загрузка...
Перескочить к меню

Случайный флирт (fb2)

- Случайный флирт (пер. Н. Г. Касьянова) (а.с. Сестры Лабланк-2) (и.с. Harlequin. Kiss/Поцелуй (Центрполиграф)-11) 1.58 Мб, 135с. (скачать fb2) - Кимберли Лэнг

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Кимберли Лэнг Случайный флирт

Глава 1

Может ли быть что-нибудь хуже, чем проснуться в чужой постели и осознать, что в этой же постели спит кто-то еще?

Какой-то мужчина.

Яркий свет, который Лорелея Лабланк почувствовала даже сквозь сомкнутые веки, пронзил голову болью, когда она попыталась собрать воедино куски того, что, черт подери, произошло, и с кем она, собственно, провела ночь.

Лорелея силилась заставить себя лежать спокойно, если бы резко вскочила, могла бы разбудить партнера, а ей не хотелось открыто столкнуться с обстоятельствами до тех пор, пока сама не разберется во всем. Думай, Лорелея, думай!

Похмелье, которое она испытывала, могло запросто наповал убить лошадь. Сколько же шампанского она выпила?

Бракосочетание Коннора и Виви прошло без сучка и задоринки, четыреста гостей превосходно провели время. Церковь — истинное совершенство, администрация гостиницы превзошла саму себя, как в отношении убранства, так и в плане угощения. Во время обеда Лорелея сидела во главе стола, но когда начались танцы, а шампанское буквально потекло рекой… Да, именно тогда события и стали приобретать не совсем четкие очертания. Она припомнила, как у них с Донованом Сент-Джеймсом возникло милое несерьезное несогласие по поводу…

Она широко раскрыла глаза.

— О боже!

Отрывочные воспоминания предыдущей ночи обрушились на нее с ужасающей очевидностью.

Очень осторожно, дабы ни в коем случае не усугубить похмелье, Лорелея откатилась на край широченной кровати. Ну конечно, Донован лежал там, на спине, простыня прикрывала лишь его бедра и одну ногу. Он заложил руки за голову и не мигая смотрел в потолок.

Лорелея выругалась про себя.

— Как раз рядом с вами, Принцесса.

Вздох облегчения, который Лорелея услышала в его голосе, привел ее в ярость.

— Какого черта! Что произошло ночью?

У него хватило наглости взглядом указать на скомканные простыни, которые она сейчас пыталась натянуть на себя в запоздалой попытке предстать скромницей, и вопросительно изогнуть брови. Лорелея не была готова вдаваться в подробности того, как они занимались сексом. Она откашлялась:

— Я хотела сказать, каким образом? Почему?

— Каким образом? Ведра шампанского. А между ними текила. Что же касается почему… — Он вздрогнул. — Я избавился от адских мук.

Текила объясняла многое. Она уже совершала глупости в жизни, но чтоб такие?.. С Донованом Сент-Джеймсом. Да еще и теперь? По ее спине пробежал холодок. Да, на этот раз семья наверняка не оставит от нее и мокрого места. И в первую очередь сестра.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы не устраивали никаких сцен во время приема, — прошептала она.

— Не могу утверждать. Все так расплывчато, но мне кажется, прием уже давно закончился, когда…

Лорелея немного успокоилась. В отсутствие зрителей глупость не так страшна. Хотя теперь она вынуждена признать: у нее был секс с Донованом Сент-Джеймсом.

Ни одна женщина, в которой течет ярко-красная кровь, не смогла бы оспорить ее выбор. У Донована внешность достойная обложки журнала. Глубоко посаженные зеленые глаза, длинные иссиня-черные волосы, лежащие волнами, кожа цвета кофе с молоком. А ей еще приходилось бороться с туманящим сознание алкоголем.

У него, несомненно, высокий рейтинг среди самых привлекательных мужчин. Но, по мнению Лорелеи, хорошая внешность — единственное достоинство, которым он обладал. Почему его вообще пригласили на свадьбу? Скорее всего, просто из вежливости. По меньшей мере сотня гостей попала именно в эту категорию. Семья Сент-Джеймс — наихудший вариант нуворишей, они тратили деньги на то, чтобы приобрести влияние и уважение. Но всем известно, что принадлежность к классу купить нельзя, это непреложное правило.

И она переспала с ним! Вероятно, степень отравления алкоголем была настолько велика, что она утратила самоуважение.

— Ты уж, пожалуйста, не смотри на меня так, Лорелея. Я тоже не в восторге оттого, что произошло.

Донован медленно сел, видимо испытывая те же муки похмелья, что и она, и потянулся за одеждой. Она отвела глаза, но не настолько быстро, чтобы как следует не рассмотреть его широкие плечи, тонкую талию и очень красивые и крепкие ягодицы. В ее глазах он получил еще одно очко в шкале красавчиков, и только тогда она заметила у него на спине красные царапины, оставленные ногтями. Похоже, она тоже получила удовольствие. Жаль, не помнит, что именно ее заставило запечатлеть эти отметины.

В тишине, повисшей в комнате, чувствовались неловкость и стеснение. Несмотря на свою репутацию, Лорелея не была хорошо знакома с правилами поведения утром после бурной ночи, тем не менее умудрилась как-то с этим справиться. Она направилась в ванную комнату, захватив по дороге платье и прижимая к груди простыню, которая волочилась за ней по полу, как шлейф. Ей показалось, она услышала вздох, когда дверь за ней захлопнулась.

То, что Лорелея увидела в зеркале, ее не порадовало. Она умылась, стараясь максимально тщательно удалить вчерашний макияж, образовавший темные круги вокруг глаз. Затем пригладила волосы, которые торчали во все стороны, и воспользовалась зубным эликсиром, предоставленным гостиницей.

Оставалось надеяться на то, что никто не увидит, как она пробирается в свою комнату, поскольку ничто так очевидно не указывает на бурную ночь в чужой постели, как коктейльное платье, которое было на ней до завтрака. Шесть месяцев тяжелейшей работы отправились бы в тартарары.

Естественно, за этой дверью существовала гораздо более тягостная и волнующая проблема, с которой нужно было разобраться в первую очередь.

— Все в порядке, — сказала она своему отражению, — теперь необходим достойный выход. — Набрав побольше воздуха в легкие, Лорелея открыла дверь ванной комнаты.

Донован стоял у окна и смотрел на улицу, но, когда открылась дверь, резко повернулся. Он уже натянул на себя брюки, но так и не надел рубашку. Лорелея с трудом сдержалась, чтобы не уставиться на его обнаженный торс, когда Донован без слов протянул ей бутылку с водой. Она кивнула в знак благодарности.

— Тут еще есть аспирин, — сказал он, направившись в ванную комнату, откуда вышел с бутылкой воды в руках. — Хочешь пару глотков?

Он взболтал воду в бутылке, от этого звука у нее в голове зашумело, хотя было приятно, что Донован тоже вздрогнул, услышав его.

Лорелея чувствовала себя героиней скверного фильма.

— Послушай, мне кажется, мы оба понимаем, что прошлой ночи не должно было быть.

— Согласен.

И она произнесла то, что, по ее расчетам, явилось удачным ответом на подобное унижение:

— Тогда будем считать, что ничего не произошло. Я не стану упоминать об этом, ты не будешь об этом писать. Договорились?

По выражению лица Донована было ясно, ему не понравился подтекст. Лорелея забеспокоилась, не допустила ли она тактическую ошибку. Он превратил свое давнее школьное увлечение — ради шутки критиковать известных людей — в прибыльное дело. Губил репутации, разбивал семьи, разрушал карьеры. Ходили слухи, что он ищет новую «занятную» историю. Никто не хотел попасть в поле его зрения, и никто, обладающий инстинктом самосохранения, не хотел бы лопасть к нему на крючок.

— Я ограничиваюсь темами, которые могут заинтересовать публику, а это явно не то, чем можно похвастаться.

Гордость, черт ее побери! Лорелея не собиралась оставлять подобный выпад без достойного отпора.

— Ну, не знаю. Должно быть, это и впрямь не заслуживает воспоминаний.

— Тогда забудем то, что случилось, и нет проблем.

— Хорошо.

Такая ситуация позволила Лорелее снова высоко держать голову, пока она собирала вещи.

Ее маленькая сумочка валялась у двери, телефон, губная помада лежали рядом. Неподалеку валялась одна ее туфля, затем галстук и туфли Донована и, наконец, вторая ее туфля. Постыдная дорожка, ведущая к кровати королевских размеров.

Боже, существует ли нечто менее достойное, чем поиск нижнего белья? Лорелея подняла пиджак Донована и как следует его встряхнула. Ничего. Она опустилась на колени и заглянула под кровать. Нашла пустую упаковку от презервативов и почувствовала некоторое облегчение, но, обнаружив еще две, буквально сжалась от ужаса.

И никаких следов нижнего белья.

— Если ты разыскиваешь вот это… — медленно произнес Донован.

Лорелея взглянула вверх и увидела на его пальце свои трусики. Она зло посмотрела на него, буквально вырывая их из рук Донована и запихивая в сумочку. Но, каким бы миниатюрным ни был этот предмет женского туалета, сумочка не закрывалась. Покраснев до кончиков волос, Лорелея вынуждена была потратить некоторое время, чтобы надеть трусики.

Смешно, но теперь она чувствовала себя более уверенно. Казалось, маленький шелковый лоскуток сыграл роль своеобразных доспехов.

Расправив плечи, Лорелея подошла к двери и стала изучать план эвакуации в случае пожара. Красная метка обозначала комнату 712, где она пребывала сейчас согласно плану, из нее с легкостью можно добраться до пожарной лестницы, спуститься этажом ниже и выйти в коридор почти к ее комнате. Отлично. Шансы столкнуться с кем-то знакомым были небольшими. Что-то же должно быть и в ее пользу сегодня утром.

— Планируешь путь отступления?

Лорелея повернулась. Донован сосредоточенно раскладывал подушки на кровати, затем сел, откинувшись, и взял пульт дистанционного управления. Он даже не смотрел в ее сторону, его голос звучал устало. Совершенно очевидно, подобное утро для него — самое обычное дело.

— До свидания, Донован. Надеюсь долго не увидеть тебя снова.

Лорелея не стала дожидаться его ответа. Захлопнув дверь, выглянула в холл, там никого не было. Она была одна, по меньшей мере из сотни гостей, воспользовавшихся возможностью переночевать здесь после свадебного банкета Коннора и Виви. Она быстро проскочила к лестнице, каблуки-шпильки застучали по ступенькам. У дверей на шестой этаж она немного задержалась, вынула ключ от своей комнаты и, глубоко вздохнув, сделала последний рывок к своей двери.

Только для того, чтобы обнаружить, что дурацкий ключ не открывает дверь.


Донован испытал облегчение, когда рассерженная Лорелея скрылась за дверью. Он проснулся минут на пятнадцать раньше ее и прокручивал возможные варианты развития событий, один ужаснее и нелепее другого.

Из всех женщин, которые присутствовали на самой, вероятно, значительной свадьбе десятилетия, он умудрился подцепить Лорелею Лабланк. Он был знаком и с Коннором, и с Виви, правда, не очень близко, еще со школьных времен, сталкивался с ними по бизнесу, вращаясь в одних и тех же кругах.

В некоторых сферах общества его могли бы посчитать незваным гостем, ибо, в отличие от них, имел не голубую кровь, но никому не хватило бы мужества сказать ему об этом в глаза. Но даже при отсутствии нескольких поколений предков, свято чтивших правила поведения, принятые южанами, впитывающими их с молоком матери, он прекрасно понимал: очень скверно тащить в постель сестру невесты сразу после приема.

Да, пожалуй, замечательная идея — сказать, что ничего не произошло. Другой такой идеей было принять изрядную долю аспирина и выпить кофе, чтобы вновь почувствовать себя человеком.

С помощью маленькой кофеварки на две чашки хороший кофе сварить невозможно, но сейчас и такой подойдет. Он заправил и включил ее, вскоре аромат свежесваренного кофе заполнил комнату.

Он и Лорелея никогда не были друзьями, не встречались, поэтому непонятно, как такое могло произойти. Загадка.

Лорелея была на пару лет моложе, училась в той же школе, но теперь они, естественно, вращались в совершенно разных кругах. В школе Лорелея, которую он помнил, была избалованной, самовлюбленной задавакой. Даже когда в старших классах он перестал получать благотворительную стипендию, став сыном финансиста, Лорелея не соизволила уделить ему внимание.

Как ни странно, Донован уважал ее за то, что, когда деньги буквально свалились на голову их семьи, ее отношение к нему совсем не изменилось.

Зато его изменила текила.

У Донована оставалось несколько часов до выезда из гостиницы. Ужасно хотелось спать, и если он отправится домой, сможет спокойно отдохнуть в собственной постели, которая не хранит запах духов Лорелеи. Он не помнил точно, что происходило ночью, но ощутил, как тонкий аромат снова вызвал у него острое желание, которое буквально пронзило его и заставило отозваться огнем царапины у него на спине. Было в Лорелее нечто, действительно сильно его волновавшее.

Донован включил телевизор и настроился на новостной канал, чтобы послушать, пока будет пить кофе. Ему предстояло сделать выбор в пользу темы для колонки новостей в понедельник, и…

Зазвонил телефон. Не его мобильный, а гостиничный аппарат. Кто мог звонить ему?

— Алло?

— Открой дверь и впусти меня обратно. — Голос спокойный, но человек говорил шепотом.

— Кто это?

— Ох, да ради бога! Скольким еще женщинам понадобится вернуться в твою комнату сегодня утром?

— Почему ты не в своем номере?

— Ключ не работает. — Казалось, Лорелея с трудом выговаривает слова сквозь крепко сжатые зубы. — Я сейчас на лестнице, поэтому, будь любезен, открой дверь и позволь мне войти. Хорошо?

Донован представил, как Лорелея прячется на лестнице, и рассмеялся. Он услышал, как она резко вздохнула и пробормотала что-то весьма нелестное в его адрес. Возникло искушение оставить ее там, просто так, чтобы позабавиться и потешить самолюбие, что было ему так необходимо. Но это может не понравиться Коннору и Виви, если они об этом узнают. Он сдался.

— Входи.

Положив трубку на рычаг, Донован пересек комнату. Открыв дверь, высунул голову. На некотором расстоянии он увидел, как Лорелея тоже высунула голову, осматриваясь. Удостоверившись, что в холле никого нет, она стремглав кинулась к его двери и чуть было не сшибла его, стараясь как можно быстрее попасть внутрь.

— Могла бы просто постучать.

Но Лорелея не оценила шутку, бросив на него самый уничтожающий взгляд, который ему когда-либо приходилось видеть.

— Это какой-то страшный сон.

— Просто спустись вниз, и они перекодируют твой ключ.

Взгляд Лорелеи пылал гневом.

— Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел. — Она жестом указала на свое платье. — Совершенно очевидно, что я провела ночь не в своей комнате. Не хочу, чтобы кто-то заинтересовался, где я ночевала на самом деле. Или с кем.

— С каких пор тебя это так беспокоит?

— Беспокоит? Не в этом сейчас дело. Просто позвони в службу горничных и попроси поменять полотенца и еще что-то. Придет кто-нибудь, у кого есть универсальный ключ от всех дверей, и сможет впустить меня в мою комнату.

— Весьма сомнительно.

— Почему?

— Я искренне сомневаюсь, что какой-нибудь служащий отеля, который не захочет потерять работу, впустит тебя в комнату, не удостоверившись, что именно ты в ней зарегистрирована. При этом миновать стойку администратора никак не удастся.

В следующее мгновение Лорелея высказала все, что об этом думает, в неподобающей для воспитанной дамы манере и плюхнулась на кровать. Но снова вскочила, будто кровать обожгла ее, на щеках вспыхнул румянец.

Донован, честно говоря, не мог не признать, что выглядела она очаровательно. Румянец оттенял белую кожу, темные волосы подчеркивали высокие скулы. Даже сейчас, испытывая жестокое похмелье, она смогла бы привлечь к себе взгляды всех мужчин. Огромные синие глаза, мечущие молнии, только усиливали ее утонченность и хрупкость.

На самом деле Лорелея была сильнее, чем казалась. За утонченной внешней хрупкостью скрывался сильный характер, и сейчас Лорелея вышагивала по комнате, не скрывая ярости и негодования.

— И что же мне теперь делать, черт возьми?

Донован вздохнул и потянулся к телефону:

— Давай я позвоню Дейву.

— А этот Дейв сможет помочь? Как?

— Дейв — начальник отдела безопасности гостиницы. Он сможет как-нибудь решить этот вопрос, не распространяясь ни о чем, конечно.

Его слова заставили ее остановиться.

— Так ты знаком с начальником местной охраны?

— Да. — Донован немного помедлил, разыскивая телефон Дейва, потом поднял глаза и увидел, что Лорелея уставилась на него, не скрывая подозрения. — Что-то не так?

— Да как раз вполне объяснимо. — Она повела плечами. — Принимая во внимание… твою работу. Иметь доступ к начальнику отдела безопасности здесь очень удобно.

Оскорбление, не самое худшее из тех, что ему приходилось выслушивать, тем не менее вызвало у него раздражение. Его колонки и комментарии публиковались одновременно в нескольких изданиях по всей стране, и он завоевал аудиторию старым, проверенным способом. Ей, вероятно, мог не нравиться его стиль, но он заслуженно занимал свою нишу, не нуждался в особом доступе к скрытым источникам информации, чтобы получить лидерство. Черт, да сегодня люди сами из кожи вон лезут, чтобы обеспечить его необходимой информацией, и даже более того.

Донован кинул телефон на кровать.

— Знаешь, кажется, у меня очень быстро пропадает желание тебе помогать.

Лорелея так сильно сжала губы, что они превратились в едва заметную ниточку. Но в конце концов она кивнула:

— Ты прав. Извини. Пожалуйста, позвони своему другу.

Извинение было немногословным и не вполне искренним, но Донован позвонил Дейву. Постарался максимально сгладить ситуацию, по возможности даже не называя имени Лорелеи и причины ее появления в его номере и нежелания обратиться к администратору гостиницы, как принято в подобной ситуации. То, что сказал, посмеиваясь и додумывая, Дейв, Донован передавать не стал. Он положил трубку.

— Сейчас придет кто-нибудь из отдела безопасности и принесет тебе ключ. Придется еще немного подождать здесь.

— Да, похоже, мне просто больше некуда пойти. — Лорелея подошла к маленькой кофеварке. — Ты не против? Я просто умираю.

— Угощайся.

Она налила себе кофе и села в кожаное кресло. Это было невероятно! Растрепанная Лорелея, в очень дорогом мятом платье и туфлях на шпильках, с важным видом сидит в его номере, будто они чинно расположились в гостиной и пьют чай. При этом он точно знает, какое на ней белье.

Эта ситуация даже в большей степени неловка, чем та, в которой они оказались, когда проснулись обнаженными. Оставалось лишь завести светскую беседу или что-то в этом роде. Только вот о чем бы поговорить.

Донован одним глазом смотрел в телевизор, изображая увлеченность утренним ток-шоу. Он зарабатывал на жизнь тем, что всегда знал, что нужно сказать, но в этой ситуации хваленый золотой язык его подвел.

Лорелея откашлялась.

— Так ты будешь писать о свадьбе?

Боже, она действительно понятия не имеет о том, как он зарабатывает на жизнь.

— Я не занимаюсь светскими новостями, Лорелея. Пришел на свадьбу как гость, больше ничего.

— Я и не знала, что ты так хорошо знаком с Коннором и Виви.

— У нас с Виви общий интерес — искусство. С Коннором — общие друзья. Я бы не сказал, что мы близкие люди, но, по крайней мере, я знаю их не хуже, чем треть тех, кто присутствовал на бракосочетании.

Лорелея кивнула. Донован понял, что тема сама себя исчерпала. Что ж, зато убили пару минут ожидания. Сколько времени понадобится представителю службы безопасности, чтобы принести ключ? Лорелея, кажется, раздумывает над тем же вопросом.

— Хорошо бы, они поторопились.

— Мне тоже хотелось бы, чтобы они не мешкали. У меня полно дел.

Как будто услышав его слова, кто-то постучал в дверь. Лорелея буквально выпрыгнула из кресла и пошла открывать. Вздох облегчения, который она издала, когда человек представился заместителем начальника службы безопасности, был хорошо слышен в другом конце номера. Он попросил ее предъявить удостоверение личности. Поняв, что она занимает именно ту комнату, отдал ей ключ.

— Вас проводить до номера, мисс?

— Нет! — почти крикнула Лорелея, но спохватилась и, понизив голос, спокойно произнесла: — Со мной все в порядке, спасибо.

Мужчина кивнул, затем, не задавая вопросов, вышел. Доновану оставалось только гадать, что Дейв сказал своему заместителю об этом поручении. Конечно, это не самое странное задание, которое приходилось выполнять представителю службы безопасности гостиницы, в которой обслуживал элиту. Сам Донован больше занимался анализом, держась подальше от скандальных историй в журналистике, но был абсолютно уверен: об этой гостинице можно рассказывать самые невероятные истории.

Лорелея слегка покашляла, возвращая его к незначительной личной проблеме.

— До свидания. Еще раз благодарю за помощь и желаю счастья в жизни.

Второй вариант ее выхода на этот раз не был столь драматичным, но сохранил безрассудство, поскольку Лорелея сначала снова проверила, есть ли кто-нибудь в холле, а потом выскользнула, подобно неумелому шпиону из плохого фильма.

По крайней мере, теперь Донован знал наверняка: она не вернется. Странно, но это несколько его разочаровало. Присутствие Лорелеи неоспоримо привнесло разнообразие и развлекло его.

Хотя он больше размышлял о событиях утра, а не ночи, еще одно особенно забавное видение мелькнуло у него в памяти.

И это помогло ответить на вопрос, что делать теперь. Его призывал холодный душ.

Глава 2

Совесть, страдающая от осознания вины, — ужасная вещь. Лорелея не очень хорошо была с этим чувством знакома, так как намеренно избегала ситуаций, которые могли бы к этому привести. Она всегда, по крайней мере до последнего времени, придерживалась своеобразной философии, согласно которой предпочитала сожалеть о том, что сделала, а не о том, что сделано не было. Так почему же мысль о том, что произошло у них с Донованом, преследует ее и сейчас?

Не то чтобы она боялась огласки. Насколько ей известно, никто ни о чем не знал. Виви и Коннор уехали в свадебное путешествие, и Виви ни слова ей не сказала. Лорелея как на иголках сидела и ждала, что событие будет обсуждаться, но похоже, ей удалось выйти сухой из воды.

Таким образом, беспокоиться нужно только о Доноване.

В течение последних трех дней большая часть воспоминаний восстановилась. Она вспомнила многое из того, что ей не понравилось. Уж если она вынуждена была признать, что у нее случились сексуальные отношения с Донованом Сент-Джеймсом, лучше помнить о том, как хорошо ей было. Да, она получила удовлетворение, но не контролировала себя. И от этого становилось стыдно.

Лорелея переворачивалась с боку на бок, взбивала подушку. Смутные обрывки сновидений не приносили облегчения, по утрам она чувствовала себя уставшей, и недовольной, и, что гораздо хуже, душевно обманутой.

А теперь она, должно быть, грезит, ей отчетливо слышится голос Донована. Лорелея села в постели. Нет, это не галлюцинация, это действительно голос Донована, и слышится он из гостиной. Что за черт? Шокированная, она пулей выскочила из постели в чем была. Уже в коридоре поймала себя на том, как смешно это выглядит.

Голос доносился из телевизора:

«Доброе утро».

Келли сидела на диване, держа в руках чашку с кофе, и смотрела утренние новости. Она уже оделась и собиралась уходить, ее рюкзак стоял на журнальном столике.

Хотя формально этот дом все еще принадлежал Виви, сама она после объявления в прессе полгода назад о ее помолвке с Коннором переехала. Маленький домик на Френчмен-стрит не смог бы обеспечить им столь необходимые уединенность и безопасность. В течение примерно двух недель Лорелея наслаждалась одиночеством, а затем, просто чтобы не быть одной, предложила пожить в старой комнате Виви подруге.

Это был не лучший вариант. Расписание Келли и ее последний роман с молодым человеком, с которым она познакомилась в библиотеке, не позволяли ей проводить много времени дома. Тем не менее для Лорелеи это было пусть совсем немного, но лучше, чем жить одной.

Келли была просто помешана на новостях, причем ее интересовали серьезные сообщения, а не поп-культура или новости из жизни известных личностей, и сейчас Донован, лицо которого заполнило экран, бубнил о чем-то, шедшим вразрез с конституцией. Келли с восторгом вслушивалась в каждое его слово, а Лорелея размышляла, вызван ли ее интерес проблемой с соблюдением конституции или же с тем, что слова произносились смазливым Донованом.

— Нет занятий сегодня? — едва сдерживая раздражение, спросила она, устраиваясь на другом конце дивана.

— Испортилась система кондиционирования здания. Занятия вынуждены были отменить. Мы с группой договорились встретиться в библиотеке. Ты как, идешь в студию?

— Коннора сейчас нет, поэтому процесс застопорился, отпуск босса — это отпуск и для его подчиненных. Но я зайду туда позже, почту просмотреть и решить кое-какие вопросы.

Лорелея стала завоевывать уважение, работая на своего зятя, это произвело на всех гораздо лучшее впечатление, чем ее работа на отца, хотя обязанности были примерно одинаковыми. Лорелея получала от работы удовольствие. Да и кому не хотелось стать частью близкого окружения рок-звезды?

— В какой-то степени я рада, что процесс замедлился. Еще три совершенно сумасшедшие недели с Виви — и можно сойти с ума.

Келли кивнула, не вслушиваясь в разговор. Она внимательно следила за тем, что передавали по телевизору, там, слава богу, Донован уже закруглялся.

— Донован Сент-Джеймс прав. Город требует больших масштабов.

Лорелея не стала интересоваться тем, по какому поводу затеяно судебное разбирательство.

— Всегда интересно, каким образом люди становятся корифеями, — сказала она, считая, что это удачная шутка. — В университетах есть специальная программа? А степень бакалавра по руководству болтовней тоже дают?

Келли пожала плечами.

— Думаю, нужно сделать себе имя в политике или журналистике, чтобы доказать, что ты достаточно умен, чтобы сообщить что-нибудь разумное по телевидению.

— Тогда каким же образом Донован Сент-Джеймс стал божьим избранником?

Келли посмотрела на Лорелею как на сумасшедшую.

— Все просто: он необыкновенно талантлив.

— Ты так думаешь?

— Так все говорят. А ты никогда не читала то, что он пишет?

— Нет, с тех пор, как он разрушил семьи Дюбуа и Диллар.

— Они сами в этом виноваты. Коррупция имеет обыкновение нанести удар в спину, если что-то скверное вылезет на свет.

Лорелея сожалела о том, что случилось с семьями ее друзей. Это повлияло на всех без исключения.

— Но Донован, похоже, был рад этому. Естественно, он привлек огромное внимание к своей персоне, разорив и загнав в депрессию других.

— Именно это и заставило всех обратить на него внимание изначально. За последние три года внимание к нему возросло благодаря его проницательности, умению анализировать и кропотливому поиску фактов. Он публикуется в газетах и на веб-сайтах по всей стране. Именно поэтому постоянно выступает по телевидению.

— Да? Я и не знала. — Хм, похоже, Лорелее следовало об этом знать.

— Но теперь-то знаешь. Если понадобится узнать об изменениях в мире, его публикации в газетах станут отправной точкой. У него архив на сайте. Там много интересного.

Да, похоже, Донован создает себе имя уже не первый год, а она об этом не знала. Политика и все эти хвастливые «говорящие головы», которые освещают ее, вызывали у Лорелеи лишь головную боль. Новостные программы наводили жуткую тоску.

Келли бросила пульт Лорелее и взяла рюкзак:

— Мы, может быть, после занятий зайдем куда-нибудь выпить. Хочешь пойти с нами?

— Спасибо. Не сегодня. — Запрет, который она наложила на себя, все еще действовал — слишком уж свежи воспоминания воскресного утра, даже думать об этом не хотелось.

— Позвони мне, если передумаешь. Пока.

— Пока.

Секундой позже Келли появилась снова.

— Сегодняшняя газета. — Она бросила ее на журнальный столик. — Между прочим, колонка Донована напечатана в разделе редактора, — если интересно, посмотри.

Как только Келли ушла, Лорелея развернула газету, бегло просмотрела до середины и вынула ту часть, которую ее бабушка и мама все еще называли «Страницы по средам» даже сейчас, когда они стали глянцевой журнальной вставкой о событиях в обществе. На обложке была цветная фотография Виви и Коннора, идущих в собор. Заголовок обещал подробное описание церемонии и фотографии на следующих полосах. Лорелея бегло просмотрела издание. Несколько замечательных фотографий в соборе и несколько на приеме. На большинстве запечатлены звездные гости Коннора из мира музыкального бизнеса, крупные бизнесмены и светские персоны Нового Орлеана. Она нашла и себя на фотографии подружек невесты, маму и отца перед входом в собор. Была и фотография Донована рядом с членами городского совета и главами трех благотворительных организаций, с которыми работала Виви. Фотография заставила ее вспомнить о том, что сказала Келли. Лорелея открыла колонку главного редактора, нашла статью, в которой высказывалось мнение по поводу билля, обсуждаемого в конгрессе на этой неделе, написанную хорошим языком; комментарии производили впечатление, но ей нужен был источник, сам билль, только тогда она сможет составить обоснованное мнение.

Боже мой! Даже стиль его письма не скрывал снисходительного саркастического тона. Донован крайне заносчив.

Лорелея решительно сложила газету. Пора уже избавиться от наваждения в виде Донована и начать заниматься своими делами. Ей нужно посмотреть на расписание Виви, начать готовиться и выработать план действий. Завтра она займет центральное место.

Лорелея нервничала. Боязнь сцены. Это центральная сцена, и это решало ее судьбу. Если будет нервничать и провалится, она только подтвердит, что психопатка и неудачница, у которой ветер в голове. Если же все пойдет хорошо… Лорелея вздохнула. Если все будет хорошо, она сама проложит свой путь, не будет больше «еще одной девочкой из семьи Лабланк». Предыдущие полгода были посвящены этому, начинали сказываться усталость и напряжение.

Еще одна причина забыть о том, что произошло с Донованом, и сосредоточиться на том, что действительно имеет большое значение.

Лорелея взяла чашку с кофе и вкладку светской хроники, намереваясь отложить газету для Виви, когда вдруг увидела свое имя.

«Несколько гостей из молодежи праздновали до поздней ночи, бар был открыт, персонал не переставал подавать напитки. Лорелея Лабланк, сестра новобрачной, выступившая подружкой невесты, сменила наряд, который надевала для участия в церемонии, на кокетливое сверкающее платье и танцевала ночь напролет с одним из наиболее завидных холостяков. Что интересно, она и этот журналист и телекомментатор Донован Сент-Джеймс, похоже, были весьма расположены друг к другу, что, несомненно, огорчило других свободных от брачных уз мужчин и женщин».

Лорелея чуть не уронила чашку.

— Какая мерзость!


Компания «Сент-Джеймс медиа» размещалась в офисном здании, скорее подходящем для компании средней руки, но среди персонала за ним закрепилось название «Замок Гений» по аналогии с нашумевшим телевизионным рекламным роликом-интервью, к сожалению названным «Туалет Гений». Именно он за одну ночь вывел компанию из состояния борьбы за выживание в разряд суперзвезд, превратив в самый крупный на юге холдинг по производству рекламных роликов и документальных программ.

Офис Донована находился прямо напротив офиса его отца, но он редко бывал там. Он не участвовал в бизнесе, рекламные ролики обеспечили ему хороший текущий чековый баланс и оплату обучения в колледже, он не был по-настоящему заинтересован в их производстве, но поскольку отпрыскам положено иметь офис в компании, отец предоставил и ему такую возможность.

Донован мог бы работать там, однако предпочитал собственное пространство, где меньше отвлекающих моментов, а стремление работать вне расписания ни у кого не вызывало вопросов. Донован редко заходил в свой офис, качественно и дорого отделанный, но имел возможность развешивать там почетные знаки и дипломы.

В настоящее время тем не менее он более широко пользовался студиями, поскольку его появления на телевидении участились. Оборудование и персонал студий были первоклассными, и Донован пришел к выводу, что ему нравится использовать возможности семьи.

Как бы там ни было, очень удобно иметь офис, куда можно заскочить, оставить что-то не очень нужное или надеть галстук перед выходом в эфир. Ослабив узел на шее, Донован направился в свой кабинет.

Секретарь отца следовала за ним, что-то рассказывая, он слушал вполуха. Открыв дверь, он увидел на диване у окна Лорелею.

Откуда ей стало известно, что он будет здесь?

Донован закрыл за собой дверь.

— Лорелея. Это… так неожиданно.

Она скрестила руки на груди.

— Неужели? — Из нее прямо-таки сочился сарказм.

— Да. Твои слова «желаю счастья в жизни», с моей точки зрения, не предполагали, что ты вот так запросто заскочишь ко мне поболтать.

— Это было до того, как о нас написали в газете.

— О нас?

— Да, о нас! — В ее голосе сквозило нескрываемое раздражение.

— Когда? С какой стати?

— Сегодня утром. В светской хронике, где описывается свадьба.

— И ты пришла рассказать об этом?

— Я предположила, что ты уже знаешь.

Беседа, похоже, могла несколько затянуться. Донован присел на край письменного стола.

— Нет. Я обычно не читаю этот раздел.

Упоминание о колонке застало Донована врасплох. Ему бы и в голову не пришло, что Лорелея читает подобные статьи.

— И что там написано?

В ответ Лорелея вытащила из сумки вырванную страницу и сунула ему в руки. Доновану понадобилась минута, чтобы просмотреть список гостей, описание того, что на ком было надето, и описание ледяных скульптур, потом он увидел имя Лорелеи и свое. Перевернул лист, ожидая продолжения, но на обратной стороне было только рекламное объявление казино.

— Это все?

Лорелея не смогла скрыть возмущение.

— А этого недостаточно?

— Я действительно не вижу проблемы, Лорелея.

— Моя мать читает «Страницы по средам», как Библию.

— Моя тоже. Что из этого?

На этот раз Лорелея сорвалась.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Не вижу причины сходить с ума по этому поводу.

— Совершенно ясно, что твоя мать не присылала тебе все утро послания, требуя объяснения, поскольку полгорода требует объяснений от нее.

Ах, вот на что она так разозлилась. Черт побери! Он точно знал, какое нижнее белье она предпочитает — тонкие кружева.

— Послушай, Лорелея. Мы ни перед кем, ни за что не должны оправдываться, и, уж конечно, не стоит обращать внимание на безосновательные измышления назойливых бездельников в заметке, которую можно было бы классифицировать как сплетни.

Глаза Лорелеи расширились.

— Безосновательные измышления?

— Да, это безосновательно, по крайней мере пока твое неуместное беспокойство не придало распространителям сплетен уверенности в своей правоте. Уже одно то, что ты примчалась сюда, показывает, что там действительно что-то произошло и скрыто от публики. Кто-то написал все это на удачу, а ты заглотила наживку. Таким образом, призналась перед всем светом, что у нас был секс.

Глаза Лорелеи расширились еще больше.

Совершенно очевидно, она не продумала свое поведение, не понимала, что происходит до сих пор, а когда пришло осознание, вскочила и принялась расхаживать по комнате в растерянности. Бормотала что-то, Донован слышал лишь обрывки слов и случайные фразы по поводу того, что мать и Виви убьют ее. Проскочило даже имя Коннора. Наконец она перестала метаться и повернулась к нему:

— Что теперь делать?

Но Донован не считал ситуацию настолько ужасной.

— Я собираюсь заняться своими делами, как всегда. Да и ты можешь заняться тем, что считаешь нужным.

— Донован, прошу тебя помочь в этом деле. Ты можешь не обращать внимания на сплетни в газете, но я не могу.

— С каких это пор? О тебе в свое время писали много и даже с более пикантными подробностями.

— Знаю. Тогда меня это не беспокоило, но сейчас ситуация изменилась.

В голосе Лорелеи уже не слышались нетерпение и агрессия, в какой-то момент она даже показалась ему уязвимой. Но она просто переигрывала, придала ситуации слишком большое значение. И если оставить ситуацию без внимания, она сама собой вскоре разрешится.

— Знаю, я никогда не была святой, как Виви. И никогда не буду. — Лорелея слегка улыбнулась, и он понял: очевидно, ей трудно походить на такую безупречную девушку, как Виви. — Дело в том, что на время медового месяца Виви и Коннора я собираюсь выступать от их имени, вести дела с благотворительными организациями, которые они представляют или поддерживают. Подобные сплетни вредят не столько моей, сколько их репутации. — Она говорила совершенно серьезно. — Я забочусь не только о себе.

Обычно у Донована не хватало терпения выслушивать о бедах «детишек» элиты города. Но Коннор и Виви исключение, именно они постепенно заставили его изменить мнение. Они не сидели сложа руки, пользуясь трастовыми фондами, не рассчитывали на то, что благодаря связям их семей они смогут благополучно существовать. Они много и усердно работали. К этому Донован не мог не относиться с уважением.

Черт! Донован чувствовал себя ужасно. С каких это пор он стал жилеткой для слез для чувствительных барышень в бедственном положении?

— Кто автор заметки?

У Лорелеи, похоже, камень свалился с души, когда она поняла, что Донован смягчился. Она посмотрела, кто подписал статью:

— Эвелин Джоунз.

Он знал Эвелин в основном по заметкам в желтой прессе.

— Она была среди гостей на свадьбе?

Лорелея попыталась вспомнить.

— Она была там. Хотя я абсолютно уверена: ушла сразу после того, как разрезали свадебный торт.

— Тогда она пишет о том, что ей рассказали. Да все, кто оставался тогда в баре, были примерно в таком же состоянии, что и мы.

— Кроме обслуги.

— А тот, кто поведал пикантные подробности, скорее всего, получил очень хорошие чаевые.

— Это ужасно!

Донован пожал плечами, не поддержав ее гневный выпад.

— Деньги могут все. Что есть, то есть.

— Так ты, значит, смог бы продать чью-то репутацию за деньги? — Лорелея выглядела озадаченной.

— Успокойся. У меня нет необходимости распространять сплетни, и к тому же я не нуждаюсь в деньгах. Да и что, в сущности, произошло? Мы демонстративно не объяснялись в любви в баре. Это все потом. — Донован замолчал, поскольку Лорелея залилась краской. — Мы много смеялись. Вот и все. И остальные тоже веселились от души. Чем еще занимаются на вечеринках? А в статье все приукрасили для усиления эффекта.

Лорелея энергично закивала, но вдруг резко остановилась.

— Подожди-ка… — Она бросила на него подозрительный взгляд и сурово сдвинула брови. — Почему ты так уверен, что мы не объяснялись в любви? Ты же сам сказал: все было как в тумане из-за текилы.

Черт! Она помнит это.

— Головой, конечно, не поклянусь…

— Так ты, оказывается, помнишь. — Подозрение, написанное на ее лице, превратилось в ужас. — О боже! Знать, что ты помнишь, а я — нет…

Теперь Донован почувствовал себя извращенцем, что само по себе абсурд. Но он не знал, что должен сказать, чтобы это ужасное выражение уязвимости исчезло с ее лица.

— Я… Мы… — Лорелея вскочила с дивана и схватила сумочку. — О боже! Мне пора идти.

— Мы просто занимались сексом, Лорелея.

— Ах, вот как. Успокоил, благодарю.

— Ты хочешь репортаж об этом? Прямой репортаж с места событий?

Ее глаза расширились.

— Ты можешь это обеспечить?

Ответом на ее вопрос было его молчание.

Она откашлялась.

— Что ж, все становится лучше и лучше.

Донован почувствовал себя извращенцем вдвойне.

— Лорелея…

Она расправила плечи.

— Думаю, ты прав, Донован. Нам просто нужно не обращать внимания на подобные инсинуации и поднимать на смех всех, у кого хватит наглости заявить об этом. Я и ты? Умоляю! Чушь какая-то.

Донован отчего-то почувствовал себя оскорбленным. Большинство нормальных женщин, не похожих на Лорелею, рассматривали бы его как знатный улов и, конечно, попытались бы извлечь из этого выгоду, а не корили себя. И уж точно, не стали бы сходить с ума. Они оба принадлежат к одной породе, как бы Лорелея ни старалась это отрицать.

Возможно, Лорелея не помнит, но она действительно получила удовольствие. Донован вовсе не тащил ее в постель. Она не скрывала своих желаний, держалась решительно и заснула с улыбкой на лице.

Его самолюбие было ущемлено, и когда Лорелея попыталась прошмыгнуть мимо него, направляясь к двери, все еще бормоча что-то по поводу абсурдности ситуации, Донован схватил ее за локоть и развернул к себе лицом.

— Мои манеры недостаточно плохие, чтобы в следующую нашу встречу снова обсуждать это, Принцесса, но позволь сказать тебе правду. Это был жаркий атлетический секс, и тебе понравилось. Знаешь, а ты очень податливая.

Лорелея с трудом перевела дыхание. Тем не менее Донован отдавал должное ее выдержке. Она смотрела ему прямо в глаза и не отводила взгляда, пока он описывал во всех деталях, как она оседлала его, наподобие пони для поло, и умоляла продолжать еще и еще. Ее зрачки расширились так сильно, что от радужной оболочки оставалось только тонкое голубое кольцо. Дыхание участилось. Но по мере воспоминаний по коже побежали мурашки, а плоть болезненно прижалась к застежке брюк… Донован стоял очень близко к Лорелее, аромат ее духов проникал в ноздри с каждым вздохом, посылая острые ощущения в низ живота. Даже нежная кожа на руке, там, где он касался ее, обжигала пальцы. Лорелея провела языком по сухим губам, казалось, он чувствует, как ее язык дотрагивается до его кожи.

Воздух вокруг них стал тяжелым и наэлектризованным, время практически остановилось, когда он позволил себе бросить взгляд на ее губы и ниже, к ложбинке между грудей. Донован мог еще многое сказать, но слова, казалось, застряли в горле из-за желания сделать что-нибудь совершенно другое.

Лорелея закрыла глаза и глубоко, неровно вздохнула. Когда их глаза снова встретились, Донован заметил в них сожаление.

— Знаешь, самое скверное во всем этом не то, что могут подумать другие. Меня убивает то, что ты все это помнишь, а я нет.

Слова слетели с ее губ, прежде чем она смогла их остановить. Донован резко вздохнул, и она сразу же пожалела о сказанном. В тот момент, когда он дотронулся до нее, каждый нерв в ее теле громко закричал, требуя от мозга не вспоминать то, что прекрасно помнило тело.

А его слова… Он был груб. Они отозвались внутри ее, пробуждая неудовлетворенность, которая ощущалась каждое утро на этой неделе. Неясная боль в глубине души, трепет в животе… Лорелее очень хотелось понять причину этого и найти способ избавления.

«Донован есть и то и другое», — шептал разум.

Лорелея крепко сжала зубы. Это не выход из ситуации. Сейчас нужно сосредоточиться на профессиональной стороне жизни, отодвинув личную. Черт, скорее всего, именно желание сконцентрироваться на карьере и привело ее в постель к Доновану, у нее совершенно не было времени на развлечения, хотя воздержание и не относилось к числу ее добродетелей. Если она сейчас поддастся и уступит этому шепоту, события станут неуправляемыми.

Лорелея быстро шагнула назад:

— Мне нужно идти.

Она не стала дожидаться ответа, наоборот, постаралась выглядеть, как всегда, беспечно, покидая офис Донована. Он прав, ее приход сюда может способствовать распространению сплетен, и Лорелея нацепила фальшивую улыбку и высоко подняла голову, когда шла к парковке на противоположной стороне улицы. Но как только забралась в машину, закрыла все двери и включила систему кондиционирования на полную мощность, гордость, которая до этого придавала ей силы, мгновенно улетучилась.

Она больше никогда не станет пить и сегодня же закажет себе в Интернете пояс невинности. Может быть, лучше прямо сейчас поехать в женский монастырь и слезно молить о том, чтобы ее туда приняли ради ее же собственного блага. Видимо, в мозгах что-то не так устроено, раз она оказалась в подобной ситуации.

Честно говоря, единственная строчка в газете — это ничто. О ней и раньше писали, зачастую не стесняясь в выражениях. Но прежде ей в голову не приходило сглаживать ситуации, они разрешались сами собой. Нет, надо признать, что она ухватилась за ничтожный предлог, чтобы увидеться с Донованом, и это подтвердило самые скверные ее подозрения.

Одно дело — потерять стыд, совсем другое — осознать, что у нее еще и нет гордости.

В какой-то степени Лорелея должна была радоваться тому, что именно Донован оказался в центре этих неприятных событий. Они редко пересекались по бизнесу, вращаясь в разных кругах, ей не придется часто видеть его, осознавая, что он в любой момент может представить ее… Уф.

Время творит чудеса, и, возможно, когда она встретит его снова, воспоминания потускнеют и станут неясными. Лорелея надеялась, что он не будет пробуждать в ней такие сильные химические реакции.

Раздался телефонный звонок, это снова была мать, на этот раз Лорелея ответила.

— Извини, не смогла перезвонить тебе. У меня было много дел сегодня утром. — Это правда, из-за паники она ничего не могла делать.

— Ты где?

— Еду в студию Коннора. — Тоже достоверно, ибо здание «Сент-Джеймс медиа» по пути. — Мне обязательно нужно кое-что там сделать.

— Ты собираешься объяснить мне, что означает комментарий по поводу тебя и Донована Сент-Джеймса?

Лорелея заставила себя рассмеяться, смех прозвучал фальшиво. Мать, похоже, не заметила этого.

— Вечеринка затянулась, мы оба были там. Но я и Донован Сент-Джеймс — это чушь какая-то!

И это тоже не было ложью.

Глава 3

— Но ты сказала, что заменишь Вивьен, когда она уедет в свадебное путешествие. Они рассчитывают, что ты будешь там вместо нее.

— Это было до того, как я узнала, во что ввязываюсь.

Заменить Виви заманчиво, шанс показать, что сестра не единственная, у кого есть священные, ориентированные на службу намерения, и она вполне может исполнять обязанности Виви. Тем не менее Лорелея, вынашивая свой план, не полностью представляла себе, какова жизнь Виви на самом деле. О да, она теоретически знала, что сестра занята по горло и принимает участие абсолютно во всем, но, когда узнала лишь о части расписания, не смогла понять, откуда у той берется время на все остальное. На сон, например. Лорелея вздохнула так, чтобы мать ее услышала.

— Знаю, мама. Кажется, у меня начинается мигрень.

— У тебя никогда в жизни не болела голова.

Лорелея наконец прочитала электронные письма от Виви, где та подробно описывала свой распорядок дня. Оправившись после шока от плотного расписания Виви, Лорелея была просто потрясена тем, что Донован участвовал практически во всех мероприятиях. Она каким-то образом упустила памятку, которую оставила Виви, где отмечалось, что он по горло увяз в делах города. Неудивительно, что Виви и Коннор пригласили его на свадьбу. Соблюдение профессионального этикета, не более.

— Просто убийственная головная боль.

— Мы с отцом получили билеты на балет вместе с Аллисонами. Тебе обязательно нужно пойти с нами. Это будет необычно, но…

— Лабланки любят все необычное. — Лорелея закончила фразу за мать. — Я знаю.

— Ты все сделаешь прекрасно, дорогая. Даже если у тебя все еще будет болеть голова.

Слова матери вызвали счастливую улыбку, даже притом, что чувствовала она себя ужасно. Наконец она чего-то добилась.

— Постарайся быть дружелюбной и обаятельной. Не пей ничего, кроме содовой, и помни, нужно думать перед тем, как открываешь рот, чтобы что-нибудь сказать.

Мама отсоединилась. Лорелея прислонила голову к спинке кресла. В общем-то она была готова ехать, но паника уже поселилась в ней, заставив позвонить матери, чтобы та нашла способ выкрутиться из всего этого.

Головная боль, пусть и не столь изнуряющая, как Лорелея представила матери, была вполне реальной и звалась Донован. Лорелея с нетерпением подумала о бутылке шардоне, которая хранилась в холодильнике, как о способе разрешения проблемы.

Естественно, стоит ли беспокоиться о составляющей по имени Донован в этом коктейле. Она сама себя унизит до крайности, а он лишь удивится, кто позволил ей взять выходной и не появиться в приюте. Одна только мысль, что она его снова увидит… И так скоро!

Лорелея одна из Лабланков и — помоги, Боже! — должна вести себя в соответствии с этим статусом. Она знала, что сможет это сделать.

Платье насыщенного голубого цвета, которое она выбрала, висело на дверце стенного шкафа. Наряд соответствовал ее возрасту — молодежное, но не вызывающее, стильное, но не ультрамодное.

Это платье принадлежало Виви. Но Лорелея убедила себя, что, раз уж выполняет работу сестры, ей нужен и ее гардероб. В данный момент она рассматривала платье как броню, способную защитить ее от себя самой.

Да, платье вполне подходило, но Лорелея внезапно возненавидела его. Конечно, она может следовать правилам сестры, но хотела, чтобы ее ценили за собственные достоинства, а не потому, что она одна из Лабланков. И готова была свои права отвоевать.

И все началось с другого платья.


Доновану еще никогда не удавалось отделаться от некоторого неприятного чувства, когда приходилось посещать подобные мероприятия.

Как бы официально это ни отрицалось, но общество Нового Орлеана представляло собой старую, укоренившуюся иерархию, и то, что приходилось приоткрывать доступ, хотя и крошечный, новым людям, безмерно злило и раздражало многих его членов. Но потомственная аристократия была уже не той, приходилось делать исключения, причем не имело значения, нравилось это или нет. Даже членов его семьи многие недовольные все еще считали кем-то, кто ненамного выше саквояжников[1]. О да, они вынуждены были принимать во внимание их деньги, а его деньги покупали уважение, и притом им это очень не нравилось. Они попытались как можно четче очертить границы.

Но с Донованом все было иначе, его недолюбливали не только за новые деньги и происхождение из низов. То была личная неприязнь. Он одержал победу над некоторыми из них. Был отвергнут обществом, но не проигнорирован. И это совсем не импонировало.

Донован признавал: вряд ли в скором времени удастся избавиться от титула нувориша, хотя он сам и его друзья нувориши сегодня были теми, кто в основном выписывал чеки. Времена не из легких, особенно для тех, кто много потерял во время краха фондовой биржи. Бедность аристократии вошла в традиции Нового Орлеана, начавшись еще во времена Реконструкции[2], и лишь подчеркивала тот факт, что правильная ДНК играет гораздо более важную роль, чем хороший счет в банке, а отсутствие таковой навсегда оставит двери в высшее общество закрытыми наглухо.

Донован пошел в бар, снова наполнил бокал, когда исполнительный директор фонда направился к небольшой сцене, где обычно располагался оркестр. Послышались слова благодарности, сводка успехов за год, планы на будущее.

Джек Морган, партнер из юридической фирмы, которая представляла компанию «Сент-Джеймс медиа» и нечастый партнер по теннису, составлявший партию, когда другие были заняты, присоединился к нему в баре, тоже заказывая вторую порцию.

— Как долго будут продолжаться эти речи?

— Куда-то спешишь? Свидание?

— Это меня оправдывает? — Джек передал чек через барную стойку и сел, тяжело вздохнув.

— Давай беги. Никто и не заметит, что тебя нет.

— Моя мать заметит.

Донован пренебрежительно фыркнул. Миссис Морган была настоящим драконом, свято охранявшим старые порядки.

— Тебе не повезло.

— Да, не сегодня.

— Лорелея Лабланк, — объявил директор.

Это сообщение привлекло его внимание, он так резко повернул голову в направлении сцены, что хрустнула шея. Его первая мысль: «Какого черта Лорелея делает здесь?» — мгновенно сменилась воспоминанием о том, что она сказала ему еще в среду о необходимости замещать Виви и Коннора, пока те в свадебном путешествии. И за последнюю неделю он видел ее гораздо чаще, чем за последние пять лет.

Лорелея вышла из толпы и поднялась на сцену. Донован чуть не уронил стакан, который держал в руке.

Она была в облегающем пурпурно-красном платье и выглядела как принцесса, которая вышла с обращением к толпе. Она поражала элегантностью, стилем и шиком, следствием исключительно хорошего вкуса. Ее темные волосы волнами спускались на кремовые плечи, несколько завитков змейками лежали на груди, как бы лаская ее. Желание молнией пронзило его, а тихий присвист, который он услышал позади себя, уверил, что он был не одинок.

— Черт, — пробормотал Джек. — Маленькая сестричка превратилась в красавицу.

Донован считал Джека в большей степени знакомым, чем другом, и ему было достаточно трудно сдерживать восторг.

Лорелея ослепительно улыбнулась, приняв микрофон из рук директора.

— Вивьен не пропустила ни одного подобного мероприятия в течение многих лет и, несомненно, не пропустила бы это, но надеется, что вы простите ее, ведь у нее медовый месяц. — Лорелея выдержала паузу, пока толпа аплодировала. — Могу предугадать ваш вопрос. Да, знаю, где они находятся. Но нет, я не скажу. Поверьте мне, это сказочное место, и они превосходно проводят время.

В зале раздался смех. Донован вынужден был признать, что Лорелея знала, как управлять вниманием толпы.

— Сегодня я здесь не только представляю сестру. Я здесь и от лица Коннора и «Конмэн студио».

При упоминании Коннора тихий шепот в толпе мгновенно стих.

— Надеюсь, вы прекрасно знаете, что музыку и музыкальное образование Коннор принимает очень близко к сердцу. Фонд имеет целью по необходимости оказывать поддержку программам для младших школьников.

Лорелея выглядела совершенно спокойной, даже если и боялась выступать. В отличие от сестры она обладала низким гипнотическим голосом, который для Донована звучал притягательно-сексуально.

Это сыграло с его сдержанностью скверную штучку.

— Мне выпала огромная честь объявить вам сегодня, что Коннор собирается расширить летние программы для молодежи, не только поддерживая финансово, но и предоставив возможность участия некоторым ярким музыкальным талантам города. — Лорелея сделала паузу и добавила смеясь: — У нас большие планы, поэтому, уверяю, вы снова услышите меня очень скоро. Мы будем часто встречаться.

Несмотря на шок оттого, насколько серьезно участие Лорелеи в планах, которые они сочинили с Виви для продвижения проекта, Донован испытывал острое желание, буквально пронзившее его от ее хриплого смешка.

В общих чертах Лорелея описала основные направления плана, подготавливая присутствующих к тому, что им придется раскрыть чековые книжки. Доновану не потребовалось и минуты, чтобы заметить: она все время говорила «мне» и «я». Ясно, именно она будет играть здесь главенствующую роль. Это нечто новенькое. Мир, похоже, сошел с ума.

Под аплодисменты Лорелея отдала микрофон и, покинув сцену, быстро растворилась в толпе.

Джек снова слегка присвистнул, тем самым возвращая Донована к действительности, поскольку тот уже давным-давно забыл о том, кто стоит рядом с ним.

— Никогда не испытывал слабости по отношению к девочкам Лабланк, когда мы учились в школе, но думаю, следует пересмотреть позиции. — Он отодвинулся от барной стойки и похлопал Донована по плечу. — Пока, дружище.

— Куда ты собрался?

Джек усмехнулся:

— Собрать мысли в кучку, конечно.

У Донована появилось сильное желание ударить Джека. Правда, это бессмысленно, тем не менее кулаки чесались.

«Почему это так задевает меня?»

— Привет, какая встреча!

Донован обернулся и увидел Джессику Рейналд, та широко ему улыбалась, призывно демонстрируя глубокую ложбинку между грудей. Сейчас ему это совсем не нужно. Донован находился на взводе от сексуального голоса Лорелеи, покоренный ее улыбкой.

Семья Джесс делала деньги в сфере коммерческой недвижимости, но они изначально оказались в неблагоприятных условиях. Тем не менее Джесс отчаянно пыталась всеми способами проникнуть в круги, которые ее не принимали; именно эта настойчивость и отвратила от нее Донована. Однако она была не из тех, кто сдается так просто. Она стремилась выйти замуж и попасть в высшее общество. Донован прикидывал, сколько времени ей понадобится, чтобы понять, что такого никогда не произойдет, а до тех пор она намеревалась иметь дело с ним.

— Я надеялась встретить тебя здесь, Донован. Мы так давно не виделись.

— Не говори глупости. Мы не виделись всего-то пару месяцев.

— Где же ты прятался?

— У всех на виду. Я действительно был очень занят.

— Но излишнее увлечение работой не приносит ничего хорошего, — промурлыкала Джессика, подходя ближе. Он чуть было не задохнулся от терпкого запаха ее духов. — Слышала, недавно открылся прекрасный новый джаз-клуб в районе Чупитулас-стрит в Пойдрасе. Здесь становится скучно. Может быть, посмотрим, как там?

— Не сегодня, Джессика.

Она недовольно надула губы и придвинулась к нему еще ближе, ее грудь тяжелым грузом легла ему на руку.

— А когда? Я так скучала по тебе.

Донован услышал, как кто-то фыркнул, но быстро замаскировал смешок под кашель. Он обернулся и увидел у бара Джека и Лорелею, те стояли достаточно близко и наверняка слышали мурлыканье Джесс и ее приглашение. Фыркнула Лорелея.

— Ну что, Донован? — Джесс поднялась на цыпочки, ее губы находились в нескольких сантиметрах от его уха. — Разве ты по мне нисколечко не соскучился?

У Лорелеи округлились глаза, и она с улыбкой повернулась к Джеку, позволив ему увести себя.

Черт их подери!

Лорелея улыбнулась и швейцару, когда тот открыл перед ней дверь и предложил вызвать такси, правда, у нее онемели губы. Весь вечер она только и делала, что улыбалась, хотелось ей того или нет. «Я должна быть счастлива», — убеждала она себя. Она прекрасно выступила и, хотя действовала от имени Виви и Коннора, успела поговорить с достаточно большим количеством людей, чтобы информация о том, что она берет на себя ответственность, руководствуясь правилами, быстро распространилась.

А Джек Морган, который вообще не смотрел в ее сторону, когда они учились в школе, и потом тоже не баловавший вниманием, последние сорок пять минут ухаживал за ней. И прямо на глазах его матери, ни больше ни меньше.

Сегодняшний день можно было считать успешным во всем. Ей удалось все. Если бы Лорелея могла похлопать себя по спине в знак одобрения, непременно так и сделала бы. Но головная боль по имени Донован все усиливалась. Несколько человек упомянули в разговоре с ней о комментарии в газете, но она только звонко рассмеялась.

Причина головной боли демонстративно игнорировал ее весь вечер. Сам по себе этот факт не беспокоил до тех пор, пока она не увидела, как Джессика Рейналд положила свою впечатляющую грудь на руку Донована, глядя на него затуманенным взглядом. Донован не смог достойно ответить ей. Этот мужчина представлял собой не более чем гончую.

«Мне нет никакого дела до того, с кем он спит. Я у него была просто для галочки в постельных подвигах». И это откровенно смущало.

— Уже уходишь?

Она резко повернулась, услышав голос, который меньше всего хотелось бы сейчас слышать, каблук застрял в трещине на тротуаре, и она чуть не упала. Быстро выпрямившись, Лорелея резко ответила:

— Теперь ты преследуешь меня?

Донован отступил назад:

— Ой-ой! Какое самомнение, Принцесса!

В том, как в его устах прозвучало слово «принцесса», было нечто настолько фальшивое, что Лорелея с силой сжала зубы.

— Почему ты здесь?

У Донована на лице появилось выражение искренней невинности.

— Потому что ухожу, а это выход.

Резонность ответа слегка ее удивила.

— Один? А что с Джессикой?

— Могу я поинтересоваться: что с Джеком?

— Тебя это не касается.

Донован удивленно поднял бровь:

— А Джесс как-то тебя касается?

Черт с ним. Лорелея расправила плечи и оглянулась, рассчитывая закончить разговор, поскольку проигнорировать присутствие Донована было бы довольно сложно.

— Почему ни одного такси?

— Чтобы привести тебя в скверное расположение духа, не сомневаюсь.

Вернулся швейцар, предотвращая своим появлением ответную колкость, которую ей так хотелось отпустить.

— Диспетчер говорит, такси будет минут через двадцать. Сейчас слишком много вызовов.

Лорелея приложила все усилия, чтобы в голосе не слышалось недовольства. Это не его вина.

— Спасибо.

— Почему ты не попросила Джека отвезти тебя домой?

В голосе Донована сквозила холодность, которая ей совсем не понравилась.

— Знаешь, решила немного пройтись.

— Хочешь отправиться на тот свет?

— Еще нет и десяти, район здесь густонаселенный. Я в полной безопасности.

— Я имел в виду твои туфли. Ты в них переломаешь себе ноги.

— Они вполне удобные. Со мной все в порядке. До свидания, Донован.

Гордясь собой, она отправилась домой. У нее появится возможность развеяться и полюбоваться окрестностями. Эта часть улицы была густо населена, люди гуляли с собаками, туристы исследовали окрестности. Будет очень здорово. К тому же это хорошая разминка.

Но не успела она пройти и квартал, как каблук снова попал в трещину, и она чуть было не растянулась.

Лорелея громко застонала, выпрямившись. Гордость и упрямство когда-нибудь доведут ее до беды.

И тут она услышала смех Донована.

— Это было так грациозно.

«Не заглатывай приманку», — предупредил рассудок, но она уже поворачивалась в его сторону.

— А ты отвратительный, надоедливый и недоразвитый. — Лорелея оперлась на уличный фонарь и покачала ногой.

«На такой случай купи легкие сандалии и держи их в сумке. Или лучше в следующий раз не обращай на него внимания и дождись такси. А еще лучше — не допускай следующего раза. Избегай его всеми возможными способами».

Лорелея подняла голову и увидела, что к ней приближается Донован.

— С тобой все в порядке?

Вот тебе и «следующий раз». Или это можно рассматривать все еще как предыдущий.

— В порядке.

— Я просто стараюсь быть вежливым, Принцесса, хочу убедиться, что с тобой ничего не случилось.

— Как любезно с твоей стороны. Однако настало время ответить честно, пусть и грубо: ты, кажется, не заметил, что я всеми силами пытаюсь отделаться от тебя.

— Мне показалось, мы договорились, что между нами ничего не было.

— Это так.

— Тогда зачем игнорировать меня?

Боже, но почему с ним так сложно?

— Мне гораздо проще притворяться, если тебя не будет рядом.

— Ты переигрываешь. Мы взрослые люди. Это произошло по взаимному согласию, если не преднамеренно. И вовсе не имеет того значения, какое ты всему этому придаешь.

Мужчина, прогуливающий собаку, замедлил шаг, когда проходил мимо них, у него на лице появилось выражение интереса и озабоченности. Лорелея прикусила язык и не позволила словам вырваться. Схватив Донована за руку, потянула его в сторону от улицы, в тень.

— Веришь ты мне или нет, но у меня нет привычки спать с кем попало. Я считаю эту ситуацию крайне затруднительной и достаточно неприятной.

— Какую ее часть?

Такого ответа она не ожидала, а когда поняла, что в его тоне нет и намека на насмешку, взглянула на него и замерла. Донован стоял напрягшись и засунув руки в карманы. Она усмотрела в его лице искренность без намека на обычную насмешливость.

Еще через секунду Лорелея поняла, что увела его в довольно безлюдное, даже романтическое место, утопающее в зелени, обвивающей стену внутреннего дворика и создающей мини-будуар. На Доноване была белая рубашка с расстегнутыми из-за жары несколькими верхними пуговицами. Он был такой высокий и широкоплечий, что Лорелея даже на каблуках едва доставала ему до плеча, ее глаза оказались на уровне его кадыка. Влага на его коже создавала красивый отблеск, от него приятно пахло лосьоном после бритья, который смешивался с ароматом цветущего гибискуса. Звуки, доносившиеся со стороны квартала, были приглушенными, а из домов неподалеку не доносилось ни звука. Вся обстановка была интимной, даже страстной, и это совершенно изменило планы Лорелеи.

Она с трудом проглотила слюну, совершенно забыв о том, что хотела сказать и о чем спросил он.

— Извини, что?

— Ситуация крайне затруднительная и достаточно неприятная. Я спросил, какая именно ее часть.

Ей показалось или действительно голос Донована зазвучал ниже и более хрипло, чем обычно? Те неугасшие чувства, которые тлели внутри в течение всей недели, ожили и разгорелись в полную силу.

У нее внезапно ослабли и подкосились ноги. Лорелея потянулась к Доновану. Влечение было слишком болезненным, чтобы ему сопротивляться. Она положила руку Доновану на грудь и теперь могла чувствовать быстрое биение его сердца под ладонью. Он был беззащитен перед ней, и осознание этого придало ей мужества. Она смогла посмотреть ему в глаза. То, что увидела, заставило ее почти перестать дышать.

Теперь или никогда. Если бы она сейчас ушла, пожалела бы об этом. Конечно, риск велик, и если бы Донован отверг ее, унижению не было предела. Поднявшись на цыпочки так, что между ними оставалось лишь несколько сантиметров, она на секунду замерла, затем позволила боли, прятавшейся глубоко внутри, выдавить слова:

— Хочу знать.

Она почувствовала, как содрогнулось тело, когда расстояние между ними уменьшилось, губы соприкоснулись с его губами.

Последовала пауза, потом взрыв. Чувства охватили ее с силой урагана. Ощущение и вкус Донована были одновременно и новыми, и хорошо знакомыми, это придавало реальность тому, что раньше казалось лишь неясным, смутным страстным желанием.

Его губы были горячими и требовательными, каждое прикосновение его языка подобно пламени, которое посылало не менее жгучие ощущения. Его твердая грудь крепко прижалась к ее груди, она спиной касалась кирпичной стены, зажатая сильным мужским телом, как в клетке. Божественно!

Лорелея почувствовала, как он слегка потянул ее за волосы, и запрокинула голову, позволяя горячо целовать свою шею там, где кожа особенно чувствительна. Лорелея выгнулась и приникла к Доновану всем телом, а он обвил руками ее талию, крепче прижимая к себе.

Это и было именно то, что она так мучительно пыталась вспомнить, что так хорошо знало ее тело, то, о чем ее кожа все время пыталась рассказать. Воспоминания глухими ударами отзывались у нее в мозгу. Казалось, она полностью растаяла под его жарким натиском.

— Лорелея…

От звука своего имени, который хрипло прозвучал возле уха, ее кожа покрылась мурашками, жар разгорелся внизу живота.

— Я знаю. — Слова застыли у нее на губах, так как она снова почувствовала непреодолимое желание ощутить его вкус. Сжала пальцами его воротник, не желая упускать момент, чувство. — Мой дом недалеко отсюда, всего в семи кварталах.

Она почувствовала, как Донован улыбнулся, коснувшись губами ее виска, прижимая к себе все крепче и крепче.

— А мой еще ближе, всего в четырех.

Она приняла решение в тот момент, когда прикоснулась к нему, но поняла, что он ждет ее ответа.

— Звучит заманчиво.

Расстояние в четыре квартала показалось Доновану удивительно большим, его тело взывало к нему, требуя взять ее прямо сейчас. Эта женщина олицетворяла собой страсть.

Лорелея пошла за ним вниз по улице Дофина вглубь квартала. Внезапно он ощутил сопротивление с ее стороны и обернулся. Лорелея внимательно смотрела на свои ноги, Донован решил было, что она передумала. Только потом понял, что причина в ее невероятно сексуальных туфлях. Старые неровные тротуары квартала таили в себе множество ловушек для них; он вел ее за собой, как пещерный человек тащит добычу в свое логово.

Донован замедлил шаг. В знак благодарности Лорелея сжала его руку, тем не менее, не отрываясь, смотрела под ноги.

Еще один квартал вверх по улице Святого Филиппа, поворот на Бургундскую, и дом из красного кирпича замаячил впереди. Донован понял, они уже совсем близко, и кровь начала закипать, устремившись к паху с такой скоростью, что он с трудом смог найти ключи и вспомнить, как открывается дверь.

Прохладный воздух несколько охладил его пыл, когда он буквально втащил Лорелею в дом и захлопнул дверь. В неярком свете, льющемся из гостиной, было видно, что на лбу Лорелеи выступил пот, а румянец на щеках вызван напряжением или возбуждением.

Донован решил, что это сексуальное возбуждение, поскольку Лорелея почти бросилась в его объятия. Ее руки обвились вокруг его тела, губы искали его рот. Тогда он взял ее на руки и стал подниматься по лестнице.

Лорелея расстегнула его рубашку и, просунув руку под нее, коснулась тела. И когда начала ласкать его сосок, Донован чуть не упал с лестницы. Даже задержал дыхание, чтобы сосредоточиться и вспомнить, где его спальня.

Вот наконец и она. Ему пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы не наброситься на Лорелею и не погрузиться в нее немедленно. Наоборот, он осторожно поставил ее на ноги. Она тут же скинула туфли, забросив их подальше, и коснулась губами его груди.

Донован думал, что обжигающее чувство, оставшееся в памяти, явилось побочным эффектом слишком большого количества выпитой текилы и плодом его воображения, но сейчас он почувствовал, что его воспоминания не идут ни в какое сравнение с реальностью. Лорелея обладала гипнотической силой, которая одурманивала его и была опасной.

Ее руки торопливо стаскивали с него рубашку. Затем она со вздохом восторга провела пальцами от его ключиц до пряжки на ремне. Подняла глаза и слегка улыбнулась, потом резко откинула волосы на плечи, расстегивая молнию на своем платье. Секундой позже алый шелк упал к ее ногам, и она предстала перед ним в полоске черного шелка.

О боже! Она была еще красивее, чем он помнил. Донован сначала даже не понял, что произнес эти слова вслух, пока Лорелея не положила руку ему на грудь и не сказала:

— Хорошо, что тебе тоже есть чему удивляться.

Донован не помнил, как они очутились в постели, но уже секундой позже Лорелея лежала на спине, ее лицо обрамляли черные как смоль волосы, а он, опустившись на нее, впитывал ощущение ее тела.

«О боже! — подумала Лорелея. — Это было… Это… Это было… Это счастье». Она не могла удержать мысль надолго.

У Донована была поразительно нежная кожа поверх твердых мускулов, а жесткие волоски на груди обжигали ей соски. Бедра маняще двигались, губы покрывали поцелуями ее тело. Лорелея не понимала, растворяется ли она или горит ярким пламенем. Трясущимися от страсти руками она нащупала застежку у него на брюках, но Донован перехватил инициативу.

Затем была лишь горячая кожа и руки, которые, кажется, знали точно, до чего нужно дотронуться, чтобы буквально свести ее с ума. Губы Донована… О боже, его губы… Лорелея выгнулась к нему, пытаясь найти опору, и вдруг поняла, что крик, который она слышит, издает именно она.

А затем Лорелея услышала, как застонал Донован, когда его губы соединились с ее губами, чтобы поглотить ее крик, когда он вошел в нее горячим вибрирующим ударом.

Ее оргазм продолжался и продолжался, Лорелея крепко прижималась к Доновану, будто с радостью встречала шторм, волны которого принесли ей несказанное удовольствие.

Глава 4

Лорелея уже не спала, хотя ее глаза были закрыты. Даже если бы Донован не лежал рядом с ней, по тому, как она дышит, он бы смог определить это, ее дыхание было уже не таким глубоким и ровным. Теперь она не была столь недосягаемой, как несколько часов назад. Под глазами залегли тени, щеки и губы горели, волосы прилипали к влажной от пота коже.

Она выглядела вполне земным существом, способным испытывать чувства, но слишком искушающим для того, чтобы быть реальностью. И еще на удивление спокойна и молчалива. Лорелея не относилась к тем, кто долго сохраняет спокойствие, а Донован с удовольствием поддержал бы беседу ни о чем, не отрывая головы от подушки, но ее молчание заставило его нервничать. У нее всегда находилось о чем поговорить. Обо всем на свете. Но не сейчас. Она смотрела на него, повернувшись на бок на своей стороне кровати королевских размеров, оставив между ними достаточное расстояние. Донован ощущал, что невидимая преграда, казалось, если до нее дотронуться, вполне могла ударить током.

Донован заложил руки за голову и уставился в потолок. В действительности связаться с Лорелеей, связаться вторично, было огромной глупостью. Он прекрасно это понимал, однако позволил своей маленькой головке принять решение.

Что же такое было в Лорелее, что превратило его в подростка, который еще никогда не прикасался к женщине? Потеря самоконтроля или блокировка высших функций мозга заставили его устыдиться настолько, что он не мог даже и подумать об этом. Не будет ли это сюрпризом для тех, кто любит писать эти «наиболее приемлемые» статьи, в которых Донован представлен как некий Казанова-креол?

— Вспомнил что-то забавное? — Голос Лорелеи был несколько хрипловатым.

Донован повернулся к ней и увидел, что ее глаза широко раскрыты и она наблюдает за ним.

— Ты чему-то улыбаешься.

— Да? Ты думаешь, это благодаря тебе?

Ее губы немного скривились.

— Если бы на твоем месте был бы кто-то другой… возможно.

— А теперь кто улыбается?

— О, я, несомненно. Это было очень приятно.

Искренность этого заявления заполнила его, поглотила полностью. Донован был рад, что уже успел перевернуться и теперь лежал не на спине. Лорелея потянулась, как кошка, выгнув спину, и Донован не смог оторвать взгляд от ее маленьких, но идеальной формы грудей. Сексуальное желание, подобно короткому замыканию, вспыхнуло у него в мозгу. Ее кожа, казалось, сияла в полумраке, изгибы тела призывали снова и снова исследовать их. Лорелея тихонько рассмеялась.

— Мне кажется, я должна поблагодарить тебя.

Эта фраза привлекла его внимание. Донован посмотрел на нее и улыбнулся.

— Рад служить вам, — церемонно ответил он.

Лорелея бросила на него сердитый взгляд, но за ним крылось не раздражение, а каприз.

— Я подразумевала удовлетворение моего любопытства.

— И оно, надеюсь, удовлетворено?

Лорелея снова потянулась, скорее всего чтобы подразнить его, и со вздохом шумно упала на кровать.

— Полностью удовлетворено. — Она засмеялась и откатилась на свою сторону кровати.

Теперь это уже была другая Лорелея. Она расслабилась. Она совсем не собиралась устраивать бурю. Это так необычно.

— Замечательно. А я беспокоился.

Лорелея фыркнула.

— Что-то я в этом сомневаюсь.

— Неудивительно.

Простыня, закрывавшая ее ноги, сдвинулась в сторону.

— Как только почувствую, что мои ноги окончательно пришли в норму, оденусь и вызову такси.

Это небрежное заявление было почему-то неприятно Доновану, но он не мог определить почему. Стараясь не показывать этого, он с самой развратной улыбкой, на какую был способен, сказал:

— Так скоро?

— Полагаю, пора. — Лорелея закусила нижнюю губу и, словно выжидая чего-то, посмотрела на скомканные простыни вокруг себя.

Вторая встреча с Лорелеей только подогрела его аппетит. Он не устал наслаждаться ее телом, изучать его, исследовать и не важно, насколько это безумно, Донован страстно желал, чтобы она оставалась там, где была сейчас. Боже милостивый, и когда же он успел проиграть битву головы с головкой? Лорелея ведь предлагала ему самый простой выход из данной ситуации, он должен был скакать от радости, ухватившись за него, подать ей платье и усадить в такси. Черт побери, он годами не приводил к себе женщин по той простой причине, что не знал, как заставить их потом уйти. Похоже, заставить Лорелею уйти, не составит проблемы. Она уже спускала ноги с кровати. Ее движения казались слегка натянутыми, а улыбка потеряла задор. Беззаботность, царившая всего несколько минут назад, казалось, испарилась полностью.

Лорелея потянулась за платьем, стараясь не встречаться с Донованом взглядом.

— Мне завтра рано вставать, у меня встреча, так что я лучше пойду домой.

Донован рассмеялся и бросил вопросительный взгляд на Лорелею.

— Никогда не думал, что этот предлог настолько наигранный.

У нее на лице отразился шок, хотя губы растянулись в улыбке. Она знала, что ее поймали на лжи, но он не дал ей возможности опровергнуть это.

Лорелея натянула платье и стала возиться с молнией, извиваясь, как человек-змея; у Донована даже плечо заболело, пока он следил за ее движениями. Он подошел, коснулся ее рук, и они опустились вдоль тела. Лорелея застыла…

Доновану очень хотелось просунуть руки ей под платье, но ограничился лишь тем, что коснулся бедер, погладил нижнюю часть спины большими пальцами. И ощутил едва уловимую дрожь, услышал, как она затаила дыхание.

Но оба не шевелились, несмотря на реальное ощутимое притяжение, подобное тому, как железо сопротивляется магниту, а небольшое пространство, которое оставалось между ними, казалось, вибрирует под его воздействием.

Застегни молнию. Вызови ей такси.

Но зачем?

Это зачем застало его врасплох. Почему он должен выставлять ее за дверь, как какую-то шлюху? Он действовал под влиянием того, что это сумасшествие. Безумие. Скверная идея.

Но теперь он мог сформулировать почему.

Они больше не дети, безграничная глупость давным-давно закончилась. Лорелея умная, яркая, бросающая вызов всем, просто потрясающая. И почему же в таком случае эта идея безумна? Донован не хотел жениться на ней, он просто хотел снова увлечь ее в постель. Почему они не могут получить от этого удовольствие?

— По крайней мере, можно я предложу тебе выпить что-нибудь или…

— Предлагать мне бокал следовало прежде, чем мы… — Она выразительно посмотрела на кровать, повернувшись к Доновану в профиль, и нервно сглотнула. — А теперь это вовсе не обязательно.

— Лорелея!

— Послушай, Донован… — Она обернулась к нему, отступила на шаг, разрывая электрическую нить, натянутую между ними. — Извини. Продолжай.

— Нет-нет. Предпочту уступить даме.

Лорелея провела руками по волосам, убирая с лица непослушные завитки.

— Я не хочу, чтобы ты думал, будто… Я хочу сказать, что я… — Она вздохнула и негрубо выругалась. — А что касается нынешней ситуации, думаю, нет ничего более неловкого, чем утро прошлого воскресенья.

— В таком случае плюнь на это.

— Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто я считаю, что было… м-м-м… что-то.

Удивление, которое испытал Донован, должно быть, отразилось у него на лице, поскольку Лорелея поспешно продолжила:

— Это было здорово, правда, очень здорово, я просто не… ожидала ничего подобного от тебя, понятно? Это просто… было. Но это не… это не… Ну, сам понимаешь… Я не жду чего-то большего, чем было. И не считаю, что это может стать чем-то большим.

— Отдаю должное твоей искренности.

Ее улыбка выглядела вымученной.

— Спасибо.

— Но это не делает твои слова менее оскорбительными и напыщенными.

Лорелея покачала головой:

— Не будь таким обидчивым. Я не хотела обидеть тебя, просто пытаюсь идти дальше, не обращая на это внимания.

— Могу я поинтересоваться: почему?

— Потому что считаю, так будет лучше. Для нас обоих. — Она пожала плечами. — Это ни к чему не приведет.

— Что-то не припоминаю, чтобы говорил, что мне этого хотелось.

— Тогда в чем же проблема?

Великолепный вопрос. Доновану очень хотелось иметь на него ответ. Он оперся на спинку кровати.

— Еще и недели не прошло, как ты сказала, чтобы я забыл, что это вообще произошло, тем не менее ты здесь. И на этот раз я должен поверить, что ты действительно, действительно хочешь того, о чем говоришь?

— Это было бы замечательно. — Лорелея снова вздохнула, затем обхватила себя руками. — Ты был уверен, что все будет полностью забыто.

— Эй, это ты поцеловала меня.

— Но ведь ты меня не оттолкнул, — парировала она.

Просто не смог бы.

— Я всего лишь человек, Лорелея.

— Так же, как и я, — вздохнула Лорелея. — Буду откровенна с тобой. Ты парень красивый, и совершенно очевидно, нас влечет друг к другу. Но мы взрослые люди, и, как мне кажется, нам придется часто встречаться. Нам просто нужно прекратить интимные встречи.

— Поскольку Бог запрещает двум здоровым, испытывающим влечение друг к другу людям заниматься сексом просто потому, что им этого хочется?

Он видел, что она опять с трудом сглотнула, а затем высоко подняла подбородок.

— Что-то в этом роде.

Так почему же она все еще здесь?

— Тогда уходи.

В словах Донована прозвучал вызов, и Лорелея почувствовала себя дурой. Полной идиоткой. Самое правильное было бы для нее немедленно уйти, высоко подняв голову. Но ее ноги словно приклеились к полу.

Не помогало и то, что Донован стоял абсолютно голый и, видимо, не замечал этого. Лорелея пыталась удерживать взгляд на его лице, но Донован был похож на странного бога секса, взъерошенный и очень притягательный. И хотя он фактически указывал ей на дверь, было совершенно очевидно: у него на уме нечто совсем иное.

Донован откашлялся. Лорелея быстро перевела взгляд на пятно на стене у него над головой.

— Если собралась уходить, уходи. Просто захлопни за собой дверь.

Теперь ему оставалось только вручить ей деньги на проезд. До этого момента Лорелея не думала, что можно одновременно чувствовать себя и униженной, и раздраженной.

— Совсем не обязательно выставлять меня полным ничтожеством.

— Ты получила что хотела. Твое любопытство полностью удовлетворено. Тебе же не хочется выглядеть усталой на утренней встрече во время завтрака.

Донован не скрывал раздражения по поводу всей ситуации, что казалось смешным. Сама мысль, что Лорелея может оскорбить его… невероятна.

Лорелея стояла босиком в платье, рядом с голым и чертовски привлекательным мужчиной, который всего лишь несколько минут назад просил ее остаться, одновременно выгоняя на улицу. Ее ноги все еще слегка дрожали после самого потрясающего оргазма, который ей когда-либо в жизни довелось испытать. И она была готова уйти — ей следовало уйти, — но в действительности совсем не хотелось этого делать теперь.

Ее жизнь превратилась в фарс. Непристойный фарс.

Прими решение. Любое решение. Сделай что-нибудь, но не стой просто так.

Самое лучшее просто уйти, но Лорелея все еще колебалась. Почему бы ей не принять то, что ей предлагалось? Без каких бы то ни было условий. Это так просто… и заманчиво.

Лорелея глубоко вздохнула:

— Вообще-то я хочу пить.

Донован в удивлении поднял брови.

— Я, м-м-м, пожалуй, позвоню и перенесу эту встречу.

Он не шелохнулся, и она почувствовала, что готова провалиться сквозь землю. Она неправильно поняла всю ситуацию. Донован просто перепихнулся с ней. Срочно нужно оторвать ноги от пола и не вступать с ним в разговоры. Теперь она готова была убить его.

Внезапно Донован протянул к ней руку. Лорелея сразу же почувствовала облегчение, но только затем, чтобы волна желания захлестнула ее. Он притянул ее к себе, теперь она оказалась между его бедер. Не отводя взгляда, он взял лямки ее платья и убрал их с плеч, так что платье снова оказалось на полу.

Его руки скользили вверх до талии и вниз. Сильные пальцы повторяли контуры ее тела, ребер, груди, ключиц. У него были наполовину прикрыты глаза, и он так внимательно следил за движением своих рук, что Лорелее бросилась в лицо краска, поскольку она чувствовала себя совершенно беззащитной и одновременно ощущала разгорающийся внутри пожар. Пришло осознание силы, сексуальности и обожания.

Горячая волна желания накрыла их с головой, заставляя забыть обо всем на свете.

Громкий неприличный звук урчания у нее в животе вернул их к реальности, заставил Донована накинуть на нее футболку, которая почти прикрыла колени, и отвести на кухню. Он достал бутылку вина и налил ей большой бокал:

— А вот и что-нибудь выпить. Как обещано.

Лорелея рассмеялась:

— Наконец-то.

— Теперь что касается еды… — Донован открыл холодильник и уставился внутрь.

Лорелея не обратила внимания на его дом, когда они пришли, и теперь осмотрелась. Спальня была великолепна, роскошная и расслабляющая, там не было ничего лишнего или не сочетающегося с видом, открывающимся с балкона. Суперсовременная внутренняя обстановка, здесь прослеживались чистые линии и характерный для мужчины декор, который отлично гармонировал с открытыми кирпичными стенами и высокими потолками здания. Шик вкупе с хорошим вкусом.

— Твой дом великолепен. Ты его перестраивал?

Он посмотрел на нее через плечо и усмехнулся:

— Ну, не сам, конечно.

— Но ты одобрил проект?

— Да. Хочешь, походи посмотри, пока я приготовлю что-нибудь поесть.

Честно говоря, Донован в джинсах в роли кулинара привлекал ее гораздо больше. Слава богу, теперь Лорелея могла спокойно смотреть на него на протяжении всей ночи. Она взяла бокал и принялась бродить по комнатам. Первой оказалась гостиная.

Камин и каминная полка, похоже, были подлинными, их сохранили при реконструкции здания, но особо сильное впечатление на нее произвело трепетное внимание к деталям. Либо сам Донован, либо его проектировщик обладали превосходным чутьем и любовью к историческим корням дома.

Остекленные двери вели во внутренний дворик, расположенный позади дома. Лорелея открыла их и сделала несколько шагов в патио, где от нагретых летним солнцем плиток все еще шел жар. Лампочки включались и гасли, пока она шла. От восторга у нее захватило дыхание.

Высокие стены и пышная зелень обеспечивали уединение и создавали ощущение изоляции в центре одного из самых оживленных районов. Справа от нее находились железные скамейки, слева — нечто похожее на большой круглый пруд. При тщательном рассмотрении это оказалось бассейном с гидромассажным эффектом. Опустив в него палец ноги, Лорелея ощутила, что вода довольно холодная, идеальной температуры для купания теплыми душными летними ночами. Лорелея села на край бассейна. Болтая ногами в воде, она прислушиваясь к звукам ночи.

И дом и сад были прекрасны и совершенно не отвечали представлениям Лорелеи о жилище Донована. Он в большей степени походил на жителя многоэтажного кондоминиума или, как ей казалось, квартиры-лофта.

Лорелея остановилась и задумалась. Почему она так решила? И когда пришла к подобному выводу? Она едва знакома с ним, по крайней мере, у нее нет оснований предполагать, где и как он живет.

— Вот ты где. Тебе здесь не жарко?

Донован выходил из дома, балансируя подносом, на котором стояла бутылка вина, он придерживал ее и перевернутый бокал.

— Мне нравится не сидеть дома летними ночами, даже если душно. Теплая ночь — это нечто реальное и приземленное. — Лорелея умолкла, увидев его улыбку. — Мне просто это нравится. Но если ты недоволен, можно вернуться в дом.

— Зачем? Именно поэтому у меня и есть сад. — Донован поставил поднос и сел рядом на бортик бассейна, скрестив ноги. — Вот, как обещал, еда.

Лорелея с подозрением смотрела на поднос, с трудом сдерживая смех. Консервированная миниморковь в соусе, пакет картофельных чипсов и полная тарелка роллов с начинкой для пиццы. Она, естественно, не знала, что он приготовит, но чтобы такое!..

— Ты питаешься как студент колледжа.

— Нет, я готовлю как студент. Именно поэтому обычно не ем дома.

— Я сто лет уже не ела роллы с начинкой для пиццы. Они такие вредные.

— Как и многие самые замечательные вещи в жизни.

Лорелея потянулась и взяла ролл. Они были горячие, только что вынутые из микроволновки, сочились сыром и соусом. Она положила ролл в рот и стала жевать, зажмурившись от удовольствия. Когда она открыла глаза, Донован смотрел на нее, не успев поднести бокал к губам.

Он откашлялся:

— Черт, должно быть, они очень вкусные. У тебя такое лицо, как когда…

Лорелея посмотрела исподлобья, Донован замолчал. Она кивнула ему в знак благодарности за запоздалое гостеприимство и отпила немного вина. Запивать подобные роллы бокалом превосходного, очень дорогого, судя по этикетке, вина было за гранью реальности, тем не менее вполне соответствовало ситуации.

Впрочем, весь сегодняшний вечер выходил за пределы реальности. Сборщик средств фонда казался кем-то из древнего мира. Даже ее выступление на сцене от имени Виви и Коннора больше не казалось таким уж значительным достижением, отодвинувшись во времени, которое остановилось со всеми его намерениями и целями. Было уже очень поздно или очень рано. Лорелея не имела об этом ни малейшего понятия, у нее был очень долгий день, полный всевозможных стрессов, и еще более долгий вечер, заполненный виртуозным сексом, а это утомит кого угодно.

Но этого не случилось. Лорелея превосходно проводила время. Для того чтобы это понять, не нужно присматриваться, и так все очевидно.

Какое-то время они ели молча, в довольно приятной тишине.

— Хотел сказать, ты сегодня хорошо поработала, собирая деньги для фонда, — нарушил наконец молчание Донован.

Комплимент мог быть и более витиеватым, но в устах Донована прозвучал как высокая похвала.

— Спасибо.

— Ты выглядела вполне естественно, работая с публикой.

Вот это да! Действительно высочайшая оценка.

— А сколько пожертвовали?

— Некоторую сумму, — Лорелея увильнула от прямого ответа, — не так много, как хотелось бы. А какую сумму могу я записать на твой счет?

Донован рассмеялся:

— Обычную, как у всех.

— Благодарю вас. — Она кивнула по-королевски. — Тем не менее хотелось бы знать точную сумму в долларовом эквиваленте. Не перестаю удивляться, насколько порой прижимисты состоятельные люди.

Донован рассмеялся:

— Точно.

Только тогда Лорелея поняла, что собралась с духом и предоставила Доновану возможность съязвить по поводу «элиты» и «классовой принадлежности», правда, слишком поздно. Он не купился на ее слова. Вместо этого взял еще один ролл.

— Уверен, Джек выпишет тебе солидный чек. Он очень хочет произвести на тебя впечатление.

Если бы это сказал кто-нибудь иной, не Донован, Лорелея подумала бы, что в его голосе слышится ревность.

— Вот экстренное информационное сообщение: «Джек Морган заявил, что отстегнет пару монет, когда рак свистнет». Он обещал мне сделать пожертвование, но это сущие пустяки. Если уж пытается произвести на меня впечатление, явно потерпит фиаско.

Донован снова рассмеялся. Затем небрежно назвал цифру, и Лорелея чуть не поперхнулась морковкой. Семья Сент-Джеймс, либо только Донован уверенно вкладывают приобретенные недавно богатства в новые богатства.

— Можно сказать, ты начинаешь производить на меня впечатление, — стараясь сдержать эмоции, произнесла Лорелея, когда смогла наконец перевести дух.

Донован улыбнулся:

— Хорошо.

— Мне нужно выступить еще с одной речью завтра вечером. Нужно заставить некую группу людей открыть свои кошельки.

— Что за группа?

— Мне нужно уточнить. Это будет в Конвеншнсентр. Кажется, сбор средств на строительство приюта для бездомных.

Донован покачал головой:

— Это будет обед в честь награжденных Ассоциацией искусств. Не сбор средств для приюта.

Черт возьми! Как Виви справлялась со всем этим?

— Ты уверен?

— Абсолютно. Я тоже там буду.

— Возможно, мы там увидимся.

И у меня будет время между сейчас и потом, чтобы определиться, как себя вести.

Донован кивнул, подбросил ролл в воздух и поймал его ртом. Затем выжидающе посмотрел на Лорелею. Удачный повод для нее переключиться от своих путаных мыслей на забавную сюрреалистическую ситуацию вечера. Она выразила восторг, похлопав в ладоши:

— Очень мило. Это действительно произвело на меня впечатление. Тебе нужно было показать мне этот трюк до того, как выписывать чек.

Донован взял еще один ролл.

— Открой рот. — И он прицелился.

— Ни за что.

— Ну, давай же, — уговаривал он. — Помни, я стараюсь произвести на тебя впечатление.

Во всем этом было своеобразное очарование, а значит, либо у нее не все в порядке с головой, либо последствия более значительны, чем можно ожидать.

— Давай, Лорелея. Открывай рот.

Она покачала головой:

— Если промахнешься, я вымажусь в соусе.

— Я никогда не промахиваюсь. Хотя на этот раз, возможно, мне и придется.

— Придется — что?..

Донован посмотрел на нее настолько выразительно, что она сразу поняла, ему будет очень приятно губами убрать соус с ее лица. Мысль об этом вызвала возбуждающее покалывание во всем теле до самых кончиков пальцев. А почему бы и нет? В соответствии с ее правильным воспитанием с едой нельзя играть, не говоря уже о том, чтобы ею швыряться в кого бы то ни было. Однако Лорелея решила, что сегодня все выходит за рамки хорошего воспитания и, чувствуя себя глупо, открыла рот.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Ты можешь дернуться в сторону, когда увидишь, как приближается ролл.

— Ладно. — Лорелея вздохнула и закрыла глаза, снова открывая рот.

— Подними немного подбородок. Наклони голову чуть-чуть влево.

Она подчинялась указаниям, как кукла.

— Не так сильно. Вот, хорошо.

Было поразительно спокойно, так тихо, что она слышала, как булькает вода в бассейне. Ничего не происходило, и Лорелея уже начала беспокоиться. Крепко зажмурила глаза, совсем не хотелось, чтобы ролл попал именно туда. Она чувствовала себя все более неловко.

Секундой позже губы Донована коснулись ее губ. Он услышал, как она задержала дыхание от неожиданности, затем его язык проник внутрь, приласкать ее язык.

— Извини. Не смог с собой совладать, — пробормотал он, целуя ее в шею.

Донован потянул ее в бассейн. Ночь была душной, ее тело с удовольствием приняло прохладную свежесть воды. Донован успел освободиться от джинсов. Футболка, которую он дал Лорелее, плавала на уровне ее талии, позволяя обнаженному телу соприкасаться с его телом на глубине.

Контраст теплого тела и прохладной воды, легкое прикосновение волос к ее бедрам и животу… Лорелею переполнили эмоции.

О да! Она находилась под очень сильным впечатлением.


Слабый утренний свет прорывался сквозь шторы, как бы говоря, что еще очень рано. Лорелея слышала глубокое ровное дыхание Донована рядом с собой, одной ногой он крепко прижимал к кровати ее ногу. Лорелея радовалась, что Донован все еще спит, иначе утро было бы полно таких же, как в прошлый раз, неловкостей, менее враждебных конечно.

По крайней мере, сейчас она могла вспомнить все подробности и точно знала, почему занималась с ним любовью.

Медленно и очень осторожно Лорелея высвободила ногу из-под его ноги. Донован что-то пробормотал, перевернулся на другой бок, но не проснулся. Она соскользнула с кровати и схватила платье, чтобы одеться в холле.

Снова придется идти домой утром в вечернем платье, правда, шансы быть увиденной кем-то крайне невелики, поскольку она точно знала, какие улицы следует избегать, чтобы свести к минимуму случайные встречи. Лорелея на цыпочках спустилась по лестнице и забрала остальные свои вещи. У входной двери обнаружила пульт сигнализации и остановилась. Интересно, включил ли Донован ее вчера вечером?

Чувствуя себя крайне отвратительно, Лорелея открыла дверь и замерла в ожидании воя сирены, возвещающего о том, что она покидает дом. Но ничего не произошло. Вздохнув с облегчением, она вышла, захлопнула дверь и удостоверилась, что замок щелкнул. Проклиная неудобную обувь, Лорелея пошла домой пешком.

Дорога должна была занять у Лорелеи не более пятнадцати минут, но высокие каблуки не давали ей двигаться быстро, и у нее оказалось больше времени на размышления. Очень скоро она пришла к выводу о том, что их встреча была чем-то большим и встретились они не просто потому, что на ней были неудобные туфли…

Почему она вот так сбежала от Донована, где допустила ошибку, о чем сожалеет? Но дело даже не в этом. Лорелея была абсолютно убеждена, что ей не хотелось оставаться у него на завтрак. Они договорились, что их привлекает исключительно секс, и она вполне довольна этим, поскольку не хотела ничего большего. В данный момент у нее на кону слишком много, чтобы связываться с кем бы то ни было. Ей нужно сосредоточиться, не отвлекаться, но Лорелея признавала: Донован прекрасно помог ей снять стресс.

Ноги болели неимоверно, когда она подошла к своему дому, поэтому и скинула туфли перед тем, как подняться по ступенькам крыльца. Она с удовольствием ощутила прохладу, которой встретил ее дом. Бросив все, устремилась сначала в душ, а потом сразу в постель. Закрыв глаза, поняла: избавление от стресса не только физическое ощущение. Нереальность прошлой ночи вышла далеко за рамки дозволенного, став именно тем, что было ей столь необходимо. И это все Донован.

Как это, однако, неудобно.

Нет, она правильно поступила, уйдя от него. Осложнения ей ни к чему.

Глава 5

Лорелея была безупречна на протяжении всего торжественного обеда в честь награжденных. Она вежливо аплодировала, когда назывались имена лауреатов, произнесла короткую благодарственную речь от имени Виви, когда ей вручили декоративную фарфоровую тарелку для галереи сестры в знак поддержки, оказываемой начинающим художникам. Где Виви повесит эту тарелку? Хороший вопрос, поскольку все стены ее офиса увешаны десятками знаков признательности.

Лорелея провела пальцами по выгравированному имени Виви и почувствовала укол сожаления. На этой тарелке могло бы быть ее имя, а не сестры. Возможно, когда-нибудь

Лорелея уже давно смирилась с тем, что никогда не будет такой же святой, как Виви, но все же пыталась отвоевать упущенное, возместить ущерб. Сумасшедшее расписание в этом плане имело свои преимущества. К тому времени, как Виви вернется, Лорелея успеет повстречаться со многими важными персонами Нового Орлеана. Не то чтобы она их не знала, нет, конечно, просто существует разница между простым общением с человеком и встречами с ним в качестве общественного деятеля. Это и составляло ее цель.

Лорелея поставила полученный пылесборник на стол перед собой и подавила зевок. Работать, чтобы на сон оставалось едва ли пять часов, нелегко, такого отдыха недостаточно. Она только-только заснула сегодня утром, когда раздался телефонный звонок. Она ринулась в студию, чтобы разрешить проблему, и у нее едва хватило времени принять душ и добраться сюда. Лорелея могла либо жить жизнью Виви, либо заниматься своими проблемами. И на то и на другое просто не хватит времени.

Еще десять дней. Она выдержит все это еще десять дней.

Конечно, нужно сделать это в течение следующих десяти минут, при этом не заснуть. Если она заснет прямо здесь, это произведет неизгладимое впечатление, всем сразу станет понятно, что она не ночевала дома.

Но какая это была ночь!

Лорелея почувствовала, что начинает глупо улыбаться, и быстро изобразила на лице выражение вежливого интереса. Краем глаза она осмотрела зал. Донован сказал, что, возможно, придет, но Лорелея пока его не видела.

Скорее всего, все к лучшему. Лорелея не была хорошей актрисой, и ее маленький секрет сразу бы раскрылся. Более того, она все еще чувствовала себя немного виноватой, поскольку убежала сегодня утром, даже не сказав «до свидания», и теперь не знала, как лучше вести себя с Донованом.

Лорелея порадовалась, что Донован отсутствует. Она должна выполнять свою работу, а если все время будет думать о прошлой ночи, лишь все усложнит.

Награждения и речи скоро иссякли, и это дало ей возможность встать и немного пройтись. Движение помогло разогнать сон, а то, что пришлось пожимать руки и вести светские беседы, было скучным, но держало в тонусе. Она заказала напиток в баре.

Оставив сдачу бармену, повернулась и нос к носу столкнулась с Джули Кохран, которая недавно вернулась в город после ужасного и мучительного бракоразводного процесса.

— Со мной все в порядке, — уверенно сказала Джули, услышав, как Лорелея выражает ей сочувствие и предлагает выпить.

Когда Джули выдохнула, Лорелея почувствовала запах виски и поняла, что несколько запоздала со своим предложением.

— Этот лживый обманщик дорого заплатит за то, что не способен держать свои штаны застегнутыми. И мой адвокат, кстати, если тебе понадобится, я тебя с ним познакомлю, заставит его за все заплатить.

Лорелея и Джули никогда не были близкими подругами, так что эта информация вряд ли предназначалась для ушей Лорелеи. Она не знала, как на нее реагировать.

— Да. Хорошо. Я обязательно обращусь к тебе, если мне понадобится адвокат.

— Тебе стоит знать, дорогая. Добрачный контракт. Удостоверься, что там есть пункт, касающийся наказания в случае измены.

Лорелея не была полностью уверена в добрачном контракте, но все же кивнула.

— И позволь мне дать тебе еще один совет. Учись на моих ошибках. Если мужчина женится просто чтобы жениться, беги от него. Брось его. Он никогда не станет по-настоящему тебя уважать, а будет только обвинять во всем.

Это уже слишком.

— Я обязательно запомню.

— Хорошо. — Джули похлопала Лорелею по руке. — Ты, скорее всего, именно тот человек, с которым мне сегодня необходимо встретиться. Теперь, когда я снова дома, мне правда очень нужна поддержка.

— Хорошо. — Лорелее было приятно, что она сможет расширить свои полномочия. — Чем я могу помочь?

— Покажи мне незанятых мужчин.

— Да. М-м-м… Несколько неожиданно. — Лорелея оглядела комнату. Но подходящие холостяки не бродили стаями, чтобы за ними было бы легче охотиться. — Тебе нужен кто-то определенный?

— Мне все равно, если это молодой, привлекательный и богатый человек. Да, и желательно, чтобы в постели он тоже был хорош.

Лорелея чуть не поперхнулась.

— Ну, первые три характеристики просты для выполнения, а вот с последней сложнее.

— Начну с тех, кого знаю. Майк Деверо?

— Извини, он женат.

— Джон Хауард?

— Женат.

— Сет Райлэнд?

— Гей.

Брови Джули поползли вверх.

— Правда?

Лорелея кивнула.

— Да, жаль.

— Да.

— Кайл Гамильтон?

— Гамильтоны потеряли все, теперь они банкроты.

— А, черт! Ну, кто еще?

Лорелея не успела подобрать подходящий ответ, как Джули бесцеремонно схватила ее за руку.

— Вот это да, боже мой… Подожди-ка, неужели это Донован Сент-Джеймс?

Лорелея резко повернула голову вслед за взглядом Джули. Итак, он пришел. Легкое волнение, которое Лорелея ощутила, смешалось с чувством, которое можно было назвать инстинктом собственника. Лорелея постаралась, чтобы ее голос звучал ровно.

— Да, это он.

— А он здорово продвинулся в обществе. Кто бы мог подумать? Я как-то видела его по телевизору. Но в жизни он гораздо интереснее и подходит мне по всем позициям.

Теперь Лорелея ощутила весьма неприятный укол ревности, на который постаралась не обращать внимания.

— Джули…

— Боже мой, я же не собираюсь выходить за него замуж.

Лорелея сделала вид, что закашлялась, — совершенно не хотелось вдаваться в подробности. Она даже вспомнила, как Виви говорила ей, что Джули всегда была ехидной шлюхой, но не успела вовремя достойно завершить беседу и вырваться из ее цепких коготков, когда та бесцеремонно потащила ее через зал.

— Познакомь нас.

— Но ведь ты училась с ним в школе целых четыре года, Джули. Тебя вовсе не нужно представлять.

— Тогда он не был Донованом Сент-Джеймсом.

Лорелея резко остановилась, заставив остановиться и Джули.

— Что ты сказала?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Это было низко — пошло и расчетливо. Но у Лорелеи не было времени размышлять, поскольку они уже находились в нескольких шагах от Донована, а она все еще не была готова встретиться с ним лицом к лицу. У нее не было четкого плана. Если придется вести себя бесцеремонно, пусть будет как будет.

Но все оказалось гораздо хуже. Донован стоял рядом с Джеком Морганом, вероятно, единственным человеком, которого не было в списке Джули. Насколько Лорелея знала, между ними существовала давняя вражда, корни которой уходили во времена, когда оба еще катались в колясках. И это превращало ситуацию в фарс.

Лорелея постаралась изобразить улыбку на лице:

— Джек. Донован. Рада видеть вас обоих.

Донован кивнул ей. Резкое, почти незаметное движение головой, которое означало полное отсутствие интереса к ее персоне, вызвало у нее раздражение.

— Прекрасное выступление. Передай мои поздравления сестре.

Джек практически так же — легким кивком — приветствовал Джули, она ответила тем же. Да уж, все здесь как-то не так. Затем он наклонился и поцеловал Лорелею в щеку в знак приветствия:

— Привет всем.

В голосе Джека звучали слишком уж интимные нотки, и Лорелея почувствовала, что он предъявляет на нее какие-то преждевременные права, посмев поцеловать. Она взглянула на Донована, но его лицо ничего не выражало. Само собой разумеется, было бы странно, если бы она и Донован вдруг ни с того ни с сего стали бы беседовать как добрые друзья, тем не менее… Все как-то не так.

Джули слегка покашляла. Лорелея вспомнила, почему она оказалась здесь.

— Извини. Донован, ты помнишь Джули Кохран?

— Геберт, — мягко вмешалась Джули, протягивая руку. — Я снова поменяла фамилию.

Донован быстро взглянул на Лорелею, она не поняла, о чем говорил его взгляд, затем повернулся к Джули.

Улыбка Джули стала еще более приторной, а Лорелея постаралась подавить в себе острое желание схватить ее за светлые волосы и вырвать их с корнем. Откуда такое желание? Она вовсе не собиралась предъявлять никаких прав на Донована. И он обращался к ней как к совершенно незнакомому человеку. Это было несколько неприятно, но она не могла обвинить его в этом посреди зала. Особенно сейчас, когда Джули встала между ними, демонстративно вытесняя Лорелею и Джека, показывая, что они могут не участвовать в беседе.

Джек, похоже, ничего не имел против этого. Он наклонился к Лорелее:

— Я пытался позвонить тебе, когда ты вчера ушла.

Лорелея заставила себя не обращать внимания на Донована и Джули. Ей показалось, что вчерашний разговор с Джеком случился давно.

— Я была так утомлена, что, придя домой, просто свалилась с ног. Я получила твое послание только сегодня днем. — Это не было откровенной ложью. Джеку не обязательно знать, что ей потребовалось более десяти часов, чтобы пройти десять домов.

— Итак, когда мы поужинаем вместе?

Вот как! Джек приглашал ее на свидание, когда она находилась так близко к Доновану, что чувствовала аромат его лосьона после бритья, одно это вызывало у нее дрожь в бедрах. Ее жизнь, похоже, превратилась в фарс.

— Я действительно очень занята до тех пор, пока Виви и Коннор не вернутся из свадебного путешествия. Просто сумасшедшее время.

— Когда они вернутся, отметь это в своем ежедневнике.

Лорелея попыталась улыбнуться и кивнула в ответ, что не противоречило правилам вежливости, ни к чему не обязывая.

— Тебе наверняка очень тяжело. Работать за Виви вот так, буквально носить ее башмаки.

Что это, удар ниже пояса? Или, может быть, она слишком подозрительна?

Черт, этот запах, исходящий от Донована, буквально сводит ее с ума.

— У Виви сказочные туфли, и, слава богу, у нас с ней одинаковый размер.

Джули запрокинула голову и рассмеялась чему-то, что сказал Донован, и Лорелея смогла переключиться на их беседу, не показывая свою заинтересованность. Лорелея и Джек были полностью изолированы. В течение нескольких минут Джули, превратившись в авианосец, создала вокруг Донована пространство, где не было места больше никому, кроме нее, а значит, она смертельно ранит любую женщину, которая лишь посмеет приблизиться к нему. Вчера вечером Джесс, сегодня Джули. Лорелея внесла некоторые поправки в этот список. Джесс, потом она, а теперь Джули. Похоже, Донован пользуется большим успехом. У него, вероятно, существует собственный список.

— Может быть, возьмем что-нибудь выпить? — предложил Джек. — Мне кажется, им есть чем заняться.

Лорелея чуть не задохнулась от возмущения. Но Донован, похоже, ничего не имел против действий Джули, ему также все равно, что Джек столь настойчиво ухаживает за Лорелеей.

Прекрасно. Вчера вечером она сказала, что ничего не ждет от него, и он, похоже, поверил ей на слово. Убеждая себя в этом, Лорелея позволила Джеку увести себя.

Последующий час она провела вежливо беседуя со всеми «правильными» людьми и пытаясь не замечать попытки Джека очаровать ее и уложить в постель. Еще неделю назад это было бы актуально.

Джек Морган внук бывшего мэра, адвокат в компании своего отца. Лорелея знала его или по крайней мере его семью всю жизнь. Их матери посещали одни и те же клубы. Красивый, надежный, с хорошей репутацией, из влиятельной семьи, Джек был именно тем человеком, с которым, как все ожидали, они составят пару.

В свое время Виви чуть было не нарушила эти незыблемые правила, выйдя замуж за музыканта, но Мэнсфилды жили по соседству, слыли столь же старинным и всеми уважаемым семейством в их социальном кругу. Никто и бровью не повел, когда они оказались вместе.

Сама Лорелея тем не менее всегда встречалась с людьми не ее круга, но никогда не перегибала палку, поскольку не хотела, чтобы у ее бабушки случился сердечный приступ.

И теперь здесь появился Джек Морган. Ее мать будет в восторге.

Так почему же она сама не была в еще большем восторге?

Даже рассматривая его самым пристальным образом, не смогла бы найти какой-либо недостаток. Джек был замечательной добычей. Но Лорелея не ощущала трепета, даже волнения, когда думала об этом.

Она мысленно еще раз просмотрела список подходящих мужчин, которых называла Джули, и поняла: ни один из них не вызывает никакого отклика в ее душе.

Снова то, что правильно и соответствовало положению, не представляло для нее никакого интереса. Неужели придется сталкиваться с этим всю жизнь? И впоследствии оказаться на задворках своего круга, как сейчас, всеми силами стараясь вернуться туда, где ей положено быть. Словно какая-то школьница, которой не терпится повстречаться со знаменитостями.

С этим не так-то просто смириться, поскольку положительных эмоций подобные размышления не вызывали.

Донован сумел заставить ее «двигатели» работать на повышенных оборотах, но он подобен текиле: хорошо, но только если хочешь выставить себя полной дурой. Будто она уже не выставила себя в самом неблагоприятном свете, бросившись в его объятия вчера вечером.

И что из всего этого вышло.

Лорелея снова посмотрела на Джека. Да, то, что надо! В таком случае при чем здесь волнение?

Ожидалось, что она будет всегда поступать правильно, выйдет замуж за человека из подходящей семьи, родит двоих детей, которых будет правильно воспитывать, и в конце концов займет свою нишу в обществе, уже подготовленную для нее в момент ее рождения.

Лорелея пыталась соответствовать шаблону, но ей никогда не удавалось это сделать так, как положено. А поскольку Виви стала совершенной моделью, обладающей всеми добродетелями, Лорелея в конце концов перестала даже пытаться соответствовать стандартам общества и стала в какой-то степени бунтарем, что явилось для нее своеобразной защитой. Она даже убедила себя в том, что хочет быть скорее ужасным предвестником бури, чем примером для подражания.

Однако теперь после многих лет, когда ей было на все плевать, когда она делала минимум того, что от нее требовалось в соответствии с положением в обществе, обнаружила, что борется за свое место в свете. Она поняла: ей нужно сделать колоссально много, чтобы доказать огромному количеству людей, кто она. Чтобы сделать это, ей нужно играть по их правилам.

Лорелея украдкой посмотрела влево. Имени Донована Сент-Джеймса даже не числилось в этом списке. Жаль.

Проблема бунтарства заключалась в том, что, пока оно приносило свободу и восторг, это придавало Лорелее своеобразный колорит снежинки, безответственной и непокорной обычаям, которым ее обучали всю жизнь. Некий позор и разочарование семьи. Потеряв надежду соответствовать образу жизни Виви, Лорелея просто махнула на все рукой. И если у нее все еще оставалась надежда изменить сложившуюся ситуацию сейчас, ей нужно не просто стараться жить по правилам, а скрупулезно следовать им.

Медовый месяц Виви дал Лорелее прекрасную возможность показать, что она больше не та непослушная девчонка. Поворотный момент в жизни. И она не могла позволить себе вступать в потенциально сомнительную связь с Донованом.

Нельзя сказать, что у Лорелеи и сейчас был выбор, поскольку Джули, похоже, заявила свои права на Донована без малейшего сопротивления с его стороны. Лорелея должна была бы радоваться, что Джули остановила развитие ситуации до ее эффектного финального краха.

Пара Лорелея — Донован, не важно, какой бы кратковременной и непостоянной она могла бы быть, скорее всего, сразила бы наповал бабушку. Независимо от того, что он делал, ни деньги семьи Сент-Джеймс, ни даже то уважение, которое он сам себе уже заработал в своей профессии, никогда не позволят Доновану Сент-Джеймсу стать членом клуба, пока в силах старая гвардия. Скорее всего, вряд ли его пригласят туда, даже когда все старики умрут. Некоторые линии никогда не пересекаются.

Лорелея могла бы не соглашаться с подобным отношением, но она так устала быть семейным несчастьем, что страстно желала сделать все, чтобы изменить ситуацию. Она никогда не станет столпом этого общества, но сможет по крайней мере быть полноправным его членом.

Черт побери. Теперь она действительно чувствовала себя подавленной.

Лорелея жестом подозвала официанта и заказала большой бокал вина.


Ему не следовало искать Лорелею Лабланк. Совсем непросто вырваться теперь из цепких коготков Джули Геберт, которой Лорелея отдала его, а потом спокойно отчалила с Джеком Морганом только для того, чтобы Донован выяснил, что она давным-давно ушла, сказав, что у нее разболелась голова.

Не попрощавшись. Снова. Два раза за один день, — пожалуй, это уже чересчур.

Честно говоря, он испытал облегчение, когда проснулся в пустой кровати, поскольку не знал, как сложится утро. Даже если предположить, что на этот раз Лорелея не будет такой взвинченной и враждебно настроенной, как вчера. Помня, как настойчиво она собиралась уйти прошлой ночью, он предположил, что и сегодня она поступила бы так же. А он не смог бы ее удержать.

У него тоже имелся опыт раннего ухода, и он умело им пользовался. Почему же он испытывает неясное раздражение из-за Лорелеи? Он выполнил все обязательства со своей стороны, по крайней мере попытался. И он никогда не уходил не попрощавшись, даже если для этого приходилось будить женщину, иначе это было бы невежливо.

Именно это задело его больше всего. По мере того как день продолжался, Донован чувствовал себя все хуже и хуже. К тому времени, как он попал на обед, посвященный награждениям, и увидел Лорелею, которая стояла на сцене…

Но потом она прилипла к Джеку Моргану, будто не была обнаженной в его объятиях менее двенадцати часов назад.

Донован понимал: связываться с Лорелеей чистое безумие.

Тем не менее он теперь пробирался между людьми, которые выходят из клубов на Френчмен-стрит, и направлялся к ее дому. Он не позвонил ей заранее: даже проведя две ночи в ее объятиях, у него все еще не было номера ее телефона, но он точно знал, где она живет, благодаря сообщениям в прессе о Виви и Конноре.

Донован не понимал, почему чувствует потребность пойти за ней сегодня. Его визит мог обернуться против него, но, даже понимая это, не смог остановиться. Черт, он просто искатель наказаний.

Донован нашел место для парковки примерно за квартал от ее дома и вышел из машины. Улицы были ярко освещены, в воздухе плыл джаз, вырывающийся из дверей и окон клубов, мелодию время от времени нарушал чей-то смех или голоса вышедших на улицу посетителей.

Дом Лорелеи стоял прямо у дороги, узкая полоска травы отделяла его широкое закрытое крыльцо от тротуара. Большая часть дома была темной, только одна лампочка внутри и одна на крыльце освещали его. Донован вспомнил, как Лорелея говорила что-то о подруге, которой никогда не бывает дома, и понадеялся, что сегодня той тоже не будет.

Когда он повернул на тропинку, ведущую к дому, не удивился, увидев, что Лорелея полулежит поперек широких деревянных качелей, положив голову на небольшую подушечку. В одной руке она держала планшет, другой водила по экрану, рассматривая там бог знает что. Босой ногой она касалась деревянной опоры, слегка раскачивая качели.

Услышав его шаги, перестала раскачиваться. Вместо расшитого блестками вечернего платья на ней были джинсовые шорты, подчеркивающие стройные линии бедер, и майка на лямках, обтягивающая грудь, тем самым подчеркивая отсутствие бюстгальтера. Копна волос зачесана наверх и закреплена сзади так, чтобы шее не было так жарко. Она выглядела очень сексуально, и простенький наряд на ней оказал на Донована потрясающее впечатление. Кровь бросилась в голову с такой силой, что потемнело в глазах. И если умом не совсем понимал, почему он здесь, тело прекрасно знало ответ на этот вопрос.

— Ого! Вот так сюрприз. Что занесло тебя сюда?

Лорелея не встала с качелей, и Донован остался стоять по другую сторону сетчатой двери.

Он пожал плечами:

— Ты так внезапно ушла. Многие забеспокоились.

Лорелея отложила планшет и потянулась за бутылкой пива, которая стояла на столике рядом с ней.

— И ты решил проверить, все ли у меня в порядке.

— Мне показалось, я должен это сделать. Поспешное или незамеченное исчезновение обычно означает, что что-то не так.

Лорелея кивнула:

— М-м-м. Но дела я закончила. Какой смысл оставаться.

— Конечно.

Лорелея покачала головой.

— Так вот что, оказывается, тебя беспокоило? Серьезно?

— Не понял.

— Не будем ходить вокруг да около.

— Было бы замечательно.

— Ты сказал мне закрыть дверь, когда я уйду. Я так и сделала. Ты еще спал, мне показалось лишним будить тебя и устраивать показательное прощание после утомительной ночи. Это вовсе не было демонстрацией с моей стороны. — Лорелея рассмеялась. — Вот уж не думала, что ты такой трепетный.

Боже! У нее просто дар переворачивать все с ног на голову.

— Меня вовсе нельзя назвать трепетным.

Она в удивлении подняла брови, усмехаясь.

— Правда? Тогда зачем ты здесь?

Вопрос застал его врасплох. Ситуация складывалась достаточно забавно, а поскольку его не покидало раздражение, проблема, казалось, и выеденного яйца не стоит. Понимая это, он осознал, что на первый план выходит совершенно иное, и это подтвердила плоть, упиравшаяся в молнию на брюках.

— Это единственное место, где Джули Геберт не придет в голову меня разыскивать.

Лорелея закусила нижнюю губу. Донован не понял, рассмешило ее это или нет. Она встала с качелей и открыла задвижку двери.

— Ты должен быть польщен. У Джули целый список требований, а ты единственный, кто удовлетворяет по всем пунктам.

— Прямолинейный и дышащий жизнью?

Если бы Лорелея прикусила губу чуть-чуть сильнее, пошла бы кровь.

— Не совсем, ее критерии более строгие.

— Толстая чековая книжка?

Лорелея пожала плечами:

— Вполне вероятно, этот пункт в ее списке есть.

— Тогда можешь не называть остальные, я ничего не хочу об этом знать.

Лорелея пошарила рукой под столом, и Донован услышал, как зазвенел лед.

— Хочешь пива? — Она вынула банку и протянула ему, не дождавшись ответа.

Хороший знак. Донован взял банку и сел в кресло-качалку с другой стороны стола, Лорелея вернулась к качелям.

— Если у тебя сегодня ничего не получилось, это полностью твоя вина. Джули, несомненно, не скрывала своего желания.

В ее голосе прозвучала ревность, или это ему только показалось?

— Разве ты не поняла, что я ищу место, куда Джули не заглянет?

— Да, здесь уж ее точно не будет. Мы с ней не близкие друзья.

— Поэтому ты и натравила ее на меня. Да уж. Вот спасибо.

Лорелея слегка улыбнулась, поджала под себя ногу, устраиваясь удобнее на качелях, другой ногой раскачивая их. Доновану нравилось, что она с легкостью говорит о том, что было, не выказывая недовольства и не доказывая свою правоту с пеной у рта.

Экран планшета погас.

— Работаешь?

— В понедельник мероприятие по вопросу приюта для бездомных. Ассистент Виви прислала несколько заметок.

— Виви лучше было бы самой этим заняться.

— Конечно, мне это не нужно. В семье достаточно одной святой.

— Скорее всего, ты права.

— Буду рада, когда они вернутся. Расписание у нее просто сумасшедшее.

— Виви со всем справляется.

— Знаю.

— Держу пари, у Виви нет времени сидеть на крыльце и наслаждаться пивом летним вечером.

Лорелея кивнула:

— К тому же сидеть на крыльце и пить пиво — не самое продуктивное времяпровождение. Наши привилегии требуют ответственности. Я просто обязана подавать хороший пример.

Да, это заявление, несомненно, имело вполне определенный смысл, и в устах Лорелеи не прозвучало горечи или сарказма, напротив, покорность и смирение. Донован внимательно посмотрел на нее и понял, что это уже далеко не первая банка пива за сегодняшний вечер. Она не была пьяной, но вела себя раскованно.

Запищал телефон; взглянув на экран, Лорелея фыркнула.

— Возможно, Джули не придет сюда, но она тебя ищет. Вот, прислала эсэмэс, спрашивает, не знаю ли я, как с тобой связаться.

— Пожалуйста, ответь, что не знаешь.

Лорелея смотрела на экран, нахмурившись.

— Пытаюсь понять, как она раздобыла мой номер.

— Думаю, это не составило ей труда. Вы хорошо знакомы с одними и теми же людьми.

— Я не знаю твой номер, и не будет ложью, если так ей и скажу.

Лорелея положила телефон и снова откинулась на спинку качелей.

— Знаешь, она просто хочет секса.

— Ты очень понятно мне все объяснила.

— И тебя это не волнует?

В ее вопросе четко слышалась ирония.

— Нет. — Донован встретился с ней взглядом и не отвел глаза. — Если обе стороны четко определяют правила, не вижу в этом ничего плохого.

— Может быть, — сказала она безразлично.

— Признаюсь, удивлен, что мое имя в ее списке.

— Почему?

— После того как она высказала свое мнение по поводу мужа, который происходит из низших классов общества и пытался продвинуться по социальной лестнице, могу предположить, что она предпочтет выбрать кого-нибудь с хорошей родословной.

— Изумительно! Ты говоришь так, будто мы зарегистрированы в собачьем клубе.

— Откровенно говоря, так оно и есть. Должны соблюдать чистоту породы.

Лорелея открыто посмотрела на Донована.

— Некоторые так и поступают.

— Только некоторые?

Лорелея скорчила гримасу.

— Не знаю, как сказать мягче, сам знаешь, проблема в тебе, так ведь?

По крайней мере, она старалась быть честной.

— А разве есть проблема?

— Ну хорошо. Ты разрушил две семьи.

— Ничего я не разрушал. Так получилось, что именно я обнаружил и обнародовал всю эту грязь.

— Да, я это знаю. Но скажи, что тебе не нравится в тех, кто имеет родословные? Мы верны нашим традициям. Мы защищаем друг друга.

— Закрытое сословие?

— Именно так. Мы видим семьи, их дела и взаимоотношения на протяжении многих поколений. Я знаю этих людей всю жизнь и не могу им не симпатизировать.

— Я также с уважением отношусь к этим семьям, но Линкольн Дюбуа сделал выбор сам и подставил свою семью.

— Никто не считает, что мистер Дюбуа поступил правильно, до сих пор все содрогаются, вспоминая об этом. А ты инициировал эту шокирующую волну.

— Какой у меня мог быть мотив?

— Желание одержать победу, получить известность, может быть. Ты же получил то и другое. Ну, еще возможность унизить тех, кому завидуешь. — Лорелея вздрогнула. — Признаюсь, я так и думала какое-то время.

Донован не нашелся с ответом.

— Говорю тебе, прав или нет, но именно ты всколыхнул все это. Ты не можешь дразнить больших собак и ждать, что они тебя не покусают. Как я уже сказала, общество останется верным своим членам.

Снова запищал телефон, не дав Доновану возможности ответить. Лорелея быстро схватила его и стала читать послание. И опять ее настроение полностью изменилось. Она звонко рассмеялась:

— Извини.

Не успел он ответить, как зазвонил теперь уже его телефон.

— Я бы на твоем месте не стала отвечать на этот звонок, если не хочешь, чтобы тебя отыскали сегодня вечером.

— Правда? Джули так быстро раздобыла мой номер?

— Не стоит недооценивать возможности женщины, особенно если она сексуально озабочена. Я бы поостереглась Джули Геберт в любом случае. Даже Виви не любит ее, а она любит всех.

Донован перенаправил звонок на голосовую почту.

— Я совсем не понимаю тебя, Лорелея.

— Мало кто может меня понять, но это уравнивает наши возможности. Я тоже не совсем понимаю тебя.

— Я не представляю собой загадку. Что видишь, то получаешь.

Лорелея внимательно посмотрела на него, покачала головой.

— Я так не думаю.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что в данный момент ты находишься на моем крыльце.

Быстрая смена темы заставила Донована напрячься.

— Задумайся об этом хотя бы на секунду и поймешь, что никакой тайны нет.

Она улыбнулась, и Доновану сразу же захотелось овладеть ею прямо на качелях, не задумываясь о том, что кто-то может их увидеть.

— По крайней мере, ты честно к этому относишься.

— Хочешь услышать ложь?

— Нет. Захочу услышать байки, позову Джека. — Лорелея выразительно посмотрела на Донована. — А ты знаешь, что я самая пленительная женщина, которую он когда-либо встречал?

Снова появилось странное желание как следует стукнуть Джека.

— В общем-то я с ним согласен.

— А, значит, ты тоже умеешь делать пустые комплименты.

— Нет. Просто раньше я встречал обычных женщин. Разница между ними невелика.

— Уф. — Лорелея покачала головой. — Что ж, если так, то неудивительно, что ты до сих пор не женат.

— Ты тоже не замужем.

— Мой друг, я предпочитаю тщательно планировать подобные действия. Клуб собаководов занимается отбором пород, как ты знаешь, но я далека от тех, кому вручают медали.

Теперь рассмеялся он.

— Дворняжки представляют гораздо больший интерес.

Лорелея улыбнулась в ответ и отпила пива. Некоторое время они молчали.

Лорелея вздохнула.

— Не принимай это близко к сердцу, и, кстати, думаю, тебе пора идти. Если ты останешься, я, скорее всего, приглашу тебя в дом.

Донован не видел в этом ничего предосудительного, но голос Лорелеи звучал как-то натужно, видимо, она так не считала.

— А я-то надеялся, что ты именно так и сделаешь.

Лорелея вздохнула. Два свидания — это флирт. Три свидания… Потом это перерастет во что-то большее. А зачем это ей?

Донован не чета ей, он всего лишь дворовый пес.

Лорелея подняла подбородок, пока размышляла об этом.

— Сколько ты выпила, Лорелея? — спросил Донован.

Она рассмеялась и провела рукой по его лицу.

— Это не алкоголь. Я просто невероятно устала. Прошлой ночью мне не удалось выспаться.

— Мне тоже.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Я понимаю, зачем ты здесь, но мне бы хотелось знать, почему ты здесь, а не у Джули Герберт. Или у Джесс Рейналд.

— Ты красивее их, это во-первых.

Лорелея нахмурилась и посмотрела на Донована.

— А теперь по-честному.

У Донована был наготове еще один невежливый ответ.

— У Джесс и Джули все расписано. А я не хочу быть пунктом в расписании. Или причиной разрыва чьих-то отношений.

— Мне показалось, тебе ясно дали понять, что Джули просто хочет секса.

— Если бы она просто хотела хорошо провести время, это одно. Но у нее депрессия, и это раздражает ее. Я не хочу ввязываться. Она просто использует меня, чтобы скорее вернуть своего бывшего. У Джесс планы несколько более сложные, но они обе играют, а я не хочу.

— Думаешь, у меня нет расписания?

— Конечно есть. Ты всеми силами пытаешься сейчас занять место Виви.

Выражение лица Лорелеи подтвердило его опасения, он нажал на ее самую болезненную точку.

— Совершенно очевидно, меня в этом плане нет.

— Какой ты проницательный. — Хотя это было сказано достаточно вежливо, между ними моментально выросла стена. — Фактически ты был бы… да что там, ты совершенно ненужный пункт в моих планах.

— Вызывает уважение твоя честность по отношению к себе и ко мне. Конечно, у тебя хватает смелости принять наши отношения такими, какие они есть, не раздумывая, превратятся ли они во что-то большее.

— Да. Мне кажется, не нужно ни льстить мне, ни оскорблять меня.

— Нет, конечно. Ты просила быть честным.

— Вот и получила правдивый ответ.

Лорелея встала и потянулась. Возможно, честность не лучшая стратегия.

— Я пошла спать.

— Спокойной ночи.

Лорелея взялась за ручку двери и, помедлив, спросила:

— Ты идешь?

Глава 6

— Лорелея, дорогая, пожалуйста, сиди прямо. Видеть не могу, как ты горбишься.

Мама многого терпеть не могла. Когда горбятся, жуют жвачку. Когда у Лорелеи волосы падают на лицо, когда на ней были белые туфли в День труда. Лорелея заставила себя выпрямиться и завязала еще одну розовую ленточку вокруг подарочной сумочки, которую делала для дочери одной из подруг матери. Сумочка предназначалась для вечеринки, которая должна была состояться за три-четыре недели до рождения ребенка, на ней будущим родителям вручали подарки.

— Извини, мам. Немного устала сегодня.

— Неудивительно. Ты беспрестанно носишься от студии Коннора к галерее Виви, потом эти твои встречи и все остальное. Я и не видела тебя толком целую неделю.

Она действительно была занята, и к лучшему, что мать объясняла это отсутствием Коннора и Виви. Лорелея не видела необходимости посвящать ее в истинные причины. Донован прекрасно снимал ей стресс не только физически, но и морально. Представлял для нее одновременно превосходный звукоотражающий экран и жилетку, в которую можно поплакаться.

— Сара Дженсон рассказывала, какую речь ты произнесла на ланче, посвященном вопросам руководства женщинами. Жаль, я не могла присутствовать и услышать все сама. Сара сказала: речь просто замечательная.

— Спасибо, мама. Виви дала тему, и мне приятно, что так удачно все получилось.

— Да, дорогая. Горжусь тобой. Я всегда знала, это в тебе есть. Просто понадобилось немного больше времени, чтобы все встало на свои места.

Боже, это было подобно вручению колючей розы и ожиданию того, как ты улыбнешься, когда шипы вонзятся в кожу.

Лорелея просто кивнула и отмотала еще полметра розовой ленты. Еще пять коробочек, и она сможет потихоньку исчезнуть, а мать останется довольной, что дочь ей так помогла.

— Что касается…

Мама произнесла это обычным тоном, но Лорелея насторожилась. Спокойный тон означал все что угодно, только не самую обычную тему.

— Я слышала, Джек Морган приглашал тебя поужинать.

Связь между Сарой Дженсон, ланчем и Джеком Морганом совершенно не прослеживалась, но Лорелея решила не обращать на это внимания.

— Как ты узнала об этом?

— Джек сказал об этом своей матери, а Дороти мне.

Зачем, боже мой, ему понадобилось говорить об этом своей матери?

— Правда?

— А что?

— Просто я объяснила ему, что буду невероятно занята до тех пор, пока Виви не вернется, вот тогда и поговорим об этом.

— Ты будешь говорить об этом, Лорелея.

— Мам, ты только что сказала, насколько я сейчас занята. Не то чтобы наотрез отказалась. Но я хочу сосредоточиться на том, что уже есть. У меня достанет времени ходить на обеды и ужины, когда Виви вернется, появится возможность сделать то, что не успеваю сейчас.

— Прекрасно. Просто мне хотелось, чтобы ты знала: это замечательная идея. Джек именно тот, кто тебе нужен.

— А что думает по этому поводу миссис Морган? — Лорелея не смогла скрыть сарказм, но мать не отреагировала.

— Дороти очень хотела бы забыть то, что было.

— Надеюсь. Прошло уже почти десять лет.

Миссис Морган была президентом учительско-родительской ассоциации колледжа Святой Катерины, когда первокурсники, среди них и Лорелея, выступили с протестом по поводу закона, требующего соблюдения формальностей. И хотя официально ничего не предпринималось, ничья вина не была доказана, миссис Морган все еще с неодобрением посматривала на Лорелею всякий раз, когда встречала ее.

— Похоже, в ее саду давно не цветут розы, — спокойно добавила Лорелея. — Нужно добавить немного навоза, это прекрасно удобряет почву.

Мать нахмурилась и покачала головой, резко меняя тему разговора.

— Так ты согласна поужинать с Джеком?

Черт побери!

Она совершенно потеряла бдительность.

— Не знаю, мам. Посмотрим.

— Почему, милая? С ним что-то не так?

— Насколько мне известно, с ним все в порядке. — Это было чистой правдой. Джек идеальный мужчина. Но сообщать об этом матери не стоило, та не захочет слушать о том, что Джек вызывает у нее нервную дрожь или, наоборот, не вызывает. — Я его совсем не знаю.

— Вот для этого и существуют первые свидания.

Мама обычно держалась в стороне от любовных похождений дочери, но помолвка и свадьба Виви, видимо, заставили проявить большее внимание к этой стороне ее жизни. Возможно, скоро пройдет.

— Я просто не хочу, чтобы эта неприятная женщина стала сплетничать и распускать слухи по поводу тебя и той статьи в газете.

— Это даже не слухи, мама. Наблюдение, не более того. Я действительно сидела в баре почти до утра.

Она заслужила неодобрительный взгляд матери.

— Но она представила это как нечто неподобающее.

— Тем не менее я веду себя безупречно. Грязь ко мне не пристала, и уже через неделю об этом никто и не вспоминал. — Лорелея попыталась сменить тему до того, как всплывет имя Донована. — А ты видела хвалебную статью во вчерашней газете о музыкальном проекте для детей?

— Да, и там такая хорошая фотография. Пурпурное платье — хороший выбор. Оно так тебе идет.

Вчера вечером Донован произнес почти такую же фразу, когда они сидели у бассейна во дворе его дома. Только добавил:

— Еще лучше оно смотрится у меня на полу в спальне.

При этом усмехнулся и с вожделением посмотрел на нее. Лорелея перевела взгляд на скользкую ленту, надеясь, что мать не заметит ее глупую улыбку при этом воспоминании.

— Вообще-то я подумываю, не подыскать ли мне что-нибудь того же цвета для обеда в честь выхода отца на пенсию. Что ты об этом думаешь?

Поскольку Лорелея унаследовала внешность матери, любой цвет, который подходит Лорелее, подойдет и ее матери.

— Думаю, ты будешь неотразима.

— Сегодня вечером мы с отцом идем ужинать к Делакруа. Тебя тоже пригласили, если ты свободна.

— Не знаю, мам. У меня сегодня нет никаких особых дел, я думала, посижу спокойно дома и рано лягу спать.

— Тоже неплохая идея. Спокойный вечер дома поможет тебе хорошо отдохнуть. Полежи подольше в теплой ванне, почитай что-нибудь приятное.

— Пожалуй, так и сделаю.

Но ее собственный план гораздо лучше. Лорелея собиралась захватить чего-нибудь из тайской кухни по дороге к Доновану, рано лечь в постель и, уж конечно, не сидеть с книгой. А вот идея насчет ванны совсем неплоха.

Лорелея завязала последнюю ленту и расправила бант.

— Еще что-нибудь, мам? А то я пойду…

— Уже?

— Мне нужно позвонить и проверить электронную почту.

— Я уже почти жалею, что ты так занята.

— А раньше ты все время приставала ко мне и говорила, что я должна заняться чем-нибудь полезным. Вот, занялась.

— Я так этому рада. Спокойной ночи. Келли будет с тобой? Девичник?

Лорелея закашлялась.

— Келли занята, у нее экзамены и другие дела.

Лорелея вздохнула с облегчением и одновременно с негодованием, когда наконец-то отправилась на Джулия-стрит. Секретарша читала журнал. Она не единственная была загружена работой на время отъезда Коннора. Лорелея отправила ее домой пораньше, сказав, что сама ответит на телефонные звонки, пока немного поработает.

Студия, как обычно, гудела как улей, сновали музыканты, их окружение топталось возле стойки администратора, беспрестанно звонили телефоны, так что тишина и спокойствие здесь были чем-то невероятным.

Лорелее очень повезло, поскольку у нее накопились электронные письма и телефонные звонки, требующие немедленного вмешательства, еще был звонок от Виви, та хотела узнать последние новости, чтобы не пустить все на самотек. Но вместо подробного отчета, которого ждала сестра, Лорелея это точно знала, она, усмехнувшись, напечатала только «Все хорошо. Наслаждайся медовым месяцем!». Быстро разобралась с остальными письмами и звонками, за исключением двух, с которыми должен был разобраться сам Коннор. Однако она до сих пор не получила сообщения от Донована о том, что он уже дома после сегодняшнего обмена мнениями в телевизионной программе. Лорелея оплатила несколько счетов, выполнила небольшую срочную работу и даже купила свадебный подарок для Виви, поскольку до этого у нее не было времени. И по-прежнему никаких сообщений от Донована. Прошел уже час после того, как он сказал, что освободится, Лорелея не знала, беспокоиться или злиться. Где он, черт побери? Формально ей не было никакого дела до того, где он. Правда, элементарная вежливость требовала дать ей знать, если его планы изменятся. Целый час, и это называется «немножко позднее». Лорелея набрала его номер, ее отправили на голосовую почту. Она дала отбой.

Пошел он к черту. Это уже откровенная грубость, Лорелея не собиралась с этим мириться. Но никак не могла понять, почему обижена.

Лорелея с отвращением посмотрела на часы. Она долго ждала сообщения, и вот теперь ей придется торчать в пробке и нервничать. Донован соизволил позвонить, когда она находилась в трех кварталах от дома.

Сначала она хотела не отвечать, но решила высказать все, что думает по этому поводу.

Донован сразу же стал извиняться:

— Мне так неудобно.

— Почему же? — Лорелея постаралась придать голосу наивности. Не стоит показывать, что ее это задело.

— Ты разве не слышала о сегодняшнем скандале в Батон-Руж?

— Нет. Была очень занята. — Она не лгала.

— Я уже сидел в студии, когда пришла эта новость, и всем сразу понадобилась «говорящая голова». Какое-то безумие. Когда мне удалось перевести дыхание, оказалось, что села батарейка в телефоне.

Лорелея припарковалась и выбралась наружу. Жара изматывала, что не способствовало хорошему настроению.

— Похоже, ты тоже был очень занят.

— Извини, пожалуйста. Я видел, что ты звонила, но…

Надуманные оправдания вряд ли могли что-нибудь исправить.

— У тебя села батарейка.

— Я совершенно измучен и страшно голоден. Мы когда встретимся?

— Извини, Донован. Ты не позвонил, и я по-другому спланировала сегодняшний вечер.

— Понятно.

Где он научился так актерствовать? Это она имеет право быть недовольной.

— Хорошо. — Лорелея шагнула в прохладу дома.

После небольшой паузы он выдохнул:

— Ты злишься.

Лгать не было смысла.

— Да.

— Я извинился.

— Я ценю. Но это не меняет дела. Если ты опаздываешь, можно и позвонить.

— У меня села батарейка.

— И конечно, больше ни у кого не оказалось телефона? Вот это да!

— Лорелея…

— Не стоит. Видишь ли, я не твоя мама и не требую от тебя отчета. Просто рассчитывала на небольшое понимание.

— Как положено.

— Именно. Больше не задерживаю. До свидания.

Она с отвращением швырнула телефон в сумку и буквально упала на кушетку. Да, она имеет право на элементарное уважение. Правда, теперь придется провести вечер в одиночестве.

Ванна, книга, кровать. Самоуничтожение. Она начнет с бокала вина.


Донован смотрел на телефон не отрывая глаз. Она дала ему от ворот поворот? Потому что у него не было времени позвонить? Боже мой, он же не в игрушки играл. У некоторых людей работа превыше всего. А он позвонил, как только смог.

Как оказалось, этого недостаточно.

Пробки росли, и он пребывал в самом скверном расположении духа, когда добрался домой. Включил телевизор, налил себе вина и устроился перед экраном, стараясь сосредоточиться на новостях спорта, но это скоро наскучило. Он перевел взгляд на ноутбук, решил немного поработать и вдруг осознал, что впервые в жизни испытывает отвращение к работе.

Скорее всего, в глубине души он сейчас предпочел бы заняться чем-то другим. С Лорелеей. Это шокировало.

«Я же не спрашиваю, как ты распоряжаешься своим временем. Но и ты должен с уважением относиться к моему времени».

Просто вежливость, просто хорошие манеры.

Лорелея, конечно, права, обидевшись, хотя ему это в новинку. Он предпочитал беспорядочные связи, так проще. Отношения с Лорелеей более неопределенные, но по какой-то причине Донован никак не мог забыть ее слова. Он вздохнул и взял телефонную трубку…

Через сорок пять минут его телефон зазвонил, и он почувствовал облегчение.

— Как тебе удалось раздобыть цветы с доставкой в такое время?

По крайней мере, она не отказалась их принять.

— Знаю нужных людей.

— Я тоже знаю нужных людей.

— Но я знаю владельцев цветочных магазинов, обязанных мне.

Донован услышал, как Лорелея фыркнула.

— Похоже, ты зря использовал такой удобный случай.

— Думаю, нет. Мне кажется, цветы — прекрасный предлог, чтобы улучшить отношения.

— Цветы превосходные. Но ты еще не прощен.

Он напомнил себе, что Лорелея имела право обижаться. Однако нужно как-то смягчить ее. Уже то, что она разговаривала с ним, приняла цветы, — очень хороший знак.

— Прошу меня простить. Ты права. Я был очень груб. Уверяю тебя, я хорошо воспитан. — Лорелея промолчала, он добавил: — Я отвык отчитываться, где нахожусь и что делаю, с тех пор, как уехал из дома родителей.

— Вполне достойное извинение.

Донован понял: она уступает ему.

— Нет ничего хуже непринятого извинения, и я уже достаточно наказан за то, что строил из себя этакого ханжу.

— А ты думал, я смогу принять подобное извинение?

— Нет. Я слишком уважаю тебя.

— Вот как? — В ее тоне прозвучал скепсис.

— Конечно. Иначе мы могли бы стать друзьями.

Последовала пауза.

— А мы не друзья?

До этого момента Донован всерьез об этом не задумывался. Прекрасный повод подумать, кто они на самом деле.

— Мне бы хотелось так думать.

— Меня это вполне удовлетворяет. Извинения приняты.

К облегчению примешивалось еще что-то, Донован пока не понял.

— Так ты готова пообедать теперь?

— Да.

— Я заеду за тобой через пятнадцать минут.

— В этом нет необходимости.

Прежде чем он спросил, раздался звонок в дверь.

— Подожди, пожалуйста, минутку.

Открыв дверь, Донован увидел Лорелею.

Она улыбнулась и положила телефон в сумку.

— Привет.

Донован прислонился к дверному проему.

— Так все это было просто для того, чтобы приструнить меня?

— Нет. Я готова была простить тебя еще до того, как принесли цветы. Решила, что у меня есть немного времени.

— Так у нас все в порядке?

— Думаю, да.

Донован впустил Лорелею в дом, она снова улыбнулась и бросила сумку. Он закрыл дверь.

— Ты не умираешь от голода?

— Пожалуй, могу немного потерпеть.

— Отлично. — Лорелея положила руки на его талию и поднялась на цыпочки, почти коснувшись губами его губ. — Думаю, сначала надо поцеловаться и помириться.


— Что эти мужчины вытворяют с приборами? — нахмурилась Лорелея, изучая пульт управления. — На этой штуке больше кнопок, чем в кабине космического аппарата.

Пока она разбиралась с пультом, он отвечал на письмо своего редактора, но увидел, как она рассматривает пульт.

— Всего-то пять кнопок сверху. Более чем достаточно.

— А почему тогда здесь пятьсот кнопок?

— Я пользуюсь только пятью верхними.

— Не важно. Я уже забыла, что хотела посмотреть. — Она бросила пульт в противоположный конец дивана.

Это был совсем обычный, очень уютный, спокойный вечер. Не то, к чему Донован привык. За два прошедших дня они переместились в уютную, спокойную зону. Но там был не только секс, большую часть ночи Донован работал над публикацией, а Лорелея отсылала электронные письма.

— Я подумал, ты готовишься к большому событию.

— Так и есть, но особо себя не утруждаю.

— Почему?

— Готовлюсь к передаче дел. На пятьдесят процентов показуха, умение улыбаться и слушать. Мне не нужна тщательная подготовка. У меня получается улыбаться и показывать себя.

Донован похлопал ее по ноге.

— Хорошо, что ты нашла свой истинный талант.

Лорелея показала ему язык.

— Знаешь, я поняла, никому в действительности не нравятся бесконечные кривляния и разглагольствования, навязывание своего мнения.

— Мне платят именно за это.

Лорелея усмехнулась.

— Значит, ты завоевываешь друзей и помогаешь им влиять на других.

— Но у меня достаточно друзей, мне не нужны новые, — парировал он.

— Однако ты самоуверен.

Донован пожал плечами, Лорелея устроилась в углу дивана и положила на него ноги. Ногти на ногах были покрыты ярко-синим лаком.

— Голубые? — спросил Донован.

Она пошевелила пальцами.

— Мне нравится.

— Несколько необычно.

Она усмехнулась:

— Я немного бунтарь, разве не знаешь?

— С помощью такого педикюра? Ну конечно. Берегись!

— Ну, я спокойный бунтарь, у меня свой способ. Проще прикинуться, будто я играю по правилам, но я-то знаю, что все не так. Это позволяет не сойти с ума.

Разница между новой, одобряемой публикой Лорелеей и женщиной, которая расположилась на диване, становилась все явственнее с каждым днем.

— Мне известно, что ты пока не собираешься начать жизнь заново.

— Просто более строго оцениваю свои победы.

— Почему?

Лорелея пожала плечами:

— Каждому суждено когда-нибудь повзрослеть.

— Не вижу связи.

Она задумалась и вздохнула.

— Разве тебе никогда не приходилось чувствовать усталость от сопротивления, принимать решение уступить?

Ему казалось, он не уступал уже много лет. Ни в личной жизни, ни в работе. Он не был бы тем, кто есть сейчас, если бы позволил себе это. Бороться с трудностями и одерживать победу — его конек, среди его предков было немало кропперов-издольщиков и дамочек из Сторивилля, теперь они стали одной из самых богатых семей Нового Орлеана. У него не было права отступать или сдаваться.

— Не приходилось, если борьба того стоила.

— Именно поэтому я и отбираю то, за что стоит бороться. Некоторые вещи я не могу изменить и просто их принимаю.

— Столь циничное отношение у такого юного создания.

Лорелея резко подняла подбородок.

— Это работает. После моего выступления на ланче один из помощников мэра попросил меня поработать в специальной комиссии.

— Какой комиссии?

— Честно говоря, точно не знаю. Что-то связанное со школами.

— И ты согласилась, не зная наверняка, что это?

Лорелея кивнула:

— Знаешь, мне было приятно, что он меня об этом попросил.

— Сестра говорила мне, что твоя речь была великолепной. Теперь ясно, не только она одна пришла к такому выводу.

Лорелея подвинула ноги ближе к его груди и наклонилась вперед.

— А я и не знала, что у тебя есть сестра.

— Ее зовут Каролина. Еще у меня два брата. Дэвид и Мэтт.

— Почему я об этом не знала? — Она сдвинула брови, будто смутилась. — Они тоже учились в колледже Святой Катерины?

— Нет. Я на несколько лет моложе, кроме того, если бы они там учились, ты, скорее всего, не знала бы их. Тогда мои родители не могли себе позволить платить за обучение в дорогих школах. Я же учился в колледже Святой Катерины потому, что родители могли платить часть стоимости.

На лице Лорелеи отразилось понимание.

— Но для тебя все быстро переменилось.

— Это было их решение.

Именно тогда Донован и понял, что быть бедным гораздо лучше, чем внезапно разбогатеть. К бедным относились с сочувствием, а к нуворишам с подозрением и насмешкой. Тяжело было осознавать это.

— Помню.

— Да?

— Конечно. Все об этом только и говорили.

Донован, естественно, знал, что о них говорят, конечно, с ним никто не разговаривал, это не было принято, но ему не нравилось, когда об этом напоминали.

— А твой отец что-то предпринял вскоре после этого?

— Он основал фонд для других студентов. — Но было слишком поздно, сестра и братья не смогли воспользоваться внезапно свалившимся богатством семьи и получить образование, и родственники всегда сожалели об этом. — Наша семья открыла фонды практически во всех платных школах района.

— Чтобы обеспечить нуждающихся или тех, кто достоин.

— И тех и других.

Лорелея одобрительно улыбнулась:

— Это здорово.

— Ты, похоже, удивлена.

— Не удивлена. Довольна. Люди часто забывают о благодарности.

— Всего две недели в роли мини-Виви, а послушать, ты уже знаешь, когда и что сказать.

Лорелея нахмурилась.

— В чем дело?

— Я не мини-Виви, и не хочу ею быть, просто пользуюсь ее отсутствием. Получаю более высокие оценки, когда ее нет рядом для сравнения. Твои слова звучат горько.

Донован не хотел ее обидеть, тем не менее затронул больное место.

— Вовсе нет.

На его лице, видимо, отразилось недоверие, и Лорелея продолжала с еще большим жаром:

— Виви замечательная, я совершенно искренне уважаю ее и восхищаюсь ею. Просто у нее высокая планка, никто не может ее достичь, пока она рядом.

— Теперь понятно, что ты пытаешься это сделать.

— Именно. — Лорелея гордо выпрямилась. — И у меня получается. Я отлично справилась с ролью Виви на ланче, но это была моя речь. Мне предложили работу в специальной комиссии. И кажется, предложили не только потому, что Виви сейчас нет. Просто в этом городе привыкли бежать сразу к ней, им в голову не придет обратиться к кому-то еще, кто может выполнить подобную работу не хуже, возможно, даже лучше.

— Хочешь со временем прийти к тому, чего добилась Виви?

— Ты сказал так, будто это плохо, — засмеялась Лорелея.

— Да уж, не лучший вариант.

Смех утих, и улыбка исчезла.

— Виви все любят и уважают. — Лорелея грудью встала на защиту сестры.

— Я ничего не имею против твоей сестры, ты же знаешь, считаю ее замечательной, но жители города сделают все, чтобы высосать из нее последние силы. Всем нравятся рабочие лошадки и не нравится работать самим, но все с уважением относятся к тем, кто выполняет работу, и все уважают тех, кто им служит. Равно как монашек.

Лорелея кивала в знак согласия, пока не услышала последнюю фразу.

— Монашек?

— Ведь ты с уважением относишься к монашкам?

— Конечно. А кто нет?

— Хочешь уйти в монастырь?

Лорелея поперхнулась и закашлялась.

— Принимаю, отрицательный ответ. Но, если ты стремишься завоевать уважение, стоит рассмотреть и этот вариант. Он может вполне подойти тебе в дальнейшем.

Она откинулась на спинку дивана и приняла довольно откровенную позу.

— Думаешь, я могу стать монашкой?

Донован медленно оглядел ее с головы до ног:

— Нет.

Лорелея одобрила его ответ.

— Но, насколько я могу судить, вряд ли тебе удастся что-либо сделать, чтобы заставить людей изменить мнение о себе.

Роковая женщина исчезла, Лорелея в изнеможении фыркнула.

— Не могу с тобой согласиться. Нужно доказать им, что они не правы.

— Или потому, что это всегда срабатывает.

— И у кого теперь в голосе горечь?

— Покорность, но не горечь. Есть разница.

— Не совсем. Соглашусь, что это будет трудно сделать.

— Именно.

— Но это не невозможно. Например, я всегда считала, что ты эгоистичный, тупоголовый и хвастливый парень.

Доновану нравилось спорить с Лорелеей.

— И все еще придерживаешься того же мнения.

— Это по большей части справедливо, — парировала она.

— Я вовсе не тупоголовый. Уважаемый специалист и успешный журналист.

— Какая разница. — Лорелея махнула рукой. — Веди себя как психованный бунтарь, к тебе и будут относиться соответственно. Трудно жить согласно репутации, но не невозможно.

— Хм, не хотелось говорить, что у тебя репутация «испорченного ребенка с дикими замашками», но никак не «психованного бунтаря».

У Лорелеи открылся рот.

— Неправда.

— Правда.

Насмешка исчезла, и она едва смогла совладать с собой и придать лицу выражение крайней растерянности.

— Значит, меня скрутили, поскольку на самом деле это правда.

— А ты как считаешь?

— Мне действительно нужно рассмотреть возможность уйти в монастырь, если я хочу избавиться от этой репутации.

— Это будет неправильно. Растеряешь свой талант попусту.

Лорелея села и, обвив его ногу своей, перебралась к нему на колени.

— Сопляк.

— Тряпка.

Она оттопырила нижнюю губу, выказывая недовольство.

— Я-то думала, мы друзья.

— Так и есть.

— Интересно, как же ты обращаешься со своими врагами?

— Я называю их тем, что они есть.

Лорелея быстро стянула блузку через голову. Расстегнула и сбросила бюстгальтер.

Руки Донована уже были у нее на талии.

— Это так красиво.

Лорелея пробормотала что-то одобрительное, когда его пальцы скользнули по ее ребрам, приближаясь к груди. Она резко расстегнула пуговицы у него на рубашке.

— Может быть, я и тряпка, но у меня хорошие манеры. Спасибо за обед. И заранее большое спасибо за потрясающий секс.

— Секс — мой конек. Обед так себе.

— Знаю. — Она соблазнительно улыбнулась, прижимаясь к его груди с вздохом восторга, ее соски терлись о его кожу. — Вот так мне очень нравится.

Позднее, когда Лорелея со стоном распласталась поверх него с сильно бьющимся сердцем, он почувствовал его удары у себя на груди и подумал о чем-то большем.

Глава 7

— Лорелея, перешли, пожалуйста, списки.

— Сейчас. — Она добавила подмигивающий смайлик к тексту Донована и нажала на клавишу «Отослать», вложила телефон обратно в чехол и взяла корзинку с хлебом. Наступит день, и она займет место Виви просто для того, чтобы посмотреть, какой вид открывается с этого кресла.

Да, она бунтарь. Теперь ей даже показалось, что она слышит, как смеется Донован. Лорелея пошевелила пальцами ног, не вынимая их из туфель. Сегодня утром она успела заскочить в салон и накрасить ногти на ногах ярко-зеленым лаком. Затем она попросила изобразить на ногтях больших пальцев череп, хотя не планировала сохранять этот дизайн надолго, так как собиралась надеть вечером серебряные сандалии по поводу дня рождения отца, и зеленые ногти с черепом вряд ли будут уместны. Ей очень хотелось послать Доновану фотографию, но еще больше хотелось понаблюдать за выражением его лица, когда он ее увидит.

А это, скорее всего, случится не сегодня. У них обоих семейные обязанности, они живут каждый своей жизнью.

— Как вкусно, мама. — Лорелея уловила едва заметный аромат, который немедленно отозвался в ее желудке. Толстая превосходная креветка, запах чеснока и лимона. Закралось подозрение. Креветки с чесночным соусом — мамино любимое блюдо, но оно попало под запрет из-за ограничений в диете отца, наложенных врачом-кардиологом. Масло — океан растопленного настоящего масла — не появлялось на их столе уже более года. — Произошло что-то, чего я не знаю?

Мать выглядела удивленной.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты же теперь не ешь масло, поэтому я удивилась. Почему меня так умасливают? Надеюсь, вы не собираетесь разводиться?

Отец рассмеялся:

— Конечно нет.

— У меня прекрасное настроение, ты сегодня здесь, а это хороший повод ослабить строгие правила, совсем немножко, — добавила мама.

— Отлично. А я-то было заволновалась. — Вполне удовлетворенная ответом, Лорелея подхватила креветку. Фантастика.

— Хотя, впрочем, мы хотели бы задать тебе несколько вопросов…

Отец отложил вилку. Лорелея собралась с духом. Любимая еда плохо сочеталась с серьезным заявлением по поводу «нескольких вопросов», это не предвещало ничего хорошего.

— Ладно. Спрашивайте.

— Мой секретарь хотел бы закончить работу по сценарию торжественного вечера, посвященного моему уходу на пенсию.

Отец говорил, мама улыбалась.

— Я отговорил Джима Нелсона от широкомасштабного пикника, но там будут произносить речи.

— Естественно. Ты занимал руководящую должность почти сорок лет. И вполне вероятно, тебя будут умолять не уходить на пенсию.

— Чтобы все это не затягивалось, — вмешалась мама, — мы решили установить ограничения по количеству тостов, сократили список возможных выступающих.

— Знаю, тебе придется позволить выступить мистеру Нелсону, но держите микрофон подальше от мистера Делакруа. Он говорит много и сбивчиво.

Отец кивнул:

— Мы знаем, Лорелея. Но мне кажется, необходим личностный подход. Я хотел узнать, будет ли у тебя желание.

— Какое?!

Оба рассмеялись, она смутилась еще больше. Мама протянула руку через стол и похлопала ее по руке.

— Сказать тост папе, дорогая.

Родители выжидающе смотрели на нее.

— Я?! Серьезно?!

— Ты будто удивлена, дорогая.

— Я просто не нахожу слов от изумления. Для меня это высокая честь. — Когда она увидела улыбку отца, у нее в груди стало тепло, она почувствовала себя счастливой. — Обещаю не говорить нудно и сбивчиво, не заставлять всех присутствующих рыдать в голос.

— Виви сказала, что тебе можно доверить микрофон.

— Вы спрашивали, хочу ли я сказать, и говорили об этом с Виви? — Теплое чувство остыло. Она не первая, к кому обратился отец. Лорелея постаралась избавиться от неприятного ощущения.

— Она звонила сегодня утром. Мне кажется, она слишком нервничает. Я спросила ее, не обидится ли она, если мы попросим выступить тебя вместо нее.

Ощущение счастья мгновенно вернулось: не потому, что попросили ее, а потому, что родители не выбрали автоматически сестру. Она доказала свою состоятельность. Мысли о Доноване ушли на второй план. Она не могла не отметить это.

— Так вот по какому поводу креветки с чесночным соусом! — Второй кусочек ей показался слаще первого.

— Но это не только для тебя, дорогая. Креветки с чесночным соусом — любимое блюдо твоего папы.

Далее обед шел своим чередом, за столом велись обычные разговоры, но Лорелея с трудом могла усидеть на месте. В конце концов она извинилась и вышла в кухню и там наконец дала себе волю, закружившись в танце. У нее всего лишь пара минут, потом мама могла заинтересоваться, почему ее так долго нет в столовой. Тем не менее Лорелея поспешно достала телефон и отправила сообщение Доновану: «Можешь встретить меня примерно в десять? У меня потрясающие новости!»

Ждать, когда он ответит, времени не было, но выбора не осталось: либо встретит, либо нет. Мама и отец обсуждали список приглашенных на праздник.

Мать улыбнулась Лорелее немного шире, чем обычно, и та насторожилась.

— Думаю, тебе стоит пригласить Джека Моргана.

Черт! Промолчи.

— А разве его нет в списке?

— Тебе нужно пригласить его лично. Как своего кавалера.

Промолчать не удастся. Лорелея постаралась ответить неопределенно:

— Ну, м-м-м… Не знаю.

— Почему бы и нет?

— Потому… — Она усиленно пыталась найти вескую причину. — Это наше семейное дело, для всех остальных — деловая встреча. Мое внимание будет целиком принадлежать отцу.

— Большинство приглашенных будут не одни. Мне кажется, тебе тоже нужен кто-то.

— Это особый случай. Мне не удастся повеселиться в полную силу.

Ох, как она ненавидела, когда мать рассуждала так разумно. Казалось, она попала в мышеловку, хорошую, надежно запертую, где недостаточно места, чтобы даже попробовать выбраться. Молчание и туманный ответ не помогли при оценке реальной ситуации. Лорелея через стол посмотрела матери в глаза:

— Ты ведь не собираешься пустить все это на самотек, правда?

Не чувствуя за собой вины, мать покачала головой.

— Ценю твою честность. — Лорелея особо отметила это, поскольку мать усиленно закивала. — Не хочу, чтобы ты устраивала мне свидания, особенно когда вы с миссис Морган обсудили эту идею во всех деталях. Мне это доподлинно известно. Ни мне, ни Джеку не нужно, чтобы нам устраивали встречи.

— Но ты сказала, что вы ждете возвращения Виви.

— Я сказала, мы обсудим это, когда Виви приедет.

— Мне показалось, это прекрасный повод.

Лорелея посмотрела на отца в надежде на помощь, но он лишь неопределенно пожал плечами, давая понять, что она тут сама по себе, и сосредоточился на еде.

— Мам, я знаю, ты и миссис Мэнсфилд довольны как слоны, что Коннор и Виви поженились, а вы оказались в свойствЕ. Всему городу известно, что вы обручили их еще в колыбели.

— Не буду спорить. Вы с Джеком могли бы составить идеальную пару. Как ты считаешь?

— Предпочитаю самостоятельно выбирать себе партнеров. Если только ты не думаешь, что со мной что-то не так.

— Конечно нет, дорогая. Просто становится все труднее выбирать. Не из кого…

— Не из кого? Мам, в нашем городе с пригородами более миллиона человек. По меньшей мере половина из них мужчины. И очень велики шансы, что один из них подойдет мне по всем параметрам.

— Ты не всегда была такой разборчивой.

У Лорелеи внезапно разболелась голова.

— О боже! Неужели мы собираемся обсуждать прошлое?

— Ты в последнее время не встретила никого, кто тебе понравился бы.

Креветка застряла у нее в горле. Пришлось срочно хватать стакан с водой и запивать ее.

— Что ты сказала?

— За последние две недели ты побывала на всех коктейлях и благотворительных мероприятиях. Мне кажется, ты встречалась с вполне достойными представителями мужского пола. Может быть, тебе кто-нибудь из них приглянулся.

— Я была слишком занята. Атмосфера не очень располагала к знакомствам.

Лорелея вдруг вспомнила, как Джули Геберт использовала список гостей в качестве списка возможных партнеров. Уф. Одна только мысль, что она могла поступить подобным образом…

— Возможно, ты случайно кого-нибудь встретила.

Лорелея могла с легкостью положить конец всему этому, но знала, какая буря ее ожидает в этом случае, и держала рот на замке.

Она продолжала смотреть на мать.

— Я пыталась быть профессионалом. По-моему, погоня за мужчинами не соответствует моему статусу. — Она подчеркнула слово «статус», зная, что у матери четкие представления на эту тему. — Мне бы и в голову не пришло договариваться с мужчинами о свидании в это время.

Мать поджала губы.

— Твоя позиция понятна.

— Спасибо.

— Просто найди денек-другой и подумай об этом.

— А что изменится, если я не хочу видеть Джека своим партнером на вечере?

— Сначала подумай. Отказать Джеку всегда успеешь.

Она вполне счастлива с Донованом. Никакого давления, никаких игр, никакого беспокойства по поводу будущего. Все просто. И весело. Лорелее нравилось, что у нее есть друг, и хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше. Лишь легкая тень неопределенности омрачала ее радость: все это не сможет длиться бесконечно долго и в конце концов придется найти «соответствующего» мужчину, которого одобрит мать и который обязательно будет членом клуба.


Ведение фамильного бизнеса обычно означает, что семейные обеды в какой-то момент перед десертом превращаются в собрания членов правления. Почему так происходило, Донован не знал, его отец и братья ежедневно виделись в офисе, где подобного рода беседы более уместны и продуктивны.

Он прекрасно понимал, что его поведение отнюдь не способствует урегулированию ситуации, поскольку играл со своим племянником в «Чей палец сильнее?» и одновременно следил за тем, как племянница на другом конце стола строит гору из картофельного пюре. В любом случае он мало что мог добавить к тому, о чем шла речь, его мать со временем будет настаивать на том, чтобы сменить тему. Донован же получал удовольствие от общения с племянниками.

У братьев и сестры было по меньшей мере по два отпрыска, у некоторых даже три, и любая семейная трапеза в компании малышей напоминала стихийное бедствие.

Донован почувствовал, как вибрирует его телефон, и мельком взглянул на пришедшее сообщение: «Если собираешься цитировать меня, жду королевских почестей».

Должно быть, Лорелея прочитала сегодняшнюю колонку, где он распространялся на тему о том, как трудно подавить слухи, если они уже начали распространяться, насколько разрушительны подобные слухи для репутации и противоречат законности и справедливости.

Лорелее принадлежала главная идея. Невозможно перестроить мышление людей, необходимо доказывать их несостоятельность, и это самое сложное.

Не цитировать, а перефразировать. И честно использовать.

— А Донован отправляет эсэмэски под столом!

— Донован, ты должен подавать хороший пример, — сделала замечание мать.

— Извини, мама. — Он нажал на клавишу «Отослать» и положил телефон в карман. Затем, повернувшись к племяннице, спокойно сказал:

— Не очень-то красиво предавать дядю, который гораздо больше тебя. Особенно если он знает, что на самом деле произошло с Красками, Щенком и Ковролином в гостиной. Катастрофа!..

Семилетняя Сара прекрасно во всем разбиралась, она всхлипнула и кивнула:

— Извини. — Перевела взгляд на мать и прошептала: — Можно я пойду?

— Иди, — вздохнула Тара, жена Мэтта. — Почему вам всем не пойти играть?

Дети выскочили из-за стола, и шум в комнате почти утих.

Тара пересела на освободившийся рядом с Донованом стул и улыбнулась, откинувшись на спинку.

— Так гораздо лучше. Между прочим, ей только семь лет. Скорее всего, она не знает слова «катастрофа».

— Зато сразу разобралась, в чем дело.

— Эта угроза будет действовать до тех пор, пока она не повзрослеет и не поймет. Я тоже знаю, что в действительности там произошло.

— Ты знаешь, откуда взялась краска?

— Я была с друзьями в кафе неподалеку от твоего дома. Когда мы выходили, я заметила, как ты впускаешь в дом женщину. Я было предположила, что это новая помощница или уборщица, да мало ли кто. Да и ты приветствовал ее довольно фривольно.

Остальные представители семьи Сент-Джеймс находились на другом конце стола, оживленно обсуждая экономическую эффективность использования Интернета.

Тара наклонилась вперед и положила руки на стол:

— Ну, что же ты? Кто она? Было темно, и я не разглядела ее лица.

— Друг.

— А у твоего друга есть имя?

— Конечно.

— Ты его знаешь?

— Первое, второе и третье.

Тара нахмурилась.

— Не хочешь назвать?

— Не хочу.

Тара откинулась назад. Было видно, что она недовольна.

— Тебе никогда никто не говорил, что ты сопляк?

Доновану хотелось рассмеяться, но он воздержался.

— Теперь, когда ты это сказала, да. И еще самовлюбленный хвастун.

— Тебе стыдно появляться с ней?

— Вовсе нет. Не хочу сейчас, чтобы все об этом знали.

Тара быстро перевела взгляд.

— Я не стану рассказывать матери, если это так тебя беспокоит.

— Мама вполне счастлива, имея внуков. В ближайшее время она не станет заниматься мной, убеждать, что необходимо иметь потомство.

— Вот как.

— Что?

— Хочешь сказать, это женщина, с которой ты бы хотел жить вместе и иметь детей?

— О боже! Я ничего не хочу этим сказать. Ты слишком торопишь события.

— Но ты ничего не говоришь. Приходится строить догадки.

— У меня есть подруга, с которой мне приятно проводить время. Ей моя компания, похоже, тоже нравится. Это все.

— Но ты не платишь ей за то время, которое она проводит с тобой?

Донован расхохотался. Лорелее не понравилось бы, если бы она узнала, что ее выставляют проституткой.

— Это не девочка по вызову. Она мой друг.

— Извини, я должна была задать тебе этот вопрос.

— Почему?

— У тебя нет друзей среди женщин. Только любовные свидания. Случайный флирт. Но друг? Я на это не куплюсь. Если бы она была для тебя просто другом, ты бы вел себя иначе.

Тара частично была права. Мэтт выбрал такую проницательную женщину!

— Дай мне немного времени. Посмотрим, что из этого выйдет. Если это ничем не кончится, зачем ставить в известность других. Обещаю, если ситуация изменится, ты будешь одной из первых, кто об этом узнает.

— Ты мог бы пригласить ее к обеду, чтобы мы познакомились. Просто как друга. Никакого давления. Друзья очень часто знакомы со всей семьей, сам знаешь. А приглашение к обеду ничего не значит.

— Мне кажется, Лорелея не вполне готова встретиться лицом к лицу с семейством Сент-Джеймс.

— Лорелея? Хм… Красивое имя.

— Черт.

— И необычное. Редкое. Я училась в школе с одной такой Лорелеей много лет назад. Подожди. Нет, это была Лора Ли. Ну конечно, Лорелея Лабланк.

— Еще вина? — прервал ее Донован.

— Нет, достаточно. Я никогда с ней не встречалась, но разговаривала по телефону некоторое время назад, весной, когда моя компания рассматривала предложение обновить новую студию Коннора Мэнсфилда. И правда, она очень приятный человек. Но ты встречал ее, конечно. На свадь… — Тара внезапно замолчала, ее глаза постепенно расширились. — Ох…

— Что такое?

Тара наклонилась и понизила голос:

— Именно Лорелею Лабланк я видела у твоего дома, правда? Я не смогла рассмотреть ее лицо, но фигура, волосы и все остальное подходят.

Донован не хотел откровенно лгать, отрицая все, но недомолвки могли сыграть ему на руку.

— О боже! Тот репортер прав. Мы посмеялись над этим, даже когда она пришла в офис, но…

К счастью, никто за столом не вслушивался в их беседу.

— Пожалуйста, оставь эту тему.

Голос Тары понизился до шепота:

— Как долго все это продолжается?

— Оставь, прошу тебя.

— Забавно. Неудивительно, что ты пытаешься сохранить все это в секрете. Ее мать наверняка в ярости.

Это мягко сказано.

— Мне кажется, ее семья знает обо мне не больше, чем моя семья о ней, по крайней мере, так было и, надеюсь, будет.

— К чему такие тайны?

— Потому что это никого не касается.

Тара кивнула:

— Отлично. На моих губах печать. Тебе она нравится, так?

— Я уже сказал: она мой друг.

Он не совсем правильно поступил, убеждая Тару, что Лорелея просто его друг. Она даже не удосужилась скрыть усмешку.

— Хорошо. Пусть так. Я никогда не думала, что ты поднимешься высоко в бизнесе. Планируешь покорить весь мир теперь?

Донован не сразу уловил смысл ее слов.

— Мне кажется, это называется «удачно жениться». Лабланки — одна из старейших и влиятельных семей Нового Орлеана. У тебя есть деньги и некоторое влияние. Если ты женишься на девице Лабланк, тебя уже невозможно будет остановить.

— Ты, видимо, забыла, что я персона нон грата в тех кругах, имею я деньги или нет.

— Что так?

— Надеюсь, ты поймешь, в чем проблема. Помимо отсутствия родословной, я сломал две наиболее влиятельных семьи в Новом Орлеане, понимаешь?

Тара отмахнулась:

— Что касается одной из них, это не твоя вина, другая же семья получила по заслугам.

— Как бы там ни было, ты заглянула далеко вперед.

Тара усмехнулась.

— Но ты-то задумался, не так ли? — Тара повернулась к сыну, который усиленно дергал ее за руку: — Что ты хочешь, малыш?

Тот что-то прошептал, закрывшись маленькой пухлой ручонкой. Тара кивнула Доновану:

— Извини. — Она подхватила сынишку на руки, выходя из комнаты.

Маленькие дети очень удачно умеют вклиниваться в разговоры. Донован с облегчением вздохнул, получив временную передышку. Жаль, что Джейкоб не появился раньше. Можно было избежать некоторых довольно щекотливых моментов.

Вот и осторожность. Золовка видела Лорелею у его дома, интересно, сколько еще людей могли видеть ее там? Лорелея играла далеко не последнюю роль в обществе. Половина жителей города с легкостью могли ее узнать, ее фотографии часто появлялись на страницах газет. К тому же последние шесть месяцев о ней часто писали. Виви стала добычей папарацци в тот момент, когда начала встречаться с Коннором, а Лорелея частенько находилась рядом, этакая Пиппа при Кейт Миддлтон.

Честно говоря, Донован уже не помнил, почему они решили осторожничать. Оба уже достаточно взрослые. Не то чтобы им было что скрывать. Местные газеты не упустили бы возможность позлословить по поводу еще одной пары местных знаменитостей, но ни он сам, ни Лорелея не были так популярны, как Коннор и Виви или еще десяток-другой известных людей.

Его телефон снова завибрировал. Лорелея наконец прислала ответ. «Кто сказал, что мне нужны наличные? Мы можем обсудить это в процессе.;-)».

Донован рассмеялся. Существующее положение вещей играло ему на руку, да и Лорелее тоже. Она максимально использовала свое положение в тени Виви. Ей не нужны сплетни по поводу любовных приключений, бросающие тень на репутацию.

А он? У него нет далекоидущих планов завоевания мира, по крайней мере планов, где необходимо влияние Лорелеи. Он прекрасно мог взобраться на эту высоту самостоятельно. И ему так больше нравилось. Лорелея, похоже, тоже вполне довольна сложившейся ситуацией.

Ребенком он считал семью Лабланк и ей подобные — Морган, Мэнсфилд и Аллисон — богатыми и удачливыми. Думал, что деньги именно тот ключ, который необходим, чтобы оказаться среди них, но оказалось, и очень быстро, что он не прав. Деньги его семьи за одну ночь вознесли его с нулевой отметки до небес, хотя и не давали права быть одним из них в этом обществе. Постепенно он убедил себя, что это не имеет для него значения и ему это просто не нужно. Слова Тары разбередили воспоминания. Правда, теперь все иначе. Он уже больше не тот мальчишка, который впервые осознает свое положение в мире. Его больше не волнует их мнение о нем. Ну, может быть, за исключением одного из Лабланков.

Лорелея другая. А поскольку, скорее всего, большего ожидать не приходилось, он был вполне доволен тем, что есть.

Весь вечер Тара бросала на него многозначительные взгляды, ему показалось, что в какой-то момент другая золовка, Мэри, тоже слишком выразительно посмотрела на него. Он надеялся, что это всего лишь паранойя и Тара вряд ли поделилась с ней тайной.

Его телефон снова ожил. «Можешь встретить меня сегодня около десяти? У меня потрясающие новости!»

Вчера вечером, когда Лорелея уходила, она сказала, что, скорее всего, не сможет встретиться с ним сегодня вечером, так как поедет к родителям. Он посмотрел на часы и отправил ей сообщение о встрече.

Когда Мэтт спросил, не хочет ли он провести вечер с братьями в местном клубе, Донован отказался, ссылаясь на важную встречу завтра утром. Краем глаза заметил самодовольную ухмылку Тары. Скорее всего, она права. Если они с Лорелеей продолжат скрывать отношения, обязательно найдется кто-то, кто увидит их. И все выйдет наружу. И мать Лорелеи не единственная будет метать гром и молнии, когда это случится.


Лорелея проехала по крошечной аллее за домом Донована и припарковалась позади его машины. Она опоздала, просто не могла уйти раньше, не нарушив законов гостеприимства. Пришлось притвориться, что разболелась голова. Теперь у нее получалось лгать лучше, поскольку мама даже не заподозрила обмана.

Лорелея позвонила, но вместо того, чтобы открыть дверь, Донован воспользовался громкой связью.

— Чем могу помочь?

— Это я.

— Опаздываешь. Знаешь об этом?

— Проверь свой телефон, — вежливо сказала Лорелея, — и увидишь, я послала тебе сообщение об этом.

Секундой позже замок на воротах открылся.

— Ты нахал.

— Не мог не воспользоваться случаем.

Лорелея покачала головой. Когда он шагнул к ней, она заметила на маленьком столике ведерко с шампанским и два бокала.

— Ух ты!

— У тебя потрясающая новость. Мне показалось, что нам оно понадобится.

— Как мило с твоей стороны.

— А я-то думал, что я нахал.

— Ну, и нахал тоже.

Донован налил два бокала.

— Какой бы ни была новость, поздравляю, — торжественно произнес он и подвел ее к дивану после того, как она выпила шампанское. — Итак, что за потрясающая новость?

— Ты уже знаешь, мой отец выходит на пенсию. Его партнеры и сотрудники устраивают широкомасштабную гулянку для него. Они уже где-то с месяц разрабатывают планы. А сегодня вечером папа попросил меня выступить с тостом.

— Вот это здорово. Поздравляю.

— Спасибо. В последнее время произошло столько всего важного, открываются новые возможности и все такое. Но это… Это, пожалуй, самое лучшее. Он мог бы любого попросить, но предложил мне. Мне! Понимаешь?

— Конечно. Я же видел, как ты выступаешь.

Донован, казалось, говорил совершенно искренне, и это значило для нее больше, чем она ожидала.

— Не знаю, почему ты этому так удивляешься. Ты же произносила речь на свадьбе.

— Да, но это был выбор Виви. Мать за мной тщательно следила все время. Когда она об этом вспомнила, у нее округлились глаза. Мама не только проверяла, как я пишу, но даже грозила мне всем, чем можно, если я что-нибудь испорчу. Та речь стала для меня сродни первому глотку алкоголя.

Донован выразительно посмотрел на нее.

— Но ты потом полностью наверстала упущенное.

— Очень смешно.

— А твоя мама снова будет надзирать за тобой?

— Хочешь верь, хочешь не верь, но мне кажется, не будет. Похоже, я уже доказала свою состоятельность, и мне больше не нужна материнская опека, наставления и замечания.

— И тебе не грозили наказаниями, как я понял.

— Как ни удивительно, нет. Всего-то понадобилось шесть месяцев хорошего поведения.

— Шесть месяцев? Мне показалось, только на время отсутствия Виви.

— О боже, нет, конечно. — Лорелея вздохнула. — Это было гораздо проще. Но, поскольку ты процитировал мои слова…

— Перефразировал твои слова, — уточнил Донован.

Лорелея удивленно приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Было совсем не просто добиться всего этого. Сначала нужно было заложить основы. Не попадаться никому на глаза, хорошо себя вести, искупать грехи молодости. Если бы я этого не сделала, не смогла бы доказать, что достойна.

— Я и не знал, что ты так много вложила в этот план. Неудивительно, что ты обеспокоилась, когда появилась та заметка в газете. Или когда боялась, что тебя заметят выходящей из моего номера в гостинице.

— Именно.

Донован снова поднял бокал.

— Что ж, похоже, ты сумела составить достойный план, и он сработал именно так, как ты ожидала. Поздравляю.

— За это я выпью.

Донован наполнил ее бокал.

— Что дальше?

— Хочешь знать, есть ли у меня план по завоеванию мира? Устроить переворот и занять место Виви в качестве святой Нового Орлеана?

— Ну, что-то в этом роде.

— Мне не нужна жизнь Виви. Я это понимаю теперь. За все, что приносит любовь, нужно платить, а я не хочу. Никогда не буду столпом общества.

Донован присел напротив нее.

— Согласен с тобой.

— Не уверена, что это комплимент.

— Я бы очень огорчился, увидев, как ты превращаешься в свою мать.

Лорелея решительно выпрямилась:

— Эй, там, аккуратнее.

— Я не имею ничего против твоей матери, нет причины обороняться.

Успокоившись на время, она позволила Доновану продолжить.

— Не представляю тебя в роли солидной матроны и покровительницы социальных и других клубов, которая в основном занимается тем, что посещает ланчи.

Эта фраза заставила Лорелею задуматься.

— Видишь ли, я тоже не вижу себя такой, хотя, похоже, мама уже заказывает мне белые перчатки и заполняет мою анкету в дамском клубе вспомогательной гильдии, пока мы тут болтаем. Нужно найти золотую середину до того, как все это выйдет из-под моего контроля.

Донован был удивлен.

— Ты действительно не хочешь быть членом дамского клуба?

— Не совсем.

— А разве это не показатель определенного статуса?

— Да, показатель. Но они в действительности ничем не занимаются, только устраивают ланчи. Раньше все было иначе, но они как-то потерялись. Я бы с большим удовольствием проводила время, делая что-нибудь полезное. Существует множество достойных занятий, где я смогу сказать свое слово. Я должна эффективно использовать время и внести весомый вклад в то, что действительно принесет пользу. — Выражение лица Донована заставило ее расхохотаться. — Да, знаю, я расту как личность. Я не Виви, но мне все больше нравится такая Лорелея.

— Мне тоже нравится Лорелея, — сказал Донован, тихонько посмеиваясь.

У нее замерло сердце от его слов, воздух почему-то вдруг стал очень тяжелым. Наступила оглушительная тишина, будто между ними внезапно возникла звуконепроницаемая стена.

Затем Донован откашлялся.

— Хм, еще шампанского?

— Да! Пожалуйста!

У нее оставалось еще полбокала, но она резко дернулась, содержимое выплеснулось через край. Донован взял ее за руку и слизнул капли жидкости. Прикосновение его языка вызвало знакомое напряжение. Лорелея с удовольствием и облегчением приняла изменение в настроении. Донован поднял на нее глаза. Увидев его сексуальную улыбку, она ощутила, как по телу пронесся трепет предвкушения.

— Эти идеи меня очень заинтересовали.

Хитро улыбаясь, Донован поставил Лорелею на ноги и взял ведерко со стола. Она быстро последовала за ним вверх по лестнице, стараясь не думать о том, что ее так взволновало.

Глава 8

Сегодня даже старожилам позволено было жаловаться на погоду. Жара свалилась в ту самую минуту, когда Лорелея вышла на крыльцо своего дома, влажность была настолько высокой, что буквально повисла в воздухе.

Сегодняшний день стоило провести спокойно, сидя с прохладным напитком, но у нее наметилась тысяча дел. Почта, банк, платежные чеки в студии и картинной галерее. Мелочи, которыми была полна ее жизнь.

К счастью, Виви послезавтра возвращается домой и займется всем сама.

С самого начала Лорелея позвонила Доновану по поводу забытого айпада, он нашел его под диваном, тот выпал из ее сумки. Несмотря на недовольное ворчанье, Донован согласился встретиться, чтобы передать ей гаджет.

Прослушав прогноз погоды на день, Лорелея решила отказаться от макияжа, закрепила волосы, убрав их с шеи. На ней было мало одежды, тем не менее пот градом катился по спине. Она несколько опаздывала на встречу с Донованом, но не могла двигаться быстрее в такую жару.

Раскрасневшиеся, потные туристы бесцельно слонялись по улицам, заходя в магазины, чтобы ощутить приятную прохладу кондиционеров. Лорелея подавляла в себе это желание, поскольку оставалось пройти всего два квартала. Наконец она добралась до небольшого кафе на Мэгэзин-стрит и, войдя внутрь, с огромным удовольствием насладилась прохладным воздухом.

Донован сидел за столиком в углу зала, изучая эсэмэс. Он также был одет в соответствии с погодой: в серую футболку, шорты цвета хаки и кроссовки. Лорелея с трудом сдержала улыбку. Теперь он выглядел значительно моложе, несерьезно и менее всего походил на ученого мужа. Ух ты, какие икры! Как она не заметила их раньше?

Донован был небрит, волосы взъерошены, тем не менее по шкале привлекательности его образ балансировал между притягательным и восхитительным. Он поднял голову, когда Лорелея приблизилась к нему, улыбка сделала его еще более притягательным.

— Привет. — Он отложил телефон в сторону.

— Здравствуй. Жарко, как никогда. — Она бросила сумку на стул и глазами поискала официанта.

— Действительно жарко. А теперь объясни, пожалуйста, почему я должен был тащиться сюда.

— Мне еще нужно пойти к Виви, полить цветы и занести платежные чеки в студию, а затем вернуться к маме. Не тащиться же к тебе через весь город. — И Лорелея заказала большой стакан чая со льдом, устроившись в кресле напротив Донована.

— Ага, тебе просто захотелось меня увидеть. Как мило с твоей стороны.

Он явно ее дразнил. Но это ее задело, поскольку действительно очень хотелось его увидеть. Заметив насмешку на его лице, она поняла: придется поводить его за нос, прежде чем признаться.

— Видишь ли, мой день расписан по минутам, а это просто остановка для отдыха.

— А зачем возвращаться к родителям? — Он нахмурил брови, выказывая озабоченность. — Все в порядке?

Лорелея была тронута такой заботой.

— Да так, мелочи касательно вечера. Поэтому мне и нужен айпад.

Донован с усмешкой подвинул гаджет через стол:

— Вероятно, ты не так уж хорошо расписала свой день.

— Если бы ты не отвлек меня вчера ночью, скорее всего, все было бы в порядке.

— Лорелея?

Она повернулась, услышав голос, и замерла. Цинтия. Как некстати. Пришлось встать и ответить на приветственные объятия. Целую вечность не виделись. Когда отца Цинтии посадили в тюрьму, большую часть их имущества арестовали, и семейство Дюбуа вынуждено было переехать в Шалметт. Такой позор!

— Цинтия. Какая неожиданность!

— Действительно неожиданность. — Цинтия неотрывно смотрела на Донована. — Очень большая неожиданность.

Да уж, совсем некстати. Что делать? Воспитание диктовало одно, здравый смысл совершенно иное. Цинтия, казалось, не собиралась это комментировать, и Лорелея решила не нарушать благопристойность, а просто контролировать ситуацию.

— Цин, не знаю, знакома ли ты с Донованом Сент-Джеймсом.

— Нет. — Это прозвучало остро, казалось, можно было порезаться.

Лорелея выждала, позволяя Цинтии уйти, но та этим не воспользовалась:

— Представь нас, пожалуйста.

Поднявшись с кресла, Донован бросил на нее вопросительный взгляд. Назревала откровенно неприятная ситуация.

— Донован, это Цинтия Дюбуа.

Он, похоже, не понял, в чем подвох, ведь Дюбуа достаточно распространенная фамилия.

— Дочь Линкольна Дюбуа.

Прозвучало вызывающе. Донован все понял и резко опустил руку.

— Я бы хотел сказать, что рад вас видеть, для меня это также неожиданность.

Цинтия бросила на Донована ненавистный взгляд, довольно грубо отвернулась и, потянув за собой Лорелею, отошла на несколько шагов, встав спиной к нему.

— Какого черта ты общаешься с Донованом Сент-Джеймсом?

— Я… знаешь…

— Боже мой, Лорелея! Ты совсем с ума сошла?

— Нет, я…

Цинтия не стала ждать объяснений. Ее мозг взорвался бы, если бы она не успокоилась немного.

— После того, что он сделал, вы вместе?

— О боже! Ужасно! — Лорелея понизила голос в надежде, что Цинтия сделает то же. — Цин, успокойся, пожалуйста.

— Не могу я успокоиться. Он разрушил мою семью, мою жизнь.

Лорелея знала, Линкольн Дюбуа и его близкие друзья сами были виноваты в своем падении и в последствиях, коснувшихся его семьи. Ясно, что чувствует Цинтия и ее близкие. Честно говоря, недели две назад она полностью разделяла их мнение.

— Твои родители знают об этом?

По спине Лорелеи пробежал холодок.

— Что ты хочешь сказать?

— А ты не понимаешь! У вас тут свидание, что ли? — Цинтия уже почти кричала, на них стали обращать внимание. Хорошо, народу мало.

— Цин, не стоит так сердиться.

— Что ты тут делаешь?

— Донован… — Лорелея не могла заставить себя посмотреть в его сторону, придумать объяснение. — Донован один из основных финансистов проекта Коннора. А я ассистент, помнишь?

— Так это деловая встреча?

— Да. Дела, и только. — Лорелея даже удивилась, насколько легко солгала. Необходимость защищаться стимулировала актерские способности. Ее глаза сузились.

— Здесь? В таком виде?

Цинтия права. Лорелея одета не по-деловому, даже с точки зрения тех, кто работает в музыкальном бизнесе, к тому же через несколько откровенную майку выделялись соски.

— Цин.

— Отлично, я не стану мешать вашей «встрече». Постарайся содрать с него столько, сколько сможешь. Он неплохо поживился, разорив мою семью, считай, что это вклад и от меня тоже. По крайней мере, добытое неправедным путем послужит благим целям.

Цинтии нужно было все проверить в реальных условиях, но это неудачное время и место. Ее деньги были нечестной прибылью, а Донован один из тех, кто наложил на них руку.

Официантка, которая их обслуживала, должно быть, не слышала слов Цинтии, она подошла к их столику с напитком, который заказала Лорелея. Затем, повернувшись к Цинтии, спросила ее невинно:

— Вы присоединитесь к ним?

Цинтия демонстративно рассмеялась:

— Ни за какие деньги.

— Ах… ох… извините. — Официантка неловко оглянулась, и Лорелея мысленно удвоила ее чаевые. В конце концов та спросила, не нужно еще что-нибудь?

— Нет. Я ухожу.

Девушка с облегчением бросилась прочь. Цинтия повернулась к Лорелее, на ее лице явно были видны гнев и разочарование, исказившие черты.

— Знаешь, у меня просто нет слов.

Не рассчитывая даже смягчить ситуацию, Лорелея в отчаянии выдала первое, что пришло на ум:

— Позвони мне на днях, ладно? Пойдем куда-нибудь, пообедаем вместе.

Цинтия едва кивнула. Затем злобно повернулась к Доновану:

— Пошел ты к черту, — схватила стакан Лорелеи, опрокинула прямо ему на колени и ринулась прочь.

— О боже! — Лорелея попросила официантку принести полотенца, пока Донован собирал с коленей кубики льда. — Извини, пожалуйста.

Он только махнул рукой.

— Думаю, мне нужно быть благодарным, что ты заказала не горячий чай, а со льдом. Будем надеяться, он еще и несладкий. Противно быть не только мокрым, но и липким.

Увидев, что Донован совсем не сердится, Лорелея взяла полотенца у официантки, чьи чаевые возросли уже вчетверо, и, как могла, постаралась помочь.

— Думаю, это классический случай, именуемый неуместный гнев.

— Слышал и более жесткое определение. — Он взял полотенца. — Давай я сам все сделаю. — Промокнув как следует шорты, он оставил на столе деньги и направился к выходу.

Лорелея добавила еще мелочи и последовала за ним.

— Ты на машине?

Донован отрицательно покачал головой, и Лорелея сказала:

— Я тоже не на машине. Тебе придется идти в мокрых шортах довольно далеко. Может быть, поискать такси?

— Нет, нормально. Через несколько минут, уверен, мне будет даже приятно, что одежда мокрая. Поговорим позже.

— Подожди. Я с тобой.

Хотя Донован и не сердился, он, несомненно, не считал ситуацию забавной.

— В этом нет необходимости. Иди, заканчивай свои дела.

— Хорошо. Увидимся вечером.

Он кивнул. Лорелея посмотрела ему вслед. Осталось впечатление, что все как-то не так, как нужно. Лорелея не могла даже предположить, что Цинтия Дюбуа может устроить подобную сцену на людях. Несомненно, она сильно изменилась в последние годы, стала злее.

Лорелея тоже злилась. Цинтия и ей испортила день. Вредина!


Да, в данном случае Лорелея не виновата, но казалось, ей стоит извиниться перед Донованом. Он должен был узнать Цинтию Дюбуа. Она не отрываясь смотрела на него во время процесса, где он выступал в роли свидетеля, после которого ее отец отправился в тюрьму; последующие годы стали неблагоприятными для нее. Конечно, семейство Дюбуа не нищенствовало, но они потеряли большую часть средств, а Цинтия утратила лоск, который накладывает на человека богатство.

Он должен отдать ей должное, она повела себя честно, ее реакция явилась неплохой альтернативой холодному пожиманию плечами и нежеланию видеть его со стороны других семей и их друзей. Пока это не касалось его лично. Во всяком случае, он не настолько наивен или глуп, чтобы не понимать: она не примет это на свой счет. Честно говоря, он должен быть благодарен Цинтии, она всего лишь вылила на него чай. Ланелль Дюбуа, ее мать, залепила ему пощечину перед пресс-конференцией на глазах у всех, заявив, что сомневается в его нравственности, уме, наследстве и законности.

Однако ни оскорбления Цинтии, ни мокрые шорты не беспокоили его после инцидента. Его беспокоила Лорелея, выражение ее лица. «Мне жутко не повезло», — читалось в ее взгляде. Это отразилось на ее лице до того, как она повернулась и увидела Цинтию Дюбуа.

Хуже того, он увидел это выражение у нее на лице снова, когда Цинтия спросила, знают ли об этом ее родители. Она не хотела, чтобы ее личная жизнь попала под чье-либо влияние сейчас, когда она искупает свою вину в отсутствие Виви. Понятно, это честный предлог, чтобы скрывать их отношения, но в ее глазах стоял ужас при одной только мысли, что ее родители узнают об их встречах.

Донован вынул банку пива из холодильника и положил руку на стойку, не зная, что и подумать о сегодняшних событиях. Ему было грустно, но он никак не мог понять почему…

Раздалась трель. Кто-то позвонил в калитку на заднем дворе. Лорелея. Донован не замедлил впустить ее. Через минуту она уже стояла у балконной двери в тех же шортах и майке с кожаной сумкой на плече.

— Привет. — Она встала на цыпочки и быстро поцеловала его. — Осторожно, я потная.

— Ты пешком?

— Конечно. Стараюсь не пользоваться машиной в квартале по возможности. Особенно в субботу вечером. Можно расчувствоваться и подсадить одного-двух пешеходов. — Она улыбнулась и положила сумку на стойку. — Я подумала: раз уж вся мокрая, ты не будешь возражать, если я приму душ. — Она потянулась за его пивом. — Возьму баночку?

Донован достал еще банку пива. Лорелея сделала большой глоток и, покопавшись в сумке, достала небольшой сверток в синей подарочной бумаге, перевязанной белой лентой. Почти смутившись, протянула Доновану.

— Что это?

— Глупый. Это подарок. Открой.

Донован развернул бумагу и нашел нелицензионный CD с записями Монти Джоунза / Коннора Мэнсфилда, на лицевой стороне Лорелея указала дату. Донован в смущении обернулся к ней.

— Я видела у тебя в коллекции несколько дисков Монти Джоунза, он был в студии с Коннором с месяц назад. Я сделала несколько телефонных звонков после обеда и попросила записать диск. Им это ничего не стоит, даже не пришлось задерживаться, это постпродукция, но диск качественный.

Да, очень личный и хорошо продуманный подарок. Донован был тронут.

— Спасибо, Лорелея.

Он видел, как она волновалась, улыбаясь ему.

— Не стану увиливать, ты человек понимающий, а мне нужен был предлог.

— Чтобы извиниться?

— Да, безусловно. Сегодня… это было… ужасно. Извини, пожалуйста. Конечно, надо было урегулировать ситуацию. Но меня застали врасплох.

Он, видимо, обдумывал, что сказать. Пытался найти подвох там, где его не было. С ним раньше такого никогда не случалось. Но ведь это Лорелея, а он, похоже, воспринимает все несколько болезненно.

— Я тоже должен был что-то сделать.

— Так ты не очень сердишься на меня?

— Не ты ведь вылила на меня чай.

— Конечно, но… — Она вздохнула. Перевела взгляд на молнию его шортов, его тело на нее отреагировало, хотя мысленно он еще не принял никакого решения.

Лорелея рассмеялась про себя.

— Я собиралась спросить, полностью ли ты оправился, но кажется, ответ я уже получила. — Она подмигнула ему. — Должна признаться, ты справился с этим гораздо лучше, чем я, окажись на твоем месте.

— Правда?

— О да! — Лорелея устроилась на стойке. — Я бы, скорее всего, растерялась, потом случилась бы драка с выдиранием волос и расцарапыванием лиц и поездка в полицейский участок.

Он не представлял Лорелею в подобной роли. Казалось, женщины семьи Лабланк не позволяют себе физических разборок в спорах. Это не подобает дамам. Тем не менее Донован кивнул:

— Таким образом полностью разрушила бы образ, который так старательно выстраиваешь?

— Естественно. Именно поэтому рада, что жертвой оказался ты, а не я. Можешь представить, как бы я объяснила родителям, почему меня арестовали?

— Мне пришлось бы взять тебя на поруки.

— Ценю твой энтузиазм, но это только бы усугубило положение. — Лорелея рассмеялась. — Представляю, как бы мне пришлось оправдываться.

Возможно, именно выражение лица Лорелеи, так поразившее его, заставило услышать опасный звоночек.

— Мои поруки гораздо хуже, чем арест.

— Хм, это слишком. Не знаю. — Она снова рассмеялась. — Не хочу выяснять, что будет на самом деле.

Доновану решительно не нравился их разговор, он был ему неприятен.

— Арест навсегда бы закрыл тебе дорогу в общество молодых дам.

— Я не задумывалась, хотя в этом есть свои положительные стороны. В действительности это могло бы решить некоторые проблемы. Интересно, каково, когда тебя арестовывают?

— Меня никогда не арестовывали.

Он достал еще банку пива. Лорелея промолчала, тогда он спросил:

— Какие-то проблемы?

— Что ты спросил?

— Ты говоришь, арест может разрешить некие проблемы. Интересно какие.

Лорелея вздохнула, он уловил ее смирение, разочарование и еще немного злого юмора.

— Всего лишь общее сумасшествие моей матери.

— Хуже, чем белые перчатки и клуб молодых дам?

Лорелея помедлила с ответом, как бы прикидывая, что сказать.

— Возможно. Но вряд ли у меня это получится. Было у тебя что-нибудь интересное сегодня?

— А у тебя? — ответил он вопросом на вопрос.

Лорелея скривила губы.

— Джек Морган пригласил меня пойти куда-нибудь. Знаешь об этом?

Донован вновь мгновенно ощутил потребность двинуть Джеку по физиономии.

— Допустим. Что ты ему ответила?

— Что я сверхзанята в настоящее время, у меня расписана каждая минута до возвращения Виви.

Он ожидал категорического отказа.

— Значит, когда приедет Виви, он может подловить тебя на слове?

— Видимо да, Джек не понимает вежливого отказа.

Такой ответ его несколько успокоил.

— Большинство мужчин слепы и глухи, когда речь заходит о светских взаимоотношениях. Тебе придется ответить прямо.

Существовало несколько способов отказать Джеку, но они не пришли ей в голову. Почему?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

И тут Лорелею прорвало:

— Потому что его и моя матери договорились свести нас. Но меня нельзя выдать замуж без моего согласия. Мы живем не в прошлом веке.

— Ты преувеличиваешь.

— Не очень. Это единственное, что омрачает предвкушение праздника папы.

— Не пойму тебя.

— Ох, неужели я не сказала тебе? Маме пришла в голову грандиозная идея, чтобы я пригласила Джека в качестве своего кавалера на папин юбилей.

— А что она сказала, когда ты отказалась?

— Я ответила ей уклончиво.

Доновану это совсем не понравилось.

— Ты сказала, что пригласишь его?

— Нет. Но она знает, что я совершенно не в восторге от этой идеи, мы расстались, договорившись, что я об этом подумаю.

Видимо, его взгляд был настолько странным, что Лорелея попыталась защищаться и дальше.

— Я не могла отвертеться. Мне не пришло в голову ничего более подходящего.

— Сказала бы ей, что не хочешь быть привязанной к определенному человеку.

— Я пыталась, но у меня нет веских оснований, чтобы убедить ее. Она не поймет, почему вместо того, чтобы находиться с подходящим по всем статьям, добропорядочным Джеком Морганом, я хочу быть одна и рассаживать гостей.

Донован не мог дольше сдерживать свои подозрения, хотя и пытался не замечать тревожные звоночки. Небрежным тоном, сглотнув кислый привкус во рту, он предложил:

— Я мог бы стать твоим кавалером.

Лорелея замерла, уже почти поднеся пиво ко рту, остановилась и бросила на него взгляд, говорящий: «Ты в своем уме?»

— После того, что произошло с Цинтией Дюбуа, ты все еще думаешь, что это совсем неплохо? Эта тема все еще слишком болезненна. И особенно для тех, кого уже пригласили.

— Я смогу все урегулировать.

Вопрос в том, сможет ли это сделать и Лорелея? Донован был почти уверен, что знает ответ.

— С твоей стороны очень смело, но правило номер один светского этикета запрещает мне преднамеренно провоцировать стычки между приглашенными. Я должна быть уверенной, что присутствие одного гостя не создаст неприятностей, не вызовет отрицательных эмоций у других гостей.

— Включая тебя?

Лорелея в замешательстве нахмурила брови.

— Стычка между гостями, несомненно, очень неприятна. Это прием в честь отца, и мне не хотелось бы, чтобы что-либо омрачило его.

Когда Донован услышал это, он прекратил играть.

— Как и то, что его драгоценная доченька покажется рядом с Донованом Сент-Джеймсом?

Выражение вины настолько быстро промелькнуло на лице Лорелеи, что Донован чуть было не пропустил момент.

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

— Хватит притворяться. Это ниже твоего достоинства и оскорбительно для нас обоих. От попыток твоей матери сосватать тебя можно избавиться гораздо проще. Просто скажи ей, что встречаешься со мной.

Лорелея покачала головой.

— Маму ты не устраиваешь, и для тебя это не новость. Она все равно будет пристраивать меня к Джеку.

— А ты не можешь появляться с кем-то, кого не одобряют твои родители?

Донован ждал, что она ответит отрицательно. Но ожидания не оправдались — он не удивился.

— Донован, все не так просто.

Как ни странно, он был огорчен тем, что не удивился. Но еще больше — ее словами.

— Не совсем так. Все очень просто, ты не хочешь, чтобы кто-то узнал, что ты спала со мной.

— Нет.

Это резануло его гораздо больше, чем он ожидал.

— Теперь, по крайней мере, ты честно в этом призналась.

В ответ он увидел на ее лице уже хорошо знакомое ему выражение.

— Я не хочу, чтобы кто-либо знал, с кем я сплю, это моя личная жизнь и никого не касается. Это не то, что мне хотелось бы выставлять напоказ.

— Тебе стыдно за себя.

Лорелея выпрямилась.

— Что?

— За то, с кем ты этим занимаешься. В определенный момент людей, которых достаточно часто видят вместе, воспринимают любовниками. И тебя волнует не то, что о тебе подумают, а узнают то, что делаешь это со мной. Ты стыдишься появляться со мной.

Лорелея снова покачала головой:

— Это не так. Частично не так, — поправилась она. — За этим стоит много всего.

Но Донована беспокоило не это. Он всего лишь называл вещи своими именами.

— Почему ты сегодня сказала Цинтии Дюбуа, что у нас деловая встреча?

— Щадила ее чувства. Цинтия считает меня своим другом, поэтому я попыталась сделать так, чтобы она чувствовала себя несколько лучше. Вот уж не знала, что ты такой щепетильный.

Он не собирался глотать наживку.

— Дело не в моей чувствительности. Дело в тебе. Самый простой способ избавиться от Джека — появиться со мной. Но ты не можешь этого сделать, ведь все сразу узнают, что ты опустилась.

У Лорелеи отвисла челюсть, она промолчала, подтверждая тем самым, что Донован достиг цели.

— По крайней мере, так для тебя безопасно, — продолжил он. — У меня есть деньги, свой круг общения и связи, ты вроде бы спишь не с барменом, бедняком или кем-то из низшего сословия. Тебе не хватает мужества встречаться с тем, кто может вызвать неодобрение семьи и друзей, тебе ведь обязательно нужно их одобрение.

Услышав это, Лорелея закрыла рот и сжала губы в тонкую полоску. О да, он действительно достиг цели, сожалея, что не поступил так еще несколько недель назад. Но тогда он был очарован Лорелеей и не видел того, что находилось прямо перед его глазами.

— Тебе придется открыто заявить о своем несогласии с правилами, что ты прячешься и трахаешься с парнем, который гарантированно наводит ужас на всех, кого ты знаешь, и получить по заслугам, поскольку все это до сих пор сходило тебе с рук. С меня довольно. Сама знаешь, как выкрутиться.

Донован бросил пустую банку в корзинку для мусора и ушел, опасаясь наговорить глупостей, о которых потом пожалеет. Лорелея осталась сидеть на стойке в кухне.

— В чем дело, Донован? — Она была сбита с толку.

— Я не хочу больше быть твоим грязным маленьким секретом, Принцесса.

Лорелея снова сжала губы.

Грязный маленький секрет. Когда он учился в колледже, ему в грубой форме объяснили, что это значит. Но Донован никак не мог принять тот факт, что Лорелея заставила его, взрослого успешного человека, пережить подростковую драму.

Пенни Ричардс. Дочь члена городского муниципального совета и лидер танцевальной группы поддержки. Она прижала его к стенке, когда он вернулся домой после первого года учебы, и они несколько месяцев прятались по углам, как в фильме о подростках. Через год его положение стало немного лучше положения изгоя, у него имелись спортивные достижения, потому его не полностью игнорировали, хотя он и не стал одним из них. Те встречи были почти романтическими, будто из разных миров. Черт, тогда он был молод и счастлив только потому, что его выбрали, чтобы перепихнуться, и он не задавался вопросами.

Потом новость, что компания его семьи попала в список Форбс, распространилась по Новому Орлеану, как вода сквозь трещину в плотине. Посчитав, что вот-вот сможет проникнуть за невидимую стену, Донован пригласил Пенни на студенческий бал, но она ему категорически и довольно бесцеремонно отказала.

И все только потому, что она была слишком хороша для какого-то там «вульгарного нувориша-выскочки». Он тогда впервые услышал это выражение, даже пришлось посмотреть, что оно значит. Когда он это осознал, весь мир перевернулся. Ничто не могло изменить обстоятельство, что он не один из них. Та невидимая стена никогда не будет разрушена, и через нее нельзя перебраться. В действительности лучше быть бедным, чем нуворишем.

Это стало суровым мучительным уроком, Донован был уверен, что никогда его не забудет. Но теперь, конечно, все говорило о том, что он его подзабыл, иначе бы никогда не пошел на поводу у Лорелеи Лабланк. Бежал бы от нее закрыв глаза. Вероятно, сказалось действие алкоголя. Но тогда он не узнал бы некоторые особенности Лорелеи, о которых даже и не подозревал.

Он перестал обращать внимание на то, что лежало на поверхности.

Глава 9

Слова Донована все еще висели в воздухе. Чувства Лорелеи смешались, она испытывала и гнев, и стыд, и чувство вины, но «принцесса» немедленно привела ее в ярость.

Она спрыгнула со стойки и быстро прошла вслед за ним в гостиную.

— Бросил гранату, и бежать.

— Именно. Я устал от разговоров.

Красная пелена заволокла ее глаза, но она сдержалась и не завизжала.

— А я нет. Ты знаешь, что не прав. Да, я прячусь, сплю с парнем только потому, что у нас с ним хороший секс. Моя семья и друзья не одобрили бы это. Их одобрение имеет для меня огромное значение. И мне действительно очень жаль, что ты этого не понимаешь.

— Я понимаю. Просто, кажется, ты слишком поверхностный человек, чтобы проявлять такую заботу.

— Поверхностный?! — Теперь у нее появилось сильное желание расколотить что-нибудь, ударить его. — Желание пощадить чувства людей, которых я люблю и уважаю, делает меня пустышкой? Отдавать дань уважения обществу, в котором выросла, традициям, культуре и ценностям, которым меня обучили, — это пустота?

— Я прекрасно знаком с «традициями и культурой» и так называемыми «ценностями», которым тебя обучили. Абсолютная пустота.

— Ты знаком с ними? Откуда?

— Знаком. И правда в том, что и ты не считаешь их достаточно важными, чтобы беспокоиться, ты просто хочешь, чтобы все думали, что ты соблюдаешь приличия.

Что-то в этом роде и ей приходило на ум.

— Я пытаюсь создать что-то здесь, сделать что-то со своей жизнью, это не так-то просто.

— Сделать что-то со своей жизнью — это замечательно.

— Почему же ты винишь меня в этом?

— Я уже сказал, ты больше беспокоишься о том, что подумают о тебе другие, чем о том, что представляешь собой в действительности.

Его отвратительный тон заставил крепко вонзить ногти в ладони, но она не подняла руки.

— Значит, я, как ты, должна наплевать на мнение людей?

Донован взглянул на нее.

— Это работает.

Лорелея тоже взглянула на него.

— Но не так хорошо, как ты думаешь.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я встречаюсь с тобой, это приведет в ужас всех, кто меня знает. Но совсем не потому, что я распутничаю, как ты бестактно выразился. Я бы спокойно могла трахаться с мальчиком по вызову, если бы захотела, и даже если все будут при этом качать головой и задавать вопросы, они спокойно это переживут. Это с моей стороны всего лишь дурной вкус, но не преступление. Проблема в тебе. Именно в тебе. Не в твоей семье или твоем финансовом положении. Ты сам проблема. Ты самодовольный человек. Если уж кто-то и думает, что занимает положение выше всех остальных, так это ты.

— Но именно ты выезжаешь на том, что твоя фамилия Лабланк.

— А твое имя — как чип, вживленный тебе в плечо. Ты вообразил, что на свои деньги никогда не сможешь купить себе положение в обществе и уважение некоторых людей, поэтому высмеиваешь их.

Донован сузил глаза. Лорелея, возможно, что-то замышляет. Внезапно ему вспомнились слова Джули о том, что «не склеить две половинки».

— Так вот что тебя беспокоит, да? Даже то, что ты одна из девочек Лабланк и все еще не можешь попасть в загородный клуб. В этом проблема? Если бы я хотел помочь тебе ее разрешить, ты не смогла бы там назвать меня своей добычей? Немного обидно, правда?

В его тоне прозвучал легкий, но ужасно обидный намек.

— Присоединяйся к нам, американцам двадцать первого века, Лорелея. Ты не какая-то аристократка с европейскими корнями.

— Но и ты не претендуй. Позволь напомнить, ты тоже начинал на деньги своего отца.

Донован крепко стиснул зубы.

— Я немало заработал сам. Создал себе репутацию. Чего нельзя сказать о тебе. Знаешь, ты права. Я понял, у меня еще много работы. Много того, ради чего стоит жить.

— Но у меня тоже есть планы. Я делала невозможное ради тебя, но все зря. Ты не тот человек, который мне нужен, но совсем не по тем причинам, о которых ты думаешь.

Лорелея повернулась к нему спиной с твердым намерением уйти до того, как вся эта сцена примет еще более уродливую форму, хотя ей казалось, что хуже уже некуда.

— А тебе хорошо известно, о чем я думаю теперь?

Донован произнес это, специально растягивая слова, холодным тоном. Лорелея узнала этот тон, хотя прошли годы. Он звучал как предупреждение, что Донован сейчас разгромит в пух и прах кого-нибудь. Но Лорелея особенно не беспокоилась.

— Я добилась успеха. Ты решил, что я элитарный сноб. Этакая принцесса, которая только и думает о том, что слишком хороша для тебя. Да, ты прав. Я слишком хороша для того, чтобы тратить время впустую с человеком, который презирает все, что связано со мной и мне дорого. Мне стыдно, что я придавала этому значение.

Лорелея схватила сумку и вышла с совершенно другим настроением. Прошла пешком квартал, давая себе возможность успокоиться, затем остановилась и прислонилась к стене, собираясь с мыслями.

Откуда в нем это ханжество? Отвратительно. Если уж кто думал, что они отвратительные, так это Донован. Лорелея была довольна, доказав свою правоту, по крайней мере в том, что постаралась сохранить их отношения в тайне. Чувство вины, когда он назвал себя ее «маленьким грязным секретом», быстро исчезло.

Ох, если бы можно было повернуть время вспять на три недели назад и справиться с любопытством, которое привело ее в постель Донована во второй раз. Лорелея несерьезно относилась к урокам химии в старших классах и сейчас очень об этом сожалела.

Однако никто ничего не узнал. Не будет неловких вопросов, покачиваний головой или «я тебе говорила, что это опасно». Она ринулась «в омут с головой». Но теперь с этим покончено, можно вернуться к размеренной жизни.

Почему же так больно? Лорелея не знала, что хуже, его слова или вера в них. Самое скверное, ей совсем небезразличны его слова.

Вздохнув, Лорелея оторвалась от стены и медленно пошла домой. На улицах теперь было оживленнее. Солнце уже село, бары и клубы потихоньку оживали. Опаленные солнцем туристы в футболках были теперь совсем не одиноки, к ним присоединились молодые, хорошо одетые жители, которые пришли развлекаться.

Совсем недавно Лорелея была одной из них. Она сокрушалась, что пришлось от этого отказаться. Внезапно она почувствовала себя совсем старой в свои двадцать пять лет.

Конечно, можно вернуться к прежней жизни. Стать светской львицей местного пошиба. Ожидания невысоки, но пока ее поведение умещалось в определенных рамках, она соблюдала приличия и могла снова там оказаться. Ее родители огорчились бы, но не отреклись от нее.

В то же время Лорелея очень гордилась тем, что ей удалось сделать, и не собиралась от этого отказываться. Ей очень нравилось то, что люди хотели говорить с ней о серьезных вещах, интересовались ее мнением, хотели, чтобы именно она представляла их. Всю жизнь Лорелея была чьей-то дочерью, а в последнее время сестрой. Куда как лучше иметь собственное имя, дом, уважение. Не потому, что ты одна из Лабланков. Если б только Донован мог это понять.

Неужели он рассчитывал что-то выгадать с помощью их ассоциации? Лорелея заметила искорку в его глазах, мгновенно исчезнувшую. Возможно, он хотел наладить связи с помощью ее родственников и знакомых. У него собственные средства и связи, а дружеские отношения с Виви и Коннором позволили бы внедриться в новые слои общества. Может быть, он надеялся расширить круг знакомых? Не было ли это причиной резкой смены тона, когда Лорелея выразила заинтересованность?

Только сейчас она поняла смысл фразы, которую слышала на протяжении всей жизни. Когда встречаешься с кем-то из своего круга, тебе не приходится беспокоиться о подобных вещах. Джули выразила то же мнение, но более прямолинейно. У Лорелеи сейчас не было бы столько вопросов, вспомни она эту простую истину.

В следующий раз она будет помнить эти не пустые слова.

Но почему так больно?

* * *

Она почти с благоговением дотронулась до шелкового саронга. Ей еще никогда в жизни не приходилось касаться такого роскошного материала.

— Такой красивый, Виви. Спасибо.

— У меня еще есть ожерелье для тебя. Оно удивительно подходит к платью. — Виви кивнула в сторону чемодана, который стоял раскрытым на ее кровати.

Даже после долгого перелета с Сейшельских островов, когда любой нормальный человек похож неизвестно на кого, Виви выглядела превосходно. Как всегда. Отдохнувшая и посвежевшая, слегка загоревшая, волосы немного обесцвечены. Лорелея всегда сомневалась в пользе мелирования, поскольку ее волосы были слишком темными, но Виви это подходило. Наверное, Лорелее следует пересмотреть свое отношение к этому.

У Коннора и Виви скопилась масса дел, Лорелея хорошо знала об этом, поскольку держала оборону, пока они отдыхали. Утром Коннор поспешно отправился на студию, а они с Виви — перекусить. Лорелея удобно устроилась на кушетке в спальне сестры и рассматривала фотографии. Виви рассказывала ей о путешествии, Лорелея откровенно завидовала.

— Звучит так восхитительно. Пляж роскошный. Я бы с удовольствием отправилась куда-нибудь. Уже несколько недель такая жара, и, честно говоря, твоя жизнь вовсе не усеяна розами.

— Рада услышать это от тебя и готова забрать все назад. Когда уезжаешь, только неделю чувствуешь, как это замечательно. Потом все надоедает.

— Только тебе.

— Слышала, ты прекрасно справлялась с моими обязанностями.

— Ты дома часов двенадцать, не больше. Откуда уже все знаешь?

Виви посмотрела прямо ей в глаза.

— Просто ты не читала мои письма, надеюсь, ты не считаешь, что другие поступали так же.

— Но у тебя был медовый месяц, ты должна была только развлекаться.

— Так оно и было. Но теперь все. Нам нужно что-нибудь обсудить, чтобы я быстрее вошла в курс дела?

— Я составила заметки по каждому вопросу, там указано, с кем я разговаривала, что тебе нужно делать, и отправила их тебе по электронной почте сегодня утром. Если возникнут вопросы, постараюсь на них ответить. — Лорелея вздохнула и откинулась на спинку стула. Ей показалось, что она таким образом передала сестре тяжелую мантию, символ власти, и почувствовала божественное облегчение.

Раньше она выполняла похожие поручения для Коннора, но это была ее работа. Скорее всего, он уже в офисе просматривает файлы, подготавливая для нее сферу деятельности. Лорелея с нетерпением ждала этого момента, ей очень нравилось то, чем она занималась, но дела Виви не для нее. Она чувствовала себя не на месте целый месяц, теперь приятно возвратиться к своим обязанностям.

— Что-то ты очень тяжело вздыхаешь. Все в порядке?

— Да. Просто устала. Теперь ты дома и сможешь решить все вопросы с мамой. Она просто с ума сходит с папиным юбилеем, даже не хочет быть там хозяйкой.

— Разберусь с ней. Они обещали прийти к нам на обед сегодня вечером.

Опять этот пристальный взгляд.

— Хочешь, чтобы я первая спросила тебя о том, что там с Джеком Морганом?

— Невероятно. Откуда тебе известно?

— Я же сказала, другие отвечали на мои письма. Мама, конечно, права. Джек совсем неплохая партия. И очень милый молодой человек.

Лорелея пробормотала что-то неразборчивое.

— Но я согласна, юбилей отца не лучшее время и место для первого свидания.

— Спасибо. По крайней мере, хоть кто-то соглашается со мной. Наконец-то.

— Ты планируешь пригласить кого-то другого, не Джека?

Лорелея быстро взглянула на Виви, но та лишь пожала плечами:

— Разумный вопрос. Нам же придется рассаживать гостей.

Лорелея закрыла глаза и потерла виски.

— Я буду одна. Ты просто составишь мне компанию во время обеда.

— Ты действительно никого другого не хочешь пригласить?

Провокационный вопрос.

— Не-а.

— «Не-а» — твой окончательный ответ?

Лорелея кивнула и снова провела рукой по саронгу.

Виви удивленно изогнула брови и посмотрела на сестру.

— Плохой из тебя врунишка получается. Сама об этом знаешь, так?

Лорелея и не пыталась ничего скрывать от Виви.

— Есть там один, но…

Теперь сестра слушала ее внимательно. Слегка подвинула ноги Лорелеи, та поджала их, а Виви устроилась на другом конце кушетки.

— Мои источники не справились бы с работой. И как же долго все это у вас продолжается?

Лорелея была признательна сестре за то, что та не стала называть имен.

— Несколько недель. Мы постарались держать все в секрете, да и встречались от случая к случаю. И это хорошо, поскольку наши отношения не будут иметь продолжения. Так что, даже если бы я и хотела его пригласить, не смогла бы.

— Погоди, не торопись. Скажи сначала, как его зовут.

Лорелея могла доверять Виви, но все равно это было трудно. К сожалению, дальше не проще, она слишком хорошо знала Виви, и у нее нет шансов выскользнуть из этой комнаты, не рассказав все до мельчайших деталей.

Лорелея глубоко вздохнула и выпалила:

— Донован Сент-Джеймс.

Тут даже Виви не смогла «удержать лицо», крайне удивившись.

— Ого! Это правда?

— Правда. — Лорелея пожала плечами. — Трудно в это поверить, да?

— Мне бы и в голову не пришло, что вы можете быть вместе, но…

— Знаю. Я сошла с ума. Однако все уже позади.

— Почему?

— Донован решил, что мне стыдно открыто выходить с ним, и отказался дольше быть моим «грязным маленьким секретом».

— А почему он решил, что ты его стыдишься?

Этот вопрос Лорелея задавала себе уже несколько дней подряд. Она вынуждена была признать правду.

— Потому что мне действительно стыдно.

У Виви от ужаса буквально расширились глаза.

— Лорелея Люсьен Лабланк, скажи мне, что ты шутишь.

— Хотелось бы сказать. Все так непонятно.

— Ясно. Пожалуйста, продолжай.

— Я напилась на приеме в честь твоей свадьбы. — Виви неодобрительно сузила глаза. — И провела с ним ночь. Но это была легкая интрижка.

— Продолжай. Ты пока ни словом не обмолвилась на тему «мне стыдно появляться с ним».

Лорелее было крайне неприятно оправдываться.

— Ты не можешь отрицать, если я вдруг заявлю, что встречаюсь с Донованом, это станет бомбой для всех в «Гарден Дистрикт».

— Отрицать не буду. Но это совсем не значит, что все в «Гарден Дистрикт» правы.

— В течение стольких месяцев я так усердно трудилась над тем, чтобы люди принимали меня всерьез.

— Чего ради?

Лорелея печально вздохнула.

— Виви, дорогая, я очень тебя люблю, но то, что я твоя сестра, иногда напрягает.

Виви кивнула в знак согласия и, протянув руку, сжала колено сестры.

— Понимаю. Мне очень жаль, что это так.

— Я просто хотела, чтобы меня заметили, отнеслись со всей серьезностью, а твой отъезд явился прекрасной возможностью для этого. У меня была цель, которая наконец-то стала досягаемой. Все были счастливы, и я смогла вести себя как настоящая Лабланк. Мама и папа гордились, передо мной открылись новые возможности. Не могла же я подсунуть всем бомбу в виде Донована. Слишком много было на кону, я рисковала потерять все. Именно поэтому не хотела, чтобы об этом кто-нибудь знал. Я стыдилась себя, его, того, что мы делаем. — Лорелея запрокинула голову. — Но это теперь не имеет значения. Ничего не получится.

— Ну, не знаю. Как я уже сказала, мне бы и в голову не пришло, что вы вместе.

Услышав это, Лорелея резко выпрямилась.

— Что ты сказала?

— У меня были некоторые предубеждения против Донована, но, когда я познакомилась с ним ближе, они развеялись. Коннор работал с ним, я сидела рядом с ним в президиуме на приемах. Да, черт побери! Мы же пригласили его на нашу свадьбу. И заметь, никто не воспринял это как разорвавшуюся бомбу.

— Восприняли, но вовсе не там, где ты ожидаешь увидеть эффект. Вы с Коннором можете делать что хотите. У тебя высокое положение в обществе, чтобы обращать на это внимание. Никто даже не рискнет что-нибудь сказать против вас обоих. А я? Я могу быть Лабланк, но… Это совершенно другая история.

Виви покачала головой:

— Ты не просто одна из Лабланков. Ты Лорелея Лабланк. Единственная, чудесная, предмет зависти для многих. Иногда даже для меня. Ничто не может это изменить, и мне никогда не приходило в голову, что для тебя существует какой-то стандарт, в который нужно вписываться, чтобы окружающие оценили тебя по достоинству. Я очень рада, что теперь ты чувствуешь себя увереннее. Мне приятно, что окружающие наконец-таки начали понимать, насколько ты необыкновенная. Но ты не должна сомневаться в себе или отказываться от своего счастья, потому что беспокоишься о мнении других.

Пламенная речь Виви убедила Лорелею, что ею можно гордиться, ее любят, но Виви не та, на кого Лорелея хотела произвести впечатление.

— Спасибо, дорогая. Я запомню это для следующего раза.

— Зачем ждать? Совершенно очевидно: ты влюблена в Донована. Иначе не выглядела бы такой несчастной.

— Сначала это были просто гормоны, всякая там химия и секс, но потом… — Она больше не могла не признавать это. Боже мой, она совершенно не умела лгать, даже себе. — Я с ума схожу по нему. И не понимала этого раньше.

— Ты не поговорила с ним? Не извинилась, не попыталась объясниться?

— Нет. Не люблю заниматься самоистязанием. Думаешь, теперь уже слишком поздно?

— Мне кажется, никогда не поздно извиниться.

— Я считаю, извиниться никогда не поздно, но уверена, это не поможет. Все произошло как-то не так, и остается так же. Я сказала кое-что нехорошее. Он тоже. Ни то ни другое неправда. Думаю, он просто хочет меня, но не любит. И я не единственная, кто считает все это «грязным маленьким секретом». — Больно, однако Лорелея решила быть честной с самой собой до конца и нужно видеть факты. — Может быть, оставить все как есть.

Теперь грустно вздохнула Виви.

— Жаль, ты не рассказала мне о своем грандиозном плане раньше. Я бы постаралась облегчить твое положение.

— Знаю, но мне хотелось сделать все самой.

— А Донован?

— Думаю, наши отношения с самого начала были обречены на неудачу.

— Мне так не кажется, но я с уважением отнесусь к твоему решению. Просто знай, что бы ты ни решила, я полностью на твоей стороне. Никому не позволю обижать мою маленькую сестричку.

Это заявление давало успокоение и защиту, но она не хотела, чтобы Виви выигрывала сражения вместо нее. Особенно в случае, когда битва, похоже, уже проиграна.


В среду на следующей неделе по дороге домой Донован купил газету. Сегодня утром он получил хвалебное письмо, в котором сообщалось, что его старшая племянница получила второе место в городском состязании по орфографии и фотографии первых трех победителей с наградами будут напечатаны в местной газете.

Донован приготовил себе выпить и развернул газету. Из нее выпал глянцевый журнал. На первой странице красовалась фотография Майкла Лабланка, отца Лорелеи, заголовок сообщал о его уходе на пенсию. «Большое событие, — подумал он. — Поворотный момент для Лорелеи». Он наткнулся на подробное описание с фотоотчетом юбилея у Лабланков, которое дополняли цветные фотографии, совершенно случайно, бегло просматривая газету в поисках информации о конкурсе по орфографии. Вот фотография родителей Лорелеи, еще две немолодые пары, видимо, партнеры по бизнесу, Коннор и Виви. И Лорелея. Она выглядела царственно в серебряно-черном вечернем платье, с высоко зачесанными волосами, подчеркивавшими совершенство черт. Ее образ произвел на него очень сильное впечатление.

Как ни тяжело, но поначалу он не заметил Джека Моргана, который навис над Лорелеей страшной угрозой. Похоже, она уступила и позволила пригласить себе в пару того, кого выбрала ее мать, правильного человека.

— Так держать, Принцесса!

Донован перевернул страницу. Они стоили друг друга. Он нашел фотографию племянницы и вспомнил о приглашении в «Конмэн-студио» в качестве лица, финансирующего благотворительные мероприятия, например Проект детской музыки.

Там будет не очень приятно находиться. Должно быть, Коннор и Виви не знают о его связи с Лорелеей, иначе он не получил бы приглашения.

Он понимал, Джек будет там, даже если, как утверждала Лорелея, его пожертвования не превысят сумму карманной мелочи.

Донован был очень сердит на Лорелею, но ее отсутствие было для него, как нож в спину. Не так давно он понял, что эта рана глубокая, поскольку уже позволил себе привыкнуть к Лорелее. Проще справиться с гневом, чем с предательством и болью, и он сосредоточился на этом.

Полное исчезновение Лорелеи из его жизни только доказало правильность его обвинений. Она больше не появлялась, и он ничего о ней не слышал с тех пор, как она ушла. Но по фотографии было видно: она совсем не переживает потерю. У него часто возникало желание позвонить ей. В конце концов он удалил ее номер из телефонной книжки. Он хотел ее. Скучал по ней. Никто не мог заставить его смеяться до дерганья подбородка, как это умела делать Лорелея. Его дом опустел. Пустой была и его кровать. Донован ощущал пустоту даже внутри себя. Однако стоило принять факты. Лорелея из другого мира, тот мир не принимал его, не мирился с его присутствием. А поскольку она не хотела рисковать своим местом ради него… Да, надо просто принять этот факт. Пройти мимо Лорелеи. Его мозг был готов принять это, но сердце и тело не соглашались. Урок пройден. Иди дальше. Он поразмышлял над этим еще минуту-другую. И позвонил Джесс.

Глава 10

Лорелея была готова рвать на себе волосы. Кто-то должен объяснить Коннору, что звание «Рок бога» нельзя понимать дословно. С его точки зрения, можно просто не заниматься приготовлениями к приему более ста человек, поверив, что все пройдет именно так, как он захочет. Совершенно очевидно, Коннор на то и рассчитывал.

Лорелея была в не очень удобном положении члена семьи и наемной служащей одновременно. Как служащая, она хотела уйти в самый разгар скандала, но, как член семьи, не была заранее готова к фокусам Коннора. Единственное, что удерживало от решительных действий, — гордость и то, что это может привести в ярость Виви. Лабланки любят, когда им бросают вызов. А это как раз нестандартная ситуация.

Столь знаменательное событие, так или иначе, должно состояться с божьей помощью, и Лорелея вынуждена была напрячь все возможности, достоинства и таланты. Конечно, ею двигала гордость. И она, естественно, наизнанку вывернется, но устроит все по высшему классу.

Как бы там ни было, Лорелея была по-своему довольна, что ей так много предстояло сделать, — это отвлекало. Она подумывала о том, чтобы позвонить Доновану или даже пойти к нему, что-нибудь сделать, посмотреть, можно ли наладить отношения, но она была слишком занята все время. Пару недель было действительно тяжело. У Келли не удался роман, и она больше времени проводила рядом с Лорелеей, то жалея себя, то ругая своего бывшего. Поскольку она ничего не знала о том, что подруга встречалась с Донованом, Лорелея вынуждена была притворяться, что у нее все в порядке, вместо того, чтобы присоединиться к Келли и оплакивать свое положение.

Притворяться сложно, Лорелея по-настоящему очень скучала по Доновану. Постоянно хваталась за телефон, затем вспоминала выражение его лица и понимала, что больше не может этого делать. Становилось грустно. Он единственный человек, который прошел вместе с ней весь путь. Теперь она достигла цели, а рядом никого, с кем можно поделиться, кто смог бы оценить это.

Именно поэтому прием явился удачным поводом, отвлекающим моментом. Сосредоточившись на нем, она сохраняла трезвый ум, хотя становилось совсем плохо.

Сегодня вечером ей предстояло испытание. В свое время она выполнила эскиз и заказала приглашения; регистратор, у которого был список гостей, обязался разослать эти приглашения с пометкой «Пожалуйста, ответьте». До вчерашнего дня она не заглядывала в список, готовая увидеть имя Донована. Но не рассчитывала на его положительный ответ. И уж совершенно не ожидала, что он добавил пометку, что будет не один. Это был удар!

Естественно, когда она ушла, он просто скомандовал: «Следующая!» Она призывала себя не удивляться, но все равно было больно. Ничего не значащий флирт превратился в нечто очень серьезное. По крайней мере, для нее. Лорелея поняла это слишком поздно. Она все время беспокоилась о том, что подумают другие, теперь ее волновало лишь то, что подумает один-единственный человек.

Казалось, он о ней совсем не думает. Хотелось бы и ей сказать о себе так же. Приписка «и еще один гость» заставила ее понять, что с ней происходит. Она влюблена в Донована Сент-Джеймса.

Жаль, поняла слишком поздно.

Теперь придется столкнуться с ним лицом к лицу и с женщиной, которую он пригласил на ее место слишком поспешно. Это вызов, которого она не ожидала.

Лорелея в последний раз проверила, все ли в порядке в приемной студии. Комнату наполнял аромат свежих цветов. Представители продуктовой фирмы готовили стойки с закусками, бармены в соответствующей форме были готовы занять свои места. Играла тщательно отобранная музыка, записи выбирали в течение нескольких последних месяцев. Охранники уже стояли у дверей, Коннор и Виви украдкой миловались в будке звукозаписи, пока не начали появляться гости.

Все было готово к началу торжества.

Всё, но не она. Предстояло переодеться и собраться с мыслями.

Лорелея переоделась в новое платье густого пурпурного цвета. Оно открывало ноги и ложбинку между грудей и вряд ли предназначалось для других мероприятий, но сегодня она выступала в качестве ассистента Коннора, а не заменяла Виви.

Платье придало ей уверенности в себе. Очень уместно, ведь Донован скоро должен здесь появиться. С подружкой. Она потратила несколько лишних минут на макияж, когда подумала об этом. Надев туфли, взглянула в зеркало, критически осмотрела себя с ног до головы. Это было необходимо. Глубоко вздохнула и обхватила себя руками.

Лифт был отключен на время приема, поэтому Лорелея спустилась по лестнице, прошла через офис Коннора и вышла в приемную, где уже толпились гости. Вот это да! Как долго ее не было? Разве эти люди не знают, что на подобные приемы нужно приходить с опозданием? Она быстро огляделась, увидела, что все под контролем и она может спокойно начинать общаться с гостями.

Лорелея почувствовала, как кто-то взял ее за руку. Виви.

— Мне нужно сказать тебе кое-что.

— Что?

— Донован здесь.

— Знаю.

— С Джессикой Рейналд.

Это действительно был удар. Лорелея судорожно сглотнула. В какой-то степени это личное оскорбление, хотя с разумной точки зрения она понимала: этого не может быть.

— Спасибо за поддержку.

— Так лучше. — Тон Виви не соответствовал ее словам, Лорелея опять обхватила себя руками.

— Джек только что прибыл.

— Я знала, что он будет. Похоже, мне не удастся от него избавиться.

— Тебе придется четко и ясно объяснить ему все.

Донован говорил то же самое.

— Но не здесь, не сегодня, не перед этими людьми.

Виви нахмурилась.

— Абсолютно уверена, он нарочно так сделал. Но с другой стороны, то, что Джек здесь, уравновесит присутствие Донована с Джесс.

— Со мной правда все хорошо. Он сделал шаг. Я поняла это. Я взрослый человек и сама могу все устроить.

— Знаю, можешь. — Виви сжала ее плечи в знак поддержки, затем открыла дверь.

Музыка и шум голосов заполнили помещение.

В течение следующих сорока пяти минут Лорелея занималась гостями, бросив на это всю энергию и изобретательность. У Коннора было три проекта о питомцах, непосредственно связанных с музыкой.

Лорелея не могла избавиться от ощущения пустоты в животе, тем не менее смогла контролировать его, на ее лице сияла приветливая улыбка.

В какой-то момент она повернулась и оказалась лицом к лицу с Донованом. Внутри все сжалось, тем не менее она смогла заставить себя улыбнуться холодной ровной улыбкой. Донован не один, и она не станет устраивать сцену. Даже если это убьет ее.

— Рада, что ты пришел, Донован.

— Я бы ни при каких условиях не позволил себе пропустить такое событие.

Он представил ее тем, кто находился рядом с ним. Ведущий вокалист группы, исполняющей зидеко[3], чей каджунский диалект был настолько сильным, что его с трудом можно было понять. Седовласый блюзовый гитарист, такой старый, что казалось, ему перевалило за сотню лет. И наконец, высокий страстный исполнитель джаза, который заставил ее почувствовать себя одетой неэлегантно. Джессики поблизости не было.

Присутствие других людей несколько смягчило ситуацию, но всякий раз, когда Лорелея поднимала глаза на Донована, ощущала боль в сердце. Когда он засмеялся, она почувствовала, как внутри у нее затягивается тугой узел. Лорелея заставила себя сосредоточиться и быть хорошей хозяйкой, постаралась принять участие в беседе, но внутри чувствовала пустоту. Донован смотрел на нее как на пустое место, без интереса. Скользнул по ней взглядом и отвернулся. На лице не было той особой насмешливой улыбки, которую она так хорошо знала.

Она поступила правильно, не позвонив ему. Было бы скверно идти на какие бы то ни было уступки в данной ситуации.

— Прошу вас простить меня. Мне нужно кое-что проверить.

Обычный предлог, которым мог воспользоваться человек в положении Лорелеи, но она тем не менее чувствовала себя малодушной, когда оставила гостей одних.

На всякий случай, вдруг кто-нибудь подсматривает за ней, Лорелея бросила беглый взгляд на столы, чтобы убедиться, что там нет пустых тарелок или грязных фужеров, но фирма по обслуживанию банкетов оказалась на высоте, и ей действительно нечего там делать. Она взяла у бармена напиток и скрылась от всех за массивной колонной, переводя дух.

В противоположном углу Лорелея заметила парочку. Женщина стояла спиной, и она не видела, кто это, но Трой, инженер звукозаписи, определенно заигрывал с ней. Лорелея мысленно пожелала ему удачи и отодвинулась дальше, чтобы не нарушать их уединение, но тут уловила имя Донована и застыла на месте. Через несколько секунд по голосу узнала и женщину. Джессика.

— Я просто «конфетка»[4]. Когда Донован позвонил мне, он сказал, что ему нужна компания. Я не стала отказываться от возможности попасть сюда.

Чувствуя себя глупо, Лорелея шагнула назад, чтобы лучше слышать разговор.

— Не хочу распространяться по поводу характера Донована Сент-Джеймса, — сказал Трой. — Он очень неглуп.

— Все, что я могу сказать, — его сейчас что-то здорово рассердило, теперь он злится.

— Это, может быть, моя вина.

— Даже если он не дал этого понять, я здесь и хочу, чтобы мной восхищались, — продолжала Джессика. — У него такое скверное настроение, что я даже хотела отказаться идти с ним.

— Хорошо, что не отказалась. — Трой решительно наступал в надежде увеличить свои шансы.

— Я тоже так думаю.

Трой заговорил тише, Лорелея не расслышала, что он сказал потом, но уже потеряла интерес к разговору. То, что она успела услышать, полностью все изменило. Донован вовсе не бросился к Джессике, когда она ушла, а привел ее сюда всего лишь в качестве высококачественного аксессуара. Может быть, хочет вызвать у нее ревность? Узел внутри немного ослаб.

Его плохое настроение могло быть из-за нее, но это значило бы, что он все еще сердится на то, что произошло. Теперь у Лорелеи появилась надежда. Возможно, он тоже переживает! Испытывает по отношению к ней такие же чувства, что и она к нему.

Поскольку Джессика не знала, о чем речь, она не собиралась извиняться. Она не станет «охотиться на чужой территории».

Пока эти люди вертятся вокруг Донована, он не будет — скорее всего, не будет — скандалить, если она скажет, что хотела бы поговорить с ним с глазу на глаз. Офис Коннора как раз подойдет для такой беседы.

«Я сделаю это!» Лорелея не представляла, что скажет ему, но рассчитывала сориентироваться и сообразить на ходу. Все последнее время, когда старалась быть честной, она верила, что нужные слова сами собой придут.

Конечно, рискованно, но игра стоит свеч. Лорелея не представляла, что скажет Донован, но ей не составляло труда подстраиваться при необходимости. Она просто хотела его и была согласна принять от него любые унижения.

А что, если слишком поздно? Разрушения слишком большие? Ей не хотелось даже думать об этом. Лабланки не отступают перед трудностями. Лорелея чувствовала себя лучше, чем в последние дни. Легче дышалось, в голове рассеялся туман. Она осторожно вышла из-за колонны и отдала бокал удивленному бармену, затем быстро осмотрела комнату, выискивая Донована. Показалось или она услышала его голос. Резко обернулась и тут же попала в объятия Джека.

— Привет, дорогая, ищу тебя повсюду!


Донован жалел, что, поддавшись импульсу, пригласил Джесс. Менее чем через полчаса она сообщила, что его поведение отвратительно и если он собирается ворчать и высказывать недовольство по всякому поводу, придется делать это без нее. А она найдет веселую компанию. С этого момента Донован не видел Джессику, но не мог винить ее в этом. У него не было причин появляться на этом торжестве. На приглашении было имя Коннора, но все дышало Лорелеей, а это никак не добавляло хорошего настроения. Зря он вообще сюда пришел. Нужно было отказаться. Он даже не понимал, насколько он мелочный. Он знал, Лорелея будет здесь, и, рассуждая как десятилетний мальчишка, решил показать ей, насколько мало все это для него значит, собирался появиться на приеме во всем своем великолепии в компании Джесс завершающим акцентом. Он не рассчитывал, что все это может обернуться против него. Можно сколько угодно притворяться довольным, но Лорелея действительно получала удовольствие. Порхала среди гостей светской бабочкой, лицо озаряла светлая искренняя улыбка, чуть-чуть более сдержанная, когда она появилась перед ним.

Это лишь добавило толику его плохому настроению. Ее красное платье подчеркивало каждый изгиб соблазнительного тела, голос обжигал не меньше чем огонь. Он впитывал ее присутствие подобно тому, как засыхающее растение впитывает влагу во время дождя. Лорелея очаровала всех, кто был рядом с ним, а потом «улетела», оставив в его душе горькое чувство неудовлетворенности.

Донован не мог не обратить на нее внимания. Платье ли произвело такое впечатление, звук ли голоса, что-то менее осязаемое, но он физически ощущал ее присутствие в зале и поймал себя на том, что ищет ее взглядом.

На этот раз он увидел Лорелею в объятиях Джека. Чувство, которое он определил как ревность, впилось в него острыми когтями. Пожалуй, придется рекомендовать фирме «Сент-Джеймс медиа» в дальнейшем пользоваться услугами другой юридической фирмы, поскольку ему будет очень трудно сдерживать свои чувства.

Джесс может оставаться здесь, если захочет, но ему, скорее всего, лучше убраться. Донован поискал глазами Джесс, но снова наткнулся на Лорелею и Джека. На этот раз Джек хмурился, собственническая самодовольная улыбка исчезла. Лорелея тоже выглядела недовольной, резко бросала взгляды вокруг себя, будто проверяя, не видел ли кто чего. Несомненно, они вели неприятный разговор шепотом. «Скандал в благородном семействе!» Но как Донован ни старался, он не мог им посочувствовать.

Джек хотел взять Лорелею за руку, но она резко ее отдернула:

— Черт, Джек, нет.

Она вскрикнула. В их сторону стали поворачиваться.

— Ты не слушаешь меня. Я люблю другого человека!

В зале все замолкли и, не отрывая глаз, смотрели на Лорелею, гнев которой в течение нескольких секунд превратился в ужас. Лицо по цвету сравнялось с платьем, когда она поняла, что натворила.

Шок, который испытал Донован, услышав ее крик, помешал крикнуть ему самому, в то время как он пытался осознать смысл того, что она, собственно, выкрикнула. Когда наконец понял, ему показалось, что сердце остановилось. Любовь. Это счастливое, приносящее радость чувство испытывал Донован. Да, любовь. Теперь главный вопрос заключался в том, является ли он этим самым «другим»?

В зале кто-то закашлял.

Джек находился в высшей точке злости, унижения и разочарования. Когда он осознал, что внимание зала приковано к его лицу, постарался сменить выражение, но ему это не удалось. Донован его не жалел.

В толпе стало заметно движение. Донован увидел, как Виви, маневрируя между гостями, пробирается к Лорелее и Джеку, вокруг которых образовалось открытое пространство.

Внезапно, будто по чьему-то приказу, зал снова загудел, не так громко, как раньше, но все делали вид, будто ничего не случилось.

— Подожди.

Лорелея заговорила. Он наверняка пропустил бы кое-что, если бы не следил за ней так внимательно.

Лорелея набрала в грудь побольше воздуха и сделала еще одну попытку:

— Извините меня.

На этот раз голос не подвел ее, в зале снова установилась тишина.

Лорелея судорожно сглотнула.

— В первую очередь хочу извиниться на свою вспышку. Я действительно сделала все возможное, чтобы не устраивать сцену, тем самым смущая присутствующих. — Она слабо улыбнулась. — Но, поскольку привлекла всеобщее внимание, вы должны услышать все. — Она повернулась к Джеку: — Извини, Джек, но ты не понимал намеков. Я не собиралась говорить с тобой настолько прямолинейно.

Джек пожал плечами, желая оказаться в этот момент где угодно, только не здесь. Лорелея вновь обратилась к присутствующим, отыскав глазами в толпе Донована.

— Я действительно была скверной непослушной девчонкой. И на первом месте у меня была цель выбраться из этого. У меня нет других оправданий, я поставила перед собой цель и перестала замечать, что меня окружают живые люди.

Некоторые проследили за ее взглядом. В толпе наметилась тропинка к Доновану, а сам он начал ощущать на себе тяжесть взглядов. Но Лорелея снова загипнотизировала его, и он не мог высвободиться.

— Я хотела уважения. Мне нужно было, чтобы меня воспринимали не младшей сестренкой Виви. Первым человеком, который это сделал, хотя… — Она тяжело вздохнула. — Я его не совсем правильно поняла. И это моя ошибка. Даже когда он указал мне на нее, я не поняла. У него было — и есть — право сердиться на меня. Мне давным-давно нужно сказать ему об этом. Но не хватало духа. Прости меня, пожалуйста, Донован.

Он смог лишь кивнуть в ответ.

Трясущимися губами Лорелея улыбнулась.

— Понимаю, вероятно, это неожиданно, и, м-м-м, обычно о таких вещах так не сообщают, но… Я люблю… тебя.

Донован почувствовал, как сердце буквально разорвалось у него в груди и стало трудно дышать.

В толпе, будто повинуясь определенному указанию, пронесся монотонный гул «о-о-о!», все повернулись к нему. Теперь уж он должен был заговорить, но все еще не полностью овладел собой.

В зале установилась тишина, и он увидел, как улыбка Лорелеи начинает гаснуть, потом вновь стала ярче, хотя и не потеряла настороженности, когда он пошел в ее сторону. Остановился перед ней, все еще не зная, что сказать. И сделал единственно возможное в подобной ситуации, то, что давно хотел. Крепко обнял ее. Она с легкостью оказалась в его объятиях, не скрывая желания, ее губы прижались к его губам с такой силой, что у него подогнулись колени.

До него доносились неясные приветствия и аплодисменты, но он чувствовал лишь, как Лорелея растворяется в нем, и это придавало силы.

Кто-то, откашлявшись, произнес:

— Не могли бы вы продолжить беседу в более интимном месте?

— Офис Коннора свободен, — подсказала Виви.

Лорелея покраснела, смущенная, тем не менее кивнула сестре. Их пальцы сплелись, и, потянув его в сторону, Лорелея произнесла:

— Сюда.

В спокойном полумраке офиса Донован наконец обрел голос:

— Похоже, ты там устроила целый спектакль.

— Знаю.

— Что они теперь подумают?

Лорелея ухватила его за отвороты пиджака и, шагая назад, потянула к письменному столу. Устроившись там, притянула Донована к себе.

— Если честно, мне все равно.

Подол ее платья поднялся, опасно обнажив ногу.

— Правда?

Лорелея подставила губы для поцелуя.

— Правда.

— Уверена?

— Я выступила с единственной целью: доказать, что они не правы, и добилась этого. Я хотела, чтобы они изменили мнение. Ты считал, что это невозможно. Вероятно, ты прав, и наконец, я поняла: меня это не волнует. Что они могут мне сделать? Вряд ли что-то более плохое, чем могу себе сделать я сама?

— И что же ты сделала?

— Увела тебя. — Лорелея пожала плечами. — Понимаю, я это сделала для тебя, но очень переживала по этому поводу. Я даже не захотела вступать во вспомогательную женскую гильдию, мне показалось, будет несправедливо, если я для этого принесу тебя в жертву. — Она положила руки ему на плечи и нежно водила пальцами по его шее. Затем ее пальцы застыли. — Мне правда очень жаль.

— Мне тоже. Я изменил правила игры в середине партии и ждал, что ты будешь играть по-новому. Ты права в отношении меня. Я напыщенный тупоголовый сопляк.

Лорелея улыбнулась:

— А я дурно воспитанная принцесса, которая переделывает тебя.

Удивленно изогнутые брови. Вызов.

Донован глубоко вдохнул ее аромат. Встретившись с ней взглядом, он произнес то, что все это время пытался отрицать.

— Я люблю тебя, Лорелея.

И немного испугался. Не того, что неверно воспринял чувство, напротив, его тело стало послушнее, а мысли яснее, как только с губ слетели эти вечные слова.

— Я тоже люблю тебя.

Все отошло на задний план, когда он это услышал.

— Я просто хотел, чтобы ты мне об этом сказала до того, как весь Новый Орлеан узнает новость.

Лорелея притворилась, что погрузилась в мысли.

— Есть еще несколько человек, кто об этом не знает. Завтра я этим займусь.

— В зале репортер.

— Знаю. Эвелин Джоунз. Та самая, что рассказывала о моем плохом поведении. Надеюсь, она чувствует себя полностью оправданной. — Лорелея прикусила губу, провела руками по его груди и нащупала пряжку на ремне. — Может быть, стоит дать ей пищу для размышлений.

Эпилог

Людей было немного, только члены семей и друзья. Менее пятидесяти человек в общей сложности. Лорелее приходилось бывать и на более масштабных детских праздниках.

На ней было белое платье, какое надевают невесты, но не пышное. Простое платье-футляр. Виви была единственной подружкой невесты, выглядела она элегантно и изысканно в серебристо-голубом наряде. Оба брата Донована стояли возле него. Таким образом, число гостей было нечетным, но это никого не волновало, кроме фотографа, который ворчал, что фотографии выйдут асимметричными.

Коннор рассмеялся, когда Лорелея попросила у него разрешения использовать его студию под свадьбу, она уже провела там достаточное количество приемов и чувствовала себя наиболее комфортно. Потребовалось некоторое время, чтобы ее семья примирилась с мыслью, что Лорелея не хочет пышной свадьбы в соборе в присутствии половины города. Нельзя сказать, что ее очень беспокоило мнение других людей, но она не собиралась кормить их в то время, как они будут качать головой и перешептываться, обсуждая ее.

Таким образом, свадьба была именно такой, какой ее хотела видеть Лорелея, начиная с очень небольшого списка гостей и заканчивая простыми цветами и любимыми блюдами Донована. Еда была единственным вопросом, который Донован взял в свои руки. Он предпочел бы уехать в Лас-Вегас, но Лорелея полностью отвергла эту идею, и он занялся меню.

У Лорелеи болели щеки, поскольку пришлось много улыбаться, но это были не фальшивые улыбки, предназначенные толпе. Она просто была счастлива.

Донован разговаривал с братом, но когда Лорелея присоединилась к ним, Мэтт извинился и вышел. Она положила голову ему на грудь и вздохнула.

— Все в порядке?

— Все просто замечательно. Ноги слегка устали, вот даю им отдохнуть немного.

— Когда ты научишься носить обувь, которая не портит ноги?

Лорелея вытянула ногу и осмотрела туфли. На ногтях у нее был лак такого же серебристо-голубого цвета, что и платье Виви.

— Но они такие красивые.

Донован в удивлении изогнул бровь, Лорелея призналась:

— У меня в сумке есть туфли без каблука, если понадобятся, я могу их надеть. Я хорошо усвоила урок.

Он взял ее за руку, и их пальцы переплелись.

— Похоже, твоя бабушка не очень хорошо себя здесь чувствует.

— Я первая из Лабланков, кто за последние лет сто не играет свадьбу в соборе. Конечно, ей это не нравится. Она считает, что это неправильно.

Донован вздохнул:

— Нам нужно пойти туда, чтобы священник узаконил все, так?

— Только если мое имя будет в завещании.

В это время музыка замолкла и стихли разговоры. Лорелея огляделась вокруг:

— Что происходит?

И увидела, что Коннор сидит за фортепьяно.

Донован протянул ей руку:

— У тебя сильно болят ноги?

— Нет. Все в порядке.

— Отлично. Мы должны танцевать.

Они вышли в центр зала. Коннор заиграл вступление к одной из своих песен. Похоже, очень удобно, когда муж сестры — рок-звезда.

Как всегда, Лорелее было приятно быть рядом с Донованом. Она чувствовала биение его сердца, специфический аромат Донована наполнял ее легкие, когда она делала вдох.

— «Всегда помни, — пел Коннор. — Ты, и я, и волшебство этого дня».

Донован прижимал ее к себе, двигаясь в такт музыке. Она чувствовала себя защищенной.

— Сегодня я отдаю тебе свое сердце.

Она посмотрела на Донована:

— Я уже сделала это.

Его улыбка перевернула ее сердце.

— Я знаю. Сегодня мы просто официально регистрируем этот факт.

Сегодня я отдаю тебе мою любовь.
Сегодня я отдаю тебе все свое.
Обещай, что ты сохранишь для ме…

— Я люблю тебя, Лорелея Сент-Джеймс.

— Лорелея Сент-Джеймс. Это все еще кажется немного смешным, но… мне нравится, как это звучит.

Сегодня я отдаю тебе мою руку.
Сегодня мы скажем «Да».
Поэтому всегда помни…

Лорелея рассмеялась, Донован посмотрел на нее.

— Но меня все еще раздражает, что я не помню нашу первую ночь вместе.

— Ты должна доверять, когда я говорю, что это было не лучшее наше время. Все ночи, которые ты помнишь, гораздо лучше.

— А как насчет сегодняшней ночи?

Взгляд Донована должен был растопить ее полностью.

— О, сегодняшняя ночь будет восхитительной. И уж точно, ее стоит запомнить. Ты к ней готова?

— Смеешься? Может быть, теперь моя фамилия и Сент-Джеймс, но я все еще одна из Лабланков. — Она встала на цыпочки. — Но превыше всего я люблю тебя.


Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Саквояжники — презрительное прозвище, которое давали мятежники-южане приезжим северянам, представителям федеральных властей в годы Гражданской войны и в период реконструкции. (Здесь и далее примеч. пер.)

(обратно)

2

Реконструкция — в истории США переходный период, период восстановления нормальной экономической и политической жизни. Понятие относится к десятилетию после Гражданской войны 1861–1865 гг., к периоду выхода страны из Великой депрессии 1929–1933 гг., а также к годам после Второй мировой войны.

(обратно)

3

Зидеко — популярный негритянский музыкальный стиль южной Луизианы, соединяющий в себе танцевальные мелодии каджунов, ритмы блюзов и музыки стран Карибского бассейна. Такая музыка обычно исполняется небольшой группой музыкантов на гитаре, стиральной доске и аккордеоне. Стиль появился в 1950-х годах.

(обратно)

4

«Конфетка» — красивая девушка рядом с известным актером, политиком, бизнесменом на светском мероприятии.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Эпилог


  • Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии