Славянские хроники (fb2)

- Славянские хроники (а.с. mediaevalia: средневековые литературные памятники и источники) 6.09 Мб, 943с. (скачать fb2) - Адам Бременский - Гельмольд из Босау - Арнольд Любекский

Настройки текста:



АДАМ БРЕМЕНСКИЙ, ГЕЛЬМОЛЬД ИЗ БОСАУ, АРНОЛЬД ЛЮБЕКСКИЙ СЛАВЯНСКИЕ ХРОНИКИ

MAGISTRI ADAM BREMENSIS

GESTA HAMMABURGENSIS ECCLESIAE PONTIFICUM


HELMOLDI PRESBYTERI BOZOVIENSIS

CHRONICA SLAVORUM


ARNOLDI ABBATIS LUBECENSIS

CHRONICA SLAVORUM


(обратно)
От издателей

В книге собраны три произведения: хрониста Адама Бременского (Adam von Bremen, ум. после 1081) «Деяния архиепископов Гамбургской церкви», священника и миссионера Гельмольда (Helmold, ок. 1125- после 1177) «Славянская хроника» и аббата Арнольда Любекского (Arnold von Lubeck, ум. 1212), продолжившего труд Гельмольда под тем же названием. Вместе они представляют непрерывную летопись событий на протяжении почти трех столетий на одной и той же территории (на севере нынешней Германии).

Хроника Адама, каноника собора в Бремене, («Деяния архиепископов...» (ок. 1075, в 4 кн.)) написана по древним рукописям и является единственным столь подробным источником по истории, быту, культуре, географии северных скандинавских и славянских народов, а также по истории славяно-германских отношений.

«Славянская хроника» Гельмольда является как бы продолжением труда Адама Бременского, описав в ней события за период, освещенный у Адама, Гельмольд продолжил свое изложение, закончив его 1171 годом. События XII века описаны им на основании собственных наблюдений и сведений, полученных от современников. Несмотря на ярко выраженную тенденциозную немецкую католическую точку зрения и фактические неточности, «Хроника» Гельмольда - один из главных (а для ряда случаев и единственный) источников по истории полабов, вагров, бодричей и некоторых других славянских племен. В «Славянской хронике» славяне занимают хотя и значительное, но не самое большое место. Большая часть «Хроники» отведена истории Германии, Дании, а также истории церкви и жизнеописанию отдельных ее представителей, поэтому «Хроника» представляет интерес не только для историков-славистов, но и для историков-специалистов в этих областях.

Арнольд, монах, а впоследствии аббат из Любека, поместил последнюю главу «Славянской хроники» Гельмольда в качестве первой главы своего труда и продолжил хронику, доведя ее до 1209 г. Он описывает историю главным образом полабских славян на последнем этапе их борьбы против германской феодальной агрессии.

Хроника Адама Бременского («Деяния архиепископов Гамбургской церкви») издается в новом переводе, «Славянская хроника» Арнольда Любекского на русском языке публикуется впервые. Все три хроники имеют общие указатели имен и географических названий, что потребовало внесения соответствующих изменений в сделанный значительно ранее перевод «Славянской хроники» Гельмольда.


От редактора электронной версии

Гиперссылки в тексте и комментариях, там, где они имеются, ведут не непосредственно к обсуждаемому фрагменту текста (строке, цитате), а на начало упоминаемой главы (в связи с техническими причинами). В начале хроник Гельмольда и Арнольда для удобства дополнительно к тексту бумажной публикации добавлены перечни глав.

Если в сноске (комментарии) к тексту есть упоминание каких-то глав этой книги, то читателю следует перейти по ссылке к тексту этой сноски,  где, как правило, будет находиться гиперссылка на упомянутую главу (в статье И.М.Лаппенберга непосредственно в тексте дополнительно расставлены дублирующие прямые ссылки, обозначенные знаком ⇒). Фрагменты  вида [Schol.XX] в тексте хроники Адама Бременского - гиперссылки на текст соответствующих схолий.


(обратно)

АДАМ БРЕМЕНСКИЙ ДЕЯНИЯ АРХИЕПИСКОПОВ ГАМБУРГСКОЙ ЦЕРКВИ

в 4 книгах


Первая страница манускрипта Адама Бременского с посвящением архиепископу Лиемару (1072-1101)

(«Beatissimo patri et electo celitus archiepiscopo Hammaburgensi Liemaro A., minimus sanctae Bremensis ecclesiae canonicus...»)

(обратно)

КНИГА ПЕРВАЯ


Блаженнейшему отцу и избраннику небес, архиепископу Гамбургскому Лиемару1, А[дам], нижайший каноник святой Бременской церкви, с глубочайшим благоговением посвящает сей малый дар.

О евангельский пастырь! С тех пор как я был принят вашим предшественником2 в состав вашей паствы, я, «прозелит и пришелец»3, прилагал многочисленные усилия к тому, чтобы не оказаться неблагодарным за столь великое благодеяние. Итак, вскоре я «увидел и услышал»4, что церковь ваша чересчур умалена в привилегиях древней чести5 и сильно нуждается во многих руках строителей, а потому долго думал, каким памятником нашего труда я мог бы помочь обессиленной матери. Так вот, я много читал и много слышал о совершённых вашими предшественниками деяниях, которые кажутся достойными упоминания как благодаря своему величию, так и ввиду необходимости этого для церкви. Но, поскольку память об этих событиях угасает, а история местных епископов ещё никем не написана, то возможно кто-нибудь скажет, «что либо они не сделали в свои дни ничего достойного памяти, либо если что-то и сделали, то у писателей, которые должны были передать это потомкам, не было к тому особого рвения»6. Движимый этой необходимостью я и приступил к написанию труда о епископах Бременских или Гамбургских, считая прямым долгом моего благоговения и делом вашей миссии, если я, сын церкви, оживлю деяния святейших отцов, благодаря которым возвысилась наша церковь и христианство распространилось среди язычников.

Я прошу о снисхождении к этому чрезвычайно трудному и превосходящему мои возможности произведению с тем большим основанием, что я, почти не имея предшественников, по следам которых мог бы идти, не побоялся вступить на незнакомый путь и, «пробираясь на ощупь во мраке»7, предпочёл «переносить в винограднике Господнем тягость дня и зной, нежели праздно стоять вне виноградника»8. Так вот, о святейший епископ, я смело доверяю моё начинание твоему суждению и умоляю тебя быть мне судьёй и защитником, хотя знаю, что не могу предложить тебе ничего соответствующего твоей мудрости, ибо ты прошёл уже этап светской мудрости и с тем большей славой поднялся ныне к изучению божественной философии, «презрев земное и помышляя только о небесном»9. Своей учёностью и правдивостью, словом и пастырским примером ты легко превосходишь очень многих, но наибольшей из твоих добродетелей является смирение, которое делает тебя снисходительным ко всем и придаёт мне уверенности, так что я, косноязычный, дерзаю говорить с философом и казаться «Саулом во пророках»10. Тем не менее я знаю, что у меня, - как то обычно бывает при всяком новом деле, - найдётся множество противников, которые скажут, что всё это выдумки и басни, как те сны Сципиона, что выдуманы Туллием, и, возможно, добавят, что всё это вышло через роговые ворота Марона11. Однако наше намерение - угодить не всем, но только тебе, отец, и твоей церкви. Ибо чрезвычайно трудно угодить завистникам. Но, поскольку того требует злоба недоброжелателей, я признаюсь тебе, из каких лугов сплёл я этот венок, чтобы не сказали потом, будто я вместо истинного создал лживый образ. Итак, из того, что я написал, я кое-что собрал по различным источникам, многое взял из римских историй и грамот, но ещё больше узнал из устных преданий стариков, которым были ведомы эти события, беря в свидетели саму истину, что я ничего не «пророчил от собственного сердца»12, ничего не утверждал безосновательно. Всё, что я намерен изложить, я подкреплю правдивыми свидетельствами, чтобы в том случае, если не поверят мне, то оказали доверие по крайней мере их авторитету. Пусть все знают, что и в этом труде, и в «прочих дерзаниях»13 я не стремлюсь стяжать себе славу как историк и не боюсь подвергнуться осуждению как лжец; однако, если я не смог сделать это хорошо, то я оставил прочим материал для того, чтобы написать лучше.

Итак, начав со вступления на престол св. Виллехада, когда вся Саксония была подчинена оружием франков и в ней было введено почитание Бога, я завершаю свою книжицу твоим спасительным вступлением в должность, и одновременно прошу Всемогущего Бога о милосердии, чтобы Он, который поставил тебя пастырем над его долгое время заблудшим и несчастным народом, благословил твои труды, устранив в твои дни возникшие среди нас неправды и навсегда сохранив исправленное. И пусть Иисус Христос, Господь наш, «чьё царство не имеет конца»14 во веки вечные, позволит тебе побыстрее завершить то, что было энергично начато твоими предшественниками в деле обращения язычников, ибо к тебе по наследству перешла их миссия проповедовать во всём северном крае15. Аминь.


1. Поскольку Гамбург был некогда крупнейшим городом Саксонии, то мы считаем, что при написании истории Гамбургской церкви будет отнюдь не лишним и не напрасным рассказать прежде о народе саксов и о природе этой провинции то, что оставили в своих трудах учёнейший муж Эйнхард[Schol.1] и другие не менее известные авторы. «Саксония, - говорят они, - является немалой частью Германии и, как полагают, вдвое шире той её части, что населена франками, хотя, возможно, и равна ей по длине»16. Она представляет собой равносторонний треугольник17, первый угол которого протянулся на юг до самого Рейна; второй, беря начало у прибрежной области Хадельн18, тянется вдоль Эльбы на восток до реки Заале, где находится третий угол. Итак, от одного угла до другого примерно восемь дней пути, кроме той части Саксонии, что расположена по ту сторону Эльбы и населена вверху сорбами19, а внизу - нордальбингами20. Саксония славится своими мужами, оружием и плодами. Не считая редких холмов, она почти всюду представляет собой широкую равнину. В ней нет разве что сладкого вина, все остальные продукты она производит самостоятельно. Почва везде плодородна, богата лугами и лесами. На подходе к Тюрингии, а также к Заале и Рейну она прямо-таки тучная, хотя в других местах качество её резко ухудшается; так, в районе Фризии она болотистая, а возле Эльбы - песчаная. Но и там провинцию орошает множество прекрасных и весьма полезных рек.


2. Наиболее крупными реками Саксонии являются Эльба, Заале и Везер, который зовётся ныне Виссула или Верра21. Он берёт начало в тюрингенском лесу, также как и Заале. Затем, протекая в среднем течении по Саксонии, он впадает в океан по соседству с фризами. Однако самой крупной из них, - как то свидетельствуют уже римляне, - является Эльба, которая зовётся ныне Альбия. Её истоки, как говорят, лежат по ту сторону Чехии, а в последующем течении она отделяет славян от саксов22. Возле Магдебурга в неё впадает река Заале, а неподалёку от Гамбурга Эльба впадает в океан. [Четвёртой из крупных саксонских рек является Эмс, который отделяет вестфалов от прочих народов этой провинции. Он берёт начало в падерборнском лесу и, протекая через земли фризов, впадает в Британский океан].


3. На вопрос о том, кто изначально населял Саксонию или из каких земель впервые вышел этот народ, отвечу то, что нам стало известно из многих старинных сочинений, а именно, что этот народ, также как и почти все народы, живущие на земле, по тайному промыслу Божьему не единожды переходил «из царства к иному племени»23, а провинции получали названия по имени победителей. Ведь, если верить римским писателям, то первыми в районе Эльбы проживали свевы24, а соседями их были дриады, барды, сикамбры, гунны, вандалы, сарматы, лангобарды, герулы, даки, маркоманны, готы, норманны и славяне. Уйдя из своих мест из-за скудости родной земли и по причине внутренних раздоров, чтобы, как говорится, «уменьшить численность населения»25, они заполонили всю Европу и Африку. О древности саксов упоминают Григорий Турский и Орозий в таких словах: «Саксы, - говорят они, - это крайне дикий народ, страшный своей храбростью и неуловимостью и живущий на берегу океана, в непроходимых болотах; когда он вздумал совершить опаснейшее вторжение в земли римлян, то его сокрушил император Валентиниан»26. Затем саксы заняли Галлию, но были побеждены Сиагрием, римским полководцем, а острова их захвачены27. Итак, вначале саксы проживали в районе Рейна [и звались англами]28; часть их перешла оттуда в Британию и изгнала с этого острова римлян; а другая часть, захватив Тюрингию, удержала за собой этот край29. Об этом вкратце упомянул Эйнхард, начав тем самым свою историю.


4. «Народ саксов, - говорит он, - происходит, согласно старинным преданиям, от англов, жителей Британии; переплыв в поисках новых мест обитания через океан, они пристали к берегам Германии в месте, что зовётся Хадельн, в то время как Теодорих30, король франков, сражался против своего зятя Ирминфрида, герцога тюрингов, и жестоко опустошал их землю огнём и мечом. Когда они сразились уже в двух битвах с неясным исходом и без решительной победы и обе стороны понесли большие потери, Теодорих, отчаявшись уже в победе, отправил послов к саксам, чьим герцогом был Хадугато. Узнав о причине прибытия саксов, он обещал им в случае победы места для поселения и тем самым привлёк их к себе на помощь. Поскольку теперь они храбро сражались вместе с ним, ведя борьбу за свободу и отчизну, он одолел противников. Когда местные жители были разорены и чуть ли не полностью истреблены, он, согласно своему обещанию, передал победителям их землю. А те разделили её по жребию, но поскольку многие из них пали в бою и они из-за своей малочисленности не могли занять её целиком, то часть её, в особенности, ту, что обращена на восток, они передали для обработки отдельным колонам при условии уплаты дани за свои наделы. Остальные же места перешли в их непосредственное владение31.


5. К югу от них проживают франки и часть тюрингов, которых не коснулась предыдущая вражеская буря и которые отделены течением реки Унштрут. На севере живут норманны, чрезвычайно дикие племена, на востоке - ободриты32, а на западе - фризы33. Саксы непрерывно защищают от них свою территорию либо посредством договоров, либо путём необходимых сражений. Ибо, хоть саксы и были чрезвычайно беспокойны и тягостны своим соседям, но дома они миролюбивы и с дружеским радушием заботятся о благе своих земляков.


6. Проявляя также величайшую заботу о крови и благородстве своего рода, они редко «вступают в брак с представителями иных, тем более подчинённых им народов, стараясь остаться самобытным и похожим только на самого себя народом. Поэтому и облик, и размер тел, и цвет волос у всех у них практически одинаковы, насколько это возможно среди такого числа людей»34. Этот народ состоит из четырёх сословий, а именно: из знати, свободных граждан, вольноотпущенников и рабов35. Законом установлено, что ни одна группа при вступлении в брак не может выходить за рамки своего сословия. Так, знатный должен жениться на знатной, свободный - на свободной; вольноотпущенник должен брать в жёны отпущенницу, а раб - рабыню. Если же кто-нибудь из них возьмёт в жёны девушку из иного, причём более высокого рода, тот заплатит за это своей жизнью. Они пользуются для наказания преступников прекрасными законами и стараются вести полезную и достойную жизнь согласно законам природы и в чистоте нравов. Всё это могло бы помочь им обрести истинное блаженство, если бы они знали своего творца и не были так далеки от истины его почитания.


7. 36 Ибо они почитают богов, которые «в сущности своей никакие не боги»37; среди них саксы особо почитали Меркурия38 и обычно приносили ему в определённые дни даже человеческие жертвы. Они полагали, что богов нельзя ни заключать внутри храмов, ни придавать им какие-либо черты сходства с человеческим обликом ввиду величия и достоинства небожителей. Посвящая им рощи и дубравы, они называли их именами богов, и взирали на то или иное святилище с исключительным благоговением. Они весьма почитали приметы и гадания с помощью жребия. Обычай тянуть жребий был весьма прост. Срубленную с плодового дерева ветку они разрезали на отдельные плашки и, нанеся на них особые знаки, высыпали затем без всякого порядка и наудачу на белую ткань. Вслед за тем, если гадание производилось в общественных целях, жрец племени, - если же частным образом, то отец семейства, - помолившись богам и устремив взор к небу, трижды вынимал по одной плашке и толковал предрекаемое в соответствии с вырезанными на них заранее знаками. Если плашки сулили неудачу, то повторный запрос об этом же деле в тот день более не производился. Если же ответ был положительным, то требовалась проверка полученных результатов.


(8.) Этому народу было свойственно узнавать будущее по голосам и полёту птиц, а также искать знамения в поведении лошадей, наблюдать за их фырканьем и ржанием. Никакому предзнаменованию не было большей веры, чем этому, и не только у простого народа, но и среди знати. Был также другой способ гадания, посредством которого они обычно выясняли исход тяжёлых войн. В этом случае они сталкивали в поединке захваченного ими в тех или иных обстоятельствах пленника из того народа, с которым предстояло воевать, с избранным мужем своего племени, причём каждый из них сражался отечественным оружием; победа того или другого предрекала соответственно их будущую победу или поражение36. Однако о том, как 39они собирались в определённые дни, [либо когда луна только что народилась, либо в полнолуние], - ибо они считали это время наиболее благоприятным для совершения тех или иных действий39, - а также о соблюдении ими многих других пустых суеверий, которыми они были опутаны, я умолчу. Всё это я упомянул для того, чтобы мудрый читатель понял, от какого мрака заблуждений они освободились благодаря милости Божьей, когда Он светом истинной веры соизволил привлечь их к признанию своего имени. “Ибо они, как и почти все живущие в Германии народы, были воинственны по природе, преданы почитанию демонов и, являясь противниками истинной религии, не считали нечестивым ни нарушать, ни преступать как божественные, так и человеческие законы40. Они оказывали уважение покрытым листвой деревьям и источникам. Немалой величины деревянный столб, устремлённый в небо, они почитали как бога, называя его на родном языке «Ирминсул»41, что означает по-латински «колонна мира», ибо на ней держится всё сущее. Эти отрывки о появлении, нравах и суевериях саксов мы взяли из сочинений Эйнхарда; те же языческие обычаи до сих пор сохраняются у славян и шведов.


8 (9). Пришло время рассказать о том, 42как суровый народ саксов пришёл к признанию имени Божьего42 и какие проповедники привлекли его 43к нормам христианской религии43. Однако прежде мы упомянем о войне, которую Карл долгое время вёл с саксами, и одновременно укажем причины этой войны44. Так, мы читали, что тюринги, саксы и прочие народы, живущие в районе Рейна, издавна платили дань франкам. Но затем они отпали от их королевства, так что Пипин, отец Карла, начал против них войну, которую его сын вёл с гораздо большим успехом45. Историк Эйнхард упоминает о ней в кратком эпилоге в таких словах: 46«так, была начата война против саксов, которая велась в течение 33-х лет с большим мужеством и с той, и с другой стороны, однако с большим ущербом для саксов, чем для франков. Она могла закончиться и быстрее, если бы не вероломство саксов.


9 (10). Когда все, которые имели обыкновение сопротивляться, были сокрушены и подчинены власти короля, саксы приняли выдвинутое им условие: отвергнув почитание демонов и оставив отеческие обряды, они должны принять таинства христианской веры и, объединившись с франками, составить с ними единый народ; так завершилась война, которая велась столько лет»46. А теперь мы готовы приступить к описанию духовных побед; начнём с проповедников, которые обратили к божественной вере наиболее дикие народы Германии.


10 (11). Первым из всех, кто привлёк к признанию Бога и христианской религии преданные идолопоклонству южные земли Германии, был Винифред, родом англ, истинный мудрец Христов, которому позднее по достоинству было дано имя Бонифаций47. И хотя другие авторы уверяют, что Галл в Алеманнии или Эммерамм в Баварии, Килиан во Франконии или Виллиброрд во Фризии48 первыми возвестили слово Божье, он, как апостол Павел, «превзошёл всех прочих рвением и словом проповеди»49. Ибо он, как сказано в его «Деяниях», “опираясь на авторитет апостольского престола, принял миссию к язычникам и просветил церквями, учением и добродетелями тевтонские народы, у которых ныне живёт и процветает «величие Римской империи»51 и почитание службы Божьей. Он разделил также их земли на епархии и в качестве первых плодов своего труда посвятил Христу и церкви франков по эту сторону Рейна, гессов и тюрингов, которые живут на границе с саксами. Наконец, у фризов, которых он ещё прежде обратил к вере, он был увенчан сиятельной короной мученичества. Его деяния были в полной мере описаны его учениками50, которые говорят, что он принял смерть с более 50 своими соратниками в 37-й год своего пребывания в должности[Schol.2], то есть в 755 году от воплощения Господня, в 14-й год Пипина Младшего52.


11 (12). После мученической смерти св. Бонифация Виллехад53, также англ, пылая страстью к мученичеству, поспешил во Фризию. Там, расположившись у могилы блаженного мученика54, он принял раскаявшихся в содеянном язычников и крестил многие тысячи уверовавших. Затем, обойдя с учениками всю эту провинцию, он, как говорят, сокрушал идолы и привлекал племена к почитанию истинного Бога. Тогда же, как пишут, язычники в ярости бросались на него с палками и приговорили его к смерти, но милость Божья, как видно, готовила его к большему, хотя он и стремился изо всех сил к мученичеству. После этого он был отправлен королём Карлом в Саксонию55, и первым из церковных наставников призвал приморские и северные земли Саксонии, а также племена трансальбианов к христианской вере. Семь лет проповедовал он в этом крае вплоть до двенадцатого года восстания саксов, когда Видукинд, начав гонения против христиан, опустошил франкские земли до самого Рейна56. В ходе этих гонений некоторые из учеников св. Виллехада были замучены в Бремене, многие - во Фризии, а остальные - по ту сторону Эльбы57. Поэтому исповедник Божий, ожидая ещё большей пользы от обращения очень многих, бежал, согласно евангельскому указанию, «из одного города в другой»58, а когда его спутники рассеялись ради проповеди по разным местам, вместе с Лиутгером прибыл в Рим. Там они были поддержаны святейшим папой Адрианом, после чего Лиутгер вернулся в Монтекассино к исповеданию св. Бенедикта, а Виллехад отправился в Галлию к могиле св. Виллиброрда59. Итак, в течение двух лет и тот и другой предавались созерцательной жизни, усердно молясь за гонителей и народ саксов, дабы «враг людской не подмешал плевелы к семенам слова Божьего»60 и исполнилось в них то, что сказано в Писании: «Много может усиленная молитва праведного»61. Все эти отрывки мы взяли из его «Жизни». И вот по прошествии двух лет, то есть в 18-й год правления Карла, Видукинд, главный виновник мятежа, пришёл к Карлу и крестился вместе с другими саксонскими вельможами62, после чего Саксония была подчинена и обращена в провинцию. Тогда же она была разделена на 8 епископств и подчинена Майнцскому и Кёльнскому архиепископам63. Грамота относительно этого раздела, хранящаяся ныне по приказу короля в Бременской церкви, выглядит следующим образом:


12 (13). «Во имя Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа!

Поскольку мы, Карл, волей промысла Божьего король, одержали с помощью Господа Бога, повелителя войск64, победу в войне и обрели благодаря Ему, а не нам славу, то надеемся заслужить мир и благоденствие в этом мире и обрести вечную награду в будущем. Поэтому пусть знают все верующие во Христа, что саксам, которые всегда были неподвластны нашим предкам и столь долго бунтовали против Бога и нас, пока мы благодаря Его, а не нашей силе не победили их в войне и не подвигли по милости Божьей к крещению, мы возвращаем прежнюю свободу, во имя любви к Тому, кто даровал нам победу, освобождаем их от всех причитающихся нам поборов и смиренно передаём Ему этих данников и подданных. Так что они, которые до сих пор отказывались нести иго нашей власти, побеждённые -хвала Богу! - оружием и верой, как богатые, так и бедные обязаны отныне по закону уплачивать Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу и Его священникам десятину от приплода всего своего скота и от продуктов земледелия. Затем, обратив по древнеримскому обыкновению всю их землю в провинцию и разделив её между епископами на отдельные округа, мы в качестве благодарности смиренно передали милостивому Христу и князю Его апостолов Петру северную её часть, которая славится изобилием рыбы и считается наиболее пригодной для разведения скота. В Вихмодии, в месте под названием Бремен, на реке Везер мы построили церковь и учредили епископский престол65, подчинив ему 10 округов. Отменив древние названия и границы этих округов, мы объединили их в две провинции, которым дали названия - Вихмодия66 и Ларгау67. Сверх того, жалуя на постройку церкви 70 мансов в вышеназванных округах вместе с их колонами, мы властью нашего величества приказываем, дарим и утверждаем, чтобы жители всего этого прихода исправно платили свою десятину этой церкви и её предстоятелю. По велению верховного понтифика и вселенского папы Адриана, а также по совету Майнцского епископа Лулла68 и всех присутствующих владык мы перед Богом и Его святыми доверили названную Бременскую церковь со всеми её владениями Виллехаду, мужу достойной жизни. Мы также велели посвятить его 13 июля в качестве первого епископа этой церкви, чтобы он канонически и в силу данных ему духовных полномочий с пользой строил эту новую церковь и, управляя народом, преданно и согласно дарованной ему мудрости «насаждал и поливал»69 в нём семена слова Божьего, пока всемогущий Бог, вняв молитвам своих святых, не «взрастит»69 их. Этот достопочтенный муж сообщил нашему величеству, что этот приход, о котором мы вели речь, из-за опасности несносных варваров и разных случайностей, которые обычно имеют там место, не может быть достаточен для поддержки или содержания рабов Божьих, служащих там Богу70. Поэтому, ввиду того, что всемогущий Бог «раскрыл врата веры»71 не только в народе саксов, но и в народе фризов, мы передали в вечное владение Бременской церкви, её предстоятелю Виллехаду и его преемникам ту часть вышеназванного края, то есть Фризии[Schol.3], которая, как известно, примыкает к этому приходу. Поскольку прошлые события заставили нас быть в будущем более осторожными, мы, не желая, чтобы кто-либо вопреки нашей воле захватил в этом диоцезе какую-либо власть, велели установить его чёткие границы. Вот те чёткие и нерушимые границы, которые мы велели описать: море, река Эльба, Люэ, Штейнбах, Харзела, Виемарк, Шнейдбах72, Осте, Мюленбах, Меде, болото, что зовётся Зигфридсмоор, Твисте, Твистермоор, Ашбрух73, Виссебрух, Бевер, Оттер и вновь Осте; от Осте к болоту, что зовётся Шальтенбах74, затем по болоту до реки Вюмме; от Вюмме через Бицину75 и Фаристину76 до реки Везер; далее с восточной стороны этой реки - общественная дорога под названием Хессевег, что разделяет Штурмигау77 и Ларгау, Шипсеграбен, Альпе, Ауэ и снова Везер; а с западной стороны - общественная дорога Фольквег, которая разделяет Энтеригау78 и Ларгау, до реки Хунте; затем названная река и Амрин, лесистое место, которое местные жители называют «Вильденлох», Фене, Вальдмоор, Баркенбуш, болото Эндириад79, что служит границей между Эмсгау80 и Остергау81, Брустлахо82, Биберлахо83 и вновь море. А чтобы сила этого пожалования и описания сохранялась под покровительством Божьим в наши и будущие времена, мы подписали его собственной рукой и велели запечатать печатью нашего перстня.

Печать господина императора и непобедимейшего короля Карла.

Я, Хильдибальд84, архиепископ Кёльнский и капеллан священного дворца, подтверждаю.

Дано 14 июля 788 года от воплощения Господня, 12-го индикта, в 21-й год правления господина Карла, во дворце Шпейера. Удачи. Аминь.


13 (14). Итак, господин и отец наш Виллехад прожил после своего рукоположения 2 года, 3 месяца и 26 дней, а в целом проповедовал среди фризов и саксов после мученичества св. Бонифация в течение 35 лет85. Он, «старец, исполненный дней»86, умер во Фризии, в селении Блексен87, что расположено в Рюстрингене. Тело его было доставлено в Бремен и погребено в базилике св. Петра, которую он сам и построил. Его успение торжественно отмечают 8 ноября, а рукоположение - 13 июля. О жизни его и деяниях повествует чудесная книга, которую преданным пером написал четвёртый из его преемников - Анскарий88. Желающим ознакомиться с его жизнью мы рекомендуем прочесть её, ибо сами мы стремимся к иному.


14 (15). Ближайшим преемником св. Виллехада в Бременской церкви был, как мы читали, Виллерик89, один из его учеников, которого некоторые называют Виллехаром. Он занимал эту должность в течение 50 лет до предпоследнего года Людовика Старшего90. Но если мы заглянем в книгу дарений и пожалований Бременской церкви, где записано, что Виллерик возглавлял её с 37-го года Карла по 25-й год Людовика, то выясниться, что срок его пребывания в должности был на 12 лет меньше указанного нами количества лет. Надо полагать, что Бременская епархия, равно как и все остальные, оставалась в течение этого времени вакантной из-за недавнего обращения саксонского народа, который91 ещё не привык управляться епископской властью91. Ведь тогда почти не было года без войны и саксы наконец были настолько сокрушены, что 10 ООО человек с жёнами и детьми из тех, что жили по обе стороны Эльбы, были переселены во Францию. 92Это был 33-й год длительной саксонской войны, особо отмеченный франкскими историками, то есть 37-й год императора Карла. В это же время, когда славянские племена также были подчинены империи франков92 93, Карл, построив в Гамбурге, городе нордальбингов, церковь, передал этот город в управление Херидагу, некоему святому мужу, которого он назначил епископом этого места[Schol.4]. Ввиду угрозы со стороны варваров он пожаловал ему также монастырь Роднах94 в Галлии, где тот мог иногда находиться, и решил сделать Гамбургскую церковь митрополией для всех народов славян и данов.

Однако смерть священника Херидага и занятость государственными делами не дали императору Карлу довести это дело до конца и исполнить задуманное93. Мы читали в книге дарений Бременской церкви, что Виллерик, епископ Бременский, ещё до Анскария проповедовал среди трансальбианов и часто посещал церковь в Мельдорфе95 вплоть до того времени, когда Гамбург стал митрополией.


(16.) Поскольку мы упомянули здесь данов, то кажется достойным внимания рассказать о последней войне, которую вёл с данами победоносный император Карл, подчинивший себе все царства Европы. Ибо данов и все остальные народы, которые обитают за Данией, франкские историки называют норманнами. Их король Готфрид, ещё ранее обложив данью фризов, а также нордальбингов, ободритов и прочие славянские племена, угрожал войной самому Карлу. Это несогласие помешало планам императора, особенно в том, что касалось Гамбурга96. Наконец, когда Готфрид скончался по воле небес, ему наследовал Хемминг, его двоюродный брат, который вскоре заключил с императором мир, признав границей королевства реку Эйдер97. Малое время спустя светлейший император Карл умер, оставив наследником империи сына Людовика. Его переход в вечность приходится на 25-й год Биллерика, 28 января98.


15 (17). Людовик, забыв о желании отца, поручил трансальбианскую провинцию Бременскому и Верденскому епископам. С этого времени начинаются «Деяния» св. Анскария. И поскольку история северных народов отчасти касается нашей, то есть Бременской церкви, я думаю, будет не лишним то тут, то там рассказывать о событиях, имевших место в стране данов. В это же время, когда умер Хемминг, король данов, Зигфрид и Ануло, племянники Готфрида, не сумев договориться между собой о первенстве в королевстве, разделили его войной. В сражении погибло 11 000 человек, в том числе пали оба короля. Тем не менее сторонники Ануло, дорогой ценой одержав победу, посадили на трон Регинфрида и Харальда. Вскоре Регинфрид был изгнан Харальдом и отправился пиратствовать со своим флотом. А Харальд заключил договор с императором. Впрочем «История франков» рассказывает об этом более подробно". Пишут, что в эти же дни100 Эбо Реймсский101, пылая религиозным рвением о спасении язычников, вместе с Халитгаром102 приняли от папы Пасхалия103 миссию к язычникам, которую позднее с Божьей помощью и с большим успехом выполнял наш Анскарий.

В 33-й год Биллерика император Людовик основал в Саксонии Новую Корвею и собрал в этой обители самых благочестивых монахов Франции. Наиболее знаменитым среди них был, как пишут, наш святейший отец и мудрец Христов Анскарий, по праву известный и угодный всему саксонскому народу своей жизнью и мудростью. В это же время король данов Харальд был свергнут с трона сыновьями Готфрида и смиренно явился к Людовику. Вскоре он был наставлен в основах христианской веры и крещён в Майнце вместе с женой, братом и огромным множеством данов. Император воспринял Харальда из священной купели и, решив восстановить его на престоле, дал ему бенефиций по ту сторону Эльбы, а его брату Хорику пожаловал часть Фризии, чтобы он сдерживал там пиратов104. [Даны до сих пор притязают на эту область, как на своё законное владение.] 105И вот, когда из-за варварской жестокости, по причине которой все избегают этот народ, нельзя было найти ни одного проповедника, который пожелал бы отправиться вместе с ними к данам, святой Анскарий, охваченный, как мы полагаем, святым духом и желая воспользоваться любой возможностью к мученичеству, добровольно отправился туда вместе с товарищем Аутбертом, 106готовый пойти ради Христа не только к варварам, но и в тюрьму, и на смерть106. Итак, пробыв в королевстве данов два года, они обратили к христианской вере многих язычников. Возвратившись оттуда, они вновь получили от императора повеление отправиться с проповедью к дальним племенам Швеции; неустрашимый воин Христов Анскарий, взяв с собой учёных братьев Гислемара и Витмара, с радостью отправился в Данию. Там он оставил Гислемара с Харальдом, а сам вместе с Витмаром переправился в Швецию. Здесь они были радушно приняты королём Бьорном и получили разрешение открыто проповедовать слово Божье. И вот, в течение года они приобрели для Господа Иисуса Христа многих людей, в том числе Херигария, префекта города Бирки, который, как передают, славился чудесами и добродетелями. Радуясь этому успеху своей миссии, новые апостолы с триумфом над двумя народами вернулись в Корвею105. О, удивительное провидение всемогущего Бога в деле обращения язычников, которое Творец осуществил как хотел, когда хотел и через кого хотел! Ибо то, что в прошлые времена хотел, но не смог совершить Виллиброрд, а также Эбо и другие, ныне захотел и сумел довести до конца наш Анскарий, говоря вместе с апостолом: «Всё зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего, который кого хочет, милует, а кого хочет ожесточает»107.


16 (18). Император и вельможи, радуясь вместе со св. Анскарием спасению язычников, воздали щедрую благодарность Христу. Итак, проведя со священниками генеральный собор, благочестивый цезарь, желая исполнить волю родителя, сделал Гамбург, город трансальбианов, столицей всех варварских народов-данов, шведов, а также славян и прочих живущих окрест племён, и велел рукоположить первым архиепископом этой кафедры Анскария. Это было сделано в 832 году от воплощения Господня, то есть в 18-й год императора Людовика и 43-й Биллерика, архиепископа Бременского108. Анскарий был посвящён Дрого109, епископом Меца, родным братом цезаря, в присутствии и при содействии Отгара Майнцского110, Эбо Реймсского, Хетти Трирского111 и прочих, а также с согласия епископов Биллерика Бременского и Хельмгауда Верденского, которым был прежде доверен этот диоцез; Папа Григорий IV112 утвердил это своей апостольской властью и пожаловал Анскарию паллий. В Бременской церкви хранится грамота императора, а также данная св. Анскарию папская грамота, в которых говорится об одном и том же, а именно, о пожаловании ему цезарем монастыря в Галлии под названием Турхольц113 для поддержания его миссии. Обе грамоты были даны в 834 году Господнем, 12-го индикта, то есть в 21-й год Людовика.


17 (19). Анскарий, посещая то данов, то трансальбианов, привлёк к вере неисчислимое множество людей из того и другого народа. В тех случаях, когда гонения варваров делали невозможной его миссионерскую деятельность, он вместе с учениками возвращался в Турхольц114. Ему в помощь был придан Эбо Реймсский, о котором мы говорили ранее115. Однако тот, то ли из-за трудности пути, то ли по причине физической немощи, но скорее соблазнённый светской деятельностью, дал Анскарию вместо себя в помощники своего племянника Гаутберта. Оба они, посвятив Гаутберта в епископы и назвав Симеоном, поручили его Божьей милости и отправили в Швецию116. Подробное описание всего этого в «Жизни» св. Анскария позволило нам сократить этот эпизод. Однако в «Жизни» не указана датировка событий, так что большинство дат мы заимствовали из других источников. Но вернёмся к нашей теме.


18 (20). Между тем Виллерик, епископ Бременский, заботливо объезжая свой диоцез, крестил язычников и укреплял верующих во Христа, то есть выполнял обязанности деятельного проповедника. Повсюду в соответствующих местах своего епископства он строил церкви. Так, в Бремене он построил три церкви, из которых первую, а именно собор св. Петра, перестроил из деревянного здания в каменное, перенёс оттуда тело св. Виллехада и положил его в построенной им южной часовне. Автор его «Жизни» не преминул сообщить об этом деянии117. Его последователи рассказывают, что это было сделано из-за страха перед пиратами, которые ввиду явленных нашим исповедником чудес могли пожелать унести с собой его тело. Говорят, что в это же время блаженный Анскарий доставил на ту сторону Эльбы тела святых, которые он получил в дар от архиепископа Эбо. Так, тело св. Матерниана он положил в Хайлигенштедтене118, тела Сикста и Синнеция вместе с мощами других мучеников поместил в городе Гамбурге, [а останки блаженного Ремигия с подобающей честью захоронил в Бремене]119. Итак, Виллерик собрал многочисленное духовенство и приобрёл для Бременской церкви значительное наследие в народе. В эти дни Карл120 пожаловал Спасителю в виде пожертвования 100 мансов для Бременской церкви. Это записано в первой главе третьей книги дарений. Там же неоднократно встречается выражение: «Святейшей базилике, которая освящена в честь св. апостола Петра, в месте или общественном селении, что зовётся Бремен и во главе которого стоит епископ Виллерик, раб рабов Божьих». Этот «исполненный дней старец»121 умер в 837 году Господнем122, который является 26-м и предпоследним годом Людовика. Похоронили его в соборе св. Петра в северной части алтаря 4 мая.


19 (21). Леудерик123, третий по счёту, занимал эту должность восемь лет. Хоть мы и не смогли узнать о его годах ничего определённого, всё же на основании указанной книги дарений выяснили, что при Виллерике он был дьяконом и занимал свою должность до шестого года Людовика Младшего124, как то записано в 58-й главе. Передают также, будто он был весьма высокомерен, что можно заключить из того, что он величал себя то стражем, то пастырем Бременской церкви.


20 (22). 125В эти же дни наш святой отец Анскарий, мужественно исполняя доверенную ему миссию, трудился в Гамбурге на недавно вспаханной ниве, совершенствуя церковь мудростью своих уст и делами своих рук. Часто посещая Турхольц, галльский монастырь, которым он владел благодаря пожалованию цезаря, он словом и делом показывал служившим там Богу братьям стезю спасительного устава125 126. В их благородном сообществе уже тогда с самого детства славился св. Римберт127. Святой отец Анскарий усыновил его и, исполненный пророческого духа, задолго до того предсказал, что тот сравнится с ним в добродетелях, наследует ему на епископском престоле и станет ввиду своих заслуг его товарищем в царстве небесном126. В этом деле предвидение всемогущего Бога, которое некогда сделало Елисея преемником Илии128, не обмануло Анскария в отношении Римберта.


21 (23). Между тем норманны, совершая повсюду пиратские набеги, обложили данью фризов129. В это время одни из них, поднявшись по Рейну, осадили Кёльн, а другие поднялись по Эльбе и сожгли Гамбург. 130Этот славный город целиком погиб в грабеже и пожаре. Погибли церкви, монастыри и библиотеки, собранные с таким трудом. Св. Анскарий, как пишут, едва спасся с одними мощами святых мучеников130. «История франков» и римские грамоты не умалчивают о гибели Гамбурга. Они сообщают, что это произошло в последний год Людовика Старшего131.

Тогда же епископ Гаутберт был изгнан из Швеции злобой язычников, а его капеллан Нитхард был увенчан мученичеством вместе с другими. В течение последующих семи лет Швеция была лишена священника. В это время Анунд, захватив трон, совершал гонения против христиан. Херигарий, префект Бирки, остался единственным человеком, который поддерживал там христианство. Он заслужил также такую милость веры, что многие тысячи язычников спас силой чудес и проповедью [святого] учения. Всё это записано в «Деяниях» блаженного Анскария.


22 (24). В третий год Леудерика, епископа Бременского, умер император Людовик132, оставив королевство в раздоре. Ибо жестокая вражда царила между братьями, шла тяжёлая война, в которой, как свидетельствуют историки, погибла вся сила франков. Виновник несогласия Эбо, который сначала восстановил сыновей против отца, а затем побудил братьев к войне друг против друга, был обвинён в заговоре и низложен папой Григорием133. 134Но, поскольку одни обвиняют его во всех грехах, а другие уверяют, что он невиновен, мы оставим открытым этот вопрос134, тем более что наш святой отец Анскарий до конца жизни относился к нему с тем же почтением, какое оказывал ему с самого начала. Об этом читай в его «Жизни», а также в главе Рабана135 о сомнительной славе Эбо. Наконец, при посредничестве папы Сергия136 между братьями был заключён мир, и королевство было разделено на четыре части: Лотарь137, старший по рождению, получил Италию вместе с Римом и Лотарингию с Бургундией; Людовику достался Рейн и Германия; Карл получил Галлию, а Пипин138 - Аквитанию. В результате произведённого между братьями раздела королевства монастырь Турхольц[Schol.5] оказался в уделе Карла и был тем  самым отобран у св. Анскария139.


23 (25). А тот, славя в своей бедности Бога, миссию которого исполнял, неустанно сеял слово Божье как среди своих, так и среди чужих. Потому и вышло, что он получил от одной почтенной дамы по имени Икиа поместье под названием Рамельсло140. Это место находится в Верденском епископстве, в трёх милях от Гамбурга. Построив в нём святую обитель Божью, он поместил там останки святых исповедников Сикста и Синнеция, а также другие мощи, которые вынес, бежав из Гамбурга. Там он собрал разбежавшуюся паству и укрыл в этой гавани изгнанных язычниками товарищей. Навещая из этого места Гамбургскую церковь, он вернул к вере нордальбингов, которых поколебало недавнее гонение.141Дабы его миссия к язычникам не охладела из-за каких-либо помех, он отправил проповедников в Данию, а в Швецию направил иеремита Хартгария141. Говорят также, что он приходил в Бремен, но был изгнан оттуда епископом этого места, ибо тот завидовал его учёности и добродетелям. После этого Леудерик, епископ Бременский, умер и был погребён в церкви св. Петра с южной стороны алтаря. Он скончался 24 августа142. Его церковь долго оставалась вакантной.


24 (26). Тогда же Людовик Благочестивый143, славный цезарь, сочувствуя разорению Гамбургской церкви, передал достопочтенному Анскарию Бременское епископство. А тот, хоть и был знаком с решениями канонов, которые предостерегали епископа, изгнанного в результате гонений из своего города, от занятия другого вакантного престола, и долго отказывал цезарю в этом деле, дабы не быть обвинённым прочими из зависти, наконец согласился, но при условии, что это не вызовет нареканий со стороны братии. В «Жизни» нашего епископа всё это описано самым подробным образом, но без указания времени. Впрочем, в книге дарений говорится, что господин Анскарий был введён в это епископство клириком Альдриком и графом Регинбальдом, послом цезаря, в 9-й год Людовика II144. Это записано в 20-й главе третьей книги. А в его «Жизни» сказано: «Много времени прошло со времени принятия блаженным Анскарием Бременского епископства, прежде чем это было утверждено папой Николаем»145.


25 (27). Итак, получив Бремен, св. Анскарий пребывал в должности ещё 18 лет. Ранее он в течение 16 лет возглавлял Гамбургскую епархию, а значит 146в целом занимал должность епископа в течение 34 лет. Исповедник Божий, сильно радуясь этому дару королевской милости, поспешил в Данию и обратил в христианство Хорика, который был тогда королём данов. А тот сразу же воздвигнул церковь в приморской гавани в Шлезвиге и одновременно дал разрешение становиться христианами всем желающим в его королевстве. И вот, уверовало неисчислимое множество язычников. О них рассказывают в книгах множество памятных событий. Так, говорится, будто они, омывшись в воде крещения, очистились от всех телесных недугов146.


26 (28). 147Исполнив всё это по своему желанию, этот Божий святой вновь стал беспокоиться о народе шведов и посоветовался с епископом Гаутбертом о том, кто из них возьмётся ради Христа за это похвальное, но опасное дело. А тот, сознательно уклоняясь от опасности, попросил, чтобы туда лучше отправился Анскарий. Испросив у короля Хорика посланца и печать, бесстрашный воин тут же покинул берега данов и прибыл в Швецию148. В это самое время король Олаф проводил в Бирке общее собрание своего народа. Благодаря милосердию Божьему собрание прошло таким образом, что по велению короля и с согласия народа, по жребию и при благоприятном ответе идолов ему было разрешено основать там церковь и позволить креститься всем желающим. Окончив по своему желанию и это дело, наш проповедник поручил шведскую церковь священнику Эримберту и возвратился назад. Всё это описано в «Жизни» св. Анскария в очень подробном рассказе о его деяниях147; мы же ограничимся кратким сообщением. Если не ошибаюсь, в этом деле самым очевидным образом исполнилось пророчество Иезекииля о Гоге и Магоге: «И пошлю, - говорит Господь, - огонь на Магога и на тех, которые обитают на островах»149. Некоторые150 считают, что это и тому подобное было сказано о готах, которые взяли Рим. Мы же полагаем, что раз готские племена правят в Швеции и весь этот край состоит из разбросанных там и сям островов, то пророчество относится именно к ним, тем более что многое предсказанное пророками ещё, по-видимому, не исполнилось.


27 (29). Между тем в королевстве франков возникла жестокая тяжба по поводу Бременского епископства, вызванная завистью к Анскарию151. Эта ссора долгое время потрясала королевство жестокими и имевшими разный исход распрями, сталкивая между собой усилия разных сторон. Наконец православный цезарь Людовик, удовлетворяя желания противоборствующих сторон, в особенности, Гунтера152, архиепископа Кёльнского, от которого прежде зависел Бремен, отправил по этому поводу послов в Рим к святейшему папе Николаю. А тот охотно согласился с тем, чего требовала церковная необходимость и что собор отцов признал в качестве необходимой и разумной меры[Schol.6]. Итак, он апостольской властью утвер-  дил соединение воедино Бременской и Гамбургской епархий. Его грамота в отношении этого дела до сих пор тщательно хранится в Бременской церкви. В ней также добавлено, что папа Николай назначил как самого Анскария, так и его преемников легатами и викариями апостольского престола во всех племенах шведов, данов и славян. То же самое ещё прежде было пожаловано папой Григорием. Итак, к концу жизни св. Анскария произошло объединение Бременской и Гамбургской епархий.

В его «Жизни» не указана дата этого события; зато королевская грамота относит его к 21-му году правления короля, а папская привилегия - к 858 году Господню, то есть к 29-му году от посвящения архиепископа.


28 (30). После этого в «Жизни» блаженного епископа написано, как он, придя в Данию153, застал на троне Хорика Младшего. Ему вторит «История франков», которая сообщает о данах следующее: «Норманны, поднявшись по Луаре, сожгли Тур, поднявшись по Сене, осадили Париж, и Карл154, поражённый страхом, дал им землю для поселения. Затем, разорив Лотарингию и подчинив Фризию155, они обратили оружие против своих же товарищей156. Ибо в борьбу друг против друга вступили Гудурм, правитель норманнов, и его дядя Хорик, король данов. Произошла такая резня, что пал чуть ли не весь их народ, а из королевского рода в живых не осталось никого, кроме единственного мальчика по имени Хорик. Как только он вступил на престол данов, так сразу же, пылая лютой ненавистью к христианам, изгнал священников Божьих и велел закрыть церкви»157.


29 (31). 158Святой исповедник Божий Анскарий, не побоявшись прийти к нему, так умилостивил жестокого тирана благодаря милости Божьей, что тот и сам принял христианство, и специальным указом велел сделаться христианами всем своим людям; помимо этого он построил в Дании вторую церковь в Рибе159, второй гавани своего королевства. Уладив всё это согласно церковному чину, наш блаженный пастырь поручил эту церковь священнику Римберту, а сам вернулся в Гамбург. Там он наложил епитимью на нордальбингов за покупку ими христиан. Затем, придя к фризам, он отчитал их за работу в воскресные дни, а наиболее упорных покарал небесным огнём, а также прочими, не менее страшными, чем древние чудеса? карами, как мы читаем в его «Жизни»158.


30 (32). 160И поскольку все его старания были направлены на спасение душ160, то 161всё свободное от проповеди среди язычников за рубежом время161 он проводил дома в заботах о своих общинах. Так, первую из них, которая была некогда изгнана из Гамбурга в результате варварского вторжения, он, как мы говорили162, перевёл в Рамельсло. Вторую общину святых мужей он имел в Бремене; эти мужи носили одеяние каноников, но чуть ли не до нашего времени жили согласно монашескому уставу. Третью общину святых дев он основал в Бассуме. Там преданная Христу дама Лиутгарда, пожертвовав небесному жениху всё своё имущество, воспитала под своим руководством большое количество непорочных дев. Для заботы о бедных и странниках он во многих местах основал госпитали. Наиболее значительный из них находился в Бремене, куда он приходил ежедневно и не брезговал лично прислуживать больным; говорят, что очень многих из них он исцелил словом и прикосновением.


31 (33). Он возвратил тело св. Виллехада в материнскую церковь блаженного апостола Петра [из той южной часовни, куда его перенёс Виллерик]. Тогда же произошли те чудеса, которые благодаря заслугам св. Виллехада являются народу с 861 года Господня, который является 30-м годом от рукоположения архиепископа. Он, который перенёс [тело этого святого], лично рассказал о его жизни и чудесах в отдельной книге.


32 (34). Если мы правильно рассчитали порядок времён, то в это самое время состоялось перенесение в Саксонию мощей св. Александра163. Весьма примечательным кажется спор между нашим исповедником и пришлым мучеником о том, 164кто из них должен почитаться большим и кто более любим в народе за свой дар исцеления164. Всё это искусным пером изображает Эйнхард в «Деяниях саксов».


33 (35). 165Между тем блаженный Анскарий выкупал пленных, утешал страждущих, обучал своих слуг, проповедовал Евангелие варварам, был внешне апостол, а внутренне монах, и никогда, как мы читаем, не сидел без дела. Он заботился не только о своих, но и о чужих, о том, как они живут165. Он также устно и письменно призывал епископов неустанно заботиться о стаде Божьем, «одних обличая, а других увещевая»166. И даже римским королям он часто давал наставления в пределах своей миссии, а датским королям - в отношении христианской веры. До нас дошло очень много его такого рода писем. Одно из них, которое он пишет ко всем епископам по поводу своей миссии, начало которой по его словам было положено ещё Эбо, звучит следующим образом: «Я, - говорит, - умоляю вас молить Бога о том, чтобы эта миссия удостоилась процветания в Господе и принесли свои плоды. Ибо уже с Божьей помощью церковь Христова основана у данов и у шведов, и священники без помех исполняют там свои обязанности. Так пусть всемогущий Бог сделает вас всех соучастниками этого святого дела и сонаследниками Христа в небесной славе»167.


34 (36). После полноценного объединения Гамбурга и Бремена он прожил ещё 7 лет. В целом же он пребывал в должности 34 года. Его кончина с величайшим почтением отмечается 3 февраля. Он умер в 865 году Господнем, 13-го индикта, который является 26-м годом Людовика II, и был погребён в базилике св. Петра, перед алтарём св. Матери Божьей Марии. 168В тот день, когда Анскарий был предан земле, его дьякон Римберт был избран духовенством и народом. Он в правдивых словах описал жизнь святейшего отца и, по обыкновению блаженного Иоанна ведя речь от другого лица, указал, что он, вернейший из его учеников, свидетельствует о святости, которую он признал в муже Божьем168. Эту книгу он отправил братьям обители Новой Корвеи169, благословляя их за то, что они прислали такого мужа, и поздравляя наших с тем, что мы удостоились права принять такого пастыря.


35 (37). Св. Римберт пребывал в этой должности в течение 23 лет. Количество его лет и дату смерти его предшественника мы нашли в неких анналах, доставленных нам из Корвеи. Впрочем его «Жизнь», переданная нам братьями этой обители, весьма кратко и сжато повествует о том, кем он был и какую вёл жизнь. 170«Вскоре, -говорится в ней, - после своего избрания он по приказу цезаря был отведён Дитрихом171, епископом Миндена, и Адальгаром172, аббатом Корвеи, в Майнц. Приняв там посвящение от светлейшего владыки Лиутберта173, он пришёл в Корвею, где принял монашеское одеяние и принёс монашеские обеты. Аббат Адальгар поручил ему своего брата и тёзку Адальгара174, который позднее удостоился чести стать его товарищем в проповеди и наследником его должности»170. Епископский паллий он получил от папы Николая, а пастырский посох - от цезаря Людовика, как то можно узнать из грамот. Всё это мы взяли из книги его «Жизни», из 16-й главы.


36 (38). 175Кроме того, он неустанно исполнял обязанности своей миссии проповедовать слово Божье язычникам, которая впервые была принята его предшественником, а затем перешла к нему по праву наследования. Он лично, насколько то позволяли другие занятия, упорствовал в этой миссии, всегда имея под рукой священников, от которых язычники могли бы услышать слово Божье, а пленные христиане получить утешение, поставленных во главе церквей, расположенных далеко среди язычников, к которым можно было добраться только преодолев опасности моря, - что было самым трудным. Неоднократно подвергаясь этим опасностям, он вместе с апостолом часто терпел кораблекрушения и прочие невзгоды176, равнодушно перенося все неприятности этой жизни в надежде на будущее блаженство и повторяя вслед за апостолом: «Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славой, которая откроется в нас177»175.


37 (39). О том, какие короли были в это время у данов, ничего не говорится в его «Деяниях». Но в «Истории франков»178 сказано, что тогда правили Зигфрид и его брат Хальфдан. Они отправили цезарю Людовику подарки, а именно: золотой по самую рукоятку меч и прочее, с просьбой о мире. После этого обе стороны направили к реке Эйдер посредников и заключили крепкий мир, принеся по обычаю язычников клятву на оружии. Были у данов и у норманнов также другие короли, которые в это же самое время совершали пиратские набеги и опустошали Галлию. Наиболее знаменитыми среди них были тираны Хорик179, Орвиг, Готфрид180, Рудольф181 и Ингвар182. Самым жестоким из всех был Ингвар, сын Лодпарха, который повсюду истреблял христиан, подвергая их самым жестоким пыткам183. Так записано в «Деяниях франков».


38 (40). В 12-й год господина Римберта умер Людовик Благочестивый184, великий цезарь. Он так сокрушил чехов, сорбов, сузов185 и прочие славянские племена, что заставил их платить дань; а норманнов до такой степени смирил в битвах и связал договорами, что те, хоть и разорили всю Францию, но его королевству не причинили никакого вреда. Однако после смерти императора «дикое варварство, не чувствуя более над собой узды, воцарилось повсюду». Поскольку даны вместе с норманнами подлежат пастырской заботе Гамбургской церкви, я не могу обойти молчанием, сколько зла они благодаря попущению Господню причинили в это время и как широко язычники простёрли свою власть над христианами. Всё это со слезами описано в «Истории франков» и в других книгах. Тогда же Саксония была разорена данами и норманнами, герцог Бруно пал вместе с 12 другими графами, а епископы Дитрих и Марквард были убиты186. Фризия также была опустошена, а город Утрехт разрушен187. 188Св. Ратбод, епископ этого города, уступая гонениям, обосновался в Девентере и оттуда поражал язычников мечом анафемы188. Тогда же пираты сожгли Кёльн и Трир, а дворец в Ахене превратили в стойло для своих коней[Schol.7]. Из страха перед варварами вновь принялись отстраивать Майнц. Что же далее? Города вместе с их жителями, епископы со всей своей паствой были перебиты, а знаменитые церкви сожжены вместе с верующими. Наш Людовик189, сразившись с язычниками, вышел победителем из схватки, но вскоре после этого умер. Людовик Французский190 также умер, то побеждая, то терпя поражения. Эти трагические события, записанные в «Имперских анналах», мы вкратце упомянули из-за того, чтобы в них упомянуты даны.


39 (41). А что в это время делал наш архиепископ? Загляни в его «Деяния», а именно в 20-ю главу191. Там сказано, что он истратил почти всё, что имел, на выкуп пленных; когда же ему довелось увидеть несчастья многих людей, всё ещё находившихся в плену у язычников, он, не раздумывая, пожертвовал на это дело даже сосуды с алтаря, говоря вслед за блаженным Амвросием: «Лучше сохранить для Господа души, нежели золото. Воистину драгоценен тот сосуд, который спасает души от смерти»192.

Поскольку мы завели речь о гонениях, которые тогда вовсю свирепствовали против церквей, то нам представляется целесообразным упомянуть о великом чуде, явленном фризам заслугами св. Римберта. Не знаю, почему о нём умалчивает автор его «Деяний», но Бово193, аббат Корвеи, [описывая] события его времени, говорит об этом следующее: «В недавние времена, когда страшное нашествие варваров жестоко сотрясало почти всё королевство франков, случилось, что они по Божьей воле добрались до одного из округов Фризии, который был расположен в отдалённых и соседних с океаном местах и назывался Норденгау194. Итак, варвары бросились его разорять. В это время там находился достопочтенный епископ Рим-берт; воодушевлённые и наученные его призывами и наставлениями христиане вступили в бой с врагами и перебили из них 10 377 человек. Кроме того, очень многие, ища спасения в бегстве, погибли при переправе через реку». Вот что сообщает Бово. Благодаря этому чудесному событию авторитет св. Римберта до сих пор чрезвычайно высок среди фризов, а имя его настолько почитается в народе, что даже холм, на котором молился святой во время битвы, отмечен вечнозелёными растениями. Норманны, желая излить за понесённое во Фризии поражение месть на всю империю, во главе с королями Зигфридом и Готфридом вторглись по рекам Рейну, Мозелю и Шельде в Галлию, учинили христианам жестокую резню и, напав на самого короля Карла195, вовсю издевались над нашими. Они также отправили одного из товарищей Хальфдана196 в Англию; когда же тот был убит англами, даны послали вместо него Гудреда197, а тот завоевал Нортумбрию. С тех пор, как говорят, Фризия и Англия оказались под властью данов. Всё это записано в «Деяниях англов».


40 (42). Напрасно было бы искать у святых те знамения и чудеса, которые вполне могли бы совершить и дурные люди, ибо большим чудом, согласно свидетельству святых отцов, является освобождение от грехов души, которая будет торжествовать в вечности, а не спасение от смерти тела, которое всё равно когда-нибудь умрёт. Однако чтобы доказать нам, что св. Римберт не был чужд этого дара, предание говорит, что он по обыкновению древних святых сотворил ряд чудес, а именно: часто по пути в Швецию молитвой укрощал морской шторм и однажды вернул зрение слепому посредством конфирмации, которую совершил над ним по епископскому обычаю. Он также, как говорят, спас от демонов сына короля. В присутствии многих епископов нечистый дух часто кричал устами бесноватого, что среди них только Римберт якобы достойно исполняет вверенную ему должность, а потому только он может его изгнать. Загляни в книгу его «Жизни», в 20-ю главу. Мы полагаем, что речь идёт о сыне короля Людовика Карле. В конце жизни архиепископа он был свергнут с престола198, а наследовал ему Арнульф199, сын его брата. «История франков» сообщает, что это произошло во Франкфурте, в 34-й год цезаря Людовика.


41 (43). Итак, св. Римберт был человеком кротчайшим, как Моисей, и сострадал всем в их немощах, как апостол200. Однако особую заботу он проявлял в раздаче милостыни бедным и в выкупе пленных. Так, когда он однажды пришёл в землю данов, где у него в месте, что зовётся Шлезвиг, была построена церковь для новых христиан, то увидел, как на цепи ведут толпу пленных христиан. Что же далее? Там свершилось двойное чудо. Ибо посредством молитвы он разорвал цепь, а ценой своего коня выкупил пленных. Смотри об этом 18-ю главу его «Деяний»201.


42 (44). Поскольку опустошения норманнов и данов превосходят всякую степень жестокости, тем более удивительным может показаться тот факт, что святые исповедники Божьи Анскарий и Римберт бесстрашно приходили к этим народам через столько опасностей моря и суши и проповедовали среди них, хотя ранее вооружённые короли и могущественные народы франков не в силах были сдержать их натиск.202Поскольку ныне нет более святых и удалилась уже правда от сынов человеческих202, мы, «ленивый народ, довольный покоем и тенью» 203, с трудом верим в то, что кто-то дерзнул прийти как апостол к такому дикому народу, который едва ли живёт по-людски, в столь суровое время гонений и в столь отдалённый, говорю я, от нашего мира край, не зная, что слова, которые Спаситель каждый день говорил апостолам: «Итак, идите по всему миру, и я буду с вами во все дни до скончания века»204, были сказаны и для нас тоже.


43 (45). В книге о нашем святом подробно рассказано также многое другое. Так, среди прочего достоин упоминания случай, когда он, постясь и сидя в течение 40 дней на хлебе и воде, освободил от мук душу умершего священника, которая умоляла его об этом, явившись ему в видении205. Его предшественник основал 4 обители. Он добавил к ним пятую - в пустоши Бюкен206. Проявляя разумное беспокойство обо всех прочих, он с особой заботой относился к Гамбургской кафедре, оказывая соответствующее утешение как братии, так и бедным.


44 (46). Он существенно расширил странноприимный дом в Бремене, основанный св. Анскарием для поддержания бедных, и со всей тщательностью раздавал бедным милостыню не только в епископстве, но и повсюду, где он был, оставив потомкам прекрасные слова увещевания: 207«Не следует колебаться в деле помощи всем бедным, ибо мы не знаем, нет ли среди них Христа и когда он придёт к нам». Он неустанно оказывал всем милость слова Божьего. Для этого дела он старался использовать слова св. Григория и подписывался под ними собственной рукой. Известны самые разные его письма к очень многим людям, особенно же письмо к неким девам, в котором он превозносит целомудренность тела и говорит о том, что многие предаются блуду в душе207. Наконец, ослабленный болезнью и старостью, он через своего помощника Адальгара укрепил в Господе всех, кого не смог укрепить лично, а самого Адальгара поручил заботам короля. Римберт умер в 888 году Господнем, 6-го индикта, а погребён был 11 июня к востоку от базилики св. Петра, как он и просил208.


45 (47). Архиепископ Адальгар пребывал в должности 20 лет. Количество его лет мы взяли из названных выше анналов209, а сведения о его жизни - из 12-й главы книги св. Римберта. Там, вслед за сообщением о том, что св. Римберт принял монашеское одеяние и принял соответствующие обеты, сказано: «Было решено дать ему в поддержку Адальгара, славного своим образом жизни мужа, бывшего в чине дьякона. Этот муж, - говорится далее, - достойный продолжатель его образа жизни и преемник Римберта в должности, и по сей день жив, утверждая наряду со многими другими, что пастырские заботы св. владыки Римберта ничуть не умалили его монашеского совершенства», и прочее. Кроме того, в 21-й главе сказано: «Когда св. Римберт был уже стар, его стали мучить постоянные боли в ногах. По этой причине он добился у славнейших королей Людовика и его сыновей, чтобы ему в помощники был придан славный муж Адальгар, монах из Корвеи; чтобы тот был ему опорой в старости при объезде епископства, при посещении народных собраний, и чтобы он, когда потребуется, мог отправиться в его сопровождении и в поход, и во дворец. Он также добился, чтобы Адальгар был утверждён при избрании его преемником и введён в число советников короля; братья и аббат его монастыря дали на это своё согласие, а святой собор210 подтвердил все эти решения».


46 (48). Пастырский посох он получил от короля Арнульфа, а паллий - от папы Стефана211. Адальгар был посвящён в сан Сундерольдом212, архиепископом Майнца, и занимал должность в суровое время варварских нашествий. Однако он, как видно из привилегий, не оставлял усилий в деле обращения язычников, но, как и его предшественники, заботился о том, чтобы иметь для этого дела специально поставленных священников.


47 (49). По истории данов в эту пору я не нашёл никакой информации ни из письменных источников, ни из сообщений очевидцев; очевидно, по той причине, что норманны и даны тогда были чуть ли не полностью истреблены королём Арнульфом в ряде жестоких сражений. 213Войной этой несомненно руководили небеса213. Ибо было перебито 100 000 язычников[Schol.8], а из христиан, как передают, не пострадал почти ни один. Так, вторжениям норманнов был положен предел, и 214Господь отомстил наконец за кровь своих рабов214, которая лилась уже в течение 70 лет. Об этом рассказывает «История франков».


48 (50). Я слышал из уст правдивейшего короля данов Свена215, когда он в ответ на наши вопросы перечислял своих предков, следующее: «После поражения норманнов, - говорил он, - правил, насколько я знаю, Хелги, муж, любимый в народе за свою справедливость и святость. Ему наследовал Олаф216, который прибыл из Швеции и силой оружия овладел датским королевством; у него было много сыновей, из которых после смерти отца трон получили Кнуба и Гурд».


49 (51). В 7-й год Адальгара Герман217, архиепископ Кёльнский, причинил нашему Адальгару множество неприятностей, пытаясь подчинить Бремен Кёльну.

И вот, когда в Трибуре был созван собор218 под председательством Хатто219 Майнцского, грамота апостольского престола была объявлена недействительной, а повеления славнейших князей аннулированы; папа Формоз220 и король Арнульф одобрили, как говорят, эти нечестивые решения[Schol.9]. Затем, когда ставились подписи, имя архиепископа Адальгара было подставлено в самом конце соборного акта. Примечателен также рассказ об Аделине и Витгере, которые, вступив в поединок друг с другом, превратили собор в посмешище. Впрочем, это дело обернулось трагедией, ибо Витгер, представлявший нашу сторону, был побеждён и на следующий день умер. Далее, при Адальгаре и Хогере221 Бремен, как говорят, всё время оставался зависимым от Кёльна епископством. Всё это мы нашли в актах указанного собора; вопрос о том, правдивы они или ложны, мы оставляем открытым.


50 (52). Два года спустя умер папа Формоз, а через четыре года скончался король Арнульф222. Последовало нашествие венгров и гонение против церквей. Наш архиепископ, уже глубокий старик, не в состоянии был ни оказать врагам сопротивление, ни принять надлежащие меры. Поэтому он, как говорят, и взял себе из Корвейского монастыря в помощники Хогера и, опираясь на его службу и поддержку, спокойно доживал свою старость. Так всемогущий Бог, который позволил некогда причинить беспокойство праведным, чтобы те стали лучше, вместе с беспокойством дал нашему архиепископу и облегчение, 223чтобы он мог перенести223. Ибо папа Сергий224, который был седьмым от Формоза почти через столько же лет, сочувствуя Адальгару в его несчастье, восстановил привилегии Бременской церкви и подтвердил всё, что было пожаловано Григорием и Николаем, его предшественникам, Анскарию и Римберту[Schol.10]. Кроме того, поскольку отягощённый старостью владыка Адальгар не мог исполнять свои пастырские обязанности, разъезжать по епархии, вести проповедь и посвящать епископов, пятеро окрестных епископов, а именно: Сигизмунд Хальберштадтский225, Викберт Верденский226, Бизо Падерборнский227 и оба Бернгарда - Минденский228 и Оснабрюккский229, были даны ему папой в помощники и должны были служить ему опорой в старости. Об этом говорится в имеющихся у нас под рукой грамотах папы Сергия. Вызывает, правда, удивление и не совсем нам понятно, посвящал ли Адальгар каких-либо епископов для язычников, как то говорится в грамотах, или право посвящения епископов оставалось нереализованным вплоть до времени Адальдага, что более вероятно, ибо свирепые варвары едва ли согласились бы терпеть возле себя даже простых священников. «Ибо мера беззаконий аморреев доселе ещё не наполнилась, и не пришло ещё время их миловать»230. После этого, в 907 году231 Господнем, 9 мая архиепископ скончался и был погребён в базилике св. Михаила, которую он построил из любви к своему учителю над его могилой.


51 (53). Архиепископ Хогер пребывал в должности в течение 7 лет. Сведения о его годах, а также тот факт, что архиепископ Кёльнский рукоположил его вопреки своей воле, мы также нашли в вышеназванной книге. Паллий он получил от папы Сергия, а посох - от короля Людовика. Откуда он был родом и какую жизнь вёл, известно одному Богу. Однако мы нашли в старинных церковных книгах такую заметку о нём: «Святым и избранным был Хогер, седьмой воин». Старинное предание свидетельствует о его святости и сообщает, что он был крайне суров в отношении церковной дисциплины и часто объезжал с проверкой монастыри своего диоцеза. Поэтому, даже находясь в Гамбурге, он посреди ночи спешил в Рамельсло к заутрене, чтобы выяснить, чем занимается братия. «Верный, - говорю я, - и благоразумный домоправитель»232, который и сам бодрствовал в ночи, и людям своим не давал спать, он радостно выходил навстречу жениху233 со словами: «Вот я и дети, которых дал мне Господь»234.


52 (54). Во второй год господина Хогера скончался Людовик Дитя235 и королём был избран Конрад236, герцог франков. На этом Людовике окончился древний род Карла. Этим временем завершается и «История франков»237. Всё, что мы будем говорить в последующем, мы нашли в других, не менее правдивых книгах. Кое-что в ответ на наши расспросы нам рассказал также светлейший король данов238. «После Олафа, - говорил он, - шведского князя, который правил в Дании со своими сыновьями, его место занял Сигерих239. Он правил малое время и был свергнут с престола Хардегоном240, сыном Свена, прибывшим из страны норманнов». Такие короли или, вернее, тираны правили тогда в Дании, то ли одновременно, то ли последовательно сменяя друг друга, - точнее неизвестно. Нам же достаточно знать и того, что все они по-прежнему были язычниками и что христианство в Дании, посеянное там св. Анскарием, даже при такой перемене царств и вторжениях варваров всё-таки уцелело и не погибло совсем. В те дни Саксонию поразило ужаснейшее гонение, ибо с одной стороны её церкви терзали даны и славяне, а с другой - чехи и венгры. Тогда же Гамбургский приход был разрушен славянами, а Бременский - в результате вторжения венгров241. Между тем исповедник Божий Хогер умер и был погребён в церкви св. Михаила, рядом со своим предшественником, в 915 году Господнем; его успение отмечается 20 декабря. Когда 120 лет спустя, после обрушения старой часовни искали тело этого епископа, то не смогли найти ничего, кроме креста с паллия и епископской митры. Мы верим, что в нём исполнилось воскресение, которое, как передаёт истинное предание, исполнилось также в Давиде и евангелисте Иоанне.


53 (55). Регинвард242 пребывал в должности всего один год. Кроме самого имени мы ничего больше не нашли о его жизни. Но поскольку мы знаем, что его преемник присутствовал на соборе в Альтхейме, который состоялся в 5-м году короля Конрада, а наш Хогер умер в том же году, то Регинвард, занимавший должность епископа между тем и другим, и года не пробыл в этой должности. Я также не смог найти ни одной его грамоты. В его дни, как передают позднейшие авторы, в Бремене случилось великое чудо. Так, венгры, сжигая церкви и убивая священников у самых алтарей, безнаказанно истребляли или уводили в плен духовенство вперемешку с простым людом. Язычники повредили также кресты и подвергли их поруганию. Следы их ярости сохранились до наших дней. Но «карающий Бог»243, над муками которого так потешались эти неверные, не дал им уйти безнаказанными. Ибо внезапно возникшая страшная буря, сорвав дранку с полусож-жённых церковных крыш, бросала её язычникам в лицо и глаза и вынудила их, искавших спасения в бегстве, либо бросаться в реку, либо отдаваться в руки жителей. Вскоре после избиения паствы последовала смерть её доброго пастыря. Он был погребён 1 октября рядом со своими предшественниками в базилике св. Михаила.


54 (56). Архиепископ Унни244 пребывал в должности 18 лет. О годах его и смерти я узнал там же, где и всегда. Братья рассказывают, что после смерти Регин-варда духовенством и народом был избран Лейдрад, приор Бременского капитула. В сопровождении Унни, своего капеллана, он прибыл ко двору. А король Конрад, как говорят, исполненный святого духа, презрел Лейдрада и передал пастырский посох ещё очень молодому Унни, которого он увидел стоявшим неподалёку. А папа Иоанн X245, как сказано в грамоте, вручил ему паллий. Унни был святейшим мужем, как то можно видеть в его избрании и смерти. За свою святость он всегда оставался любим и уважаем королями Конрадом и Генрихом246. Потому и сказано о нём в стихотворении: «Князьям угоден был Унни, девятый по счёту».


55 (57). В его время венгры опустошали не только нашу Саксонию и прочие провинции по эту сторону Рейна, но и расположенные за Рейном Лотарингию и Францию. Кроме того, даны, располагая поддержкой со сторону славян, напали сначала на заэльбских саксов, а затем, разорив земли по эту сторону Эльбы, поразили Саксонию сильным страхом. У данов в это время правил Хардекнут Вурм, свирепейший червь, люто ненавидевший христианский народ. Пытаясь совершенно уничтожить христианство, которое было в Дании, он изгнал из её пределов священников Божьих и очень многих из них замучил до смерти.


56 (58). Но вот, король Генрих, с детства богобоязненный и все свои надежды возлагавший на милосердие Божье, победил венгров в ходе многих жестоких сражений. Он разгромил также в одном крупном сражении чехов и сорбов, укрощённых уже другими королями, и прочие славянские народы, так что оставшиеся, которых оказалось весьма немного, обещали королю платить дань, а Богу - принять христианство.


57 (59). Затем, вступив с войском в Данию, он в первой же схватке настолько устрашил короля Вурма, что тот обещал выполнять все его распоряжения и смиренно просил о мире. Так Генрих, одержав победу, установил границу своего королевства в Шлезвиге, который тогда назывался Хедебю247, учредил там марку и распорядился основать колонию саксов248. Всё это мы узнали из правдивого сообщения одного датского епископа, весьма мудрого мужа, и также правдиво передаём нашей церкви.


58 (60). Тогда же наш блаженнейший епископ Унни, видя, что «врата веры открыты для язычников»249, воздал Богу благодарность за спасение язычников и, в особенности, за то, что он благодаря Божьему милосердию и доблести короля Генриха получил и место, и время для осуществления миссии Гамбургской церкви, так долго остававшейся в небрежении по причине неблагоприятного времени. Итак, полагая, что нет ничего трудного и тяжёлого в том, что делается во имя Христа, он решил лично объехать всю территорию своего диоцеза. За ним, как говорят, последовала вся паства Бременской церкви, горюя из-за отсутствия доброго пастыря и «готовая идти вместе с ним в тюрьму и на смерть»250.


59 (61). После того как исповедник Божий прибыл к данам251, где тогда, как мы сказали, правил свирепейший Вурм, он не смог обратить его из-за присущей тому с рождения свирепости, но, как говорят, приобрёл своей проповедью сына короля Харальда. Он сделал его настолько верным Христу, что тот, хоть и не принял ещё таинства крещения, разрешил открыто исповедовать христианство, к которому его отец всегда питал лютую ненависть.


Итак, поставив в Датском королевстве священников по отдельным церквям, святой Божий, как говорят, поручил Харальду большое количество верующих. Опираясь на его поддержку, Унни в сопровождении его посла объехал все датские острова, проповедуя язычникам слово Божье и укрепляя в Господе верующих, которых он находил там в качестве пленных.


60 (62). Затем, следуя по стопам великого проповедника Анскария, он, переплыв Балтийское море, не без труда добрался до Бирки. В течение 70 лет после смерти св. Анскария никто из учителей, кроме, как пишут, одного Римберта, не решался туда ездить; настолько нашим мешали гонения. Бирка - это город готов, расположенный в центре Швеции, неподалёку от того храма, что зовётся Упсалой и считается у шведов наиболее почитаемым в культе богов. В этом месте некий залив252 того моря, что зовётся Балтийским, или Варварским, вдаваясь в северном направлении, образует гавань, удобную для варварских народов, обитающих по всему этому морю, но весьма опасную для людей неосторожных и не знающих такого рода мест. Ибо жители Бирки часто подвергаются нападениям пиратов, которых там великое множество. И поскольку они не могут противостоять им силой оружия, они обманывают врагов хитрым приёмом. Так, они перегородили залив неспокойного моря на протяжении ста и более стадиев каменными глыбами и тем самым сделали прохождение этого пути опасным как для своих, так и для разбойников. В это место, поскольку оно является наиболее безопасным в приморских районах Швеции, имеют обыкновение регулярно съезжаться по различным торговым надобностям все суда данов или норманнов, а также славян и сембов; бывают там и другие народы Скифии.


61 (63). Придя в эту гавань, исповедник Господень начал обращаться к людям с необычной для них проповедью. Ибо шведы и готы, или, лучше сказать, норманны, из-за эпохи варварских нашествий, когда у них в течение нескольких лет многие короли осуществляли кровавое господство, совершенно забыли христианскую религию, и их нелегко было обратить вновь. От Свена, часто называемого короля данов, мы узнали, что у шведов тогда правил некий Ринг с сыновьями Эриком и Эдмундом, а перед Рингом у власти были Анунд, Бьорн и Олаф, о которых мы читали в «Деяниях» св. Анскария253, а также другие, чьи имена нам не известны. Вполне вероятно, что воин Божий Унни посетил этих королей и, хоть те и не уверовали, получил у них разрешение проповедовать слово Божье в Швеции. По моему мнению, исследовать деяния тех, которые так и не уверовали, не имеет смысла, тогда как умалчивать о спасении тех, которые, напротив, уверовали, и о тех, благодаря которым они уверовали, было бы противно благочестию. Итак, шведы и готы, впервые обращённые к вере св. Анскарием, а затем вновь вернувшиеся к язычеству, были вторично обращены святым отцом Унни. Достаточно знать и это, чтобы в случае, если мы скажем слишком много, о нас не сказали, будто мы склонны к фантазиям. «Ибо, - как говорит блаженный Иероним, - лучше безыскусно говорить правду, чем красноречиво излагать ложь»254.


62 (64). Когда проповедник Божий, завершив свою миссию, решил наконец возвратиться назад, то заболел в Бирке и оставил там «шатёр своего истощённого тела»255. А душа его в окружении многочисленных духовных триумфов поднялась к вершине небесной родины, чтобы вечно радоваться там. Ученики владыки с плачем позаботились о его погребении; тело его они похоронили в городе Бирке, а голову доставили в Бремен и с подобающими почестями поместили её в церкви св. Петра, перед алтарём. «Проведя жизнь в героической борьбе»256, он умер в Скифии, как пишут, в 936 году от воплощения Господня, 9-го индикта, около середины сентября257. Это был первый год Оттона I Великого и 148-й со дня смерти св. Виллехада, первого Бременского епископа.


63 (65). Эх вы, епископы, сидящие дома и предпочитающие кратковременные удовольствия, а именно: славу, прибыли, чревоугодие и сон, своим прямым епископским обязанностям! Посмотрите, говорю я вам, на этого бедного и скромного при жизни человека, или, вернее, достохвального и великого священника Христова! Увенчанный столь благородной кончиной он дал соответствующий пример потомкам; и никакие временные или местные трудности не могут служить оправданием вашей бездеятельности, после того как он, пройдя через такие опасности моря и суши, посетил народы севера и исполнил долг своей миссии с таким усердием, что, испустив дух в крайних пределах земли, «положил свою душу за Христа»258.

(обратно)

КНИГА ВТОРАЯ


Перед тобой, читатель, славные деяния второй книги


1. Архиепископ Адальдаг1 пребывал в должности 53 года. Он тот, который, как говорится, «восстановил для нас государство»2. Он был молодым человеком благородного рода, прекрасной наружности и ещё более прекрасных нравов. Взятый из Хильдесхаймского хора он был родственником и учеником блаженного Адальварда3, епископа Верденского, чья достойная жизнь, а также незапятнанная слава и вера были прекрасно известны при дворе. Говорят, что этот знаменитый своей учёностью и чудесами муж проповедовал среди славянских народов в то самое время, когда наш Унни находился с миссией у скифов4. Попав ко двору благодаря его трудам и ручательству, Адальдаг получил от Оттона Великого пастырский посох5. А епископский паллий он принял от папы Льва VII6, из рук Майнцского епископа7, равно как и его предшественники. Но Гамбургская кафедра по-прежнему не располагала зависимыми от неё епархиями; они были возвращены ей только стараниями названного Адальдага.


2. Итак, как только Адальдаг вступил в должность епископа, он, согласно грамоте короля, велел освободить Бремен от королевских чиновников и королевской юрисдикции, которой он подлежал в течение долгого времени, и пожаловать ему свободу и иммунитет, подобно прочим городам. Кроме названной грамоты короля имеются и другие. Вскоре он со всем пылом своей души взялся за осуществление миссии, которая впервые была принята ради спасения язычников его предшественниками, а теперь, в свою очередь, перешла к нему, чтобы «в радости пожать то, что другие посеяли в слезах»8, и добиться успеха в том, что поставило перед ним его благочестие. И, поскольку «любящим Бога всё содействует ко благу»9, Господь предоставил ему во исполнение его планов и удобное время, и милость короля. Ибо он пользовался расположением Оттона в такой мере, что тот очень редко отпускал его от себя. Тем не менее епископ никогда не пренебрегал нуждами своего прихода, никогда не оставлял своей миссии. Более того, зная, что душа победоносного и справедливейшего короля готова «ко всему, что Божье»10, он не переставал склонять его к обращению язычников. В конце концов вышло так, как он и хотел; Бог помог ему и укрепил руку благочестивейшего короля во всех его делах.


3. Итак, опираясь на Божью помощь, король Оттон, как только избежал козней своих братьев11, предоставил народу «суд и правду»12. Затем, когда он подчинил своей власти почти все королевства, которые отпали после смерти Карла, он поднял оружие против данов, которых ранее разбил в войне ещё его отец. Ибо они, ища ссоры, убили в Хедебю послов Оттона вместе с маркграфом и полностью вырезали всю колонию саксов13. Желая отомстить за это дело, король тут же вторгся в Данию со своим войском. Перейдя границу Дании, расположенную тогда у Шлезвига, он огнём и мечом разорил всю область до самого крайнего моря, которое отделяет норманнов от данов и по сей день зовётся в честь победы короля Оттинсанд14. На обратном пути в Шлезвиге против него выступил Харальд15 и вступил с ним в битву. Обе стороны мужественно сражались, однако победу одержали саксы, а даны были побеждены и отступили к кораблям. Наконец, приняв мирные условия, Харальд подчинился Оттону; получив королевство из его рук, он обещал ввести в Дании христианство. Немедля Харальд был крещён16 вместе с женой Гунхильдой и малолетним сыном, которого король, подняв из святой купели, назвал Свеном-Отто17. В это же время Дания по эту сторону моря, - местные жители называют её Ютландией, - была разделена на три епископства и подчинена Гамбургской епархии. В Бременской церкви сохранились грамоты короля, которые свидетельствуют о том, что король Оттон держал в своей власти Датское королевство в такой мере, что даже назначал [тамошних] епископов. А из грамот римского престола видно, что папа Агапит18, поздравляя Гамбургскую церковь со спасением язычников, пожаловал Адальдагу всё, что было пожаловано его предшественниками - Григорием, Николаем, Сергием и прочими - Бременскому архиепископству. Он также апостольской властью предоставил ему право назначать епископов как в Данию, так и среди прочих народов севера.


4. Итак, наш блаженнейший отец назначил в Данию первых епископов, а именно: Хорита, или Хореда, в Шлезвиг, Лиафдага в Рибе, а Регинбранда в Орхус19. Он также поручил им те церкви, которые расположены за морем: на Фюне, в Зеландии, Сконе20 и в Швеции. Это было сделано в 12-й год названного архиепископа. За этим началом небесного милосердия последовал при содействии Божьем такой рост, что с того времени и по сей день церкви данов, по-видимому, изобилуют многочисленными плодами северных народов.


5. Передают также, что в это время Оттон, храбрейший король, подчинил своей власти все славянские народы21. Тех, кого отец его усмирил в одном крупном сражении, он сокрушил наконец с такой силой, что они ради [сохранения] жизни и отечества охотно предложили победителю дань и приняли христианство. Так был крещён весь народ язычников, а в земле славян впервые построены церкви. Впрочем, более подробно мы расскажем об этих делах под конец22, по ходу изложения.


6 (5). Мы до сих пор находим в архивах нашей церкви сведения о том, что Бруно23, знаменитый тогда архиепископ Кёльнский, увидев, что наш Гамбург имеет зависимые от себя епархии, возобновил старинную тяжбу относительно Бремена, надеясь тем легче добиться желаемого, что королём был его родной брат - Оттон. Но все его усилия оказались напрасными, ибо он не смог добиться ни одобрения папы, ни поддержки со стороны брата. В итоге, этот благородный и мудрый муж был легко побеждён авторитетом владыки Адальдага и, как пишут, с удовлетворением возобновил добрые отношения с нашей церковью, заявив, что Гамбургской церкви, которая в такой опасной близости к язычникам, никто не должен причинять вред; напротив, она достойна любви и уважения со стороны всех прочих церквей. До сих пор в памяти потомков живёт некий Эрп24, дьякон владыки Адальдага, который оказал ему верную помощь во время этой тяжбы и в награду за это получил от короля Верденское епископство. Говорят также, что и другие братья, которые вместе с архиепископом усердно проповедовали среди данов и славян, получили в награду за свой труд важнейшие епархии.


7 (6). Действительно, вся энергия отца Адальдага была направлена на обращение язычников, торжество церквей и спасение душ; за своё усердие в названном деле этот «угодный Богу и людям муж»25 заслужил уважение всех людей, в том числе и своих врагов.


8 (7). После того как победоносный король Оттон был призван в Италию ради освобождения апостольского престола, он, как говорят, провёл совещание по поводу того, кого следует оставить представителем его власти в тех землях, которые граничат с варварскими пределами, для осуществления правосудия. Ибо со времён Карла Саксония из-за известного с древности мятежного духа её народа не имела иного герцога, кроме самого цезаря. Вынужденный необходимостью король впервые поручил эту должность Герману26. Об этом муже и его потомках я считаю необходимым рассказать более подробно, ибо они, очевидно, поднялись к великому ущербу для Бременской и прочих церквей.


9 (8). Этот муж происходил из бедного рода и поначалу, как говорят, довольствовался всего семью мансами и семью слугами из родительского наследства. Но затем, будучи талантлив и обладая красивой наружностью, а также ввиду заслуг веры и смирения, которое он выказывал господам и равным ему, он стал известен при дворе и добился расположения самого короля. Тот, заметив трудолюбие юноши, принял его в число слуг, затем доверил ему воспитание сыновей, а после быстро «следовавших друг за другом успехов»27 поручил ему обязанности префекта. Энергично исполняя эту должность, он, как говорят, вынес приговор и осудил на смерть своих собственных слуг, приведённых в суд за воровство. Необычность этого деяния, хоть он и тогда уже был весьма любим в народе, доставила ему известность также и при дворе. Получив герцогство Саксонию, он честно и справедливо управлял этой провинцией и до самой смерти оставался ревностным защитником святых церквей. И по отношению к Бременской церкви, и к её матери Гамбургской был он верен и предан, сделав много добра братии и всем общинам Саксонии.


10 (9). Итак, поручив свои обязанности в этом крае столь славному мужу, благочестивейший король и наш архиепископ отбыли в Италию. Там король, проведя собор епископов, велел низложить обвинённого в многочисленных преступлениях папу Иоанна28, носившего прозвище Октавиан, - правда, в его отсутствие, ибо папа бежал, тем самым избежав суда, - и назначил на его место протоскриниария Льва29. Последний тут же короновал Оттона императором, а римский народ провозгласил его августом. Всё это произошло в 28-й год его правления и 153-й после коронации в Риме Карла30.


11. В это время император, в течение 5 лет находясь в Италии со своим сыном31, разбил сыновей Беренгара32 и возвратил Риму прежнюю свободу. В эти дни и годы наш архиепископ, как один из первых королевских советников, также находился в Италии, не по своей воле, - говорю я, - но потому что не мог покинуть своих королей. Его поездка оказалась весьма удачной для Бременской церкви. Ибо он, как передают, собрал тогда те мощи святых, с помощью которых наше епископство торжествует ныне и во веки веков. Говорят, что его народ, не снеся слишком долгого отсутствия доброго пастыря, через послов и путём настойчивых писем добился наконец, чтобы тот соизволил навестить свою паству. Когда он возвращался, то и свои, и чужие вышли ему навстречу на три дня пути и, плача от радости, кричали, словно второму Иоанну33: «Благословен тот, который пришёл во имя Господа!».


12 (10). Итак, вернувшись на родину, архиепископ, - ^как мы слышали и узнали от наших отцов по их рассказам34, - привёл в своей свите Бенедикта35, посвящённого, но низложенного Оттоном папу. Оттон велел держать его в Гамбурге под стражей, но архиепископ относился к нему с величайшим почтением до самой его смерти. Ибо он, как говорят, был святым и начитанным мужем и, по-видимому, вполне подходил для апостольского престола, если бы не был избран римским народом в ходе мятежа, в ходе которого был изгнан тот, кого велел поставить император. Итак, 36ведя у нас святой образ жизни36 и обучая святой жизни других, он почил в мире в Гамбурге в то самое время, когда цезарь собирался по требованию римлян восстановить его в должности. Он, как пишут, умер 4 июля37. [В то время в Бремене весьма славился приор Эйльхард, муж, знаменитый добровольной бедностью, блюститель канонического устава. Тогда же школой нашей церкви с блестящим усердием управлял Тиадхельм, который был одним из учеников великого Отрика38 Магдебургского.]


13 (11). А архиепископ с большой осмотрительностью распределил по своим приходам мощи святых мучеников, которые он вывез из города Рима. Его предшественники, как было сказано39, основали для служащих Богу душ пять обителей, а он прибавил к ним ещё и шестую - в Хееслингене40, где благороднейшая дева Христова Вендельгарда и её отец Хальдо, пожертвовав Богу и святому мученику Виту всё своё имущество, собрали большое количество святых дев. Седьмую обитель святых дев он основал во Фризии, в Реепсхольте41, за счёт поместий и пожертвований неких верующих дам - Рейнгерды и Вендилы; он поместил там мощи св. Маврикия, а прочие - в других местах42.


14 (12). Хотя святой владыка осуществлял отеческую заботу обо всех своих церквях, наибольшее внимание он всё же уделял странноприимному дому в Бремене. Он наделил его такими большими доходами, - гораздо большими, нежели его предшественники, - что помимо странников, которых там часто принимали, в этом госпитале ежедневно кормили 24-х бедняков. В этом деле ему особенно активно помогал Лиавицо43, которого владыка привёз с собой из Италии.


15 (13). В это время Оттон Великий, подчинив и обратив в христианскую веру славянские племена, основал на берегу реки Эльбы славный город Магдебург; сделав его славянской митрополией, он велел посвятить там в архиепископы Адальберта44, мужа исключительной святости. Этот первый святитель Магдебурга деятельно управлял своей епархией в течение 12 лет и обратил посредством проповеди многие славянские народы. Его посвящение состоялось в 35-й год императора45 и нашего архиепископа, через 137 лет после рукоположения св. Анскария.


16 (14). Магдебургской епархии подчинены все земли славян вплоть до реки Пены; от неё зависят пять епархий, из которых Мерзебург и Цейц расположены на реке Заале, Мейсен - на Эльбе, а Бранденбург и Гавельберг - во внутренних районах страны. Шестой славянской епархией является Ольденбург. Однако, поскольку он расположен ближе к нам, император подчинил его Гамбургскому архиепископству. Наш архиепископ поставил там первым епископом Эврака, или Эгварда, которого мы именуем по-латыни Евагрием.


17 (15). Поскольку выпал удобный случай, мне кажется полезным рассказать о том, какие народы по ту сторону Эльбы относятся к Гамбургскому диоцезу. Последний ограничен с запада Британским океаном, с юга - рекой Эльбой, с востока -рекой Пеной, впадающей в Варварское море, а с севера - рекой Эйдер, которая отделяет данов от саксов. Есть три племени заэльбских саксов: первые [живут] у океана и [зовутся] дитмарсами; их главная церковь [находится] в Мельдорфе; вторые - гользаты - зовутся так по лесам, в которых живут; через их [землю] протекает река Стурия46; церковь их [расположена] в Шонфельде47. Третьи и самые благородные [среди них] зовутся штурмарами[Schol.11], поскольку народ этот склонен к частым возмущениям. Между ними возвышает свою голову митрополия - Гамбург, некогда сильный воинами и оружием, счастливый землёй и плодами, а ныне открытый в наказание за грехи и обращённый в пустыню. Однако, хоть митрополия и лишилась городской красы, она по-прежнему сильна и утешается в горе вдовства успехами своих сыновей, которых ежедневно видит выполняющими свою миссию по всему северному краю. О них, очевидно, можно воскликнуть с великой радостью: «Я называл и говорил о них, но они превышают число!»48.


18. Мы нашли также и границу Саксонии, лежащей по ту сторону Эльбы, как она была установлена Карлом и прочими императорами; она проходит следующим образом: От восточного берега Эльбы до небольшой речки, которую славяне называют Месценрейца49. От неё граница идёт через Дельвундерский лес до реки Дельвунды50. Оттуда она доходит до Горнбека51 и Билениспринга52, и далее к Лиудвинештейну53, Вайзебиркену и Барницу. Затем она тянется до Хорбистенона54 и Травенского леса[Schol.12] и вверх по нему вплоть до Булилункина55. Оттуда граница идёт до Агримесхоу56 и постепенно подымается до брода, который зовётся Агримесвидил57, где Бурвидо вступил в поединок со славянским воином и убил его. В память об этом в названном месте поставлен камень. От этого болота граница идёт к озеру Кользе58 и доходит на востоке до поля Цвентифельд вплоть до реки Цвентины[Schol.13], по которой граница Саксонии идёт до самого Скифского моря и того моря, которое зовётся Восточным. (16). О природе этого моря коротко упоминает Эйнхард в «Деяниях» Карла, когда говорит о славянской войне.


19. 59 «От западного океана, - говорит он, - на Восток протянулся некий залив, длина которого неизвестна, а ширина не превышает 100 ООО шагов, хотя во многих местах он и более узок. Вокруг него живёт множество народов. Так, даны и шведы, которых мы называем норманнами, владеют северным побережьем и всеми его островами. На восточном берегу живут славяне и различные другие народы, среди которых главными являются вильцы60, с которыми король тогда вёл войну. В результате единственного похода, которым он руководил лично, [Карл] так разбил и укротил их, что в дальнейшем те считали для себя невозможным отказываться от исполнения его приказов»59.


20 (17). Вот что говорит Эйнхард. Мы же, поскольку уже столько раз упоминали о славянах, считаем нелишним рассказать о природе земли славян и сделать исторический очерк населяющих её народов, тем более что почти все славяне61 в это время, как говорят, были обращены к христианской вере стараниями нашего владыки Адальдага.


21 (18). Итак, область славян, самая обширная провинция Германии, населена винулами, которых некогда называли вандалами; говорят, что она в 10 раз больше, чем наша Саксония; особенно, если считать частью славянской земли Чехию и живущих по ту сторону Одера[Schol.14] поляков, ибо ни по наружности, ни по языку они ничем от них не отличаются. Эта страна, изобилующая оружием, воинами и плодами, со всех сторон окружена лесистыми горами и реками, которые [служат] её надёжными границами. В ширину она [простирается] с юга на север, то есть от реки Эльбы до Скифского моря. В длину же она, начинаясь, по-видимому, в Гамбургском приходе, тянется на восток, включая неисчислимые земли, вплоть до Баварии, Венгрии и Греции. Славянские племена весьма многочисленны; первые среди них -вагры, граничащие на западе с трансальбианами; город их - приморский Ольденбург[Schol.15]. За ними следуют ободриты, которые ныне зовутся ререгами, и их город Магнополь62. Далее, также по направлению к нам - полабы, и их город Ратцебург63. За ними [живут] глиняне и варны64. Ещё дальше обитают хижане65 и черезпеняне66, которых от доленчаней67 и ратарей68 отделяет река Пена, и их город Деммин[Schol.16]. Здесь - граница Гамбургского прихода. Есть и другие славянские племена, которые проживают между Эльбой и Одером, как-то: гаволяне69, живущие по реке Гавель, доксаны70, любушане71, вилины, стодоряне и многие другие. Самые сильные среди них - это живущие посредине ратари; город их, знаменитая на весь мир Ретра72, является центром идолопоклонства. Большой храм построен там для демонов, главным из которых считается Редегост. Образ его приготовлен из золота, а ложе -из пурпура. Этот город имеет девять ворот и со всех сторон окружён глубоким озером; пройти туда можно лишь по деревянному мосту, но путь по нему дозволен только приносящим жертвы или желающим получить ответ [оракула]; это, по моему мнению, указывает на то, что «Стикс девять раз окружает и возбраняет»73 погибшие души тех, которые служили идолам. Говорят, что от города Гамбурга до этого храма 14 дней пути.


22 (19). За лютичами, которых иначе зовут вильцами, протекает Одер, самая полноводная река в земле славян. В её устье, там, где она впадает в Скифское озеро, расположен знаменитый город Юмна74, весьма оживлённое местопребывание варваров и греков, живущих вокруг. Поскольку о великой славе этого города рассказывают многое и не всегда правдиво, мне также хочется упомянуть о нём кое-что, заслуживающее внимания. Это, действительно, крупнейший из всех расположенных в пределах Европы городов, который населяют славяне вместе с другими народами, греками и варварами. Приезжие саксы также получают возможность там жить на равных с прочими правах, но при условии не исповедовать открыто христианство. Ибо все они до сих пор блуждают в потёмках язычества, хотя в отношении нравов и гостеприимства не найти более честного и радушного народа, чем они. Этот город богат товарами всех северных народов, нет ни одной диковинки, которой там не было бы. Там есть «Котёл Вулкана», который местные жители называют греческим огнём и о котором упоминает также Солин75. Нептун известен там троякого вида. Ибо остров тот омывается тремя рукавами, из которых один, как говорят, на вид очень зелёный, второй - беловатый, а третий - свирепствует неистовым течением в постоянных бурях. От этого города коротким путём добираются до города Деммина, который расположен в устье реки Пены, где обитают руны. А оттуда - до провинции Землан-дии, которой владеют пруссы. Путь этот проходят следующим образом: от Гамбурга или от реки Эльбы до города Юмны по суше добираются 7 дней. Чтобы добраться до Юмны по морю, нужно сесть на корабль в Шлезвиге или Ольденбурге. От этого города 14 дней ходу под парусами до Острогарда Руси. Столица её - город Киев, соперник Константинопольской державы, прекраснейшее украшение Греции.

Река Одер, как было сказано, берёт своё начало в глубинах Моравского леса[Schol.17], там же, где лежат истоки нашей Эльбы76. Какое-то время они текут вместе, а затем пути их расходятся. Одна из рек, то есть Одер, поворачивая на север, протекает по центральным землям винулов, пока не доходит до Юмны, где отделяет поморян от вильцев. Вторая же, то есть Эльба, направляясь на запад, сначала протекает по землям чехов и сорбов[Schol.18], в среднем течении отделяет язычников от саксов и, наконец, отрывая Гамбургский приход от Бременского, победно впадает в Британский океан[Schol.19].


23 (20). Всего сказанного о славянах и их родине вполне достаточно, ибо доблестью Оттона Великого все они в это время были обращены в христианство. А теперь обратим наше перо к тем событиям, которые произошли после смерти императора в последние годы нашего владыки.


24 (21). В 39-й год владыки Адальдага великий император Оттон, укротитель всех северных народов, счастливо отошёл к Господу77 и был погребён в своём городе Магдебурге. Ему наследовал его сын - Оттон Средний78, который деятельно управлял империей в течение 10 лет. Сразу же подчинив Лотаря и Карла79, королей Франции, он перенёс войну в Калабрию и, то побеждая, то терпя поражения от сарацин и греков, умер в Риме80. Вместо него на трон вступил Оттон III81, тогда ещё ребёнок, и в течение 18 лет украшал престол храбрым и справедливым правлением. Трое этих храбрейших и справедливейших императоров настолько любили и ценили святого Адальдага за его заслуженную доблесть и учёность, что тот лишь изредка покидал особу императора, как то видно из грамот императоров, составленных по настоянию архиепископа. Среди них следует также отметить ту грамоту, которую Оттон III составил, будучи в Вильдесхаузене82. В это же время умер Герман, герцог Саксонии, оставив наследником своего сына Бенно83, который также был добрым и храбрым мужем, но не в пример отцу угнетал народ тяжкими поборами. В Магдебурге скончался владыка Адальберт; ему на престоле наследовал Гизилер84, также святой муж, который учением и добродетелями просветил новообращённые племена винулов.


25 (22). Харальд, король данов, знаменитый благочестием и храбростью, уже давно охотно принял в своём королевстве христианство[Schol.20] и твёрдо держался его до самого конца. Поэтому, укрепив своё королевство 85святостью и справедливостью85, он распространил свою власть по ту сторону моря на англов и норманнов85a. В Швеции тогда правил Эдмунд86, сын Эрика. Он был союзником Харальда и благоволил приходившим к нему христианам. В Норвегии же правил Хакон87, которого норманны свергли с трона за высокомерие, но Харальд восстановил его своей властью и побудил быть терпимым к христианам. [Этот Хакон был чрезвычайно жесток; он происходил из рода Ингвара и от крови гигантов и первым среди норманнов захватил королевскую власть, тогда как прежде те управлялись ярлами. Итак, проведя на троне 35 лет, Хакон умер, оставив наследником престола Хартильда88, который владел и Данией, и Норвегией.] Англия, как мы говорили выше и как записано в «Деяниях англов», после смерти Гудреда и со времени его сыновей Аналафа, Сигериха и Регинольда в течение почти 100 лет оставалась под властью данов89. Тогда же Харальд послал в Англию с войском своего сына Хиринга89a. Подчинив остров, он был наконец предан и убит жителями Нортумбрии.


26 (23). Итак, архиепископ Адальдаг назначил в Данию много епископов, чьи имена мы нашли, но не смогли в точности выяснить, кого на какую кафедру он поставил[Schol.21]. Я думаю, причина кроется в том, что при неокрепшем ещё христианстве епископам не были выделены определённые кафедры, но каждый в стремлении к насаждению христианства отправлялся как можно дальше, и все они соревновались друг с другом в проповеди слова Божьего своим и чужим. Так и сегодня, кажется, происходит за пределами Дании, в Норвегии и Швеции. Итак, в Данию были назначены следующие епископы: Хоред, Лиафдаг, Регинбранд90, а после них: Хариг, Стеркольф, Фолькбрахт91, [Адальберт], Мерка92 и другие. Передают, что Одинкар Старший93, поставленный Адальдагом в Швецию, деятельно завершил там свою миссию среди язычников. Ибо он, как говорит нам предание, был святейшим и сведущим во всём, что касается Бога, мужем и происходил из знатного датского рода. Поэтому он и смог легко убедить варваров в преимуществах нашей веры. Из прочих епископов древность не знает никого, кто мог был сравниться с ним по славе, кроме Лиафдага Рибенского, который, как говорят, был знаменит чудесами и проповедовал в заморских краях, [то есть в Швеции и Норвегии].


(24). В Ольденбург архиепископ, как мы уже говорили, поставил сначала Эгвар-да, или Эварга, затем - Ваго, а позднее - Эзико94, во времена которых славяне оставались христианами. Гамбург также пребывал тогда в мире. В стране славян повсюду строились церкви, сооружались многочисленные монастыри служащих Богу мужчин и женщин95. Свидетелем тому является датский король Свен, который и ныне жив; говоря о том, что страна славян была разделена на 18 округов, он уверяет нас в том, что, не считая трёх, во всех остальных округах славяне были обращены в христианскую веру, и называет князей того времени: Мстислав, Накко и Седерих96. «При них, - говорит он, - постоянно был мир, и славяне платили дань».


27 (25). В последние годы архиепископа дела наши среди варваров пошатнулись, христианство в Дании было поколеблено, и «враг людской, завидуя прекрасным началам божественной религии, попытался посеять тернии»97. Ибо тогда Свен-Отто, сын великого Харальда, короля данов, предпринял многочисленные интриги против своего отца, уже пожилого и слабого, и, намереваясь свергнуть его с трона, вступил в сговор с теми, кого отец заставил креститься против воли. Итак, внезапно возник заговор, в результате которого даны отреклись от христианства, поставили королём Свена, а Харальду объявили войну98. Последний с самого начала правления все свои надежды возлагал на Бога, а теперь в особенности вверил исход дела Христу и, хоть и ненавидел войну, решил защищаться с помощью оружия. И вот, идя на войну, как второй Давид, он печалился о своём сыне Абсалоне", скорбя более о его преступлении, нежели о собственных опасностях. В этой несчастной и «большей, чем гражданская война»100, схватке партия Харальда потерпела поражение. Сам король был ранен и бежал с поля боя; сев на корабль, он отправился в славянский город под названием Юмна.


28 (26). Вопреки ожиданиям, - ибо тамошние жители были язычниками, - он был ими радушно принят, но через несколько дней умер от этой раны и отошёл в исповедании Христа101. Тело его было доставлено на родину и погребено войском в городе Роскилле, в церкви, которую он первой соорудил в честь Святой Троицы. Когда я хотел расспросить о его кончине Свена, правнука этого Харальда, который ныне правит в Дании, он, как второй Тадей, ничего не сказал мне о преступлении деда; когда же я стал восхвалять отцеубийцу, он сказал: «Это то, о чём мы, потомки, весьма сожалеем; впрочем, названный отцеубийца заплатил за это своим изгнанием». А наш Харальд, который впервые ввёл христианство в народе данов и весь север наполнил проповедниками и церквями, тот, говорю я, кто пострадал невинно и был изгнан ради Христа, «не будет, как я надеюсь, лишён пальмы мученичества»102. Правил он 50 лет, а умер в праздник всех святых. Память о нём и его жене Гунхильде будет вечно жить в наших сердцах. Вот то, что по нашим сведениям произошло во времена Адальдага, хотя не обо всех достоинствах [этого короля] мы смогли узнать. Так, некоторые уверяют, что через него люди получали исцеление как при его жизни, так и после смерти, у его могилы, и прочее. [Часто прозревали слепые; случались и многие другие чудеса.] Известно также, что он как для нашего народа, так и для народа трансальбианов и фризов установил права и законы, которые те до сих пор стараются соблюдать ввиду высокого авторитета этого мужа. Между тем Адальдаг, верный старец, завершив, как хотел, свою миссию и добившись успеха во всех своих делах как дома, так и вне его, в доброй старости отошёл к Господу в 54-й год своего славного пребывания в должности. Его смерть наступила в 988 году Господнем; похоронили его в Бременской церкви, в изголовье епископа Леудерика, с южной стороны. Он умер 29 апреля, первого индикта.


29 (27). Лиавицо пребывал в должности 25 лет. Паллий он получил от папы Иоанна XV, а пастырский посох - от Оттона III. Первым из всех он был посвящён зависимыми от него владыками. Этот весьма начитанный и украшенный множеством добродетелей муж некогда прибыл из Италии, последовав за владыкой Адаль-дагом103. Соревнуясь с ним в образе жизни и наставничестве, он единственный по решению этого великого отца был признан достойным того, чтобы доверить ему  заботу о Гамбургском приходе. Говорят, что викарию Отто[Schol.22], который гордился тем, что доводился Адальдагу племянником, пришлось уступить104 Лиавицо ввиду указанного выбора, ибо даже врагам не в чем было его упрекнуть. [Говорят, что он был настолько целомудрен, что редко когда показывался в присутствии женщин, настолько воздержан, что «лик его был бледен от постоянных постов»105, настолько смирен и полон христианской любви, что жил в монастыре как один из братьев.] Многочисленны были его достоинства. Так, довольствуясь уже приобретённым, он редко являлся ко двору, чтобы приобрести ещё что-нибудь. Сидя в покое дома, он проявлял деятельнейшую заботу о своём приходе, все усилия направляя на приобретение душ, и, как говорят, поддерживал самый строгий устав во всех своих духовных общинах. [Архиепископ проявлял также личную заботу о госпитале, ежедневно прислуживал там братьям и больным, но впоследствии передал свои обязанности в странноприимном доме племяннику - Лиавицо106.] Пока в земле славян царил мир, он часто посещал заэльбские племена и с отеческой любовью заботился о матери-церкви в Гамбурге. Как и его предшественники, он, несмотря на неблагоприятные времена, с большим усердием осуществлял свою миссию к язычникам. В то время, когда король Свен открыл в Дании жестокие гонения против христиан, архиепископ через смиренных послов и щедрые подарки пытался, как говорят, склонить душу жестокого короля к милосердию в отношении христиан. Но тот всё отверг и продолжал свирепствовать в своей жестокости и нечестии. Впрочем, мятежного короля вскоре постигла Божья кара. Ибо, когда он начал войну против славян, то дважды попадал в плен и уводился в землю славян, а затем столько же раз выкупался данами за огромные суммы золота. Однако он по-прежнему не желал возвратиться к Богу, которого сначала оскорбил смертью отца, а затем разгневал убийствами верующих, так что «воспылал гневом Господь, и предал его в руки врагов его»107, чтобы «научился он не богохульствовать»108.


30 (28). Тогда же могущественный король шведов Эрик109, собрав «войско, бесчисленное, как песок морской»110, напал на Данию111; против него выступил Свен, но, оставленный Богом, напрасно надеялся на своих идолов. После многочисленных морских сражений, - ибо так обычно сражается этот народ, - вся сила данов была уничтожена. Король Эрик вышел победителем и захватил Данию. А Свен был изгнан из королевства, получив от Бога ревнителя достойную награду за свои деяния. О том, что случилось с его дедом по справедливому Божьему приговору, - ибо он отрёкся от Того, кто был добрым защитником его отца, - нам рассказал Свен Младший.


31 (29). Говорят, что в это самое время112 в Саксонию прибыл флот пиратов, которых наши зовут аскоманнами, и разорил всё побережье Фризии и Хадельна. Когда они, войдя в устье Эльбы и поднявшись вверх по реке, вторглись во внутренние районы страны, саксонские вельможи собрали против них войско и, несмотря на его малочисленность, расположились в ожидании покинувших суда варваров возле Штаде, который представляет собой крепость и в то же время удобную гавань на Эльбе. Великим, памятным и одновременно чрезвычайно несчастным было это сражение, в котором обе стороны сражались с одинаковым мужеством, но наши в конце концов потерпели поражение113. Шведы и даны, одержав победу, уничтожили всю силу саксов. В плен попали маркграф Зигфрид[Schol.23], граф Дитрих114 и другие сиятельные мужи; связав им руки за спиной, варвары увели пленных к кораблям, после чего сковали цепями их ноги и безнаказанно разграбили всю эту провинцию. Когда же один из пленных, а именно маркграф Зигфрид, тайно бежал однажды ночью с помощью какого-то рыбака, пираты пришли в страшную ярость; наиболее знатных из тех, кого они держали в оковах, они подвергли поруганию, отрубили им руки и ноги и, отрезав также носы, полуживых выбросили на берег. Среди них были некоторые благородные мужи, которые долгое время потом жили к позору империи, представляя собой жалостное зрелище для всего народа.


32 (30). Вскоре после этого неожиданно пришли с войском герцог Бенно и маркграф Зигфрид и отомстили за это поражение. Те пираты, которые, как мы говорили, остались возле Штаде, были ими уничтожены.


А другая часть аскоманнов, которые поднялись по реке Везеру и разорили пределы Хадельна вплоть до Лезума115, с большой толпой пленных добрались до болота, что зовётся Глиндесмор116. Там на них напали наши, которые следовали за ними по пятам, и всех до единого перебили. Численность их равнялась 20 000 человек. [Один пленный сакс, которого они заставили быть у них проводником, завёл их в эти опасные и болотистые места; долго блуждая там, они страшно устали, а потому с тем большей лёгкостью были побеждены нашими. Звали его Херивард; слава о нём вечно живёт в сердцах саксов].


33 (31). С этого времени происходили частые и жестокие вторжения пиратов в этот край. Все города саксов охватил страх. Даже Бремен [начали] укреплять очень мощным рвом. Тогда же, как вспоминают старики, архиепископ Лиавицо велел перевезти богатства церкви и всё церковное имущество в Брюккенское приорство; такой страх был во всех концах этого прихода. А тех пиратов, которые разграбили епископство, Лиавицо поразил мечом анафемы. Один из них, как говорят, умер в Норвегии, но тело его в течение 70 лет, вплоть до времён архиепископа Адальберта, не находило себе покоя; только когда епископ Адальвард, придя туда, снял с мертвеца отлучение, оно тут же рассыпалось в прах.


34 (32). После наказания за преступления, которые он совершил против церкви Божьей и христиан, [король Свен, побеждённый] и брошенный своими людьми, ибо его покинул Господь, блуждая и не имея ни от кого помощи, пришёл к норманнам, которыми тогда правил Трукко117, сын Хакона. Однако тот, будучи язычником, не выказал ни капли милосердия к изгнаннику. В итоге этот несчастный и отвергнутый всем миром король отправился в Англию, напрасно ища милости у врагов. В Британии в то время правил Этельред118, сын Эдгара. Не забыв тех обид, которые даны издавна причиняли англам, он отказался принять изгнанника. Наконец, сжалившись над его несчастьем, его радушно принял король Шотландии, так что Свен провёл там четырнадцать лет, вплоть до смерти Эрика. Об этих приключениях своего преступного деда нам поведал король Свен. А теперь вернёмся к рассказу о победоносном Эрике.


35 (33). «Эрик[Schol.24], - говорил он, - правил сразу двумя королевствами - Данией и Швецией. Он был язычником и крайне враждебно относился к христианам». Говорят, что к нему был отправлен в качестве посла цезаря и епископа Гамбурга некий Поппо119, муж святой и мудрый, тогда же рукоположенный в Шлезвиг, чтобы от имени цезаря просить за датское королевство и о мире для христиан. Говорят также, что когда варвары по своему обыкновению потребовали у него доказательств истинности христианства, он, не колеблясь, тут же взял в руку раскалённое железо и остался невредимым. И, хоть этого казалось достаточно для устранения у язычников всяких сомнений, этот Божий святой показал им ещё одно великое чудо, чтобы полностью искоренить в этом народе язычество. Облачённый в вощёную тунику он, стоя посреди народа, велел поджечь её во имя Господа. Сам же, устремив глаза и руки к небу, столь терпеливо выносил лизавшее его пламя, что хотя одежда его сгорела и обратилась в пепел, он с весёлым и радостным лицом уверял, что не почувствовал даже дыма от огня. Благодаря необычности этого чуда многие тысячи уверовали тогда его стараниями, и до сих пор в датском народе и в его церквях почитают имя Поппо. (34). Однако, где именно это произошло - то ли в Рибе, то ли в Хедебю, то ли в Шлезвиге - в точности неизвестно.


36. В Дании тогда славился также блаженной памяти Одинкар Старший, о котором мы говорили выше120 и который, проповедуя на Фюне, в Зеландии, Сконе и в Швеции, обратил в христианскую веру очень многих. Его учеником и племянником был другой Одинкар, Младший121, тоже знатный муж, происходивший из датского королевского рода, богатый землями, так что, как рассказывают, его владения легли в основу Рибенского епископства[Schol.25]. Говорят, что уже раньше, когда он был отдан учиться в Бременскую школу, владыка Адальдаг крестил его своими руками и назвал его собственным именем - Адальдаг. Теперь же архиепископ Лиавицо поставил его епископом для язычников с престолом в Рибе. Ибо он был «угоден Богу и людям»122 своим святым образом жизни и отважно защищал христианство в Дании. Эти мужи, как мы узнали, пользовались тогда наибольшим влиянием в этом крае; но и другие из тех, кто всё ещё оставался в живых со времён Адальдага, не сидели без дела. Продвинувшись в Норвегию и Швецию, они обратили к Иисусу Христу множество народа. Передают, что Олаф, сын Трукко, который тогда повелевал норманнами, был крещён ими и первым из своего народа стал христианином123. [Олаф, сын Трукко, будучи изгнан из Норвегии, прибыл в Англию и там принял христианство, которое первым принёс на родину; он взял в жёны датчанку, высокомернейшую Тору124, по наущению которой начал войну с данами].


37 (35). Другие говорят, что тогда или ещё раньше некоторые епископы и священники, покинув Англию, отправились проповедовать слово Божье; они-то и крестили Олафа и прочих. Наиболее известным среди них был епископ Иоанн; другие же будут названы позже125. Если это и правда, то я заявляю, что Гамбургская мать-церковь без всякой зависти относится к тому, если её сыновей благословляют чужаки, говоря вместе с апостолом: «Некоторые проповедуют по зависти и любопрению, а другие - с добрым намерением и ради любви. Но что с того? Как бы ни проповедовали Христа, притворно или искренне, я и тому радуюсь и буду радоваться»126.


38 (36). Итак, король шведов Эрик был обращён в Дании в христианство и там же крещён. Пользуясь этим, из Дании в Швецию отправились проповедники, смело проповедуя во имя Господа. Я слышал от мудрейшего короля данов, что после принятия христианства Эрик вновь вернулся к язычеству. От других я узнал, что он воевал с Оттоном III и был им побеждён127; но король об этом ничего не говорил.


39 (37). После долгожданной смерти Эрика Свен вернулся из изгнания и принял королевство своих отцов в 14-й год своего изгнания или странствия. Он взял в жёны вдову128 Эрика, мать Олафа, которая родила ему Кнута129. Но не имеет выгод в браке тот, на кого гневается Господь130. [Олаф, король шведов, был христианином; он женился на Эстрид, славянке из племени ободритов, а та родила ему сына Якова131 и дочь Инград132, которую взял в жёны святой король Герзлеф из Руси.] После смерти своего отца Эрика Олаф стал королём шведов. Внезапно явившись с войском, он прогнал несчастного Свена из его королевства и овладел Данией. И узнал Свен, что Господь есть Бог133; придя в себя и имея перед глазами свои грехи, он покаялся и обратился с молитвой к Господу. А тот услышал его и даровал ему свою милость ввиду его врагов134. В итоге Олаф восстановил Свена на престоле, поскольку тот был женат на его матери. Они заключили друг с другом договор сохранять в своём королевстве насаждённое там христианство и способствовать его насаждению среди прочих народов.


40 (38). Когда король норманнов Олаф, сын Трукко, услышал о союзе этих королей, то разгневался на Свена, полагая, что с помощью своего войска без труда сможет изгнать его, будто бы оставленного Богом и столько раз уже изгнанного. Итак, собрав бесчисленный флот, он объявил королю данов войну135. Это случилось между Сконе и Зеландией, где короли обычно вступают в морские битвы136. Пролив Балтийского моря у Хельсингборга, в том месте, где со Сконе видно Зеландию, весьма узок и служит излюбленным прибежищем для пиратов. Так вот, вступив там в сражение, норманны были разбиты и рассеяны данами. Король Олаф, который случайно остался один, бросился в море и нашёл там достойный конец своей жизни. [Его жена после смерти мужа нашла жалкую смерть от голода и нужды, как того и заслуживала.] Одни говорят, что Олаф был христианином, но другие уверяют, что он отрёкся от христианства; так или иначе, но все согласны в том, что он был сведущ в гадании, обращался к оракулам и все свои надежды возлагал на предсказания птиц. За это его и прозвали Олаф «Воронья нога»[Schol.26]. Он, как говорят, был также весьма предан магии, принимал у себя всех чародеев, - которыми тогда изобиловало его отечество, - и погиб, обманутый их лжеучением137.


41 (39). После смерти «Вороньей ноги» Свен стал править двумя королевствами. Вскоре после этого он уничтожил идолопоклонство и собственным указом ввёл в Норвегии христианство138. Тогда же он поставил в Сконе наставником епископа Готебальда139, некогда прибывшего из Англии. Последний, как говорят, иногда проповедовал также в Швеции, но чаще в Норвегии.


42 (40). Между тем счастливо миновал 1000-й год от воплощения Господня, который был 12-м годом архиепископа. В следующем году храбрейший император Оттон, который уже покорил данов, славян, а также франков и италийцев, в третий раз вступив победителем в Рим, умер, поражённый внезапной смертью140. После его смерти в государстве вспыхнула смута. Тогда же и славяне, терпевшие несправедливости от христианских судей, сбросили наконец иго рабства и вынуждены были оружием защищать свою свободу[Schol.27], [Schol.28]. Князьями у винулов были тогда Мистуи и Миззидрог; под их руководством и вспыхнул мятеж. Восстав во главе с этими вождями, славяне сначала огнём и мечом разорили всю Нордальбингию, а затем, пройдя по прочим славянским землям, сожгли, разрушив до основания, все церкви; они мучили различными казнями священников и прочих церковнослужителей, и не оставили по ту сторону Эльбы и следов христианства.


43 (41). В Гамбурге в то время и позже многие из духовенства и горожан были уведены в плен, а ещё больше людей убито из ненависти к христианству. Король данов, которого мы ещё долго будем поминать и который сохранил в памяти все деяния варваров, так, словно они были записаны, рассказал нам о том, что произошло с христианами в Ольденбурге, весьма многолюдном городе[Schol.29]: «После того, -говорил он, - как прочие были зарезаны, словно скот141, 60 священников были оставлены ради забавы[Schol.30], [Schol.31]. Старшим из них был Оддар, приор этого места и наш родственник. Его вместе с прочими подвергли такому мучению: кожу с головы им срезали ножом в виде креста так, что обнажился мозг. Затем, связав им руки за спиной, исповедников Божьих возили по славянским городам, [били и мучили разными способами] до тех пор, пока они не умерли»[Schol.32]. Так, «явив собой зрелище и ангелам, и людям»142, они с победой испустили дух в самый разгар битвы. Рассказывают о многих событиях такого рода, которые случились тогда в разных славянских областях и за недостатком сказителей почитаются ныне сказками. Когда же я продолжал спрашивать о них короля, он сказал: «Сын мой! Перестань! У нас в Дании, да и в земле славян так много мучеников, что едва ли можно вписать их имена в одну книгу».


44 (42). Итак, все славяне, которые жили между Эльбой и Одером и в течение более 70 лет, во времена Оттонов исповедовали христианство, отпали таким образом от тела Христова и церкви, к которой прежде были привязаны. Воистину, неисповедимы пути Господни над людьми! Господь милует кого хочет и кого хочет карает!143 Удивляясь Его всемогуществу, мы видим, что к язычеству вернулись те, которые уверовали первыми144, а те, которые казались последними145, напротив, обратились ко Христу. Он, «справедливый, храбрый и терпеливый судья, который некогда истребил перед Израилем семь народов Ханаана, оставив одних лишь чужаков»146, чтобы через них карать преступников, ныне пожелал укрепить небольшую часть язычников, чтобы через них карать наше вероломство147.


45 (43). Вот что происходило в последние годы Лиавицо Старшего, при герцоге Бернгарде, сыне Бенно148, который жестоко угнетал славянский народ. В это же время в присутствии папы Сергия завершилась тяжба верденского епископа Бернхара149 по поводу Рамельсло[Schol.33].


46 (44). В 22-й год [служения] архиепископа [Лиавицо] умерли Бенно, герцог Саксонии, и его брат Лиутгер, который вместе со своей женой, достопочтенной Эммой, сделали Бременской церкви очень много добра150. А в Магдебурге архиепископу Гизилеру наследовал Тагино151, после которого кафедру получил Вальтард152. Между тем наш архиепископ, заботясь о своей миссии к язычникам, рукоположил очень многих епископов, чьи имена и престолы нам неизвестны, ибо продолжалось время гонений. Как мы узнали из рассказов отцов, Поппо в Шлезвиге наследовал Эзи-ко153, а Одинкар, о котором мы говорили выше, был поставлен в Рибе. Как говорят, после смерти архиепископа Адальдага и вплоть до нашего времени вся территория Ютландии оставалась разделённой на две епархии, ибо третья в Орхусе была ликвидирована. В землю славян архиепископ рукоположил Фолькварда154, а затем Ре-гинберта155. Первый из них был изгнан из земли славян и отправлен архиепископом в Швецию или Норвегию; там он привлёк к Господу очень многих и радостный возвратился назад. После этого, уладив все свои дела, блаженный архимандрит Лиавицо умер вместе с епископом Верденским156 в 1013 году Господнем и был погребён посреди хора, перед ступенью санктуария; это было 4 января, 11-го индикта.


47 (45). Архиепископ Унван157 пребывал в должности 16 лет. Посох он получил от Генриха, а паллий - от папы Бенедикта Старшего[Schol.34]. Он был взят из Падерборнского хора и происходил из славнейшего рода Иммедингеров158. Он, кроме того, был богат и щедр, угоден всем людям, но особенно благоволил к духовенству. Последнему он по указанию Лиавицо, тогдашнего приора, передал поместье Баден159, повинности которого приходились на дни рождества апостолов.


48 (46). Унван первым из всех привлёк духовные общины к каноническому уставу, ибо прежде они жили по смешанному уставу - не то монахи, не то каноники. Решив полностью уничтожить все языческие обычаи, которые ещё оставались в этом крае, он велел пустить на восстановление церквей по всему диоцезу те рощи, которые из глупого почтения посещали жители наших болот. Так, он приказал построить из них базилику св. Вита вне городских стен и восстановить сгоревшую часовню св. Виллехада.

В это время, как говорят, вокруг Бременской крепости был воздвигнут очень укреплённый вал для защиты от козней и вторжений вражеских королей и, в особенности, из-за того, что герцог Бернгард, дерзнув восстать против императора Генриха, устрашил и обеспокоил все церкви в Саксонии160. Ибо с того времени, как этот герцог был поставлен во главе названного края, между двумя домами, а именно между домом архиепископа и домом герцога, никогда не прекращались раздоры; последний нападал на короля и церковь, а первый, напротив, сражался за благо церкви и верность королям. Это соперничество сторон, прежде незаметное, с этого времени обрело силу и возросло неимоверно. Ибо герцог Бернгард, забыв о дедовском смирении и отцовском благочестии, сначала из жадности жестоко притеснял народ винулов, чем вынудил их вернуться к язычеству, а затем из гордыни, не помня благодеяний, вместе с собой подвигнул на восстание против цезаря всю Саксонию. Выступив в конце концов против Христа, он, не колеблясь, напал на церкви своей родины, в особенности же на нашу, которая была в то время богаче прочих и находилась вдалеке от императора. Однако наш архиепископ Унван со свойственным ему великодушием дал, как говорят, такой отпор названному мужу, что тот, устыдившись мудрости и щедрости епископа, вынужден был примириться с церковью, с которой прежде враждовал, и уступить ей во всём. Итак, воспользовавшись советом нашего владыки, этот мятежный князь склонился наконец в Шальксбурге161 и смиренно подчинился цезарю Генриху. (47). Вскоре благодаря поддержке Унвана он подчинил славян и, обложив их данью, восстановил мир между нордальбингами и Гамбургской матерью-церковью.


49. Говорят, что после поражения достопочтенный митрополит построил в знак восстановления мира новый город и новую церковь; в то же время, избрав от каждого из своих мужских монастырей по три брата, - так что в целом их набралось 12, - он велел им жить в Гамбурге по каноническому уставу и отвращать народ от идолопоклонства. После смерти Регинберта он рукоположил в землю славян Бенно162, мудрого мужа, который был избран из братьев Гамбургской церкви и своей проповедью «принёс много плодов в славянском народе»163. В Дании тогда всё ещё были живы богослов Поппо и тот благородный епископ Одинкар[Schol.35], которого архиепископ весьма ценил за веру и святость его жизни. Насколько удалось выяснить, в Ютландии тогда, прежде чем на престол вступил Кнут, были только эти два епископа. Из наших только Одинкар навещал иногда заморские церкви; Эзико сидел дома164, а прочих сдерживали гонения. Архиепископ рукоположил в Норвегию и Швецию также других весьма учёных мужей; тех же, которые были рукоположены в Англии, он, после того как они признали его права165, из расположения к королям использовал для создания местной церкви. Многих из них он оставил у себя; когда же они уходили, Унван осыпал их всех подарками, чем добровольно привлёк к подчинению Гамбургской церкви.


50 (48). Итак, будучи благороднейшим и в то же время знатным и щедрым мужем, Унван по праву получил это епископство, так что мог и проявлять величие души, и приносить церкви пользу в случае необходимости[Schol.36]. Поэтому церковные богатства, которые собирались долго и тщательно, но были не слишком полезны, если бы их держали внутри стен, он постарался использовать ко благу своей миссии, так что благодаря щедрости своих даров он всегда склонял к тому, чего хотел, самых суровых королей севера и усмирял их. Думаю, что он в этом деле не совершил ничего дурного, ибо «сеял телесное, чтобы пожать духовное»166. Более того, его щедрость к недавно обращенным язычникам оказалась весьма полезной и уж никак не повредила церкви, которая благодаря осмотрительности предыдущих отцов была чрезвычайно богата. Я верю также, что он следовал примеру св. Анскария167 и упомянутого в «Церковной истории»168 Теотима, из которых первый, как пишут, смирял дарами безбожных королей, а второй славился тем, что пирами и подарками укрощал диких по природе варваров. Думаю, что в оправдание епископа сказано вполне достаточно. А теперь вернёмся по порядку к церковной миссии, которая, как известно, развивалась во времена Унвана весьма успешно.


51 (49). Свен, король данов и норманнов, желая отомстить за старые обиды, а именно: за убитого брата и за своё изгнание169, отправился в Англию с большим флотом, ведя с собой своего сына Кнута и Олафа170, сына «Вороньей ноги», о котором было сказано выше. Итак, проведя в течение долгого времени множество сражений против англов, он изгнал старого короля Этельреда и установил над островом свою власть. Однако ненадолго, ибо через три месяца, после того как он одержал победу, Свен умер внезапной смертью171.


52 (50). Кнут, сын короля, возвратившийся уже с войском на родину, вновь  начал войну против англов[Schol.37]. А Олаф, которого норманны избрали себе в правители, отложился от Датского королевства172. Тогда Кнут, обеспокоенный этой опасностью, заключил договор со своим братом Олафом, сыном Эрика, который правил в Швеции173, чтобы, опираясь на его поддержку, подчинить сначала Англию, а затем Норвегию. Итак, снарядив 1000 больших кораблей, Кнут переплыл Британский океан, по которому, судя по рассказам моряков, из Дании до Англии при попутном ветре можно добраться за три дня. Это большое и чрезвычайно опасное море по левую сторону имеет Оркадские острова, а справа примыкает к Фризии174.


53 (51). Три года Кнут воевал в Британии. Этельред, король англов[Schol.38], умер175, осаждённый в Лондоне, потеряв жизнь вместе с престолом176, - по справедливому приговору Божьему, ибо он замучил своего брата177 и 38 лет пятнал кровью престол. Поплатившись таким образом за братоубийство, он оставил малолетнего сына по имени Эдуард178, которого ему родила его жена Эмма. Брат Этельреда Эдмунд179, воинственный муж, был отравлен ядом в угоду победителю; его сыновья были осуждены на изгнание [и ушли] на Русь


54 (52). Кнут овладел королевством Этельреда и его супругой по имени Эмма180, которая была сестрой Ричарда, графа Нормандии. Во имя союза король данов отдал в жёны этому Ричарду свою сестру Маргариту181. Затем, когда граф прогнал её, Кнут отдал Маргариту[Schol.39] в жёны Вольфу, герцогу Англии, а сестру182 этого Вольфа выдал замуж за другого герцога - Годвина183, хитроумно рассчитывая с помощью этих браков сделать англов и норманнов более верными данам; и не обманулся в этом.  А граф Ричард[Schol.40], спасаясь от гнева Кнута, отправился в Иерусалим и там умер, оставив в Нормандии сына Роберта, чьим сыном является Вильгельм, которого франки называют «Бастардом»184. Вольф имел от сестры короля Кнута сыновей - ярла Бьорна185 и короля Свена186, а Годвин от сестры герцога Вольфа - Свена187, Тости188 и Гарольда189. Мы сочли целесообразным изложить здесь их родословную, поскольку она кажется необходимой для лучшего понимания последующего.


55 (53). Вернувшись с победой из Англии, Кнут в течение многих лет владел Датским и Английским королевствами190. В это время он привлёк в Данию многих английских епископов. Так, в Сконе он поставил Бернгарда, в Зеландию - Гербранда191, а на Фюн - Регинберта. Наш архиепископ Унван был очень недоволен всем этим и, как говорят, велел схватить вернувшегося из Англии Гербранда, который, как ему стало известно, был рукоположен английским архиепископом Эльнодом192. А тот, смирившись с необходимостью, принёс ему свои извинения и, обещав должную верность и подчинение Гамбургской кафедре, стал впоследствии самым близким к архиепископу человеком. Через него Унван отправил к королю Кнуту своих послов с подарками и, поздравив короля с достигнутыми в Англии успехами, высказал ему своё порицание за дерзкое поведение в отношении епископов, которых он привёл из Англии. Король, любезно приняв посольство, впоследствии вошёл в такой тесный контакт с архиепископом, что готов был сделать по его указанию всё, что угодно. Вот что нам сообщил о своём дяде король данов, не умолчав также о пленении Гербранда.


56 (54). В 12-й год владыки Унвана император Генрих, знаменитый своей «справедливостью и святостью»193, после того как уже подчинил своей власти саксов, италийцев и бургундцев, отошёл в небесное царство194. Ему на престоле наследовал храбрейший цезарь Конрад195, который вскоре после этого с великой доблестью усмирил поляков и их короля Мешко, а их помощников - чехов и прочие славянские народы - заставил платить дань196. С королём данов и англов он при посредничестве архиепископа заключил мир197. Сосватав в жёны своему сыну его дочь198, он в знак дружбы передал этому королю город Шлезвиг вместе с маркой по ту сторону реки Эйдер. С этого времени она принадлежит королям Дании.


57 (55). Между Кнутом и Олафом, королём норманнов, шла постоянная война, которая не прекращалась в течение всей их жизни199: даны «сражались за власть, а норманны - за свободу»200. Более справедливым в этих обстоятельствах мне кажется дело Олафа, который вёл войну скорее по необходимости, нежели по собственной воле. Если же посреди битв выдавалось спокойное время, то Олаф управлял королевством в соответствии с правом и справедливостью. Говорят, что среди прочих достойных дел он имел такое рвение к Богу, что изгнал из страны всех чародеев, которых всегда было очень много среди варваров, а Норвегия прямо-таки кишела этими злодеями. Ибо там живут прорицатели, авгуры, маги, заклинатели и прочие слуги антихриста, прорицания и чудеса которых делают души несчастных игрушкой демонов201. Блаженнейший король Олаф решил сурово преследовать их всех и подобных им, чтобы устранить внутренние конфликты и тем крепче укоренить в своём королевстве христианскую религию. Он имел при себе многих епископов и священников из Англии, по совету и наставлению которых он «расположил своё сердце к Богу»202, поручив им управление подчинённым народом. Среди них учёностью и добродетелями отличались Зигфрид, Гримкиль, Рудольф и Бернгард. По приказу короля они посещали Швецию, Готию и все острова, расположенные за Норвегией, проповедуя варварам слово Божие и царствие Иисуса Христа. Олаф отправил также послов с дарами к нашему архиепископу, прося его с радушием принять этих епископов и прислать ему своих собственных ради укрепления в христианстве грубого народа норманнов.


58 (56). Такую любовь к вере проявлял, говорят, и другой Олаф203 - король Швеции. Желая обратить в христианство подвластные ему народы, он приложил много усилий к тому, чтобы разрушить Упсалу- святилище идолов, расположенное в самом центре Швеции. Опасаясь этого его намерения, язычники, как говорят, постановили на народном собрании, что если король хочет быть христианином, то пусть возьмёт по своему выбору лучшую область Швеции и управляет ей по своему закону. Пусть он заложит в ней церковь и введёт христианство, но не станет никого из народа силой заставлять отказываться от почитания языческих богов, если, конечно, кто-нибудь не пожелает обратиться ко Христу добровольно. Король, довольный этим решением, тут же основал в западной части Готии, на границе с данами или норманнами, церковь Божию и епископский престол. Престол находился в крупном городе Скаре204. По просьбе христианнейшего короля Олафа архиепископ Унван поставил туда первым епископом Тургота205. Этот муж исполнял свою миссию к язычникам весьма усердно; так, его трудами ко Христу обратились два главных готских племени. (57). Через этого епископа король Олаф послал митрополиту Унвану дорогие подарки.


59. Кроме того, говорят, что у этого короля было двое сыновей, которых он велел крестить вместе с женой и всем своим народом. Один из них, который был рождён от наложницы, звался Эдмунд206. Второй - Анунд, рождённый от законной супруги, был назван в знак веры и милости Яковом207. С юных лет он «мудростью и благочестием превосходил всех своих предшественников»208, и никто из королей не был столь любезен народу шведов, как Анунд.


60 (58). В то время, когда между славянами и трансальбианами был крепкий мир, архиепископ Унван вновь отстроил свою столицу - Гамбург и, собрав рассеявшееся духовенство, опять поселил там большое количество горожан и братьев. Итак, часто живя в этом месте вместе с герцогом Бернгардом, он неоднократно по полгода проводил в Гамбурге, приглашая туда для переговоров славнейшего короля Кнута и славянских князей Уто209 и Седериха. Таким образом владыка Унван блестяще исполнял свою миссию к язычникам и дома, и вне его. Теперь же осталось сказать ещё то, что мы благодаря крылатой молве узнали о мученичестве короля Олафа.


61 (59). Итак, Олаф, славнейший король норманнов, вёл постоянную борьбу против Кнута, короля данов, который напал на его королевство[Schol.41]. Наконец, в результате возмущения вельмож, чьих жён он удалил из-за их увлечения ворожбой, блаженнейший король Олаф был изгнан из Норвежского королевства. Так что теперь Кнут правил одновременно в Норвегии, Дании и, - чего никогда не случалось прежде ни с одним из королей, - в Англии. Олаф же, все свои надежды возложив на Бога, вновь возобновил борьбу ради сокрушения идолов. Собрав неисчислимое войско из подданных короля Швеции, на дочери которого он был женат210, и исландцев211, он силой оружия вернул себе королевство отцов. Итак, христианнейший король, знаменитый храбростью по отношению к врагам и справедливостью к своим людям, настолько поверил в то, что именно Бог восстановил его на троне, что не желал более терпеть никого, кто либо хотел остаться чародеем, либо не хотел становиться христианином. Он уже по большей части осуществил своё намерение, когда немногие из чародеев, которые ещё уцелели, мстя за тех, которых король осудил, не поколебались убить его самого212. Одни говорят, что он был убит в бою, а другие - что его замучили в самом народном собрании. Наконец, третьи утверждают, что он был тайно убит в угоду королю Кнуту, что, по нашему мнению, гораздо ближе к истине, ибо именно Кнут овладел его королевством. Итак, король и мученик Олаф принял, по-видимому, именно такую смерть. Тело его было с подобающими почестями погребено в крупном городе его королевства - Тронхейме213. Там, благодаря чудесам и исцелениям, которые совершаются через него, Господь и ныне являет, насколько уважаем на небе тот, кто так славился на земле214. Его достойное вечной памяти мученичество отмечается всеми народами северного океана, а именно: норманнами, шведами, готами, [сембами], данами и славянами, 29 июля.


62 (60). Рассказывают, что в это же время, движимый любовью к Богу, в Швецию из Англии прибыл некто по имени Вольфред и принялся весьма энергично проповедовать язычникам слово Божие. Когда он своей проповедью обратил в христианскую веру очень многих, то, стоя в собрании язычников, начал предавать анафеме идола тамошнего племени по имени Тор. Схватив секиру, он разбил идола на куски. Однако за такую дерзость на него тут же обрушилась тысяча ударов, и достойная венца мученичества душа отлетела на небо. А его растерзанное в результате долгих издевательств тело варвары сбросили в болото. Всё это, что мне удалось узнать, я правдиво передал памяти, хотя есть и другие, достойные описания события. Однако об Унване и о событиях, которые произошли в его время, сказано достаточно и, как я полагаю, вполне достоверно. В это время Вальтарду в Магдебурге наследовал Геро215, а последнему - Хунфрид216. Оба они были святыми мужами, достойными епископского звания. Вскоре после этого, а именно 27 января 1029 года Господнего, 12-го индикта, умер наш славный архиепископ и был погребён по левую сторону от своих предшественников.


63 (61). Лиавицо217 пребывал в должности почти четыре года. Будучи племянником первого Лиавицо и приором кафедрального собора, он благодаря содействию императрицы Гизелы218 получил от цезаря Конрада посох, а от папы Иоанна XIX219 - паллий. Он был смиренным, правдивым и богобоязненным мужем[Schol.42]. Лиавицо был любезен со всеми, но особую любовь питал к духовенству и всем сердцем сочувствовал бедным в их нужде. Он купил у местных жителей селение220 по ту сторону реки и, пожертвовав его братьям, велел им давать с него по 30 обедов [в год.] К странноприимному дому он проявлял такую заботу, что казалось, будто он исправляет в этой части упущения со стороны всех своих предшественников. Он настолько обогатил епископство, приорства и странноприимный дом, что вряд ли можно было найти там хоть одного бедняка. Возможно, это покажется невероятным тем, которые видят бедность нашего времени, но и тогда, пожалуй, вряд ли бы кто-нибудь поверил в то, что события, которые случились ныне, произойдут в будущем.


64. Итак, Лиавицо, бывший хорошим приором и ставший ещё лучшим епископом, со всем пылом души взялся за выполнение своей миссии среди язычников. (62). Прежде всего, расположив к себе Кнута, короля данов, он вместо Гербранда поставил в Зеландию Авоко221, в Ольденбург рукоположил Мейнхера222, а преемником епископа Тургота сделал Готшалка223 из Рамельсло. Ибо в эти дни блаженнейший епископ Тургот[Schol.43], который в интересах своей миссии долгое время пребывал в Бремене вместе с архиепископом, был поражён тяжелейшим недугом -проказой, и с величайшим терпением ждал дня, когда Господь призовёт его к себе. Наконец, он почил доброй смертью и был погребён в базилике св. Петра, где покоились в мире Фольквард, Хариг, а также великий Одинкар и Поппо[Schol.44], [Schol.45]. К архиепископу тогда съехались славные проповедники - епископы: Одинкар Младший из Дании, Зигфрид из Швеции и Рудольф из Норвегии, чтобы «рассказать ему, что сотворил Господь ко благу язычников»224, которых с каждым днём обращалось всё больше. Владыка принял их с великой честью, как то и следовало, и вновь отправил проповедовать.


65 (63). В это время император Конрад взял в жёны своему сыну Генриху дочь короля Кнута225. Вместе с ними он с королевским величием тут же отправился в Италию, чтобы дать этому королевству правосудие226; король Кнут, который внушал варварским народам страх силой трёх королевств, сопровождал его в этом походе227. Имея трёх сыновей228, он каждому из них выделил по королевству; сам же, посещая периодически то данов, то норманнов, чаще всего находился в Англии.


66 (64). Итак, архиепископ часто посещал столицу - Гамбург. Ибо в то время благодаря доблести короля Кнута и герцога Бернгарда по ту сторону Эльбы был крепкий мир, особенно после того, как цезарь усмирил в войне винулов[Schol.46]. Их князья Гнев и Анатрог были язычниками, а третий - Уто, сын Мстивоя, - плохим христианином. Он за свою жестокость был убит неким саксонским перебежчиком, оставив после себя сына - Готшалка229, который в это время получал образование в герцогством монастыре в Люнебурге; руководство этой обителью осуществлял тогда другой Готшалк- епископ готов. Узнав о смерти родителя, Готшалк воспылал гневом и яростью; оставив учёбу и веру, он взял в руки оружие и, перейдя через реку, присоединился к врагам Божьим - винулам. Нападая с их помощью на христиан, он, как говорят, в отмщение за отца перебил многие тысячи саксов. Наконец, герцог Бернгард схватил этого предводителя разбойников и поместил его под стражу. Но, зная Готшалка, как храбрейшего мужа, он заключил с ним договор и отпустил на волю. А тот пришёл к королю Кнуту, отправился вместе с ним в Англию и оставался там долгое время.


67 (65). Между тем наш архиепископ, постоянно стремясь в благочестивых трудах к небу, как добрый пастырь украсил свою церковь и воспитал сынов церкви, угодный всем и даже, - что очень трудно, - князьям. В своё время герцог Бернгард и его брат Титмар230 сделали нашей церкви много добра, вняв уговорам блаженнейшей Эммы[Schol.47], которая очень любила Бременскую церковь и почти все свои богатства передала Богу, Его Матери и св. исповеднику Виллехаду. Из любви к владыке она также заботилась обо всех сынах церкви так, словно те были её собственными. Однако «завистливая судьба не дала нам долго радоваться такому пастырю»231, каким был Лиавицо, «угодный, говорю я, Богу и людям»232. Будучи больным, он, как говорят, отслужил две мессы в день святого апостола Варфоломея и, окончив по обыкновению псалтырь, в тот же день, радуясь, отошёл ко Христу, к вечной печали для своих людей. Он умер 24 августа, в 1030 году Господнем, 13-го индикта233.


68 (66). Герман234 пребывал в должности всего три года[Schol.48]. Пастырский посох он получил от цезаря Конрада, а паллий - от папы Бенедикта Младшего235. Избранный Хальберштадтским капитулом он был приором этой церкви. Он, как говорят, «был прост, как голубь, но не обладал мудростью змеи»236, а потому подданным легко удавалось его обманывать. Он редко посещал свой приход. Так, только однажды он побывал в Гамбурге; придя туда с войском, он разграбил епископство, словно оно не было его собственностью, а при уходе надсмеялся над страной, как над пустыней. Зачинщиком этого грабежа и виновником прочих дурных советов был Макко, викарий этого архиепископа. Впрочем, капелланами у него были благородные мужи - Дитрих и Свитгер237, который в последствии, вступив на римский престол, принял имя Климента[Schol.49]. Иподьяконом у него был Адальберт238, ставший позднее архиепископом Бременским, уже тогда имевший грозный взор и манеры и своими речами вызывавший неудовольствие тех, кто его слушал. Итак, считая маловажным[Schol.50], [Schol.51] всё, что он нашёл в епископстве, владыка первым делом привёл в Бремен  некоего музыканта Гвидо и по его настоянию исправил церковную музыку и монастырскую дисциплину. Это было его единственным успешным деянием. Затем, разрушив древнейшую часовню св. Михаила, он перенёс из этого места тела трёх своих предшественников, а именно: Адальгара, Хогера и Регинварда, и захоронил их в соборной церкви, под самим трибуналом. После этого, намереваясь взяться за великое и весьма полезное дело - обвести город стеной, он, едва успев вырыть фундамент, умер, после чего и всё это дело заглохло. Поскольку он, как великий владыка Илия, не сумел удержать своих людей от грабежа239, то оказался не угоден карающему Богу также и в добрых делах. Он скончался в Хальберштадтском епископстве, в своём поместье Хюттенроде240. Тело его было доставлено в Бремен и предано земле посреди хора. Он умер 18 сентября.


69 (67). Бецелин241 по прозвищу Алебранд пребывал в должности 10 лет. Муж, украшенный всякого рода добродетелями, достойный звания епископа, он был «угоден Богу и людям»242. Нам дала его Кёльнская церковь. Император Конрад вручил ему посох, а папа Бенедикт передал паллий. Он был с великой славой посвящён в сан семью епископами Саксонии, как зависимыми от него, так и прочими, в столичном городе Гамбурге. Однако сказанного нами слишком мало для похвалы этому блаженному мужу; я вообще никогда не слышал, чтобы можно было в чём-то его упрекнуть. Чтобы сделать краткий очерк его добродетелей, скажем, что он был отцом отечества, украшением духовенства и благом народа, ужасом для могущих творить зло и примером для добрых людей; славный благочестием он всегда доводил до конца то, что задумал. Всё сказанное и сделанное им вечно живёт в памяти потомков. Он ко всем относился так, как они того хотели, но  особую заботу и любовь Бецелин проявлял к клирикам[Schol.52] и «с трудом переносил, если о них говорили дурно»243.[Schol.53] Он восстановил монастырь и первым учредил для каноников общественные трапезы. Ибо, когда прежняя пребенда, - те 30 обедов, которые раз в год распорядился давать епископ Лиавицо244, - стала казаться чуть ли не скудной, он, прибавив к ней от себя несколько десятин, уладил дело таким образом, что братьям сверх обычной анноны каждый день стали выдавать белый хлеб, а по воскресным дням каждый из них получал двойную порцию мёда. Он решил также выдавать братьям вино, которого не было в Саксонии, и практически выполнил в свои дни это намерение. Организовав общественную трапезу, он взялся за монастырь и построил на месте прежнего деревянного сруба каменное строение обычной четырёхугольной формы, украшенное резными решётками и приятное на вид. Затем, построив вокруг города начатую его предшественником Германом стену, он в некоторых местах довёл её до самых зубцов, а в других - оставил незавершённой на высоте 5 или 7 локтей. С запада, напротив рынка, в ней были большие ворота, а над воротами располагалась чрезвычайно прочная башня, укреплённая по итальянскому образцу и оснащённая семью складскими помещениями для различных городских надобностей.


70 (68). Оставив в Бремене эти памятники своей деятельности, он тут же со всей любовью своего сердца взялся за восстановление Гамбургской церкви. Ибо там после устроенного славянами погрома, о котором мы сообщали выше, архиепископ Унван вместе с герцогом Бернгардом возвели на руинах старого города внушительную крепость, а также построили церковь и бараки, всё - из дерева. Ввиду слабости этого места владыка Алебранд счёл необходимой более сильную его защиту против частых вторжений врагов и прежде всего соорудил из четырёхугольных камней церковь, которая была основана в честь Матери Божьей. А затем построил себе ещё и каменный дворец, сильно укреплённый башнями и бойницами. Герцог, видя для себя угрозу в этой постройке, также построил в названном городе замок для своих людей. Так, в восстановленном городе с одной стороны базилики вновь появился дворец епископа, а с другой - замок герцога. Благородный архиепископ хотел также обвести Гамбург, - свою столицу, - стеной и укрепить башнями, но преждевременная смерть помешала этому его намерению[Schol.54].


71 (69). В его времена по ту сторону Эльбы, да и по всему королевству был крепкий мир. Славянские князья Анатрог, Гнев и Ратибор, мирно приходя в Гамбург, служили герцогу и епископу. Но и тогда и ныне герцог и епископ по разному проявляли свой интерес к народу винулов. Так, герцог заботился лишь о взимании с них дани, а епископ пёкся о распространении христианства; и мне кажется, что этот край давно бы уже был крещён усилиями священников, если бы обращению этого народа не мешала жадность князей.


72 (70). Итак, архиепископ, заботясь по примеру своих предшественников о вверенной ему миссии среди язычников[Schol.55], поставил своих помощников в миссионерской деятельности епископами: капеллана Рудольфа245 - в Шлезвиг, Абелина -в землю славян, а Вала246 - члена Бременского капитула - он посвятил в Рибе; прочие епископы, о которых мы упоминали выше, также были ещё живы и не сидели без дела в винограднике Божьем.


73 (71). В шестой год владыки умер храбрый император Конрад247; ему наследовал его сын Генрих248, тот, который усмирил венгров. В это же время умерли достопамятные короли севера Кнут и Олаф, родные братья. Одному из них, а именно Олафу, королю Швеции, на престоле наследовал его сын Яков, о котором мы говорили выше. При нём в Швеции в течение 12 лет нёс военную службу Свен Младший249, сын Вольфа, который сообщил нам, что в правление Якова христианство широко распространилось по всей Швеции. Второй брат, то есть Кнут, умер в Англии; он в течение 22-х лет держал в своей власти королевства данов, англов и норманнов.


74 (72). Согласно его воле ему после смерти наследовали на троне его сыновья: Харальд - в Англии, Свен - в Норвегии, а Хардекнут - в Дании. Последний был сыном королевы Иммы и имел сестру, которую позднее взял в жёны цезарь Генрих. Впрочем, Свен и Харальд, которые были рождены от наложницы, получили, согласно варварскому обычаю, равную с законными сыновьями Кнута часть наследства. Харальд правил в Англии три года. Против него пришёл из Дании его брат и собрал во Фландрии флот. Однако король англов внезапно умер, и до войны дело не дошло. Так что Хардекнут теперь владел и Англией, и Данией.


75 (73). В это время Свен Младший пристал по пути в Англию к берегам Ха-дельна. Когда он по обыкновению пиратов разорял окрестности, рыцари архиепископа схватили его и привели к своему господину. А тот, с честью приняв пленника, отвёл его в Бремен, заключил с ним дружбу и, одарив по-царски, спустя несколько дней разрешил удалиться. Всё это нам рассказал о себе сам Свен, с величайшей похвалой отозвавшись об этом архиепископе, который пользовался всеобщей любовью за обхождение и щедрость своей души. Он также поведал окружающим о царском облачении этого владыки, о несметных церковных богатствах, которые он видел в Бремене, и о многом другом.


76 (74). Архиепископ Алебранд, любимый всеми, пользовался большим уважением со стороны герцога Бернгарда и брата герцога Титмара за щедрость своей души. Он был ненавистен только злодеям, как, например, маркграфу Удо250, гордыню которого он обличал со свойственным ему великодушием.


77. Между тем Свен, второй из сыновей Кнута, который правил в Норвегии, умер. Тогда норманны избрали королём Магнуса251, который был сыном мученика Олафа от наложницы. Магнус тут же напал на Данию и владел теперь двумя королевствами, а Хардекнут, король данов, вместе с войском находился в то время в Англии. Намереваясь начать войну против Магнуса, он поставил во главе флота своего родственника - Свена. Однако Свен был разбит Магнусом, а когда возвратился в Англию, то застал Хардекнута уже мёртвым. [В это же время аскоманны и пираты, войдя в устье Везера, внезапно добрались до Лезума и разорили его окрестности. Но, когда они возвращались оттуда к кораблям, им возле Аумунда252 была дана битва, в которой большинство их было истреблено.]


78. На место Хардекнута англы избрали сначала его [сводного] брата Эдуарда253, которого Эмма родила от своего первого супруга, «святого и богобоязненного мужа»254. Питая недоверие к Свену и боясь, как бы тот не потребовал для себя английской короны, он заключил с этим тираном мир, признав его ближайшим наследником английского трона после своей смерти, даже в том случае, если у него родятся сыновья. Успокоенный этим договором Свен возвратился в Данию, где провёл с Магнусом множество битв. Но всякий раз он терпел поражения и наконец бежал к королю Швеции Анунду.


79 (75). Одержав победу, Магнус укрепил свою власть над Данией и Норвегией. Наш архиепископ прибыл к нему для переговоров в Шлезвиг255, имея в своей свите герцога Бернгарда, Титмара256, епископа Хильдесхайма, и Рудольфа, епископа этого города. Этот Титмар был родом из Дании и прибыл к нам вместе с королевой Гун-хильдой, благодаря покровительству которой и получил Хильдесхаймское епископство. Среди варваров он звался Тиммо. В ходе этих переговоров сестра257 короля Магнуса была обручена с сыном герцога - Ордульфом258. Едва прошли свадебные торжества, как он в угоду своему родичу убил по ту сторону Эльбы некоего Харальда259, датского вельможу, который возвращался из города апостолов и был ни в чём неповинен. Причиной же, по которой его убили, было то, что он происходил из датского королевского рода и имел гораздо больше прав на трон, чем сам Магнус. 260Это событие стало началом великих бедствий в семействе герцога260.

Король Магнус был любим данами за свою справедливость и храбрость, но страшен для славян, которые после смерти Кнута беспокоили Данию. Ратибор, славянский князь, был убит данами. [Этот Ратибор был христианином и считался среди варваров мужем великой силы. У него было 8 сыновей, славянских князей, которые все до единого были убиты данами, когда пытались отомстить за отца.] Желая отомстить за его смерть, винулы уже тогда явились со всем своим войском и, разоряя окрестности, дошли до самого Рибе. А король Магнус, возвращаясь в это время из Норвегии, случайно высадился в Хедебю. Тут же собрав отовсюду датские силы, он встретил покидавших Данию язычников на полях Хедебю[Schol.56]. Там, как говорят,  было убито 15000 человек261, после чего мир и радость были обеспечены христианам на всё время правления Магнуса. В это же время Готшалк, возвратившись из Англии после смерти короля Кнута и его сыновей, как враг вступил в землю славян и, нападая на всех, внушил язычникам сильный страх. Впрочем, о его храбрости и силе, которые он проявил в отношении варваров, мы расскажем позднее.


80 (76). В то время как повсюду в мире происходили столь разнообразные события, в Бремене «положение дел стало весьма шатким»262, ибо судьба, завидуя нашим успехам, «не позволила великому долго выстоять»263. В эти же дни скончалась благороднейшая княгиня Эмма, жена графа Лиутгера и сестра Мейнверка, епископа Падерборна, которая овдовела ещё 40 лет назад и почти все свои огромные богатства раздала бедным и церкви. Тело её покоится в Бременской церкви, а душа пусть наслаждается покоем на небе. Ещё при жизни она передала Бременской церкви поместье Штипель264 возле Рейна. А Лезум, - уж не знаю за какой проступок своей дочери, - отдала императору Конраду. По этому делу императрица Гизела посетила в то время названный Лезум265.


81 (77). В предпоследний год архиепископа в Бремене сгорел собор св. Петра; пламя пожара уничтожило также весь монастырь вместе с мастерскими и весь город с его строениями, так что от старых построек не осталось и следа. Там погибли богатства святой церкви, книги и одежды, а также всё священное убранство[Schol.57]. Но весь этот материальный ущерб легко можно было бы восстановить, если бы мы не потерпели ещё большего ущерба в нравах. «Ибо, - как говорит некто, - порча нравов гораздо хуже потери материальных богатств, так как последние являются чем-то внешним, а первые - нашей внутренней сутью». С этого времени братья, прежде жившие по каноническому уставу за стенами монастыря, сперва стали пренебрегать нормами устава святых отцов, которые свято соблюдались в течение многих веков, а затем вообще отказались от них и устав вышел из употребления. От рукоположения св. Виллехада, когда была основана Бременская церковь, до смерти Апебранда, когда эта церковь сгорела, прошло почти 270 лет. (78). А сгорела она в начале осени, 11 сентября.


82. Архиепископ в это время направлялся во Фризию[Schol.58]. Однако, услышав о пожаре храма, он тут же вернулся назад; вырыв следующим летом фундамент, он решил придать нашей церкви большее величие, построив её по образцу Кёльнского собора. Мы верим, что если бы судьбе было угодно отпустить ему ещё несколько лет жизни, то он, конечно, довёл бы до конца строительство этой церкви. Настолько велики были энергия и упорство епископа в этом деле и, особенно, в строительстве храма. В течение одного лета, когда он начал этот труд, был вырыт фундамент, возведены колонны, арки и боковые стены.

По окончании зимы, когда близился уже праздник Пасхи, блаженнейший владыка Апебранд, - очевидно, уже чувствуя свой близкий конец, - [накануне вечери Господней]266 босиком отправился из церкви в Шармбеке267 в Бремен. Там, совершив со слезами молитву, он вверил Богу и его святым свою церковь. Поскольку его уже терзала лихорадка, он на лодке был доставлен в приорство Бюкен и прожил там ещё семь дней. Так, «поменяв земные куличи на небесные опресноки»268, его душа, радуясь, отошла к Господу. Тело епископа при величайшей скорби следующей за ним свиты и встречавшихся по дороге путников было доставлено по течению реки Везер в Бремен и погребено посредине недавно начатой им базилики, а именно, на месте прежнего главного алтаря, рядом с мавзолеем святого отца Виллехада. В это время в Магдебурге умер блаженной памяти архиепископ Хунфрид. Ему наследовал Энгельхард269, после того как был отвергнут Винтер270, отказавшийся от епископства. Погребение нашего возлюбленного отца Алебранда состоялось 15 апреля 1043 года Господнего[Schol.59], 11-го индикта. Прощай и здравствуй во Христе, любимый пастырь, которого никогда не забудет твоя паства! Иди к небесной Пасхе, где «вместе с пасхальным агнцем ты будешь вкушать опресноки чистоты и истины!»271 «Пусть тебя достойно примут в вечной обители»272, где ты вместе с ангелами будешь радоваться вечному блаженству. Ибо пока ты наслаждался вместе с нами земной жизнью, ты прекрасно справлялся со своими пастырскими обязанностями. Твоя жизнь и учёность были по нраву всем нам. Ныне же ты отнят у нас, чтобы злоба не успела изменить твой дух. Поэтому милосердный Господь и поспешил забрать тебя из недр враждебности, чтобы ты получил более полную награду за свои труды, даже если ты и не успел довести до конца все свои добрые намерения. Итак, правда твоя пребывает с нами, а память о тебе не умрёт во веки вечные!

(обратно)

КНИГА ТРЕТЬЯ

Третья часть нашего повествования посвящена деяниям Адальберта


1. Архиепископ Адальберт пребывал в должности 29 лет. Пастырский посох он получил от императора Генриха, сына Конрада, который был 90-м на престоле римских императоров от Цезаря Августа, не считая соправителей. А архиепископский паллий он, как и его предшественники, принял через послов от вышеназванного папы Бенедикта1, который, как мы выяснили, был 147-м в ряду римских понтификов, считая от апостолов. Рукоположение его состоялось в Ахене, в присутствии цезаря и князей и при содействии 12 епископов, возложивших на него свои руки. Впоследствии Адальберт неоднократно указывал на такой избыток благословения тем, которые его проклинали, и, смеясь, говорил, что никто не может отлучить от церкви того, кто изначально был посвящён в сан столь торжественно и принял благословение от стольких церковных патриархов. 20 деяниях и нравах этого мужа трудно написать что-либо достойное2; тем не менее написать об этом нас вынуждает необходимость, ибо мы, о достопочтенный епископ Лиемар, обещали довести сей труд до дней твоего вступления в должность. Пустившись раз по своему безрассудству и дерзости в это море, я считаю благоразумным вновь поспешить к берегу; не вижу только подходящей гавани, где бы мне, неопытному, можно было спокойно пристать. До того всё преисполнено подводных камней зависти, до того всё мелководно, что если ты вздумаешь что-нибудь похвалить, тебя назовут льстецом, 3если же осудишь дурное, объявят злым человеком3.

Тем не менее этот замечательный человек может быть превознесён всякого рода похвалами, поскольку он был знатен, красив, мудр, красноречив, воздержан и целомудрен; всё это он соединял в себе, но имел ещё и другие достоинства, которые люди обычно приобретают извне, а именно богатство и счастье, посредством чего добывается слава и власть; всем этим Адальберт обладал в избытке. Кроме того, в осуществлении миссии среди язычников, - что является первым долгом Гамбургской церкви, - он был столь деятелен, как никто до него. Относительно торжественности богослужения, уважения к апостольскому престолу, верности государству, забот о своём приходе ему не было равных, и вряд ли кто-нибудь в звании духовного пастыря действовал с большим рвением, чем он, - о если бы он оставался таким до конца! Ибо, будучи таковым в начале, под конец жизни он производил гораздо менее благоприятное впечатление. Правда, подобное ухудшение нравов этого не слишком предусмотрительного мужа произошло не только из-за его собственной небрежности, но и под влиянием злобы других. Подробнее об этом будет сказано позже на своём месте. Поскольку мне трудно изложить все деяния этого мужа с надлежащей полнотой, обстоятельно и по порядку, то я желаю, коснувшись лишь самых главных сторон его деяний, перейти с болезненным чувством к описанию тех бедствий, вследствие которых пала знатная и богатая Гамбургская и Бременская епархия, ибо Гамбург был опустошен язычниками, а Бремен разграблен лжехристианами4. Итак, я начну свой рассказ с описания нравов Адальберта, которые объяснят нам и всё остальное.


2. Он происходил из очень знатного рода5; его первой должностью было звание приора Хальберштадта; он был остроумен, находчив и обладал множеством разных талантов. В делах мирских и церковных Адальберт обладал большой мудростью, славился своей памятью, хранившей всё, что он раз слышал или серьёзно изучал, и необыкновенным даром красноречия в изложении однажды усвоенного. Отличаясь прекрасной наружностью, он был большим любителем целомудрия. Его щедрость была такова, что 6он с большой готовностью и радостью награждал даже таких, которые о том не просили, но сам считал недостойным просить о чем-либо других, с затруднением принимал подарки и чувствовал себя при этом униженным6. Смирение его вызывает сомнение, ибо он обнаруживал его только в отношении рабов Божиих, бедных и странников, причём в такой степени, что, отправляясь ко сну, он часто мыл, став на колени, ноги у тридцати и более нищих; зато перед светскими князьями и равными ему по званию людьми он отнюдь не желал смиряться. Более того, он обличал их с таким рвением, что одних укорял за расточительность, других - за жадность, третьих - за неверность, и не щадил никого, если знал за ним какой-либо грех7. При столь редком соединении в одном сосуде стольких добродетелей Адальберта 8можно было бы назвать счастливым8, если бы не один порок, ненавистность которого омрачала весь блеск славы, которой мог бы сиять архиепископ, а именно тщеславие - обычный спутник богатых людей. Оно породило такую ненависть к этому мудрому мужу, что многие говорили, будто даже добрые дела, которых он сделал очень много, были сделаны им ради мирской славы9. Однако пусть те, кто так говорит, не судят его столь безрассудно, зная, что в сомнительных случаях не следует выносить решительного приговора, ибо «тем же судом, каким судишь другого, ты осуждаешь самого себя»10.

Нам же, которые жили вместе с ним и каждый день наблюдали образ жизни этого мужа, известно, что как человек он делал кое-что для мирской славы, но как человек добрый многое совершил из страха Божьего11. Хоть его щедрость и превышала всякую меру, но я всегда находил, что она имела хорошие побуждения. Так, чтобы обогатить свою церковь, он щедростью располагал к ней одних, как то королей и их ближайших советников; и преследовал лютой ненавистью других, сколько-нибудь опасных для церкви, как, например, наших герцогов и некоторых епископов. Мы часто слышали, как он говорил, что для блага церкви готов пожертвовать собой и своими родными. «Ибо, - заявлял он, - я никого не пощажу, ни себя, ни братьев, ни денег, ни саму церковь, только бы свергнуть иго с моего епископства и сделать его равным другим». Впрочем, лучше будет всё это изложить по порядку, чтобы люди умные увидели, насколько вынужденно и отнюдь не легкомысленно, но скорее разумно действовал он в тех или иных делах, в которых, как кажется глупцам, он поступал глупо и неразумно.


3. В первый год своего вступления в должность, после того как владыка был торжественно посвящён в сан и обвенчан с Бременской церковью, он, видя, что масштабное строительство недавно начатой базилики требует значительных средств, и пользуясь довольно неразумным советом, велел разрушить начатую предшественниками городскую стену и использовать её камни для постройки храма. Тогда же до основания была разрушена та замечательная башня, которая, как мы говорили, была оснащена семью складскими помещениями. Стоит ли говорить о монастыре, который был сложен из отделанных камней и своей красотой радовал взоры окружающих? Его епископ также приказал без промедления разрушить, намереваясь вскоре построить нечто более прекрасное. Ибо, когда мы спросили его по этому поводу, он открыл нам, что намерен построить столовую, спальню, погреб и прочие помещения братии целиком из камня, если позволят время и обстоятельства12. Он хвалился, что у него под рукой есть всё необходимое, причём в избытке, но, - если позволит сказать братия, - [часто] жаловался, что не хватает лишь клириков и камней. Между тем 13дело спорилось, а стены церкви росли13; правда, Алебранд начинал строить её по образцу Кёльнской, а Адальберт решил завершить церковь по примеру Беневентского собора.


4. Наконец, на седьмой год после начала строительства фасад строения был завершён, а главный алтарь святилища посвящён в честь св. Марии14. Ибо второй алтарь в западной апсиде епископ решил посвятить в честь св. Петра, под покровительством которого, как мы читаем, была выстроена прежняя базилика. Однако ввиду многочисленных трудностей, которые то тут, то там возникали перед архиепископом, строительство оставалось незавершённым вплоть до 24-го года его пребывания в должности, когда я, недостойнейший слуга церкви Божьей, прибыл в Бремен. Только тогда стены храма были побелены, а западная крипта посвящена св. Андрею15.


5. Поскольку великий владыка видел, что церковь и его епископство, которое стало свободным благодаря мудрости его предшественника Адальдага, вновь терпят притеснения от нечестивой власти герцогов, то изо всех сил попытался вернуть этой церкви прежнюю свободу, чтобы ни герцог, ни граф, ни какой-либо иной судебный чиновник не имели в его епископстве ни власти, ни каких-либо полномочий. Он не мог это сделать, не вызвав к себе ненависти, ибо обличаемые им в дурных намерениях князья воспылали против него сильным гневом. Рассказывают, что герцог Бернгард, питавший к епископу недоверие за его мудрость и благородство, часто говорил, что он - «соглядатай, направленный в эти края для того, чтобы высмотреть слабость земли и выдать её чужакам и цезарю»16. Поэтому, мол, пока он или кто-либо из его сыновей будут живы, епископ ни дня не будет знать покоя в своём епископстве. Эти слова запали епископу в сердце глубже, чем можно было подумать. И с этого времени он, охваченный гневом и опасениями, замышлял и таил в душе лишь одно - мешать всем начинаниям герцога и его людей. Скрыв на время душевную боль, он, не находя иного выхода, прибегнул к помощи двора и не щадил ни себя, ни своих людей, ни самого епископства, чтобы добиться расположения цезаря и придворных и сделать с их помощью свободной свою церковь. Он выполнял при дворе самые трудные поручения и добровольно участвовал со своими людьми в стольких походах, что цезарь был удивлён неутомимостью и упорством этого мужа и предпочитал иметь его первым советником по всем государственным делам.


6. Велико было число походов, которые епископ совершил вместе с цезарем в Венгрию17, против славян18, в Италию19 и Фландрию20. Каждый из них требовал от епископа больших расходов и многочисленных жертв среди его вассалов; однако мы вынуждены будем упомянуть только о двух из них, а именно: о первом - в Италию, и о последнем - в Венгрию, поскольку оба были значительнее прочих и окончились неудачно для нас. О венгерском походе мы скажем в конце21, а сейчас рассмотрим итальянский.


7. Укротив или подавив венгерский мятеж, король Генрих отправился в Рим, как говорят, по церковной необходимости. Наряду с прочими магнатами империи его сопровождал в походе и наш архиепископ. После того как были устранены раскольники - Бенедикт, Грациано и Сильвестр, который боролись друг с другом за апостольский престол, папой должны были избрать епископа Адальберта, но он предложил вместо себя своего коллегу - Климента[Schol.60]. Король Генрих был коронован им на Рождество Господне императором22 и провозглашён августом.


8. Вскоре после этого наш архиепископ пригласил возвратившегося из Италии императора к себе в Бремен под предлогом необходимости посетить Лезум или пригласить на переговоры короля данов, а на самом деле - для того, чтобы испытать верность герцогов. Император, как то и подобает, был принят в Бремене с королевским великолепием23, пожаловал братьям поместье Балгу24, а церкви передал Фризское графство, которым прежде владел Готфрид25. Оттуда цезарь пришёл в Лезум и там, как говорят, едва не попал в устроенную графом Титмаром западню; но бдительность нашего архиепископа уберегла его. По этой причине граф был вызван цезарем в суд и, пожелав очиститься от обвинения поединком, был убит своим вассалом Арнольдом26. Через несколько дней этот Арнольд был схвачен сыном27 Титмара и, повешенный за ноги между двумя псами, окончил свою жизнь. Сын Титмара, в свою очередь, был схвачен императором и осуждён на пожизненное изгнание. Смерть Титмара наполнила герцога, родного брата убитого, и его сыновей лютой яростью против архиепископа, так что с того времени они преследовали его самого, его церковь и людей этой церкви смертельной ненавистью. Даже когда обе стороны, казалось, примирялись иногда друг с другом, то и тогда люди герцога, помня о старинной ненависти, которую питали к церкви их отцы28, не переставали нападать на наших, притесняя их всеми способами. «Восстань, Господи, и защити дело твоё! Вспомни поругание рабов твоих!»29.


9. Митрополит же, напротив, сражаясь с добрым намерением и «дорожа временем, ибо дни лукавы»30, заключил с герцогами мир. Затем, проявляя заботу о своём приходе, он задумал оставить в нём великий и достойный памятник своего величия. Отвергая поначалу «золотую умеренность предшественников»31, он презирал всё старое и старался заменить его новым. Итак, строя большие планы и не скупясь на расходы, он, желая сделать Бремен равным прочим городам, тут же учредил на приобретённых поместьях два приорства: первое - в честь св. Виллехада, чьё тело покоилось там или было туда перенесено; а второе - в честь св. Стефана, чьим слугой неоднократно называл себя этот архиепископ. Вначале он основал эти два приорства, а позднее учредил ещё и другие. Так, третье приорство - в честь св.Павла - он основал32 в Бремене на землях, которые принадлежали Госпиталю; четвёртое - в Лезуме - на землях названного поместья. Пятое он решил создать в Штаде, а шестое - по ту сторону Эльбы, в Зюльберге33. Седьмое приорство он заложил в Эсбеке34, лесистой и горной местности в Минденской епархии. Восьмым было аббатство Гозек35 на реке Заале, основанное родителями архиепископа.


10. Он начал также в разных местах множество других построек, но ещё при его жизни, когда он был слишком занят государственными делами, большая часть их разрушилась, как тот каменный дом, который внезапно рухнул в Эсбеке в его же присутствии. Прочие постройки рухнули из-за хищений и небрежения со стороны приоров, которых, впрочем, архиепископ сурово карал, если узнавал об их хитрости. В этом деле можно видеть, как из-за нерасторопности тех, кому епископ доверял больше, чем следовало, его добрые намерения часто имели совершенно противоположный результат.


11. О делах своего прихода названный муж изначально заботился с достойным и заслуживающим похвалы рвением. А то, что было им сделано вне прихода в деле обращения язычников, будет кратко изложено в следующем отрывке. (11). Как только Адальберт стал архиепископом, он тут же отправил послов к королям севера для установления дружбы. Он также разослал по всей Дании, Норвегии и Швеции, «вплоть до краёв земли»36, увещевательные письма, в которых побуждал живущих в этих странах епископов и священников верно оберегать церкви Господа нашего Иисуса Христа и, отбросив страх, приступить к обращению язычников.


12. В это время Магнус правил двумя королевствами[Schol.61], то есть Данией и Hop-  вегией, а Яков по-прежнему занимал трон в Швеции. С его помощью и при поддержке ярла Туфа37 Свен изгнал из Дании Магнуса. Последний вскоре возобновил войну, но умер на кораблях. Свен овладел двумя королевствами38 и, как говорят, снарядил флот, чтобы подчинить своей власти ещё и Англию. Однако святейший король Эдуард, справедливо управлявший этим королевством, избрал мир и, заплатив победителю дань, как было сказано выше, признал Свена своим наследником. И вот, поскольку юный Свен правил теперь по своему произволу тремя королевствами, он 39по мере возрастания успехов стал забывать39 царя небесного и вскоре взял в жёны свою родственницу из Швеции40. Это очень разгневало господина архиепископа; отправив к сумасбродному королю послов, он сурово укорял его за этот проступок, а под конец пригрозил поразить его мечом отлучения, если тот не исправится. А Свен, выйдя из себя, в свою очередь, пригрозил разорить и сжечь всю Гамбургскую епархию. Однако наш архиепископ не испугался этих угроз; обличая и увещевая, он продолжал стоять на своём, пока наконец датский тиран не склонился перед письмами папы41 и не дал своей кузине разводное письмо. Тем не менее король так и не внял увещеваниям священников и вскоре после того как отослал от себя кузину, взял себе новых жён и наложниц. И поднял Господь против него со всех сторон множество врагов, как он поступил с Соломоном и его рабами42.


13 (12). Харальд43, [Schol.62] брат короля-мученика Олафа, ещё при жизни брата покинул родину и ушёл изгнанником в Константинополь. Поступив на службу к императору, он участвовал во многих битвах, с сарацинами - на море и со скифами - на суше, прославившись храбростью и приобретя огромное богатство. Когда умер его брат, он был призван на родину, но застал там на троне своего родственника - Свена[Schol.63]. Говорят, что он принёс победителю клятву верности и получил от него в лен отцовское королевство в качестве герцогства. Однако вскоре после того как он пришёл к своим и удостоверился в верности норманнов, он легко дал склонить себя к мятежу и огнём и мечом разорил всё побережье Дании. Тогда же сгорела церковь в Орхусе и был разграблен Шлезвиг. А король Свен обратился в бегство. Война между Харальдом и Свеном продолжалась на протяжении всей их жизни.


14 (13). В это же самое время от Датского королевства отделились англы. Зачинщиками мятежа были сыновья Годвина[Schol.64], которые, как мы уже говорили, были детьми тётки короля данов и чью сестру взял в жёны король Эдуард. Составив заговор, они напали на братьев короля Свена, которые были ярлами в Англии, и одного - Бьорна - тут же убили, а второго - Осбьорна - изгнали из отечества вместе с его людьми44. И подчинили Англию своей власти, а Эдуард «сохранил лишь жизнь и ничего не значащий королевский титул»45.


15 (14). Пока всё это происходило в Англии, христианнейший король Швеции Яков ушёл из этого мира, и ему наследовал его брат Эдмунд Негодный46. Он был рождён Олафу наложницей, и хоть и принял крещение, но мало радел о нашей вере. При нём был некий епископ-схизматик по имени Осмунд47, которому Зигфрид, епископ норманнов, в своё время доверил преподавание в бременской школе. Однако позднее, забыв об оказанных ему благодеяниях, Осмунд отправился за рукоположением в Рим, но, ничего не добившись, начал скитаться по разным местам и только тогда получил рукоположение от архиепископа Польши. Затем, придя в Швецию, он провозгласил себя посвящённым папой в эти земли архиепископом. А когда наш архиепископ отправил своих послов к королю Гамулану48, те застали там ходившего вокруг да около Осмунда, который носил перед собой крест по обыкновению архиепископа. Они также узнали, что он заразил ересью только недавно обращённых варваров. Испугавшись присутствия этих послов, Осмунд обычными неправдами убедил короля и народ изгнать их, как якобы не имеющих папского утверждения. 49Они же пошли из собрания, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестье49. Этими послами были братья Бременской церкви, а возглавлял их Адальвард Старший[Schol.65], некогда декан нашего монастыря, a в то время назначенный епископом шведского народа50. О добродетелях этого мужа можно было бы сказать очень многое, если бы мы не спешили к иному. Изгнанных шведами таким образом послов со слезами проводил не то племянник, не то пасынок короля, смиренно вверив себя их молитвам. Звали его Стенкиль51. Он был единственным, кто сжалился над братьями, одарил их и благополучно довёл через горы Швеции к святейшей королеве Гунхильде[Schol.66], которая из-за близкого  родства получила от датского короля развод52 и жила в своих имениях за пределами Дании, посвятив себя гостеприимству и благотворительности, а также прочим благочестивым занятиям. Приняв послов с большой честью, словно они были посланы самим Богом, она отправила через них архиепископу богатые подарки.


16 (15). Между тем шведов, изгнавших своего епископа, постигла Божья кара. Сначала сын короля Анунд, отправленный отцом для расширения границ империи, добравшись до «Края женщин», которых мы считаем амазонками53, погиб вместе со всем своим войском от яда, подмешанного теми в водные источники. А затем, наряду с прочими бедствиями, шведов поразила такая засуха и неурожай54, что они, отправив к архиепископу послов, просили его вернуть им их епископа и наряду с удовлетворением обещали верность своего народа. Радуясь этому, владыка дал пастве просимого ею пастыря. Прибыв в Швецию, Адальвард был принят там с такой всеобщей радостью, что привлёк ко Христу всё племя вирмиланов55, а также, как говорят, совершил в народе множество чудес[Schol.67]. В это время умер король  Швеции Эдмунд; после него на трон был возведён его племянник Стенкиль, о котором мы говорили выше. Стенкиль был верен Господу Иисусу Христу, и все наши братья, которые бывали в тех землях, свидетельствовали о его благочестии. Архиепископ Адальберт, описывая, как обычно, в блестящей речи всё, что в то время происходило в Швеции, упомянул и о видении епископа Адальварда, в котором последний получил наставление не мешкать и продолжать проповедовать Евангелие.


17 (16). В Норвегии также происходили великие дела в то время, когда король Харальд превзошёл своей жестокостью все безумства тиранов. Много церквей было разрушено этим мужем, множество христиан предано мучительной казни56. Это был могущественный и славный победами муж, который ранее выиграл много сражений против варваров в Греции и в землях Скифии. Вернувшись на родину, он, 57молния севера и роковое зло57 для всех датских островов, не знал покоя от войн. Этот муж опустошил все приморские земли славян, подчинил своей власти Оркадские острова, распространил свою кровавую власть вплоть до самой Исландии. Итак, повелевая многими народами, он был всем ненавистен из-за своей алчности и жестокости. Этот несчастный был также 58привержен чародейству58 и совсем не думал о том, что его святейший брат искоренял в королевстве подобные мерзости59, до смерти сражаясь за распространение христианского учения. О выдающихся заслугах [Олафа] свидетельствуют те чудеса, которые ежедневно случаются на могиле короля в городе Тронхейме. Видел их и этот “оставленный Богом человек60, но они не произвели на него особого впечатления, так что Харальд кривой рукой сгрёб те пожертвования и богатства, которые с величайшим благоговением были собраны верующими у могилы брата, и раздал их воинам. Движимый рвением Божьим архиепископ отправил к королю по этому поводу послов, укоряя его в письмах в тиранической дерзости и особенно упирая на пожертвования, которые нельзя использовать в мирских целях, и на епископов, которых он вопреки праву велел посвятить в Галлии и Англии, проигнорировав тем самым того, кто  только и должен рукополагать их властью апостольского престола[Schol.68]. Эти упрёки вызвали гнев тирана; Харальд велел с позором прогнать послов Адальберта и заявил, что не знает в Норвегии иного архиепископа и владыки, кроме самого себя. В последующем он сделал и сказал ещё много такого, что привело его гордыню к скорой гибели61. Ибо и папа Александр62 вскоре отправил к этому королю письма[Schol.69], в которых велел ему и его епископам оказывать должное уважение и послушание викарию апостольского престола.


18 (17). Ввиду этих событий в Норвегии, архиепископ настойчиво старался примириться с королём Дании, которого прежде сильно обидел, потребовав его развода с кузиной. Ибо он знал, что если сумеет привлечь на свою сторону такого мужа, то ему гораздо легче будет решить и прочие свои замыслы. Итак, действуя посредством щедрости, которую он проявлял ко всем, он вскоре явился в Шлезвиг63. Там, легко вступив в переговоры и примирившись с гордым королём, он с помощью подарков и пиров постарался затмить королевские богатства блеском своей архиепископской власти. Затем, согласно обычаю, принятому среди варваров, обе стороны для скрепления договора попеременно давали в течение восьми дней обильные пиршества. Там тогда были приняты решения относительно многих церковных дел; в частности, говорилось о мире для христиан и об обращении язычников. В итоге владыка с радостью возвратился домой и убедил цезаря пригласить датского короля в Саксонию и заключить с ним договор о вечной дружбе64. Благодаря этому договору наша церковь приобрела множество выгод, а миссия среди северных народов благодаря содействию короля Свена получила дальнейшее распространение.


19 (18). По ту сторону Эльбы и в землях славян наши дела по-прежнему имели большой успех. Ибо Готшалк, о котором было сказано выше65, муж, знаменитый мудростью и храбростью, взяв в жёны дочь короля данов66, настолько усмирил славян, что они боялись его как короля, платили дань и, оказывая подчинение, просили о мире. При таких обстоятельствах наш Гамбург наслаждался миром, а в земле славян было полно и священников, и церквей. Итак, Готшалк, благочестивый и богобоязненный муж, находился в дружеских отношениях с архиепископом и почитал Гамбург как свою мать. Он имел обыкновение часто приходить туда для исполнения обетов. В землях славян по эту сторону реки никогда не появлялось более сильного и пылкого распространителя христианской религии. Ибо он решил обратить в христианство всех язычников, - если ему будет дана более долгая жизнь, - и уже обратил почти третью часть тех, которые прежде отпали к язычеству при его деде [Мстивое].


20 (19). Итак, при этом князе христианскую веру смиренно почитали все славянские племена, которые относились к Гамбургскому диоцезу, а именно: вагры, ободриты, ререги и полабы; а также глиняне, варны, хижане и черезпеняне вплоть до реки Паны[Schol.70], которая в грамотах нашей церкви именуется Пеной. Провинции были полны церквей, а церкви - священников. Священники же свободно действовали 67во всём, что касается Бога67. Их служитель, князь Готшалк, как говорят, настолько пылал религиозным рвением, что часто, позабыв о своём сане, обращался в церкви с увещевательными речами к народу, желая на славянском языке растолковать людям то, что во время мессы говорилось епископами и священниками[Schol.71]. Количество тех, которые ежедневно обращались, было столь велико, что  приходилось посылать за священниками во все страны. Тогда же во всех городах были основаны обители живущих согласно канонам святых мужей, а также монахов и святых дев, как то свидетельствуют те, которые видели их в Любеке, Ольденбурге, Ленцене, Ратцебурге и других городах. В Магнополе же, славном городе ободритов, как говорят, было три общины служивших Богу людей.


21 (20). Образование новых церквей весьма обрадовало архиепископа, и он послал к этому князю мудрых мужей из числа своих епископов и священников, чтобы они укрепили в христианстве новообращённые племена. В Ольденбург он вместо умершего Абелина посвятил монаха Эццо68; Иоанна Скотта69 поставил в Магно-поль; в Ратцебург рукоположил некоего Аристо, который прибыл из Иерусалима, а прочих - в другие места. Кроме того, когда он пришёл в Гамбург, то пригласил на переговоры князя Готшалка, убеждая его последовательно довести до конца начатые ради Христа труды и обещая будущую победу во всём, а также блаженство в том случае, если он потерпит во имя Христа какой-либо ущерб. Великая награда уготована ему на небе за обращение язычников, многочисленные короны увенчают его за спасение отдельных душ. Теми же словами и к тому же самому побуждал архиепископ и короля данов, который неоднократно встречался с ним возле реки Эйдер, когда Адальберт был в тех местах. Всё, что тот говорил ему, опираясь на слова Писания, король старательно замечал и запоминал; только в том, что касалось чревоугодия и женщин[Schol.72], грехов, которые лежат в самой природе этих народов, епископ не смог исправить. Во всём остальном король был послушен и покорен архиепископу.


22 (21). В это же время70 в земле славян произошли крупные события, о которых ради славы Божьей не следует умалчивать перед потомками, ибо «Бог мести восстал и воздал возмездие гордым»71. Итак, хоть и многие племена винулов были знамениты своей храбростью, но только четыре из них, которые у них зовутся вильцами, а у нас лютичами, спорят между собой за первенство и власть. Это - хижане и черезпеняне, которые обитают по эту сторону Пены, а также доленчане и ратари, которые живут по ту сторону этой реки. Когда их соперничество дошло до открытой войны, доленчане и ратари, несмотря на поддержку со стороны хижан, были разбиты черезпенянами. Во втором сражении ратари вновь потерпели сокрушительное поражение. Наконец, из третьей битвы черезпеняне также вышли победителями. Тогда побеждённые, призвав к себе на помощь князя Готшалка, а также герцога Бернгарда и короля данов, напали на врагов и в течение семи недель содержали за свой счёт огромное войско трёх королей, ибо черезпеняне оказали мужественное сопротивление. Много тысяч язычников было тогда перебито с обеих сторон и ещё большее количество уведено в плен. Наконец, предложив королям 15 000 талантов, черезпеняне добились мира. Наши с триумфом вернулись домой; о христианстве не было и речи; победители «думали только о добыче»72. Такова доблесть черезпеян. Об этих и других тамошних событиях мне правдиво рассказал один благородный человек из трансальбианов.


23 (22). Я слышал также, когда правдивейший король данов коснулся в разговоре этой темы, что славянские племена вне всякого сомнения уже давно можно было бы легко обратить в христианство, если бы этому не мешала жадность саксов. «Их помыслы, - говорил он, - направлены более на взимание дани, нежели на обращение язычников». Эти несчастные не думали о той грозной опасности, которую повлекла за собой их жадность. Ибо сперва они своей жадностью поколебали христианство в славянских землях, затем жестокостью вынудили подданных к восстанию, а ныне, требуя исключительно денег, пренебрегли спасением тех, которые хотели уверовать. Поэтому мы и видим ныне, что они по справедливому приговору Божьему одержали над нами верх, ибо Господь укрепил их для того, чтобы с их помощью наказать наше нечестие[Schol.73]. Воистину, мы видим себя побеждёнными тогда, когда грешим, но, исправившись, конечно, одержим верх над врагами. Ведь если бы мы потребовали у них только веру, то они были бы уже спасены, а мы наслаждались бы миром.


24 (23). Пока всё это происходило таким образом за рубежом в сфере миссии нашей церкви, господин архиепископ Адальберт, не сидя без дела, энергично и всеми силами старался ни в чём не умалить своим нерадением пастырского долга, 73прежде всего в заботе обо всех церквях, в том, чем хвалится апостол73. Итак, дома и вне его он действовал столь славно, что будучи равен богачам и выше магнатов, старался быть также 74отцом сирот и судьёй вдов74, проявляя обо всём такую заботу, что даже самым малым оказывал самую надёжную помощь в их бедах. Когда, по-грязнув в мирских делах75, он вынужден был меньше внимания уделять духовному, то лишь в обращении он оставался по-прежнему неутомимым, безукоризненным и таким, какого требовали времена и нравы людей. Он был столь приветлив, щедр, гостеприимен и так жаждал божественной и человеческой славы, что наш маленький Бремен стал благодаря его доблести подобен Риму и смиренно почитался во всех концах света, особенно же у всех народов севера. Среди прочих сюда приходили также самые крайние народы - исландцы, гренландцы и послы от оркнейцев, прося, чтобы он послал туда проповедников; что он и сделал76.


25 (24). В эти дни из мира ушёл Вал, датский епископ. Король Свен, получив согласие архиепископа, разделил его диоцез на четыре епархии, а Адальберт в каждую из них поставил по епископу77. Тогда же наш владыка послал в Швецию, Норвегию и на острова моря «делателей на жатву Господню»78. О поставлении каждого из них более подробно будет сказано под конец79.


26 (25). Проявляя осмотрительнейшую заботу обо всём своём приходе, во главу угла архиепископ ставил всё-таки столицу - Гамбург, называя его плодороднейшей матерью язычников, которую следует почитать с величайшим благоговением, и заявляя, что ей следует оказывать тем большее уважение, чем тяжелее были наносимые ей удары, ближе угрозы и длительней враждебность язычников. Итак, когда наступило мирное время, он, неоднократно собираясь укрепить и украсить гамбургскую топархию, начал строительство весьма полезного сооружения против варварских набегов, которое должно было служить надёжной защитой народу и церкви нордальбингов. Вся провинция штурмаров, в которой расположен Гамбург, представляет собой равнину, а в той её части, что примыкает к землям славян, нет ни гор, ни рек, которые могли бы служить защитой для её жителей; только леса раскинулись повсюду, и под их покровом враги совершают внезапные набеги; застав наших врасплох, они либо убивают их, не ожидавших ничего подобного, либо уводят в плен, что для тех хуже самой смерти. В этой области над Эльбой возвышается только одна гора, хребет которой протянулся в западном направлении; местные жители называют её Зюльберг80 . [Schol.74] Считая её вполне подходящей для того, чтобы построить там крепость для защиты народа, владыка велел вырубить лес, который покрывал склон горы и укрепить само это место. Итак, понеся большие расходы и пролив много людского пота, он добился поставленных целей и сделал обитаемой эту дикую гору. Учредив там приорство, он собирался сделать его общиной служащих Богу людей, но оно вскоре превратилось в разбойничий притон. Ибо наши начали грабить и преследовать из этого замка живущих в округе людей, которых они призваны были защищать. Поэтому позже, в результате возмущения местных жителей, это место было разрушено, а народ нордальбингов отлучён от церкви. Как нам стало известно, всё это было сделано в угоду герцогу, который по своему обыкновению завидовал успехам церкви.


27 (26). В это самое время герцог, оставив старый замок в Гамбурге, основал для себя и своих людей новую крепость81 между рекой Эльбой и небольшой речкой под названием Альстер. После того как окончательно разделились их сердца и земли, герцог стал жить в новом замке, а архиепископ предпочитал старый. Ибо владыка, как и все его предшественники, любил это место за то, что оно было митрополией для всех северных народов и столицей его епархии. До тех пор, пока за Эльбой был мир, он почти все праздники Пасхи, Троицы и Матери Божьей предпочитал праздновать именно там, собрав в Гамбурге большое количество духовенства из всех монастырей и особенно тех, которые могли радовать народ своим голосом. Радуясь большому количеству служителей, он велел с величайшим почтением и исключительной славой исполнять все богослужебные обязанности. Он настолько был предан этой славе[Schol.75], что желал исполнять церковные таинства уже не по латинскому обряду, но опираясь на какие-то, не знаю уж римские или греческие, обычаи, и во время трёх месс, на которых присутствовал, он велел исполнять по 12 литургий. Он стремился ко всему великому, удивительному и блестящему как в духовных, так и в светских делах; особенно его, как говорят, радовал дым благовоний, сияние свечей и колокольный звон. Всё это он почерпнул из чтения Ветхого Завета, где величие Господа явилось на Синайской горе82. Он имел обыкновение делать также и многое другое, что может показаться странным современникам и не знающим грамоты людям. Тем не менее он ничего не делал помимо Писания и уже тогда задумал богатствами и славой возвысить свою церковь над прочими, если только ему удастся склонить на свою сторону папу и короля. Их то расположение он и старался приобрести всеми способами.


28 (27). В это же время цезарь Генрих, употребив несметные государственные сокровища, основал в Саксонии Гослар, счастливо и быстро превратив его, как говорят, из маленькой мельницы, или охотничьего шалаша, в тот великий город, каким мы теперь его видим. Построив в нём для себя дворец, он также учредил здесь во славу всемогущего Бога два монастыря83; управление и высший надзор над одним из них он поручил нашему владыке, ибо тот был его неразлучным спутником и сотрудником во всех делах. Тогда же ему была дана надежда на приобретение или покупку графств, аббатств и поместий, которые впоследствии действительно были куплены им к великому несчастью для церкви, а именно: монастыри Лорш и Корвей, графства Бернгарда84 и Экберта85, поместья Зинциг86, Плессе87, Гронинген88, Дуйсбург89 и Лезум. Приобретя сомнительными путями эти владения, митрополит решил, как то прекрасно сказано о Ксерксе, «перейти море и переплыть землю», и думал, что он может сделать всё, что бы ни захотел.


29 (28). Особенно он рассчитывал при этом на то обстоятельство, что в Германию ради требующих исправления церковных дел прибыл могущественный папа Лев90; Адальберт был уверен, что папа по старой дружбе не откажет ему ни в чём, чего можно добиться в законном порядке.


30 (29). Тогда же в Майнце под председательством господина папы и императора Генриха был проведён генеральный собор91, в котором приняли участие Бардо92 Майнцский, Эберхард93 Трирский, Герман94 Кёльнский, Адальберт Гамбургский, Энгельхард Магдебургский и прочие провинциальные епископы. На этом соборе епископ Шпейерский Сибико95, которого обвиняли в прелюбодеянии, очистился посредством испытания святым причастием. Кроме того, там было принято множество направленных ко благу церкви постановлений, в том числе собственноручной подписью всех членов собора навсегда осуждены нечестивые браки священнослужителей и ересь симонии. Придя домой, наш епископ, естественно, не стал молчать об этом. Относительно женщин он подтвердил то решение, которое было вынесено его предшественником, достопамятным Алебрандом, и ещё ранее Лиавицо, а именно удалить их из синагоги и города, дабы соседство обольстительниц с их вольными речами не оскорбляло целомудренных взглядов[Schol.76]. Этот собор состоялся в 1051 году Господнем; это был седьмой год архиепископа. Тогда же в честь Матери Божьей был посвящён главный алтарь.


31 (30). Об этом соборе я упомянул потому, что господин Адальберт в то время, когда в церкви были столь видные люди, по праву превзошёл своей мудростью и дарованиями почти всех. Он пользовался таким уважением у папы и у цезаря, что в государственных делах ничего не делалось без его совета. Поэтому даже в военных делах, в которых клирику едва ли пристало принимать участие, король не желал лишаться советов этого мужа, чья непревзойдённая мудрость не раз приводила к победе над врагами. Всё это на себе испытали весьма ловкий итальянский герцог Бонифаций96, а также Готфрид97, Отто98, Балдуин99 и прочие, которые, наводнив королевство мятежами, казалось, пытались утомить цезаря тяжёлой борьбой, но в конце концов усмирённые, хвалились тем, что потерпели поражение только благодаря мудрости Адальберта.


32 (31). Стоит ли говорить о варварских народах - венграх, данах, славянах или норманнах, которых император чаще побеждал не в войне, а благодаря его советам? Ибо благодаря увещеваниям и делам нашего владыки он усвоил золотое правило: «Поверженных щадить, а горделивых - ниспровергать»100. В довершение нашего счастья случилось, что храбрейший греческий император Мономах101 и Генрих Французский102, прислав подарки нашему цезарю, поздравили архиепископа за его мудрость и верность и за достигнутые благодаря его советам успехи. Тогда же он103 в ответном послании константинопольскому императору указывал среди прочего на своё происхождение от греческих императоров, ибо его родоначальниками были Феофано и храбрейший Оттон. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он любит греков и старается подражать им в нравах и обычаях; что он и делал. Аналогичное письмо он послал королю Франции и другим.


33 (32). Итак, возгордясь этими успехами и видя, что папа и цезарь содействуют его планам, митрополит с величайшим усердием принялся трудиться над учреждением в Гамбурге патриархата. На этот план его навело то крайнее обстоятельство, что король данов, поскольку христианство распространилось уже до крайних переделов его земли, пожелал учредить в своём королевстве архиепископство. Это дело с разрешения апостольского престола и в согласии с каноническими нормами почти уже состоялось; ожидали только решения нашего владыки. А тот, хоть и неохотно, но обещал дать своё согласие, если ему и его церкви из Рима будет прислана грамота на патриаршее достоинство. Наряду с теми епископами, которые подчинялись нашей церкви в Дании и среди прочих народов, он намеревался подчинить этому патриархату ещё двенадцать епархий, которые хотел образовать путём разделения своего прихода: первая епархия должна была находиться в Палене104 на р. Эйдер, вторая в Хайлигенштедтене, третья в Ратцебурге, четвёртая в Ольденбурге, пятая в Мекленбурге, шестая в Штаде, седьмая в Лезуме, восьмая в Вильдесхаузене, девятая в Бремене, десятая в Вердене, одиннадцатая в Рамельсло, а двенадцатая во Фризии. Ибо Верденское епископство он смог подчинить себе без особого труда, чем неоднократно хвалился.


34 (33). Между тем, пока это дело тянулось с обеих сторон, умер святейший папа Лев; в том же году скончался и храбрейший император Генрих. Их смерть наступила в 12-й год архиепископа105; она потрясла не только церковь, но и государство, казалось, привела на край гибели. Итак, 106все беды поразили с этого времени нашу церковь106, ибо наш пастырь был занят исключительно придворными делами. Управление королевством перешло по праву наследования к женщине с ребёнком107, к великому ущербу для империи. Князья, недовольные правлением женщины и властью малолетнего короля, и не желая оставаться под игом такого рабства, сначала возвратили себе прежние свободы, затем начали между собой спор, «кто из них сильнее»108, и наконец дерзнули поднять оружие против короля, своего государя, с намерением свергнуть его с престола. 109Всё это легче было видеть глазами, чем теперь описывать пером109.

Наконец, когда волнение уступило место спокойствию, архиепископы Адальберт и Анно110 были объявлены консулами111, и с того времени все дела решались по их усмотрению. Однако несмотря на то что оба мужа были мудры и деятельны в заботах о государстве, оказалось, что один сильно уступал другому в счастье и трудолюбии. [Поэтому видимое согласие обоих епископов продолжалось недолго, и хотя на словах они были миролюбивы, но сердца их бились смертельной ненавистью друг к другу. Справедливость, однако, была на стороне Бременского епископа, ибо 112он был более склонен к милосердию112 и учил, что нужно до смерти хранить верность своему королю и государю113. А Кёльнский владыка, муж сурового нрава, был даже обвинён в нарушении верности королю и участвовал во всех заговорах, составлявшихся в его время].


35 (34). Кёльнский владыка, известный своей жадностью, всё, что мог собрать дома и при дворе, использовал для украшения своей церкви. Он сделал её такой великой, - хоть она и прежде была довольно внушительной, - что она не имела себе равных во всём королевстве. Он покровительствовал своим родственникам, друзьям и капелланам, замещал ими высшие, почётные места, чтобы те, в свою очередь, на низшие места ставили своих друзей. Наиболее известными из них были: брат архиепископа Вецило 114 Магдебургский, их двоюродный брат Бурхард 115, епископ Хальберштадтский, а также Куно116, избранный епископом Трирским, но из-за зависти духовенства увенчанный мученичеством ещё до того, как принял посвящение. Равным образом Эйльберт117 Минденский и Вильгельм118 Утрехтский. Кроме того, в Италии патриарх Аквилейский119, епископ Пармский120 и другие, перечислять которых слишком долго; все они возвысились благодаря милости и стараниям Анно и наперебой старались заплатить своему благодетелю содействием в его предприятиях и расчётах. Впрочем, нам стало известно, что этот муж сделал также много хорошего как в светских, так и в духовных делах.


36 (35). А наш архиепископ, думая лишь о мирской славе и почестях, считал недостойным себя жаловать высокие должности кому-либо из своих, хотя и привлёк к себе на службу многих нуждающихся; ему казалось позорным, если король или кто-нибудь из вельмож оказывал благодеяние его людям, «которых, по его словам, он сам мог наградить так же хорошо или ещё лучше». Поэтому лишь очень немногие из его приближенных получали епископское достоинство с его одобрения; впрочем, многие, если только они обладали красноречием или были проворны в службе, были награждены им огромными богатствами[Schol.77]. Потому и вышло, что он ради мирской славы принимал людей разного рода и всяких талантов, особенно же приближал к себе льстецов. Всюду, куда бы он ни отправлялся, - ко двору или по епархии, - он постоянно таскал за собой огромную свиту, уверяя, что она не только не тяготит его, но даже увеселяет121. Деньги, которые он получал от своих людей, от друзей или от тех, которые часто посещали двор или были виновны в оскорблении королевского величества, эти деньги, которые были весьма значительны, он тут же тратил на негодяев, шарлатанов, 122лекарей, актёров и прочих подобного рода людей122, неблагоразумно рассчитывая на их расположение, чтобы понравиться при дворе, возвыситься над прочими и тем самым достигнуть целей, которые он преследовал для блага своей церкви. Кроме того, он делал своими вассалами всех мужей, которые прославились или отличились в Саксонии или в других областях; 123многим из них он давал то, что имел, а прочим обещал то, чего не имел123, и таким образом, к великому вреду для души и тела, покупал себе пустой звон суетной славы. Раз 124заразившись этим недугом, нравы124 архиепископа с течением времени и до самого конца делались всё хуже и хуже.


37 (36). Итак, возгордившись от многочисленных придворных почестей и сделавшись едва выносимым для своей бедной епархии, Адальберт прибыл в Бремен, как обычно, с огромной толпой вооружённых людей, чтобы обременить народ и [землю] новыми поборами. Тогда же были возведены и те замки, которые возбудили в наших герцогах столь сильное негодование125; но к строительству монастырей у него уже не было более прежнего рвения. Удивителен был нрав этого человека; он не терпел бездействия, и несмотря на то что был занят столькими делами дома и вне его, никогда не уставал. Поэтому его бедное епископство, и ранее часто страдавшее из-за огромных расходов на походы и немалых усилий Адальберта угодить ненасытному двору, теперь в результате строительства приорств и крепостей было окончательно и без всякого милосердия разорено. [Он развёл на нашей скудной почве сады и виноградники и, несмотря на бесполезность и невыполнимость этой причуды, усердно выплачивал огромные суммы исполнителям своих планов.] Таким образом, высокий ум этого мужа боролся даже с природой своего отечества и желал владеть всем, что где-либо видел замечательного. После долгого и тщательного размышления о причинах такой слабости я нашёл, что иногда и столь мудрые люди от чрезмерной привязанности к мирской славе «могут ослабеть в своём характере»126. Кичась во дни своего земного богатства и величия, он не знал меры в своём стремлении к высокомерию, а в несчастье, совершенно упав духом, 127без меры предавался гневу и скорби127. Таким образом, он преступал меру в обоих случаях - как в добре, когда сочувствовал другим, так и во зле, когда выходил из себя.


38 (37). Доказательством этому служит то, что в гневном бешенстве он своими собственными руками бил некоторых до крови, как, например, он поступил со своим приором128 и с другими. А в милосердии, которое в этом случае лучше назвать щедростью, он был до того расточителен, что, считая фунт серебра за один денарий, незнатным людям иногда выдавал сотню фунтов, а знатным - и того больше. Поэтому, когда он был в гневе, все бежали от него, как от льва, когда же вновь успокаивался, его можно было гладить, словно ягнёнка. И свои, и чужие особенно легко смиряли его гнев лестными похвалами; тогда он становился другим человеком и начинал улыбаться тому, кто его хвалил. Мы часто видели, как пользовались этой слабостью лицемеры, которые со всех концов света 129стекались в его покои, словно в какую-нибудь помойную яму129, и которые, по его мнению, необходимы князьям для внешнего блеска. [Всякого, кто был чем-либо известен при дворе или лично королю, он удостаивал своей близости, а прочих придворных отпускал с подарками.] Таким образом он обольщал даже людей почтенных и занимавших высокие духовные должности; из честолюбивого стремления попасть в его круг, они делались постыднейшими льстецами. Тогда как людей, не умевших или просто не желавших льстить, на наших глазах выпроваживали за ворота, как простых и глупых, желая, вероятно, тем самым сказать: «Избегай дворцов, если желаешь себя сохранить»130; а также: «Тот будет обвинителем, кто скажет правду»131. Лжецы же у нас получили такой перевес, что и говорившим правду нельзя было верить, хотя бы они клялись. Вот какими людьми наполнен был епископский дом.


39 (38). К ним каждый день приходили и другие льстецы, дармоеды, толкователи сновидений, разносчики новостей, и то, что они выдумывали и что, по их мнению, могло прийтись нам по нраву, выдавали за откровение, сообщённое им ангелами. Так, они всенародно предсказывали, что Гамбургский патриарх, - ибо так предпочитал называть себя Адальберт, - скоро будет папой, его соперники должны быть удалены от двора; что он один и долгое время будет управлять государством и достигнет такой глубокой старости, что останется более пятидесяти лет архиепископом; что наконец благодаря этому мужу в мире настанет золотой век. И всё это, внушённое лицемерием и корыстью, Адальберт принимал за истину, за глас свыше, основываясь на том, что согласно Писанию человек, на основании некоторых знамений, как то сновидений, гаданий и ходивших в народе изречений или необыкновенных явлений природы, может предугадывать будущее. Поэтому у него, как говорят, был обычай, отходя ко сну, забавляться сказками, пробудившись - снами, а отправляясь в путь - гаданиями. Иногда он целый день спал, а всю ночь напролёт просиживал либо за игрой в кости, либо за столом. Во время пира он приказывал подавать гостям всего в избытке, а сам часто вставал из-за стола, ни к чему не притронувшись; людям, обязанностью которых было принимать и угощать гостей, он часто заранее наказывал не обращать на него никакого внимания. Гостеприимством он хвалился, как великой добродетелью, которая, не лишая нас Божьей награды132, доставляет великую славу уже среди людей. За обедом он находил удовольствие не столько в еде и питье, сколько в остроумных речах, рассказах о королях и в метких изречениях философов. Когда же он был один дома, а такие случаи, когда ему приходилось обедать без гостей и королевских посланцев, были редки, то всё время проводил в слушании сказок и толкований сновидений, но всегда с соблюдением приличий. Он редко допускал к себе музыкантов, разве что по необходимости, для облегчения печали и забот. А пантомимов, которые обычно тешат толпу неприличными телодвижениями, «никогда не принимал»133. Постоянно при нём находились одни только врачи; для других же доступ к нему был затруднён, если только какая-нибудь важная причина не требовала впустить к нему светских лиц. Таким образом, двери его спальни, которые мы видели прежде открытыми для всякого незнакомца и чужестранца, впоследствии были окружены такой сильной стражей, что послы с важными поручениями и люди, занимавшие в свете довольно высокое положение, поневоле должны были иногда целую неделю стоять за дверями.


40 (39). Кроме того, Адальберт имел обыкновение подсмеиваться за обедом над лицами, занимавшими важные должности, издевался над их жадностью и глупостью, а многих из них попрекал низким происхождением. Всех вообще он поносил за неверность королю, «поднявшему их из праха»134, и заявлял, что только он один защищает короля из любви к государству, а не ради выгоды. Доказательством этому служило то, что они, как люди низкие, грабили чужое, а он, как человек благородный, расточал своё; это, по его мнению, являлось важнейшим признаком благородства. Такие оскорбительные выходки он делал против всех и не щадил никого, лишь бы поставить себя выше других. Короче говоря, этот человек, не любя ничего, кроме мирской славы, так сильно испортился, что потерял даже те добродетели, которые имел поначалу. Эти и многие другие подобного рода поступки Адальберта относятся к тому времени, когда суеверие, хвастовство, или, лучше сказать, беспечность, покрыли его великим позором и возбудили против него ненависть всех смертных, особенно же магнатов.


41 (40). Из последних наиболее враждебны ему и нашей церкви были герцог Бернгард и его сыновья, чья зависть, вражда и ненависть, а также козни, оскорбления и коварство приводили архиепископа ко всем тем промахам, о которых мы говорили выше, делали его опрометчивым и чуть ли не безумным, когда он, казалось, смирялся перед ними и уступал. Иногда он добровольно уступал им во имя пастырского долга, желая победить зависть добрыми делами и «добром воздавать за зло»135. Но, поскольку все труды его, направленные на то, чтобы наладить с герцогами добрососедские отношения, оказались напрасны, то он, наконец, ‘^сдался и, упав от угнетения, бедствий и скорби136, не раз восклицал вместе с Ильёй: «Господи Боже! Они разрушили твои алтари и убили твоих пророков; остался я один, но и моей души они ищут, желая меня убить»137. Впрочем, чтобы показать, насколько несправедливо наш архиепископ терпел всё это, достаточно привести здесь один пример, по которому можно видеть, насколько бесполезно поддерживать дружбу с негодными людьми.


42 (41). Герцог, движимый жадностью, прибыл во Фризию138, ибо фризы не уплатили ему положенную дань; архиепископ сопровождал его; он отправился туда только для того, чтобы примирить отпавший народ с герцогом. Но когда алчный к мамоне герцог, потребовав всю сумму дани, не захотел удовольствоваться 700 марками серебра, этот дикий народ пришёл в ярость, и «меч обнаживши, в битву вступил, защищая свободу»139. Многие из наших были убиты тогда, а остальные спаслись бегством. Лагерь герцога и епископа был разграблен, и огромные суммы денег из церковных доходов расхищены. Тем не менее проявленная в опасности дружеская верность герцогу и его людям не принесла нам никакой пользы, ибо они не перестали преследовать церковь. Рассказывают, что герцог, словно предвидя будущее, часто со вздохом говорил, что его сыновья самой судьбой предназначены к разорению Бременской церкви. [Так, ему привиделось во сне140, будто, выйдя из его дома, к церкви устремились сперва медведи и кабаны, затем олени и, наконец, зайцы. «Медведями и кабанами, - сказал он, - были наши родители, вооружённые храбростью, словно клыками; олени, украшенные только рогами, - это мы с братом; а зайцы - наши 141не слишком храбрые и боязливые141 дети. Боюсь, что они станут нападать на церковь и этим навлекут на себя небесную кару».] Поэтому он увещевал их и заклинал страхом Божьим не злоумышлять против церкви и её пастырей, ибо оскорбление, нанесённое им, наносится самому Христу и влечёт за собой неминуемую кару. Но они были глухи к этим увещаниям. Мы сейчас увидим, как они были наказаны за свои грехи.


43 (42). В 17-й год нашего владыки умер Бернгард142, герцог Саксонии, который уже в течение 40 лет со времени Лиавицо Старшего деятельно правил славянами, нордальбингами и нами. После смерти герцога его сыновья - Ордульф и Герман143 - вступили в отцовское наследство к большому ущербу для Бременской церкви. Ибо они, помня о той старинной ненависти, которую тайно питали против этой церкви их отцы, решили уже открыто отомстить епископу и всей церковной челяди. Сперва герцог Ордульф ещё при жизни отца вместе с вражеским войском разорил земли Бременской епархии во Фризии и ослепил служивших церкви людей. Прочих, а также послов, присланных к нему ради мира, он приказал публично высечь и обрить наголо. Наконец, он всеми способами старался тревожить, грабить, избивать и унижать церковь и её людей. И, хотя владыка, пылая, как должно, церковным рвением, поразил злодеев мечом анафемы, а также подал на них жалобу ко двору, тем не менее ничего, кроме насмешек, не добился. Ибо малолетний король поначалу, как говорят, сам терпел насмешки со стороны наших графов. Поэтому архиепископ, выгадывая время и, как говорят, стремясь посеять раздор между братьями, принял к себе в вассалы графа Германа. Опираясь на его службу, он в качестве наставника короля и его первого советника отправился тогда в венгерский поход, а управление государственными делами оставил архиепископу Кёльнскому. Восстановив на троне Соломона, который был изгнан Белой, наш владыка вместе с малолетним королём победителем вернулся из Венгрии144.


44 (43). Вскоре после этого граф Герман, надеясь на получение крупного лена, обратился к епископу с соответствующей просьбой; когда же тот отказался удовлетворить его просьбу, граф пришёл в страшную ярость и с огромным войском выступил против Бремена. Разорив там всё, что попалось ему под руку, он пощадил только саму церковь. Стада быков и все лошади стали его добычей. Так он вёл себя по всему епископству, оставив служащих церкви людей голыми и босыми. Тогда же все замки, которые владыка, словно предчувствуя будущее, построил по всему этому краю, были разрушены до основания145.


45. (44). Архиепископ в это время играл при дворе первую роль. На основании его жалобы граф по приговору надворного суда был присуждён к изгнанию, но уже через год освобождён от наказания милостью короля. После этого граф Герман и его брат, герцог Ордульф, передали церкви во искупление своих грехов 50 мансов, и «успокоилась земля на несколько дней»146.

Тогда же король, сочувствуя бедам Бременской церкви, передал ей в утешение почти 100 покровов вместе с золотыми сосудами, а также книгами, подсвечниками и изготовленными из золота кадильницами. [Вот те подарки, которые король отправил для восстановления Гамбурга: 3 золотых чаши, в которых было 10 фунтов золота, один серебряный сосуд для миро, отделанный золотом серебряный щит, Псалтырь, написанный золотыми буквами, серебряные кадильницы и подсвечники, 9 королевских дорсалий, 35 риз, 30 мантий, 14 далматиков и многое другое, в том числе часослов, в переплёте которого было, по-видимому, 9 фунтов золота.] Говорят, что даже Корвейская и Лоршская обители, по поводу приобретения которых архиепископ приложил столько трудов, были переданы тогда Гамбургской церкви. Тогда же под власть церкви перешёл и долгожданный Лезум, поместье, которое, как говорят, включало в себя 700 мансов и которому принадлежали приморские районы Хадельна. Рассказывают, что архиепископ уплатил за него королеве Агнесе 9 фунтов золота, ибо та упомянула его в качестве части своего приданого. [У архиепископа было 50 господских дворов, самый большой из которых - Вальде147 - исполнял службу в течение одного месяца, а самый маленький -Хамберген148 - в течение 14 дней. Таково было богатство этого епископа].


46 (45). Наша церковь могла считаться богатой; нашему архиепископу нечего было завидовать архиепископам Кёльна и Майнца. Только епископ Вюрцбурга превышал его своим положением, ибо владел всеми графствами своего диоцеза и в качестве епископа управлял местным герцогством. Желая сравниться с ним, наш епископ решил приобрести для церкви все графства своей епархии, чьей бы юрисдикции они ни принадлежали. Поэтому он с самого начала получил от цезаря самое важное графство Фризии - Фивельго, которым прежде владел герцог Готфрид, а ныне владеет Экберт149. Доходы с него составляют 1000 марок серебром; 200 из них вносит Экберт, который вместе с тем признал себя вассалом церкви. Архиепископ владел этим графством в течение десяти лет, до времени своего изгнания. Вторым было графство Удо150, которое раскинулось по всей Бременской епархии, преимущественно же около Эльбы. За него архиепископ передал Удо в полную собственность столько церковных земель, что их стоимость равняется годовому доходу в 1000 фунтов серебром, между тем как эти церковные деньги можно было употребить с гораздо большей пользой; нам же всё было мало для мирской славы, так что мы предпочитали лучше быть бедными, но иметь много подданных. Третьим было графство во Фризии под названием Эмсгау, расположенное по соседству с нашей епархией. Готшалк, защищая право нашей церкви на это графство, был убит Бернгардом151. За это графство наш владыка обязался уплатить королю 1000 фунтов серебром. Не имея при себе такой суммы денег, он - о горе! - взял из церкви кресты, алтари, венцы и прочие церковные украшения, продал их и вырученными деньгами заплатил условленную сумму. Он хвастался в скором времени вдесятеро заплатить церкви за взятые вещи и из серебряной сделать её золотой, как и прежде обещал при разграблении монастыря152. [О, святотатство! Два золотых креста с драгоценными камнями, главный алтарь и чаша - оба из блестящего красного золота, осыпанные драгоценными камнями, были разломаны. Они стоили 20 марок золотом; их передала в дар Бременской церкви вместе с очень многими другими подарками госпожа Эмма153. Мастер, который плавил эти вещи, рассказывал, что с великим прискорбием вынужден был ломать эти кресты, и некоторым тайно открывал, что при каждом ударе молотка ему слышался жалобный плач младенца.] Таким образом, богатства Бременской церкви, с величайшими усилиями собранные в результате благочестивых пожертвований верующих прошлого и нынешнего времени, в одну несчастную минуту пропали ни за что. Причём от продажи этих вещей едва набралась половина требуемой суммы. Мы слышали, что драгоценные камни, вынутые из священных крестов, были подарены некоторыми людьми своим любовницам.


47 (46). Признаюсь, мне страшно передавать всё, как было, «ибо это было лишь началом бедствий»154, за которым последовало страшное возмездие. С того времени счастье начало нас покидать; всё пошло против нас и церкви; на нашего епископа и его приверженцев стали смотреть, как на еретиков. Впрочем, он не обращал никакого внимания на общее мнение, и между тем, как его собственные дела оставлялись без внимания, он целиком предался интересам двора, упорно стремясь к славе; преимущественно он стремился к управлению государственными делами, потому что, как он рассказывал, ему невыносимо было видеть своего короля и государя связанным в руках его окружения. Он уже достиг консульства и, удалив соперников, один владел Капитолием, но зависть, всегда преследующая славу, не оставляла его в покое155. Тогда же наш митрополит, решив восстановить в своё консульство золотой век, задумал 156изгнать из града Божьего всех, творящих беззаконие156, особенно же тех, которые либо подняли руку на короля, либо ограбили церковь. Но поскольку эти преступления сознавали за собой почти все епископы и вельможи, то они единодушно решили погубить его одного, а прочих избавить от опасности. Итак, собравшись в Трибуре, где был и сам король, они удалили нашего архиепископа от двора, как чародея и обольстителя157. «Руки его были на всех, а руки всех на него»158, так что противостояние завершилось кровопролитием.


48 (47). А наши герцоги, услышав о том, что владыка изгнан из числа сенаторов, преисполнились великой радости и, решив, что наконец настал час расплаты, когда они смогут совершенно изгнать его из его епархии, говорили: «Разрушим до основания и исторгнем его из земли живых!»159. Итак, они предприняли ряд действий и каверз против архиепископа, который в то время нигде не чувствовал себя в безопасности и сидел в Бремене, словно в осаде, со всех сторон окружённый врагами. Однако, хотя все люди герцога издевались над пастырем и церковью, народом и святилищем, пуще всех всё-таки свирепствовал Магнус160, хвалясь, что он наконец-то получил возможность усмирить мятежную церковь.


49 (48). Итак, Магнус, сын герцога, собрав толпу разбойников, попытался тревожить не саму церковь, как то делали его предки, а напасть на её пастыря и либо изувечить его, либо убить, тем самым положив конец долголетней вражде. 161У него не было недостатка ни в хитрости, ни в изворотливости161, но он не нашёл поддержки у вассалов. Тем временем архиепископ, осаждённый герцогом Магнусом, тайно бежал ночью в Гослар и полгода жил там в безопасности в своём поместье Лох-тум162. Его замки и добро были расхищены врагами. Оказавшись в столь тяжёлых обстоятельствах, он заключил с тираном постыдный, но необходимый договор, по которому его враг становился его вассалом; он давал ему в лен 1000 мансов из церковных земель и даже больше при условии, что Магнус без всякой хитрости возвратит церкви и будет защищать фризские графства, из которых одним вопреки воле епископа владел Бернгард, а вторым - Экберт163. Так Бременское епископство фактически распалось на три части, из которых одной частью владел Удо, второй -Магнус, а в распоряжении епископа осталась едва треть. Но и её он позднее разделил между Эберхардом и другими любимцами короля, не оставив себе почти ничего. Все епископские поместья и церковные десятины[Schol.78], за счёт которых должны были жить клирики, вдовы и бедняки, перешли в пользование мирян, так что блудницы вместе с разбойниками и поныне жиреют за счёт церковных имуществ, насмехаясь над епископом и всеми служителями алтаря. Однако столь щедрыми раздачами архиепископ добился от Удо и Магнуса только того, что они не стали изгонять его из его епархии. Остальные не оказывали ему более никакой службы и лишь величали его своим господином.


50 (49). Это было первое бедствие, которое обрушилось на нас в Бременской епархии. Но и по ту сторону Эльбы произошло ужасное несчастье, ибо князь Гот-шалк в это время был убит язычниками, которых он пытался обратить в христианство. Этот достойный вечной памяти муж уже обратил в Божью веру большую часть славянской земли, но поскольку «не наполнилась ещё мера беззаконий аморреев и не пришло ещё время их миловать, то надобно было прийти соблазнам, дабы открылись праведники»164. Наш Маккавей был замучен в городе Ленцене165 7 июня166 вместе со священником Иппо, который был принесён в жертву прямо на алтаре, и многими другими мирянами и клириками, которые повсюду претерпели различные мучения ради Христа. Монах Ансвер вместе со многими другими был  побит камнями в Ратцебурге; их мученичество произошло 15 июля[Schol.79].


51 (50). Престарелый епископ Иоанн был схвачен вместе с прочими христианами в городе Магнополе и сохранён для триумфа[Schol.80]. И вот, его секли розгами за христианское исповедание, а затем ради поругания водили по отдельным городам славянской земли; наконец, когда он не смог тронуть их именем Христовым, они отрубили ему руки и ноги, а тело выбросили на улицу. Язычники, отрезав его голову, насадили её на кол и в знак победы принесли в жертву своему богу Редегосту. Это произошло в славянской столице Ретре 10 ноября. Дочь167 короля Дании была найдена вместе со своими женщинами в Мекленбурге, городе ободритов, раздета донага и отпущена. Готшалк, как мы уже говорили, взял её в жёны и имел от неё сына Генриха168. От другой жены у него был сын Бутуй169; оба сына родились к большому ущербу для славян. Одержав победу, славяне огнём и мечом разорили  всю Гамбургскую провинцию[Schol.81]; почти все штурмары были ими убиты или взяты в плен, а крепость Гамбург разрушена до основания; даже кресты в поношение нашему Спасителю были разломаны язычниками. Так в нас исполнились слова пророка, который говорил: «Боже! Язычники пришли в наследие твоё; осквернили святой храм твой»170, и прочее, о чём сокрушался пророк при разрушении города Иерусалима. Говорят, что виновником убийства Готшалка был Блуссо, женатый на его сестре; однако, вернувшись домой, он и сам был убит[Schol.82]. Итак, все славяне, совершив этот переворот, вновь вернулись к язычеству и перебили тех, кто упорствовал в вере. Наш герцог Ордульф в течение 12 лет, которые он прожил после смерти отца, предпринимал неоднократные походы против славян, но всё было напрасно; он ни разу не одержал над ними победы; постоянно терпя поражения от язычников, он подвергся насмешкам со стороны своих людей. Итак, изгнание архиепископа и смерть Готшалка произошли практически в один и тот же год, а именно в 22-й год владыки. Если не ошибаюсь, то о наступлении этого зла нам дала знать та ужасная комета, которая появилась в этом году около дня Пасхи.


52 (51). В это же время незабываемое бедствие произошло в Англии; его масштабы и тот факт, что Англия издавна была подчинена данам, побуждает нас рассказать о нём. После смерти святейшего короля англов Эдуарда171, когда вельможи вступили в борьбу за власть, трон захватил английский герцог Гарольд, нечестивый муж. Его брат Тости, желая отобрать у него власть, призвал к себе на помощь Харальда, короля Норвегии[Schol.83], и короля Шотландии. Однако и сам Тости,  и король Ирландии, и Харальд были убиты королём Англии вместе со всем их войском172. Но едва, говорят, прошло восемь дней, как из Галлии в Англию переправился Вильгельм, который из-за смешанной крови был прозван Бастардом, и вступил в битву с утомлённым победителем173. Англы в этой битве сначала побеждали, но затем были разбиты норманнами и полностью истреблены. Гарольд был убит, а вслед за ним почти 100000 англов. Одержав победу, Бастард в отмщение за Бога, которого оскорбили англы, изгнал почти всех клириков и живших без устава монахов. Затем, устранив все недоразумения, он поставил во главе церкви философа Ланфранка174, усилиями которого многие были побуждены следовать церковной дисциплине сначала в Галлии, а затем и в Англии.


53 (52). В это же время в Швеции умер христианнейший король Стенкиль. После его смерти в борьбу за власть вступили два Эрика[Schol.84], да так, что в войне погибла вся шведская знать. Тогда же пали и оба короля. Таким образом, когда угас весь королевский род175, положение королевства изменилось, и христианство было сильно подорвано. Епископы, которых туда назначил архиепископ, боясь гонений, сидели дома. Только епископ Сконе заботился о готских церквях, да ещё какой-то шведский наместник Гниф укреплял народ в христианстве.


54 (53). В это время наиболее знаменитым среди варваров был датский король

Свен, который с великой доблестью усмирил норманнских королей Олафа[Schol.85] и Магнуса176[Schol.86] Между Свеном и Бастардом шла постоянная борьба за Англию, хотя наш владыка, приняв подарки от Вильгельма, старался добиться мира между королями177. Благодаря названному королю Свену христианство широко распространилось среди иноземных народов. Он отличался множеством добродетелей, и только распутство было его слабым местом178. В последние годы жизни архиепископа, когда я прибыл в Бремен, то, услышав о мудрости этого короля, решил тут же прийти к нему. Он принял меня весьма милостиво, как и всех прочих, а рассказы его стали незаменимым источником при написании этой книги. Ибо он был очень начитан и щедр к чужеземцам и лично рассылал своих клириков проповедовать по всей Швеции, Норвегии и на островах, которые были в тех землях. Из его правдивых и очень занимательных рассказов я узнал, что в его времена многие из варварских народов были обращены в христианскую веру, а некоторые проповедники как в Швеции, так и в Норвегии приняли мученическую смерть. «Из них, - говорил Свен, - некий Эрик-чужеземец, проповедуя в самых отдалённых районах Швеции, заслужил венец мученичества: ему отрубили голову. Другой - Альфвард - долго и тайно вёл среди норманнов святой образ жизни, но не мог более скрываться. Когда он пытался вступиться за врага, его убили его же друзья. У места их упокоения и поныне происходят многочисленные и чудесные исцеления людей». Итак, всё то, что мы уже сказали или что ещё скажем о варварах, мы узнали из рассказов этого мужа.


55 (54). Между тем наш архиепископ, удалённый от двора благодаря проискам Кёльнского епископа, жил в Бремене как частное лицо, в уединении и покое179. О, если бы разум его наслаждался тем же покоем, что и его тело! Ведь он был бы вполне счастлив, если бы удовольствовался церковным добром и богатствами своих предков, и никогда не видел нечестивый двор или по крайней мере редко его посещал. О других великих мужах мы читали, что они, презрев мирскую славу, избегали королевского двора, словно второго капища, предпочитая бежать от мирских бурь и придворных интриг к философскому созерцанию уединённой жизни, словно к надёжной гавани и покою блаженства. А наш владыка спешил по иному пути, считая прямым долгом мудрого мужа не только терпеть придворные труды ради блага своей церкви, но и, не колеблясь, встречать любую опасность и, если потребуется, принять саму смерть. Поэтому в первое время он, если я не ошибаюсь, посещал королевский двор ради торжества своей церкви, а под конец, потеряв или вернее рассеяв всё, что имел, трудился уже ради освобождения своей епархии. В этом деле им руководило, во-первых, честолюбие, а во-вторых, нужды его церкви, которая постоянно страдала от зависти герцогов нашей страны и ныне доведена до крайней нищеты[Schol.87]. Это несчастье своего времени он горько оплакивал каждый день, используя при этом специально составленные псалмы, посредством которых он рассчитывал отомстить врагам церкви.


56 (55). Он был весьма суров к своим прихожанам, которых должен был скорее любить и заботиться о них как пастырь о своих овцах; о причине этого мы слышали из его собственных уст; прочее же я узнал от других.

[В том же году, когда умер цезарь], неким священником из его диоцеза был убит родной брат архиепископа, а именно пфальцграф Деди180. Он был добрым и справедливым мужем, который и сам никому не причинял зла, и брату не позволял это делать. Всё это выяснилось при его кончине, когда Деди, умирая, просил собравшихся пощадить его убийцу и завещал это брату. Исполняя его последнюю волю, тот разрешил-таки этому священнику уйти безнаказанным, но с того времени питал ненависть ко всем служителям своей церкви. Была, говорят, и другая причина его ненависти. Так, владыка велел как-то схватить одного из своих людей, который вёл себя слишком дерзко; остальные, возмущённые до безумия, вооружённые ворвались в спальню епископа и угрожали применить силу и прочее, что подсказывал им гнев, если тот не освободит схваченного. Третьей причиной было то обстоятельство, что епископ, желая щадить своё добро, часто уходил из дома на год, а то и на два. 181После долгого времени он возвращался в епархию и начинал требовать отчёт у своих рабов и крепостных181, но находил всё своё добро и доходы в ещё большем беспорядке, чем если бы он сам был дома. Этот «сорт людей», как справедливо замечает Саллюстий, «ненадёжен и вероломен, и его нельзя удержать ни милостью, ни страхом»182. Кроме того, прихожане так были преданы пьянству, пороку, широко распространённому среди этого народа, что архиепископ питал к ним прямо-таки отвращение и имел обыкновение часто говорить о них: «Их Бог - чрево»183. Ибо ссоры и драки, строптивость и злословие, а также ещё худшие преступления они совершали именно в пьяном виде, а на следующий день видели в этом всего лишь забаву. Адальберт сокрушался также по поводу того, что многие из них до сих пор опутаны языческими заблуждениями, так что по пятницам едят мясо, кануны святых праздников, а также сами праздники и даже благословенный 40-дневный пост оскверняют обжорством и развратом, ни во что не ставят клятвопреступления, а кровопролитие считают похвальным делом. Точно также прелюбодеяния, кровосмесительные браки и иные выходящие за рамки природы мерзости едва ли осуждаются кем-либо из них; большинство имеет двух, трёх, а то и большее количество жён. Они также употребляют в пищу падаль, кровь, удавленину и мясо вьючного скота184. И, наконец, ещё более резко архиепископ отзывался по поводу ненависти, которую они питают к чужеземцам и по поводу того, что они до сих пор были более верны герцогу, нежели своей церкви. Когда митрополит в обличительных речах часто осуждал в церкви эти и другие пороки народа, они издевались над его отеческими наставлениями и ни священникам, ни церквям Божьим не желали оказывать никакого уважения. Подобное поведение паствы побудило архиепископа не жалеть этот «жестоковыйный народ»185 и не доверять ему, говоря: «Их челюсти нужно обуздывать уздою и удилами»186; а также: «Посещу жезлом беззаконие их»187, и прочее. Итак, при всякой возможности, если кто-либо из них совершал тот или иной проступок, он тут же приказывал бросать его в оковы или отбирать всё его добро, со смехом заявляя, что телесные страдания полезны для души, а потеря имущества способствует очищению от грехов. Потому и вышло, что должностные чины, которым он доверил свои полномочия, погрязли в грабеже и насилиях. И исполнилось пророчество, которое говорит: «Когда я мало прогневался, они усилили зло, говорит Господь»188.


57 (56). Итак, находясь в Бремене и ничем более не владея, владыка жил за счёт грабежа бедняков и имущества святых общин. Главным приорством в епархии управлял тогда его раб - Свитгер. Растратив имущество братии, он был разжалован за убийство в дьяконы, но затем опять восстановлен; не имея, что дать на содержание братии или господина, он, сознавая свою вину, бежал от гнева владыки. Так приорство вновь вернулось под власть епископа и было в это время полностью разорено его наместниками. То же самое происходило и в отдельных общинах: епископ гневался на приоров, те угнетали народ, а в итоге растраченным оказалось всё имущество церкви. Этих бедствий избежал только странноприимный дом, который был основан ещё св. Анскарием и стараниями последующих отцов вплоть до последних лет господина Адальберта оставался цел и невредим. Тогда же наш викарий, словно «верный и мудрый управитель»189, получил задание позаботиться о милостыне для бедных. Мне страшно и говорить, насколько грешно обирать бедных; одни каноны называют это святотатством, а другие приравнивают к убийству. Если мне будет позволено, то я с разрешения всей братии скажу, что в течение всех семи лет, которые архиепископ ещё прожил после этого, из знаменитого и богатого госпиталя Бременской церкви не выдавалось никакой милостыни. Это кажется тем более отвратительным и бесчеловечным, что как раз в это время был голод и многих бедняков повсюду находили мёртвыми на улицах. Так, пока наш пастырь был занят придворными делами, его святейшие наместники опустошали овчарню Господню и свирепствовали в епископстве подобно волкам, только там давая пощаду, где уже нечего было унести.


58 (57). В это время в Бремене произошла достойная сожаления трагедия: угнетению подвергались горожане, рыцари и торговцы, а также, что особенно тягостно, клирики и святые девы. Кары, которым их подвергали, кажутся справедливыми в отношении виновных, побуждая тех к исправлению, но несправедливыми в отношении других. Так, если кто-либо из богатых людей считался невиновным, то ему давали трудновыполнимое задание, чтобы сделать его виновным. Если он игнорировал это задание или заявлял, что оно невыполнимо, у него тут же конфисковали всё его имущество; если же он осмеливался роптать, то его немедленно бросали в оковы. Можно было видеть, как одних избивали плетьми, других выгоняли из домов, многих заключили в тюрьму, а ещё большее число людей отправили в изгнание. И, как то бывало после победы Суллы190 в гражданской войне, могущественные люди часто без ведома архиепископа, но якобы по его приказу осуждали тех, к кому они питали личную ненависть. В этих преступлениях оказались замешаны люди разного пола и звания. Так, мы видели, что даже слабых женщин зачастую лишали золота и одежд, а в числе зачинщиков гнусного грабежа были священники и епископы. Далее, от тех, у которых было конфисковано их добро или которые жестоко пострадали от сборщика налогов, нам стало известно, что одни из них сошли с ума от невыносимых страданий, а другие, ещё недавно богатые люди, побирались по чужим дворам. Поскольку грабежи обрушились на всех подданных епископа, то не миновали они и торговцев, которые со всех концов света стекались в Бремен по торговым делам. Неумеренные поборы со стороны чиновников епископа часто вынуждали их уходить голыми. Так город вплоть до сегодняшнего дня оказался лишён и жителей, и торговли, особенно после того, как слуги герцога подчистую забрали всё, что ещё оставалось у наших. Всё это часто случалось и прежде, в присутствии архиепископа, а в его отсутствие, и особенно после изгнания, стало просто невыносимым.


59 (58). Итак, потратив напрасно много труда и много подарков, архиепископ после трёх лет своего изгнания добился наконец желаемого и вновь занял прежнее место при дворе191; по мере роста успехов он добился высшего звания, а именно звания наместника королевства, и в седьмой раз стал консулом192. Получив этот высокий пост, занимая который он мог показать всё величие своей души, он уже тогда решил вести себя осторожно в отношении князей и не нападать на них так, как прежде. Поэтому он первым делом помирился с Кёльнским епископом, а затем и с остальными, против которых он погрешил или, лучше сказать, которые сами погрешили против него. После этого, устранив все помехи на пути своей церкви, ради торжества которой он, не покладая рук, трудился при дворе и истратил столько денег, он приобрёл в это время Плессе, Дуйсбург, Гронинген и Зинциг. Вильдес-хаузен, ближайшее к Бремену приорство, и Розенфельд близ Гамбурга также были уже практически у него в руках. Если бы он прожил дольше, то, очевидно, подчинил бы нашей митрополии и Верденское епископство. Наконец, он уже открыто готовился учредить в Гамбурге патриархию и лелеял другие грандиозные и невероятные планы, о которых было подробно сказано выше193.


60 (59). К вящей славе епископа послужило и то обстоятельство, что в год его консульства в Люнебурге в пику герцогу состоялась знаменитая встреча цезаря с королём Дании. Там под предлогом союза было заключено военное соглашение против саксов194. В том же году было подавлено и первое выступление против короля. Так, герцоги Отто и Магнус в течение года опустошали Саксонию, но, наконец вняв совету епископа, отдались во власть короля. Король передал герцогство Отто195 Вельфу196, а наш архиепископ вернул себе церковные земли, которыми прежде владел Магнус.


61 (60). Итак, вновь оказавшись на вершине славы, епископ, хоть и испытывал частые физические недомогания, но не хотел оставлять государственные дела и, лёжа на носилках, ездил вместе с королём от Рейна к Дунаю, а оттуда опять в Саксонию. Одни говорят, что король согласился-таки с тем, что в ближайший праздник Пасхи197, когда князья соберутся в Утрехте на Рейне, должно быть утверждено всё, чего желала душа епископа по поводу Лорша, Корвея и прочего. Однако другие уверяют, что король хитрыми отговорками склонял епископа отказаться от Лорша, обещая за это предоставить его церкви два равнозначных аббатства в своём королевстве по его выбору. Однако епископ проявил упорство и ответил, что не желает себе ничего другого. Наконец, после того как все усилия его оказались напрасны, он умер и вместе с жизнью потерял Лорш и прочие церковные владения.


62 (61). 198Приближение его кончины было отмечено многочисленными знамениями198, которые были столь устрашающи и необычны, что перепугали не только нас, но и самого владыку, столь явны и очевидны, что каждый, кто мог внимательно вглядеться в беспорядочный образ своей жизни и обратить внимание на слабость своего здоровья, должен был убедиться в приходе своего конца. Нравы этого мужа, который сам всегда осуждал дурные нравы других, перед смертью стали просто отвратительны и невыносимы, так что епископ стал непохож на самого себя, особенно же после своего изгнания и разорения епархии, которая была доверена его попечению. После этого, мучаясь от стыда, он давал выход своему гневу и скорби больше, чем то пристало мудрому человеку, - ибо не находил возможности вернуть церковное имущество, - и от чрезмерных тягот в своём весьма тяжёлом положении не то чтобы совсем сошёл с ума, но потерял всякую рассудительность. Всё, что делалось им впоследствии, представляется нелепым и безрассудным и, как мне кажется, совершалось «не в здравом уме, как то клялся безумный Орест»199. Так, днём он, как мы говорили выше200, спал, а по ночам бодрствовал; «отвращал слух от истины и обращался к сказкам и басням»201; забывая подавать милостыню беднякам, он всё, чем мог бы владеть, тратил на богачей и в особенности на льстецов; растратив церковное имущество и ничем более не владея, он жил за счёт грабежа несчастных и собственности святых общин202; превратив приорство в поместье, а госпиталь в приорство, он уподобился тому, кто, «разрушая, строит, заменяя квадратное круглым»203; он легче обычного впадал в гнев204 и одних собственноручно избивал до крови, а других - и очень многих - оскорблял бранными словами, чем бесчестил не только их, но и самого себя. Таким он стал под конец жизни, полностью изменившись и оставив прежние добродетели, так что ни он сам, ни его люди уже не знали в точности, чего он хочет, а чего нет. Впрочем, его красноречие до конца оставалось таким, что если бы ты услышал его речь, то легко поверил бы, будто всё, что он делает, исполнено глубокого смысла и величия.


63 (62). Когда весть о губительной перемене в этом славнейшем муже, о его упадке и явной деградации разошлась благодаря крылатой молве по всем частям света, его знаменитый брат, пфальцграф Фридрих205, прибыл, как помнится, в Лезум, чтобы образумить брата. Но, увещевая его в том, что касалось его чести и здоровья, он не добился успеха и в раздражении удалился, обвиняя в неудаче Нотебальда[Schol.88] и прочих подобных ему людей, которые опутали сиятельного мужа своими интригами и свели с ума своими советами. Так оно и было; мы сами видели, что этот епископ дошёл в то время до такого позора, что говорили даже, будто он предался ворожбе206. Однако в этом преступлении названный муж был неповинен -тому свидетели Иисус, его ангелы и все святые! - ибо он часто говорил, что чародеев, предсказателей и подобных им людей следует карать смертью. Поскольку записано, что «со святым ты будешь поступать свято, а с лукавым - лукавить»207, то я полагаю, что он сначала сбился с обычного правильного пути, а затем окончательно пал то ли в результате дурного влияния тех, кого он считал достойными своего доверия, то ли в результате нападок врагов, которые тревожили его церковь. Сломленный резкой переменой нравов он был потрясён внешними ударами судьбы и наконец заболел и начал тонуть, словно попавший в бурю корабль. Он старался поправить здоровье с помощью лекарей, но из-за частого употребления лекарств болезнь его только усилилась, так что он лежал теперь полуживой и ожидал конца, не надеясь на выздоровление. [В то же время он, спеша ко двору, случайно упал с лошади][Schol.89]. Раскаявшись, он начал горько плакать вместе с Езекией208, обещая Богу исправление своей жизни и, - о обычная милость Христова! - вскоре выздоровел. Прожив после этого ещё три года, он исполнил многое, но не всё из того, что обещал.


64 (63). В те же дни объявилась некая женщина, одержимая духом прорицания, и открыто говорила всем, что архиепископ скоро, - а именно в течение двух лет, -умрёт, если только не исправится. То же самое утверждали врачи. Однако при епископе были и другие - лжепророки, которые утверждали обратное, и им оказывалось гораздо большее доверие. Они предсказывали, что Адальберт будет жить так долго, «пока не положит всех врагов своих в подножие ног своих»209, а вслед за этой болезнью придёт крепкое здоровье и благополучие во всех делах. Наиболее близким к нему из всех его людей был Нотебальд, который, хоть и предсказал епископу много правды, но обманул его в самом главном. Мы видели, как в Бремене в то время кресты обливались слезами; мы видели, как свиньи и собаки оскверняли церкви, и их едва удавалось прогнать от самого подножия алтаря. Мы видели, как стаи волков жутко завывали в самых окрестностях нашего города наперебой с совами. Однако епископ упорно предавался своим мечтам, и напрасно все говорили ему о том, что эти события касаются именно его. Никогда мёртвые не общались с живыми столь доверительно, ибо всё это предвещало смерть епископа. В том году, когда умер архиепископ, Гамбург сгорел и дважды был разорён210; язычники, одержав победу, подчинили своей власти всю область нордальбингов; убив воинов или уведя их в плен, они обратили в пустыню всю эту провинцию, так что со смертью доброго пастыря в стране, можно сказать, не стало мира. За 14 дней до смерти Адальберт слёг в Госларе, но по-прежнему не хотел ограничивать себя напитками и не давал делать себе кровопускания. Его поразила жестокая дизентерия, так что он исхудал, как скелет. Однако - увы! - он до последнего смертного часа думал не о спасении своей души, но только о государственных делах. Когда Вецило, архиепископ Магдебурга, и другие братья пришли к нему и попросили впустить их, то он, -уж не знаю по какой причине, - велел закрыть перед ними ворота, заявив, что из-за мерзкого характера его болезни никому не следует его видеть. Только королю, которого Адальберт любил до самой смерти, был открыт доступ к больному. Напомнив королю о своей верности и долговременной службе, он со многими стонами поручил ему свою церковь и церковное имущество.


65 (64). Между тем, подобно египетской тьме211, наступил день, когда великий епископ Адальберт почувствовал близость своей смерти. Как по упадку сил, так и по прочим признакам он догадался об угасании своего тела. Но поскольку врачи боялись говорить правду[Schol.90], а Нотебальд обещал ему жизнь, то мудрый муж лежал, колеблясь между страхом смерти и надеждой на жизнь. Увы! Он не знал, что «день Господень придёт, как тать в ночи. Ибо когда будут говорить: «мир и безопасность, тогда внезапно постигнет их пагуба»212, и прочие евангельские слова, призывающие нас бодрствовать, ибо «не знаете вы ни дня, ни часа»213. Вспомнив по этому поводу слова одного святого, я не могу не привести их в этом месте без слёз: «Уже поражён, - говорит он, - уже без покаяния вынужден покинуть нас грешник, и умирая, забыть о себе, ибо живя, он забывал о Боге»214. Точно так же и этот славный архиепископ, всё ещё надеясь сохранить жизнь, но лёжа уже в агонии, в пятничный полдень, в то время как все его люди обедали, скончался в одиночестве215, и его «негодующий дух к теням помчался со стоном»216. О как бы мне хотелось написать о столь славном муже больше хорошего, ибо он любил меня и был столь славен при жизни! Но я боюсь это делать, ибо сказано: «Горе тем, которые зло называют добром»217, а также: «Да погибнут те, которые чёрное превращают в белое»218 . [Schol.91] Поэтому мне кажется опасным писать и говорить лесть этому человеку после смерти, когда эта самая лесть погубила его при жизни. Некоторые, правда, уверяют, что когда он лежал в одиночестве, то при нём всё-таки находилось несколько человек; в их присутствии он и сделал свою последнюю горькую исповедь, покаявшись во всех своих грехах, плача и стеная, что погубил свои дни; только тогда наконец он осознал, сколь мала или, вернее, ничтожна слава нашего праха, «ибо всякая плоть -как трава, а всякая слава человеческая - как цвет на траве»219.


66 (65). О обманчивое благополучие человеческой жизни! О честолюбие, которого следует избегать! Чем поможет тебе ныне, о достопочтенный отец Адальберт, то, что ты всегда так любил, а именно: мирская слава, толпы людей и знатность рода? Ты один лежишь в высоком дворце, оставленный всеми своими людьми. Где же лекари, льстецы и фокусники, которые «хвалили тебя в страсти твоей души»220 и клялись, что ты оправишься от этой болезни и доживёшь до преклонного возраста? Все они, как я вижу, были «твоими сотрапезниками, но оставили тебя в день испытания»221. Остались лишь бедняки и странники, вдовы и сироты, а также все угнетённые, которые заявляют, что ввергнуты в отчаяние твоей смертью. Мы также можем наряду с ними утверждать, что никто не сравнится с тобой в милосердии и щедрости по отношению к странникам, в защите святых церквей и уважении ко всем клирикам; никто не будет преследовать грабежи сильных и дерзость высокомерных так, как ты; наконец, некому будет подать мудрый совет при решении духовных и светских дел. Если же что-то в твоих нравах и кажется предосудительным, то это произошло скорее по вине тех, которым ты верил больше, чем следовало, или тех, чью враждебность ты вызвал своим стремлением к правде. Ибо они своим лукавством исказили твои похвальные способности и обратили во зло твои добрые начинания. Поэтому нам следует умолять милосерднейшего Господа помиловать тебя «по множеству милости своей»222 и даровать тебе вечное блаженство благодаря заслугам всех своих святых, покровительству которых ты всегда смиренно себя вверял.


67 (66). Наш светлейший архиепископ Адальберт умер 16 марта, 10-го индикта[Schol.92]. Это был 1072 год Господа нашего Иисуса Христа, 11-й папы Александра и 14-й короля Генриха IV. Кроме книг, мощей святых и священных одежд среди богатств этого мужа почти ничего больше найдено не было. Всё это досталось королю; причём вместе с церковной грамотой он получил также руку святого апостола Иакова. Эту руку епископ, будучи в Италии, получил от некоего венецианского епископа Виталия223.


68 (67). Итак, тело архиепископа при величайшем изумлении всего королевства было перенесено из Гослара в Бремен только на десятый день, то есть в день Благовещения224, и при огромном стечении народа погребено посреди хора новой базилики, которую он сам и построил. Говорят, правда, что он прежде неоднократно просил похоронить его в столичном граде Гамбурге, который он по примеру своих предшественников очень любил и почитал. Ибо при жизни он именно там проводил, как правило, всё лето и с большим блеском отмечал главнейшие праздники. Там же он часто с глубоким уважением и в положенное время совершал рукоположения в церковный чин. Там же он по обыкновению устанавливал место и время встречи с нашими герцогами, а также с соседними славянскими племенами и послами прочих северных народов. Он оказывал разрушенному городу такое уважением и питал такую любовь к истощённой матери, что говорил, будто в ней исполнилось пророчество Писания, которое гласит: «Возвеселись, бесплодная, нерождающая, потому что у оставленной гораздо больше детей, нежели у имеющей мужа»225.


69 (68). Говорят, что он слёг всего за три дня до своей смерти, когда не мог уже самостоятельно вставать с постели. Ибо в этом муже была такая сила духа, что он даже во время тяжелейшей болезни не желал ничьей поддержки и никогда не испускал криков боли. Уже лёжа в агонии, он ощутил приближение неминуемой смерти и, часто вздыхая, повторял: «Горе мне, бедному и несчастному, который впустую растратил такие богатства! Ведь я бы мог стать святым, если бы раздал их бедным, но, к сожалению, потратил их ради мирской славы. Но, - привожу в свидетели того, «чей глаз видит в глубине бездны»226, - все стремления моей души были направлены исключительно на торжество моей церкви. И, хоть она и кажется ныне чересчур урезанной по моей вине, а также из-за ненависти врагов, всё равно она насчитывает 2000 мансов, которые я, к счастью, приобрёл для неё из своего наследства и моим трудом». Из речи этого мудрого человека можно понять, что если он по-человечески в чём-то и погрешил, то как человек добрый часто каялся в своих ошибках.

[Приведу в подтверждение этого следующий пример: в начале своего вступления в должность он, как человек чрезвычайно спесивый, своим высокомерием восстановил против себя очень многих людей. Так, 227ради увеличения своей славы он говорил - о если бы он этого не говорил!227 - что все епископы, которые занимали престол до него, были тёмного и низкого происхождения, и только он блистает и благородством рода, и богатствами, а потому достоин более высокой кафедры и даже апостольского престола. После того как он повторил это не один раз, его, как говорят, напугало некое видение, о котором нам стало достоверно известно и которое я решил привести здесь ввиду его важности. Итак, однажды глубокой ночью он увидел себя приведённым в церковное собрание, где должны были служить мессу. Вокруг по порядку стояли 14 его предшественников228, а ближайший из них, Алебранд, заканчивал таинства, которые обычно совершают во время мессы. Когда было прочитано Евангелие, священник Божий повернулся для принятия жертвенных даров и, подойдя к господину Адальберту, который стоял в хоре на последнем месте, быстро окинул его суровым взглядом и, отвергнув его дары, сказал: «Ты человек благородный и знатный, и не можешь 229иметь части229 со смиренными»; и с этими словами удалился. С этого часа Адальберт раскаялся в тех словах, которые произнёс столь неосторожно; он стал оказывать глубокое уважение всем своим предшественникам и со многими стонами заявлял, что недостоин товарищества этих святых мужей. Поэтому вскоре он распорядился в годовщину каждого из предшественников устраивать братьям и беднякам щедрые трапезы за счёт поместья в Брамштедте230, чего прежде не делал ни один епископ.]


70 (69). Он оставил также множество других доказательств своего покаяния и исправления; из них наиболее памятным является то, что он после опустошения церкви и своего изгнания, - хоть и прожил ещё целых пять лет, - никогда не пользовался банями231, никогда не выглядел весёлым, редко выходил к людям и принимал участие в пирах, разве что когда спешил ко двору или того требовала торжественность праздничного дня. [Сколько раз мы видели его искажённое горем лицо, когда он вспоминал о разорении церкви или видел тех, кто её разорил! Так, когда в праздник Рождества Господнего прибыл герцог Магнус и собралось огромное множество гостей, то подвыпившие гости по своему обыкновению начали в конце обеда шуметь и буянить, что пришлось сильно не по нраву архиепископу. Итак, дав знак нашим братьям, которые также там были, он велел певцу запеть антифон: «Пропойте нам гимн»232, а мирянам, по-прежнему буянившим, велел затянуть: «Ждём мира, а его всё нет»233. Когда же те продолжали пить и орать, он в сильном гневе велел своим встать из-за стола и в третий раз прокричал громким голосом: «Возврати, Господи, пленников наших», а хор подхватил: «как потоки на полдень»234.] Возвратившись в часовню, - а мы следовали за ним по пятам, - он стал горько плакать. «Не перестану рыдать, - говорил он, - пока 235справедливый судья, сильный и терпеливый235, не освободит мою, или вернее свою церковь, ибо он видит, как унижен её пастырь и как волки раздирают её достойным сожаления образом». Ибо исполнилось желание тех, которые говорили: «Возьмём себе во владение селения Божьи; сожжём все места собраний Божьих на земле; пойдём и истребим их из народов, чтобы не вспоминалось более имя Израиля. Восстань, что спишь, Господи, и не отринь навсегда, ибо гордыня тех, которые ненавидят тебя, непрестанно растёт. Помилуй нас, ибо довольно мы насыщены презрением. Ибо те, кого ты поразил, ещё преследуют и умножают боль моих ран»236. Эти и другие покаянные речи мы часто слышали от него. Так, он неоднократно собирался стать монахом. Иногда он высказывал намерение умереть, осуществляя миссионерскую деятельность либо в землях славян, либо в Швеции, а то и в далёкой Исландии237. Но ещё чаще его желанием было без колебаний отдать свою жизнь за правду в исповедании Христа. Впрочем, Богу, 238который знает все тайны238, известно, был ли он перед Его взором лучше, нежели являлся перед людьми. «Ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце»239.


71 (70). Извини меня, читатель, если я, непоследовательно соединив различные истории о столь противоречивом муже, не смог сделать это кратко и доходчиво, как того требует искусство; но я изо всех сил старался писать правдиво, согласно тем знаниям и мнениям, которые имелись по данной теме. О многом я, правда, умолчал и уделил главное внимание тому, что в общем следует знать потомству, и в особенности тому, что касается пользы Гамбургской церкви. Наконец, если читателю что-то не понравится то ли ввиду порочности описанных нами событий, то ли потому что они были ещё хуже описаны, я настоятельно прошу и умоляю тебя: осуждая автора, исправь сказанное по ошибке! Сочтя виновным того, о ком здесь написано, ты и сам веди себя осторожнее, ввиду судьбы этого мудрого мужа. «Смотри за собой, дабы и тебе не пришлось оступиться»240.


72. Признано, что в осуществлении миссии Гамбургской церкви среди язычников великий владыка Адальберт действовал активнее всех своих предшественников, но ещё великолепнее, чем остальные, он повсюду распространял власть архиепископа на чужеземные народы. Он вполне серьёзно намеревался лично взяться за выполнение этой миссии, чтобы принести спасение ещё не обращённым язычникам и усовершенствовать в вере уже обращённых. Отправляясь в этот опасный путь, он с обычным тщеславием заявлял: сначала был Анскарий, затем Римберт, после этого Унни, а четвёртым проповедником Евангелия будет он сам, ибо, как он видел, прочие его предшественники исполняли сей тяжкий труд не лично, а через подчинённых им епископов. Итак, решившись ехать, он вознамерился перед окончанием своей жизни объехать весь север, то есть Данию, Швецию и Норвегию, добраться до Оркад и расположенной на самом краю мира Исландии. Ибо они в его время и его трудами обратились в христианскую веру. От этого путешествия, о котором он уже открыто говорил повсюду, его отговорил мудрейший король данов, сказав, что обратить варварские народы легче людям одного с ними языка и нравов, нежели чужакам, питающим отвращение к обычаям этих народов. Так что единственное, что от него требуется, это своей щедростью и радушием снискать расположение и верность тех людей, которые будут готовы отправиться проповедовать язычникам слово Божье. Наш митрополит согласился с этими доводами православного короля и начал оказывать епископам-миссио-нерам и послам восточных королей ещё большую щедрость, нежели та, с какой он относился практически ко всем. Он принимал их, держал у себя и отпускал с таким радушием, что все они, ставя его выше папы, почитали словно отца многих народов и, принося названному мужу щедрые дары, в качестве ответного дара уносили с собой его благословение.


73 . 241Итак, в осуществлении своей миссии архиепископ был таким, какого требовали времена и нравы людей. Он был столь приветлив, щедр и гостеприимен ко всем людям, что наш маленький Бремен стал благодаря его доблести подобен Риму и наперебой почитался во всех частях света, особенно же у народов севера. Среди прочих сюда приходили также самые крайние народы - исландцы, гренландцы и послы от оркнейцев, прося, чтобы он послал туда проповедников; что он и сделал241. Ибо он поставил много епископов в Данию, Швецию, Норвегию и на острова. Он имел обыкновение радостно говорить о них: «Жатвы много, а работников мало. Молите Господина жатвы, чтобы выслал работников на жатву свою»242.


74. Наконец, обрадованный их внушительным числом владыка первым из всех решил провести в Дании собор зависимых от него епископов243; время благоприятствовало этому, ибо епископов в названном королевстве было более чем достаточно, а пороков на этой новой ниве, требующих скорейшего исправления, также накопилось немало. Так, епископы торговали своим благословением, народ не хотел платить десятину, и все без меры предавались пьянству и разврату. Опираясь во всём этом на авторитет римского папы, а также возлагая надежды на всемерную поддержку со стороны датского короля, Адальберт и решил провести торжественный, - как всегда имел обыкновение делать, - собор всех северных епископов. Долго ждать пришлось только епископов с той стороны моря; из-за этого-то собор и был отложен, так и не состоявшись. В подтверждение этого дела имеются письма, которые папа отправил в Данию епископам, выступавшим против этого собора, а также письма названного архиепископа, отправленные другим лицам. Я счёл необходимым привести здесь в качестве примера содержание двух из них:


75. «Епископ Александр, раб рабов Божьих, всем поставленным в Датском королевстве епископам, послушным апостольскому престолу и нашему викариату, шлёт привет и апостольское благословение.

Адальберт, архиепископ Гамбурга и наш достопочтенный викарий, жаловался нам письменно и через своих послов на то, что некий Эйльберт244, епископ Фаррии, запятнанный многими преступлениями, отказался явиться на собор, куда его неоднократно призывали прийти в течение трёх лет. Поскольку это, как говорят, случилось по совету некоторых из вас, мы поручаем вам и апостольской властью повелеваем не давать более такого рода советы и убедить его явиться к нашему названному брату, чтобы тот после проведённого испытания вынес ему свой канонический приговор»245. Среди прочего им было велено также оказывать Адальберту послушание и повиновение. А вот текст следующего письма:


76. «Адальберт, легат святого римского и апостольского престола, а также архиепископ всех северных народов и недостойный настоятель Гамбургской церкви, шлёт В.246, епископу Роскилле, свой привет.

Я был бы вам очень признателен, если бы вы явились лично или прислали своего посла на собор, который я решил провести в Шлезвиге. Но об этом в другой раз. Нынче же я не хочу скрывать от вас, о брат, какую неприятность причинил мне епископ Адальвард247, которого я в вашем присутствии, - ибо вы присутствовали при его посвящении, - назначил епископом Сигтуны248. Поскольку варварский народ не захотел терпеть над собой его власть, он решил посягнуть на церковь в Скаре. Так вот, я прошу вас отправить моего посла, который прибудет туда, к епископу Дальби249». Вот, что я хотел сказать по поводу этого собора, хотя можно было сказать и о многом другом, что я из стремления к краткости опустил.


77. Тех, кого митрополит поставил к язычникам, было очень много. Их престолы и имена мы знаем с его собственных слов. Итак, в Данию он поставил 9 епископов: Ратольфа - в город Шлезвиг, Отто - в Рибе, Христиана - в город Орхус, Хериберта - в Виборг, монаха Магнуса и Альберика[Schol.93] - на остров Вендилу, монаха Эйльберта - на острова Фаррию и Фюн, Вильгельма - на остров Зеландию, а Эгино - в область Сконе. В Швецию он посвятил шестерых: Адальварда[Schol.94] и Ацилина250, затем ещё одного Адальварда251 и Тадико252 и, наконец, Симеона и монаха Иоанна253. В Норвегию же он поставил только двоих: Тольфа и Севарда. Впрочем, он милостиво принимал у себя также тех, которые были рукоположены в других местах, но признали его власть, и, когда они уходили, радостно отпускал их, как, например, Мейнхарда, Осмунда254, Бернгарда, Асгота и многих других. Кроме того, он поставил в Оркады некоего Турольфа255. Туда же он послал Иоанна, рукоположенного в Шотландии, и Адальберта, своего тёзку. Ислейфа он отправил в Исландию. Всего он поставил 20 епископов[Schol.95], из которых трое остались «не у дел и вне виноградника»256, «ища своего, а не того, что принадлежит Иисусу Христу»257. Обращаясь с ними с подобающей честью, славный архиепископ просьбами и наградами увещевал их проповедовать среди варваров слово Божье. Так, мы очень часто видели его в окружении пяти или семи епископов и лично слышали, как он говорил, что просто жить не может без многочисленной свиты. Когда же он отпускал их от себя, то из-за одиночества казался мрачнее обычного. Он не переносил одиночества, так что при нём всегда кто-нибудь, да был. Чаще всего его навещали трое: Тангвард Бранденбургский258, мудрый человек, бывший другом епископа ещё до его посвящения в сан; Иоанн, епископ из Шотландии, «муж смиренный и богобоязненный»259, который позднее был отправлен в землю славян и там погиб вместе с князем Готшалком260; и, наконец, Бово, о месте рождения и посвящения которого нам ничего неизвестно и который хвалился тем, что из любви к путешествиям трижды побывал в Иерусалиме; сарацины выслали его оттуда в Вавилон, но он вскоре освободился и посетил многие области круга земного. К этим троим, хоть они и не были зависимыми от него епископами, Адальберт, как мы узнали, относился с особой благосклонностью, ибо они были лишены собственных престолов.


78. С таким же радушием Адальберт относился и к легатам римского престола, покровительство и благосклонность которых почитал превыше всякой дружбы, и часто хвалился, что имеет над собой только двух господ - папу и короля, чьей власти по праву должны подчиняться все светские и церковные чины. Только к ним он испытывал страх и почтение. Это видно из самой верности этого мужа, которую он столь незыблемо соблюдал в отношении обоих, что, ни в чём не умаляя апостольской власти, во всём старался соблюдать старинные прерогативы апостольского престола и считал, что его легатов следует принимать с величайшей любовью. А о том, насколько он уважал императорское величество, свидетельствует его собственная епархия, которая была разорена дотла, ибо ни угрозы, ни посулы князей не смогли отвратить его от верности его королю261. Ведь королевская власть всегда страшна для дурных людей261. Поэтому, несмотря на заговоры, которые часто случались в королевстве, он не желал принимать в них никакого участия. В награду за его верность король назначил Адальберта мажордомом дворца; благодаря королевской щедрости он приобрёл для Бременской церкви множество добра, о чём более подробно было сказано выше. От папы же Адальберт получил следующую привилегию: господин папа передал ему и его преемникам все свои права, а именно: право учреждать епархии по всему северу, там, где он сочтёт наиболее целесообразным и даже вопреки воле королей, и право посвящать епископов из своей капеллы, кого и где он сочтёт нужным. Поскольку мы до сих пор неоднократно говорили об их посвящении и престолах, нам кажется не будет лишним описать ныне положение Дании и прочих, расположенных за пределами Дании стран.

(обратно)

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

Если угодно, пусть будет здесь начало четвёртой книги


Описание островов Севера.


1. Почти вся провинция данов состоит из островов, как то пишется в «Деяниях святого Анскария»1. От наших нордальбингов Данию отделяет река Эйдер, которая берёт начало в дремучих лесах Изарнхо[Schol.96] у язычников. Говорят, что эти леса тянутся вдоль варварского моря вплоть до озера Шлии. Эйдер впадает во Фризский океан, который римские писатели называют также Британским. Первая область Дании называется Ютландия и простирается к северу от Эйдера на три дня пути, если повернуть в сторону острова Фюн. Если же мерить её по прямой дороге от Шлезвига до Ольборга2, то путь составит пять или семь дней. Это путь цезаря Оттона до самого последнего моря у Вендилы3, которое и по сей день в знак победы короля зовётся Оттинсанд. Возле Эйдера Ютландия более широка, а далее постепенно сужается наподобие языка до того угла, который именуется Вендилой и где [находится] предел Ютландии. Оттуда ближе всего до Норвегии4. Земля там бесплодна; кроме приречных мест, почти всё кажется пустыней, «землёй солёной и дикой»5. И хотя вся территория Германии покрыта непроходимыми чащами, Ютландия ещё ужаснее прочих, ибо сушу там избегают из-за недостатка плодов, а море - из-за нападений пиратов. Едва ли найдёшь в тех краях возделанные поля или местности, пригодные для обитания людей. Только там, где встречаются заливы, расположены большие города. В своё время цезарь Оттон, обложив эту область данью, разделил её на три епископства. Первое он установил в Шлезвиге[Schol.97], который зовётся также Хедебю и омывается одним из рукавов варварского пролива; этот рукав местные жители называют Шлия; от него и город получил своё название. Из шлезвигской гавани обычно отправляются корабли в землю славян, Швецию, Земландию6 и до самой Греции. Второе епископство Оттон основал в городе Рибе[Schol.98], [Schol.99],  который окружён другим океанским проливом, по которому можно направить паруса во Фризию, Англию[Schol.100] или в Саксонию. Третье епископство Оттон пожелал основать в Орхусе[Schol.101], [Schol.102], который отделяет от Фюна очень узкий пролив восточного моря; этот пролив с многочисленными изгибами тянется на север[Schol.103] между Фюном и Ютландией вплоть до этого самого города Орхуса, откуда плавают на Фюн, в Зеландию, в Сконе и Норвегию.


2. После ликвидации того епископства, которое мы описали третьим, в Ютландии осталось только две епархии, а именно: шлезвигская и рибенская, пока после недавней смерти рибенского епископа Вала его диоцез с согласия архиепископа не был разделён на четыре епархии. Адальберт тут же посвятил в Рибе Отто, в Орхус - Христиана, в Виборг - Хериберта, а в Вендилу[Schol.104] - Магнуса[Schol.105]; затем, когда тот, возвращаясь после своего посвящения, потерпел кораблекрушение на Эльбе, он поставил вместо него Альберика. Вот те четыре епископа, которые тогда по милости короля Свена получили Рибенский диоцез.


3. Архиепископ же поставил из числа своих клириков: в Шлезвиг - Ратольфа, в Зеландию - Вильгельма, а на Фюн[Schol.106] - Эйльберта, который, как говорят, сбежав от пиратов, первым открыл остров Фаррию, прячущийся далеко в океане напротив устья реки Эльбы, и, основав монастырь, сделал его обитаемым. Этот остров расположен напротив Хадельна. Его длина не превышает восьми миль, а ширина -четырёх. Люди там используют для разведения огня солому и обломки кораблей. Говорят, что если пираты возьмут там хоть какую-нибудь, - пусть даже самую небольшую, - добычу, то они сразу же после этого либо погибнут в кораблекрушении, либо будут кем-либо истреблены, так что ни один из них не вернётся домой невредимым. Поэтому они обычно с большим почтением выплачивают живущим на острове отшельникам десятину с награбленного. Остров этот к тому же весьма плодороден, богат птицей и обилен скотом. На нём высится единственный холм, а деревьев вообще нет. Он окружён суровыми скалами, и лишь в одном месте открывается в них проход: там есть пресная вода. Место это излюблено всеми моряками, в особенности же - пиратами. От этого остров получил ещё одно название - Хейлигланд[Schol.107]. По всей видимости, он и есть тот Фосетисланд, о котором говорится в «Жизни святого Виллиброрда»7 и который расположен на границе данов и фризов. Напротив Фризии и Дании есть и другие острова, но они не столь примечательны.


4. Фюн - это крупный остров, расположенный в устье варварского залива за Вендилой. Он примыкает к Ютландии, так что из любой её части путь к нему очень близок. На острове расположен большой город Оденсе, а окружают Фюн мелкие островки, которые все изобилуют плодами. Следует иметь в виду, что, если ты направляешься из Ютландии на Фюн, то тебе следует держать путь строго на север. Тому же, кто отправляется с Фюна в Зеландию, нужно двигаться лицом на восток. Существуют две переправы в Зеландию: одна с Фюна, а другая из Орхуса, обе - на одинаковом расстоянии от Зеландии. Море там по природе бурное и угрожает сразу двумя опасностями: если даже тебе повезёт с ветром, ты едва ли избежишь рук пиратов.


5. Зеландия[Schol.108], [Schol.109] - это крупнейший по величине остров, расположенный в глубоко вдающемся заливе Балтийского моря. Он славится как силой своих мужей, так и изобилием плодов. В длину остров тянется на два дня пути, в ширину - почти на столько же. Самый большой его город - Роскилле, резиденция датских королей. Этот остров равноудалён от Фюна и Сконе, так что туда можно попасть за одну ночь. К западу от него расположена Ютландия, города Орхус, Ольборг и Вендила, к северу, - где ничего нет, - норманнский пролив8, а к югу - названный остров Фюн9 и славянский залив. С востока же к нему примыкают скалистые берега Сконе, где расположен город Лунд.


6. Там много золота, собранного в результате пиратских набегов. Сами же пираты, которых там называют викингами, а у нас аскоманнами, платят дань датскому королю, за что тот позволяет им грабить варваров, в изобилии обитающих вокруг этого моря. Потому и вышло, что разрешение, которое им дали против врагов, они часто используют против своих. Они настолько не доверяют друг другу, что, если один пират схватит другого, то сразу же без всякой жалости продаёт его в рабство - то ли своим сотоварищам, то ли варварам. И многое ещё в законах и обычаях данов противно благу и справедливости. Мне кажется полезным ничего об этом не говорить, разве что упомянуть о том, что они сразу же продают тех женщин, которые оказываются обесчещенными. Мужчины же, виновные в оскорблении королевского величества или уличённые в каком-либо преступлении, предпочитают быть обезглавленными, нежели претерпеть побои[Schol.110]. У данов нет иных видов наказаний, кроме смертной казни и обращения в рабство. Они также считают, что осуждённому пристало оставаться весёлым до конца. Ибо даны столь презирают слёзы и рыдания, а также другого рода выражения скорби, которые у нас считаются нормальными, что плакать у них не принято ни о своих грехах, ни о смерти близких.


7. Существует много переправ с Зеландии на Сконе, кратчайшая же — в Хельсингборге, который можно видеть с берега. Сконе[Schol.111] - это самая красивая область Дании, отчего происходит и её название. Она славится мужами, изобилует плодами, богата товарами, а теперь к тому же [ещё] и полна церквями. По размеру Сконе[Schol.112] вдвое больше Зеландии, а церквей в ней 300, тогда как в Зеландии их, как говорят, лишь половина от этого числа, а на Фюне - всего треть. Сконе представляет собой окраинную область Дании, это почти остров10, так как она со всех сторон окружена морем и лишь в одном месте соединяется с землёй узкой полоской, которая идёт с востока и отделяет Данию от Швеции. В тех краях лежат густые леса и суровые горы, через которые нужно пройти на пути из Сконе в Готию, так что начинаешь даже сомневаться, на каком из двух путей легче избежать опасности: предпочесть ли морские трудности сухопутным или же сухопутные морским.


8. До некоторых пор епископ в Сконе не назначался, лишь изредка заботились об этом диоцезе какие-то пришельцы из других стран[Schol.113]. Затем сразу двумя церквами управляли зеландский епископ Гербранд и его преемник Авоко. Недавно, после смерти Авоко, король Свен разделил область Сконе на два епископства, первое из них [то есть Лундское] пожаловав Генриху, а второе [Дальбийское] - Эгино. Последнего назначил архиепископ. Генрих был прежде епископом Оркад. Говорят, что в Англии он был сакелларием короля Кнута, а перевезя богатства последнего в Данию, проводил там жизнь в роскоши. О Генрихе также рассказывают, что он, имея пагубную привычку пьянствовать, однажды упился до смерти. То же самое нам стало известно и об Авоко, и о других. Эгино же, напротив, будучи мужем, сведущим в науках и известным своей чистотой, все свои усилия направлял на обращение язычников. Поэтому этот муж и привлёк ко Христу множество народов, до тех пор преданных почитанию идолов, в том числе тех варваров, что зовутся плейканами11, и тех, что обитают на острове Хольм12 по соседству с готами. Говорят, что, услышав его проповедь, все они стали лить слезы, выражая тем самым раскаяние в своих заблуждениях, тут же разбили идолов и приняли крещение. А потом повергли богатства и всё, что у них было, к ногам епископа, умоляя его соизволить принять этот дар. Но епископ отказался и вместо этого научил их построить на эти деньги церкви, кормить нуждающихся и выкупать пленных, которых в тех краях было много.


9. Рассказывают, что этот благородный муж, в то время как в Швеции началось преследование христианства, часто посещал скаранскую церковь и прочих верующих, - ибо они были лишены пастыря, - доставляя утешение тем, которые веровали во Христа, и твёрдо проповедуя слово Божье неверующим. Там он разбил на куски прославленное изображение Фрикко. За все эти добродетели муж Божий был в большой чести у короля Дании и вскоре после смерти Генриха Толстого получил в управление оба сконских епископства - в Лунде[Schol.114] и в Дальби. Свой престол он поставил в Лунде, а в Дальби велел быть приорству живущих по уставу братьев. Итак, честно проведя в священстве 12 лет, светлейший муж Эгино, возвратившись из города Рима, вскоре после того как он добрался до дома, счастливо отошёл ко Христу. Его смерть, а также смерть епископа Фюна[Schol.115] наступила в том же году, когда скончался и наш митрополит13.


10. А теперь, поскольку представился удобный случай, мне кажется уместным сказать кое-что о природе Балтийского моря[Schol.116]. Хотя я упоминал о нём выше, в деяниях епископа Адальдага14, по тексту Эйнхарда, но, поступая по обычаю комментаторов, то, о чём Эйнхард говорит очень коротко, я для сведения наших опишу более подробно. Так, он пишет: «От Западного океана на восток протянулся некий залив»15. Этот залив местные жители называют Балтийским, потому что он наподобие пояса тянется через области скифов на большое расстояние до самой Греции. Он также зовётся Варварским, или Скифским, морем от тех варварских народов, чьи земли он омывает. Западный океан - это, по-видимому, тот, что римские писатели называют Британским[Schol.117]. Он невероятно огромен, страшен и опасен и омывает с запада Британию, которая ныне зовётся Англией. С юга он примыкает к фризам[Schol.118], [Schol.119] и той части Саксонии, которая относится к нашему Гамбургскому диоцезу. К востоку от него живут даны, а также норманны, которые обитают за пределами Дании, и расположено устье Балтийского моря. На севере же этот океан омывает Оркадские острова и окружает земной мир бескрайними просторами. В левой его части расположена Гиберния, родина скоттов, которую ныне называют Ирландией, справа лежат утёсы Норвегии, а ещё дальше - острова Исландия и Гренландия. Там начинается океан, что зовётся Сумрачным.


11. То, что [Эйнхард] говорит, будто «длина этого залива неизвестна», недавно подтвердилось, несмотря на предприимчивость храбрейших мужей - Гануза Вольфа, датского наместника, и короля норманнов Харальда16, которые с большими трудностями в пути и огромной опасностью для своих спутников исследовали размеры этого моря, но, в конце концов, вернулись, сломленные и побеждённые двойной опасностью - бурями и пиратами. Даны же утверждают, что протяжённость этого моря не раз проверена на опыте очень многими; некоторые при благоприятном ветре за месяц добирались из Дании до Острогарда17 Руси[Schol.120]. [Эйнхард] полагает, что «ширина этого моря нигде не превышает ста тысячи шагов, хотя во многих местах он, как выясняется, более узок». Это видно на примере устья названного залива, вход в который из океана между Ольборгом и Вендилой, датскими мысами, и утёсами Норвегии столь узок, что под парусами можно легко пересечь его всего за одну ночь. Выходя за пределы Дании, это море расширяется, а затем вновь сужается в районе страны готов, напротив которых живут вильцы. А затем, чем дальше, тем шире оно становится.


12. «Вокруг этого залива, - пишет [Эйнхард], - живёт множество народов. Даны, также как и шведы, которых мы называем норманнами, владеют северным побережьем и всеми его островами. На южном берегу живут славяне, эсты и различные другие народы, среди которых главными являются велеты»18, которых зовут также вильцами. Данов, шведов и все прочие племена, которые обитают за Данией, франкские историки называют норманнами, тогда как римские историки именуют так гипербореев19, которых Марциан Капелла превозносит многими похвалами.


13. Итак, первыми при устье названного залива, на южном берегу, напротив нас, живут даны, которых называют ютами, до самого озера Шлии. Оттуда начинаются пределы Гамбургской епархии, которые тянутся через земли приморских славян на большое расстояние до реки Пены; там граница нашего диоцеза. Затем, вплоть до реки Одера обитают вильцы и лютичи. За Одером же, насколько нам известно, обитают поморяне. Далее простирается весьма обширная страна поляков, которая, как говорят, граничит с королевством Руси. Эта страна представляет собой последнюю и самую большую область винулов, которой и заканчивается названный залив.


14. Если же вернуться к устью Балтийского моря со стороны севера, то первыми встречаются норманны, потом выдаётся датская область Сконе, а за ней вплоть до Бирки на широких просторах обитают готы. Затем обширными пространствами земель20 правят шведы, до самого «Края женщин»21. За ним, как говорят, обитают виссы, мирры, ламы, скуты и турки22, до самой Руси. Там опять-таки заканчивается названный залив. Итак, берегами этого моря на юге владеют славяне, а на севере - шведы.


15. Знающие [те] места люди уверяют, что некоторые добирались из Швеции в Грецию по суше. Но варварские народы, живущие между ними, мешают этому пути, поэтому [предпочитают] пытать счастья на кораблях.


16. Много островов в этом заливе; всеми ими владеют даны и шведы, а некоторыми также и славяне. Первый из них - расположенная в начале моря Вендила, второй - Морс, третий - Туд23, все - на небольшом расстоянии друг от друга. Четвёртый - Самсё, расположенный напротив города Орхус. Пятый - Фюн, шестой -Зеландия, а седьмой - тот, что примыкает к последнему24; о них мы уже упоминали выше. Восьмым называют тот, который ближе всех к Сконе и Готии и зовётся Хольм25; это - самая славная гавань Дании и надёжная стоянка для судов, которые обычно отправляются к варварам и в Грецию. Кроме того, с юго-востока к Фюну примыкают ещё семь островков, которые, как мы уже говорили, изобилуют плодами. Это Мойланд26, Имбра27, Фальстер, Лолланн, Лангеланн и все остальные близлежащие острова; причём Лолланн расположен ближе всего к славянским землям. Эти пятнадцать островов принадлежат к королевству данов; все они уже украшены светом христианства.

В глубине [моря] есть и другие [острова], которые подчиняются власти шведов. Самым большим из них, пожалуй, является Курланд28, который имеет восемь дней пути. [Там обитает] очень жестокое племя, которого все избегают из-за его склонности к чрезмерному почитанию идолов. Там очень много золота, великолепные кони. Во всех домах - полно волхвов, авгуров и некромантов, [которые даже ходят в монашеских одеждах.] За оракулами туда обращаются со всего света, особенно, испанцы и греки. Мы полагаем, что это - остров Хоры, названный в «Жизни святого Анскария»29, который шведы тогда обложили данью. Ныне - стараниями одного купца, которого датский король побудил к этому многими дарами, - там построена одна церковь. Эту историю, радуясь в Господе, рассказал мне сам король.


17. Кроме того, нам говорили, что в этом море есть ещё множество других островов, и среди них весьма крупный остров Эстланд30, не меньше того, о котором мы только что говорили. [Его жители] совершенно не знают Бога христиан, поклоняются драконам и крылатым существам и даже приносят им в жертву живых людей, которых приобретают у купцов, весьма тщательно проверяя, чтобы на теле [у жертвы] не было пятен, ибо иначе, по их словам, драконы её отвергнут. Рассказывают, что названный остров расположен вблизи «Края женщин», тогда как указанный выше - неподалёку от шведской Бирки.


18. Недалеко от области славян находятся, насколько нам известно, три примечательных острова. Первый из них называется Фембре31. Он лежит напротив вагров, так что его, как и Лолланн, можно видеть из Ольденбурга. Другой остров32 расположен напротив вильцев. Им владеют раны[, или руны][Schol.121], могучее славянское племя. По закону без учёта их мнения не принимают ни одного решения по общественным делам. Их так боятся по причине их близости к богам, вернее к демонам, поклонению которым они преданы более прочих. Оба острова переполнены пиратами и безжалостными разбойниками, которые не щадят никого из приезжих. Ибо всех, кого другие пираты обычно продают, эти убивают. Третий остров зовётся Земландией, и расположен по соседству с русами и поляками[Schol.122]; населяют его сембы или пруссы, люди весьма доброжелательные, которые спешат на помощь тем, кто терпит бедствие на море или подвергается нападению пиратов. Они очень низко ценят золото и серебро, а иноземных мехов, тлетворный дух которых породил в наших землях губительный яд гордыни, у них в избытке. Этих [мехов] у них - как грязи, к нашей, полагаю, погибели, ибо мы всеми правдами и неправдами стремимся к куньему кафтану, словно к высшему блаженству. Так вот, за шерстяные одежды, которые мы называем фальдонами, они дают столь драгоценных куниц. Можно было бы указать и много другого в нравах этих людей, достойного похвалы, если бы только они уверовали во Христа, проповедников которого они ныне жестоко преследуют. Именно у них был увенчан мученичеством сиятельный чешский епископ Адальберт33. И, хотя всё прочее они делят с нами, у них вплоть до сегодняшнего дня запрещён доступ к священным рощам и источникам, которые, как они полагают, оскверняются приближением христиан. Они употребляют в пищу мясо вьючных животных, используют в качестве питья их молоко и кровь, так что, говорят, даже пьянеют. Эти люди зеленоглазы, краснолицы и длинноволосы. К тому же они, затерянные в непроходимых болотах, не желают терпеть над собой никакого господина.


19. Есть в этом море ещё много других островов, которые полны дикими варварами, почему их и избегают мореплаватели. Говорят, что где-то около этих берегов Балтийского моря обитают амазонки[Schol.123], страну которых называют ныне «Краем женщин»34. Некоторые рассказывают, что они становятся беременны от глотка воды. Другие говорят, что они зачинают либо от проезжающих купцов, либо от живущих среди них пленников, либо от других чудовищ, которые там нередки; и это мы полагаем наиболее вероятным. Когда же дело доходит до родов, то дети мужского пола становятся киноскефалами35, а женского - прекраснейшими женщинами36. Живя все вместе, они презирают общество мужчин, и даже, если те приходят, мужественно прогоняют их от себя. Киноскефалы - это те, которые носят голову на груди. Их часто видят пленниками на Руси, и они громко лают вперемежку со словами. Там есть также те, которые зовутся аланами или альбанами, а на своём собственном языке - виссами37; они - безжалостные амброны[Schol.124] и рождаются с седыми волосами. О них упоминает писатель Солин. Их родину охраняют собаки, и если доходит до битвы, то они выстраивают собак в боевом порядке. Там есть также бледные, зелёные и макробии, то есть длинные люди, которых называют гузами; и, наконец, те, которых именуют антропофагами, ибо они едят человеческое мясо. Есть там и множество других чудовищ, которых по их словам часто видят моряки, хотя нам это кажется едва ли заслуживающим доверия.


20. Вот то, что я хотел сказать о Балтийском[ или Варварском] заливе, о котором, насколько я слышал, не упоминает никто из учёных мужей, кроме одного лишь Эйнхарда, о котором мы говорили выше. Полагаю, что древние [римляне], возможно, называли это море другими именами: Скифскими, или Меотийскими, болотами38, либо «Гетской пустынью»39, а также «Скифским берегом», который, как говорит Марциан, «густо населён множеством разнообразных варваров»40. «Там, -писал он, - обитают геты, даки, сарматы, аланы, [невтры], гелоны, антропофаги и троглодиты»[Schol.125]. Сострадая их заблуждению, наш архиепископ учредил митрополией для этих племён Бирку[Schol.126], которая расположена в центре Швеции, напротив славянского города Юмны, обращена к нему и равноудалена от всех берегов этого моря. Первым из наших он поставил в этом городе[Schol.127] аббата Хильтина, которого сам предпочитал называть Иоанном41. Итак, об островах данов сказано достаточно. Теперь же перейдём к народам шведов и норманнов, которые ближе всех к [данам].


21. Перед теми, кто минует датские острова, открывается совершенно новый мир, а именно: Швеция[Schol.128] и Норвегия - две обширнейшие северные страны, до сих пор ещё почти неизвестные в нашем мире. Мудрейший король данов[Schol.129] рассказывал мне о них, что Норвегию с трудом можно пересечь за один месяц, а Швецию, даже двигаясь быстро, нелегко обойти и за два. «Я сам проверял это, - говорил он, -когда недавно в течение 12 лет служил в тех краях при короле Якове. Обе страны окружены высокими горами, причём в большей мере Норвегия, которая охватывает Швецию своими хребтами». О Швеции не умалчивают и древние авторы Солин и Орозий42,[Schol.130] которые пишут, что большую часть Германии занимают свевы, населяющие предгорья вплоть до Рифейских гор. Там же, очевидно, находится и река Эльба, о которой упоминает Лукан43. Она берёт начало в названных горах и, протекая через срединные области готов, - отчего и происходит её название Готэльба[Schol.131], - впадает в океан. Швеция - богатейший край, земля, изобилующая плодами и мёдом. Она также превосходит все прочие области по приплоду скота, отличается превосходными лесами и реками, вследствие чего весь этот край полон чужеземными товарами. Нет, кажется, ничего такого, чего не было бы у шведов, кроме разве что столь любимой и чтимой нами гордыни. Ибо все символы пустой славы, как то золото, серебро, царские кони, бобровые и куньи шкурки, которые своей прелестью сводят нас с ума, они ни во что не ставят. И только в женщинах они не знают меры[Schol.132]. Каждый из них в соответствии со своими возможностями одновременно имеет двух, трёх или более жён; богачи и знать держат их без счёта. Все сыновья, рождённые от такого сожительства, считаются законными. Если же кто-нибудь познает чужую жену или силой возьмёт девушку, или разграбит чьё-либо добро, или совершит иное беззаконие, то его наказывают смертной казнью. Хотя все гипербореи отличаются гостеприимством, наши шведы в этом отношении выделяются особо. Позорнее всего считается у них отказать приезжему в гостеприимстве, так что они даже устраивают между собой состязание, каждый стремясь показать, что именно он достоин принимать гостя. [Хозяин] принимает гостя по всем правилам гостеприимства и в каждый из дней, сколько приезжий пожелает оставаться, водит его в гости ко всем своим друзьям. Подобная добродетель у них в обычае. Проповедников истины, - если только те чисты, умны и достойны, - шведы принимают с такой большой любовью, что даже не возражают против присутствия на общем совете племён, который они называют «варх», епископов. Они часто и охотно слушают о Христе и христианской вере. Шведов можно склонить к нашей вере нехитрыми речами, если только дурные учителя, «ищущие своего, а не того, что угодно Иисусу Христу»44, не собьют с толку тех, которые могут спастись.


22. Племена шведов весьма многочисленны; они славятся своей силой и умением обращаться с оружием и, независимо оттого, сражаются ли они на конях или на кораблях, показывают себя превосходными воинами. Поэтому, очевидно, они и обуздывают своей мощью остальные северные народы. Их короли происходят из древнего рода, однако их власть зависит от мнения народа[Schol.133]: то, что все одобрят на общем собрании, король должен утвердить, если только ему не покажется лучшим иное решение, которому и подчиняются шведы, - иногда против воли. Таким образом, дома они пользуются равноправием. Но отправляясь на войну, шведы во всём повинуются королю или тому, кого король сочтёт способнее прочих. Если во время битвы они попадают в затруднительное положение, то из множества богов, которых они почитают, шведы призывают на помощь лишь одного; ему же они дают обеты сразу после победы и предпочитают его всем остальным. Христианского Бога они по общему решению провозгласили сильнейшим из всех, ибо другие боги часто обманывали их, а этот всегда являлся вернейшим помощником в любом деле.


23. Из народов Швеции ближе всех к нам обитают готы, именуемые западными, а прочие называются восточными[Schol.134]. Вестраготия граничит с датской областью Сконе. Говорят, что из Сконе семь дней пути до большого готского города Скары. Далее же, вдоль того моря, что зовётся Балтийским, и вплоть до Бирки, тянется Остроготия. Первым епископом готов был Тургот[Schol.135], а вторым Готшалк, как говорят, муж мудрый и добрый, если не считать того, что он, сидя дома, предпочитал труду отдых. Третьим наш архиепископ поставил Адальварда Старшего, воистину достохвального мужа. Придя к варварам, он как учил, так и жил. Ведя святой образ жизни, он доброй проповедью приобщил к христианской вере великое множество язычников. Он был также знаменит своими чудесами, так что в случае нужды по требованию варваров делал так, чтобы шёл дождь или чтобы снова наступала ясная погода, а также многое другое, чему до сих пор стремятся научиться мудрецы. Этот замечательный муж жил в Готии, усердно проповедуя всем имя Господа Иисуса, и там же после многих испытаний, которые он охотно претерпел ради Христа, оставил земле свою бренную плоть; дух же его принял небесный венец[Schol.136]. После него архиепископ поставил в тех краях какого-то Ацилина, который ни за что другое, кроме как за огромный рост, не был достоин носить сан епископа. Напрасно готы отправляли к нему посольство: любя покой и уют, он оставался в Кёльне, предаваясь удовольствиям до самой смерти.


24. Между Норвегией и Швецией живут вермиланы45, финнеды и другие народы. Все они уже христиане и относятся к скаранской церкви. На границе Швеции и Норвегии, на севере, обитают скритефинны, которые бегают быстрее диких зверей. Самым большим их городом является Хельсингланд46. [Schol.137] Сюда архиепископ первым поставил епископа Стенфи и, сменив ему имя, назвал его Симеоном47. Последний привлёк своей проповедью многих из названных племён. Кроме того, существует ещё неисчислимое множество других шведских племён, из которых, насколько нам известно, в христианство обращены только готы, вермиланы, частично скритефинны и их соседи.


25. Итак, вот краткое описание Свеонии, или Швеции: на западе её населяют готы и находится город Скара; на севере живут вермиланы и скритефинны, чьей столицей является Хельсингланд; на юге же её на всём протяжении омывает Балтийское море, о котором мы говорили выше. Там находится большой город Сигтуна. С востока к Швеции примыкают Рифейские горы с их пустынными пространствами и глубокими снегами; доступ туда преграждают стада звероподобных людей. Там живут амазонки, киноскефалы и циклопы, у которых во лбу один глаз. Там же обитают и те племена, которых Солин называет имантоподами и которые скачут на одной ноге48; а также те, чьей любимой пищей является человеческое мясо, из-за чего их избегают и по праву ничего о них не говорят. Король данов, которого я часто вынужден поминать, рассказывал мне об одном племени, которое имеет обыкновение спускаться с предгорий на равнину; эти люди малы ростом, но силой и проворностью не уступают шведам. «Откуда они приходят - неизвестно, - говорил он, - но, внезапно появляясь, то ежегодно, то раз в три года, они, если им не оказать сопротивления всеми силами, опустошают весь край и опять уходят». Обычно рассказывают ещё и многое другое, что я ради краткости опускаю. Пусть об этом говорят те, кто уверяет, что сам видел подобное. (26). А теперь скажем несколько слов о суевериях шведов.


26. У этого племени есть знаменитое святилище, которое называется Упсала[Schol.138], [Schol.139], и расположено недалеко от города Сигтуны [или от Бирки]. В этом храме, который целиком изготовлен из золота, находятся статуи трёх почитаемых народом богов. Самый могущественный из них - Тор - восседает на троне посреди парадного зала; с одной стороны от него - Водан, а с другой - Фрикко. Их полномочия распределяются следующим образом: «Тор, - говорят шведы, - царит в эфире, управляет громом и реками, ветрами и дождями, ясной погодой и урожаями. Второй - Водан, что означает «ярость», - ведёт войны, даёт людям мужество в битвах с врагами. Третий - Фрикко - дарует смертным мир и наслаждения. Последнего изображают с огромным фаллосом. Водана же шведы представляют вооружённым, как у нас обычно Марса. А Тор со своим скипетром напоминает Юпитера. Они также почитают обожествлённых людей, даря им бессмертие за славные подвиги, как говорится и в «Жизни святого Анскария»49, где мы читаем, что они подобным образом поступили с королём Эриком.


27. Ко всем их богам приставлены жрецы, которые от имени народа приносят им жертвы. Если грозит голод или мор, они приносят жертву идолу Тора, если война - Водану, если грядут свадебные торжества - Фрикко. Они также имеют обычай каждые девять лет проводить в Упсале общее для всех шведских провинций торжество[Schol.140]. От участия в этом торжестве не освобождается никто. Короли и народы, все вместе и поодиночке, отсылают свои дары в Упсалу, и, что ужаснее всего, те, которые уже приняли христианство, вынуждены откупаться от участия в подобных церемониях. Жертвоприношение происходит следующим образом: из всей живности мужского пола в жертву приносят девять голов; считается, что их кровь должна умилостивить богов[Schol.141]. А тела этих животных развешивают в ближайшей к храму роще. Эта роща столь священна для язычников, что даже деревья её, согласно поверью, становятся божественными благодаря смерти и разложению жертв. Один христианин рассказывал мне, что видел в этой роще висевшие вперемежку тела собак, лошадей и людей, общим числом 72. А о многочисленных нечестивых магических песнопениях, которые они обычно исполняют, совершая обряд жертвоприношения, лучше будет вообще умолчать.


28. Недавно в этой провинции произошло замечательное событие, ставшее широко известным благодаря своей значимости. Весть о нём дошла и до архиепископа. Один из жрецов, которые обычно прислуживают в Упсале демонам, в дни веселий без причины ослеп. Будучи мужем разумным, он решил, что такое несчастье послано ему за почитание идолов и что, служа ложным богам, он, по-видимому, оскорбил могущественного Бога христиан. И вот ночью явилась ему прекрасная дева и сказала, что, если он уверует в её сына и отринет почитавшиеся им кумиры богов, она вернёт ему зрение. Тогда он - готовый на всё ради такого дара - во сне обещал деве, что так и поступит. Она же добавила: «Знай, что, истинно, это место, где ныне проливается столько невинной крови, вскоре будет освящено в мою честь. А чтобы в тебе не осталось и капли сомнения, прозри во имя Христа, сына моего!». Едва только свет вернулся его очам, он уверовал и, обойдя все соседние области, легко обратил язычников к вере в того, кто избавил его от слепоты.


29 (28). Движимый этими чудесными делами наш архиепископ внял гласу, говорившему: «Возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве»50, и поставил в тех краях Адальварда Младшего, взятого из бременского капитула, мужа начитанного и блиставшего добротой нравов. Через посланцев светлейшего короля Стенкиля он определил ему престол в городе Сигтуне, отстоящем от Упсалы на один день пути. Существует такой путь: от датского Ско-не, плывя под парусами, через пять дней достигаешь Сигтуны или Бирки, ибо обе расположены рядом. Если же двигаться по суше, то из Сконе через области готов и города Скару, Телгас51 и Бирку доберёшься до Сигтуны ровно через месяц.


30 (29). Итак, движимый пылким желанием проповедовать Евангелие Адальвард прибыл в Швецию и за короткое время обратил в христианскую веру всех жителей Сигтуны и её окрестностей[Schol.142]. Он также условился со святейшим епископом Сконе Эгино, чтобы они вместе явились к языческому храму, именуемому Упсалой, где смогли бы, возможно, представить Христу плоды своего труда. Они были готовы с радостью принять любые муки, только бы уничтожить тот дом, который является оплотом варварских суеверий. Они хотели разрушить этот дом, а если удастся, то и сжечь, чтобы затем последовало обращение всего народа. Но благочестивый король Стенкиль, знавший о том, что говорят в народе об этом желании Божьих исповедников, отговорил их от подобного дела, упирая на то, что оно грозит им немедленной смертью, а ему, - приведшему на родину подобных злодеев, - изгнанием, и что после этого к язычеству вернутся все те, кто ныне верует, как можно видеть из того, что недавно случилось в землях славян52. Согласившись с этими доводами короля, епископы обошли все готские города, где разрушали идолов, а затем обращали многие тысячи язычников в христианство. После смерти Адальварда, постигшей его у нас, архиепископ поставил на его место некоего Тадико из Рамельсло53, который из страсти к обжорству предпочёл пребывание дома жребию апостола. Итак, о Швеции и её церемониях сказано достаточно.


31 (30). Поскольку Норманния является крайней провинцией круга земного, то и мы соответственно отводим ей место в самом конце книги[Schol.143]. Впрочем, ныне её называют Норвегией. Кое-что о расположении и размерах этой страны мы уже сказали выше, описывая её вместе со Швецией; теперь же следует упомянуть о ней особо: данная область в длину простирается до самых отдалённых пределов севера, отчего и происходит её название. Она берёт начало у скалистых мысов того моря, которые обычно называют Балтийским. Затем её хребты поворачивают на север и ведут свои изгибы вдоль берега ревущего океана, заканчиваясь в Рифейских горах, где и угасает измождённый мир. Кроме суровых гор и чрезмерного холода Норвегия отличается также совершенной бесплодностью и пригодна исключительно для скотоводства. Подобно арабам норманны пасут свой скот далеко в степях. Скотоводство проникло во все сферы их жизни: молоко они употребляют в пищу, а из шерсти делают одежду. Норвегия воспитывает храбрейших воинов, не смягчённых изобилием плодов, которые чаще сами нападают на других, чем подвергаются нападениям. С соседними шведами норманны сосуществуют без вражды, тогда как от данов, - столь же бедных, как и они сами, - иногда терпят нападения54, впрочем не оставляя их безнаказанными. Движимые недостатком дел на родине, они обходят весь мир и посредством пиратских набегов на те или иные земли добывают богатства, которые привозят домой, восполняя таким образом неудобства своей страны. Однако после принятия христианства они, получив благотворные знания, научились «ценить мирную жизнь и истину»55, довольствуясь своей бедностью. То, что собрали, они предпочли раздать и рассеять, вместо того чтобы, как прежде, собирать рассеянное. И хотя поначалу все они поклонялись нечестивым изображениям злых сил, теперь норманны «вместе с апостолом бесхитростно приняли Христа и его распятие»56. Они - самые умеренные из всех смертных, и как в пище, так и в нравах ценят скромность и умеренность. Кроме того, они настолько чтят священников и клир, что едва ли найдётся среди них такой христианин, который бы не приходил ежедневно слушать мессу. Однако и у норманнов, и у данов принято хорошо платить за крещение и конфирмацию, освящение алтарей и посвящение в церковные должности. Я думаю, что это произошло из-за жадности священников; поскольку варвары до сих пор либо не слышали о десятине, либо не хотят её платить, их заставляют платить за то, что они должны получать бесплатно. Ведь даже посещение больных и погребение мёртвых[Schol.144] там стоит денег. Нравы же варваров столь замечательны, - мне это достоверно известно, - что их развращает только жадность священников.


32 (31). Во многих местах Швеции и Норвегии пастухами скота бывают даже знатнейшие люди, живущие по обычаю патриархов и трудом [своих] рук. Все жители Норвегии - христиане, не считая тех, которые обитают далеко на севере, возле океана. Среди последних, как говорят, колдовские чары и заклинания до сих пор имеют такую силу, что 57они уверяют, будто знают, что происходит с каждым человеком во всём мире57. Громким бормотанием они также вытаскивают на берег моря огромных китов и с лёгкостью делают многое другое из того, что мы читаем в Писании о чародеях. Я слышал, что в труднодоступных горах, которые там есть, живут бородатые женщины, а обитающие в лесах мужчины редко позволяют себя видеть. В качестве одежды они используют шкуры диких животных и, говоря между собой, скорее скрежещут зубами, чем произносят слова, так что соседние народы с трудом могут их понимать. Те горы, ужасающие вечными снегами, римские авторы называли Рифейским хребтом. Скритефинны не могут жить без холода и снега, а быстротой передвижения по глубоким снегам превосходят даже диких зверей[Schol.145]. В этих горах такое множество диких зверей, что большая часть края живёт исключительно лесным зверем. Там охотятся на туров, буйволов и лосей, как в Швеции; впрочем, на зубров охотятся и в земле славян и на Руси; но только в Норвегии водятся чёрные лисицы и зайцы, белые куницы и такого же цвета медведи, которые, как и туры, живут под водой. И поскольку многое там кажется совершенно иным и необычным для нас, я оставляю говорить более подробно об этом и о других жителях этого края.


33 (32). Столичным городом норманнов является Тронхейм, который украшен ныне церквями и отличается большим количеством народа. В нём покоится тело блаженнейшего Олафа, короля и мученика[Schol.146]. У его могилы вплоть до настоящего дня Господь совершает чудеса исцеления, так что даже из дальних краёв сюда стекаются те, кто надеется облегчить свои страдания через посредничество святого. Путь в это место таков: от Ольборга или датской Вендилы за один день можно добраться по морю в норманнский город Вик58, а оттуда, повернув паруса налево, вдоль берегов Норвегии за пять дней доберёшься до Тронхейма. Можно двигаться и другой дорогой, ведущей по суше из датского Сконе прямо до Тронхейма. Однако второй путь требует больше времени, поскольку идёт по горам и полон опасностей. Из-за этого путники его и избегают.


34 (33). Первым в Норвегию из Англии прибыл некий епископ Иоанн[Schol.147]. Он окрестил короля и народ59. После него епископом стал Гримкиль, бывший послом короля Олафа к архиепископу Унвану60. Третьим был Зигфрид, [дядя по матери Осмунда][Schol.148], который проповедовал и в Швеции, и в Норвегии. Он вместе с другими небезызвестными норманнскими священниками исполнял свои обязанности среди этого народа вплоть до нашего времени. После его смерти наш архиепископ по просьбе норманнов поставил в городе Тронхейме епископа Тольфа и где-то в тех же краях Севарда. Он, хоть и был недоволен Асготом и Бернгардом, которых посвятил папа, но, получив удовлетворение, отпустил их от себя с подарками. Стараниями их всех слово Божье и поныне привлекает множество душ, так что святая мать-церковь процветает и приумножается во всех провинциях Норвегии. У норманнов и шведов до сих пор, ввиду недавнего насаждения христианства, епархии не имеют чётких границ, но каждого из епископов принимает какой-нибудь король или народ, и они сообща строят церковь и, обходя край[Schol.149], обращают в христианство, сколько могут жителей, управляя ими, - пока живы, - без всякой зависти.


35 (34). За Норвегией, которая является самой крайней северной страной, ты не найдёшь ни одного человеческого поселения, но лишь устрашающий взор беспредельный океан[Schol.150], что обнимает весь мир61. На нём, против Норвегии, лежит множество небезызвестных островов. Почти все они подчиняются ныне власти норманнов и потому не должны выпадать из нашего повествования; ведь они тоже относятся к Гамбургскому диоцезу. Первые из них - Оркадские острова, которые варвары называют Органскими. Они рассеяны по океану, подобно Кикладам[Schol.151]. Римские авторы Марциан и Солин пишут о них следующее: «За Британией, там, где простирается бесконечный океан, лежат Оркадские острова, из которых 20 необитаемы, а 16 обитаемы»62. «Оркадские острова, числом почти 40, расположены по соседству с Электридами, на которых добывают янтарь»63. Таким образом, Оркады расположены между Норвегией, Британией и Гибернией, смеясь над угрозами ревущего океана. Говорят, что из норманнского города Тронхейма можно доплыть до этих островов за один день. Кроме того, считается, что от Оркад, независимо от того, повернуть ли паруса в Англию или в Шотландию, оба пути имеют равную длину. Первым на Оркадские острова, - впрочем, до этого ими управляли епископы из англов и скоттов, - наш архиепископ по приказу папы поставил в город Бласкону64 епископа Турольфа, который должен был заботиться там обо всём.


36 (35). «Остров Туле, - продолжают они65, - отделён от прочих островов бескрайним океаном и расположен посреди него, так что его трудно заметить». Тем не менее как римские писатели[Schol.152],[Schol.153], так и варвары сообщают об этом острове много такого, что достойно упоминания. «Туле, - говорят они, - это самый отдалённый остров, на котором после летнего солнцестояния, когда солнце проходит созвездие рака, не бывает ночи, а после зимнего - подобным же образом отсутствует день. Считается, что эти периоды длятся по шесть месяцев»66. О том же писал и Беда: «Нет сомнений, что летом в Британии[Schol.154] белые ночи, а после солнцестояния в течение шести месяцев сплошной день, ночи же возвращаются к зиме в результате обратного движения солнца. Пифей из Массилии сообщает, что то же явление наблюдается на острове Туле, который лежит к северу от Британии на расстоянии шести дней плавания»67.[Schol.155] Этот Туле называется ныне Исландией по тому льду, что сковывает океан. У этого льда, как говорят, есть такая примечательная особенность: он настолько чёрный и сухой, - очевидно, из-за своей древности, - что раскалён и жжётся. Названный остров очень велик; его населяет множество народа. Все эти люди живут исключительно за счёт разведения скота и укрываются его шкурами. Там не растут плоды, и очень мало деревьев. Кроме того, местные жители обитают в подземных пещерах под одной крышей со своим скотом. Итак, проводя свою жизнь в святой простоте, жители не ищут ничего сверх того, что даёт им природа, и могут радостно сказать вслед за апостолом: «Имея пропитание и одежду, будем довольны и тем»68. Ведь они даже используют горы в качестве укреплённых жилищ, а источники в качестве укрытий. Этот блаженный, говорю я, народ, бедности которого никто не завидует, тем более блажен, что ныне все они приняли христианство[Schol.156].[Schol.157]. В нравах здешних жителей много замечательного, и особенно их любовь, прямым следствием чего является то, что между ними всё общее, и это касается как местных жителей, так и приезжих. Своего епископа они чтят как короля. Весь народ уважает его волю и всё, что тот постановит, от Бога ли, из Писания или на основании обычаев других народов, считает законом[Schol.158]. [Наш архиепископ воздал Богу огромную благодарность за то, что они обратились в его время. Впрочем, вера, бывшая у них ранее, благодаря присущему ей естественному праву не сильно расходилась с нашей верой.] Итак, по их просьбе архиепископ поставил туда одного святейшего мужа по имени Ислейф. Он был прислан к владыке из этой страны и, - окружённый почётом, - какое-то время гостил у него, в то же время обучаясь, как лучше просветить народ, недавно обратившийся ко Христу. Через него архиепископ передал исландскому и гренландскому народу свои письма, почтительно поприветствовав их церкви и обещая в скором времени самому навестить свою паству, дабы они вместе насладились полным счастьем69. В этих словах обнаруживается та великая важность, которую он придавал своей миссии; это желание владыки тем более достойно похвалы, что и апостол, как мы знаем, собирался отправиться в Испанию, чтобы проповедовать там слово Божье70, но не смог это исполнить. Вот то, что я достоверно узнал об Исландии и далёком Туле, избегая россказней.


37 (36). В океане есть также много других островов, из которых не самым малым является Гренландия, лежащая ещё глубже в океане напротив шведских гор или Рифейских хребтов. Говорят, что от берегов Норвегии до него, как и до Исландии, идти под парусами пять-семь дней. Люди там светло-зелёные от моря, отчего и страна получила своё имя71. Они ведут такую же жизнь, как и исландцы, за исключением того, что отличаются большей жестокостью и угрожают проплывающим пиратским разбоем. К ним также, по слухам, пришло христианство72.


38 (37). Третий остров - это Халагланд73. Он расположен ближе к Норвегии и по размеру равен предыдущим[Schol.159]. Летом, около времени солнцестояния, там в течение четырнадцати дней непрерывно светит солнце, и равно столько же времени оно не появляется зимой. Это явление удивляет варваров, поскольку они не знают, что различия в продолжительности дня происходят из-за прихода и ухода солнца. Ведь земной мир - круглый, а потому солнце, совершая оборот, несёт свет, приходя в то или иное место, и оставляет тьму, уходя из него. Когда оно движется вверх к летнему равноденствию, дни в северных странах удлиняются, а ночи укорачиваются; когда же солнце движется вниз к зимнему равноденствию, то же самое наблюдается в южных странах. Не зная этого, язычники почитают землю, где смертные могут лицезреть подобные чудеса, святой и блаженной. Король данов, а также многие другие свидетельствуют, что описанное явление действительно происходит в тех краях, так же как и на других островах, в Швеции и Норвегии.


39 (38). Кроме того, он упоминал и ещё об одном острове, открытом многими в этом океане; он называется Винланд74, потому что там сам по себе растёт виноград, давая отличное вино. Там же растут плоды, хотя никто их не сеял, что известно нам не из выдуманных басен, а из достоверных сообщений данов. [За этим островом, - говорил король, - в океане нет больше обитаемой земли, ибо те места покрывают несносные льды и заполняющий всё туман. Марциан пишет об этом следующее: «В одном дне плавания от Туле море затвердевает»75. Многоопытный норманнский правитель Харальд76 недавно исследовал этот вопрос. Плывя на кораблях, он хотел выяснить величину северного океана, однако, увидев туманные пределы угасающего мира и исполинскую бездну, едва уцелев, повернул назад].a


40 (39). Также светлой памяти архиепископ Адальберт говорил нам, что в дни его предшественника какие-то знатные мужи из Фризии поплыли на север, намереваясь пересечь море. bОни предприняли это, потому что их собратья говорили, что если плыть прямым курсом на север из устья реки Везера, то не встретишь никакой земли, кроме бескрайнего океанаb. Эти люди сговорились исследовать столь необычную вещь и в хорошую погоду начали свой путь от берега Фризии. Миновав Данию и Британию, они прибыли к Оркадам и, оставив их слева, - справа от них была Норвегия, - после долгого плавания увидели ледяные берега Исландии. Затем, направив свой путь в сторону северного полюса, они увидели за собой те самые острова, о которых мы писали выше. Они решились на столь дерзостное путешествие, предварительно вверив себя всемогущему Богу и святому исповеднику Виллехаду, на тот случай, если вдруг погибнут в беспросветном тумане ледовитого океана. И вот бушующий океанский пролив, возвращаясь назад к тайным своим истокам, стремительным потоком потащил в хаос несчастных моряков, уже отчаявшихся и помышлявших лишь о смерти. [Говорят, что там - самое жерло пучины.] Это та бездна, в которую всегда возвращается море; она поглощает его воды, и тогда море убывает, а когда она снова извергает их, оно прибывает. Тогда путешественники стали призывать на помощь только лишь милосердие Божье, моля, чтобы Господь принял их души. И вот могучее морское течение суда некоторых из них унесло, а остальных выбросило далеко позади первых. Так, изо всех сил налегая на вёсла и тем самым помогая течению, они с Божьей помощью избежали величайшей опасности, которую уже видели перед своими глазами.


41 (40). Избежав опасностей, связанных с туманом и стужей, путешественники неожиданно пристали к какому-то острову, который был окружён скалами, наподобие укреплённого города77. Они высадились, чтобы осмотреть место, и обнаружили там людей, которые в дневное время прятались в подземных пещерах. Возле ворот их жилищ лежало бесчисленное множество сосудов из золота и других металлов, которые среди смертных считаются редкими и драгоценными. Обрадовавшись, гребцы взяли из этих сокровищ столько, сколько смогли унести, и спешно возвратились на корабль. Возвращаясь назад, они вдруг заметили людей огромного роста, которых у нас называют циклопами. Циклопов сопровождали псы, по размеру сильно превосходящие обычных четвероногих78. Напав, они схватили одного из путешественников и растерзали его прямо на глазах у остальных. Оставшиеся бросились на суда и сумели избежать опасности. Гиганты, говорят, с воплями преследовали их почти до открытого моря. Сопутствуемые такой удачей фризы прибыли в Бремен, где всё по порядку рассказали архиепископу Алебранду и принесли жертвы за благополучное возвращение благому Христу и его исповеднику Виллехаду.


42. [Достойно упоминания и то, что в этом месте прилив моря происходит дважды в день, что кажется всем великим чудом, так что те, кто тщательно исследует тайны бытия, впадают в сомнение относительно этого явления, причина которого им неизвестна. Макробий79 и Беда80, как кажется, пишут что-то об этих вещах. Лукан81 же признает, что ничего о них не знает, а различные авторы высказывают различные мнения. Все избегают неустойчивых доводов, нам же достаточно воскликнуть вместе с пророком: «Как многочисленны дела Твои, Господи! Всё соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих»82. А также: «Твои небеса и Твоя земля»83; «Ты владычествуешь над яростью моря»84; «Правда твоя - бездна великая»85, и потому справедливо зовётся непостижимой86.]


43 (41). Вот то, что мы узнали о природе северных стран87 и привели здесь во славу Гамбургской церкви; мы видим её украшенной подобным даром божественной любви и желаем, чтобы она силой своей проповеди вслед за большей уже их частью обратила в христианство всё неисчислимое множество относящихся к её ведению народов, и только там, полагаю я, может замолчать Евангелие, где лежит предел мира. Эта спасительная для народов миссия, начало которой было положено святым Анскарием, вплоть до сегодняшнего дня обогащается всё новыми приращениями - если заканчивать смертью Адальберта Великого - вот уже около 240 лет88.


44 (42). И вот этот крайне дикий народ данов, или норманнов, или же шведов, который, по словам блаженного Григория, «раньше не умел ничего, кроме как варварски скрежетать зубами, теперь научился петь «аллилуйя» во славу Божью». И вот этот народ пиратов, некогда, как мы знаем, опустошавший все области Галлии и Германии, ныне довольствуется тем, что сидит в своих пределах, говоря вместе с апостолом: «Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего», а также: «веруем, что увидим благость Господа на земле живых»89. И вот ужасная страна их, в прошлом недоступная из-за существовавшего там почитания идолов, - «чей лик не добрей, чем у скифской Дианы»90, - теперь, отбросив присущую ей от природы ярость, допускает везде проповедников истины, а жители этой страны, разрушив жертвенники ложных богов, воздвигают церкви и вместе с другими народами превозносят хвалами имя Христово. Это, разумеется, «изменение десницы Всевышнего»91, и тем быстрее распространяется слово всемогущего Бога, что от восхода солнца и до заката, на юге и на севере прославляется имя Господа и всякий язык повторяет, что Господь наш Иисус Христос пребывает во славе Бога-Отца, живя и царствуя с Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.


ЭПИЛОГ МАГИСТРА АДАМА К ЕПИСКОПУ ЛИЕМАРУ
Прими, великий епископ, сей малый дар твоего раба,
Который он преподносит тебе и церкви в сердечной любви!
Он, правда, слишком мал и по моему разумению едва ли достоин того1,
Чтобы глазу Катона2 было угодно ещё раз его просмотреть.
Ибо, когда ты украшаешь свою речь цветистыми оборотами,
Когда язык твой - ключ к священной библиотеке,
Когда ты внимательно исследуешь благочестивые творения отцов,
Что могут значить для тебя сии бессвязные речи?
Но, хоть Богу и угодны многочисленные дары сильных,
Помни, что две лепты вдовы часто более ценны3.
Я верю, что этот, посвящённый тебе труд также покажется тебе
Более ценным, ибо ты не найдёшь в нём ни лжи, ни чего-либо лишнего;
Но каждая страница поёт истинную хвалу церкви и излагает историю Бремена.
Тем большая честь жениху, когда говорят о славе его невесты.
Раз ты просмотрел бесчисленные кипы книг,
То, конечно, знаешь, что все они повествуют о чужих землях.
Эта же книга - твоя, обращена только к тебе
И повествует о деяниях твоих предшественников вплоть до твоего времени.
Так что благосклонно отнесись к дерзаниям юноши.
Прошу, не лишай надежды твоего раба,
Который из уважения к тебе не постыдился стать поэтом.
Признаюсь, достопочтенный и добрый пастырь,
Что если у меня и не вышло ничего путного, то я всё же писал чистую правду,
Используя только тех свидетелей, которые действительно заслуживали доверия.
Я не ищу этой работой ни славы, ни почестей,
Ибо считаю, что угодить тебе - уже достаточная награда за труд.
Подумай, насколько славен для твоего монастыря тот факт,
Что младший из братьев осилил такой труд,
В котором освещены первые шаги нашей церкви,
Содержится описание спасения северных народов
И раскрыты деяния твоих предшественников.
Придёт время, когда знаменитые деяния твоей славы
Или мы, или кто-то ещё из числа твоих слуг
Опишем высоким стилем, если будем живы.
Хотя твои деяния и так хорошо известны по всему миру
И молва неустанно говорит о них без всякого автора.
Ибо кто же пропустил тот счастливый выбор,
Когда по древнему обычаю отцов Святой Дух признал тебя
Достойным звания пастыря и избранником Божьим?
Ведь этот праздник тогда отмечали чуть ли не все верующие4.
Сколько слёз пролили за тебя люди,
Когда все они, прежде удручённые5, в едином порыве
Возжелали тебя таким, каков ты есть, а ты оказался ещё лучше,
Чем мы надеялись или того заслуживала наша вера!
Ты снял с шеи народа тяжёлую цепь,
Изгнал из людских сердец тяжкие думы,
Печаль угнетённого люда обратил в радость.
Ты возвратил духовенству, незаконно страдавшему от коварства лиходеев,
Его собственность, избавил нас от древних заблуждений
И вернул священному храму его великолепие.
Мир, покинувший землю из-за старинной вражды,
Ты вновь вернул церкви; и вот они в третий раз вступили в сраженье6,
Но ты привёл к поцелую враждующие умы7.
Если что-то осталось ещё, что мешает общей радости,
Пусть Бог позволит тебе это устранить; пусть он даст тебе также возможность
Избавить от бед и страданий и Бремен, и Гамбург,
Которые долгое время уже плачут, словно в темнице,
Один - разорённый язычниками, другой - в окружении тиранов.
О, отец Лиемар, пусть поможет тебе милость Христова,
А мы, твоя паства, также поддержим тебя устами и сердцем!
(обратно)

Схолии


Схолия 1. Эйнхард, капеллан императора Карла, описал его жизнь и саксонские войны.

Схолия 2. Папой тогда был Павел I1.

Схолия 3. Фризия - это приморский край, труднодоступный из-за непроходимых болот. Он включает в себя 17 округов, треть которых относится к Бременскому епископству. Вот их названия: Остергау, Рюстринген2, Вангеланд3, Дисмери4, Харлин-герланд5, Норден и Морсети6. Эти семь округов владеют примерно 50 церквями. Эту часть Фризии отделяют от Саксонии болотистое Вапельгау7 и устье реки Везер. А от остальной Фризии её отделяют болота Эмсгау и океан.

Схолия 4 (5)8. Записано в «Деяниях св. Анскария»9 и грамотах римских понтификов.

Схолия 5 (6). Турхольц - крупнейший монастырь во Фландрии, знаменитый своими монахами, за возвращение которого епископы нашей церкви ведут давнюю тяжбу. Однако архиепископ Адальберт довёл это дело до конца, а именно уладил спор посредством достойной замены; цезарь и герцог Фландрии одобрили это решение10.

Схолия 6 (7). Собор по поводу объединения состоялся в Вормсе в присутствии цезаря и епископов, как то свидетельствует грамота.

Схолия 7 (8). Дворец в Ахене в течение 80 лет, вплоть до времён Оттона, лежал в запустении, разрушенный ярлом Орвигом.

Схолия 8 (9). Там были убиты короли Готфрид и Зигфрид11.

Схолия 9 (10). Оба - и король, и папа-нашли постыдный конец своей жизни; ибо папа Формоз ужё после смерти был низложен своим преемником12, и кости его выброшены из могилы. А короля Арнульфа ещё при жизни заели черви13; наконец, он умер от яда, получив от Бога суровую кару.

Схолия 10 (11). Папа Стефан14, который занимал должность в течение 7 лет, велел Герману, архиепископу Кёльнскому, и Адальгару, архиепископу Гамбургскому, спорившим по поводу Бременской церкви, явиться на собор в Вормс и поручил Фуль-ку15, архиепископу Реймскому, от своего имени расследовать их дело.

Схолия 11 (12). С востока штурмаров омывает река Билена, которая так же, как и вышеназванная река16, впадает в Эльбу.

Схолия 12 (13). Травена- это река, которая протекает через земли вагров и впадает в Варварское море; на этой реке расположены - единственная гора Альберг17 и город Любек.

Схолия 13 (14). Река Цвентина вытекает из озера, на котором расположен город Плён. Затем она протекает через леса Изарнхо18 и впадает в Скифское море.

Схолия 14 (15). По ту сторону Одера первыми обитают поморяне, а затем поляки, которые с одной стороны граничат с пруссами, с другой - с чехами, а на востоке - с русами.

Схолия 15 (16). Ольденбург - это крупный город славян, которые зовутся ваграми; он расположен возле моря, которое называют Балтийским или Варварским, в одном дне пути от Гамбурга.

Схолия 16 (17). Хижане и черезпеняне живут по эту сторону реки Пены, а доленчане и ратари - по ту сторону этой реки. Эти четыре народа называют вильцами или лютичами за их храбрость.

Схолия 17 (18). Моравы - это славянские племена к востоку от чехов; с одной стороны они граничат с поморянами и поляками, а с другой - с венграми и печенегами19, кровожадным народом, который питается человеческим мясом.

Схолия 18 (19). Сорбы - это славяне, которые населяют расположенные между Эльбой и Заале районы; их соседями являются тюринги и саксы. По ту сторону реки Оры20 проживают другие сорбы.

Схолия 19 (20). Беда21: «Британия - это остров в океане, который прежде назывался Альбионом; он расположен к северо-западу, на значительном расстоянии от Германии, Галлии и Испании - крупнейших частей Европы. К югу лежит Бельгийская Галлия, ближайший путь к которой для путников проходит через город, называемый Порт рутубиев22. Гиберния23 - это крупнейший после Британии остров, расположенный к западу от неё; он не так протяжён к северу, как Британия, но гораздо далее простирается на юг, к северным берегам Испании».

Схолия 20 (21). В 966 году Господнем даны были обращены к вере неким Поппо24, который пронёс перед всем народом кусок раскалённого железа; видя это, король Харальд оставил идолопоклонство и вместе со всем народом обратился к почитанию истинного Бога, а Поппо возвёл в епископы.

Схолия 21 (22). В 973 году Господнем Венцеслав25, князь Чехии, был замучен своим братом Болеславом, который лишил его княжеской власти. Ради него Бог почтил город Прагу, где тот покоится, многими чудесами.

Схолия 22 (23). Этот Отто, благороднейший муж, был викарием и каноником в Магдебурге.

Схолия 23 (24). Об этом Зигфриде рассказывают удивительную историю; так, когда он ограбил обитель в Рамельсло, в него тут же вселился злой дух, и Зигфрид смог избавиться от него только тогда, когда вернул церкви её владения и передал братьям богатое поместье из собственных земель.

Схолия 24 (25). Эрик, король шведов, заключил союз с могущественным королём Польши Болеславом26. Болеслав отдал за Эрика свою дочь или сестру27. Вследствие этого союза славяне и шведы вместе напали на данов. Христианнейший король Болеслав в союзе с Оттоном III подчинил себе всю землю славян, а также Русь и пруссов, от которых пострадал св. Адальберт28; мощи последнего Болеслав тогда же перенёс в Польшу.

Схолия 25 (26). Этот Одинкар был направлен королём Кнутом в Англию и получил там образование. Затем он обошёл ради дальнейшего обучения Галлию и получил прозвище мудреца и философа. Поэтому он и был по праву назван «угодным Богу»29.

Схолия 26 (27). После смерти Олафа, сына Трукко, «Воронья нога» правил двумя королевствами30. Вскоре после этого он сокрушил идолопоклонство и своим указом ввёл в Норвегии христианство. Тогда же он поставил в Сконе наставником прибывшего из Англии епископа Готебальда. Последний, как говорят, временами проповедовал также в Швеции и Норвегии.

Схолия 27 (30). Рассказывают, что славянский князь просил за своего сына племянницу герцога Бернгарда и тот обещал ему это. Тогда князь винулов послал своего сына в Италию вместе с герцогом и 1000 всадников, которые почти все там и погибли31. Когда же сын славянского князя потребовал обещанную ему девушку, то маркграф Дитрих32, изменив слову, заявил, что не отдаст родственницу герцога за пса.

Схолия 28 (31). Дитрих был маркграфом славянской марки; его наглость побудила славян к восстанию.

Схолия 29 (29). Ольденбург - это крупный город славян, которые зовутся ваграми; он расположен возле моря, которое называют Балтийским или Варварским, в одном дне пути от Гамбурга33.

Схолия 30 (28). Поскольку Мистуи не хотел порывать с христианством, его изгнали из отечества; он бежал в Барденгау и там состарился, сохранив свою веру34.

Схолия 31 (32). Маркграф Дитрих был лишён должности и всех наследственных владений и окончил жизнь в Магдебурге в качестве пребендария, умерев дурной смертью, какую и заслужил35.

Схолия 32 (33). В 1010 году Господнем народ Венгрии был обращён к вере благодаря Гизеле36, сестре императора, которая была выдана замуж за венгерского короля и побудила последнего креститься самому и крестить свой народ; он был назван в крещении Стефаном и позднее признан святым.

Схолия 33 (34). Рамельсло находится в Верденском епископстве, неподалёку от Бардо-вика. Епископ Вердена притязал на право осуществления там духовной власти и управления, но отказался от этих притязаний по решению апостольского престола. Послом к папе был Отто37, как говорится в грамоте.

Схолия 34 (35). Говорят, что он добился этой должности благодаря яду симонии38, поскольку имел большое наследство. Одну его часть он поневоле уступил императору, вторую - передал своей церкви, которой весьма благочестиво управлял, а третью - оставил родственникам. Он был почтенным старцем, очень любившим бедных и в особенности детей. Пользуясь случаем, братья стали свободнее покидать монастырь и, - поначалу втайне, - искать общества женщин.

Схолия 35 (37). Одинкар был сыном Токи, ярла Вендилы39, и имел престол в Рибе. Ибо третья часть Вендилы была, как говорят, его собственностью. Тем не менее, обладая столькими богатствами, этот муж отличался удивительной умеренностью. В качестве примера его добродетели я нашёл, что во время 40-дневного поста он в каждый второй день приказывал бить себя палками одному из священников.

Схолия 36 (36). Унван во время празднования Пасхи, как правило, имел при себе 7 епископов, а также аббатов, герцога и какое-то число графов этой провинции; причём каждый из них оказывал ему высокую честь.

Схолия 37 (38). Кнут, сын короля Свена, оставив языческое имя, принял в крещении имя Ламберт. Поэтому в «Книге нашего братства» записано: «Ламберт, король Дании, королева Эмма и их сын Кнут40 смиренно вверили себя молитвам Бременской братии».

Схолия 38 (39). У Эдгара, могущественного короля англов, был от законной супруги сын Эдуард41, святейший муж. Его мачехой была Афильтруда, которая убила своего пасынка, короля, и поставила королём своего сына - Анунда42.

Схолия 39 (40). Кнут отдал свою сестру Эстрид43 замуж за сына короля Руси.

Схолия 40 (41). Ибо Ричард, бросив сестру короля Кнута, из страха перед данами бежал из отечества, отправился в Иерусалим и там умер. Рассказывают, что 40 его спутников на обратном пути осели в Апулии; с того времени норманны овладели Апулией.

Схолия 41 (42). Олаф ревностно соблюдал все праздники. Когда он был изгнан из королевства из-за святой религии и пытался вновь отвоевать трон, то, как говорят, заснул во время похода в своей палатке и видел сон. Пока он спал, внезапно появились враги, и командир его войска, придя к королю, разбудил его. А тот возмущённо сказал: «Что ты наделал! Я видел, будто подымаюсь по лестнице, верхушка которой достигает звёзд. Увы! Я добрался уже до самого верха этой лестницы и вступил бы на небо, если бы ты мне не помешал, разбудив меня». После этого видения король увидел, что окружён своими людьми, и был убит, не оказав сопротивления и заслужив венец мученичества.

Схолия 42 (43). Этот пастырь распорядился относительно женщин, которые уже открыто грешили вместе с канониками, чтобы ни одна из них не осталась в городе. Они были размещены по соседним селениям и отданы под стражу. Так вплоть до пожара храма и разрушения монастыря44 с этой напастью было покончено.

Схолия 43 (45). Говорят, что епископы Тургот и Одинкар задолго до этого предсказывали, что Гамбургская и Бременская церкви когда-нибудь будут разорены за их грехи. Нынче это пророчество, как видим, исполнилось45.

Схолия 44 (44). Ибо в это время к Господу отошёл знаменитый датский епископ Поппо. Вскоре вместо него был поставлен Эзико; но когда он добрался до реки Эйдер, то заболел и умер46.

Схолия 45 (46). Сестрой епископа Одинкара была Аза, святейшая женщина, имевшая пребенду в Бремене. Она постоянно ходила босой и в течение 20 лет предавалась постам, молитвам и раздаче милостыни; она редко покидала церковь и, приняв добрый конец, оставила церкви свои книги, ибо больше у неё ничего не было.

Схолия 46 (47). Император Конрад ежегодно водил войско против славян; поэтому по ту сторону Эльбы и царил прочный мир.

Схолия 47 (48). Когда проповедовал архиепископ Лиавицо, славная княгиня Эмма подарила святой Бременской церкви два креста, доску для алтаря и чашу, - всё из золота и драгоценных камней, стоимостью 20 золотых марок, - а также священные одежды, множество тканей, золотые столы, дорсалии и книги.

Схолия 48 (49). Герман купил у жителей этой земли болото Этеринброх47, а император Конрад утвердил его за церковью своей грамотой. Оригинал грамоты можно увидеть в архиве.

Схолия 49 (50). Этот Свитгер был взят на апостольский престол из Бамбергского епископства, после того как были низложены три папы-раскольника4®.

Схолия 50 (51). Говорят, что если бы он прожил подольше, то, конечно, восстановил бы всё это. Поэтому он принялся обводить город стеной, разрушил часовню и начал многое другое, что свидетельствует о его добрых намерениях.

Схолия 51 (52). Он поставил в Хедебю Эзико, который вскоре умер, так и не вступив в своё епископство.

Схолия 52 (53). Клирикам своей церкви, которые, как он видел, нуждались в помощи, он втайне жаловал по четыре, а то и по десять серебряных солидов, многим давал пребенды, а некоторым - свои одежды; сочувствуя тем, с кем миряне обходились без всякого уважения, он велел приводить к себе их обидчиков и бить их батогами в своём присутствии.

Схолия 53 (54). Видя, что эта напасть, - браки клириков, - растёт с каждым днём, он решил вернуться к решениям своего предшественника Лиавицо49, но только в том случае, если вернёт церкви и монастырю их прежний статус.

Схолия 54 (55). Он решил обвести город стеной и укрепить тремя воротами и 12 башнями, так чтобы первую сторожил епископ, вторую - фогт, третью - приор, четвёртую - декан, пятую - начальник школы, шестую - братья и каноники, а остальные шесть - горожане.

Схолия 55 (56). Говорят, что архиепископ Кёльнский, благороднейший Герман50, возобновил древнюю тяжбу по поводу Бремена. Но и он получил отпор как благодаря авторитету Бецелина, так и в результате трёхлетнего молчания, и дал удовлетворение нашему архиепископу; а затем целый месяц пировал с ним у себя в Кёльне.

Схолия 56 (57). Король Магнус с сильным флотом осадил богатейший славянский город Юмну. Обе стороны понесли равные потери. Магнус устрашил всех славян. Он был благочестивым юношей невинной жизни; поэтому Бог и даровал ему победу во всём.

Схолия 57 (58). Архиепископ передал это приорство Эдо. Но его племянник, Эдо Младший, недовольный этим решением, в гневе поджёг монастырь. Во искупление этого святотатства отец Эдо передал церкви всё своё имущество. А приор Эдо, отправившись в паломничество в Иерусалим, ушёл около праздника св. Иакова и вернулся на следующую Пасху.

Схолия 58 (59). Некоторые из завистников говорят, что у епископа был только один недостаток - гордыня. Поэтому между ним и Бруно51, епископом Вердена, и возникла недостойная епископов вражда, главным образом из-за высокомерия фогта Вольфреда. Он, как и архиепископ, умер внезапной и жалкой смертью.

Схолия 59 (60). В том году, когда умер архиепископ, к Господу отошёл также Одинкар52, епископ Рибе. На Пасху, почувствовав приближение конца, он, отслужив мессу, привёл в порядок свои дела.

Схолия 60 (61). Папа Климент возобновил все привилегии нашей Гамбургской церкви, ранее полученные ею от римского престола.

Схолия 61 (62). Свен, побеждённый Магнусом, покорился судьбе и, став вассалом победителя, принёс ему клятву верности. Когда же он вновь восстал по совету данов, то был вторично побеждён Магнусом. Вынужденный бежать Свен пришёл к Якову, сильно жалея о том, что нарушил обещанную верность.

Схолия 62 (63). Харальд, вернувшись из Греции, взял в жёны дочь короля Руси Герз-лефа53; вторую54 взял в жёны Андрей55, король венгров, - от неё родился Соломон; а на третьей56 женился король франков Генрих; она родила ему Филиппа57.

Схолия 63 (64). Харальд вместе с Магнусом сражался против Свена; после его смерти он стал вассалом последнего58.

Схолия 64 (65). Ибо, как мы уже говорили ранее, Кнут, король данов, отдал свою сестру -после того как с ней развёлся граф Ричард - в жёны своему ярлу Вольфу; от этого брака родились ярл Бьорн и король Свен. Ярл Вольф отдал свою сестру замуж за Годвина, герцога англов; от этого брака родились Свен, Тости и Гарольд, а также Гута, на которой был женат король Эдуард. Позднее Свен, сын Годвина, убил Бьорна, сына своего дяди. А Гарольд, будучи очень храбрым мужем, обезглавил Грифа59, короля Гибернии, изгнал из Англии Свена, короля данов, а к Эдуарду, своему родственнику и господину, не испытывал ни капли уважения. За этим последовала Божья кара, вторжение норманнов и гибель Англии60.

Схолия 65 (66). После его ухода устав, а также дисциплина и согласие братьев Бременского монастыря пришли в упадок, и дурные люди всё привело в расстройство.

Схолия 66 (67). Одной была Гунхильда, вдова Анунда, а второй - Гута, которую убила Тора61.

Схолия 67 (68). Адальвард прибыл по приглашения короля Харальда в Норвегию. После данного им отпущения грехов тело того мужа, который умер 60 лет назад, но так и не разложился, наконец рассыпалось в прах. Ибо этот человек был некогда отлучён за пиратство архиепископом Лиавицо, как это было открыто Адальварду в видении62.

Схолия 68 (69). С этого дня король Харальд направлял своих епископов в Галлию; он принял также многих, прибывших к нему из Англии. Одним из таких был Асгот. Когда он возвращался из апостольского града, архиепископ велел его схватить, но, получив от него клятву верности, разрешил уйти и даже одарил подарками.

Схолия 69 (70). Епископ Александр, раб рабов Божьих, Харальду, королю норманнов, шлёт привет и апостольское благословение. Поскольку вы до сих пор ещё неопытны в вере и не всегда тверды в церковной дисциплине, нам, кому доверено управление всею церковью, следовало бы как можно чаще навещать вас со спасительными увещеваниями. Но, поскольку из-за трудностей долгого пути мы не в состоянии делать это лично, знайте, что всё это мы поручили нашему викарию Адальберту, архиепископу Гамбургскому. Так вот, названный достопочтенный архиепископ, наш легат, пожаловался нам в своих письмах, что епископы вашей провинции либо вообще не приняли посвящения, либо вопреки римским привилегиям, которые были даны ему и его церкви, были весьма дурно за деньги рукоположены в сан в Англии или Галлии. Поэтому мы увещеваем вас властью апостолов Петра и Павла, чтобы вы и ваши епископы, будучи обязаны оказывать уважение и повиновение апостольскому престолу, оказывали его и названному достопочтенному архиепископу, нашему викарию и исполняющему наши обязанности. И прочее.

Схолия 70 (71). В устье реки Пены расположен крупный город, который называется Деммин. Там - граница Гамбургской епархии.

Схолия 71 (72). Говорят, что в это время в город Ретру пришли из чешских лесов два монаха. Когда они стали открыто проповедовать там слово Божье, то их по решению язычников сначала подвергли различным пыткам, а затем, как они того и хотели, обезглавили во имя Христа. Их имена неизвестны людям, но мы твёрдо верим, что они непременно записаны на небесах.

Схолия 72 (73). Светлейший король данов страдал одним недостатком - чрезмерной страстью к женщинам, но, как я думаю, не по своей вине, а из-за присущего всему его народу порока. Однако и его не миновала кара за этот грех; ибо одна из его наложниц - Тора - отравила его законную супругу - Гуту63. Когда же король Свен отправил сына Торы - Магнуса - в Рим, чтобы его помазали там на престол, несчастный мальчик умер в пути, а его нечестивая мать более не имела детей.

Схолия 73 (74). Ибо Писание говорит Фараону: «Для того самого я и поставил тебя, чтобы показать на тебе силу мою и чтобы возвещено было имя моё по всей земле». Итак, кого хочет милует, а кого хочет - ожесточает64.

Схолия 74 (75). Он поместил там голову св. Секунда, который, как мы читали, был одним из командиров Фиванского легиона. Его мощи митрополит приобрёл в Италии благодаря щедрости епископа Турина65.

Схолия 75 (76). «Человеку, который ведёт похвальный образ жизни, трудно устоять перед людской похвалой». Папа Лев66.

Схолия 76 (77). Мы часто слышали, как наш благочестивый архиепископ Адальберт убеждал своих клириков соблюдать воздержание. «Я заклинаю вас, требую и приказываю, - говорил он, - отречься от пагубных связей с женщинами или, по крайней мере, - если вы не в состоянии обуздать свою плоть, - почтительно соблюдать брачные узы, согласно тому, что сказано: Пусть не целомудренно, зато осторожно».

Схолия 77 (78). Среди них был иноземец Павел67, обращённый в христианскую веру еврей; посетив Грецию, - уж не знаю, то ли из жадности, то ли ради науки, - он, вернувшись назад, явился к нашему владыке, похваляясь, что якобы постиг множество искусств, так что из неучей за три года может сделать учёных, а из меди выплавить чистое золото. Он легко убедил архиепископа поверить всему, что он говорил, и прибавил ко всей этой лжи ещё обещание вскоре наладить в Гамбурге чеканку общественной золотой монеты и вместо денариев чеканить бизантии.

Схолия 78 (79). Со всех повинностей и епископских доходов капеллан по закону ежедневно получал десятую часть на содержание больных, убогих и странников. Однако капеллан коварно удерживал многое для собственных нужд и ничего не давал бедным.

Схолия 79 (80). Говорят, что этот Ансвер, прежде чем принять мученичество, упросил язычников сначала побить камнями его спутников, ибо боялся, что они могут дрогнуть. Когда же они обрели венец мученичества, он, следуя примеру Стефана68, радостно преклонил колени.

Схолия 80 (81). Этот Иоанн, покинув Шотландию из любви к странствиям, пришёл в Саксонию, где наш архиепископ принял его милостиво, как и всех прочих. Спустя малое время он отправил его в землю славян к князю Готшалку. Пребывая у него, Иоанн, как рассказывают, крестил в эти дни многие тысячи язычников.

Схолия 81 (82). В это самое время Шлезвиг, очень богатый и многолюдный город сак-сов-трансальбианов, расположенный на самой границе Датского королевства, был до основания разрушен в результате внезапного нападения язычников.

Схолия 82 (83). Это было третье отпадение славян, которых впервые крестил Карл69, вторично Оттон, а в третий раз - ныне - князь Готшалк.

Схолия 83 (84). У этого Харальда, короля норманнов, было 300 больших судов, которые все там и остались. Сверх того, благодаря такому везению Бастарду досталось также большое количество золота, которое Харальд привёз из Греции. Вес этого золота был таков, что его едва могли перенести на своих плечах 12 крепких парней.

Схолия 84 (85). Когда оба Эрика погибли в бою, на трон взошёл Хальцштейн, сын короля Стенкиля. Впрочем, вскоре он был изгнан, а из Руси призван Анунд. Когда же и он был изгнан, шведы избрали некоего Хакона, который взял в жёны мать юного Олафа70.

Схолия 85 (86). Король норманнов взял в жёны дочь короля данов71, и между ними был заключён мир.

Схолия 86 (87). Они были сыновьями Харальда.

Схолия 87 (88). Он неоднократно со слезами заявлял, что все его предшественники горели и жарились словно в огне в гонениях герцогов и злобе прихожан. «Поэтому, - говорил он, - я не сомневаюсь, что и мне уготован от них мученический венец за правду».

Схолия 88 (89). Нотебальд был чародеем, льстецом и отъявленным лжецом.

Схолия 89 (90). С этого времени он отказался от бань, которыми обычно пользовался почти каждый день, и от многих других вещей, которые счёл весьма обременительными для народа.

Схолия 90 (91). Адамат, некий врач, родом из Салерно, как говорят, за три дня до смерти предсказал архиепископу её скорый приход. Но тот, не поверив, обращал свой взор только на Нотебальда, который обещал, что скоро якобы наступит час его выздоровления.

Схолия 91 (92). Как мы читали в книге Эстер72: «Они с хитрым коварством обманывают уши правителей, которые просты и обо всех судят по себе. О том, как все усилия царей сходят на нет из-за нашёптываний злых людей нам хорошо известно на основании как древних историй, так и тех событий, которые происходят каждый день».

Схолия 92 (93). Ибо в том году, когда он ушёл из жизни, перед тем как отправится в последний путь, из которого нет возврата, он вместе с братьями провёл в Бремене капитул и низложил на нём декана Лиутгера, которого обвиняли в убийстве. Пользуясь случаем, он произнёс речь о целомудрии и угрожал страшными карами ослушникам.

Схолия 93. Альберик наследовал Магнусу.

Схолия 94 (94). Адальвард Старший отправился в ту и другую Готию, Младший был направлен в Сигтуну и Упсалу, Симеон - к стритефиннам73, а Иоанн - на острова Балтийского моря.

Схолия 95 (94). Двадцатым был Эццо, которого он посвятил в землю славян74.

Схолия 96 (95). Чащи Изарнхо начинаются у озера данов, которое зовётся Шлия, и тянутся до славянского города под названием Любек и реки Травены.

Схолия 97 (98). Первым епископом в Шлезвиге был Харальд, вторым - Поппо, третьим - Рудольф75.

Схолия 98 (102). Первым епископом в Рибе был Лиафдаг, вторым - Одинкар, третьим -Вал, четвёртым - Отто76.

Схолия 99 (96)77. Из Рибе во Фландрию, в Синкфал78, можно доплыть за два дня и две ночи. Из Синкфала в Прол79, в Англии, - за два дня и одну ночь. Это - самая южная точка Англии, а плыть туда из Рибе на юго-запад. От Прола в Британии до св. Матфея80 - один день. Оттуда до Фара, возле св. Иакова81, - три дня и три ночи. Оттуда - два дня и две ночи до Лиссабона, причём плыть нужно всё время на юго-запад. Из Лиссабона в Нарвес82 - три дня и три ночи на юго-запад. От Нарвеса до Таррагоны - четыре дня и четыре ночи, а плыть на северо-восток. От Таррагоны до Барселоны - один день также на северо-восток. От Барселоны до Марселя - один день и одна ночь почти на восток, немного отклоняясь к югу. От Марселя до Мессины в Сицилии - четыре дня и четыре ночи на юго-восток. От Мессины до Акко - 14 дней и столько же ночей на юго-восток, больше отклоняясь к востоку.

Схолия 100 (97). Плывущим в Англию следует подставлять паруса юго-восточному ветру.

Схолия 101. Первым епископом в Орхусе был Регинбранд, вторым - Христиан83.

Схолия 102 (99). Между Орхусом и Вендилой расположен город Виборг...

Схолия 103 (100). Между океаном и Вендилой находится обращённый в сторону северных островов мыс Скаген. (?)

Схолия 104 (101). Расположенный при переходе из океана в Балтийское море остров Вендила состоит из трёх частей. (?)

Схолия 105 (103). Первым епископом в Вендиле был монах Магнус, вторым - Альберик.

Схолия 106 (106). Первым епископом на Фюне был Регинберт, вторым - монах Эйльберт84.

Схолия 107 (105). В «Жизни Лиутгера» рассказывается, что во времена Карла некий Ландрик был крещён ... и в епископы85.

Схолия 108 (107). Между Зеландией и Фюном лежит небольшой остров под названием Спрога86. Это пристанище разбойников, которые представляют большую опасность для всех проезжающих.

Схолия 109 (108). Первым епископом в Зеландии был Гербранд, вторым - Авоко, третьим - Вильгельм87.

Схолия 110 (109). На площади висит общественная секира, угрожая виновным смертным приговором; если же случится, что его выносят, то приговорённый идёт на казнь, ликуя, словно на пир.

Схолия 111 (111). Вначале с этого острова, - у римских историков он зовётся Скандия, Гангавия или Скандинавия88, - вышли лангобарды или готы89. Тамошней столицей является Лунд, который по воле победителя Англии Кнута стал соперником Британского Лондона.

Схолия 112 (110). Первым епископом в Сконе был Бернгард, вторым - Генрих, третьим - Эгино90.

Схолия 113 (112). А именно: Лиафдаг, Поппо, Одинкар Старший, Готебальд, Бернгард и...

Схолия 114 (113). Лунд, первый город Сконе, [от моря] удалён на такое же расстояние, как и от Дальби.

Схолия 115 (114). Этого епископа Фюна архиепископ отстранил от должности за уголовное преступление. Он умер... когда ... в Рим.

Схолия 116 (115). Восточное море, море Варварское, море Скифское или Балтийское-это одно и то же море, которое Марциан и другие древние римляне называют Скифскими или Меотийскими болотами, Гетской пустыней или Скифским берегом91. Это море, вклиниваясь от Западного океана между Данией и Норвегией, простирается на восток на неизвестное расстояние.

Схолия 117 (104). В том океане, о котором только что упоминалось, есть небольшой остров, который ныне носит название Фаррия или Хейлигланд. Он отстоит от Англии на три дня гребного плавания. Впрочем, этот остров расположен так близко к земле фризов и нашему Везеру, что его можно увидеть оттуда. ... С острова Хольма, который расположен в устье Эйдера, плаванье до острова Фаррии, о котором мы говорили выше, также продолжается три дня. (?)

Схолия 118 (З)92. Фризия - это приморский край, труднодоступный из-за непроходимых болот. Он включает в себя 17 округов, треть которых относится к Бременскому епископству. Вот их названия: Остергау, Рюстринген, Дисмери, Вангеланд, Харлин-герланд, Норден и Морсети. Эти семь округов владеют примерно 50 церквями. Эту часть Фризии отделяют от Саксонии болотистое Вапельгау и устье реки Везер. А от остальной Фризии её отделяют болота Эмсгау и океан.

Схолия 119 (4). Из этих 17 округов пять относятся к Мюнстерскому епископству. Св. Лиутгер, первый епископ этого места, получил их в дар от императора Карла. Вот их названия: Хугмерки93, Хунесго, Фивельго, Эмсгау, Федеритгау94, а также остров Бант95...

Схолия 120 (116). Даны-варвары называют Русь Острогардом, потому что она расположена на востоке и, словно орошаемый сад, изобилует всеми благами. Её называют также Хунигардом, потому что там первоначально жили гунны.

Схолия 121 (117). Рюген - остров рунов по соседству с городом Юмной, так что у них общий король.

Схолия 122 (118). В похвале этим народам Гораций так говорит в своих стихах: «Лучше живут равнинные скифы и суровые геты, чьи повозки по обычаю тащат передвижные дома; и пашней они заняты не более года. [Их] достояние - великая доблесть отцов; грешить - нельзя, или в наказание - смерть»96. И до сего дня так живут турки, что соседствуют с русами, и прочие народы Скифии.

Схолия 123 (119). Когда король шведов Эдмунд отправил своего сына Анунда в Скифию для расширения пределов своего государства, тот морем добрался до «Края женщин». Однако женщины сразу же подмешали яд в источники воды, погубив тем самым и самого короля, и его войско. Об этом мы уже писали выше, и сам епископ Адальвард лично повторил нам всё это, заявив, что и это, и прочее - чистая правда97.

Схолия 124 (120). Они на своём языке зовутся вильцами; это чрезвычайно жестокие амброны, которых поэт называет гелонами98.

Схолия 125. Амаксобии, аримаспы, агафирсы".

Схолия 126 (121). Тем, кто плывёт из датского Сконе в Бирку, потребуется пять дней пути; от Бирки до Руси путь по морю также составляет пять дней.

Схолия 127 (122). Там находятся гавань святого Анскария и могила святого архиепископа Унни, надёжное, говорю я, пристанище святых исповедников нашего престола.

Схолия 128 (124). Тацит называет свевов именем шведов100.

Схолия 129 (123). Павел в «Деяниях лангобардов» [пишет] о многочисленности северных народов и о семи мужах, которые лежат на берегу океана в области скритефиннов101.

Схолия 130 (125). Данов, шведов, норманнов и прочие народы Скифии римляне называют гипербореями. Марциан превозносит их многими похвалами102.

Схолия 131 (126). Река Готэльба отделяет Готию от норманнов, а по размеру равна саксонской Эльбе, от которой и происходит её название.

Схолия 132 (127). Тем же недугом страдают славяне, парфяне и мавры; о парфянах свидетельствует Лукан103, а о маврах - Саллюстий104.

Схолия 133 (128). Среди варваров все спорные вопросы, относящиеся к частным делам, принято решать жребием, а в делах общественных они обычно вопрошают демонов, как то можно узнать из «Деяний святого Анскария»105.

Схолия 134 (129). Римляне называют готов гетами. Это о них, по-видимому, писал Вергилий:

«...и быстрые также гелоны,
В бегстве к Родопе несясь, в пустыни ли гетские,
- Кислое пьют молоко, смешав его с конскою кровью»106.

Говорят, что готы и сембы до сих пор поступают таким образом. Известно, что они используют для опьянения молоко вьючных животных107.

Схолия 135 (130). Хотя ещё до них в Швеции проповедовали епископы данов и англов, Тургот был поставлен специально для Готии на кафедру в Скаре. Адальвард прибыл в Норвегию по приглашению короля Харальда, и его там с почётом приняли ввиду святости этого мужа и славы о его добродетелях. А когда он собирался уезжать, король подарил ему столько денег, что епископ сразу же после этого выкупил 300 пленников.

Схолия 136 (131). Адальвард Младший, прибыв в это время в Готию, застал своего тёзку при смерти; со скорбью позаботившись о его похоронах, Адальвард Младший поспешил оттуда в Сигтуну. Однако, после того как язычники изгнали его оттуда, он по приглашению прибыл в город Скару. Это пришлось не по нраву нашему архиепископу, почему он и вызвал его, как нарушителя канонов, в Бремен108.

Схолия 137 (132). Хельсингланд - это область скритефиннов, расположенная высоко в горах, которые зовутся Рифейскими и на которых вечно лежит снег. Люди там стынут от стужи, ибо не заботятся о том, чтобы у их домов были крыши; они используют мясо диких зверей в качестве пищи, а их шкуры в качестве одежды. Пишут, что в горах гипербореев, кроме прочих чудовищ, которые там есть, рождаются также грифы...

Схолия 138 (134). Около этого храма растёт большое дерево с раскидистыми ветвями, вечно зелёное и зимой, и летом, и никто не знает, какова природа этого дерева. Там также находится источник, где язычники совершают жертвоприношения, бросая туда живого человека; если тот не всплывает, то это значит, что желание народа осуществится.

Схолия 139 (135). Этот храм опоясан золотой цепью, которая висит на склонах здания и ярко освещает всех входящих. Храм расположен на равнине, которая со всех сторон окружена горами наподобие театра.

Схолия 140 (136). Когда совсем недавно христианнейший король Швеции Анунд109 отказался приносить демонам установленную народом жертву, его изгнали из королевства, и он, как говорят, ушёл оттуда, радуясь, ибо удостоился принять бесчестье за имя Иисуса110.

Схолия 141 (137). Пиры и подобного рода жертвоприношения справляются в течение девяти дней. Каждый день вместе с животными в жертву приносят одного человека, так что всего за девять дней в жертву приносятся 72 живых существа. Это жертвоприношение происходит около дня весеннего равноденствия.

Схолия 142 (138). От людей из свиты епископа Адальварда нам стало известно, что когда он впервые прибыл в Сигтуну, чтобы отслужить мессу, ему преподнесли 70 марок серебра. Подобным благочестием отличаются все жители северных стран. Тогда же Адальвард попутно завернул в Бирку, которая ныне обращена в пустыню, так что едва различимы следы города. Поэтому он так и не смог разыскать могилу святого архиепископа Унни.

Схолия 143 (139). От тех норманнов, что обитают по ту сторону Дании, пришли те норманны, которые живут во Франции, а от последних - те третьи, что недавно пришли в Апулию111.

Схолия 144 (140). Относительно погребения язычников, хоть они и не веруют в воскресение плоти, примечательно следующее: по обычаю древних римлян они с величайшим уважением почитают и могилы, и сами похороны. Вместе с умершим они хоронят его имущество, оружие и всё то, что он ценил при жизни. То же самое пишут и об индийцах. Передают, что это делается согласно древнему обычаю язычников, в чьих гробницах до сих пор находят подобные вещи, ибо они велели закапывать вместе с собой в амфорах или в других сосудах все свои богатства.

Схолия 145 (141). Павел в «Истории лангобардов» утверждает, что в крайних пределах севера, у скритефиннов в некоей пещере у океана лежат семеро спящих мужей112, относительно которых существует разные мнения, в том числе предположение, что они будут проповедовать этим племенам около конца света. Говорят, что некоторые из 11 ООО дев прибыли туда, и их свита, а также суда были уничтожены обрушившейся скалой; с тех пор там происходят чудеса. Именно там Олаф и основал церковь.

Схолия 146 (141). Справедливейший король Олаф первым привлёк норманнов к христианству. Его сын Магнус подчинил данов. Нечестивейший брат Олафа Харальд привёл под свою власть Оркады и расширил своё королевство вплоть до Рифейских гор и Исландии.

Схолия 147 (142). Хотя ещё до него113 в этом племени проповедовали из наших Лиаф-даг, Одинкар и Поппо. Наши, можно сказать, трудились, а англы вмешались в их труды.

Схолия 148 (142). Когда он, а также Мейнхард, Альберик и другие посвящённые в сан явились к архиепископу, он одарил их и передал им свои права как в Норвегии, так и на островах океана114.

Схолия 149 (143). Плиний сообщает о гипербореях и Сумрачном океане...115 (?)

Схолия 150 (144). О Британском океане, который омывает Данию и Норвегию, моряки рассказывают много чудесного. Говорят, что около Оркад море твердеет и становится таким густым от соли, что корабли с трудом могут двигаться дальше, разве что им помогает буря116. Поэтому тамошнее море зовётся у нас в народе Либерзее.

Схолия 151 (145). Из этого следует, что автор этой книги происходил из Верхней Германии; поэтому он и исказил многие названия или имена собственные, стараясь приспособить их к своему языку.

Схолия 152 (146). Туле расположен в море-океане и является самым дальним из всех островов. Солин сообщает117, что его жители в весеннее время живут за счёт мяса скота, летом питаются молоком, а на зиму заготавливают древесные плоды. (?)

Схолия 153. Марциан, Солин и...

Схолия 154 (147). Британия - самый большой из всех островов. Оттуда можно доплыть до Туле за девять дней. От Туле - один день плавания до Ледяного моря. Оно является ледяным потому, что его никогда не нагревает солнце118.

Схолия 155 (148). Говорят, что тем, кто отправляется от датского мыса Ольборг, чтобы доплыть до Исландии, потребуется 30 дней, а при попутном ветре ещё меньше.

Схолия 156 (150). У них нет короля, а лишь такой закон: «И грешить там нельзя, ибо смерть за неверность ждёт»119.

Схолия 157 (151). Там находится крупный город Скалахольт.

Схолия 158 (149). Возле Исландии океан ледовитый, бурный и туманный.

Схолия 159 (152). Некоторые говорят, что Халагланд - это крайняя часть Норвегии, которая граничит со страной скритефиннов и недоступна из-за суровых гор и морозов.



Острова, страны и народы Севера по представлениям Адама Бременского ( из кн.: Гвин Джонс. Викинги. Потомки Одина и Тора. - М., 2004)

(обратно) (обратно)

ГЕЛЬМОЛЬД из БОСАУ СЛАВЯНСКАЯ ХРОНИКА

КНИГА ПЕРВАЯ

«Славянской хроники» Гельмольда, пресвитера из Босау

КНИГА ПЕРВАЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. О РАЗДЕЛЕНИИ СЛАВЯН

2. О ГОРОДЕ ЮМНЕТА

3. КАКИМ ОБРАЗОМ КАРЛ [ВЕЛИКИЙ] ОБРАТИЛ САКСОВ В ВЕРУ

4. О РАЗДЕЛЕ ИМПЕРИИ

5. О ПУТЕШЕСТВИИ СВ. АНСКАРИЯ В ШВЕЦИЮ

6. ОБ ОБРАЩЕНИИ РУЯН

7. НАПАДЕНИЕ НОРТМАННОВ

8. НАШЕСТВИЕ УГРОВ

9. ОБРАЩЕНИЕ ХАРАЛЬДА

10. О ГЕРЦОГЕ ГЕРМАНЕ

11. ОБ АРХИЕПИСКОПЕ АДАЛЬБЕРТЕ

12. О ЕПИСКОПЕ МАРКЕ

13. О ЕПИСКОПЕ ВАГЕ

14. О ХИТРОСТИ БИЛЛУГА

15. О СВЕНЕ, КОРОЛЕ ДАНСКОМ

16. КАКИМ ОБРАЗОМ СЛАВЯНЕ ОТПАЛИ ОТ ВЕРЫ

17. О ЕПИСКОПЕ УНВАНЕ

18. О ЕПИСКОПЕ БЕННО

19. О ПРЕСЛЕДОВАНИИ ГОТШАЛКОМ [ХРИСТИАН]

20. О ВЕРЕ ГОТШАЛКА

21. ВОЙНА ДОЛЕНЧАН

22. О ВОССТАНИИ СЛАВЯН

23. МУЧЕНИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ СВ. ИОАННА ЕПИСКОПА

24. ПЕРВОЕ ОТПАДЕНИЕ СЛАВЯН ОТ ВЕРЫ ХРИСТОВОЙ

25. О КРУТЕ

26. О СМЕРТИ БУТУЯ

27. О ПОСТРОЙКЕ ГАРЦБЕРГА

28. О ПУБЛИЧНОМ ПОКАЯНИИ КОРОЛЯ ГЕНРИХА

29.

30.

31. О ПОСЛАНИИ МОНАХА ПЕТРА

32. НИЗЛОЖЕНИЕ ИМПЕРАТОРА ГЕНРИХА

33.

34. О СМЕРТИ КРУТА

35. О СМЕРТИ ГРАФА ГОТФРИДА

36. О ПОРАЖЕНИИ РАН

37. О ПОБЕДЕ МСТИВОЯ

38. ПОХОД СЛАВЯН В ЗЕМЛЮ РАН

39. УМЕРЩВЛЕНИЕ РИМЛЯН

40. О БИТВЕ ПРИ ВЕЛЬФЕСХОЛЬТ

41. ИЗБРАНИЕ ЛЮДЕРА

42. О ЕПИСКОПЕ ВИЦЕЛИНЕ

43. О КОНЧИНЕ СВЯЩЕННИКА ЛЮДОЛЬФА

44. О НАСТОЯТЕЛЕ ТЕТМАРЕ

45.

46. ПРИБЫТИЕ ВИЦЕЛИНА В СЛАВИЮ

47. О РАСКАЯНИИ НОРДАЛЬБИНГОВ

48. О СВЯТОПОЛКЕ

49. О КНУТЕ

50. О НИКОЛАЕ

51. ОБ ЭРИКЕ

52. ОБ ОБЫЧАЯХ СЛАВЯН

53. О ПОСТРОЙКЕ ЗИГЕБЕРГА

54. СМЕРТЬ ИМПЕРАТОРА ЛОТАРЯ

55. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ПРИБИСЛАВА

56. СМЕРТЬ ГЕРЦОГА ГЕНРИХА

57. ПОСТРОЙКА ГОРОДА ЛЮБЕКА

58.

59. О СВЯТОМ БЕРНАРДЕ, АББАТЕ ИЗ КЛЕРВО

60. О КОРОЛЯХ КОНРАДЕ И ЛЮДОВИКЕ

61. ЗАВОЕВАНИЕ ЛАЦЕБОНЫ

62. О НИКЛОТЕ

63. СОЖЖЕНИЕ КОРАБЛЕЙ

64. О ПРЕСВИТЕРЕ ГЕРЛАВЕ

65. ОБ ОСАДЕ ДИМИНА

66. О ГОЛОДЕ

67. О СМЕРТИ ЭТЕЛЕРИЯ

68. О ГЕРЦОГЕ ГЕНРИХЕ

69. ОБ АРХИЕПИСКОПЕ ГАРТВИГЕ

70. О ГРАФЕ АДОЛЬФЕ

71. О НИКЛОТЕ

72. О КОРОЛЕ КОНРАДЕ

73. СМЕРТЬ СВЯЩЕННИКА ТЕТМАРА

74. О ПОХОРОНАХ ТЕТМАРА

75. О БОЛЕЗНИ ЕПИСКОПА ВИЦЕЛИНА

76.

77. О ЕПИСКОПЕ ЭВЕРМОДЕ

78. СМЕРТЬ ВИЦЕЛИНА

79. О ГЕРОЛЬДЕ, ЕПИСКОПЕ ОЛЬДЕНБУРГСКОМ

80. ПОСВЯЩЕНИЕ ИМПЕРАТОРА ФРЕДЕРИКА

81. О ПОВЕШЕНИИ ВЕРОНЦЕВ

82. СОГЛАШЕНИЕ ЕПИСКОПОВ ГАРТВИГА И ГЕРОЛЬДА

83. ОБРАЩЕНИЕ ПРИБИСЛАВА

84. О СМЕРТИ КНУТА

85. О ПОСТРОЙКЕ ЛЕВЕНШТАДА

86. ОСАДА МЕДИОЛАНА

87. УБИЙСТВО НИКЛОТА

88. ОБ АЛЬБЕРТЕ МЕДВЕДЕ

89. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ОЛЬДЕНБУРГСКОГО ЕПИСКОПСТВА

90. РАСКОЛ МЕЖДУ [ПАПАМИ] АЛЕКСАНДРОМ И ВИКТОРОМ

91. О ДЕСЯТИНЕ ГОЛЬЗАТОВ

92. ПЛЕНЕНИЕ ВАРТИСЛАВА

93. ОСВЯЩЕНИЕ НОВОГО МОНАСТЫРЯ

94. СМЕРТЬ ЕПИСКОПА ГЕРОЛЬДА

КНИГА ВТОРАЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПРОДОЛЖЕНИЮ ТРУДА МОЕГО

1.

2.

3. О ЕПИСКОПЕ БЕРНО

4. ПОВЕШЕНИЕ ВАРТИСЛАВА

5. О ПОГРЕБЕНИИ ГРАФА АДОЛЬФА

6. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДИМИНА

7. ЗАВИСТЬ ГОСУДАРЕЙ К СЛАВЕ ГЕРЦОГА

8. РАЗОРЕНИЕ БРЕМЕНЦЕВ

9. ИЗГНАНИЕ ЕПИСКОПА КОНРАДА

10. ИНТРОНИЗАЦИЯ ПАПЫ КАЛИКСТА

11. ПРИМИРЕНИЕ КНЯЗЕЙ И ГЕРЦОГА

12. О СВЯТОВИТЕ, ИДОЛЕ РУЯН

13. ПРЕВРАЩЕНИЕ ТЕЛА И КРОВИ

14. ПРИМИРЕНИЕ КОРОЛЯ ДАНСКОГО С ГЕРЦОГОМ


ПРЕДИСЛОВИЕ

Достопочтенным господам и отцам, каноникам святой Любекской церкви, Гельмольд, недостойный слуга церкви, что находится в Босау1, [приносит сей] добровольный дар в знак должного повиновения.

Долго я рассуждал и размышлял, какой бы мне предпринять труд, чтобы преподнести его матери моей, святой церкви в Любеке, в благодарность за предоставленную мне должность. И ничего не пришло мне на ум иного более пригодного, как описать во славу ее обращение славянского народа [в христианство], а именно усердием каких государей и пастырей была сначала насаждена, а позднее восстановлена в этих странах христианская религия. К этому труду побуждает меня достойная подражания приверженность живших до нас летописцев, многие из которых по причине великого влечения к писательскому труду отреклись от всякой суеты земных дел, чтобы в уединении в свободное для созерцания время могли обрести путь мудрости, предпочитая ее чистому золоту и всем драгоценным вещам; они изощряли остроту ума своего над невидимыми деяниями Господа, стремясь приблизиться к самым [глубоким] тайнам, и часто принуждены были трудиться сверх меры. Другие же, силы которых не были такими, хотя и ограниченные пределами своих способностей, тоже [однако] при всей своей простоте сумели раскрыть тайны, изложенные в писании, и, многое от самого сотворения мира рассказывая о государях, пророках и различных исходах войн, воздали в своих трудах доблестям хвалу, порокам презрение. Ибо в черном мраке этого времени если отсутствует светильник при писании, то все покрыто тьмой. Порицания достойна небрежность современных нам людей, которые, хотя и видят, что как раньше, так и сейчас многое проистекает из беспредельной пучины Суда Господня, закрыли, однако, пути своего красноречия и предались полной соблазна суете этой жизни. Я полагаю, что страницы этого труда следует посвятить прославлению тех, кто в разные времена делом, словом, а многие и пролитием своей собственной крови просвещали славянскую страну. Слава их не должна быть покрыта молчанием, так как это они после разрушения Ольденбургской церкви2 подняли славный город Любек с помощью Божьей на такую вершину великолепия, что он возвысился среди всех самых знаменитых городов славянских как своим богатством, так и благочестием. Поэтому я решил, опуская другое, что происходило в наше время, с помощью Божьей и верой описать все, о чем узнал из рассказов старых людей или в чем убедился собственными глазами, и [описать] тем подробнее, чем больше заслуживает этого величие дел, совершавшихся в наше время. Не безрассудная дерзость толкает меня на этот труд, побуждают меня к нему увещания достопочтенного моего наставника, епископа Герольда3, первого, кто благодаря как епископской кафедре, так и духовенству прославил Любекскую церковь.


Начинается хроника славян, составленная достопочтенным пресвитером Гельмольдом

1. О РАЗДЕЛЕНИИ СЛАВЯН

Во введении к этому сочинению почитаю полезным предпослать в кратком историческом обозрении кое-что о странах славян, об их характере и нравах, а именно показать, сетями сколь многих заблуждений были опутаны они до принятия благодати обращения, чтобы по тяжести болезни легче можно было познать действенность Божественного лекарства.

Много славянских племен живет на берегу Балтийского моря. «Море это простирается от Западного океана4 к востоку, и Балтийским называется потому, что тянется длинной полосой, подобно поясу5, через земли скифов6 до самой Греции. Это же море называется Варварским, или Скифским, морем по варварским народам, страны которых омывает»7. «Вокруг этого моря сидят многие народы. Ибо северное его побережье и все острова возле него держат даны8 и свеоны9, которых мы зовем нортманнами10, южный берег населяют племена славян»11, из которых первыми от востока идут русы, затем полоны12, имеющие соседями с севера прусов13, с юга - богемцев14, и тех, которые зовутся моравами, каринтийцами и сорбами15. А «если прибавить к Славянин16, как того хотят некоторые, угров, так как они не отличаются от них ни по внешнему виду, ни по языку»17, то пределы земли, занимаемой славянским народом, так расширятся, что почти невозможно будет ее описать.

Все эти народы, кроме прусов, украшены именем христиан. Давно уже обратилась в веру Русь. «Даны называют Русь также Острогардом18 по той причине, что, будучи расположена на востоке, она изобилует всеми благами. Ее называют также Хунигардом, потому что на этих местах сначала жили гунны»19. «Главный город ее Хуэ»20. С помощью каких учителей пришли они [русы] к вере, об этом у меня мало сведений, кроме того, что во всех обрядах своих они, кажется, предпочитают больше подражать грекам, чем латинянам. Ибо Русское море21 самым кратким путем приводит в Грецию.

Прусы еще не познали света веры; люди, обладающие многими естественными добрыми качествами, «весьма человеколюбивые» по отношению к терпящим нужду; «они спешат навстречу тем, кто подвергается опасности в море или преследованиям со стороны морских разбойников, и приходят им на помощь. Золото и серебро они почти ни во что не ставят. У них изобилие неизвестных мехов, из-за которых в нашей стране разлился смертельный яд гордости. А они почитают их вроде как за навоз в укор, думаю, нам, которые вздыхают по меховой одежде, как по величайшему счастью. Поэтому за льняные одежды, которые у нас называются faldones, они отдают нам столь драгоценные шкурки.

Многое можно было бы еще сказать об этом народе, достойном похвалы за свои нравы, если бы ко всему он признавал еще единую Христову веру, проповедников которой они преследуют бесчеловечно. Это у них увенчан мученическим венцом знаменитый богемский епископ Адальберт22. Хотя в остальном у них все одинаково с нами, но, наверно, и сегодня еще они запрещают нам подходить к их священным рощам и источникам, ибо считают, что те становятся нечистыми от [одного] приближения христиан. В пищу они употребляют мясо лошадей, молоко же и кровь их используют для питья и, говорят, напиваются ими даже допьяна. Люди эти голубоглазы, кожа у них красная, волосы длинные. Кроме того, недоступные из-за болот, они никакого господина над собой терпеть не желают»23.

Угорский народ был некогда весьма могущественным и храбрым в бою и наводил страх даже на Римскую империю. Ибо после поражения гуннов и данов произошло третье вторжение угров, опустошившее и разрушившее все соседние государства24. Собрав бесчисленное войско, они захватили вооруженной рукой Баварию или Свевию25, кроме того, они разорили области, примыкающие к Рейну, и залили огнем и кровью всю Саксонию вплоть до Британского океана26. Сколь великие труды потребовались от императоров и какие тяжкие потери понесло христианское войско, чтобы покорить их и подчинить Божественным законам, об этом многие знают и всенародно повествует история.

Каринтийцы - соседи баварцев; это люди, преданные служению Богу, и нет народа более, чем они, достойного уважения и более приверженного в служении Господу и в почитании духовенства.

Богемия имеет короля и воинственных мужей, она полна церквей, привержена Божественной религии и делится на два епископства - Пражское и Оломоуцкое27.

Полония - большая славянская страна, «границы ее, как говорят, соприкасаются с государством Русью»28. Она делится на восемь епископств29. Некогда имела она короля, теперь уже управляется князьями30. Как и Богемия, она подчинена власти императора. Полоны имеют такое же оружие и пользуются теми же приемами в сражении, как и богемцы. Сколь бы часто ни призывались они к войнам с чужеземцами, они [всегда] мужественны в бою и чрезвычайно жестоки при грабежах и убийствах: они не щадят ни монастырей, ни храмов, ни кладбищ. А в войны с чужеземцами они не вступают ни на каком другом условии, как только добившись согласия на то, что им будут отданы на разграбление сокровища, защитой которым должно бы служить самое нахождение их в святых местах. Отчего и происходит, что из-за [своей] жадности к добыче они часто наилучшим друзьям причиняют зло, как будто врагам, почему их очень редко привлекают [на помощь] в случае военной необходимости.

Всего, что здесь сказано о богемцах, полонах и других восточных славянах, пусть будет довольно.

2. О ГОРОДЕ ЮМНЕТА

Там, где кончается Полония, мы приходим к обширнейшей стране тех славян, которые в древности вандалами, теперь же винитами, или винулами31, называются32. Из них первыми являются поморяне33, поселения которых простираются вплоть до Одры34. Одра же - это «самая богатая река в славянской стране», «она начинается в дикой чаще в земле моравов»35, расположенной на востоке от Богемии, «где берет начало и Эльба36. Они отстоят одна от другой не на очень большом расстоянии, но текут в разных направлениях. Ибо Эльба стремится на запад и в верхнем своем течении омывает земли богемцев и сорбов, средним разделяет славян и саксов, нижним течением отделяет Гамбургскую епархию от Бременской и победительницей вступает в Британский океан. Другая река, т. е. Одра, направляется к северу, пересекает землю винулов, отделяя поморян от вильцев»37. «В устье Одры», где она впадает в Балтийское море, «некогда «находился знаменитейший город Юмнета38, место, весьма часто посещаемое варварами и греками, живущими в его окрестностях. О величии этого города, про который ходит много и при этом едва ли заслуживающих доверия рассказов, следует сообщить кое-что, достойное того, чтобы оно было снова повторено. Это действительно был самый большой город из всех имевшихся в Европе городов, населенный славянами вперемешку с другими народами, греками и варварами. И саксы, приходя сюда, [тоже] получали право жить [в нем], на том только условии, что, живя здесь, не будут слишком явно проявлять своей христианской религии. Потому что все [жители этого города] до самого его разрушения пребывали в языческом заблуждении. Впрочем, по нравам и гостеприимству нельзя было найти ни одного народа, более достойного уважения и более радушного [чем они]. Этот город, богатый товарами различных народов, обладал всеми без исключения развлечениями и редкостями»39. Рассказывают, что один данский король, сопровождаемый огромным морским войском, разрушил этот богатейший город до основания40. Памятники этого древнего города сохранились до сих пор.

«Мы наблюдаем здесь море троякой натуры. Ибо этот остров омывается тремя разными течениями. В одном из них вода, говорят, - ярко-зеленого цвета, во втором - беловатого, третье течение, бешено крутясь, постоянно бушует»41.

«Есть и другие славянские народы, которые живут между Одрой и Эльбой», длинной полосой простираясь к югу, - а именно герулы, или «гаволяне42, обитающие по реке Гаволе, и дошане, любушане и вилины, стодоряне43 и многие другие»44. За медленно текущей Одрой и разными племенами поморян, на западе мы встречаем страну тех винулов, которые называются доленчанами45 и ратарями46. «Их город повсюду известен, Ретра, центр идолопоклонства. Здесь выстроен большой храм для богов. Главный из них - Редегаст. Идол его сделан из золота, ложе из пурпура. В этом городе девять ворот, и со всех сторон он окружен глубоким озером. Для перехода служит деревянный мост, но путь по нему открыт только для приносящих жертвы и испрашивающих ответы»47. Дальше мы попадаем к «черезпенянам и хижанам48, которых от доленчан и ратарей отделяют река Пена и город Димин49. Хижане и черезпеняне живут по эту, доленчане и ратари по ту сторону Пены. Эти четыре племени за свою храбрость называются вильцами, или лютичами50. Ниже них находятся глиняне51 и варны52. За ними следуют бодричи53, город их - Микилинбург54. Оттуда по направлению к нам живут полабы55, их город - Ратцебург»56. Оттуда, перейдя реку Травну57, мы попадаем в нашу землю вагров58. «Городом этой земли был некогда приморский город Ольденбург»59. Есть и острова в Балтийском море, населенные славянами. «Один из них называется Вемере60. Он расположен напротив Вагрии, так что с него можно видеть Ольденбург. Второй остров», больший, «лежит против земли вильцев, его населяют раны, называемые также руянами», - «самое сильное среди славян племя»61, единственное, которое имеет короля62. «Без их решения не может быть совершено ни одно общественное дело. Их боятся так по причине особого расположения к ним богов или, скорее, идолов, которых они окружают гораздо большим почетом, чем другие» славяне63.

Таковы эти племена винулов, рассеянные по землям, областям и островам на море. Весь этот народ, преданный идолопоклонству, всегда странствующий и подвижной, промышляющий разбоем, постоянно беспокоит, с одной стороны, данов, с другой - саксов. Не раз великие императоры различными способами, а пастыри своим искусством пытались, не смогут ли они в какой-нибудь степени приобщить эти строптивые и неверные племена к познанию имени Божьего и благодати Веры.

3. КАКИМ ОБРАЗОМ КАРЛ [ВЕЛИКИЙ] ОБРАТИЛ САКСОВ В ВЕРУ

Среди всех усердных распространителей христианской веры, своими заслугами перед религией достойно занявших первое место, самым славным будет всегда Карл64, муж, которого должны восхвалять все летописцы и которого надлежит поставить во главе тех, кто трудился во имя Божье в северных странах. Это он усмирил оружием и подчинил христианским законам жесточайшее и мятежное племя саксов. «Саксы и тюринги, так же как и остальные народы, живущие по Рейну, издревле, как пишут, платили дань франкам65. Когда затем они отпали от королевства франков, Пипин66, отец Карла, начал [против них] войну, которую сын его с великим успехом закончил»67. Таким образом, война против саксов велась в течение долгого времени, «потому что с большой с обеих сторон отвагой, но с бóльшим для саксов, чем для франков, ущербом она тянулась 33 года. Она могла бы окончиться скорее, если бы не упорство саксов»68, которые, стараясь оружием отстоять свою свободу, опустошали земли франков вплоть до Рейна. «Поскольку ни одного года без войны не обходилось, то саксы, как пишут, пришли, наконец, в такое истощение, что 10 тысяч человек из тех, кто живет по обоим берегам Эльбы, было переселено с женами и детьми во Францию69. Это произошло на 33-м году длительной войны с саксами, в год, который франкские историки считают памятным, 37-й год правления императора Карла»70, когда «Видекинд, вождь восстания», отказавшись от верховной власти, подчинился империи, и «был сам вместе с другими саксон-сними вельможами окрещен. И только тогда Саксония превратилась в провинцию [империи]»71.

Одерживая эту победу в войне, храбрейший Карл полагался не на себя, а на поддержку Господа Бога, и [все] отважные свои дела приписывал милостивой его помощи. Побуждаемый великой ревностью и имея в виду высшую награду, постановил он освободить племена саксов, хотя они мало этого заслуживали, от «полагающихся [с них] платежей» и подарить им «былую свободу»72, чтобы случайно обременение службами и данями не толкнуло их вновь на восстание и возвращение к языческим заблуждениям. А затем «король предложил, а они [саксы] приняли такое условие, что, отказавшись от поклонения идолам, они приобщатся к таинствам христианской религии»73, станут данниками и подданными Господа Бога, будут, согласно закону, платить священникам десятину от всего своего скота и продуктов земледелия или питания74 и, «объединившись с франками, образуют с ними вместе один народ»75. Таким образом, Саксония «разделилась на восемь епис-копств»76 и была подчинена достойнейшим пастырям, чтобы те словом и примером могли бы наставлять эти грубые души в вере. Памятуя об их содержании, император обеспечил их многочисленными привилегиями и великими щедротами. Так был заложен в Саксонии новый рассадник веры и со всей силой укреплен.

В то время и дикие фризы77 приняли благодать христианской веры. С этого времени был для проповедников слова Божьего подготовлен путь за Эльбу, и апостолы поспешно разошлись по всему пространству севера, чтобы возвещать евангелие мира.

«В это время, когда власти франков подчинились уже и славянские народы78, Карл, как рассказывают, основав церковь в Гамбурге, городе нордальбингов79, поручил управление ею некоему святому мужу, Геридагу, и поставил его в этом месте епископом, предполагая сделать эту Гамбургскую церковь архиепископством для всех славян и данов80. Приведению этого замысла в исполнение помешала смерть епископа Геридага, а также и войны, которыми был занят император Карл. И он не осуществил своего намерения»81. Этот «победоноснейший государь, покорявший себе все государства Европы, начал, как рассказывают, новую войну с данами. Даны и другие народы, обитающие за Данией, именуются у франкских историков нортманнами. Король их Готфрид82, сделав своими данниками сначала фризов, затем нордальбингов, бодричей и других славян, стал угрожать войной самому Карлу. Эта-то война и задержала сильнее всего осуществление намерения императора относительно Гамбурга. В конце концов, когда по воле Божьей Готфрид скончался и ему наследовал его двоюродный брат Гемминг, тот заключил вскоре мир с императором и установил реку Эгдору границей [своего] государства»83.

Немного времени спустя покинул этот мир и Карл, муж самый достойный как в небесных, так и в земных делах», первый, кто своими заслугами возвысил Франкское королевство до империи. Ибо императорская власть, которая, начиная с Константина84, на протяжении многих поколений с успехом процветала в Греции85, а именно в городе Константинополе, [потом] за отсутствием мужа царского рода пришла там в такой упадок, что республика, которой во времена первоначального ее могущества едва хватало трех консулов или диктаторов или по крайней мере цезарей, в конце концов управлялась женщиной86.

И вот, когда со всех сторон поднялись восстания против империи, когда почти все государства Европы от нее отпали, и когда Рим, сама мать мира, пришел в истощение от войн с соседями, и нигде не находилось защитника, угодно стало папскому престолу принять решение о созыве торжественного святого собора, чтобы посоветоваться по общему для всех делу. И тогда единогласно, при всеобщем доброжелательстве, короной Римской империи был увенчан знаменитый король франков Карл87, потому что, как [всем] казалось, он не имел никого равного себе во всем мире ни по заслугам на поприще религии, ни по славе своего могущества, ни по победам в войнах. И вот, таким образом, был перенесен императорский титул из Греции во Францию.

4. О РАЗДЕЛЕ ИМПЕРИИ

Когда Карл, король франков и августейший император римский, достигнув больших успехов в своих делах, переселился в лучший мир, ему наследовал сын его, Людовик88. Согласный во всех поступках с отцом, он проявил такую же, как отец, щедрость по отношению к церкви и ко всему духовенству, жертвуя громадные государственные ценности на украшение и во славу церкви в такой степени, что епископов, которые, управляя душами, и без того являются князьями неба, возвел в князей государства. Узнав о намерениях своего отца относительно Гамбурга, он тотчас же посоветовался с мудрыми [людьми] и поставил святейшего Анскария, которого некогда направлял проповедником к данам и шведам, архиепископом Гамбургской церкви89 для приведения ее в порядок, город же этот сделал митрополией для всех народов севера90, чтобы отсюда благодать слова Божьего еще шире распространилась среди всех языческих племен. Что и произошло. Ибо рвением пастырей Гамбургской церкви было посеяно слово Божье среди всех славян, данов и нортманнов, и огнем его были растоплены холод и стужа севера. И так великими трудами наставников прививалось оно у этих народов на протяжении многих дней и годов. Ибо столь глубок был мрак заблуждений, столь велико упорство заросшего лесом идолопоклонства, что не так скоро и не так легко можно было их преодолеть. Да и не мало задержали обращение народов [этих] разные военные волнения, все шире распространявшиеся после смерти благочестивого Людовика. Потому что с его уходом из этого мира разразилась внутренняя война, а именно, четыре его сына начали борьбу за верховную власть. «Великие раздоры и войны настали между братьями. Во время этих войн все племена франков, по свидетельству историков, пришли в полное разорение». «Наконец, благодаря посредничеству папы Сергия91 раздоры прекратились, и государство было разделено на четыре части, так что старший по рождению, Лотарь, получил во владение Италию с Римом, Лотарингию и Бургундию, Людовик - Рейн с Германией, Карл - Галлию, Пипин - Аквитанию»92.

5. О ПУТЕШЕСТВИИ СВ. АНСКАРИЯ В ШВЕЦИЮ

Во время этой смуты, когда раздоры между братьями породили сильнейшие движения и ослабление империи вследствие ее разделения, удобные условия времени побудили многих к войнам. Первыми и особо выдающимися среди них были сильные людьми и вооружением народы данов. «Они подчинили себе» сначала славян и «фризов, а потом, пройдя» на разбойничьих кораблях «по Рейну, осадили Кёльн, и, дальше [пройдя] по Эльбе», до основания «разрушили Гамбург. Замечательный этот город» и недавно построенная там церковь все «погибло в огне»93. Мало того, разграблению со стороны варваров подверглась и Нордальбингская провинция и все, что лежало по соседству с рекой [Эльбой]. Великим ужасом была потрясена Саксония. Святой же Анскарий, архиепископ гамбургский, и остальные проповедники, направленные в Славию и в Данию, с великой яростью преследуемые, были изгнаны из своих местожительств и повсюду рассеялись.

Тогда Людовик94, которому, как выше сказано, досталась Германия, подобный во всем своему славному отцу как по имени, так и по благочестию, ревностно стараясь возместить ущерб, причиненный Гамбургской церкви, присоединил к ней в то время пустовавшее вследствие смерти [своего] епископа Бременское епископство95. И стало с этих пор не две епархии, а одна. Так как каждый из этих городов из-за набегов морских разбойников подвергался опасностям, то было [признано] полезным, чтобы [оба] города взаимно укрепляли и поддерживали друг друга. Когда со стороны апостольской столицы было получено разрешение на это, все задуманное благочестивым государем приведено было в исполнение, Бременская церковь была присоединена к Гамбургской96, и св. Анскарий получил обе в управление, и стало «едино стадо и един пастырь»97.

Немного времени спустя, когда ярость данов несколько утихла, разрушенный Гамбург начал снова отстраиваться и племена нордальбингов опять вернулись на свои места. Архиепископ же Анскарий, выполняя поручение императора, стал часто навещать короля датского98 и, усердно выступая в пользу обоих государств за установление мира, благодаря уважению короля, хотя и язычника, добился большого с его стороны расположения к своей вере. И в конце концов король разрешил ему основать церкви в Шлезвиге и Рипе99, дав сначала обещание, что не будет препятствовать тем, кто пожелает креститься и следовать христианским законам. И тотчас же без промедления были направлены священники на осуществление этого дела.

Когда, таким образом, благодать Божья стала понемногу распространяться среди данского народа, упомянутый епископ начал с большим рвением готовиться к обращению свеонов. Взяв это тяжелое бремя на себя, он испросил у короля данского письмо и посла и, отправившись с многими [лицами] морским путем, прибыл в Бирку, главный город Швеции100. Здесь с великим расположением и радостью был он принят верующими, которых сам же некогда, еще до своего посвящения в архиепископы направленный сюда проповедником, привел ко Христу. Ему удалось добиться у короля шведского101 [разрешения] на то, чтобы всем желающим была предоставлена полная свобода принимать христианство. Поставив в Швеции епископа и священников, чтобы они вместо него пеклись о делах Божьих, поощряв некоторых [людей] к [большей] твердости в вере, он вернулся в свою столицу. С этого времени семя слова Божьего, посеянное среди данов и свеонов, стало давать более обильные плоды. И хотя потом у этих народов появлялось много тиранов, проявлявших жестокость по отношению не только к христианам своего народа, но также и к чужим народам, можно заметить, однако, что христианство со времени первого насаждения его в Дании и Швеции настолько окрепло, что если иногда и колебалось, когда разражались бури преследований, то никогда до конца не искоренялось.

6. ОБ ОБРАЩЕНИИ РУЯН

Среди всех северных народов одни лишь славяне были упорнее других и позже других обратились к вере. А как выше сказано, славянских народов много, и те из них, которые называются винулами, или винитами, в большей [своей] части относятся к Гамбургской епархии. Ибо Гамбургская церковь, помимо того что она, будучи столицей митрополита, охватывает все народы или государства севера, имеет также определенные границы своей епархии. В нее входит самая отдаленная часть Саксонии, которая расположена по ту сторону Эльбы, называется Нордальбингией и населена тремя народами - дитмаршами, гользатами, штурмарами. Оттуда граница тянется до земли винитов, тех именно, которые называются ваграми, бодричами, хижанами, черезпенянами, и [дальше] до самой реки Пены и города Димина102. «Здесь лежит граница Гамбургской епархии»103. Поэтому не следует удивляться, что достойнейшие пастыри и проповедники евангелия, Анскарий, Реймберт104 и, шестой по порядку, Унни105, усердие которых в обращении народов стяжало им такую великую славу, столько труда вложили в попечение об обращении славян, но ни они сами, ни их помощники никаких плодов, как мы читаем, у них не достигли. Причиной этого было, как я считаю, непреодолимое упорство этого народа, а не равнодушие проповедников, которые до такой степени были преданы делу обращения народов, что не жалели ни сил, ни жизни.

Дошедшее от предков древнее предание рассказывает, что во времена Людовика II из Корвейи вышли известные своей святостью монахи, которые, стремясь спасти славян, обрекли сами себя ради проповеди слова Божьего на грозившие им опасности и смерть. Пройдя много славянских земель, они пришли к тем, которые называются ранами, или руянами, и живут в сердце моря. Там находился очаг заблуждений и гнездо идолопоклонства. Проповедуя тут со всей смелостью слово Божье, они приобрели [для христианства] весь этот остров и даже заложили здесь храм в честь Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа и в память св. Вита, покровителя Корвейи106. Потом же, когда по попущению Божьему дела изменились, то раны отпали от веры и тотчас же, изгнав священников и христиан, сменили веру на суеверие. Ибо св. Вита, которого мы признаем мучеником и слугой Христовым, они за бога почитают, творение ставя выше Творца. И не найти под небесами другого такого варварства, которое ужасало бы священников и христиан больше, [нежели это]. Они гордятся одним только именем св. Вита, которому посвятили величайшей пышности храм и идола, ему именно приписывая первенство между богами107. Сюда обращаются из всех славянских земель за ответами и ежегодно доставляют средства для жертвоприношений. Купцам же, которые случайно пристанут к их местам, всякая возможность продавать или поспать предоставляется не раньше, чем они пожертвуют богу их что-либо ценное из своих товаров, и тогда только товары выставляются на рынок. Жреца своего они почитают не меньше, чем короля. Все это суеверие ран сохранилось со времени, когда они впервые отрекшись от веры, до наших дней.

7. НАПАДЕНИЕ НОРТМАННОВ

Правда, обращению славян и других народов в веру с самого начала сильно мешали военные бури, поднятые нортманнами и свирепствовавшие почти во всем мире. Войско нортманнов состояло из храбрейших данов, свеонов и норвегов, которые, объединившись теперь под одной властью, обложили данью прежде всего находившихся под рукой славян, а затем стали притеснять и на суше и на море остальные соседние государства. Вероятно, немало мужества придало им ослабление Римской империи108, которая, как выше сказано, после Людовика Старшего109 была сначала истощена внутренними воинами, а потом разделена на четыре части и управлялась столькими же королями110. Известно, что в это самое время «нортман-ны, пройдя по Лигеру, сожгли Тур, а пройдя по Секване111, осадили Париж. И тогда король Карл, охваченный страхом, отвел им для житья землю»112, которая, поскольку ею завладели нортманны, получила название Нортмандии. «Затем они опустошили Лотарингию и подчинили себе Фризию»113. Наш же Людовик, то есть король Германии, «так [долго] удерживал нортманнов договорами и сражениями, что в то время, как они Францию всю опустошили, его стране нанесли лишь незначительный ущерб. После же его смерти, лишь ослабели бразды, воцарились варварство, дикость». «Ибо богемцы, сорбы, сусы и остальные славяне»114, которых он облагал данью, сбросили теперь иго [рабства]. «Тогда опустошена была нортманнами и данами и Саксония. Герцог Бруно115 с 12 вельможами был убит, епископы Теодорик и Марквард116 изрублены. Тогда и Фризия была опустошена, разрушен город Траектум117. Затем морские разбойники сожгли Кёльн и Тревер118, а дворец в Аквисгране119 превратили в конюшню для своих лошадей. Могонтия120 в ужасе перед варварами начала укрепляться»121. Юный Карл, сын Людовика, возвращавшийся в это время из Рима, вступил с большим войском у реки Мозы122 в бой с нортманнами. Сжав их в осаде, на 15-й день он принудил их, наконец, сдаться. Захватив в плен датских тиранов, Карл не отомстил этим врагам Господним с такой, как подобало, суровостью, но, на долгую беду и тяжкое разрушение церкви пощадив безбожников, он принял от них присягу и заключил с ними договор, а затем, щедро их одарив, разрешил им вернуться к себе. И они, насмехаясь над слабостью молодого короля, как только обрели губительную свободу, собрались опять воедино и такую учинили резню, что жестокость их перешла все границы. «Что же [сказать] больше? Города со своими жителями, епископы со всей [своей] паствой были умерщвлены, знаменитые церкви вместе с множеством верующих сожжены»123. Поэтому Карл был обвинен на сейме и за свое легкомыслие «лишен королевства, получив себе в преемники Арнульфа, сына своего брата»124. Тот, собрав войско, перешел границу страны данов и «в многочисленных тяжких сражениях до конца их уничтожил. Само небо руководило этой войной, ибо если язычников пало на войне 100 тысяч, то едва ли один из христиан оказался убитым. Так закончилось нападение нортманнов, Господь отомстил за кровь своих слуг, проливавшуюся уже в течение 70 лет»125.

Все эти события происходили во времена архиепископа Адальгара126, который был преемником св. Реймберта и третьим после св. Анскария. Когда Адальгар умер, архиепископом после него стал Хогер, потом Рейнвард127. Что же касается наследования королевского престола, то после Арнульфа правил Людовик Дитя. «На этом Людовике заканчивается род Карла Великого»128. Низложенный потом с престола, он имел своим преемником Конрада, герцога франков129.

8. НАШЕСТВИЕ УГРОВ

В правление Конрада произошло страшное нашествие угров130, которые «разрушили не только нашу Саксонию и другие расположенные по эту сторону Рейна провинции, но также и лежащие за Рейном Лотарингию и Францию»131. Тогда церкви были сожжены, кресты изломаны варварами и преданы надругательству, священники умерщвлены перед [своими] алтарями, духовенство вместе с народом или перебито, или уведено в плен. Следы этого неистовства сохранились до наших дней132.

[Тогда и] даны, опустошив с помощью славян сначала земли нордальбингских, затем трансальбингских саксов133, навели великий ужас на Саксонию. У данов в то время правил Ворм, самый жестокий, говорю я, из червей134, рьяный преследователь христиан. Намереваясь совершенно уничтожить христианство, насажденное в Дании, он изгнал священников из своей страны, многих же истязаниями умертвил. Тогда король Генрих, преемник Конрада, с детских лет выращенный в страхе Божьем, все свои упования возлагавший на милосердие Божье, угров в жестоких сражениях победил135, богемцам же и сорбам, укрощенным уже другими королями, и прочим славянским племенам одной страшной битвой нанес такой удар, что другие, которых осталось очень мало, королю платить дань, а Богу [принять] христианство добровольно обещались136. Потом он вступил с войском в Данию и первым нападением до того устрашил короля Ворма, что тот признал власть его над собой и смиренно умолял о мире.

Король Генрих, победитель, установил границу [своего] государства у Шлезвига, который теперь называется Хедебю137, поставил здесь маркграфа138 и предписал заселить колонию саксами139. Тогда святейший архиепископ Унни, который наследовал кафедру после Рейнварда, видя, что благодаря милосердию Господа нашего и доблести короля Генриха упорство данов и славян преодолено и врата к принятию веры у [этих] народов открылись, решил сам лично объехать свою епархию на всем ее протяжении. Сопровождаемый многочисленными священниками, прибыл он к данам, где тогда правил жесточайший Ворм. Его самого из-за врожденной его свирепости склонить [к вере] он не смог, но сына его, Харальда140, обратил и сделал его верным Христу, так что тот, хотя сам таинства крещения еще и не принял, разрешил публично признавать христианство, к которому отец его всегда питал ненависть141. «Поставив, таким образом, священников по всем церквам королевства Датского, этот Божий святой поручил, как рассказывают, все множество верующих опеке Харальда, а сам, обеспеченный его поддержкой и сопровождаемый его послом, проник на все острова данов, возвещая здесь слово Божье и укрепляя в вере найденных им в плену христиан»142. «Отсюда, идя по следам великого проповедника Анскария, он без труда добрался по Балтийскому морю до Бирки», главного города Швеции, «куда после смерти св. Анскария никто из учителей 70 лет приходить не отваживался, кроме только, как мы читаем, Реймберта143. Бирка - знаменитый город готов, расположенный в средине Швеции»144. Его омывает залив Балтийского моря, образуя удобную гавань, куда имеют обыкновение заходить по разным торговым делам все корабли данов, норвегов, а также славян и сембов145 и других скифских народов. Высадившись со своим необычным посланничеством именно в этой гавани, исповедник Господень начал призывать народы. Ибо свеоны и готы по причине различных опасностей времени и свирепой жестокости [своих] королей совершенно забыли христианскую религию. Но, по милости Божьей, были они святым отцом Унни снова в веру обращены. Когда евангелист Божий, выполнив дело своего посланничества, собирался уже возвращаться, он был неожиданно застигнут недугом и сложил в Бирке бремя измученного тела. Он скончался, завершив свой благородный путь в 936 г. от рождества Христова146. После него архиепископство наследовал достопочтенный Адельдаг147.

9. ОБРАЩЕНИЕ ХАРАЛЬДА

В этом же году случилось, что переселился из этого мира и славный король Генрих, а на престол вступил сын его Оттон, прозванный Великим148. Когда он начал править, много обид пришлось ему претерпеть от своих братьев149. Король же данов150, который платил дань отцу его, теперь сбросил иго рабства и поспешно поднял оружие на защиту своей свободы. И прежде всего он убил маркграфа, который сидел в Шлезвиге, что иначе называется Хедебю, вместе с послами короля Оттона и до основания истребил всю колонию саксов, которая там находилась151. Стараясь добиться нового положения дел, славяне тоже начали волноваться, наводя великий страх на соседние земли саксов.

Король Оттон, опираясь на поддержку Господа Бога, едва лишь освободился от козней своих братьев, как учинил суд и справедливость над своим народом. Потом, после того как все почти государства, отпавшие после смерти Карла, подчинились его власти, он поспешил поднять оружие против данов. Перейдя с войском границу Дании, проходившую тогда у Шлезвига152, «он мечом и огнем опустошил всю страну, вплоть до самого отдаленного моря, которое отделяет нортманнов от данов и по сей день в честь [этой] победы короля называется Оттензунд153. Когда он вступал [в страну], король Харальд завязал с ним под Шлезвигом бой, в котором, хотя обе стороны бились одинаково храбро, победу одержали, однако, саксы, а даны обратились в бегство и отступили на кораблях. В таких, располагавших к миру, условиях Харальд подчинился Оттону и, принимая от него престол, обязался ввести в Дании христианство154. И без промедления крестился с женой своей Гунхильдой и маленьким сыном, которого наш король, будучи его восприемником при святом крещении, назвал Свен Оттоном»155. В то время вся Дания приняла христианскую веру и, «разделенная на три епископства, была подчинена Гамбургской митрополии»156. «Таким образом, святейший Адельдаг был первым, кто поставил епископов в Дании»157, и с тех пор Гамбургская церковь получила своих викариев. «Вслед за таким началом Божественного милосердия [христианство] достигло здесь такого роста, что с этого времени и вплоть до сегодняшнего дня церкви данов, как кажется, изобилуют многочисленными плодами, собранными среди северных народов»158.

Завершив надлежащим образом [эти] дела в Дании, доблестный король Оттон обратил [свое] войско на усмирение восставших славян159, и их, которых «отец его некогда покорил в одной [только] битве, он теперь со столь великой суровостью обуздал, что они ради сохранения жизни и отечества охотно обещали победителю и дань платить, и обратиться в христианство160. И весь [этот] языческий народ был окрещен. Тогда впервые были основаны церкви в Славянин. Об этих делах и [о том], как они совершались, удобнее будет написать что-либо в другом месте»161.

10. О ГЕРЦОГЕ ГЕРМАНЕ

«Когда величайший из победителей, Оттон, был призван в Италию для освобождения апостольской столицы, он, как говорят, принял решение оставить кого-нибудь вместо себя для совершения правосудия в тех областях, которые граничат с язычниками.

Со времен Карла Саксония из-за давнишних волнений среди этого народа никогда не знала над собой никакого другого государя, кроме императора»162. [Но теперь], чтобы в его отсутствие даны или славяне не предприняли чего-нибудь нового, король, побуждаемый необходимостью, «поручил впервые попечение над Саксонией Герману. Полагаю нужным кое-что рассказать об этом муже и роде его»163, так как в наше время он приобрел большую силу.

«Муж этот, происходивший из бедной семьи, сперва довольствовался, как говорят, семью мансами164 и столькими же крестьянами, доставшимися ему по наследству от родителей. Потом, обладая острым умом и красивой наружностью, а кроме того, отличаясь честностью и смирением, которые проявил в отношении господ и равных себе, он скоро стал известен при дворе и вошел в доверие к самому королю, который, узнав трудолюбие юноши, принял его в число своих слуг. Затем король определил его наставником к своим сыновьям, а вскоре, когда его благополучие упрочилось, поручил ему должность префекта. Строго выполняя свои обязанности, он, как рассказывают, [даже своим] собственным крестьянам, доставленным в суд по обвинению в краже, вынес приговор, осуждавший их всех на смерть. Необычайность поступка сделала его любезным народу и знаменитейшим во дворце. Когда же он получил Саксонское герцогство, то управлял этой провинцией по закону и справедливости, а в защите святых церквей оставался ревностным до конца.

Поручив такому мужу свою власть в этой провинции, благочестивейший король удалился в Италию. Созвав здесь собор епископов, он приказал им низложить обвиненного во многих преступлениях папу Иоанна, по прозвищу Октавиан, хотя тот был в отсутствии, желая бегством избежать суда, а вместо него поставить про-туса Льва, которым вскоре был коронован, когда на 28-м году его правления народ римский провозгласил его императором и августом. От коронации же Карла [Великого] в Риме прошло к этому времени 153 года165.

Пробыв с сыном166 в то время в Италии 5 лет, император победил сыновей Бе-рингария167 и вернул Риму прежнюю его свободу»168. Возвратившись на родину, он отдал все свои силы обращению народов [в христианство], особенно же славян, что, согласно его намерениям, и сбылось с помощью Господа, который укреплял десницу императора во всех делах.

11. ОБ АРХИЕПИСКОПЕ АДАЛЬБЕРТЕ

«После того как народы славянские были покорены и обращены в христианскую веру, Оттон Великий основал на берегах реки Эльбы знаменитый город Магдебург и, утвердив его в качестве митрополии для славян169, велел посвятить там в архиепископы Адальберта170, мужа высокой святости. Первый поставленный в Магдебурге, он в течение 12 лет ревностно управлял архиепископством и, проповедуя там, обратил многие славянские народы в христианство. Посвящение его совершилось на 35-м году правления императора, а со дня посвящения св. Анскария [прошло] 137 лет»171. «Магдебургскому же епископству подчинена вся Славянин вплоть до реки Пены. Викарных же епископств - пять, из которых Мерзебург и Цицен учреждены на реке Сале, Миена - на Эльбе, Бранденбург и Гавельбург -внутри [страны]172. Шестым епископством славянской земли является Ольденбургское173 ». Вначале император Оттон намеревался подчинить это епископство, так же как и все остальные, Магдебургу, однако впоследствии архиепископ гамбургский Адельдаг потребовал его себе в силу старых императорских привилегий, в которых описаны границы его церкви.

12. О ЕПИСКОПЕ МАРКЕ

Ольденбург - это то же, что на славянском языке Старгард, то есть старый город. Расположенный, как говорят, в земле вагров, в западной части [побережья] Балтийского моря, он является пределом Славии. Этот город, или провинция, был некогда населен храбрейшими мужами, так как, находясь во главе Славии, имел соседями народы данов и саксов, и [всегда] все воины или сам первым начинал или принимал их на себя со стороны других, их начинавших. Говорят, в нем иногда бывали такие князья, которые простирали свое господство на [земли] бодричей, хижан и тех, которые живут еще дальше.

Когда вся славянская земля, как выше сказано, была покорена и разорена, тогда и город Ольденбург обратился в [христианскую] веру и стал самым большим по числу верующих. Епископом в этом городе преславный император поставил достопочтенного мужа Марка174, подчинив ему всю землю бодричей до реки Пены и города Димина; кроме того, он поручил его попечению славный город Шлезвиг, по другому называемый Хедебю.

В то время Шлезвиг с прилегающей землей, а именно той, которая простирается от озера Шлия175 до реки Эгдоры, был подчинен Римской империи176. Это была обширная и богатая плодами, но в высшей степени пустынная земля, так как, расположенная между океаном и Балтийским морем, она истощалась от частых, обрушивавшихся на нее нападений. После того же как, благодаря милосердию Божьему и доблестям Оттона Великого, повсюду воцарился прочный мир, пустынные вагр-ские и шлезвигские земли стали заселяться, так что [вскоре] уже не оставалось ни одного уголка, который не был бы достопримечателен [своими] городами и деревнями, а также многочисленными монастырями. До сих пор еще сохраняется множество следов этой древней жизни, главным образом в лесу, который длинной полосой тянется от города Лютилинбурга177 до самого Шлезвига. Обширная и безлюдная, с трудом проходимая, эта пуща скрывает среди густой своей растительности борозды, которыми некогда были разделены нивы; расположение валов говорит о [внешнем] виде находившихся здесь крепостей и городов, плотины же, насыпанные в многочисленных ручьях, чтобы накапливать воду для мельниц, свидетельствуют, что вся эта лесистая полоса была некогда заселена саксами.

Итак, первым епископом в этом новом рассаднике веры был, как я уже сказал, Марк, который омыл народы вагров и бодричей в святом источнике крещения. После его смерти Шлезвиг был удостоен чести иметь своего отдельного епископа. Ольденбургскую же кафедру получил в управление достопочтенный муж Эквард178, который многих славян обратил к Господу. Он был посвящен св. Адельда-гом, архиепископом гамбургским. И выросло тогда число верующих, и не осталось ничего, что мешало бы молодой церкви в продолжение всего правления Оттонов. Как известно, их было три, и все они были охвачены одинаковым рвением в обращении славян. И вся земля вагров, бодричей, хижан наполнилась церквами и священниками, монахами и посвятившими себя Богу девами. Впоследствии Ольденбургская церковь была освящена в память св. Иоанна Крестителя, удостоенная чести быть матерью церквей. Микилинбургская же церковь была основана в честь главного из апостолов, Петра, и имела при себе женский монастырь. Ольденбургские епископы были весьма почитаемы среди славянских князей179, так как, щедротами великого императора Оттона обильно одаренные, они могли широко жертвовать и снискать себе любовь народа.

Ежегодно со всей земли вагров и бодричей вносилась епископу считавшаяся десятиной дань: с каждого плуга по мере зерна и по 40 пучков льна и по 12 монет чистого серебра; сверх того, одна монета как вознаграждение для сборщиков. Славянский же плуг составляет пару волов или одну лошадь180. О поселениях же, или о поместьях, или о количестве дворов, которые относились к владениям епископа, не стоит говорить в этом труде, так как «старое предано забвению и наступило новое»181.

13. О ЕПИСКОПЕ ВАГЕ

На 38-м году своего правления, на 11-м году императорства (973) «великий государь Оттон, покоритель всех северных народов, счастливо отошел к Господу и был погребен в своем городе Магдебурге. Ему наследовал сын его Оттон II - и в течение 10 лет (983) деятельно правил империей182.  Тотчас после того как им были побеждены франкские короли, Лотарь и Карл183, он перенес войну в Калабрию и здесь, в войне с сарацинами и греками, сначала победитель, потом побежденный, скончался в Риме184. Наследовавший после него престол Оттон III, по возрасту еще мальчик, украшал трон в течение 18 лет крепким и справедливым правлением185.

В это время умер Герман, герцог саксонский, и правителем оставил после себя сына своего, Бенно, который известен тоже как муж добрый и храбрый, кроме того лишь, что, не походя в этом на своего отца, он мучил народ [свой] грабежами»186.

В Ольденбурге скончавшемуся Экварду наследовал Ваго187. Этот епископ, живший среди славян в величайшем благополучии, имел, как рассказывают, прекрасную сестру, [руки] которой домогался князь бодричей, по имени Биллуг188. И когда он часто направлял посольства к епископу по этому делу, то некоторые из друзей епископа отвергали его просьбу неосторожными и обидными словами, говоря, что несправедливо такую красивую девицу соединять с этим неотесанным и диким человеком. Он притворно подавил это оскорбление и, преследуемый муками любви, не прекратил повторять свои мольбы. Тогда епископ, боясь, как бы из-за этого не вышло чего-нибудь плохого для молодой церкви, благосклонно пошел навстречу его требованию и отдал свою сестру ему в супруги. От нее была у него дочь, по имени Годика, которую дядя ее, епископ, поместил в женский монастырь, а когда она обучилась священному писанию, поставил ее аббатисой над монахинями, которые находились в Микилинбурге, хотя она годами еще не вышла.

Брат ее Мечислав189 с трудом переносил все это, питая ненависть, хотя и тайную, к христианской религии и опасаясь, как бы, следуя такому примеру, чужеземные обычаи не распространились бы в стране. Отца же своего он часто порицал за то, что тот, как будто лишившись ума, пристрастился к ненужным и пустым новшествам и не боится отступать от закона своих отцов, ибо сначала взял в жены тевтонку, потом дочь свою поместил в монастырскую келью. Когда он такими словами часто отца подстрекал, тот понемногу начал колебаться духом и размышлять, как бы ему устранить жену и изменить положение дел. Но страх удерживал его от [каких-либо] действий, ибо начало серьезных дел бывает всегда трудно, да и храбрость саксов очень его страшила. Ведь если бы он прогнал сестру епископа и уничтожил бы Божественное дело, то ему пришлось бы немедленно вступить в войну.

14. О ХИТРОСТИ БИЛЛУГА

Случилось как-то епископу прибыть в город бодричей Микилинбург, и Биллуг со знатнейшими людьми вышел ему навстречу, принимая его с притворным уважением. И вот в то время, когда епископ однажды занимался общественными делами, упомянутый князь бодричей обратился при всех к нему с [такой] речью: «Великую благодарность должен я принести тебе, достопочтенный отец, за милость твою, хотя и понимаю, что никаких сил у меня не хватит, чтобы достойно ее выразить. О личных благодеяниях, которые ты мне оказал, которые многочисленны и требуют длинных речей, в настоящую минуту я не буду говорить. Но я вынужден вспомнить об общем для всей страны благе. Твои старания о восстановлении церквей и спасении душ для всех очевидны, однако известно [также], сколько оскорблений со стороны государей благодаря своей предусмотрительности ты от нас отвел, так что мы можем существовать в мире и спокойствии, сохраняя их милость. Поэтому мы тотчас же вручили бы чести твоей и себя, и все наше, если бы от нас этого потребовали. Я осмеливаюсь обратиться к тебе с маленькой просьбой, и не смущай меня отказом. Существует у бодричей считающаяся десятиной дань в пользу епископа, а именно с каждого плуга, который соответствует двум волам или одной лошади, вносится одна мера зерна, 40 пучков льна и 12 монет, ценимых в торговле; кроме того, одна монета, которая полагается сборщику. Прошу тебя, позволь собирать это мне на содержание племянницы твоей, т. е. моей дочери. Чтобы тебе не показалось, что я прошу [этого] в обиду тебе и в ущерб твоему содержанию, я прибавляю к твоим владениям во всех городах, имеющихся в земле бодричей, деревни190, которые ты сам выберешь, сверх тех, которые давно уже перешли под власть епископа по императорским пожалованиям».

Епископ, не замечая хитрости [этого] ловкого человека, скрытой за красивыми словами, и думая, что ничем не повредит себе при этом обмене, без промедления согласился [выполнить] его просьбу. Он сам выбрал себе во владение самые большие деревни, а дань, о которой я упоминал выше, уступил своему шурину, чтобы тот собирал ее на нужды своей дочери. Пробыв довольно долго у бодричей, он разделил землю между колонами191, чтобы они ее обрабатывали, и, устроив все, вернулся к ваграм. Находиться здесь было ему удобнее и безопаснее, ибо славяне по природе своей ненадежны и ко злу склонны, а поэтому их следует остерегаться.

Кроме других подворий, было у епископа два [особенно] богатых, где он чаще всего останавливался, - одно в местечке192, которое называется Босау, другое на реке Травне, в месте, именуемом Незенна193, где находился храм и каменный дом, развалины которого я видел в юности, неподалеку от подошвы горы, которую древние называли Ойльберг, современники же по крепости, на ней возведенной, - Зигеберг194.

Через много дней, в течение которых епископ Ваго, очень занятый другими [делами], редко посещал землю бодричей, вышеупомянутый Биллуг вместе с сыном своим Мечиславом, используя благоприятные условия, понемногу сплел хитрость, задуманную им против своего господина и пастыря. Тайком он начал опустошать грабежами владения епископа, которые тот ему, как верному человеку и своему шурину, отдал под надзор, и стал посылать в них своих слуг, которые украдкой похищали у колонов лошадей и различное имущество. Он стремился довести дело до того, чтобы епископ лишился прав как на десятину, так и на владения, [считая, что] если приведет в расстройство главу [церкви], то легче будет уничтожить служение.

Между тем епископ, прибыв в землю бодричей и учинив здесь со своими колонами розыск, с полной ясностью раскрыл, благодаря чьим козням причинено такое разграбление его владениям. Охваченный возмущением и ужасом, что неудивительно, так как в тех, кого он считал самыми близкими друзьями себе, он открыл злейших врагов, и опасаясь, как бы уже существующий новый рассадник веры не отпал, он начал сильно колебаться духом. Прибегнув [наконец] к средству, которое представлялось ему для этого времени наиболее безопасным, он стал испытывать, не удастся ли ему исцелить медленно подкрадывающуюся болезнь словами убеждения, и начал льстивыми речами уговаривать своего шурина, чтобы тот отказался от принятого намерения и не отдавал церковных владений на разграбление разбойникам, пугая его, что если он не образумится, то впадет в немилость не только у Господа, но и у императора. Тот, готовя в ответ на упреки новую хитрость, сказал, что никогда он против господина своего и пастыря, к которому всей душой всегда в высшей степени расположен, не предпринимал таких бесчинств; если что было, то все это произошло вследствие козней разбойников, которые, иногда приходя сюда от ран или вильцев, не щадят и его владений; он охотно примет участие и советом, и помощью, чтобы их задержать.

Легко убедить простодушного человека отказаться от имеющегося у него мнения. Когда удовлетворенный епископ удалился, они тотчас же, нарушив свои обещания, опять вернулись к начатым гнусным делам и к грабежу деревень присоединили еще поджоги. Кроме того, они пригрозили смертью всем колонам, на которых распространялось право епископа, если они как можно скорее не покинут поместье. Таким образом, в короткое время владения епископа были опустошены.

К этим злодеяниям прибавилось еще то, что этот самый Биллуг нарушил права супружества, а именно, прогнал от себя сестру епископа. Это [обстоятельство] послужило главным поводом к вражде, и дела церкви начали понемногу колебаться. Положение молодой церкви не могло поправиться, ибо Оттон Великий к тому времени уже давно покинул этот мир, а Оттон II и III были заняты войнами в Италии, и по этой причине славяне, используя удобное время, начали мало-помалу подниматься не только против законов Божеских, но и против императорских постановлений. Один только герцог саксонский, Бенно, сохранял, казалось, какую-то тень власти над ними, хотя и очень бледную. Уважение к нему славян сдерживало их движение, и они [пока] и от христианской религии не отпадали и не поднимали оружия.

Когда Ваго скончался, ему наследовал на кафедре Эзико195. Посвящение он получил от св. Адельдага, архиепископа гамбургского. Как мы узнали, до разрушения Ольденбургской церкви в ней перебывало четыре епископа, а именно: Марк, Эквард, Ваго и Эзико, во времена которых славяне твердо придерживались [христианской] веры196, «повсюду в славянских землях воздвигались храмы, было выстроено много монастырей для мужчин и женщин, [посвятивших себя] служению Богу»197. Свидетелем этому является магистр Адам, красноречивым языком описавший деяния епископов Гамбургской церкви198. Указывая, что «Славяния была разделена на 18 округов, - он утверждает, - все они, кроме трех, были обращены в веру Христову»199.

15. О СВЕНЕ, КОРОЛЕ ДАНСКОМ

В то время «Болеслав, благочестивейший король польский, в союзе с Оттоном III обложил данью всю Славию», что лежит за Одрой, а также «Русь и земли прусов, где претерпел муки епископ Адальберт, останки которого Болеслав тогда перенес в Полонию»200. Князьями у славян, называемых винулами, или винитами, «были в то время Мечислав, Након и Зедерих. При них сохранялся непрерывный мир и славяне платили дань»201.

Не следует, кажется, пройти мимо того, что этот самый Мечислав, князь бодричей, публично признавая веру Христову, а втайне ее преследуя, выкрал сестру свою, Богу предназначенную девицу Годику, из женского монастыря в Микилинбурге, соединив ее бесстыдным браком с неким Болеславом; остальных [же] девиц, которые там находились, [одних] своим рыцарям в жены отдал, [других] отправил в землю лютичей и ран, так что монастырь этот совсем опустел.

В эти же дни, попущением Божьим за грехи человеческие, нарушилось спокойствие среди данов и славян, и враг покусился посеять плевелы поверх прекрасных ростков Божественной религии. Ибо у данов Свен Оттон202, сын благочестивейшего короля Харальда, возбуждаемый дьяволом, начал ковать многочисленные козни против своего отца, желая лишить его престола, как человека якобы престарелого и слабого силами203, а дело насаждения [христианства] из пределов Дании совсем устранить. Харальд же, как выше сказано, сначала язычник, потом благодаря наставлению великого отца Унни обратившийся в христианскую веру, проявил такое рвение в почитании Бога, что не было ему подобного среди всех королей Дании, который бы такую [большую] северную страну привел к познанию Божественной веры и украсил всю ее церквами и пастырями. Усердие этого мужа в делах Божественных было исключительным, но с не меньшим усердием постигал он и дела земные. В тех именно, которые, как считается, относятся к управлению государством, он столь отличался, что установил законы и права, которыми вследствие [большого] влияния этого мужа не только даны, но и саксы до наших дней пользуются204. Подстрекаемые теми, которые отказывались служить Богу и мирно [повиноваться] королю, даны единодушно отреклись от христианства и, возведя нечестивого Свена на престол, объявили отцу его, Харальду, войну. Он, с самого начала своего правления всегда возлагавший надежду [только] на Бога, теперь тем более вверил Господу исход дела, скорбя не столько об опасности, ему угрожавшей, сколько о проступке сына205 и о стеснении церкви. Понимая, что волнений не удастся подавить без войны, он против воли взялся за оружие, поощряемый теми, которые старались проявлять непоколебимую верность Господу и королю своему.

Таким образом, дело дошло до войны. В этом столкновении были побеждены сторонники Харальда, многие были ранены или убиты. Сам же Харальд, тяжело раненный, покинул поле битвы и, сев на корабль, бежал в знаменитый город славян, по названию Юмнета206. «Хотя жители его и были язычниками, однако, вопреки ожиданиям, он был [ими] дружелюбно принят, но спустя несколько дней, изнемогший от раны, умер, исповедуя веру Христову»207. Его следует причислить не только к королям, ставшими достойными пред лицом Господа, но и к славным мученикам. «Всего правил он 50 лет»208. После его смерти престолом завладел Свен и начал свирепствовать в жестокости своей, изощряясь в страшных преследованиях христиан. Тогда поднялись все недруги в северных странах, радуясь, что настало время для злобы их, то есть для войн и мятежей, и начали тревожить соседние государства и с суши, и с моря.

Собрав сначала морские войска, они проплыли кратчайшим путем через Британское море209 и пристали к берегам реки Эльбы, где, неожиданно напав на мирных и бесстрашных жителей, опустошили всю приморскую страну Гателен210 и всю ту землю саксов, которая расположена по берегам реки, и дошли до Стадии211, удобной гавани для кораблей, опускающихся по Эльбе. Опечаленные быстро распространившейся вестью об этом, графы Зигфрид и Теодорик и другие знатные лица, на которых лежала оборона страны, поспешили навстречу язычникам и, хотя их было очень мало, связанные условиями времени, напали на неприятеля в упомянутом порту Стадии. Произошла жаркая битва, в которой даны, победив, полностью уничтожили доблестных саксов. Оба графа и другие знатные мужи и воины, которые избежали смерти, связанные и скованные, были отведены на корабли. Граф Зигфрид бежал ночью с помощью какого-то рыбака и [таким образом] избежал плена. Поэтому, охваченные яростью, варвары отрубили руки и ноги у всех знатных, кто был у них в заключении, и, вырвав у них ноздри, полумертвых выбросили на сушу. А потом все, что оставалось в этой стране, безнаказанно разграбили212. Другая часть пиратов, проплыв по реке Вирраге, опустошила весь берег этой реки, вплоть до Лестмоны, и прибыла с большим числом пленных на болото Глин-десмор213. Здесь, когда они заставили одного пленного саксонского рыцаря показать им дорогу, он завел их в самые непроходимые места болота, где они, утомленные преследовавшими их саксами, были легко в тот день разбиты, и 20 тысяч из них погибло. Имя [этого] рыцаря, который завел их в непроходимые места, было Геривард. Саксы воздают ему вечную славу214.

16. КАКИМ ОБРАЗОМ СЛАВЯНЕ ОТПАЛИ ОТ ВЕРЫ

(1001) Около этого времени «закончился год от воплощения Господня 1001-й, и в этом году храбрейший император Оттон III, уже в третий раз вступив победителем в Рим, был застигнут преждевременной смертью и скончался»215. Ему наследовал на престоле благочестивый Генрих, славившийся своей справедливостью и святостью, тот самый, говорю я, который основал Бамбергское епископство216 и проявлял величайшую щедрость в почитании церкви.

На десятом году его правления умер герцог саксонский, Бенно, муж, известный [своей] честностью и ревностный защитник церквей. Герцогство унаследовал сын его, Бернард217. Он не был столь счастлив [в своих делах], как его отец, ибо с того самого времени, как стал он герцогом, в этой стране никогда не прекращались раздоры и волнения, потому что, осмелившись восстать против императора Генриха, герцог увлек за собой против него всю Саксонию218. Потом, поднявшись против Христа, начал он преследовать и тревожить все церкви в Саксонии, а особенно те, которые не хотели присоединиться к злобе его в означенном восстании. Ко всем этим бедам прибавилась та, что этот же герцог предал полному забвению то расположение, которое его отец и дед питали к славянам, и столь жестоко угнетал народ винулов своей жадностью, что поставил их в необходимость вернуться к язычеству219.

В это время маркграф Теодорик и герцог Бернард захватили славянские земли, овладев один восточной их частью, другой - западной. Их «безрассудство заставило славян стать вероотступниками»220. Потому что эти, до сих пор еще неискушенные в вере, языческие народы, с которыми некогда лучшие государи с великой лаской обращались, умеряя свою суровость в отношении тех, к спасению коих усердно стремились, оба они с такой жестокостью преследовали, что те, сбросив иго, пытались защищать свою свободу оружием.

«Князьями у винулов были Мстивой и Мечидраг, под руководством которых вспыхнул мятеж»221. Как говорят и как известно по рассказам древних народов, Мстивой просил себе в жены племянницу герцога Бернарда, и тот [ему ее] обещал. Теперь этот князь винулов, желая стать достойным обещания, [отправился] с герцогом в Италию, имея [при себе] тысячу всадников, которые были там почти все убиты. Когда, вернувшись из похода, он попросил обещанную ему девицу, маркграф Теодорик отменил это решение, громко крича, что не следует отдавать родственницу герцога собаке222. Услышав это, Мстивой с негодованием удалился. Когда же герцог, переменив свое мнение, отправил за ним послов, чтобы заключить желаемый брак, он, как говорят, дал такой ответ: «Благородную племянницу великого государя следует с самым достойным мужем соединить, а не отдавать ее собаке. Великая милость оказана нам за нашу службу, так что нас уже собаками, а не людьми считают. Но если собака станет сильной, то сильными будут и укусы, которые она нанесет». Сказав так, он вернулся в Славию. Прежде всего он направился в город Ретру, что в земле лютичей. Созвав всех славян, живущих на востоке, он рассказал им о нанесенном ему оскорблении и о том, что на языке саксов славяне собаками называются. И они сказали: «Ты страдаешь по заслугам, ибо, отвергая своих, ты стал почитать саксов, народ вероломный и жадный. Поклянись же нам, что ты бросишь их, и мы станем с тобой». И он поклялся.

Когда герцог Бернард поднял при таких обстоятельствах оружие против императора, славяне, используя удобное время, собрали войско и «сначала опустошили мечом и огнем всю Нордальбингию, затем, пройдя остальную Славию, сожгли и разрушили все до одной церкви, священников же и других служителей церкви разными истязаниями замучили, не оставив по ту сторону Эльбы и следа от христианства», «в Гамбурге же в это время и позднее многих из священников и городских жителей в плен увели, многих из ненависти к христианству поубивали»223. Старцы славянские, которые хранят в памяти все деяния язычников, рассказывают, «что больше всего христиан оказалось в Ольденбурге. Перерезав всех их, как скот, 60 священников они оставили на поругание. Главный из них в этом городе носил имя Оддар. Вместе с остальными он был предан такой мученической смерти: разрезав железом кожу на голове в форме креста, вскрыли, таким образом, у каждого мозг, потом связали им руки за спиной и так водили исповедников Божьих по всем славянским городам, пока они не умерли. Так, превращенные в зрелище для ангелов и людей, они испустили дух посреди своего [мученического] пути как победители. О многом, подобном этому, совершавшемся в то время в разных славянских и нордальбингских землях, вспоминают старые [люди], но из-за отсутствия тогда хронистов [все это] принимается теперь за басни. Столько мучеников было тогда в славянских землях, что о всех едва ли можно написать в [одной] книге»224.

«Так, все славяне, которые живут между Эльбой и Одрой, в течение 70, а то и больше лет, а именно во все время [правления] Оттонов исповедовали христианскую веру, и вот таким образом они отделились теперь от тела Христова и церкви, с которой раньше были связаны. О, сколь скрыты пути проявления над людьми правосудия Господня, он «кого хочет милует, а кого хочет ожесточает». Исполненные изумления перед его всемогуществом, мы видим, что те, которые первыми уверовали, потом к язычеству вернулись, а те, которые казались последними, к Христу обратились. Он, этот судья праведный, сильный и терпеливый, который некогда, уничтожая в присутствии Израиля семь колен ханаанских, сохранил лишь чужеземцев, чтобы этим [способом] испытать Израиль, он, говорю, хотел теперь укрепить только небольшое число язычников, чтобы при посредстве их смутить наше неверие»225.

«Это происходило в последние годы жизни архиепископа Либенция Старого226 при герцоге Бернарде, сыне Бенно, который тяжко угнетал славянский народ»227. «Теодорик, маркграф славян», которому, так же как и упомянутому [Бернарду], «были свойственны жадность, а также жестокость, был лишен должности и всего наследственного владения и, став приходским священником в Магдебурге, он окончил там жизнь худой смертью, как того заслужил»228. Мстивой, князь славянский, мучимый в последние годы своей жизни раскаянием, обратился к Господу, и «так как не хотел отречься от христианства, то был изгнан из отечества, бежал к бардам и там дожил до глубокой старости, сохранив верность христианской религии»229.

17. О ЕПИСКОПЕ УНВАНЕ

Когда в Ольденбурге умер Эзико, преемником его стал Фольквард, после него -Регинберт230. Из них первый, Фольквард, изгнанный во время преследований [христиан] из Славии, ушел в Норвегию, тут многих к Господу приобщил и с радостью вернулся в Бремен231. В Гамбургской же митрополии за Адальдагом, который первый посвящал епископов в Ольденбурге, последовал Либенций232, муж, славившийся своей святостью. В его время славяне отпали от веры. После него был Унван233, «происходивший из знаменитого рода, кроме того, богатый и щедрый, любезный всем людям, весьма расположенный к духовенству»234. В то время, когда герцог Бернард поднял со своими сторонниками восстание против императора Генриха и относился сурово и враждебно ко всем церквам в Саксонии, особенно к тем, которые не желали нарушать верность императору, «архиепископ Унван, как говорят, великодушием своим охладил горячность этого мужа, так что, побужденный мудростью и благородством епископа, герцог, ранее отвратившийся от церкви, потом стал во всем к ней благосклонным. И, внимая совету архиепископа, смягчился наконец мятежный государь и под Скальцисбургом со смирением протянул руку императору Генриху235. Затем, также при поддержке епископа, он обложил славян данью и вернул мир Нордальбингии и Гамбургской митрополии.

До восстановления разрушенной славянами митрополии достопочтенный архиепископ выстроил, как говорят, новые город и церковь и выделил [для последней] по три брата от каждого из своих мужских монастырей, так что [всех] было 12, чтобы они жили в Гамбурге, согласно законам церкви, и отвращали народ от заблуждений идолопоклонства. После смерти Регинберта он посвятил в епископы Славянин Бенно, мужа ревностного, который, будучи избран из [числа] братьев Гамбургской церкви, принес обильные плоды, проповедуя среди славянского народа»236.

18. О ЕПИСКОПЕ БЕННО

Бенно, муж большого благочестия, желая восстановить разрушенную в Ольденбурге кафедру, начал разузнавать о владениях и доходах, которые были пожалованы епископству Оттоном Великим. По так как после разрушения Ольденбургской церкви древние учреждения и дарения великих государей пришли в забвение и находились в руках славян, то поэтому упомянутый епископ стал жаловаться в присутствии герцога Бернарда на то, что вагры и бодричи и другие славянские племена отказываются [платить] полагающиеся ему подати. Тогда были созваны на собеседование князья винулов, которые, будучи опрошены, почему они уклоняются [от выплаты] епископу законного содержания, начали перечислять разные тягости поборов и говорить, что лучше уйдут из земли, чем возьмут на себя еще более высокие дани. Понимая, что он не сможет восстановить права церкви в том виде, который они имели при Оттоне Великом, герцог, пустив в ход просьбы, едва добился того, чтобы по всей бодрицкой земле, с каждого дома - бедного или богатого - вносилось по две монеты епископам в доход. Кроме того, епископу были возвращены для заселения известные поместья - Босау и Незенна - и остальные владения в земле вагров. Те же, которые были расположены в отдаленной части Славии и, как упоминает древнее предание, когда-то относились к Ольденбургскому епископству, каковы Деричево, Морице, Куцин237 со всеми угодьями, епископ Бен-но никогда от герцога так и не смог получить, хотя возвращения их часто добивался. Когда же благочестивому императору Генриху стало угодно созвать сейм в замке Вербене238, что по эту сторону Эльбы, чтобы испытать образ мыслей славян, то все князья винулов пришли к императору и в его присутствии заявили, что будут повиноваться империи на благо миру и покорности. Когда епископ ольденбургский повторил здесь императору старую жалобу относительно земельных владений своей церкви, славянские князья, спрошенные о владениях, принадлежащих епископу, признали, что упомянутые города со своими предместьями должны принадлежать церкви и епископу. Кроме того, все бодричи, хижане, полабы, вагры и остальные племена славянские, входившие в пределы Ольденбургской церкви, дали обещание платить весь тот оброк, который был установлен Оттоном Великим в качестве десятины на содержание церквей. Однако [это] обещание их оказалось сплошным притворством и обманом. Ибо как только император, распустив сейм, обратился к другим [делам], они об обещанном и думать перестали. Ибо герцог саксонский Бернард, в военных делах усердный, но весь преисполненный жадности, живущих по соседству славян, которых подчинил себе войнами или договорами, столь большими поборами обложил, что они ни о Боге больше не помнили, ни священникам ни в чем не оказывали благожелательности. Поэтому исповедник Христов, Бенно, видя, что дело его посланничества государи этого мира не только не поддерживают, а, напротив, чинят ему всяческие препятствия, измученный напрасным трудом и не находя места, где бы отдохнула стопа его, отправился к святейшему мужу Бернварду, епископу хильдесхаймскому239, рассказал ему о своем затруднительном положении и просил утешения в [своей] беде. Тот, будучи мужем кротким, принял гостя радушно, оказал утомленному услуги человеколюбия и из средств своей церкви обеспечил его содержание, пока тот, отправившись выполнять дело своего посланничества, не найдет, вернувшись, безопасного места, в котором мог бы оставаться.

В это время упомянутый епископ Бернвард основал в отошедшем ему по наследству владении, [потратив на это], как можно видеть, громадные средства, большой храм св. Михаила Архангела и привлек [сюда] великое множество монахов для служения Господу. Когда церковь, согласно обету, была выстроена, на объявленное торжество ее освящения сошлось бесчисленное множество [народа]. И наш епископ Бенно здесь в то время, когда он освящал левую половину церкви, был так сдавлен и помят народом, что после нескольких дней все усиливавшегося недуга расстался с жизнью и был с почетом похоронен в северном приделе [церкви]. Преемником его стал Мейнхер240, принявший благословение от Либенция II. После него был Абелин241, посвященный архиепископом Алебрандом.

19. О ПРЕСЛЕДОВАНИИ ГОТШАЛКОМ [ХРИСТИАН]

(1024) «В те дни прочный мир господствовал»242 в Славии, потому что Конрад243, который наследовал императору Генриху Благочестивому, усмирил вендов частыми войнами. Однако христианская религия и служение Господу не получили от этого большой выгоды, чему виной явилась жадность герцога и саксов, которые, все захватывая, не давали, чтобы церквам и священникам что-нибудь осталось.

Князьями у славян были Анадраг, Гнеус и третий Уто244, плохой христианин, за что, а также за свою жестокость, был неожиданно убит каким-то саксом-перебеж-чиком. Сын его, по имени Готшалк, обучался наукам в школе в Люнебурге245. Когда он узнал о смерти отца, то оставил веру и ученье и, перейдя реку, пришел к народу винитов246. Собрав много разбойников, в знак мести за отца, он обрушился на всю нордальбинскую землю и учинил такое избиение христианского народа, что жестокость его перешла все границы. В стране гользатов и штурмаров и тех, которых называют дитмаршами, ничего не осталось, что бы избежало его руки, кроме известных крепостей Эзего и Бокельдебург; здесь нашло приют некоторое число вооруженных [людей] с женщинами, детьми и имуществом, сохранившимся от разграбления247.

Когда упомянутый князь, по обычаю разбойников, однажды проезжал по полям и лесам, он увидел, что страна, некогда полная людей и церквей, превратилась теперь в пустыню, и содрогнулся от ужаса, [видя] плоды своей жестокости, и, движимый сердечной печалью, он решил наконец удержать руку свою от нечестивых поступков. Отдалившись на короткое время от своих сторонников, уходя якобы в засаду, он неожиданно наткнулся на какого-то сакса-христианина. Когда тот, издали заметив идущего вооруженного человека, бросился бежать, он громким окриком велел ему остановиться и поклялся, что не причинит ему никакого зла. И когда испуганный человек, поверив, остановился, он начал расспрашивать у него, кто он такой и что слышно нового. И тот сказал: «Я - бедный человек, родом из Гользатии. Плохие слухи доходят ежедневно до нас, а именно, что этот князь славянский, Готшалк, великое зло причиняет народу нашему и земле нашей и кровью нашей хочет насытить жажду жестокости своей. Поистине, пришло время, чтобы Господь, Спаситель наш, отомстил за наши обиды». Готшалк ему ответил: «Во многом обвиняешь ты этого человека, князя славянского. Действительно, большие обиды причинил он народу и земле вашей, воздавая великую месть за смерть своего отца. Я и есть этот самый человек, о котором идет речь, и я пришел, чтобы поговорить с тобой. Прискорбно мне, что столько беззаконий совершил я против Господа и христиан, и я горячо желаю вернуть себе милость тех, с которыми, знаю, так несправедливо я поступил. Прими слова мои и, вернувшись к своему народу, объяви ему, чтобы он прислал в указанное мною место верных мужей, которые бы со мной тайно повели переговоры о союзе и условиях мира. Совершив это, я передам в их руки всю эту толпу разбойников, при которых меня удерживает больше необходимость, чем желание». И, так промолвив, указал ему место и время. И тот, придя в крепость, в которой с великим страхом прятались оставшиеся в живых саксы, объявил старейшинам это слово сокровенное, побуждая их всеми способами, чтобы послали мужей в указанное для переговоров место. Но они не направили их, считая, что это - коварный прием, удобный для устройства засады.

Через несколько дней этот князь был захвачен в плен герцогом и как предводитель разбойников, брошен в темницу. Однако герцог, считая, что этот храбрый и усердный в военном деле муж будет ему полезен, заключил с ним договор и, с честью его одарив, разрешил ему уйти. И он, будучи отпущен, ушел к королю данов Кнуту248 и жил у него249 много дней и лет, ища себе славы и доблестей в разных военных походах в Норманнии и Англии. И за это был удостоен руки королевской дочери250.

20. О ВЕРЕ ГОТШАЛКА

После же смерти короля Кнута Готшалк вернулся в землю отцов своих251. И, найдя свои [наследственные владения захваченными какими-то знатными людьми, решил бороться и, сопровождаемый победой, полностью вернул себе свои владения и власть. И тотчас же, стремясь приобрести себе славу и честь у Господа, стал прилагать все старания к тому, чтобы пробудить к принятию благодати веры и к заботе о церкви славянские народы, которые принятое некогда христианство предали забвению. И дело Господне в руках его так преуспело, что бесчисленное множество язычников стекалось для восприятия благодати крещения. И по всей стране вагров, полабов и бодричей были восстановлены некогда разрушенные церкви. И во все края было послано за пастырями и служителями слова [Божьего], чтобы они насытили грубые души язычников учением веры. И радовались верующие прибавлению нового рассадника [христианства]252. И свершилось, что «земли наполнились церквами, церкви же пастырями»253. Даже хижане и черезпеняне и другие племена, обитающие за Пеной, приняли благодать веры. А Пена - это река, в устье которой расположен город Димин. Сюда некогда доходила граница Ольденбургской епархии. «Таким образом, все славянские племена, находившиеся на попечении» Ольденбургской церкви, «набожно сохраняли христианскую веру» в течение всего времени, пока жив был Готшалк. «Рассказывают, что этот действительно великой набожности муж воспылал такой любовью к Божественной религии, что часто сам в церкви обращался с проповедью к народу, причем то, о чем епископы и священники говорили непонятно, он старался передать на понятном [для народа] славянском языке»254. Никогда, без сомнения, не выдвигался во всей славянской земле «никто более сильный и столь же усердный в христианской религии. И поистине, если бы ему была дарована более долгая жизнь, он, [вероятно], сумел бы склонить всех язычников к христианству, если сейчас обратил почти третью часть тех, которые раньше, при деде его Мстивое, отпали в язычество»255. «Тогда в каждом поселении были устроены монастыри, в которых пребывали святые мужи, жившие по законам церкви, а также монахи и монахини, как свидетельствуют те, кто в Любеке, Ольденбурге, Ратцебурге, Леонтии256 и других городах видел некоторых из них. В Магнополе257 же, знаменитом городе бодричей, было, как говорят, три конгрегации служителей Господних»258.

21. ВОЙНА ДОЛЕНЧАН

В те дни произошло великое движение в восточной части славянской земли, где славяне вели между собой внутреннюю войну. Их же - четыре племени, и они называются лютичами, или вильцами; из них хижане и черезпеняне, как известно, обитают по ту сторону Пены, ратари же и доленчане - по эту. Между ними начался великий спор о первенстве в храбрости и могуществе. Ибо ратари и доленчане желали господствовать вследствие того, что у них имеется древнейший город и знаменитейший храм, в котором выставлен идол Редегаста, и они только себе приписывали единственное право на первенство потому, что все славянские народы часто их посещают ради [получения] ответов и ежегодных жертвоприношений. Но черезпеняне и хижане отказывались им подчиняться и, напротив, решили защищать свою свободу оружием. Когда волнение так понемногу разрослось, дело дошло наконец до войны, и тут в жарких битвах ратари и доленчане были побеждены. Поэтому война возобновлялась второй и третий раз, и те же теми же по-прежнему были одолены. Много тысяч людей пало с той и с другой стороны. Победителями оказались черезпеняне и хижане, войну со стороны которых вызвала только необходимость. Тогда ратари и доленчане, воевавшие ради славы, сильно терзаемые позором своего поражения, призвали на помощь храбрейшего короля данов259 и саксонского герцога Бернарда, а также Готшалка, князя бодричей, каждого со своим войском, и содержали все это множество [людей] на собственные средства в течение шести недель. И началась война против черезпенян и хижан. У них не было сил противостоять такому громадному, осадившему их войску, и великое множество их было убито, много уведено в плен. Наконец, они купили себе мир за 15 тысяч марок260. Эти деньги князья разделили между собой. О христианстве они и не вспомнили261, и никаких почестей не воздали Богу, ниспославшему им [эту] победу в войне. Отсюда можно узнать ненасытную жадность саксов, которые хотя и превосходят воинственностью и военным опытом остальные народы, соседящие с язычниками, однако предпочитают лучше дани увеличивать, чем обретать Господу [новые] души. Давно бы уже при поддержке священников окрепла краса христианства в Славии, если бы этому не мешала жадность саксов. Да будет прославлен и всякой хвалой возвышен достойнейший Готшалк, который хотя и происходил из языческого народа, однако со всей пылкостью любви снова возвратил своему народу дар веры, благодать религии! И да будут порицаемы знатнейшие из саксов, которые, будучи рождены от христианских предков и взлелеяны в лоне святой матери церкви, в деле Господнем всегда оказывались бесплодными и бесполезными.

22. О ВОССТАНИИ СЛАВЯН

В это время, когда вследствие милосердия Божьего и доблести благочестивейшего мужа Готшалка положение церкви и почитание священников достигло в Сла-вии надлежащего расцвета, Ольденбургская церковь, после смерти епископа Абе-лина, была разделена на три епископства262. Это было сделано, как известно, не столько по распоряжению императора, сколько устроено по замыслу великого Адальберта, архиепископа гамбургского263, ибо этот муж, знаменитый и всесильный в государстве, так как могущественный император Генрих, сын Конрада264, а также папа Лев265 были к нему благосклонны и с волей его во всем согласны, обладал во всех северных государствах (а именно в Дании, Швеции, Норвегии) властью архиепископа и полномочиями легата апостольской столицы. Не удовлетворенный этим, он желал достичь достоинства патриарха таким способом, чтобы учредить в пределах своей епархии 12 епископств, о чем рассказывать излишне, ибо для мудрых глупость и безумие этого намерения были очевидны. При дворе его собирались многочисленные священники и монахи, а также многие епископы, которые, будучи изгнаны из своих мест, кормились от его стола. Желая облегчить [для себя] тяжкое бремя, он отправил их в гущу язычников, поставив одних на уже устроенные кафедры, других - на еще неустроенные. Из них Эзо предложил избрать его в преемники Абелину в Ольденбурге; некоему Аристу, прибывшему из Иерусалима, велел быть в Ратцебурге; Иоанна назначил в Микилинбург266. «Этот Иоанн, из любви к странствованиям по чужим краям покинувший Шотландию, прибыл в Саксонию и милостиво, как и все, принятый архиепископом, спустя некоторое время был направлен им в славянские земли к Готшалку, пребывая у которого окрестил в это время, как пишут, многие тысячи язычников»267.

Прочный мир господствовал тогда во всем государстве, так как могущественнейший император Генрих сильной рукой усмирил угров, богемцев, славян и другие соседние государства268. Когда он перенесся к всевышнему, скипетр его насле- 1056, довал сын его Генрих269, мальчик восьми лет. И тотчас же начались в империи 5 окт. разные беспорядки, так как князья, склонные к распрям, пренебрегали императором из-за его юного возраста. И каждый поднялся против ближнего своего, и умножились многочисленные бедствия на земле, [а именно] грабежи, пожары и убийства людей270.

Немного времени спустя умер Бернард, герцог саксонский, ревностно управлявший делами славян и саксов в течение 40 лет. Его наследие поделили между собой сыновья его, Ордульф и Гереман271. Управление герцогством взял на себя Ор-дульф, хотя по храбрости и боевому опыту он сильно отличался от отца. И вот, едва после смерти отца его прошло 5 лет, как славяне тотчас же начали восставать и прежде всего убили Готшалка272.

И вот муж, на вечные времена заслуживающий памяти за проявленную им верность Богу и государям, был убит язычниками, которых он старался обратить в веру. Но на этом «еще не наполнилась мера беззаконий аммореев»273, не «пришло время помиловать» их274. Еще надлежало, чтобы пришли разномыслия и искусные были открыты275. Погиб же этот второй Маккавей276 в городе Леонтии, что иначе называется Ленчин, в седьмые иды июня277, вместе с пастырем Эпо, заколотым у алтаря, и многими другими как светскими, так и духовными лицами, которые претерпели различные мучения во имя Христа. Монах Ансвер и с ним другие были в Ратцебурге побиты камнями. Мученическая смерть их наступила в иды июля278. «Говорят, что Ансвер, когда пришел на мученическую казнь, требовал от язычников, чтобы сначала были побиты камнями его товарищи, так как боялся, чтобы они не отпали от веры. Когда же они были увенчаны [мученическим венцом], он сам с радостью преклонил со Стефаном колени»279.

23. МУЧЕНИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ СВ. ИОАННА ЕПИСКОПА

«Епископу Иоанну, старцу, схваченному с другими христианами в Магнополе, то есть в Микилинбурге, жизнь, была сохранена для торжества [язычников]. За свою приверженность Христу он был [сначала] избит палками, потом его водили на поругание по всем славянским городам, а когда невозможно было заставить его отречься от имени Христова, варвары отрубили ему руки и ноги, тело выбросили на дорогу, голову же отсекли и, воткнув на копье, принесли ее в жертву богу своему Редегасту в знак победы. Все это происходило в столице славян, Ретре, в четвертые иды ноября»280.

24. ПЕРВОЕ ОТПАДЕНИЕ СЛАВЯН ОТ ВЕРЫ ХРИСТОВОЙ

«Дочь датского короля была выгнана нагой с другими женщинами из Мики-линбурга, города бодричей. Она, как мы сказали выше, была женой князя Готшал-ка. От нее он имел сына Генриха281, от другой [жены] родился Бутуй282, и каждый из них был рожден на великое истребление славян.

Славяне, одержав победу, разрушили мечом и огнем всю гамбургскую землю. Почти все штурмары и гользаты были или убиты, или уведены в плен. Крепость Гамбург была разрушена до основания, и в насмешку над Спасителем нашим даже кресты были изломаны язычниками»283. «В это же время неожиданным набегом славян до основания был разрушен Шлезвиг», который иначе называется Хедебю, «город за Эльбой, расположенный на границе Данского королевства, богатейший и многолюдный»284. «Исполнилось над нами пророчество, гласящее: «Господи, пришли язычники в наследие твое, осквернили святой храм твой», и иные, в которых пророчески горько оплакивалось разрушение города Иерусалима. Виновником этого бедствия был, говорят, Блюссо, имевший женой сестру Готшалка, но и он, вернувшись домой, был умерщвлен. Таким образом, все славяне, объединенные общим движением, снова отпали в язычество, умертвив тех, которые твердо стояли в вере.

Герцог Ордульф в течение тех 12 лет, на которые он пережил отца, нередко и тщетно сражался против славян, но не смог одержать победы и столь часто был побеждаем язычниками, что был осмеян даже своими»285.

Происходило это движение в славянской стране в 1066 г. от рождества Христова, на 8-м году правления Генриха IV286. И опустела Ольденбургская кафедра на 84 года.

25. О КРУТЕ

После смерти Готшалка, мужа доброго и почитателя Бога, княжество его перешло по праву наследования к сыну его Бутую. Те, которые убили его отца, боясь, чтобы сын не стал когда-нибудь мстителем за смерть его, подстрекали народ к восстанию, говоря: «Не он должен господствовать над нами, но Крут, сын Грина287. Ибо чем поможет нам то, что, стремясь к свободе, мы убили Готшалка, если он унаследует княжескую власть. Он еще больше будет нас притеснять, чем отец, и, пристав к народу саксонскому, навлечет на страну новые беды». И тотчас же, сговорившись между собой, они возвели Крута на княжество, обойдя сыновей Готшалка, которым власть принадлежала по праву. Младший из них, по имени Генрих, бежал в Данию, так как происходил из королевского рода данов. А старший, Бутуй, удалился к бардам288, прося помощи у саксонских князей, которым отец его был всегда предан и верен. Они, отплачивая благодарностью за дружественное отношение, начали ради него войну, и после многих утомительных походов восстановили его положение. Однако оно оставалось все время непрочным и не могло полностью укрепиться, так как, рожденный от христианина-отца и друг князей, он считался у своего народа предателем свободы. Ибо после той победы, когда, убив прежде всего Готшалка, они разрушили нордальбингскую землю, славяне сбросили вооруженной рукой иго и с таким упорством старались отстоять свою свободу, что предпочитали лучше умирать, чем снова принимать христианство, и платить дани саксонским князьям. Такое злополучие навлекла на саксов, конечно, их несчастная жадность. Будучи до сих пор в расцвете сил, славясь частыми победами, они не признавали, что война - от Господа и от Него же победа, и обложили славянские народы, которые они войнами и соглашениями себе подчинили, столькими данями, что горькая необходимость побудила тех противиться Божеским законам и игу князей. За эту вину поплатился Ордульф, герцог саксонский, который в течение всего времени, на какое пережил отца, не смог, покинутый Богом, ни одной победы одержать над славянами. И так случилось, что сыновья Готшалка, возлагая надежды свои на герцога, опирались, оказалось, на тростниковую, и притом, сломанную палку.

После смерти Ордульфа власть унаследовал сын его Магнус, рожденный от дочери данского короля289. И тотчас же, с самого начала своего правления, он направил [все свои] помыслы и силы на усмирение восстаний славян, к чему подстрекал его сын Готшалка, Бутуй. Но они единодушно начали ему сопротивляться, руководимые Крутом, сыном Грина, который был враждебно настроен по отношению к христианству и герцогской власти. И прежде всего они изгнали Бутуя из его страны и разрушили крепости, в которых он находил убежище. Видя, что его лишили княжеской власти, он бежал к герцогу Магнусу, который пребывал тогда в Люнебурге, и обратился к нему со следующими словами: «Известно твоему сиятельству, величайший из мужей, как верно управлял всегда отец мой, Готшалк, к чести Господа и деда твоего славянскими землями, не спуская им ничего, что по праву касалось служения Богу и верности князьям. Я же, стараясь сравниться с отцом в покорности, верно и преданно содействовал всем распоряжениям князей, подвергая себя бесконечным опасностям, чтобы мне хоть одно пустое честное звание досталось, вам же плоды. Ни для кого не составляет тайны, какая награда постигла меня и отца моего, ибо у него жизнь, а у меня отечество отняли враги наши, враги, говорю, не только наши, но и твои. Итак, если ты хочешь позаботиться о своей чести и о спасении твоих, тебе следует применить силу и оружие. Жребий наш достиг последнего предела, и надо спешить [действовать] раньше, чем двигающиеся вперед враги используют нордальбингскую землю». Выслушав это, герцог ответил: «Я не могу в этот раз сам выступить, так как меня задерживают важные помехи, но я дам тебе бардов, штурмаров, гользатов и дитмаршей, с помощью которых ты сможешь задержать на время продвижение врагов. Я же, если в этом будет необходимость, спешно за вами последую». Выступить в настоящее время мешал герцогу день его свадьбы.

Взяв храбрейших бардов, Бутуй перешел Эльбу и поспешил в землю вагров. Послы же герцога пробежали всю нордальбингскую землю, побуждая народ выйти для оказания помощи Бутую, которого одолевают враги. А он, стоя во главе 600 и более вооруженных мужей, пришел к крепости Плуне290 и нашел город сверх всякого ожидания открытым и пустым от людей. Когда он вошел туда, одна тевтонская женщина, которая там оказалась, сказала ему: «Бери все, что найдет рука твоя, и как можно скорее уходи, так как это из хитрости сделано, что город оставлен открытым и без стражи. Услышав о твоем приходе, славяне завтра вернутся с большим войском и обложат город осадой». Ничего не ответив на сказанное, он остался в этой крепости всю ночь. А город этот, как это можно и теперь видеть, окружен со всех сторон весьма глубоким озером, и [только] очень длинный мост обеспечивает приходящим доступ к нему. На следующий день, когда рассвело, бесчисленные полчища славян, как и было предсказано [накануне] вечером, обложили город осадой, позаботившись о том, чтобы на всем острове нельзя было найти ни одной лодки, при помощи которой осажденные получили бы возможность уйти из города.

Из-за голода Бутуй и его товарищи с большим трудом выдерживали осаду. Получив это несчастное известие, храбрейшие из гользатов, штурмаров и дитмаршей поспешили, чтобы освободить город от осады. Придя к реке по названию Свала291, которая отделяет саксов от славян, они выслали вперед [одного] человека, знавшего славянский язык, чтобы он высмотрел, что делают славяне и как они готовятся к приступу на город. Посланный своими товарищами, этот человек пришел в славянское войско, которое, заняв все пространство поля, готовило разные машины, нужные для приступа. И он обратился к ним с такими словами: «Что делаете, о мужи, осаждая город и людей, дружественных князьям и саксам? Во всяком случае эта попытка не пойдет вам на пользу. Герцог и другие государи приказывают вам как можно скорее снять осаду. Если вы этого не сделаете, то через короткое время почувствуете их месть». Когда они со страхом спрашивали, где находится герцог, он ответил, что он находится очень близко и с бесчисленным множеством войска. Тогда князь славян, Крут, отведя посланца в сторону, расспрашивал его об истинном положении дел. На что тот сказал: «Что дашь мне в награду, если открою тебе то, о чем ты спрашиваешь, и сделаю так, что ты овладеешь, согласно своему желанию, этим городом и теми, которые в нем находятся?». И он договорился [дать] ему 20 марок. Тотчас же после того, как обещанное было подтверждено, этот предатель сказал Круту и товарищам его: «Герцог, которого ты боишься, еще не перешел берегов Эльбы, задержанный серьезными препятствиями, одни только штурмары, гользаты и дитмарши выступили в небольшом числе. Их я легко, одним лишь словом, отведу и заставлю вернуться на места свои». Промолвив это, он перешел мост и сказал Бутую и товарищам его: «Позаботься о спасении своем и мужей, которые с тобой, так как саксы, на которых ты возлагаешь надежду, не придут на этот раз помочь тебе». Тогда, упав духом, тот воскликнул: «О, горе мне, несчастному, за что оставлен я друзьями? Как благороднейшие саксы покинут в беде просящего у них и нуждающегося в их поддержке? Как же зло я обманут! Всегда питая к саксам большое доверие, теперь в этой крайней нужде я ими погублен». На что тот сказал: «Раздоры наступили среди этих народов, и, возмутившись друг против друга, они вернулись каждый в дом свой. Таким образом, тебе следует принять другое решение».

Запутав так положение вещей, вернулся этот посланец к своим. Когда его расспрашивали прибывавшие саксы, как обстоят дела, он отвечал им: «Пошел я в крепость, в которую вы посылали меня, но никакой, по милости Божьей, опасности там нет, никакого страха перед осадой. Напротив, я видел, что Бутуй и те, которые с ним, веселы и ни о чем не беспокоятся». И таким образом он удержал войско, чтобы оно не пошло к осажденным на подкрепление. Этот человек стал виновником гибели Бутуя и его товарищей. Ибо сразу, после того как осажденные, обманутые хитростью предателя, потеряли надежду на выход [из крепости], они начали тщательно выведывать у врагов, не хотели ли бы те получить какого-нибудь выкупа за спасение их жизни. Те им отвечали: «Золота и серебра мы от вас не возьмем, жизнь же и невредимость членов ваших сохраним, если, выйдя, вы сдадите нам оружие». Услышав это, Бутуй сказал своим товарищам: «Жестокие условия, о мужи, предлагаются нам, - чтобы, выйдя, мы сдали оружие. Знаю, что голод принуждает нас к сдаче. Но если, согласно предложенным нам условиям, мы выйдем безоружными, то все равно подвергнем себя опасности. Сколь изменчива, сколь ненадежна искренность славян, мне пришлось не раз убедиться. Мне кажется, осторожнее для общего спасения будет отсрочкой этого [выхода], хотя и тяжкой [для нас], жизнь купить и подождать, быть может, Господь пошлет нам откуда-нибудь помощников». Но товарищи его воспротивились этому, говоря: «Мы признаем, что предлагаемое нам неприятелем условие двусмысленно и внушает тревогу, однако им надо воспользоваться, так как избежать этой опасности другим путем невозможно. Чему поможет отсрочка, когда нет никого, кто избавил бы [нас] от осады? Голод приносит более жестокую смерть, чем меч, и лучше скорее жизнь окончить, чем долго мучиться».

26. О СМЕРТИ БУТУЯ

Бутуй, видя, что товарищи его укрепились в решении выйти [из крепости], приказал принести ему нарядные одежды и, одевшись в них, вышел с друзьями. Пара за парой перешли они мост, сдавая оружие, и, таким образом, были приведены к Круту. Когда все пред ним предстали, одна знатная женщина обратилась из крепости к Круту и к остальным славянам с повелением, говоря: «Погубите этих людей, которые сдались вам, и не вздумайте пощадить их, потому что они учинили великое насилие над женами вашими, которые были оставлены с ними в городе, смойте позор, нанесенный нам». Услыхав это, Крут и сподвижники его тотчас же накинулись на них и острием меча истребили все это множество [людей]. Так были Бутуй и с ним все отборное войско бардов под крепостью Плуней в тот день убиты292.

И стал могущественным Крут, и благополучно было дело в руках его, и получил он власть над всей славянской землей, и уничтожены были силы саксов, и служили они Круту данью, а именно вся земля нордальбингская, которая делилась между тремя народами - гользатами, штурмарами и дитмаршами. Все они во все время [правления] Крута несли тягчайшее иго.

И наполнялась земля разбойниками, которые убивали и уводили в плен [многих] из народа Божьего и пожирали народы саксов «полным ртом»293. В эти дни поднялось более чем 600 семейств из племени гользатов и, перейдя реку, отправилось в далекий путь, ища удобных мест, где можно было бы избегнуть пыла [жестокого] преследования. И пришли они в горы Гарц294 и остались там сами и дети, и внуки их до нынешнего дня.

27. О ПОСТРОЙКЕ ГАРЦБЕРГА

Нет ничего удивительного, что «среди строптивого и развращенного рода»295, «в великой и страшной пустыне»296, происходили печальные события, если и по всей империи возникали в эти дни военные бури.

Управление государством, которое пришло в немалый упадок во время малолетства короля Генриха297, оказалось в не меньшей опасности и в годы его юности. Ибо тотчас же после того, как он достиг совершеннолетия и, удалив наставника [своего]298, стал сам себе господином, он начал жестоко преследовать весь саксонский народ. И в конце концов он отобрал у Оттона299, так как тот был саксом, герцогство Баварию и отдал ее Вельфу300. После этого для угнетения всей Саксонии он поставил на горе Гарце сильно укрепленную крепость, под названием Гарцберг301. Собравшись воедино, разгневанные князья саксов разрушили до основания эту крепость, которая была поставлена, чтобы их подчинить. И ожесточились саксы против короля. А государями были у них Вицело, епископ магдебургский302, Букко, епископ хальберштадтский303, герцог Оттон, герцог Магнус304, маркграф Удо305 и множество других знатных. Чтобы обуздать дерзость их, король поспешно прибыл с войском, соединившись с герцогом свевским, Родульфом306, и многими другими имперскими князьями. Но и саксы не мешкали и мужественно бросились в бой, и войска сошлись на реке Унстрот307. И когда уже оставалось немного времени до битвы, решили обе стороны на совете заключить на два дня перемирие, надеясь потушить войну миром. Довольные перемирием саксы тотчас же побросали оружие и разошлись по всему полю, разбили лагерь и предались заботам о теле. Около 9 часов дня разведчики императора заметили, что саксы спокойно разбрелись по всему полю, не подозревая ничего плохого, и поспешно сообщили императору, якобы саксы готовятся к бою. Тогда побужденное [этой вестью] войско императора, перейдя вброд [реку], напало на спокойных и безоружных саксов и уничтожило в тот день много тысяч их.

Когда саксы, чтобы защитить свою свободу, пытались опять угрожать войной, герцог свевский, муж добрый и миролюбивый, заботясь, во-первых, о чести короля, во-вторых, о спасении саксов, добился от них, чтобы государи их, Вицело магдебургский, Букко хальберштадтский, герцог Оттон, герцог Магнус, маркграф Удо, передались во власть короля на тех условиях, что не будут подвергнуты заключению и не получат никаких телесных повреждений. Но тотчас после того как соблазненные условиями саксы передались под власть короля, он приказал взять их под усиленную стражу, не заботясь о сохранении веры данному слову. И омрачился герцог Родульф, так как не смог выполнить обещанного.

28. О ПУБЛИЧНОМ ПОКАЯНИИ КОРОЛЯ ГЕНРИХА

Несколько дней спустя саксонские государи, освобожденные против воли короля из плена, вернулись по домам, но с тех пор они никогда уже обещаниям короля не верили. И отправили саксонские государи донесение в апостольскую столицу, жалуясь [в нем] достопочтенному папе Григорию308 на то, что король, пренебрегая Божественными законами, отнял у церквей Господних свободу канонического избрания при установлении епископов, сам ставя насильственным образом в епископы тех, кого захочет. Они жаловались еще, кроме того, на то, что он по обычаю николаитов309 из жены своей сделал публичную женщину, силой отдавая ее в жертву распутства других, и чрезвычайно много иных еще вещей [совершил], которые видеть непристойно и о которых слушать трудно. Поэтому владыка апостольский, ревностью к справедливости побужденный, отправил послов к королю, призывая его на свидание в апостольскую столицу. Тот не внял ни второму, ни третьему приглашению, но в конце концов, побуждаемый советами друзей, опасавшихся, чтобы он, как того требовала справедливость, не был бы низложен с престола, отправился в Рим, где отдал себя на суд верховного пастыря по всем делам, за которые законно был привлечен. И повелели ему, чтобы в течение целого года он Рима не покидал, на коня не садился, но в скромной одежде обходил пороги церквей, принося в молитвах и постах достойный плод покаяния, что король и старался смиренно выполнять310.

Тогда, видя, что в страхе пред апостольской столицей трепещут могущественные государи и склоняются те, кто мир носит311, кардиналы и те, которые состоят в курии, внушили папе, чтобы он передал государство другому мужу, говоря, что недостойно тому править, кто изобличен в публичных проступках.

И когда папа начал разведывать, кто бы в Германии был достоин такой чести, ему указали на герцога свевского Родульфа, так как был он мужем добрым, миролюбивым и был весьма предан духовенству и церкви. И папа послал ему золотую корону, надписанную таким стихом:

Скала Рим Петру дала, папа же тебе корону312.

И предписал папа могонтскому и кёльнскому и другим епископам и государям, чтобы они держали сторону Родульфа и поставили его королем. И принявшие это повеление папы избрали в короли Родульфа, и примкнули к нему также саксы и свевы. Другие же из государей и города, расположенные по Рейну, не приняли его, так же как и все племена франков, ибо они присягали Генриху и не хотели нарушать присяги313.

Генрих же, повинуясь приказу папы, оставался в Риме и дальше, не подозревая о кознях, которые против него чинились.

29. 314

(1077) И выступил тогда некий епископ страсбургский, близкий друг короля Генриха315, и, поспешно в Рим отправившись, после долгих поисков нашел короля, пребывающим среди памятников святых [мучеников]. Обрадованный прибытием епископа, король начал расспрашивать о положении государства и о том, сохраняется ли там все в мире. Тот сказал ему, что избран новый король и что ему необходимо скорее вернуться в тевтонскую землю, чтобы направить помыслы друзей и обуздать намерения врагов. Когда король стал отговариваться, что никоим образом без разрешения апостольской столицы уйти не может, тот ответил: «Так знай же, что все зло этого заговора вышло из источника римского вероломства. Нет напротив, если ты хочешь избегнуть плена, то тебе следует тайком уйти из столицы». И тогда, уйдя ночью, король направился в Италию и, укрепив сообразно с обстоятельствами положение в Лангобардии316, прибыл в тевтонскую землю. Прирейнские города и все, кто держал его сторону, были обрадованы неожиданным прибытием государя.

(1080) И собрал он большое войско, чтобы одолеть Родульфа. Были с ним и славнейший герцог Готфрид, тот, который потом освободил Иерусалим317, и много [других] могущественных мужей. Войска же саксов и свевов были с Родульфом. И началась между королями война, и сторона Родульфа потерпела поражение, саксы и свевы были разбиты. Раненный в правую руку Родульф бежал в Марциполис318 и [там], будучи уже близок к смерти, сказал своим приверженцам: «Видите мою правую руку, пораженную раной? Это ею я присягнул королю Генриху в том, что не буду вредить ему и злоумышлять против славы его. Но повеление папы и просьбы епископов привели меня к тому, что, нарушив присягу, я присвоил «себе звание, мне не надлежащее. Какой конец постиг меня, вы видите: смертельная рана нанесена мне в руку, которой я нарушил присягу. Так пусть же те, кто нас к этому подстрекнул, увидят, как они привели нас к тому, что мы будем ввергнуты, может быть, в пропасть вечного осуждения». И, сказав это, он с великой скорбью завершил последний день [своей жизни]319.

30.

Тогда, гордый достигнутыми успехами, король Генрих созвал великий собор епископов и велел осудить на нем папу Григория как государственного изменника и нарушителя мира в церкви. Затем, собрав огромное войско, он перешел в Италию и, заняв столицу империи, Рим, и перебив в нем много жителей, изгнал оттуда Григория. И, овладев, согласно своему желанию, городом и сенатом, велел поставить в папы Виберта, епископа Равенны320. И когда он получил от него благословение, тогда римский народ торжественно провозгласил его императором и августом321.

И стало слово это великой петлей для Израиля322, ибо с этого дня начался такой раскол церкви Господней, какого от древних времен не было. Те, которые считались самыми совершенными, столпами храма Божьего, присоединились к Григорию. Остальные, которых побуждал страх перед императором или милость его, последовали за Вибертом, иначе Клеменсом. И такой раскол продолжался 25 лет. Когда Григорий умер, преемником его стал Дезидерий, после него Урбан, затем Пасхалий323. И все они, пребывая у королей Франции, Сицилии и Испании, защищавших католическую сторону, присуждали императора с его папой к отлучению от церкви.

Восстановив после поражения опять свои силы, саксы поставили у себя королем некоего Германа, по прозвищу Клюфлёх324, и возобновили войну против императора Генриха. Когда новый государь саксов, дважды одержав победу, вступал победителем в одну крепость, по чудесному соизволению Божьему случилось, что ворота сорвались с петель и раздавили короля со многими людьми.

Так попытка саксов оказалась бесплодной. Больше они не отваживались ни себе нового короля ставить, ни оружия поднимать против императора Генриха, видя, что с благословения и разрешения Божественной воли королевство сохраняется за ним.

31. О ПОСЛАНИИ МОНАХА ПЕТРА

В последние дни [правления] Генриха Старого325 произошло событие, достойное упоминания и сохранения в памяти потомков. А именно: некий Петр, испанец по происхождению, монах по призванию326, (1196) вступив в пределы Римской империи, начал проповедовать по всему государству, увещевая народы идти в Иерусалим, чтобы освободить святой город, находившийся в руках язычников. При этом он показывал спустившееся, как он утверждал, с неба послание, в котором [было написано], что времена народов исполнились и город, угнетаемый язычниками, должен быть освобожден. И тогда властители всех стран, епископы, герцоги, префекты, рыцари и плебеи, аббаты и монахи под предводительством храбрейшего Готфрида327 предприняли поход в Иерусалим и, полагаясь на помощь Божью, захватили Никею, Антиохию328 и многие [другие] города, находившиеся во власти язычников. И, двигаясь оттуда дальше, они освободили из рук язычников [и] святой город329. И с тех пор начала здесь шириться слава Господня, и народы земные поклоняются Господу в месте, где ступали ноги Его.

32. НИЗЛОЖЕНИЕ ИМПЕРАТОРА ГЕНРИХА

По истечении этих дней умер Виберт, иначе Клеменс, и прекратился раскол, и вернулась вся церковь к Пасхалию, и стало «едино стадо и един пастырь»330. И когда Пасхалий утвердился на престоле, он приказал всем епископам и служителям католической веры отлучить императора от церкви. Этот приговор оказал такое действие, что государи, собравшись на сейм, постановили отобрать корону у Генриха и передать ее сыну его, носящему то же имя. Он же уже давно был по просьбе отца выдвинут ему в преемники331.

Итак, посланные государями [епископы] могонтский, кёльнский, вормский332 (1105) пришли к королю333, который находился тогда в небольшом дворце Ингельсгейме334, и передали ему от их имени повеление, говоря: «Вели отдать нам корону, перстень, порфиру и [все] остальное, что относится к [знакам] императорского достоинства и должно быть передано твоему сыну». (1196335) Когда он спросил о причине своего низложения, они ответили: «Зачем ты спрашиваешь о том, что ты сам лучше знаешь? Ты помнишь, как в течение многих лет страдала по твоей вине вся церковь в заблуждениях великого раскола? Как ты выставлял на продажу епископства, аббатства и все церковные должности, так что при установлении епископа отсутствовала всякая возможность свободного избрания, а [соблюдался] один лишь денежный расчет? За эти и другие дела постановила апостольская власть при единодушном согласии государей не только лишить тебя престола, но и отлучить от церкви». На что король сказал: «Вы говорите, что мы продавали церковные должности за деньги. В вашей власти приписывать нам такое преступление. Но скажи, о могонтский епископ, скажи, заклинаю тебя именем вечного Бога, что мы взыскали или получили [от тебя], когда поставили тебя в Могонтии? Или ты, епископ кёльнский, призываем в свидетели совесть твою, что дал ты нам за престол, который по нашей милости ты занимаешь?». Когда они признали, что никаких денег за это дело не было ни дано, ни получено, король сказал: «Хвала Богу, что хоть в этой части обнаружена наша честность. А ведь эти две должности - самые выдающиеся и могли принести большие доходы нашей казне. Наконец, епископ вормский. Как он был принят нами, до чего вознесен! Чем мы при этом руководствовались, расположением ли к нему или расчетом, - это ни для вас, ни для него самого не тайна. Достойную же благодарность воздаете вы за наши милости. Не будьте, прошу вас, соучастниками тех, кто поднял руку против господина и короля своего, нарушил веру и присягу. Вот мы уже слабеем, и недолго осталось жить нам, изнуренным старостью и трудами. Держитесь же спокойно и не дайте славе нашей завершиться позором. Если, как вы говорите, нам надлежит совсем уйти, и это решение твердо, то пусть будет назначен суд, пусть установят (1105) любой день для него; и если сейм постановит, мы собственными руками передадим корону нашему сыну. Мы настоятельно требуем созыва генерального сейма».

Когда они начали против этого возражать и говорить, что поручение, ради которого посланы, выполнят непременно, король, удалившись от них на короткое время, обратился за советом к верным [приверженцам]. И, видя, что послы прибыли в сопровождении войска и что сопротивляться невозможно, он велел принести себе королевские одежды, облачился в них и, воссев на троне, обратился к послам, говоря: «Эти знаки императорского достоинства вручены мне по милости царя вечного и по единодушному выбору князей империи. Господь, который возвел меня по соизволению своему на такую вершину, может сохранить мне то, что дал, и удержать руки ваши от предпринятого намерения. Поэтому нам, лишившимся войска и оружия, следует крепче положиться на помощь Божью. Занятые до сих пор внешними войнами мы всегда твердо и ревностно стояли на страже нашей [страны], избегая при поддержке Божьей военных потерь то благоразумием, то доблестью в сражениях. Об этой же внутренней беде мы не подозревали, а поэтому не принимали мер предосторожности против нее. Ибо кто бы мог поверить, чтобы такое беззаконие появилось в христианском мире, чтобы принесенную государю присягу верности нарушали, сына возбуждали против отца, чтобы, наконец, никакой благодарности за [оказанные] милости и никакого почтения за доброе отношение не проявляли. Императорская власть даже по отношению к врагам имеет обыкновение соблюдать правила благопристойности и тем, которые должны быть обречены на изгнание или осуждены, не отказывает в лекарстве вызова или суда, и раньше, чем поразить, предостерегает, сначала поощряет к раскаянию, потом выносит приговор. А нас наперекор всем Божеским законам отказываются вызвать и выслушать, поэтому нас душат и не слушают. Кто бы мог поверить, что столь отвратятся [от нас] сердца вернейших друзей, а особенно сердца епископов. О Господе миротворце вам напоминаем, пусть страх пред Ним удержит вас, вас, которых не может удержать справедливость. Если же вы не уважаете ни Бога, ни своего достоинства, тогда вот мы здесь пред вами, мы не можем противостоять насилию и вынуждены подчиниться силе, противиться которой не в состоянии».

Епископы начали колебаться, [не зная], что им делать, ибо начало великих дел всегда трудно. Тогда епископ могонтский обратился к своим товарищам, говоря: «Доколе мы будем бояться, о друзья! Разве не наша обязанность посвящать в короли и посвященного облачать? И если это можно по приказу государей делать, то разве нельзя и отменить по их же повелению? Мы облачаем заслужившего, почему нам не снять облачения с незаслужившего?». И тотчас же, приступив к делу, они набросились на короля и сорвали с его головы корону. Затем, низведя [его] с трона, сняли они с него багряницу и все остальное, что принадлежало к священным одеждам. Тогда король, объятый стыдом, сказал им: «Пусть видит Господь и пусть судит, как несправедливо вы поступаете со мной. Конечно, я страдаю за прегрешения моей юности, получая от Господа мерой того же веса бесчестия и позор, каких никто из королей, до меня бывших, как известно, не испытал. Однако и вы не свободны от греха, вы, которые подняли руку на своего господина и нарушили принесенную вами присягу; пусть видит Бог и пусть отомстит вам Бог, говорю я, Господь мститель. Да не возвеличится честь ваша и да разделите вы судьбу того, кто предал Господа нашего Христа».

Но они не слушали его и, направившись к его сыну, вручили ему знаки императорского достоинства и утвердили его на престоле336.

33.

И тогда поднялся сын против отца и изгнал его из государства. Уходя от сына своего, тот пришел в княжество, которое называется Линтбург337, стремясь вперед и торопясь, чтобы уйти от рук, ищущих жизни его. А был в этой стране благородный князь338, у которого император, будучи еще у власти, отнял княжество Линтбург и передал другому. И случилось, что этот князь, предававшийся как раз охоте, находился близ дороги, по которой следовал император в сопровождении девяти мужей, и заметил, как тот убегает от сына своего. Какие-то слухи об этом до него доходили. Сев на коня и захватив с собой своих рыцарей, князь спешно последовал за королем. Император, увидев его и приняв за врага, начал опасаться за [свою] жизнь и, воскликнув громким голосом, стал просить о снисхождении. Тогда князь сказал: «Плохое вы, государь, снисхождение мне оказали, вы, который некогда отказали просящему в милости и отняли у меня герцогство». «За это, - сказал император, - я теперь страдаю, ибо сын мой поднялся против меня, и я лишился своего достоинства». Видя императора оставленного [всеми], князь этот, движимый состраданием, сказал ему: «Хотя, конечно, вы употребили вашу власть мне во зло, но Бог видит, каким состраданием к вам я охвачен. Ибо величайшее беззаконие совершено против вас и как раз теми, к которым вы были всегда благосклонны и благодетельны. Как вам кажется, нет ли среди князей кого-нибудь, кто остался бы вам верен?». И когда император сказал, что не знает, так как не пытался [выяснить], тот промолвил: «Господь может восстановить ваше достоинство, потому что несправедливо поступили с вами. Сделайте то, что я [вам] посоветую, остановитесь в этом городе и займитесь заботой о своем измученном теле, а мы пошлем во [все] страны и города и попытаемся, не сможем ли найти где-нибудь поддержки. Ибо, быть может, справедливость еще не совсем покинула сыновей человеческих».

И незамедлительно послал он в окрестности за рыцарями и, собрав около 800 панцирников, присоединился к императору и перевел его в большой город Кёльн. Жители же Кёльна его приняли. Когда об этом услышал сын [императора], он пришел с большим войском и осадил Кёльн. И поскольку осада становилась все тяжелее, то император, боясь за город, ушел тайком ночью и бежал в Леодиум339. И пришли туда к нему все верные мужи, сердцами которых владело сострадание. Увидев число приверженцев своих, император решил бороться. И так как сын с большим войском преследовал его, то он вышел навстречу ему у реки Маз340. И [здесь] он обратился с просьбой к князьям и ко всему своему мужественному войску, говоря: «Если всемогущий Бог поможет нам сегодня в битве и мы выйдем победителями, сберегите мне сына моего и не вздумайте его убивать». И произошла битва, и отец, одержав победу, отогнал сына за мост, и многие там были убиты мечом, а многие утонули в реке. И опять возобновилась битва, и старший император был побежден, схвачен и заключен.

Сколько обид, сколько оскорблений этот знаменитый муж в те дни претерпел, и рассказать трудно и для слуха печально. Издевались над ним друзья, насмехались также и враги. И, наконец, еще, как рассказывают, внезапно среди всех появился некий бедный, но ученый человек и сказал ему: «Состарился ты в злых днях! ныне обнаружились грехи твои, которые ты делал прежде, производя суды неправедные, осуждая невинных и оправдывая виновных»341. Когда присутствующие, то есть мужи, приверженные императору, разгневались, он удержал их, сказав: «Не гневайтесь на него, прошу вас. Вот если мой сын, который вышел из чресел моих, ищет души моей, чего же требовать от чужого? Предоставьте ему злословить, ибо такова воля Господня»342.

Был там тогда епископ спирский343, некогда императору весьма любезный, ибо он [для него] и громадный храм в честь Богоматери в Спире построил и достойно расширил город и епископство. И сказал император другу своему, епископу спирскому: «Вот, лишившись престола, я потерял [всякую] надежду, и ничто для меня не будет полезнее, как отказаться от военной службы. Дай мне какое-нибудь место у себя в Спире, чтобы я стал служить Госпоже моей, Матери Господа моего, Которой я всегда был предан. Я умудрен в науке и могу пока еще прислуживать в хоре». На что тот ответил: «О Матерь Божья, я не сделаю для тебя того, о чем ты просишь». И тогда император, глубоко вздыхая и проливая слезы, сказал присутствующим: «Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои, ибо рука Господня коснулась меня»344.

И умер император в то время в Леодиуме, и тело его оставалось в какой-то заброшенной часовне в течение пяти лет непогребенным. Так сурово отомстили ему папа и другие противники его, что и мертвого хоронить не разрешали. О сколь велик Суд Господень, который исполнился над столь могущественным мужем. Будем же питать надежду на то, что огонь этого несчастья выжег из него скверну и уничтожил ржавчину. Ведь сколь часто, «будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром»345. А был император к церквам очень добр, к тем именно, преданность которых чувствовал. Римского же первосвященника Григория и других, злоумышлявших против достоинств его, считал он врагами и старался бороться с ними. К этому принуждала его, как многие говорят, необходимость. А кто же равнодушно стерпит хотя бы самый небольшой ущерб, нанесенный достоинству его? Мы ведь читаем, что многие грешили, однако им приходило на помощь лекарство раскаяния. Давид, совершив грех и раскаявшись в нем, остался царем и пророком344. Император же Генрих, припав к стопам апостольским, молил[ся], каялся, напрасно пресмыкался, но не нашел во времена милости к себе того, что получил во времена сурового возмездия. Но пусть толкуют об этих делах те, которые о них знают или дерзают толковать. Одно только знать следует, - это то, что римская столица до сегодняшнего дня страдает за тогда совершенное. Сколько государей с того самого времени из этого рода ни правило, все всеми способами старались унизить церковь, чтобы она не вздумала восставать опять против императоров и не причиняла им того, что причинила отцам их.

Генрих Младший347 правил вместо отца, и было согласие между престолом и духовенством, но недолгое время. Потому что и он не был счастлив в жизни своей, будучи опутан, подобно отцу своему, апостольским престолом. Об этом будет сказано в свое время.

Рассказав по необходимости об этих смутах в империи и о разных войнах с саксами, потому что они именно и явились главной причиной отпадения славян, я должен опять вернуться к истории последних, от которой давно уже отошел.

34. О СМЕРТИ КРУТА

Случилось, что когда Крут, князь славян и гонитель христианства, обессилел от старости, Генрих, сын Готшалка, покинул Данию и вернулся в землю отцов своих348. Когда же Крут закрыл ему всякий доступ [в страну], он, собрав некоторое количество кораблей у данов, а также у славян, напал на Ольденбург и на всю приморскую область славянскую и вывез оттуда безмерную добычу. И когда он совершил это во второй и в третий раз, великий ужас охватил все славянские племена, обитающие на островах и на берегу моря, и до такой степени, что Крут сам сверх всякого ожидания предложил Генриху мирные условия и, согласившись на его возвращение [в страну], предоставил ему селения, удобные для жилья. Однако он сделал это не с честным намерением: Крут хотел подавить [этого] молодого, храброго и воинственного человека хитростью, не будучи в состоянии уничтожить его силой. И поэтому на устраивавшихся от времени до времени пиршествах он испытывал его дух, подбирая удобное для выполнения своих коварных замыслов время.

А тому не хватало ни ума, ни хитрости, чтобы уберечь себя [от опасности]. Славина, жена Крута, часто его спасала, сообщая о [готовящихся] кознях. И в конце концов, возненавидев своего уже старого мужа, она решила выйти замуж за Генриха, если это будет возможно.

Побуждаемый этой женщиной, Генрих пригласил Крута на пир. [И здесь] на него, опьяневшего от обильного пития, когда он выходил, нагнувшись, из покоя, где они пировали, напал с топором некий дан и одним ударом отсек ему голову.

Так Генрих получил Славину в жены, захватил власть и страну. И занял крепости, которые принадлежали до того Круту, и воздал врагам своим месть349.

Затем он отправился к герцогу Магнусу, ибо был его родственником350, и, возвеличенный последним, принес ему присягу в верности и покорности. Он созвал все до единого народы нордальбингов, которые Крут сильно притеснял, и заключил с ними крепкий союз, которого никакая военная непогода не могла бы нарушить. И радовались гользаты и штурмары и остальные саксы, соседящие со славянами, тому, что погиб их величайший враг, который обрекал их на смерть и на плен, и на изгнание, а вместо него поднялся новый князь, который возлюбил спасение Израиля. И они охотно служили ему, спешили с ним вместе на разные военные опасности, готовые с ним как жить, так и храбро умереть. Когда все славянские народы, именно те, которые обитают к востоку и югу, услышали, что появился среди них князь, который говорит, что они должны подчиниться христианским законам и уплатить дани князьям, они сильно вознегодовали и согласились все единой волей и единым решением вступить в войну с Генрихом и поставить вместо него того, кто бы был во все времена настроен против христиан.

Генриха известили, что славянское войско вышло против него, чтобы его свергнуть. Он тотчас же отправил послов, призывая герцога Магнуса и храбрейших из бардов, гользатов, штурмаров и дитмаршей. И они все поспешили с готовностью и доброй волей и, вступив в землю полабов, [пришли] к полю, называемому Смилово351, где по всему его пространству было рассеяно неприятельское войско.

Магнус, видя, что войско славян велико и снабжено оружием, побоялся вступать в сражение с ним. И так битва была отложена с утра на вечер потому, что посредники старались прекратить войну соглашением. Герцог же с нетерпением ожидал помощи от войска, которое, он надеялся, [скоро] придет. И незадолго до захода солнца это произошло. И вот лазутчик герцога возвещает ему, что издали приближается снабженное оружием войско. Увидев его, герцог обрадовался. Саксы воспрянули духом и, испуская клики, начали битву. И были сломлены боевые ряды славян, и, рассеявшись в бегстве, они были все перебиты острием меча. И стала знаменитой и достойной упоминания эта победа саксов. Ибо Господь был с верующими в Него и отдал множество в руки немногих. Рассказывают те, отцы которых принимали участие в этой битве, что блеск уже заходящего солнца до того ослепил обращенные к нему во время боя глаза славян, что из-за света они ничего не могли видеть. Так, при помощи малой помехи, всемогущий Бог нанес врагам своим великий удар. И с этого дня все племена этих восточных славян служили Генриху, платя ему дань. И стал он знаменитым среди славянских народов, снискав заслуженную известность своей честностью и стремлением к миру. И велел он народу славянскому, чтобы [каждый] муж обрабатывал поле свое и занимался трудом полезным и подходящим. И истребил он разбойников и отступников в стране. И вышли народы нордальбингов из крепостей, в которых сидели, запершись, опасаясь войны, и вернулся каждый в селение и владение свое, и были восстановлены дома и церкви, разрушенные во время военных невзгод. Однако во всей Славии не было еще ни церквей, ни священников, кроме [одного] только города, который теперь называется старым Любеком352, потому что Генрих со своей семьей часто там пребывал.

35. О СМЕРТИ ГРАФА ГОТФРИДА

1106 После этого умер герцог саксонский Магнус, и император отдал герцогство графу Людеру353, так как у Магнуса не было сыновей, а только дочери. Из них одна, по имени Эйлике, вышла замуж за графа Оттона354 и родила ему [сына], маркграфа Альберта, по прозвищу Медведь355. Вторая из дочерей, по имени Вульфильда, отдана была в жены герцогу баварскому Катуллу356 и произвела на свет Генриха Льва357. Людер же получил герцогство Саксонское и правил разумно как славянами, так и саксами.

1110 Случилось же в эти дни, что разбойники славянские пришли в землю штурма -ров и увели много скота и людей в плен из-под города Гамбурга. Под крики и вопли граф этой области Готфрид358 поднялся с изрядным числом жителей Гамбурга и отправился в погоню за разбойниками. Но, чувствуя, что их много, он несколько задержался, [выжидая], пока придет к нему помощь. Проходивший мимо какой-то крестьянин, жена и дети которого были уведены в плен, стал громко упрекать графа, крича: «Чего ты боишься, о ничтожнейший из мужей? У тебя сердце женщины, а не мужа. Если бы ты увидел, что твою жену и детей уводят в плен, как увели моих, ты бы не ждал. Спеши, торопись, освободи находящихся в плену, если хочешь, чтобы тебя и дальше почитали в стране!». Побуждаемый этими словами граф поспешил в погоню за врагами. А те оставили позади себя засаду и, когда граф с небольшим числом людей проходил мимо, поднялись сид