов; даже рост, пальцы, телосложение — всё совпадало. — Ты что, мой потерянный брат-близнец?!

— Ага, как же, — фыркнул аурис, отходя от шока. — Я своих родителей, конечно, мало видел, но знаю, в кого я. А вот ты…

— Да мой папа вроде тоже на стороне не гулял. Хотя… — Домино отрицающе мотнул головой. — Нет, вряд ли. Это поразительно просто. Никогда в жизни не встречал человека, так похожего на меня!

— У нас уши разные, — отметил его собеседник, разглядывая новоприобретённого двойника. — У тебя прямые и чуть заострённые, а у меня слегка в стороны расходятся и круглые. Но вообще да… Невероятно.

— Как тебя зовут-то?

— Азат Зехьте. А тебя?

— Домино. Кирсте. Ты тут живёшь? Твоих родителей не эвакуировали?

— Мои родители пропали где-то год назад, — Азат неопределённо повёл плечами. — С тех пор шатаюсь по городам, деревням и степям. Видел красных варанов?

— Их же истребили?

— Не, там, в скалах в километре от Семере живёт парочка. И я думаю, где-то ещё кто-нибудь да есть. Слушай, а ты, получается, из этих, кто тут воюет?

— Ну… типа того.

— Круто, круто. Вам мелкие солдаты не нужны? Бедность достала. И эта неприкаянность тоже.

Домино повнимательнее рассмотрел одежду нового знакомого, всю в дырах и грязи, его просящие каши ботинки и сожалеюще сказал:

— Не думаю, что нужны. Они и меня-то никуда не берут.

— Ну ты часть рода, а я так, из подворотни вылез. Ладно, понял, забей. Кстати, ты по улицам осторожнее ходи. Я в этом городе день всего, а эту стаю блоховозок уже четвёртый раз вижу. Они злые, потому что голодные. Я взял неожиданностью, а вот если ты перед ними чем-то стучать начнёшь, они только быстрее кинутся.

— Не люблю собак. Ещё раз спасибо, Азат. Я могу чем-то отплатить?

— Возьми в свой клан, — рассмеялся аурис и хлопнул Домино по плечу. — Шучу, сам справлюсь. Чёрт, холодно тут что-то.

— На, накинь пока, — Домино скинул с себя песчаного цвета плащ и протянул парню. — Ты совсем один?

— Я ж сказал, родители год назад пропали. Небось попались под горячую руку Мйоте, — Азат ненавидяще оскалился и быстро надел плащ, затягивая завязки. — Других родственников у меня нет, так что я остался сиротой. И пошёл куда глаза глядят. Вот как сейчас. Пока!

Махнув рукой, аурис развернулся и поспешил к выходу со двора. Домино часто заморгал.

— Эй, а плащ? Плащ верни! — он бросился вслед вору, но тот припустил со всех ног, и уже во втором по счёту переулке аурис его потерял. Остановившись, он отдышался и махнул рукой: плащ, в конце концов, даже малая плата за спасение жизни. С другой стороны, мог бы просто попросить.

Смирившись с утратой, Домино сунул руки в карманы штанов цвета хаки, на поясе которых висел его собственный, подаренный когда-то отцом, нож, и, насвистывая, пошёл в первом попавшемся направлении. До темноты он не собирался возвращаться домой: пусть Кресс и Сехи поволнуются, может, хоть немного начнут его уважать?..

Азат же, убедившись, что оторвался от погони, вышел из переулков и любовно погладил рукав новообретённого плаща. Вот же простофиля ему попался. Надо было ещё нож увести, но располагался он неудобно, и аурис не стал рисковать. И так сойдёт. Куда этому тепличному мальчику до него, бывалого жителя улиц, он ни за что не сумеет его отыскать. Даже с собаками не смог справиться…

Азат пошёл через проспект, щурясь на неяркое северное солнце, и не заметил, как в ближайший переулок из-под навеса бывшего магазинчика скользнули две чёрные тени. Они выпрыгнули на ауриса как раз в тот момент, когда он проходил мимо их укрытия, быстро отключили точным ударом по голове и, повязав, потащили в полумрак дворов.


К вечеру документальные фильмы Рэксу опротивели, и он занялся решением логических задач из списка тех, что компьютером признавались как задачи повышенной сложности. Для их мира коэффициент аналитического мышления (в обиходе «лого», от слова «логика») много значил в плане устройства карьеры и общего развития интеллектуальности, и по цифрам Рэксу в нём равных не было. В их семье лого в принципе был высок: их предку, первому Страхову, он достался благодаря закрепившейся генетической мутации и с тех пор передавался из поколения в поколение. Среди всех своих бывших и нынешних родственников Рэкс получил высшую форму её развития и потому не упускал случая потренироваться в решении логических задач.

Когда его дядя, Квазар, вошёл в кабинет, Рэкс как раз закончил с первой сотней головоломок и поднял на него глаза. Дядя, дюжий сероволосый хорон, стоял на пороге весь в копоти и крови. На щеке, покрытой жёсткой щетиной, запекалась царапина, явно нанесённая холодным оружием, одна рука была наскоро перевязана, но тёмно-карие, почти чёрные глаза горели живостью и победой. Он приветственно кивнул Рэксу:

— Не заскучал тут, племянник?

— Чуть не умер, — поморщился тот. — Долго я тут девицей в темнице сидеть буду, а? Ты зачем меня вообще с собой брал? Хоть бы на маленькую стычку пустил!

— Посмотрим. У нас ещё две недели есть. Может, найду тебе что попроще. Ты мне пока живой нужен.

— Да, и явно подальше от ГШР и его вечных войн, — с сарказмом отозвался Рэкс. — Ты не ранен?

— Нет, царапины.

— Спасибо, что больше не бросаешься в самое пекло, как это было при моём отце.

— Ну у тебя теперь всего один живой родственник, куда ж я денусь? — зычно хохотнул Квазар. — Ужинать пойдёшь? Отряд Мйоте разбит в пух и прах, так что пока отдыхаем.

— Да пошли.

Пропуская Рэкса мимо себя в дверной проём, Квазар дёрнулся рукой за звонившим сотовым в кармане. Его племянник выжидающе остановился, наблюдая, как с лица дяди пропадает весёлость, пока он включает связь и подносит трубку к уху.

— Да, Айваз, что-то случилось?

Рэкс прислушался, замирая. Из динамика послышался отрывистый голос главы клана Кирсте.

— Квазар, у нас проблема. Кресс и Сехи тяжело ранены, в убежище полно крови, а Домино и след простыл. Телефон у него недоступен, ни записок, ни намёков, что произошло.

— Сейчас буду, — бросил Квазар и отключил сотовый. Рэкс открыл рот, но новый входящий вызов не дал ему заговорить. Дядя ответил: — Эдван?

— Поступило видео от бандформирования, называющего себя Отряд 417. Пересылаю, сэр.

Квазар переключил телефон на видео и сощурился, пристально глядя на экран.

Видео в лучших террористических традициях показывало комнату с задёрнутыми занавесками, посреди которой стоял стул с привязанным к нему пленником в знакомом Рэксу песчаном плаще. По обе стороны от него расположились двое рыжеволосых аурисов в масках и с автоматами наперевес. Правый из них заговорил:

— Приветствую солдатов Генштаба. Как вы можете видеть, у нас здесь, — он ткнул прикладом сидящего на стуле, тот поднял лицо, и Квазар чертыхнулся, — сын главы клана Кирсте, Домино. Хотите увидеть его живым? Наши требования просты. Отдайте нам нашего главаря Сайруса, и никто не пострадает. Устроим обмен военнопленными. Расчётное время — два часа. Приведите Сайруса к Белым Скалам и забудем об этом недоразумении.

Экран погас, и пальцы Квазара, разъярённо сжавшиеся, чуть не переломили телефон пополам. Выдохнув, он начал набирать того агента, который сообщил ему о видео, но Рэкс закрыл ладонью экран.

— Что ещё? — раздражённо повернулся к нему дядя.

— Это не Домино, не принимай поспешных решений.

— В смысле? Думаешь, они поймали какого бродячего мальчишку и перекрасили его? Слишком уж похож. Да и где он тогда, если было совершено нападение на их дом?

— Я думаю, где-то в городе. Зато я точно знаю, где находятся эти горе-похитители. Иди сюда, — Рэкс поманил дядю за собой к столу. Квазар недоуменно моргнул, скинул звонок Айваза и шагнул к компьютеру, на экране которого его племянник уже разворачивал карту города.

— На плаще Домино мой жучок, он заходил днём сегодня, и мне удалось его туда посадить. Вот где они, — Рэкс показал на мерцавшую в левом углу, совсем близко к границе со степями, голубую точку.

— Жучок? И ты после этого утверждаешь, что там не Домино?!

— Да, не он. Жучок записывал все звуки вокруг себя, и я слышал, как какой-то подросток, поразительно похожий на него, украл у него плащ, а потом получил от вот этих автоматчиков по голове и был похищен. Я думал, Домино вернётся домой до того, как придёте вы, но он, видно, решил задержаться на улице. Любопытный поворот событий, а?

Квазар хмуро смотрел на экран, напряжённо размышляя.

— Почему ты выпустил его из галерей?

— Решил в случае чего использовать как живую приманку. Получилось даже лучше. Теперь мы легко их накроем. И никто не пострадает.

— Выскочка ты, Рэкс. А ну как не угадал бы чего? — Квазар видимо расслабился. Племянник подмигнул ему.

— Пошёл бы сам все исправлять, и ты наконец увидел бы, на что я гожусь.

— Очень смешно.

— Да шучу, шучу. Но что мне нужно было с ним сделать, к стулу приковать наручниками? Выход из галерей ты мне вообще заблокировал, не стыдно? Только сегодня это понял, спасибо большое. А так он ушёл спокойно, наверняка внимательно смотрел по сторонам, не в первый же раз сбегает. Тем более кто-то мне, кажется, сказал, что город абсолютно чист?

— Да я и сам так думал. Конкретно с этим мы ещё разберёмся. Ладно, я всё понял. Надо успокоить Айваза. И организовать освободительный рейд, — Квазар развернулся, чтобы выйти, и Рэкс схватил его за предплечье.

— Ты же возьмёшь меня с собой?

— Твой взгляд не предполагает ответа «нет», верно, Рэкс? — хорон рассмеялся. — Уболтал. Пошли.

Победно улыбнувшись, его племянник с готовностью встал и вслед за дядей покинул кабинет.


На город опускалась темнота, и продолжавший бродить по пустынным улицам Домино начинал думать, что пора возвращаться домой — или туда, что на данный момент кем-то так называлось. Аурис уже и забыл, когда последний раз был именно дома — в их небольшом особняке на вершине холма в пригороде Бёрна, располагавшегося относительно Семере дальше на севере. Бёрн, маленький и тихий городок, был буквально на соседней улице, и в одном магазинчике, до которого Домино часто доезжал на звенящем велосипеде, продавались очень вкусные вафли. Аурис покупал три, съедал одну по дороге, а остальные привозил сёстрам: Каприс и Селене, младше его на три и пять лет соответственно. Пока не началась эта глупая война, всё было замечательно. А потом главные террористы Мйоте — Отряд 417 — убили главу клана Кирсте, его двоюродного деда, и его пост занял отец. И покатилось…

Домино зябко поёжился, огляделся, стараясь рассмотреть гипотетическую опасность в темноте переулков, ближе к границе становившихся всё реже, и уже было развернулся, чтобы постараться выйти к оставленному где-то позади убежищу, как за его спиной послышались едва различимые голоса.

Аурис быстро нырнул за ближайшие ящики, затаиваясь. Скоро его чуткие к темноте глаза рассмотрели приближающуюся к нему группу людей в чёрной форме. Ещё через десяток их шагов Домино увидел жёлто-белую нашивку на их рукавах и понял, что встретил торопившийся куда-то отряд агентов Генштаба. Причём, судя по идущему впереди хорону с внушительной мускулатурой и серыми волосами, которого здесь знал в лицо чуть ли не каждый участвующий, под предводительством самого Главнокомандующего ГШР. Может ли здесь быть и?..

Серовласый хорон отступил в хвост группы и хлопнул по плечу расслабленно шагавшего там самого низкого члена отряда. Они как раз проходили мимо укрытия Домино, и он поздравил себя с догадкой: на задание пустили и его нового знакомца Рэкса.

— Повтори ещё раз, в чём твоя роль, племянник, чтобы я был уверен, что больше самодеятельности не будет, — улыбаясь, потребовал Квазар. Домино незаметно, перебежками, двинулся за группой, чтобы послушать разговор.

— Дождаться, пока будут сняты часовые, — заученным и скучающим тоном начал Рэкс, — затем, когда будет расчищен путь к комнате с заложником. Как только его сторожей уберёт спецназ и завяжется… прошу прощения, если завяжется битва, быстро увести заложника и отойти с ним на расстояние, превышающее выстрел, где ожидать окончания разборки.

— Операции, Рэкс. Это операция, — поправил его Квазар, но в тоне его слышался смех.

— По-моему, в таком малом количестве это больше тянет на разборку, но тебе лучше знать. Обещаю без самодеятельности. Надеюсь, веришь?

— Верю-верю. Внимание группе: пять минут до цели. — Квазар достал рацию. — Группа два, три, расчётное время прибытия?

— Пять минут, — один за другим отозвались на разных частотах мужские голоса.

— Отлично. Бойцы, рассредоточились!

Слаженно отряд Квазара разбился на три части и ушёл в разные концы улицы. Домино выбрал ту, в которую включили диверсанта-Рэкса, и пошёл следом.

На подходе к стоящему у самой границы и далеко от остальных домов зданию с погашенным светом и в окнах, и на близлежащей территории соратники Рэкса отделились от него, и хорон засел в укрытии, надев наушник. Спрятавшийся неподалёку Домино с живым интересом начал наблюдать за происходящим.

Сдавленные крики часовых послышались спустя полминуты — слева и справа от Рэкса и Домино. Чёрные тени генштабовцев двинулись к зданию с четырёх сторон: одни к переднему и чёрному входу, другие к окнам первого и второго этажей. В дом, с виду заброшенный и необитаемый, они проникли практически бесшумно. Ещё через пару минут Рэкс проговорил в микрофон: «Второй этаж, понял», — и вышел из укрытия, быстрым скользящим шагом направляясь к стене. Домино восхищённо качнул головой и поспешил следом.

У Рэкса были приспособления для лазания по стенам, и он даже не стал убирать за собой подъёмного троса, поэтому аурису удалось тоже попасть наверх. Там был небольшой балкон, через который хорон прошёл внутрь помещения, а Домино решил остаться. Он прислушивался к происходящему в доме. Внутри уже нарастали крики и звуки выстрелов, звучали отрывистые команды Квазара, и аурис злорадно улыбался. Что бы в этот раз ни натворили враги ГШР, мало им не покажется.

Не прошло и двух минут, как на балкон вылетел Рэкс, держащий на руках того самого заложника, за которым его посылали. Двигался он быстро, так что Домино не сумел рассмотреть его лица, понял только, что это такой же подросток, как он сам. Следующим движением хорон, перекинувший бывшего пленника через плечо, прыгнул на трос, спускаясь, и, выждав несколько секунд, аурис постарался не отставать. За его спиной окна дома полыхали огнями выстрелов, и было даже немного жаль, что не удалось увидеть почти ничего — но зато его никто не заметил.

Рэкс остановился за первым же поворотом улицы, в небольшом закутке между двумя близко друг к другу стоящими невысокими домами, откуда здание, в котором сейчас проводился рейд, было как на ладони. Домино замер у входа в тени. Спасённого хорон посадил на ящик и поднял на себя лицо.

— И правда поразительно похож, — восхищённо выдохнул он. — Ты как, парень? Воды, обезболивающего? — Подросток перед ним отрицательно мотнул головой. — Радуйся, что жив остался. Нечего чужие плащи красть.

— Азат?! — потрясённо спросил Домино, шагнув к ним, и Рэкс усмехнулся.

— Показался всё-таки? Я думал, так с нами до ставки и дойдёшь.

— О, какие люди, — слабым голосом проговорил Азат, и глаза его злобно сощурились. — Зачем я только тебя спасал?..

— Не понял, — моргнул в недоумении Домино. Азат вдруг вскочил на ноги и одним движением сорвал с себя плащ.

— Подавись своей одеждой! Тоже мне, принц выискался! Бедняком быть проще — всем на тебя наплевать!

— Да ты сам его украл, — пожал плечами аурис. Его двойник сверкнул на него глазами.

— Ты во всём виноват, ты, только ты! От того, чем они меня накачали, у меня до сих пор башка трещит! Бывайте, ребята, надеюсь, больше не увидимся!

Сплюнув в сторону, Азат побежал во тьму улиц и скрылся из виду прежде, чем Рэкс и Домино успели хоть что-то крикнуть ему вслед. Аурис подобрал плащ и сел на ящик, на прежнее место Азата. Рэкс присвистнул.

— Мда, довёл ты его. Ну как хочет, мы могли бы его накормить как минимум. Ты в порядке-то сам?

— В полном. Ты знал, что спасаешь не меня?

— Конечно. Тут жучок, — Рэкс отвернул рукав плаща и сковырнул с подкладки крохотный чёрный прибор.

— Вот же ж…

— По-моему, хорошо всё сложилось. Даже гражданский не пострадал. Тогда звоню твоему отцу, ждём окончания «операции» и отправляем тебя домой.

Домино вздохнул, поникая.

— Мне почему-то стыдно. Он ведь из-за меня попался.

— Меньше ворон будет считать, — безапелляционно фыркнул Рэкс, доставая сотовый. Домино выслушал его короткий разговор с Айвазом, в ходе которого отца ауриса клятвенно заверили, что в ближайший час его единственный сын будет возвращён в полной целости и сохранности, после чего спросил Рэкса:

— Ты, небось, здесь как рыба в воде?

— С чего ты взял? — весело отозвался хорон, неотрывно наблюдавший за бывшей явкой террористов, в которой уже одно за другим зажигались окна и постепенно стихала суета.

— Да по тебе видно. Ты этим живёшь. С детства мечтал о ГШР, да?

— К чему мечты? Это — моё предназначение. Мои предки стояли рядом с теми, кто всё организовал ещё на заре возникновения нашего общества.

— То есть то, что отец рассказывал мне про ваш род… что вы этакие «серые кардиналы», которых всегда слушается президент, — правда? — заинтересовался Домино. Рэкс наконец повернул взгляд на него — взгляд изучающий, цепкий, но без враждебности.

— В каком-то смысле правда, — согласился хорон. — Была. До моего отца. Ему на такое не достало амбиций. Он стал просто солдатом — умелым, да, но не прыгающим выше собственной головы.

— Поэтому ты здесь с дядей? Обычного солдата, наверное, не сделали бы Главнокомандующим такой войны.

— Нет, дело не в этом. Мой отец погиб два года назад, — глаза Рэкса заметно потемнели, и Домино мысленно поразился этому феномену. — Мной и всеми делами в ГШР с тех пор плотно занимается дядя. Оно и к лучшему.

— И кто его убил? Очевидно, агент МД?

— Тебе правда интересно? Или оттягиваешь время взбучки?

— И то, и другое, — рассмеялся Домино. — Я ведь так мало о вас знаю. Отец никогда не был особо разговорчивым, любую информацию из него клещами вытаскивать надо. А я всё-таки после школы, скорее всего, пойду к вам. С трудом представляю себя в иной роли… Тебе сколько лет?

— Восемнадцать будет в сентябре. А что?

— То есть ты закончил школу и наверняка совсем скоро поступишь в Академию ГШР, — важно кивнул Домино, и Рэкс не стал говорить, что в школе ему учиться ещё год. — Значит, к тому моменту, как я выйду из Академии, ты уже будешь иметь определённый вес в Генштабе. И я всем смогу похвастаться, что лично общался с Рэксом Страховым, когда он не был ещё таким известным!

Довольный шуткой, аурис вновь прыснул со смеху, и Рэкс снисходительно улыбнулся. Его забавлял этот своенравный подросток, в котором уже сейчас был виден потенциал будущего умелого манипулятора людьми. Может быть, их знакомство им обоим в дальнейшем станет на руку.

Из дверей дома показался Квазар. Оглядевшись и приметив сидевших недалеко от работавшего уличного фонаря хорона и ауриса, он поспешил к ним.

— Молодец, меньшего и не ожидал, племянник! — похвалил он Рэкса, останавливаясь перед ними двумя и пристально вглядываясь в Домино. — А это…

— Это Домино, — любезно сообщил ему Рэкс, и Квазар вскинул в удивлении брови.

— Ты вроде говорил…

— Заложник уже сбежал. Близнецы чистой воды, надо будет допросить Айваза, может, прижил сынка на стороне и никому не сказал?.. Ладно, не смотрите на меня так оба, это просто шутка была! Домино шёл за нами всё это время, а сейчас остался поболтать. Я сам верну его отцу, вы можете заниматься своими делами.

— Ну как скажешь, — фыркнул Квазар. — Следи только, чтобы опять не ушёл в закат.

— Не беспокойся понапрасну, дядя. Я у тебя не в теплице выращенный, — козырнул ему Рэкс, и сероволосый хорон, усмехнувшись в усы, ушёл обратно к своим. Некоторое время Рэкс с Домино наблюдали, как генштабовцы выводят из дома пленённых террористов, низко опустивших головы, и, на мгновение представив, что было бы, очутись он сам там, без предварительного общения с Рэксом, Домино ощутил предательскую дрожь.

— Знаешь, — сказал он хорону, — а я ведь никогда даже не задумывался, как много может произойти из-за одной случайности. Ведь не утащи Азат мой плащ, всё сложилось бы совсем по-другому.

— И в самом деле. Только смотри глубже, Домино. Главной причиной всего произошедшего было то, что ты нарушил правила и этим поставил под угрозу и себя, и свою семью, и всё наше общее дело.

Голос Рэкса прозвучал неожиданно жёстко, и аурис отвернулся, чувствуя, как угрызения совести по поводу всего пережитого Азатом из-за него трансформируются в нечто гораздо более тяжёлое.

— Как будто ты никогда не нарушал правила, — бросил он Рэксу.

— Конечно, нарушал, — спокойно признал тот. — И, если честно, не хочу вспоминать, чем это пару раз кончалось. Теперь я стараюсь всё продумывать наперёд, чтобы избежать ненужных мне последствий. Пока в этом не поднатореешь, лучше за противостояние системе даже не браться.

— К тому же у тебя наверняка всегда была поддержка. Друзья, папа, дядя… Я вот вообще никому не нужен. Меня никто не воспринимает всерьёз.

— Ты выбрал не лучший способ кому-то что-то доказывать, — улыбнулся Рэкс. — Правила нужно не преступать, а поворачивать себе во благо. Отец, пожалуй, больше оценил бы твоё сидение на месте во время войны, а не шатание туда-сюда среди террористов. На самом деле это не так сложно: оставаться собой и одновременно подчиняться старшим. Тебе только четырнадцать. Я не советую пока много выступать — твоё время ещё придёт. И друзья найдутся.

— Я бы, наверное, не отказался общаться с Азатом, — неожиданно для самого себя сказал Домино. — Он научил бы меня жить в условиях, когда всё против тебя.

— Вот уж не уверен! Он скорее испортит тебя, разве ты не заметил, как сильно он стремится всё подмять под себя? Однажды ты понял бы, что делаешь всё для него, а не для вас — к чёрту таких друзей!

— У тебя другие?

— Не то чтобы совсем другие… Тоже себе на уме, конечно. С иными мне и неинтересно. Но я знаю, что они всегда меня поддержат. Если только я не пойду на что-нибудь совсем уж самоубийственное, — после этих слов Рэкс замолчал, как будто вспомнив нечто не очень приятное или похвальное, и Домино нетерпеливо спросил:

— И давно они у тебя?

— Один с моих одиннадцати лет, я тогда потерял младшего брата в пожаре, был одинок как волк, а с ним стало повеселее. Второй с двенадцати. Третий появился только в прошлом году. Скажем так, в случае с первым я приложил определённые усилия, чтобы между нами завязалась дружба, и тебе тоже не стоит ждать, пока что-то само свалится тебе в руки. За всё, что происходит вокруг него, человек всегда отвечает сам. И за удачи, и за беды.

— Понятно, мамочка, — закатил глаза Домино и решительно встал. — Ладно, ты медленно, но верно превращаешься в занудного учителя. Пошли, что ли, к моему отцу?.. О, кстати, ты так и не ответил на один мой вопрос. Твоего папу убил агент МД?

— Да, наш давний враг. Вечные контры всегда во что-нибудь выливаются подобное, — Рэкс тоже поднялся.

— И как? Вы ему за это отомстили?

— В мести нет особого смысла, Домино. Она уведёт в порочный круг, из которого потом не выберешься. В такой круг в своё время вступил мой род, начав изживать другой род из МД, и теперь, когда со смертью отца в нём наконец появился просвет, я не намерен обратно восстанавливать его целостность.

— Вот как. Агенты ГШР все такие благородные? У вас, кажется, это в Кодексе написано? — ехидно спросил Домино и, не дав Рэксу ответить, продолжил: — То есть убей он твоего лучшего друга, ты бы всё равно ничего не сделал?..

Рэкс опять задумался на несколько мгновений, потом с чувством замотал головой.

— Твой лимит по ставящим в тупик вопросам на сегодня исчерпан. Пошли.

Усмехаясь, Домино надел свой плащ, впервые за последний час ощутив холод, сунул руки в карманы и первым двинулся в сторону того дома, из подвала которого он сбежал утром от своих кузенов. Рэкс степенным и чётким шагом следовал за ним.

Летняя ночь была усыпана звёздами. Поглядывая на них, Домино вспоминал Азата — своё кривое отражение в зеркале войны — и всё гадал, встретит ли его ещё хоть когда-нибудь.

* * *

В течение следующих трёх лет своей ещё относительно безоблачной жизни Домино нет-нет да возвращался мыслями к произошедшему между ним и Рэксом разговору, а заодно и к Азату — оставшемуся в памяти неким олицетворением последствий той бойни, в которой ему косвенно довелось поучаствовать. Сама война кончилась уже к октябрю 2638 года, через шесть месяцев после того, как Генштаб принял в ней активное участие, и Мйоте оказались разбиты и рассеяны по всему Северу, почти без сил что-то противопоставить получившему такую поддержку клану Кирсте. Ходили ещё какие-то слухи об Отряде 417, но явной опасности они пока не представляли, и все наконец смогли вернуться по домам. Большая часть клана проживала в Бёрне, остальные ушли на земли других, более мелких семей и племён, к которым принадлежали ранее, а Домино с радостью переступил порог родного дома, выбрасывая из головы всё так или иначе связанное с войной.

Первые пару лет он прилежно учился и приглядывал за подрастающими сёстрами, но потом, в последний год школы, вдоволь наслушавшись оскорблений от недолюбливающих зачинщиков войны одноклассников, начал вновь задумываться о будущем и о том, как будет стоять за себя с такой «именитой» фамилией.

В один из зимних вечеров он пришёл с этим вопросом к отцу. Тот, невысокий и немного грузный для своей расы ярко-рыже-волосый аурис с когда-то поломанным и неправильно сросшимся носом, сидел за столом в своём кабинете, святая святых их дома, переступать порог которой, кроме него, разрешалось одному только Домино, и что-то хмуро читал на экране.

— Отец, можно спросить? — шагнул в комнату Домино.

— Спрашивай, сын, — в тон ему отозвался Айваз, закрывая документ и поворачиваясь в его сторону.

— Ты задумывался, куда мне идти после школы?

— Да куда хочешь. Лучше всего в Академию ГШР. Там к тебе будут добрее, чем на гражданке.

— Я в принципе-то не против, — Домино присел на краешек дивана у стены. — Но туда ещё поступить надо. А что я из себя представляю? Я банально физподготовку не сдам.

— Сдашь, — усмехнулся отец. — У меня есть там хорошие знакомые, возьмут по рекомендации.

— Я хочу сам. Как ты относишься к тому, чтобы нанять мне инструктора на эти оставшиеся полгода? Хоть чуть-чуть подготовлюсь.

— Инструктора?

— Выбери того, кому доверяешь. Я обещаю слушаться и стараться.

— Доверял бы я ещё кому, — Айваз задумался. — Наши враги ещё не все переловлены, и кто знает, кого они за эти три года успели переманить на свою сторону… Мессия, конечно, отвернулся от них, но тёмных личностей и без него хватает. Ладно, Домино, я постараюсь что-нибудь сделать. Но только без этих твоих шуточек, договорились?

Домино кивнул, благодарно улыбнулся и, выходя из кабинета, бросил на прощание:

— Я уже вырос, папа.

— Вот и проверим, — многозначительно отозвался тот. Дверь за Домино автоматически закрылась.

Новый инструктор появился в их доме через неделю. Айваз позвал Домино на задний двор и там представил ему стоящего навытяжку молодого мужчину.

— Знакомься, Домино, твой будущий мунштровщик — Зебастиан Аглых. Был наёмным солдатом ГШР, но в нашей войне не участвовал, буквально за полгода до этого он получил серьёзное ранение и был вынужден отлёживаться. Сейчас преподаёт основы кейко в одном из спортзалов Бёрна. Зебастиан, мой сын, Домино. Будь с ним построже: он, конечно, усидчивый, но любит дурака валять.

— Вас понял, — кивнул Зебастиан, и Айваз, на мгновение положив сыну руку на плечо, откланялся. Домино же разглядывал своего нового учителя. Он не очень много видел в своей жизни вельков, редких здесь, на Севере (да и вообще везде), и не мог упустить шанса сразу рассмотреть его поподробнее.

Вельки, одна из родственных рас хоронов и аурисов, выделялись среди остальных в первую очередь более высоким ростом и длиннопалыми конечностями. Они имели ровный овал лица, узкие скулы, высокий лоб и — что бы уж никто не сомневался при определении — горбинку на крупном, чётко очерченном носу. Также вельки питали слабость к косам, которые обычно плели примерно на середине длины жёстких русых или серых волос и часто обрезали одну, когда кого-то теряли. Хотя об обычаях, наверное, стоило спросить самого Зебастиана: Домино приметил у него целых два заметных пустых места среди серо-коричневых, переменчивых цветов коротких кос.

— А вельки все косы носят? — ляпнул Домино.

— Только мужчины, — улыбнулся ему казавшийся каменным Зебастиан и протянул ладонь. — Рад познакомиться, Домино. Аурисы тоже все носят хвосты?

— Нет, это особенность нашего клана, — парень пожал его руку. — Так-то что попало носят. Ты будешь учить меня кейко или просто мышцы прокачивать?

— И то, и другое, если рано не сломаешься. Хилый ты какой-то.

— Зато ловкий.

Зебастиан хмыкнул.

— Начнём, пожалуй, с пробежки. Давай десять кругов вокруг дома. И на шаг не сбиваться!

— Есть, сэр, — шутливо отдал честь аурис и, перейдя на бег, двинулся к углу дома. Погода стояла прохладная, дома было скучно, инструктор ему пока нравился, и он готов был выкладываться для него на полную.

В дальнейшем они с Зебастианом сходились всё лучше. Вельк оказался отличным учителем, лучше всех, кто когда-либо попадался Домино: ему хотелось подчиняться, хотелось удивлять, стараться, сколько хватит сил, чтобы заслужить хотя бы одну сдержанную улыбку и одобрительный взгляд. Приступая к какому-либо делу, Домино, как правило, сильно этим увлекался и начинал безоговорочно доверять тому, кто с этим занятием был связан, поэтому уже через месяц аурис считал Зебастиана своим первым настоящим другом.

Время летело для него незаметно. В школе шла подготовка к экзаменам, но Домино больше думал о будущих вступительных в Академию. Он всё ещё ничтожно мало знал о ГШР (отец вечно ограничивался только восторженными отзывами о его Кодексе, затрудняясь разъяснить структуру и правила), но это было лучше, чем вечные косые взгляды от гражданских. Вполне вероятно, что, вздумай он сбежать, они преследовали бы его даже на самом юге материка, где никогда не было войн — зато о войне на Севере рассказывали в новостях, и, поскольку между Мйоте и Кирсте простые обыватели особых различий не делали, все шишки должны были сваливаться на последних как оставшихся в живых. В ГШР же Кирсте считали героями, и странно было бы этим не воспользоваться.

Однако, как оказалось, не всё было так гладко. В один из вполне обычных дней Айваз вызвал сына к себе на разговор прямо посреди тренировки, и, войдя к нему в кабинет, Домино сразу увидел, насколько отец серьёзен и хмур.

— Нужно кое о чём поговорить, сын, — с порога огорошил Домино Айваз. — Я решил, что дело срочное. Готов слушать?

Домино растерянно кивнул, и отец продолжил:

— Буквально час назад получил интересные сведения о прошлом твоего инструктора. Прежде чем стать наёмником ГШР, Зебастиан работал на МД. От начала до конца — от Академии до полевого агента. Мне представляется необходимым снять его с должности твоего учителя: я более не могу доверять ему в полной мере.

Домино часто заморгал, пытаясь переварить неожиданно свалившуюся на него новость, и отец терпеливо ждал его реакции — как говорится, и на этом спасибо, мог просто заставить Зебастиана исчезнуть, а ему, вечному ведомому, что-нибудь соврать.

— Это же прошлое, — наконец собрался с мыслями Домино. — Он ушёл оттуда. Давно. Уже сколько, три года прошло? С чего ты взял, что он может вот так запросто взять и опять повернуть в ту сторону? Тем более прежняя работа на МД ещё не значит, что МД от нас что-то надо. Война кончилась!

Айваз покачал головой.

— Я понимаю тебя, — сказал он сожалеющим тоном. — Ты получил хорошо слушающего и поддерживающего друга. Он ни в чём не осуждает тебя, не изливает ровным счётом никакого негатива, всегда улыбчив и обходителен…

— Ну и? — с вызовом осведомился Домино.

— Это может быть не просто хорошее отношение к тебе. В том числе Зебастиан может преследовать некоторые неизвестные нам цели, например получение эксклюзивной информации от верхушки клана. Кончилась война или не кончилась, уже не имеет большого значения. Между МД и ГШР она идёт вечно. И меня не радует пусть крохотная, но вероятность того, что он может предать нас. Частично я, конечно, верю ему, потому что хорошо оплачиваю его услуги. Я бы сказал, настолько хорошо, что у него не должно появиться мыслей уйти куда-то ещё…

— Прости, отец, но я с тобой не согласен, — едва сдерживая себя, Домино сжал кулаки. — Раз война отучила тебя доверять людям, поверь хотя бы мне: он нормальный. Ни разу я за ним не замечал чего-либо подозрительного. Я настаиваю на том, чтобы он остался. Тем более странно, что ты не знал о его прошлом до того, как пригласил сюда, может, кто-то просто пытается его подставить?

Айваз раздражённо закатил глаза.

— Информация пришла по проверенным каналам. У меня нет причин ей не верить.

— А не верить мне у тебя, очевидно, причины есть? — Домино сощурил глаза в гневе. — Моё мнение, похоже, в этом доме — прямо как на войне — совершенно не котируется. Зачем же ты вообще брал мне инструктора? Засунул бы в Академию и так, у тебя же там связи, так ты говорил?!

— Ладно, хорошо, — рассерженно выдохнул Айваз. — Пусть остаётся. Только постарайся не говорить при нём лишнего. Раз он до сих пор не взял тебя в заложники, я допускаю, что могу ошибаться.

Хлопнув дрожащего от ярости сына по плечу, Айваз вышел из кабинета. Домино задержал дыхание, призывая себя успокоиться. Если вспомнить, какая у отца была жизнь, ясно, что он просто не может рассуждать по-другому. Он обязан видеть предателей во всех подряд — не научился бы в своё время, не дожил бы до конца войны. Но войны и правда больше нет, когда же отец это поймёт?

— Домино! Идёшь ты? — сквозь приоткрытое окно до ауриса донёсся голос Зебастиана с заднего двора. Домино высунулся и помахал ему.

— Прости, серьёзный разговор! Иду!

Выходя, он по привычке притворил за собой дверь, чтобы самое охраняемое место в их доме получило свою охрану, и поспешил вниз по лестнице.

— Что от тебя хотел папа? Журил за несделанную математику? — встретил его вельк, разминавшийся наклонами туловища вперёд и в стороны.

— Нет, — Домино отмахнулся, — папа провёл маленькую лекцию по политике…

— На тему? — отклоняясь для разнообразия назад, Зебастиан бросил цепкий взгляд на то окно, откуда недавно выглядывал аурис. Домино помолчал немного и решил всё-таки спросить у инструктора в лоб.

— Ему поступила любопытная информация… Скажи, ты и в самом деле… раньше работал на МД?

Зебастиан вскинул брови и наконец прекратил разминаться.

— Ну, допустим, — хмыкнул он, странно сверкая глазами. — Все имеют право на ошибки.

— Почему ты ушёл оттуда в наёмники? Да ещё и в ГШР?

— Больше интересно, зачем я пошёл туда. Фамилия — в каком-то смысле. Отец просто потащил за собой, а я и не сопротивлялся. Закончил Академию, поработал какое-то время и вдруг, в один очень прекрасный день понял, что это не моё. Ну не похож я на отца. И эти писаные-неписаные эмдэшные правила мне не шли ни в одном месте. Мы с отцом поговорили, и он меня отпустил на вольные хлеба. Делай, сказал, что твоей душе угодно, только не пропадай. Я и ушёл в наёмники, куда ещё, для полновесного перехода в ГШР нужно было делать слишком много телодвижений, а я пока не был до конца уверен, что хочу работать там без возможности уйти. Ты теперь не доверяешь мне?

— Я - доверяю. Отец нет, — закусил губу Домино. — Сам посуди, как мы, кого в войне против МД поддерживал ГШР, можем МД верить?

— Да вообще никому нельзя верить, видишь ли, — рассмеялся вельк. — Каждый человек в какой-то момент своей жизни может вдруг решить, что что-то там для него важнее, чем что-то иное, чему он, например, успел посвятить всю жизнь. Но что ж теперь, отшельничать?

— Отец сказал ещё, что, скорее всего, ты на нашей стороне, потому что он тебе как наёмнику хорошо платит…

— Не всё решается деньгами, — Зебастиан с усмешкой ткнул его в плечо. — Так что, меня увольняют или как?

— Нет, я уговорил отца тебя оставить, — улыбнулся Домино, чувствуя облегчение.

— Спасибо, ученик! А теперь обратно к тренировкам — солнце ещё высоко!

Хмыкнув, Домино без предупреждения бросился в атаку и сразу выкинул из головы всё беспокойство, что поселил в него отец и чуть распалил своими колючими бледно-жёлтыми глазами Зебастиан.

Несмотря на то что душой Домино не принимал ничего из сказанного отцом, он не мог об этом не думать и не пытаться подловить друга на изобличающем его нечистые намерения поведении. Постоянное напряжение сказалось на его самочувствии и сне, и аурис начал терять над собой контроль. Всё чаще Зебастиан упрекал его в невнимательности и расслабленности, и от этих упрёков Домино нервничал ещё больше. Однажды утром, забежав перед школой в кабинет к отцу за оставленным там ранее калькулятором, он на обратном пути выронил из плохо собранной сумки ручку и даже не заметил этого. Ручка попала точно в зазор между дверью и косяком, мешая ей задвинуться полностью, — что повлекло за собой такую череду событий, какой Домино не мог представить даже в самых страшных своих фантазиях.

Когда он вернулся домой и, быстро переодевшись, поспешил на задний двор к Зебастиану, велька, вопреки всем ожиданиям, на траве не оказалось. Иногда он сидел на кухне, разговаривая с матерью Домино, поэтому аурис решил поискать его там. Но и кухня была пуста. Весь дом как будто вымер, и напряжение в подростке, с самого утра нависавшее над ним по непонятным ему причинам, достигло своего апогея. Быстрым шагом он бросился прочь из кухни, пролетел первый этаж, открывая на ходу все двери — и никого за ним не обнаруживая, — затем поднялся на второй и встал как вкопанный: дверь в кабинет отца была отодвинута до самой коробки, чего не случалось, даже когда там сидел отец. Охваченный дурным предчувствием, Домино двинулся к кабинету.

Он уже приблизился, когда в нос ударил запах пороха и крови. Ступив за порог и слыша только нарастающий стук сердца в ушах, аурис ощутил, как ослабели его ноги. Отец лежал посреди кабинета на животе, в алой луже от раны под лопаткой. За столом сидел Зебастиан. С улыбкой, обнажившей белые зубы с острыми клыками, вельк нажал на кнопку на внутренней стороне стола, и дверь за Домино с шумом закрылась.

— Ну привет, — сказал ему Зебастиан. — Мне даже любопытно, только твой отец предполагал такой исход или ты тоже в последнее время об этом думал? Разбрасываешься тут ручками направо и налево, совершенно потерял контроль над собой… — он помахал в воздухе ручкой, которую Домино не мог найти в рюкзаке по приходе в школу, и указал ей на потерявшего дар речи ауриса. — А ручки имеют склонность стопорить разные механизмы, ну а потом вот так получается… Самые лучшие вещи в жизни и в самом деле не купишь ни за какие деньги, а, Домино?

Домино промолчал — его не отпускало ощущение постоянного падения, и он боялся даже шевельнуться, чтобы вдруг не свалиться прямо перед своим злейшим врагом. Зебастиан похлопал ладонью по закрытому ноутбуку перед собой.

— Кто знал, что эта детка содержит столько полезной информации. Сейчас во всём Бёрне идёт охота на твоих родственников, Домино, и, поверь, ГШР ничего не успеет сделать. Кирсте будут стёрты с лица омнии. Но тебе — за то, что сделал это возможным — я дам крохотный шанс спастись. Твои сёстры и мать в подвале. Забирай всё, что тебе нужно, и бегите. Времени на сборы пять минут, фора для побега — два часа. Потом мои ищейки пойдут по вашему следу. Всё понятно? Тогда вперёд!

Так же молча Домино заставил себя выйти через открывшуюся дверь и на негнущихся ногах добрёл до своей комнаты. Там его отпустило. Быстро взяв себе всё необходимое, он пробежался по комнатам, чтобы собрать одежду для мамы и сестёр, зашёл за провизией на кухню и только после отпер подвал.

Мама хватала его за руки, сёстры плакали, а Домино без единого слова тащил их за собой вон из дома, который с недавнего времени перестал быть их крепостью и стал явкой врага.

— Отец мёртв, — отрывисто сказал он, и сёстры затихли. — Через два часа за нами придут, и чем дальше мы уйдём, тем больше шансов спастись. Постарайтесь не отставать.

— Как это произошло? — сдавленно спросила его мать. Домино вдруг резко обернулся к ним, и они невольно отшатнулись.

— Это я виноват, ясно вам? Я сделал так, чтобы это произошло! — крикнул он. — Я не думал, что так выйдет, да. Но сделал! Хотите подробностей?

Женщина и две девочки синхронно замотали головами, и Домино опять отвернулся, торопясь вперёд. Сейчас было не время для рефлексии, он успеет повинить себя, когда они спасутся. И если они спасутся…

Город вокруг жил своей обычной жизнью, и аурису не верилось, что где-то там сейчас убивают его родственников — повсюду, где можно дотянуться, — и никто, никто не может им помочь. Лицо Домино горело, в рыжих глазах, как будто потемневших, полопались сосуды, и всё, что ему оставалось, — это идти вперёд, в надежде встретить генштабовца, неведомо как оказавшегося в их свободном от ставки ГШР городе, или убежище, где можно будет без опаски осесть и решить, что делать дальше. На глаза патрульным попадаться было нельзя: Домино уверился, что в этой скоротечной войне они на стороне Мйоте. Пару раз, в прятках по закоулкам Бёрна, Домино подходил к участкам патруля и неизменно рядом с ними замечал то праздно шатающихся, то будто занятых каким-то невинным делом, похожих друг на друга аурисов в неприметной одежде, иногда нет-нет да оглядывающих окрестности, — и, раз патруль их столь демонстративно игнорировал, значит, все его участки уже давно куплены. Оставалось рассчитывать только на себя.

Они двигались перебежками, под защитой домов и дворов, до самой темноты, и наконец Домино решил остановиться — почти на самой границе с сельской местностью, по которой было слишком рискованно идти ночью. Оставив семью под навесом, так как северное небо решило разродиться весенним дождём, аурис, оглядываясь, дошёл до магазина, чтобы купить пластырь для старшей сестры (забыл прихватить в суматохе и общем стрессе), и уже выходил, когда услышал выстрелы — с той самой стороны. Он бросился обратно.

Они стояли там — двое тёмно-рыже-волосых ауриса в невзрачной одежде и с пистолетами в руках. У стены под их ногами лежала старшая сестра Домино, рядом — прикрывшая собой младшую мама, и под обеими по грязному асфальту медленно расплывалась смешанная с дождём кровь. Домино ударил ногой по ближайшему ящику, и убийцы обернулись к нему.

— Много чести убивать женщин и детей, — процедил сквозь зубы он. — Как насчёт меня? За мою голову вам ещё и премию дадут.

— Ну так иди сюда, — криво улыбнулся ему один.

— Так слишком просто, не думаешь? Поймайте сначала!

Домино развернулся и помчался прочь. Одна пуля чиркнула по кирпичной кладке над ним, вторая как будто опалила волосы, но он больше не допускал в сердце страха. Главным было, чтобы эти двое ушли за ним, — кто знает, вдруг Селена жива и он даст ей шанс на спасение? Его младшая сестрёнка всегда была счастливой…

Петляя, аурис смог оторваться от преследователей и ушёл в лесополосу, где не было ни единого фонаря. Какое-то время он ещё слышал за собой погоню, но потом позади всё стихло. Домино остановился, давая дыханию восстановиться. В Бёрн ему больше нельзя. Если он хочет выжить и рано или поздно добраться до Зебастиана, ему придётся поискать себе новое пристанище.

И заодно новую жизнь.

Глава 2. Моргенштерн

В жарком тропическом Канари не бывало холодных дней, и это утро не стало исключением: уже с пяти на весенние улицы начал понемногу опускаться задумчивый и влажный, в предчувствии совсем скорых дождей, зной. К счастью, от дома Рэкса до ближайшего входа в ГШР было недалеко, и, оказавшись в проветриваемых галереях, он с облегчением вдохнул свежий воздух. Добравшись до больничных отделений, хорон быстрым шагом прошёл к нужной палате и аккуратно притворил за собой обычную, не автоматическую дверь. Кит, его лучший друг, невысокий сильвис с мягкими, словно закруглёнными чертами лица, суживающимся к низу острым подбородком, короткими волосами бледного рыжего цвета с едва заметными тёмными прядками-«перьями», свойственными всем сильвисам как отличительная черта их расы, и яркими изумрудными глазами миндалевидной формы, лежал на крайней кровати, почти с головой укрытый одеялом, и усердно делал вид, что ничего и никого не заметил. Хорон положил на тумбочку планшет и присел на стул рядом.

— От того, как ты притворяешься, я не исчезну, — усмехнулся он, и сильвис, будто делая одолжение, открыл глаза и повернулся к нему.

— Тут было так тихо и спокойно, — притворно вздохнул он. — Работы, что ли, нет, раз ты пришёл?

— Ты так не рад меня видеть?

— Если бы не ты, меня бы тут не было.

Рэкс, не ожидавший подобного выпада, чуть приподнял чёрную бровь и осторожно спросил:

— Ты сейчас серьёзно?

— Ну конечно, — теперь Кит смотрел на него во все глаза. — Меня бы ни тут, ни во всём ГШР не было, разве не так? Я бы не пошёл на то задание… не получил бы пулю в лёгкое… И не увидел бы ту очаровательную медсестричку. Она тебе не встречалась? Стройная, голубые глаза…

— Чёрт подери, Кит! Я думал, впервые слышу от тебя упрёки в судьбе, которую ты сам выбрал, а ты как обычно, да? — видимое напряжение Рэкса как рукой сняло. — Китти про медсестричку не рассказывал, Казанова?

— Она ж меня порвёт, — хохотнул Кит и чуть не согнулся от боли. — Да и потом, она и сама ей скоро станет. А там, глядишь, появится у меня свой домашний врач.

— Если раньше не уйдёт от тебя к кому-то, кто меньше смотрит на посторонних девушек.

— Это к тебе, что ли? А Леда пустит?

— Всё, хватит шуток, голова кругом идёт. Врач сказал, тебе тут минимум две недели ещё прохлаждаться. Я тебе планшет принёс. И наушники, — хорон достал их из кармана и положил поверх планшета. — Там доступ в Интернет и медиатеку. Что захочешь, посмотришь.

— А библиотека там есть? — хмыкнул Кит.

— Ты ещё и читаешь? — притворно удивился Рэкс.

— Ладно, уел…

— Нормально себя чувствуешь?

— Сойдёт по бедности. У нас ничего нового? Альфред, ты — в порядке?

— В полном. Там был агент более высокого уровня, чем те студенты, обыгрывать которых мы пошли.

— А я-то думал, неужели гений вроде тебя попался, благородный убийца с двенадцати лет… Ты видел его?

— Одним глазом. Это был Шштерн.

Кит присвистнул.

— Цезарь? Он как там оказался?

— Спроси что полегче. Скорее всего, он целился в меня, — глаза Рэкса потемнели. — Но ты каким-то образом оказался на той прямой… Ты правда не жалеешь, что пошёл за мной?

— Закрыта тема. То есть Цезарь пришёл, попытался убить тебя и ушёл? Присматривал, что ли, за студентами? Он старше тебя на четыре года, а меня и вообще на пять, значит, уже должен быть на хорошем счёту у себя в обители зла. Династия, приближённость, всё такое.

— Может, и присматривал. Ты на самом деле молодец, Кит. Будучи раненым, всё равно закончить дело…

— Хватит, я и так знаю, насколько я великолепен, — Кит отмахнулся.

— Да уж, — усмехнулся Рэкс. — Отныне надо держаться настороже. У Цезаря зуб на нас после того случая…

— Угу, когда ты прострелил ему колено после его попытки утащить Леду. Три года почти прошло, а кажется, как будто это было вчера.

— В общем, ты меня понял, смотри в оба. Кстати, ты…

— А Альфред не придёт? — прервал его Кит, как будто преувеличенно отстранённо начиная рассматривать фальшивое окно напротив, и Рэкс пожал плечами.

— Я звонил ему, он обещал заскочить попозже. Хочет сейчас переговорить с агентом из другой группы, организовывают какое-то совместное предприятие мелкого бизнеса.

— Замечательно. Мы оперативники вроде, нет?

— Все имеют право на хобби, — улыбнулся Рэкс, и Кит повернулся к нему, чуть наклоняя набок голову.

— Тогда, в конце задания, когда вы меня уже вытаскивали… Так уж получилось, я был слегка в сознании. И я слышал, что Альфред жаждал урвать несколько минут и закончить то, что, по его мнению, я не успел. Как считаешь, нам всё ещё по пути в общем деле?

— Не принимай это так близко к сердцу. Он переживает за любой провал.

— А за наши жизни — ну, хорошо, кроме своей — он не переживает? — Кит сощурился. — Признаться честно, я не уверен, что дальше мы не справимся вдвоём. Кто знает, чего ещё можно от него ждать. Был бы на его месте Рафаэль…

— Рафаэль уехал, — отрезал Рэкс, отворачиваясь. Он ждал подобного разговора и тоже не очень одобрял поведения третьего члена их группы, но как лидер был обязан смотреть на вещи объективно — а объективность говорила, что задание важнее, чем призрачная возможность Кита, к тому же защищённого пусть слабым, но всё-таки бронежилетом, погибнуть от пули в лёгком.

— Рафаэль уехал, а цирк остался, — хмыкнул сильвис. — С ним такой фигни бы не случилось… Меня удивляет вот что. Ты же у нас весь насквозь объективный… — Рэкс вздрогнул и внимательно посмотрел на него, уже не в первый раз задумываясь о том, не умеет ли Кит читать мысли. — Объясни мне. Зачем мы Альфреда приняли к себе? Он не такой, как мы, и никогда таким не станет. Человек, может, и неплохой — особенно для будущего бизнесмена, куда он явно метит, — но оперативник слишком уж осторожный, да и командный дух пока больше на душок похож, откровенно говоря. Ну, зачем?

— Сам знаешь. Очаровательная девушка-рейта по имени Забава.

— Елена Прекрасная, а не Забава, честное слово. Рафаэль влюбился в неё, но отдал Альфреду и уехал. Альфред влюбился в неё и прошмыгнул в нашу компанию, хотя где мы и где Альфред. Женщины…

— Стал бы сильно возражать, Китти бы первая тебе голову отвинтила.

— Вот поэтому я разговариваю о нём с тобой, а не с Китти.

— Бориса заодно не хочешь из компании выкинуть? Он тоже не оперативник.

— Он учёный, — Кит поднял вверх указательный палец, придавая лицу одухотворённое выражение. — В каждой нормальной компании должен быть лидер-Герострат, — этим же пальцем он ткнул в Рэкса, — хакер, — перевёл его на себя, — и учёный-гений. Как правило, они все немного сумасшедшие, но и очень полезные, а? Жаль, Борис споткнулся на том же, что и Рафаэль, спасибо, хоть не уехал. Он у нас из тех мышек, что плачут и продолжают кушать кактус.

— Ты какой-то злой сегодня, — заметил Рэкс, и сильвис в задумчивости поводил пальцем перед глазами.

— Может, пуля была отравленная, так и хочется капать ядом… Ладно, эту тему тоже закрыли. Запретная межрасовая любовь, только сегодня, только у нас, начальник цирка Рэкс Страхов и далее по тексту, — Кит сел в кровати, потягиваясь и стараясь двигаться осторожно, а заодно и выглядеть не таким недовольным, как несколько секунд назад. — Резюмирую: Раф смотрелся бы тут лучше. Плюс всегда можно было бы проворачивать шутки на тему «пап, возьми на ручки!».

Рэкс пронаблюдал, как Кит, немедленно меняя выражение лица, тянет руки к воображаемому Рафаэлю, судя по направлению, занимавшему всё обозримое пространство от пола до потолка — хотя он был всего-то на три головы их выше, как и всякий хиддр, — и не удержался от смешка.

— Интересно, насколько бы его хватило с твоими шуточками. До того как мы начали кудахтать тут, как кумушки, ты спрашивал про новости? Есть одна. Нам меняют куратора.

— О, — изобразил удивление сильвис. — Квазару надоело с нами нянчиться?

— Квазар уезжает на юг на два месяца, проводить инструктаж одной перспективной группе. Он и так взял нас, потому что я его племянник, а не потому, что жаждет общения с молодыми. Имени нашего нового куратора я не знаю, но это ненадолго. Слышал только, что он из мицевских.

— МИЦ — это…

— Военное подразделение ГШР, — закатил глаза Рэкс.

— По-моему, у самого ГШР войны и без того хорошо получаются, никогда не понимал, нафига он вообще нужен. Ну, надеюсь, скоро ты поделишься со мной этой безусловно ценной информацией, кто наш новый вождь, — Кит заложил руки за голову и уставился на потолок. На его губах опять зажигалась улыбка: он явно готовился в очередной раз пошутить, но тут дверь в палату отворилась, и при виде вошедшего мужчины от неё не осталось и следа.

Это был плечистый терас с ярко-жёлтой короткостриженой шевелюрой, в штанах и белой футболке без куртки. Как и все терасы, родственники сильвисов, он имел тонкие черты лица, средней ширины челюсть и прямой нос; чёрные прядки в волосах располагались небольшими круглыми пятнами — в дальнейшем, в виде меньших по размеру горошин они уходили на заднюю сторону шеи и цепочкой вились по позвоночнику до рук и ног, где спускались по спирали до запястий и лодыжек. От тераса к терасу они были темнее или светлее, но этот представлял собой эталон расы, и чёрные горошины смотрелись на его сухих руках подобно качественным татуировкам. На каждом запястье у незнакомца было по браслету: тяжёлые водонепроницаемые часы и коммуникатор, на шее висела тонкая серебристая цепочка с непонятным кулоном, в руках — планшетка с сенсорным экраном и стилусом на держателе. Рэкс встал, вглядываясь в его лицо.

— Привет, ребята, — улыбнулся им терас и вооружился стилусом. — Решил вот познакомиться со своей новой группой, пока большая её часть в одном месте. Альфред не ожидается?

— У него какие-то дела, — отозвался Рэкс. — Вы — наш новый куратор?

— Да, меня зовут Лемм. Лемм Шштерн. Приятно познакомиться, Рэкс Страхов и Кит Гасспаров, — терас по очереди пожал им, ошеломлённым, руки и отметил что-то на планшетке. — Как у вас дела? Нормально всё?

— Более-менее, — Рэкс подобрался. — А я и не знал, что у Цезаря есть родственники в МИЦе. С каких пор?

— Недавно перевёлся из Ториту, — хмыкнул Лемм. — Уехал туда, когда разругался со своими, как ты выразился, «родственниками». Они от меня все отреклись, когда я не пошёл по стезе семьи.

— Бывает, — признал Кит. — И как тебе у нас?

— О, прекрасно. Тихо, гуманно… — Лемм издал странный смешок. Кит лучезарно улыбнулся:

— Гуманизм — наше главное отличие от МД, если ты понимаешь, о чём я… На тему чего с родственниками-то разругался?

Лемм прокрутил в пальцах стилус — он держался отлично для человека, которому сейчас устроили чуть ли не допрос, Рэкс даже оценил эту стойкость характера: оказаться назначенным к потомку заклятых врагов твоей семьи, пусть даже бывшей, да ещё и в организации, которая спит и видит, как бы всех твоих родственников распять на придорожных столбах, и продолжать при этом мягко улыбаться, как будто они просто мирно беседуют о погоде… Но всё-таки, как так вышло? И почему о перешедшем на сторону ГШР Шштерне он слышит только сейчас? Шштерне, даже не сменившем имя, чтобы прежние работодатели его не нашли?..

— Не лежит у меня к МД душа, — наконец ответил Лемм. — Я бы и Цезаря с собой утащил, да поздно уже было. Благодаря моему брату он ещё с юности пошёл по наклонной.

— Нам ли не знать, — Рэкс недобро усмехнулся и решил пока перевести тему. — Когда у нас собрание?

— Завтра в восемь. Киту настроим связь. Ладно, пока отдыхайте, ребята. Кит, выздоравливай. Руководство высоко оценило твою самоотверженность на благо общему делу. Жаль, Альфреда с вами нет… Ну да ладно, ещё познакомимся, — Лемм отсалютовал им и поспешно покинул кабинет. Некоторое время Рэкс и Кит молча смотрели ему вслед, размышляя, потом хорон нарушил тишину:

— С династиями и их потомками иногда случаются такие странные вещи… Кстати, помнишь, я обещал тебе разузнать, как у тебя оказалась фамилия с окончанием «ов», как у хоронов, хотя ты сильвис? Я уж помолчу про похожесть на эрбисов — «сс-р».

— Ты это себе обещал, — фыркнул Кит, перестраиваясь. — Мне как-то параллельно.

— Зато мне нет. Оказывается, твой давний предок был близким другом — точнее, больше соратником — моего, родоначальника нашего рода, Сириуса Страхова. Его звали Гедеон Гасспаров. Тогда система фамилий, с конкретной особенностью для каждой расы, ещё не была утверждена, так как в том обществе, ещё на Земле, не было в этом нужды. После утверждения сына Гедеона хотели одарить совершенно новой фамилией, но он упёрся, долго воевал с начальством, и даже главнокомандующие ничего не смогли сделать. Сириус в конце концов простил ему это вольнодумство, и с тех пор ваш род, единственный среди сильвисов, имеет тройной маркер фамилии — сильвисский, хоронский и эрбисский. А ещё из поколения в поколение передаётся завет обязательно рожать сына, чтобы тот и дальше передавал эту особенность.

— Ну прям как у Страховых, — Кит ухмыльнулся, с подначиванием глядя на друга. Рэкс, уже не в первый раз за их долгую дружбу, привычно назидательно проговорил:

— У нас нет этого завета. У нас просто очень редко рождаются девочки. Ты знаешь, гены.

— Ага. Так ты это всё к чему?

— К тому, что мы с тобой, насколько я изучил историю, первые с тех времён Страхов с Гасспаровым, возродившие традицию соратничества, которая прервалась после ухода правнука Гедеона из ГШР. Судьба?

— Похоже. Но я могу сказать одно. Ещё твои предки ничего не могли поделать с нашим упрямством, так что ты даже не пытайся!

Глядя на расхохотавшегося и тут же согнувшегося от очередного приступа боли Кита, Рэкс только покачал головой и улыбнулся.

Когда он выходил из палаты, в его кармане завибрировал сотовый. С экрана на Рэкса смотрела белокурая, весёлая хорони с глубокими карими глазами — в плане девушек их вкусы с Китом определённо совпадали, тот в своё время тоже влюбился в беловолосую и белокожую сильвиссу, только глаза у Китти были голубые — среди сильвисов карего цвета не попадалось в принципе. Рэкс провёл пальцем по экрану и поздоровался:

— И ещё раз привет, Леда.

— И тебе привет, — отозвалась в трубке его девушка. — Ты же в ГШР ещё?

— Где мне быть в это время? — усмехнулся хорон.

— Действительно, суббота же… Хотя не ты один такой трудоголик: Борис с Розой тоже сегодня в учебке. И раз вы — какое удачное совпадение! — сейчас в одном месте, можешь своему другу немного вправить мозги? Роза последние два дня постоянно на него жалуется, а в будни вас не выловишь. И захвати заодно у Розы мою расчёску, она взяла её сегодня с собой. Справишься?

— У тебя кончились расчёски? — для виду спросил Рэкс, размышляя, насколько Борис мог достать Розу, что их ссоры докатились до самой Леды.

— Эта — любимая, — тоном, не терпящим возражений, отрезала Леда. — Ты же вроде не очень занят?

— Да в принципе нет, — улыбнулся Рэкс. — Справлюсь. По крайней мере, с захватом расчёски.

— Спасибо. Жду тебя вечером. Люблю, целую, пока, — Леда изобразила звук поцелуя и, не дожидаясь ответа, отключилась. Рэкс закатил глаза, убирая телефон. У его девушки, начиная со школы, где она с пятого класса была старостой, выработалась привычка принимать активное участие в любых делах, которые творились вокруг неё, и в этом они с ней были похожи. А ещё с тех пор Леда обзавелась отличным командным тоном, которого не смел ослушаться никто в её окружении — даже он сам.

Время, чтобы зайти к Борису и Розе, ещё было, и пока Рэкс решил заняться более насущными делами: он вышел в субботу не только ради визита к Киту. Из-за вечного разгильдяйства последнего у Рэкса как старшего в группе накопилось много недоделанных отчётов по ещё длящейся практике. Интересно, у кого теперь подписывать эти отчёты: у Квазара или Лемма? Почему куратора им сменили сейчас? Практика заканчивалась через месяц, потом, спустя пару недель, шли выпускные экзамены из Академии ГШР — и только после получения диплома и так называемого вступления во взрослую жизнь — начала стажировки — прежние учителя с более мягким отношением оставались в Академии, а на их место заступали куда более суровые «полевые» агенты, пусть даже и такие молодые, как Лемм. Чем их группа обязана его столь раннему появлению? И как это позволил Квазар?..

Размышления Рэкса прервала замеченная боковым зрением сцена в небольшом коридорчике, который он только-только миновал на пути к их общему кабинету. Там разговаривали, на удивление хорона, его дядя и очень интересующий сегодня Кита Альфред (как рейтера его отличала худощавость телосложения, выступающие нос и подбородок и вьющиеся тонкие волосы, которые у самого Альфреда были коротко острижены и цветом переходили от тёмно-каштанового на кончиках до почти чёрного у корней). Прежде Квазар не очень горел желанием с ним общаться, и Рэкс остановился за углом, прислушиваясь.

— Я, конечно, уже снял с себя полномочия вашего куратора, — Квазар говорил и военным чётким шагом ходил из стороны в сторону, — но не могу не сказать пары слов напоследок. Причём лично тебе, Альфред, без посторонних ушей. Я обратил внимание, что учишься и работаешь ты без особого рвения. Ты уверен, что твоё место в ГШР? Ещё не поздно передумать и уйти.

Альфред упрямо мотнул головой. Квазар остановился напротив и цепко глянул на него.

— Сколько знаю вашу компанию, ни в ком никогда не было сомнений. У Рэкса гены и предназначение, у Кита принципы, у Бориса талант, но ты… У тебя даже родственников в ГШР нет. Чего ты хочешь здесь достичь? Если говорить о силовых методах решения проблем, тебе скорее надо в патруль, там не просят ни думать, ни так уж самоотверженно рисковать жизнью. Да и то… я бы тебя в принципе в бизнесмены определил. Но работа в поле… да ещё рядом с этими сорвиголовами — зачем?

Рэкс прикусил губу: может, и Квазар освоил походя телепатию? Альфред молчал. Вздохнув, Квазар проговорил:

— Не думай, что я пытаюсь оскорбить или унизить тебя. Но ты им не ровня, вот так уж получается. Одумайся, пока из-за твоей излишней осторожности тебя не пристрелили. Тех, кто не боится, смерть не берёт — она берёт взамен тех, кто слишком уж сильно хватается за жизнь.

Не дожидаясь, пока Квазар оставит Альфреда, Рэкс пошёл дальше, чтобы не быть застуканным в ненужном месте в ненужное время. Какие удивительные иногда бывают совпадения — хотя, скорее всего, Квазар уже успел узнать у Кита подробности операции и выловил Альфреда так быстро, как только смог, чтобы лично от себя вправить ему мозги. Проблема, однако, была в том, что в их компании было целых две «мышки», предпочитающих колючие кактусы чему-то более соответствующему их обычному рациону.

В их небольшом кабинете, который теперь придётся делить с неизвестной переменной Леммом, было пустынно и тихо. Рэкс сел за компьютер, решив сначала быстро просмотреть новости — он любил быть в курсе всего, что творилось в Генштабе и их давней войне с Мессией-Дьяволом. Стоило только открыть новостную ленту, как сразу в глаза ему бросился самый большой заголовок. Рэкс схватился за голову, вырывая части фраз из текста под ним: «…за сутки были найдены и уничтожены все члены клана Кирсте без исключения…», «…ответственность взял на себя «наследник» Мйоте Отряд 417…», «…руководитель нового террористического объединения ещё не обнаружен», «Мессия уверяет, что «конкретно к этой катастрофе» он не имеет никакого отношения и в свою очередь готов оказать Отряду необходимое противодействие…». Хлопнула дверь, и Рэкс обернулся на входящего Квазара.

— Ты уже в курсе? — он кивнул на экран, и Рэкс, сжав кулаки, резко поднялся.

— Почему мы ничего не сделали?

— Не успели, — Квазар пожал плечами. — Они провернули всё быстро и начали с семьи Айваза. Там же, скорее всего, нашли информацию, где живут остальные члены клана. Кто-то явно их сдал. Но — это уже не наша война. И не Аспитиса, что бы он там ни говорил.

— ГШР не будет с ними разбираться?

— Если Отрядом управляет умный человек, он рано или поздно пойдёт на сближение с кем-то из нас — вероятнее, конечно, с МД, — и мы включимся, если появится перевес. Опять. А пока без разницы, кто владеет подпольным Севером. Полезут на гражданских — получат своё. Но местью Генштаб не занимается.

— Кирсте же наши союзники! Что подумают теперь о ГШР: что мы в любой момент готовы отвернуться от своих друзей, потому что это «уже не наша война»?!

— Были нашими союзниками, Рэкс, — отрезал Квазар. — Никого не осталось. Ни единого флага, за который можно идти в бой. А местью, повторюсь, мы не занимаемся.

Рэкс промолчал и сел обратно. Ему вспомнился Домино: зачем вообще было заканчивать эту войну, если она возобновилась через три года и на таком количестве трупов? Почему нельзя просто переловить всех возможных бандитов там и устроить им справедливый суд?

Квазар ободряюще положил ему руку на плечо и ушёл на своё место. Какое-то время они проработали в молчании — Рэкс тщетно пытался сосредоточиться на отчётах. Дядя первым нарушил тишину:

— Знаешь, будь моя воля… Они там все крови хлебнули бы, честное слово. Такую подлость нельзя прощать, иначе эта мелкая шушера быстро возомнит о себе невесть что. Но президент распорядился иначе, а кто я такой, чтобы ему противоречить?

— Как быстро наш голос перестали слышать, — хмыкнул Рэкс, у которого в один миг отлегло от сердца. — Кажется, с моего отца… И ты всё ещё не можешь ничего исправить?

— Нет, почему, что-то могу, конечно, — Квазар невесело улыбнулся, глядя на него поверх монитора. — Но этот случай слишком крут, и до его советников не докричишься. Эдриан очень боится войны, ты в курсе. Мы на ту-то его еле уболтали, если можно назвать войной эту кратковременную стычку в горах, во время которой Мйоте вспомнили даже те молитвы, которых не знали. А здесь у нас нет повода и на крохотный рейд. Организовал бы это всё Аспитис — вот тогда наш президент задёргался бы, как же, начистить хвост своему любимому брату — святое дело. Но, во-первых, Аспитис не самоубийца: ему скорее стоит опасаться, что свою игру новый вождь Севера начнёт в первую очередь на его территории как более уязвимой в моральном плане; а во-вторых, у него своих дел хватает. Сын вот сегодня родился…

Рэкс лишь поднял брови, оценив это незаурядное событие. Квазар усмехнулся, отводя взгляд, и его племянник решил сменить тему.

— Почему ты позволил им заменить нам куратора? Не рановато ещё?

— Конечно, рановато. Но, пока я вернусь из этой командировки, будь она неладна, вы уже сдадите экзамены, а подготовки лишитесь. Не дело. Не переживай, Лемм — отличный солдат. Поверь на слово.

— То есть это ты его нам подкинул?!

— А кто же? — фыркнул Квазар, видимо веселясь. — Как будто я позволю кому-то решать судьбу группы моего племянника, пока я жив. Считай его моим протеже и не сомневайся в нём. Ручаюсь как за себя.

— Ладно… Только всё равно странно, что кто-то из Шштернов оказался не таким, как вся их семейка. Или тоже твой очередной старый друг? Я после Аспитиса уже ничему не удивляюсь.

— Нет, но ты рассуждаешь верно, — Квазар расхохотался. — Подумай ещё, глядишь, догадаешься. А теперь за работу, солнце ещё высоко, племянник!

Покачав головой, Рэкс уткнулся в бумаги, жалея, что Кит в больнице и он за всеми разговорами так и забыл высказать ему в лицо за то, что свою часть он тянул до последнего, задерживая их всех, а главное их лидера, которому всё это нужно было суммировать и относить в деканат.

Когда Рэкс закончил с отчётами, часы пробили три. Квазар давно исчез из кабинета: у него всегда находились важные дела, требующие его непременного присутствия, и Рэкс даже не сразу сказал бы, когда это произошло. Собрав всё в папку, которую надо было сдать в понедельник, хорон последний раз мысленно помянул Кита недобрым словом и решил наконец дойти до Розы и Бориса.

Покинув кабинет, он поспешил к лифту, чтобы спуститься на уровень учебных и рабочих лабораторий. Борис, лучший студент химического отделения Академии за последние десять лет, получил в них место в начале третьего года обучения, тогда же к нему перевелась Роза, как раз окончившая специалитет обычного гражданского университета с красным дипломом и приглашённая после него работать в ГШР. Вот уж кто действительно был гением-учёным: Роза начала серьёзно заниматься наукой только в школе, потому что семья, в которую она попала из детдома в девять лет (кстати, из того же, где в то время был Борис, правда, он тогда ещё об этом не знал), не захотела поддерживать её начинаний и ей оставалось лишь читать книжки по химии да молекулярной биологии. Но стоило начаться пятому классу, как вся школа узнала, насколько далеко она впереди всех сверстников. Она, кажется, работала на одной только интуиции: Рэксу с трудом верилось, что в её голове сохранилось осознанным такое огромное количество информации от прочитанного, чтобы всегда знать, почему выходит так или иначе или не выходит вовсе. Да и всем интересующимся Роза объясняла свои действия чересчур уж простым языком — сразу видно человека, в которого формулы въелись так глубоко, что он уже и не назвал бы их, если бы спросили.

Борис смотрел на неё восторженными глазами и в школе, и сейчас — поэтому причиной их вечных ссор и споров было, конечно, не то, что он не мог принять её превосходства. Они сошлись когда-то из-за его влюблённости в неё и разошлись из-за несоответствия рас и воззрений на это несоответствие по отношению к обществу, но Борис не собирался так просто от неё отступаться. Правда, их перешедшую в дружбу любовь воспринимал как-то уж слишком, на вкус Рэкса, специфично.

Впрочем, у кого в их компании была стандартная дружба? Альфреда они с Китом терпели рядом с собой, кроме работы, не находя точек соприкосновения. Забава, ушедшая в заботы о детях (ради возможности самого их появления Рафаэль когда-то её и оставил, если, конечно, верить его словам), почти перестала встречаться со своими давними, с первого класса, подругами. Китти в своё время чуть не разругалась с ними же из-за своего повального увлечения каждым симпатичным представителем мужского пола, хотя все прочили ей в пару Кита. Роза больше всего общалась именно с Борисом, а Рафаэль, между прочим, потомственный агент Генштаба, вообще уехал в Дельфию поступать в гражданский институт. Да и бывает ли по-другому? У Квазара тоже всегда были странные друзья…

Эту мысль Рэкс додумывал, уже входя в отделения лабораторий. Ярче всего о нестандартности мышления его дяди и его отношении к жизни говорило то, что Аспитис Пикеров, младший брат президента ГШР Эдриана, был его лучшим другом — и остался, даже уйдя в противоборствующую организацию и заняв там пост «самого главного злодея». Такое в их истории противостояния было впервые, и Квазар вовсю пользовался своим положением. МД тоже изменилась: в той стычке с Мйоте Аспитис поддерживал их лишь по старой памяти, как и Квазар, считая, что Север должен поровну принадлежать правительству и ему, а не каким-то там кланам, как это повелось с его освоения. Если так всё пойдёт и дальше, вполне может однажды наступить момент, в который правящие круги наконец поймут, что в четырёхсотлетней борьбе «добра со злом» более нет смысла, и мир впервые вздохнёт спокойно.

Остановившись перед дверью с номером 1А-320, Рэкс уже поднял руку, чтобы постучаться, как до него донёсся громкий голос Бориса, и он замер, не желая вмешиваться.

— Ну почему, почему ты никогда меня не слушаешь?! Я понимаю, что ты наш местный гений и всё такое прочее, но у меня-то опыта побольше! Почему нельзя просто принять мои советы?

— Потому что я хочу сама! — отозвалась, не менее разъярённо, Роза, и Рэкс поразился: оказывается, и эту тихую девушку можно довести до белого каления. — Сама, понимаешь? С твоей помощью я ничему не научусь, а я хочу развиваться! Что тут непонятного?

— Вот оторвёт тебе пару пальцев — по-другому заговоришь!

— Ты не путай, любитель непроверенных экспериментов у нас ты, а не я! Лучше о сохранности собственных пальцев позаботься!

— Да? А ты — о том, чтобы твоя теория хоть немного пересекалась с практикой! А то так и будешь топтаться на одном месте!

Борис начал выражаться непоследовательно, и Рэкс мысленно попросил его, чтобы в своём неконтролируемом гневе он не перешёл на личные оскорбления. Иначе за Розой придётся долго на коленях ползать, вымаливая прощение.

— Как будто я не знаю, почему ты так злишься, — неожиданно спокойно проговорила Роза. — Ты стремишься хоть как-то контролировать меня, раз уж завоевать не получилось. Только не на ту напал, ясно? Своё превосходство выражай в другом месте!

Ну кто бы мог подумать, на личный фронт первой ступила Роза. И, наверное, зря.

— Нужна ты мне, — прошипел Борис. Рэкс едва успел отскочить в сторону, когда его друг, тоже хорон, вылетел из кабинета и чуть не столкнулся с ним самим нос к носу. Дверь за Борисом шумно задвинулась.

— А, это ты, — ничуть не удивился он, выдыхая и отступая к стене. — Как и в прошлый раз, ты пришёл именно в ту единственную минуту, когда из всего рабочего дня мы с Розой ругаемся. Уверен, у тебя уже сложилось стойкое впечатление, что мы разучились нормально разговаривать.

— Не припомню случая, чтобы вы ворковали, — усмехнулся Рэкс. Борис стоял у стены, прямой как палка, примерно настолько же худой — и, как всегда, строгий. Всё их отделение носило защитные белые халаты с двумя красными продольными полосами на рукаве, и потому постоянно казалось, что ты в больнице. Борису для завершения образа не хватало только фонендоскопа на шее и очков-половинок: даже крашеные в тёмно-бордовый и светло-зелёный волосы он носил в пучке на старояпонский манер, как большинство гражданских и военных врачей.

— Ты на эти случаи не попадал, — хмыкнул Борис. — А они происходили, когда мы встречались. И, конечно, куда ж без этого, когда вокруг не было людей. Артау и хорон, такое надо оставлять за ширмой.

Он секундно оскалился и, сжав кулак, треснул им по стене. Проследив за этим, Рэкс решил чуть перевести тему.

— Зачем ты вообще так с ней разговариваешь? Ты же вроде любишь её, хотя вы уже и не встречаетесь. Да и с друзьями так себя не ведут. Неужели тебе это доставляет удовольствие?

— О, Рэкс, ради всех ангелов, давай без нравоучений! У тебя такие мягкие нотации не очень выходят. Ты же мастер другого стиля: подошёл, припечатал, ушёл, а припечатанный сиди и разбирайся в головоломке.

— Меня послали, — Рэкс усмехнулся. — В смысле, к тебе послали. Это не моё начинание, я-то уже давно бросил попытки до тебя достучаться. Точнее сказать, жду, когда хоть кому-то из вас надоедят вечные пикировки и вы наконец что-нибудь сделаете. Только, имей в виду, скорее всего, она будет первая.

— А то я не знаю, — закатил глаза Борис. — Что ж, мне не привыкать быть отвергнутым ни за что ни про что. Я, кстати, как раз собирался зайти к Киту. Как он?

— Уже шутит. Впрочем, шутил он и когда захлёбывался кровью там, на операции…

— Как вы так попали? Я, само собой, не очень в ваших оперативных делах…

— …да и общение с нами урезал до минимума, где тебе нахвататься, — поддакнул Рэкс, нарочито одобрительно кивая. Борис посмотрел на него исподлобья, и чуть мутноватые песчаные глаза его вдруг стали пронзительными и острыми — чего Рэкс, собственно, и добивался.

— Ты знаешь, — коротко сказал хорон. — Альфред.

— Сплошная стародревнегреческая трагедия. Забава — Елена Прекрасная, а Альфред, допустим, яблоко раздора.

— Что?

— Это я Кита цитирую, не обращай внимания. Так что ты там говорил?

— Я не силён в ваших делах, но разве это возможно, чтобы кто-то на практике кого-то ранил, да ещё так серьёзно? — как будто его не прерывали, продолжил прежнюю фразу Борис. — А защита? А договоры? Или Аспитис отменил всё по пришествии на пост?

— Нет, там просто вдруг оказался всем нам хорошо знакомый Цезарь Шштерн, в кобуре которого была не наша стандартная пукалка. Я не знаю, может, проходил мимо и решил заглянуть на огонёк? — Рэкс ощутил, что второе упоминание о Цезаре уже вызывает в нём раздражение.

— Месть? — предположил внимательно слушавший его Борис. — За тот случай… там вроде совсем бардак был?

— Похищение Леды и мой прострел его колена? Почему бардак?

— Потому что, если вспомнить, какой он был в школе, думается мне, Леда из этого похищения вряд ли досталась бы тебе целой и невредимой, — саркастически хмыкнул Борис. — То есть сам факт похищения был вполне в духе Цезаря: так же когда-то по отношению к тебе и Киту поступил его отец, чтобы вызвать твоего на флажки и добиться некоторых преференций для себя. Но Цезарь-то ничего не требовал — и Леду в том числе не тронул. Хотя вы с ним одного поля ягоды…

— Это в смысле?

— Ты почему-то тоже не сдал его Квазару, который туда по вызову Рафаэля приехал, а отпустил, — Борис насмешливо фыркнул. — Колено только раздробил на память. Вы оба такие непоследовательные, прежде вроде ни Страховы, ни Шштерны подобным не отмечались по отношению друг к другу.

— Я ведь уже объяснял тебе. Он не тронул — я не тронул. Взаимопомощь. К тому же со школы моё резко негативное отношение к нему изменилось. Его как будто штормит — примерно с того момента, как Аспитис стал Мессией. Возможно, это его выступление вчера было последним.

— А ты всегда даёшь людям второй шанс? Особенно врагам?

— Врагам — нет, — ухмыльнулся Рэкс. Борис вскинул тонкие брови, присвистывая.

— Вот это заявление. Пора мне забить на Альфреда и продолжить участвовать в вашей с Китом жизни, я, кажется, слишком много упустил.

— Ты бы в своей сначала поучаствовал…

Борис щёлкнул пальцами и, светясь от удовольствия, ткнул хорона в предплечье.

— Ну наконец-то ты оседлал свою лошадку! Мне будет теперь о чём подумать на досуге! Кстати, раз вспомнили. Как поживает Рафаэль в своём Тассере, Дельфия? Только не говори, что ты за ним не следишь!

— Не буду, — улыбнулся Рэкс. — Подал документы в аспирантуру, грызёт гранит орнитологии. Женился. Весь институт от него в восторге. Что он сам думает, к сожалению, сказать не могу: у Рафаэля всегда отлично получалось скрывать от чужих свои настоящие чувства. А именно на мнение чужих мне и остаётся полагаться.

— Мда. Я бы так не смог. В смысле, оставить её. Как считаешь, кто из нас двоих больше заслуживает порицания?

— Да вы одинаковые, веришь? Просто у тебя шансов больше, потому что ты здесь.

— Ну-ну… А ещё я не пытаюсь строить из себя того, кем не являюсь, — Борис выпал из недавней задумчивости и вернулся в своё стандартное саркастическое состояние. — Ладно, пойду подостаю Кита. Или ты пришёл с чем-то, кроме нравоучений?

— С заданием забрать расчёску, — хмыкнул Рэкс.

— Достойная операция для перспективного агента! Ни пуха ни пера! — Борис козырнул ему одним пальцем и направился вдаль по коридору. Рэкс же, не давая себе задумываться, стукнул к Розе и, выждав несколько секунд, шагнул внутрь комнаты, сплошь заставленной химической аппаратурой.

— Привет, — махнул он Розе, сгорбившейся за дальним столом. Девушка подняла на него усталый взгляд. — Леда попросила забрать расчёску. Она здесь, у тебя?

— Да, конечно, — Роза встала, прошла к своей сумке, висящей на другом стуле, и достала оттуда то, за чем пришёл Рэкс. — Видел Бориса?

— Зачем ты с ним так?

— Заслужил…

Рэкс никогда не упускал случая в очередной раз рассмотреть Розу — за всю свою жизнь он не встречал ни одного, кроме неё, представителя артау, самой причудливо выглядевшей расы на омнии. Артау и их ближайшие родственники — никины, ещё более редкие — обладали на удивление пропорциональным, высокого роста телом, бледной, почти белоснежной кожей и такого же цвета волосами, огромными глазами, как правило, голубых, синих или серых оттенков и, самое главное, небольшими рожками, растущими чуть выше ушей. У артау их было два, загнутых вдоль головы, длиной максимум пять сантиметров, у никинов — четыре, причём вторая пара была меньше размером и располагалась близко ко лбу. Никинов Рэкс видел только на фотографии.

— Не думай о нём плохо, — улыбнулся Рэкс. — Как бы странно он ни выражался, он всегда желает тебе только добра и очень волнуется за твоё будущее. Кстати, Леда попросила меня поговорить с ним о ваших ссорах…

— Не надо, — отмахнулась артау. — Мы разберёмся сами. А если Леда думает, что мы слишком много ссоримся или я слишком часто жалуюсь… Я просто устала. Порой мне кажется, что мне тоже стоило уехать. Как Рафаэлю.

— Нет смысла бегать от проблем. Они всё равно тебя настигнут.

В ответ Роза только несчастно улыбнулась, и Рэкс предпочёл откланяться. Может быть, и стоило объяснить Розе, что Борис бесится скорее из отчаяния, а вовсе не из-за того, что не может установить над ней безоговорочный контроль, но разве она поверит? К тому же шишки куда полезнее набивать собственной головой.

Поскольку больше дел в Управлении не было, Рэкс отправился домой: было бы неплохо позвонить, например, по дороге Леде и под предлогом возвращения расчёски пригласить её на встречу пораньше, чем вечером. Она, в конце концов, первой применила это оружие, заставляя его выступить рефери в вечном споре между упрямым Борисом, не умеющим жить так, чтобы не отравлять существование самому важному для него человеку, и Розой, отчего-то терпеливо, хотя и огрызаясь пулемётными очередями, сносящей это. По справедливости, каждый должен быть ответственным за собственные инициативы, кто Рэкс такой, чтобы идти против мирового баланса?

Зной на улице ничуть не уменьшился за время его отсутствия, даже стал тяжелее — солнце было в самом пике. Дорога к дому от этого выхода ГШР, которым Рэкс воспользовался от учебных лабораторий, вела через небольшой парк, и, пробегая его насквозь по ровным бежевым дорожкам, почти все — в тени развесистых, уже отцветающих деревьев, хорон остановился примерно посередине у фонтанчика с водой. Большую часть парка в это время, конечно, оккупировали мамочки с колясками, и Рэкс загляделся на одну из них, стоящую неподалёку в кружке с ещё тремя девушками с прогулочными колясками, как будто сошедшую с картинки теру чуть старше его, в ярком сарафане по колено, длинными распущенными волосами до середины спины и единственную с коляской-люлькой. Он перевёл взгляд на отстоящую от группки мамочек скамейку в самой тени, где, очевидно, отдыхал от праведных забот муж этой теры, и поперхнулся только-только набранной в рот водой: это был Цезарь. Смотря себе под ноги, он мрачно прикладывался к бутылке с пивом, вычерчивая что-то на песке у скамейки, и Рэкс уже не мог просто пройти мимо.

Цезарь даже не поднял головы на накрывшую его тень — Рэкс специально встал так, чтобы организовать именно тень, а не собственные ноги в свободных джинсах в поле его зрения, — лишь раздражённо отмахнулся:

— Мария, я же сказал, что не пойду разговаривать с твоим курятником, чего ещё?

«Мария» не ответила, и терас вскинул взгляд, тут же замечая с любопытством рассматривающего его Рэкса и почти сразу резко вскакивая со скамейки. Он был выше хорона на голову, но это не помешало Рэксу посмотреть на него сверху вниз.

— Так ты где-то поблизости живёшь? — поинтересовался он с усмешкой. — Какое совпадение. Семью выгуливаешь?

— Ты что тут забыл? — Цезарь метнул быстрый взгляд в сторону своей жены с коляской и впился им в Рэкса. — Не лучшее ты нашёл место для…

— …возмездия? Что ты, просто подошёл поболтать. По залёту женился? Уважаю, что не сбежал, на тебя не похоже. Неужели совесть?

— Слушай, Страхов, шёл бы ты, я готов тебя терпеть только на операциях… — начал Цезарь, явно обескураженный и бешеный от злости одновременно, и Рэкс отобрал у него бутылку — терас даже не успел на это отреагировать, — поворачивая к себе этикеткой.

— Сорт, может, и неплохой, — оценил он. — Только завязывал бы ты с этим. Голова должна быть холодной, а то Аспитис первый же тебя поганой метлой погонит, и плакала карьера… — Рэкс метнул бутылку в близкую урну и лучезарно улыбнулся так и стоявшему столбом Цезарю, чувствуя какой-то нездоровый азарт в его подначивании. — О чём мы? А, да, операции. На каких конкретно ты готов меня терпеть? Вроде вчерашней, где только и можешь, что из пыльного угла стрелять в спину? Твой отец придумал? Его почерк.

— Мой хотя бы жив, — попытался презрительно фыркнуть терас, но упоминание об отце почему-то вызвало на его породистом лице такую бурю эмоций, что приметливый Рэкс не мог не прокомментировать:

— Уж явно не твоими молитвами. Так что это было? Вроде граффити на стене «Цезарь был тута»?

— Радуйтесь, что живы остались, — оскалился терас, выглядящий настолько беспомощным, что хорону на какие-то мгновения даже стало жаль его.

— Твоя ответка на то, что я тогда оставил тебя свободным? Как колено? — вкрадчиво осведомился Рэкс, и наконец издёвки дошли до цели: ярко-рыжие глаза Цезаря полыхнули яростью, он сжал кулаки, хоть чуть-чуть становясь похожим на себя прежнего, хулигана и дебошира школьных времён, но, конечно, всё опять испортила женщина.

— Когда ты успел найти себе собеседника? — прозвучал позади Рэкса мелодичный голос, и они с Цезарем посмотрели туда одновременно. Мария вместе с коляской стояла в двух шагах, её подружки остались где были — и во всём этом определённо имелся какой-то тайный смысл.

— Это… по работе, — процедил сквозь зубы Цезарь, расслабляя пальцы, и Мария вгляделась в лицо приветливо улыбавшегося ей Рэкса.

— Слушай, а не ты мне на днях помог с коляской в магазине? — спросила она, и Рэкс кивнул, а Цезарь в ужасе расширил глаза.

— Да, я уже тоже тебя узнал, вблизи. Кто бы мог подумать, что ты — жена Цезаря.

— С людьми иногда случаются странные вещи, — усмехнулась Мария и повернулась к мужу: — Посмотришь за Клео пять минут? Мы с девочками сходим за водой.

— А нельзя её сдать туда же, куда и остальные три коляски, за компанию? — закатил глаза терас, и Рэкс положил ладонь на ручку коляски.

— Я могу посмотреть. Пока ещё никуда не опаздываю.

— Вместе посмотрим, — прошипел Цезарь, и Мария послала ему воздушный поцелуй.

— Спасибо, мальчики! Мы мигом, только не будите её.

Тера почти бегом устремилась к оставленным подругам, по её приближении разворачивающим коляски с начавшими отбирать что-то друг у друга детьми — два сильвисёнка, один пеланнёнок, — и Рэкс посмотрел на мирно сопящую в одеялах очаровательную девочку-теру с такими же яркими волосами и пятнами, как у родителей.

— В прошлый раз она подняла на уши весь магазин, — сказал он сверлящему его взглядом Цезарю. — А сейчас спит, повезло. Ей же полгода?

— Почти, — опять почти не размыкая губ, отозвался тот, и вдруг черты его лица расслабились — он устало спросил: — Что тебе от меня надо, Страхов? Поиздеваться пришёл или, может, родительского опыта набраться?

— Поговорить. Я сказал уже.

— О чём? О вчерашнем? Может, интересуешься, зачем я это сделал? Я не знаю, понятно? — Цезарь широко развёл в стороны руки. — Ты меня бесишь одним своим присутствием, вот как сейчас. Я просто беру и делаю. Не раздумывая, не продумывая. Попал, не попал, мне без разницы. Очухался твой программист?

— Ещё бы нет. Всё пытаешься возродить в себе подлость, а не выходит? — хмыкнул Рэкс. Цезарь, скривившись, промолчал и опустился обратно на скамейку.

— Тебе не понять, — бросил он. — Ты последовательный. Все вы, Страховы, такие. В вашем светлом царстве из президента в президента всё одинаково.

— Ты даже не представляешь, как ты ошибаешься. Кстати, знаешь, кто теперь оперативный руководитель нашей группы, выражаясь понятным тебе языком? Твой дядя.

— Лемм? — изумился терас. — Какого чёрта?

— Кто б знал. Я сам с ним только сегодня познакомился, вы похожи. Внешне. Больше от истинного Шштерна я в нём ничего не увидел. Ни присущей вам подлости, ни повышенного самомнения. Впрочем, — Рэкс заложил за спину руки и прищурившись глянул на Цезаря, — в тебе в этом плане тоже что-то поломалось.

Терас лишь отмахнулся. Не дождавшись ответа, хорон продолжил говорить:

— И ещё хотел спросить кое-что. Тогда, три года почти назад… как так вышло, что все твои дружки-наркоманы после моего парализующего газа уснули, а ты нет? Он косит всех без исключения, пусть и ненадолго. Раньше за вашей фамилией этого замечено не было.

— А это моё личное, — осклабился Цезарь. — Благодаря тебе я открыл в себе кое-что новое. Запиши себе в дневник достижений.

— Добро пожаловать в клуб генетических мутантов! — Рэкс потряс ему, снова ошарашенному, руку. — Ну, теперь я узнал всё, что хотел. Встретимся ещё.

Он махнул Цезарю, неподвижно смотревшему на него, и неспешно зашагал дальше по парку. Лимит странных — а некоторых и катастрофических — событий на сегодня определённо себя исчерпал, значит, можно наконец позвонить Леде и расслабиться.

* * *

Когда Цезарь после совершенно измотавшей его дневной прогулки почти сбежал от жены на работу и вошёл в свой кабинет, его напарник, эрбис Хант, сидел за компьютером и со скоростью молнии вбивал что-то на клавиатуре. Эрбисы от терасов отличались разве что чуть более могучим телосложением, преимущественно серыми волосами с более тёмными прядками и тем, что цепочка горошин пигментации на их бледной, серебристой коже была крупнее и ломаннее — а в общем, они являлись ближайшими родственниками и иногда даже образовывали пары с возможностью иметь потомство. Цезарь всегда предпочитал общаться с похожими на себя, поэтому положительно оценил решение начальства дать ему в напарники эрбиса. Да и во взглядах они в основном сходились.

— Опять пытаешь код? — поинтересовался терас у напарника, и тот отмахнулся, даже не поворачиваясь.

— Не, прошлый я уже запытал до смерти, нечего с него теперь взять. Общаюсь тут с одним «хакером» наподобие меня.

— О, вступил в кружок по интересам? — Цезарь устало опустился в своё. — И о чём разговаривают гении-программисты?

— Сегодня, например, о вирусах. Я создал один, отослал ему на трепанацию. Знаешь, если бы такой запустить к нам в машины, мы бы тут половину архивов потеряли. Теперь вместе пытаемся придумать таблетку, и, хотя он не глупее меня, пока не выходит.

— Ну надо же. Ты хочешь его завербовать?

— Делать мне больше нечего. Он уже в ГШР, — хмыкнул Хант, и Цезарь с изумлением воззрился на него. Но, прежде чем он успел задать какой-нибудь глупый вопрос, эрбис повернулся к нему и с сарказмом во взгляде склонил набок лохматую голову.

— Да, вот такой я бунтарь, — с удовольствием проговорил он, ожидая реакции тераса.

— Хоть сейчас на расстрел, — поддакнул Цезарь и откинулся на спинку кресла, закладывая руки за голову. — Сколько даёшь мне времени, чтобы тебя сдать?

— Между нулём минут и одной секундой! — рассмеялся Хант. — Я же не просто так тебе рассказал. Я знаю, что ты меня не сдашь.

— Это да…

— Ты иногда такой странный. Вроде истинный фанат Аспитиса, а резать всех встреченных гэшээровцев не бежишь… Ну разве что одного. И то так и не поднялась рука.

— Почему же, поднялась.

— Как-то не очень высоко. А поднялась бы повыше, будущая угроза нашему Управлению в виде Рэкса Страхова давно бы перестала существовать.

Борясь с ощущением того, что сегодня главным героем дня является Рэкс, Цезарь состроил пренебрежительную гримасу.

— Знаешь, я почему-то уверен, что Аспитис способен разобраться с ним и всей его семейкой в любой момент. Но не разбирается же. Мне и вчера нельзя было ни по кому палить, а я не сдержался, я им там нянька, что ли, этим молокососам? Самое обидное, опять по Страхову промахнулся. Лишил их только программиста на некоторое время…

— А, так вот кто моего друга-хакера подстрелил! Ты нарочно не попал или всё-таки специально?

Очередное потрясение за день — от резкого движения Цезарь чуть не свалился назад вместе с креслом. Выровнявшись, он вцепился в подлокотники и уставился на хитро улыбающегося ему Ханта.

— Ты… можешь выйти на Кита Гасспарова?!

— Ага. Я вообще много чего могу. На голове стоять, к примеру, — в подтверждение своим словам эрбис спрыгнул со своего места и прямо посреди кабинета сделал стойку на руках — на запястья посыпались его множественные браслеты, среди них один заметный, со скалящимся пиратским черепом — и, отпустив руки, закрутился на голове. Цезарь наблюдал за ним скептическим взглядом, постепенно успокаиваясь.

— Ты вообще представляешь, какую я получу премию, если сейчас повяжу тебя? — задумчиво проговорил терас. Хант встал на ноги.

— Примерно, — хмыкнул он. — Но на эту тему я уже всё сказал. В какой-то из витков моей жизни мне повезло и ты счёл меня своим другом. Практика показала, что друзей ты не предаёшь. Ещё вопросы?

— Никаких…

— Так ты специально промахнулся?

Цезарь пожал плечами.

— Сам до конца не знаю. Стрелял, конечно, я в Рэкса, он как раз находился на нужной прямой. Но, наверное, стоило подрассчитать траекторию получше. Может, судьба?

— Может, — легко согласился Хант. — Как у тебя дома?

— Громко, — Цезарь поморщился. — Клео постоянно вопит и плачет, Мария ходит из-за этого дёрганая, нервная, скажешь ей слово, а она виртуозно обматерит в ответ. Причём с кумушками своими и остальными… прохожими — ангелок с белыми пёрышками. Спасибо, что можно ночевать на работе. Вот же угораздило нас тогда…

— Ещё пару лет — и твоя дочка перестанет плакать и начнёт разговаривать. И тогда…

— Меня будут красиво посылать сразу две особы женского пола. Надеюсь, сдохну раньше.

— Да ладно тебе! — Хант расхохотался и хлопнул тераса по плечу. — Привыкнешь. Она же неплохая, эта твоя Мария. Иначе ты бы с ней тогда не замутил.

— Жениться я на ней не собирался.

— Значит, судьба!

Цезарь закатил глаза и отвернулся к своему столу: завалы документации давно уже требовали его пристального внимания. Краем уха он услышал, как, притворно вздохнув, вернулся на своё место и снова застучал по клавишам Хант. Поразительно, рядом сидит человек, через которого можно выйти на Рэкса Страхова, когда он точно не будет этого ждать, мастер совпадений, и разом покончить со всей его чересчур умной семейкой, а он ничего не делает. Конечно, основной урон Шштернам принёс отец Рэкса, Патрокл, а с ним давно уже разобрался отец Цезаря, Клиффорд, но после его смерти легче жить не стало. Если Патрокл проворачивал операции, мешающие экономическому благополучию их семьи, то Квазар действовал куда более тонко: благодаря его усилиям лично Шштернам пока ничего не было, зато всей организации МД уже не раз чувствительно так дали по носу. Стоило уйти Патроклу, как Квазар буквально расцвёл, а наработанный до этого опыт стал ему отличным подспорьем. И как здорово было бы одним махом уничтожить и его, и его перспективного племянника с самым высоким коэффициентом логического мышления за всю историю их части человечества… Но сведениями о нём владеет Хант, а он в глазах Цезаря всегда был неприкосновенен.

Терас еле слышно вздохнул, пододвигая к себе первую кучу бумаг. Позаимствовать бы у отца его умение идти по любым головам для достижения своих целей, одолжить немного этого эгоизма, благодаря которому ты всегда уверен, что прав именно ты и важны только твои потребности… Но чего нет, того нет. Уж отец бы не промахнулся по Рэксу. Да и девчонке его тогда причинил бы больше неприятностей, чем сидение на неудобном стуле со связанными руками в обществе четырёх наркоманов. Что надо сделать, чтобы стать таким, как он?

И надо ли?..

Цезарь раздражённо мотнул головой, призывая себя наконец отвлечься от неприятных мыслей и заняться делами, взял ручку, как включился коммуникатор на столе.

— Цезарь?.. — строго вопросил жёсткий голос главного секретаря Мессии, и терас опасливо отозвался:

— Я.

— Немедленно ко мне. Аспитис хочет тебя видеть.

Связь оборвалась, и Цезарь посмотрел на окаменевшую спину Ханта. Не поставили ли в их кабинете прослушку? И почему тогда к ним ещё не вломилась команда защитников их идеологии? В чём коварный план Аспитиса?

Не желая мучить себя догадками, Цезарь решительно встал. Что бы его там ни ждало, оно неизбежно. Он ободрительно улыбнулся Ханту и вышел в коридор.

Стоило ступить за порог, как на всю громкость включился репродуктор. По коридорам загремело:

— Внимание всем агентам! Мессия-Дьявол объявляет сегодняшний день всеобщим праздником! В девять часов и семь минут утра родился наследник Главнокомандующего, наречённый Бельфегором Пикеровым! Ликуйте, оставшиеся в штабе, и соратники, работающие в поле!..

«Сколько пафоса», — невольно поморщился Цезарь и убыстрил шаг. В галереях нарастал гул: почти все, кто сегодня работал в своих кабинетах, вышли за двери, шумно поздравляя друг друга со свершившимся долгожданным событием. В МД всегда были сильны родственные связи, и последнее, что было нужно сделать Аспитису, чтобы окончательно закрепиться на когда-то занятом им посту Главнокомандующего, это получить сына-наследника от законной жены. Предыдущий лидер, потомок первой династии, основавшей МД, Рейо Стамесов, не потрудился оставить наследников — лишь преемников, и Аспитис в буквальном смысле пришёл на руины, лежащие на месте прежде сильной и злобной организации. Что ж, укрепиться у него получилось неплохо. Цезарь проверил телефон: туда уже упало сообщение о пополнении баланса на зарплатной карте — в честь праздника, конечно. Мессия знает, как ублажить сотрудников. Только от него-то ему что понадобилось?

Уже на подступах к обиталищу Аспитиса Цезарь столкнулся со своим отцом и невольно отшатнулся, завидев его. Клифф как будто пил не просыхая последние дня три, настолько помятым он выглядел. На сына терас злобно сощурился.

— Куда торопишься, салага?

— Вызвали. К Аспитису, — отозвался Цезарь, пытаясь обойти его, но Клифф закрыл ему путь.

— И что ты там забыл?

— Я откуда знаю? Вызвали, я и иду. Не загораживай дорогу, сходи лучше похмелись, пока прямо здесь не свалился.

— Юнец опять нарывается на леща от папы? — ощерился Клифф, и Цезарь тщетно пытался разгадать причину его внезапной злобы. Этот разговор начинал надоедать ему.

— Я давно не юнец, а уж мозгами тебе с пятнадцати лет не уступаю, — огрызнулся он. — Пошёл вон с дороги!

Отец неожиданно уступил. Проходя мимо, Цезарь видел его недобрый и многообещающий взгляд, но не стал заострять на этом внимание. Аспитис уже ждал его, и стоило бы поторопиться.

Терас стукнул в дверь приёмной, и та отодвинулась перед ним в сторону. Секретарь Мессии, светловолосый хорон в строгих очках, грозно сверкнул на него песчано-карими глазами.

— Задерживаешься. Неужели ты считаешь, что Мессия должен тебя ждать?!

— Никак нет, сэр, — смиренно отозвался Цезарь, вытянувшись по струнке.

— Проходи. Не понимаю, зачем Главнокомандующему вообще понадобилось общаться с тобой, но приказ есть приказ.

Он нажал кнопку на столе, и дверь в святая святых мягко открылась, приглашая сглотнувшего страх Цезаря внутрь.

Кабинет Аспитиса был выполнен в сине-серых тонах — яркий контраст с привычной ало-чёрной гаммой подземных галерей остальной части организации. Терас остановился в четырёх шагах от входа, несмело взирая на сидящего за своим столом в виде полумесяца Аспитиса. Тот улыбнулся ему, и Цезарь запоздало отдал честь, так и забыв опустить руку. Он впервые видел их лидера так близко — чем же всё-таки он удостоился подобной чести? Видя замешательство своего подчинённого, Аспитис поманил его рукой. Цезарь робко приблизился, во все глаза рассматривая Главнокомандующего и одновременно пытаясь делать это не очень заметно.

Мессия был статным, хотя и не очень высоким (как и большинство хоронов) тридцатипятилетним мужчиной со смугловатой кожей, видными скулами и острыми жёлтыми глазами. Чёрные волосы блестели под искусственным светом и были зачёсаны назад, открывая высокий лоб без единой морщинки. Одет Аспитис был в неизменный белый костюм с накидкой-плащом до пола и с ярко-алой подкладкой. На подошедшего Цезаря он посмотрел как на весьма любопытный экземпляр в исследовании и многозначительно сплёл тонкие длинные пальцы, выдававшие присутствующие в крови Пикеровых давние гены вельков. Взгляд его изучающих и будто всеведущих глаз так напомнил терасу Рэкса, что его когда-то раздробленное пулей и давно заменённое на титановый протез колено отозвалось фантомной болью.

— Итак, Цезарь Шштерн… Поговорим о том, чего не знает никто, кроме нас двоих? — вкрадчиво поинтересовался Аспитис. Цезарь сдержал дрожь.

— Это о чём? — осторожно осведомился терас, уже представляя все возможные пытки, которым его подвергнут, чтобы выдавить необходимое признание в измене.

— Ну как же? — голос у Мессии оказался бархатным, располагающим и тем самым очень-очень опасным. — Ты такой молодой, а уже так засветился в организации. Кто был твоим наставником?

— Дредхат… Дредхат Фэнной, агент II уровня, эксперт в области малых вооружений.

— А, да, припоминаю, отличный был солдат. Жаль, и ему хвост прижали… Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Насколько я понял из отчётов по проведённым операциям, ты тоже предпочитаешь бросаться в самую гущу?

— Отсиживаясь по кустам, далеко не уйдёшь, — хмыкнул Цезарь, постепенно отходя от пережитого волнения. Судя по всему, Мессия не в курсе их с Хантом запретного разговора. К чему ведут тогда его намёки?

— Карьерная лестница — хорошая штука, — одобрительно качнул головой Аспитис. — И как далеко ты готов зайти, чтобы подняться по ней?

— Ради вас, сэр, я готов в ад и обратно! — пылко отозвался терас, почувствовав всем существом, что Главнокомандующий хочет дать ему какое-то особенное, личное задание.

— Рад слышать. Значит, я могу на тебя положиться. Отлично, объясняю ситуацию, — Аспитис, заложив руки за спину, медленно пошёл вдоль стола. — Вчера у моей жены начались схватки именно в тот момент, когда она с одним из моих лучших агентов была в пригороде Канари. Агент, конечно, незамедлительно отвёз её в больницу, но, очевидно, из-за пережитого стресса в столь щекотливой ситуации решил, что для такого срочного дела подойдёт любая ближайшая больница с родильным отделением. Короче говоря, сейчас Луиза лежит в Главной больнице города Бактанга. Ты её оттуда заберёшь и отвезёшь в клинику Љ 42 на Малой Закатной улице. Сегодня её там ждут в течение следующих двух часов. Вас повезёт мой личный телохранитель, с вами поедет также врач Луизы, на всякий пожарный случай. Задание ясно?

— Так точно, сэр! — воодушевлённый столь ответственной миссией, Цезарь снова отдал честь, прищёлкнув каблуками. Аспитис пристально глянул на него, моментно пронзив солнечными глазами, и остановился совсем близко к терасу.

— «Ворон» ждёт тебя у северного выхода номер пять. Полагаюсь на тебя, Цезарь. И, надеюсь, — он чуть сощурился, — ты не облажаешься, как твой отец.

В ответ Цезарь только повторно отсалютовал и, получив разрешающий кивок, покинул кабинет.

Значит, отец был «одним из лучших агентов» Аспитиса? И после вчерашней оплошности явно перестал им быть — теперь, по крайней мере, понятно его дурное настроение сегодня. Цезарь мстительно улыбнулся. Клифф в последнее время начал слишком уж задирать нос, у его сына появилась отличная возможность вернуть его на грешную землю, самим Аспитисом Пикеровым подаренная. Подумать только, какие перспективы могут открыться перед Цезарем, если он справится с возложенным на него заданием. Высшей честью в их организации было попасть в личную гвардию Мессии, и мало кто мог похвастаться тем, что ему удалось это в молодости. Аспитис дал ему шанс, и он просто обязан им воспользоваться, пусть даже если для этого придётся втоптать своего собственного отца в грязь по макушку.

По пути Цезарь заглянул на парковку в свою машину, чтобы захватить некоторые нужные вещи, могущие пригодиться ему в дороге (и всяких форс-мажорных ситуациях), и уже оттуда поспешил к северному выходу номер пять. Ему не терпелось увидеть личный автомобиль Аспитиса, о котором в Управлении ходило множество самых невероятных слухов.

Пятый северный выход вёл на небольшую улицу на поверхности с редкими домами недалеко от центральной набережной. Когда Цезарь покинул подземелья и наконец ступил на свежий воздух, Канари укутало серое марево неожиданно начавшегося дождя. Стоявший под фонарём «ворон» работал дворниками, разгоняя капли, и казался неотъемлемой частью улицы, хотя счесть его обычной машиной мог разве что кто-то совсем неискушённый в автомобилях. По размерам «ворон» превышал любой когда-либо выходивший с конвейера джип, скорость для своего веса развивал сравнимую с гоночным болидом и имел возможность применить броню, выдерживающую прямое попадание из крупнокалиберной винтовки. Про то, какое на него поставлено вооружение, слагались уже подлинные легенды.

Когда Цезарь подошёл, стекло водительского места опустилось, и тераса встретил изучающий взгляд светло-русого велька лет пятидесяти. В свете фонарей его жёлто-зелёные глаза мимолётно блеснули голубым отсветом.

— Имя? — чуть оскалившись в улыбке, спросил он.

— Цезарь Шштерн, — отрапортовал терас.

— А… Моргенштерн. Ну запрыгивай, сколько тут уже можно стоять мокнуть.

Задняя дверь «ворона» приглашающе открылась. Цезарь проскользнул внутрь, по ходу проследив, как непредставившийся вельк затушил в пепельнице только что докуренную сигарету, и встретился взглядом с расположившимся на соседнем сиденье сильвисом примерно того же возраста, что и водитель, — с длинными рыжими волосами с едва заметной сединой, завязанными в пучок на затылке, и со строгими очками-половинками на тонком носу. Дверь за терасом захлопнулась, почти сразу машина тронулась с места, и сильвис протянул Цезарю руку для приветствия.

— Ёсихару Соросс, личный врач Луизы. Надеюсь, наше путешествие обойдётся без приключений, — улыбнулся он.

— Было бы неплохо, — кивнул ему Цезарь.

— Но, если что, мы подготовились, — мрачно сказал со своего места вельк. — Лучше этого джипа от врагов защищена только БМП.

— И вряд ли кто-то будет использовать противотанковые снаряды, только чтобы лишить Аспитиса жены и наследника, — поддакнул Ёсихару. Заданный тон разговора возбудил в Цезаре невнятную тревогу, но он не стал поддаваться ей.

— Сомневаюсь, что ГШР нужны такие проблемы, — выделил предпоследнее слово он. — Мы же и отомстить можем.

— А уж про обидевшегося Аспитиса вообще помолчим, — хохотнул водитель. Цезарю не понравилась эта фамильярность, и вельк как будто почуял это, немедленно поправившись: — Гнев Мессии будет ужасен и долог. Своего старшего брата он в момент достанет. А я ему обязательно в этом помогу…

Тон его звучал многообещающе. Ёсихару щёлкнул языком, отворачиваясь к окну, и терас решил последовать его примеру: лучше держать всю окружающую реальность под контролем. Чуть позади них он увидел две параллельно двигавшиеся белые машины — судя по внешнему виду, «Гриф» и «Поморник». Водитель приоткрыл стекло, чтобы чуть поправить боковое зеркало, и походя заметил:

— Наше сопровождение. Если что, прикроют.

Цезарь медленно кивнул и стал смотреть вперёд.

Через сорок пять минут они были у больницы Бактанга. Терас вместе с Ёсихару быстро прошли в главную приёмную, где их уже ждала Луиза с новорождённым сыном в руках. Жена Аспитиса, потрясающей красоты молодая женщина-хорони с длинными чёрными волосами и выразительными бледно-голубыми глазами, которую Цезарь ранее счёл на фотографии чуть ли не моделью модных журналов, сейчас выглядела измученной донельзя, поэтому терас прекрасно понял негодование Мессии. Надо же было догадаться отдать столь важную персону в руки провинциальным врачам! Он помог Луизе покинуть это ужасное место и осторожно усадил в салон автомобиля между собой и врачом. Пока «ворон» отъезжал от больницы, Ёсихару проводил поверхностные исследования со своей пациенткой и её спящим ребёнком, и успокоился, только когда вельк вырулил машину на четырёхполосную автостраду, ведущую из Бактанга в Канари.

— Дурдом, — устало проговорила Луиза. — Я и не знала, что в обычных больницах может твориться такой кошмар. ГШР что, деньги только на войну тратит?

— Может, предложишь ему помощь МД? — с усмешкой поинтересовался вельк.

— Может, тебе заткнуться? — раздражённо бросила ему хорони. — Аспитис обещал, что в моём присутствии ты будешь молчать как рыба.

— Нет ничего хуже, чем женщина на следующие сутки после родов. Орать на всех ещё хочется, а повода уже нет, — водитель расхохотался, и Цезарь тоже не смог удержаться от улыбки, припомнив Марию. Судя по виду Луизы, её только что грамотно осадили, — невероятно, но после этого она, кажется, даже подобрела.

— Узнаю… старого друга мужа. Чувствуешь свою безнаказанность, да? Ладно, живи пока, только постарайся делать это потише, а то, если Бэл проснётся, у нас тут будет филиал яслей.

Водитель хмыкнул. Они въехали под кроны близко к дороге растущего леса, и вокруг стало ещё темнее. Цезарь посмотрел в заднее стекло, уже по привычке проверяя следующий за ними эскорт, но, к своему удивлению, увидел лишь пустую дорогу. Он быстро обернулся на велька — перед ними на автостраде также не было ни единой машины. Сердце тераса дёрнулось в подскочившей тревоге, и в этот момент двигатель «ворона» заглох.

Вельк вцепился в руль, выравнивая заскользившую по всё ещё мокрому асфальту машину, которая с отключением электроники потеряла всю автоматизацию сцепления с поверхностью. Когда они наконец встали, водитель достал пистолет и обернулся к пассажирам.

— ЭМИ-удар — единственное, что берёт эту машину, — чётко выговаривая слова, процедил он сквозь зубы. — Готовьтесь. Сейчас будет жарко.

Цезарь тоже потянулся за оружием, краем глаза подмечая приближающиеся к ним со всех сторон тёмные фигуры в масках. Тут же одновременно в три окна ударили присоски-резаки по бронированному стеклу. Цезарь заслонил собой Луизу с ребёнком, наблюдая, как от ударившей ультразвуковой волны стекло покрылось трещинами и в одну из них сунулся острый шип с крохотным отверстием на острие. За секунды салон заполнился едва заметным белёсым газом. Терас почувствовал, как начинает тяжелеть голова и в ушах нарастает гул, глушащий все происходящие вокруг звуки. Водительское стекло враги резаком просто разбили. Вельк попытался выстрелить, но неприятель умудрился помешать ему, поэтому он удовлетворился резким ударом прикладом ему в висок, после чего, резко распахнув дверь, вылетел наружу. Потом в глазах Цезаря начало двоиться.

Неужели его возьмут так просто? Окружающая реальность превращалась в тягучий кисель, сковывающий мысли. Цезарь с трудом повернул голову, чтобы увидеть уже отключившегося Ёсихару и закрывшую собой сына Луизу, по лицу которой читалось, что живой враги её не получат. Значит, это газ «Филин», который действует только на сильвисов и их родственников: терасов, к примеру. Мало того что напавшие знали про особенность «ворона», они ещё и в курсе о точном составе охраны — явно сдал кто-то из своих. Тем более поддаваться нельзя. У Цезаря осталось последнее, довольно спорное средство борьбы, и он с усилием принял решение им воспользоваться. Когда-то это помогло ему пережить парализующий дрот Рэкса — забавно, что именно сегодня он вспомнил про этот случай — и пару раз помогало в дальнейшем, утвердив его кличку Моргенштерн среди своих. Едва слушающимися пальцами терас достал из внешнего кармана куртки тонкую пластинку светло-зелёного цвета в целлофане, зубами надорвал упаковку и заставил себя уже гаснувшим сознанием разжевать таблетку. Майлер — опасный для несведущих стимулятор, но он отлично поднимает Цезарю — и, похоже, только Цезарю — нейронные цепи почти в любой ситуации. Раз их наука так и не смогла изобрести «боевые коктейли», действующие на всех, приходится пользоваться своими личными генетическими особенностями. Сработает ли в этот раз?

Несколько секунд — и взгляд Цезаря начал проясняться. Стекло рядом с ним лопнуло, в салон просунулась рука в перчатке, дёрнувшая ручку открывания двери; терас решил дождаться, пока введённые его недвижимостью в заблуждение враги вытащат его из машины, чтобы забрать Луизу. Стоило ему оказаться на улице, как он вскочил на ноги и ударом с разворота снёс ранее державшего его неизвестного. В следующий момент на него набросились ещё двое — в процессе сражения с ними достигший максимального уровня реакции после майлера Цезарь огляделся и обнаружил, что из всей группы вельк-водитель оставил ему только четырёх — точнее, уже троих. Сам герой неподвижно лежал на дороге перед «вороном» в луже крови, и Цезарь искренне понадеялся, что он жив.

После его очередного удачного удара второй из нападавших на него растянулся на асфальте; тяжело дыша, терас повернулся к последнему оставшемуся — очевидно, главарю. Играющим движением тот достал пистолет (как ни странно, первое огнестрельное оружие, которое показалось на поле боя) и направил его на Цезаря.

— Лучше уйди, — глухо проговорил он. — Нам нужна только женщина с ребёнком.

— У тебя ещё есть кто-то в запасе? — приятно удивился Цезарь.

— О, вполне достаточно, чтобы распылить тебя на кусочки, не подлежащие опознанию. Притворись спящим — и я тебя пощажу.

— Может, ещё ботинки тебе поцеловать? — оскалился Цезарь и безумно бросился на него, краем сознания понимая, что, наверное, стоило просто выстрелить.

Но в итоге это спасло его. Не ожидавший подобного масочник спустил курок и промахнулся, так как тераса уже не было на намеченной им траектории, так что Цезарю удалось свалить его и обезоружить. Он сорвал с него маску, чтобы перед полной победой увидеть главный источник своих проблем, и замер. Под маской оказался раздражённо глядящий на него Клифф.

— Да, да, ты победил. Счастлив? — с вызовом спросил он. Цезарь моргнул, как-то заторможенно осознавая происходящее, однако нельзя было давать врагу преимущество задержкой, кем бы он ни был. С чувством терас зарядил отцу в челюсть и поднялся. «Блефовал», — мутно подумал он, оглядывая пустое и безобидное пространство вокруг, и улыбнулся углом рта.

Всё кончилось. Цезарь пошатнулся, начиная чувствовать, как медленно, но верно сознание его отходит от неестественной остроты и сваливается в усталость. Врагов ещё надо было зафиксировать, чем терас и занялся, предварительно обыскав их и почти у всех найдя за поясом пару наручников. Затем Цезарь позволил себе расслабиться. Он заглянул в машину, ободряюще кивнув Луизе, и сел на асфальт подле «ворона», доставая сотовый. Сети не было. Вполне логично: если уж был ЭМИ-удар, способный вырубить автоматику такого автомобиля, удивительно, что телефоны просто не взорвались у них в карманах. Что ж, остаётся только ждать, что кто-нибудь проедет мимо и поможет. Или прибудет мифическое подкрепление отца, после чего его предательство будет наконец исполнено.

Надо было проверить велька и, если он жив, перевязать рану, но Цезарь больше не находил в себе сил шевелиться. Майлер высосал из него всё, что было, подарив за это несколько минут сверхъестественной активности, и хотя бы за это можно было сказать ему спасибо. Пока Луиза спасена — остальное зависит уже только от удачи.

На какое-то время Цезарь отключился от внешнего мира и очнулся от звука зашуршавших где-то рядом шин. Хлопнула дверь, кто-то спешно подошёл к «ворону», и терас открыл глаза. Последнее потрясение на этот день гармонично влилось в основную историю — кто ещё мог наткнуться на них здесь, кроме ненавистного всем честным Шштернам их пропащего родственника, ныне руководителя Рэкса?..

— Цезарь, ты ли это? — Лемм присел рядом с ним на корточки, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. — Серый, как эрбис… Живой?

— Вызови мне подмогу… Здесь не работает. Экстренный 131, - Цезарь протянул ему сотовый, заставляя себя соображать. — А потом займись вельком у капота. Остальные, кто не в «вороне», — враги.

— Понял. Держись, Шштерны своих не бросают! — ободрительно улыбнулся ему Лемм, взял телефон и встал. Закрыв глаза и начиная проваливаться в неизбежные после принятия майлера безумные цветные сны, терас подумал напоследок, что когда-то явно не того человека выбрал себе для подражания.

Глава 3. У веров

Весь следующий день, практически не останавливаясь, Домино шёл дальше на север, в соседний городок Онегу, до которого из ныне чужого ему Бёрна вела одна-единственная асфальтированная дорога. Бёрн, как и Онега, находился в выгодном месте: здесь совсем близко пролегала горная цепь Дракон, причудливо извивавшаяся подобно этому мифическому зверю, со склонов её к жёлтым степям спускались густые леса и минеральные воды с самых вершин, так что вокруг дороги иногда попадались настоящие чащи, похожие на те, что окружали Бёрн с севера. Именно их тень использовал Домино, чтобы прятаться от возможных преследователей.

Его должны были искать, ведь несомненной целью наследников Мйоте стало уничтожить всех, кто хоть как-то был связан с кланом Кирсте, и тем более сына его предводителя, — но ни разу, оглянувшись, аурис не увидел ничего похожего на погоню. Могли ли махнуть на него рукой? Или просто поджидают его на подступах к Онеге, куда он непременно должен был прийти, так как иных населённых пунктов между ней и Бёрном не было? Как и любого другого возможного убежища. А в лесу без еды долго не протянешь.

Что бы там его ни ждало, Домино продолжал идти. Какой-то частью души он даже хотел, чтобы его наконец поймали и предали забвению, как всех его родственников. Аурис старательно избегал мыслей о том, что из всего его рода он остался один, что кругом отныне только враги, а те, кому он безоговорочно доверял и на чью помощь надеялся, предали его. Он гнал из головы воспоминания о погибшей семье, однако они всё равно были перед глазами: мёртвый отец, казавшийся ранее неприкасаемым и непобедимым; навечно уснувшая в собственной крови ласковая, тихая мама; так и не успевшие вырасти сёстры… Большая часть Домино осталась там, с ними, в смерти, и что всё ещё заставляло его жить, он затруднялся определить. Знал только, что сердце болит, а к горлу постоянно подступают удушливые слезы, но нельзя — нельзя останавливаться. Нельзя прощать. Никому и ничего.

Во время пути аурис осознал это окончательно. Отряд 417 обязан поплатиться за свершённое и пожалеть о том, что оставил Домино в живых. А особенно задолжал ему Зебастиан. Чего будет стоить то, что ему удалось сбежать, если самый главный предатель будет и дальше ходить по омнии? Аурис, правда, так и не смог решить, как именно стоит ему поступить в сложившейся ситуации: отправиться в ГШР, который наверняка встретит его с распростёртыми объятиями, и выучиться на профессионального убийцу там (как это изначально и планировалось) или же попытаться вырасти самому. Но как и где? Сейчас, бредя под то начинавшимся, то опять затихавшим мелким дождём, Домино с трудом осознавал себя, что уж говорить о планировании будущего. Больше всего ему хотелось просто встать и, подобно степным волкам, в отчаянии завыть на уже набиравшую силу луну, но он просто не мог себе этого позволить. В таком случае можно было просто умереть вместе с семьёй…

Опустошённый, потерявшийся в мире, который когда-то был ему знаком достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно, Домино не замечал дороги. Он прошёл всю ночь, потом утро и день, и к вечеру на горизонте показались пригородные дома Онеги. Наступило время вырваться из оцепенения, благодаря которому аурис смог проделать такой путь без остановки, и он принялся более осторожно выбирать дорогу. Сначала следовало убедиться, что там, на задворках, его не ждут враги, иначе ничего уже пережитое не имело смысла.

Если, конечно, его вообще до сих пор ищут.

Среди небольших особняков было уже пусто, только кое-где из-за высоких заборов брехали сторожевые собаки. Домино, начинающий пошатываться от усталости, миновал агломерацию без приключений и под бледным светом фонарей ступил на окраину Онеги. Здесь людей тоже видно не было — Степной Север вообще вымирал к наступлению сумерек, — и аурис уже стал оглядываться, чтобы подыскать место для ночлега, когда увидел едва светящуюся вывеску над одним из невысоких зданий, гласившую «Бар Пыль». Возможно, было глупостью идти туда, когда он в бегах, но Домино слишком вымотался физически, чтобы думать здраво, и морально, чтобы уступить вдруг появившемуся соблазну забыться хотя бы на этот вечер. Не факт, правда, что ему продадут алкоголь — до двадцати одного ещё целых четыре года, — но вдруг повезёт? Аурис круто развернулся, отказываясь от идеи укрыться в переулках, и, добредя до бара, толкнул чуть проржавевшую железную дверь.

Внутри было дымно, сумеречно и на удивление людно. Домино, потуже затянув капюшон толстовки, прошёл мимо выщербленных металлических столов к барной стойке и сел на высокий стул, бросив рюкзак с вещами у самых ног. Пока бармен замечал его, аурис осторожно осмотрелся и убедился, что на патрульных в этом месте точно не наткнёшься: слишком уж асоциальный вид был почти у всех собравшихся в заведении. Оставалась ещё опасность встретить приспешников Зебастиана, но вряд ли они станут искать его здесь: не ему, приличному сыну главы клана, ходить ночами по барам…

— Что-то ещё? — наконец подошёл к нему бармен, и Домино удивлённо повернулся. Седовласый сильвис, явно бывший в прошлом то ли солдатом, то ли бандитом: на лице располагались целых два кривых шрама, — хмуро оглядел его с ног до головы и недоуменно моргнул. — Странно, мне казалось, на тебе была куртка. Ладно, что будешь заказывать? Небось не все деньги ещё потратил?

— Кархеса пятьсот, — заказал Домино, решив воспользоваться ситуацией, в которой его так удачно приняли за кого-то другого, и положил на стойку банкноты. Кархес, нечто среднее между вином и пивом, был сейчас чуть ли не единственным разумным выбором, чтобы незаметно вскружить голову. Плюс несильная нагрузка на кошелёк, в финансах Домино был ограничен. Бармен, опять выразив круглым лицом недоумение, отошёл к полкам со спиртным. Получив чуть запотевший стакан с тёмно-зелёным пенистым напитком, производимым из сока одного весьма распространённого на Омнии растения, аурис сделал глоток и наконец позволил себе расслабиться.

Медленно, но верно хмель начал брать над ним верх, и психологические барьеры, которые Домино так усердно строил всю бездумную дорогу в Онегу, падали один за другим. Тоска всё глубже проникала в его сердце — он больше не мог понять, как ему жить дальше и, главное, зачем. Что он сможет один против Отряда, наверняка уже хорошо подкопившего силы, а особенно против Зебастиана, так виртуозно достигшего своей победы благодаря одной только ошибке своего подопечного? Он посмел довериться этой крысе, пустил его в дом, позволил нервам захватить его и забыть про наставления отца — и вот чем это кончилось. Не показатель ли это того, что Домино ни на что не способен? Разве что ломать устоявшуюся систему… Ведь Кирсте выиграли эту войну. А он проиграл.

Аурис и сам не заметил, как заказал ещё стакан кархеса. Звуки вокруг него давно слились в однотонный, давящий на уши гул, в глазах начинало двоиться — но зато все плохие мысли покинули его, уступив место блаженному полусну. Краем глаза заметив какое-то движение рядом, Домино заставил себя сфокусировать взгляд и рассмотрел устроившегося совсем близко мужчину-велька лет пятидесяти. Интересно, ему кажется, или у него и правда ни одной косички в серо-коричневых волосах? Что такое он предпочёл оставить позади? И, может, ему тоже отрезать свой хвост в знак подобной скорби?

— Какую печаль заливаешь, парень? — вдруг спросил Домино вельк, махом осушая стакан виски. Цепкий взгляд его ярких жёлтых глаз как будто отрезвил ауриса, но тот приказал себе не обращать на это внимания. Уже не было ровным счётом никакой разницы.

— Тебе, наверное, знакомо, — заплетающимся языком отозвался аурис и недопитым стаканом очертил вокруг нового собеседника кривую окружность. — Кос-то нет.

— А может, я помесь? — усмехнулся вельк.

— Не, вряд ли. Слушай, меня сутки в Интернете не было. Что передают интересного?

— Ты хочешь услышать что-то конкретное?

— Да нет. Хоть что-нибудь. Под мухой вроде принято обсуждать политику, так расскажи мне что-нибудь. Всегда мечтал поговорить об этом с кем-то… более умным, чем я, — про себя Домино ужаснулся тому, что он начинает нести.

— Политику? — вельк как будто задумался. — Ну, из политических новостей сейчас главная одна: массовое убийство всех членов клана Кирсте. Буквально за день всех перерезали, Бёрн до сих пор чистит улицы. Теперь у аурисов другой владыка — Отряд 417. Недолго продлился век Кирсте… Эй, слушай, а ты не из-за этого ли переживаешь? У тебя там были друзья?

— Что-то вроде того, — помрачнел Домино. — Они и мою семью… За компанию. Теперь я один.

«Болтай дальше, — зло укорил он себя, осознав, на какую только что пошёл откровенность. — Хорошо, хоть вывернулся вовремя. Глядишь, какой-нибудь сознательный гражданин — да хоть этот же вельк — тебя прямо отсюда под белы рученьки проведёт на праздник к Зебастиану…»

Вельк медленно кивнул.

— Я слышал, что там убивали не только Кирсте. Сочувствую, парень. Но это не повод вешать нос. Тебе есть куда идти?

— Я хочу отомстить, — сжал кулаки аурис. — Но что я могу? Против МД…

— МД? При чём тут она?

— Разве не она поддерживала Отряд 417?

— Конечно, нет. Вслед за официальным заявлением их неизвестного — точнее, неназвавшегося — лидера о том, что каждый Кирсте ими уничтожен, почти сразу последовал спич Мессии, правда, уже по закрытым каналам. Так вот, он в доступной манере донёс, что он с этим никак не связан. Да ему и невыгодно, если уж по чесноку.

Теперь вельк из невольного свидетеля его позора превратился в источник нужной информации. В голове Домино понемногу прояснялось, и он спешно соображал, чего уже успел наговорить лишнего.

Стоп. Вельк дважды упомянул, что никого из Кирсте не осталось в живых. Значит, его больше не ищут. Как он не понял этого сразу? Чёртов алкоголь…

— Почему невыгодно? — спросил он, когда пауза в их разговоре затянулась.

— Потому что так открыто он против ГШР не выступает, — вельк показал жестом бармену, чтобы тот повторил заказ. — Мессия всегда действовал тайно, через интриги. Потому он ещё на плаву. Хочешь отомстить за семью? Можешь стукнуться к нему. Он всегда давал убежище таким, как ты.

— Ещё чего не хватало!

— Ну тогда иди в ГШР. Бёрн смогли так легко захватить, потому что там нет их ставки. Но здесь, в Онеге, она есть. Могу проводить.

— Нет, спасибо, — Домино поставил свой стакан и со смутным подозрением уставился на подошедшего к стойке парня-ауриса, как и он, спрятавшего лицо за низко надвинутым капюшоном чёрной куртки. Бармен водрузил перед ним на поднос четыре стакана тёмного пива, и, расплатившись, аурис пошёл с подносом за свой стол, где его уже ждали трое внушительного вида веров в кожаных куртках. Уж не с ним ли его перепутали? Хотя он тоже не тянул на двадцать один год…

— Всё-то тебе не нравится! — расхохотался вельк. — Ну хорошо, а как тебе такой вариант? Найти себе какого-нибудь наставника здесь, в Степях, выучиться, встать, так сказать, на ноги, зажить собственной жизнью. А там по ходу и Отряд перебить. Тут неподалёку есть закрытый город веров, уж кто точно разбирается в науке выживания — это они. Ну, или на крайний случай посоветуют кого…

— Я сам решу, — отрезал аурис и обернулся на звон. Кажется, тот парень, которого он видел у стойки, только что сбросил все их напитки на пол. Обтекающие пивом веры медленно встали.

— Не дождётесь, ясно? Сами попали, сами и расплачивайтесь! — с вызовом крикнул аурис и, роняя стулья, бросился к выходу. Веры отреагировали тут же. Пронаблюдав, как они прогрохотали тяжёлыми сапогами к выходу, и вскочив со стула, Домино понял, что хмель ещё не до конца из него выветрился. Но было уже поздно: очнулся он, когда выбежал следом за всеми четырьмя на улицу и остановился, не зная, что делать дальше.

Беглец оказался примерно в том же положении. Его уже прижали к стене, и сейчас самый крупный и суровый из веров сжимал его горло крепкими пальцами, другой рукой лениво поправляя рукава его куртки.

— Я вижу для тебя два выхода из ситуации, — сказал он аурису. — Либо ты в уплату долга отдаёшь нам машину, либо… — один из его товарищей многозначительно и грозно стукнул кастетом об кастет, — мы тебя долго и с удовольствием бьём, а потом забираем её сами. По-моему, выбор очевиден.

Аурис издал сдавленный хрип, похоже, с трудом понимая, что ему пытаются втолковать. Домино лихорадочно начал искать ещё какой-нибудь путь к спасению, как вдруг сзади него раздался знакомый спокойный голос:

— А как насчёт третьего варианта? Вы просто его отпускаете. И всё.

Домино и трое веров обернулись синхронно. У входа в бар стоял тот самый бескосый вельк, с которым аурис только что беседовал, и, что самое удивительное, при нём даже не было оружия. Но держащий беглеца вер почему-то ослабил хватку, и аурис свалился у его ног, кашляя.

— Ты его знаешь, что ли, Шона? — хмуро вопросил он. Вельк повёл плечами.

— Что-то вроде того.

— Он нам пять тысяч должен.

— Всё, что он должен, я прощаю! — хохотнул Шона, всем своим видом излучая такую уверенность и бесстрашие, что даже Домино проникся.

— Ну как скажешь. Только с одним условием, — вер наклонился к аурису, с головы которого уже слетел капюшон, и подтянул его к себе за ворот, — ещё раз увижу тебя в этом городе, взыщу долг с процентами. Ясно?

Аурис ничего не ответил, но и этого веру оказалось достаточно. Поманив товарищей за собой, он медленно двинулся во тьму переулков. Вельк хлопнул вздрогнувшего Домино по плечу.

— Удачи тебе. Я верю, ты своего добьёшься, — улыбнулся он. Домино проследил взглядом за его удалившейся в другую сторону фигурой и, поскольку больше всё равно ничего не оставалось, пошёл к всё ещё откашливающемуся бывшему беглецу, чтобы помочь ему встать.

Уже схватив с готовностью принявшего помощь незнакомца за руку и приподняв его над землёй, Домино разглядел его лицо. История повторилась: он выпустил его и ошеломлённо отшатнулся, не веря своим глазам. Да, это и в самом деле был Азат, такой же слегка повзрослевший и погрубевший лицом — причём в тех же пропорциях, что и сам Домино. Рухнув опять на асфальт, Азат чертыхнулся, потёр затылок, вскинул на стоящего перед ним злящиеся глаза, и готовившаяся ругань застряла у него в горле. Домино неловко улыбнулся.

— Вот это встреча… Кто бы мог подумать… О, прости. Держи руку, — аурис второй раз протянул ему ладонь и, подхватив Азата под локоть, поднял его. Тот с преувеличенной аккуратностью начал отряхиваться.

— Мда, не говори, — неопределённо хмыкнул он. — Что я тебе за помощь должен, эм… Домино, кажется?

— Издеваешься?

— Да нет, мы были знакомы пару минут, где мне упомнить твоё имя…

Домино вскинул брови, и Азат отмахнулся.

— Ладно-ладно, я пытался забыть. Этот неповторимый опыт в лапах Мйоте… Спасибо, кстати. На всю жизнь запомню.

— Ты сам утянул у меня плащ! Попросил бы, я бы и так подарил! А получилось, что тебя приняли за меня.

— И когда мои спасители поняли, что я не ты? — с любопытством спросил Азат. Домино пожал плечами.

— Да почти сразу. Мой другой знакомый, гэшээровец, прицепил мне на рукав плаща маяк и благодаря ему знал о нашей встрече. И заодно, куда идти, чтобы тебя спасать. Ну, точнее…

— Точнее, куда идти, чтобы повязать террористов, ты это хотел сказать, — нехорошо улыбнулся аурис. — Меня использовали в качестве живой приманки. Что ж, ничего удивительного. Хорошей власти вообще не бывает. Поэтому я и живу вне закона.

— Уголовничаешь помаленьку?

— Типа того.

— И ничем хорошим это явно не кончилось, — хмыкнул Домино, за разговором даже временно позабыв о своих печалях. Ему странно и одновременно весьма любопытно было наблюдать за своей копией, двигающейся и говорящей вне зависимости от его воли, как это могло бы быть с зеркалом или фронтальной съёмкой, и в принципе являющейся отдельной личностью, совсем не похожей на него.

— Да ладно, мне уже ломали один раз кости, ничего в этом нет страшного, — с хрустом потянулся Азат и тряхнул головой. — Другой вопрос, что с наркотиками я больше иметь дел не хочу. Норовят нагреть направо и налево, а ты потом виноват, надоело. Надо придумать что-нибудь ещё.

— Ты торговал наркотиками? — ужаснулся Домино.

— А что такого? Жить же надо как-то. И хотелки свои оплачивать. Бензин там, например… Ну ладно. Ты-то тут какими судьбами, принц?

— Принц? Разве что павшего и сгоревшего королевства, — аурис горько усмехнулся, отводя глаза. Азат недоуменно уставился на него, напряжённо размышляя, потом вдруг хлопнул ладонью об ладонь.

— Точно, я и забыл! Нет ведь больше твоего клана! А тебе как удалось выжить?

— Главному убийце вздумалось поиграть в кошки-мышки. Он проиграл.

— Ммм. Ну понятно. Добро пожаловать в наши ряды никому не нужных и всеми преследуемых. Кстати, на твоём месте я бы не лез к бандитам. Если бы они тебя узнали, живо бы сдали Отряду.

— Да не лез я, — досадливо поморщился Домино. — Меня просто понесло. А спас тебя Шона. Не знаю почему.

— Твой знакомый? Где ты умудрился такого откопать?

— В баре. Пили за одной стойкой.

— О, понятно, ты умеешь заводить полезные знакомства… Ладно, надоело мне стоять тут. Если никуда не торопишься, приглашаю закончить наш разговор в моей машине, — Азат махнул рукой куда-то во тьму улиц.

— В прошлый раз ты не очень горел желанием со мной общаться, — заметил Домино.

— Сейчас я тебе обязан.

— Почему бы не посчитать это отплатой за то твоё спасение меня от собак?

— Но потом благодаря тебе меня забрали у Отряда и дали уйти, а не отправили в ближайший интернат. Хотя это всё твои знакомства… — Азат почесал затылок. — Ладно, не важно, кто кому что должен. Пошли. Тебе же всё равно некуда идти.

Домино кивнул, соглашаясь, и вслед за аурисом пошёл к его машине. Она стояла почти за следующим поворотом — открытый джип с отодвигающейся крышей, весь в грязи и пыли, но на высоких колёсах, позволявших легко путешествовать по пересечённой местности.

— Полноприводный, — гордо представил Азат и щёлкнул сигнализацией. — Прыгай. И рассказывай, что у вас там произошло.

Домино залез на переднее сиденье, устроил рюкзак в ногах и, на мгновение задумавшись, стоит ли открываться полузнакомому беспризорнику, начал рассказывать. Азат слушал внимательно, не перебивая и лишь иногда барабаня пальцами по рулю; потом, когда его сосед со вздохом закончил, задумчиво проговорил:

— Не повезло тебе. Наверное, даже больше, чем мне, вот оно как бывает. Ты правда считаешь, что во всём этом — твоя вина?

— А чья же ещё? Это я пустил его в дом. Я ему доверился. Он же дождался удобного момента…

— А раньше что, не было удобных моментов? Насколько я понял, он уже давно был вхож в ваш дом. В тот день явно случилось что-то ещё. И, поскольку в этот период ты был в школе, вряд ли виноват ты. Не стоит так себя грызть.

— Да, случилось, — мрачно признал Домино. — Я выронил ручку, она застопорила задвижной механизм двери отцовского кабинета, и он смог туда попасть. А до этого, когда отец сообщил мне, что его надо выгнать, так как он, оказывается, ранее служил в МД, я воспротивился, и он остался… Всё ещё считаешь, что я не виноват?

— Ну допустим, что ж теперь, — усмехнулся Азат. — И что ты теперь собираешься делать?

— Шона уже спрашивал меня об этом, и…

— Подожди. Шона? То есть ты, в бегах, пошёл в бар, напился, разболтал свою тайну первому попавшемуся и за тобой до сих пор не приехали? Ну ты точно везучий!

— Больше не буду пить, — процедил сквозь зубы Домино, сжимая кулаки. — Никогда.

— Да ладно, это ты простак, а не алкоголь плохой. Я бы научил тебя жизни… Но мне что, делать нечего?

— Если учесть, что тебе запретили появляться в этом городе начиная с этой ночи, тебе и правда больше нечего делать, — Домино слабо улыбнулся. — Хочешь, пойдём со мной.

— Это куда?

— Учиться. Я хочу стать профессиональным убийцей, чтобы найти Зебастиана и его приспешников. И отплатить им за совершённое.

— Серьёзно? Ты?

— Не веришь?

— Да даже не знаю. Уверен, что тебе это надо?

— Я не смогу спокойно жить дальше, зная, что такое множество смертей останется безнаказанным. ГШР вряд ли что-то будет делать, пока Отряд не перейдёт к открытому противостоянию. Сомневаюсь, что им вообще это надо. Поэтому…

Азат хитро глянул на него, чуть склонил набок голову и перебил:

— А с чего ты вообще взял, что это Кирсте были хорошими? Они ведь тоже в своё время перебили кучу семей Мйоте, потом призвали помощь и окончательно разгромили их. Отряд просто взял реванш. Жёстко, конечно, но таковы правила игры.

— Кирсте не вырезали семьи! — вспылил Домино. — Они честно вели войну против террористов, которые использовали жизни гражданского населения в своих целях! Мессия и Мйоте могли точно так же выиграть, но проиграли. Сейчас же они в очередной раз доказали, что могут победить только бесчестием и увёртками!

— Какие речи, — притворно восхищённо сказал Азат. — А ты уверен в том, что говоришь? Уверен, что тебе просто не запудрили мозги для оправдания собственных действий? Вдруг это Кирсте всех мочили, а Мйоте пытались всё спасти?

— ГШР не стал бы поддерживать злодеев.

— В таких делах злодеи все. ГШР поддержали просто одну из сторон в своей собственной войне. С тем же успехом они могли встать и за Мйоте. Просто карты легли по-другому. Или за Кирсте было выгоднее.

Домино открыл было рот, чтобы возразить, споткнулся, ещё раз открыл, найдя иные аргументы, но слова снова не вязались, и он сдался.

— Я должен верить хоть во что-то, — тихо сказал он.

— Ну может быть. И куда ты собираешься идти учиться на ассасина?

— К верам. Здесь где-то есть закрытый город.

— Думаешь, тебя пустят? — хмыкнул с сомнением Азат.

— Надо попытаться.

Азат помолчал, опять задумавшись.

— Знаешь, а я, наверное, пойду с тобой, — наконец решил он. — По крайней мере, на первое время. Всё равно некуда пока больше идти. Ну как, возьмёшь в мстители?

— Ты уверен? — изумлённо уставился на него Домино.

— Надо же верить хоть во что-то! А твоя вера мне пока по душе. Мйоте лишили меня дома, так что в чём-то я тебя понимаю. Кто знает, где и кем бы я был, если бы не остался без семьи… — Азат почесал за ухом. — Посмотрим, что будет. А пока давай спать. На рассвете загружу карту и поедем к этим твоим верам.

Домино благодарно улыбнулся. Азат залез на заднее сиденье, где у него, похоже, давно было устроено нечто вроде постели, и аурису пришлось укладываться на переднем. Но он так устал, что даже неудобная поза не помешала ему уснуть быстро и без кошмаров.

Проснулся Домино через несколько часов, когда над Онегой только-только занимался рассвет. Открыв глаза, некоторое время аурис пытался понять, где он, что происходит и, главное, почему он не дома. Но блаженное забвение продлилось недолго — уже через пару секунд Домино резко вспомнил оба предыдущих дня и оказался совершенно не готов к этому. Он скорчился на своём сиденье, до крови вцепившись зубами в собственный кулак, переживая всё недавнее заново. Поэтому-то он в первую ночь после потери семьи и не ложился спать: знал, что всё будет именно так, и не был уверен, что после этого не пойдёт кончать с собой вместо того, чтобы продолжить путь. Чёртов алкоголь… Домино выдохнул, отпустил руку, попутно слизав выступившие на золотистой коже алые капли, и перегнулся через спинку сиденья к Азату.

Тот, закопавшись в кучу непонятных вещей, спал настолько крепко, что аурису потребовалось не меньше минуты, чтобы растолкать его. Наконец проснувшись, Азат сонными глазами глянул на Домино и, изменившись в лице, с криком чуть не выпрыгнул из машины. Домино только и успел, что схватить его за рукав куртки и, воспользовавшись импульсом, рывком вернуть на место. Азат ругнулся.

— Это ты… Чёрт возьми, я думал, собственную смерть увидел… — аурис провёл пальцами по лицу, как будто снимая налипшую на него паутину. — Не делай так больше.

— Я думаю, нам пора ехать, — решил проигнорировать случившееся Домино. — Пока весь город спит. Ты говорил что-то насчёт карты…

— Да это я ступил. Закрытых городов нет на картах. Но тебе повезло. У меня есть тут знакомый, которому я ничего не должен, а окружающие территории он знает отлично. Поехали к нему.

Азат не стал откладывать дело в долгий ящик. Он быстро перебрался на водительское место, по пути бесцеремонно отобрав у Домино бутылку воды, из которой тот только-только начал потягивать живительную влагу. Выпив почти половину, аурис вернул её хозяину и завёл свой джип.

— Лучше пристегнись, — посоветовал он Домино. Тот оценивающе глянул на нового друга, извернулся, нашаривая ремень, но Азат рванул с места куда раньше, чем он успел пристегнуться, и Домино только и оставалось, что пытаться сделать это уже во время скачущей во все стороны дороги.

Через пять минут они были на месте. Наказав дожидаться его в салоне, Азат спрыгнул на асфальт, даже не открывая дверцы, и скрылся в подъезде невзрачного пятиэтажного дома. Домино оглядывал окрестности. Онега, по его мнению, не сильно отличалась от Бёрна, разве что дома были пониже и расстояния между ними были больше, но в общем смысле это был стандартный северный городок-тысячник без особых достоинств и недостатков. Странно, что ГШР выбрали именно его для размещения ставки — но ещё более странным Домино казалось то, что на Милотене, основном заселённом материке Омнии, вообще существовали города, под которыми не было давным-давно проложенных галерей Генштаба — и МД, если уж на то пошло. Почему за сто пятьдесят лет освоения их так и не построили?

Он успел допить бутылку до дна, когда из дома наконец показался Азат. В сторону Домино он торжествующе махнул смартфоном.

— Мой знакомый проложил нам маршрут. До города веров — кстати, он называется Рей-Денн — всего-то с полсотни километров. Скоро будем там. — Азат залез обратно в машину и включил зажигание. — У тебя есть план, что мы будем там делать?

Домино пожал плечами.

— На месте разберёмся.

— Мда, — Азат скептически посмотрел на ауриса, уже знакомым ему жестом склонив набок голову. — Знаешь, До, если бы ты один попёрся в степи, чтобы играть в мстителя, ты не дошёл бы даже до первого города.

— До Онеги же дошёл.

— То, что ты везунчик, я уже говорил, — расхохотался Азат. Джип рванул по пустым в столь ранний час улицам на запад, к главной магистрали, выводящей из города.

— Кстати, — Домино откинулся на спинку сиденья, — нам придётся сменить внешность и имена. Как мне, так и тебе не стоит светиться под настоящими.

— Это касается только тебя. Меня знают только здесь.

— Да? Пока ты моя ходячая копия, паспорт у тебя спрашивать не будут. Предлагаю хотя бы волосы перекрасить. Лицо-то может и само через годик-другой измениться.

— Это ты столько времени планируешь там пробыть?

— Ты думаешь, на ассасина можно выучиться за неделю? Нет уж, если мы и правда сможем найти хорошего наставника, учиться придётся минимум год, а то и больше. Только после этого мы будем хоть что-то представлять из себя.

— «Мы»?

Домино в недоумении посмотрел на Азата.

— Ты сказал, что присоединяешься ко мне. Чем ты ещё планируешь заниматься у веров? Вряд ли тебе позволят торговать наркотиками.

Азат поморщился.

— Я же сказал, к наркотикам больше не притронусь. Можно найти и другое прибыльное занятие… Но, ладно, ты прав. Я пока тоже мало что умею. Значит, будем учиться вместе. Если нас, конечно, пустят.

— На месте разберёмся, — повторил Домино, не желая показывать собственную неуверенность в предстоящем предприятии. С другой стороны, столь всезнающий человек, как Шона, одного слова которого послушались бандиты, желающие вернуть немаленький долг, вряд ли посоветовал бы что-то, в чём его ждала бы неудача. Хотя… почему он вообще должен ему верить?..

Домино отбросил неприятные мысли: проблемы и правда нужно решать по мере их возникновения, как он и сказал Азату.

На выезде из города они притормозили у магазинчика пополнить запасы провизии и потом уже поехали без остановки по пробуждающейся по случаю весны бескрайней степи. Домино во все глаза следил за несменяющимся пейзажем разноцветных трав, буйно колосящихся под набиравшим силу северным солнцем. Ему ещё не доводилось видеть это вживую: до войны он этим просто не интересовался, во время неё перемещался в закрытом фургоне, а после было уже не до любования красотами природы, слишком тесно связанной в его сознании с войной. Что ж, теперь у него достанет времени на то, чтобы узнать Степной Север от и до.

С основной магистрали Азат свернул через десяток километров на малозаметную дорогу и двинулся в сторону почти закрывающих горизонт гор. Пока там не было видно ничего, похожего на город, но Домино знал, что рано или поздно он покажется где-нибудь за полосой леса или скал, и тогда для него по-настоящему начнётся совсем другая, новая жизнь, в которой он будет совсем один. Если, конечно, не брать Азата…

Пока они ехали и Азат вполголоса подпевал громко играющей в машине музыке, Домино краем глаза рассматривал его, пытаясь определить, что его двойник из себя представляет и чего от него примерно можно ждать. На данный момент Азат оставался для него просто непокорным беспризорником, вечно держащим большую часть своих истинных чувств при себе, и трудно было понять, как он на самом деле относится к резкому повороту своей жизни в непонятно какую сторону. Может, позже он станет откровенней? Если бы ему так претил путь Домино, он никуда бы и не поехал. Логично же? Азат наверняка надеялся получить что-то существенное и для себя в ходе выбранной Домино миссии, интересно только что. Вероятно ли, что он тоже хочет отомстить Мйоте?..

— О чём задумался? — оторвался от музыки Азат.

— Зачем тебе всё-таки это надо? — в лоб спросил Домино, устав гадать. Аурис хмыкнул.

— Да я сам не знаю. На месте разберёмся.

Довольный шуткой, он расхохотался, и Домино решил покончить с расспросами — по крайней мере, на ближайший год.

Через двадцать минут постоянной тряски джип опять повернул, на этот раз вглубь предгорного леса, на ещё менее проходимую местность, с которой машина тем не менее справлялась почти сносно. Как только лес кончился, открылась пустошь, с трёх сторон ограниченная подошвой гор, и Азат направил джип к едва заметному ущелью в теле горы, уже располагающейся так близко, что за её вершиной почти не было видно неба. Насколько Домино помнил географию, Дракон кончался дальше на запад, а здесь лежала последняя из шести его «лап», полная ущелий и обрывов. Из-за одного из таких ущелий и вынырнул вдруг Рей-Денн, предпоследний по численности город веров, находившийся на небольшом плато в месте стока горных вод. Сейчас, весной, он тонул в зелени окружающих его деревьев и в звоне бежавших по плато ручьёв, обеспечивающих здешнюю землю плодородием.

— Неплохо устроились, — с уважением проговорил Азат, притормаживая у шлагбаума на пропускном пункте, за которым начинались земли веров. Привратник, молодой, но смотрящий донельзя серьёзно вер в военной форме уже выходил им навстречу с автоматом наперевес.

— Чем могу помочь? — совсем не гостеприимно поинтересовался он, вставая напротив шлагбаума.

— Нам нужно внутрь, — подал голос Домино, убедившись, что Азат предпочёл отмалчиваться.

— Всем нужно, — усмехнулся вер. — Это закрытый город, ребята. Пропуска есть?

Домино отрицательно мотнул головой, усиленно соображая.

— Тогда разворачивайте машину.

— Нас прислал… Шона, — ляпнул последнее что пришло в голову Домино, мало надеясь на успех, но по изменившемуся лицу вера понял, что попал удачно.

— Фамилия этого Шоны? — полюбопытствовал привратник.

— Он не сообщил мне фамилии… но сказал, что здесь нам могут помочь в нашем… деле.

— Ладно, раз для фамилии вы ему недостаточно знакомы, попробуем ещё что-нибудь установить. Сколько кос было у Шоны? Хотя бы примерно? Десять, пять?

— Ни одной. Он их явно недавно состриг. Я его встретил в Онеге, в баре «Пыль». И это всё, что я о нём знаю, — рассказал Домино. Азат вставил:

— А ещё его почему-то уважают представители вашей расы.

— Проезжайте, — кивнул вер и отошёл. Шлагбаум поднялся, и пребывающие в изумлении аурисы поторопились воспользоваться приглашением, пока он не передумал. Когда джип на тихом ходу проезжал мимо привратника, тот бросил на колени Домино плотный листок с картинкой, похожей на карту.

— Сможете найти старейшину. Если через пять минут не будете там, в момент вытурю из города.

Домино заискивающе кивнул и протянул карту Азату. Тот положил её на приборную доску перед собой, тихо спросив у воздуха:

— Кто же всё-таки этот Шона?..

Домино предпочёл промолчать. Их джип медленно въехал в город веров, и аурису не хотелось пропустить ни детали из окружающей местности. Дома у веров были однотонные, по большей части серые или жёлтые, максимум о пяти этажах — и таких было меньшинство; как подметил Домино, веры предпочитали жить в особняках, а не многоквартирниках, и, кажется, большими семьями. Рей-Денн уже просыпался, по улицам начинали ходить торговцы молоком и хлебом — в воздухе постепенно расходился ароматный запах свежеиспечённого теста. Домино признался себе, что представлял себе затворников-веров совсем по-другому, и потому был приятно удивлён увиденным. Кажется, ему понравится тут жить, если кто-то из них согласится дать им кров.

Мэрия, или Дом старейшины, располагалась в конце центральной улицы, напротив небольшой площади, посреди которой стояла бронзовая статуя вера-охотника, заарканившего огромного острозубого варана. Азат оставил джип на парковке недалеко от Дома, и они с Домино прошли в никем не охраняемую мэрию.

Дом был одноэтажным, поэтому кабинет старейшины нашёлся почти сразу, помеченный серебристой табличкой. Домино был уверен, что в столь ранний час никого нет на месте, но, раз привратник отправил их сюда, явно имея возможность проверить их присутствие, стоило попытаться. Он стукнул в дверь и почти сразу услышал спокойный голос: «Войдите!»

Переглянувшись, аурисы один за другим прошли в кабинет и замерли перед старейшиной. Вер за столом явно уже перешёл порог шестидесятилетнего возраста: забранные в пучок на затылке жёсткие прямые волосы были белы как лунь, на орлином носу сидели строгие очки-половинки, но глаза, пусть и почти закрытые морщинами, смотрели остро и внимательно. Все веры отличались большим ростом, и этот старик не был исключением: когда он встал, чтобы поприветствовать посетителей, он оказался выше Домино и Азата на добрых три головы и чуть ли не в два раза шире в плечах. Аурисы с уважением пожали ему руку, затем вер пригласил их садиться — в углу как раз для этой цели стояли стулья с кожаной обивкой. Парни устроились на них точно напротив старейшины, и Азат почти сразу спросил:

— А у вас рабочий день с четырёх утра, что ли?

— Нет, просто нас двое, — улыбнулся старейшина, — один на день, один на ночь. Так называемое бессменное руководство. Итак, с какой целью вы прибыли в наш город?

— Вы даже не спросите наши имена? — удивился Домино.

— Если ваш ответ меня не устроит, вы уедете немедленно, и знание ваших имён станет абсолютно бесполезной информацией. Я внимательно слушаю.

Домино с Азатом переглянулись, и первый снова был вынужден взять на себя роль говорящего.

— Так вышло, что мы с братом остались сиротами, — с ходу придумал начало он. — И почти сразу оказались в неприятной ситуации в Онеге, из которой нас вытащил бескосый вельк Шона. Он посоветовал отправиться сюда, чтобы найти наставника, кто научит нас жить в мире, которым отныне правит Отряд 417.

— Ну, допустим, они правят не всем миром, но для вас, аурисов, это и в самом деле несущественно. И что вы подразумеваете под «правильной жизнью»? Хотите собрать армию против преемников Мйоте? — судя по взгляду старейшины, это предположение он находил донельзя смешным, и Домино решил поддержать вера в его заблуждении.

— Конечно, нет, — улыбнулся он. — Просто там, в Онеге или Бёрне, нам оставаться нельзя, мы слишком уж похожи на представителей Кирсте. За это нас в тот раз чуть и не прибили. Если бы не Шона… В общем, нам бы просто научиться выживать в одиночку. И… спрятаться на первое время.

— Ясно… Чем вы намереваетесь отплатить будущему наставнику?

Домино запнулся, и Азат пришёл ему на выручку.

— Мы можем отработать! — с преувеличенной радостью сказал он, и Домино, не сдержавшись, с таким недоумением посмотрел на него, что Азат был вынужден пребольно наступить ему на ногу под столом. Старейшина медленно качнул головой.

— Это можно рассмотреть как вариант. Что ж, ваш наставник придумает вам работу в городе. Принимай, — позвал он, и ещё одна дверь в кабинете, ведущая, очевидно, в соседнюю комнату, отворилась. Домино едва сдержал возглас удивления.

— И снова здравствуйте, — улыбнулся им Шона, вставая рядом со старейшиной. Тот взглянул на велька из-под очков.

— Обещаешь приглядывать за ними?

— Всё будет в полном порядке, можете положиться на меня, — кивнул вельк.

— Хорошо. Надеюсь, вам, ребята, не нужно напоминать о том, что у нас здесь свои законы и вы обязаны соблюдать их, если не хотите покинуть Рей-Денн раньше запланированного времени. Шона всё вам разъяснит. Свободны. Шона, полный отчёт об их личностях и роде занятий жду к вечеру.

Вельк опять кивнул и указал аурисам на дверь. Спешно поднявшись, Домино и Азат как можно вежливее попрощались со старейшиной (потому что уже после десяти минут общения с верами стало понятно, что с ними лучше не шутить) и первыми покинули кабинет. Шона закрыл за ними троими дверь и повёл своих новых подопечных на улицу.

— Молодец, что добрался, — сказал он Домино, безошибочно отличив его от Азата. — У тебя ещё и брат есть?

— Не совсем. Это его вы спасли на улице у бара. От тех трёх веров.

— О. Вы похожи как близнецы. Итак, может, познакомимся? Я Шона Седых. А вы?

Домино с Азатом переглянулись, обменявшись общим сомнением в том, что Шоне следует называть их настоящие имена, но, поскольку иных они пока не придумали, а сейчас в голову ничего не лезло, пришлось представляться как есть.

— Я Домино Кирсте, — первым выступил Домино. Вельк радостно щёлкнул пальцами.

— Так и знал! Память меня ещё не подводила ни разу! Что ж, я понимаю твоё стремление отомстить Отряду за этот захват власти. А вы, молодой человек, почему пошли с ним?

Азат передёрнул плечами.

— Да так просто. Кстати, я Азат Зехьте, хотя моя фамилия уже несущественна: сгинула вместе с семьёй — тоже из-за Мйоте. Будем считать, что с Домино нам по пути.

— Отлично. Тогда поехали. Моя машина на этой же парковке, — Шона кивнул в сторону недалеко стоявшего от джипа внедорожника. — Сможете следовать за мной?

Азат только согласно щёлкнул сигнализацией.

Внедорожник Шоны увёл их на дальний конец города — совсем близко к подножию горы и негустой чаще леса, за которой уже было хорошо видно скалы. Здесь дома стали реже, со своей землёй и грядками почти у каждого, но у того, где наконец остановился вельк, ничего подобного не было и в помине, хотя и он представлял из себя некое подсобное хозяйство. Пока аурисы выходили из машины, Домино сумел рассмотреть двухэтажный жилой дом с плоской тёмной крышей, недалеко от него отстоящее здание, больше всего похожее на амбар или сарай, и находящийся у самой дороги магазинчик с огромными окнами витрин, над которыми висела вывеска: «Лавка Большой Медведицы». На двери была табличка «Закрыто», но внутри горел свет и угадывалось какое-то шевеление. Поманив аурисов за собой, Шона обошёл магазинчик кругом и пригласил зайти с чёрного входа.

Через пару поворотов по извилистому коридорчику с уютно светящими настенными бра все трое оказались в небольшом помещении, в конце которого у полок разбирала коробки дородная верая в длинном коричневом платье — веры были чуть ли не единственной расой, склонной к полноте несмотря на все генетические усовершенствования в прошлом. Шона поздоровался:

— Это опять я, Батес.

Женщина обернулась, тут же расцветая улыбкой на смуглом морщинистом лице.

— Работничков привёл? — полюбопытствовала она, живыми тёмно-карими глазами рассматривая смутившихся Домино и Азата. — Ох… родные братья, что ли? Близняшки?

— Что-то вроде того, — рассмеялся Шона. — Это Домино, — он хлопнул по плечу пошатнувшегося ауриса справа, — и Азат. Сироты, что твоя Алекта.

— Аурисы только и умеют, что сирот плодить, — покачала головой Батес, откладывая тряпку и вытирая руки о передник. — Всё войны да войны… Замечал, Шона, что мы, веры, никогда ни с кем не вели войн?

— Не у всех достанет вашей мудрости. Или, если иначе, каждому своё. Мальчики, знакомьтесь: Батес Рауи. Держит магазин почти одна, дети только немного помогают — муж пять лет назад погиб в шахте. Теперь вы будете её верными помощниками. Слушаться каждого слова, ясно? Если тут кому что не понравится, мы втроём легко отсюда вылетим…

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, Шона, — по-доброму усмехнулась верая. — Старейшина выгонит только за серьёзный проступок… Хотя то, что он строг, я не отрицаю.

— Вот-вот, — поспешно поддакнул вельк, сделав ей страшные глаза. — С каждым вером нужно держать ухо востро, никогда не знаешь, что они посчитают серьёзным проступком… Вопросы к Батес есть, ребята?

— Чем вы торгуете? — немедленно спросил Азат, до сих пор не отрывавший взгляда от коробок.

— Да всем подряд, — отозвалась Батес. — Будете разгружать, увидите. А пока идите, перекусите чем-нибудь и можете вздремнуть часика три. Устали небось за предыдущий день?

— Ещё как! — Шона обнял аурисов за плечи и развернул к двери. — Идёмте, ребята. Нам в сарай, Батес?

— Да. Там всё приготовлено. Жду в десять у склада.

Домино обернулся, чтобы прощально кивнуть машущей им Батес, а в следующую секунду уже оказался на прохладной улице, которую потихоньку золотили лучи солнца, поднимающегося из-за самой низкой вершины стоящих вокруг немыми исполинами гор. На какое-то мгновение Домино ощутил невероятное спокойствие и умиротворённость, никогда ранее не посещавшие его и тем более как будто невозможные в той ситуации, из-за которой он оказался здесь, — и на один короткий миг ему захотелось навсегда остаться в этом тихом, мирном городке, словно сошедшем с картинки старой, доброй книги… но почти сразу взгляд его зацепился за Азата, Шону, их машины, все в пыли и грязи, и мысли ожидаемо вернулись в своё привычное течение, второй раз за этот день заставив его с головой нырнуть в чёрную тягучую тоску.

— Не вешай нос, — словно почувствовал его настроение Шона и ободряюще хлопнул ауриса по плечу. — Я знаю, каково это — терять близких. И, скажу тебе по своему опыту, куда легче, когда они умирают, чем предают.

Домино молча воззрился на него, но вельк не стал продолжать. Он указал аурисам на то самое строение, которое ранее было принято ими за амбар, и повёл за собой к обитой бархатной материей двери. За ней, слева, оказалась большая светлая комната, разделённая тремя перегородками на закутки, в одном из которых стоял небольшой деревянный стол с тремя стульями, чуть поодаль — рабочая поверхность со встроенной плитой о двух конфорках и несколько шкафчиков; в двух других находилось по застеленной кровати, шкафу и тумбочке. Справа же в стене были ещё две простенькие приоткрытые двери, ведущие в ванную с умывальником и душевой кабиной и туалет. Всю огромную комнату заливал свет из прозрачных окон, в воздухе витал ароматный запах свежепожаренной яичницы с колбасой. Шона отодвинул нынешним хозяевам гостевого дома стулья.

— Идите мойте руки, а потом прошу за стол. Все вопросы позже, — предупредил он открывшего было рот Домино, и тот был вынужден подчиниться. Они с Азатом недолго потолклись в маленькой ванной, потом, скинув верхнюю одежду каждый на свою кровать (они негласно решили, что дальняя будет принадлежать Азату, а ближняя Домино), наконец оказались за столом — как раз напротив тарелок с дымящейся глазуньей. Решив отложить важный разговор на потом, Домино с жадностью накинулся на еду, одним ухом слушая вещавшего Шону.

— Поступим так: первую половину дня вы будете помогать Батес — не волнуйтесь, не за бесплатно, некоторую зарплату она вам выделит, равно как и пропитание, — а вторую проводить у меня. Я сам решу, кого из вас чему учить, чтобы в итоге вы достигли намеченной цели.

— Давай начистоту, — Азат проглотил последний кусок и недобро уставился на велька. — Тебе-то это всё нафиг сдалось? Ну, твоё пребывание здесь я ещё могу понять: вдовушка, магазин без мужской руки, всеобщее уважение самого сурового народа — рай просто. Но мы… зачем тебе мы? Ты чего хочешь достичь?

— Не в бровь, а в глаз, — усмехнулся Шона. — Допустим, у меня тоже есть зуб на Отряд. Только я фигура известная, а вот из вас тайные убийцы получатся что надо. Особенно под моим чутким руководством.

— То есть ты собираешь команду?

— О, нет, — Шона выставил ладони, мотая головой. — Я только научу вас. Действовать вы будете сами.

— Почему подобную операцию не может провернуть МД или ГШР? — вступил в разговор Домино. — Разве им это выгодно — когда чёрт знает кто правит такой ценной землёй?

— Аспитис не просто так сразу заявил, что не имеет к перевороту никакого отношения, Домино. Если бы вышло по-другому, если бы Генштаб хотя бы на секунду предположил, что всё это спланировал Мессия, развязалась бы очередная масштабная война между двумя организациями — а вот она никому не выгодна. Пока. Подобное было пятьдесят с лишним лет назад, и для повторения время ещё не пришло. Аспитис предпочитает градус пониже, Эдриан в принципе не приемлет войн. Поэтому, если хоть кто-то из них сейчас вмешается, исход очевиден. К вам же это не относится.

— А к тебе?

— Я не принадлежу ни к одной из организаций. Был раньше агентом. Но сейчас нет.

— Дай догадаюсь, — ухмыльнулся Азат, — МД?

Шона кивнул.

— Неужели по мне так видно?

— Жестковат ты для генштабовца… Да и ребята подобно тем, кому я задолжал, не станут уважать законника. Расскажи, откуда у тебя такой авторитет?

— Оставим эту историю на потом, — улыбнулся вельк. — Кстати, запомните: если кто-то из вас в процессе обучения поймёт, что это не его, держать никого не буду. Но, по моему мнению, из вас выйдет сильная пара. А уж сколько можно придумать увёрток с использованием вашей схожести…

— Это да, — широко улыбнулся Азат. — Аж руки чешутся.

— Ещё один вопрос, — Домино оставался серьёзным — во многом потому, что после еды его страшно клонило в сон и он старался изо всех сил этому не поддаваться. — Ты позвал нас в этот город… к себе?

— Есть ещё какие-то сомнения?

— И всё здесь для нас приготовил?

— Ну конечно.

— Мне даже не хочется думать о том, что такого сделали тебе Мйоте, что ты столько всего устроил ради призрачной надежды с нашей помощью победить их.

— Не победить, — поправил его Шона, и глаза его странно сверкнули, — разбить. В пух и прах.

Домино только медленно кивнул, мрачнея. Он снова стал чьим-то орудием на пути к отмщению, и единственное отличие Шоны от Зебастиана было разве что в том, что пока их цели совпадали. А значит, наверное, уже не важно, кто и кем управляет.

Чай они выпили в молчании, потом Шона ушёл во двор, а Домино с Азатом легли спать на позволенные им четыре часа. Домино надеялся ещё немного обдумать то положение, в котором оказался, но, стоило ему только положить голову на подушку, как он во второй раз за последние несколько часов провалился в непроглядный сон.

Открыл глаза аурис так же резко и снова долго пытался понять, где он и как здесь очутился. К счастью, в это пробуждение плохие воспоминания не стали атаковать его, и он смог быстро прийти в себя. Посетив туалет и ванную, в которой, к его удивлению, нашлись и две новые зубные щётки, и большие полотенца, Домино удалось частично привести себя в порядок. Когда он вышел, часы показывали десять утра, и Азат вполне ожидаемо спал. Им можно было бездельничать до одиннадцати, но Домино не сиделось на месте — особенно чужом и незнакомом, — поэтому, недолго думая, он двинулся на улицу, надеясь встретить там Шону или Батес и разузнать поподробнее о своей нынешней работе.

Открыв дверь, Домино как раз думал, правильно ли поступает, уходя один, без Азата, и вдруг оказавшийся перед дверью человек стал для него полнейшей неожиданностью. Затормозив где-то на совсем уж подсознательном уровне рефлексов, аурис хотел было высказать возмущение, но тут рассмотрел стоящего перед ним и потерял дар речи.

Это была аурисса пятнадцати или шестнадцати лет — и такой потрясающей красоты, что невозможно было оторвать глаз. Домино никогда в своей жизни не видел никого хотя бы отдалённо похожего на эту девушку: она обладала идеальным сочетанием всех присущих аурисам черт и каждая, по его мнению, проявлялась на пике своего совершенства. Двигавшееся к зениту солнце превращало её длинные золотисто-рыжие волосы в подлинные языки пламени, бархатная бледная кожа без единой веснушки будто светилась, большие медные глаза с жёлтыми и зелёными вкраплениями были обрамлены густыми ресницами. Сумев перевести взгляд с её лица ниже, Домино обнаружил, что даже простая одежда (футболка, джинсовая куртка, короткая юбка на чёрные лосины-капри) ничуть не портила эту девушку — фигура её, по мнению ауриса, тоже была идеальной, и всё надетое на ней лишь подчёркивало её достоинства. Поднять глаза обратно на лицо Домино так и не успел.

— Может, хватит пялиться? — недобро спросила незнакомка, и аурис в тот же миг очнулся, заливаясь краской до самых ушей. Девушка приподняла одну бровь и смягчилась.

— Ладно, прощаю, — она хмыкнула. — Батес послала меня разбудить вас, чтобы вы приняли душ, переоделись, — она показала Домино на одежду, которую держала в руках и ранее не замеченную им, — и выходили на работу. А ты куда собрался?

— Да так… Спросить, что делать дальше, — запинаясь на каждом слове, проговорил аурис, стараясь смотреть в сторону.

— Что с тобой? Ты в горах, что ли, вырос? Никогда аурисс не видел?

— Нет, нет, просто ты… — Домино нашарил первое попавшееся объяснение и немедленно выпалил его: — Ты как будто из рода Мйоте.

— Ах, это, — девушка лучезарно улыбнулась. — Так и есть. Меня подбросили в этот город в младенчестве, но привратник, который согласился принять меня, рассказывал, что на рукаве мужчины была нашивка клана Мйоте. Они с женщиной, по его словам, были изранены и измучены, однако не стали отсиживаться в Рей-Денне, только попросили позаботиться обо мне и никому о них не рассказывать. За ними шёл отряд Кирсте, который перебил всех из их группы и намеревался покончить и с ними. Потом они ушли, и это всё, что я о себе знаю. Имя мне дала уже матушка Батес — тот привратник был её братом, сейчас он живёт в другом городе. Батес и Зехрейн стали моей семьёй с тех пор — ну, ещё их сын, Гани, с ним вы тоже скоро познакомитесь. Я удовлетворила твоё любопытство?

Домино только сумрачно кивнул, размышляя, как иронична бывает судьба. Воспользовавшись его замешательством, девушка сунула ему одежду.

— Меня зовут Алекта, — наконец представилась она. — А тебя?

— Д… Домино.

— Классное имя. И почему тебя так назвали?

Аурис пожал плечами: он никогда об этом не задумывался. Алекта вновь ослепительно улыбнулась.

— Ясно… А про меня матушка почему-то не хочет распространяться. Она говорила, моё имя что-то означает, но что…

— Ого, ты уже и девушку себе нашёл?! — раздался за спиной у Домино удивлённо-саркастичный голос, и глаза Алекты расширились.

— Вы близнецы?..

— Что-то вроде того, — Азат обнял Домино за плечи, тем самым чуть отодвигая его на задний план, и пристально оглядел ауриссу с головы до ног.

— А ты красавица, — отметил он. — Что делаешь сегодня вечером?

— Работаю, — Алекта вмиг посерьёзнела. — Как и всегда.

— И до скольки работаешь?..

— Азат! — Домино во вдруг проснувшейся в нём ярости дёрнул ауриса за ворот. — Веди себя прилично!

Азат злобно обернулся на него, и Алекта решила воспользоваться ситуацией.

— Батес ждёт вас в магазине. Приходите, как будете готовы, — бросила она и, развернувшись, поспешила прочь от их сарая. Азат проследил за ней взглядом.

— Запал на неё, да? — хмуро поинтересовался он у Домино.

— А если и так? — с вызовом отозвался тот.

— Тогда ты первый. Но, если она тебя отошьёт, моя очередь! — рассмеялся Азат, и Домино недоуменно моргнул. — Ладно, пошли. Чего это у тебя в руках?

— Одежда. Нам надо переодеться.

— Ну окей. Тогда двигаем?

Домино кинул в него джинсами, и они с Азатом скрылись за дверью, чтобы избавиться наконец от грязной одежды и сменить её на чистую.

В магазине они помогали Батес до самого вечера: встретившийся им всего один раз за это время Шона сообщил, что их занятия начнутся только завтра, так как сегодня было большое поступление товара и работников в лавке не хватало. До позднего обеда под чутким руководством Батес Домино и Азат разгружали две подошедшие машины, привёзшие, кажется, всё, что могло пригодиться в городе, — кроме, разве что, продуктов, которыми Батес не торговала. У неё было своё хозяйство: чёрная корова, сейчас пасущаяся за пределами города вместе с другими, куры и небольшой огород, но этим она кормила семью, а в магазине держала вещи, не способные испортиться.

Продавцом чаще всего у неё работала Алекта, очаровывающая посетителей своей улыбкой, иногда на помощь приходил сын Батес, Гани, младше Домино на год, но намного выше и крепче. Это был суровый, неразговорчивый подросток, болезненно относящийся к любым, даже самым невинным замечаниям в свой адрес и немедленно выставляющий кулаки, поэтому аурисы почти сразу единогласно решили не лезть ему под горячую руку. Кажется, даже мать предпочитала общаться с ним поменьше, Алекта так и вовсе избегала, и не удивительно: Домино подмечал взгляды, которые Гани то и дело бросал на неё, когда она оказывалась поблизости. Даже не задумываясь, аурис пообещал себе, что будет следить за ними двумя — а заодно и за Азатом, который как-то уж слишком легко отказался от этой девушки.

Только вечером, получив наконец разрешение идти отдыхать, лёжа в постели Домино начал размышлять над своими эмоциями и принятыми недавно решениями. Неужели он и в самом деле влюбился в Алекту — вот так, мгновенно, что называется, с первого взгляда, в наследницу рода Мйоте, его злейшего врага? Надо ли ему это сейчас? Что он сможет дать Алекте, даже если они вдруг будут вместе? Зачем отвлекаться, когда его ждёт впереди столь важное дело?

А может, дело не в нём, а в Алекте? Да, он никогда не видел подобных ей девушек, но всё-таки кого-то она напоминала, и Домино всё силился понять кого. Он начал по одной вспоминать всех девушек и девочек, которых когда-либо знал, и в один прекрасный момент на него снизошло озарение: Селена! Да, его сестрёнке до Алекты ещё расти и расти, но всё же они похожи: и цветом волос, и глазами, даже манерами немного. Домино скучал по ней и больше всего на свете хотел, чтобы она оказалась жива, — может, поэтому и засмотрелся на Алекту?

Задумавшись о сестре, Домино вспомнил одну их прогулку, куда они отправились только вдвоём, потому что у Каприс было какое-то закрытое выступление в школе. Аурис повёл Селену на частную конюшню в нескольких километрах от Бёрна, где можно было почти в любое время покататься на смирных разномастных лошадях: Селена давно об этом мечтала, и наконец представилась возможность исполнить её мечту. Они добрались до конюшни на велосипедах и сразу поспешили выбирать лошадь. Счастливая аурисса оказалась придирчивой: она потратила почти двадцать минут, чтобы в конце концов остановить свой выбор на высокой каурой кобылице с иссиня-чёрной гривой и красными ленточками на хвосте. Инструктор, улыбчивая сильвисса, усадила Селену в седло и за ярко-оранжевый повод повела лошадь на луг.

Это был волшебный день. Лето тогда только занялось и ещё не было слишком жарко, но луг уже покрывал ковёр цветущих трав, в котором каурая плыла подобно ладному кораблю по спокойному морю, а восседающая на ней Селена выглядела в глазах Домино волшебной принцессой, олицетворяющей для него всё самое лучшее в жизни. И тем не менее он беспокоился и пристально следил за лошадью и инструктором. Если вдруг каурая чего-то испугается…

Яркая, будто и не степная ящерица выскочила прямо под ноги лошади, и та, заржав, резко поднялась на дыбы. Селена вскрикнула, выпуская повод, полетела вниз, в траву, но успевший среагировать Домино поймал её и крепко прижал к себе.

— Жуть какая, — пробормотала Селена, цепляясь за брата. Домино оглянулся на инструктора, пытавшуюся успокоить лошадь, а когда повернулся обратно к сестре, та вдруг подалась к нему и впилась в губы. Ошеломлённый аурис внезапно осознал, что это и не Селена вовсе, это Алекта обнимает его, полулёжа в траве, куртка её валяется где-то в стороне, а футболка, оказавшаяся топом, медленно обнажает плечи, сползая всё ниже…

Домино резко проснулся и уставился в темноту. Когда только он успел заснуть? В комнате царила тишина, только похрапывание Азата доносилось справа, из-за перегородки. В открытое наполовину окно светили фонарь с территории и два полумесяца, висящие совсем близко к линии горизонта. Проморгавшись, Домино повернулся на бок, заставляя себя выкинуть из головы все постыдные мысли, которые пробудил в нём этот странный сон. Что бы это ни означало, он сможет справиться с собой.

А с Селеной они ещё обязательно встретятся.

Глава 4. Пять-пять

Ничего, как говорится, не предвещало. Леда часто сидела дома одна после университета, потому что родители её работали, и обычно этого даже не замечала: учёба на юриста требовала много сил и внимания — особенно если хочешь выучиться на красный диплом. Хорони всегда серьёзно относилась к образованию и его роли в своём будущем (она и Рэкса когда-то выбрала во многом потому, что умнее его не было никого во всей школе), поэтому тратила на него столько времени, сколько могла. В этот вечер, уже клонящийся в сумерки, она, как обычно, сидела с чашкой кофе за компьютером, изучая одно интересное дело, в своё время создавшее значимый в судебной практике прецедент, когда в далёкую, находящуюся на первом этаже дверь раздался заливистый, нагоняющий сам себя звонок. Леда глянула на часы: уже перевалило за восемь, родители сегодня обещались не раньше полуночи, и никаких иных гостей не ожидалось. Хорони вышла из своей комнаты в коридор, чтобы посмотреть на экран видеофона, и изумлённо уставилась на стоящую на пороге девушку-вельку примерно её возраста, выглядящую так, как будто она только-только сбежала с рок-фестиваля. На подъездной дороге расположился, очевидно, принадлежащий ей красно-чёрный кабриолет. Может, что-то случилось с машиной? Решив, что от девушки вряд ли стоит ожидать опасности, Леда сбежала вниз по ступенькам лестницы в прихожую и отворила входную дверь.

Вблизи велька смотрелась ещё ярче: длинные волнистые волосы чёрного и оранжевого через прядку цветов были уложены в немыслимую причёску (особенно если учесть количество бусинок, пёрышек и цепочек, вплетённых в неё), над тёмно-зелёными, цвета дубового листка глазами выделялись яркие чёрные «стрелки», отлично гармонирующие с тёмно-фиолетовыми губами. Леда пробежалась взглядом по многочисленному пирсингу в ушах, носу и губе, немного задержалась на кожаной куртке с крохотными шипами, облегающем красном топе под ней, на котором был размещён знак не всеми их верующими признаваемой преисподней, кожаных штанах с ремнём в виде цепи с толстыми звеньями, туфлях на тонкой шпильке и осторожно поинтересовалась:

— Чем могу помочь?

— Леда! — девушка всплеснула руками. — Неужели не узнаёшь? Я так сильно изменилась?

Хорони вскинула брови, силясь вспомнить лицо вельки, и, уловив что-то, в неверии спросила:

— Сэра?..

— Ура! — девушка кинулась обнимать её. — Я уж думала, всё! Я тут в гости! Ничего, что так поздно?

— Нет, нет, что ты, — Леда отодвинулась в сторону, пропуская Сэру в дом и не переставая удивляться. — Вот уж не думала, что ты…

— Стану роковой женщиной? Спасибо за комплимент! Это вообще началось после того, как наш интернат сменил руководство. А если знать, где я сейчас работаю, лишних вопросов вообще возникать не должно!

— Дай угадаю. В МД?

— Неужели так заметно? — уже устроившаяся на диване в гостиной Сэра сложила одну ногу на другую и откинулась на спинку.

— Чаю? — предложила Леда, намеренно проигнорировав предыдущий вопрос.

— Да, спасибо, с удовольствием!

Хорони ушла на кухню. Пока кипел чайник, она приготовила всё для чаепития и, разлив кипяток по чашкам, перенесла поднос с ними, сахарницей, кувшином с чистой водой и блюдцами с печеньем в гостиную. Сэра ждала её, разглядывая интерьер.

— Вроде шесть лет прошло… а у вас почти ничего не поменялось, — с оттенком лёгкой грусти в голосе заметила она. Леда пододвинула ей чашку.

— Родители консервативны, ты же наверняка помнишь, — улыбнулась хорони.

— Я много что помню. Например, твой адрес. Так боялась, что вы переехали или что ты, например, живёшь уже у своего парня.

— Да, конечно. Рэкс у нас слишком занятой, чтобы пригласить к себе жить. Приходится пока по родителям перебиваться.

— Рэкс? — Сэра чуть не выплеснула на себя чай. — Ты всё-таки с ним! Я знала! Я чувствовала! Надеюсь, ты с ним счастлива?

— Есть немного, — весело признала Леда.

— А остальные как? Китти, Забава, Роза?

— Ну догадайся.

— Рэкс свёл обе ваши компании?

— Почему сразу Рэкс-то?

— А кто ещё? У вас был ещё какой-то серый кардинал, который всегда знает, кому как лучше?

Хорони подумала пару секунд и признала, что это определение соответствует Рэксу в точности. Сэра хихикнула.

— Значит, Кит с Китти, Роза с Борисом — вот уж парочка! А Забава себе какого-нибудь рейтера нашла?

— Куда ж она денется.

— Ну понятненько. Рада за вас. Я шла сюда и думала: смогу ли встретиться хоть с кем-то из вас? Мы, конечно, недолго общались, но об этом периоде я всегда вспоминаю с теплотой. Особенно после смерти папы…

— Соболезную, — погрустнела Леда.

— Да, спасибо. В интернате было не особо весело, но за учёбой я смогла отвлечься. А потом пришли они…

— МД?

— Да, МД. Мне никто так толком и не объяснил, зачем Аспитису понадобился именно наш интернат — как будто у ГШР их мало, — но очень многие его воспитанники сейчас составляют особенный отряд при Мессии. Так что я сделала головокружительную карьеру, — Сэра довольно зажмурилась, а всё время пристально наблюдавшая за ней Леда заметила, как перед этим чуть изменился её взгляд — словно велька недоговорила чего-то в своём монологе. Неужели так и не научилась врать за время обучения у МД?

— Тебе нравится там? — спросила она у Сэры. — Твой отец служил в ГШР довольно долгое время, да и ты часто мне говорила, что не приемлешь идеологию Мессии-Дьявола.

— Меня не спрашивали, где я хочу работать. Тем более, если Рэкс вдруг тебе не рассказывал, наш род издревле относился к МД, а не к Генштабу, это просто не могло не сказаться хоть на ком-то из нас.

— Ты очень изменилась, — Леда покачала головой. — Я запомнила тебя скромной, молчаливой девочкой, которая иногда и глаза-то на собеседника боялась поднять…

— А ещё я была по уши влюблена в Рэкса, — хмыкнула Сэра. — Но МД излечила меня от всего сразу. Я не жалею. Устроишь нам встречу?

— Если ты никуда не торопишься, можешь остаться ночевать у меня, а завтра я соберу всех в одном кафе и пообщаемся. Завтра как-никак суббота. Да и родители не будут против.

— В принципе, не тороплюсь. Но я могу не стеснять тебя и переночевать дома.

— Почему раньше не заходила?

Сэра пожала плечами, допивая остатки чая.

— До недавнего времени за нами пристально следили — пока мы не сдали аттестацию. Теперь мы полноправные агенты — в девятнадцать лет, круто, да? Поэтому можно идти куда хочешь, без опаски, что те, кому не надо, пробьют твоё местоположение — и сразу всех, кто рядом с тобой. Не думаю, что МД нужна информация о том, где живёт подружка Рэкса Страхова…

— Да уж, один раз меня уже похищали, — поёжилась от воспоминания Леда. Сэра сразу заинтересовалась:

— Серьёзно? И кто?

— Есть у Рэкса один давний враг… Цезарь Шштерн. Они ещё со школы, мягко говоря, не ладят. Там какие-то трения были ещё между их отцами и чуть ли не дедами…

— Да, этого красавчика я знаю. Аспитис сейчас возвысил его после одного удачно выполненного задания, и он ходит гоголем, а отец его, наоборот, в должности понижен — правда, так и не прошло слухов почему. У Цезаря в Управлении кликуха Моргенштерн, как тебе?

— Это, кажется, какое-то древнее оружие?

— Да, этакая булава с шипами, головы сносила быстро и болезненно. Ему её дали, потому что ему знаком какой-то тайный способ включения режима берсерка.

Леда отставила чашку и воззрилась на вельку в непроходящем изумлении. Кто бы мог подумать, что, встретив после стольких лет разлуки старую подругу Сэру, она будет разговаривать с ней об МД и Цезаре! А заодно и о каких-то древних, ещё земных понятиях…

— Это в смысле?

— Буйный он, короче. Есть у него такая фишка на выполнении заданий: то вроде человек человеком, хотя и умелый, этого не отнять, а то его как будто перемыкает. И он просто сметает всё на своём пути. Ему становится всё нипочём: враги, препятствия, пули — у него реакция повышается в десятки раз, его даже подстрелить никому ни разу не удалось. Говорят, он использует какие-то стимуляторы, но ни один из известных не даёт такого эффекта. Очевидно, дело в крови. Ну, таких хватает, конечно. Рэкс один из них, например.

— Это да, — задумчиво проговорила Леда, вспоминая сверхъестественные аналитические способности хорона, с которыми тот в будущем намеревался пройти далеко вверх. Что ж, каждому своё.

— Аспитис тоже, — продолжала разглагольствовать Сэра. — Он получил в своё личное пользование агрессивные антитела, убивающие любые яды при проникновении в тело. Эдриану, например, такого не досталось, видно, гены не сошлись, как надо. По моему мнению, он Мессии в принципе в подмётки не годится…

— Ты пришла ко мне разговаривать о политике? — улыбнулась Леда.

— Чем плоха тема? Но, если у тебя есть другие предложения, я готова выслушать!

— Ладно… По какой специальности ты хоть выучилась?

— Трудно сказать. Агент спецназначения широкого профиля. Цезарю до меня далеко, — Сэра хмыкнула, сжимая кулаки, и Леда заподозрила существующее между ними соперничество. Интересно, с таким бойфрендом, как Рэкс, ей вообще светит иметь нормальных знакомых?

— Поздравляю, — для виду сказала она вельке, уже поднимаясь, чтобы сходить за новой порцией чая, когда в дверь вновь раздался звонок. На этот раз Леда смотреть видеофон не стала, а сразу поспешила к двери. После прихода Сэры она уже никого не боялась.

На пороге оказался Рэкс. Он внимательно оглядел удивлённую столь поздним визитом Леду с головы до ног явно на предмет видимых повреждений и облегчённо улыбнулся.

— Привет. У тебя всё в порядке?

— Да вроде как, — Леда на всякий случай спрятала неведомо как очутившуюся в руках чашку за спину. — А что?

— Ничего. Просто твой маяк послал сигнал тревоги после дважды произнесённого слова «МД» в эфире, и я решил приехать. Это с кем ты там о политике беседуешь?

— Мой… так, стоять, — Леда посмотрела на свою чашку, испытывая смутное желание разбить её о голову любимого, но зарвавшегося мужчины. — Опять шпионишь за мной?!

— Ты чему-то удивляешься? — с усмешкой развёл руками Рэкс. — Они всегда будут с тобой, что бы ты с ними ни делала. В этот раз, кстати, ты его постирала, поэтому он работал в аварийном режиме. Только на некоторые словечки реагирует.

— Как похоже на тебя. Ты тоже часто и половины не слышишь из того, что я говорю.

— Всё я слышу, — хорон потянулся, как будто невзначай играя мышцами. В этот раз подобное поведение Леду не впечатлило, и он поспешил исправиться словами. — Я просто многозадачный, ты знаешь. Я могу и слушать, и думать одновременно.

— И, конечно, не обо мне? — начала заводиться Леда, всегда злившаяся, когда в очередной раз вскрывался контроль Рэкса. Парень в замешательстве щёлкнул языком, явно не зная, что ответить, и ситуацию спасла неожиданно возникшая из-за спины хорони Сэра.

— Пресвятые ангелы, Рэкс! Я так рада тебя видеть! — проскочив мимо Леды, велька бросилась на шею Рэксу.

— Мы знакомы? — мягко отстранил её хорон.

— Я же Сэра! Память отшибло? А говорят, ты количество облаков способен вспомнить, которое две недели назад было! — велька укоризненно уставилась на него, и Рэкс, после секунды размышлений, удивлённо моргнул.

— Сэра?..

— Я самая! Нет, я понимаю, что я сильно изменилась, но, чтобы два друга подряд меня не узнали, это уже не смешно! — притворно оскорблённая, Сэра развернулась и, цокая каблуками, прошла в гостиную.

— Прошу на чаепитие, — хмуро пригласила хорона Леда. Тот с виноватым видом проскользнул мимо и начал снимать ботинки. Леда ушла на кухню готовить чай.

Когда Рэкс вошёл в гостиную, Сэра отошла от дивана и встала совсем близко от него. Хорон улыбнулся.

— Ты правда очень изменилась, Сэра. Впрочем, от подданной Мессии я не ожидаю иного.

— Даже не могу понять, это оскорбление или просто констатация факта? — хмыкнула велька, делая ещё шаг и оказываясь за спиной Рэкса. Он хотел было обернуться, но руки девушки уже легли ему на плечи, и он замер.

— Это просто факт, — тихо сказал он, поворачивая голову в попытке слежки за Сэрой, но та горячо дохнула ему в шею.

— Тем лучше для всех. А ещё очень здорово, что ты сам пришёл. Я очень хотела тебя увидеть.

— Зачем?

— Чтобы спросить кое-то…

Горло Рэкса вдруг захлестнула удавка. Не ожидавший подобного и уж никак не подозревавший в хрупкой девушке такой силы, хорон пропустил момент, когда ещё можно было вырваться, и оказался в незавидном положении. Держа удавку одной рукой, второй Сэра в мгновение ока сцепила запястья хорона наручниками на стягивающейся цепи и тем самым обездвижила его на ближайшие несколько минут.

— Хотела спросить, — прошептала она задыхающемуся Рэксу на ухо, — зачем ты напал на Луизу Пикерову?

— Чего?! — прохрипел хорон. — Что за… глупости?

— Глупости — это твоё отпирательство! — Сэра толкнула Рэкса под колени, и тот ожидаемо свалился на пол. Дождавшись, когда он перевернётся на бок, велька села сверху и схватила хорона за подбородок, разворачивая его голову на себя. — Я уже не та пай-девочка, которую ты помнишь, Рэкс. Я думала, что мы хотя бы остались друзьями, но после этого бесчестного нападения… Вы, генштабовцы, совсем страх потеряли — пытаться убить новорождённого сына Аспитиса?!

— Несёшь какую-то ерунду, — едва шевеля челюстью, презрительно проговорил Рэкс. — Зачем, по-твоему, нам это надо?

— Да кто вас знает! Я это и спрашиваю вообще-то!

— Тогда отвечаю. На них напал Клифф Шштерн. И Аспитис, кстати, в курсе. Странно, что ты, такая насквозь крутая, этого не знаешь.

Сэра часто заморгала, ослабляя хватку. Рэкс дёрнул головой, чуть поморщившись от боли из-за царапины на горле, и смог освободиться от её пальцев.

— Это твоё дело, кому верить, — восстановив душевное равновесие, сказал он. — Но мне это правда незачем. Аспитис в качестве главы МД меня вполне устраивает. Я бы даже сказал, у меня планы…

Где-то неподалёку раздался дребезжащий звон. Сэра с Рэксом синхронно посмотрели в ту сторону — это у Леды выпал из рук поднос со всем хрупким содержимым.

— О, какая интересная сцена, — чуть ли не с отвращением процедила она сквозь зубы, и перепуганная велька вскочила с хорона.

— Это не то, что ты думаешь! Я не за этим пришла!

— Да, она пришла меня убить, — наябедничал Рэкс, с усилием поднимаясь и демонстрируя своей девушке кровоподтёк от удавки на шее. Сэра в сердцах бросила в него ключами от наручников.

— Там, где ты, вечно всё идёт так, как тебе удобно! — крикнула она. — С чего мне тебе вообще верить?

— А с чего тебе верить Клиффу? Ведь это он, скорее всего, пустил эту утку, — парировал Рэкс. — А у него ко мне претензий больше, чем у меня к нему.

— А ты откуда знаешь, что это он виноват?

— Птичка на хвосте принесла.

Сэра топнула ногой, раздражаясь до крайности. Наблюдавшая за всем молча Леда вдруг тронулась с места. Предварительно зачем-то одёрнув рукав домашнего халата, она быстро прошла мимо Рэкса к вельке и неожиданно для всех залепила ей пощёчину.

— Хватит истерить! Вон из моего дома! И забудь сюда дорогу, поняла? — Леда указала рукой на дверь. Схватившаяся за щёку, раскрасневшаяся Сэра ошеломлённо смотрела на неё, пока хорони не добавила: — МД тебя слишком сильно изменила, Сэра.

Развернувшись на каблуках, велька вылетела из дома, и уже через несколько секунд её кабриолет взревел мотором, на полном ходу выезжая на главную дорогу. Леда проводила машину пылающим взглядом, потом повернулась к Рэксу, и тот непроизвольно сжался.

— Не боись, на тебя у меня рука не поднимется, — она взяла с пола ключи и начала открывать хорону наручники. — Вот змея.

— Просто агент Мессии во всей своей красе. А ещё сильно дезинформированный, — пожал плечами Рэкс. Наручники слетели с него на пол, и он тут же обнял свою девушку. — Спасибо, что так легко разрулила ситуацию.

— Благодари не за это, — Леда пошарила по карманам Рэкса и наконец достала плоский наладонник, на котором мерцали несколько разноцветных точек. Одна из них сейчас быстро двигалась по экрану в направлении центра города. — Ищи свою Сэру. Тебе ведь наверняка это надо?

Рэкс приподнял бровь, замирая в восхищении.

— Хотела кинуть в тебя твоим аварийным жучком, но решила нацепить его этой ненормальной на волосы. За всеми своими пёрышками она не скоро его заметит, — улыбнулась Леда. — Будешь чай?..


Сэра честно пыталась не гнать машину, но гнев и стыд почти в одинаковых пропорциях бурлили в ней с всё большей силой, чем дальше она удалялась от дома Леды по горящей белыми фонарями автостраде. Велька не смогла бы, наверное, сразу вычленить главенствующую мысль, которая сейчас управляла ей, потому что слишком уж сумбурны были её размышления, но, по крайней мере, она знала, куда едет и чего хочет там достичь. Кое-какую правду можно было узнать из первых уст, и её статус позволял ей это сделать.

На южной окраине Канари Сэра свернула на невзрачную узкую дорожку, способную пропустить только одну машину, через сотню метров щёлкнула по кнопке дешифратора, и асфальт под колёсами кабриолета ушёл вниз, превращаясь в туннель. Совсем скоро велька уже ехала по расширенным для транспорта галереям МД — прямо к парковке. Оставив там своего «стрепета», Сэра поспешила в основные помещения. Ориентироваться приходилось по планам на стенах, но здесь, вблизи от обители главы всей МД, других кабинетов, а потому и поворотов, было мало, и она даже ни разу не запуталась. В ближайшее время она без проблем запомнит, как здесь ходить правильно, ведь Аспитис Пикеров является её единственным начальником, но пока…

Два охранника у дверей кабинета Мессии, кункан и сормах, как близнецы похожие жёлтой кожей лица и узкими глазами и различающиеся лишь габаритами: один был ниже, а второй — ощутимо шире, заступили вельке дорогу. Сэра встала перед ними в позу.

— Вы меня ещё не знаете, но рано или поздно будете выполнять мои приказы, — бросила она стражам и склонила набок голову. — Пропустите меня к Аспитису.

— Вот когда станешь нашей начальницей, тогда и добро пожаловать, — оскалил в улыбке мелкие зубы левый охранник-кункан, и сормах поддакнул:

— А пока вали.

— Это даже смешно, — закатила глаза Сэра и, перегнувшись через даже не шелохнувшегося охранника, приложила свой идентификатор к считывателю. Тот мигнул зелёным, отпирая дверь, но ни один из стражей не сдвинулся с места. Сэра сделала им страшные глаза, помахала руками в жестах, будто отстраняла их, но они только издевательски ухмылялись.

— Вы прикалываетесь, что ли?! Одно моё слово — и вас отсюда без пособия уволят! — наконец взорвалась велька.

— Болтай, болтай, красотка. А хочешь, мы предложим тебе интересное занятие для твоего язычка, — причмокнул ей сормах, и градус ярости в вельке достиг пика. Она уже замахнулась, чтобы вызвать стражей на сражение прямо здесь и сейчас, но тут кункана кто-то постучал по плечу бледным пальцем с тяжёлым перстнем.

— Томас, что здесь за затор? — строго спросил этот кто-то, и в жёлтых глазах кункана отразился… страх? Он поспешно отступил в сторону, пропуская в коридор главного секретаря Мессии-Дьявола. Хорон в длиннополом пиджаке и с ноутбуком под мышкой остановился между охраной и Сэрой и, смерив тех неодобрительным взглядом, перевёл его на вельку.

— Сэра Альиных. Наслышан. У тебя какое-то дело к Аспитису? Назначено? — осведомился он у девушки.

— Нет. Но я всё равно пойду! — злившаяся Сэра потеряла осторожность. Она решительно отодвинула секретаря и бросилась в кабинет прежде, чем её кто-либо успел остановить. Быстро пройдя через приёмную, девушка нажала кнопку открытия двери обители Аспитиса и шагнула внутрь, сразу запирая её за собой.

Сидящий за столом Мессия даже её не заметил. Сэра процокала каблуками прямо к нему и, резко остановившись у самого стола, громко вопросила:

— Почему вы не сказали никому, кто напал на ваших жену и сына?

Надо отдать Аспитису должное, он и не дрогнул. Отложив один лист в лоток, хорон поднял на вельку заинтересованные глаза:

— А ты зришь в корень, Сэра. Ещё вопросы?

Девушка задохнулась от возмущения, но смогла справиться с собой. Она поставила руки на стол и наклонилась к Аспитису.

— Почему Клифф Шштерн на каждом углу рассказывает, что операцию провёл Рэкс Страхов? — прошипела она.

— Очевидно, ему это зачем-то надо, — со странной улыбкой пожал плечами Мессия.

— Кому? — растерялась Сэра.

— Клиффу. Хотя с Рэкса тоже станется.

— Не пытайтесь меня запутать! Это же практически измена! Почему вы даже не наказали его? Почему у него хватает наглости наговаривать на гэшээровцев?

— А на кого ему ещё наговаривать? ГШР — наши исконные враги. Впрочем, оговаривать своих же умеют и те, и другие.

— Боже, хватит философии! — Сэра схватилась за голову.

— Можно просто Аспитис, — хмыкнул хорон. Велька почти взвыла. Она походила туда-сюда, успокаиваясь, потом снова встала перед Мессией, рассматривающим её с любопытством психиатра.

— Если вы не хотите отвечать на вопросы, я у него сама спрошу. Или, если понадобится, выбью показания силой, — пригрозила она. Аспитис рассмеялся.

— А что, я не против самосуда. Особенно если он согласован со мной. Тогда флаг тебе в руки. Только будь помягче.

— Обязательно, — процедила сквозь зубы Сэра и, развернувшись, пошла к выходу. Аспитис проводил её странным взглядом и вернулся обратно к бумагам, чему-то загадочно улыбаясь.

Секретаря у дверей уже не было, а охранники не сказали ей и слова, преувеличенно внимательно изучая пустоту перед собой. Проходя мимо, Сэра не удержалась и послала им воздушный поцелуй, одновременно дерзко двинув крутыми бёдрами. Проследив за их дёрнувшимися зрачками, велька хрустально рассмеялась.

Вернувшись на парковку, Сэра села в «стрепет» и достала планшет. Их общая сеть позволяла при наличии определённого уровня доступа определить местонахождение почти любого сотрудника организации — или поднять его досье, если его не было на территории подземелий. Выяснив, что Клиффорда в МД сейчас нет, Сэра со своим всеобъемлющим доступом залезла в его личное дело и прочитала там, что сегодня терас ещё пребывает в командировке в соседнем городе Глассо, а вот завтра утром в восемь должен явиться на поклон к начальству, — и после этого представится отличный шанс зажать его в каком-нибудь углу и выведать всю правду. Аспитис определённо что-то об этом знает, но от него и слова лишнего не добьёшься — и это несмотря на то, что она дочка одного из его ближайших друзей!

— Всё сама, всё сама, — вздохнула Сэра и, убрав планшет, включила зажигание. Пора было отправляться домой.

Спустя сорок минут велька уже проходила в свою квартиру на десятом этаже монолитного дома в уютном спальном районе. Её кошка вилась у неё под ногами, мешая снимать туфли и утробно мяукая — она всегда так встречала часто задерживающуюся допоздна на работе хозяйку, так как её приход означал открытие очередной банки консервов и задушевные разговоры по ночам, когда неугомонную Сэру накрывало желание вместо сна философски порассуждать на отвлечённые темы. Первым делом зайдя на кухню, велька дала кошке еды, потом быстро переоделась, помыла руки и села за кухонный стол, дожидаясь, пока разогреется её готовый ужин. Кошка с урчанием поедала корм, и Сэра в очередной раз залюбовалась ей: год назад она наткнулась на улице на бродячего котёнка странного вида с огромными зелёными глазами и, не устояв перед этим жалобным взглядом и невероятно громким мяуканьем, забрала домой. В тот же день ветеринар сказал ей, что кошке по рождению досталась редкая мутация — её чёрная шерсть как будто была покрыта белой пудрой. Такой эффект достигался за счёт полностью белого подшёрстка и белых кончиков остевого волоса. Не обладающая никакими особенностями Сэра влюбилась в этого уникума и больше с ней не расставалась. Названная Веснушкой кошка отлично ей подходила: без труда дожидалась её одна дома, не драла от одиночества мебель и ни на шаг не отходила от хозяйки, когда та наконец появлялась в квартире.

Жуя макароны с сыром, Сэра нелогично размышляла о том, почему у неё до сих пор нет друзей. Раньше, когда она была тихой, застенчивой девочкой, велька считала, что общество подростков любит именно таких, какой она была сейчас, — ярких, дерзких, общительных, и вот она слепила из себя нечто подобное, оставшись одна в интернате, и… ничего не изменилось. До Леды, Китти, Забавы и Розы у неё не было друзей и после тоже не появилось. Постоянно ошивающуюся вокруг группу фанатов и знакомых Сэра не могла брать в расчёт: они разбегутся, стоит ей только вновь стать той, кем она была раньше.

— Всё сама, — повторила свою недавнюю фразу Сэра и погладила Веснушку, уже сидевшую у неё на коленях и громко облизывающуюся. — Ты представь, Весна, я накинула ему на шею удавку! Самому Рэксу Страхову! На глазах у Леды! Можно сказать, самолично избавилась от единственных друзей в моей жизни! Во я самостоятельная, да? Прям обожаю себя! Но здесь не только моя вина. Точнее даже, не столько моя. Знаешь чья?

Веснушка вопросительно мяукнула.

— Клиффа Шштерна! — страшным голосом проговорила Сэра, взмахнув вилкой, и одна макаронина улетела куда-то в угол кухни. — Он напал на Луизу и Цезаря! Цезарь, его сыночка, уложил его на лопатки, но Аспитис предпочёл замять эту историю. Вопрос, конечно, почему — впрочем, пока это не важно. Если на Аспитиса надавить я не могу, я очень даже могу сделать это со Шштерном. Поэтому завтра я встречу его в галереях и пообщаюсь…

Сэра мстительно сжала кулаки, отставив в сторону тарелку. Кошка обнюхала её руку, толкнула её носом, и велька продолжила её гладить.

— Тебе, наверное, интересно, как такая хрупкая девушка, как я, завалит такого мордоворота, как Клифф? О, у меня полно своих примочек, меня же с тринадцати лет учили! Так что проблемы не составит. А уж расколоть его я расколю, никуда не денется. Некоторые вещи некоторым людям просто нельзя прощать, разве ты не согласна?

Веснушка отозвалась громким мурчанием, и Сэра прижала её к себе. В глубине души она совсем не была уверена, что дело выгорит. Но Клифф ведь не такой дурак, чтобы убивать её, приближённую самого Мессии? Хотя до нападения на его жену он же додумался… Интересно, чего он этим пытался добиться? И зачем оклеветал Рэкса?

— Вот завтра и узнаем, — прошептала девушка на ухо кошке и, подняв её, встала из-за стола. Впереди ещё был целый вечер, и нужно было придумать себе достойное занятие.

Из коридора Сэра захватила свой планшет и, зайдя в комнату, завалилась вместе с ним и кошкой на кровать. Изучение дела Клиффорда пробудило в ней интерес к досье других агентов, и ими она зачиталась до поздней ночи, тайно ликуя, что имеет подобную возможность. Начав исследование с семьи Шштернов — известного и древнего рода, прибывшего в Канари около двухсот лет назад по рекомендации тогдашнего секретаря Мессии сразу в его личную гвардию и державшего своё место вплоть до сегодняшнего момента, — велька перешла на остальных членов избранной группы. У каждого, кого когда-либо ставил близко к себе глава МД, была своя история, иногда обычная, иногда пугающая или захватывающая, и это было увлекательнее любой книги, которую можно было найти в Интернете.

В третьем часу Сэра спохватилась, что ей рано вставать, если она хочет поймать Клиффорда, и собралась ложиться спать. Последним, что она решила посмотреть, это кого поставят на место раненого телохранителя-дефис-водителя Аспитиса, человека, по должности исключительного во всех отношениях, и некоторое время гадала, кому из трёх приближённых отдадут эту роль. Цезарь только-только вошёл в круг, Аспитис вряд ли ему сейчас доверится. Двух других Сэра не знала, но молодой вельк, Энгельберт Соловьёвых, притянул её взгляд. Это был двадцатипятилетний парень военной выправки, с коротким ёжиком светлорусых волос с чёрной полосой ото лба к затылку, почти как у тамасов, с отличием прошедший стажировку и попавший к Мессии благодаря нескольким успешно выполненным одиночным операциям подряд. Косички он, как и многие по-настоящему военные вельки, делал только начиная с затылка, и их едва-едва было видно где-то в районе шеи. Может ли статься так, что водитель Аспитиса, сам вельк по роду, выберет его в качестве своего преемника, или ему не дадут права выбора? Сэра призналась себе, что предпочла бы общаться с ним, а не с надменным Цезарем или третьим кандидатом, нелюдимым с виду сильвисом с недобрым взглядом. А потом, может… Но, кажется, ей уже пора спать.

Поставив будильник на семь ровно, велька обняла кошку Веснушку и уснула прямо так, не раздеваясь, в мыслях об Энгельберте, чем-то напоминавшим ей отца.

Проснулась Сэра от того, что Веснушка самозабвенно лизала её нос. С трудом достав из-под неё телефон, велька разглядела на экране время и подскочила как ужаленная. Было ровно девять.

— Ну почему всегда так?! — воскликнула она и бросилась собираться. Может быть, она ещё успеет его перехватить, пока он в галереях?

Кошка только жалобно мяукнула ей вслед.

* * *

Клиффорд Шштерн пришёл в Управление даже раньше, чем должен был: в 7:40 он уже стукнул в дверь к новому начальнику своей группы, сменившему его самого на этом посту после того досадного недоразумения, получившегося вместо хорошо продуманной операции — и в очередной раз, конечно, благодаря его собственному сыну-выскочке. Хотя, если бы в водителях у Луизы не было этой загадочной фигуры Бертеля Литых, ранее известного как агент спецназа в особой группе, подчиняющейся лично Аспитису, но не входящей в ряды его так называемой гвардии, а потом — буквально за год — включённого именно туда и сразу получившего место наиболее приближённого, водителя личного автотранспорта, всё могло выйти по-другому. Откуда он взялся в МД и почему Мессия настолько ему доверял, не знал, похоже, никто, кроме них двоих, но в том, что агентом он был опытным, талантливым и жёстким, уже успели убедиться все, кто с ним когда-либо сталкивался. Теперь к ним присоединился и Клиффорд. Планируя ту рискованную операцию, терас, само собой, предполагал, что Луизу будет охранять кто-то из личной гвардии, но чтобы Бертель… Всё говорило о том, что Аспитис знал заранее, что произойдёт, и сделал всё, чтобы одновременно провернуть три вещи: опустить своего бывшего фаворита, недавно крупно проштрафившегося из-за Квазара Страхова, возвысить его сына, только-только начинающего показывать, на что он способен, и, по мнению Клиффа, ещё просто не доросшего до подобной чести, и обезопасить свою жену и новорождённого сына от любой угрозы, которую мог заключать в себе его зарвавшийся сотрудник. Да, верно, он знал — иначе нельзя было объяснить то, почему Клиффа после всего этого не посадили в казематы и даже не сообщили никому, кроме участников нападения, кто его осуществил. Почти сразу его отправили в командировку — совсем глупую, не для его уровня, и теперь, стоя перед кабинетом ненавистного ему человека, который раньше сам отдавал ему честь, Клифф всё так же ломал голову, что означает подобное поведение Аспитиса и как ему выбираться из болота, в которое он себя так опрометчиво загнал.

Разрешения войти всё не следовало, и терас уже хотел было хорошенько шандарахнуть ногой по двери, когда по громкой связи раздалось объявление:

— Агенту Клиффорду Шштерну приказ немедленно явиться в кабинет Мессии-Дьявола! Повторяю: агенту…

Клифф почувствовал, как невольно пробежала дрожь по его спине. Кажется, сейчас он узнает всё, что его интересовало, — и, возможно, даже больше.

В приёмной Аспитиса терас был уже через десять минут. Как всегда, присутствовавший на своём месте главный секретарь поднял на него равнодушный взгляд.

— Аспитис свободен. Проходи, Шштерн.

Клифф прошагал мимо и через отодвинувшуюся дверь ступил в кабинет, ещё совсем недавно бывший местом, где его мнение и таланты действительно чего-то стоили.

— Доброе утро, Клифф, — поприветствовал его Аспитис и поманил к себе рукой, одновременно выходя из-за стола навстречу терасу. Сегодня под его неизменным белым плащом с красной подкладкой был светло-синий костюм на чёрную рубашку с белым галстуком в алую полоску. Клифф приблизился на расстояние четырёх шагов, стараясь смотреть в пол и всем видом выражая почтение.

— Ты наверняка знаешь, зачем я тебя позвал, — с некоторой тенью усмешки начал Мессия, не дав терасу даже ответить на приветствие. — Мы могли поговорить об этом и раньше, но было слишком много дел. Вполне вероятно, что ты задаёшься вопросом: как так тебе сошла с рук твоя дерзкая выходка с попыткой нападения на моих жену и сына — я не буду в довесок упоминать остальных бывших в машине. У меня есть ответ. Готов слушать?

— Так точно, сэр, — Клифф поднял раскаивающийся взгляд.

— Значит, слушай. Ко мне поступила информация, что с недавнего времени в приближённых мне кругах находится шпион Отряда 417. Его целью, скорее всего, является дестабилизация моего положения в нашей организации — больше ему просто нечего тут делать, так как пока я не планирую никаких действий в отношении нового управления Степного Севера. Сам знаешь, я на посту не так долго и до меня эта МД почти что развалилась; как только я потеряю почву под ногами, все агенты, которые раньше лишь скалились друг на друга, немедленно перейдут к более решительным действиям — а там и ГШР воспользуется нашей раздробленностью. Север, таким образом, сможет ударить по ним, пока они будут заняты нами, и кто знает, к какой расстановке сил в мире это приведёт.

Ошарашенный подобными новостями, Клифф смог только кивнуть. Аспитис медленно двинулся влево от него, заложив руки за спину и сцепив длинные пальцы в районе поясницы.

— Об этом шпионе, к сожалению, я знал совсем немного. Например, то, что он находится в числе твоих соратников — конкретно, той группы, с которой ты пошёл на очернившую тебя операцию. Но ни за кем из них не было замечено странных действий в последнее время, да и не мог же я, в конце концов, отправить на допрос с пристрастием каждого из столь известных агентов — что обо мне подумают? Оставалось только искусственно создать ситуацию, в которой у него появится возможность проявить свою натуру и хотя бы частично выполнить возложенную на него миссию. Один из твоих птенчиков донёс мне о планируемой тобой операции — и как кстати ты решил меня предать! Жаль, что никто из твоих так и не совершил выдающих его действий. Я решил пока оставить тебя на должности с сохранением группы, чтобы иметь возможность вновь подстроить что-нибудь интересное для нашего «крота». И всё бы чудесно, но…

— Но? — дрожащим голосом спросил Клифф, которому от всего услышанного уже отказывала выдержка.

— Но мой осведомитель на Севере поправился в своём сообщении, — Аспитис сверкнул жёлтыми глазами. — Крайне вовремя. Ему удалось подслушать кое-что ещё про этого предателя. Он не совсем в твоей группе. Он среди тех, кто близок тебе, а это, согласись, сужает область поисков. Ты понимаешь, о чём я? Тот, кого я подозреваю, пока вёл себя образцово, но как ему ещё стоит себя вести? Он подобрался очень близко ко мне, и я даю тебе последний шанс реабилитироваться, Клифф. Ты долгое время стоял рядом со мной, и я бы не хотел из-за двух ошибок отказывать тебе в достойном твоих талантов и рода месте. Приведи мне его сам, готовым во всём признаться и сдать своих хозяев, — и всё вернётся на круги своя.

— Так точно… сэр.

— Можешь идти. Только прежде ответь мне на один вопрос. Зачем ты ответственность за собственную наглость списал на Рэкса Страхова?

— Чтобы Квазару жить было веселее, — хмыкнул Клиффорд, уже поддававшийся охватывающему его воодушевлению. Аспитис понимающе улыбнулся и кивнул ему на дверь. Пока откланявшийся терас, весь в мыслях о том, что он будет делать в ближайший час, спешил к выходу, хорон продолжал улыбаться, но уже задумчиво — и как будто немного сожалеюще.

Покинув приёмную, Клиффорд достал телефон и набрал своего напарника, сормаха Дея Саргаду.

— Ты уже на месте, Дей? Мне будет нужна твоя помощь — и всей группы. Нужно стреножить одного выскочку, только не со смертельным исходом. Да, просто повязать и запугать. У него есть пара козырей в кармане, поэтому лучше пойти превосходящим числом. Через двадцать минут жду всех на площадке возле выхода 15-В. На поверхности, вне стен. Отбой.

Клифф остановился у терминала, по которому можно было пробить местонахождение любого агента МД, если он был на территории организации. Нужного ему человека он встретил ещё на пути к кабинету Аспитиса и сейчас хотел лишний раз убедиться, что он никуда не делся. Все намёки Мессии указывали на него — хотя бы потому, что ближе него у Клиффа никого не было, пусть в последнее время они и стали соперниками. Что ж, теперь понятны его особенности: Отряд вполне мог снабдить своего солдата чем-нибудь, что поможет ему быстро продвинуться по службе. А он-то гадал, откуда это всё взялось.

Глядя на точку на экране, терас набрал давно отложившийся в памяти номер и прислонил телефон к уху:

— Нам необходимо серьёзно поговорить, сын. Жду тебя через пятнадцать минут на улице у выхода 15-В. И будь любезен прийти.

Не дожидаясь ответа, Клиффорд отключился и поспешил к назначенному месту.


Выслушав странную просьбу отца, Цезарь в недоумении посмотрел на свой телефон. Они не разговаривали с того дня, когда Аспитис сделал его телохранителем Луизы и Клиффорд попытался захватить её в плен, а плоды этого необдуманного поступка пожинались до сих пор. Водитель «ворона», Бертель Литых, теперь отлёживался в больнице из-за того подлого выстрела в спину — и уже неизвестно, сможет ли вернуться к своим обязанностям. Кажется, ему что-то перебили в позвоночнике… Аспитис не очень распространялся на эту тему. Зачем вообще было использовать реальные пули, если они хотели только усыпить всех и взять Луизу с её сыном в заложники? Сколько ни бился, Цезарь так и не смог найти объяснения всему произошедшему. Особенно его удивляло то, что за фактически измену его отцу не было ровным счётом ничего. Мессия что-то задумал, не иначе. Может, именно этим отец и хочет с ним поделиться?

Примерно прикинув, сколько ему идти до назначенного места встречи, Цезарь поднялся из-за стола. Он проверил наличие оружия и своего секретного «снадобья» и вышел из кабинета. За пятнадцать минут терас как раз должен был пешком дойти до нужного подъёма на поверхность.

У выхода было пусто, и это немного успокоило Цезаря, который, пока шёл, уже начал подозревать во встрече с отцом недоброе. Покинув галереи, терас сразу увидел припаркованную неподалёку машину отца — серебристого «Поморника», на пассажирском сиденье которого за тонировкой виднелся чей-то смутный силуэт. Подозрения вспыхнули в Цезаре с новой силой, и он едва заметным движением переложил пластинку майлера в нагрудный карман. Клифф стоял посреди площадки с руками в карманах и выглядел непривычно воодушевлённым.

— Ну привет, — первым поздоровался с ним Клиффорд, и Цезарь приблизился, чтобы пожать ему руку — из чистой привычки, без уважения.

— Здравствуй. Что ты хотел узнать? — стараясь скрыть настороженность, спросил Цезарь. Его отец усмехнулся.

— Почему сразу «узнать»? Я сказал, нам надо поговорить. Не догадываешься о чём?

— О твоём понижении в должности?

— Почти, — Клифф чуть заметно поморщился. — Точнее будет выразиться, о твоём повышении. Чем ты заслужил такую честь?

— Хм, возможно, крайней лояльностью к власти?

— Шутник. У нас тут других не держат. Скорее, своими талантами. Может, хотя бы своему старику откроешь секрет этого твоего эффекта берсерка?

— Какой же это тогда будет секрет? — пожал плечами Цезарь. Клифф пристально глянул на него и вдруг рассмеялся.

— Ну да, это точно. Ладно, я не настаиваю. На самом деле я горжусь тобой, правда. Пусть ты вытеснил меня с пьедестала, но рано или поздно наступает это время, когда сын превосходит отца. Ты многого добился в столь раннем возрасте. Надеюсь, то, что сделало тебя Моргенштерном, не вредит твоему здоровью?

Цезарь опять пожал плечами: он и вправду ни разу не занимался этой проблемой. Куда больше его волновал происходящий сейчас разговор — с чего это отец так разоткровенничался? К чему всё ведёт?

— Впрочем, наследника рода ты уже оставил — жаль, что девочка, ну да ладно, главное, что передал кровь, — Клифф подмигнул ему. — Как они там, кстати? Ещё не собрался разводиться?

— Какой смысл? Она мне не мешает, даже скорее наоборот. А с дочкой жизнь стала веселее.

— Да и ты как-то стал помягче. Твоя матушка — надеюсь, ей так же хорошо без меня, как и мне без неё — всегда была жёсткой женщиной, и жить с ней было не сахар. По характеру, кстати, она молодая напоминает мне эту новенькую, главную всего отряда интернатовцев, как её… Сэру. Вот уж ненормальная! Кажется, она уже и тобой начала вертеть?

— Ну, она выше по должности…

— Кошмар, верно? Какая-то соплячка. Чему их там, интересно, такому научили, что они дают нам фору?

Цезарь промолчал в ответ, и Клиффорд будто невзначай глянул на часы.

— Не уходи. Мне нужно сделать один важный звонок, буквально на пару слов. Я только заберу телефон, — терас кивнул в сторону машины и быстрым шагом ушёл к ней, оставив Цезаря стоять одного. Ситуация казалась ему всё подозрительнее, и он, будто жвачку, положил в рот майлер, готовый раскусить его в любой момент. Без парализующего воздействия он, конечно, работает слабее, но обычно и этого хватает для урегулирования напряжённости реального мира.

Стоило Клиффорду скрыться в машине, как позади Цезаря заскрежетали открывающиеся двери. Он обернулся: к нему приближались четыре бойца в полном снаряжении, все из группы его отца.

— Это ко мне! — крикнул ему отец, но Цезарь напрягся только больше. Он не стал бы хорошим воином, если бы не имел обострённого чутья на опасность, и сейчас оно выдавало красный уровень угрозы. Бежать? Или подождать, пока они пройдут или хотя бы подойдут? Вдруг он выставит себя дураком? Они вряд ли будут стрелять — не может быть, чтобы отец планировал его убийство. Скорее выведение из строя.

Цезарь почувствовал горький вкус наркотика во рту из раскушенной пластинки точно в тот же момент, когда ему в шею, не защищённую бронекостюмом, прилетел парализующий дрот. Сердце участило ритм, но терас позволил себе пока рухнуть на асфальт в удобную ему позу. Он закрыл глаза и начал слушать.

Шаги нынешних врагов затихли совсем близко от него. Кто-то пнул Цезаря под бок сапогом.

— И вот это — ради чего мы сюда припёрлись? — презрительно спросили сверху. — Он что, этого сам сделать не мог?

— Наверное, рука на сына не поднялась, — хохотнул другой голос. — Но ты держи ухо востро — всё ж Моргенштерн.

— Чего бы у него в закромах ни было, он не успел это применить, — отозвался первый. — От родственников не ожидаешь подставы.

— Со второго раза можно было и врубиться, как думаешь?

— Несите его сюда, ребята! И можете быть свободны! — крикнул Клиффорд, и Цезарь усмехнулся про себя. Доказательств достаточно. Можно действовать.

Он подскочил свечкой, как гуттаперчевый мяч, брошенный с высоты, и, использовав силу импульса, буквально снёс апперкотом ближе всего стоящего к нему бойца. Пока те успели сообразить, что происходит, Цезарь, уже донельзя убыстрившийся, приземлился на том же месте и двумя подсечками заставил свалиться ещё двоих. Четвёртый, счастливо избежавший этой участи, наконец сориентировался и, достав из-за пояса нож, бросился на тераса.

Наблюдавший за всем из машины Клифф присвистнул.

— Ну что творит, а? — почти в восхищении сказал он своему напарнику Дею, сидящему рядом. Сормах, круглолицый и узкоглазый, с коренастым, тяжёлым телом и никак не гармонирующими со всем этим мелкими острыми зубами, лениво спросил:

— Не боишься, что его там и прирежут?

— У парней задание его повязать. Он мне нужен для допроса.

— Ты в чём-то подозреваешь собственного сына?

— Не в чём-то, а в самой настоящей измене, — Клиффорд забарабанил пальцами по рулю. — Мне дали наводку, что кто-то близкий мне является шпионом с Севера, засланцем Отряда 417. Имеет какой-то зуб на Аспитиса. Вот тоже глупость: с Мессией было бы куда лучше договориться, а не воевать.

— И почему ты считаешь, что это Цезарь? — Дей внимательно смотрел на ведущуюся битву.

— А откуда он ещё взял свои особенности? То не было, не было, а то вдруг раз — и в ферзи выскочил! Разве так бывает? Заодно и меня сместил. Ему удобно было предать.

Цезарь тем временем как будто не ведал усталости. Он оборонялся от четырёх более опытных солдат, сильнее и тяжелее его, при этом уже лишившись и пистолета, и ножа, и пока ему это удавалось неплохо. Терас знал, что эффекта хватит максимум на десять минут, и за это время он должен был со всеми разобраться. Его уже ранили в руку, бедро и оцарапали бок, в глазах начинало двоиться, но он продолжал сражение. Зачем? Если бы его хотели убить, это уже случилось бы — и в самом начале. Отец, похоже, просто хотел взять его в плен, да ещё и с помпой. Стоило ли тратить силы?

Удачно вырубив одного из нападавших ударом ноги с разворота, Цезарь столкнул лбами ещё двоих и вцепился в последнего. Ну не смешно ли, что он опять сражается со своими же из-за прихоти собственного отца? Его мышцы начинала сковывать свинцовая усталость, однако оставалось поднапрячься всего ничего. На некоторые мгновения ощутив второе дыхание, Цезарь невероятной комбинацией ударов снёс последнего врага и следом за ним упал на колени, тяжело дыша. Кажется, на нём не осталось ни одного живого места, а майлер совершенно не способствует свёртываемости крови. Но он ведь победил?

— Мда. Пойду пообщаюсь, — Клифф открыл свою дверь. — Всё надо делать самому…

Дей наблюдал за терасом, пока тот шёл к сыну, потом пересел на водительское место и завёл машину. Когда Клифф встал около Цезаря, доставая свой шоковый пистолет, сормах, опустив стекло, бросил в их сторону гранату и тут же стартовал.

Первым опасность увидел уже отключающийся Цезарь. Почти не соображая, он резко дёрнул отца на себя и в перевороте невольно прикрыл его собой. Грохнул взрыв — и для Цезаря кино кончилось.

Дей уже почти покинул площадку, когда на дорогу перед ним резко вывернул чёрно-красный кабриолет, и, избегая столкновения, сормах вдавил тормоз. С водительского сиденья кабриолета к нему выскочила безумного вида юная велька — явно из тех, кого Мессия воспитал себе в когда-то захваченном генштабовском интернате, и первым же делом бросилась к дверце с его стороны. Дей достал пистолет, готовясь обороняться, однако не пришлось: из ниоткуда взявшийся Клифф, весь заляпанный кровью, напал на девушку сзади, и та, сражённая ударом рукояти пистолета по затылку, свалилась ему под ноги.

— Ты! — крикнул терас. — Это был ты, всё это время!

Дей с улыбкой развёл руками, нажимая газ. Машину он вывернул точно на Клиффорда, и тот вынужденно отпрыгнул в сторону, чтобы не быть сбитым. Сормах почувствовал по толчкам, что кто-то всё же угодил под колёса, возможно, та самая велька, но ей же хуже. Не встречая больше никаких препятствий, сормах выехал с площадки и скрылся на улицах города.

Клифф привстал на локтях, безумно разглядывая лежащую без сознания Сэру с разбитыми рукой и ногой, угодившими под «поморника», потом обернулся на сына, вокруг тела которого растекалась даже отсюда видная тёмно-алая кровь, и схватился за голову.

— Вставай, брат, — послышался сзади знакомый голос, Клифф резко обернулся и в неверии уставился на подошедшего к нему Лемма. — Если ты сейчас же не вызовешь помощь, ни Сэра, ни твой сын в живых не останутся.

— Я… — начал терас, но запнулся из-за тисков, вдруг сдавивших его горло. Он скосил взгляд вниз — это брат схватил его и, судя по лицу, едва сдерживался, чтобы не придушить.

— Ты перешёл все границы! — прошипел Лемм и, отпустив его, бросил на асфальт. — Звони! Это последнее, что ты можешь сделать!

Пока Клифф негнущимися пальцами нашаривал телефон, Лемм поднялся и крикнул в сторону:

— Он жив, Рэкс?

— Удивительно, но да, — ответили ему.

— Хоть этот грех на душу не возьмёшь, — Лемм вновь повернулся к брату и вырвал у него телефон. — Я сам, спасибо.

Клифф, не в силах держать себя даже на локтях, лёг на землю и закрыл глаза.

От этого промаха он, похоже, уже не оправится.

* * *

Мир вокруг был бесцветным, а под ногами — полосатым. Цезарь перепрыгивал с одной белой полосы на другую, стараясь не наступать на чёрные, скрывающие в себе омуты с неизвестной и одновременно манящей опасностью. На белых тем не менее тоже нельзя было задерживаться: они делали тело невыносимо лёгким и слишком просто было потерять почву под ногами. А ради чего? Чтобы воспарить и исчезнуть в бесконечности?

Необъятное пространство вдруг тоже пошло полосами, превратившись в небольшую, с высокими потолками комнату без окон и дверей. Из чёрных лент выдвинулись копья, белые стали ослепительно бьющим светом. И то, и другое угрожало растворить сущность Цезаря: если не ментально, то физически. Он подвис в пустоте, разрываясь: ему было страшно отдаться полностью какой-то одной стороне — как абсолют вообще может быть полезен несовершенному человеческому миру? Тем, что в этом странном месте заменяло Цезарю глаза, терас начал в панике оглядываться в поисках выхода. Как уютно было бы оказаться где-то посередине. Например…

Полосы раздвинулись в стороны. Например, вон на том сером, каменном мосту, надёжном трапе — переходе из одной крайности в другую. Да, при смешении добра и зла всегда получается серость. Но разве у них, вечно балансирующих на тонкой ниточке над бездной, бывает по-другому?

Почувствовав под ногами твёрдый, незыблемый, как будто даже тёплый камень, Цезарь успокоенно выдохнул. Здесь было его место. Отныне и навсегда.

Белизна поглотила тераса, и из неё он вынырнул точно в обыденную реальность. Над головой едва слышно гудели люминесцентные лампы в тонкой обрешётке, на белой стене напротив висели две картины с натюрмортами, выполненными в мягких тонах, через светло-зелёную штору на совсем близком окне в комнату пробивался уже угасающий свет вечернего солнца. Цезарь попытался шевельнуть рукой, но и она, и её товарка оказались полностью в гипсе — как, собственно, и ноги. Тело ныло от каждого случайного движения, не хотелось думать о том, что было бы, если бы он на встречу с отцом не надевал бронекостюма. Скорее всего, та граната его убила бы, и дело с концом. Зато защитил эту сволочь собой, герой…

— Проснулся, великомученик? — вопросил вдруг кто-то в противоположной стороне от окна, и Цезарь дёрнулся от неожиданности. — Каково это, кстати, так с неба-то звездануться?

Несмотря на явно слышимый сарказм, голос в то же время звучал сочувствующе. Цезарь с трудом повернул голову и, к своему удивлению, узрел в соседней кровати уже знакомого ему велька, Бертеля Литых.

— Ладно, не обижайся, — улыбнулся ему бывший водитель Аспитиса. — Как себя чувствуешь?

— Чувствую, — кивнул терас, не привыкший жаловаться. — Не знаете, чем там всё кончилось?

— Давай сначала ты удовлетворишь моё любопытство. Чем всё кончилось тогда? Я, к сожалению, после ранения в спину потерял возможность участвовать в сражении. Знаю только, что мы победили, иначе я бы тут не лежал. Но как?

Поразмышляв пару секунд, Цезарь сказал:

— Они считали, что отключили меня газом, но у меня есть секретное оружие. С его помощью я смог всех уложить. А там и маску с отца стянул. Ну а потом вызвал помощь.

— Вдруг заработал телефон? — хитро сощурился вельк. Терас пожал плечами, насколько это было возможно.

— Ну да.

— Ясно… Знаешь, а в этот раз на поле боя явились две персоны нон-грата в нашем Управлении: а именно Рэкс Страхов и твой дядя, Лемм Шштерн. Ты не в курсе, как они могли там оказаться?

— Совпадение?..

— Да, наверное. С телефона твоего отца они вызвали помощь и даже дождались приезда медиков. Странное поведение для тех, кого могли повязать там же и легко обвинить во всём произошедшем.

— Почему же не повязали?

— Твой отец сидел на коленях возле Сэры Альиных, по которой явно проехалась машина, и повторял одни и те же слова: «Я упустил его». Страхова со Шштерном, конечно, взяли под стражу, но, пока со всем разбирались, они благополучно смылись. Вполне очевидно, что генштабовцы здесь ни при чём — скорее, Клиффорд отрабатывал захват какого-то врага, но не сумел удержать его. Ты знаешь что-то об этом?

— Похоже, этим врагом был я, — мрачно сказал Цезарь. — По крайней мере, захват со всей своей группой он проводил в отношении меня. Там не было только его напарника, но я видел, что кто-то сидел в машине. Отец посчитал меня почти отключившимся и вышел из неё, чтобы добить, — именно тогда в нас прилетела граната. Если Сэру — уж не знаю, как она там вообще оказалась — переехала машина, значит, тот, кто хотел нас всех подорвать, и был тем человеком в машине. Сэра, очевидно, пыталась помешать ему. Достраивая всю битву, можно предположить, что взрыв никак не коснулся моего отца — не удивительно, ведь я закрыл его собой. Он тоже, видно, хотел задержать беглеца, но в итоге только подставил под удар Сэру. Беглец усвистал, Клифф чуть не свихнулся от такого промаха, что вполне в его стиле, и, само собой, откуда-то появился мой дядя… опять.

— Опять? — поймал его на слове Бертель, и Цезарь в этот раз не стал отпираться.

— Да, в прошлый раз он проезжал мимо, я думаю, случайно. Я сказал ему номер нашей неотложки, и он вызвал помощь со своего телефона. Наверное, в этот раз он поступил так же. Но я его не приглашал, честное слово.

— Я тебе верю. Особенно если учесть, что Рэкс продемонстрировал маячок на волосах Сэры, благодаря которому они узнали её местоположение — и всё это с его стандартной многозначительной ухмылочкой.

— Вы знали его раньше?

— Я наслышан от Аспитиса — больше сказать не могу. Единственное, чего эти спасители не объяснили, это зачем они последовали за Сэрой. Ну а потом спрашивать было уже некого. Есть догадки, что произошло?

— Нет, никаких, — усмехнулся Цезарь, и вельк ободрительно улыбнулся ему.

— Думаю, Аспитис всё расскажет тебе — он, в конце концов, не взял Клиффа под стражу после того его нападения на нас. Кстати, он просил передать тебе, что впечатлён твоей стойкостью. В чём твой секрет, Цезарь?

Терас посмотрел на чуть колеблющиеся под лёгким ветерком с улицы шторы и решил довериться Бертелю. Тот и так многое рассказал ему — а ещё на большее намекнул. Что изменится?

— Майлер, — сказал он, и вельк удивлённо поднял брови.

— Стимулятор?

— Да. Мои генетические особенности позволяют использовать его в разы сильнее. А если перед этим меня ещё и парализует, эффект возрастает. Справиться с четырьмя-пятью противниками не становится проблемой. Вот только потом отходняк такой, что на ногах стоять нельзя. И кровь почти не сворачивается. Если учесть, с какой скоростью колотится сердце, реально сдохнуть от банальной потери крови.

Бертель уважительно качнул головой. Это была единственная часть его тела, которой он мог шевелить, — даже сейчас, спустя две недели после предыдущей выходки Клиффорда, и в осознании этого Цезарь ощутил мимолётный прилив ненависти к отцу.

— Вот уж правду говорят: вершин в нашем мире добиваются генетически более совершенные люди. Рэкса тоже ждёт стремительная карьера… если кто крылья не подрежет. Кстати, а зачем ты отца-то заслонил?

Цезарь открыл было рот, но вдруг не нашёлся с ответом. Бертель рассматривал его с чуть склонённой набок головой и крайне понимающим взглядом.

— Сам не знаешь? Ну бывает. И у меня было пару раз. Вот только такому перспективному сотруднику ни к чему сомнения. Твой отец пока в такой же больнице, как мы с тобой, только в психиатрическом отделении, и лишь от твоих показаний зависит, что с ним будет дальше. Не ошибись.

Цезарь редко задумывался, так как больше предпочитал сразу действовать, но последние слова Бертеля задели его за живое. Почему, и в самом деле? Да, если бы не отец и его обучение, он не стал бы тем, кем является сейчас, но их дороги и взгляды на жизнь разошлись ещё лет пять назад, когда Клиффу карьера стала дороже семьи. Ирония судьбы в том, что, став готовым идти по головам близких, он слишком часто начал промахиваться. Верен ли его путь? И каким путём идёт сам Цезарь? Этот странный сон… Он, конечно, следствие майлера, под его влиянием терасу и не такое являлось. Но чего он хочет в действительности? Продвижения по службе? Преданного служения лучшему лидеру, который когда-либо был у МД? И какой ценой?

Цезарь мотнул головой, принимая решение. Всё это время разглядывающий его с хитрецой в глазах Бертель опять заговорил:

— К тебе, кстати, жена приходила — красавица, должен я сказать, так и светится любовью. С дочерью. Чудесная малышка. Тебе повезло с семьёй.

— Я не люблю их, — тихо сказал Цезарь, и вельк снова притворно удивился.

— В самом деле? Да ты просто человек-противоречие! Зачем же ты с ними живёшь? В наше время довольно легко развестись и никого не мучить.

— Этот ребёнок — только мой недосмотр. Каждый должен отвечать за свои ошибки.

— О. То есть ты женился на ней только потому, что она забеременела от тебя? Как я тебя понимаю! У меня была почти та же история, только жёнушка моя не бегала за мной по больницам. На брак меня, правда, толкнули неравнодушные друзья, но ребёнка я любил и люблю больше жизни. Ради его благополучия я был готов прожить с нелюбимой — да что там, на дух непереносимой — женщиной всю оставшуюся жизнь, однако разойтись с ней пришлось намного раньше. Мой ребёнок был с ней несчастлив, и я изгнал её из нашей жизни. Там попутно и выяснилось, что залетела она намеренно, чтобы привязать меня к себе и пожить за мой счёт. В общем, получила по заслугам. Ну а ты-то ради чего это терпишь?

— Хватит задавать неудобные вопросы! — не выдержал Цезарь, испытывая сильное желание схватиться за начавшую раскалываться от сомнений голову.

— Здесь слишком скучно, чтобы обсуждать погоду, — хохотнул Бертель. — Давай рассказывай. Можешь быть уверен, за пределы этой палаты ничто из нашего разговора не выйдет.

Цезарь раздражённо вздохнул, но его уже самого тянуло на откровенность — к тому же было любопытно узнать точку зрения умудрённого опытом человека.

— Мы познакомились случайно, — начал он. — Мой друг встречался тогда с девушкой из её круга, он позвал меня на их вечеринку, и там я её увидел. Она правда красива. И у неё была куча поклонников, некоторые покруче меня — поэтому меня она и не заметила почти. Наверное, меня это уязвило, потому что я поставил себе целью добиться её во что бы то ни стало. У меня не было в планах жениться на ней или создавать семью с детьми, я просто хотел доказать себе, что способен завоевать такую девушку. А получилось… ну сам знаешь. Что мне оставалось делать?

— Бросить её или оплатить аборт, — предположил Бертель, похоже, не возражавший, чтобы к нему обращались на «ты».

— Нет. Это была моя вина. Она неплохо сама зарабатывала, поэтому вряд ли сделала бы это нарочно. Ребёнок поломал ей наклёвывающуюся карьеру, но она сказала, что готова родить и вырастить его для меня. Так мы поженились. А потом родилась Клео. И я стараюсь проводить больше времени на работе, потому что… — Цезарь запнулся. — Сам не знаю почему.

— Неужели твоя жена такая стерва, что ты не можешь попробовать полюбить её?

— Семья — это миф. Любовь всё равно уходит, остаются люди, тяготящие друг друга.

— Такой молодой, а такой нигилист, — хмыкнул Бертель. — Так бывает. А бывает, что твой супруг возвышает тебя так, как ты никогда не смел бы подумать. У тебя появляется тыл. Если ты не намерен разводиться и просто выплачивать алименты, постарайся увидеть в этом всём плюсы. Может быть, окажешься приятно удивлён.

Цезарь отвернулся. Сзади он услышал вкрадчивый, пробирающийся в самую душу голос.

— Нельзя вечно болтаться посередине, Моргенштерн. Рано или поздно придётся выбрать, на чьей ты стороне. А если обе стороны кажутся тебе одинаковыми, создай ту, на которой тебе хотя бы будет комфортно.

— Какой приспособленческий взгляд, — неприязненно фыркнул терас.

— Это смотря что ты понимаешь под комфортом, — рассмеялся Бертель. — Ладно… посплю я, пожалуй. Врачи не рекомендовали мне много разговаривать.

— Спасибо и на этом.

Цезарь прикрыл глаза. Ему было о чём подумать.


Из больницы тераса выписали через месяц, за который к нему ещё трижды приходила Мария. Пока жена сидела на краешке кровати и, рассказывая всякие разности про Клео и быт, гладила его забинтованную руку, Цезарь изучал её лицо, которое тера старательно отворачивала от него, чтобы скрыть слёзы, и понемногу понимал, что был слеп. Она любила его — как и говорил Бертель. И чем она заслужила быть несчастной? Если он не собирался отпускать её — по непонятной ему причине, — почему не сделать их совместное проживание приятнее? Зачем вообще бегать от счастья? Если у его родителей не получилось семьи, почему он должен идти по их стопам?

От работы его пока освободили, но сидеть дома Цезарю претило, и восемь часов он проводил на своём рабочем месте, с чувством разбирая накопившуюся документацию и общаясь с Хантом. Друг его в последние дни ходил напряжённый, как струна, по причине, которую он не хотел озвучивать, и Цезарю оставалось только упражняться в безосновательном утешении, а заодно и развлечении своего единственного напарника.

Через пару дней такого своеобразного отдыха его вызвал к себе Аспитис, и Цезарь, догадывающийся, к чему это, незамедлительно отправился в его кабинет.

Хорон вновь встал при его появлении — интересно, президент ГШР вёл себя так же по отношению к своим солдатам?

— Здравствуй, Цезарь, — Аспитис энергично пожал ему руку, мимолётом оглядев многочисленные шрамы. — Позволь, я начну. Первым делом я хотел бы принести свои извинения за произошедшее. Когда я советовал твоему отцу в поисках «крота» приглядеться к близким ему людям, я не рассчитывал, что он выберет тебя, а не своего напарника. Меньше всего мне хочется этими интригами причинять незапланированный вред моим гвардейцам. У меня их и так не особо много.

Цезарь перестал дышать. Он не ослышался? Аспитис назвал его своим гвардейцем? Вот так запросто?..

— Всё это было срежиссировано заранее, — продолжил хорон, как будто и не заметивший ошеломления тераса. — Нам нужно было найти шпиона Отряда 417 в нашей организации, а всё, что мы знали, это то, что он обретается где-то рядом с Клиффордом Шштерном. Он пытался убить моего водителя — смерть моей жены или ребёнка не помогли бы ему низвести меня, а вот потеря столь ценного и опытного сотрудника вполне могла помочь попасть на этот пост очередному шпиону. Об операции Клиффа я также знал: среди его людей есть кое-кто не разделяющий его взглядов на методы продвижения по карьерной лестнице. Но арест твоего отца вынудил бы «крота» затаиться, поэтому пришлось спустить всё на тормозах. Спасая свою репутацию, он оклеветал племянника того, кто вечно путал нам карты, — Рэкса Страхова, и ни у кого не возникло лишних вопросов. Это спровоцировало на проявление инициативы Сэру Альиных, которая в своей прошлой жизни близко общалась с его девушкой. Она была моей страховкой на случай, если в своих возможных разборках с предполагаемым шпионом, Деем Саргадой, Клифф упустит его. Но вышло всё не так. «Крота» отослали в свободный полёт, Сэра получила опасные травмы, тебя чуть не убило гранатой — и всё из-за того, что Клиффорд слишком много возомнил о себе. Сейчас он слегка тронулся, и необходимо решить его судьбу, — Аспитис пронзил взглядом подобравшегося Цезаря, который только что с внутренним изумлением выслушал разъяснение первой — и, наверное, далеко не последней — настоящей интриги в своей жизни. — Работать он, конечно, больше не сможет: моя вера ему кончилась. Я могу навечно посадить его в тюрьму в наказание, могу отпустить под твою ответственность, а могу просто расстрелять за измену. И решать тебе.

— Почему мне? — тихо спросил Цезарь.

— Потому что ты спас его от смерти — собой. Потому что ты уже не раз доказывал свою верность мне и несмотря ни на что примешь объективное решение. Ты лучше его знаешь. И — это последний твой тест на профпригодность перед подписанием официального документа о переводе тебя на высший уровень.

— Простите, сэр. Я ценю оказанное мне доверие, — терас покачал головой. — Но я отказываюсь за него отвечать. Я не до конца уверен, что был в себе полностью, когда спасал его: вещество, которое я принимаю для эффекта берсерка, иногда оказывает на меня странное влияние. К тому же я не хочу более быть связанным с изменником.

Мессия кивнул с видимым удовлетворением.

— Этого я тоже ожидал. Хорошо. За измену у нас только одно наказание, но, имея в виду его прошлые заслуги и благие намерения, я оставлю его под замком до конца жизни. Уверен, что не хочешь смягчить или ужесточить его участь?

— Нет, — Цезарь хотел опустить глаза, но не позволил себе слабости.

— Отлично. Поздравляю с назначением, — Аспитис ещё раз с улыбкой пожал ему руку, и терас, отдав честь, ушёл не оглядываясь.

* * *

После случившегося Клиффорд пришёл в себя только дважды. В первый раз он очнулся в больнице, в палате с мягкими стенами, но не успел осознать реальности: удар собственного провала был слишком силён, а окружающее его — слишком неправдоподобно, чтобы заострять на этом внимание. Тут, в темноте, было намного уютнее и спокойнее.

Второй раз произошёл, пока его под руки вели через казематы мимо одинаковых камер с наглухо закрытыми дверьми. Очевидно, его ждала такая же. Аспитис великодушен: будь Клифф на его месте, он бы просто себя расстрелял и не тратил деньги организации на своё содержание.

Они трое остановились, когда из-за поворота к ним вышел знакомый Клиффу человек.

— Мне на пару слов, ребята, — тихо сказал он охране, и та исчезла во тьме коридоров, оставив их наедине. Человек подошёл к нему, чуть прихрамывая, одну руку положил на плечо, а второй с зажатым в ней стилетом обжигающе кольнул его в бок.

— Они все остались живы, — прошептал он терасу на ухо, пока тот сгибался ему навстречу, — но тебя это больше не касается. Прощай.

Когда он ушёл, Клифф не заметил. Его глубокая рана потихоньку кровоточила, а подчёркнуто игнорирующие тераса охранники привели его в одиночную камеру и затворили дверь. Клифф спустился по стене на пол, зажимая бок и чувствуя, как жизнь и разум утекают из него сквозь пальцы.

Яснее ясного. Он так и умрёт здесь. Достойное наказание.

Клиффорд закрыл глаза и провалился в блаженное ничто.

Глава 5. Алекта

Домино даже и не заметил, как влился в сообщество веров, — словно жил среди них всю жизнь. Он никогда не задумывался, что представители разных рас могут в самой основе отличаться друг от друга: в конце концов, все они жили на одной земле, в одних и тех же городах и подчинялись одним и тем же законам — ну, по большей части. Только сейчас аурис осознал, что люди различаются не только внешне. Веры, по сравнению с теми же аурисами или хоронами, были весьма дружны, горой стояли друг за друга и точно так же совместно разрешали возникающие в их сообществе разногласия. Они могли быть суровы, а иногда и беспощадны к преступившим моральный или обычный закон, но зато судили всех одинаково честно и непредвзято. Вне зависимости от социального или финансового статуса все жители одного отдельно взятого города были равны между собой, и даже сам старейшина мог получить причитающееся ему наказание, если так решал народный суд. Домино даже казалось странным, что в цельном мире могут существовать замкнутые сообщества со своими правилами и никто не пытается их ассимилировать, но, с другой стороны, кому бы это могло понадобиться? Закрытые города веров по-своему сотрудничали с представителями силовых структур и за это имели право на определённую самостоятельность. По крайней мере, пока.

Аурисов веры приняли легко и быстро — наверное, благодаря Шоне, хотя Домино так и не смог разобраться, что в этом вельке было такого особенного. Его как будто знал каждый, а ведь по повадкам велька можно было заключить, что в степь он прибыл совсем недавно — Домино прожил тут всю свою жизнь и мог отличить пришельцев. Что было в его прошлом? Как они с Азатом ни пытались разговорить его, ничего не выходило, и они оказались вынуждены довольствоваться тем, что есть. Например, его талантом преподавателя, иногда смутно напоминающим стиль инструктора-Зебастиана.

Первую половину дня Домино и Азат помогали Батес, а вторую чаще всего проводили под руководством неумолимого Шоны. Без поблажек и скидок на возраст вельк учил их всему, что могло пригодиться в деле медленного, но неотвратимого искоренения захвативших власть на Севере пособников нового «вождя»: владению разного вида оружием, применению опасных и менее опасных ядов, дипломатии, правилам поведения в среде мелкого криминала — а главное, незаметности. Наследники Отряда 417 до последнего не должны были знать, кто пришёл по их душу, и Шона предпринимал всё возможное, чтобы поселить в аурисах чувство осторожности. В первую же неделю Домино с Азатом перекрасили волосы и остригли хвосты, чтобы больше ни у кого не вызывать ассоциации с кланом Кирсте. Получив одинаковый цвет и длину волос, они стали уже настоящими близнецами, и Шона намеревался сделать большую ставку на это в их обучении.

В целом, жизнь шла без особых забот. Учиться Домино было интересно, работа в магазине особых усилий не требовала, а общество относилось к сиротам с теплотой и радушием. Неугомонный Азат быстро сошёлся с веровской молодёжью и в свободные дни и вечера гулял с ними в горах на окраине города: с наступлением темноты работа в шахтах, располагающихся в окрестных склонах, заканчивалась, а лучше места для весёлых посиделок найти было нельзя. Азат даже ухитрился разговорить вечно хмурого Гани, сына Батес, и тот своим непримиримым и вспыльчивым нравом частенько добавлял их прогулкам огоньку. Домино ходил с ними редко: он и раньше не особо любил компании, а сейчас и подавно не видел в людях, ценящих прохвоста Азата, ничего хорошего. Несмотря на это, он и его невольный двойник сблизились за первый же месяц, и Домино с удивлением осознал, что получил своего первого друга. Отличного от него, почти полную противоположность, но тем не менее друга, прекрасно его дополняющего и легко угадывающего его мысли. Хотя, может, его стоило всё же считать братом?..

Больше Домино ни в ком не нуждался. На протяжении всей его недолгой жизни ему необходимо было иметь в окружении того, кому он будет подражать (отца, ранее выполнявшего эту роль, с успехом заменил Шона), и того, о ком будет заботиться и направлять по верному, с его точки зрения, пути. Азат, норовистый, как породистый рысак, активно этому сопротивлялся, но — бывало и такое — прислушивался, и потому жизнь Домино была полна. А ещё иногда совсем неподалёку мелькала Алекта…

Домино правда пытался на неё не отвлекаться. Ему и так приходилось нелегко: привыкший к правильному, социально одобряемому поведению, аурис со скрипом приучал себя к мысли, что идёт по пути становления профессиональным убийцей — и ладно бы, ведь речь шла о благородной мести! — но убийцей, обладающим также и навыками нечестного боя: обмана, разбоя, пыток… Пока это всё учёба, а сможет ли он потом переступить через себя, когда это действительно понадобится? Сумеет ли причинить другому человеку боль, подло, из-за спины? Да, он уже видел кровь и смерть, даже знает её запах, но нести её самому — это совсем другое. И к чему тогда позволять своему сердцу размягчаться влюблённостью?

Так или иначе, образы мёртвых родственников и убийцы-Зебастиана, преследовавшие Домино в снах почти каждую ночь (кроме тех, когда он после подготовки Шоны валился с ног от усталости), всё чаще заменялись улыбающимся лицом Алекты. Когда она прошмыгивала мимо, Домино не мог отвести глаз от её стройного тела и сверкающих золотом волос, а она будто нарочно не замечала его. К недовольству ауриса, Азат ещё не раз пытался подкатить к ней, но девушка отшивала его с той же непринуждённой лёгкостью, как и впервые, и то же, очевидно, ждало и Домино, если он попытается достучаться до неё. Аурис тщетно пробовал выбросить её из головы, но тщетно.

Спустя месяц эта безвыходная ситуация вконец измучила его. Ещё с утра только-только наступившего понедельника аурис решил наконец поговорить с девушкой, чтобы получить окончательный от ворот поворот и успокоиться. Он намеревался подкараулить Алекту перед обедом или, в крайнем случае, после, потому как Шона сегодня уехал с рассветом, а в магазине проходил «чистый понедельник» и после первой половины дня все младшие помощники были свободны. Но на обед Алекта ушла с Батес, и Домино не решился её беспокоить, а после обеда быстро сбежала из кухни куда-то за пределы двора, так что аурис был вынужден пуститься в преследование.

От дома Алекта, переодетая в наряд для города и с матерчатой сумкой-почтальонкой через плечо, пошла не торопясь, меж близко стоящих друг к другу домов двигаясь к старой части города почти в самых горах, где после последней стычки веров с правительством, в результате которой первые получили право на суверенитет, осталось всего одно здание, наполовину врезанное в скалу и пережившее благодаря этому без малого столетие. Эти места оставили нетронутыми даже для реставрации, превратив в исторический музей на память потомкам: Домино слышал о нём и не ожидал, что туда кто-то ходит — а уж тем более чужая этому обществу Алекта. Может, у неё там свидание с каким-нибудь вером, которое наверняка не одобрят его соплеменники? Что ж, в таком случае, вероятно, все его проблемы в одночасье решатся сами собой.

Алекта как будто с некоторым почтением переступила границу старого города, представлявшую собой расположенные на одной линии вечноцветущие клумбы, и поспешила к тому самому зданию, полуразрушенные буквы, выполненные ещё старым, уже нигде не использующимся шрифтом, на фасаде которого гласили: «Библиотека». Домино в удивлении поднял брови и пошёл следом.

У входа в библиотеку тоже сымпровизированной границей выстроились клумбы, квадратные и пустые. В портале, к которому вели четыре широкие выщербленные ступеньки, располагалась одностворчатая дверь, сделанная из крепкого дерева и покрытая чем-то особенным: иначе тот факт, что она до сих пор не рассыпалась в труху, аурис объяснить не мог. Хотя, может, её втихую меняли на новую, искусственно состаренную, как только она приходила в негодность? Веры любят поддерживать легенды, особенно если они тесно связаны с их незабвенной историей. Подождав, пока Алекта скроется в дверном проёме, Домино осторожно прокрался вслед за ней.

Внутри было пыльно и тихо. Шаги ауриса, старавшегося идти бесшумно, как учил Шона, гулко отдавались в пустых стенах с кое-где обвалившейся штукатуркой. От входа после небольшого пространства, равномерно засыпанного каменной крошкой, вниз уходила широкая, почти целая лестница, и Домино продолжил свой путь по ней, с любопытством оглядываясь по сторонам.

На чисто покрашенных в ненавязчивые тона стенах висели большие фотографии в рамках, показывающие любому посетителю героев той самой, последней войны веров. Под каждой была подпись-пояснение с небольшим отступлением в историю, и, если бы аурис не боялся потерять Алекту, шаги которой он пока худо-бедно, но слышал, он обязательно прочитал бы всё, что нашёл. Ещё с детства в нём жила страсть к новой информации, с каждым годом проявляющаяся всё ярче. Интересно, а книги в этой библиотеке есть или это просто музей с экспонатами минувшей эпохи? Наверное, ему бы рассказали о ней, если бы тут было что почитать. Хотя Шона мог и не счесть это необходимым.

В конце лестницы открылся зал со шкафами, до верхушки заполненными книгами, и Домино так и остановился на пороге, распахнув от изумления рот. Ну кто бы мог подумать, и в самом деле библиотека! В их компьютеризированный век бумажные книги утратили ценность, но кто знает, что интересного здесь можно найти? Прощай, тоска и безделье! Аурис, будучи под впечатлением, наверное, так и забыл бы о первоначальной цели своего прихода сюда, но она не замедлила о себе напомнить.

— Что ты здесь делаешь? — гневный голос Алекты вырвал Домино из его грёз, и аурис вздрогнул, переводя взгляд с самой верхней полки одного из стеллажей на проход между ними прямо перед собой. Хмурящаяся Алекта стояла там, скрестив на груди руки, и определённо ждала оправданий. Под её пылающим негодованием Домино стушевался.

— Я… просто… — начал он, но девушка перебила его:

— Что «просто»? Шпионил за мной? Навыки отрабатывал?

— Какие навыки?

— Да фиг знает, чему там Шона вас учит, вряд ли чему-нибудь хорошему! Что тебе от меня надо? Имей в виду: если ты хоть пальцем ко мне прикоснёшься, тебя в три шеи из города выгонят!

— Да я даже не думал! — возмутился Домино. — За кого ты меня принимаешь?

— Скажу тебе по секрету, люди, общающиеся с моим братом, нормальными ещё не были. Так что лучше вали отсюда по-хорошему, ясно?!

Домино с трудом понимал, почему Алекта так сразу на него ополчилась: он вроде ещё ни разу ей даже слова плохого не сказал. И при чём тут Гани? Если только…

Аурисса тем временем сделала к нему пару шагов.

— Я ещё раз повторю, если ты в предыдущие разы не прочувствовал. Мне не нравятся такие, как ты. Если я тут единственная аурисса, это ещё не значит, что меня надо обхаживать. Тебе всё равно ничего не перепадёт.

— Я понял, — Домино кивнул. — Ты приняла меня за Азата. Неужели мы и правда так похожи?

Алекта удивлённо отступила, с недоверием начиная вглядываться в его лицо.

— Вот уж не думала, что ты, Домино, способен следить за мной! — наконец фыркнула она, отворачиваясь и явственно расслабляясь. Это наводило на определённые мысли, однако сейчас было не время на них отвлекаться.

— Я просто хотел поговорить с тобой, но ты так быстро убежала из дому, что пришлось поспешить следом. По дороге окликать не хотелось, вот я и…

— Ясно. О чём поговорить-то?

— Почему ты меня избегаешь? — в лоб задал вопрос Домино и тут же закусил губу, коря себя за то, что не подвёл к этому как-то по-другому.

— Ну… — Алекта расцепила руки и, отойдя к тут же стоящему столу со стульями вокруг, только сейчас замеченному Домино, присела на один из них, положив сумку рядом. — Скажем так, я подумала, что это как-то нечестно: отваживать твоего братца и привечать тебя, хоть вы и разные. Не хотела разжигать ссору между вами. Вы рано или поздно отсюда уедете, а я-то останусь.

Домино не нашёл, что на это ответить. Чуть подумав, он улыбнулся:

— Может, хотя бы будем общаться? Ты мне… — он запнулся, но мужественно договорил: — Правда нравишься. Но если ты против развития таких отношений… друзья?

Алекта изучающе посмотрела на него, потом согласно качнула головой.

— Ладно. Будешь со мной читать?

— А тут есть что? — жадно спросил Домино, и аурисса рассмеялась.

— Ну конечно! Это настоящая библиотека с элементами музея, только работников нет, потому что посетители ничего не выносят и возвращают сразу на место. Народу, правда, бывает мало: веры не очень-то любят читать, они больше деятели. А большая часть молодёжи так и вовсе мечтает слинять отсюда после совершеннолетия в этот «большой» мир. Так, учителя только и приходят. Иногда старейшины и, конечно, я.

Домино сел напротив.

— И что обычно читаешь?

— Историю. Меня всегда интересовало, почему мы такие, какие есть, — Алекта задумчиво побарабанила пальцами по столу. — В школе дают ничтожно мало сведений, здесь их гораздо больше. Хотя, я уверена, далеко не все. Мне почему-то всегда казалось, что с нашим появлением на этой планете связана какая-то тайна, которая известна только Генштабу да МД — и то не всем. Если ты начнёшь это изучать так же, как я, ты поймёшь, о чём я говорю.

— А зачем тебе это знать?

— Да просто так! Интересно! Ну, что тебе посоветовать почитать? Я уже выучила, где какая секция.

Домино думал недолго.

— Давай то, о чём ты тут рассказывала. Я и раньше немного этой темой интересовался, но особо не заморачивался. Теперь у меня есть на это время.

— Окей, — обрадовалась Алекта и, выскочив мячиком из-за стола, убежала куда-то за стеллажи. Не успел Домино поздравить себя с тем, что его красиво отшили в его любовных претензиях, как аурисса уже вновь появилась около него с толстой книгой в руках.

— Держи! Чаю? — она протянула ему книгу, и он прочитал на обложке: «Генномоды. Как всё начиналось».

— Чаю? — удивлённо переспросил Домино.

— А то, — подмигнула ему девушка. — Там, в другом зале, есть дверь в подсобное помещение. С чайником и всем остальным. Сделать тебе?

— Да я могу и сам, — улыбнулся аурис, но Алекта шутливо погрозила ему пальцем и снова убежала. Похоже, она уже считала это место своей вотчиной и горела желанием угодить гостю. Что ж, её право. Забыв обо всех своих душевных терзаниях, Домино открыл первую страницу книги, попутно узнав, что она была выпущена в 2501 году, и погрузился в чтение.

Аурис и раньше из школьной программы знал, что давным-давно, ещё на Земле, планете — колыбели человечества, люди не были так явно разделены по расам, как они сейчас. Да, они отличались друг от друга (Домино смутно припоминал, что основными признаками различия были только лишь цвет кожи и волос, а также удлинённость или укороченность черепа), но могли свободно образовывать пары и рожать детей — пусть некоторые союзы и не всегда одобрялись обществом. Однако, как это перешло к их ситуации: когда иметь потомство могли только представители одной или родственных рас, толком так никто и не объяснял. Что-то было про естественный ход вещей: что с течением времени люди увлеклись выращиванием детей той внешности, о которой мечтали сами, закрепив в итоге разные признаки для разных рас, — но почему тогда их клетки теперь отторгаются друг другом? Может, про это и говорила Алекта? И какая-такая «экологическая катастрофа», о которой им тоже рассказывали в школе, привела их на Омнию?

Достаточно распалив в себе интерес к этой теме, Домино углубился в чтение. Быстро пробежав глазами по введению, где автор давал определение генным модификациям как вмешательству человека в геном с целью его изменения, аурис открыл первую главу и начал удивляться уже с первых строк.

«Долгое время для коррекции собственной внешности человечество использовало хирургические операции, позволяющие исправить форму носа, подтянуть излишки кожи, избавиться от морщин или ненужного подкожного жира — а при желании и наличии определённой суммы денег через некоторое время и вовсе внешне уподобиться любимой кинозвезде. Генные модификации, сначала проводимые на подопытных животных, постепенно перешли на человеческую ДНК — их применяли, чтобы на этапе формирования плода уничтожить опасную болезнь или вредную мутацию (например, наличие лишней хромосомы, вызывающей синдром Дауна, или непереносимость жизненно важных белков), но впоследствии, когда почти все возможные наследственные заболевания были искоренены, настал звёздный час построения идеального генома для ещё не рождённых детей. Родители могли, подобно конструктору, собрать по чёрточке все те признаки, которые они хотели видеть у своего потомка, вплоть до нюансов: например, дополнительного цвета глаз, заметного только при определённом угле освещения. Быстро наработанная система не знала сбоев; учёные предсказывали, что через три поколения на Земле не останется людей с отклонениями в геноме и что начавшееся вырождение вида, связанное с высоким развитием медицины, позволяющим выживать тем детям, которые природой были запрограммированы не оставить потомства вследствие ранней смерти, наконец остановлено, а самой природе в её попытках избавиться от человека поставлен шах и мат. Мировые правительства запустили государственные программы по улучшению генофонда наций — и даже церковь не смогла сделать ничего с бумом на совершенного ребёнка. Мир лихорадило сильнее, чем это случалось во времена всеобщих войн. И почти сразу за этим, буквально спустя десяток лет после начала повсеместного помешательства на «детях из пробирки», последовало новое открытие, определившее дальнейшее изменение человечества в ранее немыслимую сторону.

Группа талантливых учёных из Международного института генетических модификаций нашла способ изменять геном уже рождённого человека без негативных последствий — что, по факту, дало зелёный свет зарождению аналогов пластических операций без хирургического вмешательства. Для проведения подобных экспериментов не требовалось сверхдорогое оборудование, и они быстро стали доступны всем желающим. Объединив усилия с учёными, работающими над расшифровкой геномов животных (эти разработки были особенно ценны тем, что к этому моменту вследствие радикального изменения и заражения экологической среды ранее многочисленные виды животного и растительного мира постепенно сокращались в количестве, а иногда и исчезали совсем), видные деятели науки смогли вывести такие соединения генов, которые ранее в человеческом геноме замечены не были, — ярким примером здесь будет до сих пор вызывающие восхищение полые рога артау и никинов, основа которых в своё время была позаимствована у парнокопытных млекопитающих. В то время как раз воплощалась в жизнь программа возрождения и сохранения животного мира, и последним писком моды считалось добавление в свой геном животных черт: в первую очередь это касается нехарактерной для человека пигментации, например на коже, которую сейчас можно наблюдать у сильвисоидных и хаенов, или только в волосяном покрове, как у хороноидных…»

— А вот и я! — раздалось над ухом у забывшего обо всём на свете Домино, и он подскочил на месте. Хрустальный смех Алекты, похожий на перезвон колокольчиков, привёл его в чувство, и аурис, улыбаясь, поднял голову от книги. Девушка уже ставила ему чай в большой фарфоровой чашке и тарелку с печеньем.

— Зачитался?

— Примерно. Чувствую, меня ждёт увлекательный вечер.

— Ближе к середине книжки он расскажет, как мы переселились на Омнию, потому как это имеет прямое отношение к генным модификациям.

— Серьёзно? — удивился Домино. Алекта заговорщицки подмигнула ему.

— А то! Ты читай-читай. Потом обсудим. Я тут обычно где-то до девяти сижу.

Аурис кивнул с уважением и перевернул страницу.

Как рассказывалось в следующих абзацах, благодаря новому открытию буквально за десять лет человечество изменилось на корню. Были приняты новые эталоны красоты, требующие пройти хотя бы одну генную модификацию, выходили всё новые и новые законы, обязующие людей иметь при себе документ, удостоверяющий их «генетическое совершенство» и необходимый практически в каждой сфере повседневной жизни (даже чтобы оформить небольшой кредит, была нужна подобная справка) — таким нехитрым образом как будто сговорившиеся правители разных стран были намерены быстро и эффективно избавиться от любых болезней и физических недостатков. Деньги на этом зарабатывались огромные, но имелся также и практический интерес: в скором времени учёные предрекали полное истощение ресурсов и более чем вероятную масштабную экологическую катастрофу, поэтому уже в те годы вовсю шло освоение ближайшего космоса в поисках подходящей планеты для будущего переселения. И, если правительству стран для воплощения подобного плана в жизнь нужны были только деньги, учёные преследовали свои цели.

Пока люди делали из себя эталонных красавцев и красавиц, медики изменяли их геном, с тем чтобы приспособить его для обитания в другой экосистеме. Планета для колонии уже нашлась — та, на которой ранее было начато возрождение потерянных видов животных и растений, и, в то время как экологи и биологи продолжали приноравливать земные виды к жизни на Омнии, на Земле готовилось совершенствование человеческих антител для борьбы с новыми, только обнаруженными вирусами и бактериями. Сроки сокращались, поэтому претензиям людей к внешнему виду уделялось незаслуженно мало внимания, что и привело в итоге к катастрофе немыслимых ранее масштабов.

«Так или иначе вносимые изменения в геном делились на несколько, вполне классифицируемых типов. К тому моменту, как учёные забили тревогу, носители этих типов оказались связанными друг с другом в самом буквальном смысле: ни с кем другим продолжать род они способны не были. На то время носители различных групп генов ещё сильно различались внешне, но, поскольку речь пошла о формировании совершенно новых рас, обязанных узнавать друг друга сразу, чтобы не тратить эмоции на неподходящего партнёра, решено было закрепить определённые признаки, отличающие одну расу от иной. После проведённой работы, занявшей около двух лет, выделилось 8 рас с 17 подвидами, каждый из которых получил своё название. Подвиды внутри одной расы могут иметь потомков, которые способны также рожать детей как от подобных помесей, так и чистокровных представителей расы, но, так как в таком случае существовала реальная опасность накопления вредных мутаций, избавляться от которых было весьма проблематично, правительства включили социальную пропаганду, осуждающую смешанные браки. Вполне вероятно, что в дальнейшем эта проблема могла быть решена, пусть и через некоторое количество поколений детей, снова выращенных «в пробирках», однако в дверь уже стучалась другая беда».

— Ничего у него вступление! — присвистнул Домино, с трудом оторвавшись от чтения. Позади было уже с полсотни страниц, и некоторые вещи стали понятнее, но по факту всё это могло уместиться в пару листов. Алекта подняла глаза от своей книжки, лучезарно улыбаясь.

— Я так понимаю, ты дошёл до нашего переселения на Омнию, — сказала она.

— Что-то вроде того. Все эти выкладки из новостей и статей того времени об ЭКО, а потом и модах… А о чём он дальше-то писать будет?

— Он подробно распишет все использованные генетические модификации, благодаря которым мы стали такими, какие есть. Ты внимательно рассмотрел фотографии тех, прошлых людей?

— Мда, — Домино хмыкнул. — Ни тебе пятен, полосок, прядок, да и вообще — они все такие одинаковые! С другой стороны, им было всё равно, кто к какой расе принадлежит: жениться-то можно было на ком угодно. Даже странно, что это встречало столько осуждения.

— Тогда были другие времена, — покачала головой Алекта. — Человечество постепенно приняло различия друг друга, такие как аспекты сексуальности, языка, пола, культуры, но наличие государственных границ продолжало разделять людей. К тому же в разных странах были разные понятия о совершенной красоте — ну а потом это вылилось в разные расы.

— Удивительно, что одна из них возродила расу, давно канувшую в Лету, — коренных американцев. У нас их называют верами.

— Дальше будет немного подробнее о том, от каких рас по большей части пошли наши. Читай-читай.

— Ага, — Домино отхлебнул чая.

Из дальнейшего текста он узнал, что переселение на Омнию пришлось начать намного раньше планируемого, что вызвало множество затруднений для обживания. На планете-прибежище уже существовала небольшая колония из биологов и химиков, занимающихся животными и растениями, но для человечества условий пока было недостаточно. Впрочем, ничего иного им не оставалось. В общей сложности на Омнию было переправлено полтора миллиона человек, представителей разных рас в равной пропорции, которые и занялись построением нового общества. Ещё через пять лет должно было прибыть столько же, но связь с Землёй прервалась, а на обратный путь шаттлы были не способны, и новой части человечества пришлось полагаться только на себя.

Домино с интересом углубился в историю становления общества на Омнии, которой автор книги уделил целую главу, и имена, знакомые ему со школы, приобрели ещё больше красок. Во главе первых поселенцев стоял Тиберий Пикеров, опирающийся на своего ближайшего друга и советника Найджела Проморте, а также на верного соратника Сириуса Страхова. Датой начала новой истории стало 26 января 2205 года — день, когда шаттлы с землянами опустились на Омнию; тогда же началось строительство новой жизни. Спустя несколько лет в отношениях Тиберия и Найджела произошёл раскол: практика показала, что они слишком разнились во взглядах на суровость закона по отношению к собственным подчинённым. К тому времени каждый из них управлял примерно равным количеством общин, и, как бы они оба ни старались, соединить людей в одно целое так и не вышло. Зародившиеся тогда армии, дававшие присягу одному конкретному лидеру, положили начало организациям, владеющим миром сейчас: Генеральному штабу разведки (ранее Генштаб реабилитации), управляемому потомками Пикеровых, и блоку Мессии-Дьявола (до 2437 года СНВ — «Союз-на-Века», с 2437 года, когда пост лидера занял отставной премьер-министр Александр Стамесов, прозванный в правительстве по имени главного ангела-предателя из новой религии за чересчур радикальные методы решения проблем, организация переименовалась). Эти же двое управленца начали утверждение фамилий для разных рас, что называется, «с себя»: сам будучи хороном, Тиберий постановил всем своим соплеменникам иметь в фамилии окончание «-ов», а Найджел внёс подобную поправку и для аурисов. Большинство образцов окончаний или удвоений согласных в принципе писалось с близкого к власти круга советников, и не было ничего удивительного ни в том, что утверждённая система по сути своей оказалась бессистемной, ни в том, что о правах и свободах большей части населения было благополучно забыто — яркое свидетельство того, что на самом деле якобы «свободолюбивый» Тиберий и «тиран» Найджел не очень-то отличались друг от друга.

…К девяти часам, когда Алекта возвестила о том, что пора бы уже возвращаться домой, Домино как раз дошёл до подробного описания генных модов и с удовольствием просидел бы в библиотеке всю ночь — но Шона вряд ли бы это одобрил. На обратной дороге они с Алектой, так и светящейся от радости, обсуждали уже прочитанное им.

— Значит, по большей части европеоиды, — подвёл итог Домино. — Парочка рас из монголоидов: кунканы там с сормахами, частично огели с тилонами, одна негроидная — хаены, а так одни европеоиды. Артау с никинами так и вообще за скобками. Знаешь, а я ведь даже не догадывался, что их гены — как карие и голубые глаза, то есть что от двух артау может родиться никин. И серебряные аурисы туда же, и чёрные терасы, и снежные хиддры… Думал, что-нибудь среднее выходит, как от вельков с хоронами.

— В смысле «среднее»? — прыснула со смеху Алекта. — С тремя рогами, что ли?

— Да кто их разберёт. Я в жизни-то ни одного не видел. Сколько их там — один процент? В итоге самыми неустойчивыми к вредным мутациям и оказались…

— Ага. Это здорово, что тебе понравилось. Будешь ещё приходить?

— Обязательно, — улыбнулся Домино. — В любое свободное время. Не с Азатом же шататься.

— Вы для этого слишком разные.

— Правда? Что же ты нас спутала?

— Больше не спутаю! — грозно пообещала Алекта и опять рассмеялась, а Домино в очередной раз залюбовался ей. Но теперь голова его была полна новоузнанными сведениями, и на фоне их важности желание понравиться Алекте неожиданно померкло.

Азат вернулся домой далеко за полночь, пахнущий дымом и алкоголем. Домино, лежащий на своей кровати с обычной, не исторической, книжкой, притворно помахал ладонью перед носом.

— Завязывал бы ты. На черта здоровье портить? Оно нам пригодится ещё.

— Хорошо, мамочка, — осклабился Азат, падая прямо на ноги Домино, и тот молниеносно поджал их, замолчав это притязание на его собственность. — Точно не хочешь с нами ходить? Помрёшь же со скуки!

— Не помру. Алекта показала мне старую библиотеку. Теперь в свободное время я буду там, с ней.

— О, Алекта, — Азат подтолкнул друга под находящееся в пределах досягаемости колено. — Надеешься так её покорить?

— Мы просто книги читаем, ясно? Она дала мне понять, что ей не нужны отношения, — огрызнулся Домино. Азат хитро сощурился.

— То есть у меня всё ещё есть шанс?..

— Отстань от неё, хорошо?!

— Ладно-ладно, я всё понял, конспиратор ты наш. Она твоя, удачи.

— Ты это ещё в наш первый день здесь говорил, а в итоге первый же к ней и пошёл.

— Ну прости, — Азат развёл руками и резко встал. — Ты как-то не торопился… Но на этот раз обещаю, больше трогать её не буду. А ты не увлекайся сильно книжками, ок?

Домино недовольно фыркнул и отвернулся к стене. Азат хохотнул, сходил на кухню за графином воды и уже окончательно скрылся на своей половине.

Отныне Домино перестал замечать время. Алекта составила для него список того, что нужно прочитать занимающемуся активным самообразованием человеку и в какой последовательности, так что аурису всегда было что делать. Он ощутил острую нужду в чём-то, что помогло бы систематизировать полученные знания, смог договориться с Шоной о нетбуке, к которому местные умельцы прикрутили гораздо большую память, чем тот изначально мог себе позволить, и так получил записную книжку. Алекта была права: в моментах, что касались причин возникновения новых человеческих рас и последующего переселения на другую планету (а также потери связи с Землёй), крылась какая-то тайна, по ощущениям Домино, тесно завязанная на Тиберия и Сириуса. Все авторы, у которых можно было прочитать об этом, старательно умалчивали и об экологической катастрофе (как будто она вообще не нуждалась в описании), и о роли Страховых в политике нового мира — а ведь сам Рэкс подтвердил, что они неизменно служили в ГШР и всегда были приближены к президенту! Пару раз мелькала фамилия лучшего друга Сириуса, Гедеона Гасспарова, видного учёного, ещё на Земле работавшего непосредственно с генными модификациями, но потом, после переселения, он словно испарился со страниц истории, хотя столь выдающийся ум просто не мог так быстро кануть в Лету. И самое главное: нигде, ни в одной книге или словаре Домино так и не нашёл описания того способа, которым проводились вмешательства в человеческий геном, — а также объяснения, почему, получив в руки столь мощный инструмент изменения тела, человечество не стало создавать совершенных людей для ведения эффективных и малокровных войн. Какая страшная тайна скрывалась за этим, оставалось только догадываться, и аурис дал себе слово, что потом, когда они покончат с Зебастианом и установят новую власть над Степным Севером, он обязательно выяснит все подробности по этому вопросу.

Ещё месяц пролетел для него как на крыльях, и, занятый по уши новыми открытиями и обучением на разведчика с дополнительными возможностями, Домино так, наверное, и не заметил бы реальной жизни вокруг себя, если бы не одно важное событие, случившееся с ним одним дождливым вечером, всё в той же библиотеке, куда он в очередной раз пришёл с Алектой.

Попавшие под ливень ещё на полпути, в здание они вбежали уже промокшие насквозь и стучащие зубами от холода. Пока Алекта грела чайник, Домино был отправлен в другую часть подсобного помещения, где с незапамятных времён хранились шерстяные пледы. На этот раз они с девушкой устроились за другим столом, в зале, четвёртом по счёту от входа, где хранились книги по политике — по большей части, общеизвестные и почти не способные удовлетворить растущее любопытство Домино.

— Что вы будете делать, когда закончите обучение? — спросила Алекта, с головой закутавшись в плед и осторожно отпив горячего чая. Свет горел в этой части библиотеки еле-еле, и гроза за окном выглядела неуютной донельзя.

— Пойдём по головам, — хмыкнул Домино. — От низших чинов к самому Зебастиану. Рано или поздно кто-нибудь нас на него да выведет.

— Много планируете оставить после себя трупов?..

— Убийство не всегда выход. Точнее, чаще всего совсем не выход. Шона уже объяснил нам, что на пропажу своих вассалов Зебастиан обязательно обратит внимание и этим мы выдадим себя. А вот если они будут напуганы до полусмерти и не знать, кому из своих можно доверять, всё очень долго может оставаться в тайне. Нас всё-таки пока только двое.

— Он не поедет с вами?

— Ему в этом деле светиться нельзя, он представляет собой МД, пусть сам и в отставке. Кстати, давно он тут у вас появился?

— Где-то за полгода до вашего прибытия, — припомнила Алекта, в задумчивости откусывая от печенья, которое она пекла сама и неизменно приносила сюда. — Шона был знаком со старейшиной, и тот позволил ему остаться. Сначала просто слонялся по окрестностям — а ещё его часто видели в барах, где он все вечера проводил. Грызло его что-то, в глазах тоска. Я его таким встретила, когда вечером в один продуктовый зашла. Мы друг другу удивились: я вельку у веров, он — ауриссе у веров. На следующий день он пришёл к нам, да так у нас и остался. Батес давно мужчины в доме не хватало. Гани, конечно, сначала был против, но один раз Шона вывел его для серьёзного разговора, и потом они подружились. Мне даже интересно, что он ему такого сказал. У Батес много ухажёров после смерти мужа поперебывало, но он никого не привечал. А тут…

— Шона, по ходу, любого в своей исключительности убедить может, — хмыкнул Домино, придвигая к себе поближе книжку, которую собирался читать сегодня, и доставая из сумки нетбук. — Я вон ему тоже с первого раза поверил. Есть в нём что-то такое, не скажу точно что, но люди ему доверяют без доказательств.

— Это да, — улыбнулась Алекта. — Хочешь начать читать?

— Ну конечно. А ты?

— Да тоже, наверное. Или, может, ещё немного поболтаем?

— Давай потом? — предложил Домино, уже включая нетбук и потому не замечая досаду, ярко отразившуюся на лице ауриссы после его заявления.

— Хорошо, — медленно проговорила девушка, хватаясь за свою книжку.

Следующие полчаса прошли в полном молчании — только разошедшийся дождь гремел по металлическим карнизам. Домино забыл обо всём на свете. Тишину нарушила Алекта:

— А чем я вам с Азатом так понравилась?

Этот вопрос настолько не вписывался в создавшуюся в помещении книжную атмосферу, что мозг Домино даже не воспринял его. Аурис хотел переспросить, но, отложив это на пару секунд, до конца читаемого предложения, так и не вспомнил об этом. Краем глаза он увидел, что Алекта, сбросив с себя плед, встала и пошла куда-то мимо него. Ему как раз попался интересный момент в книге, который обязательно нужно было занести в цитатник, и он уткнулся в экран нетбука, ничего иного не замечая.

Чьи-то руки вдруг ухватили его за плечи и резко дёрнули назад. Не успевший среагировать, Домино оказался на полу, ошарашенный неожиданной сменой положения, а Алекта села ему на бёдра и, наклонившись совсем близко к лицу, тихо спросила:

— Тебя надо хорошенько приложить головой о пол, чтобы ты обратил на меня внимание?

— Но почему… — начал Домино, но тут девушка впилась в его рот губами, и все возможные слова улетучились из его головы.

Когда поцелуй закончился и Алекта отстранилась, часто дыша, Домино обнаружил, что когда-то уже успел положить ей руки на талию и сейчас прижимает девушку к себе. Девушку, которую считал недосягаемым и ему лично недоступным совершенством. Как это получилось?

— Даже не ожидала, что ты так увлечёшься книгами, — усмехнулась Алекта, едва-едва касаясь тонкими пальцами его коротких, перекрашенных в тёмно-рыжий волос. — Но ведь в библиотеке можно заниматься и более интересными вещами. Что скажешь?

— Но почему… — опять завёл прежнюю пластинку ошеломлённый Домино, и Алекта весело встряхнула своими золотыми локонами.

— Я поменяла своё мнение о тебе. Таким ты мне нравишься. И было бы здорово, если бы мы попробовали узнать друг друга поближе. Как пара, к примеру. Что думаешь?

— Главное, научиться это совмещать, — наконец обрёл дар речи аурис.

— Научимся, — подмигнула ему девушка и снова прижалась к его губам. Задыхаясь от охвативших его чувств, Домино зримо ощутил, как всё ранее наводнявшее его душу: и плохое, и хорошее — отступает перед всепоглощающим светом той, которая вдруг стала для него центром его собственной вселенной.

Наваждение, однако, длилось недолго. Обнимая свою новую девушку, чувствуя тепло её тела и запах её почти высохших волос, Домино вдруг — в результате неизвестной ему цепочки ассоциаций — осознал, о каком количестве вещей им нужно поговорить. И о некоторых прямо сейчас, пока они ещё не очень сильно привязались друг к другу.

Алекта наконец отпустила Домино и перекатилась на пол рядом, где как раз лежал расстеленный плед. Несколько секунд, улыбаясь, она рассматривала ауриса, потом, посерьёзнев, поинтересовалась:

— Ты передумал?

— Нет, что ты, — Домино яростно мотнул головой. — Хотел только спросить кое-что… Можешь ещё раз, подробнее, рассказать, как ты оказалась в этом городе?

— О, это не очень длинная и интересная история. Мои родители передали меня, когда мне было два года, с рук на руки стражу ворот. Он рассказывал мне, что они выглядели так, как будто сейчас упадут от изнеможения, и, понятное дело, он предложил им помощь, но они отказались. Они пришли сюда пешком, случайно нашли этот город и решили, что здесь спрячут меня от врагов. Поскольку веров вмешивать в свои дела им не хотелось, они сказали, что уведут за собой погоню, и ушли. А я осталась тут. Меня взяла и вырастила Батес с семьёй. Вот и всё. О них я больше никогда ничего не слышала.

— От кого они убегали?

— Тогда же шла война, если помнишь. Это потом, годы спустя, в неё вовлекли МД с ГШР, и они быстро договорились между собой. К сожалению — я до сих пор сожалею, — сторона моих предков попала в жернова, а сторона моих врагов возвысилась. Я, конечно, не знаю, что там Генштаб за своих слуг Мессии предложил, но Мйоте проиграли, — в голосе Алекты на миг проскользнула отчётливая ненависть. — А тогда… Тогда они были на равных. Мирный ты житель или военный, не составляло большой разницы. Поэтому, когда мои родители бежали от Кирсте, веры показались им единственным надёжным местом. Это воздаяние — то, что сейчас происходит. Бывший лидер последнего отряда Мйоте захватил власть и не оставил никого из этих убийц, так что встала их проклятая кровь…

— Не встала, — отрешённо возразил Домино. — Один из Кирсте остался.

— Что? Как это? Их бойцы на каждом углу кричали обратное!

— Они не правы. Кто-то из них соврал своему лидеру, когда сказал, что они убили каждого. Но сыну главаря Кирсте удалось сбежать.

— Так вот чему вы учитесь! — просияла Алекта. — Вы хотите уничтожить его вместе с Зебастианом, чтобы Север наконец стал свободным?

— Почему ты вообще считаешь, что они хуже, чем Мйоте?

— Потому что Мйоте не убивали всех направо и налево!

— Странно, а мне говорили прямо противоположное.

Алекта замолчала, и от её пристального взгляда Домино стало не по себе. Но отступать уже было поздно. Пусть они лучше намертво разругаются сейчас, чем он своим происхождением разобьёт ей сердце позднее.

— Знаешь, а может, они оба были хороши, — наконец нарушила тягостное молчание Алекта, нерешительно улыбаясь одним углом губ. — Ведь не смогли же за такое долгое время договориться. Сначала правили одни, потом другие — какая разница? К чему ты вообще завёл этот разговор?

— Я просто хочу, чтобы ты знала правду. Я — Домино Кирсте. Я смог сбежать от приспешников Зебастиана, нового главы Севера, когда пытался спрятать от них семью. К сожалению, не сумел… — Домино сглотнул от резко нахлынувшей боли, но справился с собой. В сторону Алекты он не смотрел. — Мне осталось только надеяться, что, преследуя меня, они не убили мою младшую сестру. Я хотел уйти в ГШР, но по пути в Онегу передумал и решил мстить самостоятельно. Когда Шона выучит меня, я найду Зебастиана и убью его. А прежде разрушу всю его империю, выстроенную на нашей крови. Не знаю, кто был зачинщиком самой первой войны, но на этом отрезке именно он воспользовался моим доверием, проник в наш дом и убил моих домашних. И за это поплатится.

Домино выдохнул. Алекта, стеклянными глазами уставившаяся на плед перед собой, моргнула и тихо спросила:

— А Азат? Выходит, он не твой брат?

— Нет, мы просто очень похожи. Его семью тоже убили Мйоте, поэтому у нас общие цели.

— Считаешь, у вас получится?

— Попробовать стоит.

— А ты не думал… остаться здесь?

Домино потерял дар речи. Алекта — невероятно! — опять улыбалась ему, как будто он не признался только что в своей принадлежности к клану её злейших врагов, виновных в смерти её родителей. В ответ на его ошеломлённый взгляд девушка продолжила:

— Ну… остаться. Человеком, а не убийцей. Завести семью, заниматься общественно полезным трудом. Или просто уехать с Севера, обосноваться в каком-нибудь тихом городке на Великой равнине — да хоть в Канари! — и жить там, без войны и смерти.

— Я… пока ещё не думал об этом.

— А ты подумай, ладно? Да и Азат найдёт чем заняться.

— Подумаю, — кивнул Домино. Алекта легко поцеловала его в висок, встала и ушла разогреть чайник. Оставшись один, аурис буравил взглядом потолок, не зная, какой из толкающихся в голове мыслей дать приоритет. Но определиться ему так и не удалось, поэтому он просто рассматривал треснувшую штукатурку, пока Алекта не вернулась. Она поставила перед ним дымящуюся кружку, и аурис сел. Алекта юркнула к нему под плед.

— А как вы вообще с ним познакомились? — спросила она. — По-моему, невелика вероятность встретить своего почти полного двойника.

— Случайность, — хмыкнул Домино. — Мы с главным штабом командования тогда были в Семере — ты, конечно, не видела его после серии взрывов, абсолютно мёртвый город. Я, как у меня тогда вошло в привычку, сбежал из «клетки» и отправился гулять. Ну, точнее, ушёл сначала в галереи Генштаба — в то время наш клан уже был с ними в связке. Гулял, наткнулся на племянника Главнокомандующего их армией в нашей войне, Рэкса Страхова. Кстати, если когда окажешься в местах, где есть возможность добраться до ГШР, и тебе будет нужна помощь, упоминай его, он не откажет. Ну так вот, пообщались, я вышел на улицу, а там на меня напала стая бродячих собак. Совершенно диких и очень голодных. Сожрали бы за милую душу, если бы не Азат. Он возник из ниоткуда, воин кастрюль и сковородок… Что смеёшься? Я серьёзно: он прогнал собак тем, что громко стучал поварёшкой по дырявой кастрюле. Потом увёл у меня плащ и скрылся в сумерках. А на плащ Рэкс во время нашего короткого общения приклеил жучок, чтобы знать, где я, пока вот так шляюсь где попало. И, по странному стечению обстоятельств, именно в этот вечер меня решили похитить молодчики из недалеко обосновавшихся Мйоте. Только перепутали и схватили Азата. Благодаря жучку Рэкса их выследили и взяли. Азат после этого крепко на нас обиделся и ещё на три года пропал из моей жизни. Второй раз мы встретились уже в Онеге, куда я пришёл после того, как погибла моя семья. Буквально в одном-единственном паршивом баре я познакомился сразу и с Шоной, и, вторично, с ним. Он задолжал что-то группе веров, но Шона спас его, а я в итоге предложил поехать со мной. До сих пор не знаю, почему он согласился: наверное, ему уже нечего было терять, этому юному уголовнику. Здесь, в Рей-Денне, мы представились как близнецы. Ты, как я посмотрю, тоже нас путаешь. Один Шона ещё ни разу не ошибся.

— Я тоже в скором времени перестану ошибаться, будь уверен, — усмехнулась Алекта. — Ты так уж доверяешь ему? Не боишься, что однажды предать тебя ему покажется выгоднее, чем ваш союз?

Домино только пожал плечами. Он до сих пор не знал, что творится в голове у Азата, но, раз он всё ещё здесь и даже иногда откровенничает, наверное, им вместе не так уж плохо. А там время покажет.

— Вы очень разные, — продолжала рассуждать Алекта, — то есть во внешности как две капли воды, конечно, но внутри… Мне кажется, Азат может убить не задумываясь. А ты как будто создан для других вещей…

— Я уже убил однажды, — неожиданно для самого себя признался Домино. — И, наверное, легко бы повторил, если бы попал в такую же ситуацию. После того случая я перестал убегать от отца, хотя ему, конечно, не сказал ни слова.

— Расскажешь?..

— Не очень приятная история. Да и вспоминать противно донельзя. Но, если хочешь…

Алекта кивнула. Домино собрался с мыслями, воскрешая в голове события двухгодичной давности, и начал свою историю:

— Это произошло буквально через три месяца после знакомства с Азатом. С тех пор как отец начал брать меня с собой на боевые операции, потому что мне невыносимо было сидеть с мамой и сёстрами, а смотреть за мной там было некому, я всегда сбегал от своих «нянек». Нет, конечно, я старался быть осторожным. Почти всегда за мной присматривал один из старших кузенов, а я не хотел, чтобы ему влетело из-за того, что плохо следил за мной, — поэтому я всегда возвращался раньше, чем новости доходили до отца. Наши штабы чаще всего располагались возле пустующих селений или на склонах гор, так что сходить было куда. Плюс всегда было интересно посмотреть, как они выглядят, эти жуткие Мйоте — кстати, никаких различий не увидел, не пойму, из-за чего вообще началась эта война?..

Ко времени, когда это всё случилось, ГШР уже почти закончил эту часть войны, и бояться было практически некого. Поэтому я вёл себя не очень осторожно. И попался. Только не Мйоте, нет. Куда веселее — к работорговцам. Те бандиты, кто меня на выходе из деревни поймали, по-моему, просто возвращались в своё месторасположение, подальше от боевых действий, и прихватили меня чисто по привычке. Они даже не знали, кого поймали, и вряд ли догадывались, какие у них могли бы быть проблемы, если бы меня отследили свои. Однако весь ужас ситуации был в том, что меня не могли отследить. Они сразу отобрали все электронные устройства, выбросили подальше документы — а кого-то дальновидного вроде Рэкса, чтобы повесить на меня маяк, в окружении не оказалось. Увезли меня далеко, в предместья соседнего города, Кулоя, там стояла их резиденция, куда, как я потом понял, сначала свозили всех пленников, которые представляли хоть какой-то интерес для руководителя этой банды. Меня явно хотели продать на органы, так как для тяжёлой работы — например, в шахтах Дракона — я, по их мнению, не подходил, слишком щуплый. Но последнее слово должен был сказать главный, поэтому меня повезли в резиденцию. Из их разговора в машине я понял, что меня могут продать в каком-то ещё качестве, но так и не разобрал в каком. Впрочем, вскоре их главарь быстро мне всё разъяснил…

Пленных в резиденции содержали в одной большой комнате, связанными или в наручниках. Я тоже там просидел почти два часа. Рядом со мной были красивые девушки и женщины, крепкие мужчины, дети, здоровые и не очень, бездомные, больные — в общем, и стар и млад, как говорится. Человек так пятьдесят примерно. Я тогда ещё подумал, что потом, когда стану таким же сильным, как отец, обязательно сделаю всё, чтобы испепелить рабство и тех, кто в нём завяз, подчистую. По-моему, даже наркоторговля не настолько страшна. Ужас и отчаяние других пленников охватили и меня, я никогда прежде не думал, что могу попасть в подобный переплёт, когда никто — ни одна душа! — не знает, где ты и как тебя искать, и надежда на себя одного, а ты всего-то четырнадцатилетний мальчишка, почти ничего не умеющий. Как я тогда проклинал отца за то, что тот со своими войнами так и не сподобился обучить меня хоть чему-то, что могло помочь! И как потом больно было это вспоминать, когда его убили и я опять остался совсем один…

В общем, по истечении второго часа я боялся уже настолько, что почти ничего не соображал. И тогда появились они, мои бывшие похитители. Как-то странно улыбаясь, они притащили меня в личный кабинет их главного — примерно сорокалетнего риза с глазами как лёд и больше меня по комплекции раза в полтора. И неизмеримо сильнее. Когда конвоиры вышли, он, примерно так же неприятно улыбаясь, подвёл меня к своему столу и доверительно сообщил, что я очень симпатичный. А симпатичных мальчиков нельзя ссылать в шахты или сдавать на органы, у них совсем другое предназначение. И добавил, что мне очень повезло, так как он обожает аурисов и не будет меня никому продавать, а оставит себе лет так до двадцати трёх. А просвещаться на эту тему мы начнём прямо сейчас, потому что у него всё с собой…

Подойдя к самой неприятной части истории, Домино запнулся и замолк, опять переживая свой шок того времени. Алекта смотрела на него во все глаза, не моргая, и, с усилием придя в себя, аурис продолжил:

— Он достал пистолет и, приставив его к моей голове, нагнул над столом. Окончательно я понял, что происходит, когда он начал расстёгивать мой ремень. Весь мой ужас почему-то не парализовал меня до пяток, а вылился вовне, и я, чуть извернувшись, зарядил пяткой ему между ног. Насмотрелся, видать, в своё время на лошадей… Я попал удачно: он сразу отпустил меня, выронил на стол пистолет и упал на колени, взвыв от боли. Мои руки тоже были на столе; наручники мешали, но я смог схватить его. Развернулся, наставил на него дуло; руки дрожали так, что, казалось, сейчас выроню, и всё — конец. Он поднял голову и с ухмылкой сказал: «Кишка тонка, мой мальчик». И тогда я выстрелил. Целился в голову, но из-за дрожи промахнулся и попал в горло, почти навылет, но кровь всё же забила фонтаном, и он повалился на пол. Больше медлить было нельзя. Я подбежал к окну — это был, к счастью, первый этаж, — открыл его и выпрыгнул в сад. До сих пор не знаю, как мне удалось выбраться оттуда, миновать охрану и почему меня не хватились, почему не преследовали — тоже тот ещё вопрос. Может, когда к нему приводили развлекаться мальчиков, он часто для запугивания палил, так что это никого не удивило? Не знаю. Помню, что была резная ограда с частой решёткой и колючей проволокой поверху, а лезть с наручниками было нереально, поэтому, чтобы освободить левую руку, я сломал себе на ней большой палец…

Алекта сдавленно охнула.

— Я почти не почувствовал боли, — успокоил её Домино, не глядя в её сторону и полностью находясь под властью воспоминаний. — Это потом весьма неприятно было… Я убежал далеко, на улицы города, там наткнулся на патруль, а они ещё были на нашей стороне. Сдал им работорговцев и попросил отвезти меня в месторасположение нашего штаба, так как номера телефонов повылетали у меня из головы, а у них, конечно, их не было. Мне оказали первую помощь и отправили к отцу. Правда, ты первая, кому я рассказал подробности этого похищения. И про убийство. Я всё ещё не верю, что смог это сделать. И смогу ещё когда-нибудь. Но я должен.

— Уверен, что должен? Кому? — Алекта обняла его за плечи и начала гладить по голове. — Тебе вовсе не обязательно вмешиваться в эти разборки. Может быть, это знак: что ты остался в живых?

— Да, знак, — мрачно согласился Домино. — Что Зебастиан оказался не на своём месте.

Аурисса улыбнулась ему, не став больше возражать. Видя, в каком состоянии Домино находится после своего признания, она решила отвлечь его болтовнёй и завела разговор об очередной прочитанной книжке. И, сам того не заметив, Домино вновь начал улыбаться.

Уходили они далеко за полночь, когда на очистившемся небе ярко сияли голубые звезды. Проводив свою девушку до её комнаты, аурис, ощущая себя чуть ли не окрылённым, прошёл на свою половину. Азат уже был на своей постели: закинув ногу на ногу, он — о чудо! — читал какую-то книгу по боевым искусствам. На Домино он скосил ровно один глаз и тут же заговорщицки улыбнулся.

— Кажется, кому-то сегодня дали? — вкрадчиво поинтересовался он. — Тебя можно поздравить?

— Мы просто целовались, — отрезал Домино, залившись краской.

— Ну тоже неплохо! Нашёл себе девушку — это же прекрасно! Да ещё и такую… — Азат отложил книгу и обрисовал в воздухе некую фигуру с округлыми формами. — Сам бы с удовольствием её… кгхм, в общем, молодец, уважаю. Всегда знал, что чтение полезно, просто не доводилось проверить.

— Ага, — Домино закатил глаза и сел на свою кровать. Азат тут же оказался рядом, панибратски обхватывая его за плечи.

— Слушай, я тут думал вот о чём. Когда мы уйдём отсюда, нам же надо будет как-то зарабатывать себе на жизнь и всё остальное. Есть идеи чем?

— Наркотики? — ляпнул первое попавшееся Домино. Азат посмотрел на него с плохо скрываемым отвращением.

— Ну уж нет, хуже напасти человечество ещё не придумало… Может, нам работорговлей заняться?

— Ни за что! — вспыхнул аурис. — Это ещё хуже!

— Кому как… Ладно, там решим ещё. Представь, нам ведь осталось всего ничего. Каких-то четыре месяца. А потом начнём веселье! И рано или поздно Зебастиан за всё поплатится… да?

— Типа того.

— Ты смотри, не размокай сильно со своей девкой, ладно? Один я не справлюсь. Тем более что мне это по большому счёту вообще не надо. Примкну к какой-нибудь бандитской банде — и привет. Стоило ли тогда воду мутить?

Он встал с кровати, потягиваясь. Домино тихо спросил:

— Ты уже убивал кого-нибудь?

— Когда бы я успел? — хмыкнул Азат. — Ты из-за этого переживаешь? Лиха беда — начало! Если что, я буду нашим серийным киллером, а ты — стратегии строить. А? Классно я придумал? Но насчёт заработка всё же подумай. Я лично не хочу связываться с наркотиками: там и не заметишь, как сам подсядешь. У меня оба родителя скололись. Век бы этого не видеть!

— Торговать людьми лучше? Похищать кого попало, виновного или невинного, и обрекать на участь хуже смерти? Я пас.

— По твоим словам не очень от наркоты отличается, — ухмыльнулся Азат. Домино гневно посмотрел на него.

— Давай потом это ещё обсудим?

— Окей, окей, не кипятись только. Спокойной ночи, брат.

Насвистывая, Азат удалился на свою половину. Домино же, изнывая от переизбытка впечатлений сегодняшнего вечера, проворочался в постели ещё часа три, прежде чем сумел наконец заснуть. В голове его ожидаемое будущее разделилось на две равнозначные половины, в одной из которой была сияющая Алекта с обещанием той жизни, о которой он тайно мечтал, и он больше не знал, чего хочет.

Глава 6. Цунами

Агата давно уже не кусала себе локти. Это в начале, когда от перспектив ещё захватывало дух, а свершившееся предательство того, кого себе дороже предавать, добавляло жизни ещё больше острых ощущений, она, выныривая из дурмана, рвала на голове волосы и готова была лезть на стену своей новой добровольной тюрьмы. Постепенно осознание всего, что они с мужем натворили: со своей жизнью, жизнью детей, их компании, — притупилось. А дурман, наоборот, стал только гуще.

Сейчас уже трудно представить, что в тот роковой день они поверили, будто на стороне нового правителя Севера быть выгоднее, чем за Мессию. Помнится, боялись только одного: что великий и ужасный Аспитис как-то прознает о затеянной ими афере и пришлёт карательный отряд, который без бюрократических проволочек сменит у их предприятия руководство. Но вышло совсем по-другому. «За предательство воздастся, за предательство воздастся», — шептала себе под нос Агата, когда от вкачанных ей веществ начинался отходняк и она, взрослая, состоятельная, успешная женщина, мать двоих сыновей, забивалась под стол своего рабочего кабинета и сидела там, обхватив колени истончившимися руками и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Они с мужем и не замечали, как на званых ужинах в их бокалы лился яд, как под его влиянием они подмахивали официальные документы не глядя — и тем самым большую часть компании за бесценок передали Зебастиану. Их семейная гордость, одно из старейших горнодобывающих предприятий Севера, «Орион», с первого года своего основания верой и правдой обеспечивающее нужды МД, отныне, за малым остатком, принадлежало Зебастиану. Слишком поздно они это поняли. А когда одумались и решились признаться во всём Мессии, их новый хозяин нашёл новые рычаги давления.

— Агата?

Эрбисса оторвалась от тяжких дум и обернулась к мужу. Александр, сидевший неподвижно в своём кресле всё то время, что она стеклянными глазами смотрела в окно их конференц-зала, сейчас неслышно подошёл сзади и положил ей руки на плечи.

— Может, попробуем пробиться к детям? — предложил эрбис. — У охраны там пьянка сегодня, даже под нашими дверями ни одной живой души. Вдруг повезёт?

— Мне иногда кажется, что я больше не могу смотреть им в глаза, — тихо ответила Агата, обратно отворачиваясь к окну, за которым уже наступила чёрная зимняя ночь. — Мы ведь не Аспитиса продали, Алекс. Мы свои души продали. А вместе с ними счастливое — или стоит теперь говорить «возможное»? — будущее своих детей. Если Зебастиану что-то понадобится, а мы не сможем это исполнить, он просто убьёт их. И всё…

— Перестань об этом думать, — пальцы эрбиса только сильнее сжали её плечи. — Пока ещё ничего не кончилось. Пока мы дышим, у нас есть шанс их спасти.

— От чего спасти? Может, от нас самих?! — Агата резко развернулась к нему, сбросив с плеч ладони и сверкая ещё недавно уставшими и полумёртвыми глазами. — О, как я проклинаю тот день! Что на меня тогда нашло? Что нашло на тебя? Почему мы решили, что этот психопат «спасёт нас из рабства», как мы называли нашу работу на Мессию? Как вообще можно было вообразить, что человек, по приказу которого умертвили даже младенцев из семьи Кирсте, пощадит нас, кто сами отказались от могущественной защиты?! А теперь под его контролем ещё и Игнат со Стасом — и конца-края этому не видно! Перепишем на него иридиевые шахты, что будет, знаешь?

— Знаю, — прошептал Александр, — сюда придут агенты МД.

— Именно! Не он прибьёт нас, так они! И всё, всё, слышишь? Чего теперь-то дёргаться? Зачем встречаться с детьми? Чтобы посмотреть в пол и сказать: «Простите, мальчики, бес попутал, вам денька два пожить осталось, не обессудьте»?!

— Успокойся, Агата, — пожалуйста, просто успокойся, — Александр крепко прижал её к себе, всю вздрагивающую и уже рыдающую навзрыд, мягко погладил по серебряным волосам, обычно идеально уложенным, а сейчас встрёпанным и потускневшим. — Вот именно потому, что, может, нам осталось жить два дня, мы и должны с ними повидаться. И попросить прощения. Вполне вероятно, что это последнее, что мы сможем для них сделать.

Агата промолчала. Муж продолжал гладить её по голове, пока она не перестала всхлипывать, потом твёрдо заглянул в воспалившиеся глаза.

— Будь сильной. Вдруг сегодня появится хоть самый мизерный шанс передать весточку? Там сейчас такое веселье, что мы вполне сможем утянуть чей-нибудь телефон.

— И много ты контактов наизусть помнишь? — язвительно спросила Агата, вновь становясь собой: кажется, ему удалось вдохнуть в неё какую-никакую, но — надежду. Чуть помолчав, Александр ответил:

— Один помню. До сих пор.

Агата уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, кто это мог удостоиться подобной чести и не скрывал ли её муж от неё чего-нибудь интересного все годы их супружеской жизни, но вдруг и сама поняла, кого он имеет в виду. И медленно кивнула, выражая своё согласие на предпринимаемую авантюру.

Рука об руку они вышли из кабинета и по освещённому лишь дежурными лампами коридору двинулись к лестнице. С того момента, как люди Зебастиана взяли в заложники их сыновей, их более не выпускали из здания — а часто и из кабинета — и рабочими процессами руководили за их подписью враги. На завтрашний день была назначена последняя в их карьере встреча с доверенным лицом Зебастиана, которому они должны были передать единственную оставшуюся часть предприятия, ценные иридиевые шахты, сейчас занятые личными учёными Мессии, что не сможет пройти мимо него незамеченным. Чета Рассильер оттягивала этот момент, как могла, приводила все известные аргументы, только чтобы оставить шахты Аспитису, но всем было отлично ясно, что ответственность за подобное отступничество понесут только они сами, а Мессия против уже подписанных бумаг не сможет сделать ровным счётом ничего. Не начинать же полномасштабную войну с Севером из-за каких-то шахт, которая, к тому же рано или поздно втянет в себя ГШР, и тогда вообще чёрт знает чем всё кончится. Куда легче будет казнить предавших его обычных людей и забыть всё как неприятный сон.

Детей держали в одном из кабинетов на третьем этаже; Александр и Агата за время их плена отлично выучили туда дорогу, хотя раньше и понятия не имели, где какой кабинет находится. В главном здании «Ориона» в города Седе, располагавшемся на границе между Великой равниной и Северными Степями, было двадцать этажей и четыре крыла, по одному на каждую сторону света, так что хорошо в нём ориентировались разве что самые старые служащие и охранники. Здесь билось сердце их компании: сидели главные управляющие, хранились архивы всех прошлых лет, а также был вход в галереи МД. Жаль, что через него никак нельзя позвать на помощь.

Добравшись до главного коридора, в котором сидела охрана Игната и Стаса, Рассильеры остановились за углом, прислушиваясь. Там в самом разгаре была вечеринка, на которую, похоже, собрались все дежурные этой ночи: от охранников до айтишников. Если бы Александр хорошо разбирался в программах, сейчас ему представился бы отличный шанс выйти в Сеть незамеченным и написать кому надо. Но чего нет, того нет. Он стоял, обнимая жену, и сквозь грохот музыки, бьющей из динамика системы оповещения, пытался разобрать хоть что-то из разговоров врагов.

— За Аглых! — крикнул кто-то. — Пусть здравствует вечно! Таких правителей нам не хватало!

— За Аглых! — подхватил нестройный хор голосов, и в воздухе зазвенели стаканы.

— Я, кстати, кое-что любопытное слышал, — проговорил кто-то после паузы. — После завтрашнего дня, если всё пройдёт удачно, каждому — слышите, каждому! — кто участвовал в захвате и удержании, поднимут зарплаты!

— Ого, это с чего бы? — не поверил другой голос. — Под управлением ставленников Зебастиана «Орион» стал зарабатывать больше?

— Да не, там просто штат сокращают. А точнее, меняют на корню. Всех старых — на увольнение. Приказ уже подписан. С завтрашнего утра тут никто, кроме Рассильеров, не работает. Расчёт по безналу — и пока-прощай!

— То есть завтра в здании будут только свои и Рассильеры. Хорошо. Интересно, Зебастиан покончит с ними или оставит всё-таки?

— На черта они нужны? И отродье их. Прирезать — и дело с концом. Готов даже предложить свои услуги! — загоготал кто-то. — Моего племянника отсюда из-за ерунды турнули. Отольются кошке мышкины слезы!

— Мда, ты у нас известный мститель, Антэ. Раньше времени только не выступай. А то заберут за компанию.

— Не пугай, Грег! Я пуганый. И злопамятный, это ты верно приметил… Вот, видел? Готов за слова ответить, а?

— Иди освежись, Антэ, — зазвучал строгий голос. — На своих будешь кидаться? Туалет там.

— Ладно-ладно, Мэтт, не сердись только…

Разговоры стали тише: очевидно, потому что главный зачинщик всех ссор, Антэ Даллада, действительно решил выйти. Александр помнил, что ближайший к ним туалет как раз в том коридоре, в котором стоят они с Агатой, — а прятаться здесь и некуда, и некогда. Не лучший собеседник для переговоров им попался, что уж скажешь…

— Э, а вы что тут делаете? — сормах, ниже, но крупнее и куда сильнее Александра, уже вынырнул перед ними, и сейчас рассматривал эрбисов с трудом фокусирующимися узкими глазами. Из крепких, невысоких, с тяжёлой костью и отличной реакцией сормахов всегда выходили хорошие охранники, и Антэ не был исключением. Единственным минусом этой расы, пожалуй, было быстрое опьянение, но обычно на рабочем месте сормахи и не позволяли себе напиваться. Что сегодня за праздник такой, день рождения Зебастиана, что ли?

— Мы хотим увидеть детей, — не опуская взгляда, отчеканил Александр, крепче хватая за руку жену. Просто удивительно, когда это он начал бояться тех, кто всегда по умолчанию был ниже его?..

— А задницу мою увидеть не хочешь? — оскалил в улыбке мелкие зубы Антэ. — Кончилась твоя империя, накрылась медным тазом! Пошёл на своё место, пока пинком не отправил, как меня слышно?

— У нас есть право видеть их раз в неделю, — не повышая голоса, отозвался эрбис. — Мне позвонить руководству?

— Интересно, как ты это сделаешь. Может, ещё телефончик одолжить? — сормах, пару раз промахнувшись, на третий всё же выудил из кармана сотовый и издевательски повертел им перед носом у Александра. — Все каналы-то перекрыли, бывшие хозяева! Марш на место, я сказал!

— Пойдём, Алекс, — едва слышно прошептала Агата, но эрбис знал, что она просто уже не может бороться с тем, что их сильнее. Если завтра они погибнут, какая разница, что будет сегодня?

— Позови своего руководителя, — сказал он Антэ. — Я с шестёрками переговоров не веду.

От этих слов сормаха перекосило. Он сжал телефон в руке до побеления костяшек на жёлтой коже, явно намереваясь ударить, но зазвучавшая из него мелодия остановила его. В первое мгновение он воровато метнул взгляд назад, словно подозревая, что шеф охраны всё слышал и сейчас звонит ему с праведным гневом, но потом, переведя его на дисплей, расслабился и поднёс телефон к уху.

— Слушаю! Подъехал? Сейчас буду!

Он спрятал гаджет в карман и изучающе уставился на буравящего его глазами Александра.

— Давай сделку, — тихо проговорил сормах. — У меня там курьер с едой приехал. Принесёте — так и быть, на пять минут пущу к вашему отродью. Деньги, надеюсь, есть с собой? Любая услуга должна оплачиваться!

— Есть, не переживай, — кивнул эрбис, не веря своей удаче.

— Тогда он у северных ворот. Только не пытайтесь пересечь границу: помните про ваши контроллеры. Шибанёт так, что мало не покажется! — расхохотался Антэ и, бесцеремонно отодвинув Рассильеров в сторону, пошёл дальше к туалету. Александр и Агата переглянулись.

— Видать, совсем мозги пропил, — одними губами проговорила Агата. — Даже не подумал, что мы можем…

— Это нам на руку. Пошли!

Почти бегом они устремились на первый этаж, а оттуда — к главному входу, который ближе всех был к северным воротам. Охрана и вправду вся собралась в том коридоре, если бы кто из вышестоящих прослышал об этом, влетело бы им знатно. С другой стороны, от кого тут охранять? На каждого дурака по сторожу не поставишь…

Курьер, молодой парень-сильвис с ирокезом всех цветов радуги, стоял рядом с машиной у самых ворот, но Александр всё равно поманил его ещё ближе: их датчики передвижения не позволили бы сделать и шага за территорию предприятия. Парень с готовностью вынес пакеты из машины точно к их ногам и достал рабочий планшет.

— Антэ? Извините, вы не указали фамилию… Вот здесь распишитесь, — он протянул Александру планшет и стилус. Эрбис быстро изобразил первую пришедшую в голову закорючку, вернул планшет и спросил:

— Молодой человек, можно у вас одолжить телефон на пару минут? Мой сел после вашего звонка, а мне позарез нужно отправить сообщение. Я заплачу.

— Да можете и бесплатно, — улыбнулся сильвис. Получив столь желанное средство связи, Александр, не отвлекаясь, набил сообщение, текст которого уже давно сформировался в его голове, ввёл номер адресата и замер над кнопкой «отправить». Если его младший брат всё ещё ненавидит его… нельзя хранить все яйца в одной корзине. Стоит отправить сигнал о помощи заодно и в ГШР, к счастью, у него есть оттуда один шапочный знакомый со столь простым номером, что он помнит его даже сейчас. Скопировав текст СМС, Александр приписал туда ещё пару строк, которые просто обязаны были заинтересовать гэшээровца, и искренне понадеялся, что память его не подводит.

— Сколько с нас? — осведомилась тем временем Агата. Курьер назвал сумму, эрбисса достала из кармана мужа все имеющиеся у них деньги — получилась сумма, в три раза превышающая и без того недешёвый заказ, и протянула их сильвису.

— Это за молчание. Давайте договоримся, что вы нас не видели. А встречал вас сормах. Хорошо?

Курьер неопределённо хмыкнул и забрал деньги. Александр стёр отправленные сообщения и вернул ему телефон.

— Спасибо огромное. Если всё получится, я вас не забуду, — пообещал он и, подхватив тяжёлые пакеты, поспешил обратно к зданию. Агата заторопилась следом.

Сердце её, как будто замёрзшее за этот неполный год добровольного рабства, вновь стучало бодро и ровно.

* * *

На часах пробило полночь, когда Цезарь решил наконец отвлечься от той аналитики, которой развлекался в своё очередное ночное дежурство, и выйти перекусить в бар. К тому же ему хотелось общения, а из всего личного полка Аспитиса он сегодня был один, и просидеть так всю ночь ему не улыбалось. Переключив систему оповещения кабинета на телефон, терас с удовольствием размял затёкшие руки и направился к бару, до которого от его кабинета было от силы пять минут.

В баре было почти пусто. Заказав себе мясной салат и стакан гранатового сока, Цезарь уже хотел было присесть за первый попавшийся столик, как в одном из дальних тёмных углов, занимаемых обычно самыми младшими служащими, углядел Ханта. Эрбис без особого вдохновения жевал какую-то котлету и монотонно постукивал пальцем по чашке с явно уже остывшим кофе. За последние две недели Цезарь не видел своего друга ни разу, поскольку с момента перехода в гвардию Мессии их служебные дела более не пересекались — разве что по согласию обеих сторон, — поэтому сейчас он, обрадовавшись встрече, устремился к столику Ханта. Тот отреагировал замедленно и как будто совсем устало. Усевшись, Цезарь тронул его за плечо.

— У тебя третье дежурство подряд? — участливо поинтересовался он, припоминая, что две недели назад Хант находился в таком же состоянии, и надеясь хотя бы в этот раз вызнать причину. — Совсем без меня загоняли? Почему до сих пор не сказал? Я же разберусь!

— Да никто меня не загонял, — со слабой улыбкой отмахнулся Хант. — Просто устал. Проблемы в семье.

— Это в смысле? Девушку наконец себе нашёл?

— Нет… в другой семье.

— В какой «другой»?

Цезарь даже забыл, за чем пришёл. Всё время своего общения с Хантом — а это без малого четыре года — он был уверен, что никакой семьи, ни одной, ни «другой», у него нет. В базе данных он значился как сирота, братьев и сестёр не имел, ни на одной девушке пока не женился и детей вне брака вроде тоже не заводил. Или ему просто не всё рассказывают?

— А, да… Мне же так и не пришлось к слову посвятить тебя… Ну, в общем, есть у меня в знакомых одна семья. От неё я, собственно, сиротой и являюсь. Выгнали они меня в своё время, — Хант хмыкнул. — Или я сам выгнался… сейчас уже точно не скажешь, давно это было. Я тогда только школу закончил. Захотел поменять имя с фамилией, а они мне не простили. Вот я и ушёл.

— Стоп. Только из-за имени с фамилией?

— Да видная у нас фамилия, меня в школе бесило, что меня за мажора держат, а характер у меня не тот совсем, не то что у моего старшего братца. Я хотел в университете от этого избавиться. А получилось, что избавился сразу от всего. В МД пришёл буквально с голой задницей. Право на прошлое у нас уважают, и я попросил в нём не копаться, поклялся только на детекторе, что ничего опасного не скрываю. Так что никто не в курсе, кто мои родственники.

— Ого, — Цезарь покачал головой. — Зайдёшь так соку попить, а тут тебе сногсшибательные новости про близких друзей. Что ж раньше молчал? Не доверял мне? И не прими это как упрёк, я тоже уважаю право на прошлое.

— Нет, Цезарь, я тебе всегда доверял, — мотнул шевелюрой Хант и вновь начал постукивать по чашке. — Просто до определённого времени я не поддерживал с ними вообще никаких связей. А потом однажды, два года назад, в командировке, встретил их в Седе. Всей семьёй. Я, оказалось, уже дядя, целых два раза, мальчишкам тогда четыре и восемь лет было. Брат меня не то чтобы совсем не рад был видеть, но и особого энтузиазма не выказал. С женой его мы и раньше не ладили: он женился, ещё когда я был с ними, он меня старше почти на десять лет, такую железную дамочку выбрал, держитесь крепче… Ну вот, я после этой встречи попросил хоть иногда видеться с племянниками. Брат подумал и разрешил. Им не до детей: работа на крупном предприятии — это, знаешь, не гвозди забивать. Договаривался всегда с их гувернёром, приезжал куда скажут, раз в два-три месяца. Привязался. А последние полгода глухо всё. Гувернёры трубку не берут, до брата, понятное дело, тоже не дозвонишься. Странно как-то… — Хант вздохнул, промахнулся пальцем и случайно сбил с блюдца ложку. Цезарь нагнулся её поднять.

— То-то эти полгода ты иногда как пыльным мешком стукнутый. Я уж грехом подумал, из-за меня. Через наших выходить не пробовал?

Эрбис только покачал головой.

— Не хочу, чтобы о нашем родстве пока знали. Это наложит на меня ответственность, которая мне не нужна.

— Мне скажешь? Я могу пробить по своим каналам, никто ничего не узнает, обещаю.

— Разве ты не отчитываешься лично Аспитису?

Цезарь усмехнулся.

— Мессия, конечно, требует безоговорочного подчинения — но и свободу не ограничивает, если она не вредит его интересам. Я пока ничего вредного не вижу. Так скажешь?

— Ладно, может, стоило сделать это давным-давно… Мой старший брат — Александр Рассильер, глава корпорации «Орион», крупнейшего предприятия северной горной промышленности, которое принадлежит МД.

— О, — Цезарь задумчиво взял вилку салата, обдумывая информацию. — В последнее время с этой корпорацией подозрительные вещи творятся, и твои слова только подтверждают, что там что-то нечисто. Разберёмся, друг. Я буду не я, если хорошенько их не потрясу — от лица всего МД, а не лично тебя.

— Спасибо, — улыбнулся Хант, — я…

Его телефон, лежащий на столе, резко провибрировал. Эрбис глянул на дисплей и тут же снял блокировку. Цезарь наблюдал за тем, как ещё больше сереет и без того серебристая кожа его лица, пока он вчитывается в текст пришедшего ему сообщения. Через минуту Хант молча передал телефон терасу, и тот увидел на экране следующее:

«Богдан, это Алекс. У нас беда. «Орион» почти весь под контролем Зебастиана, а наша семья у него в заложниках. Завтра в пять вечера в головном штабе «Ориона» состоится передача последней части компании северным шакалам, после чего всех нас, скорее всего, убьют. Если можешь, помоги».

— Уверен, что это не фейк? — спросил Цезарь у Ханта, буравившего взглядом какую-то точку за терасом. — Они всё это могли просто придумать, чтобы… да много можно подобрать причин!

— Да. Только моё настоящее имя достать не так просто. Здесь я рядовой агент и особой ценности не представляю, выманивать меня незачем. Вынудить на что-то брата? Он бы всё спустил на тормозах, я не настолько ему дорог, мы вообще никогда особо не ладили. Мне что-то подсказывает, что ему просто наконец удалось воззвать о помощи. И я помогу! — Хант вскочил со стула и почти сорвался с места, когда Цезарь схватил его за рукав.

— Сиди уж, помощник, — уже хорошо отработанным приказным тоном сказал он, и эрбис подчинился. — Я пойду с этим к Мессии. Дальше всё скрывать нельзя. Наш карательный отряд всё разрулит.

— Только посмей не взять меня с собой! — гневно крикнул Хант. — Тогда нашей дружбе конец, ясно?

— Я это и сам понял, не трудись объяснять. Попрошу пока никаких действий не предпринимать без указаний с моей стороны. Хорошо?

— Ладно… — эрбис отвёл взгляд.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Цезарь и встал. — Мы всё исправим. Обещаю.

Ободряюще улыбнувшись теперь с мольбой глядевшему на него Ханту, терас поспешил к кабинету Мессии.

Уже подходя к двери приёмной, Цезарь очнулся: ночь, Аспитис, скорее всего, давно дома, с кем он собрался разговаривать? Конечно, с рождением сына Мессия стал куда больше времени проводить на работе, но ещё вчера он задерживался до позднего вечера, вряд ли сегодня это повторится. Тем не менее терас решил зайти. В приёмной его встретил ночной секретарь Аспитиса — совсем молодой огель Марк Оргал, парень с темноватой даже для своей расы кожей, крупными, широко расставленными глазами, цвет зрачка которых почти сливался с цветом радужки, длинными тонкими пальцами и таким простодушным выражением на круглом, чуть вытянутым вниз лице, что Цезарь часто задавался вопросом, как в их обители интриг и обманов вообще оказался этот человек, не связанный ни с кем из вышестоящих даже самыми отдалёнными родственными узами. Но, очевидно, он был исполнителен и надёжен, иначе Мессия не доверил бы ему столь важную должность.

— Привет, — отсалютовал Марку Цезарь и кивнул на дверь Аспитиса. — Мессия случайно не у себя?

— Привет, — улыбнулся огель. — Тебе повезло, у себя. Решает какие-то сверхважные вопросы, но тебе, конечно, можно войти.

— Спасибо, — козырнул терас, направляясь ко входу. Приветливый и улыбающийся Марк составлял яркий контраст с суровым, вечно всем недовольным дневным секретарём Аспитиса, Тэдэо, и иногда Цезарь искренне жалел, что его шеф не работает по ночам всегда.

Он стукнул в дверь, одновременно запуская механизм опознавания входящих, и спустя пару секунд уже был у Аспитиса. Хорон, бродящий по кабинету меж голографических экранов, отражавших разные аналитические сведения, развернулся на каблуках и вопросительно посмотрел на почтительно замершего на некотором расстоянии Цезаря.

— Чем могу? — едва заметно улыбнулся Мессия.

— Интересные узнал сегодня новости, вот, пришёл поделиться, — отдал честь терас. Аспитис поманил его к себе и, отойдя к столу, нажал пару кнопок, сворачивая экраны.

— С чем связаны новости?

— С нашей корпорацией «Орион».

— Вот как. Что ж, я как раз в ближайшие дни собирался отправлять туда проверку: странно себя ведут эти Рассильеры, как будто решили хозяина поменять… — Аспитис в ожидании уставился на Цезаря. — Что о них стало известно?

— Их захватил Зебастиан. Мой бывший напарник, Хант Киссэра, в действительности является младшим братом Александра Рассильера — он не сообщал эту информацию при поступлении, так как его семья отреклась от него и прямых контактов с владельцами корпорации он не поддерживал… до сегодняшнего момента.

— Надо же, какие иногда любопытные личности встречаются среди моих солдат, — хмыкнул Аспитис. — Я так понимаю, ему пришёл призыв о помощи?

— Именно, — Цезарь достал из кармана телефон, на который Хант уже сбросил копию сообщения, открыл её и протянул хорону. — Вот текст призыва.

Ознакомившись, Аспитис возвёл глаза к потолку. На тонких губах его продолжала держаться нехорошая усмешка, появившаяся там, когда терас только упомянул «Орион».

— Не удалась Александру интрига, что я могу сказать, — резюмировал он. — Хотел меня обмануть, а оказался сам обманутым. Предательство не окупается. Подозреваю, единственное, что мы из лап Зебастиана ещё можем спасти, это иридиевые шахты, где сейчас стоят мои лаборатории. Но оно того стоит: там ведутся разработки новшеств, пока не имеющих аналогов в мире. Хорошо, мы им поможем. Собирай отряд в количестве, которое сам считаешь достаточным, и завтра утром вылетайте. Лучше всего будет, если вы накроете сразу всех действующих лиц. Вполне вероятно, что там окажется кто-то, с кем будет интересно побеседовать.

— Вас понял! — козырнул Цезарь. — Я могу взять с собой Ханта?

— Личная заинтересованность? Впрочем, он всё равно программер… Забирай. Полагаюсь на тебя, — улыбнулся Аспитис. Отдав ему лёгкий поклон, полный воодушевления Цезарь поспешил обратно в бар, чтобы обрадовать Ханта.

Давно у них двоих не было интересных командировок…

* * *

По удивительному совпадению, у группы Рэкса в эту ночь также было дежурство. У них накопилось достаточно бумажной работы, так что всем было чем заняться. Лемм, выглядящий так, словно ему и вовсе незачем было спать, с отрешённым лицом изучал отчёты, которые ему один за одним складывал на стол Кит, предпочитавший копить их до последнего и делавший это с молчаливого согласия их куратора; Альфред составлял статистику из уже подписанных, а сам Рэкс, совсем недавно закончивший с последней формой для заполнения, как обычно, развлекался аналитической работой, до которой пока не дошли руки у смежного им отдела. В кабинете царила тихая благодать, пока телефон Альфреда не провибрировал сообщением. Недоуменно моргнув, рейтер взял телефон и вчитался в текст. По мере прочтения смуглое лицо его всё больше вытягивалось. Заподозрив неладное, наблюдавший за ним Рэкс полюбопытствовал:

— Что-то случилось?

— Вроде того, — Альфред поднял на него карие глаза. — Ты же знаешь про горнодобывающую корпорацию «Орион», главный штаб которой находится на Севере, в Седе?

— Рассильеры? — понимающе кивнул хорон и сощурился. — А что, ты с ними как-то связан?

— Было дело, — рейтер неожиданно смутился, отводя взгляд. Теперь на него смотрели все. — Я… скажем так, в обход ГШР хотел заключить с ними сделку по выкупке части предприятия в наше пользование. Мы тогда ещё учились. Вы же знаете, я немножко в этом разбираюсь. Потом, по непонятной мне причине, все контакты были оборваны. Примерно через пару месяцев после смены власти на Севере. Теперь я знаю причину.

Он протянул телефон Рэксу. Тот прочитал:

«Альфред, это Алекс. У нас беда. «Орион» почти весь под контролем Зебастиана, а наша семья у него в заложниках. Завтра в пять вечера в головном штабе состоится передача последней части компании северным шакалам, после чего всех нас, скорее всего, убьют. Если тебе удастся спасти жизни наших детей, обещаю, иридиевые шахты отойдут ГШР. Помоги».

— Стоп, погоди, — мотнул головой Кит. — Как это: ты договаривался в обход ГШР, а предприятия хотел купить в его пользование?

— Типа это был бы сюрприз, — невесело улыбнулся Альфред. — Тогда Квазар бы понял, зачем я вам нужен.

Кит только дёрнул бровью и воззрился на Рэкса. Тот передал телефон Лемму и отозвался:

— «Орион» теперь у Зебастиана. Рассильеры, очевидно, тоже кое-что хотели сделать в обход: например, продаться Отряду за спиной у главного хозяина корпорации, Мессии-Дьявола. Но те всё вывернули на пользу себе и постепенно устроили так, что почти все активы компании оказались переписанными на Зебастиана. Может, однажды взяли в заложники детей Рассильеров, и уже стало поздно кому-то сообщать о предательстве. Завтра в их штабе соберётся, скорее всего, некоторая кучка не последних по важности людей Зебастиана, и Рассильеры хотят, чтобы ГШР устроил им там кипеж. Вопрос только, в какой степени им стоит верить.

— Думаешь, ловушка? — спросил Альфред.

— Нет. Я про то, отдадут ли нам эти шахты в случае удачного исхода дела. Гарантий-то нет.

— А мы их тогда сдадим, — хмыкнул Кит. — Аспитис так просто не проглотит всё случившееся. Если ещё и его подчинённых пойдёт спасать ГШР, наказания им не избежать. А так они смогут всё исправить с нашей помощью и получится, что он вообще ничего не узнает!

— Сомнительная интрига, — качнул головой Лемм. — Я бы скорее предположил, что они в таком отчаянии, что хватаются за все возможные соломинки. Вероятно, подобное сообщение они отправили и в МД. Нам не стоит вообще дёргаться, пусть сами разбираются. Как бы там что ни кончилось, мы можем оказаться крайними. Но Эдриану я, пожалуй, сообщу. Завтра утром. Здесь принять решение вправе только он.

— Кит тоже в чём-то прав, — возразил размышлявший до этого Рэкс. — Может быть и так, что в страхе перед расправой со стороны МД за предательство Рассильеры и вовсе не вызывали их на подмогу. А значит, убрав пособников Зебастиана, мы получим возможность прямо в офисе продиктовать Александру, под чью собственность он передаёт иридиевые шахты. Да и просто подпортить Отряду кровь — уже неплохая цель. Он слишком укрепился в последнее время. Встанем потом перед третьей силой, поздно будет локти кусать.

— Завтра разберёмся, — улыбнулся Лемм. — Я вас всех услышал. Что Эдриан скажет на это, то и будет.

Рэкс кивнул, думая про себя, что кому-кому, а их главному руководителю он в подобных делах доверять бы не стал. Слишком далеко он в умственных способностях и умении просчитывать варианты ушёл от своего отца, предыдущего президента Генштаба. А Квазара в советники так и не взял. Даже интересно почему…

С другой стороны, там есть его жена, Рената, иногда принимающая неплохие решения, и парочка вполне годных советников. Может, и срастётся что.

Следующий день у Рэкса был выходным, но Лемм позвонил уже в двенадцать.

— Эдриан принял решение, — сообщил он. — Операция состоится. Там, совсем близко, на инструктаже в Онеге, Квазар. Он и поведёт группу на захват. Нашу.

— Нашу? — не поверил своим ушам Рэкс, как ужаленный вскакивая с кровати.

— Я и сам удивился, — хмыкнул терас. — Маловато пока каши ели в таких делах участвовать, моя воля, сидели бы вы дома. Но приказ есть приказ. Собирай своих. Через час вылетаем. Обмундирование получаем в нашем штабе, так что готовность пятнадцать минут.

— Понял! — отозвался Рэкс, и Лемм отключился. Хорона переполняло воодушевление от близости предстоящего рейда, но в то же время он нутром чуял недоброе в столь малом составе группы, отправляемой в совершенно незнакомый город. И почему Квазар? Неужели в Онеге не осталось хороших оперативников?

Что у Эдриана и его советников на уме?..

* * *

Квазар, срочно выдернутый из Онеги в Седу, до последнего не знал, кого ему пришлют в помощники. Он рассчитывал, что заявленные четыре человека (из них один программист) будут из того же города, что и хозяева «Ориона», может быть, даже минимум IV–V уровней (так в ГШР определялся статус, опыт и заслуги агента), и потому был более чем неприятно удивлён, завидев бойцов, входящих в выделенный ему кабинет для встречи Лемма с его группой.

— Что всё это значит? — без приветствия сухо спросил он тераса. Тот только пожал плечами.

— Нам приказали, мы приехали.

— Совсем там крыша у руководства съехала, — Квазар резко поднялся и, не удостоив уже хмурящегося Рэкса и взглядом, вышел за дверь, на ходу доставая сотовый. В наступившей тишине саркастичный голос Кита прозвучал особенно громко:

— Какая, однако, радушная встреча!

— Я с ним полностью согласен, — вздохнул Лемм, усаживаясь в одно из кресел. — Молоды вы ещё и зелены. Да и я на подобные операции не натаскан.

— А как ещё опыт получать? — стараясь казаться беззаботным, хмыкнул Кит. Рэкс скользнул взглядом по нему, почти незаметно кусающему нервно нижнюю губу, Альфреду, словно замершему во времени и сейчас бездумно буравящему тёмными глазами одну точку, и, развернувшись на каблуках, вышел вслед за дядей.

Тот отошёл от кабинета на добрых десять шагов, но даже на таком расстоянии Рэкс успел уловить срывающийся женский голос в динамике его телефона, сказавший, прежде чем Квазар прервал связь:

— Прости… я сделала всё что смогла.

Закончив разговор, Квазар сжал телефон в руке. Рэкс нарочно громкими шагами подошёл к нему.

— Не переживай ты так, — мягко сказал он. — Мы не такие уж беспомощные, дядя.

— Возможно, — хорон повернулся к нему, с трудом прогоняя из почти чёрных глаз холодную ярость. — Только не очень хочется это проверять.

— Обещаю, мы будем осторожны.

— Дорогого будут стоить твои обещания, когда вокруг будут летать пули и останется только полагаться на своего ангела-хранителя, — мрачно усмехнулся Квазар. — Не нравится мне всё это. Кто-то явно хочет сжить нас со свету. И я даже догадываюсь кто…

— Неужели ты уже успел перейти дорогу Эдриану? — удивился Рэкс.

— О, я много кому успел её перейти… Вопрос в том, при чём тут вы. Не лезь на рожон, понял? — Квазар впился в Рэкса взглядом, и тот вдруг осознал, что уже давно не видел своего дядю таким серьёзным. — На этой операции может случиться что угодно. Будь готов ко всему. И своим передай, чтобы не геройствовали. Альфред вряд ли полезет, а вот с Кита станется. Как бы что ни пошло, вы должны жить. И женись наконец и заведи детей, а то однажды не переживёшь какую-нибудь подставную миссию и наш род прервётся. Я ясно выражаюсь?

— Яснее некуда, — мастерски скрыл нервозность Рэкс, всё гадая, что скрывается за столь мрачными предупреждениями Квазара. И с кем он разговаривал? Какие звоночки навешаны у него в руководстве? Как, оказывается, всё-таки мало он о нём знает…

— Идём тогда, — Квазар первый двинулся обратно к кабинету, и Рэкс поторопился за ним.

Шагнув за порог, сероволосый хорон сразу прошёл к приборной панели и защёлкал кнопками, разворачивая голограммы.

— Это план здания, — пояснил он, мотнув головой в сторону первой из них, и указал на вторую. — А это — территории. Внешнее слежение будет отключено с улицы, внутри уже стараться тебе, Кит. Также твоя задача — обезопасить детей Рассильеров. Мы все пойдём с заднего входа, где будет проходить подписание договора. План вы уже можете увидеть в своих наладонниках. Если встреча Рассильеров, как мы предполагаем, случится в их главном конференц-зале, мы доберёмся до него личным лифтом вот отсюда, — он ткнул пальцем в точку на плане здания, располагавшуюся почти в центре первого этажа. — Потом останется только поприветствовать всех собравшихся оружием. Все остальные проблемы решать по мере возникновения. Надеюсь, ты их не разобщил, Лемм?

— Как можно? — оскорбился терас.

— Хорошо, — Квазар даже улыбнулся. — При мне это была слаженная группа с отличным внутренним стержнем, надеюсь, такой и осталась. Итак, время сейчас — полчетвёртого. Через полчаса выдвигаемся.

В двадцать минут пятого они уже были у здания «Ориона» — закрученной, подобно сверлу, двадцатиэтажной стрелы с большой собственной территорией и парковкой, на которой сейчас не было ни единой машины. Будка охранника также пустовала, стража стояла только непосредственно у самих дверей: отсюда видных заднего входа и на обратной стороне у главного. Высунувшийся из-за ограждения Квазар двумя меткими выстрелами парализующего пистолета снял сразу обоих охранников, махнул рукой своим, и все быстро пошли в сторону входа, перебежками перемещаясь от одного хозяйственного строения к другому. Затащив внутрь, за стеклянные двери, спящих охранников, отряд расположился в фойе, предварительно замкнув камеры, и Кит, отсалютовав напряжённому Рэксу, ушёл к серверной, прижимаясь к стене, чтобы не попасть под глазки расставленных повсюду следящих устройств.

Как Кит сам себя ни успокаивал, он нервничал — чуть ли не впервые с того момента, как оказался втянутым Рэксом (и самим собой, конечно, тоже) в периодически возникающие ситуации, опасные для жизни. Неумолимо серьёзный Квазар, похоже, и вправду предполагающий, что в этой операции они могут полечь все до единого, и вторящий ему Рэкс, до этого момента играючи справляющийся с любыми трудностями, заставляли его собственный оптимизм и веру в их силы прятаться в самые глубины души. На первый взгляд в этом задании не было ничего особо сложного, ведь Зебастиан не будет посылать на заключение договора с окончательно сломленными Рассильерами сверхопытных сотрудников. Значит, Квазар боялся чего-то иного. Возможной засады? Какие у него основания для этого?

Поэтому Кит был осторожен. Он проскользнул тенью мимо всех возможных камер, невольно чувствуя себя героем какого-нибудь популярного шпионского боевика, и без приключений добрался до серверной. Во всём здании было пусто, но дверь серверной оказалась чуть приоткрытой. Неслышно отворив её, с выставленным пистолетом Кит шагнул внутрь, в круг неяркого жёлтого света, в шум и непрерывный сигнал, и сказал копающемуся в одном из компьютеров парню:

— Не двигаться.

На секунду замерев, парень всё же повернул голову, оказавшись серебряноволосым эрбисом с яркими медными глазами. Он медленно поднял руки, начиная улыбаться.

— Не везёт, — заметил он. — Как меня вычислили? Или вы всё знали с самого начала?

Кит не нашёл что ответить. Тем временем эрбис всмотрелся в нашивку у него на груди и качнул лохматой головой.

— О, всё ещё хуже, чем я думал. ГШР. Значит, мой брат не только меня на помощь позвал. И что он вам посулил, рассказывай, тут все свои!

— Поразительная наглость для человека, которого могут за любое неверное слово пристрелить на месте, — хмыкнул Кит, сопоставляя факты. — Так… брат, говоришь? Знавал я одного брата Рассильера, сменившего имя и фамилию… и почему-то рассказавшего об этом только мне, если, конечно, его словам можно верить.

Эрбис в потрясении опустил руки.

— Кит… ты, что ли? — недоверчиво спросил он.

— Я, что ли, — сильвис улыбнулся и спрятал пистолет. — Вот и познакомились наконец, Хант. А то как два подростка: всё по Интернету, да по Интернету…

— Ага. Не ожидал тебя здесь встретить. Значит, и Рэкс здесь? Идёте на захват?

— А куда только не пойдёшь ради иридия… и возможности оттяпать кусочек счастья у МД. Устроим гонку с перестрелками или решим дело миром?

— Придётся последнее, — притворно сожалеюще признал Хант и приглашающе кивнул на один из стульев. — Ты присаживайся. Я только начал разведывать обстановку. Камеры вот перенастроил. Своим сообщать будешь?

— А то как же. Кого из твоих больше всего стоит опасаться?

— Да там все страшные: личная гвардия Аспитиса, как-никак. Цезарь Шштерн, ну, вы уже знакомы, — эрбис загнул один палец. — Сэра Альиных, перспективный боевик…

— Знакомое имя, — задумчиво сказал Кит.

— Тебе виднее. Финн Кнёсс, оперативник I уровня. И Нильс Соломонов, мастер ближнего боя.

— Меня поражает, как легко ты всех сдал.

— Знаешь, мне что-то подсказывает, что они моих родственников просто ухлопают, чтобы другим потом неповадно было Мессию предавать. Типа это больно и обидно, а то был у нас случай… Ну а ваши скорее возьмут их в плен. Я даже готов ради этого ответить за временный союз перед Аспитисом. Но в меньших подробностях.

С этими словами Хант достал телефон. Кит, слегка растерянно усмехнувшись, последовал его примеру. Теперь дело было за малым: определить местоположение всех Рассильеров и каждого участника со стороны Зебастиана.

Попеременно пересмотрев все камеры наблюдения, сильвис с эрбисом нашли всех, кого искали. К главному конференц-залу на личном лифте Рассильеров уже ехали четыре приспешника Зебастиана: приземистый и грузный сормах в военной форме, нёсший металлический чемоданчик; хорон-альбинос, двигающийся настолько лёгкой и развязной походкой, что при одном только взгляде на него становилось ясно: он убьёт тебя быстро, болезненно и беспощадно, стоит только тебе перейти ему дорогу; а также двое одинаковых по габаритам велька с оружием и в бронежилетах. Почему это они решили прийти пораньше? Или заключение договора будет всё же происходить ровно в пять?

Совсем близко от конференц-зала, в отдельной комнате с видеонаблюдением, которое Хант успел отключить (а точнее, заморозить, чтобы картинка не менялась), сидела ещё охрана в количестве пяти человек. И всего один стоял навытяжку возле места заключения детей Рассильеров: эрбис только сдавленно выдохнул сквозь зубы, увидев жмущихся друг к другу мальчишек, похудевших, осунувшихся и вообще не поднимающих глаз. Сообщив своим ситуацию, Кит с Хантом выдвинулись на спасение детей. А перед этим, поколдовав с автоматикой, сделали так, чтобы тот лифт, к которому шёл Цезарь с отрядом, буквально на минуту вместе с ними задержался между этажей.

Стража они сняли из-за угла — в этой операции вообще как-то легко всё выходило с охраной, и свято верящий в неумолимый баланс Вселенной Кит ожидал неприятностей. Хант быстро вскрыл замок и бросился к детям.

— Дядя Хант? — не веря своим глазам, спросил старший и тут же вместе с братом был сжат в объятиях.

— Я, я, — прошептал эрбис. — Всё будет хорошо. Мы вытащим вас отсюда.

Кит тем временем осматривал комнату. Камера фиксировала только один угол, и он обязан был проверить все остальные. Странный прибор в одном из них привлёк его внимание, и сильвис подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть.

— Хант, — отрешённым голосом начал Кит, поворачиваясь к эрбису, — а ты учился на сапёра?

— Ну, как и все неспециалисты, полгода в Академии, — недоуменно отозвался тот, оглядываясь. — А что?

Кит молча показал на прибор в углу. Лицо Ханта вытянулось, когда он осознал, что его друг имеет в виду.

— Ты уверен, что это бомба?

— У меня, конечно, тоже курс разминирования был всего полгода, но эту модель я запомнил. Высокая поражающая способность. Её, пожалуй, хватит, чтобы разнести по кусочкам всё это здание.

— Они сказали, — вдруг подал голос Стас, младший Рассильер, — что, когда она взорвётся, тут останется одна пыль…

— Ла-адно, — Хант встал и подошёл к бомбе. — Давай-ка сложим наши полгода и получим целый курс обучения. В нашей команде сапёров нет. В вашей, наверное, тоже.

— Квазар, возможно, разобрался бы… но, думаю, пока он нужен там. Бомба на дистанционном управлении, так что, пока все отрядовцы здесь, подрывать они ничего не будут. У нас ещё есть время.

— Если только их план не состоит в том, чтобы после подписания договора выпрыгнуть с парашютом или чем-то там ещё в окно и в полёте нажать на кнопку… — мрачно хмыкнул Хант. — Будем надеяться на лучшее.

— Давай лучше так: ты забираешь детей и уходишь в закат, — жёстко сказал Кит. — А я буду со всем разбираться сам. Ты всё-таки пришёл сюда ради племянников. Не подвергай их жизни дальнейшей опасности.

Хант опустил руки и некоторое время раздумывал. Потом нехотя кивнул.

— Пожалуй, ты прав. Одного программиста им пока хватит. Как только я спрячу их, я вернусь, если в этом ещё будет смысл. И отныне я твой должник, Кит.

— Сочтёмся, — с облегчением улыбнулся сильвис, они обменялись рукопожатием, после чего Хант поднял племянников с пола и быстрым шагом покинул кабинет. Вздохнув, Кит опустился на колени перед бомбой и достал всю свою амуницию. Если он не сможет её отключить, вероятно, ему удастся хотя бы перенастроить её на обратный отсчёт. А Квазар придумает, что делать дальше.

Группа Квазара уже была на этаже главного конференц-зала. Не размышляя, хорон провёл своих прямо к его дверям мимо комнаты охраны: против пятерых они могли и не сладить, к тому же подняли бы лишний шум, а взятие основных действующих лиц в заложники с использованием эффекта неожиданности разом решило бы все проблемы. Лучше, конечно, их всех перебить: кто знает, у кого пульт от бомбы, — но сормаха, владельца таинственного серебристого кейса, предпочтительнее пленить, чем убивать. Важно, чтобы им это не обошлось слишком дорого.

— Будьте готовы, — тихо сказал Квазар Рэксу и Альфреду и обменялся кивками с Леммом. Выставив вперёд оружие, они одновременно ударили по двустворчатой двери, выбивая её из пазух, и направили дула автоматов на расположившихся у стола сормаха и хорона-альбиноса. Вынырнувшие из-за их спин Рэкс с Альфредом сделали то же со стоящими у самых дверей охранниками.

— На выход, — приказал Квазар сормаху. — Все вещи оставьте тут. Я дважды говорить не буду.

— Ладно, ладно, не кипятись только, — странно улыбнулся сормах и с поднятыми руками пошёл к Квазару. Белый хорон двинулся следом, лишь один раз обернувшись на оставшихся у стола Рассильеров, глаза и лица которых, как успел отметить Лемм, были пусты и мёртвы.

Ввосьмером они ступили в коридор, расходящийся в три стороны, в двух из которых располагались личные лифты, а в последней — комната охраны. Квазар уже подманил к себе сормаха, чтобы надеть на него наручники, как из левого лифта на этаж вышли Цезарь с командой. Почти в тот же миг распахнулась дверь охранной и разъехались в стороны створки правого лифта, являя на свет ещё четверых бойцов Отряда. Прежде чем заклокотали автоматы, Квазар выстрелил сормаху в голову, сразил прикладом альбиноса — и заварилась каша.

Группа Цезаря была совсем близко к первым охранникам, поэтому они схватились врукопашную, но новоприбывшие находились на безопасном расстоянии, так что оставалось только лавировать. Не успевшим пока среагировать охранником Рэкс прикрылся от первой очереди и перекатился в сторону, к стене, чтобы ближе подобраться к стреляющим. Выстрелом из положения лёжа он сразил одного из нападающих, и тот, заваливаясь, увлёк за собой другого, сбивая ему прицел. Третий тем временем выцеливал Квазара, и опасность представлял только последний. Избежав двух пуль, Рэкс вскочил на ноги и бросился прямо на него, стараясь выбить автомат. Пока они боролись, сзади подскочил Цезарь и в несколько движений демобилизовал того, кто охотился за Квазаром. Как-то неожиданно они оказались с Рэксом спина к спине, и Рэкс не мог не отметить этот факт:

— Странные иногда случаются ситуации, не думаешь?

— Да, бывает, — хохотнул терас и, используя спину хорона как опору, ударом с ноги в челюсть сломал шею последнему бойцу из этой группы. Потом обернулся к Рэксу, и тот увидел, каким безумным азартом и жаждой битвы горят его рыжие глаза.

— К вашим услугам: Моргенштерн! — с поклоном представился Цезарь и ринулся в оставшуюся свару. Устремляясь за ним, Рэкс увидел, что Альфред уже неподвижно лежит на полу, а из вновь отворяющегося лифта к ним, поднимая на ходу автоматы, бегут ещё четверо…

Всё завертелось вокруг него. Хорон видел только сверхъестественно активного Цезаря, как будто вообще нечувствительного к боли, крутящуюся как волчок Сэру с залитым кровью лицом и всё тяжелее двигавшегося Квазара — они четверо были последними, кто ещё мог сражаться, остальные, живые или мёртвые, уже лежали на полу. В какой-то момент Рэкс вновь оказался рядом с Цезарем, прямо сказать, пугающим его своей неукротимой энергией, и именно в эти секунды, поднимаясь после одного из тяжёлых ударов, хорон увидел, как сразу двое из отрядовцев наставляют на них автоматы. Потом между ними встал Квазар, грянули выстрелы, и, глядя, как дядя оседает на пол, а из его рта начинает бить кровь, Рэкс, не помня себя, безумным зверем бросился на врагов.

Они с Сэрой добили последних. Пошатнувшись, Рэкс упал на колени рядом с дядей, неверящим взглядом уставившись на его сильно вмятую вовнутрь грудь и уже остекленевшие, мёртвые глаза. Цезарь сидел рядом, задыхаясь, и тоже неотрывно смотрел на хорона. Сэра поочерёдно проверила всех вышедших из строя агентов.

— Финн мёртв, — сказала она терасу, не поворачиваясь к ним. — Нильс дышит. Твой дядя тоже. У твоего напарника, Рэкс, тяжёлое ранение, но, если вытащим его побыстрее, жить будет. Зебастиановцев мы угробили всех до единого, вот только альбиноса того не видно…

Рэкс вскочил на ноги одновременно с Цезарем. Они ворвались в кабинет именно в ту секунду, когда алоглазый хорон торжествующе поднимал зажатый в руке пульт.

— Опоздали, ребята, — ухмыльнулся он и нажал кнопку. На несколько секунд воцарилась мёртвая тишина, но — ничего не случилось. Цезарь хмыкнул и мгновенно вскинутым пистолетом выпустил альбиносу пулю в плечо. Тот со стоном свалился, и они с Рэксом двинулись к столу, за которым продолжали сидеть ни разу за это время не шелохнувшиеся Александр и Агата Рассильеры. Пока Цезарь вязал альбиноса, Рэкс попытался прощупать у них пульс.

— Мертвы, — тихим голосом резюмировал он. — Я думаю, отравление веществом, вызывающим окаменение тканей. И документ они так и не подписали.

— Значит, шахты остаются нам, — отозвался Цезарь. — Надеюсь, вы не против.

— Мне всё равно, — пожал плечами Рэкс, трезво оценивший свои шансы справиться сейчас с Цезарем и Сэрой в одиночку. В наушнике, удивительным образом всё ещё сидевшем в его ухе, раздался голос Кита:

— Я перенастроил бомбу, взрыв будет через десять минут. Ты живой?

— Все живы… кроме Квазара, — ответил ему Рэкс, не позволяя тоске захватить его. Кит, чуть помолчав, проговорил:

— Я подойду сейчас, чтобы помочь. Не уходи никуда.

— Сэра, — позвал Цезарь, вставая сам и поддёргивая к себе пленного. — Надо всех выносить отсюда.

— Взрыв через десять минут, — сообщил им обоим Рэкс. Терас присвистнул.

— Мало времени, очень мало, прям как нас, ещё способных двигаться. Боюсь, Финна придётся оставить здесь.

— Нет, — велька покачала головой. — Сдюжим. Рэкс… соболезную.

Рэкс только кивнул и вышел в коридор, чтобы там подождать Кита. По стене он сполз вниз, на пол, вдруг ощутив, что ноги более не держат его, и закрыл глаза.

В одно мгновение половина его жизни, сметённая безжалостной, неведомо откуда взявшейся волной, обрушилась, и он не знал, сможет ли теперь выбраться из-под обломков. Дядя был его последним живым родственником, больше не осталось никого, и Рэкс слишком хорошо ещё помнил, что такое быть совсем одному, чтобы спокойно относиться к тому, что теперь это — навсегда. И, судя по тому, что здесь их поджидала засада, а Квазару нарочно дали в помощники неопытных агентов, ему по наследству достался могущественный враг, окопавшийся на самой верхушке ГШР.

Что ж, дядя погиб явно не для того, чтобы спустить врагу это с рук. Так что они ещё повоюют.

* * *

На похоронах Квазара было много людей. Рэкс присутствовал в толпе до тех пор, пока урну с пеплом его дяди не опустили в землю, потом ушёл на пустынные дорожки кладбища, на котором уже лежали его отец, мать и младший брат. С Китом и Альфредом хорон договорился, что вернётся к ним самостоятельно. Некоторое время ему нужно было побыть одному.

Медленно шагая по асфальту меж голых сезонных деревьев, мимо одинаковых плит с гравировками, Рэкс старательно избегал любых поворотов, что могли бы привести его к статуе плачущего ангела, единственной на всё кладбище, — именно под ней находились плиты могил его матери и брата. Там же, неподалёку, был захоронен и отец, которого Рэкс не навещал ни разу со дня его смерти. Настоящим отцом для него стал Квазар — с ранних лет, а точнее вскоре после того, как в пожаре погиб Рейн. Но вот и он оказался здесь. Невольно вспомнилось, как давным-давно дядя со смехом сказал, что никто из Страховых не доживает до пятидесяти — Квазар обогнал эту проклятую цифру на целых шесть лет. Интересно даже, сколько отмерено ему, Рэксу?

Неотрывно глядящий перед собой Рэкс завидел стоящие впереди два чёрных силуэта — в плащах и шляпах с широкими полями, и у каждого по трости: у одного в левой руке, у другого — в правой. Подойдя на расстояние в пять шагов, Рэкс остановился. Тот, кто держал трость в левой руке — трость из белого дерева, с набалдашником из крупного кроваво-алого рубина, — приподнял шляпу, и Рэкс без удивления узнал в нём Аспитиса. Стоящий с ним рядом открывать лицо не стал.

— Прими мои соболезнования, Рэкс, — негромко проговорил Мессия. — Мы с ним уже как десяток с лишним лет по разные стороны баррикад, но не перестали от этого быть друзьями. Цезарь рассказал мне, что он погиб, защищая вас. По-другому не могло случиться.

— Пожалуй, — согласился хорон, изучая взглядом ничуть не постаревшего Аспитиса, которого он видел впервые за тринадцать лет с последней встречи — она случилась через два года после того, как Аспитис ушёл из ГШР в МД, место президента которой как раз пустовало, — и Рэкс не взялся бы утверждать, что не приложил к этому руку. У них появился с тех пор сильный враг, но зато одному из близких друзей Квазара наконец стало весело.

— Сделай так, чтобы его жертва была не зря, — Аспитис сделал шаг к нему и положил руку на плечо. — Живи. Я не отказался бы однажды побеседовать с тобой по работе на равных. Как президент с президентом. И, кстати, на той операции, как мне доложили, Квазар ликвидировал шпиона Зебастиана, который одно время работал в приближённых мне кругах и чуть не прикончил последовательно моего сына, жену, Цезаря и Сэру. Вот он, профессионализм. Квазар и не знал, какая сволочь была в его руках, а всё равно пристрелил. Моя благодарность, — на мгновение Аспитис возвёл глаза к небу, а потом вновь посмотрел на Рэкса, и взгляд его пронзительных жёлтых глаз мгновенно стал тяжёлым. — Ты пылаешь сейчас жаждой мести, я уверен, ведь всё, что там произошло, было не просто так. Но, прошу, подожди пока, месть — это блюдо, которое подаётся холодным, как бы банально это ни звучало. И чем профессиональней повар, тем лучше. Увидимся ещё.

Прощально приподняв шляпу, Аспитис вместе со своим спутником — то ли телохранителем, то ли водителем — прошёл мимо Рэкса и, свернув на одну из дорожек, скоро исчез из его поля зрения. Задумчиво посмотрев ему вслед, хорон двинулся дальше.

Он размышлял над тем, как теперь жить дальше, когда не осталось никого, кто, если что, мог бы помочь ему подняться на ноги, но мысль даже не успела оформиться. В конце дорожки его ждала ещё одна встреча. Снова остановившись перед знакомым человеком, которому здесь вроде как нечего было делать, Рэкс молча воззрился на него.

— Нам нужно поговорить. О многом, — серьёзно сказала невысокая красивая женщина-хорони с короткими, в мужской стрижке платиновыми волосами и в строгом костюме чёрных тонов. Услышав её голос, Рэкс невольно вспомнил подслушанный разговор Квазара с неизвестной ему женщиной и спросил в лоб:

— Так это были вы? Вы тогда звонили ему?

— Я посмотрю, ты тоже обладаешь талантом оказываться в нужное время в нужном месте. Пойдём сядем где-нибудь. Мне есть что тебе рассказать, — жена президента Генштаба, Рената Пикерова, махнула тонкой рукой в сторону небольшого холма, расположенного совсем близко от них и имеющего на вершине небольшую беседку. Рэкс кивнул.

Когда они сели друг напротив друга, хорон поинтересовался:

— Какая у вас с ним была связь? С вашей помощью дядя вмешивался в политику президента?

— О, не без этого, — углом губ улыбнулась Рената. — Правда, с того момента, как Эдриан приблизил к себе Тэнна Грехова, он перестал слушаться моих советов. Он всегда был невысокого мнения о женщинах, а Тэнн его в этом только поддерживал. И примерно с этого же момента Квазару дали красный свет.

— Почему вы были на его стороне? Надеялись на кусочек власти?

— Ты суров, — рассмеялась хорони. — Нет, Рэкс. Всё проще. Мне не нужна власть. Я просто любила его. Всегда, с самой нашей первой встречи. Жаль, он меня не любил. Его давно погибшая любовь прочно заняла его сердце, и всё, что мне осталось, это редкие встречи, постель и общее дело против моего мужа.

— Вот как. Вы не возражаете, я продолжу задавать вопросы? — Рэкс сплёл пальцы, временно отвлекаясь от тоски. Рената с улыбкой кивнула, и он спросил: — И когда вы познакомились? Вы уже были замужем?

— Нет, тогда ещё нет. Это был 2624-й — Квазар служил в те годы, если ты помнишь, телохранителем тогдашнего президента ГШР, отца Эдриана. А я с Эдрианом встречалась. Не из любви, нет, тогда я ещё покупалась на статусы и перспективы. Он, молодой, уже был с гнильцой: однажды его младший брат, с которым как раз успел подружиться Квазар, засёк его за изменой мне и немедленно мне всё выложил. Аспитис всегда был не прочь навредить своим родственникам, хотя ко мне, кажется, испытывал симпатию. Помню, когда я рыдала у них в саду, Квазар пришёл меня успокаивать — и именно тогда, посмотрев в его глаза, я вдруг осознала, что на самом деле нужно ценить в людях. Тогда же и влюбилась по уши: он представлял собой слишком яркий контраст с моей бывшей пассией. Но он отверг меня, и следующие четыре года мы не виделись. В следующий раз мы встретились случайно: я тогда сидела в кафе и парочкой пирожных пыталась вытащить себя из новой депрессии. Мне оставался месяц до окончания университета, но попался преподаватель, который сказал, что не даст мне допуск к экзаменам, если я не загляну к нему на огонёк… Жаловаться было некому, мне всё равно бы не поверили, так как за моей спиной не было никого, кто мог бы замолвить слово, — Рената горько усмехнулась и, достав сигарету, закурила, окутывая беседку душистым вишнёвым дымом. — И Квазар вновь оказался рядом. Когда он сел напротив, я своим глазам не поверила, но это и вправду был он, хотя за это время и успел обзавестись парочкой новых шрамов. Вникнув в ситуацию, он пообещал, что разберётся. На следующий день преподаватель молча поставил мне допуск, пряча глаза, потом я успешно сдала экзамены, и вечером моего выпускного он снова позвонил. Под его протекцией меня приняли по специальности в компанию, работающую на ГШР. Угадай, что было дальше?

— Дядя опять пропал на четыре года? — не сдержал улыбку Рэкс.

— Именно! Я звонила… но он сменил номер. Я тщетно пыталась забыть его, думала, что он не хочет быть со мной из-за большой разницы в возрасте, из-за того, что я ровным счётом ничего из себя не представляю. Поэтому я старалась. К нашей следующей встрече я стала в компании ценным сотрудником, и мне предложили перевестись в ГШР. Там-то, опять в буфете, мы и столкнулись. Судьба, наверное… Он был рядом с Эдрианом: его отец, Филипп, тогда уже почти не появлялся на работе из-за тяжёлой болезни и попросил своего бывшего телохранителя присмотреть за его наследником. У меня созрел в голове план. Я начала сближение с Эдрианом, который в преддверии вступления на пост уже подыскивал себе престижную жену. Удивительно, но меня он не узнал, даже не вспомнил. Увлечь его труда не составило. Через полгода мы заключили фиктивный брак, ещё через полгода Филипп умер, Эдриан стал президентом, и весь мир неожиданно оказался у моих ног. Но только не Квазар. Когда я вызвала его на встречу, он пришёл и посмотрел на меня так презрительно и разочарованно, что мне захотелось умереть прямо там. И я принялась оправдываться. У меня был козырь: я знала, что Эдриан боится и ненавидит Квазара, так как видит в нём реального конкурента своей власти, потому я пообещала ему свою защиту. Смешно, да: ещё совсем недавно он успокаивал меня, а теперь я взяла его под крыло. Квазар спросил меня, что он будет мне за это должен, и моё желание умереть сменилось на желание убить его — за его упрямство. Но всё же он мне поверил. Квазар уже расцветал, ведь твой отец больше не был на хорошем счёту у Управления, и все, кого он ранее водил за нос, мало-помалу осознавали, кто из вашего рода истинный Страхов. И твой дядя не мог не видеть, что вышестоящее руководство просто не даёт ему подняться ещё выше. Однако я это исправила. В годы после моего замужества за Эдрианом мы с Квазаром были любовниками и сообщниками. Детей у меня и президента почему-то не рождается, так что власть Пикеровых легко пошатнуть, когда потребуется. Если бы не Тэнн — не знаю, откуда вдруг у него такое влияние на моего мужа, — ещё лет через пять у нас поменялось бы правление, это я тебе обещаю. Но… об этой операции я узнала слишком поздно. Прости. Я не уберегла его, — Рената закрыла лицо рукам. Рэкс коснулся её плеча и мягко улыбнулся, когда она вновь посмотрела на него.

— Человек не может предположить всего, — сказал он. — Спасибо за всё, что вы делали. Теперь, видно, это будет моя война.

— Ты не один, — Рената сжала его ладонь в своих, и синие глаза её лихорадочно заблестели. — Я сделаю что смогу, чтобы защитить тебя. А Эдриан ещё за всё поплатится.

— Может быть. Как только я разберусь во всём этом, — кивнул Рэкс.

Они беседовали ещё час, потом Рената попрощалась и ушла. Созвонившись с Китом, Рэкс вышел из беседки на встречу с ним. Уже темнеющее небо было чистым, без единого облака, и, глядя в его бесконечные глубины, хорон вдруг осознал кое-что. Ему вновь было больно: как когда-то давно, в годы противостояния отцу, ощущения полного беспросветного одиночества и беззащитности. Дядя спас его из этого кошмара, вернул на место пошатнувшийся под ногами мир, и Аспитис прав: уж точно не для того, чтобы поддаться чувствам и очертя голову броситься убивать того, по чьей вине дяди больше с ним нет. Волна оставила его берег без единой постройки, но уже нашлись те, кто поможет возвести опоры нового мира. Или хотя бы качественный волнорез…

Неуверенно озирающийся Кит показался в конце дорожки, и Рэкс поспешил к нему.

Глава 7. Чёрный лёд

До конца обучения оставалось совсем немного — и эти последние дни утекали как песок сквозь пальцы. Домино с ужасом следил за тем, как всё меньше времени оставалось до того момента, когда ему придётся решить окончательно, кем он хочет быть и что делать в его случайно сохранившейся жизни, — а он и понятия не имел об этом. Все ранее обуревавшие его чувства, касающиеся Зебастиана и геноцида Кирсте, померкли перед перспективой быть с Алектой самым обычным человеком, возможно, даже с новой семьёй и тем будущим, которого его лишили ранее, и только всеведущим ангелам было известно, какая из двух дорог будет лучшим выбором.

Этими переживаниями Домино не делился ни с кем, даже с Шоной, поэтому каждый в его окружении был уверен в своей версии его будущего. Шона подходил к концу занятий, со дня на день обещая устроить финальный тест, чтобы вынести свой вердикт по поводу того, есть ли у его подопечных хоть какие-то шансы выиграть эту войну. Алекта всё больше проводила времени рядом с Домино, с молчаливого разрешения Батес забросив магазин, и старалась привязать ауриса к себе как можно сильнее. Азат же держал себя так, как будто ранее высказанные его другом сомнения пропустил мимо ушей, и лишь иногда, в редкие моменты, когда был абсолютно уверен, что никто не видит его, хмурился.

В городе жизнь текла как обычно — в нём не изменилось ровным счётом ничего с тех пор, как пришли потенциальные разрушители новой империи: Шона сделал многое для того, чтобы среди веров не ходили пересуды о двух аурисах-близнецах, оставшихся без родителей и почему-то избравших именно Рей-Денн для боевой подготовки своего последующего возвращения во внешний мир. Там, за пределами закрытого городка, у велька осталось достаточно осведомителей, чтобы постоянно быть в курсе всех происходящих событий, и ближе к лету, когда его учеников пора было выпускать на свежий ветер, Шона ожидал визитёров. Примерно год, по его прикидкам, должен был понадобиться Зебастиану, чтобы верно оценить расстановку сил на Севере и начать искать себе новых друзей — или избавляться от возможных врагов. Как правило, веры стояли вне политики, но что такое людская поддержка, когда есть вероятность обрести поддержку ценными ресурсами? Рей-Денн, обладатель нескольких угольных и титановых разработок, являлся для каждого нового правителя Севера лакомым кусочком, и, если с предыдущим, кланом Кирсте, они были союзниками, то приспешников Зебастиана с предложением дружбы и денежных отношений Шона отваживал уже дважды. Они должны были приехать ещё один, последний раз, и их действия после очередного отказа стали бы отличным маркером истинной силы их лидера. Только на основе подобного анализа можно было принять решение, стоит ли отпускать Домино и Азата на их личную войну.

В апреле дожди кончились, и степь начала накаляться под палящим солнцем. В один из таких знойных и одуряющих дней и приехали посланники Зебастиана. Напротив закрытых высоких ворот, значительно укреплённых с того момента, как у веров поселился Шона, остановились сразу три бронемашины. Из первой вышел крепкий сильвис в военной форме цвета хаки и расслабленной походкой направился в сторону скучающе рассматривавшего его из-за стекла привратника.

— Чем могу быть полезен? — спросил он прежде, чем сильвис успел открыть рот, и тот чуть стушевался.

— Мы от Зебастиана, — после короткой паузы сказал сильвис. — Нам нужен старейшина.

— Один момент, — охранник отключил внешнюю связь, включил внутреннюю и коротко переговорил с кем-то. Затем нейтрально улыбнулся посланнику. — Пять минут.

Сильвис кивнул и отступил от ворот, доставая своё средство связи. Спустя четыре минуты в будке привратника появились сразу двое: ухмыляющийся Шона, от вида которого сильвису почему-то стало не по себе, и седой, недобро глядящий из-под густых бровей, вер. Привратник, уважительно кивнув ему, уступил место, а Шона, включая связь, поинтересовался:

— С чем пожаловали на этот раз? Мы услышим наконец что-нибудь новенькое?

— Наш лидер предлагает вам сотрудничество. Если вы снова откажете, мы будем вынуждены принять меры, — отчеканил сильвис.

— Это какие? Бомбить нас будете? Свежий способ политического и реального самоубийства, — усмехнулся вельк.

— В подобной войне невозможно долго занимать нейтральную позицию. Рано или поздно вам придётся выбирать, на чьей вы стороне. С нами быть выгоднее.

— Это уж точно, не в бровь, а в глаз! Вопрос только: для кого выгоднее?..

Сильвис перевёл взгляд на старейшину, пока не выказывающего никакого иного отношения к ситуации, кроме ранее обозначенного взглядом неодобрения.

— Мы обещаем вам покровительство и покой. Соглашения со всеми остальными верами, — он выделил слово «остальными», — были заключены на условиях обязательного военного участия и неравного деления прибыли от торговли ресурсами. С вашим городом ситуация другая. Мы знаем, как хорошо вы защищены, и не пойдём на прямой конфликт. Всё, что от вас требуется, это оборвать отношения с МД и ГШР. Разве веры не хотят, чтобы Север стал независим от правительства? — ровным голосом спросил сильвис.

— Веры хотят, чтобы их не трогали. Сомневаюсь, что Зебастиан сможет нас защитить в полной мере, — отозвался старейшина, глядя куда-то в сторону. — Когда всё докатится до полноценной войны — а оно всё равно докатится, — веры будут первыми, кого принесут в жертву. Мы верим тем, с кем сотрудничаем уже две сотни лет. Коней на переправе не меняют.

— Какие вам нужны гарантии?

— У вас их нет. Уходите. А нужна будет война — вы её получите.

— Но, послушайте…

— Разговор окончен, — старейшина поднялся, и в этот же момент сильвис услышал шорох сверху. Он поднял голову. В высокой стене, протянувшейся от одной глухой скалы к другой, между которыми и располагался город, разом открылись бойницы и появились автоматы. Все три бронемашины оказались на линии огня. Сильвис развернулся и махнул своим, чтобы разъезжались.

Выйдя из будки, Шона со старейшиной встали с обратной стороны границы. Вельк достал сигареты.

— Спасибо за доверие, — сказал он старейшине, закуривая. Тот улыбнулся углом уже утончившихся от старости губ.

— Пока ты ни разу не подвёл нас. Пусть за твоей спиной больше не стоит Мессия, ты всё равно остался тем же.

— Семья, — пожал плечами Шона.

— Уехали! — крикнули со стены.

— Нужно добавить бойцов на горные границы, — сказал седой вер и, покачав головой, усмехнулся. — Вроде развитая цивилизация. А решать проблемы без применения силы так и не научились.

— Может, оно и к лучшему, — философски отозвался Шона. — Я бы умер от скуки так жить. Это же, получается…

— Полагаюсь на тебя, Шона, — старейшина хлопнул велька по плечу и, заложив руки за спину, медленно двинулся в сторону мэрии. Проводив его взглядом, вельк достал телефон. Он не знал, чего можно ожидать от зебастиановцев, но собирался максимально осложнить им жизнь.

* * *

«Переселившееся на другую планету человечество решило извлечь уроки из закончившейся на Земле истории и построить принципиально новое общество, — читал Домино, прихлёбывая очередную чашку чая. — Внесённые изменения касались всех сторон жизни. В первую очередь стоило бы отметить избранную модель экономики, не имевшую аналогов у наших предков-землян. Нечто общее можно найти с ранее опробованной в отдельных странах плановой структурой ведения хозяйства, когда все деньги были сосредоточены строго в руках государства и оставались независимы от обстановки во внешнем мире, так как основное производство благ находилось внутри самой страны. Руководством переселенцев было решено не делить новый мир на различные государства — ни в начале, ни в будущем — и тем самым избежать всех возможных экономических кризисов, когда крах экономики одной из стран тянет за собой другие, вовлечённые с ней в торговлю. Всё управление ресурсами и предметами обмена было отдано верхушке власти, в то время ещё не распавшейся на две враждующие группировки, а добыча и обработка полезных ископаемых вынесены за пределы обживаемой области. Расположение заводов тяжёлой промышленности и химического производства в одном месте — на территории материка Пикора — позволило оградить экономику от вмешательства частных лиц, и на данный момент она в равных долях находится в руках надправительственных организаций, основа противостояния которых заключается в отвоёвывании себе права на разработку того или иного вида сырья в большей мере, чем у соперника. Изначально все слои населения имели равный доступ к получаемым благам, но впоследствии, для стимуляции стремления к труду, были введены денежная система и классовое неравенство. Реальность несовершенства человечества на корню уничтожила все мечты интеллектуальной элиты об утопическом мире одинакового благосостояния, которые ещё лелеяли те деятели науки, кто помогали с нуля строить новый мир. С того момента, как две руководящие партии рассорились и одна из них, сейчас известная как организация МД, ушла в подполье, правительством всей Омнии стал Генштаб и началась до сих пор идущая война, развивающая и науку, и технику лишь в той мере, в которой это нужно для окончательной победы над соперником…»

— Ага, — со смешком кивнула Алекта, — а ещё мы все разговариваем на одном языке, чтобы вдруг недопонимания не было. Мне даже любопытно, как так получилось, что за четыреста лет существования нашей цивилизации никто так и не победил? Неужели ни разу не удалось совершить тот самый, единственный прорыв, чтобы раздавить другого и стать полноправным властителем мира?

— Может, им это просто не надо? — пожал плечами Домино. — Уберёшь одного, всё равно однажды появится другой. А здесь хоть все знакомые. Старый враг лучше новых двух.

— Знаешь, а вот над этим я ещё не думала, — глаза Алекты загорелись. — Ты хочешь сказать, руководство обеих организаций то и дело подбрасывает дров в огонь этой вечной войны, чтобы она, не дайте ангелы, не кончилась? Почему же они тогда позволяют существовать таким самодержцам, как Зебастиан, которые вообще ни за кого?

— Этого я не знаю. Наверное, пока просто прощупывают его. Начнёт выпендриваться — сразу тюк по башке, и сиди дальше, не высовывайся. Долго только, похоже, до этого тюканья ждать, — непроизвольно поморщился Домино. Аурисса проницательно глянула на него и, быстро наклонившись, поцеловала.

— Всё равно рано или поздно они с ним покончат! Ладно, я сбегаю к Батес на пару часиков, потом вернусь. Не скучай тут! — улыбнулась она и встала.

— Хорошо, — кивнул Домино. За окном уже сгущались сумерки, и, выждав около минуты, аурис отошёл к нему: и посмотреть, как растворяется в темноте Алекта, и заодно дать отдых уставшим от чтения глазам. Свет в библиотеке горел приглушённый и только в двух местах: там, где обычно сидели главные читатели, и в коридоре — и, может быть, поэтому читать было так тяжело для зрения. Но зря тратить электричество не хотелось, так что, ко всему прочему, Домино прошёлся и погасил все лампы, кроме дежурных на потолке во всём здании, оставив себе только небольшой жёлтый уголок с настольной лампой. Усевшись поудобнее, он вновь погрузился в чтение.

«Ещё одной отличительной особенностью нового общества можно назвать отсутствие какой-либо выборности в органах власти: как в высших, так и на местах. С момента установления авторитарной системы, когда государством управляли два лидера, закрепился наследственный — или, в редких случаях, преемственный — характер власти. Так, фамилия Пикеровых руководит Генштабом с самого его возникновения, и с того же времени одним из её главных советников является представитель рода Страховых. Ими назначаются управленцы основных подразделений, теми — главы отделов и так далее, вплоть до муниципальных чиновников, уже никак не связанных с начальниками в ГШР. Подобную картину можно наблюдать и в МД — разве что с тем отличием, что в ней более велика вероятность насильственного захвата президентского кресла. На данный момент организация Мессии-Дьявола пережила три смены фамилии: от её основателя, лучшего друга Тиберия Пикерова, Найджела Проморте, управление перешло к его преемнику, Александру Стамесову, который как раз и дал «Союзу-на-Века» его теперешнее название, а от него, спустя два столетия, к Франсу Люцессу, лишившемуся поста в результате военного переворота, который организовал младший брат нынешнего президента ГШР, Аспитис Пикеров.

Основа власти во многом повлияла и на гражданскую жизнь. С момента переселения активно пропагандировалась ценность семьи, что в конечном счёте привело в некоторых случаях к прямо противоположным, а иногда и парадоксальным изменениям в самосознании общества. Разделённые ранее лишь по физическим признакам, спустя буквально сто лет после переселения расы оказались различны и по традициям, и по менталитету, замкнуто переходящему из поколения в поколение благодаря зацикленности на собственной семье. В качестве примеров представляется возможным назвать две крайности подобного подхода к культивации общества: с одной стороны, клановость расы аурисов, в конце концов и вовсе отколовшейся от общества в угоду собственным ценностям и обычаям, и, с другой, закрепившуюся среди тилонов и огелей полигамию, позволяющую заключать брачный союз с таким количеством партнёров, на какое хватит финансовых возможностей. На данный момент каждая раса представляет собой отдельный социум со своими законами, правами и свободами, и с течением времени внутри всего человечества были побеждены практически любые предрассудки, связанные с тем, кем человек представляет себя и кем он может быть соответственно своим представлениям. Против предрассудков и осуждения также активно выступает всеобщая религия, принятая обществом ещё в трёхсотые годы (как и власть, не предполагающая альтернативы), называющая грехом лишь явные отступления от общечеловеческой морали…»

Домино лишь покачал головой, в очередной раз удивляясь и одновременно восхищаясь противоречивости их общества, о которой раньше он лишь смутно догадывался. Кажется, в одной из предыдущих книг, посвящённой модели военной диктатуры, когда-то реализованной на Земле, о свободе людей не приходилось и мечтать — а у них вон как всё сложилось. Впрочем, вероятно, в этом нет ничего особенного: пока ты не лезешь во власть, делай что хочешь, а вот если замахнёшься на статус повыше рядового гражданина, будь готов к вечной борьбе — и за себя, и за свои убеждения. Пикеровы и Страховы тоже представляют два этаких прочно сложившихся клана, утверждающих свои порядки, не терпящих постороннего вмешательства и имеющих уже давно насаженную повсюду опору — иначе не продержались бы у власти так долго. Захочешь перемен, придётся выжечь оба клана до основания, ведь, чтобы проросла новая трава, сначала нужно избавиться от старой. А у кого достанет сил на это?..

Проводя параллели дальше, Домино осознал кое-что и помрачнел. Зебастиан, похоже, рассуждал в своё время именно так. И именно вот эта клановость, не свойственная ни одной другой расе, и погубила Кирсте. Пожалуй, в некоторых случаях не иметь ни с кем кровных связей может даже оказаться полезным. У Зебастиана, кроме его отца-эмдэшника, кажется, вообще нет родственников, не так уж легко будет до него добраться. С другой стороны, и их с Азатом вычислить тоже станет той ещё задачей…

Вздохнув, Домино перелистнул страницу. Эта книга, по сравнению со многими другими до неё, представляла собой скорее общий обзор их части человечества и не сообщала ничего особо нового, но ему всё равно было интересно. К тому же, читая, аурис отвлекался от собственных проблем и отодвигал принятие важного решения ещё на несколько часов. С высоты прочитанного он уже видел, что как представитель своей расы вполне ожидаемо стремится к основанию собственного мини-клана — проще говоря, семьи, — а отнюдь не к перехвату какой-то там власти, что аурисам в принципе не свойственно, и оставалось только прочитать где-нибудь, хорошо это или плохо.

В следующий раз Домино отвлёкся от книги, когда в своей полнейшей тишине, нарушаемой разве что едва заметным гуденьем лампы, услышал отдалённые голоса. Мужские голоса. Повинуясь порыву, вытренированному Шоной как раз для различных подозрительных ситуаций, аурис одним движением погасил свет и вторично замер, прислушиваясь. Обменивающиеся пока неразличимыми фразами явно находились в одном из соседних залов, и Домино, отложив книгу, бесшумно поднялся, чтобы проскользнуть к концу книжного шкафа, из-за которого можно было хоть как-то оценить ситуацию.

Двое, судя по росту и телосложению, то ли вельки, то ли тамасы, в военной форме и с оружием бродили среди стеллажей в видном с его места смежном помещении. Перебежками Домино подобрался ещё ближе, в пределы слышимости, и встал между шкафом и маленькой стремянкой, когда-то оставленной здесь Алектой.

— Есть что? — поинтересовался один солдат у другого. Сейчас, вблизи, оказалось, что это светловолосый кейер, отличающийся от хорона и велька более удлинённым лицом и острым, почти треугольным подбородком, и тамас, которого Домино узнал по тёмной полосе, проходящей в тёмно-рыжих волосах ото лба до самых кончиков на равном расстоянии от висков слева и справа (это было чаще всего чуть ли не единственное отличие тамасов от вельков, когда было сложно оценить рост или разглядеть наличие косичек). Странно, что у них обоих не было головных уборов, но, может быть, они сняли их в здании?

— Я вообще не уверен, что это действующая библиотека, — недовольно фыркнул тамас, отшвыривая в сторону книжку, которую только что рассматривал. — Тут один хлам. Думаешь, веры стали бы держать в столь отдалённом от города здании ценную информацию?

— Кто знает, что в их понимании ценная информация, — философски отозвался кейер. — Может, это только нам жутко интересно расположение закрытых городов, а они это давно наизусть выучили да выбросили за ненадобностью?

— Ну-ну. Ты, по-моему, совсем их за дураков держишь.

— А за кого ещё? Тоже мне, границу укрепили. Если это всё, что их вельк может нам показать, мне искренне жаль тех, кто ему доверил управлять войском.

— Может, это мы чего-то не знаем.

— Нервный ты. Пошли дальше. В этом зале явно ничего интересного нет. Да и в следующем вряд ли…

Домино развернулся, чтобы отступить к противоположному концу шкафа, откуда было ближе всего до могущего послужить укрытием чуть отстоящего от стены стеллажа, — и неожиданно для самого себя зацепил ногой металлическую стремянку. После раздавшегося грохота в стороне, откуда шли чужие солдаты, наступила мёртвая тишина, и Домино затаил дыхание, проклиная себя за неуклюжесть.

— Ошибаешься, — наконец тихо и как будто насмешливо сказал тамас. — В следующем определённо что-то есть.

Уже мало заботясь о тишине, Домино полез вверх, желая только одного: чтобы Алекта не вздумала вернуться сейчас.

* * *

Немногим ранее сидящий в нише на скале недалеко от шахт Азат, в последнее время частенько с наступлением темноты уходивший от своей компании в горы, чтобы побыть и подумать в одиночестве, также заметил в своей вотчине подозрительных лиц. С его позиции открывался хороший вид на дорогу, ведущую к входу одной из главных угольных шахт Рей-Денна, и, когда сгущалась темнота, обычно бывшую пустынной. Однако сегодня зоркий Азат различил крадущихся вдоль неё с двух сторон неизвестных, поэтому, недолго думая, выбросил почти докуренную сигарету и неслышно соскочил на землю. Он уже знал о приезжавших сегодня послов Зебастиана, которых Шона со старейшиной развернули у самых ворот, и также ожидал неприятных сюрпризов. Странно, что лазутчикам удалось прорваться через кордон, выставленный недалеко отсюда для защиты шахт, но, может, так и было задумано? Поймать с поличным, чтобы, к примеру, иметь веские основания для очередного отказа? Только чего-то Шона не рассчитал — что ж, Азат докажет, что этот год прожил не зря.

Аурис слился с камнем совсем близко от пробравшихся на его территорию врагов: те, два кейера одинакового роста и телосложения, остановились у входа в шахту, возле которой не было и намёка на охрану. Похоже, стратегию Шоны он разгадал верно.

— Что там, Оссиан? — спросил один из кейеров.

— Они нашли вход в библиотеку, там пока никого. Может, и наткнутся на что путное. Ну что, ты направо, я налево?

— А посередине встретимся, — первый хохотнул. — Тебе всё-таки не кажется странным, что охраны нет, брат?

— Если наш союзник всё сделает, как договаривались, и не появится, — другой кейер ободряюще хлопнул его по плечу. — Плохо было бы, если бы она тут стояла. Давай, расходимся, часики-то тикают.

Они один за другим скрылись в темноте шахты, одновременно включая фонари, и Азат, быстро подобрав с земли увесистый камень с острым краем, поспешил следом. Первой своей жертвой он выбрал левого лазутчика, и сердце билось где-то в горле в ожидании убийства.

Всё вышло как по маслу — в эту ночь удача явно была на стороне Азата. Он проследил за кейером до первого спуска, где находились главные опоры шахты, возле которых тот и оставил принесённый заряд (Азат раньше не видел настоящих взрывных устройств, но узнать его оказалось несложно). Дождавшись, пока враг нагнётся, чтобы настроить его, аурис бесшумной тенью подкрался сзади и ударил его острым концом камня точно в темя. Кейер рухнул как подкошенный, и нащупавший его сонную артерию Азат с удовлетворением понял, что убил его. Дальше аурис действовал так, словно планировал это убийство в мельчайших деталях давным-давно. Быстро обыскав мертвеца, Азат забрал себе пистолет и нож, затем, подхватив кейера под руки, потащил его ближе к развилке. Оставив тело на видном месте, он ушёл в главный туннель, чтобы вовремя отследить второго лазутчика.

Долго ждать не пришлось. Брат убитого вернулся уже через несколько минут и, не встретив его, поспешил в левое ответвление. Азат, не очень доверяющий своему умению стрелять — у Домино это выходило не в пример лучше, — решил применить уже испробованную тактику. Когда кейер замер возле распростёртого на каменном полу тела, он как раз подскочил сзади, чтобы всадить ему в шею нож, но здесь удача отвернулась от него. В последний момент враг обернулся и одним движением выбил из его руки оружие. В следующую секунду не успевший среагировать Азат получил прикладом точно в переносицу и свалился рядом с трупом.

— Ты убил моего брата, ублюдок! — яростно крикнул кейер, прыгая на него сверху. Азат ещё не до конца пришёл в себя, когда ощутил на горле сомкнувшиеся пальцы, — и времени на оценку ситуации уже не было.

Из последних сил глотнув воздуха, аурис зашарил руками по полу и на грани потери сознания наконец наткнулся на ранее упавший туда нож. Глаза его уже застилала тьма, самая страшная, какую он когда-либо мог представить, но отступать было нельзя, и, поднапрягшись, Азат сумел рвануться и распороть кейеру бок — в том самом месте, где сходились пластины его облегчённого бронежилета. Взвыв, лазутчик отпустил его, заваливаясь на бок, — аурис же перекатился в противоположную сторону, торопливо пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. В этом бою он не мог позволить ни одной потраченной впустую секунды и, как только темнота перед глазами расступилась, вскочил на ноги, одновременно доставая украденный у мёртвого кейера пистолет. Отошедший от первого приступа боли ещё живой враг уже тоже поднимал оружие, но Азат успел раньше. Он выстрелил трижды: в голову, горло и плечо, и лишь после третьего хлопка глушителя, глядя на застывшее в крови недвижное тело, разрешил себе привалиться к стене. Пистолет выпал из его рук — Азат только сейчас заметил, что они также в крови, очевидно, той, что полилась из бока его душителя. Переведя дыхание, аурис заставил себя выполнять свои обязанности защитника города дальше: здесь, у опор, находились два заряда и необходимо было как можно быстрее убрать их из шахт.

Ноги почти его не слушались, а пальцы были скользкими от крови, но Азат не обращал внимания ни на что. Вытащив оба взрывных устройства в центр развилки, он взял по одному в каждую руку, предварительно обтерев их об рубашку, и потащил их к выходу. Осветить себе путь фонарями аурис уже не догадался и был вынужден мерить шаг и ориентироваться лишь на крохотный лоскут звёздного неба, видный из пещеры.

К счастью, обошлось. Ни разу даже не споткнувшись, Азат вышел на свежий воздух и с облегчением поставил заряды на землю — буквально на пару секунд, чтобы чуть-чуть передохнуть перед продолжением забега, — но и этого оказалось достаточно. Со всех сторон Азата ослепили фонари, и он закрылся руками, спасая глаза.

— Так-так, что у нас здесь? — услышал он впереди знакомый голос. — Ты, Азат? И улики с тобой? Какая удачная встреча!

Опустив руку, аурис увидел стоящего в метре от него Шону и вокруг — ровной цепью — ещё семерых веров с оружием. От велька так ощутимо пахнуло ненавистью, что Азат тут же окрысился.

— Чего улики? Вы меня в предатели записали? Я бы поискал ещё кого! Кто, например, снял охрану у основной шахты и позволил вот этому, — он рывком указал на бомбы, — оказаться у самых опор! Ах да. Их носильщики остались там, в туннеле. Я их обоих убил. И сам чуть не сдох, между прочим!

Он почувствовал горько-солоноватый привкус на губах и вспомнил об ударе прикладом в лоб — странно, как кровь из ссадины не добралась до рта раньше? Шона чуть сощурил глаза и подал знак одному из своих бойцов. Краем глаза Азат увидел, как тот тенью скрылся в туннеле.

— Допустим, — неохотно согласился он спустя несколько секунд, посмотрев прямо за ауриса: похоже, посланец показал ему на пальцах, что творится в туннелях. — Но зачем самодеятельностью-то заниматься?

— Да потому что некогда было помощь звать! — огрызнулся Азат и похолодел, вспомнив разговор убитых им кейеров. — Ещё враги в библиотеке. Извините, мне пора.

Даже не оглянувшись на оторопевшего Шону, аурис бросился в сторону библиотеки, секунду назад осознав, что в это время там обычно сидит Домино. А у него с быстротой реакции пока плоховато.

* * *

Сверху Домино, почти не дыша, наблюдал за обыскивающими зал посланниками Зебастиана. Они обшарили лучами фонариков все углы, в том числе и тот, в котором аурис планировал спрятаться, — и он порадовался, что догадался укрыться в другом месте. До него фонари пока не доставали, а ширина шкафа и его собственная комплекция при должном везении позволили бы остаться незамеченным и при включённом верхнем свете. Но не сидеть же тут вечно? Домино спешно пытался придумать, что делать в его положении. Прыгнуть сверху? Пока он будет сражаться с одним, на шум придёт второй — и тогда всё кончится, не успев даже начаться. Что тогда? Ждать, пока они разойдутся по разным залам, и попробовать убрать их поодиночке? А чем связывать, ремнями? Или достаточно будет просто оглушить и вызвонить Шону? Может, хотя бы сейчас попытаться отправить ему сообщение?..

— Может, просто книжка какая выпала? — с сомнением фыркнул тамас, опуская фонарик. — Нет здесь никого. Некуда прятаться.

— Давай разделимся: я в том зале посмотрю, ты оставайся в этом, — предложил кейер. — Главное, следи за выходом в коридор, чтобы ни одна муха без разрешения не пролетела.

— Ясное дело.

Кейер, погасив свет, неслышно ушёл, а тамас двинулся в очередной обход по залу. Домино перевёл дыхание, уже уставая от напряжённых размышлений. Куда только делась та его решимость, что была с ним, когда он год назад увидел мёртвыми маму и сестру? Почему сейчас он никак не может решить, что делать? Они ведь и правда могут найти какую-нибудь важную книгу и просто уйти, а он им это позволит…

Прошло несколько минут, за которые луч фонаря ещё дважды почти вплотную подбирался к затаившемуся Домино и он чуть отодвигал то руку, то ногу в зону темноты, — а потом в соседнем зале раздался негромкий хлопок выстрела. Они с тамасом замерли, затем последний достал рацию.

— Оссиан, кого ты там? — тихо спросил он. Из динамика ему ответил приглушённый и как будто искажённый голос.

— Наблюдателя. Всё окей. Иди сюда.

— Понял, — отметил тамас, убирая рацию. «Алекта», — вдруг пришло к Домино осознание случившегося, и все сомнения разом отпустили его. Пока солдат торопился в другой зал, аурис скатился со шкафа с противоположной стороны от него, стараясь не думать, что будет с ним, если там и вправду убили Алекту. Крадучись он направился к входу в соседнее помещение — только для того, чтобы нос к носу столкнуться с тамасом.

— Привет, — осклабился в довольной улыбке тот, и одеревеневший Домино смог только судорожно выдохнуть, окончательно потеряв самообладание. — На ловца и зверь бежит?

Как в замедленной съёмке аурис увидел вскидываемый на него пистолет, но выстрел прозвучал раньше, чем тамас спустил курок, — и совсем с другой стороны. Вскрикнув от боли, тамас упал перед Домино на пол, сразу перекатываясь на бок, чтобы снять опору с простреленного колена. Из темноты над ним возник державший его на прицеле оскалившийся Азат с залитым кровью лицом, и Домино отступил от него на шаг.

— Не дёргайся, а то и тебя пристрелю, — сказал тамасу Азат. — Братья-кейеры уже мертвы, все трое. Желаешь к ним присоединиться или нет?

Тамас замер на полу. Азат махнул Домино рукой:

— Свет включи, чего встал-то? Сюда Шона идёт.

Ауриса отпустило вторично. Он бросился к выключателю, расположенному совсем близко, и свет залил сразу два зала. В конце второго, где остался убитый Азатом кейер, и вправду уже появился Шона с ещё двумя солдатами-верами. Завидев Домино, вельк поспешил к ним.

— Что бы ты без меня делал, — тихо проговорил Азат, начиная улыбаться. Подошедший Шона кивнул оставшемуся рядом с ним солдату, чтобы тот оказал пленному первую помощь и заодно повязал его, а сам с усмешкой посмотрел на аурисов.

— Ну вы, мальчики, даёте, — хмыкнул он. — Вдвоём сделать то, чего не удалось целому отряду. Впечатлён.

— Это один Азат, — попытался возразить Домино, но Азат цыкнул на него.

— Не отнекивайся!

— Впрочем, гордиться нечем, — продолжил Шона. — Неверная оценка ситуации и дальнейшее поведение могли повлечь смерть обоих. Азату я уже это объяснял и достоверных оправданий не услышал. Ответь теперь ты, Домино. Почему ты вступил в сражение, вместо того чтобы вызвать подмогу? Так уверен в себе? Вы всего год учитесь! Что вы о себе возомнили?

— Я вообще думал, что это и есть финальный тест! — выпалил первое, что пришло в голову, Домино, и даже Азат недоуменно моргнул. Шона так и вовсе явственно опешил.

— То есть по-настоящему стрелял в подставного человека? — с живым интересом спросил он, и от его взгляда аурису стало нехорошо. Но отказываться от слов было поздно — да и не признаваться же, что он просто забыл о такой возможности с перепугу?

— Пистолет тоже мог оказаться подставным, — вполне правдоподобно проворчал он. — Кто ж вас знает.

— Ладно, убедили, — Шона развёл руками. — Зачем они хоть приходили в библиотеку?

— Искали книги, в которых была информация по расположению закрытых городов веров.

— О. Буквально утром они пытались убедить нас, что все остальные веры уже им подчинились… Всё понятно. Отдыхайте, ребята. Можете считать, что экзамен сдали. Карстен, пошли.

Дождавшись, пока вельк и вер с пленённым тамасом покинут библиотеку, Домино со вдруг проснувшейся яростью повернулся к Азату.

— Зачем ты повесил одного на меня? Я же никого не убил! Я сам тут чуть не умер!

— А зачем ты сказал про тест? — Азат насмешливо сверкнул на него глазами. — Ты себя выгородил, я тебя выгородил. Всё хорошо. Нет разве?

Домино сжал кулаки, опуская взгляд, и Азат ободрительно хлопнул его по плечу.

— Не переживай ты так. Со мной не пропадёшь, обещаю! Захочешь, договоримся так: ты будешь нам тактику продумывать, информацию там, добытую использовать по назначению, а я стану нашей грубой силой? Так всем будет лучше! Ну, согласен? Нет? Ну ты подумай над этим. А я пойду душ приму.

Насвистывая, он зашагал в главный коридор. Очнувшийся Домино крикнул ему вслед:

— Тебя хоть не ранили?

— Треснули по лбу прикладом. Но там просто ссадина, иначе я бы такой птичкой туда-сюда не летал, — отозвался Азат. За ним хлопнула дверь, и Домино остался один в звенящей, давящей на уши тишине.

Какой из него, к чёрту, мститель?..

* * *

После победы над зебастиановцами в жизни Домино настал полный хаос. Азат не преминул сообщить всем, кого встретил на следующий день, что они перебили захватчиков вместе, — и, хотя большую заслугу он всё же отдал себе, так как смог предотвратить взрыв самой важной шахты, Домино он чествовал немногим слабее, выставляя этаким хладнокровным убийцей, запутавшим своих врагов с помощью темноты библиотеки и тем самым сумевшим одного из них взять живым — как раз к тому моменту, как Азат подоспел к нему на подмогу. Отрицать это было не только бесполезно, но и бессмысленно. Глядя, как веры восторгаются им, как поощрительно и гордо смотрит на него Шона, Домино чуть ли не волосы на голове рвал от бессилия. Ему было до боли стыдно за тот страх, что парализовал его в экстренной ситуации, и растерянность, помешавшую сделать что-то действительно ценное, за что им можно было восхищаться, — но ещё больший стыд он испытывал за незаслуженные лавры, которые с лёгкой руки Азата были водружены на его голову, — оказавшиеся столь давящими, что он то и дело шатался под их весом и опускался в своих глазах всё ниже.

Кажется, одна Алекта поверила ему, хотя и в её взгляде Домино уловил опасение перед безжалостным убийцей, какое было у всех тех, кто, выделяясь из большинства, не одобрял их. Что приходилось делать? Алекта как будто стала холодней к нему, пусть и старалась не подавать виду, Шона принимал его за другого, веры разбились на две спорящие стороны, так и не договорившиеся между собой, стоит ли поступки заезжих аурисов — восемнадцати, между прочим, лет от роду! — считать морально оправданными, Азат вообще избегал его, резонно предполагая серьёзный разговор на фоне им содеянного, и Домино чувствовал себя забредшим в тёмный, мрачный лабиринт, из которого для него, кажется, окончательно был сокрыт выход.

Время меж тем продолжало идти. Шона дал им ещё неделю прийти в себя — за эти дни он рассчитывал найти наконец предателя, которого им сдал быстро расколовшийся тамас, и потому отсутствовал в городе, — а потом, как раз после спада первого зноя, выпустить в степи. Азат больше не ночевал в их общем домике: Домино догадывался, что он начал искать поддержку, которая помогла бы им в одиночку хоть как-то выжить первые пару недель, и ему, по идее, стоило бы заняться тем же. Азат вообще стал казаться ему более цельным и собранным, чем мог бы быть — и, главное, чем он сам, — и это ощутимо беспокоило. Если ранее Домино признавал, что Азат обходит его в хитрости (может, скорее, даже в подлости) и живучести, теперь, кажется, он был лучше во всём — ну, разве что, кроме некоторых физических навыков — и куда больше подходил для роли, которую они должны были исполнить на территории его, Домино, заклятого врага. Как так вышло? Какой всё-таки путь принадлежал именно ему — и почему он вдруг так начал стремиться к превосходству, ведь раньше подобный соревновательный дух был ему несвойственен? Впервые получил в окружении кого-то равного себе, и все тёмные стороны характера сразу полезли наружу? Является ли он вообще тем, кем прежде представлял себя, — может, они и не знакомы вовсе друг с другом? Жаль, никто не может подсказать…

Именно в эти последние дни его одиночество заострилось до предела. Домино неожиданно обнаружил, что абсолютно никто не способен понять его и помочь — в первую очередь, пролить свет на выход из этого построенного сознанием лабиринта, — и он, по непонятной причине обозлившись, начал искать встречи с Азатом, чтобы наконец высказать ему всё, что он думает и о нём, и о том, что он сотворил. Однако Азат нашёл его сам.

Домино тогда бесцельно бродил среди скал, то взбираясь вверх, то спускаясь на дно небольших ущелий, едва ли замечая, по каким иногда тонким краям он ходит. Он плохо спал все эти дни, и внимание его притупилось вместе с интересом к жизни, поэтому нарочитый шорох совсем рядом с собой он не замечал до тех пор, пока из-за одного высокого серого камня к нему не вышел улыбающийся Азат.

— Вот ты где. Фиг выследишь. Потерял что-то? — участливо поинтересовался он, и Домино хмуро глянул на него, невольно сжимая кулаки. Аурис верно угадал его настрой.

— Успеешь ещё меня побить. Я раскопал тут кое-что, хочу исследовать поподробнее и приглашаю тебя с собой. Ты же не против?

— Честно, мне всё равно, — Домино отвернулся и пошёл дальше, уже внимательнее выбирая путь, чтобы не свалиться куда-нибудь на глазах у друга, которого он сейчас почти ненавидел. Азат подскочил к нему в одно мгновение и, схватив за плечо, грубо развернул к себе.

— Брось ты это, понравилось, что ли, слабака из себя строить? — почти выкрикнул он, и Домино ощерился. — Я иногда не узнаю тебя просто, брат! Зачем ты? Кому от этого станет лучше? Хочешь здесь остаться? А разойдётесь с Алектой — что будешь делать? Со скалы прыгнешь?

— Иди ты! — с неожиданной силой оттолкнул Азата Домино, и тот недоуменно моргнул, едва устояв на ногах. — Моя жизнь тебя вообще не касается, ясно? И не братья мы!

— Вот как заговорил? Притащил меня сюда — а теперь на попятную? Я, может, вообще по-другому жить хотел!

— Во-первых, я тебя не притаскивал, сам согласился! Во-вторых, хватит уже всё на меня сваливать! Отряд тебя поймал — я виноват! Год в сытом спокойном месте прожил — опять я виноват! Учись уже нести ответственность за собственные ошибки!

— Ох, да, очень спокойное место, — саркастически улыбнулся Азат, демонстративно потерев ссадину на лбу. — И кто бы мне говорил про ошибки, умник. «Я стану мстителем, я самолично убью Зебастиана — ой, а что это, враги, спасите, меня хотят убить, схоронюсь-ка я за шкафом!»

Домино застыл, расширив глаза и задрожав. Азат ухмыльнулся и продолжил:

— «Может, придёт кто-нибудь и сделает всё за меня… Всё равно никто не поверит, что я ни на что не способен!»

— Не было такого! — взвыл Домино и бросился на него. Его первый удар Азат мастерски увёл в близлежащий камень и хотел наскочить сзади, но не рассчитал, что потерявший голову от ярости аурис даже не ощутит боли. Молниеносно развернувшись, Домино сделал подножку и завершил манёвр сокрушительным ударом сверху по шее, сбавив его силу лишь в последний момент, в единственный свой проблеск сознания. Рухнувший на землю Азат задохнулся и остался лежать, пережидая, пока из его глаз пропадут звёзды. Домино рывком поднял его за шиворот.

— Фильтруй базар, — процедил сквозь зубы он, вдруг успокаиваясь. — Я ведь и убить мог.

Азат только усмехнулся, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Можешь, когда хочешь… — согласился он и высвободился из-под руки Домино, начиная отряхиваться. — Так пойдёшь со мной?

— Что там?

— Подземный ход, заваленный камнями, я случайно нашёл его, но вниз ещё не спускался. Решил поделиться с братиком. Фонарь там, — он махнул рукой в сторону выхода из того ущелья, в котором они оба стояли, и, не дожидаясь решения Домино, пошёл в том направлении. Пожав плечами, аурис двинулся следом.

Идти оказалось не так уж далеко. После блужданий среди скал Азат вывел Домино к нагромождению камней у подножия горы, дальше, в виде цепи, затмевающей собой горизонт и охраняющей город. Больше всего груда напоминала последствия обвала — к тому же всё пространство вокруг занимали скалы, протиснуться между которыми можно было лишь в том месте, откуда пришли аурисы, и с трудом верилось, что кто-то стал бы устраивать тут лазейки. Но оставленный фонарь Азата ясно свидетельствовал о том, что они у цели. Передав его Домино, аурис отвалил один из нижних камней, и вся куча вдруг рассыпалась, явив тёмный лаз, сразу от входа круто уходящий глубоко вниз.

— После тебя, — пригласил Азат. Смерив его подозрительным взглядом, Домино включил фонарь и нырнул под землю.

Ход, похоже, кто-то ранее закапывал; пробравшись по осыпающейся земле, аурис спрыгнул на каменный пол и обнаружил себя под сводами естественной пещеры с довольно-таки высокими потолками, позволяющими без помех пройти здесь самому крупному веру. Домино пошёл вперёд, слыша чертыхнувшегося позади Азата, неприятно удивлённого внезапностью спуска. Коридор, полный стылого, затхлого воздуха, кончился развилкой, и на стене правого ответвления аурис нашёл едва заметную, углём нарисованную стрелку. Становилось всё интереснее. Кто из веров пользовался этими пещерами и почему скрыл их от общественности?

Через пару десятков шагов стены сузили проход, и Домино запоздало подумал, что стрелка могла быть ложной, ведь владелец наверняка помнил весь путь наизусть. Он уже хотел обернуться к Азату с предложением вернуться, как фонарь высветил тёмную щель слева, которую легко было не заметить, даже постоянно оглядываясь. Движимый духом приключений, Домино пошёл туда и почти сразу нашёл вторую стрелку, указующую как раз на тот коридор, из которого они вышли. Могло ли здесь быть два пути, один на вход, один на выход? Или туннели, ведущие в разные стороны, с различными предназначениями? Что ж, если отсюда можно выйти, можно и войти. Домино поспешил вперёд.

Попетляв, пещера вышла к очередной развилке — и сразу к двум стрелкам: та, что на левом ответвлении, указывала назад, та, что на правом, вперёд. Аурис остановился в замешательстве.

— Знаешь, — глубокомысленно произнёс сзади Азат, — ты вот быстро прошёл, не стал приглядываться… А под той, первой стрелкой, была и вторая. Тоже в обратную сторону показывала.

— То есть тут и вход, и выход, — хмыкнул Домино. — Ну и куда предлагаешь идти, гений?

— Как истинные воины, только вперёд! — Азат хохотнул, весь излучая энтузиазм, и подтолкнул друга к правому туннелю. Легко согласившись, Домино устремился вглубь него.

Больше развилок не попадалось, только две расщелины в стенах, слишком узкие, чтобы воспользоваться ими в качества хода. Выход казался уже совсем близко, когда фонарь в руке Домино вдруг моргнул и погас.

— Надо же, — преувеличенно бодрым голосом нарушил повисшую тишину Азат, — а я думал, хватит батареек.

— Твоя легкомысленность нас когда-нибудь погубит, Азат, помяни моё слово, — вздохнул Домино, доставая мобильный. Фонарик на нём был совсем слабый, но лучше это, чем ничего.

Миновав порог, они шагнули в пещеру, куда выходил туннель, и застыли как вкопанные. В дальнем конце её, неширокой, но длинной, в беспорядке были навалены тряпичные тюки с неизвестным содержимым, сейчас ярко освещённые поодаль стоящим мощным фонарём. А в тюках копался незнакомый мужчина не-вер в одежде, больше всего напоминающей военную форму агента — то ли ГШР, то ли МД.

— Свалим, пока не поздно? — полушёпотом спросил Азат, и именно в этот момент чужой обернулся. Он оказался смуглым, чёрно-серебряно-волосым аурисом лет тридцати пяти — Домино знал о такой внешности своей расы в основном из книг и никогда не встречал вживую. При виде незнакомцев он на мгновение замер, однако почти сразу же приветственно улыбнулся.

— Вы, очевидно, от Зинона, — сказал он как будто вкрадчивым, бархатным голосом. — Не стоило. Я найду, что мне нужно, сам.

— Мы тут по собственному почину, — выступил вперёд Азат, беззастенчиво рассматривающий незнакомца. — И, предупреждая твои возможные опрометчивые действия, сообщаю, что нас знает весь город. А ты, очевидно, знаком только с нашим отшельником. Ладно, это ваши дела, мы вмешиваться не будем.

— Тогда присоединяйтесь, — не моргнув глазом, отозвался чужак. — Кто я, чтобы вам мешать? Заберу своё — и только меня и видели.

Азат кивнул Домино, выводя его из прострации, и первым пошёл к тюкам. Домино же продолжал краем глаза следить за аурисом, заодно разглядывая его на более близком расстоянии. Форма его оказалась без каких-либо эмблем, что говорило о том, что здесь он находится по своим личным делам, но со всем необходимым снаряжением, которое он когда-то видел на дяде Рэкса, Квазаре. Точно агент и, судя по отдающему хищностью поведению, скорее Мессии, чем Генштаба. Что, интересно, он тут ищет и какой у них договор с Зиноном?

— Какое любопытное содержимое, — Азат поманил Домино к себе. — Глянь.

Домино заворожённо рассматривал, как его друг пересыпает из ладони в ладонь сверкающее на свету светло-голубое неизвестное вещество, состоящее из мелких квадратных кристаллов. Аурис-чужак с восхищённым возгласом неожиданно подскочил сзади, и, обернувшись, Домино наконец увидел его глаза: они, хамелеоны, наполовину изумрудные, наполовину карие, глядящие из-под чёрно-серебристых, как и волосы, бровей, таили в себе неясную опасность.

— Это же именно то, что мне нужно! — обрадовался он, своей тёплой улыбкой составляя настолько яркий контраст с оставшимися равнодушными глазами, что Домино рефлекторно отодвинулся от него, навечно записывая этого человека в свои враги. — Позволите?

Домино безропотно отошёл, Азат, чуть помедлив, тоже. Аурис, достав карманные весы, быстро взвесил мешок с голубым веществом, удовлетворённо хмыкнул и, завязав его, спрятал в рюкзак. Потом отсалютовал своим невольным свидетелям.

— Спасибо, господа! Судьба будет, ещё свидимся! — попрощался он и, поспешив к тому туннелю, откуда пришли аурисы, скрылся, забрав с собой один из фонарей.

— Ясно, — протянул Азат, начиная развязывать другой мешок. — Что это было?

— Чёрт его знает, — Домино пожал плечами. — Может, пойдём с Зиноном поболтаем? Не уверен, что ему можно приводить в наш город агентов МД.

— С чего ты взял, что он — МД?

— На лбу написано.

— Вечно ты найдёшь что почитать! — рассмеялся Азат и присвистнул, увидев содержимое мешка. — А вот что это, я уже знаю. Гелеотин — основа для одного лёгкого экстази, пробовал один раз, на всю жизнь запомню…

— Ты — и пробовал? — в изумлении перебил его Домино.

— Все ошибаются. Мне надо было к одному хулигану подобраться, и, чтобы стать своим, пришлось вместе со всеми принять эту гадость… Зинон-то наш наркотиками приторговывает! Пойдём и правда пообщаемся. Может, и нам что перепадёт.

— А он нас там не пристрелит?

— Пусть только посмеет, — таинственно хмыкнул Азат и встал. Домино пошёл за ним следом к тому туннелю, откуда, очевидно, в этой пещере появился черноволосый аурис, пока не решаясь протестовать против плана Азата, но уже ощущая некое предчувствие по поводу этой неоднозначной находки. Азат и в самом деле надеется взять часть себе? В качестве, так сказать, опоры для их будущей жизни в Степях?..

Этот туннель оказался прямым и вёл точно на поверхность, выход на которую закрывал сейчас отваленный в сторону огромный камень. По ходу простучав его костяшками левой руки, в отличие от правой, не пострадавшей от того удара об скалу, организованного Азатом, Домино с удивлением понял, что он полый внутри — очередная бутафория для прикрытия тёмных делишек.

Дом Зинона открылся за следующим же поворотом — уже слегка обветшалый, с покрытой соломой крышей и покосившимся забором с распахнутой настежь калиткой. Аурисы миновали её и, отворив облупившуюся краской деревянную дверь, без стука вошли в дом. Зинон, очень старый вер, с седой гривой как будто и не поредевших от возраста волос, в изумлении поднялся из-за стола. Азат цокнул языком, разглядывая бедное убранство дома.

— Нехорошие дела ты ведёшь, Зинон, — покачал он головой и впился в вера взглядом. — Самое обидное, я даже не вижу, на что деньги уходят. Хотя… сколько ты уже на свете-то живёшь? Этот аурис лекарства тебе, что ли, таскает?..

Домино молча подивился тому, как быстро отшельника взяли в оборот: в Азате явно пропадал мелкий рэкетир. Получив наконец слово, Зинон ничего не выражающим тоном спросил:

— Что вы хотите за молчание?

— А ты расскажи поподробнее, что у тебя есть, мы и выберем. Насчёт гелеотина можешь не напрягаться, я и так в курсе.

Азат отодвинул себе шатающийся стул и сел. Домино остался стоять, закрывая собой выход.

— Кроме гелеотина у меня в туннеле ещё три образца, — не стал спорить с раскладом дел вер, возвращаясь за стол. — Колидон — вряд ли вам будет интересно. Используется для парализующих ядов, наркотика из него не получится. Короткого, но последовательно разрушающего действия. Не примешь вовремя противоядие, на первые две недели от боли отпустит, но потом клетки начнут разрушаться. Дальше. Элеамин. Также используется для производства экстази, но стоит дороже, чем гелеотин. И, наконец, то, за чем пришёл чужак. Трианг. Ценный порошок для науки — он, собственно, потому и пришёл за ним, для каких-то лабораторий надо…

— Короче, кроме экстази, ничего интересного, — поморщился Азат, начиная барабанить пальцами по столешнице. — Знаешь, Зинон… На экстази много не заработаешь, а крутить шашни с каким-нибудь учёными нам не с руки. И, поскольку мы скоро покидаем город, оставлять ему такую змею, как ты, вредно для нашего имиджа. Сдадим мы тебя, в общем. Будешь сопротивляться?

Зинон выронил трость, которую до этого сжимал в костлявых пальцах, и Домино напружинился: если аурис-чужак и в самом деле продлевал ему лекарствами жизнь, вер не так немощен, как кажется. Но вер только вскинул руки, и на лице его отразился страх.

— Не рубите с плеча, мальчики! У трианга есть одна особенность, о которой мало кому известно, — торопливо заговорил он под презрительным взглядом Азата. — Я думаю, если бы о ней знало больше народу, Север изменился бы до неузнаваемости… Всё дело в том, как его использовать. Его тайна затерялась пятьдесят лет назад, и я не уверен, что не остался единственным, кто её знает, ГШР приложил в своё время много сил, чтобы уничтожить все сведения об этом веществе…

— Ближе к делу! — рявкнул Азат, и глаза его алчно блеснули.

— Уже, — подобострастно улыбнулся Зинон. — Тогда трианг был больше известен под названием «гидра». Это хитрый наркотик. При добавлении в него в равных пропорциях ещё двух веществ и при впрыскивании их в кровь одновременно он вызывает великолепные ощущения — сильнее, чем эйфория от любого другого вещества. Галлюцинации, которые, как закончатся, оставляют чувство, что ты можешь всё, — этакая, знаете, уверенность в себе, способная сдвигать горы. И, самое главное, он абсолютно безвреден!

— Да ладно, — недоверчиво выдохнул Домино, которого тоже увлекла эта история. — И почему же ГШР заставил всех о нём забыть?

— Потому что никому не нужно большое количество сильных и самоуверенных людей, — осклабился в наполовину беззубой улыбке вер. — Люди должны быть послушны, как овечки, только так можно спокойно править миром. Я отдам вам чертежи трёхстороннего шприца и рецепт; если вы будете осторожны, вы заработаете на трианге кучу денег! От него зависимость как от героина, правда, больше психическая, чем физическая, ну да вы сами понимаете почему…

— По рукам! Отдашь всё, что есть! — Азат в воодушевлении вскочил со стула. — Только учти, если попробуешь, в свою очередь, сдать нас кому-то, обещаю, мало не покажется.

— Что вы, мне бы дожить спокойно, проблемы мне не нужны… Осталось его немного только. Инай забрал килограмм, там, в пещере, ещё столько же. И всё. Но вам же хватит пока?

— Это будут уже наши проблемы. Домино, на тебе трианг. Я с рецептом и чертежами разберусь, окей?

— Как скажешь, — пожал плечами Домино и, развернувшись, покинул дом.

Как в полусне добрёл он до входа в туннель, а по нему — и в пещеру. После недолгих поисков в мешке на самом дне аурис обнаружил уже знакомые голубые кристаллы и сжал горловину мешка в ладони. Что они делают? Нужно ли ему это?..

Азат появился буквально через десять минут. Он торжествующе махал в воздухе пожелтевшими от времени бумагами.

— Всё здесь, брат! Другие составляющие раздобыть не проблема, а уж кто нам эти шприцы сделает, тоже найдём! Разве не круто? Ты как раз хотел опереться на наркотики — а тут вон какой подарок, безвредный! Разве что для кошельков опасный, но люди легко расстаются с деньгами… Всё проверил, трианга точно больше тут нет?

— Мне не попадался, — бесцветно отозвался Домино, ощущая, как его охватывает ужас. Судьба сама шла ему в руки, вот только хотел ли он её? Потом не будет пути назад: даже если в итоге он сбежит от всего этого, осознание того, к чему он открыл людям дорогу, всю жизнь будет мучить его…

— Отлично! — Азат сел рядом с ним на один из тюков и осторожно коснулся плеча. — С тобой всё в порядке? Почему ты не рад?

— А то ты не знаешь! — Домино в очередной раз за сегодняшний день сорвало, и он вскочил на ноги, одновременно швыряя мешком с наркотиком в Азата. Аурис ловко перехватил его, не просыпав и грамма, и тоже встал, усердно изображая сострадание — что Домино только ещё больше выбесило. — Хватит, слышишь? Хватит делать вид, что мои метания — это фигня, и всё пройдёт! Не пройдёт, Азат! Я не хочу этим заниматься! Я не это представлял себе, когда сбежал от них!

— А что ты представлял? — взгляд Азата стал сумрачным. — Что он сдохнет от старости? По-другому, без обмана и жертв, его не достанешь, Домино. Это война, и мы уже на ней.

— Нет никакого «мы»! — Домино вдруг решился. — Это больше не моя война. Я остаюсь здесь, с Алектой или без Алекты. Не ты ли говорил, что все правители Севера одинаковые? Мой клан был не лучше Зебастиана, и я не собираюсь вступать в этот порочный круг. Живи как знаешь. Прощай.

Резко развернувшись, Домино зашагал к выходу из пещеры, на ходу включая на телефоне фонарик. Сзади послышался звон битого стекла: похоже, Азат решил выместить свою злость на оставленной им тем аурисом лампе. Что ж, какая уже разница. Он определился с судьбой. И точка.

Оставшись один, в темноте, Азат некоторое время посидел почти не шевелясь, только сжимая и разжимая кулаки. Его трясло мелкой дрожью, мешающей соображать, — но он всё равно напряжённо размышлял, как и раньше, пытаясь найти выход из созданной его назывным братом ситуации, начавшей портить ему жизнь ещё с тех пор, как Домино первый раз поделился своими сомнениями. Его последние слова всё звенели в ушах оглушённого случившимся Азата — и вдруг одно из них выделилось, затмевая собой все остальные. Корень всех проблем, основа всех сомнений. Конечно, он и раньше догадывался, но сейчас наконец понял, что с этим делать. Если всё пойдёт, как надо, — а оно пойдёт, ведь Азат тоже неплохо разбирается в людях, — Домино больше не из-за чего будет сомневаться.

И он ещё на шаг окажется ближе к исполнению своей давней мечты.

* * *

Для Алекты это время — с момента нападения зебастиановцев до дня, когда Домино с Азатом должны были покинуть Рей-Денн — также стало сущим кошмаром. Она, пожалуй, впервые за всю жизнь задумалась о своём будущем, которое ранее казалось ей донельзя туманным и невообразимо далёким, и все мысли о нём так или иначе были связаны с Домино. Аурисса уже месяц как вела свою, личную борьбу за него, осторожно внушая, что Домино незачем лезть в лапы к Зебастиану, который убьёт его невзирая на усилия Шоны сделать из братьев достойных его соперников. Алекту до самых костей пробирал холодный ужас, когда она представляла, что ждёт её возлюбленного там, в Степях, где у него одни только враги, много старше и опытнее, и девушка часто просыпалась ночью от кошмаров, полных убийств и пыток, — хотя ранее видела их разве что в кино.

Алекта была уверена: Домино там не место. Тот Домино, которого она узнала, отзывчивый, добрый, жадный разве что до знаний, милосердный, отлично прижившийся среди изначально абсолютно чужеродных законов и правил, должен быть учителем, воспитателем, на крайний случай, если уж ему так хочется быть вхожим в круги власти, аналитиком — кажется, так называются люди, постоянно имеющие дело с огромным количеством информации, которую надо сортировать и изучать? Зачем пускаться на утлой лодчонке в бушующее море крови, где он пропадёт, сгинет, как будто и не было его? И если не физически, то нравственно точно. Алекта отлично видела, как пагубно влияет на Домино тот же Азат, словно рождённый для жизни в жестокой степи среди ублюдков вроде Зебастиана, и совсем недавно была готова сделать всё, чтобы только спасти Домино от этого прохиндея.

Но потом случилось нападение. И оказалось, что Домино — вовсе не тот нежный мальчик, какого она привыкла видеть рядом с собой. Нет, конечно, частью себя Алекта поверила, что он ничего не сделал и со всеми расправился хладнокровный Азат: с него станется. Но разве так бывает? Разве можно совсем близко с врагами прятаться и ни разу не попасть в ситуацию, когда надо защитить свою жизнь? Они ведь тоже не дилетанты, да и для Азата не крутовато ли — за какой-то час уложить троих человек? Домино просто не хотел представать в её глазах убийцей, которого из него всё-таки удалось сотворить Шоне. Хорошо ему, он своё уже отвоевал, бросил МД, осел в тихом городке с женщиной, которая даже детей уже родить успела, вообще ни о чём больше беспокоиться не надо… А им, молодым, теперь жить с последствиями его трудов. Зачем, зачем он сломал Домино будущее? И в силах ли Алекты всё исправить?..

Именно над этим аурисса размышляла, засев в библиотеке одна, с для вида открытой на столе книгой. Она искала ответы на два важных для себя вопроса: хватит ли её влияния, чтобы развернуть Домино обратно, и стоит ли это делать? Может, она заблуждается насчёт него и только с ней он мягкий и ласковый, а вне стен книгохранилища — такой же, как Азат? Почему-то же он соврал ей по поводу того дня, точнее ночи. Что на самом деле у него на уме?..

Внезапно озарённая одной идеей, Алекта воодушевлённо выдохнула. Есть один способ проверить, что Домино нужно от неё. Если после этого он уйдёт — что ж, не о чем будет и плакать, да и цена не так уж высока. Если останется… у них будет ещё несколько счастливых лет вместе, а там как пойдёт. По крайней мере, она узнает, насколько была права насчёт него. И получит шанс спасти его. Задержавшись рядом с ней ещё хотя бы на год, он уже никуда не поедет…

Где-то вдалеке хлопнула входная дверь, и Алекта встрепенулась. Она ведь хотела всё получше распланировать, а тут, надо же, как по заказу…

— Алекта, ты здесь? — неуверенно спросил голос из главного коридора, и аурисса вскочила на ноги, спеша встретить Домино.

Он как раз дошёл до конца коридора, когда девушка вынырнула ему навстречу, немедленно бросаясь на шею и впиваясь в губы. Домино как будто удивился на мгновение, но всё же ответил, смыкая руки на её талии и осторожно, самыми кончиками пальцев спускаясь чуть ниже. Оторвавшись от него, Алекта весело спросила:

— Чего такой деревянный? Что-то случилось?

— Да нет, — Домино улыбался, и в этой его улыбке ей чудилось что-то незнакомое. — Нам поговорить надо.

— Это да, — хмыкнула Алекта. — Так пойдём присядем?

— Веди меня, — отпустив её, аурис протянул руку. Девушка, смеясь, схватила её и потащила Домино в их зал.

У стола, на котором лежала так и не закрытая книга, на полу был расстелен плед; именно на него Алекта и утянула ауриса, опять начиная целовать его. Ей нужно было собраться с духом, чтобы прямо сейчас воплотить в жизнь задуманное, и первым шагом к нему была эта, уже привычная близость. Домино сегодня явно пребывал в хорошем настроении — а не изображал из себя тень, как в последние дни, и, прервавшись в поцелуях, она спросила:

— Ты всё-таки решил?

— Да, решил, — лежавший под ней аурис гладил её плечи. — Я уезжаю.

— Как?.. Всё-таки уезжаешь?.. — Алекта ощутила, как сердце её падает куда-то глубоко, а на его место переползает сосущая пустота. — Я думала…

— Здесь мне не будет жизни, как ты не понимаешь? — досадливо поморщился Домино. — Я много думал, переругался со всеми, особенно с Азатом… но решил, что пойду дальше. Иначе всё, что было, зря. Все погибли зря, ясно?

— Они просто погибли. Есть вещи, которые человек не может изменить.

— Да, есть. Но некоторые из них можно исправить. Воздать кое-кому за грешки. Чтобы остальным неповадно было.

Алекта отстранилась от него, отворачиваясь и в подступивших к глазам слезах начиная кусать нижнюю губу. Домино привстал, обнимая её.

— Так должно быть. Это правильно, — тихо проговорил он ей на ухо.

— Правильно? А как же я? Оставишь меня?

— Ну не брать же тебя с собой. Это тогда не месть получится, а вечная тряска за твою жизнь. Тебя-то не учили быть убийцей.

— Тебе это правда нравится? — Алекта зло глянула на него. — Нравится убивать людей?

— Если они желают мне того же, почему нет?

— Ясно…

— Я вернусь к тебе, обещаю. Когда мы со всем закончим.

— Вы? Буквально недавно ты сказал мне, что «вас» не существует, что вы с Азатом всё равно по отдельности, — Алекта и не заметила: как перекосило лицо Домино при этих словах. — Что поменялось? Что тебя вообще держит рядом с этим мошенником и воришкой? Вы же совсем разные, Домино. И ничего хорошего от него ждать не стоит.

— Он меня спас тут, в библиотеке, — пожал плечами аурис.

— Только чтобы выделиться самому. А ты его спас тогда, от веров. Просто так, даже не зная, кто это.

— Всё, хватит. Решено. И ты не отговоришь меня.

Домино отвернулся и стал демонстративно копаться в телефоне. Алекта призвала себя успокоиться и вспомнить обо всём, что собиралась сделать. Решено или не решено, это пока под большим вопросом. Если сейчас потерять возможность привязать его к себе, её больше не представится, ведь Шона возвращается уже завтра.

— Ладно, как скажешь, — она положила ему ладонь на экран сотового, который на её памяти аурис достал при ней впервые, и придвинулась совсем близко. — Тогда позволишь сделать тебе последний подарок?

— Подарок? — глаза Домино зажглись интересом.

— А после него ты скажешь, точно ли ты готов отказаться от повторения в обозримом будущем…

Одной рукой обнимая его за шею, а второй забирая и отбрасывая в сторону телефон, Алекта начала целовать его лицо, постепенно спускаясь ниже и по ходу избавляя его от рубашки. Домино неожиданно оказался наглее: уже спустя несколько секунд он задрал ей футболку, одновременно непринуждённо расстёгивая бюстгальтер, — и Алекта без остатка нырнула в совершенно новые для неё ощущения, выбрасывая из головы все не приличествующие ситуации мысли.

Перехвативший инициативу Домино был настойчив, смел и грубоват. Когда всё кончилось и он в удовлетворении потянулся, перемещаясь в сидячее положение, Алекта запоздало подумала, что не почувствовала ни того мифического единения душ, о котором читала в романах, ни повышенной постнежности к тому, кого, как ей казалось, она по-настоящему любила. Свой первый раз аурисса представляла себе совсем иначе и сейчас даже не знала, какое вообще составить мнение обо всём произошедшем. Она посмотрела на спину Домино, который, моментно порывшись в джинсах, достал сигарету и с явным блаженством затянулся, и похолодела, осознав кое-что.

— Когда это ты начал курить? — без выражения спросила Алекта, и рука ауриса застыла в воздухе.

— Да давно уже, — после паузы отозвался он, поворачиваясь. Алекта разглядывала его лицо и не могла поверить, что оказалась способна так жестоко ошибиться.

— Я всё ему расскажу, — тихо выдохнула она, до побеления костяшек сжимая кулаки и едва дыша от переполнившей её горечи.

— Нет, не расскажешь, — Азат с притворным сожалением покачал головой, затягиваясь сигаретой. — И знаешь почему?

Алекта промолчала, отведя глаза. Аурис усмехнулся и продолжил:

— Потому что тебе духу не хватит признаться, что ты опять спутала меня с ним. И переспала со мной. А ведь, если верить твоим словам, мы с ним совсем разные. Прямо невооружённым глазом видно!

Он откинул голову и расхохотался, торжествуя так удачно доставшуюся ему победу. Алекта отвернулась от него.

— Уйди, — сквозь зубы процедила она.

— Уже, сладкая моя!

Быстро одевшись, Азат наклонился, ясно издеваясь, поцеловал её в макушку и, насвистывая, покинул зал. Оставшись одна в гулкой пустой тишине, Алекта закрыла лицо руками и разрыдалась.

* * *

Настало утро того дня, когда должен был приехать уже предупредивший о своём возвращении Шона, и не сомкнувший ночью глаз Домино встал с кровати и отправился искать Алекту. Весь прошлый день обдумывая принятое там, в туннелях, решение, он пришёл к выводу, что именно так и стоит поступить, — теперь осталось только сообщить об этом всем заинтересованным лицам. Азат уже узнал (с тех пор его он больше не видел), Шоне он скажет по его приезде, а прежде нужно посвятить Алекту.

У Батес ауриссы не было, хотя обычно в это время она помогала открывать магазин, и Домино двинулся в сторону библиотеки. Алекту он обнаружил сидящей на бортике клумбы у самой двери — в его сторону девушка даже не подняла глаз. Аурис осторожно присел рядом.

— Привет, — попытался улыбнуться он, представляя, каким зомби сейчас выглядит. Алекта только дёрнула плечом, продолжая рассматривать потрескавшийся асфальт под ногами. — Я тебя обыскался. Почему ты не помогаешь Батес?

— А то ты не догадываешься.

— Из-за того, что Шона приезжает? Не переживай. Я решил. Я останусь с тобой.

— Решил? — Алекта наконец посмотрела на него, и Домино понял, что не у него одного были проблемы со сном. — Когда решил?

— Вчера утром. Мы с Азатом получили в руки одно весьма редкое вещество, на котором можно построить прибыльный наркодельческий бизнес, и это меня окончательно отвратило. Я не хочу такой судьбы. Я хочу семьи здесь, с тобой.

— Семьи? — Алекта неожиданно зло засверкала глазами. — А о семье того, кого ты убил там, в библиотеке, ты подумал? Ладно Азат… но ты?..

— Чёрт побери, почему ты мне не веришь? — Домино в избытке чувств соскочил с бортика. — Не убивал я его! Я не смог, я струсил, трясся там, как пятилетний ребёнок, говорил ведь уже! Почему, почему ты считаешь, что я обманываю?

— Потому что никто в подобном не признается! Вот в этом: в трусости, в некомпетентности будущего неуловимого ассасина! А вот ты наоборот. Ты знаешь, как я к убийствам отношусь, и ни за что не скажешь открыто, что искупал руки в крови. Как же, вдруг я больше не буду тебе так легко доступна?..

— Что… что ты несёшь? — в шоке Домино отступил на шаг, и Алекта тоже спрыгнула с клумбы. Из глаз её полились слёзы, но голос не дрогнул.

— Ах, что несу? Ну признайся, ты ведь надеялся, что придёшь ко мне, скажешь, что остаёшься, и я от радости тут же под тебя и лягу. А что тебе ещё может быть от меня надо? Единственная аурисса среди веров… Думаешь, я не помню, как ты на меня смотрел в нашу первую встречу?

Абсурдность происходящего разговора совсем выбила Домино из колеи. Он всё пытался понять, что так обидело Алекту, что она позволила себе говорить такие вещи — совершенно не связанные с её предыдущими аргументами, — но не находил ответа и потому из атаки перешёл в глухую, жалкую оборону.

— Я же объяснил, почему так было! Ты очень похожа на мою младшую сестру, и я…

— А почему я должна тебе верить? Ты уже убивал, легко, ничуть не мучаясь угрызениями совести, и совсем недавно окончательно показал, какой ты на самом деле. Такой же, как все Кирсте. Подлый убийца! — она выплюнула это слово и отвернулась. Домино ощутил, как земля уходит из-под его ног, как трескается тот тонкий чёрный лёд, по которому он шёл весь этот год, не желая заглядывать в глубины того, что скрывается под ним, — только для того, чтобы наконец остаться с человеком, которому всё равно на его прошлое, на его мотивы, приведшие его сюда и вполне способные обратиться в свою противоположность, если этот человек только поверит в него. И сейчас он проваливался в воду — опять, будто и не было того спокойного времени и луча света, пронзившего тучи, скопившиеся над его головой с приходом в его жизнь Зебастиана. Немыслимое спокойствие охватило его, и губы искривила ухмылка.

— Значит, вот что ты обо мне думаешь? Долго же ты прозревала, милая… Или, может, кто глаза открыл? Например, Азат? Он мог, если учесть, как его разъярил мой отказ продолжать начатое.

— Ни при чём тут Азат, понятно? Мне не нужны подсказки, чтобы разбираться в людях. Нам не стоило вообще начинать это, ничего удивительного, что ерунда какая-то вышла из союза Кирсте и Мйоте. Прости, что втянула тебя в это, — Алекта замолчала, обхватив себя за плечи руками, и явно рефлекторным движением облизала солёные губы.

— Не прощу, — хмыкнул Домино, чувствуя переполнившую его злую весёлость и занывшее в последней попытке образумить его сердце. — Я тебе никогда и ничего не прощу. И если услышишь когда о бесчинствах в Степях, знай, это не Азат. Это буду я. Благодаря тебе.

Он спрятал руки в карманы и, насмехаясь над собственным невольно вырвавшимся пафосом, пошёл прочь от библиотеки. Потом, позже, он, возможно, ещё не раз вернётся мыслями к этому разговору, оказавшимся сильнее всего, что когда-либо влияло на него, но не сейчас. Сейчас пора к Азату. Он-то, по крайней мере, ещё ни разу его не предавал…


Шона прибыл после обеда и уже через два часа позвал своих воспитанников к себе. Внимательно посмотрев на так и лучащегося неведомым торжеством Азата и хмурого, со взглядом вовнутрь Домино, вельк поинтересовался:

— У вас всё хорошо, мальчики? Вы как будто местами поменялись.

— Может, это ты нас путаешь? — хохотнул Азат.

— Вас спутаешь, вы ведь даже внешне уже разные, а ещё через годик и вовсе перестанете выглядеть близнецами. Так всё в порядке?

— В полном.

— Домино? — Шона вынудил ауриса поднять глаза. Мрачная решимость, стоящая в них и совсем не подходящая ему, обеспокоила велька. — Ты передумал? Хочешь остаться?

— Нет, ничуть. Так ты правда нас уже отпускаешь? Финального теста не будет? — отстранённо спросил Домино.

— Вы его уже сдали, защитив Рей-Денн. Немного по-дилетантски, конечно, но вы и учились всего год. Главное, что уже способны выжить. Дальше всё на вас.

— Ты серьёзно считаешь, что мы готовы? — выдал свою нервозность Азат.

— А это смотря к чему готовы. Открыто выступить против Зебастиана, конечно, вы не сможете. Но вы и не должны. Новый владетель Севера уже достаточно подкопил сил, чтобы снести любого, кто попытается восстать, — был уже недавно случай. Если только ГШР с МД против него единым фронтом не выступят, что маловероятно, пока там у власти два ненавидящих друг друга родных брата. В общем, Зебастиана, как матёрого волка, надо брать хитростью. Его сила — в его стае, его приспешниках и союзниках, чем он выгодно отличается от других легенд этого мира. Если, к примеру, забросить на необитаемый остров любого Страхова, — Домино при этих словах удивлённо воззрился на Шону, но тот сделал вид, что ничего не заметил, — то он не только выживет там без проблем, но ещё и подготовит всё, чтобы его было удобней спасать. Если выкинуть Аспитиса Пикерова, он обустроит себе всё под стать и уютно усядется на самолично возведённом троне. Оттуда же, кстати, будет царственно взирать на фанатично строящего к нему мост со своего острова Страхова, которому тупо скучно станет без борьбы. А забрось Зебастиана, через пару недель и следа не найдёшь. Он никто без толпы, выбейте колонны из-под его постамента — и вы удивитесь, как легко он падёт к вашим ногам.

— Короче, ранний приказ искать связи и постепенно всеми правдами и неправдами переманивать союзников Зебастиана к себе остаётся в силе, — подытожил Азат. Шона согласно кивнул.

— Именно. Я дам вам одну наводку, где вы можете начать этим заниматься. Там по ходу разберётесь. Запомните, вы теперь сами по себе, но я всё равно буду следить за всем, что происходит на Севере. Станет совсем худо — постараюсь прийти на помощь. Но сильно на меня не рассчитывайте. Вы вполне способны справиться самостоятельно.

— Уверен? — тихо спросил Домино, и вельк ободрительно хлопнул его по плечу.

— Всё будет отлично, верь мне. У вас превосходная команда. И я ничуть в вас не сомневаюсь. А теперь идите собирайтесь, прощайтесь — встретимся у главных ворот. Там всё и расскажу.

Козырнув им, Шона встал и вышел из комнаты, в которой они втроём сидели всё это время. Домино и Азат переглянулись.

— Что ж, теперь уже точно можно сказать: детство кончилось! — резюмировал Азат и нервно рассмеялся. Домино рассеянно улыбнулся ему, застыв взглядом на противоположной стене.

— Забудь, До, — очнулся он от дружеского тычка Азата. — Бабы бабами, а дружба дружбой. Мы всем там покажем, не сомневайся!

— Да уж, — Домино тряхнул головой и решительно поднялся. — Идём собираться. Я хочу побыстрее смотаться из этого проклятого города. Тоже мне, избранная раса…

— Уже идём. Только прежде, — Азат нырнул под стол и спустя пару секунд протянул изумившемуся Домино матово-чёрный нетбук. — Это тебе от меня. Думаю, пригодится. И он получше того древнего планшета, которым ты до этого пользовался.

— Но…

— Ты же у нас будешь стратегом! — аурис подмигнул ему. — А стратегии надо строить на основе информации, которую жизненно важно хранить в одном доступном месте. Он зарядку держит на ура. Не благодари, для моего брата что угодно!

Уже начиная открыто и радостно улыбаться, Домино сунул ноутбук под мышку и первым пошёл на выход.

Чёрт знает, что ждёт их дальше, но, по крайней мере, сейчас и здесь у него наконец есть человек, которому он может доверять безоговорочно. А значит, у них точно всё получится.

Глава 8. Ветер

Вечер, которым Кристиан возвращался от своей девушки, выдался тёплым и тихим. В их пригорном городке, Ириосе, редко случались неожиданные смены погоды или порывы ветра — да вообще какие-либо неожиданности. Насколько знал Кристиан, у них даже ставки МД не было, патрульные, и те вконец разленились в этом райском уголке, укрытом от сурового Севера прочным заслоном из неприступных пиков Дракона. Скучно, но зато можно вообще ни о чём не беспокоиться.

Подумав об этом, Кристиан досадливо хмыкнул. Чуть ли не с детства воя от тоски в месте, где ничего не происходит, а каждого нового карманника ловят в ту же минуту, как он суёт руку в сумку своей жертвы, — причём сознательные же граждане! — Кристиан вечно искал приключений. Отличник в школе, а сейчас и в институте, он сделал всё, чтобы по его виду нельзя было об этом догадаться. Тату-рукава, прекрасно скрывающие некрасивые шрамы, о которых родители предпочитали не разговаривать, длинные серебряные волосы, которые он носил в круто завязанном хвосте, чтобы вдруг не слетела резинка, пока он мчится на мотоцикле, пирсинг в обеих бровях и хрящиках ушей, — да на весь город находилось всего около пяти подобных ему, и это было неплохим маркером отличия от серой толпы. Способ выделиться и из этих пяти человек Кристиан нашёл довольно быстро: начал встречаться не с девушкой-моделью или байкершей, а с монахиней их единственной церквушки.

Мимолётно Кристиан вспомнил свою Айрис и улыбнулся. Наверное, если бы он был таким же хулиганом-байкером, как вся его тусовка, она ни за что бы его не заинтересовала: слишком спокойная, скромная, умная. Но хороша донельзя, этого не отнять: кудрявые каштаново-жёлтые волосы до плеч, бледная кожа, тонкие запястья, хрупкие щиколотки — как будто где-то далеко в предках были аурисы: хороны, как правило, подобной тонкокостностью не отличались. И каким огнём загорались её чайные глаза, когда он предлагал что-то из ряда вон выходящее: например, устроить ночной заезд в горы, чтобы потом искупаться в горячем источнике, или разукрасить фиолетовой краской все скамейки в одном районе, или забраться в загс и поменять стандартный свадебный марш на что-нибудь позабористее… Кристиан ощущал, что стал для Айрис этаким окном в мир, от которого прежде она, дочь конкретно религиозных родителей, была отгорожена сначала церковной школой, потом церковной же службой. И старался как мог устроить так, чтобы этот мир поворачивался к ней исключительно светлой стороной. А от тёмной он сумеет её защитить…

Направляясь по уже вступавшим в ненавязчивый бархат фонарей улицам к выходу из центра города, по задумке архитекторов по кругу огороженному высокими узкими арками, Кристиан подумывал, не заглянуть ли сегодня в клуб анонимных хакеров, ещё одну его тусовку, выгодно отличающуюся от предыдущей, байкерской, тем, что там все знали друг друга лишь пока по интернет-прозвищам, да и то ненастоящим. Талантливее Кристиана там был только один, и то, возможно, потому, что имел больше опыта соответственно прожитым годам, но хорону всё равно нравилось у них засиживаться, иногда и до утра, только бы потренировать свои навыки. По счастливой случайности его верный ноутбук был у него с собой — в сумке через плечо, нужный ранее, чтобы познакомить Айрис с одной смешной комедийной группой в Интернете, и, пожалуй, было бы неплохо остаток вечера и часть ночи провести в тёплой компании. Решив так, Кристиан свернул в переулки, которые подобно капиллярам пронизывали весь плотно застроенный центр. Клуб хакеров находился в подвале одного из непримечательных домов, и до него оставалось дойти совсем немного, когда, минуя небольшой тупичок, хорон заметил в нём группу подозрительных лиц и затаился у входа, наблюдая.

В пользу подозрительности трёх мужчин в первую очередь говорило то, что они столпились у выдвинутой из стены металлической панели, очевидно, отвечавшей за опознание агентов ГШР, так как именно здесь, насколько помнил наблюдательный Кристиан, находился один из пеших входов в их галереи. Вряд ли генштабовцы стали бы чинить возможные поломки извне, значит, эти гости — непрошеные. Ему стоит сразу сбегать в недалеко расположенный патруль или всё же сначала послушать разговоры?

— Ты вроде сказал, что вскрыть защиту не составит проблемы? — как раз раздражённо спросил один из собравшихся, и Кристиан напряг слух. Возившийся с панелью повернулся к нему в профиль — достаточно, чтобы по массивной челюсти и слегка загибающемуся вниз кончику носа опознать в нём среднего возраста хетта — и сплюнул в сторону.

— Проблемы нет. Есть время, потраченное на взлом. И оно ещё не истекло, — хриплым голосом отозвался он. — Сейчас всё будет, господа…

Он открыл лежащий перед ним ноутбук, несколькими проводами соединил его с входами на панели и защёлкал по клавишам.

— Сюда точно никто не придёт? — с явным опасением спросил третий, явно молодой, нервно оглянувшись на выход из тупика, и Кристиан едва успел убрать голову, чтобы не встретиться с ним взглядом.

— Чёрт возьми, Рейнольд, говорил же, это запасной выход, аварийный, ни одного агента здесь днём с огнём не сыщешь! Хватит нагнетать обстановку. Вот, глядите: как заказывали!

С лёгким шелестом полстены рядом с панелью ушло вниз, явив темноту с едва видными перекрытиями.

— Вход слева, потолок галерей справа, — с удовольствием проговорил хетт, вставая и оставляя ноутбук лежать на асфальте. — Нда, пришлось повозиться с последней точкой, а, ребята? Но оно того стоило. Сейчас установим нашу малышку, и завтра их всех ждёт тот ещё фейерверк…

— А подумают на МД! — радостно сказал тот, кого назвали Рейнольдом. — И, пока они будут меж собой разбираться, этот город будет наш!

— Уж это мы устроим, — ухмыльнулся хетт и полез в сумку, протянутую ему первым диверсантом, чтобы достать оттуда чёрный цилиндрический прибор, меланхолично мигающий одной жёлтой и одной красной лампочкой.

Наблюдая, как зебастиановец — а кто ещё, если преступление против ГШР собрались повесить на организацию Мессии? — устанавливает в глубину перекрытий бомбу, обязанную вместе с остальными, уже подключёнными в иных аварийных выходах, завтра «фейерверком» обрушить все потолки галерей ГШР на головы ничего не подозревающих агентов (а вместе с потолками, очевидно, и полгорода), Кристиан напряжённо размышлял. Лучше всего было бы сейчас развернуться и сломя голову броситься в патрульный участок, чтобы те немедленно связались с Генштабом и сообщили о бомбах — времени-то до завтра, они всяко успеют их разминировать. Заодно спутать все карты террористам — кто-то ведь выдал им точный план запасников, значит, среди ириосских гэшээровцев уже поселился свой предатель. А если патруль не поверит? Всё-таки внешне он не та личность, слова которой с первого раза воспримут серьёзно. Или сначала всё же попробовать свои таланты? О подобном полигоне для испытаний он и мечтать не мог! Как говорится, настучать всегда успеешь…

Приняв это в общем-то не очень тяжёлое решение, Кристиан мгновенно вытащил из сумки ноутбук и включил его. Хетт в тупике уже начал настраивать бомбу, а модуль-перехватчик был подключён к компьютеру хорона аппаратно, так что оставалось только выйти на нужную волну и увести данные. Вряд ли у зебастиановцев такая уж непробиваемая защита, лучшие умы не будут околачиваться на Севере… С торжеством пронаблюдав, как заполнилась полоса загрузки, Кристиан убедился, что вся информация, которую он перекачивал, в «облаке» и при блокировке пароля сразу уйдёт без остатка на домашний компьютер, и, вскочив на ноги, по возможности бесшумно покинул место преступления.

Выйдя на относительно широкую улицу, Кристиан присел на первую же попавшуюся скамейку и открыл ноутбук. Анализ полученной информации показал ему, что просто так героем не стать: данные, которые помогли бы найти и отключить каждую заложенную бомбу, были так мудрёно зашифрованы, что ни одна из имеющихся у хорона программ-взломщиц, даже та, которую называл лучшей его старший собрат по «хакерству», не могла с ними справиться. Немного подумав, Кристиан следующим своим шагом определил поход к участку патруля, но не за тем, чтобы сдать похищенное на руки. Их офис был источником бесплатной беспроводной сети для всех желающих, а через неё, при должном умении, можно было пробраться и в саму базу патруля: старший рассказывал, что однажды уже делал так, и даже демонстрировал утянутое с их сервера конфиденциальное видео-доказательство. А из базы патруля можно попробовать пробиться и в ГШР, где в закромах наверняка найдётся более действенная программа-дешифратор. Вот этого на памяти Кристиана ещё никто не делал, и он вполне может стать первым, кому это удастся. Так или иначе, он ничем особо не рискует.

У участка патруля Кристиан встал в тень, подальше от окон, и начал творить свою магию. Взломать защиту базы оказалось неожиданно легко — или у него просто был сегодня удачный день? Впрочем, когда в последний раз жизнь бросала ему реальные вызовы? В этом мире в принципе нет ничего такого сверхсекретного, на чём можно было бы показать свой талант, а в ГШР и к законникам их клуб лезть боялся: никому не хотелось следующие полгода провести в тюрьме. Сейчас у него хотя бы есть смягчающее обстоятельство…

Генштаб встретил Кристиана глухой защитой, и спустя десять минут хорон ощутил себя мухой, бьющейся в закрытое окно. Он перепробовал всё в попытке открыть для себя хоть малейшую щёлочку в бронестекле, но, похоже, ощущение оказалось верным: пока чья-то рука не распахнёт створку, окно не одолеть. Нервно рассмеявшись над только что осознанным, Кристиан в очередной, может, уже предпоследний раз пробежался взглядом по коду на экране и не поверил своим глазам. Крохотная, почти незаметная лазейка вдруг засияла для него так, будто была прорезью в чистый белый свет. Воспользовавшись ей, он будет внутри ГШР через несколько секунд и, если повезёт, на достаточном уровне доступа, чтобы получить подходящую программу. Может быть, так сложно продираться именно потому, что он случайно стукнулся в самые глубины генштабовской базы?..


— Я утверждал, утверждаю и буду утверждать, что защита провинциальных ставок требует доработки! — с видимым удовольствием разглагольствовал Кит, медленно прохаживаясь мимо проектного полотна, на котором сейчас отображались графики и таблицы с содержимым, понятным только безопасникам. Они, заместитель начальника отдела, сам начальник и лучший программист Канари, неотрывно следили за мерными движениями сильвиса и, казалось, впадали в транс от его убедительного бархатного голоса. Задержанный ради внеочередного совещания на работе допоздна Кит отыгрывался на руководстве как мог и ещё полчаса назад сумел увести скучную полемику по еженедельным, всегда одинаковым вопросам в нужную ему сторону (заодно незаметно отпустив менее важных агентов), а на данный момент оседлал любимого конька.

— Если так пойдёт дальше, скоро каждый школьник сможет диктовать нашим разморённым бездельем провинциалам, что делать, и они даже не сумеют отличить приказы начальства от чужаков. Возьмём какой-нибудь спокойный и тихий городок… например, Ириос, — Кит в мгновение ока переключил графики на структуру ириосского подразделения, и собравшиеся часто заморгали от резкой смены картинки, потихоньку приходя в себя. — Как вы видите на схеме, в этом филиале нет ни одного программиста выше IV уровня! А и правда, зачем он там нужен: МД нет, от террористов отделяет горная цепь… Но это неверный подход! — от внезапно повышенного голоса руководство вздрогнуло, и Кит ухмыльнулся про себя, искренне наслаждаясь происходящим. — Неверный и крайне опасный! Да, МД вряд ли пойдёт на жёсткий взлом в подобном городе, они и сами в провинциях в потолок плюют. Но, когда рядом Север… Да в любой момент может найтись преступный элемент, который как гнилой орех расколет всю их на честном слове держащуюся защиту! О-о, кстати. Помянёшь чёрта…

Кит, только что мельком глянувший на экран планшета в руке, на котором отображалось реальное состояние защиты ГШР Ириоса, бросился к своему ноутбуку и вывел то же на всеобщее обозрение. Трое его слушателей синхронно расширили глаза.

— Вы можете наблюдать, как некто осуществляет взлом с целью выйти на третий уровень доступа, — с торжеством прокомментировал Кит, не отходя от ноутбука и одновременно включая там окно только для себя. — Если у него получится, моим словам будет реальное подтверждение…

«А не получится, я помогу», — хмыкнул он про себя и начал вбивать код. Первым опомнился лучший программист:

— Постойте, мы так и будем смотреть, как он ломится в базу?!

— Что вы, конечно же, нет, — успокоил его Кит, выводя на общий экран координаты компьютера взломщика. — Можно его уже вязать. Карта говорит, что он у здания патруля, очевидно, воспользовался бесплатной беспроводной, чтобы через их базу пробиться в нашу… — сильвис усмехнулся с некоторым уважением и щёлкнул последнюю клавишу, обеспечивая нарушителю совсем небольшую дыру в защите. Как он и ожидал, тот немедленно ей воспользовался, и Кит показал всем его успешное завершение взлома. В наступившей тишине сильвис вкрадчиво поинтересовался у собравшихся: — Вы всё ещё считаете, что провинциям не нужны хорошие программисты?..

— Мы тебя услышали, Гасспаров, — бросил начальник отдела, поспешно поднимаясь. — Следи, чтобы он никуда не делся, я отдам приказ о его немедленном аресте.

Спустя пару секунд кабинет был пуст. Кит откинулся на спинку кресла, довольно улыбаясь. Какая неслыханная удача, кто бы мог подумать, что ему удастся убедить этих чинуш наконец отойти от веками утверждённых правил! То ли они всё ещё не воспринимают Зебастиана всерьёз, то ли это Эдриан не желает мириться с реальностью…

— Отлично сработано, — в дверях показался Лемм. Кит удивлённо вскинул брови.

— Что ты здесь делаешь? Почему не дома?

— Да всё равно через два часа улетать, смысл ехать домой, — пожал плечами терас, проходя за порог и устраиваясь в одном из кресел. — Ты великолепно владеешь аудиторией. Тебе надо было не в программисты к нам идти, а в продажники. Или секту какую организовать…

— Я вообще хотел стать пилотом, — хмыкнул Кит.

— Серьёзно? И почему не стал?

— Потому что у Рэкса должен быть хоть кто-то, кто не поддаётся разрушительным эмоциям.

— Ясно… Я думаю, ты уже можешь быть свободен. И завтра разрешаю прийти попозже, — Лемм подмигнул ему, и в тот же момент у него сработал коммуникатор. Прочитав сообщение, терас встал, хмурясь.

— Вызывают зачем-то. Бывай, Кит! — он махнул сильвису рукой и ушёл. Кит, ещё немного посидев в ноутбуке, начал собирать аппаратуру, чтобы завтра не услышать от Рэкса в красках всё, что тот думает о неуставном бардаке.

Он уже покидал кабинет, когда на сотовый пришло сообщение от Рэкса:

«Лемму поменяли командировку: сегодня вместо На-Риву он отправляется в Ириос и не на день, как планировалось, а на 2 недели. Готовься к переменам с завтрашнего дня. Уверен, они будут не особо приятными».

Спрятав телефон обратно в карман форменных штанов, вмиг посерьёзневший Кит двинулся вперёд по коридору, гадая, какие такие перемены в связи с длительным отсутствием куратора им преподнесёт Эдриан.

* * *

Кристиан заметил спешащих к нему с разных сторон патрульных раньше, чем его схватили, и успел сделать так, чтобы украденные у террористов данные ушли с его ноутбука на домашний компьютер: кто знает, по чьей указке они за ним пришли, нельзя не допускать, что этот участок патруля куплен и именно поэтому зебастиановцы так свободно разгуливают у запасных выходов ГШР. Сопротивляться законникам Кристиан не стал: беспрекословно отдал ноутбук и позволил заковать себя в наручники, после чего его препроводили в изолятор.

Устроившись на жёсткой скамье в одиночке более-менее удобно, хорон уставился на пустое пространство коридора за решёткой и попытался проанализировать ситуацию. Увести ничего у ГШР он не успел — уже хорошо, лишнее не подошьют, если решат посадить его без суда и следствия. Патрульные не задали ему ни единого вопроса, даже не зачитали прав вроде того, самого распространённого, на молчание. Значит, ждут кого повыше. И его судьба, и судьба Генштаба сейчас зависит от того, кто явится за Кристианом: засёкшие его террористы или всё-таки сами генштабовцы…

Долго мучиться ожиданием не пришлось: уже спустя двадцать минут у решётки появился молодой риз в форме, которую однажды Кристиан видел на агентах ГШР в одном эксклюзивном репортаже. Прежде чем хорон успел хоть немного его рассмотреть, следом за ризом подошёл и один из патрульных, приведший Кристиана сюда, и отпер камеру. Наручники законников заменили на аксессуар «специально от ГШР», и риз молча подтолкнул хорона к выходу из помещений изолятора.

— Всё совсем серьёзно? — подал голос Кристиан, неожиданно оробевший перед этим агентом.

— А то как же, — усмехнулся ему в ответ риз. — Шагай-шагай. В наших казематах разговаривать будем.

Больше хорон предпочёл ни о чём не заикаться. Из патрульного отделения агент довёл его буквально до соседнего здания, где они ушли в тёмный переулок, а там и в галереи ГШР. Кристиану всегда было интересно, почему надправительственная организация продолжает так шифроваться, когда над их транспортными входами чуть ли не мигающие баннеры стоят, — возможно, чтобы лишний раз не беспокоить гражданское население? И почему располагают штабы под землёй? Опоры, что ли, крепче? С другой стороны, при желании подорвать можно что угодно и где угодно…

По пустым коридорам галерей, в потолках которых мягко горели в ночном режиме работающие лампы, риз доставил пленника к казематам, отделённым от общих помещений глухой бронедверью. После идентификации она с лязгом отодвинулась в сторону, и риз досадливо покачал головой, явно недовольный тем, что за механизмами у них никто не следит. Для Кристиана он выбрал совсем близко расположенную небольшую камеру, где усадил хорона на скамью и начал колдовать со стенной панелью. Спустя несколько секунд на сгибе локтя Кристиана оказался датчик — очевидно, полиграфа. Риз показал ему на панель.

— Полиграф. И одновременно устройство, записывающее всё, что тут происходит, — скучным голосом разъяснил он, усаживаясь напротив Кристиана. — Так что имей в виду: если врёшь, первый же об этом узнаешь; если захочешь вырубить меня, найдётся кому тебя повязать… А теперь давай поболтаем. Про тебя мне уже рассказали: Кристиан Шереметов, двадцать лет, студент Института информационной безопасности, третий курс, не женат, ранее не судим, высокие оценки, красный диплом, примерный сын богатых родителей, владельцев нашего крупнейшего завода по производству электронной начинки для дома, — куда ж ты полез-то жизнь себе портить? Обо мне: агент IV уровня Генерального штаба разведки, Сейя Лорген, оперативник-дознаватель. Рассказывай по порядку, Кристиан. Зачем ты решил взломать нашу базу?

Кристиан наконец сумел получше изучить своего собеседника: как и все ризы, он был невысокого роста, худощавый — или даже поджарый, — с сухими мышцами, хорошо видными на обнажённых до середины предплечья руках; лицо имел овальное, заострённое к низу, светлокожее, с большими, чуть раскосыми, глубоко посаженными бледно-карими глазами, сейчас рассматривающими его с откровенным сожалением. Волосы Сейи в короткой стрижке цветом были под стать глазам, и на их фоне отлично выделялись свойственные всем ризам более тёмные «перья» круглой формы. А ещё ризы обычно носили узкие бакенбарды, заканчивающиеся на уровне скулы, но Сейя был гладко выбрит, и вкупе с его идеально выглаженной формой и причёской «волосок к волоску» Кристиан заподозрил в нём истового педанта.

— Ладно, рассказываю, — отвлёкшись от риза, собрался с мыслями хорон. — Я шёл домой по переулкам центра города совсем недалеко от патрульного участка, когда в одном тупике заметил троих мужчин, которые возились с вашей же панелью быстрого доступа. Название тупика посмотреть не удосужился, каюсь…

— Покажешь на карте? — сразу сориентировался Сейя и, включив на своём планшете панорамы улиц, начал с комментариями Кристиана строить его недавний путь. Когда хорон наконец опознал место действия, Сейя только вскинул в удивлении брови и выжидательно уставился на него:

— И?

— Я решил послушать, чем они занимаются, так, из любопытства. Оказалось, это зебастиановцы. Они уже установили заряды в перекрытия ваших потолков в местах аварийных выходов, и эта точка была последней. Пока один из них, хетт среднего возраста, настраивал бомбу, я с помощью модуля — перехватчика беспроводной связи скопировал на свой ноутбук все данные, связанные с минированием.

— И почему с такой информацией не пошёл сразу к нам? — во время рассказа ни один мускул на лице Сейи не дрогнул, но в глазах появилась заинтересованность. Кристиан пожал плечами.

— Решил сначала проверить свои силы. Но мои дешифраторы не смогли вскрыть защиту данных. Поэтому я пошёл к патрульному участку, через их свободную сеть попал к ним в базу, а оттуда попытался пролезть к вам, чтобы найти более совершенную программу. Видно, на входе меня и спалили, хотя странно, я таких явных хвостов не оставлял… У вас тут настоящие профессионалы сидят, да?

— Если честно, это столичные тебя засекли, — хмыкнул Сейя. — Уже отправили к нам ревизора, ждём в ближайшие часы, тут лететь-то… Хотя теперь, когда станет известно, зачем ты полез, ему наверняка найдут другое применение. Мне почти всё насчёт тебя понятно, да и полиграф ещё ни разу ни в чём тебя не уличил. Вопрос только: где данные? Наши программисты не нашли на твоём ноуте ровным счётом ничего интересного.

— Перед тем как меня схватили, я с концами отослал их домой, — Кристиан улыбнулся. — Думаю, они вам теперь не нужны? За сутки всё равно успеете разминировать все запасники. А потом я их под вашим присмотром удалю.

— Это если бомбы в запасниках. Сможешь мне точно передать их разговор?

Кристиан поднапряг память и постарался максимально детально изложить всё увиденное и услышанное. По окончании рассказа он и сам вынужден был признать, что нет абсолютно никакой гарантии, что заряды заложены только в аварийных выходах, а не где-либо ещё, а значит, утянутая информация может оказаться более чем полезной.

— Дождёмся ревизора, а там будем решать, — Сейя поднялся и начал убирать полиграф. — Если окажется, что ты в своих предположениях был прав, можешь не бояться наказания. Скорее похвальную грамоту выпишут. Кстати, а ты не думал о том, что, когда дешифруешь данные и попробуешь дистанционно отключить бомбы, случайно нажмёшь не на ту кнопку и всё взлетит на воздух?

— Поверь, Сейя, если бы я хотя бы на секунду засомневался в своей компетенции заниматься подобными вещами, я бы тут же помчался в патруль, — Кристиан и не заметил, что назвал агента на «ты» и по имени, — и тот, кажется, тоже. — Каждый должен заниматься своим делом. Я хотел просто посмотреть, что это и сколько на самом деле есть времени.

— А если бы тебе удалось всех спасти? Пришёл бы к нам похвастаться?

— Скорее подкинул бы всю инфу какому-нибудь вашему программеру. Мне вполне хватило бы осознания того, что я сумел пробраться в базу ГШР, а потом ещё и помешать террористам. Хотя мне почему-то кажется, что кто-то мне помог. Уверен, что не было в коде никакой лазейки, — Кристиан нахмурился, задумываясь. Сейя освободил его от наручников и убрал их за пояс.

— Всё может быть, — подмигнул он. — Там, в Канари, полно гениев-себе-на-уме. Может, когда один из них засёк тебя на взломе базы, решил помочь увязнуть в незаконном деянии по уши. Для нас подобное мастерство недостижимо, если уж совсем честно… Ладно, Кристиан. Пока тебе придётся посидеть здесь. Ужин будет через час, звонка домой или адвокату, извини, не получишь, у нас тут не патруль, а ты не гражданский нарушитель. Как только вопрос с бомбами и тобой решится, я лично приду тебя выпускать. А до этого сделаю всё, чтобы тебе смягчили возможное наказание. Ты меня впечатлил. Не скучай!

Решётка за ним закрылось, и всё, что оставалось Кристиану, это растянуться на скамье и уставиться в потолок. В создавшейся ситуации он уже ни над чем не властен.


Лемм прибыл в Ириос в час после полуночи. В аэропорту его встречал напарник Сейи, хетт Юстис, пропорционально сложенный худой парень с короткими осветлёнными на кончиках почти до белого тёмно-каштановыми волосами и сильно раскосыми, как будто хищными небольшими карими глазами. Усадив «столичного ревизора» в служебную машину, в которой он же и выступал водителем, Юстис быстро пересказал последние новости, полученные после допроса пойманного взломщика. Услышав о бомбах, Лемм только приподнял жёлтые брови и до побеления костяшек сжал сцепленные в замке на коленях руки. С подобным ЧП предстояло разбираться ему как человеку, имеющему больший боевой опыт, и всю дорогу до галерей ириосской ставки он гадал, было ли целью Управления отправить его сюда только для проверки компетентности сотрудников этого филиала.

В главном конференц-зале его ждали все мало-мальски важные чины, и, ещё раз уточнив подробности, Лемм распорядился отправить отряд на дом к Кристиану для получения украденных у террористов данных, а потом, если в Ириосе не найдётся ни одного грамотного программиста-сапёра, отослать их на дешифровку в столицу. Отряд он, бегло ознакомившись с досье подходящих кандидатов, составил из трёх человек: уже засветившихся сегодня Сейи и Юстиса как самой перспективной молодой пары оперативников и, для прикрытия, тоже молодого силовика Керена Камова, с которым первым двум уже приходилось работать вместе.

— Зачем так много? — спросил Лемма начальник оперативного отдела. — Лорген может и один съездить за информацией.

— Вы, я посмотрю, совсем тут думать отвыкли, — резко отозвался терас, на мгновение явив агрессивную и нетерпимую к чужим слабостям сущность Шштернов. — Предатель среди нас и будет в курсе всего, что мы решим предпринять, тем более что пока не было сделано никаких попыток узнать его личность. Наш отряд может ждать там засада, поразительно, что мы до сих пор не взлетели на воздух! Лучше подстраховаться. Ещё глупые вопросы будут?

В воцарившейся тишине Лемм поощрительно улыбнулся всем собравшимся, вдруг почувствовав себя на месте Кита, выступление которого он наблюдал совсем недавно.

— Можете быть свободны. И пригласите ко мне Лоргена, я должен его проинструктировать.

Управляющие по очереди вышли из зала, и, не успела за последним из них закрыться дверь, как на пороге вырос вытянувшийся в струнку Сейя.

— Агент Лорген по вашему приказу прибыл! — отдал честь он, пройдя в кабинет и беззастенчиво рассматривая Лемма.

— Оперативно, — улыбнулся терас и протянул ему руку. — Лемм Шштерн, куратор оперативной группы D-1648, рад знакомству. Я отправляю вас на перехват полученной информации: тебя, Сейя, твоего напарника, Юстиса, и ваше прикрытие, Керена Камова. Готовность пятнадцать минут. Но прежде зайди к заключённому Шереметову и предоставь ему возможность не выходя из камеры лучше защитить свой домашний компьютер от возможного взлома. Например, верни смартфон. Думаю, он придумает, что делать. Только никому об этом ни слова, ясно?

— Будет исполнено! — риз козырнул ему, развернулся на каблуках и поспешил вон из конференц-зала. Ему не требовались объяснения действий нового начальства, которые оно не соблаговолило ему предоставить: и так понятно, что Кристиан своим случайным появлением в нужное время в нужном месте раскопал кое-что очень опасное. То, что террористы пока не запустили бомбы, означает, что им требуется что-то ещё для идеального воплощения плана. Время? Информация? Сигнал? Пока есть возможность, нужно попытаться сделать всё, чтобы максимально помешать им, — и они, конечно, могут поджидать их там, у Кристиана. Хорошо, что хоть кто-то здесь, в этом ленивом, одуревшем от безделья захолустье, это понимает.

И почему только он до сих пор не перевёлся?..


Через сорок минут они трое: Сейя, молчаливый Юстис и внешне расслабленный, но видно, что готовый к любым неожиданностям Керен — мускулистый хорон с наполовину снежно-белым, наполовину тёмно-рыжим жёстким ирокезом и вечно будто смотрящими вовнутрь серо-голубыми глазами — были у шестнадцатиэтажного здания, на самом верху которого, в пентхаусе, находилась квартира Кристиана. Во дворе дома было пусто и тихо, и Сейя нервничал. Всю дорогу он пытался понять, чего ждут террористы, почему, зная, что ГШР вышел на их след, не подрывают опоры прямо сейчас, когда там, внизу, так удачно собралось всё руководство, а заодно и засёкший их гражданский? Почему здесь, в спальном районе, их не встречает целая до зубов вооружённая команда зебастиановцев? Может ли так быть, что предатель пока просто не в курсе происходящего — например, затаился где-то со своими дружками и ждёт, как и было задумано, завтрашнего дня? Нет, это было бы слишком уж легко. Тут что-то иное, намного сложнее. Жаль, у них нет ни одного стоящего аналитика…

С радостью пошедший на сотрудничество Кристиан подробно расписал Сейе всё устройство своей квартиры — это была студия с огромными окнами и стеклянными потолками, очень удачно: в подобном месте их будет сложно застать врасплох. Также с помощью возвращённого ему смартфона Кристиан подключился к домашней сети и поставил на свой ноутбук, где сейчас лежала информация о зарядах, максимальную защиту — Сейя получил на свой телефон уникальный аудиокод, единственное, что отныне могло её снять. Его удивляло, что такой талантливый человек не пошёл в своё время поступать в ГШР: в их отделении было бы достаточно сдать несколько экзаменов после одиннадцатого класса, чтобы попасть на стажировку, во время которой можно было бы спокойно получать образование в любом другом университете. В этот разговор он наконец задал Кристиану вопрос, по какой причине он не поступил именно так, и тот с некоторым смущением объяснил, что приёмные родители — а взяли его в своё время из детдома — чуть ли не на коленях умоляли его выбрать себе гражданскую специальность, так как слишком боялись за его жизнь. Впрочем, теперь он уже серьёзно раздумывал над тем, чтобы всё-таки сменить род деятельности.

Квартиру Кристиана открыли одолженным у него же ключом. В ней было так же тихо и пустынно, как на улице, и Сейе происходящее нравилось всё меньше и меньше. Он оставил Юстиса у двери, а Керена у окон, откуда скорее всего могло последовать нападение, сам же ушёл за компьютер Кристиана, стоящий в отдельном закутке, где была организована качественная аудиосистема. Взяв тяжёлые наушники, уже подключённые к ноутбуку, судя по модели, чуть ли не мощнейшему среди гражданских аналогов, Сейя воткнул в один разъём флешку, на которую было необходимо переписать данные, в другой — провод от своего смартфона, запустил аудиокод и стал вскрывать защиту, полностью отрешившись от всего, что происходило в квартире.

Керен скучающе рассматривал темноту за прозрачными стёклами, одновременно чутко вслушиваясь в тишину внутри и за пределами помещения. Он был немногим старше Сейи и Кристиана и не такое уж большое количество боевых операций пережил, чтобы сейчас быть по-настоящему хладнокровным, но искренне старался выглядеть именно тем надёжным прикрытием, роль которого должен был играть. Керен на мгновение представил, что он будет делать, если сейчас пять человек пробьют стекло над его головой и в полной амуниции спрыгнут прямо перед ним, однако не успел даже визуализировать эту ситуацию. Глаз его уловил движение в отражении, ранее показывающем ровно стоящего у двери Юстиса, и хорон резко обернулся. Только что сделавший небольшой шаг вперёд Юстис уже валился на пол от резкого толчка из-за с силой распахнувшейся двери, и Керен, на ходу доставая оружие, бросился к нему.

Он едва успел увидеть лицо ворвавшегося в квартиру — хетта, как и говорил Кристиан — и даже с изумлением узнать его, когда, пробегая мимо ещё не очухавшегося от удара Юстиса, вдруг споткнулся и полетел прямо на противника, до которого ему осталось три шага. Тот мягко поймал его под руки, тут же что-то кольнуло хорона в шею, и Керен, на миг ощутив леденящий холод, устремившийся к самому сердцу, рухнул в темноту.

Сейя, конечно, не слышал ни звука. Он напряжённо следил за волнами шедшего кода, чтобы вовремя щёлкнуть по нужной цифре — последней в этой сверхкодировке, о какой он никогда бы, наверное, и не узнал, поэтому не заметил человека, приблизившегося к нему со спины. Риз нажал 5, наконец открывая рабочий стол, и именно в этот момент ледяная игла вонзилась ему под ключицу. Сейя инстинктивно схватился за место укола, хотел обернуться, но с удивлением понял, что больше не владеет телом. Прежде чем он свалился прямо на ноутбук, его подхватили под мышки и сбросили на пол. В поле зрения Сейи появился усмехающийся Юстис, снимавший с него наушники, однако, даже когда они упали рядом на ничем не покрытый ламинат, риз не услышал и отдалённого шороха.

— Это было даже как-то слишком просто, — сказал Юстис. — Привет, Сейя! Ты и не подозревал, что твой собственный напарник будет заодно с предателем, да? — он помахал перед его лицом рукой, и риз рефлекторно попытался сфокусироваться на ней взглядом. Юстис нахмурился.

— Отец, ты вроде сказал, что его полностью парализует? — обратился он к хетту, который уже уселся за компьютерный стол.

— А в чём проблема? — раздражённо отозвался тот, и скосивший на него глаза Сейя узнал в нём начальника оперативного отдела Орельена Таэссона, сын которого сейчас буравил его взглядом.

— У него зрачки двигаются! Может, он нас ещё и слышит?

— Ну так проверь.

Юстис наклонился к Сейе и шепнул ему на ухо:

— Керен мёртв.

Сейя на столь шокирующее заявление не отреагировал никак, и Юстис успокоился.

— Всё в порядке. Это из-за того, что яд рассчитан больше на хоронов? Я его свяжу на всякий случай.

Вынутой из кармана стяжкой чёрного цвета, больше всего по виду похожей на те, какими кабельщики крепили свои провода, хетт быстро сцепил Сейе за спиной руки, после чего, не заморачиваясь, положил его обратно лицом в потолок.

— Как дела? — спросил он у отца.

— Жду, когда наш вирус попадёт в компьютер. У этого чёртового вундеркинда и на такой случай стоит защита, — Орельен отвернулся от ноутбука и, подперев рукой голову, внимательно посмотрел на сына. — Нам нужно кое о чём потолковать.

— Например?

— Я немного видоизменил первоначальный план. Нам придётся их убить. Обоих.

— Это в смысле? — Юстис подобрался. — Керен в отключке, Сейя ничего не слышит, я сейчас сделаю вид, как будто на твоей стороне, чтобы разыграть перед ним правдоподобный спектакль, раз уж он меня видел, потом подберусь к тебе сзади, ты сделаешь вид, что я тебя вырубил, — и всё, никто ни к чему не прицепится! Твой вирус оставит на компе след МД, я как будто обезврежу бомбы, тебя заберут в столицу, мне отдадут место Сейи, а дальше руководство само разберётся, это же они всё придумали…

— Ничего ты не будешь обезвреживать, Юстис, — отрезал Орельен, и его сын понимающе заулыбался.

— Ну да, там нечего, это же пустышки!

— Нет, не пустышки. Я же сказал, я изменил первоначальный план. Мы действительно их подорвём — к чертям собачьим. Зебастиан гарантировал нам обоим за это место в команде. Поверь, никакой возможный пост для тебя в этом захолустье не стоит того, что ожидает нас там. Может быть, позднее меня даже назначат управленцем их новой ставки здесь, пока ГШР и МД будут рвать друг другу глотки в попытке разобраться, кто виноват. Мой вирус, — хетт кивнул на ноутбук, — не просто оставит след МД. Он уничтожит все данные на этом компе, чтобы уже никто не мог нам помешать.

— Ты… заключил союз с террористами? — деревянно переспросил Юстис.

— Ну а как же. Грех был не воспользоваться. Да, главные в ГШР будут в курсе, что я просто предал их, но при всех раскрыть первоначальную интригу, которую, как ты верно заметил, придумали они сами, уже не смогут. Ну хоть части намеченной цели достигнут — Шштерна это принизит дальше некуда. Я бы сказал, в самую землю втопчет! — он расхохотался, довольный шуткой, ещё раз оглянулся на ноутбук и встал. — Всё, наша ласточка заработала. Через пятнадцать минут от этой машины останется только корпус. Ну? Убьёшь Сейю сам или мне за тебя поработать?

— Во-первых, я на такое не соглашался, — неожиданно жёстко отозвался Юстис, тоже вставая и неотрывно глядя на отца. — Во-вторых, если ты хочешь, чтобы я поехал с тобой, ты не будешь их убивать!

Орельен высоко поднял уже тронутые сединой брови.

— Бунт на корабле? — холодно осведомился он.

— Да хоть бы и так! Раз уж не потрудился поставить меня в известность заранее, выполняй мои условия сейчас! Или убивай и меня заодно, потому что иначе я тебя сдам с потрохами! И поверь, подстрою всё так, что пойдут не к МД, а к Зебастиану!

Несколько секунд Орельен ещё буравил сына взглядом, но в конце концов неохотно кивнул.

— Ладно. Поехали. Прежде чем нажать кнопку, нам нужно выехать из города.

Спустя минуту Сейя остался в квартире один. После всего увиденного (жаль, не удалось услышать) и построенных на основе этого догадок ему впервые в жизни захотелось помолиться.


Лемм чуть ли не каждые десять секунд поглядывал на часы: время, за которое Сейя должен был выполнить операцию, уже прошло, а звонка всё не следовало. Похоже, он всё-таки просчитался. Пусть изначально вся идея схлопнуть галереи ГШР самих в себя выглядела слишком смелой даже для Зебастиана — зачем ему вообще мог понадобиться этот затерянный в горах городок, не представляющий из себя ровным счётом никакой ценности? — но, кажется, отправленную Леммом группу ждала действительно серьёзная засада, раз уж они вместе с заранее посланным им на подмогу патрулём не смогли с ней справиться. Да он даже снайперов посадил стеречь подступы к стеклянной крыше! И Керен отрапортовал ему, что они вошли в здание… Кто его переиграл? Или предатель всё это время сидел у него под самым носом, а он его не заметил? Кто-нибудь из руководящих чинов. Вслед за его приказом отдал свой, патрулю, об отмене облавы. И пошёл туда со своими союзниками-террористами как по проспекту…

Его сотовый вдруг завибрировал, и Лемм, не взглянув на экран, схватил его.

— Лемм, у нас проблема, — раздался в динамике голос Кита, и терас недоуменно заморгал. — Просто слушай. Предатель — отец Юстиса, напарника Сейи. Сын впустил его к ним в квартиру, и Сейя с Кереном на данный момент парализованы. На ноутбуке Кристиана — расползающийся вирус, который я сдерживаю как могу. Это разработка МД, а точнее моего хорошего друга, который вот только что заверил меня, что остановить его нереально. Если я заберу инфу в базу ГШР, мы свои архивы в мгновение ока потеряем. Иди к Кристиану и придумайте вместе способ спасти данные, пока я подберу дешифратор. Около часа у нас, пожалуй, есть, пока Таэссоны покинут город.

— Стоп, Кит, помедленнее, — Лемм, говоря это, уже бежал по галереям к казематам, где сидел Кристиан. — Ты-то откуда это знаешь?

— Да всё просто. Это с моей помощью Кристиан пробился в нашу базу, а пока проходил в мою ловушку, позволил за себя зацепиться — и не только за свои координаты. Я подсадил к нему следящую программку, она же вместе с данными ушла к нему домой. Как только ноутбук вышел из-под защиты, она автоматически включила через внешнюю аппаратуру прослушку всего вокруг.

— Явно совместная с Рэксом разработка, — фыркнул Лемм.

— А то, паранойя вообще заразная штука, да, Рэкс? — Кит помолчал немного, вслушиваясь в неразборчивое бормотание друга где-то совсем рядом, и продолжил: — Рэкс говорит, что Сейя способен двигать глазами, значит, на них с Кереном применили парализующий яд «Вьюга», который косит хоронов, вельков, тамасов и краем ризов. Если в доме Кристиана найдётся — как-как? серьёзно?! — лимонная кислота, её достаточно в малой дозе капнуть на любую доступную слизистую, и частично подвижность вернётся.

— Ясно. Что-нибудь придумаем.

Ворвавшись в отделение казематов, Лемм затормозил у камеры Кристиана и, увидев его, забыл всё, что хотел сказать. Хорон был неуловимо похож лицом и глазами на кого-то очень знакомого, но терас не успел уловить сходство.

— Чем-то ещё могу помочь? — удивлённо спросил у него Кристиан, вставая со скамьи, и Лемм тряхнул головой, выбрасывая из неё ненужные сейчас мысли. Он включил на смартфоне громкую связь и выложил Кристиану всё узнанное от Кита.

Выслушав всю историю, Кристиан сел обратно и задумался. Потом, тщательно выбирая слова, начал говорить:

— Мой дом под электронным управлением, в том числе и со смартфона. Если Сейя недалеко от компьютерного стола…

— Очень близко, — заверил его Кит. — Судя по звукам, его не утаскивали дальше кресла.

— Отлично. Отдайте мне обратно телефон, и всё организуем.

Лемм без слов протянул ему смартфон, который Сейя после их второго разговора оставил в тумбочке недалеко стоящего стола надзирателя.

— Комментируй, — потребовал он, и Кристиан согласно кивнул.

— Моя система — не чета вашему АНД, конечно… Она почти не «А» — автоматическая и только наполовину «Н» — наблюдатель, но кое-что по «Д»-дому она умеет. Один из манипуляторов установлен над столом, чтобы наполнять питьевой водой поставленную в нужном месте ёмкость. Ну, знаете, иногда так лень вставать… Я поменяю угол, жидкость — и мы капнем лимонной кислотой Сейе в глаз. Я её максимально разбавлю, но всё равно будет неприятно… А Кита попрошу, если это возможно, включить на моём ноуте динамики и говорить Сейе, что делать дальше.

— Готово, — спустя несколько секунд отозвался Кит.

Они затихли, напряжённо ожидая, пока к Сейе вернётся возможность управлять телом, и через некоторое время из смартфона Лемма, куда Кит вывел звук из квартиры, донёсся его сдавленный голос:

— Вы меня ослепить решили?!

— Прости, — легко повинился Кристиан, ощущая, как его разбирает азарт. — Сколько у нас времени, Кит?

— Семь минут. Но через четыре связь работать уже не будет.

— Сейя, тебе надо отползти в сторону кухни. Чем тебя связали?

— «Хомутом». Пластиковая стяжка.

— Это радует. Как поднимешься к раковине, появится манипулятор с самым острым ножом, какой у меня есть. Я тут включил заточку, пока мы разговаривали. Перетрёшь «хомут». Потом я дам дальнейшие инструкции.

«Раскомандовался», — без малейшего раздражения подумал Сейя, уже чувствуя, что может встать. С трудом поднявшись, он неровным шагом добрался до раковины, для чего пришлось обойти барную стойку, отгораживающую жилую зону от кухни, — и тут же из пазухи недалеко от крана сильно вперёд выдвинулся мясницкий нож. Развернувшись, Сейя примерился и, то и дело из-за плохой координации соскальзывая запястьями на лезвие, начал разрезать стяжку. К счастью, нож и правда оказался острым — не прошло и половины минуты, как руки его освободились.

— Готово! — сказал он в пустоту. — Что дальше?

— Садись за комп. Там, на столе, флешка. Кит, как найти твою суперпрограмму?

Пока они советовались, Сейя упал в кресло, отрешённо наблюдая здоровым глазом, как из порезов на запястьях сочится кровь, а вместе с ней и как будто уходит вся та тоска, что цепко держала его последние пару лет работы в их «тихом» уголке.

Включился Кристиан и начал диктовать ему действия, благодаря которым информация о бомбах и следящая программа вскоре оказались на переносном жёстком диске, напрямую подключённом к роутеру. Благодаря специфике трояна пятнадцать минут вируса пошли на этом диске заново, и следующим шагом Сейи было достать из единственного в комнате шкафа ещё один ноутбук Кристиана, чтобы перекинуть данные на него и снова включить связь. Теперь у Кита было чуть больше времени, чтобы подобрать дешифратор, и, пока в эфире стояла тишина, Сейя сходил к без сознания лежащему у двери Керену. Пульс нащупывался у него с трудом, но всё же нащупывался, и риз с облегчением выдохнул:

— Керен жив.

— А мы готовы оставить террористов с носом! — радостно ответил ему Кристиан. — Можешь просто смотреть.

Ноутбук Сейя оставил на полу, туда же он и опустился, не веря, что они почти одержали победу. Кристиан подключился к компьютеру удалённо: курсор сам забегал по экрану, доставая из папки в недрах системы только что перенесённую со смартфона программу-дешифратор, которую Кристиану, очевидно, по Интернету передал этот загадочный Кит — наверное, из столицы. Может, даже тот, кто его и засёк при взломе базы?..

На экране ноутбука тем временем кипела жизнь. Дешифратор снимал с данных о бомбах защиту слой за слоем, и наконец они расползлись в таблицы и схемы с понятными буквами и цифрами. Кристиан с Китом о чём-то горячо моментно заспорили — Сейя не понял и половины, — потом хорон так же быстро согласился и начал последовательно отключать заряды. Когда он закончил, у них оставалась ещё минута до полного уничтожения информации, но это было уже не важно.

— Я тебя силком к нам притащу, — сказал в наступившей тишине Сейя. — Хватит зарывать талант в землю. Всё. Отказ не принимается.


На выезде из города, где больше не существовало опасности вместе с какой-нибудь дорогой, под которой проходила одна из галерей, обвалиться в самую преисподнюю, Орельен остановил машину и достал с заднего сиденья ноутбук. Юстис смотрел прямо перед собой, нервно кусая нижнюю губу, — он не издал ни звука с тех пор, как они оставили в квартире гэшээровцев, но его отца это мало беспокоило. Сначала надо было закончить дело, а уже потом разбираться с эмоциями.

Быстро установив связь с бомбами, Орельен мельком вспомнил этого гражданского, который чуть было не помешал всем его планам осуществиться, и довольно осклабился, представив, как его похоронит вместе со всеми, кто уже давно раздражал его — до хруста костяшек. С какой-то стороны это даже удача: ведь именно благодаря Шереметову в подземельях сейчас собрались главные управленцы ириосской ставки — и бонус в виде очередного столичного выскочки. Наконец-то с ГШР здесь будет покончено. А позднее перепуганные владельцы основного производства АНД — кстати, тоже Шереметовы, уж не родственники ли? — легко передадут свои заводы Зебастиану.

Оставалось отдать последний приказ. Улыбаясь, Орельен нажал «да» на вопрос «Активировать бомбы?» — и экран полыхнул всеми цветами радуги.

Не ожидавший подобного эффекта, бывший начальник оперативного отдела с удивлением прочитал высветившуюся на весь экран надпись над анимированным ядерным грибом: «Бабах!» Несколько секунд — и на чёрном фоне, враз поглотившем и окна сообщающейся с бомбами программы, и оказавшиеся за ней иконки рабочего стола, осталось висеть одно-единственное окно. Очередная надпись на нём гласила: «Запрашиваемая программа не отвечает или временно недоступна. Оставь надежды, ищущий, не то обрящешь. Целую, твой ГШР». Осознав, что это означает, Орельен со всей силы захлопнул ноутбук и выбросил его в окно. Затем вжал в пол педаль газа.

Когда их автомобиль вырулил, визжа шинами, на дорогу, Юстис ничего не выражающим голосом спросил:

— Они нас обыграли, да? Сейя, Кристиан, этот ревизор… Зачем теперь к Зебастиану? Он же нас просто убьёт.

— Это нам надо было кое-кого «просто убить». Но я найду что ещё предложить ему, — задыхаясь от бешенства, проговорил Орельен, безумным взглядом сверля дорогу и лихорадочно перерывая память в поисках стоящей информации. Вдруг его озарило, и следующий час до назначенной встречи с Зебастианом в горах он обдумывал, как это лучше преподнести.

Небольшой палаточный городок ждал Орельена после изнурительной дороги по склонам уже почти свёрнутым. К одной из оставшихся палаток хетта и его сына провожали двое с автоматами. Войдя внутрь, к Зебастиану, расположившемуся за столом и сейчас с холодным интересом хирурга рассматривавшему гостей, Орельен сразу упал на колени, дёрнув за собой и Юстиса, и низко опустил голову, ожидая реакции своего нового хозяина.

— Моя осведомительская сеть сообщила мне, что твои бомбы — просто пшик, как это изначально и задумывалось, — начал Зебастиан, крутя меж длинных тонких пальцев ручку. — Это так… неслучайно. Невероятное совпадение. Три отличных моих плана были запороты агентами МД, причём как действующими, так и бывшими. Похоже, пора переходить на ГШР. А ты как, Орельен? Уже выбрал свою смерть? Я подозреваю, это самоубийство, раз ты явился сюда. Угадал?

— Я владею информацией, которая может оказаться полезной, — Орельен поднял на велька глаза. — Позвольте, я расскажу, а потом вы решите, стоит ли нас убивать.

— Хорошо. Рассказывай.

— Вы когда-нибудь слышали про Синаю?..

* * *

После того как с бомбами было покончено, Кристиана сразу отпустили домой. Ему вызвали такси — из того парка, что сотрудничал с ГШР, — эта же машина должна была забрать с его квартиры Сейю и Керена, всё ещё спящего мёртвым сном. Кристиану показалось немного странным, что гражданские водители развозят туда-сюда надправительственных агентов, но, наверное, в самом ГШР царил такой переполох, что искать иных водителей было некогда. Встретивший его за наполовину выбитой дверью Сейя душевно пожал ему руку, пообещав заскочить на днях и забрать его в ГШР, и, взвалив на себя Керена, исчез на этаже.

Всю оставшуюся ночь, слишком возбуждённый от того, в чём ему довелось поучаствовать, Кристиан взвешивал все «за» и «против» и на утро вместо лекций в университете — последних перед госэкзаменами — отправился к родителям сообщить о принятом решении.

Разговор вышел для него тяжёлым. Мама, которую Кристиан любил всем сердцем, пусть она и была ему лишь приёмной, на все его аргументы отвечала плачем — и тем сильнее это ранило его, так как на его памяти она почти никогда не плакала. Отец лишь твердил как заведённый, что Кристиан когда-то пообещал им не соваться в ГШР и что, если ему наплевать на свою жизнь и будущее, пусть хоть о них подумает, для кого нет ничего важнее него. Однако в конце концов хорон одержал победу — без ссор и угроз родители всё же приняли его новую судьбу. Начиналось что-то новое, важное, может быть то, чего он ждал всю жизнь и ради чего родился, и осознание этого заставляло его до последнего стоять на своём.

Через два дня к нему и правда пришёл Сейя — ровно через полчаса после того, как Кристиан вернулся домой после института. За обедом, на который Кристиан любезно пригласил риза, они обсудили все детали его будущего поступления и, закончив трапезу, направились в галереи ГШР.

Все тесты, предложенные системой, в том числе и психологические, Кристиан прошёл с блеском. Пока Сейя ходил за документами, он сидел в кабинете и размышлял о том, как круто может повернуться жизнь, стоит лишь один раз сунуть нос не в своё дело. Причём перемены произошли не только с ним: по дороге Сейя рассказал ему, что временно занявший место начальника оперативного отдела Лемм уже начал наводить у них порядок и ставка наконец просыпалась от своей дрёмы. Зебастиан и правда был близко, очень близко, а они раньше вовсе не были готовы хоть что-то ему противопоставить. Но теперь всё менялось — каждый день. В ближайшем будущем Лемм обещал совершить обмен агентов: некоторых отозвать в столицу, а на их место пригласить тех из Канари, кто сможет привести и натренировать здесь свежую кровь из самих ириосцев. Ближе к концу своего срока пребывания в командировке терас должен был назвать имена тех, кому предлагал перевод, и Сейя искренне надеялся, что попадёт в их число.

Когда риз наконец вернулся, весело размахивая в воздухе свежеотпечатанными документами нового агента ГШР, Кристиан в очередной раз удивился тому, как изменился его знакомый за эти два дня: будто потускневшую картину раскрасили новыми, яркими красками. От того скучавшего, полумёртвого агента, которого он увидел в патрульном отделении, кажется, не осталось и следа.

— Поздравляю с зачислением, Кристиан Шереметов, теперь ты агент VIII уровня, а первое повышение получишь после окончания стажировки — кстати, проводить её буду я, — Сейя положил перед Кристианом по очереди все бумаги, удостоверение и магнитный пропуск. — У меня теперь своя группа. Голова, — он хлопнул себя по макушке, — глаза, — он ткнул в сторону улыбавшегося хорона, — и наш общий щит Керен. А, и кстати. Ты же хотел узнать, есть ли у тебя где родственники?

— Родители в своё время отправляли запрос в общие базы, но ответ был отрицательным, — пожал плечами Кристиан.

— Так то общие. А я отправил по ГШР. Глядишь, найдут кого. Ну что, пойдём смотреть кабинет и заодно на первое собрание группы 204?

Дни понеслись бодрым галопом. Кристиан отныне был занят по уши: в то время, когда он не готовился к экзаменам в институте (хорошо, что хоть диплом оставалось только защитить), он тренировался с Сейей и Кереном. Однажды, придя в ГШР совсем рано утром, хорон застал в галереях невероятное оживление: казалось, на работу в шесть утра вышли все агенты, какие только состояли в штате, и ради того, чтобы толпиться возле подпотолочных экранов, по которым обычно транслировались важные новости. Прежде чем он хоть что-то успел понять из происходящего в телевизоре — там показывали исходящую дымом огромную базу, — из-за угла к нему вынырнул Сейя и обхватил за плечи.

— Сегодня праздник! — с горящими глазами сообщил он. — Можно сказать, прорыв! ГШР давно не удавалось так утереть нос МД!

— А что случилось-то?

— Рассказываю! Самая защищённая база Мессии взломана и раскурочена всего только тремя агентами, между прочим, младше меня! — Сейя завистливо втянул воздух носом и начал загибать пальцы. — Рэкс Страхов — раз! О, это вообще наша ходячая легенда — его род! Альфред Покровский — два! И-и — этого ты даже знаешь — Кит Гасспаров! Все из группы нашего временного главы ставки, Лемма Шштерна! Ну, как тебе? Ты работал вместе с этими людьми! Круто, а?

Он подтолкнул ошарашенного, как он думал, новостями Кристиана под бок, и тот очнулся, выходя из прострации, в которой по непонятной самому себе причине только что пребывал.

— Как им это удалось? — недоуменно спросил он.

— Гении, конечно, как ещё? — Сейя широко развёл руками. — Ну о Ките ты, наверное, и так догадывался. Их там сейчас чуть ли не на руках носят: мало того что много ценной информации утянули, так ещё и энное количество единиц боевой техники уничтожили. Говорят, там было средоточие людей, которые придерживались идеологии прежних держателей поста МД, — для Аспитиса как бельмо на глазу, но не снесёшь так просто, вот уж благодарен, наверное! Ладно, шучу. Небось локти себе кусает…

— Подожди. Если они группа Лемма, они что, самостоятельно действовали?

— Да уж не с помощью их временного куратора! Рэкс в первом же публичном заявлении сказал, что эта операция не была санкционирована Управлением, чтобы их возможная неудача лежала только на их совести… О, вот же он, вот, гляди! — Сейя развернул Кристиана к ближайшему экрану. Хорон с неясным волнением всмотрелся в выступавшего парня: смуглого, с густыми чёрными волосами, торчащими в короткой стрижке под разными углами, тёмными, тоже почти чёрными глазами, — и по виду всего-то года на два старше его самого.

— На фоне того, что недавно произошло в Ириосе, который чуть не пал очередной жертвой предательства агента МД, подставившего сразу две организации, мы решили заранее избавить Зебастиана от возможных союзников, — говорил Рэкс в камеру. — «Неман-1» — издавна оплот радикально настроенных отголосков кровавого прошлого Мессии-Дьявола, и не сегодня — завтра они обязательно выбрали бы более подходящую под их идеологию сторону. Можно сказать, мы выполнили за Аспитиса чёрную работу — ему не придётся теперь марать руки, убирая от оружия этих фанатиков.

— Вы правда считаете, что Мессия не заявит нам ноту протеста? — спросил один из журналистов. — И не подожжёт что-нибудь в ответ?

— Аспитис — не тот Мессия, к которому за сотни лет привык ГШР, — покачал головой Рэкс. — Нам скорее стоило бы объединиться с ним, чтобы больше не ожидать один другого в борьбе с подобными Зебастиану. Впрочем, ближайшее будущее покажет, кто прав.

— Ох, какое смелое заявление, — цокнул языком Сейя. — Как бы ему это свободомыслие не аукнулось… Ладно, Крис, это ещё не все сюрпризы на сегодня. К обеду обещают результаты твоего ДНК-теста. Говорят, ты не один и нашедшийся родственник тебя приятно удивит. Интриганы…

— То есть они уже знают?! Почему не сказать сейчас?.. — мгновенно переключился Кристиан. Сейя пожал плечами.

— Сослались на какие-то внеплановые задержки с предоставлением информации. Но ты-то не знал двенадцать лет, потерпишь и до обеда! Ну что, в зал? Керен обещал нас там встретить.

— Да, идём.

Уводимый Сейей, Кристиан нет-нет да оглядывался на экран, где продолжал интервью герой нынешнего дня, и всё думал, где он уже мог его видеть.

Глава 9. Проблеск

Пока самолёт нёс Рэкса в Ириос, у него было время осмыслить всё произошедшее за те две недели, что у них не было Лемма, а заодно и оценить последствия. Как он и предрекал Киту в тот вечер, когда выявился этот диверсант, проникший в их базу, и их куратору спешно поменяли место и длительность командировки, перемены не замедлили грянуть. Уже на следующее утро их команде представили нового, временного, куратора, и, поскольку Квазар больше не мог дёргать за ниточки в органах высшей власти, а Рената, их новый защитник, на практике могла не так уж много, ничего хорошего от него ждать не приходилось. Более того, только увидев его лицо, Рэкс понял, что следующие две недели им предстоит не жить, а выживать.

Он не встречался раньше с этим человеком, но слышал о нём: Оливер Драмагал, агент I уровня, инструктор молодых кадров, старый, обрюзгший вояка из тех, о ком говорят: «Старую собаку не научишь новым трюкам», — о, о его жёсткости, упрямстве и косности мышления ходили подлинные легенды! Нет, конечно, огели, к чьей расе принадлежал этот экземпляр, никогда не отличались особым либерализмом и склонностью принимать новое, но Оливер был воистину каменным изваянием, с которым, кажется, и о погоде разговаривать было бесполезно. Высокий, массивный, как все представители его расы, с тёмно-рыжей кожей, темнеющей до кофейного к кончикам пальцев, коротких, как обрубки, с широким плоским лицом, на котором близко к носу угнездились на удивление маленькие тёмные глазки, прошивающие насквозь каждого, до кого удавалось дотянуться, с густой копной совершенно поседевших волос, по линии висков как будто сразу переходящих в идеально остриженные, выровненные брови… Рэкс считал его как книгу: хорошо видные за почти полным отсутствием морщин глаза вкупе с внушительными брылами говорили о его нетерпимом, высокомерном характере, чуть ли не до последней складочки отглаженная немнущаяся форма — о высшей степени педантизма и консерватизма, а отсутствие на видимых участках тела шрамов или рубцов — о штабной крысе. Хуже претендента для молодой, развивающейся группы оперативников с потенциалом и придумать было нельзя.

— А что, в доме престарелых сегодня выходной? — неосторожно брякнул Кит, никогда не отличавшийся хоть каким-то уважением к старшим, и Рэкс даже не успел предотвратить это опасное высказывание. Вошедший в кабинет Оливер нарочито неспешно прошествовал от двери в центр комнаты, встав там с убранными за спину руками и «на ширину плеч» расставленными ногами в начищенных сапогах, медленно обвёл ничего не выражающим взглядом так и не поднявшихся его поприветствовать агентов, достал из-за пазухи планшетку и отчеркнул там что-то из кармана вынутой ручкой.

— Выговор номер один, Гасспаров, — с ледяным удовольствием проговорил он и спрятал планшетку. — После третьего — понижение на треть уровня. После шестого — вылет из группы. Вопросы?

Судя по лицу Кита, вопросов у него не было, только ценная информация о том, кто есть кто в подлунном мире и каким маршрутом до некоторых мест в нём удобнее всего добираться. Но больше он не выступал — ни разу за следующие четырнадцать дней, а Рэкс делал всё, чтобы сгладить поведение Оливера по отношению к его товарищам.

Как всегда и бывает в подобных случаях, их начали строить. Впервые по-настоящему сплотившись — нет худа без добра, — они трое уже спустя пару дней единогласно признали, что, будь такой куратор у них с самого начала, ни о каких подвигах или стремительном продвижении вверх по карьерной лестнице и мечтать бы не пришлось. Рената была права во всём, и со смертью Квазара у них не осталось никакой защиты от произвола Эдриана. Разве что кроме них самих.

От подавленности группа отошла к концу второго дня и ощутила нездоровый азарт в изощрённом, чтобы комар носа не подточил, унижении протеже президента в глазах всего Управления. Связным выступил Альфред — именно он в момент сошёлся с Оливером чуть ли не до побратимства, а Рэкс и Кит активно помогали его успешному внедрению. Альфред вообще стал как-то увереннее в себе и своей полезности после того случая с «Орионом», и актёр вышел из него превосходный. Пару раз параноик Рэкс, с детства отвыкший верить всем людям, кроме тех, кто прикрывает его спину в бою, даже всерьёз подозревал его в предательстве, и, пожалуй, если бы не куда более тонко чувствующий Кит, у их группы и правда появился бы шанс развалиться, как то Эдрианом и планировалось. Но именно благодаря безоглядной игре рейтера они в итоге и смогли провернуть то, что дало Рэксу возможность покрасоваться перед всеми в объективах камер за самую масштабную операцию в последние пятьдесят лет.

Альфред, выполнявший роль буфера между новым куратором и группой, отвёл от Рэкса лишнее внимание, и, размышляя о слабых местах МД, за прорыв обороны которых в качестве награды они получили бы униженного Оливера и намёк на некомпетентность их собственного президента в глазах молодёжи, давимую сейчас в стремлениях почём зря, хорон наконец определился с мишенью. Из-за бывшей дружбы его дяди и Мессии-Дьявола он вечно ходил по тонкому канату над пропастью, потому как парадоксальным образом одобрял политику Аспитиса и не хотел наносить ему слишком уж тяжёлых ран — к тому же его мести действительно следовало опасаться. Но, к счастью, в организации МД осталась парочка мест ещё с тех, тёмных времён, когда в её стенах процветала безрассудная жестокость, и Аспитис вряд ли стал бы возражать против того, чтобы избавиться хотя бы от одного из древних бастионов прежних порядков чужими руками. Так был выбран «Неман-1».

Эта база, укреплённая и защищённая не хуже главной ставки МД в Канари, появилась давно, ещё при отце последнего из Стамесовых и с тех пор собрала в себе всех тех, кто считал, что организация должна стоять на принципе: «Режь своих, чтобы чужие боялись». Поклонники, даже фанаты первого Мессии-Дьявола, благодаря кровавым репрессиям которого МД в своё время избавилась от всех мало-мальски думающих кадров, собирали силы, чтобы однажды вернуть канувшую в Лету эпоху, и для Аспитиса, предпочитавшего решать проблемы болезненными, унизительными укусами, а не струёй из огнемёта, были острой костью в горле. Поделать, конечно, он с ними ничего не мог — кроме, разве что, попытки натравить на них бойцовских псов из ГШР на длинной цепи, выкованной из ограничивающего обе стороны невозможного доверия.

Это, наверное, был первый случай договора рядовых агентов с верховной властью противодействующей организации в обход второй верховной власти. Кит связался со своим другом-программистом Хантом, имеющим рычаги воздействия на Цезаря Шштерна (Рэкс поражался, как часто им приходится сталкиваться по-доброму, будучи якобы заклятыми врагами), тот, подумав, согласился помочь и пошёл к Аспитису. А когда и от него был дан зелёный свет, всё покатилось.

Координаторами проекта с технической стороны стали Хант и Кит: эрбиса после окончания операции отпускали в ГШР, который Хант после всего приключившегося на Севере счёл более безопасным местом для своих подопечных, Игната и Стаса; в обмен на это он становился «засланцем» Аспитиса непосредственно к Эдриану, обязующимся поддерживать постоянную связь с Цезарем. О том, как легко принять его, обещал подумать Кит, и Рэкс не хотел в это вмешиваться. Его не очень радовала мысль прямо под боком иметь шпиона МД и вдобавок потворствовать в его закреплении на новом месте, но, кажется, на чаше весов что-то сдвинулось, когда на пост Мессии-Дьявола вступил в 2634-м Аспитис — его и вправду тяжело было воспринимать врагом. К тому же на Севере всё сильнее становился Зебастиан, и кто знает, возможно, в ближайшем будущем им придётся объединяться для борьбы с ним. Плохой мир лучше доброй ссоры…

Как только Хант всё подготовил и был отправлен прямиком на территорию «Немана», пришли и подробные планы базы. Их принесла Сэра, к Леде — как потом рассказывала хорони, с выражением лица, будто готова была упасть на колени и просить прощения за их первую встречу. Леде не было свойственно злопамятство, и она, конечно, милостиво отпустила ей грехи, пригласила на чай и приняла флешку со всей нужной им информацией. С ней в дом зашёл ещё какой-то вельк, примерно возраста Цезаря, представившийся Энгельбертом, личным водителем Аспитиса, — судя по тому, как им крутила Сэра, ещё один потенциальный союзник. После получения планов оставалось только разработать тактику операции, чем Рэкс занялся сам. К ночи всё было готово, и они с Альфредом отправились на захват.

Вдвоём. С поддержкой из ещё двух программистов, причём одного со стороны врага. Самоубийственная миссия — если бы не молчаливая помощь и одобрение Аспитиса, живым оттуда не вернулся бы никто. Да и с тем, что было, высоко стояла вероятность получить пулю в лоб. Но всё получилось — не иначе как везение и стратегический талант Рэкса, в котором он не сомневался вплоть до этой миссии. Как же хорошо, что ранее его образованием занимался преимущественно Квазар, а не безынициативный, исполнительный служака-отец, редко умеющий прыгнуть выше головы, не впечатавшись при этом в собственноручно выставленный потолок… Они с Альфредом забрали Ханта и подорвали базу почти со всеми, кто находился внутри, — Рэкс ещё никогда не замарывался таким количеством чужой крови, но его утешало то, что, останься они ещё десяток лет на свободе, этой крови стало бы на порядок больше. Не только люди: несколько единиц оружия массового уничтожения, лаборатории биологического и химического оружия, старые заветы и принципы — всё это погибло под обломками, устрашив оставшихся врагов Аспитиса и дав всем остальным ещё одну небольшую передышку в непрекращающейся войне идеологий.

И — как радовался ГШР! Всем и каждому Рэкс сообщил, что они додумались до этой авантюры только втроём, не согласовав ни с Управлением, ни с одним из кураторов, и Оливер только бессильно скрежетал своими ровными, как у лошади, зубами, наблюдая эти чествования. Молодёжь носила их команду на руках, более опытные агенты не могли сдержать улыбок, как будто очнувшись от дурного сна, окутавшего и убаюкавшего их прежде зубастую организацию до состояния старой, устало побрехивающей псины. Им не смогли даже сделать выговор за самоуправство: слишком уж очевидна была польза от этой диверсии. Повышение уровня произошло и вовсе в присутствии самого президента, и как неумело он скрывал ненависть, так и сочившуюся из его глаз… Опасный враг. Там же Рэкс наконец увидел его нового советника, Тэнна — бледнокожего, с абрикосово-рыжими короткими волосами среднего роста хорона в очках-половинках — очевидно, для солидности, ведь близорукость или иные глазные болезни вылечить сейчас не составляло труда, — и из-под этих очков смотрели недобрые карие глаза, одним своим выражением ясно свидетельствовавшие, что их обладателя не стоит недооценивать. Умный и коварный. Ничего, ещё повоюем…

К вечеру следующего дня они трое уже давали интервью всем возможным новостным агентствам, как военным, так и гражданским: мир должен знать своих героев. А наутро Рэксу сообщили, что он летит в Ириос к Лемму якобы от имени всей прогрессивной молодёжи выразить своё отношение к отобранным для столицы кадрам, и хорон так и не понял, кем это было санкционировано. Может, хотят самолёт уронить в горы? Зачем ещё кому-то он мог понадобиться в этом богом забытом городке, пусть даже и рядом с Леммом? Хотя на отличившегося в противодействии террористам бывшего диверсанта посмотреть хотелось, это да. Им бы такой в Канари пригодился, особенно если его с его-то реакцией и хладнокровием переучить на оперативника.

Что ж, как приговорили, так и будет. Рассматривая из иллюминатора тянущуюся внизу Великую равнину, уже зазеленевшую, всю в квадратах засеянных ярко-чёрных полей, с островками посёлков и стрелами ветряных генераторов, Рэкс размышлял над тем, насколько опасен Зебастиан и куда он ударит в следующий раз. Может, и поостережётся теперь, после «Немана»? Крыса, поровну выкрашенная в цвета флагов обеих надправительственных организаций, сбежала в Степи, кто знает, какие ей известны страшные тайны. Как давно никому из своих больше нельзя доверять? И есть ли от этого лекарство?..

В отель Рэкс ехал в невесёлых мыслях: ему странно было осознавать, что, кажется, даже в МД сейчас спокойнее и правильнее, чем в организации, выпестовавшей сам род Страховых. Он не питал иллюзий по поводу своих именитых предков — там тоже хватало и подлости, и коварства, и крови, полморя наберётся, — но всё, что они когда-либо делали, уже не важно, какой ценой, шло на благо мира. Все их расы выстроили тут странный мирок, совсем не похожий на тот, из которого их родоначальники прибыли на Омнию, но другого не было, а сносить для его переделки пришлось бы слишком много. Как только Эдриан не видит этих основополагающих законов, действие которых и обеспечивают управляющие властью Страховы, зачем он пытается подстроить всё под себя? Кому станет лучше от развала их организации? Или это Рэкс чего-то недопонимает?

Задумавшись, Рэкс не придал значения тому факту, что дверь в его номер не была закрыта на замок. Он оставил в прихожей свой походный чемодан, разулся, ступил в комнату и замер на этом же шаге: с кровати на него весело смотрела усевшаяся там Леда.

— Привет! — опередила хорони его очевидный вопрос. — Это Кит устроил. Сказал, тебе будет скучно, грустно, одиноко и вообще. Женского тепла не хватает. Так что не кричи слишком громко, ладно?

— Я-то думаю, чего это портье так многозначительно ухмыляется… У тебя дел дома, что ли, нет? — наконец сказал Рэкс, не двигаясь с места.

— В тебе вновь проснулся тиран и деспот, радость моя? Ну так усыпи его до возвращения, хорошо? А то во мне тоже кто-нибудь проснётся! — Леда расхохоталась, болтая своими стройными ножками в обтягивающих джинсах над полом. Её явно забавляла эта ситуация, и Рэкс вздохнул, покоряясь воле своего чересчур заботливого друга и самонадеянной девушки. Хорон прошёл к кровати, сел к Леде и притянул её к себе. Леда, быстро поцеловав его в уголок губ, положила ему голову на плечо.

— Когда тебе в Управление? — поинтересовалась она как ни в чём не бывало.

— Через полтора часа. Есть не хочешь?

— Да нет, а ты?

— Я пока слишком на вдохновении, чтобы думать о низменных потребностях, — усмехнулся Рэкс, начиная перебирать её мягкие волосы.

— Ясно… тогда поболтаем? Кит меня отправил сюда с условием выполнения двух задач: не дать тебе почувствовать себя одиноким и сообщить кое-какую важную информацию. А у меня к тебе тоже есть пара личных вопросов… Мы ведь уже давно нормально не общались, ты заметил?

— Ты же знаешь, что у меня творилось… да и продолжает твориться, если уж совсем честно. К проблеме моего одиночества вернёмся, пожалуй, попозже. Выкладывай, что этот пройдоха хотел мне сообщить?

— О, сейчас, — Леда подстроилась выражением лица под Кита. — «Ты скажи ему: эй, Рэкс, ты, наверно, гадаешь, за каким фигом тебя сослали в горы, когда там вроде одного Лемма всем за глаза хватит? Так вот, это придумала Рената. Шепнула мне на ухо, что тебя ждёт здесь сногсшибательный сюрприз, а Лемм его организует…»

— Интересно, — качнул головой Рэкс, не показывая, как сильно его это сообщение заинтриговало. — Хорошо. У тебя ко мне какие вопросы?

— Кто такая эта Рената? — елейным голоском спросила Леда, и Рэкс запнулся в мыслях. Неужели он ей так ничего и не рассказал с тех пор? Ни слова?

— Длинная история. Хочешь выслушать сейчас? — хмыкнул хорон, и Леда согласно кивнула. Припомнив всё мало-мальски важное, Рэкс начал рассказывать.

Он старался быть краток, но всё равно изложение событий, повлёкших смерть Квазара, всего, что было после, мыслей по этому поводу и растрёпанных чувств заняло больше получаса. По окончании Леда только задумчиво склонила набок голову.

— Что ж, теперь мне хотя бы понятно, почему ты так упорно не делаешь мне предложение, — резюмировала она без особого упрёка, но Рэкс всё равно вспыхнул.

— Опять ты об этом? Я же…

— Не трудись, ничего другого, кроме того, что я только что сказала, я не имела в виду. Я правда теперь лучше понимаю тебя. Но неужели сейчас, когда ты остался единственным Страховым и твоя жизнь под вечной угрозой, ты не боишься своим упрямством убить свой род совсем?

— Я боюсь в первую очередь за тебя. Семья — это слабое место, а у меня сейчас слишком много могущественных врагов, чтобы позволять себе слабости! — выпалил Рэкс и вдруг осознал, что Леда услышала с её точки зрения. И, судя по изменившемуся выражению её лица, осознал верно.

— За себя боишься, — почти ласково и очень холодно проговорила она. — За свою несгибаемую гордость, да? Что мной могут угрожать и тебе придётся подчиниться? Чего ж друзей-то рядом держишь, ими можно пожертвовать, они поймут? Ведь Страховы — это очень важно для равновесия мира, какие возвышенные цели, просто чтобы спасти собственную шкуру!

Высказав это, уже на повышенных тонах, она резко отвернулась и отодвинулась, а Рэкс вдруг успокоился.

— Во-первых, — тихо начал он, — ты сама себе противоречишь. Если спасение моего рода так претит тебе, почему именно этим ты апеллируешь, доказывая мне необходимость нашего брака? Во-вторых, каждый верит во что хочет. Я ничем не смогу доказать тебе своё мнение, если ты считаешь, что оно неправильное. И пусть насчёт гордости ты, возможно, и частично права, я всё-таки хочу спасти не себя, а тебя. Страховы никогда не умели жертвовать дорогими людьми ради высших целей, и моим врагам это отлично известно. Я только не знаю, сколько они успеют причинить вам всем боли, прежде чем посвятят меня в свои планы. Я бы правда с большим удовольствием был совсем один, чтобы ни за кого не бояться, но так я не выживу. И пользы не принесу. Да и с вашей привязанностью ко мне тоже считаться надо, как бы это претенциозно не звучало… Я знаю, что несу сейчас полную чушь, но…

— Сойдёт по бедности, — усмехнулась Леда, кажется, только что сморгнувшая слёзы, и снова оказалась совсем близко. — Ты просто дурак, как был, так и остался. Не о том думаешь, слишком большое значение придаёшь своему роду. Уверена, Квазар спасал тебя не для того, чтобы ты карцер вокруг себя строил. Посмотри на Кита: он ведь тоже над Китти трясётся, как над сокровищницей предков, но они всё равно вместе. И ребёнок через месяц. Про Альфреда с Забавой я вообще молчу, рейтеры — они и есть рейтеры, где первый, там и второй, а то и третий. А ведь Альфред куда больше — как это у вас? штабная крыса? — чем оперативник…

— В его случае просто «труженик тыла», — едва заметно улыбнулся Рэкс. — Но ты не сравнивай…

— Почему «не сравнивай»? Да любого из вас могут убить или взять за горло здоровьем близких. Чай не в песочнице куличики строим. И у нас, женской половины, было достаточно времени передумать. Так что нечего теперь решать за меня. Не хочешь этого — отошли меня, только не держи рядом, как собачонку, чтобы «было». Я, может, тоже чего-то хочу, не думал об этом?

Рэкс улыбался уже открыто. Они и вправду давно не разговаривали, он уже и забыл, что девушка у него — живой человек, а не отвлечённый принцип, мешающий вволю развернуться на поле боя. А ещё как скажет, так хоть стой, хоть падай. Юристов с их убийственными аргументами, пусть пока и без диплома, всегда видно…

— Так выйдешь за меня? — поинтересовался он, отпустив все свои сомнения и весело наблюдая, как Леда в изумлении потеряла дар речи и только хлопает ресницами. — Ты, конечно, можешь ещё подумать, месяц там, два…

— Ну нет уж! — она ожидаемо схватилась за слова в вечном желании перечить. — Замуж так замуж. Колечко можешь подарить потом, разрешаю.

— Спасибо, ваше высочество, — Рэкс, дурачась, припал губами к её тонкой руке, и Леда, со смехом вырвав её, тут же накинулась на него, чтобы в итоге повалить на кровать и начать испытывать нервы смертельным оружием — щекоткой. Ещё минут десять они хохотали на весь номер, потом девушка наконец успокоилась и, устроившись сверху на Рэксе, спросила:

— Ты последние новости про Розу с Борисом слышал?

— Это какие? Что она перевелась в другую лабораторию?

— Это всё, что ты слышал? — Леда фыркнула. — Там было интереснее. Она мне сама всё в подробностях рассказала, пришла поделиться. Ну, то, что Борису дали под управление небольшой отдел по разработке одного из видов химического оружия, ты в курсе не хуже меня. Он предложил ей перейти туда же, а ведь ей эти убивающие штуки всегда как ножом по совести были. Они, конечно, поссорились из-за её отказа, Роза сказала, они в последнее время постоянно ссорились и что у Бориса, кажется, совсем крышу срывает…

— Ещё бы нет, — вставил Рэкс. Леда пожала плечами.

— Не нам судить, кто из них более не прав… В общем, разругались они, Роза вылетела из кабинета и наткнулась на молодого да красивого никина, который с ходу предложил ей работать под его началом в медицинском отделении…

— Никин? Вот Борис шифровальщик, такое умолчать! Кого-то нового к нам перевели, а я и знать не знаю. Роза, конечно, согласилась?

— Роза, конечно, согласилась, — кивнула Леда. — Теперь вся в раздрае, так как ей там нравится, но Борис ходит таким нахохлившимся вороном, что как бы у него что от нервов не громыхнуло на пол-Управления…

— Ты сегодня просто кладезь бесценной информации, — недобро усмехнулся Рэкс. — А главное, всё настолько случайно, что на случайность не тянет…

— Я тебе говорила, что ты параноик?

— Я сбился со счёта, сколько раз… Не это главное. Главное, что за никин и почему именно Роза. Тёмная там история с её родителями была, ты же помнишь?

— Двойное убийство без единого подозреваемого и зацепок, кроме того, что он из МД, — помрачнела Леда. — Роза спаслась только благодаря другу своих родителей, у которого на тот момент гостила и который спрятал её в детдом, не сообщив фамилии.

— Причём произошло это ещё задолго до Аспитиса, так что он открестился. Что-то они такое изобрели опасное, о чём непонятным образом прознали агенты МД. Очень тёмная история. Как бы она своё продолжение не получила с этим никином…

— Ты не хочешь списать его заинтересованность Розой на редкость их расы и банальное влечение?

— Слишком просто, — ухмыльнулся Рэкс и одним движением сделал так, чтобы Леда оказалась под ним. — А теперь давай отвлечёмся от мрачных тем, успеется ещё. Что ты там говорила о моём одиночестве и женском тепле?..


Тренировка тянулась для Кристиана невыносимо долго, и огромных душевных усилий ему стоило не смотреть на часы каждые пять минут. Лучше бы Сейя вообще не заикался о том, что после обеда его ждёт доказательство того, что он не один во Вселенной, что от его семьи, погибшей в том страшном пожаре, ещё остался кто-то, с кем можно поговорить… Да хотя бы просто знать, что он существует, этот пока незнакомый человек, призрак его несбывшейся жизни, круто повернувшей одиннадцать лет назад и затёршей все возможные следы, оборвавшей все имеющиеся ниточки. Кристиан чуть ли не впервые с тех пор стал задумываться, кто он вообще такой и почему его приёмные родители не додумались отправить запрос в ГШР или МД — а главное, почему он сам так легко принял тот факт, что ровным счётом ничего не знает о своей исчезнувшей в огне семье. Только шрамы и остались. И пара воспоминаний, больше похожих на обрывки снов: женское лицо в обрамлении серебряных локонов, смотрящее лучистыми чайными глазами на него, Кристиана, сверху, в потоке света; и хмурый чернобровый мальчик с улыбкой-ухмылкой, но странным образом всё равно не пугающей, а понятной, близкой… Как так вышло, что он позволил себе забыть о них? Ни имён, ни адреса, ни памяти. И любящие опекуны, так старательно избегающие любых вопросов на эту тему, пока он опять не забудет. Пока не забудет совсем…

— Похоже, это была не очень удачная идея, — прорвался в мысли Кристиана голос Сейи, и хорон, машинально отклонившись от удара, вдруг осознал, что его не было. Он замер в боевой стойке, пытаясь отдышаться и недоуменно глядя на риза и Керена, сочувствующе рассматривающих его.

— Что-то не так? — поинтересовался Кристиан, привычно подавляя в себе давнюю тоску.

— Кроме того, что ты спишь на ходу, всё в порядке, — хмыкнул Сейя, а Керен просто подошёл и по-братски хлопнул Кристиана по плечу. — Я так надеялся, что упражнения отвлекут тебя от ожидания, но, кажется, стало только хуже. Немного осталось. Дотерпишь?

— Да не в этом дело, Сейя, — Кристиан опустился на мат. — Понимаешь, я ведь почти ничего не помню… о них. Мне сказали, что они погибли при пожаре, а я и поверил. И больше не пытался ничего вызнать. Даже их имён. Как так?

— Сколько тебе лет-то было? Девять? Ничего удивительного, — Сейя сел рядом, и Керен последовал его примеру. — Представь, в каком ты был тогда состоянии: обожжённый, испуганный, всех потерявший — если пустить сознание ребёнка после такого на самотёк, он и умом тронуться может. Твои опекуны наверняка водили тебя по психологам, чтобы ты забыл пережитое. Чтобы вернулся к нормальной жизни. Некоторые вещи и правда лучше не возрождать из праха…

— Но потом-то? — с мукой в голосе спросил Кристиан. — Потом… в пятнадцать, в восемнадцать, в двадцать? Почему меня совсем ничего не волновало? И почему они не позволяли мне волноваться?

Сейя пожал плечами, и Керен сказал:

— Боялись потерять тебя. Ты стал их сыном, которого иначе у них не было бы. А ну как, узнав всё, не простил бы?

— Глупость какая…

— Почему глупость? Уже сейчас ты готов заодно и их обвинять во всём. Может, это резня была? И ты выжил едва, всем врагам назло? И лучше, чтоб никто не знал. И не помнил. Даже ты сам.

Кристиан хмыкнул, немного успокаиваясь. Керен говорил редко, но всегда по делу. Его отпустило пока чувство вины, и Сейя решил закрепить успех:

— Ты бы лучше подумал, почему он, этот твой проявившийся родственник, не искал тебя. Тела-то не нашли небось. Значит, просто закрыл глаза? Что ты переживаешь заранее? Вдруг это вообще твоя седьмая вода на киселе, какой-нибудь троюродный дядя внука четвероюродной бабки? Поздороваетесь при встрече, пожмёте друг другу руки — и гуляй, душа! Больше и не увидишь его.

— Всё может быть, — улыбнулся Кристиан, поднимаясь. — Ладно, что-то я растёкся тут… Продолжим?

— А то! — подмигнул ему Сейя, вскакивая мячиком и с ходу применяя совершенно не знакомый хорону приём. Керен решил развлечься: он неожиданно блокировал его, защитив Кристиана, и рванул в атаку серией как будто заранее продуманных ударов, заставляя риза изумлённо пятиться, — а Кристиан только восхищённо наблюдал за ними двумя. Может, к чёрту программирование? Он может начать здесь всё с начала и стать, например, оперативником вроде Сейи.

Может, как только он узнает, кто его родственник, и познакомится с ним, его жизнь вообще перевернётся с ног на голову?..

Они уже шли к лабораториям, он и Сейя, — часы пробили три, — как перед ними будто из воздуха соткался улыбающийся Лемм с папкой под мышкой.

— Вы-то мне и нужны, — поприветствовал он риза и хорона. — Сейя, я жду тебя в своём кабинете, и Керена захвати тоже, будет серьёзный разговор. Кристиан, а ты сейчас идёшь со мной. Меня попросили передать тебе результаты твоего ДНК-теста, — он помахал папкой в воздухе, и Кристиан оторопел, пожирая её глазами, — а я позволил себе устроить вам встречу. Твой нашедшийся родственник будет ожидать тебя… ну, пойдём, покажу. Сейя, помнишь, где мой кабинет?

— Ну конечно, — риз с усилием заставил себя оставить друга с терасом и, козырнув им обоим, нарочито торопливо пошёл в другую сторону по коридору. Лемм поманил хорона за собой к лифту.

— Вы знаете его? — спросил с замиранием сердца Кристиан, пока они ждали кабину.

— Слегка. Кстати, потом, если не серьёзно задержишься, я хотел бы и тебя увидеть у себя. Я думаю о том, чтобы забрать в столицу вас троих, но это, само собой, решать вам. Ещё с пятью агентами я уже договорился.

— В столицу?.. Не многовато ли мне чести?

— Ты себя недооцениваешь. Здесь будут наводить порядок более опытные сотрудники, выстроят неприступную крепость, чтобы больше никто из-за гор не сунулся. А молодые да перспективные нужны нам, в главном штабе. Есть, впрочем, ещё одна причина… Но о ней догадаешься сам, — Лемм заговорщицки подмигнул ему и первым вступил в кабину лифта, нажимая кнопку минус второго этажа. Кристиан, который нервничал всё больше, чуть не споткнулся о порог, следуя за ним. Кто бы мог подумать, он ведь не трясся даже тогда, когда за их байкерской группой устроили погоню патрульные, а сейчас дрожит как осиновый лист, смех, да и только…

Из лифта они направились по пустому коридору куда-то вглубь галерей, и Лемм остановился в тупичке перед бронзовой дверью без номера.

— Держи, — терас вручил Кристиану папку, и тот взял её дрожащими пальцами. — Он — там. Общайтесь.

Развернувшись на каблуках, Лемм, насвистывая, удалился за поворот, и скоро звук его шагов стих совсем. Кристиан остался совершенно один в стылом коридоре с мерцающими лампами — просто прекрасное место для налаживания родственных связей. Как будто к дознавателю привели… Пытаясь дышать ровно, Кристиан опустился на стоящую тут же банкетку и открыл папку. Прежде чем знакомиться, надо хоть наконец узнать с кем…

На первом листе было несколько строчек текста и две фотографии, одну из которых, расположенную внизу, Кристиан сразу, не глядя, закрыл ладонью. Сначала имя. На первой, конечно, он сам — это та же, которую ему сделали при принятии на работу. Так-так… «На основании результатов исследований образцов ДНК, полученных от агента Кристиана Шереметова, после проведения сравнения генетического кода со всеми имеющимися в базе… выявлен единственный живой родственник… первой линии родства… а также представлена информация по другим родственным линиям, включая выдержки из досье, даты рождения и смерти, фотографии… С вероятностью 99,99 % подтверждено родство с ныне состоящим на службе ГШР, агентом III уровня…»

— «Рэксом… Страховым»?! — выдохнул Кристиан, не веря своим глазам, и рывком убрал ладонь. С фотографии на него насмешливо смотрел буквально сегодня виденный в новостях подрывник базы «Неман-1», смуглый черноволосый парень, и, переведя с него взгляд на своё фото, хорон не мог не отметить их явное сходство. Да, у него самого волосы были пепельные, а глаза чуть светлее, но линия подбородка, нос, вырез глаз… А он всё гадал, где он уже мог встречать Рэкса — да в зеркале, где же ещё?!

Не в силах пока сидеть, Кристиан вскочил с банкетки и нервно заходил туда-сюда по коридору, пытаясь унять разгоревшиеся чувства. Может ли так быть, что тот хитрый мальчик с тёмными, почти чёрными глазами — и есть Рэкс, его… брат? Или они кузены, как сказал Сейя, седьмая вода на киселе? Но, кажется, тот же Сейя говорил ещё, что из Страховых остался только один, а остальные линии, женские, не стоят даже упоминания? Может, Кристиан оттуда? Нет, ведь в тексте сказано «родственник первой линии», это значит, единокровный. Всё-таки брат. Старший брат…

Он сел обратно и начал листать те самые выдержки из досье, обещанные вначале. Сухие строки о тех, кого он потерял и забыл: вторая линия, отец и мать, на основе анализа генкода первого те же 99 % вероятности родства. Патрокл Страхов — суровый мужчина с серьёзным шрамом на смуглом, как у Рэкса, лице, от линии волос до подбородка, погиб около десяти лет назад, в сорок четыре года, главный подозреваемый в убийстве — агент МД, Клиффорд… Шштерн?! А Лемм ему не родственник случаем? Мама, Олеся Страхова, кажется, она и приходила к нему в самых добрых и тоскливых снах, эта рано ушедшая из-за тяжёлой болезни бледная женщина, с какой-то затаённой печалью в чайных глазах — похоже, от неё их цвет Кристиан и унаследовал. Пожар был одиннадцать лет назад, в 2631-м, она умерла ещё раньше, а вот отец… отец был жив. Почему же он его не искал?..

Кристиан переворачивал страницы и бережно выкладывал прикреплённые фотографии рядом на банкетку, одну за другой. Третья линия родства. Брат его отца, Квазар Страхов, назначенный после его смерти опекуном осиротевшего Рэкса. Тоже сероволосый, как мама и сам Кристиан, только другим оттенком, не серебра — пыли, темнее, жёстче. Глаза такие же тёмные, как у Рэкса, да и выражение лица похоже, та самая спокойная уверенность, которую Кристиан видел на экране; Патрокл на фото смотрелся скорее хмурым и тихо всех ненавидящим. Вот Квазар погиб совсем недавно, на исходе этой зимы, на операции по спасению заложников в Седе. Кажется, там взлетело на воздух огромное здание известной корпорации вместе с владельцами, и гэшээровцам удалось спасти только их детей? Большой был резонанс в СМИ, правда, все твердили, что хозяева «Ориона» продались террористам с потрохами… Видно, не совсем, раз ГШР попытался их спасти. И оставил там одного из лучших своих агентов: Кристиан пробежал глазами по списку заслуг Квазара и печально улыбнулся. У Рэкса был хороший учитель…

И, наконец, он сам, ранее считавшийся погибшим в пожаре. Кристиан смотрел на фотографию себя, девятилетнего мальчика, выгравированную на надгробном камне с надписью: «Рейн Страхов. 28.07.2622 — 10.08.2631. Любимый сын, брат, племянник». Кого же там похоронили? Просто пепел, оставшийся после пожара? Неужели всё сгорело дотла, и, не найдя тела, никто не сомневался, что он погиб? Кому была нужна его якобы смерть?

Психологические барьеры, выстроенные в голове Кристиана умелыми врачами и заботливыми опекунами, ломались один за другим. Он вдруг вспомнил, нечётко и неуверенно, свой собственный ужас перед огнём, на его глазах неотвратимо приближающимся к нему, запертому в комнате: дверь тогда преградил обвалившийся потолок. Вкрадчивый треск сверху говорит, что скоро рухнет и остальное и он будет погребён тут заживо. Потом звон разбиваемого стекла, голыми руками — вот откуда эти шрамы — и короткое страшное падение на траву под домом. Со второго этажа? Верно, летел он недолго, но с первого было бы быстрее. С шелестом и торжеством взметнувшегося огня падает крыша; поднимаясь, Рейн шатается и смотрит, как дом складывается в себя подобно карточному. И там остались отец и старший брат — Рейн слышал его голос за дверью и его отчаянные попытки её взломать. Страх огня мешает ему бежать, и он стоит не шевелясь до тех пор, пока из-за угла не выныривает к нему тёмный силуэт со скрытым капюшоном лицом — но он всё равно знает его, поэтому не сопротивляется, когда его тащат к дороге. Слепящие глаза фар, взвизг тормозов, единственная едущая в их сторону машина резко сворачивает на обочину, а он уже совсем один и почему-то посреди бежевого пустого полотна, и к нему бегут двое: хороны, мужчина и женщина, моложе его отца, подхватывают на руки и увозят… А потом Ириос. Что было в середине? Как он оказался так далеко от Канари? Кто всё это придумал, кто увёл его от брата и отца?

Пальцы давно перестали дрожать, Кристиан — нет, теперь, наверное, уже Рейн — отложил свою фотографию к остальным погибшим — только по-настоящему — и открыл страницу, полностью посвящённую его живому брату. Пребывая всё ещё в некоем подобии транса, он не услышал приближающиеся шаги и заметил чужака только, когда тот присел рядом и взял в руки фотографию Квазара. Хорон поднял голову и встретился взглядом с Рэксом.

— Изучаешь мою биографию? — дружелюбно спросил он, разглядывая Квазара. — Интересно, какой ты по счёту, кто узнал обо мне только благодаря «Неману»?

— Я… — заикнулся Рейн, но не нашёл слов. Рэкс улыбнулся, отмахиваясь.

— Шучу, не обращай внимания. Ты напоминаешь мне кого-то… мы не знакомы? Хотя, что это я, я бы тебя вспомнил в таком случае.

— Ты мог видеть моё фото, — наконец справился с волнением Рейн. — Я — тот самый диверсант, благодаря которому твой куратор получил возможность отдохнуть в наших райских кущах.

Всё воспринималось им как в полусне, а особенно странно было думать о себе как о Рейне. Рэкс хмыкнул, начиная изучать его уже с большим интересом.

— Что ты тут-то делаешь? — спросил он.

— Мне сказали подойти вон в ту комнату, — Рейн мотнул головой в сторону бронзовой двери. Рэкс удивлённо приподнял брови.

— Любопытно. Может, ты и есть мой сногсшибательный сюрприз, который мне пообещали за визит сюда? Ты что-то знаешь об этом?

— Нет, — чересчур, пожалуй, поспешно отозвался Рейн, мучительно подбирая слова, чтобы правильно огорошить своего новообретённого брата, — но они упрямо отказывались приходить, поэтому хорон просто кивнул на фотографию себя девятилетнего и спросил: — Это ведь твой младший брат?

— Да. Рейн, — в голосе Рэкса прорезалась едва различимая нежность. — Тогда был страшный пожар, у меня до сих пор следы остались, — он закатал рукава серой рубашки, демонстрируя почти сгладившиеся шрамы, покрывавшие руки вплоть до локтя. — Он был в комнате, а дверь заблокировала горящая балка. Я пытался её отодвинуть, но куда мне, одиннадцатилетнему… Потом отец утащил меня, а крыша обрушилась. Всё. Под этим камнем с фото — его останки. А кто дом поджёг, я так и не узнал. Искал, долго искал. Но в игру вступил кто поумнее меня…

Это был идеальный момент: тронуть его за плечо, сказать: «Вы рано меня похоронили, я живой, я выбрался», — но у Рейна перехватило горло, и он почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Рэкс бездумным движением провёл пальцем по фото, неизвестно когда оказавшемуся в его руке, и положил обратно, рядом с Квазаром. Глаза его совсем почернели.

— Ты, наверное, отлично понимаешь, что такое — остаться совсем одному, я читал твоё досье, ты приёмыш… Не знаю, зачем тебя ко мне отправили, встретивший меня Лемм только многозначительно ухмылялся, но зайдёшь тогда через пять минут? Я как раз его вызвоню.

Он встал, уже поворачиваясь в сторону кабинета, и казалось немыслимым вот так просто отпустить его. Собрав остатки куда-то улетучившейся с его приходом храбрости, Рейн рванулся вперёд и схватил его за рукав, останавливая. Когда Рэкс изумлённо обернулся, он всунул ему первый лист из папки с их фотографиями и глухо сказал:

— Читай.

Вопросительно глянув на него, Рэкс расправил лист, вчитываясь, а Рейн схватился пальцами за края банкетки, поражаясь отсутствию выдержки. Он не смел поднять глаз. Краем зрения он уловил, как Рэкс опустил руку с листком — белое пятно в полусумраке коридора, потом сверху раздался как будто насмешливый и одновременно дрогнувший на первых нотах голос.

— Поторопился я предложение своей девушке сделать. Раз я теперь не единственный Страхов, с детьми можно и подождать…

Рейн наконец вскинул на него голову. Рэкс улыбался — и его жёсткое лицо разгладилось, вдруг ярко напомнив того мальчика, который уже отчётливее обрисовывался в памяти Рейна, мальчика, всегда улыбавшегося по-настоящему тепло и открыто только ему, его младшему брату. И, желая уберечь их обоих от проявления чувств, Рейн торопливо сказал:

— Лемм хочет отправить меня в столицу — очевидно, потому, что желает видеть нас вместе…

— О, и не он один желает, — улыбка сменилась на нехорошую усмешку, и Рейн вопросительно нахмурился. — Я в опале, Рейн. У президента ГШР такой зуб на меня, любой мамонт позавидует. И, конечно, он сделает так, чтобы мы с тобой находились в одном месте — так легче будет нас прихлопнуть одним ударом. Но и я бы не хотел, чтобы ты был за тридевять земель, где я не смогу ничего контролировать. Если нет сильных возражений, ты поедешь со мной.

— Видно, не зря мои приёмные родители пытались спрятать меня от ГШР: стоило только поступить, а за твоей головой уже идёт охота! — весело фыркнул Рейн и вскочил с банкетки. — Но я не против, знаешь. Мне всегда казалось, что я не на своём месте…

— Да уж, вот уж никогда не подумал бы, что мой младший брат способен так увешаться пирсингом и набить тату-рукава, — поддержал веселье Рэкс и обнял его за плечи. — Пойдём, разыщем Лемма. А по пути ты мне объяснишь, как ты тут оказался… в Ириосе.

— Расскажу, что вспомню, — пообещал Рейн. — А Лемма искать не надо, я знаю, где он. Пошли.

Всё ещё не до конца веря в происходящее, он отвернул Рэкса от кабинета, быстро собрал фотографии обратно в папку и, взяв её так, чтобы ничего не вывалилось, повёл брата к лифтам.

* * *

Табита, несмотря на свой боевой характер, не очень-то жаловала перемены, особенно навязанные свыше. Будь её воля, она провела бы в своей небольшой квартирке в центре города всю жизнь и ни разу не дёрнулась бы к чему-то «лучшему» или «престижному». Но приказ пришёл сверху, приказ, не до конца ей понятный, не имеющий ни оснований, ни предпосылок: переехать в частный дом на северной окраине Канари в максимально сжатые сроки и отныне обретаться строго по этому адресу.

Как будто чья-то дурная шутка. Впервые увидев этот дом, Табита только сдавленно охнула: зачем ей одной, без какого-либо намёка на семью, подобные хоромы?.. Ну ладно, может быть, для четырёх человек он оказался бы и в самый раз, целых три спальни, но для неё… Вот что значит так и не озаботиться за годы службы покупкой собственной недвижимости (все возможные деньги Табита отсылала больной матери и младшей сестре на обучение) — в любой момент могут турнуть из насиженного гнёздышка, особенно если оно в таком выгодном месте. Правда, в таких случаях размен происходил на что похуже, а тут — хоромы, надо же. В чём подвох?

Переезжала Табита почти ночью, в спешке, поэтому знакомилась со своим новым жилищем уже поутру. Придирчиво осмотрев все углы, проверив чердак и подвал, канализацию, отопление и проводку, девушка не нашла особых отклонений и решила пока позавтракать. АНД слушался её безоговорочно, и на сердце, давно уже привыкшем к подвохам, становилось всё тяжелее. Табита принесла на кухню пачку сигарет с зажигалкой, пепельницу, прикурила, чтобы спокойно обдумать своё положение в те пять минут, что готовился завтрак, и тут-то всё встало на свои места.

Манипулятор появился беззвучно и без какой-либо команды. Табита не обращала на него внимания ровно до тех пор, пока пульверизатор в нём не оказался прямо перед её лицом. Только и успевшая что недоуменно моргнуть Табита в тот же момент получила заряд струёй воды точно в лицо, из-за чего сигарета, конечно, потухла, но АНД этого показалось мало: он продолжал опрыскивать Табиту до тех пор, пока она с руганью не выскочила с кухни.

— Ты совсем, что ли?! — гневно крикнула она меланхолично горевшему на уровне её глаз на противоположной стене зелёному экранчику Наблюдателя.

— На кухне курить запрещено: приказ хозяина, — механическим голосом отозвался тот. — Курить в спальне запрещено: приказ хозяина. Курить в холле запрещено: приказ хозяина…

— Так, я поняла, — Табита рассерженно фыркнула и тряхнула головой, чтобы хоть чуть-чуть просушить свои тёмно-серые волосы, усыпанные крупными и рваными чёрными пятнами: эрбисса ненавидела ощущение тяжести и поэтому стригла их коротко и беспорядочно ещё с подросткового возраста. — Твой новый хозяин — я. Разве нет?

— Пожалуй, — осторожно признал АНД, перейдя к обычному человеческому тону.

— Тогда я отменяю все приказы касательно курения. Это мой, в конце концов, дом или нет?! И принеси мне полотенце.

— Полотенце, — согласился АНД, один из манипуляторов которого уже протягивал подобревшей Табите чистое полотенце. — Отменить приказ невозможно.

— Ч… что?! — эрбисса так и замерла с полотенцем на голове.

— Недостаточно прав доступа.

— Ты там опух, машинка стиральная?!

— Недостаточно прав доступа, — как будто с сожалением вздохнул Наблюдатель, и его зелёный «глаз» потух, явно обозначая этим конец разговора. Вне себя от злости, Табита отшвырнула полотенце куда-то в сторону лестницы на второй этаж и ушла на кухню забрать сигареты, чтобы покурить хотя бы во дворе. Пачка, конечно, оказалась абсолютно промокшей. Стараясь сдерживаться, чтобы что-нибудь не поломать, эрбисса поторопилась в магазин.

Уже возвращаясь, всё ещё с влажными волосами и горящими жаждой мести глазами, благодаря чему она хорошела ещё больше, эта стройная, крепко сбитая девушка, рельефная мускулатура рук и спины которой выдавали непосвящённому любовь то ли к теннису, то ли к спортивной стрельбе из лука, а посвящённому — отличного бойца почти на любом виде оружия, Табита наконец с наслаждением затянулась сигаретой и, остановившись у порога нового дома, достала мобильный телефон.

— Алло, это техподдержка? — хмуро поинтересовалась она у девушки на другом конце, только и успевшей что представиться. — У меня проблемы с АНД. Соедините меня со специалистом.

— Назовите, пожалуйста, своё имя и личный номер, — вежливо попросила диспетчер.

— Табита Хесснер, М-641322.

— Спасибо, агент Хесснер. Ожидайте на линии.

Табита уже тушила сигарету, когда музыка в телефоне наконец прервалась бархатным мужским голосом, показавшимся эрбиссе смутно знакомым.

— Добрый день. Что случилось с вашим АНД?

— Вы бы ещё до Судного Дня трубку брали! — огрызнулась Табита.

— Приносим свои извинения, сегодня просто шквал звонков с жалобами на домашнюю электронику, магнитная буря, что ли? — оператор издал странный смешок. — Так что у вас случилось?

— Мне не дали полные права доступа к этой железяке. Распоряжается в моём доме, как будто это он хозяин, а не я! Можно мне программиста?

— Да, конечно, одну минуту… Завтра в семь утра удобно?

— Вы что, с этой бэушной микроволновкой договорились испортить мне жизнь?!

— Значит, неудобно… — невозмутимо отозвался оператор. — Тогда в пятницу в три.

— Давайте ещё в понедельник в четыре! Утра! — взорвалась Табита. — Ладно, завтра так завтра…

— Отлично, — от этой всепонимающей интонации эрбиссе захотелось придушить диспетчера. — Ожидайте.

Он отключился, не прощаясь. Гневно выдохнув, Табита пошла обратно в дом.

К вечеру они с АНД ссорились ещё несколько раз — впрочем, наверное, не стоит называть ссорой случаи, когда один грязно ругается, бросаясь в стенку всеми попавшимися под руку предметами, а второй только флегматично перемигивается сам с собой лампочками. Несмотря на противодействие, Табита сумела разобрать почти все вещи, а главное, развесить в нужных местах части своей коллекции холодного оружия. На обычных ножах эрбисса дралась превосходно, но куда больше любила метательные — лучшей шестёрке было отведено почётное и стратегически удобное место в холле. Курить АНД выпускал её неохотно; кажется, ранее он принадлежал не поборнику свежего воздуха, а ярому противнику табака, потому приходилось воевать за каждый шаг в сторону недавно купленной пачки. Ближе к ночи эта война кончилась полным поражением АНД: до состояния берсерка разъярённая Табита с такой силой саданула ногой по главной панели управления, что Наблюдатель, издав какой-то невнятный звук, погасил все свои лампы и больше ни на что не реагировал.

Ошеломлённая внезапностью случившегося, Табита не сразу осознала, что это пиррова победа. Отключаясь, АНД автоматически заблокировал все входы и выходы из дома, а заодно и возможность пользоваться электричеством. Злиться почему-то расхотелось, и Табита опустилась на пол, борясь с желанием начать рвать волосы с досады. Теперь осталось только ждать техника и надеяться, что он сможет сделать что-то с электроникой снаружи дома.

Зачем её только сюда сослали? Кому пришла в голову эта идиотская идея? Табита, успокаиваясь, достала сигарету и впервые за день без противодействия извне закурила.

Кое-как приняв душ — хорошо, хоть вода продолжала подаваться, — Табита осталась ночевать в холле, где постелила себе найденный с помощью телефонного фонарика спальник, который раньше брала с собой в походы. Будильник должен был разбудить эрбиссу ровно в семь, и она не позавидует технику, если он опоздает хоть на минуту! Уснула Табита почти сразу, мёртвым, лишённым сновидений сном, и проснулась от осторожного стука в дверь. В ту же секунду заработал и будильник.

— Кто там? — не предвещавшим ничего хорошего тоном спросила Табита, и из-за двери отозвался робкий мужской голос:

— Техподдержка. Ваш АНД совсем отвалился?

— Да, с концами. Что предложите?

— Доступ извне знаете где получить?

Табита нахмурилась, припоминая стены дома, и, закуривая, сказала:

— Внутренний двор. Панель вроде у внешнего входа в подвал.

— Ожидайте, — успокоительно проговорил парень с улицы, и наступила тишина. Табита встала, чтобы сложить и убрать спальник. Хоть кто-то над ней не смеётся. А того диспетчера она обязательно найдёт и хорошенько настучит по голове, чтоб знал, на кого тявкать…

Не прошло и десяти минут, как в коридоре зажглись датчики движения, свет, а с ними вместе и «глаз» АНД. В дверь снова раздался стук.

— Я войду? — поинтересовался техник, и Табита, впечатлённая его оперативностью, великодушно разрешила:

— Входите!

АНД отпер замок, дверь открылась, и на пороге оказался эрбис, сверстник самой Табиты. Уже начиная ему приглашающе улыбаться, девушка сделала один шаг назад, к своим метательным ножам. Парень показался ей смутно и неприятно знакомым, а подобные ощущения Табита предпочитала превращать в действия. Где-то она уже встречала эту лохматую пепельноволосую голову с коротким хвостиком на стыке шеи и затылка, чуть изогнутые брови, медно-жёлтые, слегка раскосые глаза и три небольших тёмно-серых круглых пятна на левой стороне лица, в сантиметре от скулы…

— Я сниму обувь? — спросил эрбис, явно не собираясь представляться. Табита отрешённо кивнула, разглядывая его форму техника АНД и чёрный чемоданчик с инструментами и наверняка походным компьютером. Форма определённо принадлежала ГШР, но МД и не прокололись бы на такой мелочи. Эрбис, поставив одну руку на стену для опоры, второй начал стаскивать ботинок, на запястье ему скатился серебряный браслет из крупных цепочных звеньев с пиратским черепом в качестве застёжки, и картина наконец стала полной. Схватив один из своих ножей, Табита с размаху метнула его в свободную руку лжетехника, надеясь так пригвоздить его к стене, но в последний момент лампа в потолке, полыхнув секундой яркости, ослепила её, и эрбисса промахнулась. Нож вонзился парню точно между средним и безымянным пальцем, и он, охнув, поднял голову. Табита уже бежала к нему с двумя обычными ножами, и он скользнул в сторону, готовясь к защите.

Уже с первых минут Табита поняла, что противник ей достался не промах. Да, он почти не атаковал, но оборонялся мастерски, и не прошло и пяти минут, как эрбисса лишилась обоих ножей — впрочем, совершенно безболезненно. Агент МД, в чём она была убеждена, был выше и массивнее её, а на ногах держался как волк против стаи собак: свалить его оказалось нереально, как Табита ни старалась.

— Да подожди ты! — пропыхтел эрбис, в очередной раз уворачиваясь от хорошо продуманной атаки. — Я не убивать тебя пришёл!.. Ай! Давай поговорим!

— С врагами бесед не веду! — фыркнула Табита, отпрыгнула на шаг, чтобы применить ещё один эффективный приём (если этот камушек вообще чем-то можно было взять), но тут коварный АНД нижним манипулятором сделал ей подножку. Не ожидавшая с его стороны предательства эрбисса рухнула спиной на пол, даже не успев сорвать со стены ножик, и сразу же лжетехник навалился сверху, взяв в крепкий захват её дёргающиеся руки и придавив ноги. Беспомощно посопротивлявшись и ощутив всю тщету этого, Табита выдохнула ему в лицо:

— Тебе это ещё аукнется, помяни моё слово!

— Обязательно, — подозрительно ласково проговорил эрбис. — А теперь-то поболтаем?

— Это о чём же?!

— Ну, например… — начал он, но был прерван громкой мелодией телефонного звонка из закрытого на пуговицу кармана форменных штанов. Эрбис вздохнул и скомандовал: — Приём. Громкая связь.

— Хант? — спросил телефон, и Табиту охватило чувство дежавю. Со вчера