Безудержная страсть (fb2)

- Безудержная страсть (а.с. Эротическая серия-1) 1.9 Мб, 564с. (скачать fb2) - Юлия Кузьминых

Настройки текста:



Юлия Кузьминых Безудержная страсть 

– Давай, Шен. Ты сможешь!

– Я не могу. – Упираясь носильному напору мужчины, провозгласила темноволосая девушка. – Не могу…

– Да что с тобой? – Недовольно сведя брови, спросил стоящий позади нее блондин. – Хочешь нам все дело испортить?!

– Нет, но…

– Никаких но! Придерживайся стандартного плана: твоя главная цель – попасть ему под колеса, а все остальное пойдет, как по маслу.

– Но, Джеф, – немного растерянно начала брюнетка, – ты видел, как он водит? Что если он вообще не заметит, что сбил человека?

– Не неси чушь, Шеннон. – Похотливо оглядев, казалось бы, миниатюрную фигуру своей спутницы, сдавленно отозвался мужчина. – Тебя невозможно не заметить.

Одетая в белоснежное летнее платье, игриво развевающее свои складки на теплом ветру, да легкую соломенную шляпку, Шеннон была великолепна. А сколько наивности и простодушия можно было прочесть в этих прекрасных янтарных глазах?! Казалось, вся подноготная столь лживого мира готова вмиг расступиться перед этой совершенной красотой. Да, Шеннон была поистине прекрасной актрисой. Она умело манипулировала людьми, играючи обводила жертву вокруг пальца, а в самые рискованные моменты смело прикрывалась своей невинной улыбкой. И ещё никто так и не смог заподозрить ее истинную натуру. Натуру циничной мошенницы. Мошенницы, не знающей истинную суть невинности и добродушия.

Раздраженно убрав со лба непокорную прядь, выбившуюся ветром из-под широких полей шляпки, девушка внимательно посмотрела на стоящий поодаль спортивный автомобиль. Всё было как и всегда. С четкой, так несвойственной итальянцам, пунктуальностью, он снова приехал в свой банк, в котором любой член персонала, да и даже сам директор готов был собственноручно выполнить любую прихоть своего самого излюбленного клиента. Так, например, стоящий у стеклянных дверей черный «Ламборджини» уже ни у кого не вызывал удивления. Ведь всем было известно, что каждую среду ровно в час дня в этот банк приезжает самый богатый человек, проживающий на этом острове – Мануэль Конте, непреступный аристократ в седьмом поколении. Многие пытались подобрать ключик к его несметному богатству. Но провести Мануэля оказывалось далеко непросто. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Но сегодня все изменится. Сегодня они наконец-то встретятся, и ее четко спланированная афера начнет набирать свои обороты.

Предвкушено улыбнувшись, Шеннон, наконец-то заметила, как за стеклянными дверьми появилась высокая фигура. Одетый в изысканный белый костюм, этот мужчина не знал себе равных. В сиянии его серебряных глаз, в свободной непринужденной походке, да и во всей его натуре без труда читалось надменность и независимость. О, да, он был птицей высокого полета! Высокого и, увы, такого же недосягаемого для обычных смертных. Но сегодня Шеннон внесет некоторую перемену в его привычную жизнь, чтобы уже завтра этот надменный толстосум хоть немного понял, что значит упасть с высоты своего полета. Конечно, удар будет не столь уж сильным – вряд ли пара миллионов для столь породистого жеребца являются огромным капиталом, но вот для Шеннон эта сумма имела достаточно веское значение.

– Вот он! – Возбужденно произнес Джеф, так же заприметив выходящего из здания мужчину. – Костюм с иголочки, как и всегда. – Презренно добавил он. – Давай, Шен. Мне уже не терпится лишить этого самовлюбленного графа хотя бы скромной части его капитала.

Увидев, как широкоплечий брюнет стремительно приближается к своему «Ламборджини», Шеннон сделала глубокий вздох, после чего решительно шагнула на проезжую часть.

Все произошло, как они и предполагали.

Покинув двухэтажное здание, Мануэль поспешно сел за руль и, отвлеченный собственными мыслями, не сразу заметил, как прямо перед его капотом оказалась это создание. Резко нажав по тормозам, мужчина отвел руль, но было уже слишком поздно. Облаченная в белоснежную одежду неприметная фигурка слишком быстро скрылась из вида. Остановив машину прямо на поребрике, широкоплечий брюнет стремглав выскочил из открытого салона и поспешил навстречу пострадавшей.

Стройная фигурка неподвижно лежала посреди пустынной дороги. Подбежав к девушке, Мануэль осторожно отвел с ее лица спутавшиеся темные локоны и, наконец, смог рассмотреть свою жертву. Белая, фарфоровая кожа светилась словно изнутри. Такие столь правильные черты лица встречаются редко. А она была само совершенство. Словно ангел, сошедший с небес. Боже, как же она была прекрасна.

С легкостью приподняв ее на одной руке, Мануэль всерьез испугался, что причинил вред девушке. И хоть скорость его автомобиля ещё не успела превысить общедоступных норм, все же он умудрился сбить пешехода… да ещё такого обворожительного!

– Синьора, – слабо тряся ее за плечи, тревожно позвал он. – Синьора!

Но никакого ответа не последовало. Обездвижено лежа на его руках, девушка выглядела словно мертвой.

– Вот, черт! – Злясь на самого себя, резко воскликнул брюнет.

Вокруг них уже начала собираться толпа прохожих. Ещё бы, столь небывалое событие для столь небольшого островка, затерянного посреди Тирренского моря.

Да он просто звезда – сбил пешехода посреди пустынной дороги!

Резко подняв голову, Мануэль принялся искать хотя бы одно знакомое лицо, посреди столпившихся вокруг людей. Наконец, заметив в толпе одного из служащих банка, он громко обратился к молодому юноше:

– Немедленно вызови врача! Этой синьоре срочно нужен… – Но договорить он не успел.

Ангел в его объятиях едва заметно пошевелился, издал слабых вздох и сквозь прищуренные веки недоуменно посмотрел на обнимающего его мужчину.

– Кто вы? – Хрипло спросила она.

В послышавшемся нежном голосе присутствовал едва уловимый акцент, но вот к какому языку он относился Мануэль так и не смог определить.

Видя, как ее голова постепенно отклоняется назад, мужчина снова встряхнул пострадавшую, стараясь вложить в свои действия как можно больше холодной самоуверенности.

– Синьора… Синьора!

– Синьорина. – Тихим шепотом поправила она, после чего вновь впала в тягучее забытье.

Медленно перевернувшись на правый бок, Шеннон сонно открыла глаза. После «случайного» столкновения с капотом механического монстра все ее тело ломило и буквально распадалось по кусочкам.

«За это, – вновь обессилено сомкнув веки, подумала брюнетка, – Джеф мне должен будет накинуть лишний процент. Бесплатно ломать себе кости я не намеривалась»

– Вам лучше? – Послышался со стороны женский голос.

«Черт возьми, а это ещё кто?» – Недовольно спросила саму себя девушка, тут же мысленно перепроверив разведанные пару дней назад данные. Мануэль Конте – приверженный холостяк тридцати четырех лет. Детей нет. И, насколько ей было известно, постоянно проживающей в его доме любовницы тоже.

– Синьорина? – Вновь прозвучал встревоженный голос, отчего Шеннон все же пришлось открыть глаза.

Перевернувшись на спину, она сконцентрировала взгляд на зеркальном потолке и мысленно ахнула от изумления. Такие навороченные прибамбасы она видела лишь в кино. Едва не растянув губы в довольной улыбке, девушка вовремя спохватилась и с напущенными вздохами медленно повернула голову в бок. Однако, чем дальше ее глазам открывалась представленная картина, тем все труднее было сохранить на лице болезненную гримасу. Столь богатых апартаментов ей видеть ещё не приходилось. Такое ощущение, что она попала в прошлый век. Огромная кровать, заправленная черными шелковыми простынями, словно проглатывала ее целиком. Переведя взгляд немного вперед, она сразу же заметила камин совершенно невероятных размеров. Расположившись едва ли не в половину стены, он величественно взирал на нее своими до блеска начищенными мраморными плитами. Сверху, на специальной широкой полке стояла коллекция золотых статуэток, изображающих танцующих балерин. В том, что в этой комнате даже эти изысканные скульптурки были вылиты из чистого золота, Шеннон совсем не сомневалась. Казалось, по-другому и быть не могло. Боже, так сколько же денег у этого Конте?

– Синьорина, вам лучше?

Повернув голову на звук, Шеннон наконец-то увидела обращающуюся к ней женщину.

Стоя у окна, немного полноватая темнокожая синьора взирала на нее с явным интересом. Однако заметив, как очнувшаяся девушка обратила на нее свой туманный взгляд, женщина поспешно посмотрела на плотно зашторенные занавески.

Привыкшая к темноте, Шеннон без труда смогла разглядеть свою надзирательницу. Но после тщательного осмотра, наконец, поняла, что это вовсе не властная хозяйка роскошного особняка, а всего лишь обычная темнокожая служанка.

Расслабленно выдохнув, она опустила голову на мягкие подушки.

– Могу я раскрыть окна? – Так и не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос, вновь поинтересовалась женщина.

Недовольно скривив губы, Шеннон все же заставила себя принять простодушное выражение лица и, вложив в свой голос как можно больше миловидности, тихо произнесла:

– Да, пожалуйста.

В ту же секунду тяжелые, плотные гардины распахнулись, и сквозь широкие стекла комнату заполонил яркий дневной свет.

Немного поморщившись от столь ярких лучей, Шеннон прикрыла ладонью глаза.

– Вам лучше, синьорина? – Подойдя к ее постели, снова обратилась к ней служанка.

Убрав ладонь от своего лица, Шеннон, наконец-то, привыкла к дневному свету.

Посмотрев на добродушно улыбающуюся ей негритянку, она и сама развела губы в смущенной улыбке.

– Спасибо. Я хорошо себя чувствую.

Согласно кивнув, словно собеседница и не нуждалась в ее ответе, полноватая женщина поспешила сообщить:

– Меня зовут Роза. Я уже много лет работаю в этом доме. А вас совсем недавно посещал врач. Он сказал, что у вас всего лишь пара незначительных ушибов, но синьор Мануэль попросил меня лично узнать ваше самочувствие.

Вложив в свою улыбку как можно больше благодарности и искреннего признания, Шеннон терпеливо повторила свой ответ:

– Все в порядке. Как сказал врач, это и, правда, всего лишь слабые ушибы. Через день-другой пройдут.

И вновь переведя взгляд на царственное убранство комнаты, с легким изумлением в голосе спросила:

– Где я?

– Вы в хозяйских апартаментах. – Продолжая скромно улыбаться, ответила женщина. – Все произошло настолько быстро, что синьор решил сразу же отнести вас в свою спальню. Остальные комнаты нуждались в подготовке.

Слабо улыбнувшись в ответ, Шеннон ещё внимательнее принялась изучать царящую вокруг обстановку.

«Интересно, где он прячет сейф?»

– Ваше платье в полном порядке. Хотите его надеть?

Вскользь оглядев бардовую шелковую сорочку, которую на нее, видимо, надели, пока она была без сознания, Шеннон согласно кивнула.

– Да, было бы неплохо.

Превозмогая резкое головокружение, девушка свесила ноги с кровати.

Да, похоже, от недавнего столкновения она пострадала немного больше, чем ожидала.

Пока пострадавшая боролась с подступившим недугом, Роза помогла ей сменить одежду. Служанка действовала с такой ловкостью и проворством, что Шеннон даже не заметила, как она вновь очутилась в своем белом платье.

Немного смутившись от того, что ее переодели, словно пятилетнюю девочку, брюнетка растерянно улыбнулась.

Конечно, у богатых свои причуды. Не в ее положении разыгрывать из себя ущемленную гордыню.

Прибрав ее волосы в порядок, негритянка довольно осмотрела свою работу, после чего помогла Шеннон окончательно подняться с постели.

– Синьор ожидает вас в оранжерее. – Сообщила она, распахивая перед гостьей широкую дверь из спальни. – Спуститесь вниз по главной лестнице и сразу же увидите вход в ботанический сад – это настоящая гордость нашего синьора.

Вновь согласно кивнув, Шеннон в последний раз внимательно оглядела комнату. Наконец, ее взгляд наткнулся на большую масляную картину, висящую над камином.

«Тайник!« – Немедленно решила она, внутренне ликуя своей слепой удаче.

– Что ж, синьор Конте, – едва слышно прошептала спускающаяся по мраморной лестнице девушка, – кажется, настало время для нашего знакомства.

Спустившись в просторный холл первого этажа, Шеннон прошла немного вдоль узкого коридора и сразу же увидела декоративную арку, колонны которой так надежно заключил в свои прочные объятия зеленый плющ. Преодолев необычные «врата», девушка, наконец, покинула холодные стены огромного особняка и, казалось, в мгновение ока переместилась в самый настоящий Эдем. Вокруг все благоухало первозданной красотой. Столько необычных растений она никогда не видела в своей жизни. И каждый из них поражал своей красотой. Утопая в радужном цвете столь поразительной экзотики, девушка с истинным интересом подходила то к одному цветку, полной грудью вдыхая его чудесный аромат, то к другому.

«Да, чтобы содержать такую великолепную оранжерею нужно вложить в это дело очень большие деньги!… Деньги и любовь» – Принюхиваясь к очередному неизвестному ей цветку, расслабленно подумала она.

– Вы любите цветы? – Внезапно раздался четкий мужской голос за ее спиной.

Едва не подпрыгнув от неожиданности, Шеннон мысленно упрекнула себя за столь халатное отношение к собственному делу. Немедленно собравшись, она не спеша отодвинулась от алого цветка и плавно повернулась к обладателю этого рая.

Сняв с себя лишь пиджак, он по-прежнему оставался в своем белом облачении. Лениво облокотившись об округлый бортик небольшого фонтана, стоящего ровно посреди оранжереи, Мануэль Конте медленно смерил ее своим оценивающим взглядом.

Преодолев внезапную дрожь в коленях, Шеннон мягко улыбнулась мужчине, смотря на его атлетическую фигуру с не меньшим интересом. Сейчас, в легкой рубашке без пиджака, то и дело скрывающего достоинства накаченных бицепсов, он выглядел неотразимо. Невольно залюбовавшись смуглой от загара кожей, Шеннон затаив дыхание, встретилась с его серебристыми глазами.

Сравнение пришло незамедлительно.

Бог. Самый настоящий Бог!

Нет, конечно, она и раньше видела его издали, но все же ещё ни разу он не казался ей таким соблазнительным и манящим. Его черные зачесанные назад волосы игриво резвились в витающем в воздухе легком сквозняке. Ей даже захотелось подойти и убрать с его лба шальную прядь. Но все же вовремя вспомнив о выученных на зубок приличиях, девушка слегка встряхнула головой, будто стараясь навсегда избавиться от постигшего ее наваждения, и сдержанно улыбнулась хозяину столь роскошного имения.

– Ваши цветы прекрасны. Могу поспорить, что еще ни одна девушка, хоть раз побывавшая здесь, не осталась равнодушной к такому великолепию.

Польщено улыбнувшись, Мануэль слегка склонил голову, переводя взгляд на небольшой предмет, хранящийся в своих руках. Последовав его примеру, Шеннон наконец-то заметила свою соломенную шляпку и, машинально сделав шаг навстречу, потянулась к своей пропаже.

– О, вы нашли мою шляпку. – Останавливаясь на полпути, растерянно проговорила она. Ее словно магнитом тянуло к этому мужчине, что было весьма странно. Обычно мужчины на нее так никогда не действовали.

Словно поняв все ее желания, Мануэль добродушно усмехнулся и сам преодолел остаток разъединяющего их расстояния.

– Позвольте вернуть вам вашу вещь. – Тихо проговорил он, отдавая шляпку своей законной обладательнице. – А так же извиниться за ранее причиненные вам… неудобства.

Улыбнувшись его последнему подобранному слову, Шеннон слегка склонила голову, делая вид, что ее несколько смущает сложившаяся ситуация.

– Все в порядке. – В очередной раз за минувший час пролепетала она. – За меня не волнуйтесь.

– Вы, должно быть, ангел? – Прозвучал его чувственный шепот прямо над ее головой. Почувствовав, как его рука мягко приподнимает ее голову за подбородок, Шеннон постаралась как можно нагляднее продемонстрировать свою искусную застенчивость. Вспыхнув, она намеренно отвела взгляд в сторону.

Заметив легкий румянец у нее на щеках, мужчина довольно улыбнулся, после чего плавно провел костяшками пальцев вдоль покрасневшего участка.

– И как же зовут столь прекрасного ангела, что решил спуститься на эту грешную землю?

Казалось, его голос звучал вполне искренне.

Странно, но Шеннон совсем не так представляла себе этого напыщенного аристократа. Он должен быть властным, жестоким и циничным. По крайней мере, так говорили о нем в округе. Но на самом же деле этот человек оказался полной противоположностью ее ошибочно сложившемуся прототипу. Хотя, какое это имеет значение? Каким бы он ни был: добрым или злым – он все равно останется для нее лишь богатой добычей. Добычей, ради которой она сегодня рисковала собственной жизнью. Вовремя вспомнив о цели своего визита, Шеннон попыталась собрать остатки здравого смысла и наконец-то войти в свою так тщательно изученную роль наивной простушки.

– Меня зовут Лаура Дель Дука. – Улыбнулась она, протягивая мужчине свою руку.

– Что ж, – запечатлев легкий поцелуй на внешней стороне ее ладошки, галантно отозвался брюнет, – Мануэль Конте рад приветствовать вас на своей резиденции.

– А вы и, правда, граф? [1]– Озорно блеснув глазами, вдруг спросила его молодая синьорина. – Ваша фамилия и впрямь отвечает вашему аристократическому титулу?

– Правда. – Едва заметно изогнув губы в улыбке, согласно отозвался широкоплечий брюнет.

– Хм… Это так необычно. – Словно не замечая на себе его пристального взгляда, как можно беспечнее продолжила девушка. – Хотя, для одного дня со мной случилось слишком много необычностей. Например, я ещё ни разу в жизни не разговаривала с настоящим графом. Да и вообще, я думала, что в наше время все эти титулы давно в прошлом, но… – Приподняв голову, Шеннон вновь встретилась с его одурманивающими глазами. Откровенно задержав свой прямой взгляд на его лице, она лишь глубоко вздохнула и, облизнув краешком языка свои пересохшие губы, томно продолжила. – Но тут появились вы и…

Медленно переведя взор с его серебристых глаз на манящие губы, Шеннон постаралась вложить в свой взгляд всю страсть, какая была только возможна между мужчиной и женщиной. И то, как на нее реагировал граф, лишний раз доказывало, что она отличная актриса. Ведь, что такое настоящая страсть она как раз и не знала. Обычно Шеннон не получала особого удовольствия от мужских объятий и даже считала себя несколько фригидной по этому поводу, но сейчас, забыв обо всем на свете, ей добровольно хотелось прикоснуться к этим жестким губам.

– И? – Поддавшись немного вперед, прошептал мужчина.

– И все пошло наперекосяк… – Так же придвигая свою голову к нему, тихо отозвалась девушка.

Уже приготовившись к его объятиям, Шеннон прикрыла веки, мысленно предвкушая предстоящий поцелуй, но внезапно раздавшийся посторонний голос вдруг резко вывел их обоих из сладостного забвения.

– Простите, что отвлекаю, синьор Конте. Но у ворот вас требует один молодой господин. Говорит, он брат пострадавшей синьорины.

Поспешно отклонившись от столь обаятельного брюнета, Шеннон с легким испугом воззрилась на стоящего поодаль слугу.

– Сильвио?! – Словно самой себе, растерянно проговорила она. – О Боже, синьор Конте, – резко оборачиваясь к своему прежнему собеседнику, взволнованно начала девушка, – там мой брат. Он должно быть ужасно волнуется! Я должна немедленно сказать ему, что со мной все в порядке. Я должна…

Ловко поймав ее за руку, Мануэль ещё ненадолго придержал так отчаянно вырывающуюся из его объятий райскую птицу, и наконец, нехотя посмотрел в сторону выхода из оранжереи.

– Конечно, синьорина Дель Дука. Мы сейчас же спустимся к воротам и успокоим волнения вашего брата.

Благодарно улыбнувшись в ответ, Шеннон заставила себя сбавить темп своего актерского мастерства, и, вложив свою руку в его согнутый локоть, последовала вслед за этим сказочно красивым аристократом. Покидая этот сказочный Эдем, Шен не могла не возгордиться собой. Такой наивной дурочки, какую она только что здесь разыграла, свет ещё не видывал. Да и ее величественный кавалер, похоже, полностью очарован милой простушкой Лаурой.

Не спеша прогуливаясь по широкой гравийной дорожке, Шеннон в очередной раз звонко рассмеялась веселой шутке Мануэля.

– И откуда вы все это знаете? – Приглушив смех, спросила она. – Столько вещей один человек просто не в состоянии знать.

– Вы ошибаетесь, синьорина, – ответив на ее взгляд, тут же отозвался собеседник, – границы знаний человеческого мозга не установлены. Политика, цветы и лошади – далеко не единственные знания, которыми я владею в совершенстве.

– И чем же ещё помимо этого вы владеете в совершенстве?

Лукаво улыбнувшись, Мануэль слегка сжал покоившуюся в своей руке женскую ладошку.

– А вы и, правда, хотите это знать?

Стеснительно улыбнувшись в ответ, Шеннон слегка замедлила шаг и оглянулась назад.

Отстав от щебечущей парочки шагов на десять, Джеф внимательно разглядывал представшее перед ним огромное поместье.

Ещё вчера о такой удаче можно было только мечтать. Сегодня же они были как никогда близки к своей цели. Заветные бриллианты семейства Конте почти у них в руках. Осталось только проникнуть в дом и найти тайник.

– Синьору Дель Дука понравился вид моего особняка?

– Да, архитектура просто поражает. – Быстро нашелся Джеф, поворачиваясь в сторону гостеприимного хозяина. – Я уверен, внешне ваш дом с легкостью затмит любую виллу на этом острове.

– Могу вас заверить, что не только внешне. – Самоуверенно произнес Мануэль.

Сдержанно улыбнувшись, блондин кратко кивнул и обратился к стоящей поблизости «сестре».

– Как же я рад, что с тобой все в порядке, – переводя тему, начал он, – я так беспокоился.

Когда Джеф поравнялся с, казалось бы, неразлучной парой, Шеннон вложила свою свободную ладонь и под его локоть, после чего их небольшая группа, наконец-то, продолжила свой путь.

– Я ещё раз хочу выразить вам, синьорина, и вам, синьор Дель Дука, свои глубочайшие извинения за предоставленные волнения и проблемы. – Сочувственно произнес брюнет.

Приподняв голову, чтобы широкие поля шляпки не мешали ей рассматривать лицо своего собеседника, Шеннон лучезарно улыбнулась.

– Произошедший инцидент, конечно, не такой уж приятный, но все же, не стоит теперь вам извиняться за него каждые пять минут. К тому же, я тоже в этом виновата. Не нужно быть такой рассеянной.

– Но вы вовсе не… – Хотел было опровергнуть Мануэль, однако, резко вмешавшийся брат девушки заставил его вновь замолчать.

– Это правда! – Поспешно вставил Джеф. – Лаура с детства страдала чрезмерной рассеянностью. Обычно я всегда приглядываю за ней, но, признаться, на этот раз не уследил. Красота этого острова ослепляет. Мы с сестрой даже не заметили, как разошлись в разные стороны.

– О, да. – Тут же поддержала брата положительным кивком кареглазая красавица. – Мы здесь проездом. Через два дня вновь возвращаемся в Неаполь. Поэтому мне так хотелось посмотреть и то, и это, что я совершенно забыла о хоть каких-то мерах предосторожности… От этого и не заметила вас.

Улыбнувшись легкому смущению своей гостьи, Мануэль разочарованно вздохнул. Через пару дней она уезжает в Неаполь, а ему так хотелось узнать ее хоть немного ближе.

Резко раздавшаяся мелодия сотового телефона заставила его прервать свои размышления. Кратко извинившись перед гостями, брюнет вытащил небольшой мобильник из кармана брюк и, отойдя на несколько шагов в сторону, приглушенно заговорил в трубку.

– Честное слово, Джеф, здесь у меня складывается такое ощущение, будто я попала в прошлый век, – сварливо прошептала Шеннон, украдкой наблюдая за широкоплечей фигурой стоящего поодаль Мануэля, – и только некоторые детали современности постоянно опровергают столь безрассудную мысль.

– А что ты хочешь? Богатые живут в своем мире. Это для тебя на дворе наступил двадцать первый век, а вот такому самовлюбленному толстосуму, как этот, как раз впору эпоха Возрождения. Но, по-моему, это все же лучше, чем склоняться по дешевым отелям, рискуя там каждый раз подцепить неизлечимую болезнь.

Мгновенно вспомнив о том убогом захолустье, где им пришлось провести прошлую ночь, лежа в грязной постели с тараканами и Бог знает чем еще, Шеннон омерзительно скривила губы.

– Хорошо бы, все это побыстрее закончить. Не нравится мне этот случай. Да и к тому же, меня угнетает, что свои последние деньги я потратила на эту кучу кружев и неудобную шляпку, из-под полей которой ни черта не видно. Господи, как люди вообще могут ходить в этом?

– Вот станешь миллионершей, и сразу же полюбишь все эти шмотки. – Предвкушая их победу, уверенно отозвался Джеф. – Не волнуйся. Дело осталось за малым: нам только нужно вежливо напроситься в дом нашего милого синьора и найти тайник с его семейными ценностями.

Шумно выдохнув, взгляд Шеннон обратился к двухэтажному особняку.

– Сейф у него в спальне. – Тихо сообщила она. – Я заметила его перед самым уходом.

Изумленно посмотрев на сообщницу, Джеф весело хмыкнул.

– Ты уже и до его спальни добралась? Ну, ты молодец, Шен. Вот это скорость!

Раздраженно закатив глаза, Шеннон устало покачала головой.

– Ты в своем уме? Если ты забыл, я попала под машину и лишилась сознания. Так что извини, но в тот момент мне действительно было без разницы, в чьей постели я нахожусь.

– Но ведь ещё не всё потеряно. – Продолжал гнуть свое ухмыляющийся блондин. – Ты заметила, как он на тебя смотрит? Он хочет тебя, это же ясно, как Божий день.

– Послушай, быть шлюхой я не нанималась! – Начиная закипать, прошипела она в ответ.

– Да, ладно тебе, Шен, – якобы случайно проведя рукой вдоль ее бедра, произнес мужчина, – что такое одна ночь в объятиях жгучего олигарха ради пары миллионов евро?

– Убери от меня руки! – Предупреждающе сверкнув глазами, бросила брюнетка. – Я не стану с ним спать. Это уже слишком далеко заходит.

– Я, конечно, понимаю твою неприязнь к этим напыщенным богатеям, – не унимаясь, продолжил собеседник, – но все же, не будь дурой. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать уже сегодня?

– Сегодня? – Потрясенно округлив глаза, повторила Шеннон. – Но ведь по плану, я должна завтра…

– К черту наш прошлый план. Нужно ловить момент пока не поздно. И пока этот аристократишка сходит по тебе с ума, он и не заметит, как из его сейфа исчезнет пара семейных реликвий.

– Но…

– Да тебе вовсе не обязательно с ним спать. – Вновь затараторил блондин. – Тебе нужно всего лишь пробраться в его спальню. Давай, Шен. Это же редкостная удача!

– Это если мы ещё попадем в его дом. – Устав спорить, вяло буркнула девушка. – Кто знает, может быть, сейчас ему взбредет в голову избавиться от своих гостей?

Вновь оглядев свою напарницу похотливым взглядом, Джеф довольно ухмыльнулся.

– Будь уверена, он не захочет тебя отпускать.

Вновь проигнорировав его намек о постели с хозяином этой обширной плантации, Шеннон раздраженно бросила:

– Если во всех аспектах играю только одна я, тогда скажи на милость: а зачем же мне нужен ты, Джеф?

– Я – мозг этой операции. – Самодовольно хмыкнул парень. – А ты – мои руки. Это я узнал о бесценных реликвиях семейства Конте. Я раздобыл всю подробную информацию об их хозяине и о том, где хранятся его бриллианты. Я узнал адрес, купил билеты на паром. Все это сделал я – не ты!

Подавив в себе новую волну негодования, Шеннон нехотя смирилась со словами партнера.

Действительно, до сегодняшнего дня всеми делами занимался только Джеф. Она лишь спокойно дождалась полученных сведений. И вот теперь, когда до манящей победы осталось совсем чуть-чуть, ее вдруг стали интересовать такие несвойственные ей ранее вещи, как элементарная мораль и нравственность. Господи, да кого вообще будут интересовать такие вещи, когда на кону стоят миллионы?!

Сделав глубокий вздох, Шеннон нехотя согласилась с Джефом.

– Да, ты прав. Если синьор Конте и дальше будет столь гостеприимным хозяином, то я сегодня же завладею его бриллиантами. И можешь не сомневаться, – резко вскинув голову, она со всей решимостью заглянула ему в глаза, – меня ничто не остановит!

– Вот и умница. – Довольно улыбнувшись, отозвался напарник. – Умница!

Краем глаза обратив внимание на приближающегося к ним Мануэля, Шеннон тотчас стерла со своего лица враждебное выражение.

– Простите меня. Но это был важный звонок. – Встав перед ней, извинился брюнет.

Обворожительно улыбнувшись в ответ, Шеннон мельком взглянула на нетерпеливое лицо «брата».

– Ну что вы, это вы нас простите. Мы, наверное, отвлекаем вас от срочных дел?

– Ну что вы. – Немедленно возразил мужчина. – Наоборот, только одно ваше присутствие наполняет этот день небывалой свежестью и непревзойденностью.

«Интересно, он всегда такой романтик?» – Насмешливо подумала Шеннон, однако сияющую улыбку со своего лица так и не стерла.

– Вы мне льстите.

– Ничуть. – Вполне серьезно ответил собеседник, вложив ее руку в свою ладонь. – И более того, я не хочу, чтобы вы покидали меня так скоро. Что скажете насчет легкого ужина, прогулки под луной и более близкого знакомства? Я так же обещаю, что завтра самолично устрою вам одну из самых интереснейших экскурсий по острову.

Намеренно проигнорировав его двусмысленное выражение о более близком знакомстве, Шеннон сдержанно улыбнулась.

– Смотря, что на это скажет мой брат. – Скромно напомнив этому красавцу о том, что они здесь не одни, девушка с легким самодовольством посмотрела в счастливое лицо Джефа.

Словно только что вспомнив о стоящем поблизости Сильвио Дель Дука, Мануэль нехотя отвел взгляд от очаровательного личика брюнетки, посмотрев на ее брата.

– Разве вы против, синьор Дель Дука? Я не знаю, где вы остановились, но поверьте, вас и вашу сестру будут ждать самые лучшие апартаменты, какие вы только смогли бы найти на этом острове.

Едва сдержав рвущееся наружу ликование, Джеф сдержанно кивнул в ответ.

– Ну как же я могу отказать столь гостеприимному хозяину? Мы с сестрой с удовольствием принимаем ваше приглашение.

– Вот и хорошо. – Вновь забывая об этом малом, довольно проронил Мануэль. – Синьорина Дель Дука, позвольте проводить вас до моего дома.

– Конечно. – Привычно вложив свою ладонь в подставленный локоть, согласилась девушка.

Уже разворачиваясь к белоснежным стенам двухэтажного особняка, Шеннон вдруг заметила широкую улыбку Джефа. Предвкушая огромный куш, он нетерпеливо последовал вслед удаляющейся паре.

Ужин был отменный.

Пока его гости наполняли свои желудки изысканными блюдами, томящимися на длинном прямоугольном столе, Мануэль с каким-то неведомым ему доселе наваждением рассматривал темноволосую девушку, скромно улыбающуюся на протяжении всей трапезы. Его привлекало в ней абсолютно всё: от ее стеснительной, почти что детской улыбки до кокетливого взмаха пышных ресниц. Она была совершенна. Ангел небесной красоты. И оттого, какие грешные желания вызывала в нём одна ее улыбка, Мануэлю становилось стыдно за свои похотливые мысли. Будь она немного дерзче, более смелее, возможно, он бы и позволил себе забыться. Но сейчас, глядя в эти невинные глаза, он проклинал собственную похоть и в тоже время как никогда взывал к ней.

Но вот его темноволосый ангел отложил столовые приборы и, приподняв голову, робко взглянул на него.

– Ужин получился выше всяких похвал. У вас превосходный повар. Никогда прежде не ела подобной вкуснятины.

Тут же получив острый толчок коленом под столом, Шеннон недоуменно посмотрела на недовольное лицо Джефа. Его глаза так и сверили ее своим негодованием. Но тут же взяв себя в руки, он забыл о напарнице и перевел взгляд на хозяина этого роскошного особняка.

– Простите невежество моей сестры, синьор. Порой ее язык не успевает за собственными мыслями. – Усмехнулся блондин. – Уверяю вас, она только хотела сказать, что ещё никогда не пробовала более восхитительных блюд, чем эти.

– Я понял. – Даже не одарив своим взглядом чересчур воспитанного юношу, отозвался Мануэль.

Продолжая следить, как щеки девушки заливает стеснительный румянец, брюнет преподнес к своим губам полупустой фужер красного вина. Но прежде чем опустошить божественный напиток, все-таки дождался прямого взгляда своей гостьи.

– За вас. – Едва слышно прошептал он, опорожняя бокал.

С легкой улыбкой оценив столь изящный жест, Шеннон вновь метнула взгляд в сторону Джефа. Одно то, что он поправил ее при посторонних – уже напрочь испортило ей и без того неидеальный настрой перед их тщательно спланированным делом.

Прочитав строгий укор в глазах своей напарницы, блондин плотно сжал губы и как можно скорее отвернулся. Не хватало ещё, чтобы этот циничный болван заметил их небольшую перепалку.

Но Мануэлю было совсем не до этого.

Да, он, конечно, заметил, как от столь нелепого замечания брата в глазах его невинного ангела полыхнуло самое настоящее адское пламя. И, о Боже, кажется, это ему понравилось даже намного больше ее стеснительных улыбок. Этот гордо поднятый подбородок, этот вызывающий блеск в янтарных глазах – всё это лишь взбудоражило его горячую кровь. Казалось, чем больше он смотрел на нее, тем всё сильнее взывала к чреслам его мужская природа.

Почувствовав легкое напряжение в районе паха, Мануэль сделал глубокий вдох, после чего, не подавая знак прислуге, сам наполнил свой фужер изысканным вином тридцатилетней выдержки.

– Так, что вы скажете насчет небольшой прогулки под луной? – Обобщенно посмотрев на своих гостей, вдруг произнёс радушный хозяин.

Мгновенно позабыв о небывалой дерзости Джефа, Шеннон вновь налепила на лицо маску робкой сестрицы и, склонив голову, с преувеличенным вниманием начала рассматривать лежащую перед ней тарелку.

– Я с радостью присоединюсь к вам. – Взяв инициативу в свои руки, вставил Джеф. – Но сначала, я бы хотел отойти в предоставленную мне комнату за своими лекарствами. Видите ли, я с детства страдаю сильными головными болями.

Сконфуженно улыбнувшись, блондин закончил ужин и, сняв с колен широкую салфетку, вновь посмотрел в лицо Мануэля.

– Но я вас догоню. А пока, я просто уверен, что Лаура с легкостью заполнит моё отсутствие своим нежным щебетанием. – С едва заметным сарказмом добавил он. – Моя сестра с радостью примет ваше приглашение. Она обожает ночные прогулки.

Переведя взгляд с лица Сильвио на его сестру, Мануэль неодобрительно свёл брови. Со стороны казалось, что старший брат Лауры подавлял ее, вынуждал делать то, что девушка вовсе не хочет.

С тяжелой горечью вздохнув, брюнет в упор посмотрел в лицо своей кроткой гостьи. Ему нужен был правдивый ответ и если вдруг он окажется отрицательным, что ж, он отпустит ее. Отпустит и забудет.

– Это правда, синьорина? Вы действительно не прочь составить мне компанию?

Тотчас ее лицо озарилось мягкой улыбкой. Приподняв голову, Шеннон смело встретилась с чарующей красотой серебристых глаз.

– Да. – Согласно прошептали ее губы в ответ.

Он ждал ее ответа, словно заключенный своего смертного приговора. И вот, всего лишь от ее кроткого «да», ему вдруг неистово захотелось смеяться, парить в воздухе, словно неопытному юнцу, никогда прежде не постигшего сладость женского тела.

Чёрт, да что с ним вообще происходит?!

Дождавшись пока дама первая поднимется со своего места, мужчины, наконец, сделали то же самое.

Извинившись, Джеф поспешно скрылся за широкими дверьми, ворчливо бормоча себе под нос что-то насчет ужасной головной боли.

Радуясь такому стечению обстоятельств, Мануэль не спеша подошел к замершей на месте девушке и, взяв ее ладонь в свои руки, постарался вложить в свой голос как можно больше истинных чувств, что с такой легкостью вызывала в нем эта особа.

– Вы, кажется, упоминали, что любите лошадей? Хотите посмотреть мою конюшню?

– С удовольствием. – Вновь согласилась Шеннон, позволяя своему кавалеру вывести себя из столовой.

Пройдясь вокруг обширного имения, Шеннон с истинным восторгом оценила всю прелесть окружающей ее красоты. Мануэль действительно знал цену всему прекрасному, иначе не стал бы вкладывать столько средств в дизайн своего дома.

– Так откуда вы? – Прервав затянувшуюся тишину, спросил собеседник.

– Из Неаполя. – Вспомнив заранее выученную историю, улыбнулась Шеннон. – Жизнь в огромном городе слишком суетна. Порой я устаю от всего этого и тогда мы вместе с Сильвио решаем выбраться куда-нибудь подальше от тягучих недр шумного мегаполиса. И вот, на этот раз мы выбрали этот остров. Я всегда хотела побывать на Капри. Здесь так красиво.

В свои тридцать четыре Мануэль не раз объездил мир и видел немало столь же живописных, а порой и более восхитительных мест, чем это. Но, все же, услышав столь лестный отзыв о своем родном острове, он не смог не улыбнуться.

– Вы всегда хотели посетить именно остров Капри? – Он удивленно приподнял бровь. – Но отчего? Вокруг лежит не менее десятка столь же прекрасных островов. Одна Сардиния чего стоит. А Капри скалист и…

– Но здесь есть вы. – Улыбнувшись, возразила она.

Невольно приостановившись от такого известия, Мануэль чуть нахмурился. Смотря в это ангельское личико, он пытался понять: говорит ли она правду или же это всего лишь очередное девичье кокетство?

Его размышления прервало тихое фырчанье одной из кобыл, стоящей в своем стойле.

– Ну вот, кажется, мы и пришли к вашей конюшне. – Высказав вслух и так очевидный факт, Шеннон с любопытством оглядела просторный загон, в котором лишь изредка встречались зажженные лампочки.

Ее никогда не интересовали лошади, наверное, из-за того, что она в жизни ни разу не сидела верхом. Это прерогатива богатых, а не беспризорных девчонок, выросших в грязных трущобах.

Зайдя внутрь тускло освещенного помещения, Шеннон старательно избегала взгляда Мануэля. Она чувствовала его желание. Знала, что лишь стоит ей выразить хоть малейший жест согласия, как ее галантный кавалер тут же повалит ее наземь, совершенно не заботясь о былых принципах и аристократических нравах. И совершенно неважно из какой он среды. Мужчина – есть мужчина. Они все одинаковы. Сначала обещают тебе золотые горы, а потом выбрасывают из своей жизни, словно ненужную, надоедливую вещицу с уже солидно истекшим сроком своего действия.

– Почему вы хмуритесь? – Положив свои ладони поверх ее плеч, вдруг ласковым голосом спросил Мануэль.

Вздрогнув от этого прикосновения, Шеннон резко подняла голову и тут же встретилась с его пронзительным взглядом.

Сейчас, озаренный слабым сиянием эклектических ламп, он был настолько притягателен, настолько красив, что впервые забыв о своей жгучей неприязни ко всем толстосумам, Шеннон сама сделала первый шаг. Медленно приблизив к нему свое лицо, она ещё мгновение задержала взгляд на его глазах, после чего, забыв обо всем на свете, тихо прошептала:

– Ну поцелуйте же меня.

Не став противиться столь взаимному желанию, Мануэль лишь крепче обхватил податливое тело и решительно притянул девушку к себе.

Его поражало, как же быстро он воспламенился всего только от одного ее томного взгляда, ведь они знали друг друга каких-то пару часов. Где-то в уголку его сознания мелькнула мысль о холодном самоконтроле. Но стоило лишь пышным ресницам этого неземного ангела вновь встрепенуться, как весь былой холодный самоконтроль тут же полетел в тартарары. Перестав сдерживаться, мужчина наконец-то наклонил голову и нежно прикоснулся к ее губам. Слегка сухие, но такие мягкие они словно были созданы для поцелуев.

Шеннон застыла. Впервые она не понимала собственные ощущения. С одной стороны ей хотелось вырваться, прекратить его прикосновения. Но с другой… Она впервые добровольно позволила мужчине прикоснуться к своим губам. Ощущения были самые разные: от легкого смущения до нарастающего любопытства о том, что же будет дальше.

Мануэля же слегка озадачил тот факт, что девушка по-прежнему не разжимала губ. Решив, что она своего рода так преодолевает врожденную стеснительность, он не хотел ещё больше смущать ее своим вопросом. Медленно проведя своими губами вдоль ее полных губ, он втянул аромат ее соблазнительного тела и вдруг остановился.

Услышав его частое дыхание, Шеннон приоткрыла глаза.

– Я сделала что-то не так? – Взволнованно прошептали ее губы. – Почему вы остановились?

Ей на самом деле было интересно знать, что прошло не так. Конечно, представление о том, что происходит в постели между мужчиной и женщиной она имела достаточно подробное, но вот совершенно не думала, что ее первый поцелуй закончится, не успев даже толком начаться. К тому же, она хотела всего лишь поцелуя. Одного маленького, ничего не значащего поцелуя, а не чего-то большего. Про постель даже не могло быть и речи. Но в какой-то момент ей по-настоящему захотелось узнать всю истинную силу мужского тела. Путь даже и его…

И сейчас, стоя пред ним растерянная и слегка обиженная, она пыталась понять, что же ее больше угнетает: то, что он толком так и не поцеловал ее или же то, о чем она думала, находясь в его объятиях?

У нее были достаточно резкие причины не любить таких, как он. Однако это ещё не повод, чтобы не дарить свой первый поцелуй столь красивому мужчине, затронувшему ее душу. А то, что он каким-то образом и впрямь смог задеть ее сердце, она больше не отвергала. Конечно, она не его поля ягода, но почему бы ей хоть раз в жизни не забыться и всего лишь на пару минут отступить от своих принципов?

– Вы не хотите меня поцеловать? – Вновь спросила она, с волнением смотря в его слегка затуманенные глаза.

Шумно переведя дыхание, Мануэль на секунду сомкнул веки, стараясь обуять так внезапно нахлынувшую на него слепую страсть. Улыбнувшись сквозь пронзающую все тело томную боль, он хрипло прошептал в ответ:

– А у вас весьма тонкое чувство юмора.

Встретившись с ее непонимающим взглядом, мужчина мучительно сглотнул.

– Лаура, вы уверенны, что хотите это продолжить?

Ей бы стоило получше задуматься о значении слова «это». Однако в эту секунду здравый смысл отказывался подчиняться неусыпному контролю над ситуацией и вместо рассудительных соображений, она лишь едва слышно прошептала в ответ:

– Я хочу…

Ее спасло лишь громкое ржание кобылы, находящейся в нескольких загонах от них. Встав на дыбы, лошадь со всей силы ударила копытами по деревянным воротам, пытаясь их распахнуть.

Резко обернувшись на шум, Шеннон испуганно отступила назад и присмотрелась.

Рядом с разъярившейся лошадью показалась высокая фигура Джефа. Подбежав к ним, он взволнованно посмотрел на Мануэля.

– Не понимаю, что случилось. Я… я всего лишь проходил мимо и вдруг эта лошадь…

Перестав слушать сбивчивую тираду молодого человека, Мануэль резко сорвался с места.

Оставшись наедине с напарницей, блондин мгновенно стер испуганное выражение со своего лица, заменив его чрезвычайно коварной улыбкой.

– Что ты сделал с лошадью? – Отнюдь не довольным шепотом спросила его Шеннон.

– Расслабься. Всего лишь небольшой фокус со спрейем для освежения дыхания. – Мельком показав ей небольшой алюминиевый баллончик, Джеф ухмыльнулся. – Кто же знал, что лошадям не нравится, когда это вещество попадает им в глаза.

Пораженно раскрыв рот, девушка едва нашлась с ответом.

– Да ты вообще в своем уме? Ты хоть примерно знаешь, сколько может стоить одна их этих кобыл?

– Зато, я вижу, ты достаточно много узнала, тискаясь с ним здесь. – Холодно парировал напарник.

Сверкнув глазами, Шеннон возмущенно скрестила руки на груди.

– А что я ещё должна была делать, чтобы отвлечь его? Рассказывать ему дворовые пошлые анекдоты?

Поняв, что ссора никуда их не приведет, брюнетка протяжно вздохнула и посмотрела на отдаленный загон с мечущейся в нем лошадью. Мануэль смело вошел в стойло и теперь как мог старался укротить норов одичавшего животного.

– Я не смог пробраться в спальню. – Меж тем послышалось досадное ворчание напарника. – Слуги, как назло, заполонили весь дом. Но я захватил твои инструменты.

Вложив в ее ладонь небольшой мешочек с различными отмычками, Джеф слегка сжал ее руку, насильно заставляя девушку вновь переключить свое внимание на него.

– Ты должна пробраться в спальню и открыть сейф.

Ошеломленно моргнув, Шеннон озадаченно свела брови.

– Сейчас?

– Именно. Это отличный момент. Думаю, лошадь ещё не скоро успокоится. К тому же, я прослежу за Конте.

Нерешительно кивнув в ответ, Шеннон в последний раз посмотрела на Мануэля.

– Хорошо. – Отстранено проговорила она. – Мне потребуется минут пятнадцать. Надеюсь, вы провозитесь с кобылой намного дольше.

– Отлично. – Потирая ладоши, довольно отозвался блондин. – Если что, встретимся у ворот.

Ещё раз согласно кивнув, Шеннон поспешно отступила во тьму, мысленно настраиваясь на рабочий процесс.

– Я помогу вам. – Побежав к злополучному загону, выкрикнул Джеф.

Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, девушка тоже поспешила на встречу своей задаче.

Спокойно войдя в пустой дом, она без остановки поднялась по широкой лестнице на второй этаж и, мило улыбнувшись одной из проходящих мимо служанок, случайно остановилась напротив хозяйских апартаментов. Делая вид, будто поправляет туфлю, девушка дождалась пока останется совершенно одна, после чего быстро юркнула за широкую дверь.

Оказавшись в спальне Мануэля, она перевела дыхание. В комнате было темно, однако яркие лучи полной луны достаточно хорошо освещали помещение.

Решив не рисковать, она так и не вытащила из отданного ей напарником мешка небольшой фонарик, а просто тихо подошла к камину.

Вот он ее триумф. Ее мечты и надежды. Всего через пару секунд они с Джефом станут миллионерами, и плевать она хотела на отчего-то так некстати разыгравшееся чувство совести. Она заслуживала этих денег. Заслуживала по рождению.

– И все-таки не понимаю, как вам так быстро удалось усмирить эту лошадь? – Внезапно послышался достаточно громкий голос Джефа за закрытой дверью.

Замерев на месте, Шеннон в панике огляделась по сторонам.

Быстро укрывшись за широкой занавеской, она, казалось, перестала дышать.

В открывшейся двери показалась крепкая фигура Мануэля.

– У меня большая практика. – Сквозь легкую улыбку ответил он. – Что ж, добрых снов, синьор Дель Дука.

– И вам добрых снов, синьор.

Попрощавшись с гостем, Мануэль плотно закрыл за собой двери и, включив ночную лампу, прошел в смежную комнату. Послышавшееся журчание воды подсказало Шеннон, что это была ванная. Не зная как быть, она продолжала неподвижно стоять на месте.

Сердце отплясывало чечетку. Его частый ритм настолько сильно проник в ее сознание, что ей едва хватало сил, чтобы всем телом не рухнуть на пол.

Выйдя из ванной, Мануэль стал не спеша расстегивать рубашку.

Решив, что он уже готовится ко сну, Шеннон облегченно вздохнула.

Ей осталось ждать не так-то долго. По крайней мере, она надеялась, что сон у синьора Конте здоровый и довольно быстро приходящий.

Однако, так и не сняв с себя сорочку, мужчина вдруг направился в сторону камина. Сняв широкий портрет со стены, он аккуратно поставил его на пол. В глаза сразу бросился встроенный в стену черный сейф, от чего дыхание Шеннон заметно участилось.

Беспрерывно следя за тем, как Мануэль набирает код, она прикусила нижнюю губу в томящемся ожидании. Но вот замок едва слышно щелкнул и тяжелая металлическая дверца с легкостью приоткрылась.

Теперь лишь осталось, чтобы беспечный хозяин как можно быстрее забыл о своем тайнике.

Мысли менялись со скоростью света. Сейчас, когда их изначальный план потерпел крах, нужно было срочно придумать что-то ещё. Конечно, можно было дождаться, пока Мануэль заснет, тихо выбраться из комнаты и ещё раз попытать удачи завтра. Но вся беда в том, что силы сдерживаться у Шеннон уже не было. Она всегда была нетерпеливой. Вот и теперь, видя заветную цель, девушка уже просто не могла остановиться. Нужно что-то делать. Нужно на что-то решиться. И что бы это ни было, она была уверенна, что сделает это профессионально.

Решение пришло внезапно. Не успев даже толком испугаться от задуманной идеи, девушка вдруг решительно отодвинула занавеску и вышла на свет.

«Ну что ж, синьор Конте, игра начинается!«

Заметив слабое движение позади себя, Мануэль резко обернулся.

– Лаура? – Изумленно проронил он. – Что вы здесь делаете?

Остановившись в паре шагов от него, Шеннон смущенно улыбнулась.

– Вы так и не ответили на мой вопрос относительно поцелуя. – Тихо напомнила она.

Пораженно усмехнувшись, мужчина не поверил собственным ушам.

Как только мог этот стеснительный полуребенок решиться на столь безрассудную мысль – пробраться в его спальню? И для чего? Только лишь для того, чтобы продолжить начатый поцелуй! Неужели, она хотела его так же сильно, как и он хотел ее? Неужели, у столь робкого ангела могут возникнуть те же грешные желания, от которых в венах закипала кровь?!

Медленно подойдя к ней, Мануэль слегка прикоснулся к ее подбородку.

– А вы так и не ответили мне: действительно ли вы хотите это продолжить?

Почувствовав, как его пальцы заскользили вдоль ее щеки, Шеннон блаженно прикрыла глаза.

Кажется, ей и впрямь начинали нравиться его прикосновения. Кажется, она и правда ждала его поцелуя.

– Да. – Тихо выдохнула она. – Хочу.

Его рот резко накрыл ее губы. Но поведение Шеннон ни сколько не отличалось от первого раза. Нежно проведя кончиком языка вдоль ее сомкнутых губ, Мануэль слегка отклонился. Увидев перед собой ещё совсем юное, немного наивное лицо с плотно закрытыми глазами, он слегка усмехнулся. Ему ещё не приходилось рассматривать женщин во время поцелуя. Кто же знал, что это, оказывается, бывает так забавно.

– Лаура. – Тихо позвал он.

Однако никакой реакции так и не последовало. Девушка по-прежнему продолжала неподвижно стоять, словно напрочь забыла свое собственное имя.

– Лаура. – Вновь повторил мужчина.

На этот раз она услышала его зов и, слегка затрепетав ресницами, вопросительно посмотрела на него.

– Раскройте рот. – Улыбнувшись, сказал он.

Не совсем поняв его желание, девушка недоуменно моргнула.

– Что…

Но, так и не успев закончить начатую речь, она увидела склоняющееся к ней лицо Мануэля и уже через секунду почувствовала, как его язык вторгся в ее рот, даря совершенно немыслимые ощущения. От столь интимного прикосновения она прижалась к нему всем телом, отдаленно понимая, что ничем хорошим для нее это не закончится. Однако сейчас ее здравый смысл дремал крепким, беспробудным сном и, решив узнать всю истинную цену столь пикантных объятий, она лишь молча позволяла ему творить с собой все, что он только пожелает. Чувствуя нежное трение его языка о свой, Шеннон на секунду забылась и непроизвольно простонала в ответ. Ощущения были настоль острые, настолько новые и непривычные, что от внезапного головокружения ее ноги начали медленно подгибаться, грозя вот-вот свалить ее на пол.

Почувствовав, как девушка начала медленно оседать вниз, Мануэль поплотнее обхватил ее талию руками. Ему не хотелось прерывать столь сладостный поцелуй, но здесь явно было что-то не так.

С трудом оторвавшись от ее губ, он сделал глубокий вдох и ещё раз внимательно посмотрел на нее.

Она открыла глаза. В их янтарном отражении без труда читалось безумное желание продлить их жаркие объятия, что, несомненно, порадовало его самомнение.

– Вы не умеете целоваться. – С тихим смешком заключил он.

Все ещё одурманенная новыми ощущениями, Шеннон и не думала лгать.

– Я никогда прежде не целовалась. – Откровенно призналась она, вновь потянувшись к нему всем телом. – Научите меня.

Столь невероятное признание повергло его в шок. Ему казалось, что в этом мире уже давно перевелись целомудренные красивые женщины, которые даже ни разу не познали сладость обычного поцелуя.

Продолжая недоверчиво смотреть на темноволосую девушку в своих объятиях, Мануэль хрипло произнес:

– Лаура, сколько вам лет?

Немного сконфуженная таким вопросом, она стыдливо опустила глаза.

– Совсем скоро будет двадцать четыре.

Его ошеломление продолжало нарастать бешеными темпами.

– И за все это время вы даже ни разу не поцеловались?

– Добровольно – нет.

Ему хотелось было спросить о недобровольных случаях, но решив не ставить девушку в ещё более стеснительное положение, он задал несколько другой вопрос:

– И теперь вы хотите…?

Слыша колеблющиеся нотки в его голосе, Шеннон решила сама подтолкнуть его к вполне логичному ответу.

– Попрощаться с детством. – Лукаво улыбнулась она. – По-моему, я уже достаточно выросла, чтобы научится хоть чему-то взрослому. Вы разве не находите?

Медленно проведя своей ладонью вдоль его груди, ее пальчики проскользнули под оттопырившуюся ткань сорочки и коснулись обнаженного тела. На ощупь оно было такое горячее, такое крепкое, что стремившийся наружу выдох вдруг невольно остановился и застрял где-то в голе, так и не найдя должного выхода.

– С этим трудно не согласиться. – Чувствуя, как стремительно садиться его голос, едва выговорил он.

Наконец, вняв ее молитвам, Мануэль вновь наклонил к ней голову и жадно завладел ее ртом. На этот раз ее губы послушно приоткрылись, впуская в себя его язык. И даже более того, не смело, она все же ответила на его буйные ласки, проделав те же самые манипуляции своим пока ещё робким, но таким искусным язычком.

Обычно его не привлекали неопытные девушки. В своей постели он привык видеть только раскрепощенных тигриц, абсолютно не знающих чувства стыда. Но то, что творилось с ним сейчас – не поддавалось никакому объяснению. Казалось, ее неопытность лишь наоборот усиливала его влечение. Желание стать первым настолько сильно обуяло им, что позабыв обо всем на свете, он лишь ещё сильнее прижал податливый девичий стан к своему телу, неистово продолжая терзать ее рот своими губами.

Их поцелуи становились все более горячими, все более интенсивными и беспощадными.

Шеннон вполне удовлетворила свое любопытство, но и для того, чтобы остановиться сил пока ещё не находилось.

Переведя свои губы с ее рта на более пространственные участки кожи, Мануэль не спеша поцеловал мягкую девичью щеку, дразняще прошелся кончиком языка вдоль ушной раковины, слегка укусил за мочку уха и совсем медленно завладел ее шеей.

Почувствовав пламенный след от его поцелуев на своей коже, Шеннон приоткрыла рот. Дыхание сбилось и теперь воздух, казалось, совсем не проникал в легкие.

Ей стало так жарко, так невыносимо горячо, что когда его руки потянули за тесемки ее белого платья, она лишь облегченно улыбнулась в ответ. Слабое давление вниз и легкие кружева соскользнули к ее ногам. Обнаженную кожу слегка обдул теплый ветерок, блуждающий по комнате из-за приоткрытого окна. Но от этого ей не стало легче. Ей казалось, будто она горит изнутри. И пожар этот может затушить нечто весьма отдаленное от простого ветра.

Почувствовав мимолетное касание мужской руки к своей груди, Шеннон сдавленно охнула. Под платьем на ней не было бюстгальтера. Как сказала ей продавщица: «эта модель, знаете ли, не предназначается для подобных вещей». Поэтому оставшись в одних лишь тонких трусиках, девушка смущенно прикрыла грудь рукой.

Но Мануэль, казалось, вовсе не замечал ее стеснений. Продолжая ласкать ее шею, он медленно передвинул ладони на ее плоский живот, погладил его, затем перенес руки на спину. От таких нежных прикосновений у Шеннон перехватило дыхание.

Когда же его губы начали медленно пробираться к полуприкрытой груди, она хрипло выговорила:

– Свет… Прошу, выключите свет.

Едва различая слова, брюнет настойчиво потянул ее руку вниз, чтобы, наконец, увидеть это великолепие, но девушка была неумолима.

– Свет… – Вновь послышался ее просящий шепот. – Прошу вас…

Едва не зарычав от разочарования, мужчина все же нашел в себе силы оторваться от столь притягательного тела. Резко скинув с себя рубашку, он поспешно подошел к широкому письменному столу и выключил настольную лампу.

Комната тут же окуталась мягким полумраком. Почувствовав себя более уверенно, Шеннон с радостью ощутила, как сильные мужские руки вновь прикоснулись к ее телу. Однако, на этот раз Мануэль почему-то не спешил с поцелуями. Вместо жгучих объятий он с легкостью подхватил ее на руки и отнес на постель. Прохлада шелковых простыней несколько остудила разум девушки. Слегка сведя брови, Шеннон попыталась понять, что же она делает. Но все ещё кружащаяся от жгучих поцелуев голова никак не отпускала ее затуманенное сознание. Ей лишь невыносимо хотелось вновь погрузиться в ту сказочную эйфорию прозрачной невесомости.

Поблизости послышалось тихое бряцанье металлической пряжки ремня, затем легкое шелушение одежды и вот, наконец-то, огромный матрас слегка прогнулся у ее ног.

Почувствовав, как сильные руки нежно дотронулись до ее стопы, Шеннон прикрыла глаза, вновь погружаясь в мир новых ощущений. Затем, к тем местам, где только что прошлись умелые пальцы, прикоснулись и его горячие губы. Казалось, что мелкие поцелуи начали покрывать каждый миллиметр ее тела. Сначала они не спеша проделали свою огненную дорожку вдоль ее правой голени, затем ещё медленнее прошлись по бедру, оттуда плавно перешли на правый бок и немного задержались на животе. Ощутив его влажный язык у себя в пупке, девушка непроизвольно улыбнулась и выгнулась ему навстречу. Но вот его губы двинулись выше. Дойдя до основания груди, Мануэль приостановился. Больше всего на свете ему хотелось видеть происходящее, а не теряться в догадках. Но раз его стеснительная партнерша настаивает на темноте, что ж, он уступит… на первый раз. Ласково дотронувшись до одной из полных грудей, Мануэль обхватил ее и довольно улыбнулся. Ее грудь едва помещалась в его ладони, отчего одурманенная голова и вовсе пошла кругом. Слегка размяв ее, он немного потеребил сосок, и, дождавшись, когда этот бугорок стал достаточно твердым, нежно припал к нему губами, жадно втягивая в рот.

Боже, как же горячо было это девичье тело. Как желанно и невыносимо сладостно. Он хотел ее все сильнее и сильнее. Хотел упиться ею. Впитать в себя всю ее неопытность, чтобы от прошлой стыдливости не осталось и следа. Испить всю без остатка. Показать всю свою страсть. Подарить те ощущения, которые она ещё ни разу не испытывала…

Жар нарастал. Не помня себя, Шеннон зарыла свои длинные пальцы в густые волосы любовника и слегка потянула их на себя. Ей нужны были его поцелуи. Нужно было вновь почувствовать вкус его губ у себя во рту. Нужно было, чтобы он как-то унял тот костер, что так непрерывно полыхал в нижней части ее живота.

Поддавшись ее зову, Мануэль приподнялся чуть выше и, пройдя поцелуями вдоль нежной девичьей шеи, наконец-то добрался до ее лица. Почувствовав непередаваемое наслаждение, Шеннон первая примкнула к его жестким губам. И снова этот пленительный танец языков поверг ее в тягучую пелену неистовых страстей. Обхватив его спину руками, она прижала к себе его широкую грудь, инстинктивно стараясь быть к нему как можно ближе.

Разум отступил окончательно. Перестав сдерживать себя, Мануэль одной рукой потянулся вниз, чтобы снять с нее единственную часть белья. Неосознанно помогая ему ногами, Шеннон лишь упивалась происходящим. Но вот, когда его ноги оказались посреди ее бедер, а во влагалище уперлось что-то твердое, она нехотя прервала поцелуй. Давление несколько усилилось, принося с собой режущую боль. Слегка приподняв голову поверх его плеча, девушка сдавленно вдохнула.

– Все будет хорошо. – Послышалось у ее уха.

Но хорошо все не было.

Чувствуя, как боль завладевает ее телом все сильнее и сильнее, Шеннон попыталась сомкнуть ноги и вырваться, однако столкнуть с себя огромное мужское тело оказалось не так-то просто.

– Не надо. – Жалобно вырвалось из ее горла. – Прошу вас…

Но было уже поздно.

Почувствовав, как нечто тугое все сильнее входит в ее лоно, она обессилено уронила голову обратно на подушку и с силой зажмурилась, едва сдерживая слезы.

Она столько лет берегла свою девственность. Столько лет тщательно защищалась от подобных выходок дворовых мальчишек, что просто не могла поверить, что отдалась малознакомому мужчине в первый же день их знакомства. Да ещё кому? Этому самовлюбленному богачу, которому и так-то в жизни никто не отказывал. А чем он лучше? Только тем, что его родители оставили ему огромное состояние, а не кучу долгов после смерти? Жизнь несправедлива и часто бьет ниже пояса, но что бы так? Господи, да как же она могла дойти до всего этого? Почему не остановила Мануэля, пока у нее ещё был шанс?

Ощутив новый укол боли, Шеннон сдавленно вскрикнула, но властные губы любовника тотчас завладели ее ртом. На этот раз поцелуй уже не доставлял ей тех райских ощущений, что наполняли ее раньше. Наоборот, ей хотелось выплюнуть его язык и как следует прополоскать рот.

Но это было только начало.

Почувствовав, как его тело начало не спеша двигаться взад-вперед, все больше и больше принося с собой ощущения новой адской боли, девушка с силой отклонила голову в бок, резко прерывая их поцелуй.

– Сейчас боль пройдет. – Тихо прошептал Мануэль, вновь начав ласкать ладонью ее правую грудь. – Сейчас станет лучше…

С силой стиснув зубы, чтобы не заорать на него во всю глотку, Шеннон постаралась привыкнуть к болевым ощущениям. Молча глотая слезы, она лишь хотела, чтобы все это поскорее закончилось. Однако толчки Мануэля становились всё резче и интенсивнее. Полностью переключившись на ее грудь, мужчина ласково теребил затвердевший сосок своими губами, облизывал, посасывал, и даже слегка покусывал, заставляя Шеннон в очередной раз скривиться от брезгливости к нему, к самой себе, к тому, чем они оба занимаются.

Но вот постепенно боль и правда начала понемногу отступать, принося на свое место немного странные ощущения. Ей не было так уж приятно, но в тоже время и сильно плохо уже тоже не было. Стараясь лежать неподвижно, она стала прислушиваться к собственным ощущениям. Но все же, единственное, что ее сейчас радовало, так это то, что наконец-то она снова могла вздохнуть без боли.

Слегка привстав, Мануэль уперся руками о матрас по обе стороны от ее лица и с ещё большим жаром начал продолжать свои проникновения.

Чувствуя, как его член с неистовой силой скользит внутри нее, Шеннон прикрыла веки, стараясь разобраться в новых ощущениях. Было в этом нечто противное, нечто щекотное и нечто томящееся. Словно в ненастроенной скрипке ее внутренние струны натягивать под четкими действиями своего мастера.

Услышав громкое дыхание Мануэля, Шеннон вновь открыла глаза.

Как же хорошо, что в этот момент ее лицо закрывала темнота. Ей бы вовсе не хотелось расстроить весь свой план всего лишь из-за одного убийственного взгляда, коим она сейчас и смотрела на своего любовника. Но и на фальшивую улыбку у нее сейчас вряд ли бы хватило сил. Вцепившись ногтями в простыню, она молча ожидала завершения.

От его беспощадных вторжений мышцы живота, таза и бедер начали слегка ломить и покалывать. Но стараясь не обращать на это особого внимания, девушка понемногу стала привыкать к его ритму. Постепенно, в те моменты, когда его член входил в нее до своего основания, в ней словно что-то размыкалось, раздразнивая ее внутреннюю плоть своими непотными ощущениями. И вроде ей хотелось утолить этот зуд, но в тоже время она пока ещё толком не ощутила весь его истинный жар. Сосредоточившись на этих ощущениях, она не сразу заметила, что ритм Мануэля слегка изменился. Его движения уже не были столь быстрыми как прежде, но зато они стали намного резче, намного глубже и проникновенней. Непонимающе сведя брови, девушка вдруг заметила, как тело любовника начали покрывать волны легкой дрожи, после чего, в последний раз растянув ее лоно до предела, он обессилено рухнул ей на грудь. Следя за его вздымающейся спиной, Шеннон продолжала хранить молчание.

Они пролежали так с минуту. Долгую, длинную, тягучую минуту, в течение которой он все ещё находился в ней. Постепенно ее мышцы стали оживать и сокращаться, пытаясь избавиться от инородного тела.

– Не сжимай его. – Хрипло проговорил он, подняв к ней свое лицо. – От этого я захочу тебя только ещё быстрее.

Ошеломленно распахнув глаза, девушка едва не потеряла дар речи.

– Но ведь мы только что…

Не дав ей договорить, Мануэль не сдержался и вновь приник к ее губам. На этот раз поцелуй получился мягкий, нежный, совсем трепетный. И ей бы это даже понравилось, не будь того, что он только что с ней вытворял. Но все волшебство прошло и, видя перед собой лишь ненавистную фигуру богатого олигарха, Шеннон сквозь силу поддалась его натиску и ответила на поцелуй.

Медленно выйдя из нее, Мануэль перекатился на правый бок и, утянув девушку за собой, положил ее голову к себе на грудь.

– Прости. В следующий раз все будет по-другому. – Совсем тихо произнес он, после чего в комнате наступило очень длительное немое молчание.

От слов «в следующий раз» ее аж передернуло. Ну уж нет, ей достаточно сегодня досталось. Лучше уж она и дальше будет обчищать простых прохожих, чем мучиться таким вот способом. Она не шлюха. Не шлюха! И все же, стараясь не шевелиться, Шеннон с горечью вспоминала прошедшие минуты. Жизнь беспризорницы не так уж проста. Но она научилась выживать. Научилась постоять за себя и не даваться в обиду. Если бы она только сникла и опустила руки, вероятное изнасилование в двенадцать лет послужило бы прекрасным началом никчемной жизни. Но она не такая. Она сильная и независимая. Она не станет проливать слезы из-за утраченной девственности. По крайней мере, она потеряла ее не в сточной канаве под каким-нибудь вонючим пьяницей, а в одном из самых роскошных особняков Италии, на дорогих простынях хоть и под ужасно богатым, но зато очень красивым мужчиной. Но что самое главное – она не потеряла свою девственность, а почти что продала за четыре миллиона евро! Неплохая плата для столь ценного товара.

Но вот, дыхание любовника выровнялась, и медленно высвободившись из-под его руки, Шеннон тихонько привстала.

По всему было заметно, что Мануэль наконец-то уснул. Стянув сбившуюся в ногах верхнюю простыню, Шеннон обязала ей свое тело и незаметно слезла с кровати.

Ее глаза уже порядком привыкли к темноте. Поэтому без труда различив в комнате встречающуюся по пути мебель, девушка бесшумно обошла ее и на цыпочках подошла к сейфу. Приоткрыв так и не запертую хозяином дверцу, она заглянула внутрь.

– Что вы делаете? – Как гром среди ясного неба раздался за спиной голос Мануэля.

Подпрыгнув на месте, Шеннон не спеша обернулась.

– Я… я… – Судорожно пытаясь найти хоть какой-то ответ, она оглянулась по сторонам.

Резко включившийся свет ослепил глаза. Зажмурившись, девушка отклонила голову в бок, тем временем стараясь подыскать правдоподобный ответ.

– Я спрашиваю, что вы делаете, Лаура? – Вновь послышался его строгий голос.

Вновь посмотрев в его сторону, Шеннон вскользь осмотрела его тело.

Стоя перед ней совсем нагой, он выглядел совсем не смущенным или глупым. Отнюдь. Таким телом можно было гордиться. Вот только сейчас его излюбленное самолюбие заметно уступало свое место нарастающему негодованию.

– Я просто хотела…

От волнения ее акцент усиливался с каждой новой секундой. Казалось, ещё минута и она напрочь перестанет владеть итальянским. Заметив это, Мануэль нахмурился.

– …хотела…

– Мы всего лишь хотим вас обокрасть. – Внезапно послышался у дверей насмешливый голос Джефа. – И будьте уверены, синьор Конте, нам это удастся.

Обернувшись к двери, Мануэль нахмурил брови.

– Обокрасть? – Словно не расслышав с первого раза, переспросил он. – Меня?

– Вот именно. – Подтвердил Джеф. – И поверьте, даже вы нас не остановите.

Вытащив из кармана своего пиджака небольшой черный револьвер, он наставил его на хозяина имения.

Заметив в руках напарника столь опасную вещицу, Шеннон пораженно вскрикнула.

– Джеф, – обратившись к блондину реальным именем, взволнованно проговорила она, – что ты делаешь? Откуда у тебя пистолет?

– У меня все под контролем. – Довольно улыбнулся ей напарник. – Ты лучше займись сейфом.

Но Шеннон не двинулась с места. Вид пистолета настолько поразил ее, что, казалось, она просто оцепенела.

Однако сам Мануэль воспринял сложившуюся ситуацию намного спокойнее. Безмятежно посмотрев в дуло наставленного на него револьвера, он лишь цинично усмехнулся.

– Да ты хоть знаешь, как из него стрелять? – Насмешливо поинтересовался он. – У тебя смелости не хватит, чтобы выстрелить в человека.

– Мы это ещё посмотрим. – Самоуверенно заверил его блондин.

Проигнорировав слова глупого мальчишки, Мануэль повернул голову к Шеннон.

– Значит, с самого начала все это была лишь игра? – Тихо спросил он. – И ты лгала мне, только чтобы добраться до моего сейфа?

Презренно усмехнувшись, Мануэль смерил девушку ничтожным взглядом и вновь повернулся к ее напарнику.

– Даже если вы что-то и украдете из этого дома, будьте уверены, далеко вам не уйти. – Холодно проговорил он.

– Не умничай. – Разозлившись на то, что этот напыщенный аристократишка так и не потерял самоконтроль, вымаливая на коленях у него пощады, Джеф предостерегающе взвел курок.

Шеннон знала, что он не шутит. Знала, до чего может довести оружие, но все же решила не вмешиваться в их перебранку. Ей было безразлично, что именно подумает о ней Мануэль, как на нее посмотрит и что скажет, однако сейчас, услышав тихий щелчок, девушка не на шутку испугалась за жизнь этого толстосума и сделала первое, что пришло в голову. Схватив с гранитной каминной полки одну из золотых балерин, она со всей силы стукнула ей по голове Конте.

Не ожидав удара из-за спины, мужчина упал навзничь. Заглушив подступающий к горлу крик ладонью, Шеннон смотрела то на неподвижно лежащего Мануэля, то на покоящуюся в своих руках статуэтку, край который был покрыт алой кровью.

– Я убила его? – Хрипло выдавила она. – О, Боже, я убила его!

– Кончай причитать, Шен! – Засунув револьвер обратно в карман, недовольно бросил Джеф. – Лучше займись сейфом.

– Я убила его… – Вновь испуганно проговорила брюнетка, не обращая внимания на напарника. – Но я… я не хотела. Ты взвел курок и я испугалась, что ты выстрелишь… Я просто хотела оглушить его. Просто оглушить, а не убивать!

Едва сдерживаясь от женских соплей, Джеф переступил через лежащее на полу тело и подошел к напарнице.

– Соберись! – Встряхнув ее, строго приказал он. – Соберись сейчас же!

Отстраненно переведя взгляд с неподвижного тела брюнета на раздраженное лицо Джефа, Шеннон молча сглотнула.

– Собери свою одежду и карауль дверь. Тебе ясно? – Ещё раз встряхнув все ещё ошеломленную девушку, он вновь повторил. – Ясно?

Слегка кивнув головой, Шеннон огляделась по сторонам в поисках своей разбросанной одежды. Наспех собрав ее одной рукой, она кинулась к дверям. Слава Богу, прислуга не слышала их перебранки, и в доме по-прежнему всё было тихо. Но вот надолго ли?

– Черт! Черт! Черт! – Послышался разъяренный голос Джефа с другой стороны комнаты.

Оглянувшись, Шеннон увидела, как напарник выбрасывает из сейфа какие-то толстые тетради, конверты и прочие бумаги.

– Их здесь нет! Здесь нет бриллиантов! – Взбешенно проговорил парень. – Должно быть, этот сукин сын вывез их ещё до того, как мы пришли! Черт!

Похолодев внутри, Шеннон перевела взгляд на разбросанные листы.

– А что это за бумаги?

– Какие-то векселя, документы… – Заглянув в один из конвертов, ответил блондин. – Но какой нам от них прок?

Значит все впустую? Значит, все это было зря. И она убила человека из-за какой-то ненужной кучи бумаг?

Горестно прикрыв глаза, Шеннон вновь и вновь представляла перед глазами ту картину, когда она ударяет Мануэля по голове. Господи Боже, зачем она это сделала? Зачем?

– Пошли. – Взяв ее под локоть, Джеф первый выглянул за дверь. – Нужно скорее выбираться отсюда.

– А как же он? – Оглянувшись в сторону распростертого на полу тела, тихо спросила она.

– Да забудь ты о нем. С каких это пор ты начала жалеть олигархов? С тех пор, как раздвинула одному из них ноги?

Ее словно опалили изнутри.

– Какой же ты идиот! – Яростно прошипела она, желая как можно скорее остаться в одиночестве. Но все же лежащий посреди комнаты мужчина никак не выходил из ее головы. – А что, если он все же жив?

– Значит, прислуга ему и поможет. Будь уверена, за ним есть кому присмотреть, а вот, что будет с нами, если мы попадемся?

Сглотнув, Шеннон наконец-то сдалась.

Действительно, Мануэль никогда не останется один, а вот ее в тюрьме будут жрать крысы и всем ровным счетом будет попросту на это плевать. Поэтому, чтобы избежать дальнейшей расправы, молодые люди поспешно выбежали в коридор, бесшумно спустились в холл первого этажа и тайком выбрались на улицу.

– Я оставил машину недалеко от ворот. – Шепнул ей на ухо напарник.

Кивнув в знак того, что услышала, девушка поплотнее прижала к себе черную шелковую простынь. Конечно, бегать так по улице ей вовсе не хотелось, но на переодевания у нее времени тоже не было.

Центральная дорога к воротом была освещена, но так же находилась и под видеонаблюдением. Поэтому, держась лишь темных мест, они наконец-то подобрались к невысокой железной ограде.

Джеф первым преодолел барьер. Спрыгнув прямо напротив черного автомобиля, он поспешно подбежал к нему и завел мотор. Заметив, что Шеннон по-прежнему сидит на пике ограды, запутавшись в складках своей простыни, парень поспешил к ней на выручку.

– Давай помогу. – Предложил он и помог ей спуститься на землю.

Подбежав к машине, Джеф открыл для нее переднюю дверцу и, ещё раз осмотрев ее с головы до ног, решительно приказал:

– Кидай всю одежду на заднее сидение. Потом переоденешься.

Послушно кивнув, Шеннон закинула вещи назад, как вдруг заметила, что по-прежнему сжимает в своей ладони ту злосчастную золотую балерину. Брезгливо откинув ее от себя, она отошла от статуэтки на пару шагов.

– Ты что делаешь? – Заметив этот поступок, вмешался Джеф. – Деньги нам сейчас нужны, как никогда, а эта вещица, между прочим, очень дорогая. Возьмем ее с собой.

– Нет. – Резко запротестовала напарница. – Я не могу.

– Зато я могу. – Прекратив бессмысленный спор, решительно проговорил блондин и поднял с земли балерину.

Сев в машину, Джеф дождался, пока Шеннон устроится рядом, и со всей силы надавил на педаль газа, оставляя роскошный особняк далеко позади.

По дороге никто из них не проронил ни слова. Джеф уже стал размышлять над новой операцией. А в голове Шеннон мысли кружились спутанным роем. Она думала обо всем сразу: о том, что так и не разбогатела. О том, что столько усилий было возложено впустую, о своем первом поцелуе, о том как впервые переспала с мужчиной, которого сама же и убила.

Видит Бог, ей есть за что не любить толстосумов, но такого она не хотела. Не хотела брать такой грех на душу…

« – Прости…» – Вдруг вспомнились ей ранние слова Мануэля.

– И ты прости. – Тихо прошептала она в темноту.

Яркие лучи просыпающегося солнца лениво растянулись вдоль бескрайней глади Неаполитанского залива. Стоя босиком на мокром песке, девушка с легкой грустью в глазах встречала рассвет.

В своей жизни она привыкла к горю и одиночеству. Привыкла быть никем в глазах большинства людей, чей доход мог сравниться хотя бы со средним достатком. Вот и сейчас она, словно невидимка, стола на краю песчаного побережья полная грусти, разочарования и глубокого отчуждения от всего мира. Зачем он ей? Она в нем лишняя. Ведь если с ней что-то и случится, никому не будет до этого дела. Совершенно никому. Так уж сложилась ее судьба. Судьба беспризорной девчонки, чью беременную мать выгнал из дома знатный синьор, решивший, что признать ребенка от обычной служанки ниже его достоинства.

Шеннон усмехнулась и не спеша побрела вдоль пустынного пляжа.

Ее лютая неприязнь к толстосумам началась именно с Леонардо Пасквитти – ее биологического отца.

Когда ее молодая мать – София Медичи забеременела от своего хозяина, она в панике рассказала ему об этом, надеясь получить хоть какую-то помощь. Но вместо ожидаемой поддержки он всего лишь вышвырнул ее на улицу, ни дав с собой ни единой лиры. Узнав о ее позоре, близкие родственники тоже отвернулись от нее. Лишь пожилая мать втайне от всех отдала небольшую сумму денег своей непутевой дочери, на которые она и эмигрировала в Северную Америку, надеясь найти за океаном хоть каплю справедливости. Но как оказалась, жизнь в Соединенных Штатах была отнюдь не столь беззаботной, как о ней рассказывали дома. С трудоустройством ничего не получалось. Да и кто бы взял на работу итальяноговорящую женщину на шестом месяце беременности? На счастье, ее мать приютила у себя одна пожилая женщина-американка Шеннон Корвел, в честь которой и было названо ее имя. Именно так маленькой Шеннон удалось родиться на сухих и чистых простынях в тепле просторной чикагской квартиры. Выделив своей гостье небольшую свободную комнату, пожилая мисс Корвел была не против хоть какого-то общения и с радостью нянчилась с ребенком. Оправившись от родов ее мать начала прислуживать в квартире пожилой старушки. Они ладили друг с другом, хоть и разговаривали на двух совершенно разных языках. До шести лет жизнь Шеннон можно было назвать беззаботной. Она с легкостью выучила два языка и вместо переводчика переводила двум женщинам их вечные стычки, либо задушевные беседы. Мать научила ее писать и читать по-итальянски. Мисс Корвел же сделала тоже самое и с другой стороны. Отлично подготовленная в начальных знаниях, Шеннон собиралась поступить в школу. Но ее мечте так и не суждено было осуществиться. За три месяца до начала занятий мисс Корвел умерла.

Именно с того момента безмятежное детство Шеннон закончилось.

Им пришлось выехать из трехкомнатной квартиры и искать жилья в другом, более дешевом месте. Денег категорически не хватало. Вынужденная работать на трех работах, София часто уходила ранним утром и приходила лишь через два дня. Часто оставляемая на попечение самой себе маленькая Шеннон с детства привыкла быть самостоятельной.

И вот, с трудом накопив небольшую сумму денег, ее мать вновь попыталась отдать дочь в школу, но тут возникли новые проблемы, о которых она раньше и не задумывалась. У Шеннон не было абсолютно никаких документов. Расстроенная и подавленная София вновь и вновь пыталась выпросить у властей дать ее ребенку права, но каждый раз задуманное дело оборачивалось полным крахом. Видя расстройства матери, Шеннон перестала тянуться к книгам и знаниям. Вместо этого она заявила о том, что тоже хочет найти себе работу. Отчитав дочь за такие мысли, София вновь ушла на два дня, а когда вернулась, ее лицо невозможно было узнать. Многочисленные ссадины и синяки заполонили все тело. В панике семилетний ребенок выбежал на улицу, прося посторонних прохожих о помощи. Казалось, никто не обращал на нее внимания. Но вот несколько сострадальцев все же откликнулись на жалобные крики маленькой девочки и вызвали врачей. Приехавшая к дому скорая помощь забрала бесчувственное тело Софии в больницу. А через два часа в дверь их крохотной квартирки постучали незнакомые люди и, не говоря ни слова, забрали Шеннон с собой.

Так она оказалась в детском доме.

По чистой случайности Шеннон удалось взять с собой старую тетрадь матери – ее дневник, из которого она и узнала все свое прошлое. Ни разговаривая ни с кем в течение полугода девочка лишь молча кивала в знак согласия того или иного вопроса. Узнав от соседей лишь имя ребенка, комитет детского дома решил выписать ей документы удостоверяющие, что она Шеннон Пэкстоун.

Отныне юная Шеннон Пэкстоун больше не вспоминала свою прошлую жизнь. Постепенно привыкнув к грязному белью и ужасно твердой постели, она с легкостью осваивала новые навыки. Навыки лжи, притворства и прочих хулиганских привычек, царивших в ее новом доме. Она никогда не забудет те суровые дни, наполнившие ее новую жизнь инстинктом самосохранения. Дни, благодаря которым она смело вошла во взрослую среду обитания, покинув в восемнадцать лет ненавистный приют.

С тех пор и началась ее привычная жизнь. Жизнь мошенницы и интриганки. С легкостью обворовывая прохожих на улице, Шеннон перебивалась, как могла. В свое время она даже пыталась устроиться на хорошую работу с целью быть такой же, как и все. Но стоило лишь нанимателю узнать, что она обычная беспризорная сирота из детского дома, как все хорошие вакансии сразу же исчезали перед ее носом и на их место ей предлагали самую тяжелую работу за сущие гроши. Смирившись с тем, что она другая, девушка вернулась к привычным для нее вещам.

Жизнь текла равномерно, пока на ее пути не появился Джеф. Случайно встретив высокого блондина у стойки одного из самых отвратных баров Чикаго, Шеннон уловила в его голосе едва заметный акцент. Итальянский акцент! Познакомившись с ним поближе, она выяснила, что отец Джефа был итальянцем, от кого он и перенял язык.

Впечатленный ее внешностью и отточенным умениям, Джеф предложил ей работать вместе. Обчищая состоятельных людей в кинотеатрах, операх и прочих культурных заведениях, они неплохо преуспели. Правда, не всегда их афера удавалась на славу. Пару раз их все же ловила полиция, но, не имея улик, вынужденно отпускала бандитскую парочку через пару дней заточения.

Шеннон привыкла к такой жизни и о другой даже не мечтала. Ей вполне хватало того, что они с Джефом «зарабатывали», но вот, похоже, самому Джефу этого было явно мало. Однажды он пришел к ней с сумасшедшей идеей уехать на время в Италию, чтобы почистить карманы слащавых олигархов. Зная ее судьбу, парень умело убедил девушку в том, что она достойна хоть и небольшого, но все же своего состояния. Слушая его речь, Шеннон прекрасно понимала, что Джеф манипулирует событиями ее прошлого, но в то же время она и, правда, начала так думать. В конце концов, она всегда мечтала приехать на Италию, чтобы воочию увидеть родину ее предков, а так же посмотреть в глаза своему отцу.

Так она и очутились здесь, стоящей у кромки Тирренского моря, в котором ей пришлось искупать свое тело после бурных ночных приключений. Вспомнив с какой горечью она оттирала присохшую к бедрам кровь, Шеннон с силой прикусила губу. Ей не хотелось больше вспоминать о событиях прошедшей ночи. Не хотелось думать о том, что могло бы быть, а чего нет. Ей нужно двигаться вперед. Нужно думать о будущем. Поэтому слегка отряхнув свое белое платье от песка, она лишь глубоко вздохнула и поспешно зашагала прочь с песчаного пляжа.

Вернувшись обратно в небольшой бедный квартал, где они с Джефом и расстались, девушка мельком осмотрела проезжую часть. Машины напарника ещё не было, а значит, он все ещё занят продажей золотой статуэтки.

Вздохнув, Шеннон поспешила в номер небольшой дешевой гостиницы подальше от посторонних глаз, где любой прохожий мог запомнить темноволосую девушку в белоснежном платье, кружева которого игриво развивались на ветру. К черту такой наряд. Уж слишком он бросался в глаза. Но другого у нее не было. Быстро поднимаясь по узкой деревянной лестнице мимо распахнутых дверей в соседние комнаты, Шеннон старалась никак не реагировать на детский плач не в меру грязного ребенка, ругань супругов и выворачивающего на изнанку зловония от испражнившегося себе же в штаны старика. Конечно, этот мир не был для нее шокированным открытием. Она выросла в нем. Но все же, даже за столько лет она так и не смогла примириться с такой средой. Возможно, виной ее надменности были аристократические корни, перешедшие ей от отца. Но как бы то ни было, она никогда не позволит себе опуститься до подобного уровня.

Вбежав к себе в номер, Шеннон закрыла дверь на ключ и осмотрела помещение. Своим внезапным приходом она спугнула крысу, ползавшую по пустому столу. Увидав убегающего грызуна, брюнетка брезгливо скривила губы. Она не боялась крыс. За долгие годы они стали для нее почти что домашними питомцами. Но в то же время, каждый раз встречая на пути этих длиннохвостых тварей, к горлу тут же подступал испуганный вскрик. Вот и сейчас, стоя спиной к двери, она невольно проследила за тем, как небольшая крыса скрылась из вида, и облегченно вздохнула.

Вновь без особого интереса осмотрев небольшую комнату, Шеннон подошла к одной из двух имеющихся узких кроватей, присев на самый краешек. Кроме этого в их номере с обшарпанной голубой краской так же находился стол, один стул и небольшой умывальник у окна. Не зная, что лучше: тюремная камера или этот «люкс», девушка иронично усмехнулась. Уж лучше бы она вообще никогда не попадала в светские особняки. Возможно, жизнь была бы проще и она не сравнивала бы роскошную обстановку особняка Мануэля с этой помойной дырой. Господи, да у него даже лошади живут в лучших условиях! Но что толку сравнивать. Ведь даже те же самые кобылы Мануэля принадлежали другому сословию, куда выше ее собственного. А раз так, стало быть, нечего горевать. Крыши над головой ей вполне хватало, а уж с остальным она как-нибудь справится. Единственное, что она решила точно и окончательно, так это покончить с крупными аферами. Сегодня она расскажет о своем решении Джефу и если он будет против, что ж, пускай остается. А она уезжает обратно домой. Хватит с нее этого райского климата тропических островов. Надоело смотреть на то, как богатые то и дело разъезжают на своих дорогих кабриолетах, решая в каком же бутике им сегодня потратить свои деньги. На Капри было мало бедных. И от этого ей становилось совсем тягостно. В Чикаго же все было по-другому. Бедные кишели везде и всюду, и никто не останавливался, засматриваясь на них, словно на заморские диковинки.

Решено. Она забирает половину своей доли и едет домой.

Взбив подушку, девушка устало прилегла на кровать. При резком движении мышцы паха слегка напомнили о себе и, непроизвольно скривившись от легкой боли, Шеннон в очередной раз прокляла прошлую ночь.

Под кроватью лежала небольшая серая сумка, в которой были все необходимые ей вещи, как например, набор первоклассных отмычек, предметы женской гигиены, паспорт и дневник ее матери.

Достав старую черную тетрадь, Шеннон, пожалуй, в тысячный раз в своей жизни открыла первую страницу и незаметно погрузилась в чтение. Ей казалось, что только так она может быть ближе к матери. Сможет больше о ней узнать, понять ее мысли и переживания.

Резкий стук в дверь внезапно потревожил тишину и, отложив дневник, девушка настороженно посмотрела на дверь. Джеф не стал бы стучать. У него есть ключ. К тому же, он бы уже давно подал голос.

Тогда кто же это? Мануэль? Вполне возможно. На Капри – это был единственный район, где обитали бедные. Так что при желании он бы мог найти ее без особых проблем… но чтобы так быстро?!

Затаив дыхание, Шеннон достала из сумки небольшой нож и, убрав его под подушку, бесшумно слезла с кровати.

– Джеф? – Раздался грубый мужской голос за дверью. – Джеф, ты там? Это Батт.

Облегченно вздохнув, брюнетка подошла к двери, но замок так и не открыла.

– Его сейчас нет. – Тихо проговорила она.

– Тогда открой ты. – Тут же рявкнул в ответ прежний мужчина. – Мне нужно ему кое-что передать.

Замешкавшись на секунду, девушка все же отперла дверь.

На пороге стоял высокий рыжий громила с зажатой в зубах сигаретой. Нагловато усмехнувшись в ответ на ее вопросительный взгляд, он по-хозяйски захлопнул за собой дверь и, пройдя внутрь комнаты, бросил на стол небольшой черный пакет.

– Стало быть, ты и есть Шеннон. – Уверенно проговорил незнакомец, дымя своей сигаретой. – Вот. Держи.

Кинув на ее кровать какие-то вещи, вытащенные из принесенного с собой пакета, он деловито присел на стул и, не отрывая глаз от темноволосой девушки, продолжал усмехаться.

Враждебно скрестив руки на груди, Шеннон указала взглядом на брошенную им одежду.

– Что это?

Мужчина слегка передернул плечами.

– Джинсы и рубашка. Джеф сказал, ты мечтаешь избавиться от этого платья, так что я принес тебе замену.

Недоверчиво сведя брови, девушка все же подошла к кровати и с любопытством посмотрела на потрепанную одежду.

– Ты мне платье, а я тебе современный цивилизованный вид.

Усмехнувшись услышанному, Шеннон обернулась, швырнув старые тряпки обратно в их владельца.

– Сделка отменяется. – Резко сказала она. – Это платье стоит намного дороже того барахла, что ты мне подсовываешь. Можешь забирать его обратно и проваливать.

Осмотрев дикую тигрицу своим долгим прищуренным взглядом, незнакомец, наконец, вынул изо рта сигарету и, потушив ее прямо об стол, повелительно произнес.

– Снимай платье.

– Я же сказала, что не стану меняться! – Вновь четко повторила брюнетка, упирая руки в бока.

Мужчина медленно приподнялся со стула.

– Мне плевать, будешь ли ты носить эти шмотки или нет. Да и платье оставь при себе. – Широко улыбнулся Батт, обнажая свои пожелтевшие зубы. – Я принес Джефу кое-какую информацию, за которую он обещал мне очень хорошо заплатить. И, кажется, я уже знаю способ этой оплаты.

Заметив бросившийся к прикрытой двери девичий взгляд, мужчина слегка покачал головой.

– Ну-ну, красотка, не торопись. Давай-ка сначала немного развлечемся.

Не ожидав такой прыткости, Шеннон не успела отбежать в сторону и, поймавшись в руки этому отвратному верзиле, упала вместе с ним на кровать. Оказавшись придавленной к матрасу, девушка со всей силы уперлась руками в грудь огромного нахала.

– Отпусти. – Яростно прошипела она, сверля шатена своим ненавистным взглядом. – Отпусти, иначе хуже будет!

Рассмеявшись в ответ на ее угрозу, Батт просунул руку под складки платья, ощупывая гладкую кожу девичьего бедра.

– Люблю строптивых кошечек. – Довольно проговорил он. – Давай, вопи во все горло. Зови на помощь. Меня это только заводит.

Стиснув зубы, Шеннон пыталась не обращать внимания на его мерзкие прикосновения у себя под платьем. Однако, чем выше они становились, тем все труднее было сдерживать нарастающую внутри себя панику.

Наконец, здраво рассудив ситуацию, девушка вдруг резко перестала отбрыкиваться, и вместо этого ловким движением стремительно вынула из-под своей подушки спрятанный нож. Уперев острие в живот шатена, она холодно улыбнулась.

– Я сказала: отпусти меня! – Сквозь зубы четко повторила лежащая под ним брюнетка.

Почувствовав укол холодной стали, мужчина изменился в лице. Мгновенно подчинившись, он сполз с нее и встал на ноги.

– Хм, – сдавленно усмехнулся шатен, – а ты боевая баба.

Никак не расценив столь красноречивый комплимент, Шеннон указала кивком на дверь.

– Пошел вон. – Оборонительно держа нож перед собой, строго выпалила она. – А насчет своей оплаты разберешься с Джефом позже. – Вновь посмотрев на валяющуюся на полу одежду, она быстро добавила. – И забери с собой свои вещи.

Покорно подобрав с пола штаны и рубашку, громила гневно сузил глаза.

– Ты ещё пожалеешь, что так со мной обошлась. Клянусь, пожалеешь.

– Проваливай! – В последний раз выкрикнула ему вслед строптивая девчонка и тут же заперла дверь.

Поспешно справившись с легким ознобом после короткой стычки с Баттом, Шеннон поправила руками растрепавшиеся волосы и вновь вернулась на кровать.

Она старалась никогда не зацикливаться на подобных случаях время от времени встречающихся в ее жизни. Слишком много их было. И если бы она помнила каждый из них, то, пожалуй, ее слезы могли бы превзойти весь Неаполитанский залив.

Вернув нож под подушку, девушка вновь достала дневник и, как ни в чем не бывало, продолжила чтение.

Джеф появился лишь после обеда. Открыв дверь своим ключом, он молча посмотрел на лежащую в своей кровати напарницу и не спеша зашел в комнату.

Ему нравилась Шеннон. Очень нравилась. И он хотел ее так, как ещё никогда не хотел ни одну женщину. Возможно, всему виной было то обстоятельство, что он просто никогда не встречал женщин красивее своей напарницы. Но от этого ему не было легче. Сколько раз он пытался уговорить ее, сколько раз заставить, но все безрезультатно. Хоть и мягко, но Шеннон всегда давала ему отпор. Ущемленному и злому ему оставалось лишь развлекаться в обществе дешевых шлюх, которые с удовольствием готовы были приласкать такого красавчика на своей груди. Вот только Джефу этого было мало. Стоило ему лишь посмотреть на Шеннон, на изящные части ее стройного тела, скрытые тесной одеждой, как неукротимое желание просыпалось в нем вновь и вновь. Вот и сейчас, заметив обнажившуюся голень своей напарницы, Джеф протяжно вздохнул и строго отвел глаза.

– Опять читаешь эту тетрадь? – Глухо спросил он, сбросив шляпу на стол. – Шен, сколько можно? Ты ее уже скоро на зубок выучишь.

– А тебе какое дело? – Не отрываясь от чтения, лениво буркнула она.

Перевернув страницу, девушка, как бы между делом, вспомнила об их недавнем посетителе.

– Знаешь, к тебе приходил некий Батт. Оставил какой-то пакет на столе и сказал, что ты якобы обещал ему за это очень хорошую оплату.

– Угу. – Тут же направившись к столу, согласно кивнул мужчина.

– И знаешь, какую же оплату он выбрал? – По-прежнему не отрываясь от чтения, продолжила Шеннон. – Меня.

Изумленно взглянув в усмехающееся лицо брюнетки, Джеф остановился.

– Мне пришлось достать нож из-под подушки и пригрозить ему. Крайне неприятный тип.

Изменив направление, парень медленно подошел к своей, казалось бы, беспечной напарнице и присел на ее кровать.

– Ты не пострадала? – Вполне искренне спросил он.

– Нет. – Так и не высунув лицо из-под широких страниц тетради, отвлеченно ответила та.

Облегченно вздохнув, блондин вновь посмотрел на оголившуюся часть ноги девушки и слегка дотронулся до обнаженного участка ладонью.

Почувствовав на своей коже новое лобзание, Шеннон устало вздохнула. Похоже, у всех мужиков на уме лишь одно. Но грубо оттолкнуть от себя Джефа она не могла. За два года совместной работы между ними сложились весьма сложные отношения. В некотором роде Джеф ей нравился. Нравился как брат, приятель, дальний друг, но отнюдь не как любовник. И все же, каждый раз попадая с ним в похожую ситуацию, она не могла себя заставить резко оттолкнуть его. Возможно оттого, что каким-то шестым чувством знала, что именно из-за этого слепого влечения Джеф никогда не предаст ее; станет переживать за нее окажись она в тюрьме и, возможно, будет единственным, кто постарается хоть что-то сделать, чтобы выволочь ее оттуда.

Медленно проведя ладонью до колена, Джефа вдруг наклонился к ней и уперся лбом в ее плечо.

– Ты все обещаешь мне, – послышался его сдавленный шепот, сбиваемый учащенным дыханием, – но все время гонишь от себя, как дворового пса.

Улыбнувшись такому сравнению, Шеннон так же тихо прошептала в ответ:

– Но ты и есть дворовый пес.

Чувствуя, как его пальцы все сильнее ощупывают ее колено, грозя вот-вот двинуться выше, Шеннон напряглась, готовясь в любой момент применить силу. Но вот его рука не спеша покинула прежнюю часть ее тела и теперь более жестко легла ей на живот.

– Шен, – продолжая бороться с наступившей на него похотью, простонал блондин. – Ты же знаешь, как я тебя хочу.

Его пальцы продвигались все выше и выше. И вот когда они уже почти достигли ее груди, рука Шеннон резко перехватила его ладонь.

Она никогда не обещала Джефу свою постель. Не собиралась уступать и впредь.

– Джеф, мы же с тобой это уже обсуждали. – Как можно строже прошептала она. – Нас может связывать только работа.

Отстранившись от ее плеча, парень заглянул в ее серьезное лицо.

– Даешь только богачам? – Вдруг со злостью произнес он. – Возомнила себя благородной аристократкой?

Девушка печально улыбнулась в ответ.

– Ну ты же знаешь, как я всю жизнь к этому стремлюсь. – С сарказмом проговорила она, резко захлопнув толстую тетрадь. – Так что будь хорошим мальчиком и не заставляй меня вытаскивать из-под подушки нож.

Холодно усмехнувшись в ответ, Джеф нехотя отвел руку и отклонился.

В своей жизни он был способен на многое: на грабеж, безумные авантюры и даже на убийство. Но лишь стоило делу коснуться Шеннон, как вся его былая бравость напрочь отступала и вместо крутого бандита он превращался в сопливую размазню. Он ненавидел себя за это. Ненавидел и как только мог боролся с самим собой.

– Кого ты пугаешь? – Насмешливо поддел ее парень. – Я же знаю, что все это просто блеф.

– После прошедшей ночи я уже не считаю это простым блефом. – Довольно серьезно проговорила напарница. – Не буди во мне зверя. Я не стану с тобой спать.

– А ведь я могу и заставить. – Вновь наклонившись к ней, угрожающе прошептал блондин.

Однако Шеннон это вовсе не напугало. Она изучила все слабости Джефа. Знала, что он не поднимет на нее руку. Просто не сможет. А вот отчего – ей было и, правда, невдомек.

Улыбнувшись ещё шире, брюнетка лишь медленно покачала головой.

– Разве я понравлюсь тебе искалеченная? – Ласково прошептала она. – К тому же, сломанные руки заметно ухудшат мое мастерство – а нам это вовсе не к чему.

Поняв, что здесь он явно в проигрыше, голова парня вновь обессилено упала ей на плечо.

– Ше-ен, прошу. – Протяжно простонал он, ощущая себя самым несчастным созданием в мире. Да, он готов быть тряпкой, готов быть для нее хоть кем, лишь бы только она посмотрела не него таким же взглядом, каким постоянно одаривала того самовлюбленного аристократа. – Ну неужели тебя смог завести лишь этот надменный Конте? Поверь, тебе со мной понравится.

Вспомнив объятия Мануэля, Шеннон искусно скрыла взволнованную дрожь в своем теле и, нежно теребя светлые волосы напарника, слегка усмехнулась.

– И как долго ты простоял вчера у двери? – Словно между делом поинтересовалась она.

– Вы уже закончили. – Немного расстроено отозвался блондин. – Но стоит мне представить как вы… – Резко приподняв голову, он сглотнул. – Дай мне хотя бы посмотреть на тебя. Поласкай себя у меня глазах. Я не стану тебя трогать. Обещаю.

Едва открыто не засмеявшись такой просьбе, Шеннон насмешливо покачала головой. Конечно, даже во времена своей былой девственности таким уж целомудренным ангелом она вовсе не была и многими порочными вещами занималась в одиночестве. Но все же это было лишь ее личное дело.

– Нет. – Решительно сказала она, присев в кровати. – Забудь об этом.

– Но я не могу…

– А раз не можешь, значит, нам придется расстаться. – Вдруг резко перебила она, решив рассказать напарнику о своих намерениях. – И сделаем мы это сегодня же. Я хочу уехать обратно в Чикаго, Джеф. Так что отдай мне половину денег от той статуэтки и мы в расчете.

Недоверчиво смотря в ее решительное лицо, Джеф медленно поднялся на ноги.

– Хочешь уехать? – Все ещё не веря ее словам, изумленно переспросил он. – А как же наше следующее дело?

Протяжно вздохнув, Шеннон молча убрала дневник обратно в сумку.

– Прости, но это уже не наше дело, а только твое. Я не хочу больше подвергать себя такой опасности. Обворовывать олигархов не так-то просто. Это слишком рискованно.

Усмехнувшись ее словам, Джеф подошел к лежащему на столе пакету и, заглянув в него, вытащил оттуда какие-то бумаги.

– Знаешь, что это? – Как бы между делом поинтересовался он.

Посмотрев в его сторону, Шеннон неопределенно пожала плечами.

– Нет.

– Это вакансия на работу.

Взмахнув бровями, девушка едва заметно улыбнулась.

– Решил податься в обычные рабочие? Здорово. Удачи на новом поприще.

– Эта вакансия не для меня. – Интригующе улыбнулся блондин. – А для тебя.

Вновь приподняв брови, Шеннон усмехнулась.

– Для меня? Что-то я не припомню, как подавала заявку на биржу труда. И кем же я пойду работать?

Медленно перелистывая страницы, Джеф бесцветно ответил.

– Обычной служанкой.

– Обычной служанкой. – Насмешливо повторила девушка. – Прекрасно. Я всю жизнь мечтала уподобиться собственной матери.

– И ты даже не представляешь, насколько ты оказалась права. – Согласно кивнул парень. – Думаю, семейство Пасквитти охотно примет в свой дом столь трудолюбивую работницу.

Замерев, Шеннон недоверчиво покосилась на собеседника.

– Ты сказал семейство Пасквитти? Я… Я не ослышалась?

– Угу. – Вновь кивнул блондин. – Собеседование завтра в девять.

От внезапно нахлынувших мыслей, Шеннон почувствовала слабое головокружение. Завтра утром она сможет войти в дом самого Леонарда Пасквитти. Неужели она сможет увидеть его? Заговорить с ним? Плюнуть ему в лицо?!

– Ну же, – словно извне послышался задорный голос Джефа, – разве ты не рада? Всю свою жизнь ты только и мечта отомстить этому сукину сыну. Так в чем же проблема? Сейчас твоя мечта вполне реальна.

– Но… – Вновь приподняв голову, Шеннон посмотрела в горящие глаза напарника. Единственное, что завлекало его ещё больше ее тела, так это новая безрассудная афера. – Но как?

Поняв, что дело в шляпе, Джеф расслабленно улыбнулся.

– Все как и прежде: сейф, бриллианты и мы. Ты пробудешь в доме Пасквитти всего лишь пару дней. Вдоволь насмотришься на папочку, а одним из вечеров, во время обычной уборки в кабинете, стащишь его бриллианты.

– Так просто? – Недоверчиво спросила напарница.

Вновь присев на край ее кровати, Джеф нежно коснулся девичьей щеки.

– Не так страшен черт, как его малюют. Будет все очень просто – я тебе гарантирую. – Резко поднявшись на ноги, блондин вытащил из внутреннего кармана своего пиджака небольшую пачку денежных купюр. – Так что: едешь со мной или все же ещё хочешь забрать свою половину и уехать в Чикаго?

Шеннон призадумалась. Найти того ублюдка, безжалостно бросившего ее мать двадцать четыре года назад – было и впрямь ее самое сокровенное желание. Она хотела унизить его, хотела растоптать, лишь бы он хоть немного понял, как же им было плохо без него и его помощи. Воспоминания о матери принесли с собой старые болезненные раны. У нее даже не было денег на то, чтобы заказать ей нормальное надгробие. Вместо него на ее могилу был воткнут простой деревянный крест, на котором маленькая девочка корявым почерком написала «София Медичи» и лишь дату смерти, так как год рождения мамы она просто не знала. И лишь спустя годы ей удалось заменить старый деревянный крест красивым гранитным распятием. А он… Все эти годы ему не было до них никакого дела. Никогда не было дела.

Решительно подняв свой взгляд, Шеннон четко проговорила.

– Я еду с тобой. – Увидев на лице Джефа довольную улыбку, она не менее решительно добавила. – Но это будет в последний раз!

Убрав банкноты обратно в карман, мужчина согласно кивнул.

– А следующего раза и не понадобится. Ты будешь богата, как никогда. То, что хранится в сейфе твоего папочки в три раза больше того, что обещало быть у Конте.

Не став заранее радоваться предвкушаемой победе, девушка молча свесила ноги с кровати.

– Пошли. – Вдруг резко посмотрев на время, сказал Джеф. – Нам нужно как можно быстрее убраться отсюда.

Зная, что ее отец живет на одном из соседних островов, Шеннон тотчас засобиралась в дорогу.

– Я уже купил билеты на паром. – Оповестил ее Джеф. – Так что всего через час для нас откроет свои объятия сама «зеленая» Искья, а Капри навсегда останется в прошлом.

Согласно кивнув, Шеннон улыбнулась.

«Да будет так» – Мысленно подумала она и, закинув на плечо сумку, поспешно вышла за дверь.

Сидя в тесном салоне небольшой машины, Шеннон сонно моргнула. Эту старую развалюху, носившую гордое итальянское имя «Фиат», Джеф купил сразу же по приезду в Италию, потратив на нее их последние деньги. Так что теперь этот автомобиль стал для них почти всем: домом, средством передвижения и, в конце концов, отличным помощником для быстрого скрытия от преследователей.

Было уже раннее утро, когда они подъехали к величественному двухэтажному зданию, огромный двор которого был огорожен высокой железной оградой. За оградой в строгом последовательном порядке росли лимонные деревья с большими свисающими с ветвей лимонами.

Живот Шеннон громко заурчал. Первым делом по приезду на Искью Джеф принес ей бананы и прочие фрукты, росшие на этом острове. Но сколько бы она их не поглощала, ее организм требовал более плотной пищи. А мяса она не ела с того последнего ужина у Мануэля. Вспомнив о плотно накрытом столе, девушка сглотнула подступившие ко рту слюни и лишь задумчиво посмотрела на огромный особняк.

Кто бы мог подумать, что там, всего в нескольких десятках метров от нее находится ее отец. Представив себе надменного грозного тирана, брюнетка со злостью сжала кулаки.

Он ещё пожалеет о своем решении. Он узнает, что значит быть обманутым и униженным.

С боку послышалось сонное бурчание Джефа.

– Который час?

– Почти шесть. – Не отворачиваясь от окна, тихо отозвалась девушка.

– Тогда чего ты не спишь? – Зевнув, вновь спросил парень. – У нас сегодня очень важный день. Ты должна выглядеть здоровой и энергичной, а не усталой и сонной. Поспи ещё пару часов, а потом уже разглядывай имение своего папочки. Поверь, за предстоящие дни оно тебе ещё опротивит, вот увидишь.

Обернувшись в сторону лежащего на своем сидении напарника, Шеннон тихо вздохнула. Джеф прав. Ее могут не взять на работу, если ее вид окажется не подобающим их величественным стандартам. Тут уж никакие безукоризненные рекомендации не помогут. Поэтому, свернувшись калачом, она легла вдоль своего опущенного сидения и даже не заметила, как заснула.

– Шен. – Знакомый голос настойчиво прохрипел над ее ухом. – Шен, просыпайся. Уже почти девять.

Скривившись от постороннего шума, Шеннон что-то неразборчиво буркнула в ответ и посильнее спрятала свое лицо в ладонях.

– Шеннон, – вновь позвал ее Джеф, легонько тряся за плечо, – ну, ей-богу, сейчас не время капризничать. Вставай немедленно.

Никак не прореагировав на его слова, девушка лишь глубоко вздохнула, продолжая свой безмятежный сон.

Устало вздохнув, блондин почесал затылок.

Будить Шеннон было самым непростым и неблагодарным делом. Порой на это уходил не один час томительного выжидания и чрезмерного упрашивания. А времени у них сейчас как раз и не было.

Задумчиво осмотрев спящую фигуру напарницы, Джеф дьявольски усмехнулся. Положив ладонь на одну из ее округлых ягодиц, он плавно повел ей вниз, наслаждаясь каждым миллиметром своего прикосновения. Кожа под платьем была такой упругой и невыносимо манящей, что, стиснув зубы, он на секунду прикрыл глаза.

Сон Шеннон как ветром сдуло.

– Какого черта?! – Мгновенно обернувшись, она резко перехватила мужскую ладонь. – Ещё раз так сделаешь, и клянусь, останешься без зубов!

Покорно отстранив свои руки, напарник досадливо указал ей в сторону часов, встроенных в переднюю панель машины.

– Время. – Тихо проговорил он. – Тебе пора.

Тут же забыв о былом негодовании, Шеннон присела и, вытащив из бардачка расческу, начала интенсивно причесывать волосы.

Время поджимало. На улице уже вовсю бродили люди. Чувствуя в себе нарастающее раздражение от того, что не попадает в ритм, девушка отбросила расческу и настроила на себя в зеркало заднего вида.

– Почему ты меня раньше не разбудил? – Сварливо пробурчала она, поспешно приводя свое лицо в порядок. – Лучше бы я вообще не ложилась. Ты же знаешь, как я трудна на подъем.

– Однако, это все же лучше чем, если бы ты, не в меру уставшая, заявилась в свой первый рабочий день. К тому же, ты ещё пока вполне успеваешь.

Наспех накрасив губы бледно-розовой помадой, брюнетка прыснула в рот мятного спрейя и в последний раз посмотрела на Джефа.

– Помни, ты – Мария Берлускони. – Строго проговорил он, протягивая ей документы. – Здесь паспорт и твои рекомендации. Постарайся сегодня как можно больше выяснить о сейфе, а ближе к вечеру мы встретимся и все обсудим. Ну, давай, произведи на них самое неизгладимое впечатление.

– Обязательно. – Изобразив на лице широкую улыбку, тотчас отозвалась она.

Быстро выйдя из машины, Шеннон оправила слегка смявшиеся складки платья и уверенной походкой направилась к центральным воротам. Если на этом свете все же существует Бог, то сегодня он воздаст по заслугам. Сегодня день расплаты. И она сделает все возможное, лишь бы только отомстить за свою несчастную мать.

У ворот ее уже ожидал высокий пожилой дворецкий. Проводив девушку в дом через черный вход, он отвел ее на кухню и бесшумно удалился.

Оставшись одна, Шеннон перевела дыхание. Пока все шло по плану. Батт не соврал. Хозяева действительно ожидали сегодня новую служанку.

Присев на высокий стул, Шеннон осмотрелась. Ее привлекала не столь богатая обстановка, сколько то обстоятельство, что в тех же самых стенах когда-то работала ее мать. Кухня выглядела очень большой и просторной. По центру комнаты стояла огромная плита с семью керамическими конфорками. Жарочный шкаф, словно второй холодильник, возвышался на уровне кухонных шкафчиков. Повсюду блистали чистота и идеальный порядок.

– Мария Берлускони? – Внезапно послышался с порога женский голос.

Быстро оглянувшись, Шеннон соскочила со стула.

– Да. – Кротко ответила она, смотря в строгое лицо невысокой шатенки.

– Меня зовут Марчелла Бонетти. Я главная управляющая этого дома.

Плечи Шеннон расслабленно опустились вниз. Значит, перед ней стоит самая обычная служанка. Такая же, как и она.

– Могу я взглянуть на ваши документы? – Продолжая говорить важным тоном, вновь обратилась к ней шатенка.

– Да-да, конечно. – Протянув в ответ свои бумаги, Шеннон дождалась ее одобрительного кивка и присела на прежний стул.

Внимательно просмотрев ее липовый паспорт, как будто синьора Бонетти знала, где искать мельчайшие детали подлинности документа, она, наконец, протянула его обратно молодой девушке и вновь погрузилась в чтение ее рекомендаций.

Наконец, закончив с бумагами, Марчелла удовлетворенно кивнула.

– У вас отличные рекомендации. – Одобрительно произнесла она, однако ее тонкие губы по-прежнему находились в своем излюбленном горизонтальном положении. – Займите свободную кровать и шкафчик в доме для прислуги. Как только Пауло выдаст вам форму, можете смело приступать к работе.

Благодарно кивнув, Шеннон вновь встала со стула.

– Спасибо. – Кротко сказала она, но не в меру строгая шатенка уже вышла за дверь. Решив, что ее оставили в полном одиночестве, Шеннон уже хотела окликнуть управляющую, как вдруг на пороге вновь появился дворецкий.

Держа в руках аккуратно сложенные розовые вещи, он мягко улыбнулся новой работнице.

– Я Пауло. – Тихо произнес он. – Пройдемте со мной, синьорина. Я покажу вам вашу комнату и отдам вещи. Они должны вам подойти.

Послушно следуя за дворецким, Шеннон вновь вышла на улицу и, пройдя через лимонный сад, вышла к небольшому домику.

Открыв для нее дверь, Пауло пропустил девушку вперед.

Перед ней возникла просторная комната с тремя кроватями и одним большим шкафом у стены. В углу виднелась ещё одна дверь, ведущая, по всей видимости, в ванную комнату.

– Ваша кровать крайняя слева. – Подсказал пожилой мужчина, отдавая ей принесенные вещи.

Благодарно улыбнувшись, Шеннон подождала, пока он закрыл за собой дверь, и облегченно присела на свою чистую и достаточно мягкую постель. Приблизив взятую одежду к носу, она вдохнула ее свежий аромат и довольно улыбнулась.

А здесь было очень даже ничего. Вполне пригодно для жизни. Вот только ее несколько смущал цвет новой униформы. Розовый.

«Почему обязательно розовый?» – Недовольно подумала она, приподнимая на руках свои новые вещи.

Однако цвет был не единственным недостатком данного наряда. Плотно прилегающая кофточка и короткая юбка-клеш настолько поразили ее, что, стоя в своей рабочей форме перед зеркалом, Шеннон почудилось, будто она видит перед собой не служанку из благородного дома, а скорее распутную актрису из дешевого порнофильма. Из-за плотно облегающей блузки грудь несколько приподнялась. Короткая юбка открыто подчеркивала ее стройные ноги. Лишь небольшой белый передник ещё кое-как напоминал ей о ее месте в доме. Если в таком виде и впрямь работают все служанки, то неудивительно, почему на них набрасываются собственные хозяева. Хотя, может, это только на ней так смотрится этот костюм? Или же она просто не привыкла к забавам богачей?

Резко открывшаяся дверь привлекла ее внимание. Отвернувшись от зеркала, Шеннон встретилась с ещё одной молодой девушкой в точно таком же наряде. Странно, но, вроде, она в нем ущемлено себя вовсе не чувствовала.

– Ты Мария? – Добродушно улыбнулась ей темноволосая девушка. – А я Франческа. Моя кровать посередине. И буду признательна, если ты не будешь складывать на нее свои вещи.

Слегка улыбнувшись в ответ, Шеннон согласно кивнула.

– Я запомню.

– Вот и отлично. – Довольно протараторила та и, вновь развернувшись к двери, поспешно договорила. – Пошли быстрее. Марчелла уже рвет и мечет. Скоро полдень, а мы ещё даже в хозяйских апартаментах не прибирали.

В последний раз мельком осмотрев себя в зеркале, Шеннон тяжко вздохнула и послушно выбежала за Франческой.

Вбежав на кухню, обе девушки остановились перед грозным взглядом домоправительницы.

– Наконец-то. – Фыркнув себе под нос, громко проронила она. – Хозяева только что позавтракали и теперь отдыхают в малой гостиной. Поэтому сейчас вы шустренько и незаметно пробираетесь в их спальни и наводите там идеальный порядок.

Поспешно кивнув в ответ, Франческа схватила стоящую позади Шеннон за руку, потянув ее за собой.

Выйдя в главный холл особняка, Шеннон едва ли не присвистнула от изумления. Такое ощущение, будто она находилась не в обычном доме, а в каком-то дворце. Кожаная коричневая мебель уютно стояла по центру просторной залы. Вокруг все заполонили высокие вазы со свежими цветами. Вазы стояли абсолютно везде: на красивых декоративных тумбочках, на столах и даже на полу, украшая вид арочных французских окон. Большая хрустальная люстра невольно притягивала взгляд. Шеннон была уверенна, что лишь она одна стоит целое состояние.

– Пошли. – Выведя новенькую служанку из ошеломленного состояния, Франческа вновь потянула ее за руку. – Что с тобой? Смотришь так, будто в первый раз оказалась в богатом доме.

– Нет. Не в первый. – Искренне призналась она, вспомнив былую роскошь в особняке Мануэля. – Просто я ещё не привыкла.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, Франческа всунула в руки Шеннон щетку для уборки пыли и подвела ее к закрытой двери.

– Это апартаменты синьора Леонардо Пасквитти. Уберись пока там, а я тем временем займусь спальней синьоры.

Сорвавшись с места, Франческа уже скрылась в соседней комнате, а Шеннон все еще нерешительно мялась у входа в покои синьора.

Наконец, собрав свою волю в кулак, она решительно потянула за ручку двери и шагнула за порог просторной комнаты. Решив как можно быстрее выполнить свою работу, девушка подошла к первому попавшемуся столику, намериваясь вытереть пыль, как только сейчас заметила, что в комнате она была не одна.

Медленно подняв голову, брюнетка замерла. Всего лишь в нескольких шагах от нее, сидя в инвалидном кресле, находился худой пожилой мужчина.

Отступив на шаг, Шеннон мертвой хваткой вцепилась в свою щетку. Не таким она представляла себе своего отца. Он просто не мог быть беспомощным инвалидом. Такое с богатыми людьми не случается.

Но вот, подняв голову, мужчина смерил ее грозным взглядом.

– Вы что-то потеряли? – Холодно спросил он.

Да, похоже, врожденную надменность и невыносимую заносчивость не сможет отобрать у миллионера ни один несчастный случай.

Ей даже стало легче оттого, как он с ней заговорил. Жалости он не заслуживал. А вот презрения даже очень.

Вовремя спохватившись, Шеннон уперла в пол свой враждебный взгляд и тихо пролепетала в ответ:

– Нет-нет, синьор. Я пришла сюда только для уборки.

– Эта комната не нуждается в уборке. – Гневно рявкнул в ответ хозяин. – Убирайтесь отсюда.

Мгновенно попятившись, Шеннон поспешно вышла в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Переведя дыхание, она прикрыла глаза.

Она знала, что сегодня увидит Леонардо Пасквитти. Знала, но, наверное, так и не была до конца в этом уверенна, иначе не восприняла бы их встречу так взволнованно. Однако то, что он восседал на инвалидном кресле – и впрямь несколько озадачило ее. Ее мать не писала об этом в своем дневнике, стало быть, травма произошла после их разрыва. Стараясь не проникаться чувствами к этому бездушному чудовищу, брюнетка глубоко вздохнула и бесшумно подошла к соседним дверям. Украдкой заглянув в них, она увидела застилающую широкую кровать Франческу.

– Синьор Пасквитти выгнал меня. – Тихо сообщила она. – Сказал, что его комната не нуждается в уборке. Вот я и подумала, может, тебе помочь?

Слегка улыбнувшись, Франческа согласно кивнула.

– От помощи я никогда не откажусь. Проходи, не стесняйся. А о сеньоре даже не переживай. Он по утрам всегда в плохом настроении.

Занятая бесконечной уборкой в комнатах второго этажа Шеннон не заметила, как первая половина дня подошла к концу.

Отца она больше так и не встречала, в глубине души даже радуясь такому обстоятельству. От чрезмерно общительной Франчески она узнала, что семейство Пасквитти – это одно из самых старых и знаменитых родов во всей округе. Что ей невероятно повезло, что она оказалась в этом доме. И что таких денег, сколько платят здесь, ей вряд ли где-то ещё удастся заработать. Мысленно усмехнувшись на это заявление, Шеннон поправила ряд мягких подушек и разгладила ладонью едва заметные складки велюровой софы.

– Скажи, – меж тем словно невзначай спросила она, – а этот дом охраняется?

Поймав озадаченный взгляд собеседницы, девушка мягко улыбнулась.

– Я имею в виду, нам здесь ничего не угрожает? Ведь в особняке полно ценных вещей и вполне возможно, что сюда могут проникнуть грабители.

– Грабители?! – Едва не прыснув со смеху, Франческа покачала головой. – Боже мой, да такого здесь ещё и в помине не было. Но можешь не волноваться, дом хорошо охраняется. А если бы даже и случись что-то подобное, то, будь уверена, грабители далеко не уйдут. Остров же небольшой. Здесь все новости разлетаются со скоростью света.

Натянуто улыбнувшись в ответ, Шеннон поспешила отвернуться. Ей вовсе не хотелось, чтобы Франческа заметила ее смятение. Ведь если она права, и новости здесь и впрямь подолгу не сидят на одном и том же месте, стало быть, об их прошлой афере на соседнем крохотном островке жители Искьи узнают совсем скоро. И вот тогда, выбраться на материк им будет уже совсем сложно. Почти что невозможно. Нужно было как можно быстрее обработать сейф своего папочки и поскорее убраться отсюда.

Задумчиво прикусив губу, Шеннон не заметила, как к ней подошла Франческа.

– О чем задумалась? – Улыбнувшись, спросила ее собеседница. – Небось, о каком-нибудь кавалере, поджидающим тебя после работы? С твоей внешностью у тебя должно быть куча поклонников.

Едва заметно усмехнувшись, Шеннон отвела со лба упавшую прядь темных волос.

Уже было хотев заверить Франческу в том, что та ошибается, девушка вдруг резко передумала.

– Ну, вообще-то есть один. – Загадочно улыбнулась она. – Вот только я не знаю, можно ли мне встреться с ним после работы?

– Конечно можно. После одиннадцати ты можешь заниматься чем угодно. Хозяева уже ложатся спать, так что можно смело идти веселиться.

– И меня отпустят? – Недоверчиво спросила ее Шеннон.

– Ну конечно. Мы ж все-таки не в тюрьме живем. – Усмехнулась Франческа. – В охране у ворот стоят двое мужчин, но, как обычно, к ним всегда присоединяется Филл – наш шофер. Предупреди его, и можешь смело пускаться во все тяжкие. Только не забудь, в семь утра ты уже как штык должна находиться здесь.

– Не забуду. – Успокоила ее собеседница. – Приду даже раньше. Главное, чтобы дом не был заперт.

– А черный выход никогда и не запирается. – Вновь встретившись с недоверчивым взглядом новенькой напарницы, Франческа закатила глаза. – Ну, в самом деле, Мария, как же можно запирать дверь от своей же прислуги? А если хозяевам вдруг что-нибудь ночью понадобится? И, в конце концов, думаешь, они специально встанут ради тебя в семь утра, чтобы открыть тебе дверь? Ты так удивляешься, словно на твоем прошлом месте работы все было по-другому.

Мгновенно взяв себя в руки, Шеннон изобразила на своем лице маску полнейшей невозмутимости.

– Ничего я не удивляюсь. – Пожав плечами, отозвалась она. – Просто мои прежние хозяева были намного строже и требовательнее.

– О, погоди, ты ещё синьору Моргану не встречала. Уж поверь, с ней тебе скучать не придется.

Закончив с уборкой в длинном коридоре второго этажа, Франческа довольно оглядела их работу.

– Что ж, здесь мы почти закончили. Осталось лишь прибрать в комнате синьора Алессандро и в кабинете синьора Леонардо.

– А кто такой этот синьор Алессандро? – Крутя щетку для пыли в своих руках, с любопытством спросила брюнетка.

– Ну как же. Это единственный сын синьора. Ох, и разгильдяй же он. – Шепотом призналась ей Франческа. – Но слушаться мы его должны обязательно, не то сама синьора устроит нам сладкую жизнь. Она его ужасно любит.

Потрясенно усмехнувшись, Шеннон изогнула брови. Почему-то в своих тяжких думах об отце она никогда не задумывалась над тем, что у него есть и другие дети помимо нее.

– Ну ладно, – меж тем продолжала тараторить вторая девушка, – я пойду, приберусь в последней спальне, а ты, пожалуй, пройди в кабинет. Он в самом конце коридора. Там книжные полки просто ломятся от пыли.

Согласно кивнув, Шеннон обрадовано улыбнулась своему везению. Путь в кабинет был открыт, осталось лишь как следует рассмотреть сейф, и считай полдела сделано.

Поспешно пройдя вдоль широкого коридора, она безошибочно угадала нужную ей комнату.

Дверь в кабинет была открыта настежь. Шагнув за порог, Шеннон внимательно осмотрелась. Это была просторная комната с небольшим камином, огромным письменным столом и, конечно же, высокими книжными полками, упирающимися под самый потолок.

«Интересно, эти книги вообще хоть кто-нибудь читал?» – Скептически посмотрев на толстые тома, подумала девушка. Но тут ее взглядом завладело нечто более важное, чем все остальное в этом доме. В противоположной часте комнаты, рядом с дубовым столом стоял большой железный сейф. Ничем не заслоняемый от посторонних глаз, он словно невольно гипнотизировал ее взгляд.

– Вас так заворожила эта картина?

Услышав со стороны посторонний голос, Шеннон вздрогнула и поспешно обернулась.

В одном из дальних кожаных кресел сидел молодой мужчина. Его темные отросшие до плеч волосы были убраны в хвост. Прямой нос и широкий лоб говорили о довольно твердом характере. Но вот та, немного насмешливая искорка, горевшая в его карих глазах, отнюдь не наводила на благородные мысли. Конечно, она и раньше видела подобный взгляд у мужчин, но этот, словно обдувал ее душу морозом и сплошным недоверием.

– Простите? – Слегка улыбнувшись, переспросила она.

Его взор устремился поверх ее головы.

– Картина. – Кратко пояснил незнакомец. – Вы же на нее смотрели, да?

Вновь оглянувшись в сторону сейфа, Шеннон и впрямь увидела широкую картину, висящую прямо над ним. На картине были изображены обнаженные мужнина и женщина, да пара смеющихся ангелов, смотрящих на них с небес. Хоть ее и вовсе не привлекало искусство, но все же, приняв самый что ни на есть благоговейный вид, она медленно кивнула в ответ.

– Да. Картина просто восхитительна.

– Рубенс. – Назвав ей имя художника, отозвался темноволосый парень. – Отец говорит, что на эту картину можно смотреть часами.

Изумленно приподняв брови, девушка и впрямь призадумалась. Лично она не смогла бы просмотреть на эту картину и пяти минут.

Но вот, поднявшись с кресла, молодой мужчина направился к ней.

Оглядев его изящный черный костям, Шеннон мысленно усмехнулась.

«Интересно, помимо своих излюбленных дорогих костюмов богатые вообще хоть что-нибудь ещё носят?»

Встав напротив, брюнет осмотрел ее своим заинтересованным взглядом и, видимо оставшись довольным результатом, широко улыбнулся.

– Алессандро Пасквитти. – Протянув ей руку, произнес брюнет.

Они были примерно одного роста, отчего Шеннон с легкостью могла видеть его глаза. Единственное, что помимо искусного грабежа она выучила в совершенстве, так это способность разбираться в людях, всего лишь заглянув в их глаза. А глаза этого мужчины предвещали ей кучу неприятностей.

– Мария Берлускони. – Кротко представилась она, послушно вложив свою ладонь в руку Алессандро. – Я ваша новая служанка.

– Ах, да… Марчелла упоминала об этом. – Лениво улыбнулся парень. – Однако она ни словом не обмолвилась о вашей внешности.

Чувствуя, как его взгляд скользит по холмикам ее приподнятой груди, Шеннон торопливо отвернулась в сторону.

– Извините, я должна навести к комнате порядок. – Робким голоском пролепетала она, и тотчас принялась чересчур интенсивно размахивать щеткой по пыльным участкам книжных полок.

– Конечно. – Послышался позади слегка насмешливый ответ.

Решив, что Алессандро понял ее мотивы и оставит в кабинете одну, Шеннон облегченно вздохнула. Но не тут-то было. Отойдя на пару шагов, парень лишь вновь сел в кресло и, закинув ногу на ногу, с любопытство осматривал заднюю часть ее тела.

Спину обдало огнем. Чувствуя каждым миллиметром своего горящего тела его блудливый взгляд, девушка лишь интенсивнее взялась за дело, стараясь как можно быстрее закончить с уборкой в этой комнате. Но книжных полок было слишком много. Стерев пыль лишь с тех мест, до которых смогла дотянуться, она задумчиво прикусила нижнюю губу, решая как же быть дальше.

– А для этого, – вдруг внезапно проговорил Алессандро, поднявшись со своего места, – у нас есть специальная лестница.

Вытащив из неприметной на первый взгляд кладовки небольшую стремянку, парень поставил ее перед озадаченной брюнеткой.

– Прошу вас. – Почти добродушно улыбнулся он. – Пользуйтесь.

– Зачем? – Настороженно прищурив глаза, спросила его девушка.

– Ну как же?! Чтобы лучше убрать пыль с верхних полок.

Поняв столь прозрачное мальчишеское желание подсмотреть, что таиться у нее под юбкой, Шеннон медленно покачала голой. Ей только приставаний от собственного брата не хватало.

– Спасибо, но я вытру там пыль немного позже.

Решив уже было пройти мимо, девушка вдруг резко уткнулась в мужскую грудь.

– Нет. – Послышался тихий голос Алессандро у нее над ухом. – Вытри там пыль сейчас.

Понимая, что спорить с сыном хозяина не в ее компетенции, Шеннон подняла к нему свое лицо.

– Но я… – Слабо начала она, однако увидав загоревшиеся недобрым огнем глаза мужчины, мгновенно смолкла.

– Это приказ. – Четко проговорил он, не оставляя ей выбора.

Проклиная свою короткую юбку, проклиная себя за то, что вообще оказалась в этой ситуации, Шеннон медленно поставила ногу на первую ступеньку. Чем выше она поднималась, тем все ниже от нее становилось улыбчивое лицо Алессандро. Наконец, когда его подбородок поравнялся с краями ее розовой юбки, девушка приостановилась, переводя дыхание.

– Ещё пару ступень и ты достигнешь наивысшей полки. – Как бы между делом вежливо уточнил брюнет.

– Я ещё здесь не протирала. – Немного воинственным голосом отозвалась служанка. Но сделав вид, будто не заметил этого, Алессандро похотливо оглядел ее стройные ноги.

В столь унизительном положении Шеннон ещё никогда себя не чувствовала. Да, в ее жизни бывало всякое, но тогда, она хотя бы могла дать отпор. А что сейчас? Ей остается лишь покорно улыбаться и выполнять приказы хозяина, какими бы извращенными они не были.

Медленно протянув руку, чтобы вытереть пыль с самого крайнего тома, Шеннон вдруг почувствовала слабость и, едва не потеряв равновесие, все же дотянулась до книги, но так и не удержала ее в своих руках. Вытащенная книга упала на пол. Приготовившись к такому же падению, девушка вдруг ощутила крепкие руки у себя на ногах. Поняв, что Алессандро удержал ее от падения, она шумно выдохнула и посмотрела вниз.

Казалось, Алессандро забавляло вот так держать ее тело в непосредственной близи от себя. Встретившись с его каверзным взглядом, она настойчиво прошептала:

– Отпустите меня.

Однако в ответ его ладони лишь плавно двинулись вверх, смело достигая упругих округлостей ее ягодиц.

Не зная, как быть, пальцы Шеннон вцепились в края лестницы. Моля Бога, чтобы непутевый братец образумился и взял себя в руки, девушка уже и впрямь подумывала дать ему безжалостный отпор, например, «случайно» обрушив толстую книгу прямо на его голову.

– Алессандро! – Вдруг послышался грозный голос с порога.

Резко обернувшись к двери, Шеннон облегченно вздохнула. Мужские руки тут же соскользнули с ее тела и, слегка расслабившись, она быстро спустилась вниз.

– Отец. – Улыбнувшись, брюнет сделал шаг по направлению к пожилому человеку. – Ты уже знаком с нашей новой служанкой? Это Мария.

Одарив девушку своим непроницаемым взглядом, Леонардо едва заметно кивнул.

– Знаком.

– Да? – Немного удивившись такому ответу, молодой мужчина отступил в сторону, дав возможность коляске отца проехать вперед.

– Разве твоя мать не просила тебя отвести ее сегодня днем в ювелирный магазин? – Даже не обернувшись, все тем же строгим голосом спросил сына синьор Пасквитти.

– Да, конечно. – Поспешно кивнув, отозвался тот.

По тому, как Алессандро быстро вышел из комнаты, не трудно было понять, что он боится гнева своего отца.

«Да, видать, счастьем и идиллией в этой семье вовсе не пахнет» – Отстраненно подумала Шеннон, наклоняясь за ранее упавшей книгой.

Смущенная и униженная она вовсе не хотела встречаться с грозным взглядом отца, но, в то же время, уйти так просто она тоже не могла.

– Простите меня, синьор, – тихо начала девушка, смотря на краешки своих туфель, – я ничего такого не хотела. Я просто…

– Вам не нужно оправдываться. – Вдруг произнес Леонардо. – Я прекрасно знаю своего сына.

Рискнув приподнять лицо, Шеннон вдруг встретилась с теплым взглядом хозяина.

– Вы знаете, что у вас в руках? – Меж тем вновь заговорил он.

Посмотрев на книгу, Шеннон прочла имя автора и поспешно проронила в ответ:

– Аристотель.

Мужчина медленно кивнул.

– Вы когда-нибудь его читали?

Ей захотелось рассмеяться нервным смехом. Ведь, конечно, чем ещё сироты занимаются в детских домах, только лишь чтением Аристотеля. Но вслух она, конечно же, ничего подобного не произнесла.

– Нет. – Кратко ответила она, переложив толстый том из одной руки в другую.

Вновь кивнув, пожилой мужчина шумно вздохнул и печально посмотрел в окно.

– Сейчас его почти никто не читает. Современной молодежи не до этого. А меж тем, было бы неплохо хоть иногда прислушаться к мыслям величайших людей истории.

– Иногда неплохо бы прислушиваться и к собственным мыслям. – Не подумав, буркнула Шеннон, но тут же поняв, что высказалась достаточно громко, совестно опустила голову.

Мужчина усмехнулся.

– Что ж, – вовсе не обрушивая на нее гром и молнии, спокойно продолжил он, – вы тоже правы. А сейчас, поставьте книгу на ее место и можете идти. Я хочу побыть в кабинете один.

Поспешно выполнив приказ, Шеннон оставила стремянку на своем прежнем месте и вышла из кабинета.

Спустившись на первый этаж, она услышала веселое щебетание Франчески и, не задумываясь, пошла на ее голос.

Оказывается, в свободные минуты все слуги любили собираться на кухне, обсуждая между собой последние новости хозяйской жизни. Вот и сейчас кухня кишела людьми, которые то и дело болтали без умолку.

Зайдя в комнату, Шеннон первым делом увидела улыбающегося блондина, сидевшего за небольшим столом. Заметив ее, парень привстал и подал ей руку.

– Бернардо. – Быстро представился он.

– Мария. – Слегка пожав протянутую ладонь, с полунасмешливой улыбкой отозвалась Шеннон.

– Бернардо наш новый шофер. – Тут же пояснила ей услужливая Франческа. – Правда, он у нас пробудет всего лишь пару дней, пока Филл не вылечится.

– Филл заболел? – Сделав вид, будто ей есть дело до этого самого Филла, Шеннон огорченно ахнула.

– Да-да, – кивая, отозвался блондин, – заболел бедняга. Попросил подменить его на пару дней.

– Вот же несчастный, – послышался сочувственный голос полноватой кухарки, стоящей у плиты, – болеть нехорошо.

Посмотрев в сторону Шеннон, женщина нежно улыбнулась.

– А ты, ягодка, как тебе у нас свой первый рабочий день?

Улыбнувшись в ответ, брюнетка бодро проговорила:

– Очень нравится.

– Вот и славно. – Поставив перед ней тарелку супа, вновь произнесла кухарка. – А теперь тебе нужно хорошенько подкрепиться, чтобы и дальше качественно выполнять свою работу. Кушай, ягодка, ты что-то такая худая.

Мысленно смерив их формы, Шеннон слабо усмехнулась. Однако возражать против аппетитно пахнущей еды вовсе не стала. С удовольствием орудуя ложкой, она старалась есть как можно неторопливей.

Постепенно, когда на кухне возобновился прежний галдеж, она наклонилась вперед и тихо прошептала:

– А я думала, ты будешь садовником.

– Садовника подкупить не удалось. – Криво улыбнулся Джеф. – А вот Филлипу, похоже, деньги очень нужны.

Сдавленно хмыкнув в ответ, Шеннон вновь продолжила обед.

– Ты что-нибудь разузнала о сейфе? – Послышался любопытный шепот напарника.

Вновь придвинувшись, девушка едва слышно отозвалась:

– Только то, что он стоит на самом видном месте просторного кабинета на втором этаже. Имеет кодовой замок. И по размеру очень большой.

– То, что нам нужно, не занимает много места. – Усмехнулся парень. – Ладно, начало положено. Теперь будем постепенно двигаться дальше. Кстати, – взгляд Джефа упал на ее грудь, – классный наряд.

– Это форма! – Строго отчеканила Шеннон, отложив ложку в сторону.

– Итак, все пообедали? – Послышался властный женский голос с порога кухни.

Обернувшись, Шеннон вместе со всеми посмотрела в вечно суровое лицо Марчеллы Бонетти. Одетая в строгий черный костюм, она просто внушала всем своим видом настоящего цербера из преисподней.

– Пора за работу. – Кратко объявила она. – Франческа, займись прихожей и главной гостиной. Лючелла, на ужин синьора попросила индейку с рисом. И, будь добра, на этот раз не забудь о ее любимом остро-сладком соусе. Бернардо, вы займитесь машиной. Через пять минут она должна стоять у главных ворот. А вы, синьорина Берлускони, пройдемте со мной.

Головы присутствующих вдруг резко повернулись в сторону застывшей брюнетки.

– Зачем? – Встревожено спросила Шеннон, чувствуя, как учащается ритм ее сердца.

Оглянувшись, Марчелла устало вздохнула.

– Синьор Пасквитти хочет, чтобы на сегодняшние лечебные процедуры его сопровождали именно вы.

Спустя секунду легкого замешательства, девушка вновь вернулась на грешную землю.

– Боже ты мой, какое счастье! – Послышался насмешливый шепот Джефа.

Развернувшись к нему лицом, Шеннон гневно сузила глаза.

– Заткнись. – Прошипела она, вставая со стула. – Лучше займись машиной.

Покорно проследовав за домоправительницей, девушка прошла в главный зал особняка. Остановившись вместе Марчеллой в углу комнаты, она проследила за тем, как стеклянная кабина лифта плавно спустилась со второго этажа и, раскрыв свои прозрачные двери, позволила выехать хозяину дома. Благодаря небольшому мотору, встроенному в инвалидное кресло, Леонардо Пасквитти передвигался самостоятельно и, надо сказать, довольно быстро. Но вот, уловив мимолетной жест управляющей, Шеннон поспешно подошла к синьору и, с его позволения, сама покатила большую коляску.

Молча выехав за двери особняка, Шеннон слегка зажмурилась от ярких лучей полуденного солнца. Погода была чудесная. Блаженно подумав о теплых волнах Тирренского моря, омывающего остров, она с досадой посмотрела вдаль, туда, откуда тянулась бесконечная полоса бирюзового горизонта.

– Надеюсь, я не сильно помешал вашей работе своим внезапным стремлением взять вас с собой в качестве провожатой? – Вдруг проговорил мужчина.

Слегка огорошенная тем, что хозяин сам начал беседу, Шеннон толкнула кресло вперед и не спеша направилась в сторону ворот, за которыми их уже поджидал черный джип.

– Вовсе нет. – Слабо улыбнулась она. – Я и сама рада выбраться из дома. Признаться, его роскошь меня несколько душит.

Леонардо недоверчиво свел брови.

– Вам не нравится мой дом?

– Ну что вы. – Добродушно усмехнулась девушка. – Просто он… – С секунду замолчав, брюнетка призадумалась о том, как бы лучше выразить свои чувства. – Он напоминает мне кое-что из моего прошлого, о чем я стараюсь не думать.

– А, – понятливо потянул собеседник, – у вас сложились не очень-то хорошие отношения со своими прошлыми хозяевами?

Решив не разубеждать хозяина, служанка лишь согласно кивнула.

– Что-то около того.

– Я это сразу понял. – Довольно отозвался мужчина. – С таким характером вам весьма трудно изображать из себя святую покорность.

Словно ее застали врасплох, Шеннон пораженно усмехнулась. Она-то считала, что узнать ее истинной характер за маской смиренной покорности почти что невозможно. Но, как оказалось, кое-кто умел смотреть и сквозь маски. Решив впредь быть намного осмотрительней, девушка аккуратно вела коляску вдоль широкой дороги.

– Кстати, а у каких именно людей вы работали?

Огорошенная заданным вопросом, брюнетка слегка сбавила скорость.

– Я… Я работала не на этом острове. – Быстро нашлась она, вновь заставляя себя принять беспечный вид и двигаться дальше.

– Это ничего не значит. – Отмахнулся Леонардо, не заметив ее секундного замешательства. – Я знаю всех своих соседей в радиусе ста километров.

Вновь слегка растерявшись, девушка сказала первое, что пришло в голову:

– Я работала на Капри в особняке графа Конте.

– У Мануэля? – Пораженно переспросил мужчина.

На это раз Шеннон и впрямь остановила коляску. Не ожидав того, что ее отец, похоже, знаком с синьором Конте лично, девушка встревожено вцепилась в ручки инвалидного кресла.

Обернув к ней свое лицо, Леонардо недоверчиво покосился на стоящую позади него брюнетку.

– Что же такого вы не поделили с Мануэлем, раз вам пришлось от него уйти? – С легким смешком спросил он. – Обычно, девушки так стремятся попасть к нему в дом, то и дело придумывая изощренные уловки, что, порой, я удивляюсь силе его выдержки. Но вы… – Усмехнувшись, мужчина вновь вернулся в свое исходное положение. – Да, хотел бы я посмотреть на ваши распри. Надо будет поподробнее расспросить его об этом.

Услышав подобное заявления, Шеннон похолодела.

– Не стоит. – Тут же протараторила она.

Вновь поймав на себе изумленный взгляд хозяина, брюнетка изобразила на лице свою самую миловидную улыбку.

– Синьор Конте вынужденно уехал по делам в Неаполь. – Не краснея, солгала она. – Его не будет на Капри до конца следующей недели.

Слегка кивнув, пожилой мужчина вновь развернулся вперед.

– Вечно он носиться со своей парфюмерной фабрикой, как с малым дитем, – послышалось его тихое ворчание, – нет бы уже выбрал себе достойную женщину и женился. В его-то годы бизнес можно поставить и на второе место.

Изумленно округлив брови, Шеннон, едва ли не присвистнула. Она и не знала, что у Мануэля, оказывается, есть своя фабрика по изготовлению парфюма.

Когда они уже совсем близко подошли к забору, один из охранников торопливо открыл ворота. Джеф тоже не сидел на месте. Предварительно распахнув заднюю дверцу джипа, он помог завести коляску синьора внутрь машины. Сев на небольшое одиночное сидение рядом с хозяином, Шеннон вскользь посмотрела на заводящего мотор напарника. В классическом черном костюме он выглядел очень даже неплохо. Однако было в его лице что-то такое, отчего его невозможно было перепутать с настоящим пуританином здешних мест. Джеф навсегда останется простым жуликом, обворовывающим неповинных честных граждан. Как, в принципе, и она…

Короткая дорога прошла в молчании. Остановившись возле небольшого одноэтажного здания, Джеф снова помог спустить коляску.

Вновь взявшись за ручки кресла, Шеннон поспешила к центральному входу в здание. За дверьми Леонардо Пасквитти уже ожидали. Отдав хозяина на попечение персоналу, брюнетка присела на одну из мягких скамеечек в светлом, заставленным разнообразными зелеными растениями холле. Судя по многочисленным брошюрам, лежащим на небольших столиках, девушка поняла, что это оздоровительный центр по применению термальных ванн. Как в них было заверено, вода сюда поступала из самих лечебных источников Искьи.

После часа томительного ожидания, Шеннон уже не знала куда податься. Больше всего ей не нравилось сидеть на месте. Жизнь приучила ее быть в постоянном движении. А мучительное выжидание наоборот поглощало ее силы с каждой новой минутой. Увидев, как в автоматически открывающиеся стеклянные двери зашел Джеф, девушка обрадовано вздохнула.

– Я думала, ты уехал.

– Куда? – Присаживаясь рядом, блондин удобно оперся спиной о стену.

– Не знаю. Можно подумать, ты мне когда-то это говоришь. – Усмехнулась брюнетка. – Просто у тебя было свободное время, и я решила…

– Что я тебя бросил? – Вдруг предугадав ее мысли, закончил Джеф.

Грустно улыбнувшись, Шеннон перевела взгляд на светловолосую девушку, сидящую за стойкой для записи на прием пациентов.

– Ты во мне сомневаешься? – Вновь послышался тихий мужской голос.

Ещё раз все обдумав, дневушка слабо покачала головой.

– Нет. Не в этом дело. Просто с тех пор как мы здесь, я чувствую себя не в своей тарелке.

Резко посмотрев в лицо напарника, она тихо вздохнула.

– Помнишь, кем мы были раньше? Помнишь, как складно у нас все получалось?

Улыбнувшись воспоминаниям, парень едва заметно кивнул.

– Ну да. Ты прекрасно обчищала проезжих в метро, собирая за раз около пяти портмоне. Отлично играла гардеробщицу в театре, уходя оттуда в лисьих шубах во время первого акта. Вскрывала сейфы местных сторожил Чикаго, которые до сих пор не прочь с тобой расквитаться. Да, райское было время.

– Вот именно. – Буркнула в ответ девушка. – А что теперь?

Джеф неопределенно пожал плечами.

– Теперь мы на полпути к собственному Эльдорадо.

– Нет. – Упорно возразила брюнетка. – Теперь мы на полпути к собственному уничтожению. Джеф, я чувствую, что это не наша степь, не наш уровень, не наша среда – называй, как хочешь. Просто, не может обычный вор в одночасье перейти с незначительных краж на такие огромные замашки. У меня мороз по коже пробегает, стоит мне только подумать о той сумме, какой мы пытаемся завладеть. Джеф, за это не сажают в тюрьму. За это убивают!

Сурово сузив глаза, блондин вдруг резко схватил ее за руку.

– Ты что это, решила пойти на попятную?

Встретившись с его потемневшим взглядом, Шеннон тихо вздохнула.

– Нет. Просто говорю, что у меня плохое предчувствие.

Мгновенно расслабившись, Джеф вновь прислонился спиной к стене и отпустил ее руку.

– Да брось. Все будет хорошо.

– Ты говорил то же самое, когда мы были у Конте. – Укорительно буркнула собеседница.

Вспомнив их провал, парень скривил губы.

– Ну кто ж знал, что этот кретин вывез бриллианты раньше, чем мы успели добраться до его сейфа. Однако на этот раз у меня точные сведения. Так что расслабься и дыши полной грудью.

Насмешливо усмехнувшись, Шеннон посмотрела на напарника.

– А ты знаешь, что мой отец водит дружбу с этим самым кретином? – Резко спросила она. – Ума не приложу, что будет когда, все раскроется… А вдруг я и правда его убила той статуэткой?

Вспомнив о том вечере, девушка совсем сникла.

– Не убила. – Буркнул Джеф. – Таких здоровых, как он, обычным ударом не возьмешь. Так что можешь не волноваться о своем ненаглядном Конте. Лучше думай о папочке и его бриллиантах. Сейчас главное, чтобы старик не сделал какую-нибудь глупость.

Вспомнив о недавнем разговоре с отцом, Шеннон вздохнула.

– У него сегодня возникла идея позвонить нашему общему знакомому. Слава Богу, я быстро сообразила вмешаться и сказала, что якобы Конте не будет дома до конца следующей недели.

Поперхнувшись воздухом от таких новостей, блондин слегка взъерошил свои волосы.

– Вот черт! Только этого не хватало.

– Вот именно. – Неистово продолжала брюнетка. – А ты со своим «все в порядке» до сих пор летаешь где-то в облаках. Включи уже мозги, Джеф. Мне не хочется из-за тебя лишаться жизни.

– Не думаю, что твой старик на такое способен. – Вполне уверенно проронил парень. – По нему не скажешь.

– Он выбросил мою беременную мать на улицу и дал ей умереть нищей. Все эти годы ему не было абсолютно никакого дела до ребенка Софии. Я могла сгнить в помойной канаве, а он бы только спокойно попивал дорогое вино на своей резиденции. Хотя, что я говорю, по первому взгляду на старого инвалида ведь этого не скажешь.

Понимая скопившуюся за долгие годы горечь своей напарницы, Джеф промолчал в ответ. Сжав ее пальцы в своей ладони, он растянул губы в ободряющей улыбке.

– Все будет хорошо. – Вновь повторил он. – На этот раз я тебе это обещаю. Я уже подмазался к парням из охраны. Стал для них почти что своим. Так что для меня не проблема стащить из их будки ключи от небольшой калитки на заднем дворе. Так же я уже узнал, что в домике садовника есть лестница, которая с легкостью может достать до окон второго этажа. Видишь, я не сижу без дела. Тебе осталось лишь только вникнуть в доверие Марчеллы, подобрать код от сейфа и пробраться ночью в дом под каким-нибудь предлогом, что для прислуги плевое дело.

– Марчелла – зверь. – Вспомнив строгую управляющую, тихо произнесла девушка.

– Но и ты тоже не промах. – Задорно усмехнулся парень. – Так что все в твоих руках, моя милая. Всё в твоих руках.

Устав сидеть, Шеннон поднялась на ноги и сверху вниз посмотрела в улыбчивое лицо напарника. В такие моменты Джеф ей нравился. Вот только жаль, что это бывает крайне редко…

Заприметив своим зорким взглядом золотой паркер у сидящей за столом секретарши, Шеннон решила размять руки и вспомнить былые навыки.

Подойдя к стойке, она вежливо улыбнулась работнице и вполне обычно поинтересовалась:

– Скажите, а синьор Леонардо Пасквитти ещё очень долго будет занят?

Отложив письменные дела в сторону, секретарша ввела имя пациента в компьютер.

– Синьор Леонардо Пасквитти… – Найдя произнесенное имя в длинном списке, светловолосая девушка внимательно просмотрела график его процедур.

Сделав вид не в меру любопытной особы, Шеннон преклонилась через стойку и сама заглянула в компьютер.

– Он уже сейчас выйдет. – Оповестила блондинка, быстро взяв трубку зазвонившего телефона.

Благодарно улыбнувшись, Шеннон поспешно отклонилась от компьютерного монитора и отошла от стойки.

Встав под широким листом небольшой пальмы, она лукаво улыбнулась наблюдающему за ней Джефу. Его глаза горели одобрением и гордостью. Встав со скамьи, блондин подошел к ней и, положив руки на ее талию, тихо прошептал на ухо.

– А ты плутовка.

Согласно ухмыльнувшись, девушка слегка оттопырила мужской пиджак и поспешно вложила золотую авторучку в его внутренний карман.

– Дарю. – Также тихо отозвалась она.

Но ее игривое настроение тут же подошло к концу, стоило ей только почувствовать, как шаловливые пальцы Джефа стали интенсивно подниматься вверх по ее ребрам.

– Джеф! – Предупреждающе произнесла она.

– Да перестань. – Примкнув к ней всем телом, вновь прошептал парень. – Скажи, чем я тебе так не угодил?

Сделав вид, будто раздумывает над данным вопросом, Шеннон вполне серьезно изрекла:

– Всем.

– Но ты же со мной даже не целовалась. – Надув губы, якобы обиженно произнес блондин.

Девушка не выдержала и усмехнулась.

Смотря в зеленые глаза напарника, она и действительно призадумалась, чем же он так отталкивает ее? Тем, что в минуты поглотившей его авантюры он безрассуден и готов на что угодно? Тем, что он обычный дворовый пес, не знающий чувства меры? Может быть всем этим. Но откуда она может знать другую его сторону, если она и впрямь с ним даже не целовалась.

– Только в целях эксперимента. – Тихо прошептали ее губы.

Не веря своему счастью, Джеф согласно кивнул. Накрыв рот брюнетки своими жадными губами, он старался быть нежным и неторопливым. Но на деле же все выглядело несколько иначе. Чувствуя себя закованной в его крепких объятиях, Шеннон приняла поцелуй, но лишь стоило языку партнера проникнуть в ее рот, как ей сразу же стало мерзко. Все эти лобзания, все эти скользкие прикосновения – все это лишь отталкивало ее ещё больше. Попытавшись отпихнуть от себя мужчину, она уперлась руками в его грудь. Но Джеф не отступил. Продолжая мусолить ее губы, он неосознанно приподнял правую ладонь вверх и сильно сжал ее грудь.

Это окончательно вывело девушку из себя.

Ее сопротивление стало более заметным. Отталкивая Джефа всей силой, Шеннон и впрямь поразилась собственной глупости. И зачем она только пошла на этот чертов эксперимент, ведь знала же, что мужчинам доверять нельзя! Однако сейчас было уже поздно причитать. Чувствуя, как и вторая рука Джефа начала подниматься, девушка протестующе простонала.

– Немедленно отойдите от нее! – Внезапно раздался за спиной напарника суровый голос Леонардо Пасквитти. – Что вы себе позволяете?!

Нехотя отстранившись от пленительных девичьих губ, Джеф довольно быстро принял самый раскаянный вид.

– Я… – Не найдя нужного ответа, он отошел от брюнетки на шаг в сторону. – Простите, синьор…

– Все в порядке. – Поспешно вмешалась Шеннон, быстро оправив на себе розовую кофточку.

Конечно, в данный момент она как только могла проклинала Джефа за его чрезмерную похоть, но все же они были одной командой. Плохо ему – значит, будет плохо и ей. Поэтому отбросив свои амбиции, она торопливо придумала подходящее объяснение:

– Бернардо мой парень и мы… мы просто слегка повздорили.

– Да-да, – тут же улыбнулся блондин, – так и есть. Я все пытался вымолить прощения у Марии, но она неприступна, как скала.

Смерив строгим взглядом столь странную пару, пожилой мужчина недовольно скривил свои тонкие губы.

– Не так джентльмен должен вымаливать прощения у своей дамы. По крайней мере, в мое время.

– Ну ещё бы. – Тихо усмехнулся Джеф и, обернувшись в сторону стеклянных дверей, громко спросил. – Ну так что, синьор, мне уже можно заводить машину, чтобы отвести вас домой?

– Ты езжай. – Холодно посмотрев на шофера, произнес хозяин. – А мы с Марией ещё немного прогуляемся. Вы же не против, прокатить старика до дома?

– Вовсе нет. – Мягко улыбнулась ему в ответ девушка.

Оставшись наедине с пожилым мужчиной, Шеннон не спеша выкатила его коляску из оздоровительного центра и побрела по широкому тротуару. Вокруг было очень красиво. Казалось, что природа в этих местах сохранилась с периода сотворения мира. Медленным шагом продвигаясь вперед, девушка засмотрелась на спокойные волны Тирренского моря, впадающего в бескрайний Неаполитанский залив.

– Простите меня, что заставляю вас толкать эту тележку, когда и сам могу ей управлять. – Тихо заговорил мужчина.

– Ничего. Мне не трудно. – Отозвалась Шеннон, рассматривая уже другую сторону их тротуара, усеянную пальмовыми деревьями. – Тем более, я только рада прогуляться и подышать свежим воздухом.

– Вам не подходит этот шофер. – Вдруг напрямую высказался Леонардо.

Усмехнувшись в ответ, Шеннон лишь слегка покачала головой.

– Вы имеете в виду Бернардо?

– Да. Его самого. Вы заслуживаете гораздо большего.

Кисло скривив губы, брюнетка закатила глаза.

– Ну да, обычная служанка заслуживает чего-то большего. – Иронично поддела она. – Вы что-то путаете, синьор.

– Да нет же. – Продолжая настаивать на своем, твердо отозвался мужчина. – Вы молоды и красивы, вам не место быть рядом с этим неотесанным грубияном.

– А с кем мне место? – Изогнув бровь, с любопытством спросила его Шеннон. – Думаете, служанки вольны выбирать? В жизни бывает всякое. Да, порой, и какая-то самая обычная служанка может влюбиться в нечто совершенно недосягаемое для нее. Вот только конец у этой истории всегда предсказуем и весьма драматургичен. Я – обычная служанка, синьор, и прекрасно знаю своё место. Я не верю в сказку о золушке. Не хочу верить лживым обещаниям прекрасного принца, чтобы потом беременной и нищей оказаться на улице. – Слишком бойко проговорила она.

Понимая, что так разговаривать со своим хозяином выше всякой наглости, Шеннон постаралась успокоиться. Заметив сбившийся с колен плед, она обошла коляску и, заглянув в непроницаемые глаза мужчины, слегка улыбнулась.

– Таких случаев, к сожалению, очень много. – Уже намного спокойнее договорила брюнетка.

– К сожалению. – Прозвучал едва слышный ответ Леонардо.

Они оба ушли в себя. Каждый в свои личные раздумья.

Шеннон пока так и не поняла, какие именно чувства в ней вызвал отец. Порой, в ней по-прежнему бушевала злоба и невыносимая обида за то, как он с ними обошелся. Но иногда, разговаривая с ним, смотря в его глаза, она чувствовала нечто другое. Это была не любовь. И даже не симпатия. Это чувство граничило между безразличностью и первыми зачатками искреннего интереса к человеку. Возможно, ей стоило проклинать себя за это. Возможно, она и дальше должна слепо ненавидеть этого старца, сидевшего в толкающей ей инвалидной коляске. Но вот, приостановившись у каменной лестницы, ведущей на широкий пляж, Шеннон призадумалась: а так ли сильно она его ненавидит? Возможно, самая лучшая месть была бы вовсе не кража его бриллиантов, а нечто другое. Что было бы, если б она прямо сейчас случайно оступилась и позволила б коляске самой пройтись вдоль частых каменных ступенек, унося с собой жизнь сидящего в ней человека? Смогла бы она на такое решиться и отомстить?

Внезапно девичьи ладони обхватили ручки инвалидного кресла с такой невыносимой силой, что обескровленные пальцы побелели. Резко дернув коляску вперед, Шеннон двинулась дальше, оставляя злосчастные ступени позади себя.

Она не могла. Не могла вот так просто оборвать жизнь человека, пускай которого так никогда и не простит.

Через несколько десятков шагов ее дыхание выровнялось и, вновь обратив внимание на окружающую ее красоту, она блаженно вздохнула. День оказался весьма солнечным. Запрокинув голову вверх, брюнетка подставила лицо горячим лучам палящего солнца. Жаль, что свою соломенную шляпку она оставила в особняке Конте. Кажется, излишки модной одежды у богатых ей начинали нравиться. Особенно при таком солнцепеке.

– А хотите немного проехать с ветерком? – Вдруг резко спросила она. – Хотите повеселиться?

Слегка ошеломленный столь неординарным предложением, синьор усмехнулся.

– Почему бы нет? – Пожал плечами он. – Можно и с ветерком.

– Тогда советую покрепче держать свой плед.

Толкнув посильнее инвалидное кресло вперед, Шеннон постепенно стала увеличивать скорость. Теплый ветерок бил в лицо, беспощадно трепал волосы, но бегущей по пустынному тротуару паре это, казалось, было только в радость.

Пробежав сквозь заранее открывшиеся ворота, девушка ввезла хозяина в просторные владения и, подвезя его коляску до самых главных дверей, вынужденно остановилась.

Давно ему не было так хорошо в чьем-то обществе.

Все ещё тихо посмеиваясь от восторга бывшей поездки, Леонардо задумчиво посмотрел на растрепавшиеся кудри слегка запыхавшейся брюнетки.

– И все-таки, вы заслуживаете намного большего. – Тихо сказал он.

– Я не верю в золушку. – Сохранив улыбку на лице, вновь печально повторила она.

Молча смотря друг на друга, ей показалось, что в этот момент между ними пролетела какая-то невидимая искра. Вот только жаль, что этот момент длился всего лишь крохотное мгновение.

– Леонардо, вот ты где! – Раздался незнакомый женский голос из широких дверей.

Мгновенно изменившийся взгляд синьора вновь вернул ее к реальности. Не было в нем больше той мягкости и теплоты. Теперь в его глазах сияли лишь холодность и неприступность.

Поежившись от такого взгляда, девушка поспешно отошла от хозяина и посмотрела на стоящую в паре шагов от нее коротко подстриженную блондинку. Она несомненно была моложе отца, но все же и до двадцатилетней девушки ей было уже очень далеко. По крайней мере, лет сорок пять Шеннон могла ей дать смело.

– А вы, наверняка, та самая Мария? – Вдруг обратив на нее внимание, проговорила блондинка.

Цинично осмотрев Шеннон с ног до головы, она надменно усмехнулась.

– Теперь понятно, почему мой муж выбрал именно вас для сопровождения.

Ошарашено моргнув от такого заявления, брюнетка попыталась оправдаться:

– Я всего лишь…

– Моргана! – Властно заговорил Леонардо. – Оставь девочку в покое. Вымещай на ком-нибудь другом свое скверное настроение.

Злобно сощурив глаза, женщина, казалось, вот-вот начнет плеваться ядом. Но все же сумев промолчать, блондинка с силой натянула на свои губы слабое подобие улыбки и отвернулась от мужа.

– Вот отсюда! – Напоследок бросила она новой служанке.

Решив не испытывать судьбу, Шеннон покорно удалилась с глаз хозяев.

Поспешно пройдя в кухню, девушка шумно выдохнула и присела на свободный стул.

Здесь все было, как и всегда: просто, тихо и уютно. Лючелла возилась возле плиты, готовя на ужин заказанное блюдо. Франческа открыла холодильник и после длительных поисков чего-то особого, все же достала оттуда крупное манго.

– Мне кажется или синьор Леонардо на самом деле смеялся? – Не отрывая взгляда от варящегося на сковороде соуса, вдруг спросила кухарка.

Решив, что Лючелла все же обращается к ней, Шеннон слабо кивнула.

– Да. Смеялся немного.

– Вот это да! – Радостно отозвалась Лючелла. – Давно я не слышала его смех.

Изумленно приподняв бровь, Шеннон оперлась локтями об стол.

– Да? А я-то думала, что смех – это обычное дело.

– Не обычное. – Присаживаясь у противоположной стороны стола, вмешалась Франческа. – Особенно для синьора. В последние годы он ничего кроме своего сурового взгляда не показывал.

Пожав плечами, брюнетка безразлично хмыкнула. В конце концов, какое ей дело до того смеется синьор или нет? Поэтому расслабленно отклонившись на спинку стула, она оглянулась по сторонам и снова спросила:

– А где Бернардо?

– Где-где… – Очищая манго, тихо проворчала Франческа. – Наверняка, как всегда стоит с охранниками. И почему всех наших шоферов привлекают именно они?

– А ты бы хотела, чтобы его привлекала ты? – Хмыкнув, спросила ее собеседница.

– А почему нет? – Оторвав свой взгляд от очищаемого фрукта, улыбнулась девушка. – Он, вроде, парень совсем неплохой. Такой видный с изюминкой внутри. Разве тебе он не понравился?

Скривив губы, Шеннон усмехнулась.

– Не мой тип. – Кратко сказала она. – К тому же, у меня ведь уже и так есть свой парень.

– Везет. – Франческа протяжно вздохнула. – А я вот сегодня как раз пойду на дискотеку. Надеюсь, там будут достойные кавалеры. Кстати, – посмотрев в сторону готовящей кухарки, немного громче добавила она, – Лючи, я сегодня уйду немного пораньше с работы, ладно? Прикроете меня, если что?

Поймав на себе вопросительный взгляд Франчески, Шеннон согласно кивнула.

– Главное, чтобы до ухода Марчеллы ты все ещё была здесь. – Послышался голос Лючеллы. – А потом можешь смело бежать на свои танцульки.

– Класс! – Довольно захлопав в ладоши, проронила девушка. – Оторвусь сегодня на славу. Кстати, не хочешь пойти со мной, Мария? Будет весело.

Покачав головой, Шеннон растянула губы в сожалеющей улыбке.

– Не могу. Я ведь сегодня иду на свидание. – Придерживаясь придуманного обмана, напомнила она. – Но в следующий раз сходим непременно.

Лукаво улыбнувшись в ответ, Франческа тихо хохотнула.

– А наша-то скромница – не промах. Свидание намного лучше дискотеки.

– А ты и завидуешь. – Услышав Франческу, добродушно поддела Лючелла.

– А что такого? – Наигранно накуксившись, отозвалась та. – Я тоже так хочу.

Внезапно из гостиной послышались громкие голоса.

Прислушавшись, по всей видимости, к надвигающейся ссоре, Франческа криво усмехнулась.

– Кажется, синьора Моргана сегодня не в духе.

– Интересно, а когда это она в нем была? – Тут же пробурчала себе под нос кухарка.

– Лючелла, – показавшаяся на пороге домоправительница оглядела всю тройку своим строгим взглядом, – синьора желает чай с ромашкой.

Оставив прежние дела, полноватая женщина поспешила выполнять приказ.

Налив в чашку крепко заваренный чай, она поставила его на поднос и вновь вернулась к плите.

– Мария, отнесите чай синьоре. – Остановив свой выбор на сидящей без дела Шеннон, проговорила управляющая.

Послушно поднявшись со стула, брюнетка взяла поднос двумя руками и неторопливо вышла из кухни.

Чем ближе Шеннон подходила к главной гостиной, тем все громче раздавались голоса хозяев.

Наконец, достигнув комнаты, девушка не решилась сразу же пройти в центр, мешая тем самым ссоре супругов. Вместо этого она незаметно приостановилась в углу, следя за тем, как Моргана Пасквитти, извергая гром и молнии на собственного мужа, пыталась ему что-то доказать насчет их сына. Меж тем сам Алессандро молча сидел на белом кожаном кресле, смотря на родителей своим немного скучающим взглядом.

– До двадцати семи лет он не получит ни цента из моего состояния! – Грозно изрек Леонардо, давая отпор своей жене.

– Да как ты можешь так говорить? Это же твой сын. Твой единственный ребенок!

– Этому ребенку уже двадцать четыре года, пора уже вырасти из детского возраста и наконец-то нести ответственность за свои поступки!

– А что он такого сделал? – Продолжая неистово гнуть свое, выкрикнула в ответ блондинка. – Мальчик просто развлекается в компании друзей. Но благодаря тебе, над ним уже скоро все соседи смеяться будут. Он же не может себе ничего позволить, словно какой-то нищий! – На секунду замолчав, она прикоснулась своими длинными пальцами к вискам, медленно растирая их круговыми движениями. – Боже мой, какой стыд.

– Если ему нужны деньги, пускай их заработает. – Неприступно отчеканил супруг.

Рот Морганы пораженно приоткрылся.

– Леонардо, имей совесть. Как ты можешь жалеть деньги на единственного сына?! – Ужасаясь, вновь повторила она.

– Хватит! Мне надоело это слушать. – Развернувшись в сторону лифта, холодно проронил мужчина. – Я всё сказал.

– Леонардо! – Взорвавшись от негодования, крикнула ему вслед блондинка. – Немедленно вернись! Мы не закончили.

Но пожилого человека это, казалось, уже не волновало. Словно не слыша вопли своей жены, он въехал в просторную кабину лифта и нажал на кнопку второго этажа.

– Вот видишь, мам, ему на меня просто наплевать. – Встав с кресла, брюнет оправил манжеты своей белоснежной рубашки.

Встрепенувшись от голоса сына, Моргана слегка угомонилась.

Посмотрев в его сторону, она быстро подошла к софе, и, взяв с нее свою дамскую сумочку, вытащила оттуда широкое портмоне.

– Вот, дорогой. – Достав деньги, она протянула их Алессандро. – Правда, здесь всего около тысячи…

– На вечер хватит. – Убрав банкноты в карман бежевых брюк, кратко сказал парень. – На ужин можете не ждать.

Быстро поцеловав мать в щеку, он немедля развернулся к широкой двери и вышел из дома.

В комнате тут же воцарилась блаженная тишина.

Решив, что пора подать голос, Шеннон выскользнула из тени небольшого угла.

– Ваш чай, синьора. – Тихо проронила она, ставя поднос на небольшой столик у софы.

Даже не оглянувшись в сторону долгожданного чая, Моргана по-прежнему задумчиво смотрела на закрывшуюся за сыном дверь.

Шеннон было ужасно неловко вот так стоять посреди огромной комнаты и ждать новых оплеух от радушной хозяйки, но ничего другого ей, к сожалению, не оставалось.

– Могу я ещё что-нибудь сделать для вас? – Решив ускорить процесс бичевания, все так же тихо спросила она.

– Только убраться с глаз. – Наконец-то подала голос хозяйка, оборачиваясь в ее сторону. – И немедленно позови в мою спальню Марчеллу. Нужно чтобы она сделала мне массаж головы. Кажется, у меня начинается новый приступ мигрени.

Кратко кивнув, брюнетка поспешила удалиться.

Почти вбежав в кухню, она первым делом обратилась к следящей за приготовлением ужина управляющей:

– Синьора Марчелла, вас желает видеть синьора Моргана. Кажется, она хочет, чтобы вы сделали ей массаж головы.

Мгновенно позабыв обо всем остальном, Марчелла тут же ринулась к двери.

Когда же в просторной кухне остались лишь двое человек, Шеннон расслабленно присела на свой прежний стул. Никогда бы прежде она не подумала, до чего же сложной может оказаться работа обычной служанки.

– Я думала, синьора Моргана раскрошит меня в щепки. – Устало вздохнув, тихо призналась она.

– Да, не очень-то приятно вмешиваться, когда хозяева в ссоре. – Подтвердила кухарка. – Но ты скоро привыкнешь. К сожалению, такие скандалы в этом доме не редкость.

Озадаченно изогнув бровь, Шеннон встала и подошла к холодильнику. Достав оттуда апельсиновый сок, она не спеша налила его в высокий бокал.

– И зачем же тогда синьор женился на ней, раз между ними такие отношения?

– Кто ж его знает, – пожала плечами Лючелла, – поди, пойми этих богатых.

Согласно кивнув в ответ, брюнетка молча пригубила напиток и призадумалось. Может быть, ее матери повезло, что она наконец-то выбралась из этого кошмара? Моргана вряд ли бы оставила в покое Софию, каждый день превращая жизнь молодой служанки в настоящий ад. А судя по записям в дневнике, ее мать не отличалась бойким характером. София бы сломалась, живи она и дальше в этом доме.

Слегка опечалившись, взгляд Шеннон вдруг уперся в раскрывшуюся дверь черного входа.

– Ну что, – войдя на кухню, бодро улыбнулась ей Франческа, – готова ко второму тайму? Нам ещё предстоит убрать весь первый этаж.

Допив сок, брюнетка сполоснула пустой стакан в раковине и, вытерев руки об передник, решительно кивнула головой.

– Конечно. С чего начнем?

– О, у нас ещё работы не початый край. Что выберешь: малую гостиную или комнату для гостей?

Безразлично пожав плечами, Шеннон лишь тихо вздохнула. Ей уже осточертело находиться в этом доме. Быть невольницей – не ее природа. В эту минуту она как никогда мечтала сбежать отсюда. Сбежать на волю. Туда, где ее не будут сковывать оковы безвольной служанки. Где она будет сама себе хозяйка. Но сейчас обо всем этом ей можно было только мечтать. Поэтому, по-прежнему не говоря ни слова, она лишь покорно удалилась из кухни.

Вычистив весь первый этаж вдоль и поперек, Шеннон в конец утомилась. Ей конечно и раньше приходилось пахать, как лошадь, но тогда, по крайней мере, она зарабатывала за свое ремесло приличные деньги. А что сейчас? Мало того, что она должна быть невидима, как приведение, так ещё и унижена всеми возможными способами. Отказавшись прислуживать хозяевам за столом, Шеннон выбрала себе очередную пыльную комнату, возложив ужин на плечи Франчески. И вот теперь, еле волоча ногами, она блаженно присела на свободный кухонный стул и прикрыла глаза.

На улице уже смеркалось. Июльский вечер набирал обороты, призывно зовя молодежь в свои прохладные объятия. Вздохнув полной грудью, Шеннон нехотя открыла глаза.

На кухне кроме нее и вымывающей кухонную плиту Лючеллы больше никого не было. Франческа до сих пор прислуживала за столом хозяев. Марчелла же, наверняка, словно хорошо обученный сторожевой пес следила за ее действиями.

– Устала, бедняжка. – Послышался сочувствующий голос кухарки с другой стороны комнаты. – Ну ничего, это с непривычки. Завтра будет полегче.

Шеннон усмехнулась. Как бы она хотела, чтобы этого завтра здесь уже не было. Но план – есть план. В конце концов, эта работа ей должна окупиться, как никогда.

– Все в порядке. – Тихо выдохнула она.

– Вы слышали, что Марчелла сегодня отпросилась у хозяйки?! – Вбежав в широкий арочный проход, радостно проговорила Франческа.

Бровь Шеннон изумленно поползла вверх.

– И синьора Моргана ее отпустила? – Недоверчиво спросила она.

– Конечно. – Поставив принесенную посуду в раковину, отозвалась девушка. – Марчелла ведь ее любимица.

– Ещё бы. – Усмехнулась брюнетка. – Они ведь два сапога пара.

– И какой тебе от этого прок? – Вмешалась в разговор Лючелла.

– А такой, – лукаво улыбнулась Франческа, – что как только наша синьора Бонетти закончит смену, то и за мной дело не постоит.

Поймав на себе слегка недовольный взгляд кухарки, девушка растянула губы в самой невинной улыбке.

– Ну пожалуйста, Лючи, ты ведь обещала. К тому же время уже приближается к десяти. Хозяевам вряд ли ещё что-то понадобится. А если и так, то Мария меня подменит.

– Конечно, подменю. – С готовностью подтвердила Шеннон. – В самом деле, Лючелла, отпусти сегодня Франческу пораньше.

Под взглядами обеих девушек, женщина не выдержала и согласно кивнула.

– Ну ладно, отпущу. – Уступила она. – Но только после того, как Марчелла уйдет!

Обрадовано подпрыгнув, Франческа на радостях поцеловала Лючеллу в щеку.

– Что за веселье во время работы?! – Прогремел с порога голос управляющей.

Мгновенно сникнув, Франческа вновь вернулась к посуде.

– Вы сегодня все сделали? – Обращаясь сразу к двум девушкам, строго спросила Марчелла.

Немного подумав, Франческа положительно кивнула головой.

– Да, синьора Бонетти.

Холодно улыбнувшись такому заявлению, домоправительница скрестила руки на груди.

– Тогда ответьте мне, пожалуйста, почему какая-то стремянка стоит посреди кабинета синьора Леонардо и почему пыль до сих пор оседает на столе и прочих местах той комнаты?

Увидев, как грозный взгляд управляющей заскользил по несчастному лицу Франчески, Шеннон поспешила вмешаться:

– Это моя вина. – Тихо призналась она, перенаправив все негодование Марчеллы на себя. – Во время уборки в кабинет пришел синьор и попросил меня удалиться, поэтому я была вынуждена прервать работу.

– И это вы считаете оправданием? – Изобразив на своем лице понимающее выражение, тут же спросила ее управляющая.

– Нет. – Прекрасно предугадав последующую реплику Марчеллы, проговорила Шеннон, – но у меня не было времени.

– И что же вам сейчас мешает закончить уборку?

Неопределенно пожав плечами, брюнетка покосилась в сторону окна.

– Уже поздно…

– У вас ещё есть целый час рабочего времени, синьорина, прежде чем спокойно отдыхать, сидя на стуле. Поэтому будьте добры исполнять свои обязанности!

Сцепив зубы, Шеннон молча выслушала управляющую, с силой заставив себя улыбнуться после столь любезной тирады. Наученная жизнью быть самой по себе, она не привыкла, когда ей указывали, а тем более, когда на нее кричали несколько раз за день.

– Сегодня мне нужно уйти пораньше, – как ни в чем не бывало, продолжила Марчелла, – но завтра же утром я первым делом займусь проверкой кабинета. И кстати, – задержав на девушке свой пытливый взгляд, холодно улыбнулась домоправительница, – не забудьте, каждую ночь синьор запирает кабинет на ключ, так что вам придется поспешить, пока он ещё не лег в постель.

Ничего не ответив, Шеннон лишь молча продолжала сидеть на месте.

Усмехнувшись выдержки молоденькой служанки, Марчелла насмешливо скривила губы и наконец-то вышла из кухни. Казалось, с ее уходом в комнате сразу же стало легче дышать.

– Хочешь, я тебе помогу? – Послышался все ещё хриплый от перенапряжения голос Франчески.

– Нет. – Довольно спокойно проронила брюнетка. – Не стоит. Лучше иди, готовься к дискотеке. Да, кстати, – наконец посмотрев на до сих пор взволнованную Франческу, Шеннон мягко улыбнулась. – Если увидишь Бернардо, передай ему, чтобы он зашел на кухню. Мне нужно с ним поговорить. Кажется, я кое-что обронила в машине.

– Хорошо. – Тут же кивнула девушка. – Передам.

Больше не говоря ни слова, Шеннон встала со стула и поспешила выйти из кухни, чтобы поскорее закончить уборку в кабинете. С одной стороны ей это было даже на руку. По крайней мере, так она была ближе к сейфу, а значит, быстрее сможет разобраться с замком и закончить всю эту ненавистную аферу. Единственное, что ее угнетало, так это постоянные крики каких-то там самодурошных барышень, возомнивших себя королевами мира. Была бы ее воля, она бы ответила им по подобающей программе так, чтобы они раз и навсегда запомнили, что значит самим лезть на рожон. Но, к сожалению, сейчас ей это было не по силам. Проклиная свою участь безвольной служанки, Шеннон поднялась на второй этаж и, пройдя по ярко освещенному коридору, приоткрыла дверь кабинета.

Внутри комнаты царил мрак.

Шагнув за порог, девушка на ощупь добралась до ближайшего столика с лампой и зажгла свет. Осветившись мягким светом, комната сразу же приобрела приятный уют.

Первым делом посмотрев на сейф, что так пленительно притягивал ее взор из противоположной стороны кабинета, Шеннон уже сделала шаг по направлению к заветной цели, как только сейчас заметила, что она здесь не одна. Сидя по центру стола в широком кресле, Алессандро задумчиво смотрел на стеклянный стакан в своей руке.

Приподняв голову, он, наконец, обратил внимание на вошедшую кабинет служанку.

– А, это снова ты… – Вяло проговорил он, попытавшись изобразить на губах приветливую улыбку.

Шеннон не потребовалось много усилий, чтобы понять, что сын хозяина пьян в стельку.

Посмотрев на полупустую бутылку, в которой ютилась янтарная жидкость, девушка слегка скривилась. Она не слишком-то любила пьяниц. В ее жизни их было достаточно. И каждый раз она старалась избегать подобного контакта с не слишком трезвым мужчиной. Но Алессандро был не обычным мужчиной, а сыном ее хозяина и по совместительству единокровным братом. К тому же он занял нужную ей комнату. И вновь быть обруганной из-за этого пьяного пройдохи ей вовсе не хотелось.

Подойдя ближе, девушка принюхалось. От Алессандро просто несло алкоголем и сигаретами.

– Боже, – прикрыв нос, проворчала брюнетка, – ну и вонь.

Решительно подойдя к окну, она настежь открыла его створки. Вскользь сравнив приблизительное расстояние до земли, девушка задумчиво прикусила губу. Выпрыгнуть из окна, не поломав при этом в лучшем случае пару ребер, ей не удастся. Скорее всего, Джеф прав и здесь на самом деле понадобится лестница или же крепкая веревка.

– Закрой окно. – Послышался недовольный мужской голос из-за спины. – Здесь будет холодно.

Обернувшись, брюнетка слегка усмехнулась и достала из кармана своего передника небольшое полотенце, чтобы до блеска натереть различные статуэтки, расставленные по всей комнате.

– Потерпите. – Дав себе немного воли, буркнула она. – От вас смердит хуже, чем от помойного ведра. И зачем нужно было столько пить?

– Имею право. – Подал голос брюнет. – К тому же, тебя это не касается. Что ты вообще можешь знать о моих проблемах?

Вновь усмехнувшись, Шеннон покачала головой.

– Вот уж действительно о ваших проблемах я ничего не знаю и знать не хочу. Хотя, мне кажется, что такие слова как «вы» и «проблемы» слишком далеки друг от друга.

– Что ты имеешь в виду? – Изогнув бровь, едва выговорил молодой мужчина.

Пожав плечами, служанка взяла небольшую хрустальную пепельницу, начав старательно протирать ее от скопившейся за день пыли.

– Только то, что вы не знаете, что такое настоящие проблемы. – Как бы невзначай отозвалась она. – Всю свою жизнь вы прожили, словно у Христа за пазухой, и вам просто неведомо чувство голода и нищеты – а это, между прочим, и есть самые настоящие проблемы.

Парень раздраженно хмыкнул и залпом опорожнил бокал.

– Я почти что нищий! – Проронил он, наливая себе ещё. – Отец не дает мне денег, словно я отребье какое-то, а не его сын.

Жалобно шмыгнув носом, Алессандро вновь перевел свой взгляд на полный стакан.

– А я, между прочим, законный и единственный наследник всего его состояния! – Вдруг стукнув кулаком по столу, гневно произнес он. – Состояния, которое он хранит в своем чертовом сейфе, прямо у меня под носом.

Вздрогнув от такого выпада, Шеннон украдкой следила за действиями молодого синьора.

– Думает, я не знаю код… Да за кого он меня принимает?

Заинтригованно подняв взгляд, девушка вдруг ласково улыбнулась.

– А вы что, и, правда, знаете код? – Изобразив на своем лице полнейшее изумление, спросила служанка.

– Конечно. Кто ж его не знает? Этот старый ублюдок специально испытывает меня. Решил поставить на сейф код даты своего рождения, лишь бы только посмотреть, как его сын мучается от безденежья, прекрасно зная вход в его хранилище. Да как он смеет?!

Шеннон была поражена. Она бы в жизни не подумала, что ей достанется ключ от заветных миллионов вот так просто. Кто же мог подумать, что в своем пьяном бреде Алессандро выдаст его с потрохами, совершенно не заботясь о последствиях. Лучшей удачи и пожелать было нельзя.

Заставив себя принять свой обычный, непринужденный вид, девушка вновь опустила голову.

– Если вам так не нравится такое обращение, так возьмите и достаньте деньги. – Каверзно улыбнулась она. – Покажите своему отцу, что вы не пустое место. Или вы его боитесь?

Прекрасно понимая, что переходит границу, Шеннон просто не могла промолчать. Ей было обидно и неприятно смотреть на избалованного сынка богатых родителей, в то время как она, мучаясь от голода и холодного, пронизывающего до костей ветра, росла в грязных подворотнях Чикаго.

Жизнь несправедлива. А уж с ней особенно.

– Я никого не боюсь! – Злобно выкрикнул Алессандро, во второй раз ударяя кулаком по столу.

От его удара бутылка пошатнулась и, грозя вот-вот слететь со стола, неустойчиво закружилась на своем месте. Вовремя подбежав, девушка поймала ее и, сердито посмотрев на сидящего возле нее парня, отодвину бутылку на край стола.

– Хватит вам на сегодня. – Решительно произнесла она. – Идите уже спать.

На секунду забыв о пьяном братце, Шеннон расправила полотенце и нагнулась, чтобы протереть стол, но почувствовав, как на ее бедра легли чужие руки, мгновенно застыла на месте.

– Если только ты сама уложишь меня в постель, киска.

Заскрипев зубами, брюнетка сжала кулаки и четко произнесла в ответ:

– Не советую вам этого делать.

– А то что? – Пьяно усмехнувшись, спросил парень. Медленно ведя свои ладони вверх, он зачарованно смотрел на то, как приподнимается ее юбка.

Шеннон стало противно. Резко выпрямившись, она попыталась оторвать мужские руки от своих ног.

– Прекратите. – Грозно прошипела она. – Не то, клянусь, ваш отец узнает об этом самым первым.

– И ты всерьез думаешь, что меня это остановит? – Ухмыльнулся брюнет. – Да мне плевать на этого старого инвалида.

Плотно прижимая свои ладони к ее коже, парень продолжал свои мерзкие прикосновения.

– Знаешь, а ты мне очень понравилась… Мы могли бы неплохо развлечься вместе.

Безрезультатно пытаясь вывернуться из его цепких рук, Шеннон чувствовала, как начинает закипать.

– Престань, Алессандро! – Гневно высказала она. – Убери от меня свои руки.

Но Алессандро уже не слышал. Резко задрав ее юбку, он грубо притянул девушку к себе на колени. Его ладонь легла на ее черные трусики и теперь пронырливо старалась избавиться от злосчастной ткани.

– Иди сюда, – послышался его шепот у ее уха, – иди ко мне…

Уже не на шутку испугавшись за себя, Шеннон со всей силы ударила парня в грудь. Это помогло ей выиграть секунду и вновь вскочить на ноги. Но не тут-то было. Алессандро озверел. Резко соскочив с кресла, он со всего размаху ударил девушку по щеке. Чувствуя, как из глаз посыпались искры, Шеннон отпрянула к столу. В глазах все плыло и кружилось. В ушах стоял непонятный гул. Проморгавшись она попыталась собраться, но так и не смогла. Зрение упорно не хотело восстанавливаться, а шум в ушах по-прежнему раздавался во всей голове.

Очнулась она только через пару минут, как раз в тот самый момент, когда грубо разорвав ее кофточку, Алессандро жадно прикоснулся к оголившейся девичьей груди. Лежа посреди широкого стола, Шеннон в панике посмотрела в сторону закрытой двери.

– Помогите! – Как можно громче выкрикнула она. – Кто-нибудь, на помощь!

– Заткнись. – Пробурчал брюнет, мусоля ее грудь своими губами.

Ощутив, как его язык скользнул по ее соску, Шеннон скривилась и с новой силой принялась колотить по его спине. Но развалившегося на ней Алессандро это, казалось, не волновало. До боли сжав ее вторую грудь, парень вдруг потянулся к ремню своих брюк.

– О, нет! – Едва ли не со слезами простонала девушка. – Только не это.

Удвоив старания, Шеннон в последний раз оглянулась на так и не открывшуюся дверь, и тут ее взгляд наткнулся на все ещё стоящую в углу стола бутылку виски.

Решение пришло незамедлительно. Дотянувшись до бутылки, Шеннон схватила ее и со всей силы обрушила на голову Алессандро. Бутылка разбилась вдребезги. В ту же секунду тело ее насильника резко расслабилось и начало медленно сползать вниз.

– Алессандро! – Вдруг раздался женский крик с порога. – Боже, мальчик мой!

Подбежав к сыну, Моргана нежно прикоснулась к его облитому алкоголем лицу.

Наконец, придя в себя, Шеннон поспешно спрыгнула со стола и, взявшись за края разорванной кофты, стянула их обеими руками, тем самым прикрывая грудь от посторонних глаз. Ее трясло и знобило, но, тем не менее, попытавшись отбросить былые переживания, она с беспокойством посмотрела на безжизненное тело Алессандро.

– Что ты с ним сделала? – Сквозь слезы прокричала ей хозяйка. – Ты убила моего сына! Убийца!

Похолодев, Шеннон оцепенела.

Нет. Она не могла его убить. Стекло бутылки было не столь толстое, да и к тому же, как ещё ей следовало обороняться?

Отрицательно покачав головой, девушка вновь посмотрела на дверь. Там, на пороге комнаты находился ее отец. Оценив всю ситуацию своим непроницаемым взглядом, он подъехал поближе к жене и сыну.

– Она убила его! – Вновь безутешно запричитала Моргана, то и дело гладя сына по щеке. – Она убила нашего мальчика!

Но тут Алессандро болезненно застонал, опровергая столь громкое обвинение.

Медленно приоткрыв глаза, он с удивлением воззрился на плачущую над ним мать.

– Что случилось? – Едва ворочая языком, вымолвил он. – И что с моей головой? Она раскалывается на части.

Облегченно улыбнувшись, Моргана пригладила мокрые волосы сына и вновь грозно посмотрела на стоящую в стороне служанку.

– Чтобы сегодня же ты навсегда покинула этот дом! Дрянь такая, да как ты посмела поднять руку на моего сына?!

Быстро переметнув взгляд на до сих пор молчащего супруга, блондинка неистово потребовала:

– Прикажи ей убраться из нашего дома. Прикажи ей, Леонардо! Ты видишь, на что она способна?! Она чуть не убила нашего мальчика. Уволь мерзавку немедля!

Протяжно вздохнув, Леонардо медленно перевел свой взгляд с пьяного стенающего сына на испуганную девушку в разорванной кофточке. Встретившись с ее карими глазами, мужчина холодно произнес:

– С завтрашнего дня вы у нас больше не работаете. Сегодня можете переночевать в доме для прислуги, но с первыми лучами солнца, я прошу вас удалиться из этого дома.

Ее словно ударили в спину. Недоверчиво покачав головой, Шеннон не верила собственным ушам.

Ее отец прекрасно понимал, что здесь произошло. Понимал, но все же встал на сторону своего непутевого сына и теперь выгоняет ее, словно во всем случившемся была виновата она. Как же так? Она надеялась на его сочувствие, надеялась на справедливую поддержку, а вместо этого надменный Леонардо Пасквитти вышвыривает ее из дома, как когда-то ее же мать!

Не выдержав, Шеннон нервно хохотнула.

– Спасибо, – сквозь горькую улыбку прошептали ее губы, – что хоть не вышвыриваете меня на ночь глядя, синьор.

Резко развернувшись к двери, Шеннон поспешила удалиться прочь. Встретившись на пороге с сочувственным взглядом Пауло, она лишь молча обошла дворецкого и вышла из кабинета.

Спускаясь вниз, Шеннон заметила, что первый этаж полностью пуст. Слава Богу, что никто из слуг не слышал эту перебранку. Пауло она в расчет не брала. За все время, что Шеннон пробыла в этом доме, он попадался ей на глаза всего лишь пару раз. Вот уж действительно призрак, а не слуга. Бойко пройдя на кухню, девушка увидела сидящего за столом Джефа. Кроме него здесь больше никого не было.

– Что случилось? – Заприметив ее на пороге, блондин резко соскочил со своего места.

Дав Джефу полностью насмотреться на свой внешний вид, Шеннон молча обошла его и присела на стул.

– Планы меняются. – Вместо должного ответа, вдруг резко сказала она. – Наш милый синьор меня только что уволил.

– Что?! – На секунду забыв о конспирации, громко переспросил Джеф.

– Только давай без истерик. – Не оборачиваясь, раздраженно бросила брюнетка. – Это делу не поможет.

Глубоко вздохнув, парень быстро подошел к столу и сел напротив напарницы.

– Шен, что произошло?

Девушка прикрыла глаза. Она до сих пор ощущала слабость. Возможно, будь она немного мягче, немного сентиментальнее, Джефу бы пришлось разбирать ее сбивчивую речь через плотный, не прекращаемый поток слез. Но Шеннон была другой. Твердо посмотрев во встревоженное лицо напарника, она лишь кисло скривила губы, отчего правая сторона лица заболела ещё сильнее.

– Пьяный Алессандро просто захотел немного развлечься в обществе служанки, принуждая ее к этому не слишком-то вежливыми действиями. – Иронично улыбнулась она. – Но служанка оказалась не из робких. Она разбила бутылку виски об голову сына хозяина, и теперь сам хозяин вместе с хозяйкой вышвырнули непутевую нахалку вон.

Выслушав столь прозаичный рассказ, Джеф тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на слегка покрасневшую часть лица напарницы.

– Да, завтра щека опухнет и приобретет куда более заметный оттенок.

– Наплевать. – Не обращая внимания на боль, решительно произнесла девушка. – Завтра это уже никого не будет волновать. На миллионеров весь мир смотрит через радужную призму, не замечая на их теле каких-либо изъянов.

– Что ты задумала? – Опустив голос еще на тон тише, спросил ее Джеф.

Раздраженно посмотрев в его сторону, Шеннон вздохнула.

– Только осуществить наш план, Джеф. Я проварилась в этом аду весь день и так просто теперь отсюда не уйду.

С секунду поразмышляв, блондин облокотился спиной о спинку своего высокого стула.

– Я могу отвлечь охранников, так что на все у тебя будет примерно минут десять, не больше. Думаешь, ты сможешь подобрать комбинацию за это время?

– Я ее знаю. – Довольно улыбнулась Шен. – Этот пьяный болван сам рассказал мне о шифре.

– И ты думаешь, информация верна?

Брюнетка безразлично пожала плечами. Чувство мести настолько поглотило ее разум, что думать о чем-то другом было выше ее сил.

– Будем надеяться. А если же нет, то ничего страшного, мне всего лишь придется подбирать шифр вручную. Как будто я раньше этим не занималась?!

– Да, но на это уйдет больше десяти минут. – Недовольно буркнул Джеф. – Поэтому я и хотел, чтобы сначала ты спокойно подобрала верный код, а уж потом бы обчистила твоего старика.

– А что ты предлагаешь? – Устав слушать недовольные сопли напарника, бойко откликнулась девушка. – С завтрашнего утра меня уже не должно быть в этом доме. Радуйся, что хоть сегодня мне разрешили переночевать здесь. Так что это наш единственный шанс!

Скрестив руки на груди, парень призадумался. Конечно же слова напарницы не были лишены смысла. К тому же она знала код сейфа, а он уже тщательно спланировал их триумфальный побег. Так что смыл рискнуть все же был. Да и, в конце концов, когда они не рисковали?

– Хорошо. – Наконец, четко произнес он. – Мы сделаем это сегодня.

Благодарно улыбнувшись, Шеннон поднялась со стула.

– Встречаемся в час ночи у черного входа. Будь готова и не особо афишируй перед прислугой свой уход. Чем меньше знают, тем крепче спят. – Усмехнулся блондин.

Согласно кивнув, Шеннон не спеша направилась к выходу.

– И ещё… – Вдруг послышалось за спиной, отчего она непроизвольно обернулась. – Мне очень жаль твою кофточку.

– Да пошел ты. – Сквозь слабую улыбку буркнула она и вышла за дверь в вечернюю прохладу.

Пройдя по узкой дорожке через лимонный сад, Шеннон вошла в домик для прислуги.

Франчески уже не было, чему она была только рада. А вот Лючелла, стоя к ней спиной, копалась в своем гардеробе, то и дело перебирая вытащенную из шкафа одержу.

– Решила навести порядок? – Бодро спросила вошедшая девушка, наспех отворачиваясь в противоположную сторону.

– Да, давно уже хотела, но все руки не доходили. – Сосредоточившись на деле, тихо отозвалась женщина.

Прямиком пройдя в ванную комнату, Шеннон прикрыла за собой дверь.

В комнатке пахло мылом и цветочным парфюмом. Посмотрев на различные полки с полотенцами, девушка вдруг громко спросила:

– Лючелла, а могу я взять какое-нибудь полотенце? Хочу принять душ перед свиданием.

– Да, конечно. Твоя полка верхняя справа. Это твои вещи. Можешь пользоваться.

Быстренько заглянув на указанную полку, Шеннон обрадовано улыбнулась, доставая оттуда большое банное полотенце и белый махровый халат.

Поспешно скинув с себя разорванные вещи, она зашла в просторную душевую кабину и включила воду. Теплые струйки начали медленно размягчать обнаженную кожу, постепенно возвращая ее прежнюю чувствительность и нежность. Намылив мочалку, Шеннон принялась интенсивно растирать свое тело, особенно те участки, которые, казалось, до сих пор горели от грубых прикосновений Алессандро. Невидимая грязь словно въелась в кожу и теперь зудела на плечах, груди, животе и бедрах. Растерев кожу докрасна, Шеннон устало уронила мочалку и, прикрыв глаза, уперлась лбом в прохладную кафельную стену. Всю свою жизнь она боролась за свою независимость. Вся ее жизнь – это сплошная борьба. Она привыкла быть сильной. Привыкла все решать за себя. Но иногда, очень-очень редко она словно смотрела на себя со стороны. Смотрела и жалела саму себя. Как бы ей хотелось, чтобы хоть кто-нибудь защитил ее. Как бы ей хотелось быть не пустым местом в этом мире, а кем-то ценным. Человеком, за которого заступятся… которого бы любили и никогда не бросили в беде. Сегодня она отчего-то решила, что до нее есть дело ее отцу. Решила, что он единственный, кто смотрит на нее как-то иначе. Но все это оказалось лишь театральным фарсом. Он не изменился… И никогда не изменится.

С силой ударив кулаком по стене, Шеннон горько усмехнулась и вновь подставила лицо под теплые струйки воды.

Что ж, сегодня она рассчитается за все. Леонардо Пасквитти ещё пожалеет о своем решении. Пожалеет о том, что вообще когда-то посмотрел в сторону ее матери. Похотливый ублюдок! Как же она ненавидела всех этих богатых лицемеров. Злость сжигала ее изнутри. Сжигала настолько, что, порой, не ведая что творит, она была готова безрассудно броситься в бой с любым из этих напыщенных мерзавцев.

Сделав глубокий вздох, Шеннон постаралась успокоиться. Выйдя из стеклянной кабины, она насухо обтерлась полотенцем и накинула на себя теплый халат. Ей не очень-то хотелось объяснять Лючелле, что случилось с ее одеждой, поэтому бросив свою форму в корзину для стирки, она с легкой улыбкой на губах вышла из ванной.

В главной комнате горел приглушенный свет. Лючелла уже лежала в своей кровати и читала какую-то книгу. Подойдя к зеркалу, Шеннон взяла с туалетного столика расческу Франчески и принялась не спеша расчесывать свои волосы.

– Так ты говоришь, синьор Леонардо довольно редко смеется? – Как бы между делом спросила она, смотря на Лючеллу через зеркальное отражение.

– Да. – Со вздохом подтвердила женщина, выглядывая из-за книги. – К сожалению, последние несколько лет жизнь не так уж часто балует хозяина.

– Так может, устроим для него праздник? – Озорно улыбнувшись, девушка оглянулась. – Когда у него день рождения?

– Семнадцатого ноября. – Почти не раздумывая, ответила собеседница.

Сделав вид легкой озадаченности, Шеннон вновь повернулась к своему отражению.

– Да, придется ещё долго ждать… Ну ничего, можно устроить какой-нибудь другой праздник. – Вновь проворковала она. – Или же как следует подготовиться к ноябрю. Сколько нашему синьору уже исполнится?

Лючелла мягко улыбнулась.

– В этом году синьору Леонардо исполнится шестьдесят.

– О, какая круглая дата! – Усмехнувшись самой себе в зеркале, согласилось брюнетка. – Нам нужно будет постараться, чтобы как следует удивить его. Сделать так, чтобы он навсегда запомнил эти непередаваемые ощущения.

– Ты такая замечательная, Мария. – Убрав книгу на свою прикроватную тумбочку, Лючелла зевнула. – Бог воздаст тебе за твою доброту.

– Не сомневаюсь. – С иронией тихо произнесла Шеннон и, отложив расческу, подошла к своей не расправленной кровати.

Повернувшись на правый бок, Лючелла отвернулась от нее, и уже через минуту в комнате послышалось тихое похрапывание.

Шеннон облегченно вздохнула. Теперь она знала шифр. Осталось лишь дождаться намеченного часа и уж тогда она позаботится о грандиозном сюрпризе для папочкиного юбилея. Такой подарок он точно не скоро забудет.

Ближе к намеченному часу Шеннон бесшумно переоделась в свое белое платье, выключила свет и выскользнула за дверь.

У черного входа в особняк ее уже поджидал Джеф.

– Вот. – Сунув ей в руки ее излюбленный набор отмычек, прошептал он. – Это на всякий случай.

Мельком осмотрев дом, Шеннон улыбнулась. Судя по темным окнам, в доме уже давно все спали.

– Осторожней внизу. – Вновь прошептал ей напарник. – На первом этаже ночует лишь Пауло, но говорят, у него очень чуткий сон.

– Хорошо. – Кивнула в ответ девушка. – Я поняла.

– Как только окажешься в кабинете, дай мне знак фонариком, а затем осторожно открой окно. Я отвлеку охрану и поставлю лестницу, чтобы ты смогла выбраться из дома. Работай как можно быстрее и тише. Из сейфа ничего кроме камней не бери. Мы не жадные. – Хмыкнул Джеф. – Ну, удачи.

В последний раз спокойно вздохнув, Шеннон наконец-то подошла к черному входу и осторожно нажала на дверную ручку.

Дверь с легкостью поддалась и немного приоткрылась. Прошмыгнув внутрь темной кухни, девушка действовала по памяти. Двигаясь очень медленно, она прошла в главную гостиную, затем не спеша преодолела лестницу и вышла в широкий коридор второго этажа. Бесшумно побежав вдоль закрытых дверей хозяйских спален, Шеннон наконец-то добралась до крайней комнаты. Провернув деревянную ручку, она тут же вспомнила слова Марчеллы о том, что кабинет запирается на ночь. Но брюнетка не растерялась. Быстро подобрав нужную ей отмычку, она вставила железный стержень в замочную скважину и уже через секунду оказалась в кабинете. Прикрыв за собой дверь, девушка тут же подбежала к окну. Внизу ее сигнала ожидал Джеф. Поспешно вынув фонарик из мешка, Шеннон включила его на секунду и тут же вновь убрала обратно.

Джеф ушел. Бесшумно открыв окно, девушка наконец-то исполнила все инструкции напарника и подошла к сейфу. Осматривая железный ящик, ей пришлось снова включить фонарик. Посветив на электронный замок, брюнетка присела на колени и нервно прикусила губу. Если знаешь комбинацию, то ничего сложного в ограблении сейфа нет. Но что, если шифр неверный? Решив испытать судьбу, пальчики Шеннон начали набирать узнанную ей комбинацию. Тихий писк, издаваемый при каждом нажатии кнопки, слегка нервировал слух. Но вот, когда до заключительного триумфа осталось всего одна цифра, девушка предвкушено улыбнулась. Стоило лишь ее пальчику нажать на последнюю небольшую кнопочку, как из сейфа тут же раздался тихий щелчок открывшегося замка.

Не веря своей легкой победе, брюнетка медленно потянула на себя железную дверцу. Однако лишь стоило ей это сделать, как во всем доме вдруг загремела оглушительная сигнализация.

Сердце остановилось. Во вскипевшую кровь тут же бросилась огромная доза адреналина.

Не ожидав такого поворота, Шеннон резко распахнула сейф. Нужно было действовать очень быстро. Но дрожащие руки никак не подавались четким указаниям головного мозга.

В доме послышался топот и крик. Стараясь не обращать на это внимания, девушка заглянула в набитый денежными купюрами отсек. Деньги ее не интересовали. Она искала нечто другое, нечто совсем маленькое, совсем неприметное. Обшарив рукой свободные места, Шеннон наконец-то нащупала бархатный мешочек в одном из углов сейфа. Достав его, она развязала шелковую ленту и высыпала часть содержимого на свою ладонь. В тусклом свете луны озарились переливающиеся камни размером с крупный горошек.

– Бинго! – На секунду забывшись, радостно прошептала она.

– Шеннон! – Послышался приглушенный голос Джефа под окном.

Подбежав к широкому окну, Шеннон выглянула на улицу. Внизу, держа в руках лестницу, стоял ее напарник.

– Кидай камни и выбирайся оттуда! – Едва сдерживая крик, велел он.

Еще раз оценив ситуацию, Шеннон вновь прислушалась к нарастающему гулу в доме.

– Сначала поставь лестницу. – Поспешно выпалила она. – Если я брошу камни, ты их не найдешь в траве.

– Кидай! – Вновь повторил Джеф. – Кидай их сейчас же.

– Вор! – Раздался со стороны голос одного из охранников. – Один из воров в саду!

В последний раз посмотрев в напряженное лицо брюнетки, Джеф отбросил лестницу и пустился наутек.

– Джеф! – Не веря своим глазам, громко окликнула его Шеннон. – Джеф, не бросай меня! Джеф!… Джеф!

Но было уже поздно. Ее напарника и след простыл. Понимая, что ей остались лишь считанные секунды, девушка в панике оглянулась по сторонам. Заприметив одинокую стремянку у книжных полок, она кинулась к лестнице. Действуя спонтанно и необдуманно, она дотянулась до верхней полки и, положив небольшой мешочек на книгу Аристотеля, поспешно спрыгнула на пол.

В ту же минуту дверь кабинета распахнулась. Вбежавшие мужчины сбили ее с ног. Падая, она ударилась головой об угол небольшого столика, отчего в голове все вдруг резко закружилось, а до сих пор работающая сигнализация утратила свой прежний громкий вопль, заменив его на более приглушенный гул. Однако, даже не смотря на притупленное восприятие ко всему происходящему, ее тело отчетливо почувствовало прямой удар чьей-то ноги по ребрам. Вскрикнув от боли, темноволосая девушка не выдержала и, закрыв глаза, впала в тягучее забытье.

Очнувшись на холодном каменном полу, Шеннон болезненно простонала. Ее тело изнывало от боли, которая при малейшем движении возрастала в стократно. Попытавшись вспомнить, что произошло, брюнетка тихо хмыкнула себе под нос.

Джеф бросил ее. Предал, как и все те, кого она только встречала в своей жизни. А она-то, наивная, надеялась на его защиту. Думала, что пока его интересует ее тело, он будет служить ей верным псом. Как же она ошиблась на это счет.

«Какая же ты дура, Шеннон, – сквозь горькую улыбку, подумала она, – жизнь ничему тебя не учит»

Медленно приоткрыв веки, девушка вскользь осмотрелась по сторонам. Первое, что бросилось ей в глаза – это высокие железные штыри, возведенные от пола и до самого потолка. Без труда догадавшись о том, что она находиться в тюремной камере, Шеннон бесстрастно продолжила свой осмотр. В царившей полутьме ее комнатка казалось ей очень сырой и маленькой с одной лишь железной кроватью в углу. Попытавшись на руках подняться с грязного пола, девушка обессилено рухнула обратно. Сил в ее теле совсем не осталось. А израненные мышцы и без того беспощадно напоминали о себе каждую секунду.

– Очнулась?! – Раздался незнакомый голос по ту сторону решетки.

Попытавшись вздохнуть полной грудью, Шеннон собрала в кулак последние силы и, приподняв голову, посмотрела вдаль.

В нескольких шагах от ее камеры стоял широкий деревянный стол, за которым сидел светловолосый мужчина в служебной форме. Смотря на нее с долей некой брезгливости, полицейский вынул изо рта незажженную сигарету и продолжил медленно крутить ее в своих руках.

– Где твой дружок? – Первым делом спросил он.

Устало прикрыв глаза, Шеннон проигнорировала этот вопрос. Ее и без того мучила адская боль во всем теле, чего уж тут говорить о разговоре. Казалось, самое обычное общение ей сейчас было абсолютно не по силам.

– Молчишь. – Продолжая разговор сам с собой, вновь проронил мужчина. – Эх, ты… Ты хоть знаешь, к кому проникла? Кого решила обворовать? Да, Леонардо Пасквитти один из самых уважаемых людей этого побережья! Не завидую я твоей дальнейшей участи.

Спокойно выслушав эту речь, Шеннон вновь приоткрыла глаза.

– У меня ничего нет. – Хрипло прошептала она в ответ, от чего все ее горло заполыхало огнем, словно в него только что влили раскаленную лаву.

– Что? – Слегка приподнявшись, переспросил охранник. – Чего ты там бормочешь себе под нос?

С болью сглотнув, девушка постаралась повторить свою попытку, только на этот раз уже несколько громче:

– У меня ничего нет.

– А, ты про это. – Присаживаясь обратно на стул, мужчина согласно кивнул. – Да знаем мы. Наши сотрудники уже облапали тебя, где только можно и нельзя. – Усмехнулся он. – Но, тем не менее, из сейфа синьора Пасквитти пропал некий небольшой бархатный мешочек с ценностью на сумму около восьми миллионов евро. Так что в твоих же интересах признаться, где сейчас твой приятель транжирит сворованные тобой камешки, иначе… Иначе, клянусь, тебе лучше сразу покончить жизнь самоубийством. Такой красотке, как ты, в тюрьме жизни не будет.

Устав смотреть в насмешливое лицо охранника, Шеннон вновь прикрыла глаза. Ей было абсолютно безразлично, о чем он говорит. Всех этих страшилок она наслышалась и в прежние годы своей жизни. Но все же сейчас шестое чувство так и кричало ей о том, что на этот раз эти слова не лишены смысла и могут на самом деле исполниться. Однако ей было уже все равно. Что сделано – то сделано. Былого не вернешь. Продолжая лежать на холодном полу, девушка чувствовала, что уже начинает впадать в бездонные объятия блаженного Морфея, как вдруг чья-то рука резко схватила ее за волосы и потянула вверх.

– Спрашиваю ещё раз: где твой приятель? – Проорал над ухом голос былого полицейского.

Нехотя раскрыв глаза, Шеннон посмотрела на него своим безразличным взглядом. Сейчас ее волновала лишь боль, все остальное было очень далеко и туманно.

– Я не знаю. – Тихо выдавила она. – Я ничего о нем не знаю.

– Твоему приятелю лучше сразу утопиться в волнах Тирренского моря. А вот тебя мне жаль, такая ещё молодая… – Отпустив ее волосы, охранник отошел на шаг к двери. – Так, где он? Может, все-таки вспомнишь?

Шеннон показалось, что она слушает заезженную пластинку.

– Не знаю. – Вновь тихо отозвалась она. – Я ничего не знаю…

Досадливо покачав головой, мужчина вышел из камеры и, заперев за собой решетчатую дверь, вновь вернулся к своему столу.

– И охота тебе тянуть лямку за двоих? – Послышалось издалека его тихое бурчание. – Вот дурёха.

Безразлично вздохнув, Шеннон вновь погрузилась в пленительные волны успокоительного забвения. Ей было абсолютно плевать, что ей грозит в дальнейшем. Главное, чтобы сейчас ее оставили в покое.

Проснувшись от громкого цоканья высоких шпилек по каменному полу, Шеннон устало приоткрыла глаза. Увидав неподалеку от своего лица красивые, дорогие босоножки, она тут же догадалась о своем первом посетителе.

– Дрянь! – Четкий голос Морганы Пасквитти раздался откуда-то сверху. – Змея! Ободранка!

– Это все слова, которые находятся в вашем словарном запасе? – Усмехнувшись сквозь боль, насмешливо поддела ее брюнетка.

Ей было не по силам повернуть голову и посмотреть на свою бывшую хозяйку. Но в одном одна была уверенна точно, лицо Морганы Пасквитти сейчас искосилось от ненависти и злобы.

Стоя по ту сторону решетки, блондинка на самом деле едва не подавилась от возмущения.

– Клянусь, – словно настоящая гадюка прошипела она, – ты расплатишься за содеянное. Ты сгниешь в тюрьме. Сгниешь!

– Ну ладно, хватит, мама. С ней разберется полиция. – Послышался тихий голос Алессандро. – Пойдем отсюда. Пойдем.

– Ты ещё пожалеешь, что пришла в наш дом! – Уже издали прокричала ей напоследок разъяренная Моргана. – Пожалеешь!

Тихо хмыкнув себе под нос, Шеннон вновь не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

На этот раз девушку разбудил ледяной озноб, колотящий все ее тело. Вскользь обратив внимание на гусиную кожу своих рук, Шеннон не спеша приподняла голову и посмотрела на сидящего за столом охранника.

– Мне холодно. – Стуча зубами, произнесла она.

– А мне-то какое дело? – Выглянув из-за широкой страницы газеты, недовольно произнес мужчина.

– Пожалуйста, дайте мне одеяло. – Ненавидя себя за свой слабый тон, отозвалась брюнетка. – Мне холодно.

– Не положено. – Твердо проронил охранник, вновь углубляясь в чтение. – И вообще, в твоем нынешнем положении, ты ещё спасибо должна сказать за такие райские условия. Искья не приспособлена к такого рода мошенницам и аферисткам. У нас мирный островок. Эту коморку-то даже тюрьмой назвать сложно. Другое будет дело, когда ты попадешь в Неаполь. Вот там ты наконец-то почувствуешь всю сладость тюремной жизни.

– В Неаполь? – Непонимающе переспросила его Шеннон.

– Ну конечно в Неаполь. – Вновь выглянув из-за газеты, усмехнулся мужчина. – Там будут с тобой разбираться. Они быстро узнают, кто ты, откуда родом и где твой милый дружок. Хотя, мы тоже не сидим на месте. Но все же, я ж говорю, Искья не предназначена для подобного рода преступлений. Все судебные дела решаются в большом городе, а не у нас. Так что радуйся, до твоего перевода у тебя ещё есть около двух недель. Камеры, понимаешь ли, у них все забиты. А расписание в суде заполнено на несколько недель вперед. Так что скинули нам тебя ещё на некоторое время. – Протяжно вздохнув, оповестил блондин. – Как будто у меня работы больше нет, чем сидеть здесь целыми днями и тебя охранять.

Ничего на это не ответив, Шеннон лишь вновь опустила голову и прислонила горящий лоб к прохладному полу. Закрыв глаза, она попыталась сосредоточиться на чем-нибудь приятном, чтобы хоть на время забыть о боли. Но ничего не получалось. Терзаясь беспрерывной дрожью снаружи и беспощадным огнем внутри, она пролежала так несколько часов.

И вновь новые, размеренные шаги прервали ее спокойствие. Прислушиваясь к каждому тихому стуку, отчетливо передаваемым каменным полом, Шеннон с легкой тенью безразличности приоткрыла глаза. Шаги прекратились, и теперь перед ней стояла пара до блеска начищенных черных туфель. С трудом повернув голову, она прошлась взглядом по широким бежевым брюкам, такого же цвета не застегнутому пиджаку и, наконец, заглянула в лицо своего нового посетителя.

– Рада, что ты все-таки жив. – Слабо прошептала она, смотря из-за толстых прутьев решетки в серебристые глаза Мануэля. – Не хотелось бы брать такой грех на душу.

Он присел на корточки, чтобы лучше расслышать ее тихий голос.

– А разве мы уже перешли на «ты»? – Усмехнулся мужчина.

– Я больше не служанка и не благородная синьорина, – насмешливо отозвалась брюнетка, – мне надоело играть слюньтявых дурочек, так что про былую вежливость можешь забыть.

Слегка изогнув брови, Мануэль внимательно оглядел лежащую на полу девушку.

– Сильно больно? – Забыв о былом смехе, вдруг холодно спросил он.

– Тебя не касается. – Прошептала Шеннон, закрывая глаза. Она так устала от всех этих разговоров. Ей вновь захотелось поспать, так как только сон приносил с собой блаженное успокоение, помогал избавиться от боли, позволял забыть о своем заточении…

Видя, что Шеннон вот-вот потеряет сознание, Мануэль резко обернулся к охраннику.

– Откройте дверь. – Четко произнес он.

С секунду замешкавшись, светловолосый мужчина все же поспешил выполнить приказ благородного синьора. Открыв замок, он пропустил посетителя в камеру, а сам же остался стоять у двери.

Быстро пройдя внутрь, Мануэль тут же склонился над неподвижной брюнеткой и осторожно дотронулся до ее дрожащего тела.

– Лаура? – Тихо позвал он ее тем именем, которое знал. – Лаура?!

Слегка приоткрыв глаза, Шеннон едва слышно вымолвила:

– Мне так холодно… Очень холодно.

Приподняв ее одной рукой, Мануэль посмотрел на стоящего поблизости блондина.

– Принесите одеяло.

– Не положено. – Качая головой, отозвался тот.

Метнув на охранника свой разъяренный взгляд, темноволосый мужчина повторил приказ:

– Я сказал, принесите одеяло! – Строго рявкнул он, отчего полицейский, казалось, побелел в лице.

Поспешив исполнить приказ, охранник скрылся с глаз.

Переведя взгляд на закрывшиеся глаза девушки, Мануэль протяжно вздохнул. Казалось, ничто не могло омрачить его столь странного и непонятного желания к ее телу. Он примчался сюда с Капри, мечтая лишь о мести бесстыдной воровке. Однако в эту минуту, смотря на ее синяки и побои, он чувствовал, как вновь начинает терять себя. Даже такая, эта наглая, лживая и ужасно очаровательная аферистка чем-то крепко-накрепко завлекала всю его душу, не желая при этом хоть как-то ослабить свою цепкую хватку.

Ещё раз протяжно вздохнув, Мануэль переложил легкое тело девушки на железную кровать и, присев у ее ног, задумчиво посмотрел вдаль. Да, он до сих пор хотел разорвать ее на части, но вот только не сейчас, не здесь и не в таком состоянии. Он ещё отомстит этой дерзкой девчонке, осмелившейся поднять на него руку. Отомстит по-своему. Но сейчас, он просто не мог оставить ее здесь при таком самочувствии.

Не мог и не хотел…

Сквозь плотные стены одурманивающего тумана Шеннон почувствовала, как что-то легкое и немного щекотное плавно заскользило по ее левому бедру. Прикосновения были столь нежные, что ей захотелось раствориться в этой необъятной ласке, захватившей все ее тело. Лежа на правом боку, девушка лишь непроизвольно улыбнулась и как можно удобнее углубилась лицом в мягкую подушку. Ей редко нравились подобные сны, однако с этим она прощаться не хотела. Ощутив, как нечто очень влажное вновь коснулось ее бедра, девушка задрожала всем телом. Таких чувствительных снов она ещё не помнила. Ее дыхание слегка участилось, стало более глубоким. Однако, не желая раскрывать глаза, она лишь молча жаждала продолжения. Но вот горячая стена нежно примкнула ко всей ее спине, обхватила за талию и, продолжая свой медленный натиск, стала увлажнять легкими поцелуями ее шею. Улыбнувшись от столь щекочущих ощущений, Шеннон прервала дыхание. Ей было невыносимо жарко находиться в объятиях этой загадочной огненной лавы, однако ее тело, словно само отзывалось на каждое жгучее прикосновение. Изогнувшись так, чтобы как можно ближе быть к своему пламенному очагу, брюнетка вдруг смутно ощутила легкое давление чего-то весьма твердого об ее ягодицы. Стараясь расслабиться и вновь вернуться к первоначальным ощущениям, она то и дело ловила себя на невольном восприятии того, что так упорно прижималось к внутренней стороне ее бедра, пытаясь проникнуть все дальше и дальше. Почувствовав, как чья-то широкая ладонь проскользнула по ее ягодицам, накрыв всей пятерней ее женскую святая святых, Шеннон резко открыла глаза. Но прикосновения так и не исчезли.

Слыша тихое, размеренное дыхание над своим ухом, она, казалось, оцепенела. Чужая ладонь до сих пор находилась на прежнем месте. Но вдруг почувствовав, как пробираясь через густые волоски несколько пальцев ожили, начав нежно массировать ее клитор, девушка плотно сомкнула веки. Прикусив губу, она лишь неподвижно лежала на боку, невольно прислушиваясь к грохочущим ударам собственного сердца.

Движения становились все интенсивнее и быстрее. Почувствовав влагу между ног, Шеннон прерывисто вздохнула. Немного жесткие прикосновения грубых пальцев по ее чувствительной коже теперь сменились на более скользкие и нежные.

Ей бы следовало немедленно прекратить это кощунство, но, наверное, это был один из редкостных случаев, когда она хотела просто расслабиться, наслаждаясь столь грешными прикосновениями и дальше. С изумлением поняв, что сама жаждет этих ласк, брюнетка лишь глубоко вздохнула и, слегка приподняв левую ногу, позволила чужим пальцам продолжить свою неистовую игру. Чувствуя, как горошина ее клитора начинает постепенно увеличиваться, прося ещё большей разрядки, Шеннон приоткрыла рот, так как дышать через нос она уже не могла. Волна за волной по очередности хлестали ее оголившиеся нервные окончания, пока она наконец-то не дала волю своему внутреннему вулкану. Тихо вскрикнув от поглотившего ее блаженства, девушка обессилено прислонила свой лоб к шелковой наволочке подушки.

Но на этом их игра не закончилось.

Дерзкая ладонь до сих пор покоилась на ее сокровенном местечке.

Слегка выпятив ее попку назад, чужие пальцы нехотя покинули свое обитание, уступая свое место нечто совершенно новому, нечто тугому и обжигающему. Упираясь концом в ее скользкое влагалище толстый, огненный стержень стал проникать в нее все глубже и глубже.

– Расслабься. – Послышался успокаивающий шепот над ее ухом.

Не став сопротивляться, Шеннон позволила руке партнера переложить свою левую ногу на его ноги и вновь стала прислушиваться к собственному телу.

На этот раз ей было совсем не больно. Чувствуя, как мужской член проникает вглубь ее естества, девушка старалась приспособиться под его движения. Действуя молчаливым указаниям партнера, она выпятила верхнюю часть туловища немного вперед, позволяя тем самым как можно глубже внедряться в ее лоно. Руки любовника легли ей на талию, помогая притягивать ее тело в постоянно нарастающем ритме.

Шеннон все ещё было непривычно чувствовать инородный орган внутри себя, однако на этот раз это не казалось ей таким уж мерзким и отталкивающим. Наоборот, внутри нее словно начало зарождаться новое, неизведанное ранее ощущение. Оно несколько отличалось от тех оргазмов, которые она испытывала, лаская саму себя. Это чувство граничило с болью и безграничным наслаждением. Это чувство словно призывало к резкости и легкой грубости любовника. Первобытное чувство, в котором все ощущения увеличиваются троекратно.

Участив свое шумное дыхание, Шеннон схватилась за подушку. Партнер разрывал ее, натягивал, вторгался все глубже и беспощаднее. А между тем, внутри нее все ещё что-то нарастало. Все ещё что-то зудело и никак не хотело успокаиваться.

– Ещё. – Сквозь отчего-то выступившие капельки слез, простонала брюнетка. – Глубже…

Почувствовав резкий толчок, Шеннон вскрикнула, намертво вцепившись пальцами в шелковую материю подушки.

Таких диких ощущений она ещё не испытывала в своей жизни. И ей это безумно нравилось. Хотелось ещё и ещё. Хотелось, чтобы он порвал ее, добрался до тех мест, в которые ещё никто не поникал.

Рассудок отключился. Голова пошла кругом. И лишь подчиняясь своему первобытному инстинкту, Шеннон продолжала стонать и как можно сильнее раздвигать бедра, чтобы только поглубже впустить в себя твердую плоть любовника.

Наконец, когда ее оголившиеся чувства достигли своего апогея, девушка, не помня себя от нахлынувших ощущений, громко вскрикнула и непроизвольно обмякла. Резкие толчки партнера уже не накаляли ее внутреннюю атмосферу. Однако сейчас она была совсем не против столь затянувшегося вторжения в свое тело. Ей это даже нравилось. Хотя, сейчас ей нравилось абсолютно все. Устало прикрыв веки, Шеннон блаженно улыбнулась. Притуплено почувствовав, как любовник в последний раз глубоко насаживает ее на свой толстый стержень, Шеннон с шумом вдохнула. Так хорошо ей, пожалуй, ещё никогда не было. Резко вышедший член опорожнил ее ягодицы чем-то мокрым и теплым. Не став заострять на этом внимая, девушка едва заметно скривила губы и, наконец-то, свободно перевернулась на спину. Ей было лень о чем-либо размышлять. Сейчас для нее имело место лишь то полученное райское наслаждение и блаженный, расслабляющий сон, в который она и погрузилась, стоило ей только вновь закрыть свои веки.

Проснувшись от того, что ее грудь сжимает чья-то ладонь, брюнетка недоуменно свела брови. В комнате было темно. Однако то, что она находилась не в камере предварительного заключения, Шеннон знала совершенно точно. В тюрьме не бывает мягких кроватей с шелковыми простынями, да ещё и со спящими мужиками под боком. Осторожно убрав с себя мужскую руку, девушка присела в постели и непонимающе нахмурилась. Но стоило ей только почувствовать влажные простыни под собой, как она тут же вспомнила о содеянном, отчего ее чеки мгновенно приобрели довольно розовый оттенок.

Она позволила этому слащавому олигарху любить себя. Позволила, да ещё и сама при этом получила несравненное удовольствие!

Недовольная сама собой брюнетка поспешила слезть с кровати. Шеннон не знала, каким именно образом она вновь очутилась в доме Мануэля вместо того, чтобы сидеть за решеткой, но разбирательство по этому поводу решила оставить на потом. Стянув с постели верхнюю простынку, девушка укутала в нее свое обнаженное тело и на цыпочках отошла от широкой кровати. Вся сложившаяся ситуация довольно сильно напоминала ей кадр из ее недавнего прошлого. Вот только теперь вместо сейфа она украдкой пробиралась к двери. Дойдя до цели, девушка тихонько провернула ручку, но дверь так и не открылась. Понимая, что ее заперли, Шеннон яростно сузила глаза, мгновенно переменив свое направление. Бесшумно подбежав к окну, брюнетка осторожно приоткрыла штору. Яркий луч солнца на мгновение резко ослепил глаза. Но вот, проморгавшись, Шеннон посмотрела в окно. И первое, что она увидела, заставило ее едва ли не зарычать от возмущения.

Резко раздвинув плотную материю штор, она гневно выкрикнула:

– Когда это ты успел поставить решетки на окна?!

Одиноко лежащий посреди широкого матраса мужчина недовольно поморщился от заполонивших всю комнату ярких лучей и сквозь каверзную улыбку посмотрел на стоящую у окна девушку:

– Я вижу, кое-кто стал заметно лучше себя чувствовать.

– А я и не жаловалась. – Вовсе не думая поблагодарить этого напыщенного нахала, бойко выкрикнула Шеннон. – Я никогда серьезно не болела. И это бы само собой прошло.

– Ну да, конечно. – Все ещё хриплым после сна голосом отозвался брюнет.

Присев в постели, он внимательно посмотрел на обмотанную бардовой простыней девушку.

– Хотела опять своровать мою простыню? – Насмешливо усмехнувшись, поддел он. – Ты так меня всего постельного белья лишишь.

Проигнорировав столь тупую шутку, Шеннон вновь злобно посмотрела на окно.

– Решил держать меня здесь взаперти?

– Прости, но губернатор Искьи почему-то не хотел тебя отпускать под каким-либо другим предлогом. Пришлось поставить решетки и убедить его, что здесь ты в точно таком же заточении, как и в его грязной, сырой каморке.

– И зачем это губернатор отдал меня тебе? – Сощурившись, Шеннон внимательно посмотрела в ухмыляющееся лицо Мануэля.

– Все очень просто. – Вновь усмехнулся он. – Связи. Я далеко не последний человек на этом архипелаге. А растаивать меня своими отказами губернатору вовсе не хочется.

Хмыкнув, Шеннон в очередной раз обозлилась на всех «светил» этого продажного мира. Как всегда все решали лишь деньги и только оттого, что у Мануэля они были, а нее нет, он был в глазах всей общественности сам царь и бог, она же – всего лишь нищая оборванка.

– Отпусти меня. – Решительно потребовала брюнетка.

– Ну нет, милая, – покачал головой мужчина, – связи – связями, но все же я дал слово, что ты будешь находиться здесь весь отведенный срок, покуда не придет разрешение на твой перевод в Неаполь.

Злобно усмехнувшись в ответ, Шеннон посмотрела на камин. Ей так и хотелось запустить в этого самовлюбленного ублюдка чем-нибудь потяжелее. Однако на широкой гранитной полке золотых балерин уже не стояло. Резко переместив взгляд на декоративный столик, девушка подбежала к нему и, схватив хрустальную вазу, со всей силы зашвырнула ее в Мануэля. Вовремя увернувшись от снаряда, мужчина позволил дорогой безделушке пролететь мимо и разбиться на мелкие осколки об стену.

Опечалено вздохнув от таких событий, Мануэль не спеша поднялся с кровати.

– Прекрати. – Строго велел он, однако в это время в него уже летела бронзовая пепельница.

Ловко увернувшись и на этот раз, разъяренный брюнет подбежал к девушке и, резко закинув ее на плечо, вновь направился к постели.

– Пусти меня! – Колотя кулаками по его спине, взбешенно прокричала Шеннон. – Скотина, отпусти меня сейчас же!

Грубо исполнив ее пожелание, Мануэль бросил девушку на матрас и, резко перевернув на живот, содрал с нее простынь.

Тяжелый увесистый шлепок по мягким ягодицам не заставил себя долго ждать.

Едва не вскрикнув от боли, Шеннон прикусила губу. В более унизительном положении ей было трудно себя представить.

– Предупреждаю всего один раз, – залепив новый жгучий шлепок, строго проговорил мужчина, – если ты ещё хоть что-нибудь сломаешь в этом доме, то клянусь, будешь языком вычищать оставленный тобою мусор, а так же получать по своей заднице, словно маленький, негодный ребенок. Ты все поняла?

От сильной боли ягодицы обожгло огнем, но не это ее сейчас волновало больше всего. Он унизил ее. Этот негодяй унизил ее, словно она была для него и правда шаловливым ребенком, а не взрослой женщиной.

– И не думай, милая, что раз я уберег тебя от той вонючей камеры, то ты сможешь и впредь из меня веревки вить. – Послышался его злобный шепот у ее уха. – Если я не ошибаюсь, то вы, мисс Пэкстоун, прибыли к нам из Чикаго, штат Иллинойс? За что тебя там взяли? Пыталась украсть очередные драгоценности у местных простофиль?

Резко вывернувшись из его объятий, Шеннон недоуменно уставилась в торжествующее лицо Мануэля.

– Откуда тебе это известно? – Едва шевеля губами, пораженно спросила она.

– А ты думаешь, после твоего ухода я сидел сложа руки? – Усмехнулся он, покинув кровать. – Я же говорил: то, что вы заберете из того дома, рано или поздно вновь вернется ко мне. А золотая балерина была моей статуэткой.

Подойдя к широкому креслу, мужчина поднял с него темно-синий халат и, накинув его на свое обнаженное тело, не спеша направился к двери.

– Кто тебя вывел на нас? – Приподнявшись на одной руке, спросила его все ещё ошеломленная девушка.

Медленно остановившись, Мануэль вновь посмотрел в лицо взлохмаченной, но отчего-то очень притягательной брюнетки.

– Некий Батт. – Пожал плечами он. – Уж не знаю, чем ты ему насолила, но про тебя он рассказывал мне с особым удовольствием. А остальное выяснить оказалось не так-то сложно. Услужливая полиция Чикаго вмиг прислала твою фотографию с небольшой надписью ниже: «разыскивается».

Ее глаза потускнели. Упав на матрас, она посмотрела на свое отражение в зеркальном потолке. Ее не волновало то, что на ней не было одежды, не заботили взлохмаченные волосы, ей лишь хотелось выбраться из этой золотой клетки. Оказаться вновь на воле. И неважно, куда она последует дальше. Главное, быть как можно дальше отсюда.

– Я не буду больше ничего разбивать. – Скрипя зубами, тихо пообещала она. – Но не думай, что в следующий раз я дамся тебе так легко. Ты меня ещё не знаешь.

– Это что, объявление войны? – Насмешливо приподняв бровь, спросил Мануэль.

Вновь слегка приподнявшись, Шеннон осмотрела его своим самым ненавистным взглядом, на какой вообще было способно человечество.

– Называй, как хочешь. Но с этого момента ты ко мне и пальцем не притронешься!

– Ну это мы ещё посмотрим. – Простодушно усмехнулся брюнет. – Но пока Роза сменит здесь постельное белье и принесет горячую еду, советую тебе помыться. От тебя до сих пор смердит гнилью тюремной камеры.

Открыв дверь своим ключом, Мануэль уже было вышел за порог, как вдруг вновь обернулся к ней.

– И не советую тебе что-то предпринимать против Розы. – Строго произнес он. – Она будет не одна, так что ты окажешься в меньшинстве… и с новыми синяками.

В захлопнувшуюся дверь тут же полетела широкая подушка.

Проклиная все и вся, Шеннон уронила голову на согнутые колени и горько всхлипнула.

За что ей все это? Уж лучше бы она и дальше мучилась от боли в той крошечной камере. Не нужно ей всего этого. Не нужно!

Но тут, принюхавшись к собственному телу, девушка брезгливо скривилась. От нее и впрямь несло помоями. Встав с постели, она нехотя побрела в смежную комнату. Как бы она не хотела слушаться Мануэля, но терпеть от самой себя этот запах не могла даже она.

Войдя в небольшую мраморную ванную, Шеннон раздражено огляделась по сторонам. Казалось, до блеска начищенные плиты ловили мельчайшие отражения. Встав перед прямоугольным зеркалом, брюнетка внимательно осмотрела себя со всех сторон, слегка прикасаясь к все ещё посиневшим от былых ударов местам. Синяков видно почти не было, однако потревоженные ребра по-прежнему болели при нажатии.

Протяжно вздохнув, Шеннон с силой развела губы в широкой улыбке. В ее жизни бывало и намного хуже этого. Что такое пара ссадин, по сравнению с ее бывшими стычками?!

Услышав за стеной некий шум, девушка украдкой выглянула за дверь.

У постели копошилась черная служанка. Припомнив Розу с ещё прошлого посещения особняка, брюнетка осторожно покосилась в сторону выхода из спальни, но, тут же встретившись с зорким взглядом одного из верзил-охранников, поспешила нырнуть обратно и с шумом захлопнула за собой дверь.

Мануэль не солгал. Роза действительно пришла не одна.

Злобно фыркнув, Шеннон раздраженно прошла мимо круглой ванны и, зайдя в стеклянную душевую кабину, резко включила воду. Даже не почувствовав, как первые холодные капли коснулись ее обнаженной кожи, девушка лишь опустошенно смотрела перед собой. Ей не нравилось плясать под чужую дудку, пусть даже эта мелодия была самой красивой, какую она когда-либо слышала.

Взяв с одной из узких полочек обычный кусок мыла, вместо всевозможных гелей для душа, Шеннон почти что насильно заставила себя намылить свое тело. Увы, как бы она не хотела пользоваться всем шиком изысканной жизни, но даже это мыло обладало цветочным парфюмом, который, в скором времени, заполонил всю ванную комнату.

– Вот же черт! – Чуть ли не со слезами досады тихо буркнула она, смывая с себя ароматную пену.

Недовольно вздохнув от безысходности, брюнетка вымыла голову и, продолжая пребывать не в самом лучшем настроении, покинула просторную душевую кабину.

Оглянувшись по сторонам, девушка растерянно остановилась. Кроме широких банных полотенец в комнате больше ничего не было. Безрезультатно проверив все тумбочки в поисках хоть какого-нибудь халата, Шеннон сжала кулаки до такой степени, что кое-где из пораненных от ногтей мест выступили крошечные капельки крови.

– Подлец! – Яростно прошипела она, насухо вытерев свое тело.

Обмотавшись полотенцем, Шеннон украдкой выглянула за дверь и, удостоверившись, что вновь осталось в комнате одна, тихонько прошла в спальню.

Во время ее отсутствия служанка сменила простыни и теперь вместо бардового цвета вся кровать буквально светилась приятным светло-розовым оттенком. Обратив внимание на то, что на широком письменном столе стоит поднос с горячим супом, Шеннон насмешливо фыркнула и отвернула голову. Ее желудок сводило от голода, но все же неукротимая гордость была превыше всего остального.

Забравшись на середину кровати, непокорная узница приложила голову к подушке и слегка зевнула.

Ей предстоит как следует подумать о своем предстоящем побеге. Сидеть здесь и спокойно дожидаться своей участи, она была не намерена. Но в тот же момент как ей выбраться отсюда, девушка пока ещё тоже не знала. Мануэль – не дурак. Раз он поставил решетки на окна, значит, вполне мог и увеличить охрану.

В унынии прикусив губу, Шеннон готова была расплакаться. Мало того, что она провалилась на краже у собственного отца, так ее ещё и напарник бросил. До сих пор пребывая в легком смятении от того, как с ней обошелся Джеф, Шеннон печально всхлипнула. Никто в этой жизни ее не ценил. Никому она в ней не нужна…

Из раздумий ее вывел тихий звук щелкнувшего дверного замка.

Посмотрев на дверь, темноволосая девушка непроизвольно сглотнула.

На пороге спальни в одних лишь летних бежевых брюках стоял Мануэль.

Даже не смотря на разделяющее их расстояние девушка без труда смогла заметить, как прозрачные кристаллики воды медленно скользили вниз, пробираясь между короткими, вьющимися завитками на его широкой груди. Мокрые волосы на голове были зачесаны назад. Накаченные бицепсы заставляли замирать взгляд от восторга. Мануэль просто олицетворял мужество. Мужество и надменную брутальность.

Невольно залюбовавшись его телом, Шеннон не заметила, как он закрыл дверь и не спеша подошел ближе.

Его несколько обрадовала столь красноречивая реакция девушки, однако ничего не высказав по этому поводу, он посмотрел на так и не тронутую еду и, протяжно вздохнув, вновь обратил на нее свой строгий взор.

– Почему ты не ела?

Его голос подействовал на нее отрезвляюще. Мгновенно собравшись, Шеннон недовольно насупилась.

– Я не голодна.

Насмешливо взметнув бровями, Мануэль внимательно посмотрел на прикрытый банным полотенцем девичий стан.

Махровая ткань скрывала основную часть ее тела от его блудливого взгляда, но все же она не могла скрыть всего. Осмотрев ее длинные стройные ноги, мужчина едва заметно улыбнулся. Ее кожа казалась такой нежной, что буквально кричала, чтобы к ней прикоснулись.

– Зачем ты пришел? – Смутившись под его пристальным взглядом, настороженно спросила брюнетка.

Медленно убрав свой взгляд с ее дивных ног, Мануэль встретился с ярко-карими глазами.

– Мы не закончили. – По-мальчишески улыбнулся он.

Настороженность Шеннон возросла троекратно.

– Что значит, не закончили? В каком смысле?

– В таком. – Вновь весело усмехнувшись, Мануэль вдруг развернулся и направился в ванную.

Немного растерявшись от таких слов, Шеннон судорожно вцепилась в края полотенца. От этого мужчины можно было ожидать чего угодно, особенно в ее положении.

С тревогой ожидая выхода Мануэля из ванной, девушка ещё сильнее углубилась в основание кровати.

Он появился в спальне с небольшим тюбиком в одной руке и бритвенным станком во второй.

Спокойно положив принесенные вещи на прикроватную тумбочку, брюнет заглянул в настороженные глаза своей прелестной пленницы.

– Тебе лучше снять с себя полотенце. – Как ни в чем не бывало, бесцветно посоветовал он.

Карие глаза недоуменно расширились.

– И не подумаю! – Сквозь зубы прошипела девушка, ещё сильнее прижимая к себе короткий кусок материи.

– Что ж, – ничуть не удивленный таким ответом, мужчина присел на корточки и, открыв небольшую прикроватную тумбочку, заглянул внутрь, – тогда придется с тебя снять полотенце мне.

– Я же сказала, что не позволю тебе и пальцем до меня дотронуться. – Яростно выпалила она. – Только попробуй прикоснуться ко мне, и клянусь, ты пожалеешь о том, что вообще родился на свет!

– О, – вновь поднявшись, лениво усмехнулся брюнет, – многообещающая угроза, но боюсь, милая, не в этот раз.

Подбросив в воздух клубок плетеной белой веревки, мужчина растянул губы в опасной ухмылке.

Проследив за тем, как веревка вновь вернулась в широкую мужскую ладонь, Шеннон сдавленно пискнула. Без туда сообразив его дальнейшую расправу, она молниеносно двинулась в краю кровати, но действия Мануэля оказались ещё быстрее.

Поймав ее, он ловко перевернул девушку на спину, и, обхватив запястья, вновь пододвинул к изголовью широкой постели.

– Ты не посмеешь! – Изо всех сил отбиваясь, с хрипом проговорила разъяренная брюнетка. – Не посмеешь.

– Ещё как посмею, милая. – Словно вовсе не ощущая ее ярых отбиваний, беззаботно усмехнулся мужчина. – Ты не оставляешь мне выбора.

Ловко обвязав запястья веревкой, Мануэль привязал ее руки к деревянной дуге расположенной в основании кровати.

– Подлец! – Все ещё не до конца осознав, что попалась, в бешенстве выкрикнула Шеннон. – Скотина! Негодяй! Подонок! Аморальный извращенец!

Подыскивая новые ругательства, она разгневанно смотрела в его насмешливое лицо снизу вверх.

– А я говорил тебе, что когда ты злишься, я хочу тебя ещё сильнее?

Ответом на его задорный смех послужил ее яростный рык.

Резко сдернув с нее и без того сбившееся полотенце, мужчина наконец-то перестал смеяться.

Ее тело было бесподобно. В меру упитанное оно с совершенством подчеркивало все изгибы женской красоты и утонченности. Однако были в этой сокровищнице и свои изъяны. Заметив несколько незначительных шрамов в разных местах, Мануэль слегка свел брови. Его не волновало, что Шеннон оказалась не такой безупречной, как он представлял, его заботило то, при каких обстоятельствах она получила все эти повреждения. Слегка дотронувшись до едва заметного синяка на ребрах, Мануэль внимательно посмотрел в разъяренное лицо девушки.

– Больно? – Тихо спросил он.

– Очень. – Сквозь хищный оскал тотчас солгала она.

Мгновенно ухмыльнувшись в ответ, брюнет продолжил свой осмотр.

Ее влажные, растрёпанные волосы в беспорядке разметались по подушкам. Обхваченные веревкой руки были напряжены до предела. Однако приподнятая от такой позы грудь отнюдь не выглядела ущемленной. Полные, то и дело вздымающиеся от глубокого дыхания холмики словно гипнотизировали взгляд. Не сдержавшись, Мануэль нежно провел по одному из них своими пальцами, обхватил его и, легонько сжав в ладони, прикоснулся к тотчас затвердевшему соску.

– Ты ещё пожалеешь. – Сверля его своим ненавидящим взглядом, выдавила брюнетка.

Приподняв лицо, мужчина вполне серьезно произнес в ответ:

– Не сомневаюсь.

Его рука двинулась ниже. Нежно пройдясь вдоль плоского живота, она наконец-то достигла цели.

Почувствовав, как его ладонь легка меж ее бедер, Шеннон напряглась.

– Только посмей! – Дрожащим от ярости голосом проговорила она.

С легкой улыбкой на лице Мануэль незатейливо провел указательным пальцем вдоль темных, курчавых волос на ее лобке.

– Будь уверена, – игриво подмигнув ей, тихо прошептал он, – я посмею.

Но лишь стоило ему в этом признаться, как неукротимая дикая львица вновь принялась вырываться. Яростно задрыгав ногами, она начала бить ими по матрасу, стараясь как можно скорее скинуть с себя его руку.

Наконец, когда ей это удалось и Мануэль отклонился от нее, Шеннон уже было свободно вздохнула, как вдруг заметила в его руках бритвенный станок. Замерев на месте, она оторопело смотрела то на острые лезвия бритвы, то на вполне серьезное лицо своего карателя.

– Зачем это тебе? – Изменившись в голосе, хрипло спросила она.

Перебравшись к ее ногам, Мануэль развел бедра девушки и, вновь посмотрев на нее, хитро улыбнулся.

– Люблю мягких девочек.

Не совсем поняв смысл его слов, Шеннон лишь горестно посмотрела на крепкую веревку, окутавшую ее запястья, вновь рванула ее на себя, но все безрезультатно. Кроме новой боли это ей ничего не принесло. Почувствовав прохладу на своем теле, девушка вновь посмотрела вниз. Там, уютно расположившись меж ее бедер, вовсю хозяйничал Мануэль. Поражаясь тому, что вовсе не испытывает чувств неловкости и стыда, Шеннон вновь попыталась пнуть его ногой.

– Не советую. – Строго произнес мужчина, прокрутив в руках бритву. – Ты же не хочешь пораниться?

Мгновенно перестав отбиваться, Шеннон смиренно вжалась в матрас. От безысходности ей хотелось кричать во весь голос, как можно сильнее сопротивляясь этому негодяю, но один лишь вид бритвы в его руках напрочь отбивал жгучее желание.

Проследив за тем, как Мануэль обмазал нужную ему часть покорившегося тела прохладным кремом для бритья, Шеннон нехотя позволила ему согнусь ее колени.

– Вот так лучше, милая. – Улыбнувшись ей, он, наконец, принялся сбривать вьющиеся волоски.

Не вынося этого созерцания, девушка отвернула лицо к окну.

Ей казалось, что все это происходит не с ней. Что всего этого нет. А если и так, то это не больше чем часть ее не в меру разыгравшегося воображения.

Но Мануэль был. Она чувствовала его каждой клеточкой своего тела.

Ощутив, как бритва скользнула по самой потаенной части ее женского естества, Шеннон непроизвольно дернулась.

– Все хорошо, милая, – послышался успокаивающий голос ее несносного цирюльника, – осталось совсем чуть-чуть.

Ей бы следовало вспыхнуть от того унижения и стыда, что вытворял с ней этот богатый извращенец, да вот только ей уже было безразлично. Мануэль был отличным любовником. В его постели побывал ни один десяток женщин. Наверняка, он знает вещи куда более вульгарные, чем обычная анатомия женского организма. Да и, в конце концов, что она могла сделать в таком состоянии?

Почувствовав, как к коже прикоснулась мягкая материя банного полотенца, Шеннон вновь опустила взгляд.

Стерев остатки крема, Мануэль обтер полотенцем побритые участки кожи и, скинув «инструменты» на пол, внимательно осмотрел свою работу.

Медленно опустив голову, он дотронулся своими сухими губами к абсолютно избавленному от волос лобку.

– Я же говорил, что люблю мягких девочек. – Озорно улыбнувшись, прошептал он.

Едва не заскрипев зубами, Шеннон со злостью рванула прочную веревку.

– Ах, ты… Ты… – Но тут почувствовав, как его губы передвинулись немного ниже, его бойкая пленница напрочь лишилась слов.

Ласково прикоснувшись кончиком языка к розовому бутону ее раскрытого лона, Мануэль быстро отыскал бугоркок клитора, слегка втянул его в рот, после чего игриво скользнул по нему вверх-вниз.

Тело Шеннон непроизвольно выгнулось ему в ответ. Подбадриваемый такими действиями, Мануэль лишь усилил темп. Исследуя языком каждый миллиметр ее горячего лона, он не заметил, как и сам оказался на грани. В паху давило. Тесные брюки до боли сжимали его возбужденную плоть. Но все же решив сначала довести начатое до конца, брюнет лишь посильнее обхватил бедра девушки, неистово продолжая дразнить набухшую горошинку своим языком.

Шеннон обмерла. Нахлынувшие волны сладостного экстаза сотрясали ее одна за другой. До боли прикусив губу, она лишь судорожно сжимала веревку в своих кулаках. Пожалуй, этот опыт она навсегда запечатлит в своей памяти. То, что он вытворял с ней, то, что творил с ней его язык не могло передастся словами. Она и не знала, что такое возможно. Не знала тех ощущений, что мог подарить мужчина женщине при помощи обычных оральных ласк. Безвольно расслабив руки, она отдалась на суд самой судьбе и своему экстазу.

Чувствуя, как от его слаженного ритма нарастающий огонь переходит из низа живота все ближе к одурманенной голове, Шеннон не сдержалась и, громко вскрикнув, чуть ли не с болью напрягла каждую мышцу своего бренного тела. Но эта боль была сладкой. Постепенно ее дыхание выровнялась, пульс стал более умеренным, а в прояснившемся взгляде стали вновь различаться предметы бытовой деятельности.

Расслабленно выдохнув, девушка повернула голову в бок. Сил на споры больше не осталось. С легкой тенью безразличности она увидела, как абсолютно нагой Мануэль вновь очутился рядом с ней.

Его губы были влажные и, вспомнив о том, где они только что были, Шеннон блаженно улыбнулась. Ей было абсолютно плевать о том, что он о ней подумает. В данную секунду для нее были важны одни лишь ощущения. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее. Хотелось почувствовать его язык у себя во рту, ощутить всю его сладость, ощутить весь дурман их грешных игр. Но отнюдь недремлющая гордость не позволяла ей даже заикнуться о подобных мыслях. Вместо этого, облизнув свои пересохшие губы, она лишь молча смотрела в лицо своего карателя.

Обхватив бедрами ее талию, Мануэль чуть нагнулся к ней.

– У тебя очень красивая грудь. – Тихо признался он, с удовольствием впиваясь губами в бордовый горошек соска.

Шеннон глубоко вдохнула.

То, что творилось с ней при ласках этого мужчины, не поддавалась никакому объяснению. Всего минуту назад она его ненавидела, а сейчас готова была душу продать самому дьяволу, лишь бы он не покидал ее ни на секунду.

Неотрывно следя за тем, как жесткие губы терзают нежную кожу ее соска, Шеннон не заметила, как вновь затаила дыхание.

И кто придумал заниматься любовью в темноте? Глупцы да и только. Знай она раньше, что приносит с собой секс, знай, о всех тех райских ощущениях, осмеяла бы любого заявившее ей подобное.

Но вот он нехотя отстранился от соска, перевел свой затуманенный взгляд на ее лицо и сквозь легкую, плутовскую улыбку, слегка высунул язык, чтобы облизать ложбинку между ее грудей.

Не совсем понимая его действия, Шеннон лишь поощрено улыбнулась в ответ.

Она ненавидела его – это правда. Ненавидела, как только воровка могла ненавидеть своего жесткого карателя. Но сейчас она желала его всем своим естеством. Желала так, как только женщина может желать мужчину. Их война не окончена, она лишь только прервалась на короткое перемирие.

Когда же ложбинка стала полностью влажной, Мануэль слегка приподнялся и, опираясь коленями о матрас, вложил свою твердую плоть между ее грудей.

Так близко рассмотреть половой член Шеннон ещё никогда не удавалась. Да и раньше она не особо к этому стремилась. Но все же сейчас, словно наверстывая упущенное, она с огромным интересом взирала на все происходящее.

Член Мануэля был большой, толстый, с четко выделяющимися венами и без единого волоска даже на крупных яичках. Немного заинтригованная таким поворотом, Шеннон наконец привлекло нечто куда более занимательное. Розовая головка пениса выглядела гладкой и упругой, словно слегка отделившейся от самого ствола. Заметив, что ее ничто не прикрывает, девушка озабоченно приподняла взгляд.

– Ты еврей? – Вдруг спросила она.

Слегка ошеломленный таким вопросом, Мануэль слабо качнул головой.

– Нет.

– А я думала, обрезание проводится только у евреев.

Усмехнувшись такому утверждению, мужчина слегка прикрыл веки.

– Нет, милая, не только.

Зажав свою напряженную плоть ее грудями, Мануэль стал не спеша двигаться взад-вперед. С легкостью проскальзывая меж ее холмиков, половой орган, казалось, только увеличивался в размерах. Услышав, как участилось дыхание любовника, брюнетка приподняла голову.

Мануэль был на грани.

Почувствовав, как болезненно сжались мышцы ее лона, Шеннон вновь перевела взгляд на розовую головку и на это раз не сдержалась. Отбросив былую гордость куда подальше, она молящим голосом прошептала:

– Войди в меня…

Резко замерев на месте, мужчина открыл глаза. Под ним лежала все так же неукротимая воительница, однако на этот раз ее глаза светились не яростью и негодованием, а лишь одним сплошным желанием.

Тотчас спустившись ниже, брюнет позволил ее ногам обвиться вокруг своих бедер и более не сдерживаясь ни на секунду стремительно вошел в ее разгоряченное лоно. Она была горячая, влажная и такая тугая. Раз за разом резко насаживая ее на свой готовый вот-вот извергнуться член, Мануэль из последних сил пытался контролировать себя. Следя за ее лицом, следя за каждым жестом ее тела, он старался доставить ей как можно больше удовольствия. Его член входил в нее все быстрее и быстрее. Ощущения становились все ярче и острее. Чувствуя, как он растягивает ее, заполняет собой до предела, Шеннон судорожно вцепилась в веревку. Но вот ее пик настал. Не помня себя, девушка вдруг резко дернулась, закричала и обессилено прижалась к матрасу.

Резко выйдя из нее, Мануэль излил свое семя ей на живот, после чего измотанный и усталый прилег рядом.

Время тянулось мучительно медленно. Пролежав в молчании несколько минут, Шеннон наконец-то начала осознавать все то, что здесь только что произошло. Ее словно подменили. Будто вовсе не она только что кричала от экстаза, лежа под ним. Будто не она молила его о том, чтобы он взял ее.

Ненавидя себя за свою похотливую слабость, девушка плотно сомкнула веки и отвернула лицо. Слезы душили ее изнутри. Слезы обиды и своей глупой женской податливости.

Услышав, как Мануэль встал с кровати, она нехотя раскрыла глаза, настороженно следя за его обнаженной фигурой. Даже сейчас, смотря на его упругие ягодицы, она чувствовала свою слабость перед ним. Слабость, какую ещё не испытывала ни перед кем. Ей нравилось в нем всё. Она хотела его, но в тот же момент и ненавидела за то, что он делает с ней.

Мануэль удалился в ванную. Прислушавшись к шуму воды, Шеннон вновь устало прикрыла веки. Занятия любовью в конец опустошили ее. От ее бурных сопротивлений веревка натерла запястья и теперь чуть покрасневшие места стали саднить.

Но вот вода прекратила шуметь и, появившийся в комнате Мануэль вновь не спеша направился к постели. Заметив, как следящая за ним девушка напряглась, словно гитарная струна, брюнет слегка покачал головой. Подобрав с пола свои вещи, он спокойно проронил:

– На сегодня достаточно любовных утех, милая. – Надев брюки, мужчина подобрал ославленные на полу станок и тюбик крема. – Сегодня я больше тебя не трону, так что можешь спать спокойно.

Слабо веря его словам, Шеннон все же не стала спорить, а вместо этого лишь посмотрела на веревку.

– Отвяжи меня. – Тихо попросила она. – Рукам очень больно.

Как ни странно, Мануэль сразу же выполнил ее просьбу. Освободив ее руки от тугой веревки, он внимательно осмотрел покрасневшие места.

Принеся из ванной небольшую баночку крема, мужчина осторожно нанес его на ее запястья.

Шеннон почти не шевелилась. Сегодня он убил ее душу. Сегодня она отреклась от своих принципов, отреклась от самой себя и все ради чего? Ради того, чтобы несколько минут блаженно простонать под ним? Ненавидя себя, как только можно, она безразлично позволила Мануэлю намазать кремом свои руки.

– Тебе нужно поесть. – Вновь произнес он.

Слабо кивнув в ответ, она молись лишь о том, чтобы он поскорее ушел.

Словно услышав ее мысли, мужчина встал с кровати и, не сказав больше ни слова, открыл дверь и вышел из спальни.

Облегченно вздохнув, Шеннон присела. Она все ещё чувствовала на себе его тело. Чувствовала его запах. Его желание… Обратив внимание на свой живот, девушка ненавистно стерла полотенцем его семя и, закутавшись в простыни, легла по центру кровати.

День медленно клонился к вечеру. Так и не притронувшись к еде она, стараясь почти не моргать, беспрерывно смотрела на закрытую дверь, с ужасном представляя, что сейчас она резко откроется и на пороге вновь покажется он. Она боялась не его приставаний, не его натисков и не его угроз. Она боялась самой себя. Боялась, так как не знала себя с той другой, неизведанной ей стороны. Стороны, которая рождалась в ней лишь при его ласках. Стороны, которая добровольно подчинялась ему.

Однако он исполнил свое обещание и больше не возвращался в эту спальню. Не заметив, как задремала в сумраке просторной комнаты, Шеннон вдруг отдаленно услышала женский смех. Не став заострять на этом внимания, девушка лишь плотнее укаталась в простыню и вновь крепко заснула.

Она проснулась задолго до рассвета. В неугомонном водовороте собственных мыслей, Шеннон продумывала план побега. Она должна выбраться отсюда. Должна сбежать любым способом! И как бы жестоко с ней не обошелся ее напарник, все же она не переставала надеяться на его преданность. Где-то внутри таилась крошечная надежда, что Джеф не бросил ее, и вполне вероятно, что он уже сейчас дожидается ее у ворот. Меряя комнату размеренными шагами, Шеннон в очередной раз покосилась на зарешеченное окно.

Мануэль предусмотрел многое, но не мог же он предвидеть всего?! Метнув взгляд в сторону двери, брюнетка заломила руки. Можно попробовать открыть замок, но вот только в чем она выбежит на улицу? Этот ханжа даже халата ей не оставил.

Легкий спазм желудка заставил ее замереть на месте. Недовольно поморщившись, молодая девушка нехотя обратила внимание на широкий поднос со вчерашней едой. Конечно же, налитый в глубокую тарелку суп давно остыл, да и ее гордость не позволяла ей думать о еде, пока она находится в этом доме. Но все же взбунтовавшийся желудок напрочь был не согласен с такими выводами.

Болевой спазм резко разошелся вдоль всего живота. Не выдержав, Шеннон накинула на себя простыню и не спеша подошла к письменному столу. Присев в мягкое кресло, брюнетка придвинула к себе поднос и протяжно вздохнула. Ее молодость диктовала свои принципы, однако не по годам развитый опыт выживания твердил ей совсем другое. В свои двадцать три она прошла через многое и, конечно же, такой выход, как суицид не раз встречался на ее жизненном пути. Но неукротимый темперамент казалось бы хрупкой брюнетки был сильнее этого. Она лишь с жалостью смотрела на тех несчастных, кто решился на подобный шаг, вместо того чтобы продолжать бороться и жить дальше. Шеннон была борец от рождения. И даже теперь она не позволит какому-то надменному толстосуму сломить себя.

Решительно взяв в ладонь ложку, брюнетка наспех опустошила содержимое тарелки. Сказать по правде, в придачу она бы съела и слона, но холодный суп был единственным блюдом, которое с марафонской скоростью уместился в ее желудке. Опустошив тарелку, Шеннон с легкой тенью сожаления облизала ложку и вновь покосилась на дверь. Теперь, когда сил в ее теле значительно прибавилось, можно было бы и испробовать свой план.

Тихо подойдя к закрытой двери, девушка присела на колени и, посмотрев в пустую замочную скважину, прислушалась. Однако в столь раннем часе в доме почти ничего не происходило. После пятиминутного подслушивания, ее голову стали заполнять весьма подбадривающие мысли. Возможно, это был единственный шанс на спасение. Пока ещё все спят, она может ускользнуть из этой золотой клетки. По-крайней мере, она могла попытаться. Ещё раз внимательно изучив дверную скважину, девушка поспешно ринулась обратно к столу. Бегло просмотрев все шкафчики, она наконец-то достала то, что ей было нужно – скрепку для бумаг. Конечно, эта самодельная отмычка не могла гарантировать стопроцентный успех, но все же, она хочет открыть обычную дверь, а не взломать замок от сейфа. Согнув скрепку в нескольких местах, Шеннон аккуратно вставила ее в пустую скважину, стараясь провернуть вправо. Но скрепка не поддалась. Присмотревшись повнимательней, девушка вдруг заметила небольшое препятствие. Крошечный, слегка выпирающий штырек мешал провертыванию ее отмычки. Сосредоточенно прикусив губу, брюнетка снова бросилась к столу за новым инструментом. Ей нужно было постараться вдавить этот штырек внутрь замка, чтобы скрепка смогла с легкостью провернуться и тогда дверь бы открылась. Да, будь при ней набор ее профессиональных отмычек, мучиться бы так не пришлось. Но ей не выбирать. Что есть – то есть. Она и этому была благодарна. Новым «инструментом» оказалась золотая чернильная ручка с удлиненным пером на конце. Вновь заполонив скважину, девушка как следует надавила на ручку, как вдруг из ее задней части неожиданно брызнули чернила.

– Черт! – Мгновенно зажмурившись, Шеннон раздраженно прикоснулась к лицу рукой, стирая с глаз черную краску.

Но эта неприятность была не единственной. Внезапно послышавшийся дверной щелчок обрушился на нее, как снег на голову. Дверь резко распахнулась, отчего сбила сидящую возле нее девушку и, потеряв равновесие, Шеннон уткнулась носом в мягкий ковер.

– Вижу, ты уже проснулась, милая. – Послышался со стороны весьма насмешливый голос. – Решила проверить своим опытным глазом мои замки? Ну и как? Надеюсь, достаточно прочные? По их цене, думаю, что достаточно. Но я бы хотел узнать мнение специалиста.

Приподнявшись на ладонях, девушка наморщила свой слегка болящий нос.

– Да, пошел ты. – Глухо прошептала она в ответ на его столь «умные» намеки.

Усмехнувшись такому явному ребячеству, Мануэль зашел внутрь комнаты и, закрыв за собой дверь, поставил ещё один небольшой поднос на письменный стол. Обратив внимание на то, что его бойкая узница все же съела оставленный суп, он довольно улыбнулся.

– Рад, что ты все-таки оставила свои глупые принципы и поела. – Посмотрев на все ещё сидящую на полу девушку, серьезно изрек мужчина. – Ну а теперь, я надеюсь, ты будешь такой же умницей и съешь свой горячий завтрак.

Шеннон насмешливо усмехнулась.

Умницей? Да за кого он ее принимает?! Она всю жизнь ненавидела таких вот слабохарактерных «умниц», которые спешили исполнить любое пожелание своего мужчины. А Мануэль не был ее мужчиной. Он вообще не имел права так разговаривать с ней!

– Иди ты к черту вместе со своими завтраками, обедами и ужинами. – Грубо ответила она, продолжая рассматривать причудливые узоры толстого ковра.

Чуть недовольно нахмурив брови, брюнет оперся бедром о край стола.

– Что-то ты сегодня слишком остра на язык. – Осудительно покачал головой мужчина. – Грубость тебе не к лицу.

– Много ты обо мне знаешь. – Тотчас выплюнула в ответ Шеннон.

Устав пререкаться с этим дерзким полуребенком, Мануэль отклонился от стола и, сделав шаг навстречу, присел на корточки рядом с ней.

Лицо Шеннон было опущено вниз. Темные волосы закрывали его от любого любопытного взора. Ладонь, крепко прижимающая простынь к телу, была напряжена до предела. И хоть с первого взгляда она выглядела вполне спокойной, но все же в этот момент Шеннон была похожа на пружину, готовую вот-вот сорваться с места.

Нежно прикоснувшись к ее волосам, Мануэль в очередной раз блаженно вздохнул. Ее волосы были такие мягкие. Исходивший от них аромат тропических цветов словно манил его приблизиться к ней поближе, чтобы в полной мере насладиться этим запахом. И он бы с удовольствием так и поступил, будь их отношения хоть немного проще. Но сейчас этого можно было добиться лишь силой. И хоть он был не прочь в меру укротить эту бойкую девчонку, но все же были в его понимании и те вещи, которые брать силой он совсем не хотел.

Мануэль до сих пор не понимал, чем же именно привлекала его эта темноволосая бестия. Вся та ненависть, что так отчетливо светилась ее глазах, та неукротимая сила воли могли бы любого заставить держаться от нее подальше. Но только не его. Казалось, ее бурные сопротивления лишь только восхищали его. Ее гордость, ее спелость и желание бороться до конца заставляли его посмотреть на нее с другой стороны. Стороны, которая понимала всю тяжесть беспризорной жизни маленькой девочки, оставленной на съедение этому огромному миру. Но так же было в ее взгляде что-то такое, что влекло его к ней ещё с их самой первой встречи в оранжерее. Глупо и забавно было полагать, что его неумеренная страсть пройдет сама собой, лишь только он насытится ее телом. Но на самом же деле, все оказалось совсем не так. Чем больше времени он с ней проводил, тем все больше его тянуло к этой околдовавшей его ведьме.

Медленно проведя вдоль ее длинных волос, мужчина, наконец, тихо проронил в ответ:

– Я думал, что узнал тебя достаточно хорошо, но сейчас понимаю, что хотел бы узнать о тебе намного больше.

– И не надейся. – Грубо отозвалась она, с раздражением приподняв лицо.

Только сейчас она увидела, что присевший рядом с ней мужчина был одет в очень дорогой костюм. Золотистый галстук отлично гармонировал с кремовым пиджаком. Слегка выпирающие из рукавов манжеты добавляли ему шарма и какой-то легкой возвышенности.

– Что это? – Едва заметно нахмурившись, Мануэль недоуменно посмотрел на мелкие чернильные брызги, обрамлявшие почти все ее лицо.

– Проверяла качественность твоих замков. – Как ни в чем не бывало, улыбнулась Шеннон. – Кстати, думаю, эту ручку можно выкинуть. Надеюсь, она была очень дорогой.

Переведя взгляд на чернильный паркер со сломанным пером, брюнет протяжно вздохнул и встал в полный рост.

Стараясь ничем не выдать своего истинного одобрения за то, что она по-прежнему оставалась сильной личностью и не сломалась, он вновь подошел к столу.

– На кровать! – В приказном тоне строго изрек он.

Брови Шеннон недоуменно поползли вверх.

– Я не собака. – Сквозь зубы прошипела она, со всей силы сжимая кулаки.

Мунуэль обернулся. От его ледяного взгляда, девушка непроизвольно вжалась в стену. Такого Мануэля она ещё не видела. Привыкшая к его насмешливости, она никак не ожидала столь резкой перемены в этом красивом лице. Надменность и непоколебимая властность заполонили его всего. Теперь ей стало понятно, отчего он приобрел репутацию жесткого и циничного хозяина на этом острове. Слухи оказались правы. Мануэль на самом деле мог быть таким, и от осознания этого ей стало только хуже.

– Если ты не хочешь испробовать эту забавную игру здесь и сейчас, то в последний раз предлагаю тебе немедленно встать и сесть на кровать. – Холодно проронил он. – Иначе я обещаю, ошейник и поводок придутся на сегодня твоими самыми близкими друзьями.

Хотев уже сказать что-нибудь о больном извращенце, Шеннон поспешно прикусила язык и послушно выполнила приказ. Сев на самый краешек широкой постели, она исподлобья следила за тем, как Мануэль не спеша подошел и поставил небольшой поднос с горячей едой рядом с ней.

– Ешь. – Все ещё в приказном тоне, однако, уже несколько мягче проговорил он.

Искоса посмотрев на аппетитную глазунью с отдельно приготовленным томатным соусом, Шеннон едва не подавилась слюной. Но все же никак не утихающая гордость вновь встала превыше всего. У нее хватило сил не податься его запугиваниям. Поджав губы, она упорно покачала головой.

– Я не голодна.

Его терпению пришел конец. Спорить с этой упрямой девчонкой было весьма непросто. Черт возьми, они ведь не в детском саду и она не ребенок, которого нужно кормить из ложечки. Должна же она и сама понимать, что голод ни к чему хорошему ее не приведёт. Тем более что обвисшая кожа и выпирающие кости его отнюдь не возбуждали.

– Я сказал: ешь! – Вложив в свой голос как можно больше строгости, вновь произнес мужчина.

– Нет. – Еще напыщенней закачав головой, упорно настаивала на своем брюнетка.

Сцепив челюсти, Мануэль отвернулся от нее и глубоко вздохнул. Он никогда не имел дело с детьми. Ему намного больше нравилось обычное дамское кокетство, нежели этот цирк.

Устало потерев лоб, он вновь оглянулся на неподвижно замершую на месте брюнетку.

Что ж, если ей по душе одинокие трапезы – пускай будет так.

Подойдя к ней вплотную, Мануэль немного грубо взял ее за подбородок и более внимательно рассмотрел чернильные пятна.

Хоть сам он и был приверженцем чистоты, но обычно его не волновало отношение к этому других людей. Однако сейчас каким-то образом Шеннон умудрилась вывести его из своего привычного спокойного состояния.

– Если не хочешь есть, так хотя бы сходи, вымойся. – Позволив ей одернуть лицо, брюнет мельком взглянул на свой золотой «Ролекс». – Через пару часов тебя навестит врач. Не хотелось бы, чтобы ты встретила его в подобном виде.

– Врач? – Сведя брови, настороженно переспросила Шеннон.

– Именно врач. – Твердо кивнул Мануэль. – Он поставит тебе влагалищное кольцо или спираль, или что-нибудь ещё… Ты же не хочешь забеременеть, сладкая моя?

– Можно использовать обычные презервативы. – Резко вставила брюнетка, с ужасом представляя себе будущую процедуру. Она никогда прежде не была на приеме у гинеколога. Она даже не понимала, что означает эта «спираль» или прочие заумные методы контрацепции. Но одно она знала точно – ей этого не нужно!

– Конечно можно. – Вдруг улыбнулся мужчина. – Вот только вся беда в том, что я их не люблю. Предпочитаю более естественные ощущения.

– Да плевать мне на твои ощущения. Для мня это все равно пытка.

– Вот именно поэтому он ещё сделает тебе один небольшой укол.

– Укол? – Вновь пораженно переспросила она.

– Для чувствительности. – Широко улыбаясь, подтвердил он.

– Какой чувствительности? Я не фригидна и умею чувствовать!

– Но только не со мной. – Нарочито сухо проронил Мануэль, спрятав ладони в карманы брюк.

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я на шеею к тебе вешалась?

Сделав вид, будто всерьез раздумывает над этим вопросом, брюнет слегка свел брови.

– Для начала было бы неплохо.

– Никогда! – Едва ли не по слогам прошипела она.

– Посмотрим. – Многообещающе улыбнувшись, отозвался он. – А сейчас сделай милость, стань взрослой, рассудительной женщиной и прими душ.

Она лишь ехидно рассмеялась в ответ.

– Нет. – Четко выговорила Шеннон, протестующе скрестив руки на груди.

Чувствуя, как последние капли его ангельского терпения вот-вот окончательно покинут рассудок, Мануэль печально вздохнул.

Что ж, он хотел уговорить ее по-хорошему, но, видимо, придется действовать как и всегда.

Потянувшись к подносу, Мануэль взял фарфоровую соусницу и, вновь посмотрев на надувшиеся губки своей непокорной узницы, вытянул руку прямо над ее головой. В следующую секунду по её темным волосам начал растекаться теплый розовый соус.

Шеннон ошалела от такой выходки. Сквозь шок она почувствовала, как густая жидкость медленно сползла с ее волос, заскользила по лицу и, в конце концов, заполонила плечи и грудь.

– Ах ты…! – У нее даже не хватало слов, чтобы в полной мере высказать ему всё свое возмущение. – Подлец!

Согласно кивнув, Мануэль усмехнулся. Он не знал, что его больше веселило: вид того, как розовый соус распространяется по ее телу, или же те искорки гнева горящие ярым пламенем в ее глазах. Уверенный в том, что если б только у нее была воля, то она незамедлительно прикончила его прямо на этом месте, он лишь тихо хмыкнул в ответ на свои мысли.

– А теперь мыться! – Спрятав былую усмешку, серьезно произнес он.

Стиснув зубы, Шеннон сквозь пелену гнева смотрела на своего надменного стражника.

У нее буквально чесались ногти. Едва сдерживаясь от того, чтобы немедля не накинуться на него и не расцарапать его чудесное личико, она глубоко вздохнула и посмотрела в пол. Ей не очень-то хотелось будить в Мануэле зверя, но и молчаливо терпеть его выходки она тоже не собиралась.

Способ утешительной расплаты пришел внезапно.

Приподняв голову, она вдруг растянула губы в широкой улыбке и не спеша поднялась с кровати.

– Знаешь, – как можно чувствительней начала она, – если ты так хочешь, чтобы я висла на твоей шее, нужно было просто сказать об этом заранее, а не в панике вызывать врача. Ты же знаешь, порой я очень даже не против твоих пламенных объятий.

Слишком поздно заподозрив ее намеренья, Мануэль даже не успел дернуться с места.

Она примкнула к нему всем своим телом вместе со стекающим с него соусом.

Даже не думая о своем испорченном костюме, Мануэль лишь прикрыл глаза и простодушно усмехнулся в ответ.

Что ж, он вынужден был признать – этой бой она выиграла, но их сегодняшняя битва ещё не окончена. Притянув Шеннон ещё ближе, он намотал ее волосы на свой кулак и резко дернул вниз.

Невольно приподняв голову, Шеннон встретилась с его глазами.

– Я всего лишь хотел принести тебе завтрак и уехать по делам, – тихо оповестил мужчина, – но коль ты так отчаянно жаждешь моего внимания, то любые дела могут и подождать.

Недоверчиво сведя брови, Шеннон обмерла. Она-то думала, что он будет беситься, будет извергать проклятия, но вместо этого ему, казалось, даже понравился подобный поворот.

Недоуменно смотря на него, она с замиранием сердца следила, как его ухмыляющиеся губы начали постепенно приближаться к ее лицу.

С одной стороны она не хотела его объятий, но с другой все ее тело жаждало, буквально рвалось к нему. И вот сейчас, в очередной раз предавая саму себя, она ждала, безумно ждала его поцелуя…

Он прикоснулся к ее губам трепетно, почти незаметно. Однако через секунду их поцелуй стал приобретать более резкие, более ненасытные оттенки. С готовностью пропустив его язык внутрь своего рта, Шеннон блаженно поддалась к нему навстречу и постепенно сама прижалась к его телу. Его прикосновения творили чудеса. Смутно поняв, что с ее тела соскользнула простыня и теперь ее ягодицы гладят проворные мужские руки, она лишь слегка задрожала от приятных ласк. Почувствовав, как ее тело обдало огнем, а мышцы увлажнившегося лона начали свою болезненную истому, Шеннон готова была в конец потерять рассудок.

Боясь лишиться столь сладостных ощущений, боясь выпустить его крепкое тело из своих объятий, она судорожно вцепилась в Мануэля, стараясь как можно сильнее быть к нему ближе.

Несколько пораженный такой реакцией, Мануэль и сам был на грани полнейшего помешательства. Эта чертовка вытворяла с ним то, что ещё не удавалось ни одной женщине до нее. Такая страсть была безумной, и он это понимал. Понимал, но даже не желал с нею бороться. Она была его наваждением. Его безумием. Его полнейшим поражением перед самим собой.

Резко подхватив ее за ягодицы, он позволил ее ногам обвить свои бедра и, не прекращая их страстных поцелуев, отнес свою драгоценную ношу в ванную комнату. Усадив девушку на бортик глубокой круглой ванны, он одной рукой начал включать воду, другой же по-прежнему крепко прижимал ее к своему телу.

Но Шеннон не устраивала роль покорной скромницы, терпеливо дожидающейся своей участи. Вместо этого она начала поспешно срывать с любовника одежду. Освободив Мануэля сначала от пиджака, затем и от белоснежной сорочки, его искусительница блаженно приложила свои ладони к широкой мужской груди. Небольшие курчавые волосы защекотали пальцы. Не насытившись обычными поцелуями, брюнетка слегка отстранилась от его рта и, постепенно скользя губами по его гладковыбритому подбородку, широкой шее и сильным плечам, она, наконец, спустилась к его торсу. Обведя широкий сосок краешком своего языка, девушка слегка улыбнулась, заметив, как его тело тотчас отреагировало на столь легкое прикосновение. Захватив маленькую бусинку соска губами, Шеннон стала легонько посасывать его, пока, наконец, слегка не укусила зубами.

От столь безудержных ласк у Мануэля сбилось дыхание.

Наконец закончив возиться с краном, он вновь переключил все свое внимание на опьяняющую рассудок девушку в своих объятиях. Приподняв ее лицо, он с небывалой жадностью завладел мягкими девичьими губами.

Шеннон и не думала сопротивляться. Радостно приняв его поцелуй, она вновь начала нежно ласкать ладонями его широкую грудь. Постепенно ее ладони начали сползать все ниже и ниже, пока, наконец, не наткнулись на значительно выпирающую часть его тела. Нежно проведя вдоль выпирающего бугра своей ладонью, брюнетка прерывисто вздохнула.

Внизу ее живота засаднило. Не осознавая свои действия, она нетерпеливо расстегнула верхнюю пуговицу брюк, затем и молнию ширинки, после чего ее ловкие пальчики проникли внутрь открывшейся лазейки. Обхватив твердый фаллос любовника, девушка сжала его в своей руке. Он был таким горячим, таким толстым и упругим.

– Хочу… – Еле разборчиво прошептали ее губы. – Хочу тебя…

Резко стянув ее с бортика набирающейся водой ванны, Мануэль поставил девушку на ноги, быстро снял с себя брюки и, развернув партнершу к широкому зеркалу, встал позади нее. Упершись ладонями о края продолговатой раковины, Шеннон почувствовала, как его вздыбленный член упирается в нее. Раздвинув ее ягодицы, брюнет осторожно направил свой пенис в не совсем обычном направлении.

Глаза Шеннон расширились. Его фаллос упирался совсем не в то место, где она бы могла его принять.

– Нет! – С ощутимой паникой в голосе хрипло проговорила она. – Прошу, только не туда. Я не готова к такому…

Усмехнувшись в ответ, он направил свою плоть чуть ниже и одним быстрым толчком вошел в нее. Его движения были грубыми, резкими, нетерпеливыми. Освободив голову от последних мыслей о ее упорном сопротивлении, Шеннон отдалась в объятия слепой, безудержной страсти. Расставив ноги пошире, она лишь с огромным восторгом принимала его проникновения. Его резкие толчки заставляли ее содрогаться всем телом. Со смешанным выражением на лице безграничного счастья и судорожной боли брюнетка томно приоткрыла веки и посмотрела на их отражение в зеркале. Стоя за ее спиной, Мануэль был во всей красе. Его крепкое тело двигалось в такт ее собственному. Накаченные руки держали ее бедра. Мускулистые плечи блистали от пота.

«Бог» – кажется, так она назвала его когда-то. И вот сейчас, смотря через отражение в затуманенные страстью глаза любовника, она как никогда готова была подписаться под этим сравнением.

Но вот этот Бог дьявольски усмехнулся в зеркале и, убрав свою правую руку с бедра, переложил ее на более чувствительный участок кожи. Проникнув пальцем меж мягкие складочки ее тала, он стал нежно поглаживать жемчужинку клитора, постепенно ускоряя ритм движений. Шеннон прикрыла глаза. Ощущение от того, как его большой член раз за разом заполоняет ее всю без остатка и так доставляло ей несравненное удовольствие. Но то, что он делал сейчас, не подавалась никакому сравнению. Словно тысячу молний разом прошлись от низа ее живота вдоль всего тела.

Не выдержав такого разряда, Шеннон громко застонала.

– О, Боже мой… Боже…

Чувствуя, что до сладостного оргазма остаются считанные мгновения, она приоткрыла веки и, встретившись с довольным взглядом любовника, кончила, смотря ему прямо в глаза. Ей хотелось, чтобы он видел ее. Хотелось, чтобы понял тот бушующий ураган чувств, творящийся у нее внутри.

Ее тело сотрясалось в сладостной истоме.

Едва держась на ватных ногах, она блаженно вздохнула. Как же ей было сейчас хорошо.

Позволив Мануэлю придержать ее одной рукой, Шеннон облокотилась на его грудь.

Губы любовника нежно теребили мочку ее уха.

Расслабленно улыбнувшись, она вновь прикрыла глаза.

– Расслабляться рано, детка. – Вдруг послышался его бархатный шепот. – Я ещё не кончил.

Ее лицо вновь озарилось плутовской улыбкой.

Обернув к нему свою голову, девушка эротично провела кончиком языка по своим пересохшим губам.

– Отлично. – Тихо сказала она. – Только не в этой позе. Не могу стоять…

Выйдя из нее, мужчина быстро сориентировался на месте и, потянув ее вниз, уложил партнершу прямо на кафельные плиты подогреваемого пола.

Оказавшись под ним, Шеннон с готовностью развела бедра и, вновь почувствовав его огромное естество в себе, глубоко вдохнула. Было так приятно чувствовать, как он заполнил ее без остатка, пульсировал внутри. До боли прикусив губу, брюнетка старалась в полной мере ощутить его близость. Он начал двигаться. Поначалу так медленно, так мучительно дразняще. Но вот его ритм стал учащаться. Подстроившись под него, девушка лишь сильнее развела ноги, чтобы как можно глубже впустить его в себя.

Упираясь ладонями в пол, Мануэль не жалел собственных сил. Насаживая ее все сильнее на свою каменную плоть, он и сам готов был с такими же криками удовольствия завершить это сладостное соитие, но так отчаянно ласкавшие его подбородок мягкие губы все никак не давали покоя. Не выдержав, он впился в ее рот своим жгучим поцелуем. Шеннон обрадовано откликнулась. Запустив пальцы в его волосы, она крепко вцепилась в них и притянула его голову к себе. Она была ненасытна даже сейчас.

Едва осознавая, что они вот-вот взойдут на вершину блаженства, Мануэль в последнюю секунду вышел из нее. Извергнув свое семя на ее живот, брюнет обессилено уперся лбом в ложбинку между ее грудей. Все было прекрасно. И даже очень. Однако он впервые в жизни едва не потерял контроль, чтобы смочь вовремя выйти из ее тела. Его несколько пугала такая страсть. Ещё никогда прежде он не забывался настолько, чтобы забыть о столь немаловажных вещах. Но с этой девушкой все было по-другому. Былые правила были не для нее. Ей нужно было больше. Она брала больше. Она требовала не часть его существа – она требовала его всего без остатка! И что самое страшное – он хотел того же от нее.

Выровняв дыхание, мужчина приподнял голову и вновь приблизился к ее лицу.

Шеннон лежала молча. Смотря на него через полуприкрытые веки, она лишь слабо улыбнулась, почувствовав, как его язык заскользил по ее бровям, лбу, не спеша прошелся вдоль переносицы.

– Странно, – послышался его хриплый шепот, – до этого я и не знал, что этот соус может быть настолько сладким.

Тихо рассеявшись в ответ, Шеннон полностью закрыла глаза.

Ей было так хорошо, так сладко и тепло. Сейчас она лежала в объятиях ее собственного Бога и кем он окажется для нее через минуту старалась даже не думать.

Почувствовав, как крепкие руки любовника нежно подхватили ее, унося куда-то вверх, девушка, даже не открывая глаз, посильнее прижалась к его груди.

Мануэль перенес ее в заполнившуюся теплой водой ванную. Сев позади, он прислонил ее спину к своей груди и, намочив в воде мягкую губку, начал не спеша обмывать ее тело.

Пребывая в сладкой истоме, Шеннон позволяла делать с собой все, что угодно. Сейчас она походила на гулящую кошку. Такую же ненасытную, требовательную, но и такую ласковую и ручную. Усмехнувшись такому сравнению, брюнет осторожно прошелся губкой по ее лицу, тщательно смывая остатки соуса и черных чернил.

Ему бесспорно нравилась ее временная покорность, но так же он вынужден был признать, что временами его забавляло и ее сопротивление. Он всегда был охотником. И добыча, которая сразу же так охотно сама шла в его сети, его мало привлекала. Но Шеннон была другой. Она не была хищной кошкой, но и ручным котенком ее назвать было сложно. Сейчас она походила на того самого ангела, который когда-то бросился под колеса его автомобиля.

«Золотая середина» – Насмешливо подумал он.

Его золотая середина…

– Не нужно врача. – Вдруг тихо выдохнула Шеннон.

Открыв глаза, она повернула голову так, чтобы увидеть его лицо.

– Не нужны мне никакие уколы, кольца или спирали. У нас и так все неплохо получается.

Мануэль задумался.

Конечно насчет укола повышающего чувствительность точки «G» он намеренно преувеличил. Шеннон это было явно ни к чему. Уж в чем-чем, но в чувствительности она превосходила многих. А вот то, что они занимаются незащищенным сексом – его действительно мучило. Особенно после сегодняшнего.

– Вставить кольцо – совсем несложно, ты могла бы и сама это сделать… – Начал уверять он, однако протестующий взгляд карих глаз, заставил его остановиться.

– Но я этого не хочу. – Упорно возразила она, нехотя возвращаясь из сладостной эйфории в суровую реальность.

Его глаза слегка потемнели.

Понимая, что, похоже, их раю вот-вот наступит конец, Шеннон тяжело вздохнула, готовясь к новым поучениям.

– Хочешь ребенка? – Сурово спросил он.

Неопределенно поведя плечами, девушка усмехнулась.

– Я где-то слышала, что беременных женщин на время выпускают из тюрьмы. – Сквозь легкую улыбку вспомнила она.

Резко оттолкнув ее спину от себя, Мануэль смерил ее своим презренным взглядом.

– И это твой план? Ты готова забеременеть, лишь бы у тебя представился шанс избежать наказания? – Не веря собственным ушам, спросил он.

От его взгляда у нее прошелся мороз по коже. Отчего-то захотелось плакать и скрыться в углу темного чулана.

Однако, никак не выразив охвативших ее сантиментов, Шеннон лишь холодно взглянула в его раскаленные злостью глаза.

– А ты хочешь трахать меня тут каждый день, ничего не пообещав взамен? В этом мире все продается и все покупается. – Сгоряча высказала она самое первое, что пришло в голову.

– Готова стать шлюхой? – Приподняв бровь, тут же спросил он.

– Ты меня ею уже сделал!

Обомлев от такого замечания, Мануэль резко поднялся и покинул ванну.

Он злился. Злился как на нее, так и на себя. В некотором роде Шеннон была права. Она пришла к нему девственницей. Хоть и воровкой, но девственницей! И последующие разы он брал ее без ее полного согласия. Но ведь, в конце концов, она хотела его. Черт, и почему все самое легкое всегда постепенно перерождается в самое сложное?!

Чувствуя, что начинает запутываться в собственных мыслях и эмоциях, Мануэль раздраженно потянулся за широким полотенцем.

– А ты хоть подумала, что станет с ребенком? Готова выбросить его на улицу ради своей свободы? У тебя что, совсем совести нет?

На этот раз ее глаза помрачнели от негодования.

– Не говори мне о совести! – Шипяще изрекла она. – Уж мне прекрасно известно о такой жизни.

– Видать тебе она настолько нравится, что ты готова и неповинного младенца обеспечить такой же.

– А ты думаешь, что люди, живущие не в таких шикарных условиях, хуже тебя? Думаешь, что раз беспризорник – значит, недостоин вообще жить на этом свете?!

Насухо вытерев свое тело, Мануэль обернул бедра полотенцем.

– Если бы я так думал, я бы с тобой не спал. – Тихо изрек он. – Но о тебе я был лучшего мнения. По крайней мере, в этом вопросе.

Ничего не сказав в ответ, Шеннон лишь молча смотрела на то, как он собирает свои разбросанные по полу вещи.

– Мне нужно уехать на целый день по делам. Развлекай сегодня себя сама. Но не вздумай вытворить чего-нибудь из ряда вон выходящего. У дверей постоянно дежурит пара охранников. Так что не советую их злить. Обед и ужин тебе принесет Роза. И будешь ли ты это есть или нет – мне наплевать.

– Мне нужна одежда. – Вдруг бойко вставила брюнетка.

– Тебе она не нужна. К тому же, мне ты больше нравишься голой. – Усмехнувшись, заявил он. – Для врача тебе одежда тоже не понадобится. Ему все равно придется тебя раздевать.

– Я не хочу врача!

– А я не хочу детей! – Оставив последнее слово за собой, Мануэль открыл дверь и быстро вышел из ванной.

Оставшись одна, Шеннон невидящим взглядом погрузилась в пустоту. Согнув ноги в колени, она обхватила их руками и горько всхлипнула.

Только сейчас до нее начал доходить весь смысл сказанных в порыве злости слов. Господи Боже, она готова была пожелать такой же участи несчастному малышу, и не какому-нибудь, а своему собственному! Да как она вообще могла сказать такое? Такой жизни, какой жила она, она бы никому не пожелала, а тем более собственному чаду.

Ненавидя себя за произнесенные слова, девушка закрыла глаза и уронила голову на колени. Из-под сомкнутых ресниц тотчас появились две крупные слезинки.

Тихо проплакав в ванной ещё некоторое время, Шеннон постепенно вновь смогла собраться. Стерев изрядно остывшей водой слезы со щек, она тщательно вымыла голову и наконец-то полностью чистой вышла из ванны.

Обтёршись полотенцем, девушка расчесала свои влажные волосы и прошла в ярко освещенную солнечными лучами спальню.

Устало вздохнув, она, скрестив ноги, присела по центру кровати и, упершись подбородком в свою ладонь, принялась монотонно качаться из стороны в сторону. Вскоре это ей надоело и, переведя взгляд на закрытую дверь, она мысленно представляла, что та вот-вот распахнется. Но прошло больше часа, а дверь так и не открылась. Устав и от этого, Шеннон поднялась на ноги. Измеряя комнату шагами, брюнетка вновь задумалась о побеге. Если Мануэль говорит правду и снаружи ее постоянно караулят два охранника, то выбраться отсюда ей, и правда, будет весьма проблематично. Вот если бы только она была уверена, что у ворот ее поджидает Джеф, то рискнуть все же стоило бы. Но пока у нее остаются одни лишь догадки.

Больше всего в жизни Шеннон не любила неопределенность. Она привыкла четко выбирать свое направление – идти либо направо, либо налево. Но та ловушка, в которую она попалась сейчас, не давала ей подобного выхода. Ей придется смириться и ждать подходящего случая для побега. А пока она бессильна. Угнетенная подобными мыслями, девушка вернулась на кровать.

Внезапно в дверь тихо постучали. Оглянувшись, она увидела, как на порог комнаты зашла темнокожая служанка, а за ней все тот же здоровый охранник, с глазами которого она встретилась ещё в прошлый раз. Рефлекторно прижав к себе и без того плотно прижатое к телу полотенце, она посмотрела на новый поднос.

Роза оставила еду как обычно на письменном столе и, забрав так и не тронутый завтрак, удалилась из комнаты.

На этот раз Шеннон перестала разыгрывать из себя сытую героиню. Подойдя к столу, она посмотрела на содержимое подноса. От мясного рагу пахло невероятно вкусно. Присев в кресло, девушка с удовольствием опустошила широкую тарелку. Запив еду стаканом ананасового сока, взгляд Шеннон вдруг наткнулся на небольшую коробку, лежащую в стороне от тарелки. Открыв ее, она достала оттуда маленькую картонную коробочку, а так же короткую записку, написанную красивым, размашистым подчерком.

«Раз не хочешь видеть врача, значит, используй сама»

Без труда догадавшись о хозяине столько многословного письма, Шеннон критически осмотрела картонную упаковку. Как и предполагалось, в ней было то самое «колечко», о котором говорил Мануэль ранее. С виду оно чем-то напоминало обычный презерватив, только без дополнительной «шкурки» латекса. Ознакомившись с инструкцией, Шеннон вдруг едко усмехнулась и, отбросив коробку на прикроватную тумбочку, вытянулась поперек широкого матраса.

– Тоже мне, умник нашелся. Мог бы сначала инструкцию прочитать. – Потягиваясь, насмешливо съязвила она. Однако то, что врач к ней, по всей видимости, так и не придет, заметно улучшило ее настроение.

Проведя весь день на кровати, Шеннон вконец измоталась от скуки. В комнате не было даже ни одной книги. А просить чего-то у слуг Мануэля она не хотела, так же как и у хозяина. Ближе к вечеру в спальню снова пришла Роза. Заменив один поднос на другой, она вновь молча удалилась из комнаты.

Расправившись с новым блюдом, Шеннон весь вечер провела у окна. Присев на широкий подоконник, она опустошенно смотрела на ухоженный сад огромной виллы Мануэля Конте. В сумерках местность выглядела более таинственно и романтично. Осмотрев каждый темный закоулок обширного сада, Шеннон то и дело поглядывала на ворота. Она так надеялась увидеть там высокого блондина, что даже не заметила, как через центральные врата на территорию поместья въехал черный, как сама ночь, спортивный «Ламборджини». Поспешно отпрянув от окна, девушка включила ночник и в свете мягких, приглушенных лучей вернулась на кровать. Немного нервничая, она слегка прикусила нижнюю губу и, затаив дыхание начала неотрывно смотреть на закрытую дверь. Признаться в том, что она ждала Мануэля, Шеннон не могла даже самой себе. Однако это не мешало ей прислушиваться к каждому шороху издаваемому за дверью. Но после длительного часа ожидания в ее спальню так никто и не пришел. Недоуменно фыркнув себе под нос, брюнетка сонно зевнула и, все еще пребывая в смешанных чувствах, сбросила с себя полотенце, укрылась шелковой простыней и удобно расположилась посреди роскошной кровати. Смотря на свое отражение в зеркальном потолке, Шеннон недовольно надула губы.

Умом она понимала, что должна быть только благодарна судьбе за такое стечение обстоятельств, но вот что-то ещё упорно не хотело смиряться с тем, что эту ночь ей предстоит вновь провести одной.

Мысленно желая, чтобы он хотя бы приоткрыл дверь и заглянул в спальню удостовериться, что с ней все в порядке, девушка подложила руку под подушку, вновь переведя взгляд на деревянную дверь.

Но время шло, а он так и не приходил.

Когда же она, наконец, смирилась с тем, что ему, по всей видимости, в это вечер нет до нее никакого дела, Шеннон протяжно вздохнула и прикрыла глаза. Но внезапно раздавшийся женский смех заставил ее вновь приподняться с кровати. Этот смех она слышала и вчера. Правда, тогда она не обратила на него особого внимания. Встав с постели, любопытная узница подбежала к двери и, посмотрев в замочную скважину, попыталась услышать хоть какие-нибудь голоса. Увы, все было напрасно. Весь дом вновь замер в своем безмятежном спокойствии и тишине.

Простояв у двери около пятнадцати минут, Шеннон, наконец, решила вернуться в кровать и лечь спать.

Поразмышляв ещё раз над этим смехом, она лишь фыркнула и уткнулась лицом в свою подушку. В конце концов, какое ей дело до этого смеха? Будь эта одна из постоянных женщин Мануэля или даже древнее приведение особняка Конте – её это касается в последнюю очередь. Кем бы она ни была, она может смеяться здесь даже почаще. Глядишь, этот циничный толстосум навсегда забудет дорогу в эту спальню, что было бы весьма кстати.

Громко вздохнув, сонная девушка потянулась к ночнику и, выключив свет, наконец-то забылась глубоким сном.

Шеннон проснулась в весьма скверном настроении. Всю минувшую ночь ее мучили кошмары. Ей снилось, будто она сидит в тюрьме – в камере с бетонным полом, вонючими отходами в углу и полчищем тараканов, ползающих по грязным стенам. Снились ухмыляющиеся лица охранников, которые, словно коршуны кружили над нею, ища малейший повод для очередного разноса.

А она не хотела так жить! Не хотела сидеть в этих вонючих стенах. Не хотела медленно увядать в углу холодной, сырой коморки. Не хотела!

Резко поднявшись с постели, девушка обхватила себя за плечи и быстрыми шагами стала ходить из угла в угол.

Джеф. Он не мог ее предать. Ее разум отказывался в это верить. Ведь после всего того, что они преодолели, после совместных лет работы, он не смог бы вот так отдать ее волкам на съедение. Черт возьми, она ведь верила в него! Верила, что он пойдет ради нее на все, пока его рассудок одурманен жаждой ее тела. Конечно же, она манипулировала этим, старалась извлечь из этого свою собственную выгоду, но постепенно она привязалась к нему. Думала, что они в некотором роде семья. Но разве могут члены семьи так относиться друг к другу? Нет. Он не мог. Не мог так с ней поступить. Он здесь. Он рядом. Ещё немного и он вызволит ее из этой золотой клетки. Обязательно вызволит!

Остановившись возле широкого камина, Шеннон с силой поджала губы. Ей хотелось кричать от этой безысходности. Вопить во все горло. Казалось, чем дольше она остается в этом доме, тем все сильнее ее затягивает болото собственного поражения.

А она не могла смириться с тем, что должна, сложа руки, сидеть на одном месте и покорно ждать своей участи. Не могла и не хотела!

Услышав тихий стук в дверь, девушка кинулась к кровати. Поспешно обвязав тело простыней, она раздраженно обернулась, готовая во всеоружии встретить своего милого тюремщика. Но на пороге стояла Роза. Как обычно держа поднос с горячей едой, она кратко улыбнулась ей и подошла к письменному столу.

– Могу я убраться в комнате? – Тихо спросила она и, как и подобает примерной прислуге, опустила взгляд в пол.

Этот жест напомнил Шеннон о ее последнем «спектакле» в доме отца. Совсем недавно она была в точно таком же положении и думала, что хуже этого быть не могло. Но она ошиблась. Ее нынешняя участь безвольной узницы была в сто раз ужаснее.

Кратко кивнув, девушка молча направилась в ванную комнату. К чему срывать злость на прислуге, ведь это не по вине Розы она оказалась в этой ловушке.

Справив естественную нужду, Шеннон подошла к раковине и включила воду. Журчащая вода успокаивала нервы. Подставив ладони под холодные струи, девушка зачерпнула живительной влаги и сухими губами жадно пригубила ее. Вода оказалось очень вкусной, словно уже обработанной целой системой специальных фильтров. Ничуть не удивившись такому предположению, девушка нагнулась и открыла небольшой шкафчик, стоящий под раковиной. Ещё с прошлого раза, когда она искала халат, Шеннон заметила на одной из его полок несколько новых зубных щеток вместе с зубной пастой. Взяв нужные вещи, она тщательно почистила зубы, затем, отыскав в том же шкафу круглую расческу, не спеша расчесала волосы. Вот теперь она наконец-то смогла критично осмотреть свое лицо. В отражении на нее смотрела молодая девушка, чья кожа обладала красивым бежевым оттенком с выгравированными черными бровями, легким румянцем на щеках и с ярко-карими глазами. Но скоро всему этому придет конец. Её щеки побледнеют, яркий блеск глаз навсегда погаснет, брови потеряют былую выразительность, а красивую, упругую кожу заменят трухлявые морщины. В ужасе представляя свою будущую жизнь, Шеннон отпрянула от зеркала.

Ее сознание вновь охватила паника. Она не знала, как ей быть, куда спрятаться и как избежать сурового наказания. Заломив руки, брюнетка на цыпочках подошла к двери. Слегка приоткрыв ее, она выглянула наружу.

В спальне все ещё находилась Роза. Сосредоточившись на работе, она меняла шелковые простыни приятного розового оттенка на черные, такие же, на каких она когда-то впервые отдалась Мануэлю. Закончив с простынями, негритянка принялась за наволочки. Непослушная ткань случайно выскользнула из ее рук, грациозно извернулась в воздухе, и игриво спряталась между стеной и широкой, резной спинкой кровати. Пытаясь отодвинуть в сторону массивную кровать, чтобы вытащить упавшую наволочку, Роза досадливо вздохнула.

Шеннон притаилась. Ей стало интересно, что же будет делать служанка дальше.

Но вот, оставив безрезультатные попытки, Роза вдруг посмотрела на дверь и громко позвала кого-то по имени. В комнату тут же прошли двое высоких мужчин. Узнав в них собственных охранников, Шеннон проследила за тем, как эти двое верзил принялись отодвигать тяжелую кровать. Но отнюдь не их впечатляющая сила заставила ее сердце стучать в два раза быстрее. Дверь. Они не закрыли за собой дверь. И теперь, слегка распахнутая, она манила ее к себе так, словно пахучий сыр пробегающую рядом мышку. А сыр, как правило, лежит в мышеловке. Но Шеннон уже об этом не думала. В голове все перемешалось. Видя в этой небольшой расщелине лишь свой единственный выход на спасение, Шеннон забыла обо всем. Ей было наплевать на то, что сейчас она стоит практически голой в одной лишь обернутой вокруг тела простыне. Наплевать на то, что выбежав на улицу, она наверняка не сможет пробежать и ста метров. Наплевать на все. Её сознание помутнело. Дыхание участилось. Грохот собственного сердца барабанил в ушах.

Это был выход. Выход из этой комнаты, а значит выход из той западни, в которую ее хотят заключить. И там, на улице, там ее будет ждать Джеф. Ей всего лишь нужно добежать до ближайшего участка ворот и они с Джефом уедут. Навсегда уедут из этого кошмара.

В последний раз оглянувшись на занятых охранников, девушка наконец-то не выдержала и, резко распахнув дверь, стремглав побежала к двери. Удача была на ее стороне. Слуги даже не успели опомниться, а она уже со всех ног бежала по широкому коридору. Пробегая многочисленные повороты, ей казалось, что она преодолела стометровку за считанные секунды. Бесконечный коридор, словно не имеющий своего конца, монотонно тянулся все дальше и дальше. Но вот, увидев впереди заветные мраморные перила широкой лестницы, девушка облегченно улыбнулась. Ещё совсем немного и она сбежит от собственного кошмара. Ещё совсем чуть-чуть и ее вновь окутает своим теплом долгожданная свобода.

С подбадривающими мыслями она наконец-то добежала до лестницы, ступила на ее первую верхнюю ступень и вдруг увидела внизу темноволосого мужчину, одетого в серые брюки и красивую голубою рубашку. В ярких лучах полуденного солнца просторная, роскошная зала утопала с сиянии всевозможных оттенков. И там, стоя у основания этой же лестницы, Мануэль с не менее выраженным изумлением смотрел на нее.

– О, Боже… – Слабо выдохнула она.

Мгновенно переменив направление, Шеннон рванулась с места. Понимая, что Мануэль тоже пришел в себя и теперь со всех ног мчится за ней вдогонку, она, не разбирая дороги, убежала за угол и юркнула в самую первую норку, что хоть как-то могла укрыть ее от посторонних глаз.

Спрятавшись в широкой нише за огромной декоративной вазой, Шеннон притихла.

Она не ошиблась. Мануэль действительно не терял времени даром. Появившись спустя пару мгновений, он перевел дыхание и внимательно огляделся по сторонам.

– Куда-то собралась, милая? – С легкой хрипицей после бега насмешливо поинтересовался он.

Медленно продвигаясь вперед, мужчина бдительно осматривал каждый угол на своем пути.

– Разве мы с тобой сегодня собирались на прогулку? – Все ещё разговаривая с ней в игривой манере, продолжал он. – Прости, я, наверное, забыл. Не хочешь выйти и напомнить мне об этом сама?

Шеннон задрожала. Эта ситуация напоминала игру в кошки-мышки. И вот теперь, боясь своей участи, она могла лишь тихо дрожать в своем шатком укрытии, пока огромный, прожорливый кот не собьется с пути и не отступит. Только это могло бы дать ей шанс вернуться к лестнице.

– Ну же, милая, – устав от поисков, слегка раздраженно бросил Мануэль, – выходи. Обещаю злиться не очень сильно.

Простояв в тишине несколько длительных секунд, мужчина протяжно вздохнул. Похоже, его дикая бунтарка настроена весьма решительно. Вот только чего она этим добьется?

Ее нервы понемногу начали сдавать. Тело сотрясалось от дрожи. Чувствуя, что ещё немного и он ее найдет, она прикусила губу, чтобы не закричать.

– Ай-ай-ай, сладкая. – Меж тем продолжал брюнет, проходя в новую часть широкого коридора. – Как нехорошо прятаться. Или ты думаешь, что сможешь сбежать от меня? Думаешь, я не знаю своего собственного дома? Не знаю каждый его угол, в одном из которых ты сейчас и сидишь?

Его дом смело можно было назвать музеем. Однако в этом музее он вырос и знал его вдоль и поперек. Огромные комнаты, соединяющиеся между собой широким, казалось бы, нескончаемым коридором ничуть не страшили его. В его мире это было нормальным.

Остановившись возле очередного встроенного в стену старинного бра, он внимательно изучил территорию. Шеннон была где-то здесь. Он нутром это чувствовал. Пробежав глазами вдоль многочисленных декоративных столиков, тумбочек и мягким миниатюрным диванам, его взгляд вдруг наткнулся на высокую вазу, подаренную ему одним дальним другом из Индии. Заметив выпирающий краешек светло-розовой простыни, Мануэль усмехнулся.

– Что ж, мне жаль, что мы не можем придти к общему соглашению, – намеренно делая шаг назад, громко произнес брюнет, – а я так надеялся, что мы сможем договориться.

Услышав, что голос Мануэля отдаляется от нее, Шеннон облегченно вздохнула. Похоже, на этот раз мышке все же удастся выбраться. Подождав ещё несколько секунд, девушка осторожно выглянула из укрытия. Убедившись, что на этом участке коридора кроме нее никого больше нет, она наспех поблагодарила госпожу-фортуну, которая, наконец-то, изъявила обратить свой взор в ее сторону. Не став медлить, Шеннон поспешно выбралась из-за вазы и со всех ног кинулась обратно к лестнице. Мягкая красная ковровая дорожка приглушала ее быстрые шаги, что не могло не радовать и без того измотавшуюся беглянку.

Едва она обогнула угол, всеми мыслями уже пребывая на лестничной площадке, как вдруг перед глазами возникло холодно ухмыляющееся лицо Мануэля.

– Куда-то торопишься? – Резко схватив ее за талию, небрежно спросил он.

Попавшись в его руки, Шеннон испуганно вскрикнула.

– Пусти меня! – Яростно вырываясь, выкрикнула она. – Выпусти меня отсюда!

Но, не обращая внимания на бурные возгласы брюнетки, Мануэль с легкостью подхватил девичье тело и, перекинув его через плечо, не спеша направился обратно в свою спальню.

– Синьор! – Послышались встревоженные голоса подбежавших к нему охранников. – Мы только…

Ему всего лишь понадобилось метнуть на них свой суровый взгляд, как охранники молча ретировались, позволяя хозяину пройти вперед.

Со всей силы колотя кулаками по широкой мужской спине, Шеннон не переставала кричать:

– Отпусти! Отпусти меня! Я не хочу в тюрьму. Ты слышишь? Я не хочу туда! Отпусти!

Не обращая внимания на ее крики, Мануэль словно не чувствовал ударов по своей спине. Полностью игнорируя разъяренную девушку на своем плече, он, наконец, добрался до спальни, и, пройдя за порог, взглянул в лицо не на шутку испуганной Розы.

– Вон! – Кратко бросил он.

Послушная служанка тут же поспешно выбежала из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь.

Перестав сдерживаться, Мануэль в полной мере дал выход своим эмоциям и, не церемонясь, бросил отбрыкивающуюся девушку по центру кровати.

Подпрыгнув на мягком матрасе, разъяренная брюнетка вдруг с новой силой набросилась на него. Спрыгнув на пол, она бойко ринулась на Мануэля, сбив тем самым противника с ног. Они упали вместе. Перекатываясь по мягкому ковру, она не обратила внимания на сползшую с нее простыню, а лишь как можно сильнее молотила руками по его груди.

– Подлец. Негодяй! Зачем? Зачем ты мучаешь меня?!

Мануэль увертывался от ее ударов, как только мог. В его глазах стояла та же невыносимая злоба на эту девчонку, однако сейчас его больше всего заботили ее ногти, которые, казалось, вот-вот грозили выцарапать его глаза. Такой рассерженной женщины он ещё в жизни не видел. Боясь за ее помутневший рассудок, а так же за собственное зрение, мужчина одним рывком перевернул ее на спину и, поймав за запястья, завел руки за голову, с силой прижимая их к полу.

– Успокойся. – Тихо приказал он.

Шеннон извивалась, как раненное животное. Ее громкое дыхание раздавалось по всей комнате. Наконец, слегка угомонившись, она пронзила его своим яростным взглядом.

– Ненавижу. – Со всей внутренней злостью сказала она. – Как же я тебя ненавижу!

Его бы должны были оскорбить подобные слова от уличной девчонки. Но в эту минуту он даже не мог пошевелиться.

Она была прекрасна. Разъяренная, словно дикая львица, опасная, как шипящая гадюка, но в то же время прекрасная, как сама богиня. Плавно покачиваясь в такт глубокому дыханию, ее полная, упругая грудь сводила с ума. В эту минуту он был готов признать себя больным. Больным к ее телу. Больным к ней во всех отношениях. И это стоило бы того. Сейчас вместо того, чтобы как следует отсчитать эту несносную девчонку, он думал лишь о том, как бы поскорее погрузиться в ее райское, тугое лоно.

Шеннон прекрасно поняла этот взгляд, отчего ее негодование только усилилось. Попытавшись в очередной раз вырваться из его цепких рук, она лишь болезненно скривила губы. Мануэль держал очень крепко.

– Ненавижу! – Вновь произнесла она, стараясь выплюнуть эти слова ему в лицо.

– Я знаю. – Хрипло ответил он, и, не устояв перед своим желанием, быстро накрыл ее рот своими губами.

Жадность страстного поцелуя, раскаленный жар его тела – все это, словно эхом отдалось в самой Шеннон. Постепенно вся ее озлобленность отодвинулась на второе место. Позволяя языку Мануэля игриво извиваться у себя во рту, девушка и сама не заметила, как начала охотно отзываться на его ласки. Но ей не нужна была его нежность. Не нужны были длинные, томящиеся прелюдия. Она просто хотела его. Хотела излить всю ту горечь, что сидела глубоко внутри нее в ритме первобытного, дикого секса. Почувствовав, как он освободил ее руки, девушка крепко обхватила его спину и, постепенно ведя ладони все ниже и ниже, наконец, достигла упругих ягодиц.

Плавно отстранившись от ее рта, Мануэль легкими поцелуями оросил ее шею, после чего приник к твердому бугорку розового соска. Слегка посасывая его губами, он медленно потянул свою ладонь вниз. Дойдя пальцами до заветного местечка, брюнет слегка раздвинул потайные складки ее соблазнительной раковинки и проник внутрь блаженной теплоты. Она была готова. Такая влажная. Почти на грани полнейшего безумия. Они оба были на грани этого больного безумия.

– Сними брюки. – Тихо простонала она, извертываясь под ним от сладостных ощущений.

Ему стоило лишь немного приподняться, как ее проворные пальчики, тут же расстегнули ремень и избавили его ноги от ненужной одежды.

Едва его возбужденная плоть коснулась ее тела, как Шеннон тут же издала нетерпеливый рык. Чувствуя, что дольше она не выдержит, девушка перевернула его на спину, приподнялась и оседлала его бедра, насадив себя на его твердую плоть. Было так приятно ощущать его внутри себя. Словно он всегда был частью ее недостающего звена. Счастливо улыбнувшись, она сквозь опьяненные страстью глаза встретилась с его мутным от такого же наваждения взглядом. Слегка приподняв края его голубой шелковой рубашки, она положила свои ладони на его ребра, после чего начала медленно двигаться. Эти действия подсказывала ей сама природа. Чувствуя его настроение, чувствуя его внутренний огонь, Шеннон начала ускорять темп, яростно насаживая себя на его член вновь и вновь. Ее тело горело изнутри. Рассыпалось на миллиард осколков, чтобы затем снова собраться в единое целое. То, что творилось с ней, когда она ощущала его в себе, заставляло ее отбросить здравый смысл. Заставляло забыть обо всем. В эту минуту для нее он был самым важным. Самым желанным и самым любимым.

Мануэль едва сдерживался. Протянув руку вниз, он нашел ее бугорок ее клитора и медленными движениями начал массировать его. Ее ощущения обострились. Чувствуя, что сидит, словно на раскаленном вулкане, Шеннон вдруг почувствовала влагу на своих глазах. Но слезы эти были слезами радости, удовлетворения и блаженного счастья.

Откинув голову назад, девушка вдруг громко вскрикнула. Словно натянутая струна, она дернулась всем телом и обмерла. Она все ещё чувствовала, как горячая лава выплеснулась внутри ее лона, орошая ее своим огненным теплом.

Спустя секунду все было кончено.

– Господи Боже, что это было? – Едва слышно прошептал Мануэль свои мысли, устало прикрыв ладонью глаза.

Все ещё прибывая в сладостной эйфории, Шеннон постаралась приподняться с его бедер, но сделать это оказалась намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Ее тело не слушалось. Слишком перенапряженное от любовных утех, оно требовало отдыха и покоя. Но вот все же, кое-как пересилив себя, она наконец-то смогла отстраниться от его тела и медленно отползла к стене, не забыв прихватить валяющуюся на пути простынь. Укрывшись, она согнула ноги в колени и сквозь не высохшие слезы посмотрела на лежащего на мягком ковре мужчину.

– Что ты делаешь со мной? – Едва слышно спросила она.

Мануэль медленно отстранил ладонь от своего лица и повернул голову в ее сторону.

– Что я делаю?! – Озадаченно спросил он. – Это что ты делаешь?

– Я ничего не делаю! – Слегка обидевшись от его обвинительного тона, чуть громче изрекла девушка.

– Ну да, ты только довела меня до полнейшего безумия. – Слабо выдохнув, он одним резким движением натянул на себя свои брюки.

– Но ты все это начал первым. – Вспомнив, как это началось, в ответ буркнула брюнетка.

Не став спорить, кто прав, кто виноват, Мануэль молча встал и отошел к широкому письменному столу из красного дерева. Облокотившись ладонями о его отполированную поверхность, он отвернулся от нее и на секунду прикрыл глаза.

Ему все ещё требовалось время, чтобы придти в себя. Он слишком много отдал Шеннон. Но и взял от нее столько же.

– Надеюсь, – глубоко вздохнул мужчина, вновь оборачиваясь к ней, – ты все же использовала мой вчерашний подарок.

Ее взгляд враждебно метнулся вверх.

– А ты инструкцию читал? – Поняв по его озадаченному виду отрицательный ответ, она едко усмехнулась. – Эту штуку можно вставить лишь во время месячных, а, к моему огромному сожалению, у меня их сейчас нет. Или ты даже этого не заметил?

– Черт. – Не обращая внимания на ее детский сарказм, озадаченно проронил Мануэль.

Приятную истому как ветром сдуло. Он кончил в лоно этой дьяволице. Только этого ему не хватало.

– Вот же черт! – Уже намного импульсивнее высказал он, возвращаясь к своей изначальной злости.

Постепенно и к Шеннон вернулось плохое настроение.

Плотно сжав от обиды кулаки, она лишь ненавистно смотрела на разозленное лицо своего тюремщика.

– Если бы ты меня не остановил, этого бы не произошло!

Мануэль недобро нахмурил брови. Былая злость вернулась к нему троекратно.

– А какого черта ты вообще добивалась, позволь узнать? – Свирепо рявкнул он. – Даже если бы ты выбралась на улицу, это все равно ничего бы тебе не дало.

– У меня был бы шанс! – Упорно возразила девушка.

– О, да. – Прищурившись от негодования, согласно кивнул мужчина. – У тебя был бы прекрасный шанс попасть под пули моих охранников.

Шеннон обмерла.

Заметив ее секундное замешательство, мужчина цинично усмехнулся.

– А ты думала, я тут в шутки с тобой играю? Думала, что все так легко и просто?

– У твоей охраны есть оружие? – Недоверчиво спросила она. – Но… Но зачем?

– А затем, что всего лишь несколько дней назад в мой особняк проникли воры и едва не убили меня при попытке ограбления! Ты не находишь, что после такого любой здравомыслящий человек задумается над улучшением собственной защиты?

Шеннон не знала, что и сказать.

Мысли о том, что не помешай он ей, и она бы сейчас была на свободе, все ещё роем кружились в ее голове. Все остальное казалось не таким уж важным.

– Я бы смогла добежать до ворот. – Уверенно произнесла она. – Если бы ты меня не поймал, я бы смогла выбраться!

Пораженно взметнув бровями, Мануэль скрестил руки на груди.

– Предположим, ты добралась до ворот и что же дальше? Думаешь, мои люди не умеют бегать и за воротами?

– Меня бы спас Джеф. Мы бы уже уехали…

Ее прервал его громкий смех. Запрокинув голову, Мануэль дал волю своим изрядно потрепанным нервам. Эта, казалось бы, умная девочка до сих пор верила своему напарнику. Уму непостижимо!

– И ты веришь, что твой напарник ждал бы тебя у ворот? – Перестав смеяться, вдруг серьезно спросил он.

Шеннон промолчала, однако та неприступная твердость в ее глазах говорила сама за себя. Печально усмехнувшись, мужчина медленно покачал головой.

– Мне жаль тебя разочаровывать, но твоего дружка уже давно и след простыл. Пару дней назад его видели в Неаполе, а где он сейчас полиции пока не известно. Но одно здесь ясно наверняка, он уже давно пересек границу Италии.

Шеннон не могла поверить услышанному.

Джеф бросил ее. Он на самом деле бросил ее. Но как? Как он мог? Он ведь знал, что ей нужна его помощь! Знал… и не пришел…

Все ещё находясь в шокирующем оцепенении, девушка слабо покачала головой.

– Нет. – Наконец, выговорила она. – Ты… Ты лжешь. Ты все придумал, лишь бы заставить меня сдаться! Хочешь, чтобы я упала духом!

Ему стало жаль это доверчивое создание. Буквально ощущая ее колотящую дрожь своим телом, Мануэль печально вздохнул.

– Это правда. – Тихо сказал он. – Машину твоего напарника ещё вчера нашли на стоянке вблизи пристани Искьи, откуда он нанял катер и переплыл на материк.

В глазах Шеннон помутнело. Обхватив свои ноги руками, она уперлась подбородком о колени.

В голове крутилась лишь одна зацикленная мысль о том, что Джеф ее предал. Предал по-настоящему. А она, дура, была уверена, что держит его на коротком поводке. Считала его своей семьей. Но что лгать самой себе, семьи у нее не было с семи лет. За это время она должна бы понять, что нет в этом мире ни доброты, ни преданности. Нет и никогда не было. Каждый работает только за собственную выгоду. Каждый защищает только свою задницу. В этом мире каждый сам за себя.

Ее тело начало тряси от озноба. Но, не обращая на это внимания, Шеннон лишь опустошенным взглядом смотрела перед собой.

На смену мыслей о Джефе пришли новые, не менее угнетающие. Представление о том, что ее кошмар вот-вот исполнится, давило на ее плечи с невероятной силой. Она не сможет избежать наказания. Она попалась. Попалась в ловушку, из которой нет выхода.

Впервые поняв это со всей серьезностью, девушка резко закрыла ладонями лицо. Ей не хотелось, чтобы Мануэль видел ее окончательное поражение.

Это конец – кричал рассудок. Конец всему, о чем она только мечтала и о чем ещё не успела подумать.

Борясь с собственными слезами, она сделала глубокий вздох и, вновь обхватив ноги, постаралась вложить в свой тихий голос как можно больше беспечности:

– Что ж, надеюсь Неапольская тюрьма лучше того свинарника, что был в Искьи. И камеры, уверенна, там попросторнее. – Сквозь истеричную усмешку, проронила она. – Думаю, мне там придется по душе… в ближайшие лет двести.

Мануэль не мог без боли смотреть на то, как блеск ее таких живых, бесстрашных глаз тускнел за считанные секунды. Да, он знал ее наказание. Знал, что виновник должен отвечать за свои поступки. Однако сейчас, невзирая на ее прошлые грехи, он хотел бы утешить ее. Сказать что-нибудь ободряющее. Но, к сожалению, таких слов для ее ситуации у него просто не было.

– Тебя не будут судить по итальянским законам. – Единственное, что мог, изрек он. – Ты подданная Соединенных Штатов. Тобой будут заниматься американские власти. Так что Неапольская тюрьма тебе нестрашна.

Шеннон истерично засмеялась.

– О, да. – Тихо проронила она. – Я уже третий день подряд не могу наговориться с американским консулом. Боже, Мануэль, не будь глупцом, никто меня отсюда не заберет. Штатам я не нужна. Кто будет нести ответственность и тратить деньги на уличную ободранку? Я для них никто. Я в этом мире для всех пустое место. Меня нет. Я никому не нужна!

В ее словах было столько непередаваемой горечи, столько обиды и гнева, что он просто не мог это не почувствовать.

Устало потерев лоб, Мануэль погрузил свои пальцы в густые волосы и задумчиво посмотрел на закрытую дверь.

С каждым днем ситуация становилась все сложнее и сложнее. А ведь он всего лишь хотел продержать у себя виновницу до ее перевода. Думал, что сможет отомстить лживой интриганке за свой подлый обман. И что в итоге? В итоге он видит перед собой беззащитную девочку, чью последнюю веру в людей убил ничтожный подонок, заботящийся лишь о своей собственной шкуре. Сжав кулаки от злости и собственной безысходности, мужчина шумно выдохнул.

– Если полиция на самом деле нашла машину Джефа, я хочу попросить тебя кое о чем. – Смотря в пустоту, вдруг едва слышно изрекла Шеннон.

Словно выйдя из замкнутого пространства, ее взгляд немного прояснился. Посмотрев в лицо Мануэля, она на секунду задумалась. В любой другой ситуации она бы никогда не обратилась к нему, но больше просить ей было некого.

Дневник ее матери. Он остался в машине. И теперь она должна решить, забыть ли ей о нем навсегда или же рискнуть и доверить этому человеку свою самую сокровенную вещь в жизни? После происшествия с Джефом ее вера в людей исчерпала себя. Но дневник она терять не хотела. Это была последняя ниточка, связывающая ее с матерью. Она берегла его столько лет и теперь просто не может потерять навсегда.

Похоже, в этой дилемме у нее не было иного выхода.

Мануэль непрерывно следил за ее постоянно меняющимся выражением лица. Было видно, что девушка борется с собой. Терпеливо дожидаясь продолжения просьбы, он подошел к ней и, присев на корточки, заглянул в ее глаза.

– Что ты хочешь?

В последний раз все обдумав, Шеннон все же пошла на риск.

– Там в машине, – тихо начала она, – в бардачке лежит черная тетрадь. Мне нужна она.

Сделав вид, что его нисколько не удивила такая просьба, мужчина слега кивнул головой.

– Что в ней?

– Мои записи. – Слабо улыбнувшись, солгала девушка. Но затем, отбросив фальшивое веселье, серьёзно договорила. – Я не хочу, чтобы ты их читал, хотя и знаю, что не имею права просить тебя об этом.

Мануэль призадумался. Вряд ли Шеннон так бы интересовали записи из своего прошлого. Хотя, кто знает? Ведь ее прошлое слишком сильно отличалось от его собственного.

Не желая обещать чего-то заранее, он тихо вздохнул.

– Полиция может не отдать мне эту тетрадь.

Шеннон насмешливо улыбнулась.

– Не смеши меня. – С легким сарказмом проговорила она. – Раз уж они отдали тебе преступницу, то какую-то тетрадь отдадут и подавно.

Не став с ней спорить, Мануэль поднялся на ноги.

Он не знал, что ещё сказать ей в этой ситуации.

Оглянувшись в сторону огромного камина, он пытался понять, как же так получилось, что он сам себя ненавидел за свое же решение? Ещё с детства его приучили нести ответственность за свои поступки. С детства он принимал и тщательно обдумывал все свои решения, не боясь отвечать за них в будущем. Но, видимо, на этот раз он ошибся. Ему не нужно было приезжать на Искью, не нужно было искать Шеннон, и не нужно было думать о своей мести. Забудь он ее, все было бы намного проще.

Но забыть ее он не мог. Слишком сильно врезался в память тот образ улыбающейся девушки в белоснежном платье. Слишком хорошо он помнил то несравненное удовольствие, подаренное ему ее телом. И слишком остро он принял ее предательство. Возможно, не опьяней его разум от ее красоты, возможно сдерживая себя всякий раз, когда он заходил в эту спальню, все могло бы быть намного легче. Все могло бы идти по его тщательному плану. Однако теперь об этом размышлять было слишком поздно.

Вновь переведя взгляд на темноволосую девушку, Мануэль глухо произнес:

– Я прикажу Розе, чтобы она принесла тебе чай с ромашкой. Думаю, это тебя немного успокоит.cc

Шеннон отрицательно покачала головой.

– Я не хочу. – Тихо выдавила она. – Не нужно мне ничего. Просто оставь меня в покое ненадолго. Просто… уходи.

В любой другой ситуации он бы разозлился на такие слова, особенно когда его просят удалиться из собственной же спальни. Но сейчас, он не стал спорить. Так для него было даже легче.

Согласно кивнув, Мануэль направился к двери.

Через пару секунд она вновь осталась одна.

Шеннон просидела в немом оцепенении около часа. Когда же она почувствовала, что ее тело начала пронзать мелкая дрожь, а мышцы устали от изрядного перенапряжения, то нехотя вернулась в реальность и безразлично осмотрелась вокруг.

Вся комната буквально тонула в бесценной роскоши. Тяжелые темно-желтые занавески гармонично сочетались с пастельными тонами огромной спальни. Мраморный камин вносил в окружающую обстановку величественного шика. Резной письменный стол всем своим гордым видом говорил о том, что за ним могут сидеть лишь очень важные персоны. Пейзажи широких картин предавали золотистым обоям утонченного лоска. Но самое главное достоинство комнаты, несомненно, занимала огромная массивная кровать, на которой с легкостью уместилось бы человек десять. На ее деревянных округлых спинках были вырезаны фигуры в виде цветов. А в завершение, все это великолепие украшал зеркальный потолок, обрамленный позолоченной каймой.

Тихо хмыкнув себе под нос, Шеннон призадумалась.

Эта комната предназначалась королевским персонам как минимум. А кто она? Нищая, уличная девчонка без документов и без дальнейшего будущего. Она даже не могла представить, сколько стоил этот особняк. В ее мире люди об этом не мечтали. Но в мире Мануэля все было иначе. Чтобы входить в круг его друзей, нужно как минимум жить в подобном доме, чтобы потом иметь возможность соревноваться друг с другом своей роскошью, стараясь затмить своего соседа.

Но разве в этом счастье?

Да, деньги решают очень многое. Но сейчас, находясь на грани между тюрьмой и свободой, она понимала, что нет в этом мире ничего дороже распахнутых крыльев. Ей не нужна вся эта роскошь. Она была в ней чужая. Ей просто нужна свобода. И, может быть, ещё совсем крошечная капелька любви. Совсем немного. Так, чтобы хоть кто-нибудь смог о ней вспомнить. Но у нее этого нет. Единственную любовь матери она потеряла ещё в семь лет. А вот свободы лишилась совсем недавно.

От тяжких мыслей, девушка горько всхлипнула. Почему с ней так сурова судьба? Почему каким-то глупым, беспечным папенькиным сынкам по жизни всегда везет, а ей, той, кто упорно с самого детства сражался за свое выживание – нет?! За что ее так не влюбил Господь? Что она сделала такого, чтобы заслужить такой участи? Да, она воровала, но воровала от нужды, а не из-за развлечений. Да, она поддалась на сладкие обещания и решилась на свой самый необдуманный шаг – уехать с Джефом в Италию в поисках новой жизни. Она ведь с самого начала знала, что вся эта авантюра с бриллиантами плохая идея. Почему же не послушала своего сердца? Почему не доверилась интуиции?

Месть – вот что послужило главной причиной. В тот вечер, когда Леонардо Пасквитти встал на сторону своего взбалмошного сына, месть затмила ей глаза. Она ничего не видела кроме нее. Но даже знай она, чем все закончится, наверняка, не поменяла бы своего решения. Ее обжигала обида на собственного отца. Она ведь почти поверила, что в нем есть хоть что-то хорошее. Почти взглянула на этого циничного инвалида с другой стороны. А оказалась, она лишь в очередной раз жестоко ошиблась в этом человеке.

И почему с ней всегда так бывает? Почему она всегда ставит не на тех?

Но ответ был очевиден. Ей просто нужен был хоть какой-нибудь друг. Нужен, чтобы не остаться совсем одной. Она боялась одиночества. Страшно боялась. И каждый раз, стоило лишь только кому-то посмотреть на нее с теплой улыбкой на губах, как сердце, казалось бы, огрубевшей беспризорницы тут же оттаивало и отчаянно цеплялось за надежду о том самом верном друге.

Так она думала и о Джефе – друге, которому она была безразлична. Представив себе, как он сейчас развлекается в одном из дешевых клубов, Шеннон почувствовала, как внутри что-то больно сжалось.

«Жизнь коротка, – когда-то давно сказала ей мать, – и нужно прожить ее так, чтобы потом было о чем вспомнить, чем гордиться и о чем рассказать». А какая память останется от ее жизни – ужасные воспоминания о тюрьме?

Не в состоянии больше размышлять о сложившемся, девушка кое-как поднялась на ноги и медленным шагом направилась к кровати. Легкая дрожь незаметно переросла в ледяной озноб. Упав на мягкий матрас, она укуталась в шелк нежных простыней, но это не помогло ей согреться. Зубы начали громко стучать. Мороз окутал тело. Но все, что ее сейчас заботило – так это внутренне состояние, а не это «детское» недомогание. Затуманенным взором она посмотрела на широкое окно. Совсем скоро всю эту роскошь заменят холодные, обшарпанные стены и железная кровать. Что ж, пускай будет так. Ей уже все равно. Она смирилась. Смирилась с неизбежным.

А пока… пока можно просто ни о чем не думать.

Шеннон закрыла глаза. Однако сон не приходил.

Ее тело колотил морозный озноб, но внутри по-прежнему буревал пожар нестерпимой боли и неугомонной обиды. Что-то в ее голове ещё пыталось бороться. Пыталось кричать, что она ещё слишком молода для такой суровой жизни. Прервав эту мысль на корню, Шеннон безразлично открыла глаза. Ее жизнь с детства не была сахарной. Она была и суровой, и несправедливой, так что лучше воспринимать грядущие перемены, как новый этап своей жизни. Да, лучше думать об этом только так и не иначе…

Лежа на боку, она обхватила свои дрожащие плечи руками и опустошенно посмотрела в окно. Несмотря на яркие лучи, заполоняющие комнату, в глазах Шеннон стоял лишь мрак. Отдаленно чувствуя, как по щекам заскользили тоненькие струйки горячих слез, она слабо усмехнулась. Хоть какое-то тепло среди глыбы окутавшего льда.

Сейчас ее можно было сравнить с живым трупом. И ее, похоже, это вполне устраивало.

Ее чувства были настолько притуплены, что она даже не услышала, как в дверь постучали. На пороге появилась невысокая негритянка. Пройдя в комнату, она мельком взглянула на неподвижно лежащую девушку и тихо подошла к постели. Поставив небольшой поднос с кружкой горячего чая на прикроватную тумбочку, Роза по привычке произнесла:

– Ваш чай, синьорина.

Но Шеннон не отвечала. Казалось, девушка вообще никак не отреагировала на ее слова.

Взволнованно приподняв взгляд, служанка вдруг изумленно ахнула.

Увидев, как сотрясается тело молодой синьорины под грудой тонких простыней, она быстро протянула к ней свою руку. Лоб Шеннон горел.

– Синьорина? – Легонько тряся ее за плечо, встревожено позвала служанка. – Синьорина?

Словно откуда-то издали до Шеннон, наконец-то, донесся испуганный голос служанки. Недовольно нахмурив брови, она лишь посильнее обхватила себя руками и зарылась лицом в подушку.

– Оставь меня. – Тихо пробормотала она. – Отставьте меня в покое!

Вновь погружаясь во тьму, брюнетка тяжело задышала.

Испугавшись за здоровье молодой синьорины, служанка со всех ног помчалась к двери.

– Синьор! – Послышался ее громкий крик из коридора. – Синьор!

Спустя пару минут в комнату влетел Мануэль. Подбежав к постели, он встревожено посмотрел на борющуюся с диким ознобом брюнетку.

– Немедленно принеси одеяло. – Велел он стоящей на пороге служанке.

Роза поспешила исполнять приказ.

Вновь обратив все внимание на темноволосую девушку, Мануэль присел на край кровати.

– Шеннон. – Обратившись к ней по имени, он медленно перевернул ее на спину.

Она не сопротивлялась. Продолжая дрожать, Шеннон открыла глаза, но так ничего и не увидела. Не понимая, где она, что с ней и с кем сейчас находится, девушка вновь непроизвольно застучала зубами. Ее лихорадило. Словно в борьбе между огнем и льдом, она отчаянно старалась вырваться из этой непомерной схватки. Но сил пока не было… как и желания.

В комнату вновь вбежала Роза, неся в руках большое свернутое одеяло. Тщательно укрыв им молодую синьорину, она кратко посмотрела во встревоженное лицо хозяина.

– Можешь идти. – Отрешенно произнес он.

Его не на шутку испугало такое состояние Шеннон. Эти широко распахнутые глаза, в которых больше не светился огонь безмерной, неукротимой жизненной тяги приводили его в отчаянье.

Но в глубине души он знал, что так будет, ведь ещё ни одна вольная птица не смогла выжить в клетке, какой бы золотой она ни была. И если жизнь в этих стенах была для нее ещё хоть как-то сносна, то, что с ней будет там, в настоящей тюрьме, он даже не мог представить.

– Милая. – Нежно произнес мужчина, вытирая своими большими пальцами ручейки ее слез.

Шеннон не отвечала.

Позволив его ладоням слегка повернуть свою голову, она лишь продолжала молча смотреть в пустоту.

Он тихо вздохнул. Отчего-то ему было невыносимо больно смотреть на ее мучения. Всего лишь за пару часов она вдруг резко изменилась. Кожа осунулась и побледнела. Взгляд потускнел. Шеннон, которую он знал ещё с утра была не такой. Она была борцом. Обладала огромной волей и неукротимым характером. Но те метаморфозы, что произошли с ней всего лишь за пару часов, разили его в самое сердце.

Не став более ничего говорить, он лишь нежно гладил ее мягкие щеки.

Внезапно взгляд Шеннон прояснился. Словно увидев его только что, она недоуменно моргнула.

– Не смотри на меня так. – Слабо прошептала она.

– Как? – Обрадованный в душе тем, что она заговорила, переспросил ее собеседник.

Шеннон вновь замолчала. Смотря в его серебристые глаза, она старалась зепечатлить в памяти четкий образ его лица.

– Небезразлично. – Наконец-то, справившись с приступом новой волны дрожи, тихо отозвалась девушка.

Ей было непривычно видеть такую нежность в его лице.

Она слабо улыбнулась.

– Тебе следовало бы оставить меня в той сырой камере на Искье, а не привозить в свои владения, купая в неземной роскоши. Ты думал, что отомстишь мне, насильно принуждая к занятиям с тобой любовью. – Приостановившись, Шеннон вновь заглянула в его глаза. Они светились теплотой, которая грела ей душу. Наконец, решив открыто во всем сознаться, она продолжила свою речь. – Но это не так. Мне было приятно быть с тобой.

Мануэль не знал, что и сказать. Ее слова поразили его. Хотя, вполне возможно, что это был всего лишь бред в приступе сильной лихорадки. Он и не думал, что Шеннон сможет высказать такое когда-либо вслух. По-крайней мере, раньше бы она себе язык откусила, чем призналась бы в этом.

Продолжая молчать, он бордо сжал ее холодную ладонь.

Почувствовав, словно излучаемую от него поддержку, Шеннон вдруг перестала улыбаться и слабо, но упорно отстранила от него свою руку. Как бы она к нему не относилась, они все равно были слишком разные. Их миры не были даже в приблизительной близи друг от друга. Ей не стоит привыкать к его теплу. Мужчины – лгуны. Она ещё могла понять предательство Джефа. Это было в ее понимании. Но она никогда не поймет предательства отца. Включать же Мануэля в этот список ей совсем не хотелось.

– Лучше бы ты оставил меня там. – Холодно проронила она, устало прикрыв глаза. – Я бы намного сильнее ощутила свое наказание и намного раньше поняла всю безвыходность моей ситуации.

Мануэль вновь поразился. Как бы он не старался понять ее, эта женщина все равно навсегда останется для него загадкой: в один момент они могли сладостно купаться в волнах безудержного экстаза, но уже через секунду запросто срывали друг на друге весь накопившийся гнев.

Вот и сейчас, он просто не знал, что ему сказать. Ещё секунду назад она говорила, что ей хорошо с ним, теперь же смотрела так холодно и отчужденно, словно они были самими смертельными врагами на всей планете.

– Все будет хорошо. – Понимая, что обещает ей невозможное, хрипло выдавил он.

Больше всего на свете ему хотелось увидеть в ее газах тот искрящийся огонек былой строптивости, что неизменно встречал его день ото дня в этой комнате.

Но, так и не услышав его, Шеннон вновь стремительно падала в бездну холодного мрака. Вокруг то и дело всплывали какие-то неясные образы людей, встречающихся в ее жизни. Увидев перед собой мрачное лицо Леонардо Пасквитти, девушка плотно сжала губы.

– Я тебя ненавижу. – Ненавистно прошептала она.

Ошибочно приняв ее слова на свой счет, Мануэль протяжно вздохнул.

Как бы ему не нравился их смысл, но он вынужден был признать, что сам добивался этого. С долей грусти посмотрев на ее вспотевшее лицо, темноволосый мужчина встал с кровати.

– Презираю тебя. – Вновь донесся до него ее тихий шепот.

Решив, что сегодня его уши исчерпали свои лимит выслушивания оскорблений и прочих пламенных чувств, он не спеша направился к двери.

– Ты мне не отец… – Вдруг особенно четко проронила она.

Мануэль остановился. Оглянувшись на лежащую в кровати девушку, он с легким любопытством ожидал продолжения ее слов.

Но Шеннон больше не произнесла ни слова. Наконец-то справившись со своим внутренним кошмаром, она мирно спала на краю широкой постели.

Тихо вздохнув, Мануэль незаметно покинул спальню.

Ее разбудил женский смех. Он был такой громкий, словно его обладательница находилась совсем рядом. Недовольно поморщившись, Шеннон окончательно проснулась и открыла глаза. Комнату окутали сумерки. Включив ночник, девушка огляделась по сторонам. На ее облегчение крепкий сон помог ее телу, но вот истерзанную душу он вылечить так и не смог. Тихо вздохнув, она удобно расположилась по центру кровати. Ее удручала сложившаяся ситуация, но ещё больше ее удручала та девушка, что смотрела на нее из отражения зеркального потолка. Осторожно прикоснувшись к щеке, Шеннон болезненно скривилась. Однако от этого стало только больнее. Вся беда была в том, что она проплакала слишком долго. И теперь покрасневшие глаза, да и некоторые участки щек неприятно болели при любом движении лицевых мышц. Обеспокоенная тем, что довела себя до такого состояния, брюнетка свесила ноги с высокой кровати. Да, ее перспективы на будущее были равны нулю, но раз до этого она как-то справлялась, то, вполне вероятно, что сможет справиться и в дальнейшем. А заранее уничтожать свое тело ей не очень-то хотелось.

Слабо веря собственным мыслям, девушка спрыгнула на пол.

Внезапно смех повторился. Правда, он был уже намного глуше первого раза.

Шеннон скривилась. Похоже, этот смех начинал действовать на нее весьма раздражающе.

– Имел бы совесть, – ворчливо произнесла она, пройдя в ванную комнату, – мог бы своих баб приучить вести себя чуток сдержаннее. Ночь все-таки.

Понимая, что начинает вести себя как насупившийся малый ребенок, девушка зашла в круглую ванну и включила кран. Ей нужно было расслабиться и успокоиться, постараться отвлечься от былых, уничтожающих разум мыслей. Пока теплая вода заполняла ванну, брюнетка с легким интересом пронюхала всевозможные гели, вылила полтюбика пены для ванны, насыпала трех разных сортов соли и теперь, в поисках нового досуга, огляделась по сторонам. Заметив неподалеку угловую нишу, Шеннон привстала. С любопытством оглядев свое открытие, она увидела небольшую стереосистему, стоящую за специальным стеклом. Рядом лежало несколько дисков с музыкой. Стоило ей только поднести к стеклу руку, как его дверки автоматически разъехались в сторону, предоставляя доступ к своему тайнику.

Внимательно перебрав диски, Шеннон скривила губы. В «ванной коллекции» преобладала лишь классическая музыка.

– Ну и вкус…

Немного задержав взгляд на Вивальди, девушка все же отложила этот диск в сторону и отдала прерогативу «местному» Лучано Паваротти.

Диск заиграл. Красивая музыка полилась откуда-то сверху. Подняв голову, она так и не увидела спрятанных в стене динамиков колонок.

Слегка пожав плечами, брюнетка снова присела в заполнившуюся ванну с пушистой, радужной пеной. Настроение практически не изменилось. Однако ее внутренний бойцовский огонь вновь каким-то образом загорелся после лечебного сна. Решив бороться до конца, решив принять вызов от самой судьбы, Шеннон дала себе слово больше никогда не впадать в отчаянье. Да, ей будет нелегко, но она больше не позволит обстоятельствам сломить себя.

Ну а Джеф… Бог ему судья.

Заслушавшись знаменитого «Карузо», девушка вновь поняла, что готова вот-вот разрыдаться. С легким раздражением стерев с лица подступившие слезы, она поднялась, чтобы выключить проигрыватель. Уж лучше тишина, чем пессимистичное настроение.

Резко потянув руку к полке с проигрывателем, Шеннон вдруг почувствовала, как ее нога заскользила под мыльной водой.

Все произошло за считанные секунды.

Пытаясь выровнять равновесие, она взмахнула руками, но все же так и не смогла удержаться на месте. Падая, девушка ударилась затылком о бортик ванны, окрасив его своей алой кровью.

Шеннон потеряла сознание мгновенно, даже не успев заметить, как начала медленно уходить под воду.

Находясь на втором этаже, Мануэль задумчиво оперся локтями о фигурные перила мраморной лестницы.

В его голове до сих пор отчетливо слышались слова Шеннон относительно ее чувств к нему… или же к ее отцу. Вполне возможно, что это был бессознательный бред, но все же, та злоба, с которой она произносила эти слова не могла возникнуть из ниоткуда. Он знал, что девушка сирота. Ему об этом сообщили в полиции. Но он никак не думал, что Шеннон так сильно не любила своих родителей.

Озадаченный этим вопросом, он отрешенно смотрел перед собой.

– Так ты идешь? – Выведя его из глубоких раздумий, произнес мелодичный женский голос.

Посмотрев вниз на яркие отблески гранитного пола, выложенного причудливыми узорами, Мануэль встретился с глазами рыжеволосой женщины. Стоя по центру широкого зала, она вопросительно посмотрела на него. Просторный холл утопал в свете лучей, исходящих от огромной хрустальной люстры, поэтому с легкостью заметив недовольный огонек в изумрудного цвета глазах, мужчина тяжко вздохнул. Хотя, судя по всему остальному, стоящая внизу красавица была вполне довольна. Ещё бы, столько денег сколько он тратил на нее, не могла себе позволить даже жена губернатора этого острова.

Растянув губы в сдержанной улыбке, он отклонился от перил и в задумчивости посмотрел вглубь коридора. Все его мысли до сих пор занимала только Шеннон. Он не хотел, чтобы она страдала. В ее жизни и без того с лихвой хватило бед и несчастий.

– Спущусь через минуту. – Все же решив напоследок проведать свою узницу, кротко сказал он.

Пройдя вдоль широкого коридора, Мануэль, наконец, достиг дверей своих апартаментов.

Из спальни лилась тихая музыка. Пройдя внутрь, мужчина мельком осмотрел пустую комнату. Похоже, Шеннон чувствовала себя намного лучше прежнего, раз смогла подняться с кровати, да ещё и включить музыку. Решив заглянуть в ванную, брюнет предварительно постучал в дверь.

– Милая? – Игриво позвал он девушку, но мгновенно бросившийся в глаза окровавленный бортик ванны заставил его сердце удвоить ритм.

На секунду пораженный шоком, Мануэль неподвижно стоял на пороге мраморной комнаты. В голову начали лезть самые разные мысли, но стараясь не обращать на них внимания, брюнет осмотрелся по сторонам.

– Шеннон?! – Громко выкрикнул он, но, похоже, ее здесь тоже не было.

Подбежав к ванной, мужчина в ужасе увидел копну темных волос, выглядывающих сквозь плотную пену.

– Боже мой… – Потеряв голос, хрипло выдавил он.

Стараясь не потерять контроль, стараясь использовать каждую последующую секунду с пользой, Мануэль быстро выволок обмявшее тело из воды.

– Энрико! – Во весь голос громко позвал он одного из охранников.

Высокий мужчина тут же появился в двери, ожидая распоряжения хозяина.

– Срочно вызови врача!

Через мгновение охранника уже не было на месте.

Плотно прижимая бесчувственное тело к себе, Мануэль только сейчас обратил внимание на то, как сильно дрожат его руки. Убрав мокрые волосы с ее лица, он с тревогой посмотрел на слегка посиневшие губы.

– Глупышка, что же ты наделала…

Шеннон приходила в себя очень медленно.

Словно в нее заново внедрили жизнь, она дышала тяжело, но равномерно. Перед глазами стояла темнота. Ее плотно сжатые веки упорно не желали подчиняться импульсам собственного мозга. Однако слух работал безотказно.

Услышав незнакомый мужской голос, девушка рефлекторно замерла, улавливая каждое произнесенное слово.

– Ей повезло. Рана на затылке незначительная. Заживет быстро. В основном она отделалась легким сотрясением. Но вполне могут возникнуть какие-нибудь незначительные осложнения в первое время. Например, рассеянность, провалы в памяти, изменение настроения, потеря аппетита… всякое. Так же не стоит исключать, что это была попытка суицида.

Словно не слыша голос врача, Мануэль неотрывно смотрел на неподвижное лицо Шеннон. Казалось, в эту минуту он не видел никого кроме нее. До сих пор шокированный произошедшим, сероглазый брюнет крепко сжимал ее руку. Только сейчас он стал понимать, что она значит для него. Мысль о том, что сегодня он ее чуть не потерял, до сих пор не давала покоя. Да, он знал, что их роман недолговечен. Знал, что как бы ему хорошо с ней не было, рано или поздно им придется расстаться. Но только не сейчас. Сейчас он не был к этому готов. И только не так!

Врач тихо кашлянул, привлекая внимание синьора.

Выйдя из легкого оцепенения, Мануэль, наконец, посмотрел на невысокого человека в строгом черном костюме.

– Это бы надо задокументировать. – Опустив взгляд, начал было доктор.

– Идите. – Вместо ожидаемого согласия, вдруг твердо сказал ему мужчина. – Спасибо за ваши услуги. Счет вышлите почтой.

Доктор протяжно вздохнул, но все же согласно кивнул головой. Молча поднявшись на ноги, он не спеша вышел из комнаты.

Услышав стук захлопнувшейся двери, девушка тотчас распахнула веки. Мягкий свет тут же ослепил глаза. Но вот, проморгавшись, она увидела возле себя задумчивое лицо Мануэля.

– Ну, привет. – Вдруг мягко улыбнулся он, заметив на себе ее взгляд.

Шеннон умиляло видеть его таким заботливым, таким переживающим и таким нежным. Все это было так нереально, что она начала всерьез беспокоиться, а не сниться ли ей это?

В любом случае, будь это сон или реальность сейчас она была счастлива находиться рядом с ним. Впервые, она смотрела на Мануэля другими глазами. Глазами обычной молодой девушки, а не озлобленной на всех толстосумов воровки. Впервые, она наконец-то смогла признаться себе, что ей будет его не хватать.

– Это не была попытка суицида. – Все ещё чувствуя во рту мыльную воду, слабым голосом произнесла она. – Я просто поскользнулась и, ударившись головой, потеряла сознание… У тебя очень глубокая ванна. – С легкой обидой в голосе тихо договорила пострадавшая. – А ещё ужасный музыкальный вкус.

Ему захотелось рассмеяться в ответ, но он сдержался. Одно то, что она уже начала привередничать, говорило, что его бунтарка в полном порядке. Или, по крайней мере, скоро будет.

– У меня классический вкус. – Улыбнулся он.

– Старьё. – Попыталась пошутить она, но тут же сделавшись серьезной, крепко сжала его ладонь. – Я бы никогда не пошла на самоубийство. Я не такая. Клянусь… Ты мне веришь?

Заглянув в ее светло-карие глаза, Мануэль вздохнул.

Он до сих пор пребывал в легком смятении. Не знал, что и думать. Особенно теперь, когда чуть не потерял ее. Но по ее напряженному взгляду, он интуитивно понял, что его ответ для нее очень важен.

– Верю. – Тихо прошептали его губы.

Расслабившись, Шеннон снова улыбнулась. Ей было так непривычно видеть, что за ней кто-то ухаживает. Это чувство было совсем новым, но таким приятным. Отчего-то захотелось смеяться и парить в воздухе. Быть счастливой от того, что о ней кто-то думает.

Почувствовав, как его большой палец нежно поглаживает ее ладонь, Шеннон не удержалась от чувств нахлынувшей на нее совести.

– Прости, что сегодня весь день доставляю тебе одни лишь хлопоты. Обещаю, больше этого не повторится.

Вновь согласно кивнув, Мануэль слабо улыбнулся. Вид этого котенка, который так отчаянно нуждался в ласке, сводил его с ума, но ещё больше приводил в замешательство. Он никогда не задумывался о собственных чувствах. Его чувства всегда были под замком. По жизни раскрывающийся лишь наполовину, он привык к образу циничного богача. Женщинам это даже нравилось. Мужчин восхищало. Но Шеннон с легкостью смогла пробудить в нем нечто такое, о чем он и не подозревал. Она смогла раскрыть его настолько, насколько это вообще было возможно. Она сдирала с него не одежду, она сдирала с него кожу, умело заглядывая в самые потаенные места его души. Его страшили такие связи. Он старался избегать подобных отношений с женщинами. Старался не привязываться, поскольку все они были лишь очередным развлечением на одну ночь.

Однако его чувства к Шеннон не поддавались никакой логике. Каждый раз, теряя с ней голову, он плевал на самоконтроль. И каждый раз, оставаясь наедине с самим собой, он вновь и вновь спрашивал себя, как же он мог так забыться?

В очередной раз не сдержав мягкой улыбки, Мануэль слегка дотронулся до ее теплой щеки.

Жаль, что жизнь несправедлива. Шеннон заслуживала намного большего, чем беспутную, беспризорную жизнь. Если бы только у нее был шанс вырасти в благополучной семье, она бы затмила всех глупых барышень в округе. Ей бы не было равных. Жаль, что судьба диктует нам свои правила…

– Давай устроим мир? – Вдруг тихо предложила она, с легкой тенью тревоги наблюдая за его лицом.

Мануэль с шумом выдохнул. Его маленькая воительница предлагала ему мир, а он… он, казалось, напрочь потерял дар речи. Слабо поверив услышанному, мужчина все же согласно кивнул головой.

– Мир.

Шеннон благодарно улыбнулась. Ей не хотелось проводить свои последние свободные дни в ссорах и постоянных распрях.

Так, молча, они просмотрели в глаза друг друга, казалось, целую вечность.

Мануэль первым пришел в себя.

Нехотя выпустив ее руку из своей ладони, он встал с кровати.

Поняв его намерения, Шеннон расстроено вздохнула.

– Ты куда?

– Мне нужно идти.

Ей хотелось замотать головой. Хотелось зарыдать во весь голос. Хотелось вновь обидеться на весь мир. Он уходит. Он опять уходит. Но ведь его взгляд, его действия – все говорило о том, что она для него хоть что-то да значит. Так почему же он не останется? Почему опять бросает ее одну в эту ночь?

– Останься. – Робко попросила она.

– У тебя и, правда, что-то с головой, раз ты просишь меня о подобном. – Усмехнувшись, Мануэль все же не смог скрыть довольных ноток в своем голосе.

Видя, как он уже развернулся к двери, Шеннон вдруг резко выпалила:

– Я не хочу этой ночью оставаться одна.

Он замер на месте. По его напрягшейся спине было ясно, что он раздумывает над своим ответом.

Наконец, Мануэль обернулся.

– Хорошо. – Твердо пообещал он.

– Что, хорошо? – Играя роль непонимающего ребенка, настойчиво переспросила она.

– Я приду. Но сначала мне нужно закончить кое-какие дела.

Вспомнив былой женский смех, Шеннон понимающе усмехнулась. С ее языка уже готово было вылететь очередное резкое слово, но вспомнив об обещании мира, она заставила себя проглотить обиду.

– Хорошо. – Хрипло прошептала она, устало прикрывая глаза.

Ей не хотелось думать о том, что он уходит к другой женщине. Ей хватит и того, что он пообещал вернуться, а все остальное придет со временем. Жаль только, что этого времени у нее почти не осталось…

Проснувшись от того, что яркий луч утреннего солнца назойливо сверлит ее лицо, Шеннон глубоко вздохнула и открыла глаза. Мягкий свет заполонил просторную комнату, призывая встретить новый день с бодростью и хорошим настроением. Однако лицо темноволосой девушки отнюдь не выражало подобного настроя.

Вспомнив минувшие сутки, она печально улыбнулась. Ее затылок все ещё немного саднил после вчерашнего падения. Но не эта притупленная боль ее сейчас беспокоила. Вчера могло произойти непоправимое. Вчера она почти утратила веру в доброту этого мира, но в самую последнюю секунду ее спас Мануэль. Именно он показал ей, что в этом мире ещё не все потеряно. Напомнил о волшебных сказках, что в детстве так часто рассказывала ей мать. И она вновь поверила. Перешагнула пропасть охватившего ее отчаянья и поверила.

Но что толку? Она снова осталась одна.

Тяжело вздохнув, девушка лишь поплотнее укрылась простыней и с отстраненным видом продолжила смотреть в широкое окно.

Внезапно, за спиной послышалось тихое шевеление.

Изумленно затаив дыхание, Шеннон оглянулась.

Рядом с ней на другой половине широкой постели спал Мануэль.

Все ещё недоумевая от своего открытия, брюнетка пару раз моргнула, но видение не исчезало. Он был здесь. Он выполнил свое обещание и всю прошедшую ночь был с ней. Он не забыл о ней. Чувствуя, что от нахлынувшего счастья ее сердце вот-вот разорвется на части, она лишь радостно улыбнулась. До чего же непривычным было ощущение того, что о тебе помнят. Помнят и заботятся…

Запрокинув правую руку под голову, Мануэль спокойно спал на спине. Его дыхание было глубоким, равномерным. Шелковая простыня сползла до живота, отчего ее взору представилась крепкая, накаченная грудь, обрамленная темнимыми волосками.

Бесшумно приблизившись, Шеннон нежно провела своим указательным пальцем по его плечу. Его кожа была такой горячей, словно под ней протекала не кровь, а сама раскаленная лава. Вскользь посмотрев на плотно закрытые глаза мужчины, девушка наклонилась к его телу и дотронулась губами до того места, где ещё совсем недавно прошлись ее пальцы. Опьяненная запахом его кожи, она стала прокладывать дорожку мелких поцелуев к его груди. Дойдя до широкого соска, Шеннон слега отстранилась, облизала свои пересохшие губы и вновь прильнула к розовому бугорку. Его тело откликалось на каждый ее зов. Оно словно жило своей собственной жизнью. Ощутив, как небольшая бусинка затвердела, девушка слегка втянула ее в рот и принялась посасывать.

Более притворяться спящим он не мог. Почувствовав, как от ее нежных ласк его чресла обдало огнем, мужчина открыл глаза. Его дыхание участилось. Остатки прошедшего сна окончательно выветрились из головы, уступая место лишь одному безудержному желанию. Наблюдая за ее действиями через зеркальный потолок, он чувствовал себя безвольной марионеткой в ее ловких руках.

Удовлетворив свой сладкий ротик, Шеннон наконец отстранилась от его крепкой груди, чтобы вновь продолжить свои анатомические исследования. Покрывая влажными поцелуями каждый участок его тела, она стала медленно продвигаться вниз. Спустившись до уровня пупка, озорная плутовка игриво улыбнулась и, слегка высунув язык, обвела им окружность небольшой впадинки.

Блаженно прикрыв глаза, Мануэль отдался своим ощущениям, так остро граничащим между невероятно сладкой истомой и резкими, почти что болевыми импульсами.

Но вот, прекратив мучить напрягшийся живот, девушка сдернула лоскут шелка с его тела и не спеша начала сползать все ниже и ниже. Дойдя до мягкой кожи лобка, Шеннон обхватила ладонью его проснувшуюся плоть и медленно начала покрывать ее легкими поцелуями. Его вздыбленное достоинство отчетливо пульсировало в ее ладони. Чувствуя свою власть над ним, она слегка усилила нажим, отчего дорожки синих вен лишь отчетливей выделились под его кожей. Направив твердый фаллос себе в рот, девушка несмело дотронулась краешком языка до его розовой головки и лизнула ее. Она была гладкой, словно шелк, упругой, будто натянутая резина и горячей, как раскаленное железо. Не заметив, как и сама вошла в фазу сильнейшего возбуждения, Шеннон задрожала всем телом. Кое-как преодолев нахлынувшее наваждение, мучительница не спеша продолжила свою сладкую пытку. Взяв головку в рот, она стала посасывать ее, медленно обводя языком.

Из его уст вырвался протяжный стон. Тяжело дыша, Мануэль вновь открыл глаза. Наблюдая через зеркало, как нежный язычок Шеннон играет с самой эрогенной частью его тела, он с силой сжал кулаки. В глазах искрилось. Голова шла кругом. Сбивчивое дыхание вот-вот грозило разорвать его легкие. Но все это была лишь ерунда по сравнению с той огромной болью, вызванной его обуревающим желанием.

Меж тем его обворожительная бесстыдница продолжала забавляться своими играми. Ее движения стали более четкими и уверенными. Вобрав по максимуму его плоть в свой ротик, она медленно заскользила губами, вновь выпуская ее наружу. Искусно овладевая новыми знаниями, Шеннон то ускоряла свой ритм, то наоборот начинала действовать очень медленно. Ненадолго отстранившись от возбужденного ствола, девушка наклонилась чуть ниже. Нежно прикоснувшись губами к крупным яичкам, она точно так же облизала их языком, поочередно втянула в рот, после чего уже пальцами начала разминать их мягкую кожу. Перекатываясь в ее ладони, они слегка набухли, вызвав тем самым довольную улыбку своей «мучительницы». Губы Шеннон вернулись обратно к головке члена. Посасывая, она едва заметно прикусила ее зубками, отчего во всей комнате тут же послышался громкий мужской стон.

– Милая… – Почти что в бессознательном состоянии позвал Мануэль. – Иди ко мне.

На мгновение оторвавшись от своего занятия, Шеннон подняла на него свой озорной взгляд.

– Скоро. – Хрипло отозвалась она. – Я хочу закончить.

И вновь ее мягкие губы обвили его большой фаллос. Они дразнили его, целовали, кусали и посасывали. Более мучительно сладкой пытки Мануэль ещё не испытывал. В одно и то же мгновение он хотел закричать на нее от той боли, что рождала в нем эта прелюдия, но в то же самое время, он готов был молить ее о продолжении, лишь бы эта пытка никогда не заканчивалась. Наконец, почувствовав приближающийся разряд, он замер. В ту же секунду в нее изверглось его горячее семя. Довольно улыбнувшись в ответ, девушка проглотила содержимое рта. Его сперма была вязкой, слегка солоноватой, но для нее этот вкус все равно казался самым сладким на свете, ведь эта была часть его. Выпив мужское семя до последней капли, Шеннон в последний раз облизнула край головки и с довольной улыбкой отстранилась от его бедер. Подползя к его голове, девушка положила руку на его то и дело вздымающуюся грудь.

– Тебе понравилось? – Прекрасно зная ответ, спросила она.

– Ты сумасшедшая. – Вместо должного ответа хрипло проронил он.

Наконец, отдышавшись, он повернул к ней свою голову.

– И чем же я заслужил такое блаженство?

Шеннон мягко улыбнулась.

Как же объяснить его такому циничному сердцу, что означает для нее один лишь его заботливый взгляд?

Медленно прикоснувшись указательным пальцем к его сомкнутым губам, она тихо прошептала:

– Вчера это были лишь слова, а сегодня я действиями скрепила наш мирный договор.

Губы Мануэля разошлись в широкой улыбке.

Перевернувшись на бок, он обхватил ее тело и резко притянул к себе.

– И что же со своей стороны должен сделать я, чтобы также подтвердить этот договор?

– Сам догадайся. – Счастливо улыбнувшись, проронила она.

Надо отдать должное его смекалке. Быстро подмяв смеющуюся девушку под себя, он положил ее колени себе на плечи, после чего резко вонзился в ее влажную пещерку.

Былой смех как ветром сдуло. Ощущая его член глубоко в себе, Шеннон протяжно простонала. Он был такой большой, что казалось, разрывал ее изнутри. Его резкие движения напрочь лишали рассудка. Помогая своим телом его глубоким толчкам, она откинула голову на мягкие подушки и посмотрела вверх. Там, в зеркальном отражении занимались любовью двое людей. Занимались пылко, дерзко и немного дико.

Схватившись за широкие плечи любовника, Шеннон посмотрела ему прямо в глаза. Ей так хотелось увидеть в них нечто, что могло бы согревать ее душу все последующие годы одиночества. И она увидела это. Сейчас, не отдавая себе отчета, Мануэль смотрел на нее особенно. Она была для него всем: его радостью, его печалью, его счастьем и неодолимым безумием.

Почувствовав приближение оргазма, Шеннон со всей силы примкнула своим лоном к его бедрам.

– Кончи в меня. – Тяжело дыша, выдавила она. – Неважно, что будет потом, я хочу ощущать всего тебя сейчас.

То, что она предлагала, было чистой воды безумие. Но это безумие распространилось на них обоих. Послав свои моральные принципы ко всем чертям, Мануэль лишь посильнее обхватил ее ягодицы и с последним глубоким толчком, наконец, излил в нее свое семя.

Им понадобилось не меньше минуты, чтобы придти в себя. Выйдя из нее, брюнет обессилено прилег рядом. Но Шеннон не осталась в стороне. Положив голову на его все ещё вздымающуюся грудь, она томно улыбнулась. Впервые она была полностью счастлива от случившегося. Впервые она сама рвалась так отчаянно сгореть в огне безудержной страсти. И это стоило того. Очень даже стоило.

Расслабленно выдохнув, она игриво чмокнула его грудь, и, подложив под подбородок свою руку, посмотрела в лицо любовника.

– Вот теперь наш мир подкреплен двумя сторонами. – Удовлетворенно улыбнулась она.

Слегка опустив голову, Мануэль усмехнулся.

Она была такой ручной. Словно и не было той гарпии, что изо дня в день вымещала на нем все проклятия ада. Теперь на него смотрел ручной котенок, который так отчаянно нуждался в ласке. Его ласке.

От осознания этой несложной истины, Мануэль почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Возможно, треснул именно тот замок, что так надежно охранял его сердце. Защищал его чувства от подобного влечения. Влечения, которое грозило вот-вот переродиться во что-то намного большее. И, кажется, он был этому только рад.

Медленно протянув к ней свою руку, он нежно притронулся к ее мягким губам.

Собравшись что-то сказать, он вдруг молча сглотнул подступивший к горлу ком. В этот момент все слова, мысли, рассудок вновь отступили. Остались лишь ее янтарные глаза со святящимися искорками внутри. Приподнявшись на локтях, он медленно приблизился к ее лицу.

Шеннон ждала, а вот чего она и сама пока ещё не знала. Заметив, что его губы остановились в считанных миллиметрах от ее губ, она почти что с болью вздохнула. Ее так влекло к этому мужчине, что, порой, ей становилось страшно от такой страсти. Однако, страх, что он уйдет от нее и она вновь останется одна, был превыше всего остального. И если была возможность быть ближе к нему, она с удовольствием отдастся своим чувствам, лишь бы вновь примкнуть к его телу, захватиться его поцелуем, вновь стать с ним единым целым.

Шеннон не могла больше ждать. Первой притянувшись к его губам, она с безграничной радостью отдалась во власть пламенного поцелуя. Его язык обладал особым огнем. Нежно скользя внутри нее, он ласково терся о ее язычок, тем самым начиная будить в девичьем теле настоящий вулкан. Чувствуя, что все закручивается по новой, Шеннон обхватила его шею руками и протяжно простонала.

К ее огромному сожалению, он внезапно прервал поцелуй и вновь прилег на подушки.

Оставшись в легком замешательстве, Шеннон прикусила губу. Ей так хотелось ещё. Хотелось большего. Она ещё не была готова прервать их сладостные утехи. Вспомнив о своей былой власти, ее рука соскользнула вниз. Медленно погладив успокаивающуюся плоть, она захватила яички, легонько играя с ними в своей ладошке. Его пенис начал оживать. Следя за тем, как буквально за считанные секунды он вновь стал набухать, становясь большим и упругим, Шеннон предвкушено затаила дыхание. До чего же интересно создала людей природа, с тщательностью продумав каждую, казалось бы, незначительную деталь. Почувствовав неодолимое желание насадить себя на его вновь окрепшую плоть, Шеннон слегка приподнялась, но крепкие руки любовника тут же усадили ее обратно.

– Не сейчас. – Кратко бросил он, приподнимаясь в постели.

Ее плечи мгновенно поникли. Понимая, что продолжения не будет, она обиженно поджала губы и легла на живот. Подложив руки под подушку, Шеннон молча следила за тем, как Мануэль встал с кровати и не спеша начал натягивать на себя свою одежду. Облачившись в легкую белую сорочку и серые брюки, он вновь присел на кровать.

Его умилял вид этого обиженного ребенка, что с такой тоской в глазах смотрел на него в эту секунду. Ему захотелось обнять ее, зацеловать до смерти, но время и впрямь его поджимало. Будь его воля, он бы вообще не уходил сегодня из этой комнаты. Но дела есть дела.

– Обещаю, что скоро вернусь. – Легонько дотронувшись пальцем до кончика ее носа, бодро сказал он.

Шеннон даже не улыбнулась.

Протяжно вздохнув, Мануэль наклонился к ее надутым губкам чуть ближе.

– Поцелуй меня на прощание. – Тихо попросил он.

Но от девушки по-прежнему не исходило никакой реакции. Словно статуя, она лишь молча следила за его лицом.

Мануэль вновь вздохнул и призадумался. Он чувствовал, что сейчас в ней проснулся все тот же самый одинокий ребенок. А что нужно одиноким детям – лишь долгожданное внимание. Внимание и любовь, которыми он обязательно осыплет ее по своему возвращению.

Улыбнувшись своим мыслям, мужчина вновь тихо произнес:

– А если я пообещаю, что эту ночь, да и весь следующий день мы вновь проведем вместе, ты меня поцелуешь?

Она более не могла сдерживать свои чувства. Широко улыбнувшись, Шеннон кинулась к нему. Крепко обхватив его шею руками, она страстно покрыла его лицо мелкими поцелуями. Наконец, добравшись до твердых мужских губ, девушка с радостью отдалась в объятия знойному поцелую. Их жаркие объятия сводили с ума. Прислонившись к его телу как можно ближе, она хотела заставить его почувствовать то же безумие, что сейчас ураганом кружилось внутри нее. И он это почувствовал. Зарывшись пальцами в ее мягкие волосы, он с невероятным отчаяньем наслаждался каждой секундой их близости.

Нехотя прервав поцелуй, мужчина сделал глубокий вздох, и устало прислонился своим лбом к ее вспотевшему лбу.

– Только не оставляй меня надолго. – Тихо прошептала она, заглянув в его потемневшие от страсти глаза. – Мне этого было мало.

Мануэль сдавленно хмыкнул. Похоже, эта женщина была ненасытна. В принципе, как и он сам. Обрадовавшись такому сходству, он кое-как заставил себя отстранить от нее свои руки и нехотя встал с кровати. Ему и, правда, нужно было идти. Раздираясь между делами и желанием кинуться обратно в постель, он все же немедленно вышел из комнаты.

Спустя шесть часов изматывающего одиночества, Шеннон начала изнывать от тоски. Уныло позавтракав, она принялась бродить из угла в угол, то и дело выглядывая в окно, в надежде увидеть подъезжающий к дому черный «Ламборджини». Увы, ни машины, ни ее хозяина видно не было. Досадливо прикусив губу, девушка вернулась на кровать. Ее всегда угнетало одиночество, но сейчас, сидя в этой огромной спальне, она чувствовала его особенно остро. Осмотрев роскошную обстановку, брюнетка уныло улыбнулась. Внезапно весь прежний шик просторного помещения стал тусклым и безликим. Без Мануэля все было не так. Без него на ее хрупкие плечи огромной тяжестью давили высокие стены. Все эти многочисленные золотые побрякушки, украшающие богатые апартаменты, больше не радовали глаз своим блеском и изяществом.

Задумчиво лежа посреди широкой кровати, Шеннон пыталась понять, что же с ней не так?

Постепенно ее сердце замедлило ритм. Отчего-то ей стало так невыносимо грустно, хоть её больше и не страшила участь будущей заключенной… по крайней мере, не сейчас. Тот факт, что она в скором времени лишится драгоценной свободы, уже не пугал. Она смирилась с ним, отдавая себя во власть своей собственной судьбы. Единственное, что она сейчас желала – это как можно больше провести времени с Мануэлем.

Она никогда особо не привязывалась к мужчинам. По своему горькому опыту знала, что им верить нельзя. И все же, почему же тогда, не отрываясь от окна, она провела в томящем ожидании последние несколько часов? Она все время чего-то ждала от Мануэля. Каким-то образом он стал ее сердцу настолько важным, что стоило ему только уйти, как оно тут же мучительно закололо внутри.

Тяжело вздохнув, Шеннон накрылась прохладной простыней. Она чувствовала, что в ней постепенно происходят перемены. Вот только к чему они ее приведут в дальнейшем: хорошему или же наоборот плохому – она пока не знала. Внезапно, все это показалось ей не таким уж важным. Намного значимее для нее было желание вновь увидеть Мануэля. Прикоснуться к нему. Отдать ему себя без остатка. Раствориться в нем, прячась от реальной суровости этого жестокого мира. Пускай они были слишком разные. Пускай жили в разных мирах, но все же сейчас, в эту самую минуту ее сердце рвалось к нему. Оно скучало по нему. Оно хотело его. Хотело, как никого другого.

С болью вдохнув, девушка перевернулась на спину. Четкий образ сероглазого брюнета предстал перед глазами. Прикрыв веки, она представила его горячие губы на своей груди. Ее рука, словно подчиняясь своим собственным желаниям и приказам, вдруг медленно потянулась к одному из холмиков полных грудей. Слабо ущипнув себя за сосок, девушка тихо простонала, но руку так и не отвела. Нежно лаская пальцами затверделую бусинку, она томно прикусила нижнюю губу.

Ее шаловливая игра, состоящая всего лишь из одной персоны, начала набирать свои обороты.

По-прежнему представляя, как крепкие руки любовника блуждают по ее обнаженному телу, а его страстные поцелуи заставляют каждую клеточку ее естества дрожать от сладостной истомы, Шеннон участила дыхание. Ее рука начала медленно продвигаться ниже. Нежно проскользнув по плоскому животу, маленькие пальчики прошлись вдоль мягкой кожи своей бритой киски, после чего решительно проникли внутрь огненной сердцевины. Шеннон облизнула пересохшие губы. Найдя небольшой бугорок, ее пальцы очень медленно заскользили по нему, призывая откликнуться на эту грешную игру все ее внутренние рецепторы. В ее видениях Мануэль вторгался в нее, проникал все глубже и стремительней… Девушка задрожала. Ее тело горело в огне своей собственной безграничной страсти. Немного вспотев от нахлынувшей эйфории, она шумно выдохнула. Ее дыхание стало сбивчивым, громким и напряженным. Вздрогнув всем телом в момент разряжающей кульминации, Шеннон даже не заметила, как входная дверь слегка приоткрылась, пропуская в комнату предмет ее грез.

Ему хватило всего лишь одного взгляда, чтобы понять, что здесь только что произошло. Тяжело сглотнув, мужчина не спеша приблизился к постели. Смотря на вспотевшую кожу лежащей по центру кровати брюнетки, слыша ее разгоряченное дыхание, Мануэль медленно скинул с себя пиджак.

Она была очаровательна. Смотря в это удовлетворенное лицо, он чувствовал некое счастье и внутренний зов, который порождало в нем ее тело. Весь день он, как проклятый, только и вспоминал ее, желал вновь прикоснуться к ней, вновь окунуться в ту безмятежную ласку, которой она так щедро одарила его утром. И неважно, что они слишком разные. Неважно, из какой она среды и кто есть на самом деле. Сейчас для него она была божественным ангелом, лежащим посреди его постели. Ангелом, частичку которого он навсегда сбережет в своем сердце.

Более не желая медлить, Мануэль залез на кровать. Очутившись сверху Шеннон, он дождался, пока она откроет глаза и тихо прошептал:

– Бесстыдница. – Игриво усмехнулся мужчина, наклоняясь к ее правому уху. – В следующий раз я хочу, чтобы ты сделала это при мне.

Шеннон тихо рассмеялась в ответ.

Все ещё не до конца осмыслив его реальное присутствие, она нежно обхватила шею любовника и страстно приникла к его губам.

Пока их нежный поцелуй набирал все более жесткие обороты, Мануэль торопливо расстегнул свою сорочку, сорвал ее с плеч, и, уже сгорая от желания, наконец-то потянулся к ремню брюк.

Почувствовав тепло его кожи, Шеннон обрадовано прислонилась всем телом к его обнаженной груди.

– Я так скучала… – В крохотных перерывах между жаркими поцелуями, тихо прошептала она. – Так ждала тебя…

Раскаленный ее нежными признаниями, брюнет наконец-то освободился от последней детали своей одежды и в конец обезумев, начал пылко покрывать ее тело своими страстными поцелуями. Его губы, казалось, обжигали огнем. Вздрагивая каждый раз, как только к ее коже прикасался его жадный рот, Шеннон тяжело задышала. Словно в бреду, она металась в жгучей лихорадке, добровольно позволяя Мануэлю ласкать ее бьющееся в сладостной агонии тело. Зарыв свои пальцы в его темных волосах, она тихо всхлипнула и, решив прекратить бурлящий круговорот стоящий перед глазами, прикрыла веки.

Мануэль не помнил себя от охватившего его душу счастья. Казалось, все, что ему только нужно в этой жизни было здесь, в его руках. Медленно спустившись немного ниже, он ласково лизнул крохотный пупок плоского животика и нежно, но настойчиво перевернул девушку, обратив свой взгляд на ее спину. Продолжая боготворить девичье тело, он пылко поцеловал упругие холмики ягодиц, не спеша прошелся вверх по позвоночнику и совсем нежно прикусил мочку ее уха.

Ощущая, как его ладони нежно гладят ее бедра, Шеннон сдавленно простонала.

– Пожалуйста… – Тихо прошептала она. – Возьми меня…

Услышав ее сбивчивую мольбу, мужчина широко улыбнулся.

Проникнув рукой под ее живот, он заставил ее слегка приподняться и встать на колени.

Шеннон смутно понимала происходящее. Лишь только когда он стремительно начал погружаться в нее, она не сдержалась и, шумно вздохнув, схватилась руками за часть резной спинки кровати. Его резкие толчки пульсирующим эхом отдавались в ее голове. Казалось, он был настолько глубоко в ней, что она с легкостью могла бы ощутить его своим животом. Посильнее схватившись за край деревянной спинки, она прерывисто задышала через рот.

Крепко обхватив ее бедра, Мануэль беспощадно вторгался в его горячее лоно. Но этот раз он хотел видеть ее. Видеть, как его возбужденный фаллос медленно растягивая эластичную кожу, проникает внутрь ее небольшой пещерки. Она была его сокровищем. Его поистине Божьим даром, в котором он неминуемо терял рассудок, плевал на воспитанные с детских лет строгие устои и, в конце концов, забывал о том, кто он есть на самом деле. В этот момент вся его жизнь заключалась лишь в Шеннон, в ее тепле и ласке. И наплевать, что они разные. Наплевать, что они не во всем согласны. Наплевать на все, лишь бы она была с ним.

Сквозь окутавшую ее разум плотную пелену страсти, Шеннон почувствовала, как к ее лону прикасается нечто ещё. Опустив взгляд, девушка усмехнулась и, протянув вниз одну руку, нежно дотронулась до напряженных яичек любовника. В комнате тут же раздался сдавленный стон Мануэля. Ободряемая таким «ответом», она прикоснулась к своему клитору, в намерении распалить себя как можно сильнее.

Но вдруг к ее руке прикоснулась ладонь Мануэля, настойчиво отводя ее пальцы в сторону. Говорить ему было трудно, почти невыносимо, но все же пересилив себя, он тихо проронил:

– Без рук.

Слегка наморщив носик, Шеннон повернула к нему свою голову.

– Но я хочу. – Запротестовала она, вновь возвращая свою ладонь в исходное положение.

Однако Мануэль был упрям. Вновь отведя ее руку, он все так же упорно стоял на своем:

– Я сказал: без рук!

Тяжело вздохнув, Шеннон все же сдалась и вернула вторую руку на резную спинку кровати. Ей нравилось то, что он был так близко и глубоко. Она чувствовала его не только каждой клеточной своего тела, но и всеми фибрами души.

Его движения стали резче. Протяжно застонав, Шеннон стиснула зубы. Сквозь обуревавшую ее бешенную страсть, сквозь дикие инстинкты, ей так же нужна была его любовь. И он дал ей то, что она хотела. Нежно прикоснувшись ладонями к ее грудям, Мануэль слегка нагнулся вперед.

Он что-то нежно шептал ей на ухо, успокаивающе гладил по волосам, однако его слов она так и не смога разобрать. Счастливо улыбнувшись от его нежных прикосновений, Шеннон позволила своему напрягшемуся телу расслабиться, чтобы, наконец, получить то, к чему они оба так долго и упорно стремились. Жаркие волны сладостного экстаза внезапно окатили ее с кончиков пальцев ног до самого последнего волоска на голове. Это было столь неожиданно, столь резко, что даже слегка напугало девушку. Прогнув спину, словно довольная кошка, она громко выдохнула. Ее сбивчивое дыхание не спешило сбавлять свой бешенный ритм. Внутри полыхало пламя, от которого кровь превращалась в раскаленную лаву, медленно проникающую в каждую частичку ее бьющегося в дикой агонии тела. Почувствовав, как Мануэль вышел из нее, Шеннон обессилено легла на матрас, с нежностью притягивая жаркое тело любовника вслед за собой. Все ещё опьяненная экстазом, она крепко прижалась к его груди. Думать ни о чем не хотелось. Устало прикрыв глаза, она прислушалась к грохочущим ударам бившегося в мужской груди сердца.

Одурманенный не меньшим ураганом чувств, Мануэль медленно возвращался в реальность. По инерции крепко прижав к себе все ещё дрожащее тело Шеннон, он запрокинул свободную руку за голову и, бесстрастно уперев взгляд в зеркальный потолок, посмотрел на их отражение. Чувствуя ее тепло на своей коже, чувствуя ее вкус у себя во рту, он просто не мог представить, что всего через несколько дней всего этого у него больше не будет. Теперь, когда он узнал ее ближе, все вдруг резко переменилось. В его глазах она уже не была прежней интриганкой, коварной дьяволицей, желающей лишь обворовать богатую добычу. Его сердце шептало, что Шеннон была не такой. Сейчас в его объятиях лежал ребенок с израненной, однако, очень чистой душой. Не смотря на свое тяжелое прошлое, не смотря на уличную жизнь, она сумела сохранить в себе невинное очарование, гордо пронеся его через года. Каждый человек в своей жизни может оступиться. А жизнь Шеннон не баловала ее разнообразными подарками, и вовсе не удивительно, что ее дорожка пошла по наклонной. Уму непостижимо, что с ней станет в тюрьме.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Мануэль тяжело вздохнул, с силой заставляя себя прекратить столь тяжкие раздумья. Опустив голову, он посмотрел на, казалось бы, мирно спящую на его груди невинную девочку, обольстительную девушку и самую желанную на свете женщину. Однако Шеннон вовсе не спала. Ее глаза были широко раскрыты, бессмысленный взгляд устремлен в сторону. Ей не хотелось думать, чтобы не омрачать столь дивную сказку, созданную их телами и эмоциями. Будущее страшило ее. Настоящее же пугало отнюдь не меньше. Наконец, до ее сознания начало доходить, чего ей так не хватало, и к чему она рвалась все это время. Да, даже в свое подростковое время она с завистью смотрела на влюбленных, во взглядах которых без труда читалось сплошное обожание друг друга. Когда-то и она хотела влюбиться. Влюбиться и забыть проблемы своего скудного существования. Хотела окунуться в сказку. Хотела поверить в нее всей душой.

В эту сказку ее окунул Мануэль. И теперь именно на него она смотрела с тем огромным обожанием, что когда-то так четко отметил ее блуждающий взгляд.

С болью закрыв глаза, Шеннон глубоко вздохнула.

Зачем?… Почему?… Почему именно сейчас она так четко видит перед собой эту сказку? Почему без проблем живет в ней? И почему именно с ним? Ведь даже если бы ей и не грозила тюрьма, все равно они были слишком разные, от рождения непредназначенные друг другу самой судьбой. Так почему же все это происходит с ней именно сейчас?

Понимая, что своими размышлениями делает себе только хуже, Шеннон открыла глаза. Решив не усугублять свое душевное состояние, она постаралась взглянуть на эти же вещи с другой стороны, со стороны обычной уличной девчонки-беспризорницы. Да, она привязалась к мужчине. Мужчине намного старше и опытнее ее, но ведь этого и следовало ожидать. Он первым показал ей страсть, первым заставил испытать поистине незабываемые чувства. И легкая влюбленность наивной девочки – это вполне нормальная реакция с ее стороны. Скоро все пройдет. И вся эта магия исчезнет. Скоро она забудет ту непостижимую одержимость, что раз за разом манила ее к нему, и на его месте окажется кто-то другой. Это нормально. По крайней мере, сейчас она хотела в это верить, как бы больно от этой веры ей не было.

Ее тяжелый вздох прервал затянувшееся молчание.

Первым заговорил Мануэль.

Отстраненно рисуя окружности по ее плечу, он вдруг заметил небольшой шрам. Нежно пройдясь по нему указательным пальцем, он тихо спросил:

– Откуда у тебя этот шрам?

Взглянув на указанное место, Шеннон недовольно скривила губы.

– Собака укусила. – Криво улыбнулась она.

Приняв такой ответ, Мануэль вспомнил ранее увиденную травму на ее колене.

– А на ноге? – Заинтересованно продолжил он.

Взгляд Шеннон немного помрачнел. Любой девушке не очень хочется говорить о своих увечьях, тем более, лежа рядом с человеком, тело которого было безупречно.

– Наткнулась на железный штырь в детстве. – Громко вздохнув, все же призналась она.

Слегка кивнув, Мануэль медленно провел рукой по ее правому боку, пока, наконец, его пальцы не остановились на новом увечье. Хоть этот шрам и был небольшим, все же расползшаяся в свое время кожа несколько омрачала вид стройной талии. По всему было видно, что рана была глубокая, вполне возможно, даже ножевая. Подумав об этом, мужчина нахмурился. Мысль о том, что Шеннон пытались зарезать отнюдь не радовали и без того мрачные предположения.

– А этот? – Все же спросил он, внимательно следя за ее глазами.

На этот раз недовольство Шеннон выразилось очень ярко. Раздраженно вздохнув, она сдвинула брови и слегка отстранилась от Мануэля

– Ну, какая разница? – Рефлекторно защищаясь, немного бойко начала она. – Я не очень-то хочу вспоминать тот период своей жизни. Тем более, я же не спрашиваю у тебя о столь интимных вещах, как например, почему ты решил сделать обрезание или почему у тебя там, – она робко кивнула в сторону его паха, – не растут волосы. Это твои личные дела и я о них не спрашиваю.

Немного поразившись ее словам, мужчина недоуменно изогнул брови и чуть не рассмеялся в ответ. Если она приравнивает шрамы с гениталиями – то тут уж ничего не попишешь. Но в одном этот боевой петушок действительно оказался прав – это были интимные вещи. И не каждый хотел делиться этой темой с другими людьми.

Притянув накуксившуюся девушку обратно себе на грудь, он тихо хмыкнул.

– В принципе, можешь меня спросить.

Сделав вид полного непонимания его предложения, Шеннон безмолвно уставилась на его грудь. Ее несомненно разбирало любопытство, однако врожденная скромность брала свое. Но вот, преодолев свой внутренний барьер, девичье любопытство все же выиграло.

– И почему? – Робко подняв на него свой взгляд, тихо спросила она.

Довольно ухмыльнувшись в ответ, он игриво коснулся кончика ее носа.

– Так и знал, что спросишь. – Добродушно поддел он, после чего, вспомнив о ранее заданных вопросах, волне беззастенчиво ответил. – Обрезание в нашей семье начало проводиться из поколения в поколение. Это в некотором роде традиция всех мальчиков нашего рода.

Пораженно округлив глаза, Шеннон с силой сжала внутренние стороны щек, чтобы не рассмеяться во весь голос. О таких традициях, она, пожалуй, ещё никогда не слышала. Кое-как совладав с собой, девушка вновь заговорила:

– А волосы?

– Специальная эпиляция.

Приподнявшись на руках, Шеннон недоверчиво посмотрела на Мануэля.

– Но… – Не зная, как сформулировать свою мысль, она пораженно застыла. – Хочешь сказать, что ты сделал ее в каком-нибудь салоне?

Столь неприкрытого ужаса, затаившегося в глубине карих глаз, он ещё никогда не видел. Мягко улыбнувшись, мужчина медленно кивнул.

– Ну не в «каком-нибудь», но все же в салоне. – Кратко подтвердил он.

Все ещё пораженная таким ответом, Шеннон отстраненно покачала головой.

– Но ты же мужчина… и… и это же так интимно… как… как вообще ты мог? – Слова застревали в горле. Глубоко вдохнув, девушка присела в кровати.

– И что здесь такого? – Присаживаясь вслед за ней, тихо спросил он. – В конце концов, все люди одинаковы. И каждый раз, когда мы занимаемся с кем-нибудь любовью, нам приходится раздеваться, обнажая свои интимные места перед очередным партнером. Но если бы мы все были такими стеснительными, население земли давно бы вымерло от излишней скромности. Так что это вполне нормально.

Шеннон вновь замотала головой.

– Это ненормально. Вы, богатые, вообще все с ума посходили! Вам деньги девать уже некуда, от этого вы делаете то, что обычному человеку даже и в голову бы не пришло.

Немного раздосадованный тем, что она вновь затронула старую тему о сравнивании бедных слоев с богатыми, Мануэль сдержанно обнял ее за плечи.

– А вот это ты зря. – Четко сказал он ей на ухо. – Разве ты никогда не слышала о всевозможных видах эпиляции?

Ей хотелось сказать «нет», но это была бы ложь чистой воды. Она жила в современном мире и, конечно же, слышала о подобных процедурах. Просто она ещё никогда не встречала таких людей, которые бы пользовались привилегиями этого модного развлечения. В ее окружении их просто не было. Не каждый готов был отдать около полутясячи долларов всего лишь за один сеанс эпиляции.

Пораженно вздохнув, Шеннон отклонилась ему на грудь.

– Меня никогда не интересовали такие вещи. – Вывернувшись от прямого ответа, тихо сказала она. – Нищие об этом не думают.

Он устало прикрыл глаза. Чего ему сейчас совсем не хотелось – так это спорить с этой упрямой девчонкой, решившей вдруг вновь обидеться на весь мир. Да, они были из разных слоев общества, но ведь это был вовсе не повод, чтобы теперь проводить оставшиеся совместные дни в беспочвенных обидах друг на друга.

Вновь отклонившись на подушки, Мануэль с силой повалил девушку вслед за собой. Но Шеннон и не думала сопротивляться. Удобно разместив свою голову на его широкой груди, она блаженно прикрыла глаза, пока его пальцы так ласково теребили ее растрепанные волосы.

Он тоже понемногу начал успокаиваться. Крепко прижимая к себе хрупкое тело, мужчина глубоко вздохнул. Ему так не хотелось омрачать их последние дни. Он лишь хотел сделать ее счастливой. По-настоящему счастливой настолько, чтобы она хоть на мгновение, но все же забыла о том, какая суровая жестокость поджидает ее у дверей его дома.

– Давай хоть на время забудем о наших слоях в обществе. – Шепотом попросил он, целуя ее в темную макушку. – Представь, что ничего этого нет. Есть только ты и я.

Медленно открыв глаза, Шеннон лишь посильнее обхватила его тело руками и едва заметно кивнула в ответ.

Обрадованный таким быстрым согласием, Мануэль решил сменить тему и, вспомнив ее недавние слова, заинтересованно спросил:

– А ты и правда сегодня скучала по мне?

Вспомнив о гнетущих часах одиночества, девушка печально улыбнулась.

– Правда. – Тихо созналась она. – Мне было очень грустно без тебя.

Приподняв голову, Шеннон развернулась так, чтобы без труда смотреть в лицо Мануэля.

– Где ты был? – Заинтересованно спросила она.

– На фабрике. – Убрав непослушную прядь с ее лба, немного скучающим тоном ответил он.

Она слегка призадумалась. Вспомнив о том, что рассказал ей отец, девушка вдруг лучезарно улыбнулась.

– Это та, которая парфюмерная?

Приподняв правую бровь, брюнет озадаченно посмотрел в веселое лицо своей обольстительницы.

– Ты и это знаешь?

– Знаю. – Не желая раскрывать ему всей правды, беззаботно передернула плечами Шеннон. – У меня работа такая.

Мгновенно вспомнив ее род деятельности, мужчина тихо хмыкнул себе под нос. До чего же довольным выглядел сейчас этот чертенок. Обняв девушку покрепче, словно она грозилась от него вот-вот убежать, он согласно кивнул в ответ.

– Да, я был на парфюмерной фабрике.

Довольная его жаркими объятиями, Шеннон счастливо улыбнулась.

– И что же ты там делаешь?

Слегка пожав плечами, Мануэль кратко перечислил свои обязанности:

– Слежу за работой. Заключаю нужные сделки. Выбираю новые ароматы, в общем, все, что только могу.

Понятливо кивнув головой, девушка отстранено обвела указательным пальцем вокруг его соска.

– Значит, ты производишь духи?

Ее нежные прикосновения постепенно начали вновь отвлекать его от трезвого мышления. Глубоко вздохнув, Мануэль кое-кое сосредоточился на своем ответе.

– Не только. Все ароматы, присутствующие в гелях для душа, шампунях и даже в мыле, созданы на моей фабрике с моего личного одобрения. Собранные благовония в соседней ванной я подобрал именно под себя.

Вновь приподняв голову, Шеннон изумленно хмыкнула.

– Интересно. – Задумчиво прошептала она. – А ты заранее по аромату знаешь, к кому именно он подойдет или же всё это неважно?

На секунду призадумавшись над ее вопросом, мужчина сосредоточенно свел брови. Он никогда не обращал на это внимания, но стоило ему только посмотреть на какого-нибудь человека, как он тут же знал какой именно аромат подойдет ему наибольшим образом. Так было всегда. Он безошибочно мог подобрать духи совершенно незнакомой ему женщине. И, как правило, та всегда оставалась довольна. Умение создавать востребованные в будущем ароматы было в нектором роде его даром от рождения. Именно поэтому, поручив основной бизнес отца в руки проверенных управляющих, он мог полностью отдать себя своему любимому хобби в виде парфюмерной фабрики.

– Скажем так, я просто знаю, какой именно аромат подходит больше всего тому или иному человеку.

Переместив свой палец на мужское лицо, Шеннон нежно обвела контур его немного жестких губ.

– И какой же аромат больше всего подошел бы мне?

Слегка прихватив зубами ее игривый пальчик, Мануэль заглянул с самую глубину ее янтарных глаз. Спустя минуту томящегося молчания, он, наконец, освободил свой рот и, подтянув к себе ожидающую его ответа девушку, тихо прошептал:

– Страстный. – Его губы легонько прикоснулись к кончику ее носа.

– Дерзкий. – Нежно обдав теплом своего дыхания ее правую щеку, вновь прошептал он.

– Свободный. – На этот раз то же самое произошло с ее второй щекой.

– Неукротимый. – Его ладони нежно обхватили ее личико, держа его прямо перед своим лицом.

– И ужасно притягательный. – Наконец, медленно договорил он.

Шеннон сдавленно вздохнула. Увлеченная ее чувственным шепотом, она не заметила, как перестала дышать. Облизнув краешком языка свои губы, она хрипло проронила в ответ:

– Разве возможно заключить все перечисленные образы во всего лишь один аромат?

Он мягко улыбнулся. Смотря на это дивное создание, он не понимал, как же не смотря ни на что, она смогла остаться такой? Такая чистой, такой неиспорченной и такой по-детски невинной? Почему их свела судьба именно в такой промежуток времени? Почему не немного раньше?

Медленно проведя своим большим пальцем по ее щеке, Мануэль печально улыбнулся. Шеннон так сильно отличалась от всех его прежних женщин. Она была другой. Окутанная своей природной красотой, она совсем не походила на разукрашенную пустую куклу, способную лишь вытягивать из его кармана денежные купюры и глупо кивать головой при необходимости. С ней ему было по-настоящему интересно. Именно она рождала в нем те чувства, о которых он прежде и не подозревал. Как же могла такая девушка так сильно оступиться? Как же могла судьба так жестоко наказать ее?

Но с другой стороны, он впервые задумался над тем, а что бы было, если бы эта девочка не оказалась той, кем она является? Встретились бы они, не реши она проникнуть к нему в дом? Скорее всего, нет. Каковы шансы, что из всех стран мира он бы в ближайшие дни отправился в Соединенные Штаты? – Невеликие. А что из всех городов он выбрал бы именно Чикаго? – Мизерные. И что уж тут говорить, шансов на то, чтобы встретить в многомиллионном мегаполисе Шеннон у него не было никаких. Так что, возможно, не стоит осуждать судьбу и Шеннон появилась в его жизни как раз вовремя. Кто знает, что бы с ним стало, не задумайся он сейчас о таких глобальных вещах, как бедность и нищее существование? Скорее всего, он бы и дальше продолжал свою беззаботную жизнь, а не смотрел на мир через призму горького сожаления и печали. Душа Шеннон поистине светилась радужной оболочкой, которая обволакивала ее с головы до ног. И он не хотел, чтобы этот драгоценный бриллиант вдруг потух, омрачился от всевозможной жестокости этого сурового мира.

Тяжело вздохнув, он вдруг отстранил свои ладони от ее лица и, вскользь посмотрев вдаль на пустой письменный стол, глухо произнес:

– Ты, наверное, голодна. Как насчет позднего сытного обеда?

Не совсем поняв его столь резкую перемену в настроении, Шеннон не дала ему отстранить от своего тела и себя.

– Я не хочу есть. – Тихо прошептала она. – Я хочу лишь тебя.

Более не став медлить, она сама наклонилась к нему, чтобы как можно скорее приникнуть к его сладостному рту…

Время пролетело незаметно.

Перенасытившись занятиями любовью, Мануэль кое-как смог выбраться из постели, чтобы, наконец, распорядиться принести им ужин. В тот вечер Шеннон впервые попробовала салат с осьминогами, игристое спуманте с клубникой, дорада с зеленью и настоящую итальянскую пасту в сырном соусе. Немного обескураженная новыми блюдами, девушка одним махом опустошила широкие фарфоровые тарелки, после чего ещё долго и упорно спорила с Мануэлем о сравнении «их» итальянской кухни с «ее» американской. Для Шеннон родная кухня была намного ближе всех этих экзотических яств. Один картофель фри с несравненной сосиской в тесте был для нее превыше самых изысканных салатов Италии. Мануэль же этого понять никак не мог. Сойдясь на том, что завтрашний обед они проведут в чисто американском стиле, утихомирившиеся любовники, наконец, снова вернулись в постель, где и нашли свою золотую середину, любя друг друга до полного изнеможения. Уставшие, но безумно счастливые они уснули в крепких объятиях друг друга, готовые с радостью встреть новый день вместе.

Прочно окутанная липкими сетями Морфея, Шеннон сгорала в огне собственного, будораживающего душу, сна. Заполонивший ее тело жар то нарастал в ней с бешеной скоростью, то наоборот резко покидал ее, заставляя дрожать от ледяного озноба. Разгорячившаяся кровь бурлила по венам, приводя некогда ровное сердцебиение в ритм отплясывающей чечетки. Дыхание участилось. Бессознательно вцепившись в край простыни, девушка дернула головой, словно в приступе самой настоящей горячки, тихонько вскрикнула и вновь затихла…

Ее сдавленный стон протяжным эхом донесся до глубин его сознания. Мгновенно раскрыв глаза, Мануэль озадаченно свел брови и поспешно оглянулся к Шеннон, но с девушкой ничего не происходило. Она просто крепко спала. Былая тревога тотчас улетучилась, оставляя место лишь легкой зачарованности и любопытства. Огромную комнату уже осветили яркие лучи восходящего солнца. В этом утреннем сиянии любое движение спящей девушки не могло укрыться от его внимательно-изучающего взгляда. Следя за каждым ее вздохом, мужчина поудобнее лег на бок, лениво подперев голову рукой. Легкая улыбка осветила его лицо. Находясь рядом ней, ему было как никогда хорошо и спокойно. Словно тысячу райских птиц парили в сердце, призывая его биться в унисон с сердцем этой невинной красавицы. Заметив по общему состоянию Шеннон, что ее сон имеет далеко не невинный характер, мужчина тихо усмехнулся. Его девочка летала в сказочных облаках чувственного наслаждения и непередаваемого блаженства. Решив разделить с ней эту участь, Мануэль наклонился к ней и медленно накрыл ее мягкие губы своим изголодавшимся ртом.

Ее веки слегка затрепетали. Проснувшись от нежных ласк любовника, Шеннон с радостью ответила на поцелуй, ласково поглаживая его спину своим ладонями. Все ещё не до конца отойдя ото сна, она лишь лениво подчинялась своему милому тюремщику, позволяя его шаловливым рукам бесстыдно блуждать по своему телу.

Ладонь Мануэля медленно опустилась к ее бедру. Страстно проведя по нему своими пальцами, он нежно проник к сердцу ее женского естества.

Слегка отстранившись, брюнет мягко улыбнулся.

– Малыш, да ты течешь. – Растирая выделившийся нектар по внутренней стороне соблазнительных бедер, мужчина слегка оттянул ее нижнюю губу своими зубами и тихо спросил. – Что-то приснилось?

Слабо усмехнувшись в ответ, Шеннон блаженно сомкнула веки.

– Один из самых невероятных оргазмов в своей жизни.

– I'll make your dream come true. [2]– Нежно прошептал ей на ухо Мануэль, раздвигая коленом ее ноги.

На этот раз ему не хотелось спешить.

Он вошел в нее нежно, почти что лениво. Возбужденная плоть легко проскользнула внутрь увлажненной пещерки, заставляя дыхание Шеннон сделаться более глубоким, более напряженным… Медленно двигаясь внутри нее, Мануэль не спеша отдавался в объятия опьяняющей эйфории. Встретившись с ее мутным от нахлынувших чувств взглядом, он слегка улыбнулся. Она выглядела такой прекрасной, такой женственной и такой неповторимой. Вся ее природная чистота и невинность будто сосредоточились в небольшой ауре, что ореолом светилась вокруг ее головы. И он видел это. Видел и смиренно тонул в этом ярком свечении.

Лежа на спине, Шеннон посильнее обхватила ногами бедра любовника. Наслаждаясь каждым его движением, она позволила своим ноготкам слегка вонзиться в широкую мужскую спину, после чего инстинктивно провела ими вдоль ребер. Нежно лаская губами плечо Мануэля, девушка сдавлено простонала.

До этого момента она думала, что только бурные занятия любовью могут заставить ее кричать от беспощадно скручивающего внутренности напряжения. Оказалось, что нет. Чем медленнее Мануэль проникал в нее, чем ленивее двигался в ней, тем все сильнее нарастал ее внутренний жар, тем все мучительнее изнывало ее раскаленное лоно, прося сладостной разрядки.

Почувствовав, как Мануэль ускорил ритм, Шеннон участила дыхание, стараясь попасть в такт его движениям. Продолжая целовать его плечо, она вдруг резко вонзилась в него зубами. Волна всепоглощающего экстаза окатила ее неожиданно резко. В глазах помутнело. Видя перед собой лишь сверкающие искры, девушка плотно прикрыла отяжелевшие веки и, позволив любовнику как можно глубже вторгнуться в себя, не сдержалась от громкого вскрика. В ту же секунду ее тело обмякло. Чувствуя внутри своего лона напряженный выплеск горячего семени, она обессилено отклонилась на подушки. Мануэль по-прежнему оставался сверху. Открыв глаза, Шеннон почти через силу подняла свою руку и с безграничной нежностью в глазах ласково провела кончиками пальцев по его гладкой щеке.

«– Я люблю тебя» – вдруг промелькнуло у нее в голове. Но, не позволив вырваться обжигающим словам наружу, она лишь тихо прошептала:

– С добрым утром.

Казалось, лишь от одной его ласковой улыбки вся эта спальня осветилась миллионом радужных огней, наполняя убранство комнаты переполняющей ее душу нежностью.

– С добрым утром. – Повторил он.

Легкая хрипица его голоса заставила ее мягко улыбнуться в ответ.

Опустошенный, но ужасно довольный Мануэль прилег рядом.

Так, не говоря больше ни слова, они оба пролежали ещё несколько долгих минут.

Полностью отойдя ото сна, Шеннон в последний раз сладко зевнула и, запрокинув руки за голову, потянулась всем телом. Наблюдая за ней со стороны, Мануэль оставался неподвижным. Но вот, его темноволосая нимфа повернула к нему свое лицо, лучезарно улыбнулась и, словно бабочка, спорхнула с шелковых простыней широкой кровати.

Встав на ноги, Шеннон не спеша направилась в ванную. Включив свет, девушка по инерции открыла небольшой шкафчик под продолговатой раковиной, достала оттуда зубную щетку с пастой и небрежно дернула кран воды. Пока она тщательно чистила свои зубы, в мраморную комнату вошел Мануэль. Встав сзади, он слегка обнял ее за талию, нежно целуя в шею.

– Я распоряжусь насчет завтрака. – Тихо произнес мужчина, вновь направляясь к выходу из ванной.

– Мне нужна бритва. – Останавливая его на полпути, вдруг нечетко из-за распеневшейся во рту зубной пасты проронила Шеннон.

Остановившись, Мануэль вопросительно посмотрел на отражение ее лица в зеркале.

– Зачем? – Чуть настороженно спросил он.

Закатив глаза, Шеннон удрученно покачала головой и, сполоснув рот, наконец-то, оглянулась в его сторону.

– А ты думаешь, раз я выросла в другой среде, стало быть, мне не известны средства гигиены? Бритва мне нужна для элементарных вещей. – Вспомнив их вчерашний разговор, девушка иронично усмехнулась. – По салонам я, конечно, не хожу, но всё же эпиляцию делаю.

Его взгляд медленно заскользил по ее стройному телу. Спустившись чуть ниже пупка, он вдруг заметил, как ее пальцы легки на лобок.

– Тебе не кажется, что мне его снова нужно побрить? – Скрывая каверзную улыбку, невинным голоском спросила его Шеннон. – Знаешь, на этот раз я бы оставила небольшую дорожку посередине. Вот тут.

Поставив правую ногу на крышку невысокой тумбочки, она провела двумя пальцами вдоль слегка отросших волосков.

– Как считаешь?

Он глубоко вздохнул. Эта женщина могла заставить его вмиг потерять рассудок и, кажется, начинала понимать всю истинную силу своей огромной власти над ним. Почувствовав легкое напряжение в паху, брюнет поспешно отвернулся к двери и сдавленно проговорил:

– Хорошо.

Не сдержавшись от победной улыбки, Шеннон все же решила быть настойчивой до конца и немного громче добавила:

– И халат!

– Обойдешься. – Послышался насмешливый голос из соседней комнаты.

– Вот зануда. – Тихо пробубнила она себе под нос и, театрально надув губки, все же вернулась к гигиеническим процедурам.

Закончив с утренним туалетом, девушка освободила ванную для Мануэля. Вернувшись в спальню, она заметила, что на широком письменном столе их уже ждал завтрак. На круглом серебряном подносе стояли две фарфоровые чашки горячего чая, свежеиспеченные ватрушки, посыпанные сахарной пудрой и большая чаша ароматной клубники с прилегающей к ней глубокой пиалой взбитых сливок. Принюхавшись к ягоде, Шеннон проглотила подступившую к горлу слюну. Когда-то, ещё в раннем детстве, ее мать, тратя последние деньги, покупала дорогую клубнику и пачку сливок, чтобы сделать ей точно такой же десерт. Улыбнувшись ностальгическим воспоминаниям, Шеннон тяжко вздохнула и, обернув нижнюю часть туловища одной из простыней, посмотрела на вышедшего из ванной мужчину.

Не утруждаясь прикрыть свое нагое тело хоть каким-то лоскутом, Мануэль сразу же подошел к столу. Выдвинув для Шеннон широкое кожаное кресло, он откатил его к другой стороне стола, сам же присел на бархатных пуфик, стоящий неподалеку.

– Я включил воду в ванной. – Словно между делом оповестил он. – И принес бритву.

Сев в мягкое кресло, Шеннон потянулась за одной из чашек.

– Спасибо хоть на этом. – Ворчливо поддела она. – А что, халат тоже входит в предметы чрезвычайной опасности для жизни? Думаешь, я смогу повешаться на его рукаве?

Проигнорировав ее сарказм, Мануэль лишь передернул плечами. Вешаться бы Шеннон не стала, а вот выбежать на улицу в халате вполне могла. По крайней мере, так он думал прежде.

– Я же сказал, что ты мне больше нравишься без одежды. – Напомнил мужчина, взяв вторую чашку с горячим чаем.

– А, – она игриво улыбнулась, – теперь понятно, почему у тебя такой раскрепощенный вид. Тебя, наверное, ещё с детства приучили принимать пищу абсолютно раздетым и держать голых женщин у себя в спальне?!

На этот раз Мануэль не сдержал улыбки.

– Насчет первого не согласен. Мне казалось, я всегда ношу чересчур много одежды. А вот второе мне как раз по душе.

Обдав его строгим взглядом, Шеннон потянулась за вкусно пахнущей ватрушкой.

Она, конечно, знала, что у него было много женщин до нее, но всё же сейчас слышать о них ей отнюдь не хотелось.

Откусив кусочек сладкой ватрушки, она блаженно прикрыла глаза. Казалось, тесто само растворялось на ее языке.

– Как вкусно. – Протянула она, с удовольствием доедая лакомство.

Справившись со своим чаем намного быстрее Мануэля, девушка нетерпеливо притянула к себе чашу с крупной клубникой.

Окунув одну из спелых ягод в белоснежные сливки, она с огромным наслаждением положила ее себе в рот.

Этот незатейливый жест получился настолько эротичным, что, едва не подавившись чаем, Мануэль резко кашлянул. Казалось, всего лишь одним нечаянным взглядом, одним нечаянным движением эта девочка заставляла его сердце плавиться в огне своего безудержного желания вновь и вновь овладевать ей. Кое-как совладав с нахлынувшим на него наваждением, Мануэль вернулся к своим равномерным глоткам, но словно помимо воли продолжал зачарованно следить за действиями своей темноволосой обольстительницы. Ее ручка снова потянулась к очередной красной ягоде. Щедро обмакнув ее в крем, Шеннон слегка высунула свой язычок, медленно облизнула вершинку сливок, игриво улыбнулась затаившему дыхание мужчине, и, обнажив свои белые зубки, впилась ими в сочный плод.

Это был взрыв! Его маленькая нимфа дерзнула бросить разъяренному льву в лицо самый настоящий вызов. Она специально дразнила его, это было ясно как Божий день и все же, словно наивный юнец, он велся на все ее уловки.

Переведя дыхание, Мануэль неотрывно смотрел в ее карие глаза, в которых сейчас плясали проказливые дьяволята.

– У тебя немного сливок осталось на кончике носа. – Сквозь ярые усилия пересохшего горла сдавленно выдавил он.

Сделав вид, будто удивлена, Шеннон в притворном ужасе изогнула брови.

– Правда? – Тихо спросила она и, обмакнув новую ягоду, медленно поднесла ее к своей груди. Обмазав воздушными сливками сначала правый сосок, а затем и левый, она наконец, вновь посмотрела в напрягшееся лицо брюнета.

– Надо же, оказывается, не только нос. – Лукаво улыбнулась она, медленно разжевывая сладкую клубнику. – Хочешь облизать?

Это была самая настоящая пытка. Почувствовав, что его руки задрожали, Мануэль поспешил убрать блюдце с полупустой чашкой обратно на стол.

Шеннон медленно встала с кресла и подошла. Поставив свое колено на мягкий пуфик между его ног, она обхватила его за шею и, придвинувшись к нему всем телом, дала возможность самому решить, с какой именно стороны начать слизывать воздушный крем.

Недолго думая, брюнет потянулся к ее правой груди. Притянув ее к себе за талию, он не спеша стал слизывать сладкие сливки с розовой бусинки. Когда же от крема уже ничего не осталось, а его жаркие губы все никак не покидали свое пристанище, Шеннон с силой отстранилась от него, подставляя к его рту второй измазанный холмик. Его язык с жадностью начал слизывать новые остатки крема, не упуская возможность при каждом удобном случае, словно невзначай, вбирать отвердевший горошек в рот, слегка посасывая его.

Шеннон тихо простонала. Чувствуя слабое головокружение, она бессильно опустилась на колени и, приблизив к Мануэлю свое лицо, слабо прошептала:

– Ещё…

Его рот мгновенно накрыл кончик ее носа. Облизав последнее испачканное место, он медленно направился к ее губам. Она приняла поцелуй. Дерзко отвечая своим языком на его ласки, девушка все же нашла в себе силы и, отстранившись от любовника, вновь вернулась к столу.

Ее ноги подкашивались, шумное дыхание, казалось, оглушало комнату, однако она выстояла.

Взяв в руки чашу клубники и пиалу взбитых сливок, она вновь лукаво улыбнулась наблюдающему за ней мужчине.

– А все остальное, синьор Конте, ожидает вас в ванной.

И чтобы самой не сдаться под воздействием его магических серых глаз, почти бегом забежала в смежную комнату.

Большая круглая ванна была практически наполнена. Отключив кран, Шеннон сбросила с себя простыню и, поставив принесенные лакомства на небольшой выступ в стене, на котором ранее стояли лишь гели для душа, блаженно погрузилась в теплую воду.

Мануэль не заставил себя долго ждать. Зайдя в комнату, брюнет сразу же залез в ванну и, едва начав с наклоняться к ней, вдруг почувствовал, как нечто непонятное уперлось ему в грудь. Опустив взгляд, он увидел девичью стопу.

Коварно улыбнувшись, Шеннон начала медленно выгибать свою ногу, постепенно отодвигая Мануэля к соседней стенке просторной ванны.

– А как же услуги личного цирюльника? – Припомнив прошлый случай, каверзно спросила она. – Думал, поработал один раз и теперь свободен?

Его полнейшее изумление смог затмить лишь только его безудержный смех. Как же коварно эта дьяволица все продумала. Сначала довела его до полного исступления, заманивая райскими утехами, а теперь враз решила все отнять, заменив обещанные утехи нестерпимой пыткой воздержания?! Что ж, надо признать, его девочка росла не по дням, а по часом. По крайней мере, в смекалке она уж точно не уступит.

Пораженно покачав головой, Мануэль все же потянулся за бритвенным станком.

– С чего начать? – Словно послушный слуга, он вопросительно взглянул на свою властную госпожу.

Слегка высунув из воды левую ногу, Шеннон придирчиво осмотрела ее. Ей повезло, волосы на ногах практически не росли, в сравнении с основной массой женского населения, однако тот легкий пушок, словно на теле новорожденного младенца, все равно нервировал глаз.

– Начни с ног. – Решительно проговорила она, вновь потянувшись за клубникой.

– Слушаюсь. – Натянуто улыбнувшись, Мануэль все же приступил к делу.

– И поаккуратней там. – Чувствуя, что сама напрашивается на хорошую взбучку, она все же дерзко улыбнулась в ответ на его поистине убийственный взгляд.

Пока Мануэль орудовал бритвой вдоль ее длинных ножек, Шеннон, увидав на мраморном выступе стопку журналов, взяла первый попавшийся и, по-прежнему медленно поедая клубнику, стала просматривать длинные статьи.

Внимательно следя за своей работой, Мануэль был вовсе не против доставшейся ему должности, наоборот, имея возможность любоваться ее стройной фигуркой, он с радостью прикасался к столь желанному телу. Однако то, что она нарочно завела его, а потом посмела бросить, задели избалованные нотки циничного аристократа. Он не привык чего-то ждать. А ещё больше ему не нравилось, когда кто-то не выполнял данное ему обещание.

Решив вернуться к этому вопросу чуть позже, мужчина все же закончил брить точеные ножки Шеннон и, придвинувшись к ней немного ближе, бесцеремонно переложил ее колени себе на плечи.

Недовольная немного грубыми действиями девушка выглянула из-под широких страниц журнала. Встретившись с хищным оскалом своего цирюльника, она сдавленно сглотнула. Отчего-то ей не понравился блеск этих серых глаз.

– Так ты говоришь, хочешь оставить небольшую дорожку посередине? – Как ни в чем не бывало спросил он.

Она молча кивнула.

Почувствовав, как острая бритва вновь заскользила по ее коже, Шеннон вновь постаралась углубиться в чтение. Однако на этот раз ее уже не интересовали длинные статьи с кричащими заголовками. Положив журнал в прежнюю стопку, Шеннон с замиранием сердца начала следить за руками Мануэля. Его прикосновения были очень нежными, словно крылья мотылька ласково скользили по ее коже. Блаженно прикрыв глаза, она отдалась во власть охватившим ее ощущениям.

Внимательно следя за бритвой, Мануэль, будто случайно, проник пальцем меж теплых складок, прикоснувшись к небольшому бугорку ее клитора.

Шеннон вздрогнула. Тело начала пронзать колотящая дрожь наступающего желания. Довольный ее реакцией, мужчина коварно улыбнулся и, продолжая орудовать станком, слегка потер пальцем по напряженному бугорку.

Не сдержав стон, Шеннон запрокинула голову за бортик ванны. Легкие волны подкрадывающегося экстаза одна за другой омывали ее напрягшиеся чресла.

Внезапно все прекратилась. Беспощадно затушив искры зарождающегося пламени, Мануэль прекратил свои движения.

Не совсем понимая ход его действий, девушка сдвинула брови и вновь посмотрела на сосредоточенное работой лицо любовника.

– И что это значит? – Не узнав собственный голос от сквозившей в нем досады, разочарованно спросила она.

Подняв на нее свой смеющийся взгляд, Мануэль растянул губы в чересчур уж приторной улыбке.

– Месть – сладкая штука.

У Шеннон медленно отвисла челюсть. Это был удар ниже пояса. Как он может с ней так поступать, когда и сам охвачен не меньшим пылом?!

Закончив с работой, Мануэль отложил станок и, убрав ее колени со своих плеч, вновь расслабленно облокотился о противоположный бортик ванны.

В этот момент выражение его лица напоминало довольную физиономию чеширского кота. Вот только Шеннон было совсем не до смеха. Она не собиралась так быстро сдаваться. Плотно поджав губы, девушка глубоко вздохнула и, погрузившись в воду до уровня подбородка, не спеша приблизилась к нему.

– Да, перестань, – тихо прошептала она, прикоснувшись под водой к его возбужденному паху, – ты же хочешь.

Ее белые зубки нежно прикусили мочку его уха. Уверенная в своих словах и действиях, брюнетка поплотнее придвинулась к все ещё бездействующему мужчине.

– Хочешь побывать во мне? Кончить в меня?!

Прекрасно понимая свою проигрышную позицию, Мануэль все же не удержался от едкой колкости:

– Конечно, чтобы ты забеременела и ровно через девять месяцев родила славного малыша. Ребенку от этого, конечно, будет мало какой пользы, а вот тебе беременность даст шанс избежать тюрьмы. – Сдержанно улыбнулся он, наблюдая за тем, как ее темные значки расширяются от столь неожиданного поворота беседы. – Я помню. Хороший план.

Словно ошпаренную, Шеннон тотчас отбросило назад к своей стороне просторной ванны.

Чувствуя себя, как никогда паршиво под его острым взглядом, она молча опустила глаза. Ее кожа начала покрываться мурашками. Горячая вода больше не грела, а лишь наоборот, заставляла почувствовать на своей коже целый сугроб морозного снега.

– Зачем ты так? – Сквозь боль и обиду, тихо выговорила она. – Я не хочу беспризорной участи своему ребенку. В прошлый раз я не понимала, что говорю. Мне просто хотелось избежать наказания любым способом.

– А сейчас? – Внимательно всмотревшись в ее лицо, серьезно спросил мужчина.

Притворяться беспечной и мужественной сил больше не было. Отклонив в сторону свой отрешенный взгляд, Шеннон грустно усмехнулась. Ее былые иллюзии исчерпали себя. Да и не это ее сейчас занимало больше всего. Ей было обидно, что Мануэль до сих пор так о ней думает. Думает, что она настолько бесчеловечна, что может бросить на произвол судьбы своего же ребенка. Но, что тут говорить, в этом была виновата лишь она сама.

– Теперь я смирилась. – Вполне отдавая отчет своим словам, четко проговорила девушка. – Но даже будь у меня такой шанс, я бы никогда не оставила своего ребенка… даже ради собственной свободы.

Закончив говорить, Шеннон ждала последующей реплики Мануэля. Но он молчал. Робко подняв на него свой пристыженный взгляд, она встретилась с его глазами и впервые не поняла их истинное выражение. Его взгляд не был холодным, как бывало прежде, но и теплым его назвать тоже было нельзя. Не зная, чего от него ожидать: поддержки или же наоборот осуждения, Шеннон заломила руки. Он мог выбрать любое из двух направлений, однако она так нуждалась в его поддержке. Только это для нее имело смыл. Только с этим она ещё могла хоть как-то двигаться вперед, невзирая на все ужасы ее скорого будущего.

– Ты же мне веришь? – Не сдержавшись, спросила она.

Всего несколько секунд назад Мануэль и впрямь стоял на распутье, однако стоило лишь ее последним словам прозвучать в тиши замершей комнаты, как он тотчас вспомнил несчастную темноволосую девушку, лежащую посреди его кровати с сильной раной на затылке. В тот день в янтарных глазах так ясно светилась растоптанная душа. Тогда она тоже спросила его: верит ли он ей? Отчего-то его ответ был важен ей. Он это даже не почувствовал, он это просто знал. Поэтому четко и незамедлительно ответил, что верит. И это было искренним признанием. Так и сейчас. Смотря в отражение ее погрустневших глаз, Мануэль уже заранее знал, что отныне и навсегда он будет только за нее. И неважно, что говорят другие, неважно, какова на самом деле истинная суть, лишь только ее слово, ее робкий взгляд будут иметь для него ценное значение.

– Верю. – Едва слышно прошептал он, однако изогнув свои губы в кривой усмешке, со вздохом продолжил. – Но вполне возможно, что уже слишком поздно.

Облегчающее ее душу признание на миг помогло ей преодолеть свой внутренний глубокий омут, где и жили все ее самые худшие страхи, однако последующая реплика с троекратной силой стала вновь затягивать обратно.

– Думаешь, я могла забеременнеть? – Словно только что осмыслив такую возможность, еле выдавила из себя Шеннон.

Заметив ее померкший взгляд, Мануэль тяжело вздохнул. Ему не хотелось, чтобы ее сейчас это заботило. На ее плечи и так возложено немало. Да и к тому же, даже если это и так, то вся вина в первую очередь лежит именно на нем. Не нужно было терять голову и пускать все на самотек. Теперь же слишком поздно было закрывать на все глаза.

– Только дурак может все знать, – решив не растаивать ее ещё больше своими предположениями, отстраненно передернул плечами мужчина, – я лишь не исключаю такую возможность.

Но Шеннон такой ответ не устроил. Она не посмеялась над ним, не отбросила с былой беспечностью, как бывало прежде, впервые она всерьез задумалась над этим вопросом.

– А если я и, правда, ношу под сердцем твое дитя? – Такое предположение замораживало кровь, однако преодолев возникший озноб, она сглотнула застрявший в горле ком и, подняв голову, четко спросила. – Что с ним будет?

Его ответ прозвучал незамедлительно.

– Я заберу его себе. – Даже не успев четко обдумать свои слова, Мануэль бойко встретил ее взгляд, мысленно готовый к любым упрекам и возражениям. Ему было абсолютно плевать, если вдруг Шеннон сейчас же заявит ему о своем несогласии. Он не допустит, чтобы его ребенок жил на помойке, не имея ни гроша за душой. Черт возьми, он имеет право участвовать в судьбе своих собственных детей!

Словно только что поняв, насколько сильно для него будет значит его родное дитя, взгляд Мануэля стал жестким и непоколебимым.

– Этот ребенок ни в чем не будет нуждаться. Будет жить, словно король или королева, на этой вилле. – Твердо выговорил он.

Однако глаза Шеннон вовсе не засветились от, казалось бы, должной радости и победы. В них по-прежнему блуждали неприкрытые страх и сомнение.

Немного наклонившись вперед, Мануэль протянул под заметно остывшей водой свою руку и бодро сжал ее холодную ладонь. Ему так хотелось утешить ее чем-то ещё, но ложь претила его характеру.

– Наш ребенок будет ждать тебя здесь… – Улыбнувшись, он вдруг понял весь смысл произнесенных только что слов. Не только их возможный ребенок будет ждать ее последующие годы. Он и сам будет ждать ее, беспощадно изматывая свою душу в ежедневных воспоминаниях о ней. Внимательно всмотревшись в блеск этих потерянных глаз, Мануэль хотел запомнить, сберечь в своей памяти каждую частичку ее совершенства. Даже не представляя, как же он сможет добровольно отпустить ее от себя, как сможет прожить все последующие дни без ее сияющих глаз, без ее обворожительной улыбки, взгляд мужчины стал медленно угасать. Впервые он в полной мере осознал свой неминуемый крах. Умело расставляя ловушки на своем пути, он так хотел получить Шеннон целиком, что сам не заметил, как угодил в собственный капкан. Она была не только его узницей, дарящей ему райские ублажения, она была всей его жизнью, тем самым недостающим звеном, без которого дальнейшее существование не имело смысла. Столько лет он искал женщину, с которой захотел бы построить семью, но все время на его пути возникали лишь скучные, абсолютно пустые лица холодных красавиц. Так было впредь до того самого дня, когда резко нажав на тормоз, он вдруг увидел самого настоящего ангела, стоящего посреди дороги. И это была не Шеннон. Не та воровка, имеющая в своей голове четко спланированный план. Это на самом деле был ангел. Ангел, указавший ему его истинную… любовь. Впервые употребив это слово, пускай пока только мысленно, Мануэль растерянно улыбнулся. Его сердце переполнялось радостью от этой простой истинны. И все же, что-то никак не хотело отпускать чересчур строгий разум, чтобы вовсю насладиться охватившим его счастьем. Недоуменно встретив на себе ее пространственный взгляд, Мануэль инстинктивно приготовился к нападению.

Однако Шеннон и не думала нападать. Что в этом толку, раз она все равно не сможет ничего доказать. Вспомнив историю с ее собственным отцом, она лишь грустно усмехнулась.

– Вы, мужчины, всегда так красиво умеете говорить, но на деле же…

Так и не закончив предложение, девушка поспешила опустить голову, чтобы случайно не показать Мануэлю заблестевшие в ее глазах кристаллики горьких слез.

– Что значит: «на деле»? – Нахмурившись, переспросил мужчина. Отодвинув обуревавшие его эмоции на второй план, он все же не желал оставлять этот вопрос в воздухе. Его всегда раздражали недомолвки и непонятные обиды. Решив выяснить все здесь и сейчас, он нехотя продолжил тему:

– Это же будет мой ребенок. Неужели ты думаешь, что я смогу так спокойно выбросить его из своей жизни?

– Некоторые выбрасывают. – Печально прошептала она, до сих пор пытаясь совладать со своими чувствами.

– Но не я.

Его четкий ответ заставил ее забыть о слезах. Подняв голову, Шеннон пристально посмотрела в серебристые глаза. Его взгляд был уверенным и твердым, отчего ее сердце едва заметно встрепенулось, позволяя, казалось бы, несбыточной надежде медленно пробраться в его объятия.

– Клянешься? – Слишком громко после затянувшейся тишины поспешно спросила она.

Правая бровь Мануэля медленно поползла вверх. Заинтригованный ее резкой сменой настроения, он пристально всматривался в девичье лицо, словно ожидая, что это объяснение само высветится на ее лбу.

– К чему вдруг такая пылкость? Ещё недавно такие вещи тебя вовсе не интересовали.

– Я задала тебе четкий вопрос. – Устав от игр, напомнила брюнетка. – Поклянись, что если я забеременела, ты позаботишься о малыше.

Немного потрясенный ее упорством, Мануэль слегка встряхнул головой, словно пытаясь отогнать от себя безумное наваждение.

– Мы ещё даже не знаем: беременна ты или нет…

– И все же поклянись! – По-прежнему твердо настаивала девушка.

– Клянусь. – Раздраженно произнес он. – Теперь ты довольна?

Шеннон и на самом деле была почти довольна. Словно огромный камень свалился с ее души, позволяя ей вновь воспарить к свободным небесам. В ее положении она не могла и мечтать о таком чуде. Пускай не она, но, по крайней мере, ее возможный ребенок будет жить в довольстве и благополучии. Хоть это у нее получилось сделать…

Решительно встав, девушка вышла из ванны.

– Да, теперь довольна. – Сухо проронила она, на ходу вытираясь полотенцем.

Видя, как собеседница направляется к двери, Мануэль последовал ее примеру.

Тут было что-то не так. Он чувствовал это. Как будущей матери, Шеннон, конечно, не безразлична судьба своего ребенка, но все же здесь было задето нечто большее. Решив докопаться до истины, Мануэль наспех вытерся и вышел из ванной.

– Так с чего это такая уверенность, что мне не будет никакого дела до своего же ребенка?

– Так всегда бывает. – Кратко ответила она, присаживаясь на угол кровати.

Удостоверившись в своей правоте, мужчина скрестил руки на груди. Мягкий разговор с Шеннон ни к чему его не приведет – это он понял уже давно. Решив быть твердым до конца, он резко спросил:

– Это ты из своего личного опыта узнала? Твой отец бросил вас с матерью, когда ты была ещё совсем маленькой?

Шеннон остолбенела. Страх, недоверие, гнев и сожаление разом промелькнули в ее широко распахнутых глазах.

Этот взгляд не укрылся от зоркого внимания Мануэля. Мысленно проклиная свою чрезмерную грубость, он все же твердо стоял на своем.

– Нет. – Натянуто улыбнувшись, попыталась отмахнуться она. – С чего вдруг такие мысли?

Заметив ее не на шутку встревоженный вид, брюнет глубоко вздохнул и, сделав пару шагов вперед, присел на корточки напротив нее.

– Расскажи мне о своих родителях. – Мягко попросил он. – Объясни, как смогла американская беспризорница в совершенстве овладеть итальянским языком?

От его нежного тона у нее закололо внутри. Впервые ей стало невыносимо больно лгать в лицо тому человеку, чувства к которому заставляли ее оживать и с невероятной смелостью смотреть вперед на свое такое страшное будущее. Отчего-то ложь сравнилась с предательством, совершить которое к Мануэлю она уже никак не могла.

– Моя мать была итальянкой. – Раздраженно буркнула Шеннон.

– А отец американец? – Вполне разумно предположил он.

Шеннон криво усмехнулась. Говорить всю правду Мануэлю она не собиралась. Но все же отвергнуть представившийся момент выговориться и излить гнев из своего сердца так и не смогла.

– Не думаю. Моя мать покинула Италию из-за случившегося позора. Родная семья первая отвернулась от нее, не утрудившись в хоть какой-нибудь помощи.

Пораженный таким ответом, Мануэль задумчиво поджал губы. То, что родные мать и отец отказалась от своей дочери и будущей внучки – было очень жестоко, но да Бог им судья.

Взглянув в загоревшиеся боевым огнем глаза несчастной девочки, Мануэль ласково погладил ее по щеке. Как бы он хотел, чтобы она забыла всю ту горечь прожитых в нищете лет, как бы хотел дать то счастливое, беззаботное детство, каким оно и должно быть у абсолютно каждого ребенка на земле.

Заметив, как от его нежных прикосновений Шеннон потихоньку начала успокаиваться, он задал новый вопрос:

– А твой отец… Он знал о тебе?

И вновь все та же кривая усмешка завладела ее мягкими губами.

– О, конечно. – Насмешливо произнесла она. – Он бросил нас, когда я ещё даже не родилась.

Услышав столь четкий ответ, Мануэль свел брови.

– Откуда ты это знаешь? – Отстранив свою руку от ее лица, заинтригованно спросил он.

Коря себя за излишнюю болтливость, Шеннон поспешила вывернуться:

– Мама рассказала.

Однако провести Мануэля оказалась не так-то просто. Широко улыбнувшись, он посмотрел на нее взглядом удава, готовым вот-вот заглотить попавшегося кролика.

– Милая, в твоем изрядно толстом досье написано, что с семи лет ты воспитывалась в детском доме. Как же ты смогла так хорошо запомнить, что когда-то сказала тебе твоя мать?

– А у меня хорошая память. – Не слишком-то убедительным голосом, попыталась отмахнуться брюнетка.

Понимая, что о ее матери ему больше ничего не вытянуть, Мануэль решил зайти с другой стороны.

– Ты никогда не хотела найти отца?

– Зачем? – Казалось, искренне удивилась девушка. – Я ему не нужна – это же так очевидно.

– Но что если вдруг он окажется состоятельным человеком? – Предположил мужчина. – Неужели тебе никогда не было интересно это выяснить? Что если он одинок, у него нет детей и он долго и упорно искал тебя по всему миру, в надежде познакомиться и передать все свое состояние своему единственному ребенку?

– Мне не нужны его чертовы деньги! Пускай подавится!– Забыв об искусной сдержанности, вдруг гневно выпалила Шеннон.

Слепая ярость, отчетливо промелькнувшая в ее глазах, заставила его на секунду опешить. С трудом представляя, что же могло настолько сильно ожесточить душу этого несчастного ребенка, брюнет задумчиво замолчал. Решив больше не докучать ей своими расспросами, Мануэль оставил эту тему лишь для своих собственных домыслов и догадок. Было очевидно, что Шеннон что-то скрывает. А вот что, он выяснит сам. Обязательно выяснит.

Слегка приподнявшись, мужчина медленно приблизил к ней свое лицо и тихо прошептал:

– Я не такой, как твой отец. – Во взгляде Шеннон до сих пор сквозили гневные искорки, поэтому чтобы не дать ей возможности вновь закрыться от него, он вспомнил недавно произнесенные ею слова и решил сам воспользоваться этим же маневром.

– Ты мне веришь?

В его тоне отчетливо слышались нотки зарождающейся игры и веселья. Однако для Шеннон это была вовсе не игра. Ей хотелось уйти в себя, спрятаться от всего мира, но лишь одно обстоятельство мешало ей это сделать. Мануэль. Впервые она не хотела оставаться одна со своими проблемами и переживаниями. Впервые хотела позволить чужим рукам бережно стереть с ее щек горькие слезы, утешив крепкими объятиями.

Обхватив его лицо своими ладонями, она со всей серьезностью посмотрела в серые глаза.

– Я верю тебе больше чем самой себе.

Вмиг позабыв былое веселье, Мануэль ещё некоторое время неотрывно смотрел в ее обволакивающие лаской глаза, затем резко завладел самыми мягкими губами на всем белом свете.

Упиваясь ее любовь, мужчина медленно повалил девушку на постель. Оказавшись сверху, Мануэль в приступе охватившей его страсти целовал ее губы так горячо и знойно, словно обезвоженный пустынный скиталец пытался насытить свою жажду из неиссякаемого источника. Шеннон отвечала ему не менее пылко. Крепко обхватив его плечи руками, она старалась быть к нему как можно ближе, чтобы больше никакие интриги коварницы-судьбы не могли встать между ними.

– Девочка моя… – Словно в приступе жгучей лихорадки, прошептал Мануэль.

Чувствуя, как она цепляется за него, словно утопающий за последнюю соломинку, он готов был горы ради нее свернуть. Сотворить невозможное, лишь бы только навсегда уберечь эту малышку от проблем и прочих мерзостей этого мира. Как бы он хотел вот так всегда держать ее в своих объятиях. Как мечтал любить каждый новый день до конца своей жизни.

Растворяясь в его нежности, Шеннон счастливо улыбнулась, готовая перейти к более бурным действиям, как вдруг в дверь тихо постучали.

– Обед, синьор. – Послышался приглушенный голос служанки.

Грубо выведенная из блаженной эйфории, Шеннон резко открыла глаза и посмотрела на все ещё закрытую дверь.

– Пошли ее к черту. – Негодующе прошептала она.

Усмехнувшись такому варианту, Мануэль отстранил свои губы от ее шеи и, посмотрев в недовольное лицо своей обольстительницы, тихо сказал:

– Я бы с радостью, но чтобы ублажить столь страстную мисс, мне нужны энергия и сила, а, к сожалению, одним чаем сыт не будешь. – После чего достаточно громко проронил. – Минуту.

Встав с кровати, мужчина направился к креслу, где находились его вещи, однако только он успел дотянуться до своих серых брюк, как пронырливая ручка Шеннон мгновенно забрала оставшуюся часть одежды.

Поспешно накинув на себя его белую сорочку, девушка довольно улыбнулась.

– Ты же не хочешь, чтобы я встречала твоих слуг совсем голой?

Усмехнувшись, Мануэль все же промолчал. Внезапно, его мужская рубашка, соблазняюще повторяющая все изгибы красивого женского тела, показалась ему одной из самых сексуальных видов одежды, какую он когда-либо видел.

Нехотя оторвав свой взгляд от притягательной фигурки, брюнет надел свои брюки и, не спеша подойдя к двери, сам впустил ожидающую в коридоре Розу.

Вошедшая в комнату служанка уже по традиции поставила круглый серебряный поднос на письменный стол и, дождавшись легкого кивка хозяина, поспешно покинула спальню.

Приподнявшись в постели, Шеннон взглянула в сторону письменного стола, чтобы узнать меню их сегодняшней трапезы. Однако по заполонившему все углы знакомому запаху, она уже заранее могла совершенно точно сказать, что же входит в рацион их обеда.

– О, Боже! – Счастливо залепетала она, спрыгнув с кровати. – Хот-доги! Глазам своим не верю!

– Я тоже. – Критично осмотрев края зажаренных в масле сосисок в тесте, кисло проронил Мануэль. И кто только его вчера за язык дернул пообещать Шеннон самый настоящий американский ланч? Он никогда не был любителем фастфуда. Да и вообще не мог понять, как люди, имеющие возможность заменить горы холестерина хотя бы одним полезным зеленым салатом, все же с такой радостью поглощают эту вредную организму пищу? Но отступать было не в его правилах. Раз он пообещал это для Шеннон, значит так и будет.

Заняв свои прежние места, они начали трапезу.

Увидев, как вместо кетчупа рука Мануэля потянулась к майонезу, Шеннон брезгливо скривила губы.

– Вы, европейцы, вообще ничего в фастфуде не понимаете! Ну, кто же ест картофель-фри с майонезом? – Возмутился патриотический американский вкус юной девушки.

– Я. – С простотой изрек он, упорно обмакнув ломтик картошки в майонез. – А если тебе так нравится кетчуп, то можешь выпить хоть всю бутылку разом, но давай это будет уже без меня. Я и так не горю восторгом от нашего обеда.

– Зато им горю я. – Слушая в пол-уха придирчивое бурчание мужчины, поистине с детской радостью продолжала Шеннон. – Ты только попробуй сосиску в тесте. Это же так вкусно, пальчики оближешь! Или тебя завлечь ею как с клубникой? – Вспомнив свое былое озорство, игриво улыбнулась брюнетка. – Хочешь, я покажу тебе, как умело я управляюсь с сосиской?

Мгновенно изменившись в лице, Мануэль строго посмотрел на жующую свой хот-дог девушку.

– В твоей умелости я и не сомневался. А тем более в управлении с сосисками. – Без шуток проронил мужчина. – Но все же, пожалей мой желудок. Давай, мы все-таки спокойно доедим обед, а уже потом я не выпущу тебя из постели до целого вечера.

– А что будет вечером? – Послушно перестав баловаться с едой, любопытно спросила Шеннон.

– Вечером меня ожидают неотложные дела. – Отстроено проговорил он, выпив из своего бокала немного газированной кока-колы.

Былая улыбка Шеннон медленно стерлась с лица. Недоуменно приподняв голову, она посмотрела на Мануэля. Известие о том, что он скоро уйдет, приводило ее сердце в уныние и преждевременную тоску.

– Дела? – Стараясь вложить в свой голос как можно больше беспечности, тихо спросила она.

– Угу. – Словно и в самом деле не замечая расстроенных ноток в ее голосе, согласно кивнул брюнет.

– Ночью? – Не унимаясь, продолжала девушка.

– Угу. – Вновь повторил он.

Понимая, что, по всей видимости, больше она из него ничего не вытянет, Шеннон углубилась в еду. Однако вкус жареной во фритюре картошки, запах горячих хот-догов и шипящая в высоком хрустальном бокале кола больше не приводили ее в былой восторг. Еда стала безвкусной и совсем нежеланной.

Тяжело вздохнув, Шеннон все же осилила пару хот-догов, запила их кока-колой и вновь вернулась в постель. Ее игривое настроение улетучилось, забрав с собой былые надежды на чудесное завершение дня. Скоро Мануэль вновь уйдет, а она снова останется наедине с самой собою на всю эту долгую, почти что бесконечную ночь. Ей так хотелось попросить его остаться, но зачем? Чтобы лишь услышит его один-единственный ответ: «это срочные дела»?

Расстроенная сложившимися обстоятельствами, она свернулась калачиком по центру огромной кровати и молча продолжала следить за все ещё обедающим мужчиной.

Аппетит Мануэля вполне можно было назвать скудным, а уж теперь, когда от него отдалилась Шеннон, он и вовсе пропал. С трудом пережевывая пищу, брюнет отстраненно посмотрел в окно. Бескрайнее голубое небо без единого облачка словно заряжало жителей Капри отличным настроением. Однако в душе Мануэля лил проливной дождь.

От него не укрылось восприятие Шеннон к их скорой разлуке. И если она начинает грустить только из-за всего лишь одной короткой ночи то, что же будет потом? Отягощенный этим вопросом, взгляд мужчины вернулся к постели. Встретившись с ее опечаленными карими глазами, Мануэль не сдержался от мягкой улыбки.

– Давай не будем ссориться и грустить. – Тихо попросил он. – Разве сейчас нам что-то мешает быть вместе?

Задумавшись над его словами, Шеннон слабо покачала головой.

Действительно, глупо было вот так сразу впадать в отчаянье, ведь он всё ещё был здесь… всё ещё с ней. Отбросив свою детскую обиженность, брюнетка ласково улыбнулась сидящему поодаль мужчине. Внезапная шальная мысль резко пронеслась у нее в голове и, привстав на согнутом локте, девушка томно прикусила нижнюю губу.

– Присядь ближе. – Шепотом попросила она.

Безошибочно распознав в ее голосе игривые нотки, Мануэль заинтриговано приподнялся с пуфика и пересел в кожаное кресло, стоящее по центру комнаты.

Довольная его быстрой реакцией, Шеннон начала медленно расстегивать пуговки белоснежной сорочки.

– Помнишь, вчера ты меня кое о чем попросил? – Немногого робко улыбнулась она, отбросив мужскую рубашку в сторону.

От вида этой обнаженной красавицы мысли путались. С трудом вспоминая события вчерашнего дня, Мануэль свел брови, однако своя же несчастная просьба так и не возникла в его голове.

– Вчера произошло слишком много вещей. – Уклонившись от прямого ответа, отозвался мужчина.

Она мягко улыбнулась.

– Хорошо. Я напомню.

Быстро подложив под голову подушку, Шеннон легла на спину, согнула ноги в колени и, разведя их в разные стороны, медленно протянула руку вдоль своего живота. Дойдя до небольшой дорожки коротких волосков, она, преодолев врожденную стыдливость, все же опустила ладонь немного ниже.

У Мануэля перехватило дыхание. Едва не лишаясь рассудка, он зачарованно наблюдал за тем, как ее пальцы, разомкнув две небольшие створки, нежно прошлись вдоль розового бутона девичьей сокровищницы.

Непроизвольно вцепившись в подлокотники кресла, брюнет отклонился на его мягкую спинку и тяжело задышал. Его чресла распалились и теперь, сгорая в разбушевавшемся огне, требовали утоления безудержного желания. Узкий материал брюк давил на его возбужденный пах, однако, так и не убрав руки с подлокотников, мужчина по-прежнему с замиранием сердца следил за каждым движением своего бесстыдного ангелочка.

Шеннон тоже была на грани безумия. Преодолев свою робость, ее движения стали более увереннее и смелее. Медленно скользя пальчиком по набухшей горошинке, она облизнула свои пересохшие губы и участила дыхание. Осознание того, что за ней наблюдают, придавало особую остроту ощущениям. Посмотрев в напрягшееся лицо Мануэля, девушка слегка улыбнулась. Ей нравилась его столь яркая реакция на ее тело. Ее так возбудила его близость, что решив на сегодня забыть былые принципы и запреты, она лишь блаженно прикрыла веки и отдалась, уносящим ее душу в сладостные грезы, ощущениям. Влажный нектар обильно распространился между бедер, но ей уже не было до него дела. Блаженно летая в облаках, Шеннон не сразу поняла, что ее напрягшиеся соски ласкают чужие пальцы, а жаркие губы любовника так страстно прижимаются к шее.

Не вытерпев своего одиночества, Мануэль наспех освободился от брюк и теперь так неистово целовал одурманенную девушку. Заведенный ее представлением, он едва сдерживался от обуревавшего его желания, но, все же решив действовать не спеша, нежно ласкал разгорячившееся тело партнерши. Страстно обведя языком контур розового соска, брюнет слегка прикусил его зубами и нежно втянул в рот. По комнате тут же пронесся сдавленный стон Шеннон. Погрузив пальцы в его густые волосы, она до боли прикусила свою нижнюю губу, желая как никогда утонуть в настигшем ее глубоком омуте чувств. Она так хотела подарить ему всю себя. Отдать все, чтобы только вновь получить от него в троекратном размере.

Его губы опускались все ниже. Почувствовав, как его рот прижимается к внутренней стороне ее бедра, даря собой непередаваемую нежность, девушка вдруг перевернулась на живот.

Не до конца понимая ход ее мыслей, Мануэль вновь придвинулся к разметавшимся по подушке темным волосам и, нежно лаская пальцами влажную пещерку, тихо спросил:

– Что-то не так?

И вновь новая волна смущения заполонила девичьи щеки, окрасив их легким румянцем.

– Всё так. Просто я… – Не зная как выразить свое желание, робко начала Шеннон, специально отводя взгляд. – Помнишь тогда в ванной, ты… ты так сильно прижимался ко мне… так… – Прекратив сбивчивую речь, девушка усмехнулась, стыдливо пряча свое лицо в подушке. – О, Боже, что я несу?

Однако Мануэль все прекрасно понял.

Нежно прикусив молчу ее уха, он тихо спросил:

– Ты уверена, что именно этого хочешь?

Его тон был таким мягким и успокаивающим, что отстранившись от подушки, Шеннон обернула к нему свое лицо. Внезапно вся ее былая стыдливость исчезла и теперь, смотря в его теплые глаза, она больше не боялась выразить свои истинные чувства и желания.

– Да, хочу. – Ясно прошептала она. – Хочу отдаться тебе полностью. Хочу подарить тебе каждую частичку себя… Если, конечно, это не противоречит общепринятым мерам.

Слегка усмехнувшись в ответ, Мануэль лишь плотнее прижался грудью к ее спине.

– В постели мы сами придумываем игры и правила к ним, однако никаких условностей и общепринятых мер в ней нет. Главное, чтобы этого хотели мы оба.

– Я хочу. – Чувствуя, что он ожидает ее ответа, вновь повторила девушка. – Хоть и немного боюсь…

От ее робкого взгляда у него участилось сердцебиение. Столь искренней привязанности, столько безграничного доверия он ещё никогда и ни у кого не встречал.

Страстно прижавшись губами к ее полураскрытому рту, он, в порыве охватившей его душу нежности, ласково прошептал:

– Не бойся. Просто будь со мной. Люби меня и я обещаю сделать тебя самой счастливой женщиной на свете.

Отдавшись во власть безумному поцелую, Шеннон, подчиняясь его рукам, легла на бок. Пальцы Мануэля нежно сжали ее левую грудь. Губы нехотя отстранились от ее лица, мелкими поцелуями орошая соблазнительный изгиб плеча женского тела.

Блаженно вздохнув, Шеннон прикрыла глаза.

Почувствовав, как свободной рукой он размазал ранее вытекший из ее лона тягучий

нектар вдоль промежности, а затем направил свою упругую плоть меж ее ягодиц, она вспомнила свой первый опыт в этой же постели и вновь приготовилась к сильной боли.

Чувствуя ее внутренне напряжение, Мануэль нежно погладил девушку по спине и успокаивающе прошептал:

– Расслабься, малыш. Верь мне…

И она поверила. Попытавшись отбросить от себя нарастающий страх, она поудобнее разместилась на кровати и расслабленно вздохнула.

В ту же секунду он слегка усилил нажим. Ее тугая попка нехотя растягивалась от его частых, но тем не менее осторожных попыток проникновения, пока наконец не приняла его головку внутрь.

– Аххх.. – Послышался женский стон.

Однако все же сильной, нестерпимой боли ей это не приносило. С силой проникая в нее все глубже и глубже, Мануэль двигался очень медленно, стараясь причинить как можно меньше неприятных ощущений.

Раскрыв глаза, взгляд Шеннон упал на свою вцепившуюся в простынь ладонь. Рука Мануэля вновь легла ей на грудь, невольно заставляя ее погрузиться в атмосферу идущей от нее нежности. Постепенно ее дыхание вновь стало ровным, а его глубокие проникновения менее болезненными. Привыкнув к новым ощущениям, она обернула лицо и, встретившись с его нежным, переживающим взглядом, мягко улыбнулась в ответ.

Она не жалела, что пошла на этот шаг. Он всегда был близко, но она хотела быть к нему ещё ближе. И вот теперь это желание осуществилось. Она отдалась ему полностью. Без остатка…

– Быстрее. – Медленно приблизив к нему свое лицо, Шеннон нежно прикусила его нижнюю губу и тихо прошептала. – Двигайся быстрее…

В ту же секунду ободренный ее словами, мужчина аккуратно перевернул девушку на живот и, не выходя из нее, поставил на колени.

Оказавшись на четвереньках, Шеннон усмехнулась. Уж слишком хорошо помнила она эту позу. Слишком остро чувствовала его в себе.

Его движения стали немного быстрее.

На этот раз сдерживать свои громкие стоны у нее не хватило сил. С каждым новым вторжением из ее горла вырывался очередной страстный возглас. В глубине ее сознания мелькнула пристыженная мысль о том, что сейчас их должно быть слышит весь дом, но уже через мгновение былые мысли улетучились, оставляя место лишь одному безумному наваждению.

Раз за разом натягивая ее тугую попку на свой каменный член, мужчина и сам потерял контроль всего происходящего. Отвечая не менее бурными вскриками, он все сильнее и сильнее проникал в нее. По инерции его рука проскользнула по ее животу и, улегшись спереди между ног любовницы, ласково начала поглаживать затвердевшую горошину клитора.

Шеннон обезумела. Таких ощущений она ещё никогда не испытывала в своей жизни. Не помня себя от охватившего ее шквала безумия, всепоглощающего восторга и неутолимого желания, она закричала. Закричала так громко и неистово, что лишь только молчаливые свидетели-стены могли понять ее неодержимую, переполняющую душу, безграничную страсть. Ей стало так легко и свободно. Будто невесомая бабочка она порхала высоко в воздухе, совершенно не заботясь о беспощадных лучах жаркого солнца, припекающих ее шелковые крылышки.

Легкий морозец начал покрывать изрядно вспотевшее тело мелкими мурашками, когда к ней вновь начало возвращаться ясное сознание. Словно издали до нее донесся громкий стон Мануэля. Понимая, что с ним происходит то же, что и с ней несколькими секундами ранее, девушка радостно улыбнулась.

Постепенно он сбавил темп. Крепко держась за округлые ягодицы любовницы, брюнет все медленнее и медленнее проникал в нее. Очарованный ее сексуально выгнутой под ним спиной, он в последний раз вошел в нее до предела, после чего все его тело пронзила молния нахлынувшего экстаза. Забившись в легких судорогах, Мануэль излил в нее свое семя, после чего осторожно вышел из ее тугой дырочки и обессилено прилег рядом.

Не до конца понимая, что же с ними только что произошло, Шеннон, словно опьяненная сильной дозой алкоголя, как в тумане повернулась к нему. Ее лицо освещалось блаженной улыбкой и сплошным удовлетворением, однако нижняя часть туловища до сих пор горела огнем. Но при всем этом огонь этот был приятным и что, немаловажно, желанным ей самой.

Находясь в сладкой истоме, Шеннон придвинулась к Мануэлю немного ближе и, положив свою руку на его вспотевшую грудь, устало прошептала:

– Знаешь, я никогда не думала, что человеческие чувства могут быть настолько сильными. Такое ощущение, будто я раз за разом умирала в этой постели, но уже через секунду вновь возрождалась благодаря твоей теплоте и ласке.

Лениво улыбнувшись в ответ, Мануэль лишь нежно ущипнул ее за кончик носа и, подложив свои скрещенные руки под голову, блаженно вздохнул.

– Спи. – Расслабленно прошептал он, закрывая глаза.

Слегка наморщив носик, темноволосая девушка нежно провела ладонью по его груди.

– Но я не хочу спать.

Не став перечить своему настырному ангелочку, уставший мужчина так и не открыл глаз.

– А я вот хочу. – Зевнув, произнес он. – И если уж тебе не спится, то разбуди меня в девять.

Метнув взгляд на каминную полку, где стояли красивые антикварные часы, Шеннон отметила, что до девяти оставалось ещё уйма времени.

Согласно кивнув, она положила свою голову на его широкую грудь.

– Хорошо. – Тихо сказала она вслух, рисуя пальцем незатейливые узоры по его горячей коже.

Мануэль ничего не ответил.

Прислушиваясь к его равномерному сердцебиению, Шеннон слегка улыбнулась, радуясь своему короткому счастью быть рядом с ним. Возможно, впервые в жизни ей так повезло. Возможно, ее катастрофическое фиаско в доме отца было отнюдь не случайно. Ведь не случись этого, она бы так и не узнала всю настоящую силу любви. Не поняла бы, что значить ценить каждый момент объятий любимого. Не почувствовала бы себя такой счастливой и по-настоящему нужной другому человеку.

Покрепче обняв грудь Мануэля, Шеннон вновь улыбнулась и, прикрыв глаза, углубилась в недавние, но уже ставшие такими ценными и счастливыми, воспоминания.

Сладко зевнув, темноволосая девушка не заметила, как и сама погрузилась в объятия крепкого сна.

Проснувшись от легкого озноба, пробегающего по обнаженной коже, Мануэль открыл глаза. Вместе с ними в царившем полумраке, казалось, замерла и сама огромная комната, робко ожидающая пробуждения влюбленных. Однако будить прижавшуюся к его телу Шеннон, он вовсе не спешил. Нежно убрав с ее лица прядь темных волос, мужчина осторожно отстранился от спящей девушки и, накрыв ее легкой простыней, бесшумного встал с кровати. Взглянув на часы, Мануэль недовольно покачал головой. Стрелки наручных часов указывали на пол-одиннадцатого вечера, а это значит, что его дела требовали безотлагательного исполнения, иначе он может потерять всё…

Прервав свою мысль, брюнет вновь оглянулся на просторную кровать. Увидев у правого края сладко спящую брюнетку, его губы изогнулись в нежной улыбке.

… Может потерять всё, что ему было по-настоящему дорого.

Бесшумно собрав разбросанные по полу вещи, он вошел в смежную комнату и, наспех приняв душ, поспешно оделся, после чего тихо вернулся в темную спальню.

Шеннон до сих пор крепко спала. Не удержавшись, Мануэль в последний раз подошел к кровати и, нежно проведя кончиками пальцев по ее мягкой щеке, едва заметно улыбнулся.

Больше всего на свете он бы хотел вот так вот и дальше любоваться столь милым, умиротворенным личиком, однако задуманные дела были намного важнее этой минутной слабости.

Нехотя отойдя от спящей девушки, он незаметно покинул спальню.

Словно почувствовав свое сплошное одиночество в огромной постели, Шеннон слегка приоткрыла глаза. В окружающей темноте почти ничего не было видно, однако она уже каким-то образом знала, что не ошиблась и в спальне кроме нее больше никого нет. Включив ночную лампу на прикроватной тумбочке, девушка оглянулась. Ни разбросанных по полу вещей Мануэля, ни его самого в комнате действительно не было. Лишь только исходивший от соседней подушки слабый аромат мужских духов напоминал ей о его присутствии. Углубившись в наволочку, брюнетка посильнее вдохнула приятный запах свежести смешанного с капелькой дерзости и такого необъятного шарма. Это был его запах…

Нехотя отложив подушку обратно на мягкий матрас, Шеннон поднялась с кровати. Уже привычно укутав свое нагое тело простыней, она подошла к тихо тикающим часам, стрелки которых показывали ровно одиннадцать вечера.

Прикусив нижнюю губу, девушка тоскливо оглядела комнату. Ей предстояло провести в своей золотой клетке целую ночь одиночества и печали. Она мало пронимала, какие же неотложные дела могут занимать предприимчивого человека ночью, но все же думать об этом не стала. Ей хотелось доверять Мануэлю. Верить каждому его слову. Тяжело вздохнув, девушка все же постаралась отбросить от себя пессимистическое настроение. В конце концов, у нее оставалась надежда на то, что Мануэль появится в этой комнате с первыми лучами солнца. Улыбнувшись такому желанию, брюнетка подошла к широкому окну, чтобы полюбоваться на звездное небо. Ее душу переполняли самые разносторонние эмоции, о наличии которых она никогда даже не подозревала.

«Любовь» – как много в этом слове. Именно благодаря ней она смогла понять всю истинную природу женщины. Смогла взглянуть на себя по-новому. И, кажется, такая, открытая для новых познаний, Шеннон нравилась ей намного больше прежней.

Вздохнув полной грудью, девушка присела на широкой подоконник. Казалось, уже ничто не могло испортить ее романтического настроения, как вдруг резкий свет фар на мгновение ослепил глаза. Проморгавшись, брюнетка вновь посмотрела на спортивный автомобиль, остановившийся у главного входа в дом. Выйдя из черного «Ламборджини», невысокий слуга открыл дверцу подошедшему хозяину.

Продолжая следить из окна спальни, девушка отстраненно прикусила ноготок указательного пальца. О том, что Мануэль сегодня собирался уехать из дома, она прекрасно знала, но то, что последовало минутой позже, повергло ее в самый настоящий шок.

Как только облаченный в шикарный светло-кремовый костюм хозяин сел за руль своей машины, на крыльцо особняка вышла молодая рыжеволосая девушка в плотно обтягивающем фигуру черном, коротком платье. Дождавшись пока тот же слуга откроет дверцу и для нее, она вдруг громко рассмеялась какой-то случайной реплике и небрежно села в машину. Черный «Ламборджини» резко сдвинулся с места, «улетая» к главным воротам этой огромной резиденции.

Спортивный автомобиль уже давно скрылся с глаз, а Шеннон все так же, не моргая, смотрела в одну и ту же точку. Она давно все поняла и даже где-то в душе уже заранее ждала подобного подвоха. Мужчины, подобные Мануэлю, никогда не остаются одни. Ей было ужасно больно от осознания такой истины, но, по крайней мере, глубоко в душе она ее знала. Однако чего она никак не ожидала, так этого того, что это произойдет сегодня. После того, что между ними было…

С болью закрыв глаза, девушка почувствовала, как по ее щекам заскользили крупные, горячие капли соленых слез. Его предательство было схоже с ножом в спину. Это было больнее того, что сделал Джеф. В эту минуту это было даже больнее того, что совершил с ней ее родной отец! Все ещё не до конца веря в произошедшее, потрясенная девушка отпрянула от окна. Звездное небо утратило для нее романтический смыл. Ей больше не хотелось мечтать. Ей жить больше не хотелось!

Спрятав лицо в своих холодных ладонях, Шеннон присела в кресло.

Как он мог с ней так поступить? Как мог после столь страстных объятий променять на другую?! Она отдалась ему вся, а что сделал он? Воспользовался глупостью наивной девчонки? Ей так хотелось кричать, хотелось проклинать его, но она не могла. Словно какой-то глубокий, невидимый барьер образовался внутри нее, не позволяя излить всю свою горечь обиды на эту ледяную маску полнейшего покоя. Да, она изменилась. Стала другой, не той агрессивной бродяжкой, что была раньше. За эти пару дней она заметно повзрослела душой. Она научилась ценить то, что имеет. Научилась отвечать за свои слова. И всему этому ее научил он. Человек, обладающий настолько холодным расчетом, что после страстных занятий любовью с ней он с легкостью взвалил на свои плечи новую пассию.

– А не слишком ли это много для вас, синьор Конте? – Горько смехнувшись, тихо спросила она, обращаясь в пустоту холодной комнаты.

Не узнавая саму себя, девушка отрешенно положила руки на письменный стол и уткнулась в них своим лбом.

Нет, она по-прежнему не жалела того, что сделала и даже если бы у нее была такая возможность, то вряд ли что-то изменила в этих последних днях. Она лишь жалела об одном. Жалела, что забыла о том веселом смехе, что изредка доносился по ночам до стен ее комнаты. Она должна была хотя бы узнать о нем у Мануэля. Могла спросить. Хоть как-то поинтересоваться. А вместо этого она просто забыла о своей сопернице. Хотя, сопернице ли? Через несколько дней она навсегда покинет этот дом и тогда эта рыжая девушка может спокойно властвовать здесь повсюду. Сейчас, припоминая, что ей некогда рассказывал о Мануэле Джеф перед их роковым знакомством, Шеннон вспомнила, что одновременно у него могло быть десятки женщин, и все они воспринимали это как само собой разумеющееся. Имея сразу несколько любовниц, он не делал лишь одного – никогда не разрешал им задерживаться в его доме больше чем на одну ночь. А судя по тому, сколько раз она уже слышала в этих стенах знойный смех этой рыжеволосой особы, то с легкостью могла предположить, что та занимает значительное место в жизни Мануэля. От осознания этой нехитрой истины, ей стало больно как никогда.

Всего лишь несколько дней и она бы уехала отсюда, навсегда оставаясь в своих глупых фантазиях о чистой и совершенной любви. Почему? Почему он не подождал этих нескольких дней…

Ее горькие мысли прервал тихий стук в дверь.

Позволив темнокожей служанке пройти в комнату, Шеннон без интереса взглянула на принесенный поднос с едой, но, так и не разобрав, что на нем находится, раздраженно перевела взгляд на ближайшую стену.

– Простите, что так поздно. – Неожиданно заговорила служанка. – Но синьор говорил, что вы спали. А теперь, когда Энрико увидел полоску света под дверью, то подумал, что вы, должно быть, голодны…

Тронутая чрезмерной заботой слуг, Шеннон горько усмехнулась. Хотела ли она есть – она не знала. Что-то внутри нее оборвалось, не давая возможности головному мозгу соединиться со своими импульсами. Иначе она бы не сидела так, покорно сложа руки. Иначе ее душу не заполнил бы тот лютый мороз, что сейчас вьюгой кружил в ее израненном сердце.

– Кто она? – Словно чужим голосом, тихо спросила Розу брюнетка. – Кто уехал из дома вместе с хозяином?

Не ожидая подобного вопроса, негритянка пораженно посмотрела в бесстрастное лицо темноволосой девушки.

– Синьорина Микелина. – После недолгого раздумья, отозвалась она.

Подняв на служанку свой безжизненный взгляд, Шеннон не удержалась от очередной усмешки.

– Милое имя. – Холодно проронила она, вновь возвращаясь в себя.

Отметив, что даже служанка знает имя одной из любовниц Мануэля, Шеннон досадно вздохнула.

– Могу я ещё что-нибудь сделать для вас? – Вновь послышался со стороны тихий голос. – Может быть, приготовить вам ванную или сменить пост…

– Уходи! – Резко перебив женщину на полуслове, четко произнесла она. – Мне ничего не нужно.

Поспешно исполнив приказ, Роза вышла из комнаты.

И вновь Шеннон осталась наедине со своими мыслями.

Внутри ее душили слезы обиды и негодования, но, не выпуская своих эмоций наружу, девушка осталась убийственно спокойной до конца.

Кое-как борясь с подступившей депрессией, Шеннон встала с кресла и подошла к камину. Ей не хотелось больше думать ни о той смеющейся девице, ни о Мануэле. Пускай они оба катятся к черту. А она устала от слез и разочарований. Устала быть обманутой. Устала вечно сидеть на задних рядах. С нее хватит! Пускай она пока не умеет отделять свои эмоции от желаний, но это будет следующим этапом в ее новой жизни. Что ж, раз синьору Конте нужен от нее только лишь секс, она отплатит ему той же монетой. Долой чувства и привязанность. Долой розовые очки!

Пробежав пальцами вдоль прохладной поверхности гранитной полки, Шеннон перевела свой отрешенный взгляд на стену и, встретившись с небольшой картиной, на холсте которой был изображен бушующий океан, вдруг вспомнила о тайнике. Обрадованная новым развлечением на ночь, девушка придвинула кресло к высокой стене и осторожно сняла тяжелую позолоченную раму. Внимательно оглядев прочный титановый сейф, она заметила два разных замка: электронный с одной стороны и магнитный с другой. Не имея при себе ни нужной магнитной карточки, ни прочих необходимых инструментов, Шеннон могла забыть о взломе первого замка. Простой отмычки из скрепки тут явно недостаточно. Нужный код электронного замка девушка тоже не знала. Поэтому от нечего делать, она лишь поудобней уселась в кресло и без особого стремления начала подбирать верную комбинацию. Впервые ее не интересовало содержимое тайника, ей просто нужно было занять себя хоть каким-нибудь делом, лишь бы только не размышлять о том, какими же неотложными делами сейчас занят Мануэль.

Всю дорогу Мануэль был полностью погружен лишь в свои собственные мысли. Его никак не оставлял в покое томный взгляд прекрасных карих глаз. Как же сильно он сумел полюбить образ смеющейся невысокой девушки всего лишь за эти прошедшие несколько дней! Он обожал каждую ее улыбку, каждый взмах таких пышных и длинных ресниц. Он обожал ее всю. С трудом отвлекая себя от мыслей о спящей в его комнате брюнетке, Мануэль стал обдумывать предстоящую встречу с другом, и, казалось, вовсе забыл о сидящей рядом рыжеволосой пассажирке.

Едва не проехав мимо указанного места, мужчина вдруг резко нажал на тормоз, останавливая машину под неоновой вывеской, освещающей вход в один из самых популярных ночных клубов Капри.

В салоне воцарилось напряженное молчание. Понимая, что, по всей видимости, ей и сегодня предстоит коротать эту ночь одной, девушка натянуто улыбнулась.

– Я думала, ты зайдешь со мной в клуб. – Тихо проронила она.

– Не сегодня. – До сих пор пребывая в своих мыслях, водитель лишь посильнее сжал пальцами руль, обтянутый в мягкую черную кожу.

Недовольно вздохнув, собеседница свела брови и посмотрела на сидящего рядом мужчину.

– Не боишься, что я там себе кого-нибудь найду? – Вздернув брови, попыталась поддеть она.

Мануэль лишь протяжно вздохнул.

– Что ж, чему быть, того не миновать. – Отстраненным голосом, отозвался он.

Она пораженно усмехнулась и отвернулась в сторону своего бокового окна.

– Раньше ты был более ревнив к моим поклонникам… – Чуть расстроено произнесла пассажирка и, вновь развернувшись к малоразговорчивому водителю, слегка взволнованно спросила. – Что с тобой? В последнее время ты стал таким отчужденным… таким замкнутым. Я тебя не узнаю.

– Всё в порядке, Мике. – Изогнув губы в слабом подобии улыбки, жестко проговорил мужчина. – Счастливо повеселиться.

Она ненавидела этот тон. Тон, означающий резкое и безоговорочное завершение беседы. Глубоко вздохнув, девушка взялась за прохладную ручку дверцы.

– Может, все же зайдешь со мной в клуб? – Всё же ещё раз попробовала уговорить она его. – Ну, хотя бы на пару минут? Я обещала показать тебя подругам.

Почувствовав себя словно выставочным экспонатом в музее, Мануэль усмехнулся.

– В другой раз похвастаешься мной перед своими подругами. А пока, – достав из кармана пиджака черное кожаное портмоне, он, не глядя, вытащил пачку банкнот и протянул их рыжеволосой моднице, – сделай так, чтобы хотя бы до утра я мог остаться наедине со своими мыслями.

– Как скажешь, дорогой. – Хмыкнув, слегка обиженно проговорила рыжеволосая девушка. Забрав деньги, она не спеша вышла из машины.

– Я подъеду сюда же ровно в восемь. Так что будь добра, не задерживайся! – Словно только что вспомнив возложенную на него обязанность, громко проронил брюнет вслед удаляющейся красотке, после чего вновь нажал на педаль газа, поспешно исчезая за крутым поворотом.

Припарковав машину возле входа в небольшое двухэтажное здание, Мануэль не спеша преодолел стеклянные двери и вошел в ярко освещенное просторное фойе. Небрежно преодолев мягкие кожаные кресла для ожидающих клиентов, мужчина сразу же подошел к стоящему по центру помещения столу-стойке, за которым сидела миловидная белокурая девушка. Перебирая что-то в своих руках, блондинка напряженно смотрела вниз, не замечая подошедшего к ней высокого брюнета.

– Мне нужен Лоренцо Фериччи. – Выводя ее из раздумий, сразу же перешел к делу Мануэль.

Вздрогнув от неожиданного голоса, девушка резко подняла голову, и оторопело улыбнулась столь нежданному гостю.

– Простите, синьор, но это невозможно. – Все ещё пребывая в легкой растерянности, наконец-то, произнесла она. – Синьор Лоренцо в отъезде. Через час его самолет вылетает в Соединенные Штаты по делу мистера Диккенса, так что в ближайшую неделю он будет недоступен.

Спокойно выслушав тираду вспомнившей свои обязанности секретарши, Мануэль заметил в ее руках небольшой снимок, на котором была изображена эта же девушка в обнимку с ее недосягаемым боссом. Слегка занервничав под столь пристальным вниманием брюнета, блондинка натянуто улыбнулась, поспешно пряча злополучную фотографию под стол.

Ухмыльнувшись в ответ, Мануэль по-прежнему продолжал лениво облокачиваться о лакированную поверхность высокой стойки.

– Могу я ещё что-нибудь для вас сделать? – Неуверенно обратилась к нему секретарша.

– Конечно, – слащаво улыбнулся мужчина, словно невзначай постукивая табличкой с ее именем по поверхности стола, – вы можете прямо сейчас позвонить своему боссу и немедленно вызвать его обратно в свой офис.

– Но… – Возмущенно начала девушка.

– Или вы хотите, чтобы я позвонил ему сам? – Не дав ей возможности договорить, как ни в чем продолжал улыбаться мужчина.

Понимая, что ей намекают на ее прямые обязанности, секретарша нехотя потянулась к трубке телефона. Ещё раз вскользь оглядев высокого незнакомца, она отметила его дорогой светлый костюм, золотые запонки, выделяющиеся на слегка выпирающих из рукав белоснежных манжетах и стильную прическу. Этот мужчина, бесспорно, имел достаточно важное влияние в своем круге, которой уж явно не состоял из обычных смертных сего мира. Этот мужчина знал себе цену, так же как и свое высокомерие. Однако, как правило, именно такие самолюбивые паразиты больше всего и нравились простым, до сих пор ожидающим от жизни чего-то феерического, девушкам. И секретарша Лоренцо Фериччи была вовсе не исключением.

– Как вас представить? – Спрятав охвативший ее душу внезапный переполох, вежливо поинтересовалась она.

– Мануэль Конте. – Любезно отозвался брюнет и, оставив в покое небольшую табличку, вскользь прочитал имя сидящей перед ним девушки:

– Лаура. – Тихо протянул мужчина, отчего лицо белокурой секретарши приобрело более мягкие черты.

Вспыхнув под его, казалось бы, одурманивающим взглядом, девушка смущенно улыбнулась.

– В последнее время мне почему-то очень нравится это имя. – Продолжая насмешливо улыбаться, проронил Мануэль. И не став ожидать специального приглашения, плавно развернулся, направляясь к закрытым деревянным дверям кабинета начальника.

– Я подожду в кабинете. – Бросил он через плечо.

Не посмев попрекнуть столь самоуверенного, но не менее обаятельного клиента, девушке ничего не оставалась, как только мечтательно вздохнуть и набрать номер босса, чтобы сообщить ему о происшедшем.

Зайдя в просторную комнату, Мануэль огляделся. Да, давно он не видел старого друга. По крайней мере, этого времени Лоренцо вполне хватило, чтобы обустроить свою жизнь и, как он успел заметить, поднять в гору свой юридический бизнес.

Пробежав взглядом мимо широких рядов книжных полок, усеянных томами по юриспруденции, мужчина протяжно вздохнул. Он ещё не забыл те дни, когда они вместе от корки до корки зубрили все эти пособия для начинающих адвокатов. Вот только окончив университет, их дороги разошлись: его дорожка привела его к семейному бизнесу и своей фабрике, к делу которой у него был поистине врожденный дар, а вот Лоренцо все же стал высококвалифицированным адвокатом. И надо сказать, чертовски успешным адвокатом. Хоть бывшие студенческие соратники теперь виделись не так часто, как бывало прежде, но все же Мануэль прекрасно знал обо всех достижениях старого друга, которые, надо сказать, его приятно удивляли. Теперь же он выбрал именно его. И дело было вовсе не в том, что он знал Лоренцо с давних лет, а в том, что своими победами в судах Фериччи заслужил свое уважение в глазах многих воротил Италии, хотя, возможно, уже и за ее пределами.

В дверь тихо постучали.

Полуобернувшись, Мануэль вновь увидел миловидную улыбку молоденькой секретарши.

– Синьор Фериччи прибудет минут через сорок. – Слегка выглядывая из-за двери, произнесла она. – А пока вы ждете, не хотите ли чего-нибудь выпить?

С секунду обдумав такое предложение, брюнет согласно кивнул.

– Буде добры, кофе с сахаром и со сливками.

Поспешив исполнить пожелание синьора, девушка скрылась из вида.

А всего через пару минут на широком письменном столе Мануэля уже ожидал небольшой поднос с чашкой свежезаваренного кофе на небольшом фарфоровом блюдце, сливками и круглой сахарницей.

Достав с одной из полок толстый том конституционного права, Мануэль вернулся в свое кресло, добавил немного сливок в принесенную чашку кофе и не спеша погрузился в чтение.

Не заметив ход времени, мужчина все ещё продолжал читать права добросовестных граждан Италии, когда за дверью послышался тихий шум.

– Неужто, ты все же решил податься в адвокаты? Хочешь создать мне конкуренцию? – Вместо приветствия, громко произнес вошедший в комнату светловолосый мужчина в черном костюме.

Улыбнувшись знакомому голосу, Мануэль отложил книгу на стол и, встав с кресла, протянул руку бывшему одногруппнику. Однако Лоренцо вовсе не спешил отвечать на рукопожатие. Вместо этого он лишь подошел к брюнету немного ближе и крепко обнял старого друга.

– Черт возьми, Конте, откуда ты знал, что мой офис открыт в это время? – Отстранившись, немного пораженно спросил светловолосый мужчина.

– Просто я знаю тебя. Ты – ночная птица. – Улыбнулся собеседник. – Но вот если бы я решил заглянуть сюда ранним утром, то, скорее всего, наткнулся лишь на закрытые двери.

– Скорее всего. – Улыбчиво подтвердил блондин. – Однако тебе сейчас тоже повезло. Лаура уже давно должна быть дома, а я, кстати, в летящем самолете.

Пропустив мимо ушей укоряющие нотки, Мануэль внимательно всмотрелся в лицо старого друга.

– Сколько лет я тебя не видел? Ты заметно изменился с момента нашей последней встречи.

– А вот я тебя вижу довольно часто. – Забыв былой упрек, добродушно улыбнулся Лоренцо, присаживаясь в свое кресло у противоположной стороны стола. – В газетах твое славное личико так и блистает в компании с какой-нибудь очередной знойной красоткой.

Усмехнувшись такому заявлению, Мануэль незамедлительно парировал в ответ:

– Зато спать со своей молоденькой секретаршей – это ужасно банально. – Поддел он. – Но это так на тебя похоже.

Грешно приподняв руки, Лоренцо лишь рассмеялся в ответ.

– Ей почти что тридцать. К тому же, она прекрасно справляется со своим обязанностями. – Словно в оправдание проронил он.

– Не сомневаюсь. – Двояко расценив произнесенный ответ, согласно кивнул брюнет.

Устав от поддеваний, Лоренцо принял раздраженный вид, которой на деле означал всего лишь его проигрышную позицию.

– Кончай издеваться. – Буркнул он. – Лучше скажи, зачем пришел? Ты хоть в курсе, что ты меня практически с борта самолета выдернул?

– Да-да, знаю, твоя милая секретарша рассказывала. – Ничуть не задетый его наигранной суровостью, проронил Мануэль. – Но мне очень нужна твоя помощь.

– Моему потенциальному клиенту в Штатах она тоже нужна. – Все ещё продолжая выражать свое недовольство, отозвался блондин.

Отбросив былое веселье, Мануэль серьезно взглянул на друга.

– Сколько бы ни пообещал твой Диккенсон, я заплачу тебе в два раза больше.

Изумленно приподняв брови, Лоренцо свел пальцы ладоней в замок.

– Это что-то настолько серьезное?

– Очень. – Незамедлительно отозвался друг.

С секунду поразмышляв над сложившейся ситуацией, блондин едва заметно кивнул головой.

– Что ж, если это в моей компетенции и я…

– В твоей, – перебив друга, уверенно отозвался Мануэль, – ты выигрывал похожие дела уже не раз. Именно поэтому я тебя и выбрал.

– Я польщен. – Наигранно улыбнулся собеседник. – А теперь ближе к делу. Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?

На этот раз от широкой улыбки не удержался Мануэль.

– Не для меня. – Поправил он. – Для неё.

– О, – брови Лоренцо изумленно приподнялись вверх, – для нее! – Тихо повторил он. – Это становится интересно.

Сведя брови, белокурый мужчина задумчиво посмотрел в непроницаемое лицо друга.

– Ревнивый муж? – Наконец-то спросил он.

Мануэль насмешливо усмехнулся в ответ.

– Это слишком пафосно.

– Обиженная любовница? – Вновь предположил Фериччи.

Скривив губы, брюнет отрицательно покачал головой он.

– Скучно.

– Неужто, ты сам гоняешься за одной из своих девиц, в надежде получить от нее обещанное наслаждение?

– Ну, а это уже что-то из рода фантастики. – Отклоняя очередной вариант, ухмыльнулся мужчина.

– Тогда сдаюсь. – Отклонившись на спинку своего кресла, вздохнул Лоренцо. – Рассказывай сам, что тебя ко мне привело.

Приняв точно такую же расслабленную позу, Мануэль задумчиво посмотрел в пространство перед собой. Решая с чего начать, он, наконец, тихо произнес:

– Недавно в один из престижных особняков Искьи пробрались воры…

– Да, слышал. Пострадала семья Пасквитти, кажется. – Согласно кивнул собеседник. – Громкое дело. Если не ошибаюсь, из сейфа были украдены бриллианты на сумму равную семизначному числу.

– Верно. – Протяжно вздохнув, подтвердил брюнет.

– Так же я слышал, что охранникам все же удалось поймать одного из воров. – Бодро продолжил Фериччи. – Все же есть справедливость на этом свете, хоть я и не завидую задержанному преступнику.

– Вот именно. – Натянуто разведя губы в слабой ухмылке, кивнул Мануэль. – А теперь ты должен не то, что не завидовать ему, твоя прямая обязанность помочь избежать ему тюрьмы. А уж если быть более четким, то ты должен помочь одной славной девушке избежать сурового наказания.

И вновь за последний час брови Лоренцо ошарашено поползли на лоб.

– Ты… – Выдавливая слова из своего пересохшего горла, сбивчиво начал он. – Ты имеешь в виду ту пойманную преступницу?

Криво улыбнувшись такому сравнению, Мануэль продолжал неотрывно следить за округлившимися глазами собеседника.

Поняв, что друг не шутит, Лоренцо озадаченно вздохнул, пытаясь уложить в голове столь неожиданную просьбу.

– Хорошо. – Вновь вернувшись к спокойному состоянию, тихо проронил он. – Что именно ты хочешь для нее сделать?

– Всё. – Четко отозвался Конте. – От подтверждения ее непричастности к этому делу до полного оправдания в суде.

– Да ты с ума сошел?! – Не сдержавшись, огорошено выкрикнул Фериччи. – Ее же поймали на месте преступления!

– Ну и что? При ней ничего не нашли. – Небрежно пожав плечами, возразил брюнет. – Она работала в том доме прислугой и просто убиралась в комнате.

– Из которой пропали бриллианты, позволь напомнить!

Скрестив руки на груди, Мануэль обдал своего друга твердым, непреклонным взглядом.

– Свали всё на напарника. – Четко произнес он. – Придумай ей ложное алиби. Мне плевать, как ты это сделаешь, но суд должен ее оправдать!

Все ещё поверженный в шоковое состояние, Лоренцо озадаченно покачал головой.

– Да ты хоть понимаешь, с кем мы имеем дело? – Поставив локти на стол, он на секунду спрятал свое лицо в ладонях. – Моргана Пасквитти хочет лютой расправы. Она готова живьем съесть эту девчонку.

– Мне плевать, чего она хочет. – Вновь приняв небрежный вид, проронил Конте. – В этой семье решает лишь ее муж. Именно с ним нам нужно найти компромисс, а не с его вечно недовольной женушкой.

– Однако не советую, так быстро сбрасывать ее со счетов. – Не унимаясь, продолжил Лоренцо. – Она может подкинуть свинью в самый неожиданный момент. Так не раз бывало.

– Она будет смиренно молчать. – Вдруг уверенно произнес брюнет. – Я очень долго знаю эту семью и поверь, Моргана нам не противник.

Недоверчиво фыркнув себе под нос, блондин посмотрел в спокойное лицо собеседника.

– С чего такая уверенность?

Подняв со стола прежнюю книгу, Мануэль задумчиво повертел ее в руках, решая рассказать ли другу о некогда личном разговоре с Пасквитти.

– У Леонардо больное сердце. – Наконец, тихо проронил он. – А также огромное состояние, которое он пока не спешит завещать своему единственному сыну.

– Хочешь сказать, что он составил документы таким образом, что в случае его смерти все деньги переходят не его жене и ребенку, а в какое-нибудь совершенно другое русло?

Согласно кивнув, брюнет отбросил толстый том обратно на стол и посмотрел в лицо пораженного собеседника.

– Откуда ты знаешь? – Недоверчиво спросил его тот.

– Он сам сказал. – Просто улыбнулся Конте. – Я же сказал, я эту семью очень хорошо знаю.

Пораженно замолчав, Лоренцо ещё пару минут осмысливал узнанные факты. Перед его глазами возник твердый взгляд синьора Пасквитти, одного из самых уважаемых людей в округе. Казалось, всегда такой уверенный и гордый мужчина одним своим видом внушал непоколебимую жизненную силу.

– И сколько же лет ему ещё предвещают врачи? – С заметным сожалением спросил Фериччи.

Слегка пожав плечами, Мануэль и сам расстроился под действием сложившейся беседы.

– Возможно, пять лет. Возможно, пятнадцать. Но так же, вполне вероятно, что его сердце не выдержит и недели. В конце концов, кто знает, сколько нам отведено? – Отстраненно произнес он. – Но одно я знаю точно, пока Леонардо жив и не составил завещание в пользу сына, Моргана будет потакать ему во всем. Выплевывать яд, но все же смиренно потакать.

– Да… – Взъерошив некогда тщательно уложенные волосы, протянул блондин.

– Оставшиеся годы Пасквитти решил посвятить себя справедливости. – Вновь твердым голосом заговорил собеседник. – Поэтому его обязательно нужно убедить в непричастности Шеннон к этому делу. Пускай обвиняет в преступлении лишь ее сбежавшего напарника, но саму девушку считает невиновно обвиненной.

Выслушав подробные инструкции, Лоренцо насмешливо усмехнулся.

– Шеннон, значит. – Словно пробуя это имя на вкус, повторил он. – И где же она сейчас?

Губы Мануэля растянулись в широкой улыбке.

– У меня дома.

– Не знал, что тюрьмами у нас теперь называются богатые фешенебельные особняки. – Поддел блондин, однако вновь став серьезным, тихо проронил. – Я даже знать не хочу, каким образом она к тебе попала.

– Не волнуйся. Все законно. – Успокоил его Конте. – Подходящих камер для заключенных на всем этом архипелаге вряд ли найдется, так что губернатор Искьи оказался совсем не против, если я подержу эту девушку у себя дома до ее перевода в Неаполь, где и будет рассматриваться это дело.

– Удивительно. – Открыто насмехаясь над услышанным, покачал головой Лоренцо. – Значит, теперь эта преступница живет у тебя. – Вновь направив свой насмешливый взгляд в серьезное лицо друга, блондин не удержался от очередной колкости. – А не слишком ли много она запросила за что, чтобы раздвинуть перед тобой свои прекрасные ножки?

Добродушно усмехнувшись в ответ, Мануэль глубоко вздохнул. В любом другом случае он бы неминуемо принял такие слова за оскорбление, но давняя дружба с Фериччи давала себя знать. Они неоднократно так открыто поддевали друг друга, и этот раз оказался вовсе не исключением.

– Поверь, она раздвигает их мне без какой-либо корысти, лишь по своему желанию. Да и дело совсем не в этом. – Вновь став серьезным, он твердо проговорил. – Просто она должна остаться на свободе. И это не только ее желание. Этого хочу я!

Понимая, что дело весьма серьезное, Лоренцо внимательно посмотрел в лицо друга. За годы дружбы он не раз встречался с его упертым взглядом и четко поставленными целями, и знал, что если Мануэлю что-то взбредет в голову, то он ни за что не отступится. И все же сейчас в его глазах светилось нечто иное, непохожее на былой вызов всему свету. Сейчас его взгляд светился особенным сиянием. Поддерживаясь каким-то внутренним стержнем он, казалось, освещал Мануэля своей невидимой, однако настолько сильно ощутимой аурой абсолютного собственничества и крепкой защиты.

Пораженно хмыкнув, Лоренцо все же решил промолчать по этому поводу.

– И сколько же ей лет? – Невольно проявив любопытство к столь впечатляющей особе, поймавшей его, казалось бы, неуловимого друга в свои прочные сети, поинтересовался он.

Вспомнив спящую посреди кровати Шеннон, губы Мануэля словно сами собой расползлись в нежной улыбке.

– Двадцать три. – Тихо произнес он, все ещё видя перед собой ее образ. – Вернее, почти двадцать четыре.

Излив свой безудержный смех в громком покашливании в кулак, Лоренцо едва не поперхнулся.

– И ты ещё назвал мою секретаршу молоденькой? – Кое-как совладав с собой, усмехнулся он. – Прости, но ведь если мне не изменят память, мы с тобой, кажется, одного возраста?!

– И что ты этим хочешь сказать? – Прекрасно понимая намек друга, все же сдержанно улыбнулся брюнет.

– Только то, что между тридцатью четырьмя и двадцатью… четырьмя солидная разница. – Высказал Фериччи. – Черт, и ты ещё смел смеяться надо мной?!

– Я всего лишь сказал, что спать со своей секретаршей – это банально. – Напомнил Конте.

– А с воровкой? – Тут же парировал блондин. – Экстрим?!

Рассмеявшись в ответ, мужчина покачал головой.

– Завидуешь?

– Черт возьми, ещё как! – Не став отрицать, согласно кивнул друг. – Могу себе представить, ты и… Кстати, – задумавшись, немного тише изрек он, – а что там за история с нападением? Я как-то на днях встретился с Микелиной. Она сказала, что несколько дней назад на тебя пытались напасть в твоем же доме. Я удивился, в наших краях такое бывает нечасто. Но в связи с последними событиями… – Внезапно замолчав, губы Лоренцо растянулись в догадливой улыбке. – А это случаем не та же…

– Нет. – Даже не дав договорить, четко произнес брюнет. – Микелина что-то много болтает в последнее время. В голове вместо должных мозгов, один лишь ветер.

– Да? – Насмешливо поддел друг. – А мне она вполне серьезно говорила, что нашла тебя с кровоточащей раной на голове. Просила обратиться в полицию, но ты наотрез отказался.

Недовольно вздохнув, Мануэль нехотя пояснил:

– Во-первых, она меня не находила, я сам ее нашел в своей гостиной. Ее неожиданные появления в моем доме в последнее время вызывают у меня чувства некого привыкания. А во-вторых, я просто поскользнулся и упал, в честь чего я должен был обращаться в полицию?

– Ну-ну, – разыгрывая из себя доверчивого дурачка, согласно кивнул Лоренцо. – Я так и подумал.

Прекрасно понимая, что Лоренцо так просто не проведешь, Мануэль добродушно улыбнулся. Вот и ещё один предлог почему он обратился именно к нему. Фериччи был его давним другом, которому он до сих пор доверял.

– Кстати, по поводу Микелины, она все ещё у тебя?

– Периодически.

Понятливо кивнув, Лоренцо сочувственно улыбнулся.

– И как нынче ее аппетиты? Не поубавились?

Мануэль передернул плечами.

– Отнюдь. – Усмехнулся собеседник, вспоминая рыжеволосую модницу. – Из всех женщин, находящихся в моем окружении, только она тратит на одежду столько, сколь не получает своей чистой прибыли весь этот остров в разгар туристического сезона.

– Что поделать? Это сущность всех женщин.

Не став спорить с очевидным, Мануэль лишь слабо усмехнулся в ответ. Вспомнив о дальнейших планах, он резко встал с кожаного кресла и мельком взглянул на свои часы.

– Что ж, приятно было поболтать, но мне ещё нужно повидать Пасквитти.

– Это в час ночи? – Изумился Лоренцо. – С ума сошел? Да все нормальные люди уже давно спят. Садись обратно и оставь это дело своему адвокату. Завтра с утра я сам съезжу на Искью и поговорю с ним.

Медленно обернувшись в сторону сидящего в кресле друга, Мануэль вопросительно изогнул брови.

– Так ты все же берешься за это дело?

– Ну ты же платишь в два раза больше Диккенсона. – Слащаво улыбнулся собеседник.

Таким образом, понятия не имея, сколько же пообещал Фериччи этот самый Диккенсон, и сколько он должен будет заплатить ему за свободу Шеннон, Мануэль расслабленно вздохнул и вернулся в кресло.

– В таком случае, – вновь заговорил он, – мне плевать, как и что ты будешь делать, но ты просто обязан выиграть этот процесс!

– Это я уже понял. Завтра же свяжусь с полицией, чтобы получше узнать подробности происшедшего.

Услышав о полиции, Мануэль свел брови. Вспомнив былую просьбу Шеннон, он тихо произнес:

– Да, и ещё. Когда будешь разговаривать с полицией, попроси у них черную тетрадь, что была изъята из бардачка найденной машины напарника.

– А может быть, заодно попросить у них и самого сбежавшего дружка? Или украденные бриллианты? Кто знает, вдруг и в самом деле отдадут?

Строго взглянув в насмешливое лицо собеседника, темноволосый мужчина вздохнул.

– Перестань, я не шучу. Это ей нужно. К тому же, тетрадь они тебе отдадут без проблем.

Не узнавая собственного друга, Лоренцо пораженно усмехнулся. До чего же все-таки любовь меняет людей!

– Интересно, – медленно покручивая свое кресло из стороны в сторону, задумчиво начал Фериччи, – а она…

Предугадав его вопрос, брюнет слегка улыбнулся.

– Она красивая.

– Я даже не сомневался. – Так же просто усмехнулся друг. – Но я не это хотел спросить. Она… – Заглянув в глаза Мануэля, он все же договорил свою мысль. – Она стоит того?

– Стоит. – Твердо произнес тот. – Стоит даже намного большего.

– Что ж, – усмехнувшись в ответ, проговорил блондин, – тогда мне нужно очень хорошо постараться, чтобы выволочь твою куколку из той грязной лужи, в которую она так четко угодила своим прекрасным личиком.

Встав с кресла, он снял свой дорогой пиджак и, повесив его на спинку кресла, подошел к встроенному в стене мини-бару.

– Но все это завтра. А сейчас, давай просто поболтаем о жизни. Как твоя фабрика?

– Процветает. – Обобщенно проронил брюнет. – Правда, сейчас я немного отошел от дел. Но весь завтрашний день хочу провести там. Нужно кое-что сделать.

– Создаешь новый аромат. – Догадавшись о планах друга, Лоренцо улыбнулся и поставил на стол два квадратных стакана с небольшими кубиками льда, плавающими на поверхности янтарной жидкости. – Насколько я помню, ты предпочитаешь виски?

Согласно кивнув, Мануэль взял один из стаканов.

– За ароматы. – Слегка дотронувшись бокалом о бокал, усмехнулся он.

– И за милых дам. – С улыбкой добавил блондин. – Без них жизнь была бы скучна.

– Это уж точно. – Со вздохом подтвердил Мануэль, залпом опорожняя бокал…

Большая мужская ладонь нежно легла на полную девичью грудь. Слегка сжимая розовый сосок указательным и большим пальцами, Мануэль довольно улыбнулся, услышав протяжный стон нахлынувшего на партнершу удовольствия. Его губы медленно наклонились к изгибу ее грациозной шеи, заставляя любовницу дрожать от долгожданного экстаза…

До крови прикусив нижнюю губу, Шеннон резко закрыла глаза, но плод разбушевавшегося воображения отнюдь не спешил исчезать. Ему было абсолютно неважно открыты ли у его зрителей глаза или же нет. Словно помимо воли он принуждал ее и дальше смотреть свое театральное представление, время от времени заставляя сопереживать героям или же наоборот испытать к ним свои самые яростные чувства, что сейчас и происходило с Шеннон. Отравленная ревностью, ложью и внутренней обидой, она, не смотря на льющиеся по щекам слезы, продолжала подбирать цифры кодового замка. Плохо видя то, куда нажимают пальцы, девушка молила лишь о том, чтобы ненавистное видение исчезло. Но чем сильнее она старалась избавиться от этого кошмара, тем упорнее яркие картины знойной ночи стояли у нее перед глазами. Превозмогая внутреннюю боль и горькие слезы, Шеннон лишь тихо продолжала подбирать код сейфового замка…

Шел уже предрассветный час нового дня, когда введенная комбинация совпала с установленным кодом и тяжелая дверь тихо щелкнула, оповещая о своем победоносном открытии. Изрядно уставшая от одной и той же монотонной процедуры, а так же от внутренних ночных терзаний, девушка даже не сразу поняла, что у нее получилось взломать этот, казалось бы, меганадежный замок. Хотя, о том, чтобы вор мог вот так небрежно просидеть всю ночь напролет, лениво подбирая нужные цифры, она прежде никогда не слышала. Однако сейчас это волновало ее меньше всего. Ее состояние немного улучшилось. Постепенно слезы иссякли, хотя обида разорванной раной все еще терзала ее изнутри. Но все же, стараясь превозмочь эту адскую боль, брюнетка открыла тяжелую дверцу и посмотрела во внутрь просторной ячейки сейфа.

В ту же секунду ее губы медленно изогнулись в пораженной усмешке, а комнату заполонил истерический смех.

Она ожидала чего угодно, но только не этого.

Прямо по центру широкой металлической полки стояла бутылка шампанского с опирающейся на нее открыткой, на глянцевой поверхности которой был изображен букет изысканных алых роз. Так же на полке находились два хрустальных фужера, стоящих на фигурных длинных ножках в непосредственной близи от самого напитка.

Кое-как угомонившись, Шеннон стерла крупицы выступивших слез со своих глаз и, убрав фужеры на стол, потянулась за открыткой. Ещё раз пристально посмотрев на розы, она перевернула карточку и прочла всего лишь одно-единственное написанное на ней слово: «Поздравляю!«.

Цинично усмехнувшись в ответ, брюнетка со сжигающей ее изнутри злостью порвала открытку на множество мелких частей. Ей никогда прежде не дарили цветы, а воспринимать этот сфотографированный букет как первый подарок, Шеннон сейчас совсем не хотелось.

– Каков умник. – С горькой насмешкой произнесла она, вытащив из сейфа само шампанское.

Посмотрев на бутылку, брюнетка печально ухмыльнулась. Даже в ее такой, казалось бы, непутевой жизни имели место свои нерушимые принципы. Одним из них было категорическое не употребление алкоголя. Уж слишком часто на ее пути попадались люди, живущие этой зависимостью. Она насмотрелась на них с детства. Вечно пьяные, забывшие свою человеческую мораль и хоть какое-то чувства стыда, они шлялись по подворотням, ища очередную бутылку с оставшимся на дне спиртным. Невольно вспомнив, как однажды она чуть не попалась в лапы одному из таких отребьев, Шеннон неприятно передернуло. Это был холодный ноябрьский вечер. Как всегда сбежав из своего не слишком-то уютного приюта, она бесцельно слонялась по грязным улицам Чикаго. Забредя под широкий каменный мост, Шеннон с опаской посмотрела на парочку развалившихся на широком картоне бомжей. Однако решив, что спящие они не представляют для нее никакой ощутимой угрозы, девочка смело подошла к полыхающему высоким столбом огню. Поднеся к нему свои окоченевшие от морозного ветра руки, она расслабленно вздохнула, на миг забыв о том, где находится. Опасность подступила слишком неожиданно. Грубо схватив черноволосого ребенка за плечи, один из проснувшихся мужчин резко повернул ее к себе. Поначалу Шеннон решила, что, должно быть, хозяин костра против того, чтобы у его теплого очага грелись посторонние, но тот плотоядный блеск в заплытых от алкоголя глазах инстинктивно подсказывал ей, что на сей раз дело не ограничится лишь грозным припугиванием, как бывало прежде. От захватчика разило алкоголем за версту, но все же, даже не смотря на количество выпитого спиртного, его сила против отпора маленькой девятилетней девочки была сравнима, как объятия огромного удава, сжимающего свою пойманную маленькую мышку. В тот раз ей помог случай. Услышав крики, кое-кто из людей, прогуливавшихся на мосту, окрикнул пьяного бродягу и, воспользовавшись моментом, Шеннон ловко ускользнула из его грязных рук. С тех пор девочка поручилась, что никогда в жизни она не возьмет в рот даже капли алкогольного напитка. Так было вплоть до сегодняшнего дня. Но теперь настало время изменить своим принципам.

Раскрутив тонкую проволоку, Шеннон неумело вытащила пробку, отчего из узкого горлышка тут же выползла шипящая пена разыгравшегося вина.

– За тебя, дорогой. – Цинично усмехнувшись, она поднесла бутылку ко рту. – А ещё лучше, за меня – наивную дуру.

По мере того, как Шеннон сочиняла все новые и новые тосты, олицетворяющие ее жалкую фигуру в этом доме, содержимое бутылки довольно быстро приближалось ко дну. Постепенно ее чувства притупились, движения стали более фигурными, зрение менее четким. Кое-как прижимая к своему телу скомканную простыню, она с легкой веселостью слонялась из угла в угол. Новое жаркое утро уже давно взяло свои права и теперь вся комната была усеяна солнечными зайчиками, прыгающими между яркими лучами. Едва не споткнувшись о лоскут попавшейся под ноги простыни, брюнетка с легкой обиженностью на лице посмотрела на шелковую материю и, обвернув ее вокруг своей руки, словно то был краешек величественного шлейфа, направилась в сторону окна. В очередной раз она поднесла горлышко бутылки к своим губам, чтобы отпить новый глоток так понравившегося ей сладкого напитка, но с легким разочарованием поняла, что почти что литровая емкость оказалась пуста. Остановившись посреди комнаты, Шеннон недоуменно пыталась понять, как же это получилось? В конце концов, похлопав несколько раз по дну бутылки своей ладонью, словно желая убедиться, что вино там точно ничто не удерживает, она расстроено поставила пустую тару на стол.

– Вот черт! – Буркнула она, отстраненно следя за тем, как неустойчивое донышко вдруг ни с того ни с сего решило прокрутиться вокруг своей оси и, опрокинув бутыль на бок, беззвучно упало на мягкий ковер.

– Класс. – Вяло промямлила девушка, наклоняясь за проказливым предметом. Однако ее отяжелевшие ноги внезапно подкосились и, рухнув на ковер, она в очередной раз прокляла вращающуюся комнату парочкой крепких ругательств.

– Ну что за пакости?! – Не зная, к кому именно принадлежит данное обращение, брюнетка все же угрюмо огляделась вокруг, словно ища затаившегося виновника своего падения, и, схватившись за подлокотник стоящего поблизости кресла, кое-как поднялась на ноги. Наконец, приняв устойчивое положение, Шеннон все же поставила злосчастную бутылку на лакированную поверхность стола и, почесав ушибленный об мягкий ковер лоб, побрела к окну.

– Вот попадись мне только! – Высказала она своему «спрятавшемуся неприятелю». Однако поняв всю комичность сложившейся ситуации, Шеннон глупо хихикнула и, немного повоевав с многочисленными занавесками, все же подобралась к широкому окну. Смутно осознавая, что она, пожалуй, выпила малость лишнего, девушка выглянула на улицу, пытаясь сфокусировать свой размывчатый взгляд. И, как оказалось, как раз вовремя. Не помня себя от внезапно затаившегося дыхания, девушка замерла. У крыльца особняка стоял черный спортивный автомобиль. Вышедший из него кавалер услужливо открыл дверцу для своей пассажирки и, галантно предложив ей свой локоть, не спеша направился в сторону дома.

Былая веселость вмиг спала. Почувствовав внутренний жар, Шеннон плотно сжала губы, неотрывно следя за рыжеволосой соперницей, поднимающейся по широким ступеням просторного крыльца.

«Как она смеет являться сюда снова? – В негодовании подумала Шен. – А как смеет он таскать своих шлюшек посреди дня, совершенно не заботясь о ее мнении?!«

Хотя так ли интересовало Мануэля ее мнение – она уже не знала.

В охватившем ее отчаянии неуемного гнева, в голове вдруг раздался мелодичной смех веселой шатенки. С силой закрыв уши ладонями, Шеннон отпрянула от окна. Слезы с новой силой заполонили ее щеки и, не помня себя от негодования и злости, девушка подлетела к запертым дверям.

– Мануэль! – Что есть мочи тарабаня по прочному дереву, громко выкрикнула она. – Мануэль!

Спустя минуту беспрерывного грохота по двери, Шеннон в изнеможении упала на колени. На ее зов так никто и не откликнулся, словно в этом громадном доме она была абсолютно одна. Но ведь она прекрасно знала, что за прочными засовами стоит пара охранников. Так почему же они не хотят откликнуться на ее ничтожную просьбу и позвать хозяина?

Черти. Проклятые черти! Все они были настроены против нее.

– Откройте же эти проклятые двери! – Сквозь слезы, умоляюще вымолвила она. – Откройте!

Вновь с силой обрушив кулак по крепкой поверхности двери, Шеннон уже было отчаялась, как вдруг из коридора послышался приглушенный ответ:

– Синьора нет дома. – Неуверенно подал голос один из охранников.

От такой нелепой лжи, Шеннон горько ухмыльнулась. Ее налитые кровью глаза пронзили запертую дверь. Жаль, что взгляд не умеет испепелять предметы, не то бы, ни один барьер сейчас не смог бы остановить обезумевшую от терзающей боли предательства девушку.

– Ах, нет, значит?! – Мрачно усмехнулась она, обдумывая в голове внезапно пришедшую мысль. – Что ж, ему же хуже.

Резко поднявшись на ноги, разъяренная брюнетка вновь чуть не упала, наступив на край вечно лезущей под ноги шелковой материи. Тогда, выместив часть злобы на несчастной простыне, Шеннон скинула с себя легкое одеяние и подбежала к столу.

– Нет?! – Все ещё злясь от разбередившей былую рану лжи, она схватила за длинную ножку одного из хрустальных фужеров и со всей силы запустила его в закрытую дверь. Столкнувшись с прочной преградой на своем пути, бокал со звонким шумом разлетелся вдребезги, орошая толстый ворс ковра своими острыми осколками.

– Нет?! – Вновь повторила бунтарка, малость подбодрившаяся от столь веселого представления.

Запустив в ту же дверь и второй фужер, Шеннон со злорадным упоением следила за тем, как ещё одна изящная вещица раскрошилась у нее на глазах. Но, чтобы утихомирить свой разбушевавшийся гнев, пары разбитых фужеров было явно мало. Тогда, схватив со стола бутылку, брюнетка со всей силы запустила ее в ближайшую стену. Эффект превзошел все ожидания. Разлетевшееся стекло заставило ее истерично засмеяться во весь голос от переполнившего ее душу отчаяния.

Что ж, раз хозяина нет дома, то можно творить все, что угодно! Она пленница, а пленники, как известно, мало славятся своим примерным поведением. По крайней мере, не она. Вскользь осмотрев ближайший к ней угол, Шеннон подбежала к переливающейся на свету разноцветной гаммой оттенков вазе из венецианского стекла и, подняв достаточно тяжелую вещицу с пола, с точно такой же решительностью запустила в соседнюю стену. Затем вслед полетели и всевозможные безделушки и шуточные аксессуары комнаты, которые однако стоили совсем не шуточных денег.

– Так тебе! – Занеся очередную фарфоровую статуэтку в сторону двери, со злостью выкрикнула девушка. – Чтоб тебе провалиться…

Внезапно ее голос оборвался. На пороге, метая гром и молнии, стоял Мануэль. Слегка сузив глаза, он негодующе сверлил ее взглядом. Внезапно позабыв свое бунтарское поведение, Шеннон робко поставила статуэтку на свое место и, не говоря ни слова, снова посмотрела в гневное лицо мужчины.

Медленно захлопнув за собой дверь, брюнет холодно осмотрел царящий вокруг хаос из разбитого хрусталя и фарфора. Не обращая внимания на скрежет стекла под подошвой ботинок, мужчина медленно приближался к застывшей на месте девушке.

Возможно, не выпей Шеннон столько игристого вина, то она бы непременно заподозрила в его взгляде что-то неладное, отчего ей бы неминуемо захотелось бы спрятаться в самый дальний угол. Но сейчас, смотря на высокого брюнета, чья появившаяся ленивая усмешка в такт гармонировала с небрежной позой вложенных в карманы брюк ладоней, она мягко улыбнулась.

– Мануэль… – Тихо проронила Шеннон.

Сейчас, забыв о своей былой обиде, забыв о находящейся в этом же доме сопернице, она жаждала лишь одного – его жгучих объятий.

Остановившись всего лишь в шаге от нее, мужчина медленно вынул руки из карманов. Его все ещё колотила внутренняя дрожь, однако он старался ничем не выдать своего истинного состояния. Услышав дикие крики в противоположной части дома, он готов был подумать все, что угодно. Впервые ему показался собственный особняк слишком громадным с кучей расставленных по нему бесполезных вещей. За то время, что он стремглав бежал по длинному коридору, он представлял немыслимые вещи, творящиеся с Шеннон. Переживал за нее. Думал, что то-то произошло. Но стоило ему лишь очутиться на пороге своей некогда роскошной спальни, как былое волнение испарилось, а на его место пришли растерянность и гнев. Гнев за то, что она заставила его пережить небывалый страх. Гнев за то, что этот ребенок в очередной раз проявил свой бунтарский характер. И, в конце концов, гнев за то, что он сам чуть не поверил, что Шеннон угрожает опасность.

Резко схватив ее за плечи, он как следует встряхнул глупую девчонку.

– Какого черта ты здесь вытворяешь?! – Впервые дав волю своему гневу, рявкнул мужчина.

Не обращая внимания ни на его гневный тон, ни на его столь грубое к ней отношение, Шеннон возвела руки вверх и, обхватив любимого за шею, постаралась примкнуть к нему как можно ближе. Ей было необходимо вновь почувствовать его тепло. Ей так хотелось услышать заверения, что она до сих пор ему нужна, что она лучше, чем та, другая.

Потянувшись к его губам, девушка уже приготовилась окунуться в страстный поцелуй, как вдруг Мануэль отодвинул ее от себя, держа на расстоянии вытянутой руки.

– Я все ещё требую ответа! – Строго напомнил он.

Словно новорожденный птенец, барахтающийся в узком гнезде, Шеннон безрезультатно пыталась дотянуться до мужчины.

– А я хочу твоих объятий. – Накуксившись, бросила она, переставая бороться в его руках.

Ошеломленный таким ответом, Мануэль свел брови. Что-то в поведении Шеннон было до нелепости комичным. Впившись глазами в ее затуманенный взгляд, мужчина медленно опустил руки. В ту же секунду радостная брюнетка воспользовалась моментом и тотчас приблизилась к мужчине. Решив немного побездействовать, Мануэль молча стоял на своем месте. Наконец, почувствовав, как Шеннон уцепилась за его плечи, словно утопающий за последнюю соломинку и уже начала медленно приближаться к его лицу, брюнет неприятно поморщился.

– Ты что, пьяна?! – Не веря самому себе, утвердительно проронил он, принюхиваясь к ее дыханию.

Мельком взглянув на открытую дверцу сейфа, мужчина с шумом вздохнул. Совсем не так он представлял открытие своего тайника. Мануэль знал, что рано или поздно Шеннон попытается его открыть, именно поэтому он и оставил в ней бутылку изысканного итальянского шампанского. Он думал, что они вместе разопьют это вино, закрепляющее их мир. Но в итоге все оказалось совершенно не так.

– Поцелуй меня. – Прошептала Шеннон, выводя его раз раздумий.

Сухо усмехнувшись от такой панорамы, Мануэль непроизвольно поддержал тянущуюся к нему девушку под локти, так как не беспричинно боялся за то, что в любой момент она может рухнуть на пол.

– Уму непостижимо. – Осознав столь нелепую причину ее рьяного поведения, его прежнее раздражение несколько ослабло. Уступчиво решив отложить свою поучительную беседу до ее отрезвления, он, выбрав наиболее близкий путь к широкой постели, медленно потянул за собой Шеннон. – Милая, да ты пьяна в доску.

– Это всё шампанское. – Согласно подтвердив свои слова громкой икотой, темноволосая девушка, словно послушная собачка, потянулась за своим хозяином. – Обычно я вообще не пью. Ну, вообще ни капельки…

– Понятно. – Поджав губы, пробурчал брюнет. – И, похоже, что пить тебе совсем нельзя.

Остановившись возле груды мелких осколков, мужчина вздохнул и, подняв девушку словно пушинку, поспешно преодолел оставшееся расстояние до постели. Нежно уложив Шеннон на кровать, он укрыл ее новой простыней и, повиснув над ней, пытался понять, что же побудило ее затеять весь этот сыр-бор?

– Мне было так плохо без тебя. – Тихо прошептали ее мягкие губки, отчего его душу тронула легкая волна необъяснимой нежности при виде столь умиленного, изрядно подвыпитого создания.

Медленно наклонившись к ее лицу, Мануэль слегка задержался над ее губами, улыбнулся в ответ на ее томный, предвкушающий поцелуй взгляд и, быстро подавшись чуть выше, нежно поцеловал в лоб.

– Спи. – Словно ребенку сказал он и привстал с постели.

От его нежности Шеннон совсем сморило, однако с трудом понимая, что он готов вот-вот оставить ее одну, нашедший сон, как ветром сдуло.

– Нет! – Приподымаясь на локтях, негодующе выкрикнула она. – Останься со мной. Прошу, останься здесь!

Остановившись посреди комнаты, Мануэль непонимающе посмотрел в умоляющее лицо брюнетки.

– Мне нужно на работ…

– Врёшь! – Яростно перебила его девушка, одним рывком соскочив с постели. – Врёшь! Ты опять уходишь к ней, да?!

Невольно проследив за ее босыми ступнями, ловко преодолевающими острые осколки, Мануэль на миг забыл о вновь взбунтовавшейся узнице. Подбежав к нему вплотную, Шеннон снова вцепилась в его руку.

– Вернись в постель. – Сурово приказал он ей, старясь подтолкнуть обратно к безопасной кровати. Не обращая внимание на его холодный тон, брюнетка не отрываясь смотрела в непроницаемое лицо, пытаясь найти в нем хоть что-то отдаленно напоминающее былую нежность.

– Скажи, почему ты так хочешь вернуться к ней, а не ко мне? Я тебе уже надоела?

Теряя терпение, мужчина глубоко вздохнул. Он никогда не славился крепкой выдержкой и безмерным спокойствием. В жизни его раздражали многие вещи. И одна из таких вещей была именно женская ревность. Его раздражало это до глубины души. Именно поэтому в последние годы он старался обходить эту женскую черту стороной, разрывая отношения ещё до того, как обидчивая любовница могла бы упрекнуть его в чем-то подобном. Впоследствии стараясь выбирать женщин, которых бы устраивали его полигамные аппетиты, он, казалось, и вовсе забыл об этом чувстве. Однако сейчас Шеннон с удвоенным старанием напомнила ему об этом женском качестве.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – Четко проронил он, смотря в ее глаза. – У меня была напряженная ночь, а сей…

– Ну конечно, у тебя была такая напряженная ночь. – Иронично подтвердила брюнетка. – И утро, по всей видимости, предвещает быть не менее увлекательным.

Устав от этого цирка, Мануэль как можно спокойнее произнес:

– Немедленно прекрати это ребячество и вернись в постель, пока не поранила ноги. А мне нужно на работу!

– Вот только не делай из меня дуру! – Вдруг во все горло выкрикнула девушка. – Она же здесь. В этом доме. Я знаю. Я видела вас!

Вконец потеряв терпение от ее истерического крика, мужчина вдруг резко наклонился к ней и, перебросив девушку через плечо, вновь зашагал к широкой кровати.

– Я сказал, вернись в постель! – Бесцеремонно бросив ее поперек матраса, рассерженно выдавил он.

Но избавиться от этой настырной девчонки оказалось не так-то просто. Быстро приблизившись к Мануэлю, пока он не успел отойти, Шеннон вновь схватила его за руку.

– Если ты так хочешь нового траха, так останься здесь и трахай меня, но не уходи к другой!

На этот раз разозлившись не на шутку, вышедший из себя мужчина резко схватил ее за основание распущенных волос, с силой заставляя посмотреть в свое лицо. Однако Шеннон вовсе не испугалась и не потупила взгляд. Наоборот, ее бойкие глазки неотрывно следили за его лицом.

В разгневанной женщине явно есть что-то возбуждающее, а если учесть его постоянную тягу к ней, то эффект мог стать взрывоопасным. Вот и сейчас, чувствуя, как болезненно заныл его пах, брюнет подавил острое желание немедленно повалить эту бесстыжую нахалку на кровать. Однако, все же решив отчитать ее за проявленную дерзость, Мануэль с вожделением уставился на слегка приоткрытый ротик.

– Ты этого хочешь? – Сквозь зубы прорычал он, грубо впившись в ее мягкие губы.

Поцелуй никак нельзя было отнести к разряду нежных, он, скорее, напоминал печать владельца, отметившего свою собственность, однако Шеннон была совсем не против. Обхватив широкие плечи руками, она лишь как можно ближе прижалась к нему.

Его грубый поцелуй все больше перерождался в нежный и проникновенный. Отдаленно понимая, что начинает проигрывать в этой схватке, Мануэль тут же прервал объятия и, резко убрав ее пальцы с плеч, пораженно отошел на пару шагов назад.

Смотря на ее победоносную улыбку, он негодующе покачал головой. Его до сих пор душил гнев. Как могла предъявлять ему какие-то претензии эта девчонка? Он вольный человек и никогда ни перед кем не отчитывался. Его любовницы на протяжении многих лет знали о существовании друг друга, но ни одна из них никогда не смела попрекнуть его в этом. А что теперь? Он должен отчитываться за каждый свой шаг перед какой-то взбалмошной девчонкой, возомнившей себя единственной женщиной на свете?

С шумом втянув в ноздри воздух, Мануэль с силой сжал кулаки и подумал, что в последнем наверняка есть крошечная толика правды. Как ни крути, он не мог поставить Шеннон на одну ступень с его бывшими женщинами. Чувства, возникшие между ними, были слишком непохожими на то, что он испытывал прежде. И все же он не мог так просто отпустить от себя законную свободу. По крайней мере, сейчас он не готов превращаться в сопливого юнца, ползающего на коленях перед не в меру опьяневшей девчонкой. Пускай для него она и была намного дороже всех тех, с кем он прежде разделял знойные ночи.

– Выспись и протрезвей! – Твердо отчеканил он и, разозлившись на свои собственные мысли, поспешно вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.

От этого оглушительного стука у Шеннон загудело в ушах. Тем не менее с горечью понимая, что он все же ушел от нее, она разъяренно зарычала в ответ и, увидев на прикроватной тумбочке небольшую вазу полную свежих хризантем, со всей силой запустила ею вслед. Разбившись о закрытую дверь, фарфор разлетелся на множество осколков, распространяя цветы и находившуюся в нем воду на поверхность и без того потрепанного ковра.

– Вернись! – Сквозь горькие слезы произнесла воительница, вновь падая на мягкую поверхность постели. – Ты же говорил, что если я хоть что-то разобью в твоем доме, то ты заставишь меня языком вычищать разбросанный мусор. Так вот, знай, я разрушу здесь все до последней статуэтки, если ты сейчас же не вернешься! Разрушу, ты слышишь?!

Ее крики невозможно было не услышать и за пределами огромного дома. Но, тем не менее, Мануэль не вернулся. В отчаянье она смотрела на закрытую дверь ещё около десяти минут, но вот, поняв, что ему похоже наплевать на последствия своего интерьера, Шеннон вконец расстроилась. Углубившись лицом в подушку, она плакала навзрыд совсем как маленький неугомонный ребенок, у которого забрали его любимую игрушку. Вот только Мануэль не был ее игрушкой. Она полюбила этого мужчину всей душой, и именно от этого ей было невыносимо тяжело пережить его столь очевидное пренебрежение к ней. Залив подушку своими солеными слезами, девушку наконец-то сморил тяжелый, беспокойный сон, в котором она по-прежнему изо всех сил рвалась к любимому мужчине, однако он, увы, уже не видел ее из-за окруживших его лиц знойных красавиц…

Вернувшись домой лишь за полночь, Мануэль устало вздохнул. День выдался очень напряженным. Сегодня на его фабрике запустился новый проект, на разработку которого требовалась не одна неделя. Он же приказал своим людям создать его за считанные дни. Ограниченный во времени, Мануэль просто не мог поступить по-другому. Одержимый этой идеей, он лишь только хотел порадовать своего кареглазого ангела, коротающего последние вольные дни в четырех стенах. Как ни странно, но даже после утреннего инцидента Мануэль так и не смог в полной мере разозлиться на Шеннон. Поначалу длительных размышлений он, конечно же, обвинял во всем неразумную, взбалмошную девчонку, решившую диктовать ему свои условия. Но постепенно гнев остыл, и на его место пришла лишь угрюмая подавленность, несущая с собой жестокую ответственность за случившееся. Не разгуливай он с Микелиной так открыто под окнами собственной спальни, не оставь он бутылку шампанского в сейфе – всего бы этого не случилось и Шеннон по-прежнему была бы тем смеющимся ласковым котенком, в нежности которого он купался последние дни.

Устало потерев ладонью лоб, мужчина остановился по центру просторной залы первого этажа. В столь громадном и пустом помещении отчетливо слышался каждый шаг до блеска начищенных ботинок по столько же сверкающему своей чистотой холодному камню. Отрешенно пройдясь взглядом по краскам разноцветной мозаики, вымощенной на гранитном полу, брюнет тихо вздохнул. Ему совсем не хотелось возвращаться к сегодняшнему скандалу, однако проигнорировать Шеннон было выше его сил.

Заметив мелькнувшую вдалеке фигуру служанки, Мануэль тут же окликнул ее:

– Роза!

Оглянувшись на зов, темнокожая женщина быстро развернулась и поспешила к хозяину.

– Да, синьор? – Бесстрастно смотря на высокого, широкоплечего мужчину, Роза как обычно молчаливо ожидала дальнейших указаний.

Чувствуя себя в некоторой степени неловко под, казалось бы, всевидящим оком своей служанки, словно он был шкодливым мальчишкой, волочащимся за самой красивой девчонкой в классе, Мануэль намеренно резко спросил:

– Как себя чувствуют наша гостья?

Ничуть не испугавшись грубого тона хозяина, которого она знала едва ли не с пеленок, Роза мягко улыбнулась в ответ.

– С ней все в порядке, синьор. Пару часов назад, когда я заносила ужин, молодая синьорина крепко спала в постели.

Облегченно вздохнув, Мануэль на секунду позабыл свое былое притворство и задумчиво посмотрел на белые резные перила второго этажа. С одной стороны его разрывало желание немедля подняться по лестнице и очутиться в крепких объятиях Шеннон, но с другой стороны, что если она до сих пор таит на него злобу? Что-что, а успокаивать разъяренную тигрицу у него сейчас не было ни сил, ни желания. Решив оставить все, как есть, мужчина перевел взгляд на Розу.

– Хорошо. – Вслух сказал он, решив перевести тему. – Будь добра, принеси мне какой-нибудь легкий ужин в кабинет и… – Замолчав на секунду, Мануэль вновь посмотрел наверх и, тихо вздохнув, договорил. – Моя спальня нуждается в ремонте, так что приготовь к завтрашнему дню крайнюю гостевую комнату на втором этаже.

– Слушаюсь, синьор. – С готовностью вымолвила служанка, следя за тем, как насупившийся хозяин вновь принял былой отрешенный вид, и, пройдя мимо нее, направился в сторону кабинета.

Услышав, как тяжелая дверь захлопнулась, Роза лишь протяжно вздохнула и, впервые дав выход своим истинным эмоциям, неодобрительно покачала головой.

– Не было в этом доме печали…

Проснувшись от тихого стука в дверь, Шеннон глубоко вздохнула, перевернулась на правый бок и сонно моргнула. В тот же миг в ее глаза ударили яркие лучи солнечного света, отчего лежащая на кровати брюнетка болезненно простонала, прикрыв лицо ладонью. От столь резкой перемены голова начала пронзительно гудеть, во рту появилась беспощадная сухость, а атрофированные мышцы разом напряглись, заставляя невыносимо страдать ее бренное тело.

Стук повторился.

Пытаясь справиться с мучительной болью, Шеннон слабо произнесла:

– Войдите.

Догадываясь, что стучит кто-то из слуг, а не полноправный хозяин этой же спальни, Шеннон даже не попыталась привести себя в порядок. Не обращая внимания на спутанные волосы, она лишь как можно плотнее закрывала ладонью щиплющие от солнца глаза.

– С добрым утром, синьорина. – Входя на порог, приветственно улыбнулась ей Роза.

Голос служанки эхом раздался и в без того гудящей голове. Резко прислонив ладони к ушам, Шеннон изо всех сил старалась угомонить нарастающий звон.

– С добрым утром. – Хриплым после сна голосом, ответила девушка. Щурясь, она осторожно посмотрела на залитое яркими солнечными лучами окно и с легким любопытством спросила. – А который сейчас час?

– Почти девять. – Вновь слишком громко отозвалась служанка.

Забыв о ярком свете, брюнетка недоуменно распахнула глаза.

– Сколько же я проспала?

– Около суток. – Все тем же любезным голосом оповестила Роза и, заметив легкий шок на лице молодой синьорины, сочувственно улыбнулась в ответ. – Принести вам завтрак?

От одной мысли о еде желудок Шеннон скрутился плотным узлом и начал неодобрительно урчать.

– Нет. – Качая головой, произнесла она. – Я не голодна.

Пока Шеннон ошеломленно думала о том, как же это она умудрилась столько проспать, Роза быстро вошла в комнату и, поставив на пол ведро и пару метущих щеток, снова посмотрела на лежащую под легкой простыней девушку.

– Тогда, надеюсь, вы не будете против, если я прямо сейчас начну уборку?

Вновь медленно повернув голову к темнокожей женщине, Шеннон непонимающе повторила:

– Уборку? Сейчас?

Опустив взгляд, она наконец-то заметила часть сломанной статуэтки, осколки которой покоились возле ног служанки. Незатейливая безделушка была разрушена почти полностью, и лишь небольшой кусочек, изображающий грозную морду тигра, напомнил ей о своей былой красоте. Направив взгляд на отдаленные предметы спальни, Шеннон медленно осмотрела царивший вокруг хаос.

Поначалу она всерьез подумала, что пока спала, в комнате разом пронеслись цунами, ураган и ещё парочка форс-мажорных явлений. Некогда красивые, позолоченного цвета обои теперь были усеяны темными пятнами от попавшей на них воды. Толстая бумага оказалась кое-где даже порванной. Переведя изумленный взгляд на изувеченные двери, девушка пораженно охнула. Обшарпанное в некоторых местах дерево, казалось, до сих пор плакало своими смоляными слезами. Но самое ужасное творилось с ковром. Его некогда высокий, пышный ворс теперь был словно проеден плешью. Повсюду валялись осколки разбитого стекла. Заметив в одном из углов половинку фарфоровой вазы, Шеннон вдруг вспомнила, что здесь произошло.

– О, Боже… – С ещё большей болью в голосе простонала она.

Краска стыда горячей волной начала медленно заполонять бледные щеки.

И зачем, ради всего святого, она это устроила? Даже не представляя, во сколько Мануэлю обойдется весь этот урон, брюнетка жалобно прикусила нижнюю губу.

Тем временем Роза приступила к работе. Склонившись над одной из многочисленных горсток осколков, служанка взяла небольшую щетку и принялась собирать разбитое стекло в широкий совок. Не став прятаться в стороне, Шеннон пристыжено обмотала вокруг себя длинную простыню и резко встала с постели. Ей до чертиков надоело каждый раз заматываться в эти шелковые лоскутки ткани, но иного выхода у нее не было. Стоило лишь ее ногам вступить на твердый пол, как вся комната опасно закружилась перед глазами. Немного постояв на месте и стойко преодолев нахлынувшую волну головокружения, девушка не менее решительно приблизилась к Розе.

– Я помогу. – Твердо сказала она, взяв в руки вторую щетку.

Ошеломленно посмотрев на молодую синьорину, Роза, казалось, потеряла дар речи.

Не тратя время, Шеннон аккуратно пробралась в дальний угол комнаты и начала старательно мести.

– Синьорина… – Не зная, в какой форме обращаться к столь необычной пассии своего хозяина, неуверенно начала Роза. – Синьорина, вам не следует…

– Ах, бросьте. – Не обращая внимания на подбежавшую к ней служанку, отмахнулась Шеннон. – Думаете, я не знаю, как мести пол? Не ранее как неделю назад я и сама была такой же служанкой.

Пораженно округлив брови, Роза недоверчиво посмотрела на стоящую перед ней кареглазую брюнетку. За годы безупречной службы в этом особняке она старалась как можно меньше вникать в жизнь хозяина, дабы не осложнять свою работу ненужными переживаниями. Вот и сейчас, сделав вид, будто не расслышала, негритянка лишь удрученно посмотрела на босые ноги несговорчивой синьорины.

– Но вы поранитесь.

Упрямо фыркнув себе под нос, Шеннон ещё интенсивнее принялась за дело.

– Вот и отлично. – Как ни в чем не бывало улыбнулась она. – Уверена, синьору будет только по душе, если я на собственной шкуре ощущу все последствия своего же разгула.

Ничего не ответив по этому поводу, темнокожая женщина медленно пожала плечами и, вернувшись на прежнее место, принялась за остальную работу.

Спустя пару часов интенсивной уборки толстый ворс ковра был полностью очищен от многочисленных осколков, хотя свой первоначальный вид он так и не обрел, как и многие другие вещи. Удрученно пытаясь приделать кусочек ободравшихся от удара стекла обоев на прежнее место, Шеннон тяжко вздохнула, оставляя бесполезное занятие. Все равно былого не вернуть. Как поделилась с ней Роза, Мануэль приказал отремонтировать комнату, заменив в ней обои, мебель и даже покарябанные двери.

С полным ведром осколков Роза удалилась из спальни, а Шеннон, продолжая корить себя за свой крутой нрав, направилась в ванную комнату. Хоть здесь не было видно размаха ее буйного поведения. Опершись руками о длинную прямоугольную раковину, брюнетка посмотрела в зеркало. Вскользь отметив неважный оттенок собственного лица и легкие мешки под глазами, девушка злорадно усмехнулась.

– Так тебе, – обращаясь к своему зеркальному двойнику, проговорила она, – будешь знать, как напиваться.

Проследив за тем, как ее двойник скривил губы в печальной улыбке, Шеннон тяжело вздохнула и, сбросив на пол надоедливую простыню, потянулась в шкафчик за зубной щеткой.

Едва ли не до дыр отполировав свои белые зубы, девушка, наконец, смогла спокойно вздохнуть. Мята зубной пасты приятно освежила рот, очистив его от былой помойной ямы и, немного замерзшая, она поспешила в душевую кабину, чтобы всецело почувствовать энергичную бодрость на своем теле.

Тем не менее, с последующими минутами к ней постепенно вернулось былое плохое настроение. Вспомнив о Мануэле, Шеннон угрюмо вздохнула и, намочив мочалку под струями теплой воды, намылила ее цветочным гелем для душа. Как ни старалась она убедить себя в том, что ей неважно с кем он коротает ночи помимо нее, Шеннон никак не могла избавить себя от той ноющей боли, что плотным кольцом охватила ее раненое сердце.

«Как он мог так поступить с ней? Как посмел после всей их близости, так быстро забыть ее, променяв на другую забаву?» – Эти вопросы никак не выходили из ее головы.

Чувствуя себя обычной пластмассовой куклой в руках бесчувственного кукловода, девушка выключила воду, начав медленно обтирать размякшую кожу мыльной мочалкой. И хоть Шеннон была абсолютно трезвой, мысль о вчерашнем побоище теперь казалась ей не такой уж ужасной. Вспомнив былую боль, она уже не так сильно корила себя за принесенный урон. В конце концов, она не бесчувственная кукла, которой можно вертеть как угодно. Она живой человек. Живой! И такой несчастный…

Почувствовав, как на глазах наворачиваются слезы, Шеннон опустила голову и жалобно шмыгнула носом. В этот момент она открыто жалела себя – беспризорную дурочку, посмевшую влюбиться в богатого мужчину. Наивную глупышку, поверившую постельным словам опытного любовника. Первая слезинка проворно соскользнула с пышных девичьих ресниц, заставляя Шеннон тотчас раздраженно стереть ее со своей щеки.

Внезапно за спиной послышался тихий звук открывающейся двери стеклянной душевой кабины. Не в силах пошевелиться, девушка замерла.

Почувствовав приятную тяжесть мужских ладоней на своих плечах, Шеннон затаила дыхание, невольно утопая в круговороте охватывающих душу чувств.

Лаская мокрую кожу большими пальцами, мужчина слегка наклонился к ней и, спрятав лицо в ее темных волосах, тихо прошептал:

– Не плачь.

Преодолев напавшее на нее секундное оцепенение, Шеннон начала интенсивно тереть свое тело.

– Вовсе я не плачу. – Вновь смахивая новую предательскую слезу, буркнула девушка.

Смотря со стороны на ее резкие действия, словно она пыталась не намылиться, а содрать с себя кожу, Мануэль тяжко вздохнул.

Да, похоже, скандала не избежать…

– А я думал, между нами мир. – Оставаясь на прежнем месте, мужчина продолжал следить за девушкой, опасаясь в случае невнимательности получить мыльной мочалкой прямо в глаз.

– Мир. – Согласно подтвердила Шеннон, внутренне гордясь своим бесстрастным голосом. – И то, что я не обрушиваю на твою голову всё, что только попадется под руку – и есть не что иное, как поддержание мира с моей стороны.

– Да ну? – По-мальчишески усмехнулся брюнет. – А я то думал, что поддержание мира поддерживается несколько иным способом.

С легким напором собственной силы он развернул к себе лицом эту строптивую кошечку и начал медленно наклоняться к ее губам.

Шеннон застыла, словно каменное изваяние, однако это никак не смогло остановить тот вихрь эмоций, который стремительно зарождался в самом низу живота от его мучительно-нежных поглаживаний по ее спине. Тая в его руках, как шоколад, она уже была готова плюнуть на собственную гордость, но встретив решительный взгляд серых глаз, словно он уже заранее знал, чем же все закончится, девушка не смогла подавить сухую усмешку. В самый последний момент она все же переборола похотливое желание и, найдя в себе поистине героические силы, резко отклонила лицо, не позволяя его губам завладеть своим ртом.

Протяжно вздохнув, Мануэль нехотя отстранился.

– Вчера ты была более сговорчивой. – Натянуто произнес он, недовольный ее реакцией.

– Вчера я была малость не в адеквате. – Злобно отчеканила она. – Но сегодня я на многие вещи смотрю по-другому. Так что, прошу, не мешай мне мыться и оставь меня в покое.

Отнюдь не удовлетворенный таким ответом, он лишь насмешливо скривил губы.

– Оставить в покое… – Словно всерьез задумавшись над ее словами, тихо повторил мужчина. – И это после того, как вчера ты едва ли не кричала мне о своей любви?

Пораженно изогнув брови, Шеннон начала хватать ртом воздух.

Она этого не делала. Не делала! Пускай она и выпила ту несчастную бутылку шампанского, охмелела от неё, но все же она не могла вот так глупо признаться в своих чувствах перед этим толстокожим болваном!

– Я тебя не люблю. – Собравшись с мужеством, четко произнесла она, но встретившись с его проницательным взглядом, быстро прикрыла глаза своими пышными ресницами. – Ты… ты всего лишь вызываешь у меня определенную симпатию… Но это всё, так что не воображай!

Ее столь явная ложь малость раззадорила его и, забыв свое плохое настроение, Мануэль вновь приблизился к запутавшейся в своих чувствах девушке.

– Определенную симпатию, говоришь, – вкрадчиво пробормотал он, прикоснувшись губами к голубой жилке, пульсировавшей у нее под ухом. – Для простой симпатии твое сердечко колотится слишком быстро.

И это была правда. Не в меру учащенное сердцебиение говорило само за себя. Разозлившись на свое предательское тело, Шеннон быстро отвернулась от него и резко включила воду, чтобы хоть как-то остудить свой пыл.

Сделав глубокий вздох от ее очередного отказа, Мануэль старался держать себя в руках, но с каждой последующей минутой это становилось все труднее. Его строптивая кошечка опять выпустила свои острые коготки и, кажется, на этот раз без боя сдаваться не собиралась.

– Шеннон, послушай… – Забыв былую веселость, как можно спокойнее начал он, однако находящуюся на взводе брюнетку это только в ещё большей степени рассердило.

Как он может быть таким спокойным и холодным, когда ее буквально трясет от гнева?!

– Не хочу я ничего слушать! – Обиженно выкрикнула она, оглянувшись на стоящего позади брюнета. – Лучше иди к своей рыжеволосой любовнице и вешай ей лапшу на уши.

Никак не отреагировав на ее реплику, Мануэль ласково провел ладонью по ее обнаженному плечу. Кажется, впервые в жизни он не был против женской ревности. В сущей степени невероятно, но ему это даже начинало нравиться.

– А если я скажу тебе, что ты не единственная женщина, живущая в этом доме? – Наблюдая за тем, как мышцы ее спины напряглись, уподобляясь каменным глыбам, с легкой улыбкой спросил он.

Притворно охнув, Шеннон не сдержалась от ехидного замечания:

– О, Боже, я ведь так и знала, что у тебя тут целый гарем. – Съязвила она. – Но знаешь, мне все равно. Делай, что хочешь, будь, с кем хочешь – меня это не волнует. Я лишь хочу спокойно провести последние дни перед тем, как навсегда угожу за решетку.

Ее упрямое поведение раздражало Мануэля точно так же, как небольшой слепень выводит из себя могучего жеребца. Вздохнув полной грудью, мужчина вновь развернул неприступную девчонку к себе лицом. Готовый вконец разозлиться на ее несговорчивое поведение, он вдруг встретился с большими, заполненными солеными кристалликами слез глазами. Былой гнев как ветром сдуло.

– Малыш… – Ласково прошептали его губы.

Она могла стерпеть все, но только не его нежность. Пускай он и дальше остается бесчувственным, холодным ублюдком, но только не таким.

– Я тебе не малыш! – Резко отбросив от себя тянущуюся к ней руку, гневно выпалила девушка. – И не обращайся со мной как с несмышленым младенцем. Я уже давно не ребенок!

– Я это заметил. – Смело заглянув в ее полыхающие гневом глаза, спокойно проговорил Мануэль.

Ему так хотелось стереть крупицы горьких слез с ее лица, но Шеннон явно была к этому неблагосклонна. Более того, ещё совсем чуть-чуть и она полностью закроется от него, отдалиться как в первые дни их знакомства. Решив воспользоваться другой тактикой, мужчина цинично усмехнулся и продолжил:

– Но если ты так противишься моей близости и если тебе все равно, то хорошо, я уйду.

От злости у Шеннон перекосило лицо. Жалея о том, что на этот раз под рукой нет чего-нибудь потяжелее, девушка едва не заскрипела зубами.

Нет, он это специально? Специально доводит ее до белого каления, чтобы поглумиться над ее мучениями?! Если она ему хоть капельку небезразлична, то он просто обязан чувствовать ее внутренние терзания и сжигающую душу ревность. И совершенно неважно, что она отталкивает его и постоянно говорит «нет»! Женщины всегда говорят это слово, однако на деле надеются на совершенно обратное. Вот и сейчас, не в силах побороть свою природу, Шеннон лишь глубоко вздохнула и, с ненавистью сморгнув набежавшие слезы, резко отвернулась от Мануэля.

– Вот и иди к своей Микелине или как там ее. – Разрываемая внутренней болью от своих же слов, глухо проронила она.

Резкий мужской смех заполонил ванную. Не сдержавшись, Мануэль дал выход накопившимся эмоциям, напрочь забывая свое плохое расположение духа. Вновь нежно обняв все ещё брыкающуюся девушку за плечи, мужчина встал под горячие струйки воды, и медленно развернул Шеннон к себе.

– Что ж, вижу, ты уже знаешь имя моей кузины.

Шеннон ошарашено застыла.

– К-кузины? – Словно непонимающе, переспросила она.

– Угу. – Кивнул Мануэль. – Микелина – моя кузина. – Повторил он, с некой долей злорадства следя за тем как маленький ротик его временного противника начал медленно открываться от такой обескураживающей новости. – Она живет здесь во время своих каникул и моя прямая обязанность перед ее отцом следить, чтобы его юная дочь не вляпалась в какие-нибудь неприятности.

С трудом понимая услышанное, Шеннон пораженно покачала головой. Его слова начисто лишали ее воображаемых в пылу дикой ревности любовных представлений, вводя собой в недоуменный штопор.

Его кузина? Так все это время это была лишь его кузина?

Твердая корка стыда и гнева, сковывавшая ее душу, таяла, как снег на теплом весеннем солнце. «Он меня не обманул… Он меня не предавал», – думала Шеннон, и эта мысль настолько ее потрясла, что несколько долгих мгновений она не двигалась, лишь рассматривала его изумленными глазами, как будто видела в первый раз. Наконец она подняла руку и провела пальцами по его гладкому подбородку, наслаждаясь ощущением, которым наполнилась ее ладонь.

– Это правда? – Желая услышать подтверждающие слова, шепотом спросила она. – Она, в самом деле, твоя кузина?

– В самом деле. – Согласно кивнул мужчина, видя огромное облегчение на ее лице.

Наконец остатки последнего недоверия вконец улетучились и счастливая улыбка всецело завладела ее губами.

– Боже мой! – На этот раз устыдившись всех тех бурных последствий, вызванных ее детской ревностью, тихо произнесла она. – Как же я перед тобой виновата. Что же я натворила с твоей спальней!

Хмыкнув, Мануэль лишь нежно притянул ее к своему телу.

– Боюсь, синьорина, вам придется как следует потрудиться, чтобы в полной мере оплатить причиненный ущерб.

Заметив его шуточное отношение к столь ужасному погрому собственной спальни, брюнетка облегченно вздохнула. Все же, как ни крути, а у этого человека иногда просыпается понимание к человеческим ошибкам, какими бы глупыми они на деле не были.

– С удовольствием. – Согласно шепнула Шеннон, и первая потянулась к его скривившимся в довольной ухмылке губам.

Боже, как же страстно она любила этого человека. Обожала всеми фибрами своей по-детски доверчивой души…

Понимая, что возможно она повторяет свою предыдущую ошибку, понимая, что вновь может обжечься, Шеннон все равно неминуемо тянулась к нему, словно распустившийся бутон хрупкой розы к жаркому солнцу, чтобы вновь отдаться его знойным объятиям. Нежно прикоснувшись к его подбородку, она слегка высунула кончик языка, нежно провела им по его губам и, едва удерживаясь на своих ватных ногах, наконец-то жадно завладела его ртом. Обняв девушку как раз вовремя, Мануэль крепко прижал ее к своему телу. Страстно целуя её сахарные уста, он, казалось, забыл обо всем на свете. И вновь для него осталась только она. Не обращая внимания на густой пар, образовавшийся от льющейся горячей воды, мужчина лишь продолжал покрывать поцелуями ее божественное тело. Нежно пройдясь по изгибу шеи, мужские губы спустились к набухшей от страсти груди. Жадно втянув в рот затвердевшую горошинку соска, Мануэль услышал довольный стон. Чувствуя его нежные поглаживания на своем животе, спине и бедрах, Шеннон не переставала выгибаться ему навстречу. Судорожно вцепившись в его плечи, она молилась лишь о том, чтобы не потерять сознание от столь сильных ощущений, рождаемых его ласками. Чувствуя его желание, слыша тяжелые удары сердца, толчками гнавшие кровь по венам, девушка не вытерпела и, приподняв его голову на уровень своего лица, вновь впилась в жесткие губы. Пока она изнывала в глубоком, одурманивающем поцелуе, ее маленькая ладошка потянулась вниз и, найдя плотный центр сосредоточенной мужской энергии, принялась массировать его своими шаловливыми пальчиками.

Глубоко вдыхая плотные клубы пара, брюнет прервал поцелуй. Чувствуя, как разгорячившаяся кровь ударила в голову, Мануэль резко развернул партнершу к одной из стеклянных стен просторной душевой кабины. Послушно приложив ладони к запотевшему стеклу, Шеннон слегка выпятила зад, позволяя ему как можно легче проникнуть в нее. Едва находя терпение, она с силой прикусила нижнюю губу и, наконец-то ощутив, как его твердость начала медленно входить в ее изнывающее желанием лоно, сбивчиво задышала. Как же она соскучилась по Мануэлю. Как была рада, вновь почувствовать его могучую плоть в себе. Сдавленно простонав, Шеннон изогнула спину, наслаждаясь тем, как рука любовника нежно обхватила правую грудь.

Двигаясь все быстрее, Мануэль старался входить в нее как можно глубже. После всех их ласк и страстных объятий, его кульминация была близка. Не ожидав такого скорого разряда, он положил вторую руку на ее лобок и, найдя пальцем бугорок клитора, начал нежно стимулировать его своими плавными движениями.

Шеннон обезумела. Низ живота взвыл, и казалось, в любой момент мог просто взорваться. Содрогаясь всем телом от нахлынувшей крупной дрожи, девушка что есть силы надавила ладонями на стекло. От возникшего напряжения костяшки пальцев побледнели, но это отнюдь не вызвало неудобства. Чувствуя, что находится на самом краю экстаза, она лишь старалась как можно дольше продлить терзающие ее тело ощущения. Но вот не справившись с ошеломительным накатывающим взрывом, идущим из центра их соития, Шеннон все же не удержалась и, громко вскрикнув, позволила унести себя расслабляющим волнам подступившего оргазма. Уловив ее состояние, Мануэль, наконец, перестал сдерживаться и спустя пару резких проникновений, сам с головой окунулся в пучину неземного блаженства.

Тяжело дыша, они оба, казалось, не могли даже пошевелиться. Прислонив лоб к запотевшему стеклу, девушка глубоко вздохнула, с легкой тенью безразличия наблюдая за тем, как их тела омывает льющаяся из-под высоко висящего душа вода.

Боже, как же ей было хорошо.

Медленно развернувшись к не менее удовлетворенному мужчине, девушка мягко улыбнулась и нежно провела руками по широкой груди, пока наконец не сомкнула их на его крепкой шее.

– Спасибо. – Тихо прошептала она.

Слегка усмехнувшись в ответ, Мануэль медленно приподнял свою ладонь и нежно погладил ее разрумянившуюся от их водных процедур, мягкую щеку.

– Всегда рад услужить. – Шутливо отозвался он, легонько поцеловав ее слегка припухшие губы.

Когда их нежный поцелуй подошел к концу, Шеннон чуть расстроено позволила Мануэлю отстраниться от нее, чтобы наконец выключить воду, однако прекрасно понимая, что на второй тайм у нее сейчас не осталось сил, все же открыла душевую дверцу и вышла из просторной кабины.

Вне стеклянных стен стало дышать несколько легче. Потянувшись за белым махровым полотенцем, девушка заметила, что Мануэль тоже присоединился к ней. Молча обтершись, она посмотрела на пол, где лежала ее шелковая простынь наравне с темно-синим халатом, принесенным сюда Конте. С легкой долей недовольства брюнетка наклонилась, чтобы подобрать бардовую ткань.

– Подожди. – Остановил ее голос стоящего позади мужчины.

Подойдя к своему халату, Мануэль ловко поднял его с пола и, нежно накинув мягкую материю на плечи изумившейся девушки, нежно прислонил ее к своей груди.

– По-моему, он тебе больше идет, чем этот безмерный лоскут простыни.

Все ещё ошеломленная таким поворотом, брюнетка все же с радостью воспользовалась столь небывалым даром. Утонув в плотной материи, Шеннон засунула руки в рукава халата и прищурено посмотрела на улыбающегося мужчину.

– С чего это такая щедрость?

– Ни с чего. – Шутливо ущипнув ее за краешек носа, отозвался брюнет и, насухо обтершись своим полотенцем, обмотал его вокруг бедер.

Направившись к выходу из ванной, он безмятежно добавил:

– Просто у меня сегодня возникло безумное желание одеть тебя.

Все ещё пребывая в легкой растерянности, Шеннон пораженно проследила за тем, как широкоплечий брюнет вышел за дверь и, резко придя в себя, кинулась следом.

– Подожди, что значит – одеть? – Появившись на пороге спальни, спросила она. – Ты имеешь в виду – одеть полностью?

– Ну, да. – Оглянувшись на нее, проронил мужчина. – Кажется, ты раньше именно этого хотела.

– Я и сейчас хочу. – Быстро подтвердила девушка.

– Ну что ж, значит, настало время осуществления желаний. – С легкой улыбкой на губах оповестил он, подойдя к ней. – Пойдем, сегодня не тот день, чтобы сидеть взаперти. На улице прекрасная погода.

Не совсем успевая угнаться за ходом его мыслей, Шеннон вложила свою руку в протянутую к ней ладонь Мануэля, позволяя ему увести ее за собой. Подойдя к вечно запертым дверям, мужчина резко распахнул их, выходя в длинный коридор. Оказавшись за порогом спальни, Шеннон изумленно огляделась по сторонам. Охранников, дежуривших ранее у ее дверей, уже не было. Весь путь был чист и свободен и, кажется, самого Мануэля вовсе не волновало, что она идет следом за ним по мягкой ковровой дорожке извилистого коридора.

– Куда мы идем? – Не в силах больше терпеть затянувшегося молчания, робко спросила она.

Взглянув на ее растерянное лицо, мужчина мягко улыбнулся и, сжав покрепче ее ладонь, игриво подмигнул:

– Сейчас увидишь.

Ответив ему такой же улыбкой, Шеннон продолжала семенить следом, следя за тем, чтобы не споткнуться о длинный подол мужского халата. Все ещё опасаясь, что из-за очередного поворота выбежит разъяренный охранник, она старалась не особо выглядывать из-за широкой спины брюнета.

Наконец, пройдя в противоположную часть дома, они остановились у высоких дверей, ведущих в одну из многочисленных комнат этого громадного особняка.

Распахнув двери, Мануэль слегка отошел в сторону, галантно предоставляя девушке первой войти внутрь.

Все, что увидела Шеннон – это лишь многочисленные ряды разновидной одежды. Правда, такого ассортимента вещей она вряд ли бы нашла даже в самом крупном супермаркете Чикаго. Одежда была везде и всюду. Широкие полки тянущихся во всю стену шкафов были до верха набиты разноцветными материями.

Ошалевшая от такой кучи вещей, Шеннон пораженно застыла на месте.

– Это одежда Микелины. – Пройдя за порог, пояснил Мануэль. – По комплекции вы очень похожи, так что, надеюсь, ты найдешь здесь что-нибудь на свой вкус.

Слушая вполуха, Шеннон принялась считать количество уходящих под потолок шкафов.

Раз. Два. Три. Четыре!

О, Боже, и все они до отказа были заполнены различными вещами!

– Думаю, что найду. – Хрипло проговорила она.

Наконец, несколько отойдя от увиденного, она ещё раз оглядела комнату, но вновь ничего кроме огромных шифоньеров так и не обнаружила.

– А твоей кузине не мешает вся эта мебель? Здесь же даже кровать негде поставить.

Мягко улыбнувшись в ответ, Мануэль подошел ближе и, в очередной раз ущипнув ее за нос, пояснил:

– Глупышка, это не спальня, а всего лишь гардеробная.

На мгновение онемев от изумления, Шеннон приподняла брови.

– И это гардеробная лишь твоей кузины? – Потрясенно спросила она.

– Угу. – Согласно кивнул брюнет и, оглядев полки вещей, со вздохом проговорил. – Что-что, а одежду Микелина ужасно любит.

Подойдя к платяному комоду, Мануэль взглядом указал на закрытые ящики.

– Здесь ты найдешь нижнее белье. А на полках или вешалках выберешь верхнюю одежду. – Вновь переведя взгляд на Шеннон, он с улыбкой добавил. – Не волнуйся, почти вся одежда новая, так что вперед.

Заметив, как он направился в сторону выхода, Шеннон тревожно поинтересовалась:

– А твоя кузина не будет против, что я так нагло хозяйничаю в ее вещах?

Остановившись у порога, Мануэль усмехнулся.

– Не переживай. Как бы ни любила Микелина тратить мои деньги на одежду, которую она при всем желании до конца своих дней не сможет переносить, все же ещё больше ей нравится одевать кого-то и быть в роли опытного консультанта. Слава Богу, ее сейчас нет дома, а то бы ты до веча провозилась в этой комнате. Так что, волноваться не стоит.

Неуверенно кивнув в ответ, Шеннон кое-как подошла к одному из высоких шкафов. Мельком пробежав взглядом по висящим на деревянных вешалках платьям, она пораженно охнула. Все вещи были изысканного покроя и явно куплены не на распродаже.

– Ладно. – Послышался голос Мануэля в дверях. – Я вернусь через полчаса. Надеюсь, к тому времени ты подыщешь себе что-нибудь подходящее и приятно удивишь меня своим выбором.

Усмехнувшись в ответ, взгляд Шеннон вновь сконцентрировался на одежде.

Конечно, она могла так часами смотреть на всевозможные модные изделия, но все же решив не уподобляться разинувшей рот простофиле, решительно подошла к комоду и выдвинула один из ящиков. В тут же секунду ей на глаза попалось аккуратно сложенное нижнее белье. Какого его здесь только не было: и с рюшечками и с кружевами, шелковое или же наоборот из плотной ткани, миниатюрные стринги и сексапильные шортики. Выбрав на свой вкус черные кружевные трусики с золотистой расшивкой спереди, Шеннон задвинула ящик и повернулась к высоким шкафам. Теперь ей предстояло самое трудное: выбрать среди громадной кучи вещей свой сегодняшний наряд. Пройдя мимо меховых шуб и манто, она также обошла стороной длинные вечерние платья и, наконец, заприметив кое-что подходящее, подошла к одной из широких полок. Здесь на ее выбор лежали именно те вещи, которые она и хотела бы надеть. Выбрав короткие джинсовые шорты, плотно прилегающие к ягодицам, она начала искать подходящий к ним топик. Наконец, справившись с задачей, Шеннон подошла к зеркальной дверце одного из шкафов-купе. Придирчиво осмотрев себя с ног до головы, она довольно улыбнулась. С другой стороны высокого зеркала на нее смотрела миловидная брюнетка в плотно прилегающих к коже небесно-голубых шортах и короткой, начинающейся от ребер, белой кофточке, обхватывающей ее плечи широкой резинкой.

– Неплохо. – Послышался сзади одобрительный голос.

Обернувшись, Шеннон заметила облокотившегося плечом о дверной косяк Мануэля. Сам он тоже приоделся. Легкая белая сорочка в сочетании с бежевыми летними брюками шли ему как нельзя лучше.

Улыбнувшись наблюдающему за ней мужчине, девушка грациозно прокрутилась на месте, дав ему прекрасную возможность, как следует оценить ее наряд. Наконец остановившись, она сама ещё раз прошлась взглядом по своей одежде и, остановившись на босых ногах, вновь посмотрела на Мануэля.

– А можно я останусь босяком?

Улыбнувшись ее просьбе, мужнина отклонился от косяка и медленно приблизился к ней. Для него она была прекрасна в любом одеянии. Нежно проведя ладонью по высохшим, прямым волосам брюнетки, он легонько приподнял ее подбородок и, встретившись с глубокими карими глазами, тихо прошептал:

– Можно.

Довольно улыбнувшись, Шеннон приподнялась на цыпочки и, прислонившись лбом о лоб, нежно потерлась краешком своего носа о его нос.

– Обожаю, когда ты такой сговорчивый. – Промурлыкала она, накрывая его рот своим губами.

Его язык нежно коснулся ее языка, вырвав тем самым из девичьего горла легкий стон удовольствия. Упиваясь сказочным поцелуем, Шеннон нежно поглаживала широкие плечи мужчины, прошлась пальчиками по его крепкой спине, задержала ладони на упругих ягодицах, но стоило ей только сместить ладонь, приблизившись к передней части его тела, как Мануэль прервал поцелуй.

– Позже. – Перехватив ее руку, ласково шепнул он и, поднеся ладошку к своим губам, нежно поцеловал ее тыльную часть.

От такого жеста у Шеннон защемило сердце. Ещё никто и никогда так с ней не обращался. Бродячая сирота не могла о таком даже мечтать.

Едва сдерживая нахлынувшие слезы неописуемой радости и счастья, растроганная девушка прикусила губу. Больше всего на свете ей сейчас хотелось сказать ему о своих чувствах, но так и не решившись на столь безумный шаг, она лишь неотрывно смотрела в его глаза.

Мануэль и сам застыл в нерешительности. Все должно быть очень просто, но все же поддавшись возникшей магии, он не мог отвести взгляда от ее лица. Такая хрупкая, такая нежная и в то же время одна из самых страстных женщин встречающихся у него на пути, она буквально сразила его наповал, заставляя терять голову снова и снова.

Почувствовав, как его руки начали слегка дрожать, Мануэль громко кашлянул, приводя свои чувства в порядок и, улыбнувшись, галантно подставил для Шеннон свой локоть.

– Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

С радостью воспользовавшись его предложением, девушка предвкушено улыбнулась.

Неважно, какой сюрприз ее ожидает, главное для нее – это быть рядом с ним.

Покинув гардеробную, они вновь оказались в коридоре.

На этот раз смотря на окружающие вещи с новый точки зрения, Шеннон смогла по достоинству оценить царившую вокруг роскошь. Всегда освещенный висящими в ровном промежутке бронзовыми бра, коридор на этот раз казался ей весьма уютным и не таким уж безликим. Ее поражали стоящие в глубоких нишах огромные, едва ли не с человеческий рост расписные вазы и посаженные в широкие глиняные горшки лимонные деревья. Слегка принюхавшись, девушка без труда смогла ощутить присутствующий в воздухе легкий аромат освежающего цитруса. Продолжая медленно продвигаться вперед, она постоянно делала короткие паузы, чтобы внимательно осмотреть ту или иную статуэтку, украшающую владения длинного коридора. Ее босые ступни утопали в пышном ворсе широкой ковровой дорожки красного цвета, заставляя ощутить приятную мягкость под ногами. Окинув взглядом встречающиеся на пути картины, Шеннон с легким любопытством поинтересовалась:

– А это всё подлинники?

– Конечно. – Казалось, удивившись ее вопросом, отозвался мужчина, подводя свою леди к широкой лестнице. – А почему ты спрашиваешь? Тебя интересует живопись?

Слегка пожав плечами, девушка одной рукой прикоснулась к холодному камню мраморных перил, но другой все так же крепко придерживалась за локоть мужчины.

– Не особо. – Задумчиво отозвалась она, медленно спускаясь по широким ступеням. – Не так давно я уже видела одну подлинную картину Рубенса, но какого-то грандиозного эффекта она на меня так и не произвела.

– Понятно. – Улыбнувшись, потянул брюнет. – Значит, тебе больше по вкусу сверкающие бриллианты, нежели почти что бесценные холсты знаменитых художников. Слава богу охранники Лувра могут спать спокойно, даже если их решит посетить столь обаятельный воришка.

Шеннон вяло усмехнулась.

– Ну, вообще-то, настоящие бриллианты я видела всего лишь раз в своей жизни. – Тихо призналась она. – Да и то с катастрофическими последствиями для себя.

Несколько опечаленный темой сложившейся беседы, Мануэль заставил себя широко улыбнуться и, преодолев ступени оставшейся позади лестницы, повел Шеннон в самое сердце своих владений.

Однако идущая с ним под руку брюнетка уже прекрасно догадалась обо всем сама. Не обращая особого внимания на залитую ярким солнечным светом округлую залу первого этажа, девушка на цыпочках просеменила по прохладному гранитному полу и, пройдя вдоль небольшого коридора с несколькими закрытыми дверьми, они наконец-то остановились перед высокой аркой, стены которой были плотно окутаны зелеными листьями тянущегося ввысь плюща.

Ещё с прошлого раза оранжерея Мануэля произвела на нее поистине непередаваемые впечатления. Вот и сейчас, не удержавшись на месте, она выпустила мужской локоть из своей руки и, не сдерживая наполняющего душу восторга, первая пробежала вперед. Выйдя на широкую дорожку, выстланную из декоративных плоских камней, Шеннон пораженно застыла на месте. И вновь подступившее очарование царившей здесь гармонии повергло ее в самый настоящий приятный шок. Красота цветущей природы не знала границ. Каждый цветок, каждое деревце буквально оживало у нее на глазах. Наклонившись к одному из бутонов белых роз, девушка блаженно вдохнула исходивший от него аромат.

– Божественно. – Едва слышно прошептала она, утопая в чарующем великолепии оранжереи.

Довольный столь яркой, искренн