Большая книга ужасов – 15 (fb2)

- Большая книга ужасов – 15 857 Кб, 251с. (скачать fb2) - Александр Игоревич Белогоров

Настройки текста:



Александр Белогоров Большая книга ужасов 15


Чаша из склепа

Глава 1 Глупый спор

«Черт меня дернул показывать свою смелость! Никогда не был храбрецом, а тут вдруг занесло! Подумаешь, посмеялись бы немного! Мне не привыкать! А теперь уж не вернешься, тогда точно засмеют!»

Так ругал себя Антон, вздрагивая от каждого шороха. Это был обычный мальчишка, среднего роста, со светлыми, слегка вьющимися волосами и умным взглядом серых глаз. Он неплохо учился и был нормально развит физически. Но вот одного качества ему по-настоящему не хватало. Смелости. Антон тщательно скрывал свой недостаток, но, к сожалению, это ему удавалось не всегда. Напугать Антона было легко, и он мог, например, запросто шарахнуться в сторону от какой-нибудь тени или подскочить на полметра, услышав резкий звук. Конечно, об этом быстро узнавали окружающие, и многие над ним подшучивали.

Антон пытался бороться с этим недостатком. Он, к примеру, мог, закаляя силу воли, посмотреть на ночь какой-нибудь фильм ужасов. Вот только потом долго не мог уснуть, а если и засыпал, то снилось такое… Иногда он заставлял себя прокатиться на каком-нибудь экстремальном аттракционе. Это получалось неплохо. Оттуда все равно никуда не сбежишь, а если станет совсем уж невмоготу, то можно и покричать. Все равно половина катающихся тоже надрывают глотки…

Этим вечером Антон пошел на день рождения к Сережке, своему однокласснику. Тот жил довольно далеко от него, да еще рядом с кладбищем. Живут же люди в таком неприятном соседстве! Антон заранее планировал, что назад постарается пойти с кем-нибудь вместе. Так он почувствовал бы себя гораздо увереннее. День рождения проходил в чисто мужской компании, совершенно обычно и умеренно весело. До тех пор, пока кто-то не вспомнил о том, какая сейчас дата.

– А ведь сегодня пятница, тринадцатое! – заметил один из гостей.

– Точно! – важно подтвердил Сережка. – Я и родился тоже в пятницу, причем около полуночи! Как колдун какой-нибудь! И сейчас мне как раз исполняется тринадцать лет!

Разговор моментально переключился на всяких призраков, оборотней, зомби и прочую нечисть. Тут же нашлась соответствующая видеокассета, и начался просмотр, сопровождаемый многочисленными комментариями, завываниями и тому подобными дурачествами. Ребята старались друг друга напугать, но страшно никому не было. Никому, кроме Антона. Он вжался в самый дальний угол комнаты и старался поменьше смотреть на экран. Иногда мальчик смеялся, пытался издавать «страшные» звуки вместе со всеми. Не отставать же от других, демонстрируя свой страх! Но при этом он чувствовал, как трясутся поджилки, и мечтал, чтобы все поскорее закончилось. Антон с трепетом представлял, как ему придется возвращаться домой мимо кладбища. И угораздило же Сережку родиться в такой день и жить в таком месте!

– А на нашем кладбище тоже всякое случается, – неожиданно сказал именинник, когда фильм закончился.

– Да ну, ерунда! – махнул рукой Антон. Ему прежде всего хотелось убедить в этом себя самого. Ну и, конечно, удержать Сергея от страшных рассказов. Ему-то хорошо – он останется дома. А остальным еще мимо кладбища топать. – Ничего тут жуткого быть не может. Кладбище как кладбище! – Но голос его при этом предательски задрожал и вообще прозвучал слишком слабо.

– Откуда же ты знаешь, что ерунда, если даже не знаешь, о чем я хочу рассказать? – хитровато прищурившись, спросил Сережка, и Антон понял, что тот его раскусил.

– Знаю, и все тут! – надулся он. – Сказки для детей и старушек!

Но остальные гости, не будучи столь пугливыми, очень заинтересовались и потребовали продолжения. Приятно слушать или читать о каких-нибудь ужасах по вечерам, сидя дома и чувствуя себя в полной безопасности.

– Иногда, по ночам, оттуда раздаются какие-то стоны и вой, – замогильным голосом начал Сережка. – Будто кто-то плачет. И при этом зовет: «Приди сюда! Приди к нам! Мы тебя ждем!» Выглянешь в окно, а там над могилами какие-то голубые огоньки. Будто кто-то ходит и ищет чего-то…

– Ерунда! – прервал его Антон, сидевший как на иголках и отнюдь не желавший слушать продолжение рассказа. Он наконец сумел придать своему голосу твердость и даже оттенок пренебрежения, чем был очень доволен.

– Если бы ты сам видел и слышал, не говорил бы так! – произнес Сергей зловещим шепотом.

– Чего тут слушать и смотреть! – не унимался Антон, больше убеждая самого себя, чем остальных. – Подумаешь, ветер воет! А про огоньки нам когда-то на природоведении рассказывали. Они вроде как от какого-то разложения получаются. Или гниения…

– Так, значит, ерунда? – опять прищурившись, спросил Сергей. Ему уже порядком надоело, что его все время перебивают, и в голове у него созрел план маленькой мести.

– Конечно, ерунда! – запальчиво ответил Антон.

– И ты сможешь спокойно пойти ночью на кладбище? Посмотреть и послушать? – вкрадчиво спросил Сергей.

Антон опешил. В горле у него стало так сухо, словно он провел без воды в пустыне по меньшей мере сутки. Ему показалось, что ноги у него сейчас подкосятся, и он даже взялся за край стола, чтобы не упасть. Так вот куда клонил Сережка! Повисло напряженное молчание. Ребята столпились вокруг, ожидая его реакции.

– Я… То есть… Конечно, смогу, – с трудом выдавил из себя Антон. – Только зачем это? Кому это нужно? – торопливо добавил он. – Только время терять!

– Времени полно! – махнул рукой Сергей. – А сходить туда можно хотя бы для эксперимента. Чтобы убедиться, что ничего страшного нет. Для такого храбреца это раз плюнуть! Ну так как? Решишься провести там ночь?

Антон судорожно сглотнул и затравленно огляделся по сторонам. Он надеялся, что все сейчас рассмеются и дело обернется шуткой. Но Сережкины гости были серьезны. Они смотрели на него с интересом. Словно на спортсмена, готовящегося к прыжку. Как, возьмет он высоту или не возьмет? Ему показалось, что он слышит, как ребята шепотом высказывают свои мнения: сдрейфит он или не сдрейфит. А кто-то даже, кажется, заключил между собой пари.

– Да что там делать ночью? – робко улыбаясь, произнес Антон. – Все равно ничего не разглядишь. Только замерзнешь.

– Ну, положим, сейчас достаточно тепло, – возразил Сергей. – А разглядывать ничего и не надо. Требуется только не испугаться. Но раз ты боишься… – Он пожал плечами и отошел в сторону. По комнате пронесся вздох разочарования. Ребята смотрели на Антона как на не оправдавшего надежд. Если бы он хотя бы не бахвалился. А то наговорил с три короба, и в кусты. Всем и так известно, что он не смельчак, но зачем же корчить из себя героя?

– Ничего я не боюсь! – крикнул Антон неожиданно даже для себя, еле удерживаясь от того, чтобы не расплакаться. Только этого ему сейчас не хватало. Совсем опозориться и повести себя как истеричная девчонка. И только выкрикнув эти слова, он сообразил, что теперь-то обратного пути точно нет. Если пойти на попятную после такого, то его ожидают вечные насмешки и всеобщее презрение. – Ничего я не боюсь! Вот только… – добавил он робко. – Как же я останусь на ночь? Родители с ума сойдут от беспокойства. – Это было последнее из того, что он сумел придумать. Антон ухватился за эту мысль как за спасительную соломинку. Если бы сегодня хотя бы была не пятница… А то впереди два выходных, в школу идти не надо.

– Это можно уладить, – лишил его Сергей последней надежды. И действительно, он позвонил Антону домой и убедил его родителей, что уже поздно, что возвращаться далеко и что лучше будет, если они позволят сыну остаться ночевать у него. Родители сначала сомневались, но Сережка умел убеждать и в конце концов уговорил их. Они даже были довольны, что ребенку не придется идти домой поздно вечером. Антон вынужден был подтвердить, что мечтает здесь остаться переночевать, и, получив от мамы наставления на предмет вести себя хорошо, положил трубку на рычаг. До последнего момента он еще надеялся, что родители откажут, но они, как нарочно, были сегодня в благодушном настроении и все разрешили.

Остальным гостям пора уже было расходиться. Ребята вышли на улицу все вместе; многие еще не верили до конца в то, что Антон решится выполнить обещанное. Никто из них не считал себя трусом, но пойти на такой шаг отважился бы далеко не каждый. Здесь, в поздний час, в голове невольно оживали легенды и страшные сказки, над которыми так хорошо было смеяться дома, далеко отсюда.

Дом, где жил Сергей, располагался рядом со старым кладбищем, через дорогу. Когда-то кладбище находилось на окраине, но с тех пор город так разросся, что оно оказалось в городской черте и даже близко к центру. Новые захоронения на нем много раз запрещали, и формально оно было закрыто, но время от времени новые могилы там появлялись. Жители близлежащих домов уже так привыкли к траурным процессиям и звукам похоронного марша, что почти не обращали на это внимания. Чего нельзя было сказать об их гостях, которых все это, мягко говоря, не радовало. Ночью, конечно, ни на что подобное натолкнуться было нельзя. Но все равно приятного, что и говорить, мало.

Чтобы разогнать гнетущее впечатление, ребята стали нарочито громко и весело переговариваться, но Сергей попросил остальных помолчать или по крайней мере перейти на шепот. Дело в том, что к кладбищу был приставлен сторож, которому ночные посетители вряд ли пришлись бы по нраву. Особенно после того, как в прошлом году пару раз случалось осквернение могил то ли какими-то сектантами-сатанистами, то ли просто шпаной. Сейчас Антон вспомнил об этих происшествиях и от души пожелал, чтобы в эту ночь с ним рядом не оказалось таких соседей.

Проход через ворота мог привлечь излишнее внимание, поэтому Сергей повел товарищей к дальнему, заброшенному концу кладбища, где никого не хоронили уже много лет. Здесь, в высокой кирпичной стене, выходившей в глухой тупик, имелась калитка. Замок с нее давно исчез, и она закрывалась только на проволочку. Она успела основательно заржаветь, так как этим ходом почти никогда не пользовались. Но Сергей, немного поколдовав над ней, сумел, хотя и не без труда, ее отогнуть. Издав душераздирающий скрип, от которого у всех собравшихся мороз пробежал по коже, калитка тут же призывно распахнулась, словно приглашая смельчака заходить. Ребята невольно отпрянули, а Антон даже с трудом удержался от того, чтобы не вскрикнуть и броситься наутек. На мгновение всем показалось, что сейчас из темноты кто-то выйдет. Но ничего такого не случилось, и за калиткой царили тишина и покой.

– Может, все-таки не стоит туда идти? – нерешительно подал голос кто-то из ребят, на которого невеселая обстановка подействовала сильнее, чем на остальных. Некоторые согласно закивали, посчитав, что Антон уже достаточно доказал свою храбрость, но другим хотелось, чтобы дело было доведено до конца. Тем более что идти вперед предстояло не им.

– Ну, если ты не хочешь… – Сергею уже и самому перестала нравиться эта затея, но тон, которым он произнес эти слова, как бы говорил: «Ну, если ты боишься…»

Антон отрицательно мотнул головой. Он хотел сказать что-нибудь бодрое, но язык словно присох к нёбу. Мальчик чувствовал, что произнести хоть слово твердым голосом у него никак не получится, предательская дрожь выдаст страх. Антон решил идти до конца. Пусть все считают, что он трусоват. А он возьмет да и докажет, что храбрее их всех. Надо же перебороть себя хоть раз в жизни! Ему казалось, что если он сейчас решится, то больше не будет ничего бояться до конца жизни, а если нет, то станет вечным посмешищем. Антон медленно шагнул к калитке. Она была такой низенькой, что даже ему, совсем не великану, чтобы пройти через нее, надо было пригнуться, и такой узкой, что толстый человек через нее бы не протиснулся. Он недоумевал, для кого же был сделан такой проход? Наконец Антон собрался с духом, немного пригнулся и, быстро пройдя через калитку, ступил на кладбищенскую землю.

Напряжение у остальных сразу спало, и ребята наперебой загалдели, прогоняя остатки недавнего страха и делясь впечатлениями. Комментарии в основном сводились к тому, что Антошка молодец, такой прыти от него не ждали и теперь весь вопрос в том, выдержит ли он до утра в одиночестве.

– Ну как, все нормально? – спросил Сережка, вглядываясь в темноту.

– Ага, – односложно ответил Антон.

– И ты точно решил там остаться? – В голосе Сергея послышались нотки тревоги.

В этот момент Антону страстно хотелось сказать, что ничего такого он не решил, выйти назад и отправиться домой, забыв об этом страшном приключении. Но самолюбие и боязнь насмешек в последний момент перевесили, поэтому он только недовольно буркнул:

– Конечно, решил! – И добавил про себя: – Куда ж я денусь?!

– Ну, тогда до утра! – сказал Сергей и уже собрался уходить, когда кто-то из тех, кто утверждал, что Антон не выдержит и сдрейфит, предложил закрыть калитку, чтобы ее нельзя было отпереть изнутри. Это предложение пришлось Сергею не по душе, но многим оно понравилось.

– Так ты точно остаешься? – спросил кто-то.

– Конечно, остаюсь! Уйдете вы, наконец, или нет? – резко ответил Антон. На самом деле мальчик чувствовал, что еще один такой вопрос и он не выдержит и вернется.

– Ну ладно! Если что, уйдешь через главный ход. Или кликнешь сторожа, – дал последние наставления Сергей. После этого калитку закрыли, проволоку вновь закрутили, а кто-то даже приспособил на нее жвачку вместо печати. Делать возле кладбища больше было нечего, и ребята, обсуждая произошедшее, отправились по домам.

Глава 2 На кладбище

Когда голоса ребят стали затихать вдали, Антон едва удержался, чтобы не призвать их вернуться. Но его терзали сомнения, язык плохо слушался, и, пока он боролся с собой, время было упущено. «Ну и пусть! Если что, позову сторожа!» – подумал мальчик, но тут же сообразил, что сторожка, по-видимому, находится возле главного входа и сторож, скорее всего, глуховатый старик, вряд ли его услышит. Так что, если произойдет что-то чрезвычайное, к выходу придется пробираться самому. Антон про себя недобрым словом помянул того, кому пришла в голову мысль запереть калитку. Все-таки путь на волю был бы рядом. А так, пока выберешься…

Сделав шаг через калитку, Антон как будто погрузился в тишину. Все городские шумы почти исчезли, а голоса ребят за стеной звучали глухо, словно издалека. То ли стена была сооружена из какого-то звукопоглощающего материала, то ли ему так казалось из-за общей гнетущей и торжественной атмосферы. На кладбище, против ожиданий Антона, оказалось довольно светло. Дело в том, что, помимо пятницы, тринадцатого, в этот день было еще и полнолуние. Как раз в тот момент, когда Антон входил в калитку, которая как бы разделяла миры живых и мертвых, луна вышла из-за облака и с тех пор так и светила до самого утра, заливая все призрачным светом. Но открывающийся вид навевал такую тоску, что Антон скорее предпочел бы полную темень. Этот почти заброшенный участок кладбища густо зарос сорняками, которые порой почти скрывали могильные ограды. Над морем зарослей одиноко возвышались покосившиеся кресты и памятники. Антону они показались похожими на мачты севших на рифы и затонувших кораблей.

Чтобы хоть немного обрести уверенность, Антон решил что-нибудь сказать, прокашлялся, но эти звуки прозвучали так жалко на фоне океана гнетущей тишины, что он осекся, и слова застряли в горле. Мальчик уже простоял возле калитки достаточно долго, и ноги стали уставать. Но он все никак не решался сделать шаг в сторону от двери, ведущей в нормальный мир.

– Антон, ты еще здесь? – вдруг послышался голос из-за калитки. Сережке было страшно неловко от того, что втянул товарища в эту авантюру. Поэтому, когда гости разошлись, он решил вернуться к кладбищенской калитке. У него даже была мысль составить Антону компанию, но родители к этому времени уже вернулись домой, и он понимал, что в таком случае могут возникнуть большие проблемы.

– Здесь, куда я денусь! – сердито ответил Антон. Он был очень зол на Сергея, заварившего всю эту кашу.

– Слушай, чего тебе здесь стоять? Давай я открою калитку, а потом, ближе к утру, ты сюда вернешься, – предложил Сергей.

Антон на радостях чуть было не согласился, но он был слишком сердит на товарища и заподозрил подвох. А что, если они всей компанией еще находятся здесь и только и ждут его согласия, хотят проверить «на вшивость»? А стоит ему выйти, и все будут потешаться? К тому же Антон отнюдь не был уверен, что если он выйдет сейчас, то сможет вернуться сюда еще раз, пусть и ненадолго. Так что чувство гордости и боязнь насмешек пересилили страх.

– Нет уж! Мне и тут хорошо! – ответил он, удивляясь собственной смелости.

– Ну как хочешь! Можешь простоять под калиткой всю ночь! – Сергей не собирался долго его уговаривать. В конце концов, если хвастаешься, то надо выполнять обещанное. А не можешь, так и не говори! К тому же у него самого рядом с этим скорбным местом по коже пробегал неприятный холодок, и в голову начинала лезть всякая чертовщина. И Сергей заспешил домой, оставив Антона в одиночестве.

Убедившись, что Сережка ушел, Антон чуть не заплакал от досады. Он вдруг понял, что тот не шутил и действительно предлагал ему помощь. А он упустил такую возможность выйти из положения. Теперь ничего не остается, как куковать тут до утра. Можно, конечно, обратиться в позорное бегство, но до выхода тоже еще надо добраться. Впрочем, стоять под калиткой было действительно очень глупо и утомительно, поэтому Антон стал понемногу продвигаться к центру кладбища, рассчитывая найти хотя бы место, где можно спокойно присесть.

Мальчик изо всех сил старался отвлечься от мрачных мыслей, но они лезли в голову очень настойчиво. Сочетание пятницы тринадцатого и полнолуния невольно наводило на мрачно-мистический лад. Если бы вдруг, к примеру, из-под какого-нибудь надгробия вытянулась полуистлевшая рука или прилетевшая летучая мышь уселась бы на какой-нибудь крест и превратилась в вампира, он бы, наверное, даже не слишком удивился этому факту, найдя в нем только подтверждение самых мрачных предчувствий.

В кладбищенской тишине каждая хрустнувшая под ногой веточка звучала как выстрел. А деревья в сочетании со старинными памятниками складывались в лунном свете в такие причудливые картины, которые, наверное, не сумел бы изобразить даже сам Сальвадор Дали, великий мастер подобной живописи. Хорошо еще, что погода стояла безветренная и эти картины не шевелились. Антон уже устал вздрагивать от каждого шороха и каждой игры лунного света. Поэтому он старался как можно меньше оглядываться по сторонам и больше смотрел под ноги. «Эх, фонарик бы сюда! – думал мальчик. – Хотя, наверное, все бы тогда заорали, что так нечестно, так не страшно! Сами бы попробовали!» Еще он подумал, что здесь не помешал бы плеер. Воткнул в уши, и слушай что-нибудь веселенькое, а не эти шорохи и трески. Вот против этого, наверное, никто бы не возразил. Даже круто: слушай себе музыку, как будто тебе все равно. Как тем зайцам из песни.

«А что, если нарочно подобраться поближе к выходу, чтобы сторож меня заметил? – мелькнула у Антона спасительная мысль. – Не убьет же он меня, в самом деле? Ну, поругает немножко да и выгонит отсюда. А я вроде бы и не виноват. Не сам же сбежал! Не будет же он меня в милицию сдавать! И родителям не сообщит. Настоящего имени я не скажу!» Воодушевленный такими рассуждениями, Антон побрел в сторону, где, по его представлению, должен был находиться выход.

Вскоре Антон услышал какие-то голоса. Сначала он даже подумал, что это ему померещилось, но голоса становились все отчетливее. Повинуясь какому-то неясному инстинкту, мальчик отступил в тень, притаился за памятником и весь обратился в слух. Голоса были мужскими, довольно грубыми и, как ему показалось, пьяными. Речь перемежалась взрывами хриплого смеха. Наконец Антону удалось различить слова. Сразу стало ясно, что здесь собрались выпить какие-то подозрительные личности: то ли бомжи, то ли вообще уголовники. Через каждые несколько слов слышался мат, а некоторые выражения, видимо, жаргонные, мальчик вообще не понимал. Встреча с этой компанией показалась Антону гораздо неприятнее столкновения с гипотетическими мертвецами, и он стал медленно отступать назад. И тут под ногой предательски хрустнула какая-то некстати подвернувшаяся ветка.

– Кто здесь? – заорал грубый голос, присовокупив к сказанному несколько непечатных выражений.

– Да брось, Толян! – успокаивал его другой, звучавший столь же неприятно. – Это какая-нибудь кошка лазает.

– А я пойду посмотрю! – не унимался первый. – Была кошка, станет закуска! – И он радостно заржал.

Услышав тяжелые шаги, Антон не стал играть в прятки с пьяным незнакомцем, который мог оказаться настойчивым в своих поисках. Он со всех ног бросился бежать. Вдогонку ему полетели проклятия, а запущенная сильной рукой пустая бутылка разбилась о памятник в нескольких шагах от мальчишки. Антон бежал, не разбирая дороги, перескакивая через ограды, огибая могилы. Ветки хлестали его по лицу. Шаги сзади давно затихли, и преследователи вернулись к своим алкогольным занятиям, а он все бежал и бежал. Только какая-то ограда остановила этот марафон. Она оказалась чересчур высокой, и Антон, запнувшись о нее, рухнул на землю почти без сил. Несколько минут мальчик лежал не шелохнувшись, прислушиваясь, нет ли кого поблизости, но сердце колотилось так сильно, что, кроме его стука, он ничего не слышал.

Наконец, слегка отдышавшись и поняв, что погоня отстала, он привстал и начал осторожно оглядываться. Его занесло на старый, заброшенный участок. При желании здесь можно было бы скрываться очень долго: разросшаяся густая трава и кусты это позволяли. Антон беспомощно оглядывался по сторонам. Стены нигде не было видно, а когда он удирал, то так петлял, что не мог определить направление. Мальчик понял, что заблудился. До главного выхода добраться еще было возможно, очутившись на какой-нибудь широкой аллее, но в ту сторону Антона после встречи с пьяницами не тянуло. Найти же калитку нечего было и думать. Мальчик припомнил все свои скудные навыки по ориентированию и даже сумел разыскать на небе Полярную звезду и тем самым определить, где север. Но дальше этого дело, увы, не пошло. Как он ни вспоминал расположение кладбища, припомнить, в какой стороне света находится калитка, так и не удалось. Антон понял, что по крайней мере до наступления утра он вынужден будет остаться где-то здесь. Надо было вернуться к старому плану и постараться отыскать хотя бы какую-нибудь скамеечку.

Едва миновала опасность погони, как вернулись старые страхи. Этот участок кладбища к ним еще больше располагал. Тут уж, кричи не кричи, никто ничего не услышит при всем желании. Антон медленно побрел между могилами. Чтобы хоть как-то разогнать страхи, он внимательно рассматривал кресты и надгробные камни и вчитывался в эпитафии. Этим он как бы убеждал себя в том, что ничего особенного здесь нет, что тут похоронены обычные люди, а никакие не вампиры, и бояться их стоит гораздо меньше, чем многих живых. Взять хотя бы тех, от которых он только что удрал. Что здесь повсюду кресты, которые должны будут, если что, отпугнуть нечисть. Да и у него самого на шее есть крестик, который он, правда, носил исключительно по настоянию старенькой бабушки, на всякий случай. Теперь крестик его сначала здорово приободрил. Но потом Антон вспомнил гоголевского «Вия» и многочисленные фильмы про нечисть, на которую кресты не производили никакого впечатления, и опять приуныл.

Эта часть кладбища была действительно очень старой. Некоторых покойников похоронили лет сто назад. Сюда редко кто захаживал, и лишь очень немногие из могил выглядели ухоженными. Чудно было читать полустершиеся эпитафии с ятями и твердыми знаками. «Вот эти люди лежат здесь по сто лет, и с тех пор ничего не случилось, – убеждал себя Антон. – Так почему же что-то должно произойти именно сегодня?» – «Да, но немного находилось дураков бродить тут посреди ночи, – возражал ему внутренний голос. – Да еще в пятницу, тринадцатого, в полнолуние!» Против этого аргументов не находилось, и оставалось только ругать Сережку, собственное бахвальство и дожидаться утра. Антон уже устал брести в темноте, но если внутри этих оград и были когда-нибудь скамейки, то они давно разрушились, а присесть прямо на могилу мальчик ни за что не отважился бы.

Вдруг за спиной у Антона послышался стон. Нервы у мальчишки не выдержали, и он с криком, не оглядываясь, бросился бежать. А стон раздавался снова и снова, откуда-то сзади и сверху. Так продолжалось до тех пор, пока эти звуки не обогнали бегущего. И тут Антон увидел наконец их причину. Над ним, протяжно ухая, летела сова. Конечно, в другой ситуации он бы, наверное, посмеялся над своими нелепыми страхами. Но сейчас напряжение было столь велико, что он только тяжело перевел дух и остановился. «Угораздило же ее появиться рядом со мной! – проворчал Антон. – Так недолго и заикой сделаться!» Он ругал себя за то, что, поддавшись панике, даже не оглянулся.

Сова между тем как будто заинтересовалась человеком. Она делала над ним круги, но не проявляла враждебности, хотя в то же время и не улетала. Антону показалось, что своими движениями она звала его за собой. Заинтригованный, он, сам не зная почему, сделал шаг к птице. Сова, словно обрадовавшись такой понятливости, медленно полетела вперед, призывно ухая. Антон, будучи по натуре человеком отзывчивым, предположил даже, что птице нужна его помощь. Вдруг ее птенец упал на землю или случилось еще что-нибудь в этом роде? А он-то решил, что кто-то его преследует! Но тут сова ускорила полет и скрылась из виду. Немного раздосадованный, Антон сделал еще несколько шагов в том же направлении – и невольно присвистнул.

Его взору открылся странный памятник. Он стоял за оградой, на просторной площадке, которая, в отличие от всего, что ее окружало, выглядела очень чистой и ухоженной. Никаких сорняков тут не было и в помине. Сам памятник выглядел очень массивным. Величиной с человеческий рост, он напоминал какие-то сказочные ворота. Сделан он был из ослепительно черного камня, до того гладко отполированного, что полная луна отражалась в нем, словно в спокойной воде. От памятника так и веяло чем-то величественным, монументальным, но в то же время ощущалась какая-то неуловимая угроза. Сначала Антону показалось, что на этих черных воротах высится какая-то каменная птица, но потом он сообразил, что это та самая сова, которая и привела его сюда. Убедившись, что мальчик пришел к черному памятнику, она довольно заухала и, тяжело взмахивая крыльями, улетела куда-то по своим совиным делам.

Антон долго не решался подойти к памятнику. Слишком сильным было ощущение тревоги. И уж очень все казалось необычным. Почему сова привела его именно сюда? Или ему просто так показалось, а птица залетела в эти места совершенно случайно, а потом просто присела отдохнуть? Что это за памятник? Наверняка он поставлен на могиле какого-нибудь богатого человека. Но почему здесь, в глухом углу, а не где-нибудь на главной аллее кладбища? Конечно, можно было просто подойти и посмотреть, почитать надпись, но Антон почему-то медлил. Его сомнения разрешила одна деталь. За оградой стояла довольно-таки большая и удобная на вид скамейка. А мальчик уже так устал за эту суматошную ночь, что лавочка показалась ему самой желанной целью. Поэтому он все же собрался с духом, открыл калитку и прошел за ограду.

Любопытство все-таки победило усталость, и Антон, прежде чем расположиться для отдыха, решил сначала рассмотреть странный памятник. Едва ли не на цыпочках он подошел к нему, испытывая непонятный трепет. Памятник действительно был замечательным: такой мог бы стоять где-нибудь на площади или в парке, и возле него фотографировались бы туристы. Антон не понимал, почему он стоит в такой безвестности и запустении. По форме памятник одновременно напоминал и дверь, и раскрытую книгу. Казалось, будто он сейчас оживет и раскроется или перевернется очередная страница. Неизвестный скульптор явно знал свое дело. Антон подумал, что такое надгробие больше всего подошло бы какому-нибудь выдающемуся ученому.

По бокам этой своеобразной двери были нанесены загадочные символы, наводившие на мысль о древнеегипетских иероглифах. Посередине же, наверху, Антон обнаружил надпись на русском языке, сделанную филигранными, с украшениями, несколько неудобными для чтения буквами, напоминающими заглавные буквы в начале абзацев некоторых книг. Что обычно пишут на памятниках? Фамилию, имя, отчество человека, даты рождения и смерти да иногда еще несколько скорбных слов. Но эта надпись разительно отличалась от остальных. Антон прочитал: «Приветствую гостя перед дверью в вечность. Переступив порог, ты станешь равным богам и демонам. А может быть, даже приблизишься ко мне». Дальше следовал непонятный узор, настолько замысловатый, что Антон оставил попытки разобраться в изображенном, решив, что это вполне можно отложить на утро. В конце стояла дата: 13 мая 1903 года. Антон вздрогнул: выходит, прошло ровно сто лет, день в день. Казалось бы, в таком совпадении не было ничего страшного, но неприятный холодок по коже пробежал. Угораздило же его оказаться здесь именно в этот юбилей! Второй даты не было, и мальчик решил, что указан только день смерти похороненного здесь человека. Хотя, с другой стороны, место для второго числа было оставлено.

Антон недоуменно смотрел на надпись. Больше всего эти загадочные фразы напоминали бред сумасшедшего. Какие-то боги, демоны, порог в вечность… И даже не указано, кто здесь погребен. И дата всего одна. Вряд ли для неизвестного, без имени, без дня рождения, стали бы так стараться и возводить такой монумент. А тут еще какие-то иероглифы… И тут ему показалось, что он нашел решение. Ну конечно же! Здесь похоронен какой-то богач прошлого века, помешавшийся на оккультизме, мистике и прочих подобных вещах! Отсюда и странная форма, и чудная надпись, и место, выбранное вдалеке от главных аллей, где ходят люди. Поэтому и имени нет (мальчик вспомнил, как читал о том, что люди, верящие в магию, опасаются иногда называть свое настоящее имя, боясь, как бы узнавший его не приобрел над ними власть). Точно! Все сходится! И мания величия налицо. Ставит себя выше богов и демонов. Вот только удивительно: каким образом это надгробие так хорошо сохранилось? Неужели через столько лет беспокоятся родственники или единомышленники? А может, просто охраняют как памятник архитектуры? Тогда почему все вокруг так запущено? Ни дорожки нормальной, ни указателей.

Чем дольше Антон рассматривал памятник и узор на нем, тем больше ощущал, что в этих иероглифах есть что-то завораживающее. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он начнет понимать их и узнает, что же здесь написано. Блестящая черная поверхность притягивала его взгляд, как магнит железо. Как загипнотизированный, он поднял руку и приложил ее к странному узору над входом. Поверхность памятника оказалась совсем не холодной, а, напротив, необычайно приятной на ощупь. По телу пробежала волна тепла. И тут мальчик почувствовал странную истому. Все органы как будто налились свинцом. Даже мысли ворочались в голове с трудом. Антон еле доковылял до скамейки и рухнул на нее в забытьи.

Глава 3 Человек в черном

Проснулся он от неприятного ощущения, что за ним кто-то наблюдает. С трудом разлепив веки, Антон сначала не понял, где он. Но события этого вечера и ночи быстро восстановились у него в голове. «А что, если те типы все-таки нашли меня?» – промелькнула в голове тревожная мысль. Он рывком сел, готовый при малейшей возможности бежать. И тут он наконец увидел того, кто на него смотрел. Рядом с памятником, почти сливаясь с ним, стояла высокая стройная фигура в черном. Незнакомец завернулся в плащ, а на глаза была надвинута большая черная шляпа. К тому же он стоял спиной к лунному свету, так что разглядеть его получше не представлялось возможным. Выделялись только ослепительно черные блестящие глаза. Они сияли холодным светом, но при этом в них чувствовалась незаурядная сила воли и большая работа мысли. От незнакомца так и веяло леденящей сыростью, и Антон подумал, что теперь-то точно знает, что означает выражение «могильный холод».

«Значит, это все-таки случилось, – подумал мальчик, имея в виду, что его страхи материализовались. – Кто это? Призрак? Вампир? Или, может, сам дьявол?» Сейчас, напуганный донельзя, он готов был поверить во все, что угодно. Антон лихорадочно стал вспоминать всевозможные легенды о том, что надо делать, столкнувшись с нечистой силой. Вроде бы следовало прочитать какое-нибудь заклинание или молитву. Но ничего подобного он не знал. Что же оставалось? Кричать? Звать на помощь? Бежать? Последнее представлялось наиболее реальным. Антон попытался вскочить, но фигура в черном сделала властный жест рукой, и мальчик так и прирос к скамейке, с ужасом осознавая, что не в силах даже пошевелиться. Он хотел закричать в слабой надежде, что кто-то услышит и придет к нему на помощь, но не смог даже открыть рта.

– Сидите, не беспокойтесь! – раздался негромкий голос, и холодом повеяло еще сильнее. Он звучал почти по-человечески, но была в нем какая-то бесстрастность, словно у робота. – Раз уж пришли в гости, сидите. Располагайтесь как дома. – Речь была очень вежливой и какой-то старомодной, но в то же время звучала издевательски. – Ты знаешь, когда ходить в гости! – Внезапно незнакомец перешел на «ты». – Но, согласись, так быстро уходить при появлении хозяина невежливо.

– Ну что-то я заболтался! – продолжал человек в черном после солидной паузы. – Давно, знаешь ли, ни с кем не общался. – При этих словах у Антона мелькнула крамольная мысль, что не общался этот человек, если это, конечно, был человек, ни с кем последние сто лет. С тех пор, как умер. – А гостя надо угостить.

Как по волшебству (а может, просто он действовал так быстро, что Антон не смог уловить движений) в руке у него оказался большой кубок, судя по виду, серебряный, на котором сверкали алым цветом какие-то камни, наверное рубины. Артистичным движением незнакомец протянул кубок Антону. Мальчик при этом надеялся, что ему удастся хотя бы рассмотреть руки ночного пришельца и понять, принадлежат они обычному человеку или нет, но на них были надеты изящные черные перчатки. По форме же рука была тонкой, с длинными пальцами. Такая вполне могла бы принадлежать какому-нибудь пианисту. На одном из пальцев красовался серебряный перстень с таким же камнем, что и на кубке. На камне был вырезан символ, очень похожий на тот, к которому Антон совсем недавно так неосмотрительно прикоснулся.

Мальчик на время обрел способность двигаться, правда, очень ограниченную. Он мог пошевелить только одной рукой. При этом у него создавалось впечатление, что он не до конца ее контролирует и она действует частично против его воли; он следил за ней, как за чужой, только фиксируя взглядом производимые движения. Ему совершенно не хотелось что-либо брать из рук черного человека. Но рука медленно поднялась, словно сама собой, и взяла предложенный дар. Кубок оказался довольно тяжелым и прохладным на ощупь. Помимо рубинов, он был украшен какими-то иероглифами, как показалось Антону, такими же, как на памятнике или, по крайней мере, очень похожими. Даже неспециалисту было ясно, что вещь эта очень дорогая и редкая. Мальчик подумал, что из такой посуды вполне могли бы пить цари, а сейчас ей место в музее.

Кубок почти до краев был наполнен темно-красной жидкостью, зловеще поблескивавшей в лунном свете. Антон испугался, что это кровь, но рука сама поднесла кубок ко рту, и мальчик, можно сказать, не по своей воле сделал глоток. Напиток, против ожидания, оказался довольно приятным, слегка терпким на вкус, но таким крепким, что мальчик закашлялся. Наверняка там присутствовал алкоголь. Крови Антон, конечно, никогда не пробовал, но понял, что это никак не она. Кубок пришлось осушить до дна, от чего в голове немного зашумело.

– Браво! Браво! – В голосе человека в черном впервые проявились эмоции. Он принял из рук Антона кубок и жутковато рассмеялся. От этого смеха мальчика продрал мороз по коже, и все тепло от выпитого мгновенно улетучилось. – Ты выпил за мое здоровье! А оно мне теперь очень пригодится. После долгого перерыва. – Антон не понял смысла последних фраз. Он-то считал, что здоровье не помешает никогда. Однако пить за здоровье этой подозрительной личности ему не слишком хотелось.

– А теперь ты тоже должен меня немного угостить. Услуга за услугу! – продолжил незнакомец.

Антон испугался еще сильнее. Он вдруг вообразил, что все-таки имеет дело с вампиром. Ну конечно! Тот дал ему выпить какую-то красную жидкость (наверное, вино), а теперь хочет выпить другую рубиновую влагу – его кровь! Вот только почему он не набросился на него сразу, а сначала стал угощать? Может, это какой-то ритуал? Откуда ему знать вампирские правила? Или вообще эта жидкость что-то вроде приправы. Чтобы кровь была вкуснее. Но тут в голову мальчика пришла успокаивающая мысль: ведь кубок серебряный, а вампир к серебру прикасаться не может. По крайней мере, во всех книгах и фильмах именно так. А еще они не любят чеснок, зеркала, кресты, осину… А у Антона как раз есть крестик, да еще вроде бы серебряный…

– Это совсем не то, что ты подумал! – рассмеялся незнакомец в черном. Он внимательно смотрел на лицо Антона, распознавая появляющиеся на нем страхи и надежды, и это, похоже, его забавляло. Мальчика же при этом не покидало неприятное ощущение, что человек в черном знает его мысли точно так же, как если бы он произносил их вслух. – Все гораздо сложнее, но в то же время не так безнадежно для тебя. Мне просто требуется от тебя небольшая услуга. Отказать человеку, к которому пришел в гости без зова и от которого принял угощение, просто невежливо.

– Я зашел сюда совершенно случайно! – запротестовал Антон, обнаруживший вдруг, что к нему вернулась речь. Но кричать ему в голову не приходило: видимо, подсознательно он понимал, что здесь это бесполезно и может иметь самые печальные последствия.

– Случайно?! – иронически рассмеялся человек в черном. – В такое время и в такое место?! Ничто в мире не происходит случайно!

– Я просто поспорил… – продолжал оправдываться Антон. Он сознавал, что, быть может, не стоит рассказывать об этом первому встречному, но под пронзительным взглядом черных глаз собеседника невольно поведал обо всем, что с ним произошло в этот вечер и ночь. – И пить из кубка я не хотел, – закончил он.

– Если сделал, значит, хотел, – спокойно возразил незнакомец. – Человек всегда делает только то, что хочет. Даже когда ему кажется, что это не так.

Антон хотел возразить, что руки его не слушались, что незнакомец сам его как-то заставил выпить, возможно, загипнотизировав. Но, подумав, не стал этого делать. Его собеседник все равно только разыграл бы удивление и посмеялся. А выслушивать его издевки совсем не хотелось. Еще выкинет какой-нибудь другой фокус.

– Так, значит, ты такой смельчак. По крайней мере, стараешься быть им, – задумчиво произнес человек в черном. – Что ж, похвально! В скором времени это может тебе пригодиться!

– Скажите, кто вы? И что вам от меня нужно? – спросил Антон. Ему хотелось, чтобы вопрос прозвучал как можно тверже и увереннее, но вышла какая-то жалкая просьба. Последние слова незнакомца еще больше встревожили мальчика. Выходит, испытания на этом отнюдь не закончились и впереди ему предстоит нечто еще более страшное. Или это такая неприятная манера шутить?

– Знать, кто я, тебе совсем необязательно, – спокойно ответил незнакомец. – Ты сам вскоре сможешь выяснить это, если пожелаешь. Это слишком долгая история. К тому же звучит она невероятно, а я терпеть не могу, когда мне не верят. В этом случае я могу и рассердиться. А ты ведь этого не хочешь?

Антон энергично замотал головой. Если этот человек так страшен и опасен в спокойном состоянии, то что же будет, когда он рассердится? Или это все-таки не человек?

– Впрочем, можешь называть меня хозяином этого великолепного памятника. Хотя это не просто памятник, – добавил незнакомец как бы между прочим. – Все, что от тебя требуется в обмен на мое гостеприимство, так это достать для меня несколько вещичек, которые мне нужны. Не скрою, тебе придется проявить изобретательность и смелость, но, думаю, ты не захочешь отказать мне в моей маленькой просьбе. Не так ли?

Антон кивнул. «Только бы выбраться отсюда, от этого маньяка! – думал он. – А там посмотрим! Сейчас-то я соглашусь на что угодно и с чем угодно! Еще и издевается: «Не захочешь отказать!» Ишь какой вежливый! Как будто я сейчас могу что-то возразить!»

– Кстати, обманывать меня не советую. И рассказывать обо всем случившемся тем, кого это не касается, тоже, – как бы вскользь заметил человек в черном. Антон покраснел: незнакомец словно читал его мысли. А может быть, так оно и было? – Мой предыдущий гость поступил нехорошо. И теперь он лежит неподалеку. – И незнакомец небрежно указал рукой в сторону одной из могил, едва видневшейся в зарослях травы. – Очень недальновидный поступок! Я был огорчен. Впрочем, он еще больше, как и его родные. – Незнакомец сдержанно рассмеялся.

Антону же было совсем не смешно. Мальчик еще больше убедился в том, что этот человек очень опасен и лучше ему не перечить.

– А от него всего-то и требовалось: выполнить мою маленькую просьбу! – продолжал рассуждать незнакомец. – Его предшественник был тоже очень наивным молодым человеком. Он решил принести мне не то, что я просил. Теперь лежит чуть подальше. Хотя, по большому счету, там и хоронить-то было нечего. Такая вот расплата за нечестность. – Он развел руками.

– Так что же я все-таки должен сделать? – с трудом произнес совсем запуганный Антон. Рассказанное звучало не слишком правдоподобно, но он чувствовал, что так называемый хозяин памятника не шутит.

– Сущую безделицу, – ответил незнакомец, и Антону вдруг показалось, что тот тянет время не только для того, чтобы сильнее его запугать, но и потому, что и сам сильно нервничает. – Мне нужны несколько предметов: книга из библиотеки, кое-какие травы и еще кое-что из одного дома.

Услышав такое, Антон окончательно уверился в ненормальности своего собеседника и решил пока что потакать всем его капризам. Поэтому он, заинтересованно и не скрывая удивления, спросил:

– Как? Любая библиотечная книга? И что это за дом? Какие травы?

– Ну, конечно, не любые! – расхохотался человек в черном. – Мне нужны вполне определенные вещи. Но главная из них именно книга.

– Как она хотя бы называется? – спросил Антон.

– Название тебе знать незачем, – отмахнулся человек в черном, лишний раз доказывая этим ответом, что у него не все дома. – Ты не знаешь даже языка, на котором она написана.

– Так как же я узнаю, какая именно книга мне нужна? – удивился Антон, подумав про себя, что при всем желании достать то, что просит его собеседник, весьма проблематично. Ошибиться тут было немудрено. Мало ли какие бывают редкие языки!

– О, ты узнаешь ее без ошибки! – заверил его «хозяин памятника». – Она, можно сказать, сама найдет тебя. Достаточно лишь некоторых усилий с твоей стороны. Впрочем, нужная книга похожа и на кубок, и на памятник. Ты легко ее узнаешь.

Антон, несмотря на всю сложность своего положения, едва удержался от саркастической усмешки. «И на кубок, и на памятник!» Так можно договориться до того, что она одновременно белая и черная, толстая и тонкая. Серебряный кубок и черный памятник! Но тут до него дошло, что между этими предметами все-таки есть кое-что общее: загадочные иероглифы. Наверное, и книга написана ими. Вот уж точно тарабарский язык! Вряд ли даже кто-то из учителей скажет его название!

– Ты достаточно проницателен, чтобы понять, – кивнул незнакомец, словно опять проследил за ходом мысли мальчика.

– Но чем же может мне помочь книга, которую я не смогу даже прочесть? – недоумевал Антон, а про себя добавил: «Если я, конечно, смогу ее достать».

– Тебе и не надо ее читать! Это доступно не всякому! – надменно отрезал незнакомец. – Саму книгу можешь даже не брать и оставить на месте. Все, что тебе нужно, это две вещи: во-первых, узнать адрес ее бывшего владельца. Там должна быть специальная печать или запись на первом листе. Так ты найдешь нужный дом, а уж что оттуда взять, поймешь сам! Причем, если не хочешь там остаться, действовать нужно на закате, незадолго до полнолуния.

«Хорошенькое дело! – подумал Антон. – Нужно достать книгу, которую не смогу прочитать и даже не знаю, как она называется. А потом пойти в какой-то дом и украсть неизвестно что. Да еще в строго определенное время! Наверняка хозяева не будут ждать меня с распростертыми объятиями!»

– В доме будь осторожен, – в тон последним мыслям мальчика предупредил человек в черном. – Кое-кто очень не хотел бы расстаться с этой вещью. Не бери ничего, кроме нее. И когда ты за ней явишься, тебе придется напрячься и проявить смекалку и смелость.

Последние слова прозвучали насмешкой, хотя на вид говорящий был абсолютно серьезен. Антон же с горечью подумал, что долго еще ему придется расплачиваться за попытку представить себя храбрецом.

– Еще в этой книге тебе понадобится один рецепт, – продолжал незнакомец. И, предупреждая новый вопрос, пояснил: – Ничего читать тебе не придется. Там все проиллюстрировано: какие травы собирать и в какое время. Рвать их, кстати, будешь на этом же кладбище. Тут растет все, что надо. Ты мальчишка сообразительный. Поймешь, что к чему. Так будет лучше для тебя самого, – добавил он с угрозой в голосе, и Антон понял, что это не просто запугивание и что лучше бы ему действительно проявить сообразительность. – Ты соберешь все эти травы в указанное время в указанном месте, – продолжал инструктаж человек в черном. – И принесешь мне их вместе с найденным предметом. – Его голос становился все громче и жестче, а слова звучали уже как приказ. – Ты придешь со всем этим сюда же в следующее полнолуние! В полночь! Один! И горе тебе, если ты не придешь или не выполнишь моей просьбы! Ты все понял? – с неожиданной участливостью добавил он, словно добрый учитель, объясняющий что-то нерадивому ученику.

Антон молча кивнул. Во рту у него так пересохло, что ему трудно было бы ответить при всем желании. Смесь угроз и непонятных поручений запугала его окончательно и подействовала очень угнетающе.

– Ты все понял? – еще раз повторил незнакомец, сверкнув из-под шляпы черными глазами. Он ожидал более весомого подтверждения.

– А как я вас найду? – с трудом выговорил Антон заплетающимся языком.

– Ты должен прийти на это самое место в следующее полнолуние, – отчеканил человек в черном. – Я сам позабочусь о том, чтобы найти тебя. Ты должен только явиться вовремя с тем, что я просил. Ну теперь ты все понял?

Антону хотелось бы расспросить еще очень о многом. Не понимал он, по правде говоря, почти ничего. Но незнакомец явно считал, что рассказал ему вполне достаточно. Но один вопрос так и вертелся у Антона на языке, и мальчик не удержался от него.

– Скажите, а зачем вам нужен я? – тихо спросил он. В вопросе подразумевалось, почему бы человеку в черном не взять то, что нужно, самому. Или, по крайней мере, найти для этих целей более подходящую личность, чем первый встречный мальчишка.

– Ты просто оказался в нужное время в нужном месте, – ответил «хозяин памятника», и Антону показалось, что он при этом что-то недоговаривает, скрывает. – Ты пришел ко мне в гости, и мы обменялись услугами. Разве не так?

Ответить на это было нечего. Да и вообще, Антон подумал, что зря задал этот вопрос. Это все равно что зайцу спрашивать у волка, почему тот решил съесть именно его, а не другого зайца или, к примеру, утку. Кто попался, того и ест. А ведь чувствовал, что не надо храбриться. Вот и напоролся на этого маньяка с его поручениями. Только бы до утра продержаться! А там уж кто-нибудь придет, выручит. И незнакомец тоже, казалось, не хотел, чтобы его застал рассвет. По крайней мере, он с видимым неудовольствием поглядывал на восток, где небо уже начало потихоньку светлеть.

– Что ж, можешь считать, что пари ты выиграл, – сказал он задумчиво. – Теперь для тебя главное – не забыть о моей просьбе. Я позабочусь об этом. У тебя останется от этой встречи небольшой сувенир, который, в случае чего, поможет тебе освежить память и напомнит, что забывчивость может окончиться плохо.

– Какой сувенир? – забеспокоился Антон. Он чувствовал, что от этого маньяка хороших подарков ждать не приходится! Еще подсунет какую-нибудь бомбу или ядовитую змею! Не отдаст же он, в самом деле, свой перстень? К тому же ничего принимать от него не хотелось еще и потому, что человек в черном мог опять потребовать платы. Хорошо еще, если просто напридумывает нелепых заданий. Тогда можно считать, что легко отделался. А то, кто знает, что у этого типа на уме.

– В свое время ты узнаешь, что это за сувенир, – загадочно ответил незнакомец. – Хотя тебе же лучше, если он будет поменьше заявлять о себе.

Антон решил больше ничего не спрашивать у «хозяина памятника». Уж слишком неблагодарным занятием это было. Казалось, будто тот ставит своей целью не ответить на вопрос, прояснить что-то, а, наоборот, напустить побольше таинственности и тумана и еще сильнее запугать собеседника.

– Нам обоим пора отдохнуть. – Человек в черном снова взглянул на светлеющий восток. – Ночь выдалась утомительная. И тебе пора спать, – властно добавил он, взглянув на Антона своими черными пронзительными глазами.

Мальчик хотел было сказать, что спать он совсем не хочет, что уже вот-вот рассветет, но глаза сами стали слипаться. Он улегся, почти упал, на скамейку и вдруг почувствовал, что проваливается в глубокий сон. Последнее, о чем он успел подумать, прежде чем окончательно уснуть, – куда денется человек в черном и будет ли он рядом при пробуждении…

Глава 4 Сон или явь?

– Я же говорил, что испугается и к маме побежит!

– Да нет, калитку-то никто не открывал!

– Значит, через главный ход вышел! Пошли, у сторожа спросим!

– Ага, спросишь у него. Узнает, что мы тут по ночам шастаем – накостыляет по шее, мало не покажется!

– Анто-о-он!

Ребята пришли к калитке, как договаривались, рано утром. Их подгонял интерес к тому, как же все-таки закончится спор. Тем более что у некоторых была в этом личная заинтересованность: на то, выдержит Антон или нет, ставили как на результат какого-нибудь футбольного матча. И все без исключения чуть не прыгали от радости, что не оказались на его месте: ведь даже самые отчаянные смельчаки не были уверены, что сумели бы просидеть тут всю ночь.

Пришедшие ожидали, что если Антон не убежал, то находится где-нибудь возле калитки, так сказать, поближе к живым и подальше от мертвых. Между прочим, некоторые из тех, кто ставил на то, что он не выдержит, теперь очень сожалели, что опять закрыли калитку на проволоку. Они подозревали, что Антон просто испугается идти через кладбище к главному выходу и продрожит всю ночь у калитки. А спор будет проигран.

Когда его не обнаружилось у входа, ребята забеспокоились по-настоящему. Конечно, сейчас, при утреннем свете, кладбище отнюдь не выглядело таким мрачным и зловещим, как накануне, но приятного все равно было мало. Этот вид навевал глубокую тоску. Мысль о том, что кто-нибудь, а тем более такой робкий человек, как Антон, пойдет ночью в глубь этого неприятного места, казалась просто дикой. Но что же с ним тогда могло случиться? Во всяких там чертей и леших при солнечном свете верилось плохо. Возможно, ночью такая гипотеза и рассматривалась бы, но не сейчас. Но где же тогда Антон? Неужели все-таки дошел до главного входа? Или перелез через стену? Здесь, конечно, высоковато, но если подпрыгнуть и подтянуться или опереться о какую-нибудь ограду или памятник… Но это тоже уж слишком не похоже на Антона. У него с физкультурой всегда проблемы были. Радовался, когда бывал освобожден от нее…

Так что сейчас мальчишки в растерянности брели по кладбищу и время от времени звали товарища. Кто-то даже предположил, что Антон нарочно где-то спрятался и теперь, в отместку за свои страхи, хочет их напугать. Сидит небось за каким-нибудь памятником, смотрит на них и посмеивается. Конечно, хорошо было бы отправиться к нему домой или хотя бы позвонить, чтобы проверить, не вернулся ли он. Но как объяснить его исчезновение родителям, уверенным, что сын заночевал у Сергея? Они, конечно, сразу же переполошатся. Еще придется рассказывать, как все было на самом деле.

Больше всех переживал именно Сережка, считая себя, и не без основания, главным виновником случившегося. У себя дома он предусмотрительно отключил телефон, чтобы раньше времени не позвонили Антоновы родители и не попали на его, Сережкиных, маму и папу. Если бы раскрылся обман, последствия могли быть очень серьезными. Но все равно Сергей понимал, что, если Антон не объявится в самое ближайшее время, огласки не избежать. Поэтому его голос в хоре зовущих звучал, наверное, громче всех…

* * *

Проснувшись, Антон долго не мог понять, где находится. Он хотел по привычке посмотреть на часы, висящие напротив его кровати, но вместо них увидел какие-то деревья и ощутил холод. Да и лежать было жестко и неудобно; ныло все тело. Только несколько секунд спустя мальчик вспомнил события прошедших вечера и ночи и рывком сел на скамейке. При утреннем свете весеннего солнца все вокруг не казалось таким уж кошмаром, и над вчерашними страхами можно было бы посмеяться. Вот только ощущение реальности произошедшего почему-то не отпускало.

Антон огляделся по сторонам. Незнакомца в черном нигде поблизости видно не было, и мальчик вздохнул с облегчением. Увидеть возле себя такого типа было бы крайне неприятно даже средь бела дня. Памятник стоял на месте, все такой же черный, необычный и загадочный. Правда, выглядел он гораздо более запущенным, чем накануне, и в этом плане ничуть не уступал своим соседям, хотя и смотрелся гораздо величественнее. И сорняков вокруг было немало, так что Антону оставалось только удивляться, как он их не разглядел вчера.

Антон осторожно приблизился к памятнику, готовый к любым неожиданностям, но ничего особенного не происходило. Памятник не чистили столько лет, что разглядеть на нем что-либо было совсем непросто, но мальчику показалось, что иероглифы по бокам все-таки просматриваются. На месте, где вчера Антон видел надпись, покоилась здоровенная ветка плюща, которая, должно быть, дорастала до такого размера несколько лет, если не десятилетий. Невероятно, чтобы вчера, да еще только при лунном свете, здесь можно было что-то прочесть. Движимый неясными сомнениями, Антон уже протянул руку, чтобы убрать плющ и самому убедиться, есть ли здесь какая-нибудь эпитафия, но в этот момент услышал вдалеке голоса ребят и оставил свою затею.

– Здесь я, здесь! – помахал он рукой и направился в их сторону.

– Ну ты даешь!

– Ты что, всю ночь тут просидел?!

– Как тебя сюда занесло?! – раздавались радостные возгласы. Даже те, кто спорил, что Антон не выдержит и сбежит, были очень довольны таким благоприятным исходом авантюры, которую уже сами давно признали дурацкой. Слегка ошалевшему Антону жали руку, хлопали по плечу и вообще всячески поздравляли. Еще бы, выдержал такое испытание! Да не просто выдержал, а еще забрел в самый глухой район кладбища, куда и днем-то почти никто не ходит! Его авторитет мгновенно подскочил в глазах ребят в несколько раз. Кое-кто даже жалел, что не перенес это приключение сам, хотя, по правде говоря, в своих силах до конца не был уверен никто.

– А куда меня занесло? – наигранно удивлялся Антон, осваиваясь с новой ролью. – Что же мне, всю ночь у калитки стоять? Интересно же посмотреть, что в других местах, на памятники поглядеть. Здесь они красивые, старинные. Да еще и лавочку удобную нашел, было где подремать.

– Так ты еще здесь и спал? – изумленно спросил кто-то, не в силах взять в толк, как можно сомкнуть глаза в таком месте.

– А что ж мне, всю ночь куковать? – гордо ответил Антон. – Не было такого уговора, чтобы не спать. На свежем воздухе вообще хорошо спится.

Сейчас Антон уже совсем не жалел, что ему пришлось таким путем проявлять храбрость. На его взгляд, эти минуты славы и всеобщего уважения того стоили. Еще бы: за одну ночь превратиться из пугливого и довольно слабого человека в почти что героя! Неприятные воспоминания казались теперь далекими и нереальными, как дурной сон. Да и не было ли все это и вправду сном? Сейчас он был в этом совсем не уверен, да и не хотел даже думать об этом. Во всяком случае, рассказывать о своих переживаниях Антон никому не собирался. Подумают еще, что он чуть не тронулся со страху. Одно дело – гулять по ночному кладбищу по собственной воле, и совсем другое – бегать как заяц от неведомых опасностей…

Вот только Сережка, похоже, держался немного особняком. Антону даже показалось, что вчерашний именинник, возможно, о чем-то догадывается. Но он быстро выбросил эти мысли из головы: ну догадывается, и пусть себе догадывается. В конце концов, его личное дело. Может, ему просто совестно за вчерашнее. Или вообще завидует, что не он герой дня…

Только дома, оставшись один и отойдя немного от впечатлений этого утра, Антон наконец задумался о том, что же все-таки произошло ночью. Он восстанавливал в памяти события одно за другим, шаг за шагом и никак не мог провести точную грань между реальностью и фантазией. Временами ему даже казалось, что он сам все это выдумал, а ночью спокойно спал у себя дома. Это уже не лезло ни в какие ворота, и Антон принялся, насколько возможно, спокойно обдумывать все по порядку.

Итак, он отправился ночью на кладбище, хотя очень боялся. Пока все реально. Даже очень реально, думал Антон, вспоминая свои страхи. Потом попытался пробраться к главному входу и едва не наткнулся на каких-то агрессивных алкашей. Тоже вполне вероятно. Конечно, нормальный человек найдет другое место, где выпить. Но, с другой стороны, если нужно скрыться от посторонних глаз, то лучше пристанища не сыскать. Может, это какие-нибудь преступники или сектанты. У мальчика не возникало никакого желания выяснять подробнее, кто же это был. Хорошо еще, что удалось сбежать. Итак, он убегал до тех пор, пока не упал…

«Стоп! Падение! Может, в нем-то все и дело? Может, я ударился головой? И вот тут-то и пошла мерещиться всякая чушь?» Ухватившись за эту мысль, Антон самым тщательным образом ощупал свою голову, но не обнаружил даже самой маленькой шишки. Можно ли так удариться, чтобы появились галлюцинации, причем безо всяких внешних следов, он не знал, но подозревал, что нет. Так что такую удобную гипотезу пришлось отвергнуть. Или, по крайней мере, временно отложить на тот случай, если ничего лучшего в голову не придет.

«Дальше меня напугала сова…» Конечно, пугаться какой-то птицы «герою дня» совсем не к лицу, но что случилось, то случилось. Сова вела себя странновато, будто заманивая Антона к черному памятнику, но над ее поведением он уже размышлял. Все понятно, уводила от своих птенцов. Хотя, если подумать, то уж больно разумно она действовала. Но не сваливать же все случившееся на сову! Как-то даже смешно. К совам иногда относятся с недоверием, но что ж поделать, если это ночная птица и у нее такой неприятный голос? Может, люди совам тоже не очень-то симпатичны.

А вот потом началось самое интересное. Почему памятник показался ему таким чистым и ухоженным? Неужели виной всему лунный свет и разыгравшееся воображение? Но ведь он ясно видел иероглифы и чудну́ю надпись про какие-то там ворота, порог, который надо переступить. А еще, кажется, про богов и демонов. А с утра ничего и разглядеть нельзя было. Может, это растение, которое закрывает надпись, по ночам как-нибудь сворачивается? Ничего подобного о растениях средней полосы Антон никогда не слышал, но взял себе на заметку, что об этом неплохо бы у кого-нибудь спросить или найти какой-нибудь справочник. Как и про сами иероглифы. Антон даже взял лист бумаги и попробовал перерисовать некоторые из них, особенно привлекшие его внимание, по памяти. Вдруг удастся разобрать, что они означают. А что до надписи, то неплохо было бы как-нибудь добраться до памятника (днем, конечно, и желательно не в одиночку), поднять вьюн и посмотреть, есть под ним что-нибудь или нет.

Дальше начиналась самая невероятная часть истории: разговор с незнакомцем в черном. Антон почти не сомневался, что это было страшным сном. Что еще может присниться в таком месте? Но уж больно колоритно выглядел его собеседник и слишком логичным был сон. И предметы, которые там фигурировали: великолепный кубок, перстень прямо-таки стояли перед глазами, и он мог бы описать их до мельчайших подробностей. Ничего подобного раньше с Антоном никогда не случалось. И потом, получается, что во сне он заснул еще раз? Мальчик вспомнил, что такое бывает; в этом году, когда проходили Лермонтова, Ирина Сергеевна, учительница литературы, долго говорила о стихотворении «Сон», где есть несколько снов во сне. Антону тогда стихи понравились, он даже запомнил несколько строчек, но одно дело, когда что-то происходит в литературном произведении, и совсем другое – если с тобой самим.

Но сколько Антон ни убеждал себя, что человек в черном ему просто-напросто приснился, чувство неясного беспокойства никак не отпускало. В глубине души он совсем не был удовлетворен собственным объяснением. Чтобы развеять свои сомнения, мальчик попробовал искать смешные стороны в поведении и речи человека в черном (это надо же так себя назвать: «хозяин памятника»!). Посмеяться действительно было над чем – чего стоили хотя бы нелепые поручения: найти неизвестную книгу, которую не сможешь прочитать, какой-то дом и неведомый предмет в нем, травы… Даже если незнакомец и не приснился, то с такими нелепыми требованиями место ему было в сумасшедшем доме. Вот только сумасшедшие порой бывают опасны. Так что лучше быть осторожным. А то как бы этот псих чего не натворил.

И тут Антон понял, что мешало ему поверить в свою версию о сне. Дело в том, что утром, спросонья, он ясно ощущал во рту привкус того самого рубинового напитка, которым, можно сказать, насильно напоил его человек в черном. Уж вкус-то должен иметь какое-то реальное объяснение! А может, ему и приснился сон с кубком из-за привкуса во рту? Мало ли чего он съел или выпил накануне, на дне рождения?

Помнится, человек в черном что-то говорил про сувенир, который оставит ему на память. Но никакого сувенира Антон при себе не нашел. Он даже на всякий случай самым тщательным образом обшарил все карманы, но, к своему облегчению, ничего нового там не обнаружил. Было бы очень неприятно наткнуться там на какой-нибудь талисман с иероглифами. Антон заметно повеселел. Он все больше убеждал себя в нереальности произошедшего. Все это только игра воображения и страшный сон. К тому же в эту ночь было полнолуние. А в такое время, как он слышал, многие люди становятся более нервными и раздражительными, хуже спят. Опять же, лунатики бродят. «А что, если я тоже оказался лунатиком? – подумал мальчик. – Забрел черт знает куда и перепутал сон с явью!»

– Мама, а я никогда не ходил во сне? – не откладывая дела в долгий ящик, спросил он у матери, готовившей обед.

– Нет, никогда, – удивленно ответила она, отложив в сторону нож, которым резала овощи. В ее взгляде появилось смутное беспокойство. – А почему ты об этом спрашиваешь? Что-нибудь случилось?

– Нет, ничего особенного, – поспешил заверить Антон. Ему очень не хотелось, чтобы мама стала расспрашивать его подробнее. Еще проговоришься о споре. Или подумает, что заболел, и поведет к врачу. – Просто вчера об этом поговорили. И я неважно спал на новом месте, – сказал он первое, что пришло в голову, и поспешно ретировался, чтобы избежать новых вопросов.

Конечно, хорошо было бы посоветоваться хоть с кем-нибудь, расспросить о странных видениях, о чудных иероглифах. Антон подозревал, что отец мог бы дать ответы на многие вопросы: ведь он всегда интересовался психологией. Но мальчик понимал, что тогда придется рассказать и обо всем остальном, а этого ему очень не хотелось. Тогда бы он очень подвел Сережку, да и ему самому пришлось бы пережить несколько неприятных минут. К тому же Антона не покидало ощущение, что произошедшее на кладбище, будь оно причудливым сном или явью, касалось только его самого. Ну и еще, конечно, черного человека, если тот существовал на самом деле.

От таких мыслей и переживаний у Антона разболелась голова. После полубессонной ночи он чувствовал себя основательно вымотанным. К тому же, побродив по кладбищу, мальчик ощущал после всех этих прикосновений к памятникам и падений почти физическую потребность очиститься в самом прямом смысле слова. Ему казалось, что он весь пропах запахом тлена и должен прогнать от себя могильный холод. Поэтому он решил полежать немного в теплой ванне. Набрав воды и растворив там немного соли (на этикетке было написано, что это расслабляет и успокаивает нервы, и ему, хоть и критически относящемуся к рекламе, хотелось в это поверить), Антон не спеша разделся и уже готов был погрузиться в живительную влагу. Но в этот момент он случайно взглянул в зеркало, и только внезапно образовавшийся в горле комок сдержал уже готовый вырваться наружу крик…

Глава 5 Загадочный символ

На левой стороне груди Антон обнаружил точную копию того замысловатого иероглифа, который красовался на черном памятнике прямо под надписью и к которому он имел неосторожность прикоснуться. Он видел этот узор всего однажды, да и то в призрачном лунном свете, но был абсолютно уверен, что иероглиф совпадает до мельчайших деталей. Антон был не слишком силен в анатомии, но предположил, что знак находится как раз напротив сердца, которое от волнения стало бешено колотиться. Дрожащей рукой мальчик дотронулся до зеркала в слабой надежде, что это на нем образовалась какая-то причудливая трещина или случайно заползший сюда паук вдруг надумал сплести здесь замысловатую паутину. Но поверхность зеркала была абсолютно гладкой, и Антон, решившись наконец опустить глаза на свое тело, увидел там ту же самую картину.

Узор был нанесен тонкими, не слишком заметными линиями, словно чертеж, сделанный твердым карандашом, но на фоне тела выделялся довольно отчетливо. Со стороны можно было бы подумать, что Антон просто чем-то испачкался, но он-то видел оригинал и сразу понял, что это точная копия. Если бы рисунок появился на руке, то это бы еще можно было понять. В конце концов, мало ли чем испачкан древний памятник! Но телом-то он к нему точно не прикасался! Если только… Пока он спал… Так, значит, человек в черном – реальность! И это и есть его сувенир!

Целых полчаса Антон яростно пытался оттереть загадочный иероглиф. Он, наверное, перепробовал все моющие средства, найденные им в ванной комнате, кроме разве что стирального порошка, но все было бесполезно. Грудь покраснела от всех этих попыток, но в узоре не стерлась ни одна черточка, а на красном фоне он выделялся даже более ярко и стал казаться каким-то зловещим.

Устав от бесплодных попыток, Антон в изнеможении улегся в ванну и задумался. Этот узор не был татуировкой; никаких следов уколов не наблюдалось. К тому же как можно сделать человеку татуировку так, чтобы он этого не заметил? Если только под общим наркозом… Значит, иероглиф нанесен какой-то особо устойчивой краской. Антон слышал, что бывают такие составы, которые не смываются по нескольку дней. И он от души надеялся, что имеет дело именно с подобной краской. Есть ли на свете вещества, которые не смываются вообще, мальчик не знал, и ему оставалось только уповать на то, что он с таким не столкнулся.

От размышлений его оторвал только голос отца, поинтересовавшегося, не утонул ли его сын ненароком в ванне. Пришлось вылезать, так и не придя ни к какому выводу. Весь день Антон был очень задумчив, гулять не выходил, телевизор не смотрел и даже, к удивлению родителей, не поиграл на компьютере, без чего последний год, с тех пор как в доме появился компьютер, не обходился ни один выходной. В довершение всего он несколько раз пропускал мимо ушей обращенные к нему вопросы, так что мама с папой к вечеру очень заволновались. Они спрашивали у Антона, не заболел ли он, и не верили его утверждениям, что он здоров. В принципе это было правдой: у него ничего не болело, и чувствовал он себя в общем-то неплохо. Но разве дело было только в этом?

После обеда позвонил Сережка. Он опять интересовался у друга, все ли с ним нормально. Антон все еще сердился на него, поэтому отвечал сухо и односложно. Ему казалось, что Сергей что-то знает или по крайней мере о чем-то догадывается. Иначе с чего бы он стал звонить, если они расстались только утром? Уж лучше спросил бы прямо, что его тревожит. А если это просто любопытство, то пусть сам сходит на кладбище сегодня ночью и посмотрит, что к чему. Антон даже с некоторым злорадством подумал, что заваривший всю эту кашу может испытать кладбищенские прелести на собственной шкуре.

Антон еле дождался вечера, когда можно было остаться одному и еще раз внимательно изучить узор на груди. Мальчик горячо надеялся, что загадочный иероглиф исчезнет сам собой или, по крайней мере, поблекнет. Но ничего подобного, к его глубокому сожалению, не случилось. Линии напротив сердца оставались на своем месте, такими же, как и раньше.

Отвлекшись от рассматривания своего странного украшения, Антон мельком взглянул в окно, за которым уже вовсю светила луна, и остолбенел. В метре от него, на балконных перилах, сидела сова и не мигая смотрела на него. Это было уже чересчур. Ну ладно бы голубь или, на крайний случай, ворона или галка. Ну чтобы сова залетела почти в самый центр города? Это казалось просто невероятным. Антон был почему-то уверен, что это та же самая птица, что летала на кладбище. Мальчик и сам не знал, на чем основывалась эта убежденность. Ведь все животные одного вида, на взгляд неспециалиста, похожи между собой, а сов он, как типичный городской житель, до вчерашней ночи видел только на картинках. Наверное, дело было в том, что поведение птицы казалось слишком разумным. Сначала она заманила его к памятнику, а теперь вот нашла его в городе и следит за ним. Ему казалось, что не в меру разумная сова и человек в черном как-то связаны между собой. Конечно, если поразмыслить, то это отдавало какой-то чертовщиной; сова, в лучшем случае, могла быть дрессированной. Но что ей тогда от него надо? Или «хозяин памятника» с ее помощью решил лишний раз напомнить о себе?

Антон был так сердит, что ему сейчас больше всего хотелось прогнать сову, закричать на нее, даже запустить чем-нибудь тяжелым. Но внутренний голос подсказывал ему, что такое поведение будет ошибкой и может иметь неприятные последствия. Поэтому он ограничился тем, что, стараясь как можно меньше смотреть в желтые глаза птицы, поплотнее задвинул шторы. Но даже после этого мальчик не мог избавиться от ощущения, что через плотную ткань за ним следит пара внимательных глаз.

Антон думал, что после всего пережитого он в эту ночь долго не сможет уснуть, но это оказалось не так. Он провалился в сон, едва коснувшись головой подушки. Но сладких сновидений не дождался. Во сне ему явился тот, кого он хотел видеть меньше всего на свете. Откуда-то из темноты выплыла знакомая фигура в черном, а у нее за спиной находился тот самый памятник, так похожий на дверь.

– Ты уже обнаружил мой сувенир? – проговорил спокойный низкий голос, который Антон узнал бы из сотен тысяч. – Не правда ли, он довольно симпатичный? И совсем не похож на дурацкие татуировки всяких моряков, уголовников и глупых модников. Считай, что тебе повезло. Многие из них с удовольствием заполучили бы такой узор. Да еще и выполненный в такой необычной технике.

Говоривший явно издевался, но Антон во сне не мог произнести ни звука. А проснуться никак не получалось.

– Сегодня ты немного отдохнул, – продолжал тем временем черный человек. – И против этого я не возражаю. Но с завтрашнего дня тебе лучше бы начать выполнять мою маленькую просьбу. Она, видишь ли, требует определенных усилий и времени. Я не советую тебе медлить, – добавил он почти участливым тоном. – Иначе мой сувенир начнет проявлять себя, а это может оказаться не слишком приятным. А теперь до скорой встречи! Я еще буду напоминать о себе. Чтобы ты, чего доброго, не принял меня за галлюцинацию. – После этого человек в черном повернулся к памятнику и буквально исчез в нем…

Проснулся Антон с неприятным ощущением холода. Ему казалось, что рядом только что кто-то был. Было еще очень рано, только начинало светать. В такое время без помощи будильника или кого-то, кто его растолкает, он не просыпался никогда. Левая сторона груди сильно чесалась. Мальчик с надеждой посмотрел на нее, но иероглиф за ночь никуда не исчез и даже ничуть не поблек. Приснившееся не давало покоя. Конечно, можно было попытаться объяснить все переутомлением, переживаниями, мрачными мыслями перед сном, но в такие объяснения верилось очень слабо. «Ну, допустим, все это просто сон, – рассуждал мальчик. – И сова мне тоже могла привидеться. Или случайно сюда залетела. Но иероглиф-то настоящий! А со всем остальным он очень даже стыкуется». Он не знал, как понимать слова приснившегося незнакомца о том, что «сувенир начнет проявлять себя», но подозревал, что чесанием дело не ограничится и дальше все может быть много хуже.

Тем не менее выполнять загадочные поручения незнакомца Антон не торопился. Уж очень нелепыми и нереальными они ему казались. Как в сказке: «Пойди туда, не знаю куда! Принеси то, не знаю что!» То, что ночью казалось вполне естественным и даже страшноватым, днем выглядело полной ерундой. Вот только если бы не этот знак на груди! А то чувствуешь себя как заклейменная скотина.

Чем больше Антон обдумывал происходящее, тем чаще мысли его возвращались к непонятному иероглифу. Ему казалось, что все дело в нем и, разгадав его загадку, он сможет понять и все остальное. Поэтому выходной он решил посвятить исследованиям. Мальчик разложил перед собой все книги по истории и мифологии, какие смог найти дома, и принялся рассматривать иллюстрации. Почему-то он был уверен, что знак очень древний и его можно отыскать именно в этих книгах. Родители были немало удивлены таким поведением сына, никогда не проявлявшего особого интереса к истории, но он отговорился тем, что ему в школе задали написать реферат. От помощи он, разумеется, отказался, заявив, что хочет все сделать сам.

Несколько раз Антону казалось, что он близок к цели. Он находил похожие значки и у египтян, и у индейцев майя, но все это было не то. Иногда повторялись какие-то отдельные элементы, но полной картины не складывалось. Антон сам удивлялся, каким образом сумел так хорошо запомнить сложный узор из нескольких десятков, если не сотен, линий. Знак на памятнике просто стоял у него перед глазами, и ему не было никакой необходимости сверяться с оригиналом. Увы, все поиски оказались безрезультатными. Конечно, если бы показать иероглиф какому-нибудь специалисту по древним рукописям, то он, возможно, и мог бы что-нибудь объяснить. Вот только где найти такого специалиста? И станет ли он разговаривать с мальчишкой?..

Чем ближе к вечеру, тем сильнее в поведении Антона проявлялись неуверенность и нервозность. Шторы в своей комнате он задвинул еще засветло. Сначала он хотел проверить, прилетит ли сегодня сова, но потом так и не решился сделать это. От одной мысли, что придется встретиться глазами с этим желтым неподвижным взглядом, его пробирала дрожь. В этот вечер он боролся со сном сколько мог; если бы такое было возможно, он бы вообще не заснул, но после нескольких часов бодрствования усталость взяла свое.

Сна на этот раз Антон не запомнил. Но радоваться этому факту не стоило. Проснулся он с ясным ощущением угрозы. И со знаком на груди было на этот раз что-то неладное. Кожа не просто чесалась, а нестерпимо зудела. Линии же не только не исчезли, но, как показалось Антону, стали даже толще и ярче. Да и сам символ как будто бы увеличился в размерах. По крайней мере, у мальчика возникло такое ощущение. На всякий случай он, когда зуд слегка поутих, даже измерил знак линейкой, чтобы в следующий раз таких сомнений не возникало.

Глава 6 Новые неприятности

В школе, в предвкушении скорых каникул, царило радостное оживление. В последние дни доставалось только двоечникам и лодырям, которым приходилось в срочном порядке исправлять оценки. Так что мрачность и задумчивость Антона контрастировала с общим настроением. Тем более в такой день, когда распространился слух о его храбрости и он был героем дня. В другое время Антон упивался бы неожиданной славой, но сейчас ему хотелось только одного: чтобы его оставили в покое. А тут, как назло, бесконечной чередой следовали расспросы, поздравления…

На уроках было не лучше. Сосредоточиться на словах учителя вдруг стало для Антона, обычно довольно прилежного, очень трудным делом. А на черчении вообще случился конфуз. Этот предмет Антон всегда любил; чертежи получались у него, как правило, верными и аккуратными. В этот раз он начал выполнять задание, но быстро отвлекся и стал работать чисто механически. Чертеж был, в общем-то, несложным, и в другое время мальчик бы наверняка справился с ним, особо не напрягаясь. Но сейчас все вышло по-иному… Антон очнулся от своих размышлений из-за подозрительной тишины в классе. Рядом с ним стоял Владимир Петрович, пожилой учитель черчения, с очень удивленным лицом и, казалось, не мог подобрать слов. Антон взглянул в свою тетрадь и обомлел.

На чистом листе был нарисован тот самый проклятый иероглиф. Все совпадало до мельчайших деталей; ни одна, пусть и самая незначительная, черточка не была забыта и занимала положенное место. Вычерчен он был мастерски, и мальчик готов был поклясться, что, попытайся он изобразить этот знак сознательно, у него не получилось бы ничего подобного. Он смотрел на листок с не меньшим изумлением, чем учитель, и лихорадочно подыскивал объяснение этому случаю, одновременно подбирая подходящие слова для оправдания.

– Да уж, молодой человек! – прокашлялся, Владимир Петрович, чувствуя, что дальше молчать нельзя. С такого обращения он обычно начинал, когда бывал рассержен. Его речь в таких случаях звучала очень тихо и вежливо, но провинившийся зачастую предпочел бы, чтобы на него накричали. – Вы, похоже, иероглифами увлекаетесь. Китайский язык надумали изучать? Или Древний Египет?

По классу пронесся смешок. Ребята привставали со своих мест, чтобы получше разглядеть творение Антона, который, в свою очередь, покраснел до корней волос. Мальчик понимал, что нужно что-то отвечать, но что можно объяснить, если сам не понимаешь, в чем дело?

– Владимир Петрович! Извините! Я случайно! – пролепетал он и тут же понял, что сморозил глупость. Ничего себе, случайно! Это не какая-нибудь клякса! Тут нужно чертить долго и упорно. Кто поверит, что он сделал это, не думая, механически!

– Случайно?! – Брови учителя поползли вверх, и видно было, что он с трудом сохраняет самообладание. Владимир Петрович даже подумал, что стал жертвой заранее спланированного, хитроумного розыгрыша. Вот только от этого тихого, вежливого мальчишки он такого никак не ожидал. – Если такие чертежи получаются у вас случайно, то вы, молодой человек, гений! Жаль, что у нас обычная школа, а не гимназия для особо одаренных личностей. Так что гениев здесь понимают с трудом. – Он развел руками и посмотрел на часы. – Но если за оставшиеся до звонка двадцать минут талант снизойдет до обычного задания и выполнит его, то, пожалуй, его четвертная оценка может остаться без изменений.

Антон, с трудом унимая дрожь в руках, все-таки сумел напрячь все силы и начертил то, что требовалось. Получилось, конечно, не так аккуратно, как обычно, но все-таки он справился. Все это время он ощущал у себя на груди какую-то пульсацию; загадочный знак словно ликовал от того, что ему удалось сбить с толку своего обладателя. После звонка Владимир Петрович посмотрел чертеж и вроде бы остался доволен.

– Что ж, Антон, – назвал он его по имени, и это было хорошим признаком. Значит, гнев уже прошел. – На первый раз эта случайность окажется без последствий. Но постарайся, чтобы таких случайностей на моих уроках больше не было.

– Спасибо, Владимир Петрович! – выдохнул Антон с облегчением. На этот раз ему повезло, но было ясно, что теперь можно ждать любых неприятностей. Так что необходимо было постоянно за собой следить.

И проблемы не заставили себя ждать. Надо же было такому случиться, что в этот самый день в школе затеяли медосмотр. И начали как раз с их класса. Почти все были этому рады: ты на совершенно законных основаниях бродишь по школе во время урока, проветриваешься, заходишь в медкабинет, не спеша возвращаешься назад. В конце концов, осмотр – это не какая-нибудь прививка. Но Антона предстоящее событие повергло в сильнейшее беспокойство. Знак на груди при осмотре мог бы не заметить разве что слепой. А школьная медсестра, Ирина Львовна, была, как назло, очень внимательным и дотошным человеком. Такая даже прыщ не пропустит. Сразу начнет спрашивать, что да как. А что он сможет ответить?..

В медкабинет вызывали прямо с урока, по нескольку человек. Антон сидел как на иголках. Мальчик очень надеялся, что очередь до него дойти не успеет, а уж там, дальше, после урока, он чего-нибудь придумает. Но этот урок вела классная, и она специально предупреждала выходящих, что медосмотр – это не повод полчаса гулять по школе. Так что дело продвигалось быстро. Особо тянуть время никто не отваживался. Услышав свою фамилию, Антон обреченно направился к выходу.

– Что это у тебя такой вид, будто ты собрался зубы лечить? – спросил Сережка, попавший в ту же группу.

– Да я… Это… – Антону очень хотелось поделиться своей проблемой хоть с кем-нибудь, но не рассказывать же об этом Сережке! Еще засмеет. Решит, будто он так сильно перетрусил на кладбище, что никак не отойдет. – Просто в туалет сильно хочется, – сказал он первое, что пришло в голову, и вдруг подумал, что это выход. Можно пересидеть там до тех пор, пока дело до следующего класса не дойдет. А там, пока о нем вспомнят через несколько дней, может, все и пройдет.

Антон немедленно приступил к осуществлению своего плана. Первым делом он посмотрел, не исчез ли иероглиф, но тот был на месте, яркий и заметный. Оставалось только ждать и выходить уже после звонка. Классная, конечно, может разозлиться, но что поделать, если у человека живот подвело! Но планы оказались сорваны. Надо же было такому случиться, чтобы в туалет с инспекцией зашел сам директор! Он иногда вылавливал здесь прогульщиков и курильщиков. Вот и сейчас он решил проверить, не отлынивает ли кто от занятий. Выяснив, что у Антона медосмотр и что он забежал сюда на минутку, директор лично проследил за тем, чтобы мальчик пошел куда положено. Таким образом, Антон под его подозрительным взглядом вынужден был проследовать в медицинский кабинет.

«А может, это и хорошо, – думал мальчик, расстегивая рубашку. – Может, у меня просто какая-то странная, редкая болезнь? Вот сейчас Ирина Львовна ее распознает, и тогда…» Он уже представлял себе, что достаточно будет намазать знак на груди какой-нибудь мазью и тот моментально исчезнет. И уже никогда не будет его тревожить… Эти размышления были прерваны возмущенным возгласом Ирины Львовны:

– Вон отсюда! И пока не смоешь эту гадость, не смей сюда приходить!

Антон ожидал расспросов, удивления, но никак не такой бурной реакции. Ведь медсестра даже не осмотрела как следует его знак. Почему она сразу решила, что нарисовал это он сам? Да если даже и нарисовал: что тут такого? Мальчик растерянно посмотрел на свою грудь и не поверил собственным глазам. Вместо иероглифа, ставшего уже таким знакомым, на груди красовалось неприличное слово. Кое-как одевшись, он выскочил из медицинского кабинета, но готов был поклясться, что заметил, как во время одевания ругательство исчезло и линии сложились в привычный рисунок.

Антон долго ломал голову, но не находил ответа. Неужели это массовые галлюцинации? Или какая-то особенно сложная игра света? А вдруг это какая-то защита от посторонних глаз? Но как такое может быть?

По пути из школы домой Антон каждый раз проходил мимо церкви. У него никогда не возникало особого желания туда заходить. Когда-то его окрестили, но к религии он относился безразлично. Он не мог назвать себя ни верующим, ни атеистом; скорее всего, он просто об этом не задумывался. Но сейчас ему вдруг пришла в голову мысль: если ему не помогла медицина, то вдруг поможет религия? Он слышал о случаях исцеления даже безнадежных больных. И мальчик внезапно вспомнил фильм о стигматах: ранах, которые появляются у особо впечатлительных людей от нервных переживаний. Чаще всего это бывает на месте ран Христа. Но это у глубоко верующих. А вдруг его знак той же природы? И получился от кладбищенских впечатлений? Тогда священник может что-нибудь посоветовать.

Полный румяный батюшка с окладистой рыжей бородой встретил его приветливо, но в то же время немного настороженно. Дети, особенно без сопровождения взрослых, заглядывали в храм нечасто, и он, похоже, опасался какого-нибудь подвоха. В церкви, помимо него, было только несколько старушек в платочках, которые тоже подозрительно косились на юного прихожанина. Антон уже даже подумал, что напрасно сюда зашел, но просто так уходить было неловко, тем более что священник уже заговорил с ним, спросив, что его сюда привело.

– Понимаете, тут такое дело… Мне надо с вами поговорить… – пролепетал Антон, отчего-то покраснев.

– Смелее, сын мой, – хорошо поставленным, приятным голосом подбодрил его священник, решив, что мальчик чего-то натворил и теперь хочет исповедаться. Он отвел его в специальную комнату и приготовился слушать.

– Мне… Я… Я должен показать вам кое-что, – все так же неуверенно проговорил Антон, расстегивая рубашку дрожащими пальцами.

Брови попа поползли вверх. Он был страшно удивлен и никак не мог понять, что же означает такое странное поведение. Батюшка до того растерялся, что даже не находил нужных слов, чтобы остановить мальчика. С таким прихожанином ему доводилось сталкиваться впервые. И вдруг, когда Антон наконец справился с пуговицами, лицо попа исказилось гневом и из румяного сделалось багровым.

– Ах ты, собачий сын! Да как ты посмел! В Божьем храме! – гремел его голос под церковными сводами.

Антон взглянул себе на грудь, подумав, что священника так рассердил его иероглиф, что поп усмотрел в нем что-то оскорбительное. Или опять повторилась та же история, что и с медсестрой?! Но все оказалось гораздо хуже. На груди у него красовались три шестерки, библейское число зверя, символ дьявола. Неудивительно, что батюшка пришел в такую ярость, приняв его, наверное, за какого-нибудь сатаниста. Поняв, что оправдываться сейчас не только бесполезно, но и небезопасно, Антон схватил свою школьную сумку и пулей вылетел из храма. При этом он успел обратить внимание, что знак опять принимает прежние очертания и, как ему показалось, радостно пульсирует. А сзади продолжали звучать анафемы попа и проклятия внимающих ему старушек, переполненных отнюдь не христианскими чувствами.

После этого случая мальчику стало окончательно ясно, что делиться с кем-нибудь своей бедой не имеет никакого смысла. Так он не только обижал людей, но и наживал себе лишние неприятности, которых у него сейчас было и без того предостаточно. Со своими проблемами он оставался один на один.

Весь остаток дня Антон ходил сам не свой. Несколько раз он ловил себя на том, что начинает вычерчивать загадочный иероглиф. Так было и когда он собирался делать уроки, а очнулся с карандашом в руке и тщательно изображенным узором на листе бумаги. И во время ужина, когда рука с вилкой словно сама стала вычерчивать линии прямо на картофельном пюре, вызвав большое неудовольствие мамы. Стоило на минуту потерять над собой контроль, как проклятый «сувенир» напоминал о себе…

На следующее утро грудь горела так, словно на нее положили крапиву. Проснувшись, Антон даже не удержался от стона. Линии на узоре сделались еще жирнее, словно были проведены маркером, и, как показалось мальчику, в них появился красноватый отлив. Несмотря на долгий сон, Антон чувствовал себя совершенно разбитым, как будто всю ночь занимался тяжелой физической работой. Даже до ванной комнаты он доковылял с трудом, как старый дед.

Антон долго стоял перед зеркалом, изучая изменение в узоре, придумывал самые фантастические варианты, как от него избавиться, вплоть до хирургической операции, и тут случилось непредвиденное. Раздался резкий хлопок, как будто кто-то взорвал петарду, и все зеркало покрылось сетью трещин. Но что самое удивительное, они повторяли линии иероглифа на памятнике и его груди. Нервы мальчика не выдержали: он закрыл лицо руками и закричал. На крик прибежали родители.

– Как ты умудрился его разбить? – спросил отец.

И тут Антон разрыдался. Это была самая настоящая истерика. Он понимал, что нужно остановиться, что ведет себя как глупый, невоспитанный малыш, но ничего с собой поделать не мог. Слезы лились градом, а он кричал что-то о том, что зеркало разбилось само, что он ни в чем не виноват, что его напрасно оговаривают и в чем-то подозревают… Мальчик с трудом пришел в себя минут через десять, да и то с помощью валерьянки, которой ему щедро накапала мама.

Смущенный такой реакцией, отец попробовал дать случившемуся правдоподобное объяснение. Он сказал, что стекло старое, влажность в ванной большая, перепады температур существенные, – вот зеркало и не выдержало. Мама же вспомнила о том, что это плохая примета, но тут же стала говорить, что все это глупости и что пугаться тут совершенно нечего. Антон послушно кивал, но он-то прекрасно понимал, что перепады температур и приметы тут совершенно ни при чем. Ведь трещины в стекле никак не могли случайно повторить линии мучившего его знака.

«Знак! Как родители могли не заметить, что на груди у меня точно такой же?!» – лихорадочно размышлял Антон. И тут он с удивлением обнаружил, что сидит в рубашке. То ли он сам в панике надел ее, не желая, чтобы родители видели его символ, то ли кто-то из них заботливо накинул ее ему на плечи, пока его приводили в чувство. А может, знак на время исчез? Ведь сумел же он видоизмениться в медицинском кабинете! Ненадолго мальчик забыл о жжении в груди, но теперь оно возобновилось с новой силой. «Сегодня надо обязательно что-то предпринять!» – обреченно подумал Антон, имея в виду и знак, и безумные поручения. И едва он так решил, как боль моментально прекратилась. Она словно напоминала ему о предстоящем деле, но, выполнив свою функцию, исчезала.

Глава 7 Повторный визит

Школьный день прошел на удивление спокойно. То ли подействовало внутреннее обещание Антона что-нибудь сегодня предпринять, то ли мальчик просто очень внимательно за собой следил, стараясь не расслабляться ни на минуту. Он даже постоянно держал перед собой черновик на случай, если ему вдруг захочется порисовать, но на этот раз черновик остался невостребованным. Ирина Львовна, по-видимому, никому жаловаться на вчерашнее происшествие не стала, так что никаких новых неприятностей у Антона не было. Но и старых ему вполне хватало, чтобы чувствовать себя неуютно.

И все-таки мальчик еще не созрел для того, чтобы отправляться на поиски неизвестной книги. Уж слишком нелепым и нереальным выглядело это поручение. Так что, выйдя из школы и постояв некоторое время в раздумье, он решительно зашагал в противоположную от дома сторону. Видевшие его могли подумать, что он отправился в гости к Сережке, но Антон шел на кладбище. Он решил внимательно осмотреть черный памятник, чтобы окончательно решить для себя, что из ночных приключений происходило во сне, а что наяву.

День выдался солнечный и теплый. В такую прекрасную погоду не хотелось думать ни о чем плохом, и даже кладбище казалось не таким мрачным. Антон, конечно, ступил на его землю с некоторым трепетом, но без большого страха. В этот раз ему не пришлось идти через маленькую калитку, и он спокойно прошествовал через главный вход мимо меланхолично посасывающего трубку сторожа, вышедшего погреться на солнышке. Народу было совсем немного, а когда Антон прошел чуть дальше, люди перестали встречаться вовсе. Это слегка поубавило его энтузиазм, он ожидал, что присутствие людей вокруг придаст ему смелости и добавит безопасности. Но тем не менее мальчик решил идти до конца. Антон понимал, что, пока не сделает этого, тайна иероглифа не даст ему покоя.

Мальчик думал, что ему придется поплутать, прежде чем нужный монумент отыщется. Ведь в прошлый раз он бежал к нему сломя голову, спасаясь от погони, да еще в темноте. Но ноги словно сами несли его к черному памятнику, и вскоре тот замаячил вдали. При свете дня царившее там запустение бросалось в глаза еще больше. Становилось ясно, что похороненные здесь люди давно забыты, и было неудивительно, что сюда мало кто заглядывал.

С приближением к цели своего пути Антон стал испытывать какую-то дрожь. Он приписал это разыгравшимся нервам, хотя и сам не был до конца уверен в таком объяснении. Вроде бы весеннее солнце светило по-прежнему, и день был еще в самом разгаре, но Антону казалось, что вокруг сгущаются сумерки и к тому же заметно похолодало. Настроение и решительность сразу упали почти до нуля, и мальчик уже успел пожалеть о своей инициативе. Но какая-то сила влекла его вперед.

Около самого памятника Антон уже дрожал как в лихорадке. Ему казалось, что кругом холодная темная ночь. Наверное, когда мальчик очутился здесь в прошлый раз, он чувствовал себя даже лучше. Несколько минут он только смотрел на эти своеобразные, заросшие плющом, черные ворота. Наконец Антон протянул дрожащую руку к растению в том месте, где, по его воспоминаниям, должны были находиться надпись и знак. Ему хотелось сорвать эту ветку, чтобы быстрее докопаться до тайны, но сейчас такое поведение показалось бы ему граничащим со святотатством, и он только осторожно приподнял листья.

Сначала мальчика захлестнула волна радости. Ему показалось, что там ничего нет, а значит, и остальное ему только приснилось. Но, присмотревшись, он понял, что это место чем-то испачкано. То ли сюда каким-то путем попало слишком много грязи, что за сто лет, в общем-то, неудивительно. То ли кто-то специально замазал то, что здесь находилось. Антон протянул руку, чтобы очистить этот участок странного памятника, но этого не потребовалось. Буквы сами стали проступать на поверхности. Надпись оставалась той же самой. Вот только под предыдущим годом появился еще один: 2003.

«Неужели через сто лет здесь могли похоронить кого-то еще? – недоумевал Антон. – Да еще за те несколько дней, что меня тут не было? И надпись сделали в таком же странном стиле: ни имени, ни фамилии, только одна дата». Нет, никаких признаков того, что здесь кто-то побывал в последние дни, а тем более копал, не наблюдалось. Может, кто-то решил глупо подшутить и выбил на камне еще одну цифру? Но тогда зачем было это скрывать: ведь сюда все равно никто не заглядывает. Шутник бы, наоборот, выставил все напоказ. Да и памятник нашел бы другой, на более видном месте. К тому же надпись сделана мастерски, в том же стиле, что и все остальные. Простой хулиган так не смог бы: написал бы мелом, и все. А хороший мастер не станет такой ерундой заниматься. Антону оставалось только думать, что вторую цифру он в тот раз просто не заметил. Хотя ему казалось, что после такого внимательного осмотра он не мог ничего пропустить.

Антон совсем упал духом. Теперь он думал, что и человек в черном был столь же реален, как и все остальное. Он даже стал боязливо оглядываться по сторонам. Ему казалось, что «хозяин памятника» где-то рядом и наблюдает за ним. А место здесь было такое глухое, что днем шансов на помощь в случае чего было бы ненамного больше, чем ночью. «И черт меня дернул сюда прийти!» – думал Антон, но почему-то не уходил, словно ожидая чего-то.

В этот момент под надписью появился иероглиф. Он выступил внезапно и ярко, засияв рубиновым светом, как будто был выложен из драгоценных камней. В то же мгновение Антон ощутил, как близнец этого знака у него на груди радостно запульсировал. Символы словно увидели друг друга. Мальчик почувствовал, как какая-то сила толкает его к памятнику. Ему хотелось опять прикоснуться к его гладкой поверхности, ощутить тепло… Но он прекрасно помнил, что за этим последовало в прошлый раз. Всплыли в памяти и угрозы незнакомца, его рассказы о карах за непослушание. Антон напряг всю свою силу воли. На лбу у него от напряжения выступили капельки пота, а знак на груди нестерпимо болел, притягиваемый к памятнику словно магнит к железу.

Усилия Антона не пропали даром. Он все-таки сумел сделать шаг назад. Наверное, двигаться в этот момент ему было не легче, чем космонавту, испытывающему при взлете огромные перегрузки. Но дальше дело пошло. Мальчик пятился назад, как рак, не в силах оторвать взгляд от светящегося иероглифа, который гипнотизировал его, словно удав кролика. На очередном шаге он обо что-то споткнулся и упал на спину, больно ударившись об ограду. Но это спасло его от наваждения. Антон почувствовал, что теперь он свободен – ничто его больше не держит. И шишка на затылке была за это явно не слишком высокой ценой.

Каким-то шестым чувством мальчик понимал, что ему надо избегать смотреть на черный памятник, а особенно на иероглиф на нем. Иначе вся эта борьба может начаться сначала. Он поднялся с земли и, отводя глаза и пошатываясь, как после тяжелой битвы, побрел прочь, к выходу. Мальчик чувствовал себя совершенно разбитым, и ему казалось, что двигаться быстрее он бы не смог, даже если бы за ним гнались все злодеи мира. Но, как выяснилось, он ошибался.

Его взгляд упал на один из обычных, ничем не примечательных памятников – у самой тропинки. Что-то в нем показалось мальчику странно знакомым. Он присмотрелся и вдруг с ужасом обнаружил, что с памятника смотрит его фотография! Антон закрыл глаза и потряс головой, желая отогнать галлюцинацию, но фото никуда не исчезло. С памятника смотрел он сам, там стояли его фамилия и имя, его день рождения… Там была и дата смерти, но Антон, не выдержав этого зрелища, отвел глаза. Это было уже чересчур: живому и даже вполне здоровому человеку смотреть на собственную могилу!

На глаза мальчику попался другой памятник. На нем было то же самое! Антон затравленно огляделся: со всех сторон на него смотрел он сам. На всех крестах и памятниках, покуда хватало глаз, были его фото, имя и даты. Ему показалось, что он слышит тихую траурную музыку и насмешливое уханье совы. Больше мальчик выдержать не мог. Заставляя себя не глядеть по сторонам и смотреть только под ноги, Антон помчался к выходу. Ему казалось, что если он хоть немного промедлит, то останется здесь навсегда…

Остановился Антон, только почувствовав, что кто-то держит его за плечо. «Все! Попался!» – промелькнула у него в голове страшная мысль. Мальчик попытался вырваться, но рука держала его слишком крепко. К тому же у него почти не осталось сил, и он запросто мог бы упасть. Антон хотел закричать, но так задохнулся во время бега, и во рту у него все настолько пересохло, что ему удалось издать лишь нечленораздельный хрип.

– Ты куда это так несешься? Может, кто обидел? Или испугался чего? – услышал мальчик слегка ворчливый, но добродушный голос. Только тут Антон понял, что уже успел добежать до выхода, а остановил его удивленный таким поведением сторож. Сначала охранник подумал, что это несется какой-то хулиган, набедокуривший на кладбище и теперь улепетывающий от того, кто это заметил. Но, увидев, как напуган мальчишка, он понял, что здесь что-то не так.

– Я… Там… – только и смог произнести Антон, который никак не мог оправиться от испуга и отдышаться.

– Ладно, потом расскажешь, что там, – рассудительно произнес сторож, поняв, что сейчас от мальчишки толку не добиться. – Пойдем-ка пока со мной.

Сил возражать у Антона не было, и он лишь согласно кивнул. Почему-то он вдруг проникся доверием к этому спокойному старичку, который уж точно был далек от всякой чертовщины. Отчего-то мальчишке казалось, что, пока он рядом с этим человеком, с ним ничего не случится. Сторож отвел его в свою каморку у входа на кладбище и стал отпаивать чаем. Через несколько минут мальчик более-менее успокоился и был по крайней мере в состоянии связно излагать свои мысли, которые тоже пришли в относительный порядок.

– Ну а теперь рассказывай, что с тобой стряслось, – сказал сторож, увидев, что его гость пришел в норму. Старичок удобно устроился в допотопном скрипучем кресле-качалке, раскурил трубку и приготовился слушать.

Антон оказался в некотором затруднении. Он просто не знал, с чего начать. Рассказать о той ночи на кладбище? Вряд ли сторож одобрил бы такое поведение. Еще подумает невесть что. Да и кто поверит такому рассказу? В лучшем случае решит, что ему все приснилось. Конечно, у Антона было доказательство: знак на груди. Но после двух печальных опытов он вовсе не горел желанием показывать кому-либо свой иероглиф. Ничего, кроме лишних неприятностей, это не сулило. Впрочем, и сегодняшний случай был не лучше. Мальчик почему-то твердо верил, что если вернуться назад с кем-нибудь, то никаких его фотографий там не окажется, а памятники будут выглядеть как всегда. И тогда над ним только посмеются. Или, того хуже, примут за сумасшедшего. Но утверждать, что ничего не случилось, тоже глупо. Не станет же нормальный человек просто так нестись сломя голову и дрожа от страха?! Молчание затягивалось, а что-то сказать было надо. Нельзя же просто так встать и уйти! Антону вовсе не хотелось обижать этого симпатичного старичка, отнесшегося к нему с таким участием.

– Там есть такой черный памятник, похожий на ворота… – дрожащим голосом начал он свой рассказ, еще не зная, о чем будет говорить дальше. К его удивлению, сторож понимающе кивнул, как будто ожидал, что мальчик скажет именно это.

– Так я и думал, – задумчиво произнес он, пустив колечко дыма. – И что же ты увидел? Что стряслось на этот раз?

– Мне показалось, что там был странный человек в черном, – взволнованно произнес Антон, несколько приободренный словами собеседника. Он подумал, что если неприятности происходили не с ним одним, то ему могут поверить. По крайней мере не сочтут за сумасшедшего. Но рассказывать обо всем, тем более незнакомому человеку, ему все-таки не хотелось. Поэтому он ограничился всего несколькими словами, причем не о самой невероятной части своих злоключений. – И потом какие-то загадочные надписи на памятниках…

– Не смущайся! – подбодрил его сторож. – Если надумаешь, как-нибудь потом расскажешь. Я-то давно здесь сижу, не первый десяток лет. Тут во многое, хочешь не хочешь, поверишь. Темное это место, нехорошее. Так что не огорчайся, там и не такие, как ты, так пугались, только пятки сверкали. Разве что штаны не пачкали! Хотя и такое бывало… – Старик опять затянулся дымом и, видимо, погрузился в воспоминания. Антон замер в ожидании продолжения. Ему казалось, что сторож может порассказать много интересного. Скучно, наверное, тут сидеть целыми днями одному, когда и поговорить-то почти не с кем. И его ожидания не были обмануты.

– Редко кто в ту часть кладбища заходит, – продолжил старик после солидной паузы. – Могилы там старые, так что близких почти не осталось, сами много лет как померли. Но дело-то не только в этом. Неуютно там себя чувствуешь. Будто что-то нехорошее случиться должно или кто-то злой за тобой следит. Вроде и нет никого, а жутко. Уж на что я привычный человек, и то без нужды туда не захаживаю. Хотя по службе и положено. А уж если кто посторонний забредет… – он махнул рукой. – Порой вроде все нормально, а иной раз такого страху натерпится, что заикой навек останется.

– А что, и черного человека видели? – не выдержал Антон очередной долгой паузы.

– Видели! – кивнул сторож. – Как не видеть! Правда, все больше вечером или ночью. Обыкновенно, когда луна полная. И птицы там какие-то чудные летают. И сам памятник, тот самый, «черные ворота», будто преображается. Только не все об этом рассказывают. Чаще удирают со всех ног, а потом сидят бледнее полотна и дрожат. То ли даже рассказывать страшно, то ли боятся, что засмеют.

– Что же это за памятник такой?! – спросил Антон, потрясенный этими словами, которые еще совсем недавно, до случившегося с ним, принял бы за страшную сказку или простую болтовню чудаковатого деда.

– Памятник старинный, – задумчиво протянул сторож. – Про него тебе лучше Кузьма Егорыч расскажет. Тот, что до меня здесь служил. Он уж совсем старый стал, но помнит многое. Хочешь послушать? Я тебя к нему отведу. Живет-то он неподалеку. Я к нему иногда захаживаю.

Антон молча кивнул. Он был очень заинтригован. К тому же это было едва ли не единственной возможностью приподнять завесу мучившей его тайны. Мальчик и представить себе не мог, сколько же лет должно быть этому Кузьме Егоровичу, если даже отнюдь не молодой сторож называет его стариком.

Глава 8 Рассказ старого сторожа

Кузьма Егорович жил тут же, рядом с кладбищем, в ветхом домике, который в возрасте мог соперничать со своим хозяином. Увидев бывшего сторожа, Антон подумал, что этому человеку, наверное, никак не меньше ста лет. Так что, если память у него была в порядке, он многое мог бы порассказать. Несмотря на почтенный возраст, взгляд у старика был очень живой, а в глазах светился интерес к неожиданным посетителям.

– Вот, Кузьма Егорыч! Еще одного испуганного привел, – прокричал сторож. Видимо, старик был туговат на ухо. – Интересуется черным памятником.

– Что ж, если интересуется, можно и рассказать, – прошамкал хозяин дома, заметно оживившись. – А что, там опять пошаливает? – Сторож кивнул. – Да, плохо дело! Я-то уж думал, все успокоилось. Давненько там ничего не случалось. Столько лет прошло! А ты, парень, садись, не смущайся. В ногах-то правды нет, а рассказ долгий.

Антон осторожно присел на краешек пыльного стула, которым, похоже, давно никто не пользовался. Его немного удивило, что сторожа, старый и новый, говорят о происходящей вокруг памятника чертовщине совершенно спокойно. То ли дело было в привычке, то ли специфическое место работы способствовало философскому восприятию жизни.

– Раньше здесь мой отец работал. А до него дед, – начал Кузьма Егорович. – Многое я от них слышал. А что-то еще мальчишкой сам видел. Место это еще тогда нехорошим было. Много там всякого случалось. – Он замолчал, собираясь с мыслями.

Антон не решился его поторопить, набрался терпения. Сторож же, наверное, привык к неторопливой манере своего предшественника. Он опять раскурил свою трубку и приготовился слушать рассказ, который, по-видимому, слышал уже неоднократно. Может, ему хотелось послушать еще раз, а может, он просто решил, что это куда приятнее, чем сидеть у кладбищенских ворот.

– Жил в этом городе больше ста лет назад, еще до революции, один очень странный человек, – продолжил наконец Кузьма Егорович. – Богатый человек, из дворян. Имени его уж никто и не вспомнит. Даже откуда он в наш городок прибыл, никто не знал. Только не был он похож на других богачей. Другие-то, бывало, по балам, по театрам, на охоту. А этот сидит сиднем в своем доме. Хорошо, если раз в месяц на улицу выглянет. И то больше по ночам. Из себя-то был высокий, сам бледный как смерть, а волосы как вороново крыло. И ходил всегда весь в черном. Бывало, завернется в плащ, шляпу поглубже надвинет, только кольцо с красным камнем на пальце сверкает. Идет по улице, так все в стороны шарахаются. Даже городовой подальше отойдет, чтобы ненароком взглядом не встретиться. Уж очень он умел страх нагонять. Вроде бы ничего такого не делает, а всем боязно. Его даже прозвали «черный барин».

Антон нервно заерзал на стуле. Слишком хорошо описание этого дворянина подходило к «хозяину памятника». Вплоть до рубина на пальце. Но ведь тот жил больше ста лет назад и должен был давно умереть! Если только кто-нибудь ему подражает. Или какой-нибудь потомок отыскался. С такими же внешностью, вкусами и странностями.

– Разное про него судачили, – продолжал Кузьма Егорович, не замечая, как встрепенулся слушатель, а может, просто не обращая на это внимания. – Кто-то говорил, что, мол, просто чудак. Иные, что преступление совершил и скрывается. А полицмейстеру, дескать, приплачивает, чтобы тот смотрел сквозь пальцы. А некоторые бабки, из особо богомольных, поговаривали, будто «черный барин» душу дьяволу продал, чернокнижием занимается и чертей у себя в доме принимает. Вроде глупость, а многие верили. И дом у него был под стать.

Речь Кузьмы Егоровича текла ровно и немного монотонно, почти без задержек. Видимо, рассказывать об этом ему приходилось неоднократно.

– Тоску нагонял жуткую. Там и окон-то почти не было. Первый этаж вообще замурован наглухо, а на втором такие узкие, что разве что кошка проскочит. Там потом и жить-то никто не захотел. Вон, развалины до сих пор стоят. Может, знаешь.

Антон вспомнил руины в одном из переулков, на пустыре, который городские власти все никак не начинали застраивать. Да и частные фирмы почему-то не проявляли к этим местам большого интереса, предпочитая другие районы. Впрочем, насколько он помнил, место это было непривлекательное, открытое всем ветрам.

– Что там внутри было, никто не знал. В гости-то он никого не звал. Даже близко не подпускал. Да и если б звал, не пошли бы к нему. Разве из любопытства. – Кузьма Егорович сделал паузу, словно прикидывая, проявил ли бы он такое любопытство при случае. – Да и сам он ни к кому не ходил. Редко-редко заглянет к букинисту. Или в аптеку: наберет там каких-то порошков и уйдет, ни слова не говоря. Только почтальону тяжко доставалось. Вечно «черному барину» какие-то журналы приходили, посылки тяжелые. Идет туда, бывало, почтальон и дрожит как осиновый лист. Просунет письма в ящик, посылку под дверь поставит, позвонит и бежать. А хозяин на порог выйдет, усмехнется, и назад.

Жил с ним только слуга. Такой же мрачный и странный. Он, видать, и готовил, и убирал. За продуктами тоже ходил. Во всем господину подражал: и в плащ завернется, и шляпу надвинет. Только получался смех один. Его-то никто не боялся, смеялись все. Бывало, бегут за ним мальчишки и дразнятся. Да что там говорить: как лягушка и вол из басни. Как лягушка ни надувайся, с волом ей не сравняться. Я так думаю, господина боялись, потому как он действительно такой был, по натуре. А тот только притворялся да подражал как мартышка.

Высказав эту мысль, старик назидательно поднял палец. Но дополнительного внимания ему привлекать и не требовалось: гости и так прислушивались к каждому слову, завороженные неторопливым повествованием.

– Но это еще только цветочки! – продолжил Кузьма Егорович, довольный таким эффектом. – Дальше этот господин сделался еще страннее. Хотя, казалось бы, куда уж больше! Стал бродить по кладбищу, все чаще по ночам, особенно в полнолуние. Боялись его пуще призраков и упырей, хотя тогда в них сильно верили. Не то что сейчас. А ему хоть бы что! Такого любой упырь испугается. Наконец выбрал он на кладбище глухое местечко и купил его заранее. Все так поняли, что он и после смерти хочет быть от людей подальше. А через несколько месяцев прибыли к нему рабочие во главе с инженером. Откуда-то из-за границы. Все почему-то думали, что немцы. И с собой что-то большое и тяжелое привезли.

Кузьма Егорович внимательно обвел глазами слушателей, словно прикидывая, догадаются они или нет, что будет дальше. Сторож, слышавший рассказ неоднократно, ничем этого не выдавал и все так же посасывал трубку, а Антон, хотя в голове у него и мелькали смутные догадки, не спешил их высказывать.

– Рабочие-то все на кладбище что-то копали, на его участке, а иногда и в доме возились. Ох, и любопытно всем было! Но только как их ни расспрашивали, ничего не выходило. Да и по-русски они с трудом изъяснялись. Скажут: «Мой контрахт не позволяйт!» – и молчок. Правда, одного из них подпоить удалось, но толку было мало. Говорил, что «дело нехороший», что «памятник жифой человек нельзя», и все тут. Только и поняли, что заказал себе этот чудак памятник при жизни.

– Тот самый? – не выдержал Антон очередной паузы.

– Тот самый, – подтвердил Кузьма Егорович, не обидевшись, что его перебили. – Но это, конечно, потом узнали. А тогда все старушки в один голос утверждали, что примета нехорошая, что нельзя так поступать и что этот дворянин-де скоро помрет. И надо же: вроде глупые приметы, чего на них внимание обращать! А ведь действительно, вскоре как немцы уехали, этот чудак и помер. Слуга его как-то лунной ночью к врачу прибежал, доктор пришел, а тот уже не дышит. И, главное, спокойно так лежит, безмятежно, даже улыбается. Только не по-доброму, а будто над кем-то смеется. Кажется, будто заснул и вот-вот встанет. Скажу по правде, грешным делом, никто его смерти не огорчился. Но хоронить-то все равно надо любого человека. Вот тогда-то и оказалось, что и памятник у него был заранее готов. И гроб какой-то особый, весь черный, с загадочными письменами, а изнутри словно не гроб вовсе, а постель с крышкой. И даже могила загодя вырыта, только сверху прикрыта. И что самое странное, на памятнике дата смерти заранее выбита, будто предвидел али руки на себя наложил.

Кузьма Егорович даже понизил голос и стал говорить шепотом, дойдя до этого, самого напряженного момента.

– Даже мертвого этого человека побаивались. Посмотрят издали, и бегом назад. Ни один поп по нему панихиду служить не захотел, как по нечестивцу. А может, тоже боялись. Даже могильщиков-то насилу уговорили его хоронить да памятник ставить. А уж на что привычные люди. Заплатили им хорошо да напоили допьяна, только тогда и согласились.

Как его схоронили, так все вроде как вздохнули свободнее, – продолжал Кузьма Егорович, немного передохнув. – Только недолго это продолжалось. Хотели его слугу порасспросить: что да как. Были подозрения, что он барину на тот свет помог отправиться. Да только после похорон его никто не видел. Думали, сбежал, а вроде вещи все на месте. Только человека нет. Имущество хозяина к казне отошло. Правда, вещей у него почти и не было: книги редкие (они в библиотеку пошли) да мебель кое-какая. А вот дому применения так и не нашли. Никто там долго оставаться не мог: страшно становилось, голова болела… Так и стоял запертый.

А вскоре чертовщина и началась. Кто на кладбище к его могиле подойдет и долго там пробудет, так становится сам не свой. По себе знаю. – Кузьма Егорович рассмеялся сухим смешком. – Было дело, по молодости да по глупости пришел туда вечером и жду. И такой меня страх обуял, что дольше десяти минут не вытерпел. Только пятки засверкали. А потом весь день больной был. Но ничего, оклемался.

Антон хотел спросить, что это была за болезнь. Он подумал о том же символе, что и у себя. Но перебивать старика, ушедшего в воспоминания, не решился.

– Первым черного человека увидел местный дурачок, Ивашка. Бежит по городу как-то ночью и кричит: мертвые, мол, из могил поднимаются! Конец света! Никто ему, конечно, не поверил. Посмеялись только. А потом и другие что-то подобное стали видеть: вполне почтенные люди, не пьяницы, не больные. Правда, случалось это только в лунные ночи. И то не во всякие. Городской голова сначала решил, что какие-то озорники шутки шутят, и повелел изловить. Да куда там! – Кузьма Егорович опять рассмеялся. – Долго никто не появлялся, а потом один полицейский так напугался, что заикой стал. Чего только не делали: даже поп молебен отслужил, чтобы нечистую силу изгнать. Да только все без толку. Так что это место все стороной обходить стали. Даже днем. Хотели было памятник снести, да по закону не положено. Землю-то на кладбище покойный дворянин навечно выкупил.

– И что же, так ничего и не предприняли?! – не выдержал Антон.

– Потом революция грянула, война. Не до памятника стало. – Кузьма Егорович или не услышал вопроса, или просто не хотел отвлекаться от своего плавно текущего повествования. – А как советская власть укрепилась, начали с предрассудками бороться. Комиссар местный, как услышал про черного человека и памятник, так решил всем доказать, что это все поповские выдумки. В доме какой-то склад устроили, а на могилу ночью комсомольцев послал, чтобы показать, что ничего страшного там нет и быть не может. Только комсомольцы с перепугу такого стрекача задали, аж пятки сверкали. Ох и ругался он на них! Даже расстрелять грозился за распространение вредных слухов.

Только напрасно он так, – грустно усмехнулся старик. – Скоро он сам в этом убедился. На следующий день комиссар отправился к этому памятнику. Любопытных много собралось. И я там тоже был. Произнес он, значит, антирелигиозную речь о предрассудках. А потом берет какую-то кирку – сейчас, говорит, я разрушу памятник эксплуататору. Как ударил один раз, так и упал замертво. Врачи потом сказали, что вроде сердечный приступ. Только люди шептались, что это его «черный барин» наказал. С тех пор к этой могиле много лет никто старался близко не подходить. Новый-то комиссар из местных был, знал, что к чему. Дело он замял, а памятник больше трогать и не пытался. Только наказал, чтобы никто лишнего не болтал. А двоих даже посадили. Тех, кто язык за зубами держать не смог. Такие-то вот дела!

– А что же дальше? – спросил Антон.

Старик сделал такую долгую паузу, что мальчик решил, будто рассказ уже закончился.

– Дальше? – Кузьма Егорович пожал плечами. – Дальше ничего особенного. То ли то, что там есть, угомонилось, то ли люди поосторожнее стали. Только черного человека видели с тех пор всего несколько раз. Правда, было дело, нашли около памятника однажды покойника. Но решили, что сам помер. В дом в войну бомба попала, так что склад оттуда перенесли. А вот руины снести так и не удосужились. До сих пор стоят. – Старик опять замолчал, как будто проверяя, не забыл ли что-то сказать. – Если черный человек снова появился, как бы беды не вышло, – неожиданно добавил он. – А если ты его видел и ничего с тобой не случилось, считай, повезло.

Антон, к сожалению, не мог отнести себя к везунчикам. Случилось, да еще как! Вот только поведать об этом он так и не решился. Кузьму Егоровича, утомленного собственным рассказом, потянуло в дрему, и сторож с Антоном, распрощавшись со стариком, вышли на улицу. Уже вечерело, и мальчик решил, что ему лучше поспешить домой. С него хватило и дневных впечатлений на кладбище, а услышанный рассказ лишний раз убедил его в серьезности происходящего.

– Ты это… Если что, заходи! – сказал ему на прощание сторож, таким оригинальным образом предлагая помощь. Он чувствовал, что у мальчишки не все в порядке, но лезть ему в душу не хотел. Если захочет, сам расскажет. Затем он не спеша отправился к своему месту, в очередной раз раскуривая трубку.

– Что это тебя занесло в наши края? – услышал Антон знакомый голос. Едва отойдя от кладбища на несколько десятков метров, он столкнулся с Сережкой. – У тебя вид такой, словно с привидением встретился.

– Почти! – буркнул Антон. – Просто мне в тот раз так понравилось, что не удержался и зашел еще. – Он все еще сердился на Сережку за тот случай, положивший начало его неприятностям, и хотел немножко поддеть его.

– Ну-ну! Раз нравится, гуляй! – задумчиво ответил Сергей. После этого он еще долго смотрел Антону вслед, пытаясь понять, что же с ним происходит в последние дни. Неужели человека так изменила одна ночь?!

Глава 9 Старинная книга

– Ты медлишь! – Человек в черном снова явился Антону во сне. На этот раз его голос казался более суровым, и начал он без долгих предисловий. – У меня больше нет времени ждать! Ты должен приступить к исполнению моей просьбы завтра же! Вижу, что мои напоминания на тебя действуют недостаточно. Что ж! – Он пожал плечами. – Видимо, мне придется перейти к более жестким мерам. Помни, что, если завтра ты не возьмешься за дело, послезавтра виденное тобой на кладбище станет реальностью. Ты многое услышал обо мне и, надеюсь, понимаешь, что выполнить обещанное мне не составит большого труда.

Даже во сне Антон ясно понимал все эти угрозы. Неужели он умрет и на кладбище вскоре появится памятник с его фотографией?! Нет! Этого нельзя допустить! Надо завтра же начать выполнять эти дурацкие просьбы! Тем временем человек в черном, усмехнувшись в ответ на мысли мальчика, медленно поднял руку с перстнем и направил прямо на Антона. Знак на груди сразу же стал нестерпимо болеть.

Антон и проснулся от этой боли. Ему казалось, будто на грудь ему взгромоздился по меньшей мере слон. Он был не в силах пошевелиться. Даже попытка закричать не увенчалась успехом; воздуха в груди едва хватало на то, чтобы просто дышать. Когда паника достигла предела и Антон в сотый раз поклялся сделать все, как велел человек в черном, боль и тяжесть внезапно отпустили. Несколько минут мальчик только лежал и тяжело дышал. Ему казалось, что еще раз подобного он не переживет, и он готов был на все, чтобы на следующее утро это не повторилось.

Когда Антон посмотрел на свой иероглиф, то едва не закричал. Знак сделался еще больше, занимая теперь едва не половину груди. Но главное было не это, а то, что линии приобрели ярко-рубиновый цвет, как жидкость в кубке и перстень на пальце незнакомца. Или как кровь. Мальчику показалось, будто знак на его груди выглядит теперь как открытая рана, что вот-вот начнет кровоточить. Причем центр этого загадочного символа находился как раз напротив его сердца, которое теперь напоминало несчастное насекомое, попавшее в паутину.

Весь день и дома, и в школе Антон был мрачен и рассеян. Окружающие несколько раз спрашивали у мальчика, не заболел ли он и не случилось ли у него каких-нибудь неприятностей, причем дома подозревали, что что-то не в порядке в школе, и, наоборот, в школе думали, что у него что-то произошло дома. Антон даже не всегда слышал эти вопросы, переспрашивал, а потом мрачно отвечал, что с ним все в порядке, хотя весь его вид говорил об обратном.

Едва закончились занятия, Антон отправился к городской библиотеке, полагая, что книгу можно найти только здесь. Чем ближе он приближался к этому храму знаний, тем сильнее охватывали его сомнения. Он не представлял себе, как попросит у библиотекаря книгу, о которой почти ничего не знает. Конечно, любой нормальный человек примет его либо за сумасшедшего, либо за глупого шутника. Да с такой просьбой любой постеснялся бы обратиться! А он вообще был человеком робким и стеснительным. Так что с каждым шагом его решительность таяла.

Подойдя к самым дверям, Антон остановился. Помимо робости войти ему мешал какой-то внутренний протест. Почему он должен выполнять требования какого-то призрачного человека из сна? Который вдобавок умер сто лет назад! Сейчас, при свете дня, он был почти уверен, что стал жертвой каких-то галлюцинаций, перенервничав из-за глупого спора. А что, если отправиться к какому-нибудь хорошему врачу, невропатологу или психиатру, а о знаке пока не говорить вовсе? Вдруг они помогут?

Когда Антон уже почти принял это решение и готов был повернуть назад, его вдруг пронзила резкая боль в груди, от которой он даже согнулся. В ушах у мальчика опять зазвучала тихая траурная музыка и крик совы. У него не оставалось выбора. «Да пойду я, пойду!» – воскликнул он. И боль сразу отпустила, напоминая о себе только зудом в груди.

– Мальчик, с тобой все в порядке? – спросил у Антона интеллигентного вида мужчина в костюме и в очках, который тоже направлялся в библиотеку. – Тебя что, заставляют куда-то идти?

– Нет, не заставляют, – ответил покрасневший Антон, понимая, что постороннему человеку ничего не объяснить. – Я просто иду в библиотеку.

– А-а… Ну, тогда другое дело, – невпопад протянул мужчина, поправил очки и, пожав плечами, вошел в дверь. Антон последовал за ним.

В читальном зале было тихо. Немногочисленные студенты и серьезные люди ученого вида сидели за столиками, обложившись толстыми книгами, откуда время от времени делали какие-то выписки. Книги выдавала строгая дама в очках, увидев которую Антон приуныл. Такая обязательно станет расспрашивать, что за книга и зачем она ему нужна. Если бы он сам это знал!

Ее разговор с его новым знакомым только убедил мальчика в обоснованности подозрений. Мужчина доказывал, что ему нужна какая-то редкая книга, что она необходима для научной работы, а библиотекарша, подозрительно глядя из-под очков, словно он хотел эту книгу украсть, требовала, чтобы он заполнил какую-то кучу заявок и формуляров. В этом случае, заявляла она, книга может быть ему выдана в течение недели.

– Но мне она нужна как можно скорее! – настаивал мужчина. – У меня работа стоит! Нельзя ли как-нибудь это устроить побыстрее?

– Нельзя! – отрезала библиотекарша. – Если хотите ускорить дело, быстрее заполняйте бумаги!

Мужчина в очках горестно вздохнул и, пробормотав что-то нелестное насчет бюрократов, присел за столик неподалеку и взялся за ручку. В этот момент Антона посетила спасительная мысль. Сейчас он попробует взять книгу, которую ему, конечно, не доверят. Может, тогда человек в черном, кто бы или что бы это ни было, поймет, что задание невыполнимо, и отстанет наконец от него? Не может же он в самом деле залезть в книгохранилище и украсть нужный том?!

– Что тебе, мальчик? – строго спросила библиотекарша и, как бы предупреждая вопросы, добавила: – Учебники и детская литература в других залах.

– Мне нужен не учебник, – робко произнес Антон, густо покраснев. Он всегда терялся, когда с ним говорили в таком подозрительно-повелительном тоне. – Мне нужна такая книга… Она на непонятном языке… Вся в таких странных иероглифах… – Он совсем запутался в объяснениях и готов был уже бежать из зала. Но в этот момент ощутил в груди какое-то тепло. Он почувствовал, как знак запульсировал, но на этот раз совсем не болезненно, а, напротив, даже приятно.

Библиотекарша, до этого смотревшая на него с недоумением, а потом и с плохо скрываемым раздражением и уже, как видно, собиравшаяся прогнать этого нахального мальчишку, который сам не знает, что ему нужно, вдруг заулыбалась и сделалась очень приветливой.

– Да, у нас есть такая книга, – вежливо сказала она. – Сейчас я ее принесу. – И эта дама, которая, как казалось недавно, вряд ли встанет со своего стула до конца дня, чуть ли не бегом направилась в подсобные помещения. Интеллигентный мужчина, заполнявший формуляры и слышавший весь этот странный диалог, даже подскочил на стуле от удивления, но, видимо, решив, что ему померещилось или же он что-то не расслышал, вернулся к прежнему занятию. Антон не меньше его поразился такой перемене и не знал, как можно все это объяснить. «Может, она тоже получила какие-то указания? – мелькнула странная мысль. – Или же она меня с кем-то спутала?» Последнее предположение казалось наиболее реальным. В свои гипнотические способности Антон верил слабо.

– Вот эта книга! – Библиотекарша появилась через несколько минут, бережно неся на вытянутых руках толстенный том и на ходу сдувая с него пыль. – Извини, что немного задержалась. Пришлось искать ключ от сейфа.

С первого взгляда было ясно, что книга очень ценная и старинная. Ее переплет из черной кожи был покрыт иероглифами, в которых Антон без труда узнал близнецов тех, что украшали памятник, кубок и перстень. Они были мастерски нанесены золотой краской, слегка потускневшей от времени. Посреди обложки, там, где должно быть название, красовался до боли знакомый мальчику символ. Мужчина, еще не закончивший возиться с заполнением бумаг и наблюдавший за этой сценой, стал протирать очки, не веря собственным глазам. Какому-то мальчишке выдают ценнейшую книгу, которую он и назвать-то толком не смог! Причем выдают быстро, безо всяких формальностей. В то время как он, профессор, вынужден ждать и заполнять кучу никому не нужных бумажек! В гневе он вскочил и, пробормотав что-то нелестное об отпрысках высокопоставленных родителей, отправился жаловаться директору библиотеки.

Книга оказалась такой тяжелой, что Антон чуть не уронил ее. Едва мальчик взял ее в руки, как иероглиф на обложке из золотого вдруг сделался насыщенно-рубинового цвета и, казалось, даже засиял не хуже драгоценного камня. По всему телу пошли волны тепла. Антон уже не сомневался, что ему принесли ту самую книгу. Фолиант казался настоящим произведением искусства, хотелось рассматривать его как музейный экспонат. Но мальчик сумел побороть в себе это желание. Что-то подсказывало ему, что старинный том будет у него в руках недолго, поэтому надо поскорей сделать то, зачем он пришел.

На первой странице стояли имя и адрес владельца, записанные еще по старой орфографии, с ятями и твердыми знаками. Вот только имя было так тщательно вымарано тушью, что, несмотря на все попытки, разобрать ничего не удалось. Зато адрес был в порядке. Антон его аккуратно выписал, хотя уже и без него догадывался, в каком доме ему предстоит искать. А вот поиски нужной страницы книги для выполнения второго поручения казались сейчас даже более сложным делом. Страниц в этом фолианте было несколько тысяч.

В переплет книги была вшита алая ленточка, выполнявшая роль закладки. Антон решил попробовать открыть том именно там, где тот был заложен. Едва он открыл книгу на этом месте, как почувствовал, что не ошибся. Причем мальчик сам не знал, как объяснить это ощущение. На этой странице загадочных символов практически не было, и все-таки она напоминала ребус. Слева были нарисованы растения. Они, по-видимому, не были редкими в этой полосе. По крайней мере, Антону казалось, что большую их часть он видел неоднократно. Рядом с ними красовались изображения луны, причем около каждого свое. Где-то это был совсем молодой месяц, а где-то почти полная луна. Еще дальше схематически изображались земля и солнце, причем солнце занимало разные положения: в основном слева и справа на уровне низа рисунка.

Антон пока что не мог понять, что же все это означает, но стал прилежно перерисовывать эту страницу, благо рисовал он неплохо. Едва он закончил копировать последнее изображение, как в зал ворвался тот самый мужчина в очках, а за ним солидный и полный пожилой человек, как вскоре стало ясно, директор библиотеки.

– Вот, полюбуйтесь! – Мужчина в очках картинно указал на Антона с книгой.

У директора глаза полезли на лоб от такой картины.

– Что все это значит, Марина Сергеевна?! – строго спросил он у библиотекарши.

Женщина словно очнулась ото сна. Несколько секунд она изумленно смотрела на мальчика, а потом вдруг выхватила книгу и прижала к груди, всем своим видом показывая, что больше она ее никому не отдаст и вообще готова защищать этот экземпляр едва ли не до последней капли крови. Библиотекарша выглядела очень растерянной, словно не понимала, как такая ценная вещь могла попасть в руки какого-то мальчишки. Когда женщина забирала книгу, знак на груди Антона болезненно отозвался, и мальчик ощутил резкий укол: как будто бы у него, к примеру, вырвали волосок.

– От вас, Марина Сергеевна, я такого никак не ожидал, – выговаривал женщине взволнованный директор. – Чтобы просто так выдать наш самый ценный экземпляр, без согласования со мной… Даже сам академик, – он назвал фамилию знаменитого ученого, – когда приезжал в наш город, работал с этой книгой только в моем кабинете и в моем присутствии!

– Иван Иванович! Да я сама не знаю, как получилось! – оправдывалась библиотекарша. – Мальчик так просил…

– Просил!.. – Директор только горестно махнул рукой. Он был в расстроенных чувствах. Это надо же: убедиться, что нельзя доверять даже самым надежным и проверенным сотрудникам! К посетителям библиотеки он вообще относился настороженно, как к потенциальным ворам и варварам. Ему казалось, что чуть ли не каждый из них мечтает если не украсть книгу, то хотя бы изорвать или изрисовать ее. Была б на то его воля, Иван Иванович, наверное, держал бы книги за пуленепробиваемым стеклом, разрешая смотреть на них только издали. Особенно он не доверял детям и студентам. И вдруг на тебе! Такой удар! Хорошо хоть, вроде бы мальчишка попался аккуратный. Не успел ничего испортить. Хотя, конечно, все придется проверить. – Тебе-то зачем эта книга понадобилась? – спросил он у мальчика.

– Мне? – Под укоризненным взглядом директора Антон покраснел, как будто совершил что-то неприличное или незаконное. Он, конечно, мог бы рассказать, зачем ему нужна эта книга, но после честного объяснения легко можно было оказаться в сумасшедшем доме. Поэтому мальчик только и сказал: – Просто мне было интересно.

– Ему было интересно! – всплеснул руками директор и опять переключился на библиотекаршу.

Антон решил не дожидаться конца этой сцены, поэтому, не привлекая внимания, вышел из читального зала. В конце концов, все, что было нужно, он уже успел выписать. Теперь оставалось только обдумывать полученные сведения. Вот только мальчик испытывал чувство стыда перед библиотекаршей, которую он подвел. Но, с другой стороны, книгу-то она дала сама. А у него не было другого выхода. Кто ж виноват, что у них в библиотеке такие строгие порядки!

Глава 10 Кладбищенские прогулки

Весь вечер Антон провел над срисованной страницей, стараясь разгадать ее тайну. И в конце концов ему стало казаться, что он начал понимать, что к чему. В растениях, разумеется, никакой тайны не было. Именно их и следовало собрать. Но вот другие знаки… Безуспешно ломая голову над этой загадкой, Антон вдруг взглянул на календарь. Луна там обозначалась похожими значками. И тогда он все понял. Рисунки указывали, в какой день какую траву надо срывать. Вот это растение в новолуние. А вот это – когда луна в третьей четверти. Разгадка этого своеобразного ребуса стала даже увлекать его. Если бы еще только над ним дамокловым мечом не висела кара за неправильное решение! Оставалось только понять, что означают солнце с землей. Но после луны догадаться было не так уж сложно. Конечно же, это просто положение солнца над горизонтом. Здесь восход, а там закат. Антон с удовлетворением отметил, что, если он понял все правильно, по ночам ничего собирать не придется. Хотя, если вспомнить последнюю дневную прогулку, то и в ней приятного было мало. Мальчик, тщательно сверяясь с календарем, составил себе план сбора. Работа предстояла немаленькая; занятыми оказались почти все дни. Но теперь он хотя бы знал, что от него требуется.

Гораздо хуже дело обстояло с поисками неизвестной вещи в доме. Антон был почти уверен, что речь идет о том самом полуразрушенном здании, но адрес стоял совершенно другой. Мальчик внимательно изучил карту города, но нужной улицы так и не нашел. Уж не придется ли искать в других городах? Но «хозяин памятника» ни о чем таком не говорил. Хотя от него всего можно ожидать: сплошные загадки. Нет чтобы объяснить по-человечески! Ну как прикажешь искать нужный дом: ездить по городам и спрашивать: «У вас случайно нет улицы графа Воронцова?» И тут до Антона дошло: ну конечно, так улица называлась раньше! Разве могли после революции оставить такое название? А потом назад так и не переименовали. Уж какой там граф! Антон отыскал в шкафу какую-то книжку по краеведению, купленную когда-то неизвестно зачем. Из нее он узнал, что бывшая улица графа Воронцова последние лет восемьдесят называется улицей 1905 года. Теперь все встало на свои места. Антон точно не помнил, на какой улице находились развалины, но район совпадал.

Вечером Антон с удовлетворением отметил, что знак на груди утратил свой рубиновый цвет и стал прежних размеров. Это было своеобразным подтверждением того, что он все делает правильно, как и сказал ему «хозяин памятника». Оставалось надеяться, что его отметина вскоре исчезнет совсем. Но мальчик осознавал, что это вряд ли случится раньше, чем он выполнит все задания. Мысли о ночном походе на кладбище, который предстоит в конце, он старательно гнал от себя прочь. Сейчас, как ни странно, он, можно сказать, вошел в азарт. Ему даже было интересно, что же скрывается в развалинах.

Но начинать он все-таки решил с трав. Это было гораздо легче, чем обследовать руины. Конечно, на кладбище идти было тоже не очень приятно, но Антону почему-то казалось, что теперь, когда он приступил к выполнению этого безумного поручения, ему там ничего не грозит. К тому же кладбище большое, и вовсе не обязательно идти к черному памятнику; можно поискать нужные растения прямо около входа. Плохо было то, что поиски, если верить расшифровке, следовало начинать уже завтра утром. Мальчик понял, что черный человек торопил его не зря. Еще немного, и пришлось бы ждать следующего лунного цикла, а можно ли это делать, Антон не знал. Вероятно, «хозяин памятника» приурочивал свои действия к какой-то дате.

Антон проснулся рано, еще до рассвета. Его поднял символ на груди, дав знать о себе легким покалыванием. Но в этот раз он сделал это очень деликатно, если не сказать нежно. Теперь нужно было выйти из дома. Конечно, родители удивились бы ранним (а потом и поздним) отлучкам сына. Но Антон придумал нужную отговорку еще вчера вечером, когда огорошил маму и папу сообщением, что собирается заниматься спортом и теперь намерен совершать утреннюю и вечернюю пробежки. Конечно, был небольшой риск, что ему захотят составить компанию, но он был минимален. Мама никогда в жизни спортом не занималась, а папа прихрамывал после зимнего перелома ноги, и бегать ему было еще рановато. Против такой неожиданной инициативы Антона родители возражать не стали, а даже, наоборот, порадовались. Так что путь был свободен. Мальчик надел спортивный костюм и кроссовки и выскользнул из дома.

Путь до кладбища был неблизкий, поэтому Антону волей-неволей пришлось пробежаться, чтобы не затратить совсем уж много времени. Как ни странно, бег по еще пустынным, только просыпающимся улицам даже понравился мальчику, и он подумал, что стоит иногда совершать такие прогулки даже тогда, когда никто к этому не вынуждает. Так что до места назначения он добрался в значительно лучшем настроении и гораздо более бодрым, чем после пробуждения.

При входе на кладбище Антон испытывал вполне понятный трепет. Особенно когда на память приходили прежние визиты сюда. Но все было тихо, мирно и спокойно, словно он пришел на прогулку в какой-нибудь парк. Мальчик быстро нашел нужное растение и попутно заметил несколько других, которые ему должны были понадобиться позже. Ему даже пришла в голову мысль сорвать их сразу, чтобы не ходить десять раз. Он еще мог понять, что человеку понадобились определенные растения (к примеру, для какого-нибудь отвара). Но то, что их следовало собирать в определенное время, казалось ему просто блажью.

Едва Антон наклонился над «внеурочным» цветком, как его иероглиф тут же дал знать о себе резким уколом. «Ладно, ладно, в другой раз!» – проворчал мальчик. Почувствовал он себя при этом очень неуютно. В то, что загадочный знак действует самостоятельно, как разумное существо, Антон, разумеется, не верил. «Неужели за мной постоянно кто-то следит?» – подумал мальчик. Он внимательно огляделся по сторонам, но никого подозрительного не увидел. Конечно, здесь было где спрятаться, но ведь то же самое случалось с ним и дома, и на улице. Уж дома он бы разглядел постороннего человека. Правда, вокруг часто крутилась сова, но не могла же она так воздействовать на него; птица была, в лучшем случае, в состоянии напугать своим криком или неожиданным появлением.

Оставались два варианта. Первый: ему под кожу вшит какой-то электронный приборчик. Предположение было крайне неприятным: слишком мощный разряд запросто мог бы его убить. Но тогда за ним должны постоянно следить, чтобы знать, когда приводить эту штуку в действие. И потом, не может же прибор, пусть даже самый продвинутый, читать мысли! Вариант номер два: он стал жертвой очень сильного гипнотизера. Тогда становились понятны реакции на нарушение запретов, и никакие мысли читать не требовалось. Вот только зачем он понадобился гипнотизеру? Неужели для таких идиотских поручений?! Конечно, Антон знал, что опытный гипнотизер может на своих сеансах заставить добровольцев делать всякие глупости. Например, отмахиваться от роя пчел, существующих только в их воображении. Но то добровольцы и специальный сеанс! Неужели он оказался подопытным кроликом у какого-то нечестного гипнотизера, который проводит над ним свои эксперименты без его согласия?!

– Что-то тебя опять к нам потянуло! – Антон вздрогнул, услышав эту фразу, оторвавшую его от невеселых размышлений. Но оказалось, что это всего-навсего подошел сторож, который уже проснулся и, увидев в столь ранний час кого-то постороннего, решил проверить, кто это и все ли в порядке.

– Да я вот просто так… Бегаю вот, тренируюсь. А сегодня побежал в эту сторону. – Антон смутился и покраснел, как будто занимался чем-то предосудительным или незаконным.

– Ну-ну, спорт дело хорошее, – задумчиво произнес сторож, доставая свою неизменную трубку. – Значит, в тот раз не так сильно напугался. – Похоже, он не слишком верил объяснению мальчика.

– Нет, уже все прошло. Просто мне тогда что-то померещилось, – соврал Антон и покраснел еще сильнее.

– Ну смотри. – Сторож не стал спорить и допытываться, что да как. – Только, если что страшное или необычное увидишь, сразу ко мне. Может, чем и подсоблю. Нехорошее там место, темное… – Он покачал головой и пустил дымок.

– Хорошо, обязательно скажу! – ответил Антон, вовсе не уверенный в том, что поступит именно так. Он поспешил домой – скоро надо было идти в школу. А сторож еще долго задумчиво смотрел ему вслед. Потом он повернулся в ту сторону, где стоял черный памятник, словно решая, не сходить ли туда. Но передумал и не спеша вернулся в свой домик, бормоча что-то себе под нос.

Следующие несколько дней протекли довольно монотонно. Антон совершал утренние и вечерние пробежки, которые теперь стали ему даже нравиться. Он находил нужные растения и дома аккуратно складывал их между листами старого ненужного учебника, чтобы они случайно не попали никому на глаза. На кладбище он заходил украдкой, стараясь избегать встреч со сторожем. Почему-то каждый раз, видя этого человека, мальчик испытывал уколы стыда за то, что обманывал его. Но сторож и сам ничего не спрашивал. Только при виде Антона он каждый раз мрачнел и качал головой, бормоча про себя, что «нехорошее это дело».

Чтобы поменьше видеться со сторожем, Антон иногда пользовался той самой калиткой, в которую входил злополучной ночью. Идти, конечно, приходилось подальше, зато можно было быть почти уверенным, что никто не помешает. Однажды, во время одной из таких прогулок, он столкнулся лицом к лицу с Сережкой.

– Чего это ты здесь делаешь? – удивленно спросил тот. Место для прогулок, что и говорить, было своеобразное.

– Да вот, понравилось, – сухо ответил Антон, который так до конца и не смог простить Сережку. – Теперь всегда тут гулять буду. Вместо привидения.

– Ну-ну, – только и сказал Сергей. У него так и не хватило духу извиниться перед Антоном. К тому же он считал, что тот виноват не меньше и сам спровоцировал дурацкий спор. Из которого вдобавок вышел героем.

И все-таки любопытство так и жгло Сережу. В то, что Антону действительно могло понравиться на кладбище, он поверить не мог. Не парк же это, в самом деле! Значит, он обнаружил там нечто интересное. Но что же это может быть? Или он специально зашел сюда, чтобы попасться ему на глаза? Эти мысли не давали Сережке покоя, особенно когда он увидел здесь Антона повторно. В нем крепло желание самому отправиться туда и узнать, что к чему. Конечно, хорошо было бы проследить за Антоном, но как при этом остаться незамеченным? А если бы друг обнаружил слежку, Сергей бы сгорел со стыда.

И вот, однажды днем, он все-таки решил осмотреть то место, где они нашли Антона. Сережка жил рядом с кладбищем, поэтому никакого особого трепета, а тем более страха он не испытывал. Уж слишком привычными для него были эти картины. Но по мере приближения к черному памятнику непонятное беспокойство охватывало его все сильнее. Он весь покрылся потом и буквально начал дрожать мелкой дрожью. Ругая себя за подобную слабость, Сергей упрямо шел вперед. Он всегда считал себя сильнее Антона и морально, и физически. И вдруг на тебе! Боится идти днем туда, куда тот зашел ночью да еще преспокойно заснул! Конечно, если бы он знал, как попал к памятнику Антон и что ему пришлось пережить, Сережка бы, может, и успокоился или по крайней мере отнесся бы к своим страхам гораздо снисходительнее. Но сейчас его гордость была слишком уязвлена.

Когда он добрался до черного памятника, то всякое желание его исследовать пропало. У Сергея зуб на зуб не попадал, и больше всего ему хотелось убраться отсюда как можно быстрее и дальше. Но он упрямо продолжал себя сдерживать, собираясь хотя бы просто постоять здесь несколько минут и унять дрожь.

– Вот и еще один пожаловал! – услышал он насмешливый голос. – Будешь запасным!

– Кто здесь? – испуганно спросил Сережка, нервно оглядываясь. Но поблизости не было видно ни одного человека. – Есть кто живой?

– Откуда здесь взяться живым! – отозвался тот же голос, причем на этот раз фраза сопровождалась неприятным смехом. – Разве что ты. Пока, – последовало многозначительное добавление.

Оглядываясь по сторонам, Сергей стал пятиться назад. Вдруг откуда ни возьмись раздался стон, и сверху на него что-то спикировало. Сережка не стал разбираться, что это такое (хотя на самом деле это была просто сова, которая, по-видимому, облюбовала это место), и с криком бросился наутек. Кладбищенский сторож не дремал, но Сергей действительно был более сильным и ловким, чем Антон, поэтому он вырвался из рук старого охранника, которого, похоже, принял за какого-то злоумышленника, и продолжил свой бег без остановок до самого дома.

– Еще один! Надо что-то делать! – покачал головой сторож. – Может, с Кузьмой Егоровичем посоветоваться? – Он еще долго стоял, курил и смотрел в сторону черного памятника, и, похоже, в голове у него зрели какие-то мысли о происходящем.

После этого случая Сергей очень зауважал Антона. Еще бы: сделать ночью то, на что у него самого не хватило духу даже днем! Но чем больше он об этом думал, тем больше росла его уверенность в том, что у Антона есть какая-то тайна. К тому же ему не давали покоя мысли о том, что же случилось с ним самим около того памятника. Там действительно что-то нечисто или у него со страху начались глюки?

– Послушай! – спросил он у Антона в один из последних школьных дней перед каникулами, улучив минутку, когда поблизости никого не было. – Ты когда ночью был на кладбище, не видел там ничего необычного?

– Как же, видел! – Антон помрачнел при напоминании об этом споре и постарался ответить как можно более язвительно.

– Кого? – Сережка решил, что он наконец разоткровенничается, но не тут-то было!

– Оборотней, вампиров, привидений, – начал перечислять Антон, загибая пальцы. – Еще зомби из-под земли так и лезли. Еле заснуть сумел, все мешали!

– Да нет! Я же серьезно спрашиваю! – Сергей даже покраснел, столкнувшись с такой насмешкой, что, в общем-то, ему было несвойственно. – Я сам туда заходил. И мне показалось… Словом, там что-то не так… Может, ночью тоже… – Он никак не мог подобрать нужных слов, но был уверен, что тот, кто пережил что-то подобное, поймет его.

Антон задумался. Создавалось впечатление, что Сережка говорил искренне. Неужели он тоже что-то видел?! Хорошо бы было поделиться впечатлениями! Хотя бы с ним! «А что, если он просто валяет дурака и хочет доказать, что я все-таки испугался? – мелькнула неприятная мысль. – С него станется! Обидно, что слава не ему досталась! А потом еще будет издеваться!» К тому же его собственная история была настолько фантастической, что в нее трудно было поверить при всем желании. «Нет! – решил Антон. – Прежде чем кому-то рассказывать, надо для начала хотя бы во всем разобраться самому!»

– Вот сам ночью сходи и проверь! – ответил он. И в этот момент его захлестнула какая-то волна сожаления. Ему казалось, что только что упущена последняя возможность приобрести союзника в этом трудном и загадочном деле с неясным исходом. Поэтому Антон, чтобы оставить спрашивающему хоть какую-то зацепку, добавил: – Ты бы зашел к сторожу, потолковал с ним!

– Спасибо! Я уж найду с кем потолковать! – разочарованно ответил Сергей. Встреча со сторожем, пытавшимся его задержать, была для него не самым приятным воспоминанием. С тех пор он больше не пытался заговаривать с Антоном на эту тему. Но загадка не давала ему покоя, и он дал себе слово вернуться к ней при первом же удобном случае.

Глава 11 Старый дом

Антон продолжал собирать нужные растения, и с каждым днем он делался все более и более задумчивым. Мальчик задавал себе вопросы: что же будет дальше, когда он выполнит поручения? Но ответа на них найти не мог. Конечно, лучшим вариантом было бы, чтобы знак на груди бесследно исчез, а его наконец оставили в покое. Но в последнее время его терзали непонятные предчувствия. Антон был почти уверен, что так просто все не закончится.

Завершился учебный год, и начались каникулы, но особой радости от этого он, вопреки обыкновению, не испытывал. Даже наоборот, школьные занятия хоть как-то отвлекали его от невеселых мыслей, на которые теперь оставалось гораздо больше времени. Сам по себе сбор растений был не ахти какой сложной работой, но очень угнетало то, что заниматься этим приходится под страхом сурового наказания и вдобавок под жестким контролем. У мальчика не было ни малейшей возможности хоть на йоту отступить от получаемых своеобразными способами инструкций. К тому же на носу было еще одно задание, к которому Антон, по правде говоря, еще не знал, как подступиться. А час «x» между тем все приближался. Гербарий был почти готов; оставалось достать требуемую вещь. Антон чувствовал, что время экспедиции приближается, и нервничал все больше и больше. Он изо всех сил старался оттянуть этот поход. Иногда его даже посещала наивная надежда, что все как-нибудь обойдется без него или что вылазка в заброшенный дом вообще не понадобится. Но чуда не случилось, и время пришло. Как обычно, сигнал последовал через сон. Еще с вечера Антон чувствовал беспокойство, которое не замедлило оправдаться.

– Из тебя вышел хороший ботаник, – насмешливо произнес «хозяин памятника». Видно было, что в этом сне расположение духа у него прекрасное. Похоже, он был уверен, что Антон от него уже никуда не денется и будет выполнять все поручения беспрекословно. Так что он не видел особой необходимости в том, чтобы дополнительно запугивать мальчика. – Посмотрим теперь, какой из тебя получится археолог. Ты знаешь, куда идти. Пойдешь ближе к закату. Это не просто блажь; так нужно для твоей же безопасности. Не то чтобы твоя смерть огорчила бы меня. Но она была бы для меня бесполезна и даже могла бы стать досадной помехой. – Человек в черном говорил эти слова, оставаясь совершенно спокойным. Как будто речь шла не о человеческой жизни, а о какой-то мелкой неприятности. – Так что будь осторожен. Но не пытайся избежать этого опасного, хотя и увлекательного, приключения. Иначе я вынужден буду напоминать тебе о нем. А это бывает больно. – После этого в Антоновом сне появился памятник, в котором ужасный собеседник буквально растворился.

Проснулся Антон в очень неважном настроении. Иероглиф на груди, о котором он в последнее время почти забыл, неприятно покалывал. А предстоящее «опасное приключение», как выразился человек в черном, отнюдь не вдохновляло мальчика. Антон долго размышлял об услышанном. Несмотря на то что сказано все было во сне, это казалось ему очень реальным. Быть может, если его жизнь почему-то ценна для «хозяина памятника», то ему удастся как-нибудь отвертеться от задания? В конце концов, напоминающие уколы, боль можно и перетерпеть. Нет, вряд ли. Черный человек требовал от него именно точного выполнения поручений, а остальное его не интересовало. Можно было не сомневаться, что за ослушание немедленно последует суровое наказание, месть, даже если она будет уже совершенно бесполезна этому мрачному типу. До чего же он все-таки привык распоряжаться! Вот уж воистину «черный барин»!

Антон вышел из дома заранее, задолго до захода солнца. Он надеялся, что прогулка поможет успокоить нервы перед предстоящим испытанием. Но вышло наоборот: он бесцельно слонялся по городу и волновался все сильнее. Начались каникулы, и вокруг было столько жизнерадостных, беззаботных лиц! И никому не было дела до его проблем. Антону казалось, что во всем городе сейчас только он один такой несчастный. На этот раз мальчик подготовился к приключению неплохо. Он прихватил с собой фонарик и даже свисток на случай, если придется звать на помощь. Хуже всего было то, что он совершенно не представлял, с какой опасностью ему придется столкнуться и когда миссию можно будет считать выполненной. Эта ситуация чем-то напомнила ему компьютерную игру. Вот только здесь нельзя было переиграть все с любой позиции, и у участника была только одна жизнь.

Антон ожидал, что развалины дома будут выглядеть не слишком-то приятно. Но увиденное превзошло его ожидания. Обычно в руинах бывает что-то живописное, и они привлекают к себе туристов, желающих прикоснуться к старине. Но эти развалины выглядели так, что вряд ли хоть один экскурсант захотел бы познакомиться с ними поближе. Вроде бы в них не было ничего особенного: толстые стены, слепые узкие окна. Но стоило подойти поближе, как от полуразрушенного дома так и веяло опасностью, и забредшему туда человеку хотелось немедленно возвратиться назад. То, что Антон появился здесь на закате, только усиливало мрачное впечатление. Мальчик подошел с такой стороны, что заходящее солнце оказалось за домом. Из-за этого вокруг развалин разливался своеобразный красный фон, на котором они выделялись мрачным пятном. Казалось, что это от развалин исходит кровавое свечение. Вдобавок ко всему руины очертаниями напоминали череп, что, конечно, не добавляло Антону бодрости и оптимизма. В памяти волей-неволей всплывали истории о призраках, которым, если верить легендам, самое место в таких мрачных домах.

Обычно такие полуразрушенные здания становятся временным прибежищем бомжей, бродяг и прочих представителей «дна» жизни. К тому же оно могло оказаться местом сборища какой-нибудь шпаны. Сначала Антон, поглощенный сложностью своего поручения, об этом как-то не подумал. Но теперь, когда он подошел поближе, ему пришло в голову, что живые, реальные люди могут оказаться гораздо страшнее гипотетической нечисти. Мальчик внимательно осмотрелся по сторонам, но не увидел никаких следов возможных посетителей и не услышал подозрительных звуков. Возле дома, как ни странно, было очень чисто. Не попадалось ни разбитых бутылок, ни окурков, ни неприличных надписей на стенах, ни прочих следов посещения малоуважаемой частью общества. Это казалось тем более удивительным, что здесь, возле руин, явно давно никто не убирался, и «естественного» мусора в виде прошлогодних листьев, веточек, обычной пыли было хоть отбавляй, а вся прилегающая местность, там, где когда-то были газоны или клумбы, густо поросла сорняками. Создавалось впечатление, что это место либо кто-то охраняет, либо оно само отпугивает незваных гостей своей мрачностью, и они предпочитают обходить его стороной.

Антон почувствовал, как знак на его груди радостно запульсировал, призывая хозяина поторопиться, словно почувствовал что-то родное. Что ж, это, по крайней мере, означало, что он пришел туда, куда надо. Солнце уже почти закатилось за горизонт, так что ждать больше было нечего. Пришло время заходить внутрь. Мальчик глубоко вздохнул и медленно двинулся вперед.

Достаточно было взглянуть на сохранившуюся почему-то массивную дубовую дверь, чтобы понять, что проникнуть в это помещение когда-то было ох как нелегко. Она была до сих пор заперта (а может, просто рассохлась), так что на толчки и попытки потянуть за ручку никак не отреагировала. К счастью, стены в некоторых местах представляли собой столь жалкое зрелище, что войти внутрь развалин не составило большого труда. Антон так и сделал. Он ступал очень осторожно, не зажигая фонарик, опасаясь наткнуться на какого-нибудь агрессивного обитателя. Но все было тихо. Очевидно, сюда давно не заглядывали не только люди, но даже бездомные животные. С одной стороны, Антону, учитывая некоторую щекотливость поставленной перед ним задачи, подобное уединение было только на руку. Но с другой – это только усиливало нехорошие предчувствия и опасения. Раз уж этого места все избегают, то что-то тут явно не так!

Вопреки ожиданиям Антона, фонарик ему пока что не понадобился. Развалины заливал мягкий, призрачный лунный свет. Могло, конечно, быть и так, что просто дом таким вот образом разрушился, но мальчику казалось, что это скорее какая-то особая система окон, действующая когда луна на небе оказывается в определенном положении. Похоже, человек в черном вообще придавал большое значение положению солнца и луны, и Антон подумал, что этот чудак, помимо прочего, увлекался астрологией.

Мальчик огляделся по сторонам. Полуразрушенный дом находился в страшном запустении. Вся обстановка отсюда, разумеется, была вынесена, так что в каком месте искать неизвестный предмет, было совершенно непонятно. Разве что где-нибудь находится тайник? Но его быстро не найдешь. На это могут уйти недели или даже месяцы. Если бы отыскать его было так просто, его давно бы обнаружили и вытащили бы оттуда все ценное. А может, уже так и случилось? Эта мысль обрадовала Антона. Тогда его неприятная миссия автоматически завершилась бы, причем безо всякой его вины. Не виноват же он, в самом деле, если его опередили?! Но мальчик быстро понял, что такое маловероятно. Если бы здесь нашли какой-то клад, то об этом ходили бы слухи. По крайней мере, сторожу все было бы известно. Если только кто-то не скрыл находку…

Антон прошелся по всем комнатам первого этажа и вновь вернулся в центральный зал, так и не найдя ничего похожего на искомый предмет. Правильнее было бы сказать, что он вообще ничего не нашел. Мальчик остановился в недоумении. Единственной выделяющейся деталью здесь был старинный камин. Но не мог же «черный барин» в самом деле спрятать ценную вещь в печке?! Антон на всякий случай заглянул внутрь, но ничего, кроме сажи, которой был, наверное, не один десяток лет и от которой он расчихался, там обнаружить не удалось. Да, задачка…

И вдруг мальчику показалось, будто контуры помещения каким-то образом едва уловимо поплыли. Воздух словно загустел, и дышать стало заметно тяжелее. Лунный свет, до этого ровный и спокойный, стал переливаться по стенам и полу будто по водной поверхности, волнуемой легкой рябью. Антону подумалось: а не засыпает ли он? Мальчик даже ущипнул себя, но это не подействовало, и комната продолжала загадочным образом изменяться.

Через некоторое время (от всех этих загадок Антон не мог сказать, прошло ли несколько секунд или несколько часов) линии, казавшиеся трещинами на древних стенах или причудливой игрой лунного света, вдруг стали собираться в таинственные значки вроде тех, что мальчик видел на памятнике и в книге. Притихший было символ на его груди вновь радостно запульсировал, распространяя волну тепла по всему телу. Самое интересное, что мальчик почти не удивлялся, воспринимая происходящее как должное. Антону даже стало казаться, что ему вот-вот откроется значение этих иероглифов и он будет читать их словно обычную книгу.

На одной из стен, напротив входа, стали вырисовываться очертания двери, которой, Антон готов был поклясться, только что здесь не было. Сначала она выглядела как обычная двустворчатая дверь, но уже через несколько секунд контуры сделались до боли знакомыми. Они повторяли очертания кладбищенского памятника! Антон как завороженный смотрел на эти «ворота». От недавней эйфории не осталось и следа. Мальчику почудилось, что его вновь обдало могильным холодом, а сердце заколотилось в предчувствии опасности. Как нарочно, где-то снаружи раздался крик совы, и Антон подумал, что это та же самая птица, которая уже доставила ему немало неприятных переживаний.

Антон невольно отступил на шаг назад и тут же получил резкий укол в грудь. Его как будто что-то подталкивало к этой двери, и мальчику стало ясно, что искомый предмет должен находиться именно здесь. Значит, все-таки в доме есть так и не обнаруженный тайник! На ватных ногах Антон подошел к «воротам». Здесь, в руинах старого дома, они производили даже более жуткое впечатление, чем на кладбище. Мальчик пытался убедить себя, что ничего опасного там быть не может, а если и было, то за столько времени потеряло свою силу. Но успокоиться никак не удавалось. Ведь повстречался же ему на кладбище незнакомец в черном! Почему бы и здесь не случиться чему-то подобному?!

Дверь была сделана и подогнана столь искусно, что щель между ней и стеной едва обозначалась тонкой линией. Она даже казалась просто нарисованной, и Антону очень захотелось, чтобы так оно и было. В то же время линия была достаточно четкой, и мальчик просто не понимал, как она могла быть незаметна раньше или тем более проявиться внезапно. Никакой ручки или замка с ключом здесь, похоже, не предусматривалось, и Антон застыл в недоумении, не представляя, как открыть дверь, если, конечно, она была настоящей.

И в этот момент иероглиф над воротами, тот самый, которым был отмечен он сам и который доставил ему столько неприятностей, засиял таким знакомым рубиновым светом. В полумраке это свечение казалось особенно ярким и зловещим. Антон ощущал, что символ у него на груди просто беснуется, почуяв собрата. Теперь мальчик твердо знал, каким способом можно открыть ворота. Да и по-другому он уже поступить просто не мог. Ему казалось, что он уже не управляет своими движениями, а находится в роли безвольной марионетки. Антон пробовал противиться, но от этого только сильнее кололо грудь. Он поднял дрожащую руку и приложил ее к светящемуся знаку.

По всему телу прошел какой-то энергетический разряд, и Антон в этот миг вдруг почувствовал себя очень сильным, способным разнести стоящее перед ним препятствие в щепки. Но ничего подобного не потребовалось. Ворота стали наливаться таким же светом, как и знак над ними, и вдруг в один момент их створки раздвинулись, словно двери лифта, со звуком, напоминающим стон. Путь в тайник был свободен.

На Антона обрушилась волна холода и какой-то затхлый, неприятный запах, от которого хотелось покрепче зажать нос. Мальчик напряженно вглядывался внутрь, но там царила кромешная тьма. Лунный свет совсем не проникал туда, словно натыкаясь на невидимое, но непреодолимое препятствие. Ощущение силы мгновенно испарилось, а взамен него навалились усталость и опустошенность, как будто вся энергия ушла на открывание ворот, которые, казалось бы, отворились сами. Дрожащими руками Антон достал фонарик, но слабый луч освещал лишь самое начало тайника, где ничего не было. Помещение оказалось слишком большим, и для его осмотра необходимо было войти внутрь.

Антон нерешительно переминался с ноги на ногу на пороге, и неизвестно, сколько бы он еще так простоял, но его снова поторопили. На улице раздалось протяжное совиное уханье, а знак на груди опять заколол, подстегивая к действиям. Тяжело вздохнув и понимая, что ничего другого не остается, мальчик осторожно шагнул вперед. Почуяв сзади какое-то движение воздуха, он резко обернулся. Дверь вновь была заперта! Закрылась она совершенно бесшумно. Он оказался в западне!..

Глава 12 Потайная комната

Несколько минут Антон был буквально в истерике. Он что-то кричал, звал на помощь, барабанил кулаками по тому месту, через которое еще недавно прошел. Но все было напрасно. Ворота как будто работали только в одну сторону и не собирались никого выпускать. Слегка успокоившись, а может, просто устав от бесцельных и утомительных действий, мальчик стал искать знакомый символ, надеясь выбраться тем же путем. Но обнаружить его никак не удавалось. Антону ничего не оставалось, как осмотреть свою тюрьму и попробовать поискать другой выход.

Между тем тьма, царящая в тайнике, стала рассеиваться. Помещение постепенно заливалось бледно-матовым светом, похожим на лунный, причем источника его нигде не было видно. Он как будто исходил отовсюду. Создавалось впечатление, что потайная комната прореагировала на присутствие человека. Антон слышал о том, что существуют специальные фотоэлементы, которые могут зажигать свет, когда кто-то входит в помещение, так что, увидев это в каком-нибудь современном здании, вроде банка или хорошей гостиницы, он бы не особенно удивился. Но чтобы здесь, в старинном, полуразрушенном доме…

Когда наконец сделалось достаточно светло, Антон смог осмотреться по сторонам. Помещение оказалось не очень большим, размером со стандартную кухню. Вдоль двух стен стояли стеллажи с книгами, многие из которых были похожи на ту, что он брал в библиотеке. У третьей стены располагался стол и рядом с ним массивное черное кожаное кресло. В одном углу стояла какая-то подставка вроде тех, что используют в музеях, но на ней ничего не было. В другом валялась какая-то груда опять-таки черного тряпья, резко контрастировавшая с общей аккуратностью комнаты, которая, находись она в более подходящем месте, вполне сошла бы за кабинет ученого. Но, что самое печальное, здесь не было никакого намека на запасной выход или хотя бы окно, пусть даже самое маленькое.

Было от чего прийти в отчаяние! Оставалось только надеяться, что со временем что-нибудь произойдет. Ведь снаружи дверь тоже «проявилась» не сразу. Пока же нужно было внимательно исследовать комнату. Мало ли что можно пропустить после беглого осмотра. Быть может, выход просто искусно замаскирован. Ну и, конечно, заодно можно поискать и то, зачем пришел. Вдруг это как-то поможет выбраться? Глупо, в конце концов, посылать человека за вещью, если он не сможет ее принести!

Антон начал медленно обходить помещение. Для начала он внимательно осмотрел книжные полки. Мальчик вспомнил, что в различных детективных и шпионских книгах и фильмах тайный выход зачастую бывает именно за книжным шкафом. Там, как правило, требуется потянуть за какой-нибудь том, который оказывается вовсе и не книгой, а потайным рычагом. Антон решил, что, если не будет другого выхода, он обязательно проверит эту версию, которая давала дополнительную надежду. Затем он подошел к массивному креслу, еле удержавшись от того, чтобы присесть на него, настолько удобным оно казалось по сравнению с остальной аскетической обстановкой. Но на эти глупости сейчас просто не было времени.

Пока что ничего похожего на искомый предмет, если только черному человеку не требовалась какая-нибудь из многочисленных книг, обнаружить не удалось. Оставалась неосмотренной только груда тряпья в углу. Но Антон почему-то медлил подойти туда и даже старался не смотреть в ту сторону. Он и сам не знал, отчего так получается, но ему чудилось, будто там притаилось нечто зловещее или просто неприятное. Но делать было нечего; осмотреть следовало все.

Антон осторожно подошел к этой черной массе. Он с трудом преодолевал чувство брезгливости, как будто это была одежда грязного бомжа или заразного больного. Неприятный, затхлый запах здесь ощущался сильнее, чем в других местах тайника, и мальчик даже одной рукой зажал нос. Другой же рукой он брезгливо, двумя пальцами откинул черное тряпье в сторону… И тут же с криком отпрянул назад. Антон с радостью убежал бы отсюда, но дальше противоположного угла, расстояние до которого составляло всего несколько метров, уйти было невозможно. Мальчик старался не смотреть на открывшуюся картину, но она невольно притягивала взгляд.

То, что теперь выглядело грудой тряпья, было когда-то элегантной черной одеждой: костюм, плащ, старомодные ботинки… Но, конечно, не это заставило Антона испугаться. Под одеждой находилось то, что осталось от ее обладателя. Блестящие белые кости, череп с прекрасно сохранившимися зубами, который то ли улыбался, то ли застыл в какой-то жуткой предсмертной гримасе. Скелет лежал скорчившись, прижимая к груди что-то блестящее.

«Неужели это и есть «черный барин»? – пронеслось в голове у Антона. – А кто же тогда лежит под тем странным памятником? Неужели какой-нибудь манекен? Но зачем? Может, слуга действительно убил хозяина и спрятал его труп в потайном месте? Но почему же никто, в том числе и врач, не заметил, что хоронят куклу?» И тут до Антона дошло, в чем тут дело. «Да ведь это и есть исчезнувший слуга, который так старался во всем подражать своему господину!»

Мальчик живо представил себе драму, разыгравшуюся здесь когда-то. Слуга после смерти хозяина, зная о тайнике, проникает в него. Вероятно, для того, чтобы присвоить что-нибудь из ценных вещей. А может, и просто из любопытства. Интересно же оказаться там, куда не пускают! Вот и поступил, как жена Синей Бороды! Зайти-то он сюда зашел, а выбраться так и не смог! Антон с ужасом представил себе, как этот несчастный ощупывает стены и пол, вытаскивает книги, двигает немногочисленную мебель… И все напрасно! Выхода нет, и человек умирает от голода и жажды.

И в этот момент Антон ясно осознал, что такая же судьба может ждать и его! Если только он не окажется сообразительней и не поймет, как выбраться из этой западни! Ведь совершенно ясно, что кричать и звать на помощь бесполезно, как и свистеть в заранее приготовленный свисток. Погибший человек наверняка кричал до хрипоты, причем тогда дом был поновее и в него заходили хотя бы представители власти, чтобы все проверить и опечатать. А сейчас сюда даже бомжи не заходят! «Эх, как я не додумался хотя бы записку оставить, куда иду!» – ругал себя Антон. А теперь кому придет в голову искать пропавшего в этом месте, да еще в тайнике! Разве что сторож с кладбища мог бы догадаться, но надежды на это было мало.

Больше всего Антону хотелось сейчас пожалеть себя. При мысли о мрачных перспективах он едва не расплакался. Некоторое время горе и ярость, когда хотелось колотить в стены и хотя бы сокрушить те предметы, что оказались рядом с ним в западне, сменяли друг друга. Но все-таки ему удалось перебороть и отчаяние, и бессильную злобу. Антон понимал, что в этой ситуации спасти его может только хладнокровие. Мальчик все-таки верил, что выход должен найтись! Иначе зачем незнакомцу в черном было заманивать его сюда?! Если бы он хотел его гибели, то вполне мог бы этого добиться еще той ночью, на кладбище.

Значит, надо не поддаваться панике, а искать как можно настойчивей. Причем сначала следовало найти именно неизвестный предмет! Антон подумал, что с его помощью он сможет получить какую-нибудь подсказку. Если, конечно, эта вещь действительно нужна «черному барину». Не мог подсказать, в чем дело, по-человечески! Только «будь осторожен». Сплошные загадки…

Приближаться к скелету было очень неприятно, но Антон понимал, что сделать это все равно придется. Так что лучше было не откладывать в долгий ящик. Мальчик не разглядел, что скелет прижимает к себе, но был почти уверен, что это и есть искомая вещь. Преодолевая отвращение, Антон подошел поближе, старательно внушая себе, что эти кости ничем не отличаются от тех, которые он видел в кабинете биологии. Но отрешиться от разыгравшейся здесь когда-то трагедии получалось плохо. К тому же, как назло, в голову лезли кадры из различных ужастиков, где скелеты вели себя, мягко говоря, беспокойно.

Теперь Антон мог разглядеть предмет, который слуга «черного барина» не отпускал даже после смерти. Пальцы скелета сжимали большую серебряную чашу или вазу, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы признать ее родство с кубком и перстнем. По-видимому, эти предметы в свое время создавались одним мастером. Чашу украшали сияющие рубины, а по всей ее поверхности были нанесены иероглифы. Знак на груди Антона сразу же радостно отозвался, и мальчик больше не сомневался, что ему нужна именно эта чаша.

Даже неспециалисту сразу же становилось ясно, что этот предмет очень ценный и дорогой. Неудивительно, что небогатый слуга мог на него позариться: денег от продажи должно было бы ему хватить на всю жизнь. Скелет держал чашу таким образом, словно собрался из нее выпить, и это многократно усиливало неприятное впечатление. Как будто предмет нужно было не просто взять, а отнять у мертвеца. Вероятно, в свои последние минуты он променял бы всё богатство, внезапно оказавшееся у него в руках и ставшее таким бесполезным, на глоток воды.

Несколько раз Антон протягивал руку к чаше и отдергивал назад, словно обжигаясь, пока наконец не решился прикоснуться к ней. Едва мальчик дотронулся до нее, как по всему телу пробежала уже знакомая волна тепла, и он понял, что выйдет отсюда только с этим предметом. Пальцы скелета продолжали сжимать ножку чаши. Антон ни за что не хотел дотрагиваться до него, поэтому просто потянул на себя чуть сильнее. Этого сотрясения старый скелет не выдержал и с сухим треском рассыпался, превратившись в груду костей. Антон с отвращением отпрянул назад, едва удержавшись от крика. То, что он совершил, казалось ему сейчас чем-то вроде надругательства над трупом, святотатства, разграбления могилы. Но главное дело сделано. А другого пути у него не было.

Теперь, когда чаша была у него в руках, Антон практически не сомневался, что выход вскоре будет найден. Он повернулся к тому месту, где еще недавно была дверь, держа чашу над головой, словно победитель соревнований свой заветный кубок. И стена как будто подчинилась его приказу. В ней опять наметились контуры ворот, которые открылись от простого прикосновения к иероглифу над ними. Путь был свободен. Оставалось только удивляться, как несчастный пленник не додумался до такой простой вещи.

Уже на пороге Антон оглянулся. Мальчик и сам не мог сказать, что его заставило это сделать. Свет еще не успел погаснуть, и Антон увидел на полу что-то желтое, круглое и блестящее. Он ни секунды не сомневался в том, что это золотые монеты, целый клад. Мальчик не понимал, как он мог не заметить их раньше, да это было и не столь важно. Главное, что он увидел их сейчас, до того, как покинуть тайник. Эти монеты и раньше-то были ценные, а сейчас, наверное, еще дороже, как антикварные. Антон слышал, что нашедшему клад полагается вроде бы только четверть стоимости, но и это должно было оказаться огромной суммой. Рука, свободная от чаши, сама потянулась к деньгам…

Но в последнюю секунду Антон отпрянул назад. Быть может, его отрезвил вид костей в углу. Или же он вспомнил предостережение человека в черном о том, что не следует брать ничего, кроме нужного предмета. Как бы то ни было, Антон решительно вышел из комнаты. Дверь тут же беззвучно задвинулась, но в последний момент мальчику показалось, что блестящие монеты исчезли как мираж. И тут он подумал, что это, наверное, и была иллюзия, созданная особыми световыми лучами. Никаких доказательств этому не было, но Антон был почти уверен, что если бы он вернулся за деньгами, то непременно остался бы в тайнике навсегда, как несчастный слуга.

Когда Антон вышел из развалин, то с удивлением обнаружил, что времени прошло совсем немного. Дома, наверное, еще даже не начали волноваться. У выхода его встретила сова. Она громко и, как показалось мальчику, одобрительно ухнула и тяжело улетела по направлению к кладбищу. У Антона нашелся с собой только обычный пакет с довольно-таки легкомысленным рисунком, куда он и упаковал находку. Прохожие и представить себе не могли, что устало бредущий по вечернему городу мальчишка несет с собой бесценную чашу.

Глава 13 Накануне решающей ночи

Теперь все предварительные поручения были выполнены. Даже знак на груди сделался почти незаметным и, казалось, вот-вот исчезнет совсем. Оставалось только отнести человеку в черном то, что он просил. И тогда должна наступить долгожданная свобода. Это, последнее дело казалось на первый взгляд совсем не таким сложным, как остальные. Но что-то подсказывало Антону, что это приключение как раз и окажется самым опасным.

Опасения укрепило и последнее происшествие, случившееся на кладбище. Он узнал о нем совершенно случайно из попавшейся ему на глаза местной «желтой» газеты. В ней в качестве последней сенсационной новости сообщалось, что тем самым вандалом, который осквернял памятники, оказался сам кладбищенский сторож. Антон не мог поверить в то, что его знакомый мог быть причастен к таким вещам. Разве что у него был хулиган-напарник? Или речь вообще идет о каком-нибудь другом кладбище? Тем не менее мальчик пожертвовал частью своих карманных денег и купил газету. Родители никогда и в руки бы брать не стали подобную прессу хотя бы из чувства брезгливости, так что просить об этом у них он не решился.

Едва придя домой, Антон жадно накинулся на эту заметку. В ней сообщалось следующее:

«Вчера утром сторожа центрального городского кладбища, человека, известного в определенных кругах, не обнаружили на рабочем месте. Это показалось странным, так как до недавнего времени он, как думали окружающие, добросовестно выполнял свои обязанности. Когда же его не оказалось и дома, другие работники обеспокоились не на шутку, а несколько человек даже отправились поискать пропавшего на территории кладбища. Они боялись, что пожилой человек мог стать жертвой каких-нибудь варваров, оскверняющих могилы, или, того хуже, сатанистов, решивших служить здесь свои черные мессы. Но все оказалось гораздо проще и в то же время отвратительнее.

Человека, призванного охранять память о мертвых, они вскоре нашли на старом участке кладбища. Он лежал в бессознательном состоянии, и это было еще слишком легким наказанием за ту мерзость, которую он собирался совершить. С собой у этого горе-охранника был запас динамита, с помощью которого он собирался взорвать один из красивейших памятников начала прошлого века. Но бог или духи предков не позволили совершиться святотатству. А быть может, сердце злодея, еще не до конца очерствевшее, не выдержало того, что задумал извращенный разум. Как бы то ни было, сторожа доставили в больницу с сердечным приступом.

Самое отвратительное в этой истории то, что, как стало известно нашему корреспонденту из достоверных источников, придя в сознание, этот, с позволения сказать, человек и не думал раскаиваться в содеянном, а, наоборот, сокрушался о том, что его гнусный замысел сорвался. К сожалению, сторож-осквернитель по нашим гуманным законам отделается только небольшим штрафом или, в лучшем случае, условным заключением. Как бы то ни было, теперь горожане смогут вздохнуть спокойно и не бояться больше, что могилы их близких будут осквернены».

Когда первый шок от прочитанного прошел, Антон понял, что же произошло на самом деле. Какой памятник можно назвать одним из красивейших, догадаться было нетрудно. Так, значит, сторож, обеспокоенный активизацией этого «нехорошего места», решил-таки рискнуть ради того, чтобы уничтожить источник опасности и несчастий! Даже зная, насколько это рискованно, и помня о судьбе того комиссара! Тогда, выходит, он герой, а все его считают преступником! Как же Антон жалел, что смелый замысел сорвался! Мальчик был уверен, что, удайся этот взрыв, и все его проблемы мигом разрешились бы. Чтобы хоть как-то подбодрить сторожа, он решил его навестить.

Старушки на скамейке у подъезда уже судачили о новости, причем предлагали для осквернителя памятника самые суровые наказания. Антон даже поразился, откуда в этих добродушных на первый взгляд бабульках взялось столько злобы. И еще ему было очень обидно за человека, которому сейчас вот так незаслуженно перемывают кости по всему городу. Когда он подошел к больнице, это чувство только усилилось.

В скверик рядом с больницей Антон прошел без затруднений. Погода стояла прекрасная, и ходячие больные выбрались подышать свежим воздухом. Сторож, уже более-менее оправившийся от болезни, сидел на лавочке, и, хотя почти все скамейки были плотно заполнены, место рядом с ним никто не занимал. Больные на соседней лавке обсуждали что-то вполголоса, поглядывая в его сторону. Даже не слыша слов, можно было легко догадаться, что они обсуждают пресловутую статью и поступок их соседа.

Увидев Антона, старик удивился и обрадовался. Судя по всему, никаких визитов он не ожидал. Держался он довольно-таки бодро, утверждал, что уже почти здоров, и жаловался только на то, что врачи собираются проверять, нормальный он или нет. Впрочем, особо на них не сердился: его поступок действительно казался странным. Да еще сторож сокрушался, что у него временно отобрали любимую трубку. Он даже заявил, что с ней выздоровление пошло бы гораздо быстрее, и Антон даже не понял, шутит он или говорит всерьез. К теме памятника они перешли не сразу. Оба понимали, что именно это и есть главное, но говорить было, в общем-то, нечего. Все было ясно без слов.

– Да, не вышло у меня, – вздохнул наконец сторож. – Думал, что похитрее того комиссара буду. Если на расстоянии динамитом попробовать, то, может, и выйдет. Специально вот у браконьера одного знакомого прикупил. Он им рыбу глушит. Только тот, кто этот чертов памятник ставил, похитрее меня оказался. Иду и чую, как страх все сильнее душит. Еще и птица какая-то раскричалась… Но терплю. Только подошел, собрался фитиль поджигать, как вдруг в глазах потемнело, сердце закололо. И почудилось всякое: будто хохочет кто, и музыка играет похоронная. Здесь, в больнице, уже очнулся. А ближе бы подошел, и вовсе, наверное, концы отдал бы. Да что там говорить! – Сторож горестно махнул рукой. – Слаб я оказался. Тут кто посильнее нужен. Или более знающий. Не ходи туда, если можешь, – продолжил сторож, когда они еще немного помолчали. – А то как бы беды не случилось. Мал ты еще, чтобы со всем этим справиться. Вижу, неспроста ты на кладбище зачастил. Вот и еще один парнишка перепугался. – О Сережкином походе к памятнику Антон не знал, но расспрашивать о том, кто это был, не стал. Все равно ему нужно было приходить одному. – Вот я вам помочь хотел, а ничего не вышло. И когда все это закончится?

Антон так и не рассказал старику о том, что все-таки собирается к памятнику. Не хотелось лишний раз волновать человека с больным сердцем, который к тому же все равно сделал уже все, что мог. А вдобавок, когда мальчик задумался о том, не рассказать ли хотя бы часть правды, иероглиф на груди предостерегающе заколол, и Антону сразу стало ясно, что таким путем он может только заполучить новые неприятности. В то же время врать ему не хотелось, поэтому говорить о том, что он и не собирался ни к какому черному памятнику, Антон не стал. И сторож, похоже, вполне его понял.

Вскоре старика позвали на какую-то процедуру, и Антон вынужден был уйти, пожелав больному скорейшего выздоровления. Уходя, он спиной ощущал осуждающие взгляды. Похоже, читатели газеты записали его едва ли не в соучастники преступления. Мальчик с горечью думал о том, как это несправедливо по отношению к сторожу. Ведь очень немногие из осуждающих были бы способны на столь же смелый поступок…

* * *

Полнолуние должно было наступить следующей ночью. Как Антон ни пытался себя убедить в том, что все будет в порядке, что он отдаст чудаку в черном требуемое и уйдет, получалось это неважно. Его фантазии рисовали самые разнообразные картины предстоящего ночного визита, и все они были не слишком-то радужные. Вот если бы сторож отложил свою попытку уничтожения памятника на несколько дней и пришел на кладбище в ту же ночь, что и он. Какая это была бы поддержка! Глядишь, вдвоем они и сумели бы что-нибудь сделать. Теперь же оставалось рассчитывать только на себя. Антон был уверен, что рассказать кому-нибудь о своем деле ему не удастся, а если даже и удастся, то может получиться только хуже. Причем и для него, и для того, кому он все это расскажет. О том, чтобы никуда не ходить, мальчик даже не думал. Знак на груди быстро пресек бы такие попытки, а в его могуществе Антон уже убедился.

Еще одной серьезной проблемой было уйти из дома под благовидным предлогом. Одно дело, когда идешь утром или вечером, якобы на пробежку. А совсем другое, если в полночь все только должно начаться и потом неизвестно сколько продлиться. Конечно, можно было ради своеобразного алиби прибегнуть к чьей-либо помощи, как в прошлый раз. Хотя бы того же Сережку попросить. Но тогда придется рассказывать что-то и этому человеку, а поскольку правда слишком невероятна и опасна для обоих, опять придется врать. Антон даже подумал, что, если бы родители что-то заподозрили и не отпустили его, это было бы хорошим исходом дела. Поручение он, конечно, не выполнит, но не по своей вине. Не наказывать же его за других! Потом утром сходит, все положит на место, а дальше – не его дело.

Но этой надежде не суждено было сбыться, а проблема с уходом из дома решилась сама собой. Надо же было такому случиться, что именно в этот день отец затеял небольшой ремонт. В комнате, где жили они с мамой, он покрасил недавно замененную трубу, которую поставили взамен протекавшей. Разумеется, ароматы от краски наполнили квартиру, а уж находившийся в этой комнате всего через несколько минут получал гарантированную головную боль и першение в горле. Так что родители на ночь собрались уезжать на дачу. Конечно же, вместе с Антоном.

Узнав об этом, мальчик чуть не подпрыгнул от радости. Он и так любил ездить на дачу, а тут еще такой повод! Антон хотел немедленно согласиться, но его грудь тут же пронзила такая боль, что перехватило дыхание, а слова застряли в горле. Ему стало ясно, что увильнуть от неприятной обязанности не удастся.

– Сегодня у меня не получится, – вздохнул он, придумывая подходящую отговорку. – Мы вечером договорились с ребятами встретиться, прогуляться…

Мама принялась его уговаривать. Ей не очень-то хотелось оставлять сына одного, даже просто до утра. К тому же она боялась, что он заболеет от запаха краски, распространившегося по всей квартире. Но Антон вынужден был стоять на своем. К тому же отец его поддержал. Если уж решили, договорились, сказал он, то отказываться не стоит. Так что к вечеру родители все-таки уехали, оставив ужин на плите, кучу наставлений и обещание вернуться утром.

Глава 14 Сережкино приключение

Эта ночь полнолуния была очень похожа на предыдущую, только значительно теплей. С одной стороны, такое сходство наводило Антона на очень невеселые размышления, но с другой – благодаря ясной погоде можно было разглядеть хоть что-то. Хотя, в общем-то, предстоящее зрелище мальчик предпочел бы вовсе не видеть, даже во сне.

Еще вечером он методично перебрал все сорванные растения, сверяясь со своими записями, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Потом Антон достал чашу, которую прятал внутри раскладного дивана, прикрыв старыми газетами, и долго на нее любовался. Казалось, с приближением полнолуния это произведение искусства приобретало новые свойства. Камни словно светились ярче, но свет этот был каким-то недобрым, беспокойным, даже кровавым. А иероглифы так подрагивали в полумраке, что мальчику казалось, будто они сейчас изменят очертания и превратятся в более понятные символы… Неизвестно, сколько еще Антон любовался бы этой красотой, но покалывание в груди вырвало его из оцепенения. Пора было отправляться в путь.

Уже в дороге Антон подумал о том, какой легкой и лакомой добычей мог бы он сейчас стать для какого-нибудь грабителя. Подумать только: одинокий мальчишка поздно вечером тащит в обыкновенном пакете бесценное произведение искусства! Пожалуй, ограбление было его последним шансом увильнуть от неприятного поручения. Но, увы, у преступников в эту ночь были, как видно, дела поважнее, чем проявлять интерес к какому-то пацану.

Только на подходе к кладбищу Антон вспомнил, что собирался записать произошедшее с ним и хотя бы оставить координаты того места, куда отправлялся. Как эти планы умудрились вылететь у него из головы, он не представлял. Неужели его так загипнотизировало созерцание чаши?! Более того, он умудрился забыть даже фонарик. Мальчик посмотрел на часы. Стрелки уже приближались к половине двенадцатого, и вернуться домой он никак не успевал. Что ж, оставалось обходиться тем, что есть, как в прошлый раз. Если же с ним что-то случится… Об этом лучше было не думать. Где его в случае чего искать, мог догадаться только сторож. Но пока он в своей больнице узнает, что к чему, пройдет столько времени!.. Так что рассчитывать можно было только на собственные силы.

* * *

Сергею в этот вечер не спалось. На него вообще плохо действовало полнолуние. В раннем детстве у него случались даже проявления сомнамбулизма, но с ними удалось справиться с помощью врачей, и лунатиком он себя больше не ощущал. А вот плохой сон в эти дни так и остался. Вот и сейчас, посмотрев телевизор и понимая, что быстро уснуть сегодня не удастся, он не знал, чем себя занять, изредка от скуки поглядывая в окно.

Каково же было его удивление, когда он увидел Антона, который медленно шел в сторону кладбища с каким-то довольно объемистым пакетом, озираясь по сторонам и явно не желая быть замеченным. Сначала Сергей решил, что ему это просто кажется. Он протер глаза и даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не сон. Но Антон никуда не исчез и продолжал свой путь. Он едва не окликнул приятеля, но в последний момент передумал и сдержался. Если Антон хочет, чтобы его не видели, то не стоит разубеждать его, что это не так. Еще обидится и повернет назад, до более удобного случая.

Тогда-то Сережка и припомнил все странности его поведения в последнее время, начавшиеся с дурацкого спора на дне рождения. Значит, он не ограничивается дневными визитами, а заходит на кладбище еще и по ночам? Сережкина фантазия разыгралась, и в голове у него зарождались самые разнообразные предположения: от участия Антона в какой-нибудь сатанинской секте до своеобразного воспитания силы воли. А может, у него что-то случилось с головой и ночь на кладбище не прошла даром? В любом случае за всем этим скрывалась какая-то тайна. И сейчас появлялся прекрасный шанс для того, чтобы ее раскрыть.

Сережка задумался. Конечно, велико было искушение проследить за Антоном и узнать, что же все-таки он делает в таком месте в такой час. Но, с другой стороны, как объяснить свой уход? Он на цыпочках подошел к двери родительской спальни. Оттуда не доносилось ни звука. Значит, мама с папой спят. Решение нужно было принимать быстро; иначе Антон, как бы медленно он ни шел, мог уйти далеко. И Сергей решился. Быстро одевшись и взбив свою постель так, чтобы можно было подумать, что там кто-то лежит, закутавшись в одеяло, он выскользнул из квартиры.

На улице стояла тишина. В этом районе предпочитали по вечерам не гулять, даже летом. Действительно, мало ли других мест! Здесь же любой нормальный человек будет чувствовать себя неуютно и потеряет всякое желание веселиться. Антон маячил где-то впереди. Луна светила ярко, и он был прекрасно виден. Сергей же старался передвигаться в тени деревьев и домов. Это было отнюдь не лишней предосторожностью, особенно если учесть, как часто объект его слежки оглядывался. Все это напоминало игру в шпионов или сыщиков, но напряжение при этом было отнюдь не шуточное.

Когда Антон отворил кладбищенскую калитку и, нервно оглянувшись, проскользнул в нее, Сергей на какое-то время замер. Он прекрасно помнил свое последнее посещение кладбища, закончившееся позорным бегством, и совсем не горел желанием повторять этот опыт. Тем более ночью. Но тогда он так и не узнает, что там за тайна. К тому же Сережка чувствовал, что если сейчас отступит, то будет потом всю жизнь корить себя за трусость. Выходит, Антон может, а он нет?! Да и, помимо прочего, он ощущал за него некоторую ответственность. Что, если из-за того дурацкого спора, на который он его спровоцировал, Антон все-таки попал в какую-то беду? Каждая из этих причин по отдельности, наверное, не смогла бы побороть естественный страх, но все вместе они побуждали к действиям. И Сергей решился.

С колотящимся сердцем он подошел к калитке и открыл ее. Калитка предательски скрипнула, и мальчишка замер. Но Антон уже ушел довольно далеко и не услышал этого звука. Войдя на кладбищенскую территорию, Сережка ощутил почти физическое желание как можно скорее бежать отсюда, но все-таки пересилил себя. Он и подумать не мог, что ночные ощущения могут до такой степени отличаться от дневных. Все казалось гораздо страшнее и загадочнее, а в памяти невольно всплывали всевозможные просмотренные и прочитанные ужасы.

Оглядевшись по сторонам, Сергей понял, что успел вовремя. Голова Антона уже едва маячила вдали за памятниками, крестами и кустарником. Если бы ночь не была такой лунной, его бы уже вряд ли удалось разглядеть. Сережке стало ясно, что Антон прекрасно знает путь. Здесь он передвигался даже увереннее, чем по улице, по-видимому, нисколько не опасаясь случайных взглядов. Сергей еле поспевал за ним, постоянно натыкаясь на препятствия. Передвижение осложнялось тем, что ему, не в пример Антону, нужно было ступать бесшумно. Сережка так увлекся процессом слежки и преодолением связанных с ней сложностей, что, к счастью, это почти вытеснило страхи и тревоги. Они уступили место почти что охотничьему азарту.

Вскоре Сергей понял, что Антон направляется как раз к тому самому памятнику, возле которого и уснул в ту ночь и рядом с которым он сам когда-то натерпелся страху. Вообще-то он предполагал, что Антон придет именно сюда, но все-таки до последнего момента надеялся, что тот выберет какое-нибудь другое место. Сережке показалось, что памятник сегодня выглядит как-то не так, но с такого расстояния как следует разглядеть ничего не удавалось.

Антон стоял перед памятником и явно чего-то ждал. Трудно было предположить, что он среди ночи пришел на могилу к какому-нибудь своему прадедушке. Сережка был уверен, что вскоре начнется нечто интересное, и стал терпеливо ждать. Он не ошибся. Когда начали бить часы, Сергей вздрогнул и тут же стал укорять себя за то, что так разнервничался. Ему показалось, что ударов вроде было больше, чем надо, причем последний прозвучал как-то странно, словно имел какой-то другой источник. Сергей даже подумал, что били двое часов, причем одни из них запаздывали ровно на удар или на несколько. Антон впереди стал проявлять какую-то активность. Он то ли гладил памятник, то ли очищал его от грязи. Потом внимание Сергея на несколько секунд отвлекла какая-то назойливая птица, как ему показалось, сова. Он все никак не мог ее отогнать. А когда мальчишка наконец смог опять повернуться к памятнику, то Антона там уже не было!

Второй раз за сегодняшний вечер Сережка стал спрашивать себя, не приснилось ли ему все это, и торопливо протер глаза. Антон, разумеется, не появился. Конечно, спрятаться на кладбище в темноте было не так уж и сложно. Но не для этого же он сюда пришел! И тут Сережку осенило. Ну конечно! Антон опять проявил себя не таким уж лопухом и растяпой! Он, наверное, просто заметил слежку, а теперь, выждав момент, скрылся из поля зрения и сейчас пробирается где-нибудь через кусты туда, куда собирался с самого начала. А именно до этого памятника он мог вообще дойти просто так, чтобы посмеяться над приятелем.

От этих мыслей ему сделалось очень досадно. Провели, как дурачка! И, в общем-то, не на кого и жаловаться. Никто же не просил его устраивать слежку и переться на кладбище. Теперь уже ни от кого не скрываясь, в полный рост, Сережка пошел к памятнику. Особого страха на этот раз не было: чего бояться, раз все оказалось глупым розыгрышем! Но холод тем не менее чувствовался. Только на этот раз он мальчишку не остановил: подумаешь, прохладно! Может, здесь просто место такое. Бывает же так в воде: плывешь, плывешь, а потом вдруг становится холодно, потому что где-то на дне бьет ключ. Может, и под землей нечто подобное бывает. Не испугался же Антон! Сергею сейчас, помимо прочего, было очень важно доказать себе, что он тоже не боится, что он ничуть не хуже и не трусливее.

Земля здесь была довольно мягкой, так что следы Антона отпечатывались на ней весьма отчетливо. Сережка подумал, что ему нетрудно будет хотя бы узнать, куда он направился. Видно было, что Антон топтался около памятника. Но дальше следы терялись. Сергей, озадаченно почесывая затылок, обошел вокруг этого своеобразного монумента. Следов нигде не было, хотя его собственные отпечатки виднелись очень отчетливо; земля здесь была такая же мягкая. В Сережкиной голове стали зарождаться самые фантастические предположения. Например, что Антон отпрыгнул далеко в сторону или стал пятиться назад по собственным следам. Но они не выдерживали никакой критики: чемпионом мира по прыжкам в длину Антон не был, а пятясь назад, за несколько секунд далеко не уйдешь. Но не провалился же он, в самом деле, сквозь землю?!

– Эй, Антон! Ты здесь? – вполголоса позвал взволнованный Сережка. Даже слабый звук в кладбищенской тишине слышался довольно отчетливо и разносился на большое расстояние. Но ответа не последовало. – Антон, кончай дурака валять! Ты где прячешься? – позвал Сережка уже громче. Он чувствовал себя все более неуютно. И у него, он и сам не мог толком понять откуда, крепло ощущение, что произошло что-то нехорошее. Ответа не было и на этот раз.

Сергей еще раз обошел памятник и внимательно осмотрел его, подивившись необычной форме и странным надписям. Но все это ни на шаг не приблизило его к разгадке внезапного исчезновения Антона. Конечно, можно было предположить, что это какой-то особо сложный розыгрыш, своеобразная месть за случившееся месяц назад, но верилось в такое слабо. Уж очень нехарактерно это было для Антона. Он, конечно, мог обижаться, дуться, но такой сложный план был явно не в его духе.

Сережка присел на ту самую лавочку, на которой когда-то спал Антон. Он решил собраться с мыслями и немного подождать, не произойдет ли чего-нибудь еще. Возвращаться домой просто так, ничего не узнав, было по меньшей мере обидно. К тому же он все-таки опасался, что с Антоном что-то случилось. Через некоторое время ему стало казаться, что вокруг сделалось заметно теплее. Памятник как будто начал светиться слабым зеленоватым светом, но Сережка не мог с уверенностью утверждать, что это не было игрой лунных бликов. Еще ему показалось, что он ощущает какие-то странные запахи, хотя царил полный штиль, и этим ароматам неоткуда было прилететь… Но все это Сергей воспринимал уже сквозь надвигающуюся дрему. Он даже не заметил, как она подкралась и постепенно окутала его мозг…

Глава 15 Склеп

Антон побоялся идти через главный вход. Его знакомого сторожа наверняка кто-то замещал. А как отнесется новый охранник к неожиданным ночным визитерам, можно было только гадать. Может, он сейчас просто мирно спит. А может, у него бессонница. Сидит, караулит. Поднимет шум, разорется. Хорошо еще, если собаку не спустит. Сейчас Антон, как ни странно, даже хотел поскорее оказаться возле черного памятника. Он был уверен, что попадет туда все равно независимо от своей воли. Так что попытка попасться на глаза новому сторожу могла бы вызвать только дополнительные сложности. Как у него, так и у охранника. Поэтому мальчик тихо проследовал к калитке, возле которой все и начиналось.

Теперь все здесь было ему так знакомо, что уже не вызывало такого страха или просто отвращения, как месяц назад. А быть может, Антон просто так зациклился на предстоящей встрече, что не замечал того, что у него под носом. Все страшные истории о зомби, вампирах и прочей нечисти казались ему просто детскими сказочками по сравнению с «черным барином».

Памятник предстал перед ним таким же величественным, как в первый раз, безо всяких следов запущенности. Уже на подходе к месту назначения на мальчика повеяло могильным холодом, таким странным для теплой июньской ночи, а «талисман» на груди, от которого Антон сегодня так мечтал избавиться, напротив, распространял вокруг себя волны почти нестерпимого жара, правда, на небольшое расстояние. Так что мальчик мог испытать редкостное ощущение: потеть и мерзнуть в одно и то же время разными частями тела.

Откуда-то вдруг появилась его старая знакомая, сова, которой он на этот раз ничуть не испугался и не удивился. Птица стала описывать круги над его головой, а потом, обгоняя его, улетела в сторону памятника. Антон машинально сосчитал круги – их оказалось ровно тринадцать. От этого ему стало еще более неприятно. Уж слишком много в произошедших событиях было связано с этим числом. К тому же мальчик уже успел убедиться в разумности совы: она ничего не делала просто так. Антон вспомнил о том, какую зловещую роль сыграла эта птица. Ведь не напугай она его, он, быть может, и не наткнулся бы на этот проклятый памятник. Сидел бы сейчас спокойненько с родителями на даче, а не шатался бы по ночам среди могил!

Подойдя к памятнику, Антон остановился, чтобы перевести дух. Мальчик никуда не спешил: он чувствовал, что в нужный момент человек в черном сам найдет его или, по крайней мере, каким-то образом подскажет, что делать. Пока же он просто вновь рассматривал эти своеобразные ворота. Вроде бы все было на месте: таинственные значки и хвастливая надпись о воротах в вечность. Но в то же время Антону казалось, что по сравнению с предыдущим разом что-то здесь не так. И тут-то он понял, в чем дело. Дата! Здесь стояло сегодняшнее число! Мальчик даже протер глаза, желая убедиться в этом. Но дата не исчезала. Теперь таинственный резчик добавил к году, который Антон уже видел во время своего прошлого, дневного визита, и число. Но если на памятнике стоит сегодняшнее число, тогда…

Антон даже не успел додумать эту страшную мысль, которую сознание гнало от себя всеми силами. Где-то далеко, в городе, башенные часы стали бить полночь, и ветер доносил сюда слабый отзвук этих ударов. Один! Два! Три! Антон считал эти мерные звуки, не в силах сосредоточиться ни на чем другом. Четыре! Пять! Шесть! Наступал час, указанный черным человеком. Мальчику хотелось бежать отсюда, но ноги словно приросли к кладбищенской земле. Семь! Восемь! Девять! Антону казалось, что с последним ударом наступит нечто ужасное и непоправимое. Каждый удар часов бил по голове как молотом. Десять! Одиннадцать! Двенадцать! Время «икс» настало, но ничего особенного не произошло.

Не успел Антон облегченно перевести дух, не веря до конца собственному счастью, как раздался тринадцатый удар! Казалось, городские часы сошли с ума. Внезапно мальчик понял, что звук этого удара отличался от прочих. Но не вообразил же он его сам?! Или у него начались галлюцинации? Но все-таки ему казалось, что звук шел откуда-то из-под земли. Тринадцать ударов, тринадцать кругов совы, тринадцать лет, да и сюда впервые он зашел тринадцатого числа. Тут было над чем задуматься. Вот только времени на эти размышления уже не осталось.

С последним, тринадцатым ударом главный иероглиф над надписью стал наливаться рубиновым светом, и Антон готов был спорить, что с его «сувениром» происходит нечто подобное. Уж очень беспокойно он себя вел. Мальчик вспомнил, как выглядел и как открывался тайник в полуразрушенном доме, и вдруг сообразил, что эти ворота тоже, наверное, открываются по тому же самому принципу. Антон содрогнулся при мысли о том, куда они могут вести, но отступать было поздно. Ладонь сама потянулась к иероглифу-ключу. Ворота с тяжелым стоном раздвинулись…

То, что памятник оказался замаскированной дверью, проходом, не стало для Антона большим сюрпризом. Он даже скорее удивился бы, если бы ничего подобного не случилось и памятник остался бы стоять как стоял. Мальчик напряженно вглядывался в темноту, не решаясь шагнуть вперед. Луна, как назло, светила с другой стороны, а фонарик, который сейчас так бы пригодился, лежал дома, забытый. Только внутри, казалось, мелькали какие-то рубиновые точки. Антон не ощущал, чтобы там было сыро; не шло оттуда и никаких неприятных запахов. Но изнутри веяло таким холодом, что мальчику казалось, будто он находится рядом с огромным холодильником. Неудивительно было, что мороз немного проникал и наружу, создавая вокруг памятника особую атмосферу. Дело, выходит, было не только в страхе.

Тишина вокруг стояла мертвая. То ли все живое окончательно уснуло, то ли загадочный памятник каким-то образом экранировал звуки. Может быть, именно из-за этой тишины, когда над самым ухом Антона внезапно раздался совиный крик, мальчик испуганно отпрянул от него и волей-неволей шагнул вперед. Вниз вели несколько ступенек, и он едва не скатился по ним. Ворота сзади тут же задвинулись.

В этот раз ощущения были куда более неприятные. Одно дело оказаться запертым в подвале дома, пусть и тайном, а совсем другое – в склепе. Ему сразу вспомнился рассказ Эдгара По «Погребенные заживо», прочитав который он боялся засыпать почти месяц. Но сейчас Антон удержался от того, чтобы закатывать истерику, и не стал ни кричать, ни барабанить в дверь. Мальчик очень надеялся, что все пройдет как в прошлый раз в доме: сделает то, что требуется, и тут же вернется назад.

Свет вспыхнул моментально. Призрачный, похожий на лунный, но все-таки свет. Антон ожидал увидеть здесь что-то вроде подвала, но обстановка вокруг превзошла все его ожидания. Это напоминало одновременно сокровищницу и библиотеку. Удивляли размеры склепа. Он был никак не меньше школьного класса, и оставалось только гадать, как такая гробница умещалась рядом с соседними могилами. Вдоль стен стояло множество книжных стеллажей со старинными фолиантами и манускриптами. По сравнению с этим собранием библиотека из тайника выглядела как маленький киоск рядом с центральным книжным магазином. Только Антон подозревал, что любая книга отсюда настолько редкая и ценная, что стоит дороже целого магазина.

Между стеллажами, на специальных постаментах, находились драгоценные предметы, среди которых мальчик без труда узнал кубок, откуда он пил месяц назад. Здесь были и всевозможные вазы, и сосуды совсем уж причудливой формы. Одно место оказалось свободным, и Антон понял, что оно предназначено как раз для принесенной им чаши. Все сосуды были из серебра, покрытые тонкой сеткой резных иероглифов и украшенные рубинами. Камни и создавали то странное сияние, которое мальчик видел, вглядываясь в темноту склепа.

Вдалеке виднелось некое подобие языческого алтаря, а неподалеку от него что-то похожее на модель Солнечной системы из кабинета астрономии, только выполненная не в пример более искусно. При взгляде на нее могло даже возникнуть ощущение, что смотришь откуда-то со стороны в гигантский телескоп. Блестящие шарики, изображающие планеты, как будто парили в воздухе. Наверное, крепления были настолько тонкими, что издалека их невозможно было заметить. Еще в этом весьма уютном склепе находился большой письменный стол и пара массивных черных кресел, вроде того, что стояло в подвале.

Но все это Антон отметил только мельком и осознал позже. Сейчас же все его внимание поглотил стоящий посреди склепа на своеобразном постаменте большой черный гроб. Он был такой большой, что в нем, казалось, могли бы уместиться как минимум трое. Всю его поверхность покрывала искусная резьба – какие-то загадочные письмена. Он так походил на описанный Кузьмой Егоровичем гроб «черного барина», что можно было не сомневаться: это именно тот самый гроб. «В черной-черной комнате стоял черный-черный гроб», – вспомнил Антон детсадовскую страшилку, и эта несерьезность, как ни странно, немного сняла напряжение. По крайней мере при виде этого неприятного предмета он не закричал и не попятился. Хотя внутри, конечно, все похолодело. Антон даже порадовался, что, увлеченный своими мыслями и переживаниями, забыл, несмотря на все наставления родителей, поужинать. Иначе еда наверняка стала бы проситься назад.

Крышка гроба вдруг легко, резко и бесшумно откинулась. Антону сразу вспомнился гоголевский «Вий», и он даже инстинктивно стал шарить в карманах в поисках мела, чтобы, подобно несчастному герою этой повести, очертить вокруг себя круг. Правда, соответствующих заклинаний он все равно не знал и с досадой подумал, что это средство ему вряд ли помогло бы. Антон замер. В этот момент он вряд ли удивился бы чему бы то ни было. Появление скелета, вампира или зомби он бы наверняка воспринял как должное. С чего бы иначе гробу самому по себе открываться? Мальчик не стал подходить поближе, чтобы разглядеть, что же находится внутри. Но в то же время не мог и оторвать взгляд от страшного зрелища или хотя бы зажмуриться. Антон просто стоял, смотрел на гроб широко раскрытыми глазами и мелко дрожал то ли от жуткого холода, то ли от страха.

Вроде бы Антон ни на секунду не отрывал взгляда от неприятного зрелища, но как появился человек в черном, он все равно не заметил. Мальчик успел только моргнуть, а тот уже сидел в гробу. А еще через секунду он легко и непринужденно соскочил вниз и встал рядом с Антоном. Незнакомец действовал так стремительно и бесшумно, что ему могла бы позавидовать любая кошка.

– Приветствую гостя! – раздался бодрый, уверенный и слегка насмешливый голос. – Ты сам сумел открыть дверь. Что ж, хвалю. К тому же ты оказался точен. Это может тебе помочь. – Тон при этих последних словах сделался очень жестким, а глаза нехорошо блеснули из-под черной широкополой шляпы.

Антон предпочел не спрашивать, что может ему помочь и от чего помочь. Он только нервно кивнул, как будто знал, о чем идет речь. Мальчик из предыдущего опыта общения с черным человеком уже понял, что на вопросы тот будет отвечать только новыми загадками, а все, что посчитает нужным, сообщит сам. У Антона вдруг мелькнула странная запоздалая мысль, что с хозяином склепа неплохо было бы поздороваться, но уж больно неожиданно тот появился. Теперь же исправлять ошибку и проявлять вежливость как бы вдогонку казалось по меньшей мере глупым.

Впрочем, человеку в черном было сейчас, по-видимому, не до таких мелочей. Он властно протянул вперед руку в черной перчатке. Антон без слов понял, что от него требуется. Дрожащими руками он достал из своего пакетика чашу. Собранные растения были им положены туда же. Передавая чашу хозяину склепа, мальчик вдруг испытал какое-то сожаление, словно отдавал часть себя. Знак на груди протестующе запульсировал. Но едва мальчик выпустил чашу из рук, неожиданно наступило огромное облегчение, словно врач вырвал больной зуб. И еще: Антон заметил, что рука, принимающая чашу, тоже заметно подрагивала! Значит, у человека в черном тоже были нервы и он волновался! Этот факт почему-то обрадовал мальчика: по крайней мере он понял, что имеет дело не с каким-нибудь роботом, а с существом, у которого есть свои надежды и тревоги.

– Вот, погрейся, пока не привык! – Незнакомец извлек откуда-то (Антону показалось, что из своего гроба) еще один черный плащ, на вид такой же, как у него, и небрежно бросил его мальчику. Все-таки он заметил, что у его гостя зуб на зуб не попадает.

– Спасибо! – Антон принял плащ с благодарностью. Ему казалось, что еще немного, и он просто обледенеет, застынет, как мясо в морозилке. Изо рта у него при каждом выдохе валил густой пар. Легкая летняя одежда совсем не годилась для такой холодины. Но вот слова о том, что к этому морозу придется привыкать, его не очень-то вдохновили. Он-то надеялся, что, отдав требуемые предметы, можно будет отправиться восвояси.

Человек в черном тем временем, казалось, совсем забыл о мальчике. Несколько секунд он любовался чашей, держа ее прямо перед собой, а потом принялся перебирать травы длинными нервными пальцами в черных перчатках. Антону это напомнило паука, ткущего свою паутину. Придирчиво осмотрев растения, незнакомец вроде остался доволен.

– Ты все сделал правильно, твои шансы возрастают, – пробормотал он как бы про себя, но так, чтобы мальчик его слышал.

– Какие шансы? – не выдержал наконец Антон. – И когда мне можно будет отсюда уйти?

– Потерпи! Скоро сам все узнаешь! – Человек в черном резко обернулся к нему, сверкнув глазами. Похоже, ему доставляло удовольствие провоцировать собеседника на вопросы, а потом отвечать на них еще большими загадками, только сильнее интригуя его. – И разве тебе не интересно, зачем мне все это понадобилось и что будет дальше?

Антону, конечно, это было интересно. Но одно дело интересоваться, находясь в безопасном отдалении, а совсем другое, будучи запертым ночью в склепе вместе с непредсказуемым типом, который вполне мог оказаться опасным сумасшедшим. Теперь, когда теплый плащ более-менее согрел его, он дрожал только от волнения и плохо скрываемого нарастающего страха.

В глубине склепа располагалось нечто среднее между алтарем и камином. Человек в черном подошел к нему, протянул руку, и там немедленно вспыхнул огонь какого-то странного зеленоватого цвета. По-видимому, все дело было в потайном рычажке или еще в чем-нибудь подобном, но на Антона это почему-то произвело огромное впечатление, как на малыша, раскрыв рот наблюдающего за фокусником. Человек в черном уже казался ему кем-то вроде мага. К тому же Антон не почувствовал ни малейшего дуновения тепла от огня. Пламя как будто оставалось таким же холодным, как и все вокруг.

Хозяин склепа, не теряя времени, взял одну из ваз и плеснул из нее рубиновой жидкости в чашу, принесенную Антоном. Несколько капель при этом попали в огонь, от чего тот радостно заискрился, словно бенгальская свеча. Человек в черном поставил чашу с жидкостью прямо на пламя. Мальчику это показалось каким-то варварством: он подумал, что хрупкое произведение искусства начнет плавиться или, по крайней мере, чернеть. Но не тут-то было! Зеленый огонь как будто даже пошел прекрасному предмету на пользу. Чаша и сама засветилась призрачным светом, а рубины на ней сияли словно глаза какого-то неведомого зверя.

Человек в черном схватил с полки один из огромных томов и раскрыл его, но взглянул на страницы только мельком. Видимо, то, что надо, он знал наизусть, а с книгой сверялся лишь для уверенности, во избежание какой-нибудь нелепой ошибки. Затем его длинные пальцы стали выхватывать некоторые из растений и бросать в чашу. При этом человек в черном шептал какие-то слова. Но мальчик, как ни прислушивался, понять ни одного не мог; более того, они не походили на звуки ни одного из слышанных им когда-либо языков и состояли в основном из согласных. Едва очередное растение оказывалось в чаше, как один или несколько иероглифов на сосуде вспыхивали рубиновым светом, а поднимающийся кверху дымок переливался различными цветами, в основном холодными, и приобретал сложные очертания всевозможных геометрических фигур и других причудливых символов. Склеп при этом наполнялся едва уловимыми ароматами, иногда приятными, иногда резкими, но всегда незнакомыми. Учуяв их, наверняка поломал бы голову даже опытный парфюмер.

Когда в чашу упало последнее растение, на ней засветились все символы и сосуд стал как будто целиком состоящим из рубинов. Зрелище оказалось таким завораживающим, что от него трудно было оторвать глаз. У Антона мелькнула мысль, что иллюзионисты, увидев такое, лопнули бы от зависти, а устроители суперсовременных лазерных шоу многое отдали бы за то, чтобы человек в черном работал именно в их фирме.

Тем временем дым над чашей стал принимать новую форму, в которой вскоре можно было без труда угадать очертания человеческой головы. Изображение становилось все более четким, пока не превратилось в некий призрачный бюст человека с худым, длинным лицом, высоким лбом и довольно-таки хищным профилем. В выражении аскетического лица ощущались одновременно ум и безжалостность. Оно вполне могло бы принадлежать диктатору, жестокому жрецу какого-нибудь кровавого божества или, к примеру, одному из тех ученых-преступников, которые не останавливались перед тем, чтобы ставить свои опыты на людях. Эта голова медленно вращалась против часовой стрелки, как будто бесстрастно обозревала все вокруг. Затем изображение, дав полюбоваться на себя несколько минут и сделав какое-то число оборотов (мальчик не считал, но ему показалось, что опять тринадцать), стало медленно расплываться, постепенно теряя свою форму. Антон даже испытал при этом чувство сожаления, будто на его глазах уничтожалось произведение искусства.

Дым на какое-то мгновение стал обычным овалом, словно кто-то скомкал вылепленную из пластилина фигурку, после чего из него стало проступать новое лицо. По мере того как черты его становились все отчетливее, у мальчика усиливалось ощущение, что на этот раз получается нечто очень знакомое, но он никак не мог понять, кто это. И только когда новая призрачная голова была практически завершена, Антон понял, что это его собственное лицо. Ощущение было не из приятных: одно дело смотреть на свой скульптурный портрет, если бы кому-то из ваятелей вдруг пришло в голову его вылепить, и совсем другое – на свою парящую, призрачную голову. Хотя, конечно, по сравнению с фото на кладбищенском памятнике это было совсем безобидно. К тому же посмотреть на себя со стороны: в профиль, сзади – оказалось весьма интересным. Выражение лица на этой своеобразной «скульптуре» было столь непривычно строгим и серьезным, что Антону даже не верилось до конца, что это он сам. Его бюст тоже вращался, только в противоположную сторону.

Это изображение просуществовало не дольше предыдущего. Сделав положенное число оборотов, оно также рассеялось. В завершение этого загадочного представления из зеленого дыма, который стал понемногу чернеть, образовалась объемная копия памятника, через который Антон и попал сюда. Ворота дважды открылись и закрылись, после чего дым моментально исчез. Не рассеялся, как сделал бы на его месте обычный дым, а именно пропал. Погасло и пламя, тоже мгновенно, без постепенного затухания, хотя на этот раз человек в черном даже не приближался к алтарю. И только иероглифы на чаше продолжали сверкать и переливаться рубиновым светом.

– Пока все получается. И очень неплохо! – Сквозь обычное бесстрастие в голосе хозяина склепа послышались нотки радости. Он снял свою неизменную шляпу и лихо, что никак не вязалось со всем его сдержанным обликом, отбросил куда-то в угол.

Теперь Антон впервые мог рассмотреть его лицо. Несколько секунд мальчик просто не решался поднять глаза. Он боялся, что увидит там нечто ужасное. Например, какую-нибудь мумию, которой как раз самое место в склепе. Но незнание было еще хуже, поэтому он все-таки взглянул на хозяина склепа. Сначала украдкой, будто подсматривая, а потом уже гораздо смелее и с удивлением. Потому что лицо было то же самое, что на первом «призрачном бюсте». От лиц прочих людей, каких можно встретить на улице или увидеть по телевизору, его отличала разве что смертельная, мраморная бледность кожи, которая еще больше подчеркивалась черным одеянием. При неподвижности его самого вполне можно было бы принять за статую.

В принципе если подумать, то ничего удивительного в том, что сначала в дыму появилось его лицо, не было. Дым отображал участников этого странного действа, и Антон подумал, что мог бы догадаться обо всем и сам. Сейчас мальчик был рад хотя бы тому, что рядом с ним был вполне нормальный, обычный человек, хотя бы с виду, а не какой-нибудь персонаж из страшной сказки. Хотя, с другой стороны, было в его лице нечто такое, что заставляло думать о том, что он способен на поступки, которые просто в голову не придут другим людям. Причем как хорошие, так и дурные.

– Ну что ж, теперь мое инкогнито частично раскрыто! – На бесстрастном лице человека в черном появилось некое подобие улыбки. – Я всегда предпочитал не показываться на публике, но этот день, а вернее сказать, ночь, исключение. К тому же здесь только один человек, который будет хранить тайну. – Он сверкнул глазами на Антона, и тот лишь молча кивнул, подумав, что, выбравшись отсюда, он вряд ли осмелится когда-нибудь рассказать о случившемся кому бы то ни было. – Вынужден будет хранить тайну. – Хозяин склепа с особым нажимом произнес слово «вынужден», отчего мальчик даже вздрогнул. – Да и вскоре ты сам бы все понял.

– Сейчас у нас еще есть в запасе немного свободного времени. – Человек в черном подошел к своему «планетарию», и Антон с удивлением заметил, что некоторые из серебристых и золотистых шариков, изображающих планеты, успели изменить свое положение. Выходит, модель была действующей. – Это мои часы. Гораздо точнее и к тому же информативнее обычных, – пояснил хозяин склепа. – Так что теперь я смогу дать необходимые пояснения и ответить на твои вопросы.

Он жестом пригласил мальчика занять одно из кресел, а сам вальяжно уселся в другое, закинув ногу на ногу и небрежно откинув плащ. Антон в который раз убедился, что внешность и манеры этого человека как нельзя лучше соответствуют прозвищу «черный барин». Сам мальчик присел очень осторожно, на краешек, чувствуя себя в огромном кресле очень неловко и скованно. Он явно предпочел бы более скромную мебель: например, обычный стул.

– А теперь спрашивай! – Человек в черном опять изобразил на лице некое подобие улыбки. – Ты имеешь на это право. Теперь я смогу быть максимально откровенным и постараюсь ответить на все вопросы.

Глава 16 Черный барин

Антон не знал, с чего начать. Вопросов у него накопилось множество, но очень трудно было выбрать какой-то из них, когда непонятным казалось абсолютно все, с самого начала. Конечно, в первую очередь мальчика интересовало, когда он сможет выбраться из склепа, но спрашивать об этом сразу он как-то не решился. К тому же ему действительно было любопытно узнать, что же все-таки происходит, кто такой человек в черном, в чем был смысл странных поручений… Но молчание затягивалось, а с чего-то начинать было все-таки надо. А то еще решит, что Антону и без объяснений все понятно. Или, того хуже, обидится. А оставаться наедине с оскорбленным типом, у которого, вероятно, не все дома, ох как не хотелось.

– Я тут слышал историю о человеке, которого называли «черным барином»… – робко и сбивчиво начал Антон. – Он вроде бы должен был быть похоронен здесь… А вы, наверное, его родственник… – Мальчик окончательно смешался. Он слишком робел перед хозяином склепа, на лице которого промелькнуло к тому же нечто похожее на высокомерную усмешку.

– Что ж, ты немало продвинулся в своих розысках и размышлениях, – снисходительно похвалил его незнакомец. – Но не сумел сделать последнего шага, логического вывода. Твой разум слишком скован тем, что тебе внушается с детства. Неужели тебе не приходила в голову простая, напрашивающаяся мысль, что я и есть так называемый «черный барин»?!

– Но вы… То есть он… Умер? Ведь это было так давно, – неуверенно проговорил Антон. Конечно, подобная мысль посещала его, но он гнал ее прочь, как невозможную, и готов был скорее согласиться с тем, что у него начались галлюцинации. Но если этот человек называет себя «черным барином», то, значит, либо он действительно псих, либо… дело не обошлось без нечисти?

– Умер, – кивнул человек в черном. Замешательство мальчика, похоже, забавляло его. – Для всех, кроме меня самого. От меня же ничего не осталось: ни имени, ни фотографии. Я умер даже в памяти всех живущих. Но тем не менее я здесь. И, как видишь, чувствую себя вполне неплохо.

– Но как?.. Кто же вы?.. – пробормотал совсем сбитый с толку Антон.

– Пожалуй, стоит рассказать тебе одну историю. Тогда ты, быть может, что-нибудь и поймешь, – задумчиво проговорил хозяин склепа, усаживаясь поудобнее и скрестив руки на груди. – Жил да был очень давно, еще в девятнадцатом веке, один очень богатый и очень умный человек…

Антон едва не подпрыгнул от неожиданности, все больше убеждаясь в безумии собеседника. Поди пойми его, кто он: то ли покойник, то ли живой. Немудрено, конечно, если жить в склепе и спать в гробу. Теперь вот надумал сказку рассказывать.

– Этот человек всегда старался узнать как можно больше, – продолжал как ни в чем не бывало хозяин склепа. То ли он не обратил внимания на реакцию мальчика, то ли сам ее ожидал. – Он постоянно учился, ездил по всему миру, прочитал множество книг. Причем не только те, что написаны признанными учеными, но и древние труды по магии, астрологии и алхимии. Ему вскоре стало ясно, что люди зря смеются над этими древними знаниями. Он был знаком со многими великими: и учеными, и магами, от шаманов полудиких племен до магистров тайных орденов. Попадались ему и шарлатаны, желающие втереться в доверие ради его богатства, но им потом приходилось очень горько сожалеть об этом. – Глаза человека в черном мрачно сверкнули, по-видимому, при воспоминании об участи самых незадачливых шарлатанов. – Со временем этот человек многое узнал и многого достиг, – продолжил хозяин склепа после небольшой паузы. – Пришла пора реализовывать собственные идеи. К тому же большая часть немалого состояния ушла на покупку древних книг, рукописей и ценных предметов, имеющих магическое значение. – Он широким жестом обвел помещение склепа, давая понять, что все это собрано именно здесь. – Многие из них были созданы по его собственным эскизам лучшими мастерами в глубокой тайне и с соблюдением многих условий, рассказывать о которых было бы слишком долго. Затем он построил себе дом в одном тихом городке и там уже в уединении предался своим ученым трудам и опытам.

В голове у Антона постепенно стала вырисовываться более-менее ясная картина. Он понимал, что слышит предысторию «черного барина». По крайней мере, многие детали совпадали. Мальчик только никак не мог понять, говорит ли хозяин склепа о себе или все-таки о ком-то другом.

– Открытие намечалось грандиозное. – Человек в черном понемногу оставлял свой безразлично-насмешливый тон, и в его голосе все явственнее слышался энтузиазм. – Оно ставило того, кто его совершит и кто будет владеть этими знаниями, в один ряд с небожителями, над жизнью и смертью, – фактически пересказал он надпись на памятнике. – Не живой в полном смысле этого слова, но и не мертвый. Но существующий! Сейчас тебе это еще трудно осознать. Когда-нибудь на досуге ты поразмыслишь и поймешь, какое это блаженство!

Антон подумал, что его собеседник совсем заговаривается. Ему представлялось, что на досуге он найдет другие дела, гораздо более интересные, чем размышлять над этой, как ему казалось, белибердой. Ну что взять с человека, который забрался в склеп, а теперь даже не знает толком, живой он или мертвый! И что из этого предпочтительней. Похоже, он выбрал что-то посередине. Может, он все-таки считает себя каким-нибудь призраком?

– Представь себе, что все жизненные процессы останавливаются, но человек находится как будто только в очень глубоком сне, похожем на летаргический. – Безумец в черном, видя глубокое недоумение мальчика, решил все-таки попытаться что-то объяснить. – Время от времени он, его мозг просыпается. Это происходит только при определенных конфигурациях планет, как правило, в полнолуние. А потом глубокий сон наступает вновь. Разумеется, такое состояние поддерживается только в определенных условиях, главное из которых – не слишком высокая температура. – Он опять широким жестом обвел рукой свои владения.

Как ни странно, Антон постепенно начинал ему верить. Если этот человек и был сумасшедшим, то, по крайней мере, его бред был очень последовательным, а в словах ощущалась непоколебимая уверенность в собственной правоте. К тому же многие детали совпадали с деталями рассказа Кузьмы Егоровича, который этот тип вряд ли мог слышать.

– К сожалению, с этим великим экспериментом я не в силах был справиться в одиночку. Мне необходим был помощник. – Лицо хозяина склепа приобрело брезгливое выражение. То ли ему вообще не нравилась идея насчет чьей-то помощи, то ли таким образом он выказывал отвращение конкретно к этому подручному. – Он мог бы стать сопричастным великому и сам через это возвыситься. Стать вторым в этом величайшем деле! А вместо этого он позарился на богатство! Ему, видите ли, нужны были только деньги, а не высшие ценности! Надеюсь, когда ты выполнял мою просьбу, то увидел этого негодяя?

Антон, робея и сбиваясь, рассказал о скелете в подвале. Когда он говорил, настроение человека в черном заметно поднялось, а лицо озарила нехорошая, зловещая улыбка. «Что ж, воришка получил по заслугам!» – пробормотал он почти что про себя, и мальчик в этот момент с ужасом осознал, насколько хозяин склепа может быть безжалостным. А если бы он сам тогда позарился на блеснувшие монеты? Об этом лучше было и не думать!

– Итак, предстояло якобы умереть, чтобы потом воскреснуть! – продолжил свой рассказ хозяин склепа. – Наступал плохой период, и до следующей благоприятной конфигурации планет можно было просто не дожить. К тому же кое-кто начал проявлять к опытам нездоровый интерес. Возможно, какая-то информация утекала и через подручного. Но он, к счастью, многого не знал. Я воздвиг это прекрасное помещение. – Человек в черном явно гордился своим склепом. – Подготовил все, что требовалось. И, наконец, я погрузился в этот сон!

Незнакомец, похоже, и сам не заметил, как перешел к рассказу от первого лица. Впрочем, Антону давно уже было понятно, что говорит он именно о себе. Теперь его уже одолевали сомнения: а может, это действительно «черный барин»? Он знал кое-что о летаргическом сне, хотя бы из тех же «Погребенных заживо», и даже слышал, будто некоторые йоги могут на короткое время погружать себя в такое состояние. А вдруг он и вправду нашел какой-нибудь способ? Антон внезапно сообразил, что не заметил у своего собеседника ни малейших признаков дыхания, хотя сам при каждом выдохе выпускал пар.

– Все прошло идеально! Все мои расчеты и предположения оказались верны! Риск оправдался! – Человек в черном, видимо, рассказывал об этом впервые, а потому заметно волновался. – Этот глупый провинциальный лекарь, конечно же, ничего не понял и констатировал смерть. Но чаша, – он показал на сосуд, принесенный Антоном, – была нужна до самого последнего момента. Ее следовало положить в гроб потом, а подручный, этот мерзавец, не сделал требуемого! Позарился на деньги! Потом, через некоторое время, строго определенное мной, он должен был сделать то же, что и ты: собрать травы и принести сюда! Разумеется, этого тоже не произошло. А ведь тогда я бы вышел отсюда почти на сто лет раньше!

Пока что Антон плохо понимал, как травы могут помочь отсюда выбраться. И что мешает ему это сделать безо всяких растений. Ведь появлялся же он на поверхности той ночью! Но если хозяин склепа хочет покинуть свое пристанище, то это все-таки обнадеживало. По крайней мере можно будет выйти вместе с ним. А уж на воздухе убежать, в случае чего, он как-нибудь сумеет.

– Ничего не оставалось делать, как жить, если это можно так назвать, здесь. – Человек в черном заговорил своим обычным спокойным тоном. – Условия достаточно комфортные, пища мне не требуется, мои книги со мной… А о защите от непрошеных гостей я позаботился заранее. Инфразвук, электричество… В общем, детали сейчас не важны. Нужно было только дожидаться подходящего случая. И вот случай представился. Ты появился как раз вовремя. Как говорится, в нужном месте в нужное время. Раньше бывали и другие, но они не оправдывали моих надежд и наказывались за такое легкомыслие. Ну я тебе о них уже немножко рассказывал. – Глаза его холодно блеснули, и мальчик подумал, что, по-видимому, поступил очень правильно, выполнив все требуемое в точности.

– А почему вам нужно было кого-то ждать? Почему вы не могли взять все сами? – решился наконец Антон задать мучивший его вопрос. – Зачем понадобился я?

– У моего положения есть свои неудобства, – усмехнулся человек в черном, как показалось мальчику, не очень весело. – Я ограничен временем и местом. Выходить можно только в определенное время, да и то не удаляясь от склепа дальше чем на несколько метров. Так что помощник просто необходим. После того как ты выпил мое угощение, заставить тебя делать то, что нужно, было не очень сложно. Немножко гипноза, немножко той древней науки, которую обычно называют магией… Ну и другой мой помощник. Животных тоже можно до определенной степени подчинить.

Антон молча кивнул. Он понял, что сова постоянно появлялась рядом с ним неспроста – подчиняясь своеобразному приказу. Значит, если бы тогда он сумел воспротивиться гипнозу и не выпил бы из бокала, то все было бы в порядке!.. Но сожалеть о том, что прошло, было поздно. Надо было думать, как расхлебывать эту кашу сейчас!

– Кроме того, есть еще одна деталь. – Человек в черном посмотрел Антону прямо в глаза. – Кто-то должен занять мое место.

Глава 17 Гроза

Пока мальчик осознавал смысл сказанного, хозяин склепа встал со своего места, взглянул на свои своеобразные часы-планетарий и подошел к алтарю.

– Твое здоровье! – проговорил он, обращаясь к Антону, торжественно отпил из сверкающей чаши и поставил ее на место. По мере того как мозг мальчика «переваривал» услышанное, на его лице все явственнее проступал испуг. Но он в то же время надеялся, что хозяин склепа говорит иносказательно, что его слова надо понимать по-другому.

– Я не хочу! Почему кто-то должен вас замещать?! – запротестовал Антон. – Зачем мне здесь оставаться?! Меня дома ждут!

– Таковы условия моего открытия! И кто-то остаться здесь должен. Теперь поздно что-то менять! – Человек в черном заговорил жестко и безапелляционно. При этом он слегка морщился, словно Антон разочаровал его своими протестами. – Я же не собираюсь тебя убивать, приносить в жертву! Ты будешь находиться здесь на тех же условиях, что и я. Заодно изучишь нужную литературу, приобретешь знания…

– Я не хочу таких знаний! – Антон был на грани истерики. – Почему я? Почему не позвать какого-нибудь ученого, которому интересно все это исследовать? Он бы, наверное, с удовольствием пошел на это! Я мог бы его пригласить…

– Поздно! – В этом окрике было что-то настолько властное, что мальчик притих. – Поздно! Все уже завертелось. Ты мог бы пригласить!.. – Он расхохотался. – Ты убежал бы домой и больше никогда здесь не появился! А если бы и попытался обратиться к тем напыщенным ослам, которые называют себя учеными и не видят дальше собственного носа, тебя бы, в лучшем случае, подняли на смех, а в худшем отправили бы лечиться! Да и я ждал слишком долго и больше ждать не намерен! Я уже сказал, почему ты! Ты просто оказался в нужное время в нужном месте!

«В нужное время в нужном месте!» Антон в этот момент люто ненавидел всех, кто был на том злополучном дне рождения. А персонально и с особенной силой Сережку, который в этот момент дремал почти что над самой его головой.

– Кстати. – Человек в черном заговорил значительно мягче. – Через некоторое время я, возможно, и сам поспособствую твоей замене. Так что, думаю, если со мной ничего не случится, то ты проведешь здесь значительно меньше времени, чем я.

«Провести здесь значительно меньше времени!» Да Антон был в ужасе от одной только мысли, что ему здесь придется пробыть в полном одиночестве хотя бы одну минуту! Даже не на кладбище, а под кладбищем! В склепе! С постелью в виде гроба! Да тут за час сойдешь с ума! Это у черного человека еще мало странностей, если он действительно пробыл здесь столько времени.

– Теперь слушай меня внимательно, – сказал хозяин склепа деловым тоном. – От этого зависит твоя жизнь. Ты должен допить без остатка все, что не допил я, из этой чаши. Допить до того времени, когда вот эти планеты, – он показал на два шарика своего «планетария», – окажутся на одной линии с Землей. – Черный палец указал и на голубой шарик нашей планеты. – Да ты и сам почувствуешь слабость, когда время начнет выходить. Если ты не выпьешь, то все равно останешься здесь, но в качестве настоящего, полноценного мертвеца, что гораздо хуже. Остальное узнаешь из книг, ибо времени на чтение у тебя будет предостаточно.

Человек в черном протянул Антону чашу, но мальчик испуганно отпрянул и энергично замотал головой. Он чувствовал, что если сейчас выпьет рубиновую жидкость, то пути назад уже точно не будет. При этом заметил, что человек в черном тоже стал выпускать небольшие облачка пара. То есть он начинал нормально дышать!

– Что ж, как хочешь! – Хозяин склепа пожал плечами. Он совсем не выглядел обиженным таким отказом. – Время у тебя еще есть. А вот мне пора наружу. Я возьму с собой эту книгу. – Человек в черном взял тот том, который использовал в своем «колдовстве». – Не волнуйся, тебе он понадобится не скоро. К тому же здесь имеется копия. Остальные книги я оставляю. Одни есть в тайнике, а другие я знаю наизусть.

Человек в черном направился к выходу из склепа, где на черной стене рубиновым цветом вырисовывалась копия «ворот». То ли Антон их раньше не замечал, находясь в основном к ним спиной и поглощенный другими картинами, то ли они появились совсем недавно. Мальчик вскочил с кресла и кинулся за хозяином склепа, еще сам не зная, что собирается делать: то ли попробовать задержать человека в черном, то ли умолять не оставлять его здесь одного.

– Можешь проводить меня, подышать воздухом. – Хозяин склепа оставался абсолютно спокоен, но иногда в его словах ощущалась легкая насмешка. – Следующего выхода тебе предстоит дожидаться довольно долго. Кстати, убежать можешь и не пытаться. Выйти за пределы ограды ты не сумеешь. Держи! – Он протянул мальчику чашу. – Если ты прольешь эту жидкость, то помочь я тебе уже вряд ли смогу. Так что смотри не расплескай.

Антон покорно взял сосуд. Руки у него дрожали, и можно было только порадоваться, что сосуд уже не был полным. Человек в черном протянул вперед руку с перстнем, и ворота послушно раздвинулись. Сразу стало теплее. Звезд не было видно. За то время, пока Антон пребывал внутри, небо заволокли тучи, и только полная луна светила по-прежнему ярко; они словно обходили ее стороной.

– А вот и виновник твоих бед. – Человек в черном указал на дремлющего на скамейке Сережку. – Он любопытен и, похоже, совсем не трус. Очевидно, прошел следом за тобой, когда система защиты была отключена. Любопытно получается. – Хозяин склепа усмехнулся. – Выходит, ты все-таки можешь покинуть это место. Свидетелей я не боюсь. Тебе все равно не поверит ни один здравомыслящий человек. Тогда здесь останется он. Вот только ему ничего, кроме смерти, я предложить не смогу. – Он положил свою толстенную книгу на лавку рядом с Сережкой, не спеша уходить. Очевидно, ему было интересно, какое решение примет мальчик.

Антон дрожащей рукой поставил чашу рядом. Внутри у него бушевал целый ураган эмоций, да и на лице отражалась вся гамма чувств. «Виновник всех твоих бед». Конечно, если бы не Сергей, вообще ничего не было бы. Но ведь это был всего-навсего глупый спор! Он осознавал, что настоящий «виновник бед» стоит рядом с ним. Трудно было поверить, что Сережка сейчас может погибнуть. Но иначе он сам станет живым мертвецом и проведет в подземном плену долгие годы, а может… Решение нужно было принимать немедленно, потому что Антон уже начал ощущать подступающую слабость. Или бежать, или пить. Если бы можно было с кем-то посоветоваться! Если бы только кто-нибудь вдруг пришел на помощь! Но вокруг на много сотен метров были только могилы и кладбищенская тишина.

– Ну что же ты медлишь? – Человек в черном отошел чуть в сторону и, скрестив руки на груди, наблюдал за этой душевной борьбой. – Он даже ничего не почувствует. Или тебе все-таки милее уединение в тишине, с прекрасными книгами? Из нас троих это место могут покинуть только двое. Причем один из них я!

Сережка тем временем как будто очнулся ото сна. Он встрепенулся и стал водить головой из стороны в сторону. Но, приглядевшись внимательно, можно было понять, что к нему из-за всего пережитого вернулась старая болезнь – лунатизм. Он просто не соображал, что делает и где находится. Антону хотелось окликнуть его, потрясти за плечо, словом, как-нибудь разбудить, но он понимал, что сейчас лучше этого не делать. Спросонья тот все равно ничего не поймет, разве что перепугается. Сережка между тем раскрыл лежащую рядом с ним книгу и уставился на нее так, словно понимал тот язык, на котором она написана.

– Твой дружок-приятель, похоже, ученый, – рассмеялся человек в черном. – Признаюсь, в таком состоянии даже я немногое понял бы! Но тебе все-таки следует поторопиться с решением. – Он повернулся к Антону. – Время выходит, и ты можешь нарваться на самый худший из вариантов. Попросту погибнуть.

Антон смотрел на чашу, в рубиновом содержимом которой отражалась полная луна, но никак не мог сделать решающий шаг. Выпить или убежать… Убежать или выпить? Где-то вдали послышались глухие раскаты грома. Надвигалась летняя гроза. Но вдруг к этим звукам прибавились и другие. Они напоминали невнятное бормотание на каком-то совершенно незнакомом языке. Антон увидел, что Сережкины губы шевелятся и звуки исходят от него. Он как будто читал эту загадочную книгу!

Высокомерная усмешка на лице человека в черном вдруг сменилась тревогой.

– Ну, ладно! Хватит шуток! – резко проговорил он, вырвал том из Сережкиных рук и захлопнул его.

Но чтение не прекратилось. Книга была Сережке уже не нужна. Она то ли стояла у него перед глазами, то ли он запомнил все, что надо, наизусть. С каждым словом его голос обретал все большую уверенность и силу. В кладбищенской тишине резкие слова звучали особенно ясно и отчетливо, наполняя, неизвестно почему, слушавшего их Антона трепетом. Сергей уже встал со скамейки и в такт своему голосу делал какие-то пассы руками. Человек в черном смотрел на него как завороженный и, казалось, не мог сдвинуться с места.

Наконец Сережка остановился с воздетыми кверху руками. В этот момент налетел сильнейший порыв ветра. И тут же, через секунду, раздался оглушительный удар грома, и одновременно с ним сверкнувшая молния осветила все вокруг словно тысячи ярчайших ламп. Земля так вздрогнула, что Антон едва удержался на ногах. Он успел подумать, что разряд ударил где-то совсем рядом.

Раздался треск, и тут мальчик увидел, что по памятнику пролегла глубокая трещина, а через несколько секунд тот и вовсе раскололся пополам. Молния ударила прямо в него, и этого удара не выдержал даже прочнейший материал, из которого он был изготовлен. И тут же Антон услышал что-то среднее между душераздирающим стоном и криком. От этого ужасного звука заложило уши сильнее, чем от громового раската. Это кричал человек в черном. Несколько секунд он издавал этот полный боли и тоски вопль, глядя перед собой обезумевшим взглядом. Потом внезапно и резко затих, как будто кто-то отключил звук, и, прижимая к груди бесценную книгу, повалился лицом вниз возле собственного памятника.

Забарабанили первые холодные капли дождя, и только они вывели Антона из оцепенения. «Из троих это место могут покинуть только двое», – пронеслось у него в голове. Надо было как можно скорее уходить отсюда. После всего случившегося можно было ожидать любых новых сюрпризов. Мальчик от всей души надеялся, что хозяин склепа больше не встанет, но полной уверенности в этом не было.

Сережка после своего неожиданного колдовского соло как-то сник и продолжал пребывать между сном и явью. Антон взял его за руку и повел за собой как маленького ребенка. Тот не сопротивлялся; в таком состоянии с ним можно было проделывать все, что угодно. Антон оглянулся назад. Хозяин склепа лежал бесформенной черной грудой, совсем как его слуга в тайнике. Мальчик, разумеется, не стал подходить к нему, опасаясь каких-нибудь новых пакостей. Кубок стоял рядом, и рубиновая жидкость в нем постепенно смешивалась с дождевой водой. Антону и в голову не пришло прикасаться к этой ценной вещи. Он решил, что она должна остаться вместе с хозяином.

За могильную ограду ребята вышли спокойно; худшие опасения не подтверждались, и двоих она пропустила свободно. Сразу после этого стало как-то легче дышать, а окружающая обстановка уже казалась не пугающей, а просто тихой и скорбной. Весь путь до калитки Сережку так и пришлось вести за руку, и Антон уже всерьез стал опасаться, что с ним что-то не в порядке, но, едва они перешли эту границу между миром живых и мертвых, как Сергей очнулся и стал недоуменно оглядываться вокруг.

– Послушай, а что случилось? – растерянно спросил он у Антона. Прошедшие события совершенно не отразились в его памяти.

– Что случилось? – Антон не смог скрыть радости, хотя и попытался говорить слегка насмешливо и небрежно. – Спать меньше надо! А то бродят некоторые лунатики по кладбищу, а потом выводи их назад!

– Значит, я опять бродил? – Сережка все еще не мог преодолеть растерянность и с трудом возвращался к действительности. – Ну, спасибо, что ты меня вывел. А то бы забрел черт знает куда! Можно сказать, спас! – И он вдруг с чувством пожал Антону руку.

– Еще неизвестно, кто кого спас! – вполголоса произнес Антон. А вслух добавил: – Ну, ладно, пора по домам! А то окончательно вымокнем. Да и светать скоро начнет. Ты домой-то сам дойдешь? Не заснешь снова?

– Не-а, теперь дойду! – уверенно сказал Сережка. И, увидев, что Антон уже уходит, окликнул его: – Эй, подожди! Скажи все-таки, что там было? Чувствую, что что-то произошло, а вспомнить не могу. Да и не зря же мы там столько времени были!

– Завтра расскажу! – Антон помахал рукой и направился к дому. Сейчас он был не готов к долгим беседам. Только теперь, когда напряжение спало, он почувствовал, насколько устал! К тому же он еще не решил, что следует рассказать Сережке, а о чем лучше умолчать. Ведь тот не помнил почти ничего из произошедшего, а услышав такую фантастическую историю, мог бы решить, что его просто разыгрывают в наказание за излишнее любопытство. Да и сам он никак не мог понять: случайным ли был спасший их удар молнии или его все-таки умудрился вызвать Сергей, в котором его лунатический сон проявил какие-то скрытые магические способности.

Придя домой, промокший до нитки Антон еле нашел в себе силы для того, чтобы залезть под душ. Но ему казалось просто необходимым смыть с себя прикосновения к предметам в склепе и кладбищенские запахи, которые буквально впитались в кожу. И уже вытираясь после купания, мальчик обнаружил, что магический символ без следа исчез у него с груди. Только теперь он почувствовал себя окончательно свободным и не удержался от счастливого смеха.

Эпилог

– Вот проклятая птица! Ну, погоди! Я тебя сейчас! – азартно выкрикивал человек самого непрезентабельного вида, гоняясь за надоедливой совой.

Этой теплой ночью они с приятелем, который тоже был не в ладах с законом и обществом, уединились на кладбище, где, как им казалось, никто не сможет помешать. Они собирались там выпить и заодно чем-нибудь поживиться. Например, собрать с могил цветы, а потом продать их. Но прилетевшая невесть откуда сова не давала им покоя. Приятели погнались за ней. Одного выпитое настолько разморило, что он быстро отстал. Но другой оказался более упорным и гнался за птицей, невзирая на начавшийся дождь. Этот человек отчего-то так обиделся на эту сову, что мечтал свернуть ей шею и, может быть, даже попробовать в качестве закуски.

Наконец, по пути преследования, он наткнулся на какой-то разбитый памятник. Сова села как раз на него. Забулдыга уже собрался подкрасться поближе и накинуться на птицу, но в этот момент заметил, что возле памятника лежит кто-то в черной одежде. Рядом с ним что-то блестело, и пьянчужка подумал, что здесь может найти что-нибудь получше цветов. Например, полную бутылку. Лежащего же он принял за своего сильно перебравшего собрата. Забулдыга зашел за ограду и обомлел: блестела, оказывается, серебряная чаша, да еще украшенная камнями, на вид драгоценными. Он даже враз протрезвел, а руки у него затряслись от жадности. Он уже прикидывал, сколько сможет выручить за эту вещь у своего знакомого скупщика краденого.

В чаше плескалась рубиновая жидкость, и незадачливый пьянчужка подумал, что это, может быть, вино. Над тем, как оно могло оказаться здесь, да еще в дорогом старинном сосуде, он не задумывался. Увидев такую цель, он забыл обо всем на свете. Еще бы: такая находка, которую к тому же можно сразу «обмыть». Он залпом осушил чашу и даже крякнул от удовольствия, настолько приятным показался вкус. В тот же миг сова на расколовшемся памятнике довольно заухала, словно смеялась над ним. Послышался громовой раскат.

– Ты молодец, что выпил за мое здоровье! – раздался насмешливый голос. – Мне это очень помогло. Для тебя же это, увы, не будет столь полезно. – Человек в черном не торопясь поднялся на ноги, и пьянчужка задрожал так, словно увидел привидение. Внутренний голос подсказывал ему, что с этим смертельно бледным властным человеком в черном плаще шутки плохи. Он безропотно отдал чашу, которую человек в черном принял с насмешливым поклоном. – Один из нас должен отсюда уйти. Счастливо оставаться! – И «оживший» медленно вышел за ограду с книгой под мышкой. Сова полетела сопровождать его, а незадачливый пьяница так и остался рядом с расколотым памятником, не в силах сдвинуться с места и ощущая, как силы оставляют его…

* * *

На следующий день город полнился слухами о новых безобразиях на кладбище. Причем больного сторожа обвинить в них было уже невозможно. Говорили о том, что один из памятников оказался разбит, а рядом нашли какой-то скелет, очевидно выкопанный из могилы сатанистами или мародерами, рассчитывавшими поживиться за счет богатого в прошлом покойника. Антон не пошел туда вместе с зеваками. Пережитых впечатлений было вполне достаточно. К тому же он был и без того уверен, что найденный скелет принадлежит «черному барину», который быстро разложился, покинув идеальный для него, ни живого ни мертвого, склеп. А встретиться с ним, пусть даже это всего лишь кости, мальчику совсем не хотелось. Ни о каких найденных ценностях, чаше и книге, не было сказано ни слова, но Антон решил, что обнаруживший их просто решил погреть руки и никому не сообщил о находке. Правда, ходили и другие слухи, будто в развалинах старого дома завелось привидение в черном, но им не придавалось значения: мало ли какой бродяга нашел там пристанище!

Особняк у Мертвого пруда

Глава I Дом для близнецов

Дом с первого взгляда очень понравился Сереже и совсем не понравился Алеше. Это было довольно странно. Дело в том, что ребята были близнецами, и их вкусы, как правило, вполне совпадали. Иногда, особенно в раннем детстве, это приводило к серьезным конфликтам. Когда двоим нравится, к примеру, одно и то же место за столом, одна и та же кровать в спальне или же оба мечтают почитать одну и ту же книжку, то ясно, что столкновения интересов не избежать. Конфликт более-менее легко уладить, когда дети в семье разного возраста. Тогда старший прогоняет младшего брата или сестру. Или младший жалуется родителям, и те требуют, чтобы старший уступил. Здесь все понятно. Но что, спрашивается, делать, когда конкуренты равны по силам и одного возраста? Зато, конечно, не надо спорить, какую программу телевизора включать. И всегда есть человек, который тебя понимает. Так что везде есть свои плюсы и минусы.

Ребятам вот-вот должно было исполниться тринадцать лет. Раньше им нравилось, когда окружающие путали, кто из них кто. Особенно приятно это было на уроках. Учителям приходилось вызывать к доске сразу двоих, иначе где гарантия, что предмет не учит только кто-то один из них? Да и разыгрывать знакомых было одно удовольствие. Но в последнее время такая похожесть стала угнетать близнецов. Они стали носить разную одежду и даже причесываться стремились по-разному. Впрочем, путать их продолжали все равно. Откуда окружающим знать, кто сегодня надел желтую футболку, а кто – синюю рубашку?!

Этот особнячок неожиданно получил в наследство отец. Когда ему об этом сообщили, он был страшно удивлен. Ни он, ни мама, сколько ни рылись в старых фотографиях и документах, так и не смогли вспомнить того покойного родственника, который вдруг решил после смерти их облагодетельствовать. Но нотариус все проверил и заявил, что никакой ошибки нет и дом по праву принадлежит им. Отказываться от такого подарка не было никаких оснований, и старый дом решили использовать в качестве дачи. Мама еще пошутила, что, к сожалению, неведомый родственник не был иностранным миллионером и не оставил им виллу где-нибудь на Лазурном берегу.

Ребятам не терпелось посмотреть их собственный особняк, но сначала улаживались какие-то юридические формальности, а потом мешали школьные занятия. Так что дом, в котором предстояло провести значительную часть лета, они впервые увидели только сегодня.

Это было старое добротное двухэтажное строение. Несмотря на то что дом построен был более ста лет назад, выглядел он очень крепким. Казалось, что он простоит еще очень и очень долго. Особняк располагался немного в стороне от деревни, почти возле самого леса. Очевидно, его хозяин предпочитал уединение и не любил посторонних глаз и ушей. Старый дом был окружен прекрасным садом. Но за деревьями и кустарниками так давно никто не ухаживал, что они одичали и буйно разрослись. Расчищена была только дорожка, ведущая от двери к массивной калитке.

В самом доме половицы скрипели от каждого шага, а несмазанные дверные петли и оконные ставни немилосердно визжали. Паутину по углам уже смели, но, казалось, дом должен быть полон пауков и всевозможных насекомых. Словом, работа по обустройству предстояла немалая. Тем более что основные труды ложились на близнецов. Отец же собирался приезжать по выходным (чаще не позволяла работа), чтобы осуществлять общее руководство и участвовать в самых ответственных операциях.

Итак, отец горел рабочим энтузиазмом. Ему не терпелось привести нежданно появившуюся собственность в порядок. Мама вздыхала, представляя, сколько на это потребуется труда и времени, но ей также очень хотелось сделать это помещение жилым и уютным. Сережа был в восторге от такой романтической запущенности. Ему казалось, что здесь вот-вот оживут герои приключенческих романов и фильмов. Будь его воля, он и не стал бы тут ничего менять. Разве что слегка убрался бы в спальне. А Алеша… Алеше почему-то стало страшно. Этот старый дом, мрачно высившийся над зарослями кустарника, казался ему чем-то вроде сказочного жилища ведьмы или старинной усадьбы с привидениями. При виде места, где ему придется прожить несколько недель, а то и месяцев, он испытал сильнейшее желание поскорее отсюда уехать.

Когда семья вошла в дом, он как бы воспротивился появлению новых хозяев. Петли противно заскрипели, на чердаке что-то зашуршало, а под ногами промелькнула мышь или крыса. Алеше почему-то захотелось разговаривать шепотом и ступать как можно тише, но другие, похоже, не разделяли его настроения. Родители переговаривались по поводу предстоящего ремонта, а Сергей радостно взбежал по скрипучей лестнице на второй этаж, оглашая стены воинственным кличем. В другое время и в другом месте Алеша непременно сделал бы то же самое, но сейчас он последовал за братом медленно и осторожно, словно ожидая откуда-то внезапной опасности. Перила и даже ступени лестницы, несмотря на свои старость и ветхость, были очень красивы. Когда-то их делал искусный мастер. Вырезанные на них узоры поражали своей сложностью. Причем все они были симметричны, словно между правой и левой частями находилось зеркало.

– Леш, ну чего ты там копаешься? – раздался сверху нетерпеливый Сережкин голос, и Алексей поспешил к брату.

Спальня, предназначавшаяся близнецам, располагалась прямо напротив лестницы. Едва Алеша переступил ее порог, ему вдруг показалось, что когда-то он уже здесь бывал. Но об этом смешно было и думать. Он и в район-то этот никогда не заезжал! Неужели комната представилась ему так ярко по рассказу отца? Странно, особенно если учесть, что отец был инженером и его речь отличалась немногословием и часто казалась суховатой.

Комната выглядела несколько необычно. Двустворчатая дверь находилась прямо посередине стены. У боковых стен располагались две кровати, два столика, две тумбочки, причем опять-таки строго симметрично. Очевидно, как архитектор, так и их неведомый покойный родственник были большими аккуратистами, прямо-таки помешанными на симметрии. А что еще можно предположить, если один так построил дом, а другой – расположил мебель? Обстановка была небогатой, но в то же время довольно уютной. Но Алеша отчего-то зябко поежился, хотя на улице в этот день было почти тридцать градусов. Мальчик в этот момент почему-то подумал, что заснуть в этом помещении ему будет непросто. В задумчивости он побрел к кровати, находящейся слева от двери.

– Вообще-то, прежде чем выбирать место, можно было бы и со мной поговорить, – слегка удивленно заметил Сережа. – Но если тебе нравится эта кровать… Они все равно одинаковые.

Алеша тряхнул головой, словно отгоняя сон. Почему он выбрал именно эту сторону, ему было совершенно непонятно. Он просто вошел в комнату как к себе домой, как будто жил здесь уже давно, и просто пошел на свое место. Ему даже и в голову не пришло идти к другой кровати. Откуда такие уверенность и рассеянность, он даже предположить не мог. Мальчик решил, что надо внимательнее за собой следить. А то, чего доброго, и в чужом доме можно повести себя столь же уверенно.

– Я думал, что ты уже выбрал ту кровать, – не слишком убежденно сказал он. Вообще-то они с Сережей не лгали друг другу и рассказывали, как правило, все без утайки, но что можно сказать, если сам толком не понимаешь своих действий?!

Прямо напротив двери (разумеется, ровно посередине стены) находилось большое окно. В отличие от других окон в доме стекло выглядело довольно чистым. Очевидно, бывший хозяин, запустивший свое жилище, питал к нему почему-то какое-то особое пристрастие. Возможно, ему просто нравился открывающийся отсюда вид. Пейзаж и вправду выглядел довольно романтично. Густо растущие деревья здесь словно расступались, чтобы открыть обзор. Впрочем, вероятно, хозяин сам их тщательно вырубал и подстригал. В сотне метров отсюда сплошной стеной стоял лес, выглядевший довольно мрачно и неприветливо. А между садом и лесом располагался небольшой пруд. Ребята так и ахнули, увидев его. Что может быть лучше, когда жарким летом прямо под боком находится водоем! Пруд выглядел таким же неухоженным, как и дом. Его наполовину затянуло ряской, а берега заросли кустарником и высокой травой.

– Что это они пруд так запустили? – удивился Сережа, имея в виду местное население. – Да и не купается никто в такую-то жару!

– Может, тут купаться нельзя? – предположил Алеша. – Дно плохое или это вообще болото, а не пруд. – Надо сказать, что водоем ему почему-то сразу не понравился, так же как и дом, и у него, несмотря на жару, тоже не возникло большого желания туда окунуться. Интуитивно он вполне понимал деревенских жителей.

– Скажешь тоже, болото! – хмыкнул Сергей. – Наверное, просто где-то тут пруд получше есть. Или озеро.

– Или наш странный родственничек всех отсюда гонял, – добавил Алеша. Эта версия показалась ему весьма вероятной. Было в атмосфере дома нечто такое, что заставляло предположить тяжелый характер хозяина.

– Да нет. Пруд-то не на его территории, – не понял Сережа, и Алеша не стал спорить с братом.

Сергей хотел переставить свою кровать поближе к окну. Братья напрягли все силы, но так и не смогли сдвинуть ее с места. То же самое попытались проделать и с другой, но тоже безуспешно. Оказалось, что кровати намертво привинчены к полу.

– Как в тюрьме какой-то, – заметил Алеша, и ему стало отчего-то тревожно. А Сережа только пожал плечами и заявил, что с мебелью придется разобраться на досуге.

Создавалось впечатление, что дом был необитаем уже много-много лет. Никаких следов индивидуальности последнего хозяина, кроме неистребимой тяги к симметрии, обнаружить не удалось. Вещи казались какими-то безликими. Нигде не было никаких портретов, картин, фотографий. Конечно, возможно, что они достались кому-то еще, но все равно это выглядело странновато. Чудными были и зеркала в доме. Они все состояли из двух створок и были закреплены таким образом, что человек видел два своих отражения. Отец даже предположил, что их неведомый родственник страдал каким-то дефектом зрения.

Но, несмотря на все странности и запущенность, все оказались довольны наследством. Это было куда лучше, чем ютиться в бытовке на дачном участке или же пытаться снять домик на лето. Ведь не у всех же есть бабушка или дедушка в деревне! Планировалось, что через пару недель строение приобретет совсем другой, гораздо более веселый вид. Только Алеша не разделял общего оптимизма. Мальчику почему-то казалось, что отсюда лучше бы уехать, и чем скорее, тем лучше. Но никаких реальных оснований для этого не было, поэтому он промолчал.

Когда близнецы вечером зашли в свою комнату, им в первую секунду показалось, что начался пожар. Окно смотрело строго на запад, и заходящее красное солнце висело над мрачным лесом огромным шаром, заливая комнату багряным светом. Очень неприятно в солнечных лучах смотрелась поверхность пруда: вода казалась кровавой, что создавало зловещее впечатление. К сожалению, шторы в спальне еще не повесили, и от этого зрелища нельзя было отгородиться.

– Ух, ты! Кровища! – весело и непосредственно воскликнул Сергей, ожидая, что брат поддержит эту своеобразную игру в ужасы. Дело в том, что оба очень любили книги и фильмы такого рода, а иногда не прочь были и разыграть какие-нибудь «ужасные» сцены. Но на этот раз поддержки Сережа не нашел.

– Да, похоже на то, – как-то очень серьезно и грустно проговорил Алеша, и ему вдруг стало очень досадно за собственные хандру и мнительность. Действительно, приехал в большой, хороший дом и вместо того, чтобы радоваться вместе со всеми, куксится и воображает не поймешь что! Как маленький ребенок или пугливая девчонка. – Что-то я устал сегодня, очень спать хочется, – добавил он, как бы оправдываясь.

Но заснуть, несмотря на действительную усталость, не получалось. Конечно, это всегда нелегко делать на новом месте: кажется, что кровать неудобная, подушка слишком жесткая или слишком мягкая и все в таком духе. Но на этот раз мешало что-то еще. Слышались какие-то звуки: скрипы, шорохи, постукивания. Алеше казалось, что дом не желает принимать новых хозяев или как будто жалуется на что-то, хочет что-то сообщить и не может. Возможно, виновата в этом была непривычная тишина. После городского шума деревенская тишь обостряла чувствительность, и в ней можно было услышать звуки, которые в городе просто не различишь. Но смог же Сережа спокойно заснуть!

В конце концов Алеша забылся тяжелым сном, но тот продолжался очень недолго. Мальчик проснулся от сильного беспокойства. Он открыл глаза и тут же зажмурился, едва не вскрикнув. Только через пару минут он отважился снова разлепить веки, хотя, казалось бы, ничего страшного здесь не было. Просто прямо за окном висела полная луна. Ночное светило выглядело таким огромным, что занимало собой почти весь оконный проем. И еще: его цвет показался мальчику каким-то неестественным, к обычному желтому примешивался красноватый оттенок. Алеша теперь не мог отвести глаз от этого неприятного, но завораживающего зрелища. Где-то за окном, вдалеке, на луну выли не то собаки, не то волки (городскому мальчику трудно было их различить), что, конечно, усиливало ощущение беспокойства и тоски. Хотелось встать и посмотреть на пруд, на отражение луны в нем, но одновременно совершить такое было чересчур боязно. Почему-то Алеше казалось, что в водной глади можно будет разглядеть что-то такое, отчего уснуть не получится вовсе.

Алеша лишний раз посетовал на предусмотрительность старого хозяина, привинтившего к полу кровати. Дело в том, что высокая спинка, у которой положено находиться подушке, располагалась ближе к двери. К тому же кровать была немного странной, она шла под некоторым уклоном, очевидно, чтобы голова спящего находилась повыше. Из-за этого лежащий волей-неволей должен был лежать головой к двери и лицом к окну. Не спать же, как летучая мышь, вниз головой?! Смотреть на полную луну было столь неприятно, что Алеша хотел уже повернуться в другую сторону, но устыдился своего порыва. Он представил себе, как утром будет смеяться брат и станут сдержанно улыбаться родители, а быть объектом насмешек он очень не любил. Поэтому Алеша ограничился тем, что накрылся одеялом с головой и дал себе мысленную установку не смотреть в окно до утра.

Глава II Опасное купание

– Эй, вставай, лежебока! – Сережа сдернул с брата одеяло. Он ожидал обычной в таких случаях реакции: шутливой перепалки или потасовки, но результат превзошел все ожидания. Стены сотряс вопль ужаса.

– Фу, это ты! – только и сумел произнести Алеша, прекратив кричать.

– Ты чего это? – спросил озадаченный и слегка испуганный Сережа.

– Ничего, просто что-то приснилось такое… – помотал головой Алеша, надеясь окончательно прогнать наваждение. – Как же ты меня напугал!

– А как ты нас напугал! – Родители, разумеется, прибежали на крик.

– Мне просто приснилось… Приснилось… – оправдывался Алеша. Он помнил, что его сон был очень ярким и пугающим, но сейчас он совершенно выветрился из головы. Мальчик помнил только, что во сне ему угрожала смертельная опасность и кто-то собирался его убить. Видимо, спросонья он принял брата за этого убийцу из сна. – Нет, не помню, – развел он руками.

– Конечно, смена впечатлений подействовала, – понимающе сказала мама. – Мне и самой тут не по себе.

– Ладно, это пройдет, – энергично сказал папа. Он весь кипел жаждой деятельности, ведь сегодня столько надо было успеть! – Чистый воздух и хорошая работа – прекрасные лекарства от нервов. Так что поднимайтесь! Нас сегодня ждут великие дела!

Выходя из комнаты, Алеша задержался у окна. Теперь, когда луна зашла, а солнце было с другой стороны, пруд совсем не выглядел таким пугающим, а казался просто мрачным и запущенным. Мальчику даже стало стыдно за свои ночные страхи. И все-таки неясное чувство беспокойства не отпускало его.

Дел в доме было действительно непочатый край. Алеша заикнулся было о том, что неплохо бы разобраться, как кровати привинчены к полу, и брат его поддержал, но отец лишь отмахнулся. Действительно, здесь столько всего нужно было ремонтировать, красить, смазывать, что, конечно же, смешно заниматься перестановкой мебели. Ребята проработали целый день, и это действительно благоприятно сказалось на нервах. Алеша и думать забыл о всяких странностях. Но зато по окончании работы они напомнили о себе с новой силой.

День был довольно жаркий, и за работой все здорово вспотели. Грех было бы не воспользоваться находящимся рядом водоемом. Сергей радостно побежал к пруду, на ходу стягивая футболку. Алеша следовал за ним, однако на душе у него было совсем не так легко. Он еще ни разу не подходил к пруду, и его темная вода вызывала у мальчика какое-то смутное опасение. Он, честно говоря, предпочел бы сначала обойти его вокруг, причем желательно со взрослыми, и разузнать, почему же здесь не купается местное население. Но жара сделала свое дело, окунуться в прохладную воду очень хотелось, поэтому Алеша последовал за братом.

Вода в пруду оказалась ледяной, как в какой-нибудь горной речке. Это было очень странно, учитывая, что теплая погода стояла уже довольно долго. Очевидно, где-то на дне били студеные ключи. Этот холод заставил Алешу забыть о своих подозрениях; плавать он очень любил и сейчас делал это с удовольствием. Ребята радостно кувыркались в воде, нарушая царившую здесь тишину своими криками.

В какой-то момент Алеша глубоко нырнул, желая проверить, не достанет ли он дна, а если не достанет, то хотя бы посмотреть, что там внизу. И тут мальчик увидел, как из глубины к нему стремительно приближается нечто размером с него самого. Ему на мгновение показалось, что у этого существа человеческое лицо, только очень бледное, даже с зеленоватым отливом, и искаженное ужасной гримасой. Забыв, что он находится в воде, Алеша попытался закричать и, конечно, наглотался воды. Отплевываясь и задыхаясь, с расширенными от ужаса глазами он выскочил на поверхность. Сережа плавал довольно далеко: он лег на спину, поэтому не видел брата.

Алеша хотел предупредить брата об опасности, но никак не мог отдышаться, поэтому подать голос все не получалось. Мальчик решил поплыть к берегу и вдруг почувствовал, что кто-то крепко держит его ногу, не пуская вперед и, более того, как будто намереваясь утянуть в глубину. Алеша отчаянно задергал ногой и изо всех сил забил по воде руками, стараясь вырваться и добраться до берега. Наконец у него вырвался хриплый крик, в котором он не узнал собственный голос.

– Ты чего орешь? – спросил Сережа, но на всякий случай все-таки поплыл к брату.

Он подплывал все ближе, и тут отчаянно нуждавшемуся в помощи Алеше вдруг показалось, что Сережа собирается его утопить. Как такая мысль могла посетить его мозг, мальчик и сам не знал, но она почти переросла в уверенность. В ужасе он еще сильнее заработал руками и ногами, теперь чтобы оказаться подальше от брата, но что-то под водой не пускало его. До Сережи наконец-то дошло, что с Алешкой что-то не так. Он попытался обхватить его туловище, чтобы вытащить на берег, но тот, вместо того чтобы помогать своему спасателю, стал изо всех сил от него отбиваться.

– На помощь! – наконец смог выкрикнуть он слабым голосом, подразумевая, что помогать надо и в сражении с подводным существом, и в борьбе с братом.

По счастью, странную возню заметил отец, который бросился в воду и подплыл к сыновьям. Вдвоем с Сергеем они вытащили почти обессилевшего Алешу на берег. Тот весь дрожал и тяжело дышал, а вокруг левой ноги его обмоталась длинная водоросль, которую, при изрядной фантазии, можно было принять за змею.

– Там, в пруду… – с трудом переводя дыхание, выговорил Алеша.

– Что там, в пруду? – сердито спросил отец. – Полезли как маленькие в незнакомое место. Надо же осторожность соблюдать!

– Там… Под водой… Что-то… – прерывисто говорил Алеша. Теперь история о том, что из-под воды на него неслось нечто с человеческим лицом, казалась и ему самому абсолютно нелепой. – Что-то огромное. Меня не отпускало! – выпалил он наконец.

– Это ты так водоросли испугался?! – рассмеялся Сережа.

– Да нет! При чем тут водоросль! – раздраженно ответил Алеша, тряхнув ногой и отбросив водоросль далеко в сторону. – Водоросль меня не удержала бы! Я говорю, что под водой было что-то большое, живое, с меня размером!

– Ну, таких больших рыб в таком маленьком пруду быть не может, – рассудительно ответил отец. – Сам подумай, что делать там такому существу? Чем кормиться?

– Не знаю чем, только там что-то было, – упрямо твердил Алеша, который, однако, уже и сам не был так уверен в сказанном. – Стал бы я так пугаться какой-то водоросли!

– Ты просто устал, – примирительно сказал отец, и тут его осенила идея, объясняющая происходящее. – Ну, конечно, ты нанюхался краски! – Действительно, малярными работами сегодня занимался в основном Алеша. – Вот у тебя и пошли всякие галлюцинации, как у токсикомана.

– Точно! – поддержал его Сережа. – У меня и самого-то от краски голова разболелась. А я ведь довольно далеко был. А он рядом. Вот и привиделось лох-несское чудовище! И вообще Алешка был какой-то странный. Я его вытаскиваю, а он как будто отбивается. Словно я его не спасать, а топить собрался!

– Ничего это не глюки! Я не наркоман какой-нибудь, – обиженно пробурчал Алеша. Но в глубине души он прекрасно понимал, что это единственное разумное объяснение. Не верить же в каких-нибудь русалок и водяных! Вот только уж очень живо вообразил он то существо, которое неслось на него из глубины. По крайней мере сны и фантазии никогда не казались ему настолько реальными.

– Ладно, пошли обедать! – сказал отец, и ребята вслед за ним направились к дому. Алеша поминутно оглядывался на пруд, и ему все время казалось, что кто-то смотрит ему в спину из-под водной глади. Или это еще не выветрилась оказавшаяся столь вредной краска? Мальчик машинально поднял глаза на окно спальни, и ему показалось, что кто-то смотрит и оттуда. Он едва не вскрикнул, но вовремя сообразил, что это, должно быть, зашла мама. Алеша никому об этом не сказал. Он опасался, что, если поднимет тревогу еще раз, его наверняка отправят к врачу. И объясняй потом, что ты не псих и не наркоман!

Зайдя в дом, Алеша увидел, что мама занята приготовлением обеда и, судя по всему, делает это уже давно. Вряд ли бы она зачем-то побежала наверх смотреть в окно, когда у нее кастрюля и сковородка на плите. Но тогда кого же он увидел в окне? Или это был солнечный блик? В конце концов мальчик пришел к выводу, что это на него так подействовала краска. Это было разумное объяснение.

– Зашла я в местный продуктовый, – рассказывала мама за обедом. – Кстати, не такой уж плохой магазинчик. Так вот, едва я сказала, что мы поселились в этом доме, на меня посмотрели как на зачумленную. А продавщица, так та даже отшатнулась.

– Не бери в голову! – беспечно ответил папа, прожевывая кусочек мяса. – К приезжим всегда относятся настороженно. А деревенские вообще не любят городских.

– Это почему? – спросил Сережа.

– Бездельниками считают, – пожал плечами отец. – Конечно, мы живем гораздо лучше их. А тут зарплаты у людей мизерные, а работа в поле или на ферме тяжелая.

– Все равно как-то неприятно. – Мама, очевидно, немного расстроилась.

– Наверное, еще наш родственничек был довольно неприятным типом, – подумав, добавил папа. – Судя по обстановке, такое можно предположить. Вот местные и переносят свое отношение к нему на нас.

– Надо бы узнать о нем побольше, – вздохнула мама. – Все-таки он нам дом оставил, а о нем, кроме имени, почти ничего и неизвестно.

– Да, надо поспрашивать, – согласился папа. Но так как сейчас для него не существовало ничего важнее отделки и ремонта этого старого нового дома, то скорого выполнения этого обещания с его стороны ждать не приходилось.

– Странно, что сюда до сих пор никто не подошел, – развила тему мама. – Хотя бы познакомиться, посмотреть, кто приехал.

– Или в пруду искупаться, – добавил Алеша, которого теперь очень волновала проблема этого водоема.

– Они, наверное, водяных боятся, – заметил Сережа, за что получил от брата пинок под столом. Алеша с некоторой обидой подумал, что если бы Сережка так нырнул сам, то мало бы ему не показалось. Он бы еще не так заорал.

Глава III Беспокойная ночь

Вечером Алеша с досадой обнаружил, что за всеми хлопотами шторы так и не были повешены, не говоря уже о том, что никто так и не занялся кроватями. Значит, спать снова предстояло лицом к окну, чего сегодня ему хотелось еще меньше. Можно было бы, конечно, несмотря на спинки и уклон кровати, лечь в другую сторону, но Сережка тогда точно бы засмеял.

Алеша долго смотрел в окно. Сергею это зрелище быстро наскучило, и он улегся с книжкой, а Алеша все всматривался в багряную гладь пруда. На воде не было ни одного всплеска. По идее, если бы там жило какое-то существо, оно должно было бы время от времени всплывать на поверхность. А уж такому, какое он видел, без всплеска всплыть никак не получится. Неужели это все-таки была галлюцинация?! Тем не менее мальчик был уверен, что в пруду затаилось нечто и оно изучает дом, точно так же, как он, Алеша, изучает пруд.

И еще Алешу очень волновала мысль, кто же все-таки смотрел на них из комнаты? Ведь в доме не то что посторонних людей, даже какой-нибудь кошки или собаки не было! Неужели это какой-то хитрый оптический эффект?! Уж больно много всяких эффектов для одного-то дня! Так и не придя ни к какому выводу и только еще больше разволновавшись, Алеша лег наконец спать, надеясь, что на следующий день все каким-нибудь образом прояснится само собой или, по крайней мере, покажется совсем не таким страшным.

Но поспать толком Алеше не удалось и в эту ночь. Попробуй тут уснуть, когда полная луна светит прямо на тебя. Как будто ей больше светить некуда! А вот Сережа спал как убитый, ночное светило ему совершенно не мешало. А ведь раньше биологические ритмы у близнецов совпадали, и спать им хотелось в одно время. Даже болели они практически одновременно. А тут на тебе! Может, действительно краска виновата? Хотя нет, вчера было то же самое.

Лунный свет манил к себе, притягивал как магнитом, и Алеша, пересилив неприятные ощущения и страх, подошел к окну. Ему хотелось увидеть пруд ночью. При этом мальчик испытывал сильное волнение и трепет, но иррациональное желание было сильнее. К тому же нельзя всю жизнь бояться посмотреть в собственное окно!

Мальчик медленно стал опускать взгляд с луны, казавшейся огромным глазом какого-то великана, на пруд. Если на закате вода походила на кровь, то сейчас мертвенно-бледный свет делал ее похожей на застывший металл. Зрелище было каким-то умиротворяющим. Алеша зевнул и хотел уже, успокоенный, возвращаться в постель, как вдруг ему показалось, что водная гладь слегка заколыхалась. Мальчик напряженно всматривался в движение воды, не в силах оторвать глаз от поверхности пруда. И тут ему почудилось, что из глубины появляется то же самое, перекошенное, зеленоватое лицо, которое он видел днем. Оно стало расти, расширяться и увеличилось настолько, что заняло собой весь пруд! Правда, нельзя было понять, чье это лицо: мужчины, женщины или ребенка. Рот был раскрыт в безмолвном крике, а глаза… Глаза смотрели прямо на Алешу. Только мальчик так и не разобрал: просили они его о чем-то или угрожали?

– Серега, скорей сюда! – Алеша подскочил к брату и стал тормошить его за плечо.

– Что? Чего тебе? Ночь же! – бормотал спросонья Сережа.

– Смотри скорей! Там, на пруду!.. – торопил Алеша.

Поняв наконец, в чем дело, Сергей мигом подскочил к окну. Братья обожали всякие загадки, и увидеть что-то необычное, да еще прямо из собственного окна, было очень заманчивой перспективой.

– Где? Куда смотреть? – спросил Сережа через несколько секунд, напряженно вглядываясь в воду.

– Там, в пруду… Огромное лицо! – Замешкавшийся Алеша подбежал к окну, но, к своему разочарованию, хотя и с некоторым облегчением, не увидел там ничего странного. Вода, освещенная луной, выглядела красиво, но не более того. Загадочное лицо исчезло.

– Это ты вон той коряги испугался? – насмешливо спросил Сережа, немного разозленный тем, что его напрасно разбудили.

– Какая к черту коряга! – запальчиво говорил Алеша. – Говорю тебе, что там было огромное лицо, во весь пруд. Страшное. Как у водяного какого-нибудь. Или утопленника. – По правде говоря, утопленников он никогда не видел, но предполагал, что выглядеть они должны именно так.

– Значит, опять водяной?! Теперь во весь пруд? – издевательски спросил Сережа.

– Ну да! – Алеша хотел продолжать что-то доказывать и даже готов был обидеться, но остановился. Он подумал, как бы сам отреагировал, если бы его разбудили посреди ночи, обещав показать что-то необычное, а он увидел бы обыкновенный пруд. Тут кто хочешь будет недоволен. – Ладно, проехали, – буркнул он. – В другой раз увидишь. Надо было быстрее просыпаться.

– Значит, быть готовым к следующей побудке, – продолжал иронизировать Сергей. – Знаешь, в следующий раз зови меня, когда я не буду спать. А водяного можно и во сне посмотреть.

Он улегся на кровать и демонстративно захрапел, а Алеша еще долго лежал без сна. Мальчик думал, что же это могло быть? Несколько раз он порывался опять подойти к окну и посмотреть, но на этот раз его не пускал страх. Увидеть еще раз непонятно откуда взявшуюся зеленую, перекошенную физиономию – это было испытанием не для слабонервных. Наконец луна ушла за деревья, и Алеша смог незаметно для себя погрузиться в сон.

Но спокойно поспать ему в эту ночь так и не удалось. Алеша проснулся от каких-то странных постукиваний и поскрипываний. Старый дом как будто разговаривал с ним, только он никак не мог понять этого языка. Вдруг над головой послышались чьи-то шаги. Но ведь этажей в доме всего два. Значит, кто-то ходит по чердаку или по крыше. Сережка здесь, спит. Выходит, это мама или папа. Но что им могло понадобиться на чердаке ночью? А вдруг это вор? Нет, вряд ли, вору незачем лезть через крышу. Ведь в окно гораздо проще. Да и воровать тут еще нечего. Они с собой почти ничего не привезли.

Алеша напряг слух. Как назло шаги в этот момент стихли, но с чердака доносилось нечто похожее на невнятное бормотание. Слов, как мальчик ни старался, разобрать не удавалось. И только одно прозвучало довольно отчетливо: «братец». Конечно, следовало бы сходить на чердак и проверить, что там творится, но отважиться на это было трудновато. А будить Сережку во второй раз он не хотел. Вдруг звуки прекратятся, как только тот проснется? Третий раз за сутки выглядеть идиотом – это уже чересчур.

Прислушиваясь к шорохам и скрипам, Алеша сам не заметил, как эти звуки его убаюкали. Проснулся он от прикосновения чего-то холодного и тут же издал громкий вопль и скатился с кровати. Ему показалось, что над ним стоит Сережка с ножом и уже прикасается к его горлу лезвием, готовый его зарезать! Это было как бы продолжением снившегося ему страшного сна, вот только сам сон мальчик не помнил. Его начисто вытеснил из памяти последующий испуг.

– Ты чего, совсем спятил? – удивленно спросил Сережа, которого такая бурная и неадекватная реакция даже напугала. Утром он проснулся совершенно невыспавшимся и поэтому решил «отблагодарить» спокойно посапывающего брата за ночной переполох, который Сережа считал дурацким розыгрышем. Поэтому он сбегал вниз, набрал воды и прикоснулся к Алешкиной шее мокрой холодной рукой.

– А ты чего? – растерянно спросил Алеша. Он теперь окончательно проснулся, понял, как обстояло дело, и теперь стыдился своего испуга. – Так и заикой можно сделаться!

Разумеется, на шум прибежали родители. Узнав, в чем дело, отец едва сдержался, чтобы не рассмеяться, а вот мама осталась серьезной.

– Это плохая шутка, – сказала она. – Был в истории такой случай, еще в Средние века, когда студенты решили подшутить над профессором. Они сделали вид, что собираются его казнить. Для этого накинули ему на голову какой-то мешок, прочитали приговор и ударили по шее мокрым полотенцем. А профессор, подумавший, что это прикосновение клинка, умер от разрыва сердца.

История, по правде говоря, произвела на слушателей довольно гнетущее впечатление. Мама вообще была склонна воспринимать некоторые вещи очень серьезно и, в частности, не терпела глупых шуток.

– Ничего, у меня сердце крепкое, – буркнул Алеша после небольшой паузы. Про себя же подумал, что еще несколько таких напряженных дней, и любого может инфаркт хватить.

– Похоже, кто-то у нас на чердаке завелся, – сказал Алеша за завтраком, когда они думали о том, какие дела предстоят сегодня. – Неплохо бы посмотреть.

– Еще и на чердаке? – не удержался от вопроса Сережа.

– Посмотрим, если успеем, – махнул рукой отец. – Куда торопиться. Тут других дел невпроворот.

– Но все-таки… – упорствовал Алеша. – Неприятно, когда всю ночь у тебя над головой кто-то бродит.

– Да брось ты! Вот я спал и ничего не слышал, – сказал Сережа.

– Скорее всего, это какие-нибудь птицы, – подытожила мама. – Прилетают по ночам и выискивают всяких жучков в щелях. Дом-то старый.

Алеша ничего не возразил, но про себя решил, что чердак, конечно, менее загадочное место, чем пруд, хотя и он заслуживает того, чтобы разобраться, что там к чему. Уж больно эти так называемые птицы сильно топали и уж слишком их бормотание походило на человеческую речь.

Глава IV Мертвый пруд

Купаться в этот день Алеша большого желания не испытывал. Однако какая-то сила тянула его к пруду. Он с волнением приблизился к водоему и стал осторожно обходить его вокруг, надеясь понять, что за видение ему почудилось вчера. Ни одной коряги, ни одного островка тины, которые хотя бы отдаленно походили на человеческое лицо, мальчик не обнаружил. Пруд по-прежнему оставался мрачно-спокоен. Алеша чувствовал, что здесь что-то не так, но никак не мог понять – что.

Сергей с разбегу бросился в воду и долго, с удовольствием плавал. Алеша же еле удержался от того, чтобы попытаться его остановить. Конечно, это выглядело бы очень глупо, но, с другой стороны, он не понимал, как можно не замечать странностей этого водоема. Почему же только он видит все эти необычные и пугающие вещи?!

– Зря ты в воду не полез! – Сережа наконец вышел на берег и теперь подпрыгивал и мотал головой, чтобы вода, попавшая в уши, вылилась наружу. – Если вчера за какую-то дрянь зацепился, то что же теперь, никогда не купаться?

– Здесь я купаться не буду, – надулся Алеша. – Тут проплыть спокойно нельзя, чтобы за всякую гадость не зацепиться. Не пруд, а самое настоящее болото!

– Надо бы вечерком тут рыбу половить. – Сережа пропустил этот ответ брата мимо ушей, приписав все его опасения и страхи вчерашнему испугу. – Похоже, место хорошее. Других рыбаков нет. И пока что ни один комар не укусил…

– Точно! Ни один комар не укусил! – вдруг радостно воскликнул Алеша, даже подпрыгнув на месте. – А знаешь, что это означает?

– Ну и что же это означает? – Сережа смотрел на него удивленно, но несколько подозрительно. Конечно, комаров не любит никто, но так бурно радоваться по поводу их отсутствия тоже не слишком нормально. Тем более что Алешка сегодня ни с какой краской не работал.

– А то, что комаров тут нет! – возбужденно выпалил Алеша.

– Гениальный вывод! – ответил Сергей. – Ну и прекрасно! Никто на рыбалке не покусает!

– Да нету тут никакой рыбы! – Алеша расхаживал взад-вперед, пораженный своим открытием. – Как ты не поймешь, что здесь вообще никого нет?!

– То есть как никого нет? А мы? – Сергей был совершенно сбит с толку.

– Я говорю, что в пруду никого нет! – Алешу уже раздражала непонятливость брата. – То-то я смотрю, что что-то здесь не так! Смотри, комары не кусают, лягушки не квакают. На нормальном пруду знаешь какие бы тут были концерты! Ты когда купался, хоть одного малька видел? Хоть раз рыба плеснулась?

– Нет. – Сережка озадаченно почесал затылок. – Вообще-то я не присматривался. Но вроде нет. Странно все это.

Близнецы еще долго смотрели на темный безмолвный пруд, не понимая, что же за тайна связана с этим водоемом. Правда, Сережа смотрел на него лишь с некоторым любопытством. В конце концов, главное в пруду – это возможность купания. Жаль, конечно, что рыбу нельзя половить, ну ничего. Так не бывает, чтобы все и сразу. Должны быть и какие-то минусы. Алеша же вглядывался в спокойную водную гладь с ощущением страха. Соседство этого водоема привлекало его все меньше и меньше.

Ребята поделились своими наблюдениями с родителями, те были так же удивлены. Папа, будучи инженером, человеком, от природы очень далеким, высказал предположение, что для лягушек и насекомых просто не сезон, хотя когда же им появляться, как не в июне?!

– А мне этот пруд сразу не понравился, – неожиданно сказала мама. – Какой-то он неприятный, зловещий, что ли.

– Обычный пруд, – возразил папа. – Только давно не чищенный. А комаров могли какой-нибудь химией потравить.

– Стоило ли уезжать из города, чтобы и тут дышать какой-то химией, – вздохнула мама. Алеша был согласен с ней всей душой. Приезжать сюда не стоило, только мальчик подозревал, что дело тут вовсе не в химии, причина на самом деле должна быть куда более таинственной и загадочной.

После обеда ребята решили немного отдохнуть и разведать окрестности. А то за два дня так толком ничего, кроме дома и пруда, и не увидели. Они углубились по тропинке в лес, а тропинка, в свою очередь, соединилась с другой, более широкой. По ней гурьбой шли несколько мальчишек лет девяти-десяти.

– Вы тоже купаться? – спросил один из них, очевидно, самый общительный и любопытный.

– Нет, – ответил Сережа. – А где вы купаетесь?

– Как где? На речке, – ответил тот же мальчишка таким тоном, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

– А где здесь речка? – вмешался Алеша. Он что-то не помнил, чтобы они проезжали какую-нибудь речку по пути сюда.

– Да тут недалеко, километра три, – ответил самый маленький из мальчишек.

– Километра три?! – присвистнул Сережка. – Да на кой вам сдалась эта река, когда пруд рядом?

– Ага, сами там купайтесь! – улыбнулся щербатым ртом первый из вступивших в разговор, а остальные рассмеялись, словно их товарищ только что сказал что-то очень забавное.

– А мы и купались! – запальчиво произнес Сережка. Ему очень не понравилось, что ребята смеются, как ему показалось, над ним и его братом. Алешка же ничего не сказал и только настороженно ожидал ответа.

– Да хорош врать! – крикнул кто-то из ребят.

– Это кто врет?! – Сережа готов был уже вступить в драку.

– Пацаны, а они действительно в Мертвый пруд лазали! – понял вдруг самый маленький из мальчишек, о чем и оповестил тоненьким голосом. Ребята уставились на близнецов с таким изумлением, словно это были какие-нибудь инопланетяне. «Ну дают!», «Во психи!» – раздались вполголоса удивленные возгласы.

– Знаешь, пошли отсюда. – Сережка все-таки решил не связываться с малышней. – Совсем не соображают! Чушь какую-то городят! – Он был очень рассержен тем, что ничего не понимает, а выспрашивать у такой, как ему казалось, мелюзги ничего не хотел. Действительно, обидно, когда даже младшие смотрят на тебя как на какого-то недоумка. Алеше хотелось расспросить ребят получше, но он передумал и пошел назад вместе с братом. Он решил, что лучше было бы найти более надежный источник информации. А ребята, забыв о купании, еще долго смотрели им вслед.

– Как они сказали, Мертвый пруд? – нарушил молчание Алеша. – Интересно, почему его так назвали.

– Дураки потому что! – Сережа все еще был очень сердит. – Наверное, кто-то когда-то там утонул, вот и прозвали так.

– Вряд ли только поэтому, – задумчиво возразил Алеша. – Уж очень название подходит. Там даже никакой живности нет.

– Ты еще скажи, что там мертвая вода, как в сказке! – усмехнулся Сережа, который и сам, по правде говоря, был несколько озадачен. – Знаешь, у меня такое впечатление, что они просто решили разыграть приезжих. Посмотреть, поверят они или нет. А если бы мы развесили уши, то над нами же потом и насмехались бы.

– Зачем же они тогда на речку шли? Ради розыгрыша? – не согласился Алеша.

– А откуда ты знаешь, что на речку? Только от них самих, – объяснял Сережа брату. – Может, они просто за грибами пошли. А про речку так, присочинили.

– А чего же тогда в пруду никто не купается? – не унимался Алеша.

– Ну, не знаю, – развел руками Сережа. – Может, старый хозяин их гонял. Может, на речке какой-нибудь пляж хороший. А может, они вообще купаться не любят. Такие вот сухопутные!

– И все-таки что-то здесь не так. – Объяснения, предлагаемые братом и родителями, были, в общем-то, довольно разумными. Но все-таки всего не объясняли. К тому же никто из них не видел ни существа, рвущегося из глубины, ни лица на пруду в лунном свете. И он решил попробовать найти человека, который разъяснил бы все более толково. Искать готового все объяснить долго не пришлось, он сам нашелся. Вот только толковость этого разъяснения оказалась весьма сомнительной.

– У-у! – раздалось завывание из кустов, и тут же кто-то выскочил на тропинку.

Ребята сначала даже опешили и действительно испытали нечто вроде испуга. Но быстро сообразили, что пугаться тут совершенно нечего. Перед ними стоял босой, небольшого роста мужичок лет пятидесяти, с растрепанными волосами, жидкой бородкой и блуждающим взглядом. Из одежды на нем были только потрепанные штаны, которые явно были ему коротки, и надетая задом наперед футболка с рекламой кока-колы. Братья сразу поняли, что перед ними местный сумасшедший, деревенский дурачок.

– Ну что, испугались? – немного застенчиво спросил он.

– Очень, – заверил его Алеша. Он знал, что с ненормальными лучше не спорить. Мужичок тут же расплылся в счастливой беззубой улыбке. – Меня Федей зовут, – сообщил он.

– Очень приятно. А меня Алешей. А это вот Сергей.

– А как же вы друг друга различаете? – вдруг согнулся от смеха их новый знакомый. – Так можно и самого себя не узнать! Как дед со своим молодым братом!

– Да вот как-то себя узнаем, – сообщил Сергей.

– А что это за дед с молодым братом? – заинтересовался Алеша.

– Да они такие же! – загадочно ответил Федя, не считая нужным больше ничего пояснять. И тут же переключился на другую тему: – Я слыхал, вы в Мертвом пруду купались?

– Ну, купались. – Сергею уже порядком надоело всеобщее удивление этим фактом.

– А вы точно живые? – вдруг засомневался мужичок.

– Точно! – заверил его Сергей. Диалог все больше его забавлял. Его брат же теперь ничего не говорил, а только вслушивался в болтовню сумасшедшего.

– Тогда ладно! – успокоился Федя. – А то я покойников не люблю. Особенно тех, кому не лежится спокойно.

– Их никто не любит, – согласился Сережа.

– Вот и я говорю, – кивнул мужичок. – Так, значит, пруд вас принял. Это хорошо. Наверное, оттого, что вы как дед с молодым братом.

– Да, мы на них очень похожи. – Сергей давился от смеха, изо всех сил стараясь сохранить серьезный тон и вид. – Я вот на деда, а он на молодого брата. – Сергей указал на призадумавшегося Алешу.

– Я думал, наоборот, – озадаченно почесал затылок Федя.

– Мы иногда меняемся, – пояснил Сережа.

– А почему в пруду нельзя купаться? – вмешался наконец Алеша. Он подумал, что деревенский дурачок может запросто рассказать то, о чем не хотели говорить нормальные жители. К тому же знать он должен был все-таки побольше детей.

– Он же мертвый! – объяснил Федя. – Там столько народу потонуло! Да и старик не разрешал.

– У которого молодой брат? – уточнил Сережа.

– Да, он самый, – возбужденно подтвердил мужичок. – А я там тоже однажды купался, – шепотом признался он.

– Ну и как? – нетерпеливо спросил Алеша, опасаясь, что их странный знакомый опять переменит тему.

– Напугался, страсть! – доверительно сообщил Федя, настороженно оглядываясь.

– А чего ты испугался? – спросил Алеша, надеясь сравнить это с собственными страхами. Ему очень неловко было называть человека, который настолько старше, на «ты», но ясно ведь, что в развитии тот остановился на уровне маленького ребенка.

– А то сам не знаешь! – робко улыбнулся Федя. – Ты же сам туда лазал!

– Ладно, захочешь еще искупаться, приходи! – пригласил Сережа.

Это предложение, по-видимому, повергло мужичка в ужас. Он испуганно замахал руками, пробормотал нечто нечленораздельное и исчез в кустах. Сережа разразился громким смехом, но Алеша не разделял его веселья.

– Зачем ты его напугал? – укоризненно обратился он к брату. – Он бы нам многое мог порассказать.

– Расскажет еще, наслушаешься! – отмахнулся Сергей. – Еще надоест. Охота тебе серьезно выслушивать его бред! Да и вообще, он сам себя напугал.

– Все-таки что-то здесь не так. Чего все так пруда боятся? – задумчиво рассуждал Алеша. – И что это за старик с молодым братом?

– Неужели ты не понимаешь, что бредит человек?! – Алешкины сомнения начали раздражать Сережу. – А насчет пруда все ясно. Кто-то тут потонул. А местные оказались народом суеверным. Вот и не ходят сюда.

Алеша хотел возразить, что все тут не так просто и он сам испугался вчера не меньше этого Феди, но промолчал. Что говорить, когда все равно не поверят! Вот если бы Сережка сам все увидел. А так… Он бы и сам не поверил россказням о каком-то лице в пруду. А вот Федю мальчик решил найти и еще раз порасспросить. Ему казалось, что сумасшедший знает довольно много, надо только суметь отличить его фантазии от реальных фактов.

– Оказывается, все местные на речке купаются, – сообщил Сергей за ужином. – А этот пруд Мертвым прозвали.

– Этого еще не хватало! – расстроилась мама.

– Подумаешь, название! – махнул рукой папа. – Мало ли когда что назвали! Утонул кто-нибудь, вот и стал пруд Мертвым. Если очень постараться, утонуть и в луже можно.

– Вот-вот! Еще не хватает из-за дурацкого названия за тридевять земель тащиться, – поддакнул Сережка.

– Хорошее место плохо не назовут, – задумчиво ответила мама. И Алеша был с ней согласен.

Глава V Туман на воде

Этой ночью Алеша решил ни в коем случае не глядеть в окно. Даже вечером, находясь в спальне, он старательно избегал подходить к нему. Иллюзией были вчерашние видения или реальностью, только рисковать увидеть их еще раз мальчику очень не хотелось. Сережка же, как нарочно, постоянно выглядывал в окно, с удовольствием смотрел на пруд и даже говорил, что неплохо бы искупаться. Конечно, он нарочно посмеивался над страхами брата, но Алеша на провокации не поддавался и переводил разговор на другие темы, а потом и вовсе угрюмо молчал.

Но осуществить свои намерения Алешке не удалось. Лунный свет опять разбудил его посреди ночи. Наверное, даже яркое солнце не сделало бы этого быстрее. Сережка спокойно посапывал, не обращая на ночное светило никакого внимания. Алеша, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей и желания взглянуть на пруд, стал рассматривать лунную поверхность. Он подумал, что, живя в таком месте, неплохо бы иметь телескоп или хотя бы хороший бинокль. Тогда на Луне можно было бы разглядеть кратеры и так называемые «моря». Ему, по контрасту со своим теперешним состоянием, даже вспомнилось одно из названий: море Спокойствия.

Но чем больше мальчик вглядывался в спутник Земли, тем тревожнее становилось у него на душе. Ему уже казалось, что в лунных пятнах проступают очертания виденного вчера лица. Он очень ругал себя за то, что так и не удосужился повесить шторы. Желательно поплотнее и потемнее, чтобы свет уж точно не проникал внутрь. Или попробовать спать с повязкой на глазах, как показывают в некоторых фильмах из жизни богатых чудаков. Хотя, конечно, в этом случае от Сережки насмешек не оберешься.

Алеша уже хотел отвернуться к стене и пообещать себе ни в коем случае не смотреть в окно, как вдруг оно с треском распахнулось. Мальчик даже сдавленно вскрикнул от испуга, но Сережка продолжал спать как ни в чем не бывало. Алеша в напряжении лежал, готовый в случае чего вскочить на ноги и позвать на помощь, но ничего больше не происходило. Видимо, раму просто не заперли на защелку, и она поддалась порыву ветра. Можно, конечно, было и не обращать на это внимание, но мальчик вскоре почувствовал, как начинает замерзать. Видимо, от пруда веяло прохладой. К тому же одна из створок окна слегка покачивалась взад-вперед, издавая противный скрип, не дававший уснуть. Так что, промучившись несколько минут, Алеша все-таки решился встать и закрыть окно.

Когда он поднялся с постели, сердце колотилось так, словно он собрался совершить какой-то смертельно опасный трюк. Самое противное, что, кроме скрипа и Сережкиного слабого посапывания, больше не раздавалось никаких звуков. Как бы его успокоило сейчас обыкновенное лягушачье кваканье или стрекотание насекомых! Но Мертвый пруд вполне оправдывал свое название.

Алеша хотел уже закрыть окно, но не смог удержаться от того, чтобы бросить мимолетный взгляд на улицу. Этого мгновения вполне хватило. Над прудом клубилась легкая дымка, а значит, на воде ничего не должно было быть видно. Но, как ни странно, от этого легкого тумана ужасное лицо делалось только более рельефным, немного выступающим из воды. Оно как будто тянулось вверх, стремилось вырваться из глубины. Алеша быстро захлопнул окно и отвернулся от страшного зрелища. Сегодня он с краской не работал, значит, это не галлюцинация. Но тогда что же это? Мальчик испытывал большое искушение разбудить остальных, но удержался от этого. Он почему-то был почти уверен, что к моменту пробуждения родных видение исчезнет и туман сделается совершенно обычным.

Алеша предпочел не рассматривать долго лицо в пруду. Тут и одного взгляда вполне достаточно, чтобы заикой сделаться! Зато он придумал способ, с помощью которого надеялся убедить родителей и Сережку в реальности своих видений. Ему просто надо завтра подготовить фотоаппарат! Уж против снимков им возразить будет трудно, так что придется признать его правоту! Тогда-то уж разгадкой странных видений займутся всерьез! Успокоенный этой мыслью, Алеша даже сумел быстро уснуть.

Но проспал он недолго. Шорохи над головой разбудили его. Опять кто-то вышагивал по чердаку. Шаги были нечеткие, шаркающие, как будто ходил старый или больной человек. Снова слышалось невнятное бормотание, мальчик даже разобрал загадочные слова: «Нет, братец, я тебя не пущу!» Они были сказаны негромко, но твердо и, как показалось Алеше, сердито. Выходит, здесь обитают даже не один, а как минимум два незваных гостя?! Да и братьев тут в последнее время уж больно часто вспоминают. Жаль, что не удалось как следует расспросить Федю!

Луна наконец перестала светить в окно, а вместе с этим прекратились и шаги с бормотанием. Алеша, конечно, слышал, что в старинных домах встречаются привидения, причем, как правило, появляются в лунные ночи, но никогда не относился к этому всерьез. А тут, получается, звуки напрямую связаны с появлением луны? Хорошо Сережке, спит себе и спит!

Но тут Алеша заметил, что сон брата тоже сделался очень беспокойным. Он вдруг стал ворочаться и что-то бормотать. Постепенно его движения стали более осмысленны. Алеша наблюдал за этой пантомимой со смесью изумления и тревоги. Сергей сделал правой рукой жест, будто брал что-то со стола, потом с силой сжал кулак с воображаемым предметом, поднял руку и вдруг резко ударил невидимого противника. Алеша готов был поклясться, что Сергей во сне нанес кому-то удар ножом! Лицо его при этом дышало злобой и ненавистью. После этого Сережка, все так же не открывая глаз, положил воображаемый нож и продолжил спокойно спать, но уже с выражением блаженства на лице. Это зрелище само по себе было неприятным. А уж в сочетании со вчерашним пробуждением Алеши и вовсе делалось просто пугающим. Значит, Сережку тоже мучают какие-то сны, только он от них не просыпается.

Алеша так и не смог сомкнуть глаз до самого утра. Ему казалось, что, если он это сделает, с ним непременно случится какая-то беда. Но Сережка спал спокойно, движение на чердаке окончательно прекратилось, и остаток ночи прошел без происшествий. Проснувшийся бодрым и свежим Сережка составлял разительный контраст с измученным бессонницей братом.

– Что тебе сегодня снилось? – напрямую спросил Алеша.

– Тебе-то какая разница?! Ты что, психоаналитик? Или гадалка? – рассмеялся Сережа, несколько озадаченный таким интересом. Действительно, с чего это братец с самого утра вздумал расспрашивать его про сны? Раньше за ним такого никогда не водилось.

– Нет, просто интересно. – Алеша понимал, что его расспросы, как и все поведение за последние два дня, выглядят глуповато, и от этого смущался. Раньше они с братом всегда с полуслова понимали друг друга. А тут вдруг сделались такими разными.

– Не помню, – пожал плечами Сережка. – А чего тут интересного?

– Интересно, кого это ты во сне убивал, – выдохнул Алеша.

– Я?! Убивал?! С чего ты взял?! – Сережа был искренне изумлен.

– А ты бы на себя со стороны посмотрел. На свои движения и бормотание, – пояснил Алеша. – Ни дать ни взять – злодей!

– Да ладно тебе, – недоверчиво проговорил Сережа. – Если бы что-то такое яркое приснилось, я бы, наверное, помнил. Слушай, а тебе самому-то это все не приснилось? – вдруг догадался он. Последние видения брата вполне позволяли это предположить.

– Да я-то не спал! – Алеша даже покраснел, поняв, что брат имеет в виду. Конечно, тот, кто не видел лица в пруду и не слышал бормотания на чердаке, вполне может подумать, что это у него крыша поехала.

– А зря! – подытожил Сережка. – Если так недосыпать, то что угодно может пригрезиться. Еще почище, чем во сне.

Алеша не стал возражать. Он строил планы на будущую ночь. Если Сережка и тогда будет спать столь же беспокойно, то можно будет сфотографировать и его. И вообще, неплохо бы запастись и магнитофоном, чтобы потом послушать не спеша эти шорохи и бормотание. Может, тогда удастся побольше всего разобрать. Алешу так ободрили эти мысли, что он даже решил погодить вешать шторы и настаивать на обследовании чердака. Вот когда он предъявит доказательства, тогда посмотрит, что скажут остальные. Небось со стыда сгорят, что ему не верили!

Глава VI Могила близнецов

Федю долго разыскивать не пришлось. Он сам околачивался недалеко от дома, но с другой стороны от пруда. Очевидно, близнецы ему вчера чем-то приглянулись. То ли он хотел получше познакомиться с новыми лицами, то ли местные жители над ним слишком часто смеялись, и он предпочитал общаться не с ними.

– А, Федя, привет! – обрадовался Алеша, увидев, что источник сведений нашелся сам. – Есть хочешь? – Мама наготовила бутербродов, и ребята взяли с собой по несколько штук.

– Ага! – Федя раскрыл почти беззубый рот. Алеша протянул ему бутерброд, и тот стал быстро расправляться с угощением, издавая громкое чавканье.

Сережка брезгливо поморщился.

– Ты все-таки похож на молодого брата, – заявил Федя, дожевывая бутерброд и указывая грязным пальцем на Сережу. Вероятно, он чутко угадывал отношение к себе. Ведь у душевнобольных интуиция хорошо развита.

– Это почему же? – поинтересовался Сергей.

– А по кочану! – неожиданно ответил Федя, очевидно, повторивший ответ, какой неоднократно получал сам, когда от него кто-то старался отвязаться.

– А все-таки? – быстро спросил Алеша, увидев, что брат сначала опешил, а потом здорово рассердился. Ему не хотелось, чтобы разговор, от которого он так много ждал, внезапно прервался.

– Да злой он, – пояснил Федя. – А вот ты похож на старика.

– Это точно. – Сережа все-таки удержался от того, чтобы ругаться или спорить с сумасшедшим, и стал подтрунивать над братом, нашедшим себе такого собеседника.

– Это что же, я такой старый? – не понял Алеша.

– Нет, – объяснил Федя. – Ты такой же, как он. – Федя указал на Сережу. – Я говорю, старик был хороший. Он надо мной никогда не смеялся. А иногда и поесть давал. Это он только казался злым и сердитым. Вот его и никто не любил, кроме меня.

– Смотри, Алешка, появился у тебя поклонник, – усмехнулся Сережа.

– А еще старик видел то, что другие не видели, – торопливо добавил Федя, почему-то понизив голос.

– То, что другие не видели? – с надеждой переспросил Алеша. Ему приятно было думать, что в своих видениях он не одинок. Вот только если человек из дома видел то, что и он, Алеша, то как тот мог там столько прожить? Так ведь и с ума сойти недолго. – А что же он видел?

– А то сам не знаешь! – подмигнул Федя и опять опасливо огляделся по сторонам.

– Вот видишь! – возбужденно доказывал Алеша брату. – Не один я видел тут всякие странности! И местные пруда боятся…

– Конечно, не один ты, – поддакнул Сергей. – Вот еще Федя и тот старый чудак. Да ты в хорошую компанию попал!

– Так что же все-таки случилось со стариком и его братом? – задумался Алеша, проигнорировав насмешку.

– А я их могу показать! – неожиданно вызвался Федя.

– Вот это дело! – оживился Сережка. – Хотелось бы посмотреть, на кого это мы так похожи.

– Как посмотреть? – не понял Алеша. Он был уверен, что раз старик завещал им дом, то, значит, его давно нет в живых.

– Да тут недалече, – махнул рукой Федя и, не оглядываясь, зашагал по тропинке. Братья переглянулись и последовали за ним. Даже Сережке было очень любопытно, куда их заведет странный провожатый.

Сначала ребята думали, что они идут к деревне, но тропинка огибала ее и шла мимо. Наконец за очередным поворотом их взгляду открылось деревенское кладбище. Оно находилось на опушке леса и было довольно большим. Очевидно, им пользовались не одну сотню лет. Никаких знаменитостей тут похоронено не было, так что памятники и кресты выглядели очень скромно и невзрачно.

– Тьфу ты! – сплюнул Сережка. Алеша тоже был далеко не в восторге. Оба брата терпеть не могли все, что связано со смертью, и прогулки по кладбищу их не привлекали. – Ты как хочешь, а я пошел домой! – продолжил Сережа и повернул назад.

– Погоди! Может, тут что-то интересное, – робко предположил Алеша. – Не зря же он нас сюда привел!

– Ты как хочешь, а я по кладбищам шастать не намерен. – Сережа уже шел по направлению к дому.

– Ну и ничего я тебе не покажу! – неожиданно обиделся Федя и, уже обращаясь к Алеше, потянул его за рукав: – Пошли, вдвоем посмотрим.

Как ни странно, мальчик откликнулся на настойчивые приглашения сумасшедшего и пошел следом за ним. Сережка же, обернувшись и увидев это, только выразительно покрутил пальцем у виска. Но своего решения никто из братьев так и не изменил. Это было довольно необычно, так как с раннего детства почти все прогулки, небольшие путешествия они совершали вместе.

Федя вел Алешу вдоль кладбищенской ограды, иногда приостанавливаясь и приветствуя давно почивших знакомых. Мальчик особо не прислушивался к его болтовне. Он думал о том, что же хочет показать ему странный провожатый, который, судя по всему, хорошо знал дорогу. Они дошли почти до конца сельского кладбища, до старой его части, и Алеша стал уже опасаться, что Федя что-то перепутал или же он сам неправильно его понял. Он уже ожидал, что в лучшем случае его приведут на могилу старого хозяина дома, как вдруг Федя свернул с тропинки и полез через густой кустарник. Алеша, несмотря на свои сомнения, последовал за ним.

Его взору неожиданно открылся небольшой, скромный, но весьма причудливый памятник, который, неизвестно почему, напомнил ему о расположении кроватей в спальне. Это надгробие было рассчитано на две могилы; оно состояло как бы из двух частей, соединенных вместе. Алеше сразу подумалось, что это самое подходящее место для упокоения либо супругов, проживших вместе много лет, либо близнецов. Второе было даже ближе к истине из-за идентичности правой и левой частей. Вот только почему это сооружение располагалось не на кладбище, где ему следовало бы быть, а уже за оградой? Алеша остановился, собираясь с духом для того, чтобы подойти поближе и рассмотреть довольно мелкие надписи и портреты.

– Вот старик с молодым братом, – шепотом пояснил Федя. – Ты не бойся, они никого не обижают. Здесь они смирные.

Алеша шагнул вперед. Федина болтовня его отнюдь не обнадежила. Слова о том, что братья смирные именно здесь, наводили на некоторые размышления. На правой стороне памятника было изображение сурового вида старика с большой, широкой бородой. Даже на неважном снимке его лицо дышало спокойной силой, а взгляд оставался грозным. Мальчик сразу понял, что видит старого хозяина дома. Неудивительно, что его тут побаивались и недолюбливали. На левой же стороне был изображен юноша чуть постарше, чем они с Сережкой. Его лицо показалось Алеше странно знакомым. Мальчик долго вглядывался в изображение, а потом вдруг вскрикнул, сделал шаг назад и, оступившись, повалился на траву. Он понял, где видел это лицо, только мокрое и в водорослях.

– Что, узнал? – участливо спросил Федя, немного испуганный столь бурной реакцией. – Я его тоже как-то видел. Если б не старик, то, наверное, помер бы. Такие-то вот дела! – глубокомысленно закончил он.

Алеша нашел в себе силы подняться и снова сделать шаг к памятнику. Сердце его бешено колотилось, а на лбу выступил холодный пот, но мальчик понимал, что потом вряд ли отважится вернуться сюда. Поэтому в этот визит нужно попытаться разузнать как можно больше. Присутствие Феди, как ни странно, немного его успокаивало. По крайней мере, деревенский дурачок не станет подозревать его в трусости и сумасшествии. Да и знает он, похоже, немало.

Алеша подошел к памятнику поближе и, стараясь обращать поменьше внимания на фото, хотя глаза предательски и косили на них, стал изучать надписи. И тут он был неприятно поражен еще раз. Лежавшие здесь оказались их с братом полными тезками! Под фото юноши было написано, что это Николаев Сергей Владимирович, а под фотографией старика – Николаев Алексей Владимирович. Конечно, в том, что совпадали фамилии, не было ничего особо удивительного. Все-таки старик был их родственником, пусть и дальним. Но вот имена и отчества… Интересно, умеет ли Федя читать? Может, именно поэтому он и говорил о сходстве?

Ниже стояли даты рождения и смерти. Теперь уже совпадения были просто невероятные. Оказалось, что и день рождения погребенных здесь совпадал с их днем рождения! Только случился он, разумеется, давно, почти восемьдесят лет назад. Дата смерти совпадала с днем рождения. И у обоих она была указана одна и та же, через восемнадцать лет после рождения. Но такое было невозможно! Ведь старику на фотографии было никак не меньше восьмидесяти! Правда, Алеша слышал что-то об ужасной и редкой болезни, когда человек, даже ребенок, может состариться буквально за несколько месяцев, но что-то ему подсказывало, что это совсем не тот случай.

– Так что же это, старик давно умер? – растерянно спросил он у терпеливо ожидавшего рядом Феди.

– Нет! – улыбнулся беззубым ртом деревенский дурачок, который, видимо, был очень обрадован тем, что им не пренебрегали, а, наоборот, расспрашивали, хотели от него что-то узнать. – Помер-то он недавно. Но памятник давно сделал, сам. А может, и заказал кому-то, а сам только надписи выбил. – Последнее предположение вполне отвечало истине. Похоже, даты на камне были выбиты куда менее умелой и уверенной рукой, чем все остальное.

– Что же он неправильную дату написал? – недоумевал сбитый с толку Алеша.

– Наверное, хотел быть как молодой брат, – пояснил Федя, который вряд ли раньше задавался этим вопросом. – Старик иногда говорил, что я, мол, теперь не живой и не мертвый. И брат тоже. Во как!

– М-да! – почесал затылок Алеша, у которого от всей этой причудливой информации, да еще и в Федином изложении, голова шла кругом.

– Вот теперь старик тут один и лежит! – ни с того ни с сего добавил дурачок.

– Вдвоем с братом, – машинально поправил Алеша.

– С каким братом? – удивился Федя.

– Как с каким? Тут же написано! – в свою очередь, удивился Алеша.

– Зачем же молодой брат будет тут лежать! – опять улыбнулся Федя. – Его тут и не было никогда! Он же пропал!

Теперь Алеша начал кое-что понимать. Выходит, когда-то давно с одним из братьев что-то случилось. Может, умер, может, погиб, а может, без вести пропал. А другой брат-близнец от этого слегка умом тронулся. Поэтому и памятник такой странный придумал, как будто они с братом все равно вместе. Конечно, история получалась запутанная, и у мальчика все возрастало желание порасспрашивать об этом кого-нибудь поумнее, чем деревенского дурачка.

– А почему похоронили его не на кладбище, а рядом? – задал еще один вопрос Алеша. Место было выбрано действительно странное. В нескольких метрах от ограды да еще за какими-то кустами.

– Так поп же не разрешил, отец Василий. – Федя, похоже, был удивлен, как это можно не знать такие элементарные вещи. – Говорит, не по-христиански это – без покойника хоронить. Может, потому и нет ему успокоения, – задумчиво добавил он.

– То есть как это нет успокоения? – переспросил Алеша.

– А то сам не знаешь! – подмигнул Федя. – Кто, по-твоему, дом сторожит?

– Как кто сторожит? Какой дом? Наш? Его просто на замок запирают, – растерялся мальчик.

– Замок! – махнул рукой Федя. – От таких дел разве замок помогает!

В этот момент невдалеке послышались какие-то голоса. Очевидно, кто-то пришел на кладбище. Федя несколько секунд прислушивался, а потом неожиданно дал деру. Наверное, у него были свои счеты с кем-то из говорящих. Или же его от услышанного вдруг посетила какая-то свежая мысль. Конечно, с его стороны не очень-то здорово было так бросать человека, которого вызвался провожать, но Алеша на него не обиделся. Он и так получил гораздо больше информации к размышлению, чем мог ожидать.

Оставаться у странного памятника одному Алеше не хотелось. Поэтому он начал пробираться назад, благо дорогу помнил хорошо. Едва он вышел из кустов, как увидел низенького толстого священника, а рядом – двух старушек в платочках. Все трое подозрительно смотрели в его сторону. А одна из бабулек даже почему-то перекрестилась. Алеша на всякий случай поздоровался, но не получил ответа. То ли эта троица его не расслышала, то ли не посчитала нужным отвечать. Покуда сельское кладбище не скрылось из вида, мальчик несколько раз оглядывался назад, и каждый раз Алеше казалось, что в спину ему упираются неодобрительные взгляды.

Сережа встретил брата насмешливо, думая, что тот только зря потерял время с деревенским дурачком да еще в таком мрачном месте. Но, выслушав его рассказ, пожалел, что не пошел с ними. Он даже хотел, чтобы Алешка показал ему это место, но брату на сегодня впечатлений было довольно, и он наотрез отказался. Совпадение же имен и дат Сережку совсем не покоробило, он счел это даже забавным. Ему захотелось сфотографироваться на фоне надгробия, чтобы потом похвастаться в школе.

Родителям братья решили ничего не говорить. Мама была человеком впечатлительным, и описание странного памятника и совпадений ее бы наверняка взволновало и расстроило. Папе же сейчас, слишком занятому ремонтом, вообще было просто не до этого. К тому же ребята подумали, что гораздо интереснее будет все получше разузнать самим, а уж потом рассказать им готовую историю этого дома и его прежних обитателей.

Глава VII Новое купание и бесполезные пленки

Вечера Алеша ждал со смешанными чувствами. От одной мысли о том, что повторятся кошмары прежних двух ночей, ему становилось не по себе. Но в то же время фотоаппарат и магнитофон были у него наготове, и мальчик жаждал добыть доказательства. Свою аппаратуру он пока что спрятал под кровать, чтобы избежать Сережкиных подкалываний. Наличие техники придало Алешке смелости. Он даже вечером пару раз подходил к окну и смотрел на пруд. Тот выглядел неприятно, но вполне реально, безо всякой мистики. Очевидно, для съемок нужно было дождаться ночи.

На этот раз Алеша и не думал засыпать. Он лежал с открытыми глазами и ожидал, когда заснет брат и когда лунный свет польется в комнату. Мальчик связывал появление видений именно с ночным светилом. К тому же для чистоты эксперимента засыпать не следовало, чтобы до конца быть уверенным, что видение на пруду и звуки на чердаке – не сон.

Наконец время настало. Осторожно, чтобы не разбудить Сережку, Алеша взял фотоаппарат и направился к окну. Ноги с трудом его слушались, а сердце бешено колотилось в груди. Но мальчик очень хотел добыть доказательства. Поэтому он решительно сделал последний шаг вперед и посмотрел в окно.

Как и в прошлый раз, над прудом клубился туман, и зловещее лицо в водорослях вырисовывалось прямо из него. У Алеши создалось впечатление, что туман на этот раз поднялся чуть выше и сделался более рельефным. Как будто нечто постепенно выходило из воды наружу. Зрелище было настолько омерзительным, что Алеша едва удержался от того, чтобы не отпрянуть от окна и не юркнуть под одеяло. Но он тут же рассердился на себя. Еще не хватает прятаться и дрожать в собственном доме!

Мальчик достал фотоаппарат из футляра и приготовился к съемке. В последний момент он подумал, что из-за стекла снимки могут получиться некачественными, и распахнул окно. Летняя ночь, по идее, должна была быть довольно теплой, но из распахнутого окна потянуло таким холодом, словно там находилась мощная морозильная камера. К тому же создавалось впечатление, что воздух вытягивается из комнаты словно пылесосом. Алеша явственно почувствовал, как его слегка подталкивает наружу. Так бывает, когда мимо проносится поезд на большой скорости и человека немного притягивает к путям.

Алеше почудилось, будто его кто-то зовет. Но зов звучал не в воздухе, а только у него в голове. Над прудом же стояла мертвая тишина, несмотря на то, что лицо из тумана было перекошено в безмолвном вопле. Жалея уже, что затеял эту съемку, мальчик торопливо открыл объектив, сделал несколько кадров и закрыл окно. Рамы при этом никак не желали затворяться, и тянуть их пришлось с таким усилием, словно с другой стороны их держала тугая пружина. Лишь закрыв окно и защелкнув его на шпингалет, Алеша смог перевести дух. За пару минут, которые заняло фотографирование, он замерз так, будто простоял на морозе целый час. Весь дрожа, мальчик забрался в постель, готовясь включить магнитофон, как только послышатся шаги и бормотание.

Загадочные звуки не заставили себя долго ждать. В этот раз создавалось впечатление, что обитающее на чердаке существо очень рассержено. Шаги звучали четко, а голос казался гораздо резче обычного. В нем явственно ощущалась угроза. Но кроме «Погоди, братец!» Алеша так ничего и не разобрал. Поэтому-то мальчик возлагал большие надежды на магнитофонную запись. Если прослушать все это помедленнее, то, может, что-нибудь и удастся понять.

Проснулся Алеша опять с криком. На этот раз ему приснилось, что Сергей собирается его задушить и ему это почти удалось. Пробудился он действительно от удушья. Одеяло и подушка сбились в такой комок, что мешали дышать. Чтобы добиться такого результата, спать надо было крайне беспокойно и перевернуться не один десяток раз. Сережа, поднявшийся раньше, стоял поблизости. Никаких обвинений в его адрес Алеша, конечно, возводить не стал, но смотрел на брата настолько подозрительно, будто тот пытался задушить его не во сне, а наяву.

– Что это с тобой? – спросил несколько удивленный Сережа. – На тебя, похоже, прогулки по кладбищу вредно действуют.

– Со мной все в порядке, – насупился Алеша. – Сегодня я смогу кое-что показать, и вы все увидите.

Этими словами он разжег любопытство брата. Папа сегодня должен был съездить в город, и Алеша уговорил его взять с собой фотопленку, которую хотел проявить как можно скорее. Ему не терпелось послушать и кассету, но дел было слишком много и уединиться на достаточно долгое время не получалось, так что мальчик, в конце концов, решил предъявить запись ночных шорохов, шагов и голосов вместе с фотографиями.

С Федей в этот день поговорить не удалось. На этот раз его больше хотел увидеть Сережа, досадовавший на то, что вчера пропустил интересное приключение. Он даже хотел, чтобы брат провел его к странному памятнику, но Алеша не горел желанием идти сейчас на кладбище. Мальчик думал, что туда придется сходить еще раз, когда он получит фотографии и можно будет сравнить лицо из пруда с портретом на памятнике.

Когда братья шли по деревне, произошел один инцидент, показавшийся Сереже забавным, а Алеше – очень неприятным. Идущая навстречу близнецам старушка долго присматривалась к ним, а потом вдруг охнула, перекрестилась и поспешно заковыляла в другую сторону.

– Да, похоже, помнят тут близнецов. – Сережка даже согнулся от смеха. Он ничего не имел против того, чтобы его боялись. Алеша ничего не ответил брату, но ему это очень не понравилось. Мальчик чувствовал, что с их домом и его прежними хозяевами связана какая-то тайна. Вот только он очень сомневался, что местные жители что-нибудь ему расскажут. Тут вся надежда была на Федю.


Сережа опять решил после обеда искупаться в пруду. Алешу же туда заманить было невозможно. Едва подойдя к водоему, он почувствовал, что очень озяб; ему даже захотелось надеть на себя что-нибудь вроде пальто или хотя бы осенней куртки. От пруда веяло холодом, словно от хорошего холодильника. Казалось, что вода, несмотря на лето, вот-вот замерзнет. Сережка же ощущал себя в ней очень комфортно: он плавал, отфыркивался и звал брата последовать его примеру. В любой другой водоем Алеша в такую погоду нырнул бы с удовольствием, но в этот… Сейчас он не видел в водной глади ничего особенного, однако его не покидало ощущение, будто за ним кто-то внимательно наблюдает.

Внезапно в поведении Сережки что-то изменилось. Он вдруг замер на одном месте и стал бить руками по воде. Его голова несколько раз уходила под воду и с усилием выбиралась на поверхность. У Алеши почти не оставалось сомнений, что с братом случилось примерно то же, что и с ним во время первого купания. Звать на помощь было некого: отец в городе, мама не умеет плавать, а до деревни надо бежать минут пять. Оставалось только прыгать в пруд самому.

В спокойной обстановке Алеша не полез бы в воду ни за какие коврижки. Но сейчас размышлять и пугаться было некогда. Медлить было нельзя. На ходу скинув шорты, рубашку и сандалии, мальчик прыгнул в воду и изо всех сил поплыл к брату. Он старался забыть обо всем загадочном, что было связано с прудом, о своих страхах. Вода сейчас казалась совершенно обычной и совсем не такой холодной. Если бы не волнение за брата и не страх перед загадочным обитателем глубины, то купание можно было бы назвать даже приятным.

– Ну, наконец-то ты залез в воду! – весело закричал Сережа, обдавая брата фонтаном брызг.

– Погоди! Так чего ты барахтался? – Алеша был совершенно сбит с толку.

– Ну надо же было тебя как-то сюда заманить! – захохотал Сережка.

Алеша был в первое мгновение страшно обижен на брата. Еще бы! Он, можно сказать, рисковал жизнью и, как выяснилось, просто из-за какой-то дурацкой шутки! Но потом он все же немного успокоился. Ведь для Сережки это действительно не более чем шутка. Он-то не подозревает об опасности, не верит в нее!

Алеше безумно хотелось сразу выскочить из воды. Но сейчас это было бы совсем смешно. Стыдно было показывать себя трусом или же человеком, совершенно не понимающим шуток. К тому же плавать вдвоем было не так страшно. Тем не менее Алеша постоянно вглядывался в воду, хотя и не видел там ничего, кроме собственного слабого, колышущегося отражения.

Алеша так увлекся этим занятием, что не заметил, как Сережа выскочил из воды. Очнулся он только тогда, когда тот окликнул его, заканчивая одеваться и собираясь идти к дому. Страх поразил Алешу с новой силой. Ведь он оказался совершенно один на самой середине пруда, а единственный человек, который мог бы в случае чего помочь, собрался уходить. Мальчик изо всех сил заработал руками и ногами, стремясь как можно скорее добраться до берега. И тут он вдруг почувствовал, что больше не может двигаться вперед, что какая-то сила удерживает его на месте. Что-то держало его, а Алеша на этот раз даже не находил в себе сил позвать на помощь. Он не отваживался взглянуть вниз: мальчик был уверен, что если опять увидит покрытое водорослями лицо, то у него просто не останется сил на борьбу и он от страха покорится своей судьбе.

Алеша отчаянно заколотил по воде руками. Вода оказалась такой жесткой, что это было почти так же больно, как если бы он бил по какой-нибудь деревяшке. Он стремился привлечь внимание брата, но тот только усмехнулся, махнул рукой, отвернулся и пошел к дому. Сначала Алеша не мог поверить своим глазам: Сережка бросает его в беде. Но он тут же понял, в чем дело. Ну, конечно, Сережа решил, что он его разыгрывает, как делал только что сам, а теперь показывает, что не поддастся на уловку.

Алеша понимал, что продержаться он сможет минут пять. И то если его не начнут сильнее тянуть в глубину. А этого времени будет чересчур мало для того, чтобы кто-то забеспокоился и отправился его искать. Несколько раз он уже глотнул воды. Она оказалась с каким-то странным, металлическим, очень неприятным привкусом. Но сейчас такие тонкости занимали его меньше всего. До чего же это глупо: утонуть из-за идиотской шутки собственного брата!

Его взгляд упал на дом. Тот из воды казался огромным, возвышающимся как какой-нибудь средневековый замок. Мальчик тешил себя надеждой, что кто-нибудь посмотрит в окно и поймет, в каком бедственном положении он оказался, но на пруд, по странной причуде архитектора, выходили только окно комнаты, где жили они с братом, да еще маленькое чердачное окошко. Почему-то Алеше подумалось, что если бы он не поленился и не испугался слазить на чердак, все могло бы обернуться по-иному.

В это время под водой произошла какая-то активизация. Как будто некто, обитающий там, не захотел дожидаться, пока жертва обессилит и пойдет ко дну, а решил утащить ее вниз. Сопротивляться становилось все труднее. Если бы Алеша в свое время не занимался немного спортом, он бы, наверное, уже ушел под воду, пополнив список жертв и дурную славу Мертвого пруда.

Неожиданно чердачное окошко ярко вспыхнуло. Как будто кто-то зажег там сотни ламп. Сначала мальчику показалось даже, что дом загорелся. Но никакого дыма не было. Наверное, это солнце заиграло в стеклах особенно ярко. Луч отразился от стекла и упал на воду возле барахтающегося Алеши. Вода вокруг, такая спокойная и безмятежная прежде, вдруг забурлила, словно собираясь вскипеть, хотя никакого жара мальчик не ощущал. Это продолжалось всего несколько секунд, а потом Алеша почувствовал, как хватка резко ослабла. Не оглядываясь, он из последних сил припустил к берегу. Если бы он плыл с такой скоростью на каких-нибудь соревнованиях, то наверняка бы занял первое место.

Выскочив из воды и отбежав на несколько шагов от коварного водоема, Алеша повалился на траву и несколько секунд только тяжело дышал. Лишь немного передохнув, он нашел в себе силы посмотреть на пруд. Никакого бурления больше не было, и вода оставалась такой же спокойной и безмятежной, как обычно. А вокруг ноги у него опять обвивалась водоросль, но она выглядела такой тонкой и безобидной, что невозможно было поверить, что именно она удерживала его с такой силой.

Алеша перевел взгляд на дом. Чердачное окошко казалось столь же блеклым и тусклым, как обычно. Даже если бы за ним установили какой-нибудь мощный прожектор, добиться такого яркого света, какой видел мальчик совсем недавно, было абсолютно невозможно. На секунду Алеше показалось, будто в окне промелькнула какая-то тень, но стоило ему моргнуть, как она исчезла. Мальчик еще несколько минут переводил взгляд с пруда на дом и обратно, но ничего необычного больше так и не обнаружил. Одно было очевидным: на пруду ему угрожает опасность. А вот остальным? То ли остальных это не касается, то ли они ее просто не замечают. И с чердаком тоже что-то не в порядке. Вот только исходит ли опасность еще и оттуда, мальчик так и не мог разобраться.

За оставшуюся часть дня Алеша решил ничего не предпринимать. Уж очень не хотелось вести розыски в одиночку или же вместе со скептически настроенным Сережкой. Вот когда у него будут фотографии, тогда совсем другое дело. Поэтому он с нетерпением ждал приезда отца, представляя, как тот будет удивлен. Ведь должен же отец был посмотреть снимки, получив их на руки!

– Ну, как? Получил фото? – кинулся Алеша к отцу, едва тот вошел в дом.

– Получил. – Тот слегка удивился такому нетерпению. – Давно ты заинтересовался художественной съемкой?

– Художественной? – недоуменно переспросил Алеша.

– Ну да! Раньше никогда не замечал у тебя особой любви к природе, – подтвердил отец.

Алеша несколько секунд стоял в полном недоумении, но потом сообразил, в чем дело. Конечно же, папа, занятый своими делами, не стал внимательно рассматривать снимки, взглянул на них только мельком. Наверное, он подумал, что это просто фотографии пруда.

– Сейчас вы все увидите. – Мальчик слегка подрагивающими от волнения руками взял конверт с фотографиями.

Мама и Сережа тоже очень заинтересовались, из-за каких это снимков Алешка пришел в такое волнение? Они встали рядом с ним, заглядывая через плечо. Алеша высыпал фотографии на стол, схватил одну из них и стал внимательно вглядываться. Но, увы, он видел только пруд, освещенный лунным светом. Фотография выглядела красиво, даже немного загадочно, вызывая в памяти картины Куинджи, но ничего необычного там не было. Алеша принялся лихорадочно перебирать другие фотографии. На них была та же картина, только со слегка меняющимся ракурсом. На снимках отчетливо видно, как над поверхностью воды клубится легкий туман, но разглядеть там очертания ужасного лица можно было, только обладая огромной и отчасти нездоровой фантазией. С таким же успехом всевозможные картины можно было искать в любом облаке.

– Что ж, красиво, хороший ракурс, – похвалила мама. Она увлекалась искусством и хорошо разбиралась в нем, так что ее мнение в этих вопросах значило немало. В другое время Алеша очень обрадовался бы такой похвале, но сейчас он едва не плакал от досады.

– А чего ты целую пленку потратил на одно и то же? – На Сережку снимки не произвели никакого впечатления. – Мог бы что-нибудь поинтереснее найти!

– Так и нужно делать, когда ищешь нужный ракурс, – пояснила мама. – Ведь это не снимок на память, а художественное фото. Не только фотографы, но и художники так делали. Вот, например, Моне. Рисовал одни и те же места в разные времена года или в разное время суток. В искусстве мелочей не бывает.

– Конечно, – расстроенно выдавил из себя Алеша, забрал фотографии и поднялся наверх, чтобы как следует рассмотреть их в одиночестве, когда никто не будет мешать. Родители приписали его нерадостный вид недовольству качеством фотографий, а Сережка так просто пожал плечами. Он решил, что это еще один из бзиков брата, которых в последнее время у него появилось в избытке.

Алеша очень долго рассматривал снимки. Он то вглядывался в каждую деталь, даже с помощью лупы, то рассматривал фотографии издали, но никаких следов ужасного лица обнаружить так и не мог. Без особой надежды на успех он включил магнитофон. Увы, лента зафиксировала обычные ночные звуки: посапывание спящего Сережки, какие-то неясные шорохи, и больше ничего. Никаких отчетливых шагов и, уж конечно, загадочных фраз расслышать было невозможно.

Мальчика стали одолевать невеселые мысли. А вдруг он сходит с ума, и ему мерещатся из-за этого всякие ужасы? Если другие чего-то не видят, то это можно списать на их невнимательность, но если ничего не фиксируется ни фотоаппаратом, ни магнитофоном, то тут уж ничего не поделаешь. Значит, причину надо искать в себе самом. Ладно еще лицо на пруду. Его действительно можно объяснить разыгравшимся воображением и страхом. Но случаи в воде? Не мог же он едва не утонуть из-за каких-то галлюцинаций! Промучившись такими размышлениями больше часа, Алеша так и не пришел ни к какому выводу. Выхода из этой странной ситуации он тоже не видел. Ему оставалось только наблюдать и сохранять осторожность. И еще мальчик решил постараться как можно больше разузнать о прежних обитателях дома и о жертвах Мертвого пруда. Ему казалось, что разгадка может каким-то образом таиться в прошлом.

Глава VIII Ночные эксперименты

Ночью ему очень не хотелось смотреть на пруд. Но мальчик решил, что продолжать наблюдения нужно. Если, как страус, прятать голову в песок при всяких неприятностях и страхах, то нечего и думать приблизиться к решению мучающей его загадки. К тому же лежать, накрывшись с головой одеялом, и бояться было еще хуже. Уж лучше видеть то, что таит угрозу, чем догадываться об этом. Так что Алеша решился-таки подойти к окну.

По сравнению с предыдущей ночью произошли изменения. Заметить это было нетрудно даже невооруженным глазом. Клубы тумана, образующие зловещее лицо, поднимались еще выше, чем в прошлый раз, отчего картина становилась рельефнее. Алешу обожгла неприятная мысль, что, если так пойдет дело, то примерно через неделю огромная голова должна вылезти из пруда целиком. А что может произойти вслед за этим, он даже боялся представить.

Алеша и сам не мог понять, как это он набрался смелости, чтобы решиться на следующий эксперимент, мысль о котором пришла ему в голову совершенно внезапно. Мальчик распахнул окно, предусмотрительно сделав шаг назад, памятуя о неприятностях прошедшей ночи. Потом достал из кармана рубашки несколько мелких монет и с силой швырнул их в пруд. Расставаться с деньгами было жалко, но ничего более подходящего, вроде камушков, под рукой не оказалось, а ждать следующего раза мальчику не хотелось. Бросок вышел сильным, и горсть мелочи долетела до воды.

Никакого всплеска, против ожидания, Алеша так и не услышал, словно монеты упали не в воду, а в какую-нибудь вату. Но туман моментально пришел в движение. Лицо, которое он образовывал, исказилось такой злобной гримасой, что теперь прежнее отталкивающее выражение казалось просто образцом красоты и кротости. Алеша ощутил низкий, протяжный звук, причем ощутил не слухом, а кожей. Словно зазвучала самая большая труба органа. Этот звук заставлял вспомнить о собаке Баскервилей; теперь-то мальчик понял, что должны были испытывать герои этой книги, слыша вой монстра. Гул звучал как-то обиженно и в то же время угрожающе. Алеша подумал, что от такого звука все должны были немедленно проснуться от ужаса в радиусе нескольких километров. Но все было спокойно, и даже Сережка продолжал себе спокойно спать.

Вой прекратился так же внезапно, как и начался. Лицо из тумана тоже приняло прежнее выражение. Алеша уже совсем было успокоился, но вдруг заметил, как что-то летит прямо ему в лицо. Мальчик инстинктивно упал на пол, и в то же мгновение нечто напоминающее небольшой снаряд просвистело у него над головой, врезалось в потолок и со звоном упало на пол. Алеша осторожно подполз к неожиданному гостинцу из окна и с удивлением увидел, что это те самые монеты, которые он только что бросил в пруд. Но с какой же нечеловеческой силой они были пущены, если с такой скоростью вернулись назад! Мальчик опасливо подобрал мелочь. Монеты оказались мокрыми на ощупь, и от них нестерпимо несло болотом, словно деньги пролежали на дне долгие годы, как какие-нибудь затонувшие сокровища. Из-за этого запаха у Алеши закружилась голова, и ему даже захотелось немедленно избавиться от монет, но он сдержался. Пусть у него будет хоть и маленькое, но доказательство того, что происходит нечто необычное.

Только теперь Алеша понял, насколько же он замерз, хотя окно и было открыто от силы две минуты. От пруда веяло таким холодом, что мальчику казалось, что если он пробудет около окна еще хотя бы минуту, то замерзнет насмерть. Стуча зубами, Алеша затворил окно, которое поддавалось с таким трудом, будто каждая створка весила килограммов сто.

На сегодня с Алеши было вполне достаточно. Он долго лежал под одеялом, отогреваясь и приходя в себя. Поэтому, когда послышались шаги наверху, мальчик лишь тихо застонал. Только этого еще не хватало! Почему он не додумался заткнуть чем-нибудь уши? Или, еще лучше, улечься с плеером. Тогда музыка, возможно, и отвлекла бы его от страхов и переживаний. А теперь вот слушай эти шаги.

И тут Алеше, во второй раз за сегодняшний вечер, пришла в голову безумная мысль. А что, если попытаться установить контакт с тем, кто ходит и бормочет на чердаке? Если это птицы, то они должны испугаться и улететь. А если это просто причудливая игра ветра, то никакого эффекта быть не должно. Внутренний голос предостерегал мальчика от опрометчивых действий. «Как будто мало тебе монет!» – говорил он. Но Алеша уже решился. Он поднялся с кровати, залез на стол, чтобы быть как можно ближе к потолку, громко и отчетливо постучал в стену и прислушался, даже приложил ухо к стене, чтобы ничего не пропустить.

На мгновение ему показалось, что звуки шагов затихли. Но почти сразу же на него обрушилась дикая какофония. Как будто какие-то взбесившиеся музыканты ударили разом в несколько десятков ударных установок. Причем каждый выстукивал свой собственный ритм, не желая прислушиваться к соседям. Алеше показалось, что он сейчас оглохнет. Инстинктивно он отпрянул от стены, закрывая ладонью несчастное ухо, которое неосмотрительно приложил к стене, потерял равновесие и тяжело свалился со стола на пол.

Падение окончилось относительно благополучно, и Алеша отделался лишь несколькими ушибами. Так что он быстро поднялся, мотая головой, чтобы отогнать назойливый стук, стоящий в ушах. Надо сказать, что после его падения концерт сумасшедших ударников быстро прекратился. Как будто некто, находящийся наверху, был вполне доволен результатом. Потом сверху раздалось еще несколько ударов, ритмичных, громких и четких. За ними последовали звуки, напоминающие то ли приглушенный смех, то ли кудахтанье, после чего окончательно наступила тишина. Надо ли говорить, что на спящего Сережку весь этот бедлам не произвел ни малейшего впечатления?

Алеша, прихрамывая, кое-как доплелся до кровати. Так можно запросто и в больницу попасть… Мальчик еще долго не мог уснуть. Ему не давала покоя мысль, почему же Сережка и все остальные никак не реагируют на всевозможные странности? А может, это он сходит с ума? Ведь пленки тоже ничего не зафиксировали. По крайней мере, если в ближайшее время не станет ясно, в чем тут дело, то есть вероятность сделаться психом.

Череда страшных снов, в которых фигурировал Сережка, продолжилась и в эту ночь. На этот раз во сне Сережа ни много ни мало собирался брата повесить и для этой цели прилаживал под потолком веревку. Так что проснулся Алеша опять в холодном поту. И первое, что он увидел, открыв глаза, был Сережка, взгромоздившийся на стул и тянувшийся к потолку.

– Эй, ты что делаешь? – удивленно воскликнул Алеша.

– Тьфу ты! Чуть не свалился! – От неожиданности Сережка дернулся, забалансировал на стуле, но все-таки сумел удержаться. – Это ты расскажи, как такое сделал.

– Что сделал? – не понял Алеша.

– Хорош придуриваться! А то сам не знаешь! – отозвался Сережа.

Алеша подошел поближе, посмотрел на потолок и сначала не поверил собственным глазам. Прямо в побелку была намертво впечатана монетка. Рядом с ней виднелось еще несколько глубоких монетных оттисков, словно там была не твердая поверхность, а какая-нибудь мокрая глина, на которой отпечатается все, что угодно. Когда первое удивление прошло, Алеша с запоздалым ужасом догадался, откуда взялись эти следы. Неужели монеты вернулись в комнату с такой нечеловеческой силой?! Он вздрогнул, представив себе, что было бы, окажись он на их пути.

– А с чего ты решил, что это я? – спросил он у брата.

– А то кто же! – хмыкнул Сережа. – В комнате, кроме нас, никого не было. А если бы это появилось раньше, то я бы давно заметил.

Алеша был в затруднительном положении. Казалось бы, вот оно, доказательство, что происходит что-то неладное. Но уж больно несерьезным выглядело это доказательство. А если рассказать правду, то кто ему поверит? Скорее всего, все решат, что это просто какой-нибудь фокус, глупый розыгрыш, из-за которого к тому же испортилась побелка.

– Бросил я монеты в окно, в пруд, а они как оттуда вылетят! – забросил удочку Алеша, но таким образом, чтобы все можно было обратить в шутку.

– Да ну тебя! – Сережа даже рассердился. – Его как человека спрашивают, а он всякую чушь городит! Ну, не хочешь, не говори! Только ремонт сам потом будешь делать! – Попытка откровенного разговора не удалась.

Глава IX На чердаке

В этот день Алеша твердо решил обследовать чердак, даже если делать это придется одному. В конце-то концов, днем в доме ничего случиться не должно. Нельзя же бояться каждую ночь только из-за того, что над головой у тебя слышны какие-то шаги! Если пруд исследовать трудно, то уж чердак-то раз плюнуть! Алеша был так настойчив в своем желании, что Сергей решил к нему присоединиться, и даже родители поднялись вместе с ребятами, чтобы как следует осмотреть эту часть своих новых владений.

В том, что чердак будет легко и просто осмотреть, Алеша усомнился, едва заглянув туда. Похоже, старый хозяин дома никогда не выбрасывал ненужные вещи, а складывал все сюда. Тут можно было обнаружить и поломанные стулья, и кипы старых пожелтевших газет, и ворохи одежды, и какие-то игрушки, и даже старинную прялку. Паукам этот чердак, как видно, пришелся по вкусу – густая паутина свисала с балок. Здесь стоял запах затхлости, тления; он намертво въелся в стены давно не проветриваемого помещения. В воздухе было столько пыли, что несколько минут все вошедшие безостановочно чихали. Очень трудно было представить, что здесь может хоть кто-нибудь укрываться. К тому же слой пыли на полу оказался таким толстым, что становилось ясно: по крайней мере за последний год никто тут не появлялся. Так что звукам шагов нужно было искать другое объяснение.

Энтузиазм Алеши при виде этого безобразия несколько спал. Очевидно было, что здесь никто не прячется, а найти что-то, что приблизило бы к разгадке тайны, в этих грудах барахла представлялось делом нереальным, во всяком случае, не быстрым. Зато Сережка так и загорелся идеей разобрать чердак. Во-первых, среди старых вещей могло найтись что-то очень интересное, чего в нынешнее время не сыщешь днем с огнем. А во-вторых, здесь, если прибраться, можно было оборудовать комнату, куда родители будут заглядывать крайне редко. Конечно, повозиться придется, но возможный результат, по его мнению, вполне стоил затраченных усилий. Мама с папой только обрадовались такой готовности: на чердаке рано или поздно все равно надо было наводить порядок. Так что пусть этим займутся ребята! Поэтому братья в самом скором времени получили ведра, тряпки и полную свободу действий.

Несмотря на то что на чердаке не было ничего, кроме старого хлама, Алешу не покидало ощущение, что здесь может обитать нечто пострашнее пауков и мышей. Было в этом помещении что-то отталкивающее. Мальчик очень сомневался, что у него хватило бы духу остаться тут в одиночестве. Сережа, к своему счастью, таких сомнений не испытывал. Он энергично взялся за дело и постоянно подгонял брата, который, по его мнению, попросту филонил, отлынивая от работы.

К обеду чердак стал обретать более-менее приличный вид. По крайней мере, он освободился от паутины, а обиженные пауки разбежались по углам в надежде восстановить свою работу, когда люди уйдут. Пыль, конечно, оставалась еще в труднодоступных местах, но по крайней мере здесь уже можно было дышать, не чихая постоянно. Маленькое чердачное окошко давало мало воздуха, и для того, чтобы выветрился застарелый запах, проветривать нужно было по крайней мере несколько недель подряд, убрав предварительно гниющее тряпье.

Теперь, после поверхностного наведения порядка, можно было приступать к самому интересному: разбору старинных вещей. Братья были уверены, что здесь можно отыскать немало полезного и занимательного. Но если интерес Сережи был сродни азарту исследователя, то Алеша надеялся отыскать тут хотя бы намек на разгадку ночных шорохов и стуков. А если повезет, узнать что-нибудь новое про пруд.

Сережу в первую очередь заинтересовали те предметы, которыми давно уже не пользовались. Такие, как чернильница, старая прялка, керосиновая лампа. Он даже решил, что чердак можно превратить в комнату в старинном стиле. Алеша же первым делом подошел к окну, из которого открывался отличный вид на пруд. К тому самому окну, за стеклом которого он видел движение и из которого, когда он тонул, ударил спасительный световой луч. Как ни странно, на фоне общего запустения стекло на чердачном окошке оказалось на редкость чистым, словно только что вымытым. Конечно, можно попытаться объяснить это тем, что кто-то из родителей протер его раньше, но это было слишком маловероятно. Судя по обилию пыли, чердак до этого не посещали уже много месяцев. Алеша попытался представить себе того, кто держит окно в чистоте, ходит по ночам и не оставляет следов, но фантазия отказывала ему. От таких мыслей становилось очень неуютно и хотелось как можно скорее спуститься вниз. Но мальчик решил, что стоит еще здесь поискать, посмотреть, тем более что пока он все-таки не один.

Рядом с окном валялся какой-то предмет, который Алеша сначала принял за обрезок трубы. Это действительно оказалось трубой, но не простой, а подзорной. Труба была в превосходном состоянии; ее окуляр и объектив блистали чистотой. Очевидно было, что ею пользовались совсем недавно. Алеша поднес находку к глазам, навел на резкость и направил на пруд. Оптика оказалась очень сильной. Воду мальчик увидел так близко, словно сам плавал по поверхности. Он подумал, что пятно света могло оказаться бликом от этого прибора. Вот только кто в него смотрел и почему этот большой солнечный зайчик оказал ему помощь, оставалось загадкой.

Зрелище было таким безмятежным и так успокаивало нервы, что Алеша невольно залюбовался на водную гладь. Конечно, вид был бы куда более веселым, если бы у поверхности носились мелкие рыбешки, а над водой летали стрекозы, но к безжизненности пруда мальчик уже почти привык. Вода была настолько чистой и прозрачной, что мальчику казалось: еще немного, и он увидит дно. Когда Алеша окончательно расслабился, погрузившись в созерцание, ему вдруг почудилось, что в глубине началось какое-то движение. Сначала он решил, что в водоеме все-таки водится какая-то рыба, но очень скоро понял, что на рыбу это совсем не похоже. К поверхности медленно поднималось нечто массивное, с зеленоватым отливом. Едва осознав, что он различает знакомые контуры, мальчик вскрикнул и выронил трубу. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.

– Ты чего? – спросил Сережа, оторвавшись от изучения допотопного патефона.

– Да так… Укусил кто-то, – соврал Алеша, не рассчитывая на понимание брата. – Ты лучше посмотри, что я нашел!

– Да, это вещь! – восхищенно оценил Сережа трубу, к счастью, не пострадавшую при падении.

– Посмотри, как пруд хорошо виден! – подсказал Алеша объект для рассматривания. Он надеялся, что брат наконец увидит то, что не давало Алеше покоя. Но этим надеждам не суждено было сбыться.

– Да, здорово! Почти до дна, – только и сказал Сережа и принялся рассматривать лес. Очевидно, он не разглядел ничего необычного и на этот раз. – Надо будет вечером на луну посмотреть. И на звезды. Это тебе не город, где, кроме фонарей, ничего не увидишь!

Алеша вяло согласился. Конечно, немного позаниматься астрономией был не прочь и он. Вот только для этого он предпочел бы выбрать другое время. Звезды, по правде говоря, сейчас занимали его меньше всего. Тут от земных-то проблем не знаешь, куда деваться! Он даже позавидовал Сережке, которого ничего не беспокоило.

Старые тряпки решено было выкинуть. Газеты многолетней давности должны были разделить их участь, но Алеша неожиданно резко воспротивился этому. Если бы тут лежали все газеты подряд, тогда другое дело. Но, похоже, сюда складывалась специально отобранная пресса. А в ней могла оказаться какая-то полезная информация, раз уж хозяин все это так тщательно хранил. К тому же среди газет попадались какие-то исписанные листки… А если в газетах нет ничего нужного… Что ж, в конце концов, просто интересно почитать, о чем писали много лет тому назад.

За разбором чердака прошел весь день, так что времени на еще какие-то дела просто не осталось. Алеша очень надеялся, что после того, как они побывали на чердаке, он будет избавлен от ночных шагов и стуков. Кроме того, мальчик дал себе зарок не вставать ночью и не подходить к окну. Если туману так нравится клубиться, принимая причудливые очертания, то это Алешу совершенно не касается. Он решил, что надо соблюдать элементарную осторожность: не купаться в пруду, а лучше и вообще туда не подходить, а на всякие странности не обращать внимания. Эти правила казались очень здравыми, в особенности днем, когда ничего не пугает и рядом всегда находятся люди.

Зато вечером все оказалось не так просто. Алеша не мог уснуть. Он смотрел в окно и пытался представить себе, что происходит за ним. Воображение рисовало картины, которые были куда неприятней действительности. Мальчику казалось, что отвратительное зеленое нечто с человеческим лицом уже покинуло пруд и находится где-то рядом, под окном. Казалось бы, что для успокоения стоит только выглянуть наружу, но Алеша дал себе слово этого не делать и сумел побороть это желание.

Через некоторое время у мальчика возникло смутное ощущение, что с улицы его кто-то зовет. Причем очень настойчиво и требовательно. Как будто он договорился с кем-то встретиться, а сам забыл об этом. Одновременно Алеша почувствовал, как в комнату потянуло холодом. Он, казалось, проникал снаружи из каждой щелочки в оконной раме. Конечно, со вчерашним морозом после того, как мальчик имел неосторожность открыть окно, его было не сравнить. Но все равно ощущение было не из приятных.

К Алешиному неудовольствию, звуки на чердаке не прекратились. Только на этот раз они приобрели совершенно иной характер. Создавалось впечатление, будто кто-то что-то искал, сопровождая свои поиски недовольным ворчанием. И только через некоторое время раздалось привычное постукивание. Вслушиваясь в него, мальчик вдруг подумал, а не пытается ли кто-то сообщить ему некую информацию? Ведь стуки были неравномерными. А вдруг это азбука Морзе? Ее Алеша, к сожалению, не знал, но такая гипотеза показалась ему вполне вероятной. Надо бы их записать, а после попробовать расшифровать. Правда, это не решало главного вопроса: кто мог стучать на чердаке?

А тут еще Сережка во сне повел себя пугающе. Он бормотал нечто странное, причем Алеше послышалось в его невнятной речи знакомое слово «братец», которое он от Сережки никогда в жизни не слышал. При этом выражение лица у спящего сделалось очень настороженным. Потом он взмахнул рукой и настороженность сменилась злобно-торжествующей усмешкой, словно у какого-нибудь киношного маньяка, только что расправившегося с очередной жертвой. «Вот так-то, братец!» – пробормотал он сквозь сон, после чего перевернулся на другой бок и спокойно засопел.

Глава X Пойманная рыба

Утром Алеша отчаянно зевал. Постоянное недосыпание начало сказываться. Даже когда надо было ходить в школу, он высыпался лучше, чем теперь. Поэтому, чтобы хоть немного взбодриться, он решил совершить небольшую прогулку. Конечно, купание в холодной воде подошло бы сейчас в самый раз, но такой вариант мальчик, естественно, даже не рассматривал.

По пути он встретил деревенского мальчишку лет восьми, возвращавшегося с речки, который с трудом тащил большое ведерко со свежепойманной рыбой. Алеша лишний раз призадумался над тем, почему в пруду нет никакой живности (если, конечно, не считать того, кто пытался утянуть его под воду). И тут ему пришла в голову свежая мысль. Он выменял у мальчишки несколько еще живых рыбешек на почти целую пачку жвачки, набрал в оказавшийся в кармане пакет воды, положил туда рыбок и быстро направился к пруду.

Чем ближе он подходил к водоему, тем страшнее ему становилось. Ему казалось, что нечто там обитающее как раз и поджидает его у самого берега, словно крокодил антилопу на водопое. За несколько шагов до воды Алеша едва не оставил свою затею и хотел уже было отдать этих рыбок какому-нибудь коту, но тут же устыдился своего малодушия. Он подошел к воде, присел на корточки, выпустил рыбок и тут же, на всякий случай, отошел на несколько шагов. Рыбки, почуяв себя на свободе, в родной стихии, быстро поплыли прочь от берега. Ничего необычного в их поведении Алеша не заметил. Он подумал, что для того, чтобы хоть как-то оживить пруд, неплохо бы провести еще несколько таких операций, а заодно поймать несколько лягушек и перенести их сюда. Если они тут нормально приживутся, то, быть может, в пруду действительно нет ничего особенно страшного, кроме каких-нибудь причудливых водорослей?

Проделав свой эксперимент, Алеша даже повеселел. Рыбы повели себя совершенно естественно. На почтительном отдалении от пруда мальчик вдруг заметил знакомую фигуру и поспешил к ней. Это был Федя, нерешительно переминающийся с ноги на ногу. Очевидно, подойти ближе он боялся и ожидал мальчика, не переходя ту границу, которую считал безопасной.

– Я уж думал, ты в воду хочешь влезть! – выпалил Федя с явным облегчением и даже перекрестился.

– Хотел, да вода холодная, – пошутил Алеша, но, увидев, что деревенский дурачок смотрит на него со смесью ужаса и жалости, поспешил разубедить его: – Не волнуйся! Я пошутил. Я туда просто рыбок запустил.

– Если рыбок, тогда ладно, – вздохнул Федя. – Только не жалко тебе их?

– Почему мне их должно быть жалко? – не понял Алеша. – Я их, наоборот, на волю выпустил. От съедения спас.

– Не жить им там, – опять вздохнул Федя, безнадежно махнув рукой. – А ты лучше к пруду не подходи. А то не ровен час… – Он не договорил, и только глаза у него сделались какими-то испуганными.

– Да что там такое?! – не выдержал Алеша. – Почему рыбкам там не жить?

– А то сам не знаешь! – подмигнул Федя. – В доме старика живешь, а не знаешь! А старик-то как, не беспокоит?

– Кого он может беспокоить! Он же умер! – Все эти полунамеки вывели Алешу из себя. Чтобы выведать что-нибудь у Феди, требовалось ангельское терпение, а откуда ему было взяться у невыспавшегося человека, которого к тому же все время пугают.

– Мало ли что умер! – усмехнулся Федя, словно говорил о чем-то совершенно обыденном и очевидном. – Вот молодой брат его как давно умер!

Алеша почувствовал, что еще несколько минут такого разговора и его ум окажется в состоянии не лучшем, чем у собеседника. Самое главное, что ему смертельно хотелось поделиться с кем-нибудь своими тревогами и рассказать о том, что его действительно беспокоит. Вот только разве поймет его сумасшедший? Он еще и всей деревне разболтает. Поэтому мальчик попробовал просто перевести разговор в более конструктивное русло.

– А ты говорил, что когда-то в пруду купался. Расскажи, – попросил он.

Алеша пожалел о сказанном. В Фединых глазах тут же отразились страх и боль. Видимо, воспоминание было для него слишком неприятным и даже мучительным. Он только замахал руками, словно отгоняя от себя какое-то наваждение, и вдруг побежал в сторону от пруда. Наверное, Алеша пробудил в нем своим вопросом какой-то давний страх, и Федя, решив, что находится слишком близко от нехорошего места, постарался себя обезопасить.

Делать было нечего. Очевидно, Федя очень испугался и раньше следующего дня вряд ли сможет рассказать что-нибудь толковое. Алеша медленно побрел к пруду. Несмотря на страх, его тянуло к этому месту. К тому же мальчику хотелось посмотреть, оживился ли хоть немного пруд. Ему хотелось увидеть на поверхности какие-нибудь всплески, доказывающие, что водоем уже не такой мертвый, каким был.

Еще на подходе к пруду Алешу больно кольнула мысль, что здесь что-то не так. В воздухе стоял не очень сильный, но устойчивый запах тины. Так вчера пахли брошенные монеты. И к нему примешивался еще какой-то неприятный запах. Мальчик пошел с еще большей осторожностью. И тут он увидел, что произошло. На берегу валялась растерзанная рыбешка. А неподалеку кверху брюхом плавала еще одна, явно погибшая не своей смертью. У рыбок был страшный вид. У выброшенной на берег голова была оторвана напрочь, а все туловище разорвано. Самым страшным казалось то, что тот, кто это сделал, похоже, вовсе и не собирался есть рыбу, а только изувечил ее из какого-то садистского удовольствия.

Алеша несколько секунд оторопело смотрел на открывшуюся перед ним картину, с трудом подавляя приступ тошноты. Ему хотелось бежать отсюда и больше не возвращаться, но он пересилил себя. Мальчик решил, что это безобразие нужно обязательно показать домашним. Неужели им после этого могут потребоваться еще какие-то доказательства, что в пруду что-то неладно?! Поэтому он, преодолевая отвращение, завернул останки несчастной рыбешки в сорванный неподалеку лист лопуха и понес их в дом.

– Вот посмотрите! – Он выложил свою находку прямо на стол, без долгих предисловий, не подумав о возможной реакции. Мама отвернулась в сторону, зажав рот платком, брат выразительно покрутил пальцем у виска, а отец с раздражением спросил, чего ради Алеша принес домой такую гадость, и потребовал, чтобы он немедленно выбросил это подальше от дома. Несколько минут Алеша сбивчиво объяснял, в чем дело, пока наконец его слушатели не поняли, что произошло.

– Так что же ты ее домой принес! – все еще раздраженно проговорил папа. – Неужели нельзя было нас туда позвать?! А то вывалил все прямо на стол! Хорошо еще, не какая-нибудь дохлая крыса!

Алеша покраснел. Такая простая мысль как-то не пришла ему в голову. Вот только он не был уверен, что улики остались бы на месте. Ведь пруд уже столько раз обманывал его! А теперь пусть и очень неловко, но главное было сделано. Доказательства лежали на столе.

– Так что же все-таки случилось с рыбой? – спросил он.

– А ведь это может быть какое-нибудь бешеное животное! Скорее всего кошка! – вдруг догадалась мама. – Ну-ка, покажи руки!

Мама немного успокоилась только после того, как убедилась, что Алешу никто не укусил и не поцарапал. Так что, можно считать, ему повезло. Иначе уколов от бешенства избежать вряд ли удалось бы. Папа вполне согласился с маминой версией о бешеном животном. Он забрал останки рыбешки и на всякий случай закопал их в отдалении от дома. То же самое он проделал и с другой растерзанной рыбкой, выловленной из пруда. Братья же получили строгий наказ быть осторожными, избегать бродячих животных и вообще как можно меньше покидать дом.

Вечером отец был очень озадачен. Дело в том, что он хотел предупредить местных жителей о том, что поблизости находится бешеное животное. Он решил, что для этих целей лучше всех подходит местный фельдшер. Сначала тот слушал его внимательно и с некоторой тревогой, но когда узнал, что дело произошло около Мертвого пруда, только махнул рукой, рассмеялся и спросил: а чему же они, собственно, удивляются? При этом никаких пояснений он дать не захотел, посчитав, как видно, что люди, живущие в этом месте, должны знать, на что шли. Папа был очень удивлен таким поворотом событий и решил, что в следующую поездку в город надо разыскать какой-нибудь архив и разузнать, чем же так знамениты пруд и дом и почему у окрестных жителей они пользуются столь дурной славой, смешанной со страхом.

Глава XI Ночь на чердаке

Этот вечер выдался очень ясным, и Сережке пришло в голову, что самое время воспользоваться найденной трубой. Алеша был обеими руками «за». Наконец-то вечером ему не придется бояться в одиночестве. Или Сережка тоже увидит странный туман, или же на пруду вообще не будет ничего необычного. Сережа хотел было смотреть из комнаты, но Алеша предложил наблюдать за звездным небом именно с чердака: дескать, оттуда лучше видно. Он надеялся таким образом убить сразу двух зайцев: и посмотреть на загадочный пруд в чужом присутствии, и попытаться разобраться в происхождении стуков. Брат согласился с этим предложением: на чердаке было даже еще интереснее.

Когда они стали подниматься на чердак, Алеша уже успел пожалеть о своем предложении. В полумраке чердак выглядел не просто заброшенным, а каким-то зловещим. Казалось, будто они вторгаются на территорию негостеприимного хозяина. Старинные вещи в сумерках принимали прямо-таки пугающие очертания и казались живыми. Алеша живо представил себе, как предметы вдруг задвигаются, окажутся живыми и захотят разобраться с теми, кто нарушает их покой. К тому же на чердаке не было электричества. Сережа был бы не прочь остаться в темноте, чтобы еще лучше видеть, но Алеша все-таки настоял на том, чтобы взять с собой свечку. Он объяснял это тем, что на чердаке и так-то черт ногу сломит, а уж в темноте – тем более. К тому же надо еще умудриться не загреметь с лестницы при возвращении. Но пламя свечи лишь немного рассеивало тьму, а очертания предметов в ее колышущемся свете делались еще загадочнее.

Впечатление от звездного неба, восприятию которого не мешали, как в городе, фонари, было потрясающим. А уж когда оно стало ближе при помощи подзорной трубы, и того лучше. Ребята по очереди рассматривали небо, угадывая знакомые созвездия и поражаясь сложному рельефу Луны. Увлеченный этим зрелищем, Алеша даже позабыл на время о своих страхах. Может, он даже не взглянул бы на пруд, если бы не знакомое ощущение пронизывающего холода, которое на этот раз чувствовалось даже сильнее обычного: ведь окошко-то было раскрыто.

Алеша глянул вниз: все так и было. Клубящийся туман, изображающий искаженное жуткой гримасой лицо, поднимался над прудом. Сегодня мальчик смотрел на него с другой точки, но тем не менее готов был поклясться, что кошмарное лицо вышло из воды еще больше.

– Эй, Серега! – позвал он брата, с увлечением разглядывающего звездное небо. Сейчас была его очередь. – Смотри! – Но никакого ответа не последовало, как будто тот ничего и не слышал. Тогда Алеша потряс брата за плечо, но тот вновь никак не отреагировал. – Сереж, кончай придуриваться! – рассердился Алеша. Он решил, что тот не хочет отдавать трубу, а потому разыгрывает из себя глухого. Не получив ответа и на этот раз, он решил перенаправить трубу на пруд, чтобы Сережка понял, что зовут его не зря. Но тот держал прибор так крепко, что Алеша смог сдвинуть его вниз лишь на несколько сантиметров. Результат странный: ведь близнецы были равны по силам, а опустить что-то вниз гораздо легче, чем удерживать на весу.

Тут Алеше сделалось по-настоящему страшно. Сережка явно его не разыгрывал, а действительно пребывал в каком-то оцепенении. Значит, случись что, он не только не сможет помочь, но даже просто ничего не заметит. Что делать? Уходить отсюда? Но оставлять Сережку в таком состоянии нельзя. Мало ли что ему взбредет в голову! Что же тогда? Звать родителей? Но для этого придется покинуть чердак. Мысли проносились в голове, а Алеша никак не мог ни на что решиться, не знал, что ему предпринять.

Погода в этот вечер стояла очень тихая, но внезапно налетевший из окна порыв ветра загасил свечу, и чердак погрузился во мрак, лишь слегка разгоняемый лунным светом, да и то лишь у самого окна. Сережкина фигура на этом фоне казалась изваянием, изображающим древнего звездочета. Холод в темноте почему-то сделался еще ощутимее, и у Алешки буквально не попадал зуб на зуб. Не прошло и нескольких секунд после наступления тьмы, как в глубине чердака отчетливо раздались шаркающие шаги, сопровождаемые бормотанием и кряхтением.

– Эй, кто здесь? – хриплым, дрожащим шепотом спросил Алеша. Мальчик очень надеялся, что сюда за чем-то решил заглянуть кто-то из родителей. Но ответа не последовало. То ли Алеша спрашивал слишком тихо, то ли посетитель чердака не хотел или просто не считал нужным отвечать.

Алеша нервно оглянулся. Сережа продолжал стоять как каменный, не замечая ничего, кроме звездного неба над головой. А шаги между тем медленно, но верно приближались. Дрожащими, как у алкоголика, руками мальчик нащупывал спички, которые ребята оставили на небольшом столике рядом со свечой. Наконец он дотянулся до коробка, но вместо того, чтобы взять его, умудрился уронить на пол. В панике Алеша опустился на корточки и стал шарить по полу вокруг себя. Коробок в конце концов попался под руку.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, мальчик достал спичку и попытался ее зажечь. Несколько раз он чиркнул по коробку, но огонь никак не хотел загораться. Мальчик постарался чиркнуть посильнее, но спичка сломалась. Следующая, вспыхнув на долю секунды, за которую Алеша ничего не успел разглядеть, погасла. Когда он стал доставать третью, то дрожащей рукой так встряхнул коробок, что все остальные посыпались на пол. Наконец он смог зажечь единственную оставшуюся у него в руках спичку, а от нее и свечку. В тот же миг шаги и бормотание прекратились.

Прикрыв пламя рукой, чтобы подстраховаться от возможного нового порыва ветра, мальчик внимательно оглядел чердак. Кроме них с братом, тут никого не было. Конечно, хлама тут хватало, но не похоже было, что где-то мог притаиться человек, разве что очень маленький и ловкий. Поводив свечой из стороны в сторону, чтобы еще раз убедиться в том, что рядом никого нет, Алеша выглянул в окно. Гладь пруда неярко сияла в лунном свете, а на туман не было даже никакого намека. Мальчик обратил внимание, что холод куда-то исчез и летняя ночь по-прежнему была тихой и теплой.

Наконец зашевелился и Сережа, перестав изображать из себя статую.

– Долго я так стоял, аж руки устали трубу держать, – произнес он. – А ты чего так долго ждал? Забрал бы ее у меня.

– У тебя, пожалуй, заберешь, – буркнул Алеша и опустился на пол. После пережитого волнения ноги не держали его. Он не хотел объяснять брату, что произошло: тот бы все равно не поверил. Поэтому мальчик сделал вид, что опустился для того, чтобы собрать спички. Тем более что поднять их все равно было надо.

– Что это ты спички рассыпал? – спросил Сережа, зевая. – Чего ты с ними возишься! Завтра соберем. Пошли спать!

– А ты что, не заметил, как свет погас? – в свою очередь, спросил Алеша.

– Нет. А он разве гас? – искренне удивился Сережа.

– Ты вообще ничего не замечаешь! Наверное, если бы тут начался пожар или протопало стадо слонов, ты и тогда бы не обратил внимания! – проворчал Алеша, сердитый на брата за то, что тот пропустил самое важное. – Ты как тот ученый, который в колодец свалился, пока на звезды смотрел!

– Наверное, ветром задуло. – Сережа признал справедливость этого замечания. Он и сам удивился, как долго без перерыва смотрел на небо. – Что-то здесь какой-то гнилью завоняло, – добавил он, принюхавшись.

– Не зря говорят, что нехороший пруд, – высказался на наболевшую тему Алеша. Теперь он и сам ясно чувствовал тот же тошнотворный запах, что прошлой ночью исходил от монет, а сегодня днем от несчастных рыбешек. Хотя сейчас вроде бы ничего из пруда на чердак не попадало. – Воняет от него, как от болота. – На болоте он, по правде говоря, никогда не был, но предполагал, что пахнуть там должно именно так.

Ребята быстро собрали спички и отправились спать. Судя по всему, сейчас было уже далеко за полночь. Когда они проходили мимо наваленных газет и бумаг, Алеше показалось, что те, аккуратно сложенные днем, теперь несколько изменили свое положение, словно в них кто-то попался. Но сейчас проверять эту гипотезу у него не было ни сил, ни желания. Лучше повнимательнее посмотреть завтра, при свете дня.

Глава XII Старые бумаги

На следующий день Алеша при первой же возможности поднялся на чердак. Сережа сначала не хотел туда идти в такой теплый, солнечный день, но потом все же решил ненадолго составить ему компанию. Болотный запах уже улетучился, а о вчерашних событиях напоминало лишь несколько не замеченных в полутьме спичек, разбросанных по полу, да застывшие капли стеарина там, где стояла свеча. Смотреть на пруд Алеше совсем не хотелось, даже и без трубы, так что он сразу перешел к разбору бумаг. Они хоть и лежали в порядке, но не совсем в том, в котором ребята оставили их в последний раз. Видно было, что к ним кто-то прикасался, причем не так давно.

Старые, пожелтевшие газеты полистать оказалось довольно интересно. Заголовки и фотографии казались очень наивными, а порой и просто смешными. Наверное, такой же будет казаться через много лет нынешняя пресса. Газеты здесь были только местные, за разные годы и даты. Похоже, владелец оставлял лишь те из них, которые содержали важные для него факты. Вот только выделить их в море информации было не так уж просто. Кто его знает: может, хозяина интересовали объявления о продаже коровы или театральные афиши? Тем не менее Алеша выбрал самую старую газету и принялся прилежно ее изучать, надеясь, что сумеет выделить то, ради чего этот листок хранился несколько десятилетий. Сереже такое занятие показалось пустым и малоинтересным, и, посидев немного с братом, он заявил, что отправляется купаться. Алеша, разумеется, отказался от предложения составить ему компанию.

Открыв последнюю страницу, Алеша обратил внимание на знакомое лицо. Сначала мальчик не мог вспомнить, где он видел этого парня. И только через несколько секунд его поразила мысль: да ведь он видел это лицо на памятнике за кладбищем! Это тот самый «молодой брат», о судьбе которого столь туманно высказывался Федя! Над фотографией крупным шрифтом было напечатано: «Разыскивается». А под ней, совсем мелко, говорилось о том, что Николаев Сергей Владимирович пропал без вести, что особых примет у него нет, а всем, кому о нем что-нибудь известно, предлагалось сообщить о его местонахождении. В нескольких номерах газет за тот же год помещалось это объявление. Очевидно, поиски протекали безуспешно. Алеша подумал о том, какая трагедия скрывается за этими несколькими строчками. Наверное, если бы о человеке было известно нечто определенное, пусть и самое худшее, это переносилось бы легче.

Далее в газетах следовал перерыв в несколько лет. Похоже, безрезультатные поиски прекратились, а больше ничего такого, что хозяин дома желал бы сохранить для памяти, местная пресса не печатала. Следующую газету, выпущенную почти через десяток лет, Алеша долгое время изучал, силясь понять, что же в ней могло привлечь такое внимание. В ней по крайней мере никто не разыскивался. Ему пришлось прочитать почти всю газету, пока он не наткнулся на хронику происшествий.

Сначала Алеша довольно равнодушно прочитал сообщение об аварии, потом о пожаре, затем о несчастном случае на воде… Стоп! Утопленник! Мальчик жадно вчитывался в скупые, официальные строчки о том, как в этом самом селе утонули два человека. Где именно они утонули и при каких обстоятельствах, не указывалось, но мальчик не сомневался, что эти двое несчастных решили искупаться в пруду. Алеша еще раз внимательно перечитал заметку, зачем-то выписал дату и взял следующую газету.

Теперь дело пошло гораздо легче. Мальчик первым делом просматривал раздел происшествий и всегда успешно. Количество утопленников в этой деревне поражало воображение. Наверное, тут это была самая частая причина смерти. Похоже, что таких трагических случаев во всем районе было меньше, чем в одном этом месте. Сначала жертвами становились жители деревни. Потом, по-видимому, здешнее население поумнело, но пруд все равно продолжал собирать свой смертельный урожай. Среди утонувших теперь все больше попадались туристы и городские жители, приехавшие в местный колхоз. В одной из газет о происшествиях не было сказано ни слова, зато там помещался пышный некролог об утонувшем районном начальнике. Он, очевидно, приехал сюда с какой-то инспекцией, решил освежиться…

Особенно Алеша выделил одну заметку, где говорилось об очередном происшествии на воде, во время которого спасся только один из троих купающихся. Но случившееся так на него повлияло, что его отправили на обследование в психоневрологический диспансер. Мальчик вдруг догадался, что речь идет о Феде. Выходит, он был не умственно отсталым от рождения, а сошел с ума после злополучного купания! Трудно было представить, что с ним случилось, но зато становилось понятным, почему несчастный дурачок так трясется от страха, едва завидев Мертвый пруд, и, уж конечно, не хочет ни о чем вспоминать.

«А ведь Сережка сейчас плавает в пруду!» – мелькнула в голове тревожная мысль. Только сейчас Алеша понял, что он изучает газеты уже довольно давно, а брат до сих пор не вернулся. Мальчик подбежал к окну, и у него отлегло от сердца. Сережка преспокойно, лениво плавал на спине, подставляя пузо солнечным лучам. Вот только вода рядом с ним чем-то не понравилась Алеше, вызывая неясную тревогу. Что-то в ней было не так. Чтобы понять, в чем же тут дело, пришлось браться за трубу.

При помощи оптики было отлично видно расслабленное состояние Сережки. Если бы он не совершал время от времени движения, поддерживающие его на поверхности воды, то можно было бы подумать, что он спит. Сначала Алеше показалось, что брат отбрасывает вглубь тень, поэтому и вода рядом с ним кажется неестественного цвета. Но потом, присмотревшись, мальчик понял, что рядом с Сережкой, почти прямо под ним, плывет какое-то существо грязно-зеленого цвета. Плыли они с Сережей практически синхронно, поэтому-то его так трудно было заметить.

– Эй, Серега! Внизу! Плыви к берегу! – заорал Алеша во всю силу своих легких. Но на брата это, похоже, не произвело ни малейшего впечатления. Он продолжал нежиться одновременно и в воде, и на солнце. – Дурак! Тебя же под воду утащит! – продолжал надрываться Алеша, не понимая, как же это можно быть настолько глухим. Никакого результата. Похоже, Сережка находился в таком же состоянии, как и накануне ночью у окна.

Делать было нечего. Алеша опрометью кинулся по лестнице вниз, надеясь, что до брата можно будет докричаться хотя бы с берега. Выходит, если у Алеши были галлюцинации от чересчур разыгравшейся фантазии, то у Сережки – приступы оцепенения. Неизвестно еще, что лучше: видеть то, чего нет, или же не видеть того, что есть на самом деле. Вихрем пролетев мимо ошарашенной мамы, которая, похоже, хотела дать ему какое-то поручение, Алеша выскочил из дома и бросился к пруду. Но он опоздал. Сережа, очень довольный тем, как хорошо освежился, уже вылезал из воды.

– Ты чего, все-таки надумал окунуться? – лениво спросил он.

– Я… Я… – Алеша задохнулся от быстрого бега и волнения, поэтому несколько секунд не в силах был вымолвить ни слова. – Я-то туда ни за что не полезу! А вот ты плаваешь и ничего вокруг не видишь! – выдохнул он наконец.

– А что я должен видеть? – не понял Сережа.

– То, что плавало под тобой! – пояснил Алеша и понял, насколько странно и неубедительно звучат его слова. – Что-то большое, зеленоватое.

– Крокодил, что ли? – пошутил Сережа.

– Да ну тебя! Сам ты крокодил! – кипятился Алеша. – Я ему серьезно, а он… Выглянул я в окно, а около тебя вода какая-то не такая, как в остальном пруду. Тогда мне пришлось взять трубу и посмотреть…

– Ну, ты даешь! – Сережа по-прежнему был настроен весьма юмористически. – Что ж я, девочка, чтобы за моим купанием подглядывать?!

– А под тобой что-то плавало, – продолжал Алеша, стараясь не давать волю раздражению. – Вроде того, что меня под воду чуть не утащило. Я тебе ору, ору, а ты как глухарь. Хоть бы пошевельнулся!

– Значит, орал слабо, – проворчал Сережка, несколько озадаченный словами брата. Последние происшествия с ним наводили на размышления. То ли у Алешки крыша едет, то ли он сам такой слепой, что даже у себя под носом ничего не замечает. Но, скорее, все-таки первое. Ведь другие тоже ничего не видят.

Алешины газетные изыскания произвели на всех большое впечатление. Все согласились, что жертв явно многовато, а пруд вполне заслужил свое название. Даже отец сказал, что, похоже, от купания в нем лучше воздержаться. О причинах же столь многочисленных несчастных случаев можно было только гадать. Мама предположила, что в некоторых местах под водой могут бить очень холодные ключи, и у купающихся, попавших в струю холода, просто сводит конечности. Конечно, это не объясняло случая сумасшествия, но мало ли от чего люди с ума сходят! Все согласились с этой версией, потому что лучшей никто все равно предложить не мог.

Показав фотографию пропавшего много лет назад юноши, Алеша не удержался и сболтнул про двойную могилу рядом с кладбищем. Совпадение имен и фамилий, конечно, не добавило никому радости. Хотя, если задуматься, почему бы родственникам, пусть и дальним, не носить одну и ту же фамилию. Тем не менее мама была очень недовольна и даже заговорила о том, что дом следовало бы продать: уж больно много вокруг всего неприятного. Но отец и слышать ничего не хотел. Столько лет мечтали о хорошей даче недалеко от города, а теперь вдруг отказываться от такого подарка!

Конечно, Алешино открытие прояснило, почему местные жители дали пруду такое название и обходят его стороной. Но вот причины и реальность видений так и оставались тайной за семью печатями. Если бы только удалось узнать, что же видел тогда Федя! Но он ни за что не станет об этом говорить. Вот только разве что попробовать повести разговор похитрее…

Глава XIII Брат-лунатик

Федю долго искать не пришлось. Он опять околачивался неподалеку. Очевидно, что он боялся подходить слишком близко, но одновременно его и тянуло к этому месту. Вот он и сохранял дистанцию и в то же время хотел держаться поближе, словно зверь, которого костер пугает и словно гипнотизирует. К тому же деревенскому дурачку, по-видимому, понравилось говорить с Алешей, который не пренебрегал им, как взрослые, но и не насмехался, как остальные дети.

– Федя! Ты можешь рассказать мне о старике? – начал Алеша без долгих предисловий, зная, как легко его собеседник отвлекается и перескакивает с темы на тему.

– О старике-то! – Федя явно обрадовался этому предложению. Похоже, что прошлый хозяин дома занимал в его жизни почетное место. – Конечно, могу! Старик, он добрый был. Говорили, что злой, а он добрый! Дураки какие-то! Не понимали, что он хороший. Он меня никогда не обижал! – Федя говорил быстро, захлебываясь словами, как будто опасался, что его недослушают и прервут.

– Он ведь тебе помогал? – спросил Алеша, воспользовавшись тем, что его собеседник приостановился, чтобы перевести дыхание.

– Еще как помогал! – столь же радостно продолжал Федя. – Он и одежду мне свою давал, и угощал. И разговаривал иногда! – Последний факт, судя по всему, имел для сумасшедшего огромное значение. Нечасто с ним беседовали, как с равным.

– А раньше? – Алеша упорно старался подвести разговор к трагическому случаю.

– Раньше я плохой был! Дразнил его, – самокритично признался Федя, потупив взгляд. – Он ведь говорил, что это нехороший пруд, что не надо туда лезть! А я полез! И Колька с Васькой полезли! – неожиданно выкрикнул деревенский дурачок. Очевидно было, насколько трудно и с какой болью даются ему эти воспоминания. Алеше даже стало совестно за то, что он пробудил их. Но ведь мальчик делал это не ради собственного удовольствия!

– А как же вы вылезли? – спросил Алеша полушепотом, в тон рассказчику.

– Колька с Васькой потонули! Так и не вылезли! Их потом вытащили! – выкрикнул Федя и всхлипнул. – А меня старик вытащил! – Федя утер нос грязным рукавом. – Он тогда еще не очень старый был, – пояснил он и неожиданно добавил: – Отбил он меня…

– У кого? – Алеша почувствовал, что уже «горячо», оставалось вытянуть из рассказчика совсем немножко. Он боялся спугнуть его неосторожным вопросом. Мальчик даже весь подался вперед, чтобы не пропустить ни слова.

– У молодого брата! – приложив палец к губам, прошептал Федя. Алеша разочарованно отпрянул. Он-то надеялся услышать разгадку тайны Мертвого пруда, а тут ему рассказывают какую-то ерунду. Конечно, в мозгу больного человека страшные истории, реальность и вымысел могли перемешаться, но все равно как-то обидно. Но Федя Алешино движение понял по-своему. – Вот ты его тоже боишься! Конечно, боишься, коли видел! Только теперь-то, без старика, кто тебе поможет?

– Действительно, кто? – задал сам себе риторический вопрос Алеша.

– Вот то-то и оно! – поддержал его Федя. – Жалко старика! Хороший был старик! Я, когда он помер, плакал сильно. Когда отец Василий его на кладбище не давал хоронить, я его дураком обозвал! И к нему в церковь больше не заходил! – гордо добавил он.

– Все понятно! – Алешу уже утомила эта болтовня, и он собрался уходить.

– Ты в пруду-то не купайся! Берегись молодого брата! – напутствовал на прощание Федя. И вдруг спросил: – А на чердаке-то небось страшно?

– Где? – Мальчик так и подпрыгнул от удивления. Выходит, деревенский дурачок знает и про чердак! А он-то едва не упустил возможность об этом расспросить! Конечно, уходить он тут же раздумал.

– Как где? На чердаке! – Федя, казалось, поражался такой непонятливости.

– А что на чердаке? – осторожно спросил Алеша.

– Что ты все у меня спрашиваешь! – неожиданно рассердился Федя. – Как маленький! Будто сам не знаешь!

– Я просто думал, что там раньше было, – оправдывался Алеша. – А ты здесь давно живешь, все знаешь…

– Старик там помер! – коротко сказал Федя и шмыгнул носом.

– Вот, значит, как. На чердаке… – Алеше стало очень неприятно. Он подумал, что теперь подниматься на чердак ему станет еще тяжелее.

– На чердаке, – повторил Федя. – Он в последнее время вообще там почти все время сидел, в трубу что-то высматривал. Так и помер с трубой. Он и до сих пор там бывает, высматривает. Наверное, за братцем своим следит. Да ты его и сам, наверное, видел.

Алеша промычал в ответ что-то невразумительное, что можно было при желании понять и как согласие, и как возражение. Все эти шаги, бормотание, странная тень и блики в окне… Неужели это действительно призрак? Живет на том месте, где и умер, не покидая свой пост… Ну нельзя же так поддаваться фантазиям! А то можно стать таким, как Федя. Должно же найтись какое-то нормальное объяснение! А что, если в доме есть какой-нибудь тайник и там кто-то прячется? Это, по крайней мере, разумнее, чем история с привидением. А может, так называемый молодой брат вовсе не пропал? Может, он что-то натворил тогда и скрывался в доме? А теперь, когда в дом въехали другие люди, прячется где-нибудь? Надо бы поискать, проверить, нет ли где потайной комнаты…

– Встретишь старика, привет передавай! – Феде, видимо, надоело молчание собеседника, и он, выдав это странное пожелание, отправился куда-то по своим делам. Алеша же подумал, что только встречи со стариком ему и не хватало, чтобы окончательно поехала крыша.<

> Дома мальчик ничего не стал говорить о смерти на чердаке. Какой смысл лишний раз тревожить и расстраивать близких информацией, которая теперь уже для них не имеет никакого значения? В конце концов, какая разница, где умер прежний владелец дома. Хорошо только, что не в той комнате, где ему приходится спать. А так чердак – самое нейтральное помещение. Алеша подумал, что, помимо чердака, неплохо бы осмотреть и подвал. Хотя отец туда уже неоднократно спускался и ничего страшного не обнаружил, но мало ли что…

Сережа, вдохновленный вчерашними наблюдениями, решил повторить их и этой ночью. Но Алеша предпочел остаться в комнате. Через несколько секунд после того, как брат протопал по чердаку, он уже пожалел о своем решении. Оставаться одному, пусть и в собственной комнате, было куда неприятнее. Вроде бы в предыдущие ночи Сережка благополучно проспал все события, но все равно в его присутствии было как-то спокойнее. Алеша представлял себе, как Сережа сейчас на чердаке смотрит на звезды, а он даже нос из-под одеяла боится высунуть. Как ни говори, а это очень обидно. Чем он так провинился, что одному ему является всякая гадость?

Алеша решил, что в окно он сегодня выглядывать не станет. Какой в этом смысл? Только лишний раз расстраиваться и пугаться. Нет, лучше он попробует просто заснуть. Но сон все не шел. Мальчика так и тянуло к окну, и уснуть при этом было столь же нереально, как если бы посреди ночи приспичило в туалет. Хочешь не хочешь, а вставать придется. Но то физиология, а тут – какое-то дурацкое окно. Несколько раз Алеша порывался встать и несколько раз волевым усилием заставлял себя не делать этого.

Между тем мальчик почувствовал, что начинает замерзать, несмотря на теплое одеяло. По-видимому, на пруду снова происходили привычные события. Алеша очень живо себе представил клубящийся туман, превращающийся в лицо и стремящийся прямо к окну. Ему даже показалось, что он чует болотный запах. И это при том, что он предварительно позаботился закрыть даже форточку. Алеша пытался перевести свои мысли в другое, более мирное и спокойное русло и для этого даже стал про себя вспоминать стихи, но лирика мало помогала. Воображение рисовало самые неприятные картины, и ничего поделать с этим мальчик не мог.

На чердаке опять послышались шаги. Алеша сперва воспринял это как должное, но тут же обратил внимание, что звучали они совсем не так, как обычно. Бодрое топанье никак не походило на привычное шарканье. Да и бормотания совсем не было слышно. Мальчик лишний раз подивился, как это Сережа может ничего не замечать; давно подал бы голос. А вдруг этот шагающий невидимка совсем не такой безобидный, как тот, первый? Тогда Сережке может грозить опасность. Шаги тем временем ушли куда-то в сторону. Такого раньше тоже не случалось.

Алеша совсем уже было решился встать, чтобы хоть как-то предупредить брата, но в этот момент дверь в спальню со скрипом отворилась. Мальчик едва не закричал от ужаса, удержавшись только потому, что горло перехватил длительный спазм. Он лежал головой к двери, поэтому не мог видеть входящего… Шагающий между тем все приближался. Алеша весь сжался в комок. Мальчик никак не мог решить, что ему делать: то ли закричать, то ли попытаться вступить в борьбу с незваным гостем, то ли просто попробовать убежать. Он даже подумал, а не выпрыгнуть ли в окно, ведь здесь было не так уж высоко. Но пруд находился слишком близко, и подходить к нему ночью казалось еще более ужасным, чем встретиться с неизвестным визитером.

Наконец мальчик краем глаза увидел вошедшего и тут же облегченно и шумно вздохнул. Ну, конечно, это просто возвращался с чердака Сережка, которому наскучило изображать из себя астронома!

– Фу, как ты меня напугал! – воскликнул Алеша нарочито громко, голосом, все еще нетвердым от волнения.

Сережка не отвечал, продолжая медленно, но целенаправленно двигаться, причем не к своей кровати, а прямо к Алешке. Трудно было поверить, что он мог перепутать место, тем более что свет от луны худо-бедно, но освещал спальню. Свет! А почему Сережка идет без свечи? Конечно, можно ее оставить на чердаке, но ведь лестницу ничто не освещает! Так и ноги поломать недолго! Да еще и идет как-то странно, шагает как деревянный, да так целеустремленно, что даже головы не повернет.

Только тут Алеша заметил, что брат держит что-то в руке. Приглядевшись, он понял, что это самые обыкновенные ножницы. Они-то ему зачем понадобились посреди ночи?! Сережка между тем поднял ножницы, крепко зажатые в кулаке, над головой и как-то странно, нехорошо улыбнулся. На инструмент упал лунный луч, и сталь сверкнула мертвенным светом.

– Серега! Ты чего?! – Алеше вдруг стало очень страшно. – Ты что хочешь делать?

Но брат не отвечал. Он с застывшей, неестественной улыбкой как будто чего-то ждал. Холод в комнате резко усилился. Алеша не знал, то ли так было на самом деле, то ли ему это почудилось от страха, но он весь дрожал. Сережа в ответ на такое похолодание, не опуская руку, сделал шаг вперед и встал у изголовья кровати брата вплотную. Конечно, Алеше следовало бы вскочить, потребовать объяснений, что это значит, и на крайний случай попытаться привести Сережку в себя стаканом холодной воды. Но все его члены сковало странное оцепенение. Как завороженный смотрел он на оружие, занесенное над его головой.

В этот момент наверху послышались шаркающие шаги, покашливание и глухое, неразборчивое, сердитое ворчание. Алеша никогда не подумал бы, что в эти пугающие звуки он на этот раз будет вслушиваться как в родные. В царившей мертвой тишине они прозвучали, как крик петуха для измучившегося Хомы Брута. Сережа тоже отреагировал на эти звуки. Взгляд его сделался осмысленным, пугающая улыбка исчезла, а движения перестали быть деревянными. Он с изумлением огляделся вокруг и недоуменно уставился на ножницы, все еще зажатые в руке. Движение на чердаке моментально прекратилось.

– Ты чего собрался делать? И зачем сюда ножницы притащил? – спросил Алеша, заметив, что брат приходит в себя.

– Что-то я хотел с ними сделать… – Сережка выглядел крайне озадаченным. – А вот что, хоть убей, не помню. Видно, что-то хотел отрезать, – глубокомысленно добавил он.

– Ты уж вспомни! – несколько язвительно посоветовал Алеша, желавший хоть немного отомстить за пережитый страх. – А то приперся с ножницами в полной темноте. Ты хоть свечку погасил?

– Не помню! – почесал затылок Сережа. – Елки-палки! Как же я по темной лестнице шел и сам не заметил!

Он зажег другую свечку и отправился на чердак. Алеша не пошел с ним. После недавнего испуга нервы были в неважном состоянии, так что подниматься на темный чердак, где творится всякая чертовщина, не хотелось. На этот раз Сережкины шаги звучали совершенно нормально, а не с той деревянной размеренностью, как совсем недавно.

– А свечу-то я не потушил, – растерянно сказал Сережа, возвратившись назад. – Так и пожар недолго устроить. Зачем же я все-таки сюда пошел? – Но на этот вопрос никто из братьев так и не сумел дать ответа. Правда, у Алеши были кое-какие неясные мысли на этот счет, но в разумную гипотезу они пока что оформиться не могли.

Глава XIV Два дневника

С утра Алеша снова взялся за разбор бумаг. Если с газетами все было более-менее ясно, то оставались еще какие-то листки, до которых накануне просто не дошли руки. На этот раз Сережа решил-таки присоединиться к брату. То ли ему было скучно одному, то ли на него произвело впечатление собственное ночное хождение, а может, вчерашние газетные открытия Алешки подстегнули его воображение. Тот был рад такой компании: вдвоем заниматься разбором бумаг и быстрее, и веселее.

Первоначальные результаты разочаровывали. Ребятам попадались какие-то старые квитанции, листки с подсчетами и прочие малоинтересные бытовые записи, которые почему-то не выбрасывались, а складывались сюда. Возможно, так делалось потому, что бумаг было не так-то много. А может, просто старый хозяин отличался плюшкинской скаредностью. Это занятие становилось скучным, и Алеша уже опасался, что все интересное он нашел вчера.

Потом пошли неизвестно как и зачем сохранившиеся старинные школьные тетради, ведь, насколько ребята знали, детей в доме не было как минимум лет пятьдесят. Непривычно было видеть на тетрадях, по которым учились давным-давно, свои фамилии и имена. И если бы сходство было только в этом! Почерки оказались настолько похожими на их собственные, что у братьев было полное ощущение, будто они рассматривают свои записи, только сделанные чернилами и, как следствие, с неизбежными кляксами. Объяснить такое совпадение при столь дальнем родстве было весьма трудно. Конечно, школьные почерки часто бывают похожи, и различия проявляются позже, но когда сходство такое сильное, поневоле призадумаешься. А уж когда братья обнаружили некоторые ошибки из тех, что делали они сами, то удивлению их не было предела. Казалось, будто они перенеслись в далекое прошлое.

Разбор школьных тетрадок отнял довольно много времени, но и это занятие вскоре наскучило. Под ними ребята обнаружили две одинаковые книжки с замочками. Конечно, маленькие, почти что декоративные запоры не были серьезной преградой для любопытства. Замки легко открылись при помощи обычной скрепки.

Раскрыв книжки, ребята с первого же взгляда поняли, что это дневники. Указанные на полях даты не оставляли в этом сомнения. Причем дневники велись двумя разными людьми параллельно. Получался, так сказать, взгляд с двух сторон на одни и те же события. Когда-то братья и сами начинали вести дневники, брались за это несколько раз, как правило, с Нового года или дня рождения, но после первой же недели ежедневные записи надоедали, и они прекращали это занятие. Одно дело, если случается нечто знаменательное, необычное, а совсем другое – записывать отчет о каких-то каждодневных, будничных делах.

– Как-то нехорошо чужие дневники читать, – задумчиво произнес Сережа. Алеша был в душе полностью солидарен с братом, но должен был возразить. Он чувствовал, что наконец-то нашел то, что нужно, то, что может помочь ему разобраться в загадочных событиях.

– Но ведь авторов-то давно уже нет в живых! – сказал он, стараясь, чтобы его тон был как можно более уверенным.

– Да все равно. Нехорошо как-то, – все еще колебался Сережа.

– Но ведь читают же всякие литературоведы дневники и письма писателей, поэтов! – воскликнул Алеша. – И ничего. Все их за это только хвалят.

– Сплетники они, вот кто, – проворчал Сережа.

Алеша всей душой разделял его мнение, но удержаться от соблазна заглянуть в прошлое он не мог. Поэтому он, не отвечая, взял один из дневников и принялся за просмотр. Сережа еще с минуту колебался, но любопытство все-таки взяло верх, и он, почему-то оглянувшись по сторонам, словно опасаясь, что кто-то застанет его за этим занятием, взял другую книжечку и начал ее листать.

Вначале ребятам не попадалось ничего особенного. Там шли перечисления каких-то будничных дел и мысли по этому поводу. Причем почерки разбирать было не так-то просто. Ребята, почерки которых были очень похожи на те, что пришлось читать, мысленно посочувствовали учителям, вынужденным проверять их каракули. К тому же от сырости чернила порасплывались, и линии букв сделались толстыми и кривыми. Сережа уже готов был бросить это скучноватое и бесперспективное занятие, но Алеша все не сдавался. До него вдруг дошло, что дневники, по крайней мере один из них, следует просматривать ближе к концу, когда они описывали время перед исчезновением одного из братьев.

И действительно, вскоре Алеше стали попадаться странные записи. Вернее, они показались бы ему странными еще неделю назад. Сейчас же он воспринимал их с сочувствием и доверием. Мальчик понял, что напал на след, что его тезке тоже было очень нелегко. Сначала странные сообщения попадались редко, вкрапленные в рассказы об обычных, будничных делах, и тон их был умеренно беспокойный. Но чем дальше, тем больше они занимали места, а в конце просто дышали отчаянием. Причем под многими из них Алеша мог бы с чистой совестью подписаться применительно к собственному брату.

«Сережка становится все чуднее и чуднее», – лаконично гласила запись. Потом следовал недельный перерыв, а за ним шла новая запись на интересующую тему: «Не пойму, лунатик он, что ли?» А затем: «Надо с ним поговорить серьезно. А то с таким соседом и не заснешь». Но эти записи выражали только общее беспокойство. Дальнейшие описания становились более подробными и обстоятельными, хотя о многих событиях по-прежнему можно было только догадываться.

«Сегодня проснулся оттого, что Сережка стоял у моей кровати, прямо-таки нависая над головой. И взгляд абсолютно бессмысленный. Если бы это был кто-то другой, то я бы страшно перепугался. Но даже его в таком виде лицезреть – приятного мало. Я его зову, а он хоть бы что. Точно, лунатик. Утром пытался ему рассказать, а он только смеется, не верит. Как его убедить? Попытаться разбудить во время хождения?» Эта запись произвела на Алешу огромное впечатление. Выходит, много лет назад у человека, здесь жившего, были те же проблемы, что и у него? Правда, про стуки и туман пока что ничего написано не было, но лиха беда начало! Может, дневник подскажет ему, как быть и что делать с Сережкой?

«Сегодня Сережка бродил с каким-то ножом. Никогда такого не видел. Уж не знаю, где он его откопал. Вроде и ножик-то совсем крохотный, а все равно неприятно. Зарезать таким трудно, а пораниться можно серьезно. Мне-то, думается, опасаться нечего. А вот сам себя он может запросто поранить. Хотел у него ножик отобрать, но куда там! Руки как каменные, пальцев не разжать. И при этом ничего не воспринимает, ничего не помнит. И когда у него это началось? Вроде всегда нормальным был. Мне кажется, примерно с того момента, как этот пруд водой залили. Но пруд-то здесь при чем? Конечно, простое совпадение». Алеше же подумалось, что вряд ли это простое совпадение. Уж очень многое походило в Сережкином поведении на действия того, другого Сережки. Значит, у того все началось с момента появления пруда? А у брата – когда они сюда переехали. Неужели виноват каким-то образом пруд?

«Серега целыми днями барахтается в воде. Даже другие дела забросил. Тоже мне, пловец-чемпион. А меня что-то и не тянет там купаться… Но это ладно, пусть себе барахтается. Только бы по ночам не бродил». Совпадений становилось все больше и больше. Алеша не знал, что и думать. Интересно, если брат прочитает эти заметки, увидит ли свои совпадения с тезкой? Или просто ничего не поймет?

«Теперь он еще и бормотать во сне стал. Какое-то прогрессирующее нервное расстройство. Иначе объяснить все это не могу. Главное, не пойму, что он бормочет. Но тон очень неприятный. Как будто угрожает кому-то, кого жутко ненавидит. Не знаю, кто бы это мог быть. Вроде не припомню, чтобы он с кем-то враждовал, да и просто ссорился. Конечно, кто его знает, что ему снится. А снов, наверное, не помнит. По крайней мере мне не рассказывает. А чего бы их ему помнить, если спит так крепко, что не разбудишь!»

«Решил поговорить с врачом по поводу Сережки. Лучше бы я этого не делал! Все равно ничего не сказал. Только задурил голову какими-то терминами, а потом посоветовал не волноваться, пить молоко и больше бывать на воздухе. Как будто это и без него не знаем и не делаем! Тоже мне, специалист! Конечно, про случай с ножом я ничего говорить не стал. А то еще упрячут в психушку, а там здоровый дураком за месяц сделается!»

«Сегодня наконец удалось расслышать, что он бормочет во сне. Лучше бы и не знал! Оказывается, ругает меня на чем свет стоит. И одновременно и боится, и угрожает. Ну чем я-то ему не угодил! Так и не понял, почему он меня так не любит. И что он хочет сделать, тоже не понял. Уж больно неразборчиво бормочет! Похоже, одному из нас действительно не мешает подлечиться. Наверное, неплохо было бы куда-то уехать хоть на время. Вот только как выбраться. Столько дел!» Алеша тут был в гораздо более выгодном положении. Какие дела на каникулах! Вот только навряд ли родители и Сережка захотят отсюда уезжать. Разве что больным притвориться…

«Скоро я сам с ума сойду! Я уже боюсь с ним спать в одной комнате! Ведь прибьет ненароком или зарежет, а сам и помнить не будет! И главное, днем абсолютно нормальный, такой, как всегда. Вот только в воду постоянно лезет. Мне кажется, что один из нас должен уехать. Иначе это добром не кончится. Как ему доказать, что он по ночам не в себе? Может, позвать кого-нибудь? Нет, не стоит выносить сор из избы». Действительно, если сейчас можно хотя бы попытаться сделать снимки и запись речи, то тогда о магнитофонах никто и не слышал, а делать съемки стареньким фотоаппаратом в темноте также было делом практически безнадежным.

«Сегодня не выдержал и, когда Сережка уснул, ушел спать на чердак. Вся постель – матрац да свернутая одежда под голову. Зато впервые за неделю спокойно уснул. Только вот когда утром назад пришел… Похоже, вовремя я на чердак перебрался. Вся моя подушка изрезана! На ней просто целого кусочка нет. Сплошные дыры! И Серега еще у меня спрашивает: зачем я это сделал? А меня и в комнате не было! Я, конечно, не выдержал и сказал, что это у него надо спросить. Так он разобиделся. И теперь смотрит на меня как-то искоса. Словно опасается чего-то. Он думает, что это у меня с головой не в порядке!»

– Ты только послушай, что я нашел! – прервал Сережа размышления брата. – Похоже, один из братцев-то был того! – И он покрутил пальцем у виска. Алеша совсем забыл о втором дневнике и теперь с интересом и некоторым беспокойством ждал, что же записал другой брат, как он смотрел на эту странную ситуацию.

«Алешка сделался совсем чудным. Целыми днями смотрит на меня подозрительно, как будто наблюдает за опасным зверем. А в чем дело – не говорит. Все только намеки. Да и о снах чего-то расспрашивать стал. Сроду не расспрашивал, а тут вдруг приспичило». Прочитав этот абзац, Сережа внимательно посмотрел на брата, ожидая его реакции. Ведь тот в последнее время, насколько можно было заметить, тоже был с причудами. Но поскольку ответа не последовало, он возобновил чтение:

«Когда в такую жару водоем прямо под боком, то грех этим не воспользоваться. Я, как только пруд водой залили, не нарадуюсь. Каждую свободную минуту готов плескаться. А Алешка пару раз искупнулся и сразу назад. Не нравится ему что-то. Мало того, и меня пытался отговаривать. Ну уж дудки!»

– Кого-то мне это напоминает! – не удержался от замечания Сережа.

– Ты давай, дальше читай! – довольно мрачно посоветовал Алеша, которого такое сходство отнюдь не веселило. – Посмотрим еще, чем это закончится.

«Алешка совсем обалдел! Ему бы врачу показаться. Ни с того ни с сего отправился спать на чердак. Ну пусть спит себе на здоровье, если там ему больше нравится! А он еще всю свою подушку изрезал, да так, что страшно смотреть. Зубами он ее, что ли, рвал? И вместо того, чтобы объяснить, в чем же тут дело, стал во всем обвинять меня! Это уж чересчур! Неужели у него с головой непорядок?! Вроде как и надо к врачу, и страшно. Еще запрут в психушку, а там быстро дураком сделается! Но так оставлять тоже опасно. Мало ли что натворить может!»

Алеша не выдержал и зачитал те отрывки, которые нашел сам. Ситуация вместо того, чтобы проясниться, запуталась еще больше. Некоторое время братья озадаченно перелистывали страницы.

– Так кто же из них все-таки спятил? – растерянно спросил Алеша.

– Как кто? Алексей! Это и ежу понятно! – уверенно заявил Сергей.

– Это почему же? – Алеше вдруг стало обидно за своего тезку, переживавшего много лет назад такие же неприятные минуты, что и он сам. Он-то считал, что правота как раз на его стороне.

– Как почему? – удивился Сережка, не понимая, какие тут еще возможны сомнения. – Ему снилась всякая чушь, а он ее за чистую монету принимал. Вот и сделался совсем нервным. Чем больше ему мерещилось, тем больше переживал, а чем больше переживал, тем больше ему казалось.

– Может, это другой брат ничего не помнил! – возразил Алеша.

– Да ну! Как можно ничего не помнить! – Сережа был абсолютно уверен в своей правоте. – Даже если человек во сне ходит, его разбудить можно.

Алеша не стал спорить. Только подумал о том, как заговорил бы брат, если бы увидел себя со стороны ночью в состоянии оцепенения. Но если бы с ним, Алешей, не случилось подобного, он и сам бы не поверил дневнику тезки. Еще каких-нибудь дней семь-восемь назад он счел бы это фантазией излишне нервного и подозрительного человека. Сейчас его гораздо больше занимало, чем же закончилась эта история.

Но записи в обоих дневниках прерывались на самом интересном месте. Ладно бы еще они прервались только в одном из дневников! В дневнике пропавшего брата. Правда, записи могли относиться вообще совершенно к другому времени и никак не быть связанными с исчезновением одного из братьев. Просто надоело людям вести дневники, вот и бросили. Но уж больно загадочными были события, там описанные! Такие происходят с человеком только раз в жизни. Если вообще происходят. Алеша подумал вдруг о том, что плохо рассмотрел памятник. Теперь же, как видно, придется сходить туда еще раз… Зачем это нужно, он и сам толком не знал, но чувствовал, что так надо.

Глава XV Роковая дата

Сережа идти к памятнику отказался и на этот раз. С него хватило и чтения дневников. Алеше показалось, что брат смотрит на него как-то подозрительно, очевидно, сопоставляя прочитанные события с реальными. Наверное, чтобы собраться с мыслями и немного расслабиться, Сергей снова отправился на пруд. Алеше теперь почему-то казалось, что брату в воде, в отличие от него, ничего не угрожает, но все равно эти его купания вызывали у него наплыв неприятных чувств, как если бы тот делал что-то очень вредное или неприличное.

Алеша и сам не заметил, как добрался до нужного места, хотя и был там до этого всего однажды. Но за несколько шагов до могилы его охватила непонятная робость. Почему-то теперь, когда он уже знал о братьях, об их тайне довольно много, ему было труднее смотреть на их фотографии. Словно они уличат его в чтении чужих дневников. Но, с другой стороны, мальчик ждал от этого визита и какой-то подсказки, которая помогла бы разобраться с происходящим.

На этот раз Алеша всматривался в фотографии внимательнее, будто вопрошая их. На портрете старика ему удалось разглядеть длинный, идущий через всю щеку, шрам. Конечно, такую особую примету вполне можно было получить за долгую жизнь, но мальчику почему-то подумалось, что это имеет отношение к интересовавшим его событиям.

Алеша еще раз обратил внимание на странные даты. И вдруг понял, что дневники обрываются как раз накануне обозначенного дня смерти! Значит, развязка произошла на следующий день или даже в ночь после последней записи. А если так, то… Он внезапно сообразил, что страшные события нависли и над ними и что вот-вот может произойти нечто такое, о чем страшно и подумать.

– Да. Время пришло! – услышал он за спиной тяжкий вздох. – Уж скоро дата.

– Ну и напугал ты меня, Федя! – воскликнул Алеша, вздрогнув. Погруженный в свои мысли, он и не заметил Фединого появления, пока тот не заговорил.

– Старик не напугал, молодой брат не напугал, а я напугал? – удивился Федя. – Чего ж меня бояться? Я же живой!

– Это я просто не ожидал, – почему-то стал оправдываться Алеша.

– Нехорошее время! – опять вздохнул Федя. – Оба они в этот день умерли.

– И старик? – переспросил Алеша.

– И он, – кивнул Федя. – Он говорил, что первый раз тогда умер. – Федя указал на дату, высеченную на памятнике. – А потом уж действительно умер.

– В тот же день? – еще раз переспросил Алеша. Дата становилась просто какой-то мистической.

– А когда же еще?! – в очередной раз удивился Федя его непонятливости. – К этому дню молодой брат как раз шалить вовсю начинает. Лучше близко и не подходить. А старик, видать, ослаб, вот в том годку и не сдюжил. И кто его теперь удержит? – вздохнул он.

– Кого? – От путано сообщаемых неожиданных сведений у мальчика просто шла кругом голова, утомленная к тому же постоянным недосыпанием.

– Как кого! Молодого брата! – Тупость собеседника начала выводить из себя даже долготерпеливого Федю. – Вот выберется, никому мало не покажется!

– А что ж он, и раньше выбирался? – спросил Алеша, изо всех сил пытаясь представить, что могло происходить такого, что деревенский дурачок мог описать подобным образом.

– Раньше ему старик не давал выбраться, – пояснил Федя. – А теперь не знаю, разве только ты заместо старика.

– Это как же я вместо старика? – Алеша был окончательно сбит с толку.

– Действительно, тяжко, – согласился Федя. – Тебе бы со своим братцем справиться!

– Чего это мне с ним справляться? Мы что, враги?! – возмутился было Алеша, но, вспомнив ночные происшествия, осекся. Он вдруг живо представил себе ситуацию, когда такое становилось вполне возможным.

– Интересно, кто из вас в живых останется? – задумчиво протянул Федя.

– Как кто в живых? – Раздражение накипало. Крайне неприятные намеки собеседника выводили мальчика из себя. – Мы пока что помирать не собираемся!

– Конечно, не собираетесь. А что ж поделать! – развел руками Федя. И, немного подумав, добавил: – Я бы хотел, чтоб ты победил. Будешь вместо старика.

Алеша стоял молча и тяжело дышал. Ему хотелось после таких слов наорать на дурачка, даже ударить его, и он с трудом смог удержаться от этого. Но в глубине души мальчик чувствовал, что в услышанных мрачных пророчествах может скрываться большая доля правды. То ли Федя понял его состояние, то ли ему просто надоело молчание, но только он довольно быстрым, деловым шагом пошел куда-то, не забывая при этом часто и печально вздыхать.

Алеша возвратился домой мрачным и расстроенным. Он был уверен, что Федя на самом деле видел и слышал очень многое. Вот только не может ясно рассказать о том, что знает. Хотя будь он нормален, то, вероятно, счел бы все это глупыми фантазиями или же просто постеснялся рассказывать о загадочных событиях, боясь показаться смешным. Так что можно сказать спасибо, что удалось получить хотя бы эту информацию. Теперь нужно было лишь суметь все правильно понять, а тогда уж решить, что делать.

Все крутилось вокруг дат, совмещавших в себе столько рождений и смертей. Казалось бы, событий более чем хватало, но Алешу не покидало ощущение, что он видел это число где-то еще, причем совсем недавно и в столь же неприятном контексте. В задумчивости он пошел на чердак, и взгляд его упал на газеты, которые он совсем недавно перебирал. Тогда он обращал внимание исключительно на годы. Алеша быстро пересмотрел отложенные прежним владельцем дома номера. Конечно, не во всех случаях указывалась дата несчастья, произошедшего на Мертвом пруду, но, судя по выпускам газет, все крутилось вокруг того числа, которое искал Алеша. Там же, где дата указывалась, она была очень близка к роковым цифрам. Основную же жатву смерти проклятый водоем собирал как раз в день рождения и в день смерти братьев, когда-то проживавших рядом с ним.

Первой мыслью мальчика было немедленно поделиться своим открытием. Но потом он все же решил не делать этого. Мама только разволнуется. Папа пожмет плечами и скажет что-нибудь о странных совпадениях. А Сережка… Его реакцию Алеша, сколько ни пытался, предсказать был не в силах. Но в нем почему-то с каждой минутой крепло недоверие к брату. Конечно, тут действовали его ночные прогулки, рассказы Феди. Но и в повседневном поведении брата что-то настораживало.

Тем не менее Алеша совсем уже было решился поговорить с ним начистоту, но передумал, увидев, как тот самозабвенно плещется в пруду. На мгновение ему даже показалось, что Сережка стал чем-то походить на какое-нибудь водное животное, вроде тюленя, которому легко в воде и тяжко на суше. Конечно, он быстро отогнал эту шальную мысль, но неприятный осадок остался.

После находки дневников и их прочтения между братьями как будто пролегла какая-то тень из прошлого. Если раньше на чудачества друг друга они смотрели сквозь пальцы, то теперь стали относиться к этому гораздо серьезнее. Время от времени, особенно ближе к ночи, то один, то другой ловил на себе подозрительный взгляд брата. Любопытно, что дневники после этого они практически не обсуждали, но при этом каждый упрямо оставался при своем мнении. Если бы они сейчас сами надумали делать дневниковые записи, то, скорее всего, те очень бы походили на записи многолетней давности.

На чердаке была сделана и еще одна неприятная находка. Неподалеку от дневников лежал старый нож, лезвие которого было покрыто бурыми пятнами. Алеша сразу же решил, что это кровь.

– Наверное, ржавчина обычная, – возразил Сережа. – Если бы это была кровь, то зачем ее здесь оставлять! Смыли бы давно!

Нож, за исключением пятен, выглядел совершенно обычно. Так что ребята оставили его тут же, на чердаке. Пользоваться им было не слишком удобно: современные ножики казались куда лучше. Нести его родителям тоже не было никакого смысла: на кухне ножей хватало. А выбросить было жалко.

Глава XVI Глоток воды

Сережа теперь проводил в пруду едва ли не все свободное время. Плавал он как рыба. А еще он очень полюбил нырять и иногда не показывался на поверхности воды больше минуты. Он мечтал об акваланге, чтобы исследовать дно пруда. Пруд, как ни странно, оказался глубоким, и до дна не удавалось не только донырнуть, но даже рассмотреть его всего в нескольких метрах от берега.

Алеша на эти плавательные упражнения брата старался не смотреть, уж тем более через трубу. Он ожидал, что ничего хорошего не увидит, но доказать это никому не сможет. Если уж фотографии и магнитная лента тут бессильны, то что говорить про обычные словесные утверждения! А еще Алеше казалось, что у брата меняется не только поведение, но даже и внешность. Иногда ему чудилось, что кожа Сергея приобретает какой-то зеленоватый оттенок. Наверное, у него просто разыгралось воображение, ведь родители ничего такого не замечали. Но они ведь не замечали и всего остального!

Алеша был рад, что работы по ремонту дома так много. Это отвлекало от пугающих мыслей, да и просто было как-то спокойнее, когда и он, и Сережа находились подальше от пруда.

– Какого черта мы таскаемся к колодцу и берем воду оттуда! – заявил как-то Сережа за обедом.

– А откуда же ее еще брать? – удивилась мама. Дело в том, что водопровода в деревне не было. Это являлось одним из главных недостатков деревенского быта.

– Как откуда? Из пруда! – выпалил Сережа.

Алеша даже поперхнулся от неожиданности, а мама посмотрела на Сергея с явным неодобрением. Папа в этот день отсутствовал, но, так как к сохранению здоровья он относился очень ответственно, можно было предположить, что он едва ли поддержал бы эту идею.

– Ты что? Там же может быть всякая зараза! – возмутилась мама.

– Откуда?! Ведь пруд-то Мертвый! Там даже рыбы нет с лягушками! – произнес Сережа с ноткой торжества в голосе.

– Тем более! – распалялась мама. – Там даже рыба не живет, а ты эту гадость пить собрался! Если ее и использовать, то только для стирки!

– Так мы же ее все равно кипятим! – возразил он. – А в колодце вода какая-то невкусная…

Тут с ним тоже никто не согласился. После хлорированной водопроводной воды большого города колодезная вода казалась особенно вкусной.

– Ну, как хотите! – пожал плечами Сережа. – Мне и до колодца не трудно сходить!

На самом деле было видно, что он раздосадован непонятливостью окружающих. А после обеда Алеша увидел, как брат, стоя у пруда, зачерпывает воду горстями и с наслаждением пьет. Создавалось такое впечатление, что газировка, до которой были так падки близнецы, не шла для него ни в какое сравнение с этой водой.

– Сам попробуй! Увидишь, какая она вкусная! – предложил Сережа, увидев, что брат за ним наблюдает. – Да не трусь ты! – добавил он, увидев, что тот колеблется. – Я уже несколько дней ее пью и, как видишь, пока не помер!

Алеша с недоверием посмотрел на темные воды. Даже наклоняться к пруду, не то что пить из него, ему очень не хотелось. Но еще больше не хотелось казаться трусом. Он немного опасался, что брат может просто спихнуть его в воду. Хотя сейчас, когда рядом мама, которая, мягко говоря, не одобрила бы купание в одежде, Сергей пойдет на такое едва ли. К тому же, когда брат рядом, находиться у воды казалось как-то безопаснее. Если что, он поможет, вытащит.

Поэтому Алеша наклонился к воде и погрузил в воду обе руки. Вода казалась очень холодной и непривычно тяжелой, как будто это была и не вода вовсе, а какая-то другая, вязкая жидкость. Мальчик с усилием вытащил руки с зачерпнутой водой. Она действительно выглядела очень прозрачной и чистой, словно созданной для питья. Но Алеша смотрел на нее с подозрением. В ней он видел отражение собственных испуганных глаз и, как казалось, еще какую-то тень на заднем плане. Но разглядеть ее, естественно, на такой маленькой поверхности он не мог.

– Ну же, пей! – подзуживал его Сергей. – Чего ты на нее смотришь! – Чтобы показать пример, он сам еще раз зачерпнул воды из пруда и с видимым удовольствием выпил. – Я сперва случайно ее нахлебался, когда нырнул слишком глубоко, – пояснил он. – А потом понял, что дураки мы, что на колодец ходим!

Вода просачивалась сквозь пальцы. Медлить дальше было просто смешно! Алеша собрался с духом, глубоко вздохнул и сделал глоток. Однажды, несколько лет назад, какие-то взрослые балбесы во дворе дали ему попробовать водки. Тогда ему было очень плохо и больно, что сопровождалось их обидным, идиотским ржанием. Но с тем, что случилось сейчас, старое происшествие не шло ни в какое сравнение!

Алеше казалось, что внутри у него что-то взрывается и разлетается на тысячи осколков. Его немедленно скрутило пополам, он повалился на траву. Весь обед оказался исторгнутым наружу. Но это было еще не самое худшее. Он почувствовал, что словно погружается в какой-то другой, призрачный мир, где царят только черные и зеленые цвета, где все зыбко и непрочно, а повсюду мелькают какие-то странные и пугающие тени. Эти тени неумолимо надвигались на него и вдруг слились в одно огромное, покрытое водорослями лицо, которое он столько раз видел и которое никак не могли разглядеть остальные. «Иди сюда, братец!» – звал вкрадчивый голос, который затем сменился демоническим хохотом.

Это продолжалось всего несколько секунд. После этого жуткая физиономия в водорослях сменилась на озабоченное и испуганное лицо Сергея, а мир приобрел свои обычные краски.

– Тебе что, плохо? – спросил Сережа, хотя это было ясно и так безо всяких вопросов. Он зачерпнул прудовой воды и хотел было побрызгать на Алешу, но тот, несмотря на навалившуюся слабость, с неожиданным проворством вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону.

– Убери ее! – закричал он, имея в виду воду. – Не смей!

– Ты что, совсем спятил? – Сережа вылил воду назад и уставился на брата. – Что с тобой случилось? Пятишься от воды, как черт от ладана!

– Ничего не случилось! – зло ответил Алеша. – Как будто сам не видишь! Твоя водичка – настоящая отрава! Лучше бы я какой-нибудь мышьяк съел!

– Это у тебя с животом что-то, – пожал плечами Сергей. – Я-то пью, и ничего! Даже с удовольствием!

– Может, ты йог! И кислоту выпить можешь! – ответил Алеша. Сейчас ему было стыдно за свою слабость, и он неловко пытался перевести все в шутку. – Но я точно знаю, что эту водичку пить не стану.

Каждый из братьев остался после этого случая при своем мнении. Алешка считал, что с Сергеем что-то происходит. Быть может, вода ядовитая и организм брата от постоянных купаний привык к яду и теперь без него уже не может и требует все больших порций? Тогда получалось, что Сережа от этой воды сделался своеобразным наркоманом! В этом случае становились понятны его странности. Вот только легче от этого никому бы не стало. Тогда получается, что брата срочно надо лечить. Но для этого нужно сначала, чтобы его состояние поняли и родители, и он сам.

Сережа же, напротив, считал послеобеденный случай очередным проявлением Алешиных странностей. Когда-то в одной телепередаче он слышал о том, что некоторые люди не могут глотать пищу или же глотают ее с большим трудом из-за какого-то нервного расстройства. Возможно, у Алеши именно такие симптомы! Он навоображал себе что-то неприятное про пруд, и вот результат! К тому же он вообще в последние дни стал каким-то нервным и странным. Значит, его нужно лечить! Но сначала надо было, чтобы и он, и родители узнали о болезни.

Таким образом, оба брата, сами о том не подозревая, думали об одном и том же и заботились о здоровье друг друга! Поэтому оба восприняли с облегчением инициативу приехавшего вечером отца. Тот решил, что неплохо бы взять воду из пруда на анализ, чтобы посмотреть, не вредная ли она. В городе у него был один приятель, работавший в химической лаборатории, и сделать анализ воды для него не составляло практически никакого труда. Отец зачерпнул воду в чистую бутылочку, тщательно ее закрыл и забрал с собой. Теперь близнецы с нетерпением ожидали результатов исследования, надеясь доказать друг другу собственную правоту.

Глава XVII Разговор у памятника

Теперь двойной памятник на могиле очень заинтересовал Сережу, и он, когда появилась новая фотопленка, уговорил брата отправиться туда вместе с ним. Большого энтузиазма у Алеши этот поход не вызвал, но сейчас он был готов оказаться где угодно, лишь бы подальше от пруда и старого дома. В конце концов, он хотел присмотреться к памятнику получше. Может, что-то ускользнуло от его внимания в тот раз?

Надписи произвели на Сережу впечатление. Он несколько раз щелкнул памятник в разных ракурсах, а потом попросил брата сфотографировать его рядом с надгробием. Алеша долго отказывался, но потом, не выдержав града насмешек, уступил. Затем Сережа попытался приладить куда-нибудь фотоаппарат, поставить его в режим автоматической съемки, чтобы сфотографироваться вместе. Алеша никакого участия в его занятиях не принимал, про себя желая, чтобы у брата ничего не вышло. Он молча осматривал памятник, вглядываясь в молодое лицо и представляя себе его все в тине и водорослях. Сомнений не оставалось: лицо было тем же самым.

– А, фотографируетесь! – Федя, как всегда, подкрался тихо и незаметно. Братья даже вздрогнули от его голоса. Увидеть здесь еще кого-нибудь они никак не ожидали.

– Фотографируемся, – ответил Сережа, обрадовавшись появлению неожиданного помощника. – А ты снимать умеешь? Давай научу! Смотришь сюда. А когда увидишь нас в центре кадра, нажимаешь на эту кнопку.

Федя освоил эту премудрость быстро. Быть может, он уже имел дело с фотоаппаратом раньше, до своей болезни. Он с удовольствием несколько раз сфотографировал братьев. При этом деревенский дурачок пыжился от гордости из-за того, что ему доверили столь ответственное дело.

– Это хорошо, что вы фотографируетесь, – сказал Федя, с неохотой отдавая Сергею фотоаппарат. – Самое время.

– А почему самое время? – поинтересовался Сергей. Сейчас он, в отличие от брата, был в хорошем расположении духа, и разговор с деревенским дурачком его занимал.

– А как же! – улыбаясь своей беззубой улыбкой, пояснил Федя. – Будут вам на памятник новые фотографии!

Братья застыли в недоумении, переваривая смысл сказанного.

– На какой памятник? – на всякий случай спросил Алеша.

– На ваш, – с готовностью пояснил Федя.

– С чего это ты нас хоронишь? – спросил Сергей с угрозой в голосе. Глупо, конечно, было сердиться на сумасшедшего, но то, что он говорил, не лезло ни в какие ворота!

– Как с чего? – робко ответил Федя, пятясь назад. – Ведь годовщина скоро! Один из вас помрет, а другой в доме останется! Как старик с молодым братом!

– Как бы тебе самому не помереть! – закричал Сережа. В этот момент лицо у него сделалось каким-то страшным, перекошенным и очень напомнило Алеше то, что он видел в воде Мертвого пруда.

Сергей кинулся на Федю, но тот проворно отскочил в сторону, показал обидчику язык и скрылся в кустах. Мальчик бросился было за ним, но Алеша ухватил его за руку.

– Ты чего, совсем спятил? С сумасшедшим равняешься! – укорял он брата.

Сережа обернулся, на мгновение Алеше показалось, что брат готов ударить и его, настолько злобная у того была в этот момент физиономия. Но тут черты его лица разгладились и приняли нормальное, привычное выражение.

– Действительно, чего это я, – пробормотал он. – Пойдем отсюда! А то этот дурак все настроение испортил! Говорил я тебе, что не надо его привечать! Вот он и обнаглел!

– Покойники! Покойники! – Мимо как раз проходили деревенские мальчишки. Кажется, те самые, которые повстречались братьям в первый день. Они услышали конец разговора и теперь не упустили случая подразниться.

– Не оба, а только один! – пытался вразумить их Федя, но те только смеялись.

То, что произошло после этого, сильно напугало Алешу. Конечно, неприятно, когда тебя дразнят, но он знал, что не надо обращать на это внимания или же нужно посмеяться самому. И он, и Сергей всегда так делали. Но сейчас… Сережа издал какой-то утробный звук, похожий на рычание зверя, умудрился одним рывком выдернуть с корнем небольшое деревце, росшее возле кладбища, и понесся на ребят. Те, не ожидав такого нападения, с криками бросились кто куда. Сережа, поняв, что догнать их не получится, в ярости сломал свою дубинку о колено и отшвырнул обе части далеко в сторону. После этого он, не оглядываясь и не дожидаясь брата, быстро пошел домой. Когда Алеша догнал его, тот уже был в относительно нормальном состоянии.

– Ты хоть соображаешь, что делаешь?! – спросил Алеша, даже слегка задохнувшийся от быстрой ходьбы.

– Пусть знают! Я им покажу, кто здесь покойником будет! – отрывисто сказал Сережа и больше до самого дома не проронил ни слова. Разумеется, он не упустил случая искупаться в пруду и только после этого обрел наконец спокойствие.

Весть об этом случае быстро разнеслась по деревне. После этого на близнецов, а заодно и на их родителей стали смотреть косо и подозрительно. Похоже, за «городскими» прочно закрепилась слава опасных сумасшедших. Не то чтобы семья чувствовала какие-то открытые проявления враждебности, но их с этого дня полностью игнорировали, не отвечая даже на «здравствуйте». Так что общаться они при желании могли только с Федей. Но, кроме Алеши, такого желания не возникало ни у кого. Мама сильно переживала из-за такого отношения, но остальные члены семьи мало обращали на это внимания. Сергей был слишком увлечен купанием, Алеша погружен в свои проблемы, ну а папа вовсю занимался ремонтом.

Глава XVIII Накануне дня рождения

Между тем день рождения неумолимо приближался. Еще недавно, если бы Алеше сказали, что он будет ждать этой даты с ужасом и всячески мечтать отодвинуть ее подальше, он просто рассмеялся бы и решил, что все это дурная шутка. Но вот теперь ему было совершенно не до смеха. Совпадение дат давило на психику. Да и развитие событий – от поведения брата до все более рельефного и осязаемого лица из тумана – не давало расслабиться.

Сережа же ждал дня рождения с таким нетерпением, какого у него не наблюдалось с глубокого детства, когда братьям обещали подарить по велосипеду. Хотя сейчас никаких особенных подарков он и не ожидал, само предвкушение этого дня наполняло душу праздником. Конечно, Алешино поведение заставляло его задумываться и мрачнеть, но у него отчего-то крепла уверенность, что с наступлением дня рождения все это должно пройти. Он решил, что брат просто придает слишком большое значение совпадению имен и дат на памятнике, а когда этот день минует, Алеша поймет, что все в порядке, и бояться перестанет.

Алеша мечтал уехать праздновать день рождения домой, в город, где от всех страхов не осталось бы и следа. Но, увы, такие планы были только у него одного. Отец загорелся желанием провести праздник на природе, с шашлыками. Сережа, разумеется, тут же бурно поддержал эту идею. Даже мама с удовольствием согласилась: в кои-то веки готовить придется не ей! (Шашлык папа не доверял никому.) На робкое Алешино предложение уехать домой все ответили дружным отказом. Во-первых, сидеть в городе в такую жару, когда есть дом на природе, будет разве что сумасшедший. Ну а во-вторых, все равно все ребята разъехались кто куда, так что даже пригласить-то толком будет некого!

Накануне родители поехали в город за покупками. Они решили купить к празднику что-нибудь повкуснее, чего не было в местном магазинчике. К тому же понадобилось захватить кое-какие вещи. Так что братья остались одни. С них было взято обещание не купаться одним в пруду, не разжигать костров и вообще не делать глупостей. Разумеется, ребята на это с легкостью согласились, хотя их и смешило, что папа с мамой до сих пор считают их маленькими и несмышлеными.

Алешка провожал их с тяжелым сердцем. Он даже хотел напроситься с ними и в какой-то момент всерьез подумывал о том, чтобы сказаться больным. Но оставлять брата одного в то время, как, по его твердому убеждению, тому грозила опасность, очень не хотелось. Сережа же, конечно, в город ехать совершенно не собирался. Идея побыть здесь без родителей, хотя бы и недолго, показалась ему на редкость привлекательной.

– Эх, свобода! – воскликнул Сережа, как только родительский автомобиль скрылся за поворотом.

Первым делом он, разумеется, решил искупаться и побежал к пруду. Алеша честно пытался его остановить и даже напомнил про обещание, но брат в ответ только отмахнулся, назвал его занудой и с разбегу нырнул в воду.

Алеша некоторое время наблюдал за ним, а потом ушел в дом. Он бесцельно бродил по комнатам, в который раз осмотрел чердак и подвал, но опять не нашел там ничего подозрительного. Алеша пытался читать, но мысли разбегались, он даже не улавливал, о чем идет речь в книге. День, казалось, тянулся бесконечно. Мальчик просто не знал, чем себя занять.

Сережа буквально не вылезал из пруда, сделав только небольшой перерыв на обед. От компота он отказался, сказав, что вода в пруду значительно лучше и он напьется там. Алеша не стал возражать, понимая, что это бесполезно. В конце концов он ушел из дома, чтобы побродить по лесу и собраться с мыслями. Ему не хотелось в этом себе признаваться, но в доме возле пруда без родителей ему было просто-напросто страшно.

– Ты сегодня не спи! – неожиданно услышал он за спиной.

Алеша вздрогнул от неожиданности. Это был Федя. Деревенский дурачок тоже выглядел очень встревоженным. Судя по всему, он провел, наблюдая за домом и прудом, весь день.

– Заснешь тут! – проворчал Алеша, представив себе лицо в пруду, шаги на чердаке и все более странное поведение брата. Впрочем, ему подумалось, что Федин совет был довольно дельным. Неизвестно, что сегодня может выкинуть Сережа, так что лучше быть настороже!

– Я тоже не буду спать! – подбодрил его Федя. – Если что, я деревенских позову на помощь.

– Спасибо! – машинально ответил Алеша, хотя и сомневался, что от его собеседника может быть хоть какой-то толк, если случится что-то страшное. Да и едва ли местные жители прибегут на его зов, тем более посреди ночи. Они ведь и пруда боялись, и приезжих не любили…

– А пока возьми! – сказал Федя, протягивая ему маленький узелок, свернутый из какой-то не слишком чистой тряпочки.

– Что это? – спросил Алеша, которому вовсе не хотелось брать всякую грязь. Еще неизвестно, что за гадость там внутри!

– Возьми! Возьми! – настаивал Федя до тех пор, пока Алеша не уступил его просьбам. – Это с могилки, – пояснил он.

– Зачем мне это? – спросил Алеша, держа узелок двумя пальцами. Услышав Федино объяснение, он едва удержался от того, чтобы не выбросить странный, кладбищенский дар. Но обижать дурачка, который, похоже, действовал от души и из самых лучших побуждений, ему не хотелось.

– Не знаю, – сказал Федя, почему-то тревожно озираясь по сторонам и переходя на шепот. – Только старик всегда так делал. Наверное, помогало.

Алеша положил узелок в карман, решив, что выбросить он его всегда сумеет. «Так скоро и до всяких амулетов дойду! – грустно усмехнулся он про себя. – Как суеверная старушка!» Он хотел еще расспросить Федю, но деревенский дурачок уже скрылся в кустах, возможно, что-то увидев или услышав. Алеша медленно побрел назад к дому и вскоре забыл о странном подарке, который по-прежнему лежал у него в кармане.

Приближался вечер, а родители все не приезжали. Сережа был этому только рад: никто не давал ему никаких поручений, не надо помогать папе с ремонтом, да и волноваться из-за того, что он проводит слишком много времени в воде, тоже было некому. Алеша же с каждой минутой переживал все сильнее. Он отчего-то очень боялся, что что-нибудь случилось по дороге. К тому же присутствие в доме родителей его бы хоть немного успокоило.

А когда уже начало темнеть, раздался долгожданный звонок. Алеша немедленно схватил мобильник. В трубке шли какие-то потрескивания и щелчки, так что слова едва можно было расслышать. Вся семья еще раньше замечала, что связь здесь очень плохая, особенно почему-то в самом доме и возле него. Но они считали, что им еще повезло, что их телефоны вообще тут действуют: ведь до города, как ни крути, было далековато.

– У нас заглохла машина, – слышался сквозь треск немного взволнованный и расстроенный мамин голос.

– Когда вы приедете? – Голос Алеши звучал не менее расстроенно.

– Сегодня мы не доберемся, – ответила мама. – Ждите нас завтра утром. Мы все купили и день рождения отметим. Только ни в коем случае не берите воду из пруда!

– Я и не беру! – Алеша подумал, что к пруду он и так не подойдет ни за какие коврижки и такие предупреждения надо делать не ему, а брату.

– Позови к телефону Сережу! – попросила мама.

Сергей уже вышел из воды и был тут как тут. Говорил он отрывисто. Задал вопрос: «Почему?» – а потом слегка нахмурился. После этого в трубке послышались короткие гудки.

– Связь отвратительная! Отсоединилось! – пояснил Сережа, все еще хмурясь. Но это было понятно и без его слов.

– А что там все же с водой? – спросил Алеша.

– Говорят, друг отца какие-то анализы с водой делал, и что-то ему не понравилось, – с досадой ответил Сережа. – Только что там, я так и не расслышал. А потом и вовсе связь оборвалась…

Оставшееся время он с некоторой тоской смотрел на пруд, но залезать туда больше не стал и даже чай выпил, приготовленный из нормальной, колодезной воды. Алеша посчитал это хорошим знаком. Вот только беспокойство с приближением ночи все нарастало.

Глава XIX Туман наступает

В эту ночь Алеша твердо решил не спать: следить в оба. Сережа отправился в постель в обычное время.

– Что это ты, бодрствовать решил? – несколько удивленно спросил он у Алеши.

– Да так, что-то спать не хочется… – замялся тот. – И вообще я хочу день рождения встретить, ведь мама говорила, что мы родились сразу после полуночи…

Сергей ничего не стал возражать, но в который уже раз за последнее время посмотрел на брата как на идиота. Алеше стало неловко под этим взглядом, но решение свое он менять не собирался. Сначала мальчик думал провести ночь внизу за какой-нибудь интересной книгой. Но, как и днем, написанное совершенно не шло в голову. К тому же он решил, что за братом неплохо бы последить, чтобы ночью он чего-нибудь не натворил. Поэтому Алеша вернулся в спальню, но не стал даже раздеваться, а просто прилег сверху, на покрывало.

Небо начало заволакивать тучами. Возможно, это было и хорошо. Хотя бы в глаза не будет светить месяц с этим непонятным красноватым отливом. Алеша встал и заставил себя посмотреть на пруд. Туман уже клубился, постепенно приобретая знакомые очертания. Мальчик все смотрел, как отдельные его части соединяются в целое. Несмотря на темноту ночи, они белели на темном фоне очень отчетливо. Холод уже пронизывал до костей. Правда, на следующий день синоптики (им в семье никто не верил, но при этом прогноз погоды слушался в обязательном порядке) обещали похолодание. Но, конечно, никакое летнее похолодание не могло быть настолько сильным.

А туман между тем набирал силу. Лицо, оскалившееся в какой-то непонятной, зловещей ухмылке, выделялось все рельефнее. Сегодня, по Алешиным расчетам, оно должно было вылезти из пруда целиком и достичь окна. Мальчик как завороженный, забыв о времени, смотрел на этого монстра. Он уже забыл о том, что хотел следить за братом. Пруд словно гипнотизировал, притягивал к себе, звал. Алеша совершенно не представлял, что будет, если он поднимется до окна…

Только послышавшийся скрип кровати оторвал его от созерцания этого странного зрелища. Обернувшись, Алеша увидел брата, который очень неторопливо и при этом абсолютно уверенно поднимался с постели. Он словно заранее подготовился к тому, что должен сделать.

– Сергей! – позвал Алеша срывающимся голосом. В горле моментально пересохло. Он ругал себя за то, что так увлекся прудом и не уследил за началом пробуждения брата. А впрочем, можно ли это было назвать пробуждением? Ведь Сережа совершенно не походил на бодрствующего. Его глаза смотрели прямо перед собой. Казалось, он не обращает внимания на окружающую действительность, а вместо этого видит какую-то свою картину, которую другим узреть не дано.

Разумеется, никакого ответа на оклик не последовало, даже когда Алеша повторил его еще несколько раз, уже гораздо более громко и твердо. А Сергей медленно и уверенно надвигался на брата. В его действиях на первый взгляд не было ничего угрожающего. Но полная отрешенность и лишенное мимики лицо создавали устрашающее впечатление. Невольно вспоминались истории о привидениях, зомби или более современные рассказы о пришельцах, похищающих людей.

– Серега, ты что? – спросил Алеша брата, когда тот подошел почти вплотную.

Никакой реакции не было и на этот раз. Алеша, немного помедлив и собравшись с духом, потряс Сережу за плечо. От этого прикосновения его обожгло холодом, как будто он дотронулся до льда. Казалось абсолютно нереальным, что у живого человека может быть столь низкая температура, но тем не менее так оно и было. Сережа же это прикосновение проигнорировал и сделал очередной шаг вперед. Алеша отступил, упершись поясницей в подоконник. Дальше отходить было некуда.

Очередной шаг, и Сергей стоял к нему вплотную, обдавая ледяным холодом. Алеша вдруг сообразил, что не слышит дыхания. Он так и не мог понять, дышит ли брат. Алеша сделал шаг в сторону: остаться на месте ему просто не хватило сил и смелости. Он был уверен, что брат не воспримет его как препятствие и продолжит движение. А так недолго и вывалиться из окна!

Еще шаг, и Сергей встал к окну вплотную. На мгновение лицо его осветилось ухмылкой. Впрочем, к нему быстро вернулось то же бесстрастное выражение. Алеша даже не был уверен, видел он какие-то изменения или же ему просто почудилось. Тем не менее это ощущение слегка его взбодрило: по крайней мере, брат проявил хоть какие-то признаки того, что он живой человек, а не ледяная кукла!

Рука Сережи тем временем медленно потянулась к оконному шпингалету.

– Нет! – закричал Алеша в испуге. Он сжал руку брата, даже повис на ней, стараясь помешать ему впустить в комнату то, что исходило от Мертвого пруда. Но, несмотря на это, Сережина рука продолжала тянуться к защелке, совершенно не реагируя на висевший на ней дополнительный груз.

Один шпингалет был открыт, и Алеше показалось, что в появившуюся маленькую щелку просачивается запах сырости и гнили. Через Сережино плечо Алеша видел, что туман уже достиг уровня комнаты. Мальчик схватил брата за плечи и, напрягая все силы, попробовал оттащить от окна. Но с тем же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места дом!

Когда Сергей справился со вторым шпингалетом, окно медленно, с тонким, противным скрипом отворилось, и туман начал просачиваться в комнату. Алеша отступил от окна подальше. Сережа, которого туман постепенно обволакивал все плотнее, не спеша повернулся и сделал шаг по направлению к брату.

Весь этот вечер Алеша на всякий случай держал мобильник при себе: а вдруг родители позвонят еще? Сейчас он лихорадочно искал в памяти их номер, но когда набрал его, то услышал равнодушную фразу: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Тогда мальчик попробовал вызвать «Скорую помощь»: ведь с братом явно было что-то не так. Но телефон молчал. Очевидно, в нем сел аккумулятор или кончились деньги на счете. Сейчас это уже было абсолютно не важно. Важным было только то, что телефон из возможного спасителя сделался в одночасье бесполезной игрушкой.

А Сергей медленно, но верно шагал по направлению к нему. Туман тоже не торопился и продвигался одновременно с братом. Нервы у Алеши не выдержали, и он бросился прочь из комнаты. На бегу он в панике пытался сообразить, куда же теперь бежать. Предостережение Феди теперь вовсе не казалось таким уж дурацким и бесполезным. Алеша кинулся вниз, к входной двери, но, глянув в окно возле нее, с ужасом заметил, что туман взял дом в плотное кольцо осады и клубится вокруг. Конечно, можно побежать сквозь него знакомой дорогой, но мальчик почему-то был уверен, что такой путь будет самоубийственным и неизбежно закончится в холодных темных водах Мертвого пруда.

Оставался только путь наверх, на чердак. Туда, куда страшный, клубящийся преследователь может и не достать. Задыхаясь от быстрого бега и напряжения, Алеша стремглав помчался вверх по лестнице. Пробегая мимо спальни, он успел заметить, что Сережа уже подошел к двери и как будто раздумывает, куда ему направиться. Комнату уже было не разглядеть в белой пелене тумана. Перед самым входом на чердак Алеша обернулся и увидел, что брат медленно следует за ним, уверенно преодолевая ступеньку за ступенькой.

Алеша наконец переступил порог чердака, прикрыл чердачную дверцу и привалился к ней спиной. Пробежал он, в общем-то, совсем немного, но, несмотря на это, сердце было готово выскочить из груди. На его счастье, на двери оказался довольно прочный большой засов. Трудно было представить, что кому-то придет в голову запираться на чердаке, но тем не менее прежний хозяин дома предусмотрел это. Мальчик даже подумал, а не приходилось ли тому скрываться здесь, точно так же, как ему сейчас? На чердаке остались свеча и спички. Алеша зажег ее и теперь мог хотя бы оглядеться по сторонам и увидеть, откуда грозит опасность.

Мерные Сережины шаги раздавались все ближе. Он преодолевал ступеньку за ступенькой с неспешным постоянством робота. Наконец он подошел вплотную к двери. Даже если бы Алеша этого не слышал, о его присутствии можно было бы догадаться по пронизывающему холоду, доносившемуся оттуда. Алеша в страхе, но и с любопытством ожидал, что же произойдет дальше.

Сережа не стал просить брата впустить его. На дверь просто-напросто обрушился тяжеленный удар, от которого она задрожала, а прислонившийся к ней Алеша даже отлетел на шаг вперед. За ударом последовал другой, затем третий. Они сыпались с такой размеренностью, словно куранты отбивали очередной час. Засов был крепким, но дверь, да и сама стена подобной прочностью не отличались. Дерево постепенно поддавалось, будто древняя крепостная стена под ударами могучего тарана. Еще несколько ударов, и дверь не выдержала.

Сначала треснула одна доска, потом она вовсе отвалилась… Сережа не спешил. Он не собирался лезть через дырку и хотел сначала уничтожить дверь до конца. Туман тоже не опережал его. Его языки клубились в щелях, лишь слегка заглядывая внутрь.

Алеша затравленно озирался по сторонам. Звать Сергея было бесполезно: тот не слышал никаких слов, никаких призывов. Алеша подбежал к окошку и глянул вниз. Там было все то же страшное, оскаленное, зеленоватое лицо из тумана. Очевидно, по каким-то причинам оно не могло подняться до чердачного окна и оставалось чуть ниже. Но утешение было слабым: значит, и этот, очень рискованный путь к отступлению отрезан напрочь.

Тем временем Сергей расправился с остатками двери и шагнул внутрь. На лице его по-прежнему не отражалось никаких эмоций, что еще больше придавало ему сходство с роботом, бездумно выполняющим свою работу. Туман следовал за ним как тень, как верная свита за своим королем. Хотя трудно было сомневаться, что главным здесь является именно туман, а человек – всего лишь его послушное орудие. (Впрочем, так и короли порой всего лишь марионетки своего окружения.)

Алеша понимал, что жалости от брата он не дождется. Да это был и не Сережа, а только его тело, наделенное на эту ночь каким-то чужим злобным разумом. В бессильном ужасе мальчик осматривал старый чердачный хлам. Но что из этой рухляди могло помочь ему? Была тут, правда, тяжелая подзорная труба, которую стоит попытаться использовать как дубинку, но потом Алеша понял, что это вряд ли поможет справиться с темными силами.

– Братец! Братец! Я уже иду, братец! – раздался отчетливый зловещий шепот, исходящий непонятно откуда. По крайней мере, Сережины губы оставались крепко сжатыми.

И тут Алешин взгляд упал на коробку с дневниками и тетрадями. А рядом лежал нож, о котором он совсем забыл! Алеша медленно потянулся к нему и прикоснулся к рукоятке. Бурые пятна на лезвии в этот момент как будто ожили, и мальчику показалось, что это свежая кровь. В другое время он попытался бы объяснить все какой-нибудь причудливой игрой света, но сейчас это казалось мистикой, дополнявшей зловещую атмосферу с туманом и загадочным шепотом.

Тем не менее другого выхода не оставалось, и Алеша сжал нож в руке. Крепко, так, что побелели костяшки пальцев. И в этот момент он словно окунулся в другой мир. Перед глазами промелькнули какие-то образы, которые были до того отчетливы, что отодвинули на время реальный мир куда-то на задний план. Алеша видел перед собой двух ребят, близнецов, фото одного из них было на памятнике. Один брат наступал на другого, и тот, припертый к стенке, сжимал в руках этот самый нож. Потом последовал быстрый удар, короткий вскрик…

Чем все закончилось, Алеша не увидел, потому что глаза застлала кровавая пелена. А когда она рассеялась, то перед ним снова был Сергей, медленно и важно выступавший в своем туманном окружении. Ему оставалось сделать всего три или четыре шага. А дальше… Дальше Алеше останется или ждать ледяного прикосновения, или прыгать из окна в туманные объятия. Правда, есть и еще один вариант: воспользоваться ножом. Похоже, тот, кто держал его много лет назад, именно так и поступил.

Шаг. Еще шаг. Алеша, тяжело дыша, прижался спиной к окну. Он поднял над головой руку с ножом, который сейчас казался таким тяжелым, словно какая-нибудь гиря.

– Не подходи, ударю! – срывающимся голосом закричал Алеша. Но на брата его угроза не произвела ни малейшего впечатления. Он сделал еще шаг; теперь до цели ему оставался всего один. Туман заволакивал все вокруг, оставив свободным только маленькое пространство у окошка, где находились близнецы. Казалось, что он заполонит весь мир!

Алеша замахнулся и… Тут он понял, что удара нанести не сможет. Сережа был сумасшедшим, тяжелобольным, и его надо было лечить, а не бить ножом. Теперь Алеша точно знал, что зарезать брата не сумеет. Оставалось только с ужасом ждать его последнего шага.

Алеша распахнул чердачное окошко. Холод сделался совершенно нестерпимым. Казалось, что нож вот-вот примерзнет к руке. Мальчик повернулся к окну, размахнулся и что было сил запустил окровавленный много лет назад нож в туман. Раздался всплеск. Оружие долетело до пруда.

И тут послышался какой-то стон. Туман вдруг заколебался и как будто приостановился и даже слегка поредел. Дом пришел в движение и заскрипел, что-то в нем застучало. Послышались какие-то приглушенные голоса, но разобрать в их гуле можно было только знакомое: «Братец! Братец!» Словно где-то тут, в тумане, братья продолжали выяснение отношений, начатое много десятилетий назад. Сергей тоже застыл на месте, как бы слегка призадумавшись.

Алеша почему-то был уверен, что это затишье ненадолго: надо срочно развивать успех, пока неизвестный противник находится в замешательстве. Мальчик лихорадочно стал шарить по карманам и вокруг себя, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Но что?

И тут его пальцы наткнулись на маленький узелок. «Это с могилки! – вспомнил он Федин голос: – Старик всегда так делал». Но что мог делать этот мрачный, нелюдимый старик, хозяин дома, с кладбищенской землей? Ел он ее, что ли? Алеша развязал узелок. Земля казалась совершенно обычной и совсем не походила на какое-нибудь волшебное средство или что-нибудь в этом роде.

Алеша задумался. Он потер землю пальцами, даже попробовал на язык… И тут, словно по какому-то наитию, крутанулся вокруг своей оси, как детский волчок, разбрасывая эту сухую землю вокруг себя. Какие-то ее части улетели в окно, какие-то остались на чердаке, упав за туманную границу, а некоторые попали на Сережу.

То, что начало твориться после этого, не шло ни в какое сравнение с реакцией дома и тумана на бросок ножа. Дом просто заходил ходуном, как при сильнейшем землетрясении (Алеша никогда не испытывал на себе действия землетрясения, но полагал, что оно должно быть именно таким). Из-за окна послышался звук бурлящей воды, словно в пруд кто-то засунул огромный кипятильник. Туман стал с головокружительной быстротой менять формы и отступать. И в этот же момент за окном разразилась сильнейшая гроза. Молнии сверкали почти беспрерывно, освещая все ярким светом даже сквозь плотную пелену тумана, а грохотало так, будто за окном стучали в свои инструменты сотни свихнувшихся барабанщиков.

Но, самое главное, Сережа очнулся от своего забытья и теперь озирался вокруг беспокойно и испуганно, не понимая, что происходит и как он здесь очутился.

– Это что? – спросил он у Алеши своим обычным, только взволнованным голосом. – Что тут происходит?

– Потом расскажу! Эх ты, лунатик! – ответил Алеша слегка грубовато, хотя на самом деле готов был просто расцеловать брата.

А гроза не унималась. Казалось, что молнии били где-то рядом не случайно, а целенаправленно. И, что самое странное, разряды не сопровождались дождем, хотя влажность в воздухе чувствовалась колоссальная.

– Интересно, а в доме есть громоотвод? – забеспокоился Сергей, ничего не знавший о мистической составляющей этой страшной ночи и опасавшийся разыгравшейся стихии.

Туман поредел. Вернее сказать, его части сконцентрировались в отдельные, очень плотные куски. И самый большой из этих кусков, находившийся прямо перед братьями, стал складываться в картину, причем картину движущуюся, изменяющуюся. Он демонстрировал притихшим зрителям, как два юноши борются друг с другом не на жизнь, а на смерть, причем у одного из них в руке нож. Следует удар… Тут туман окрасился розоватым цветом и распался на части, которые стали медленно таять, распространяя вокруг себя запах сырости и водорослей.

Алеша уже видел эту картину раньше, когда брал в руки нож, а Сережа смотрел на все это удивленно, во все глаза, как ребенок на экран, где идет особо интересный мультик.

– Неужели все это было на самом деле? – спросил он слегка хрипловатым голосом.

– Было, – ответил Алеша с полной уверенностью.

Глава XX Тайна Мертвого пруда

Жуткая гроза без дождя продолжалась всю ночь. Братья не могли сомкнуть глаз. Они смотрели на бушующую стихию, а Сергей все расспрашивал своего брата-близнеца, что же все-таки произошло ночью. Алешин рассказ он сопровождал недоверчивыми и восхищенными возгласами: «Ух, ты!», «Ну, надо же!» – брату не возражал, но до конца в эту историю, похоже, так и не поверил. Ему было очень досадно, что он, гуляя во сне, пропустил самую интересную и захватывающую ее часть.

Скоро братья заметили, что молнии целенаправленно бьют в пруд и с каждым ударом он заметно мелеет, вода отступает, испаряется. Сережа смотрел на этот процесс с большой грустью: он понимал, что, если дело пойдет таким образом, то купаться все-таки придется ходить на речку. Алеша же с каждым ударом торжествовал, ожидая, что предмет его страхов скоро исчезнет без следа.

Задремать ребятам удалось только под утро. Напряжение последней ночи дало себя знать, и они уснули, прямо сидя у окна, несмотря на шум. И впервые за все последнее время Алеше ничего не снилось, и он смог спокойно, без страха, отдохнуть.


Проснулись братья довольно поздно. А когда наконец пробудились, то их глазам предстало странное зрелище. На месте, где еще вчера были неподвижные темные воды Мертвого пруда, зияла дыра большого котлована. Только кое-где попадались небольшие лужицы, в которых едва ли утонула бы даже мышка. А в самом центре котлована среди водорослей что-то белело; вот только издалека ребята не могли разглядеть, что же это такое.

– Эх, жалко пруд! – чуть не плача, произнес Сережа.

– Слава богу! – одновременно с ним воскликнул Алеша.

Братья спустились вниз, чтобы посмотреть, что же такое скрывалось на дне пруда. Дно было на удивление чистым. Очевидно, так произошло потому, что люди боялись подходить к пруду, и поэтому там почти не было ни бутылок, ни банок, ни прочего мусора, обычно оставляемого горе-туристами.

Ребята медленно пробирались к тому месту, где белел загадочный предмет. Алеша уже догадывался, что они там найдут, но надеялся, что ошибается. Он не ошибся. Там, в самом глубоком месте котлована, почти весь прикрытый водорослями лежал скелет. На нем не осталось никаких кусочков плоти, ничего из одежды. Только между ребрами торчал нож, и братья готовы были поклясться, что это тот самый нож, который они недавно нашли на чердаке. Алеша не верил, что мог закинуть его так далеко. К тому же нож выглядел так, как и должен был выглядеть предмет, пролежавший в воде много десятилетий.

– Как хорошо, что вы оба живы! – К тому месту, где еще недавно был пруд, опасливо приблизился Федя. – Только вот фотографии так и не пригодятся.

– Ничего, мы их в альбом вставим, – ответил Сережа, которого деревенский дурачок на этот раз не раздражал, несмотря на прозрачный и неприятный намек.

– Тогда ладно, – согласился Федя. – А вот и молодой брат нашелся! – воскликнул он, глядя на скелет.

– Ты уверен, что это он? – спросил Алеша.

– Он! Кто же еще! – уверенно ответил Федя. – Ну, теперь все успокоится! Надо только его схоронить.

Приехавшие родители были, разумеется, шокированы случившимся. Братья ничего им не рассказывали, но и жуткой грозы, осушения пруда и находки скелета и без того хватило с лихвой! Мама так вообще сказала, что ни за что и никогда теперь не оставит братьев одних. Как будто они были виноваты в грозе и страшной находке! Она так и сказала: «Вот что вы одни наделали!», – чем очень развеселила озабоченного находками папу.

Папа же рассказал о результате анализа воды. Оказалось, что она была насыщена какими-то газами с такими сложными названиями, которые непривычному человеку не произнести. И эти газы обладали такими вредными свойствами, что могли воздействовать на человеческую психику! Вот и рыбы в пруду из-за них не было!

Услышав о газах, Алеша не знал, что и думать. Он никак не мог решить, то ли он стал их жертвой, то ли все, что он видел, происходило на самом деле. Сережу одолевали такие же мысли. В конце концов ребята решили, что газы действовали на обоих: просто одному что-то мерещилось, а другой стал ходить во сне и пристрастился к воде, остатки которой сейчас и нюхать не мог без отвращения.

Зато теперь можно было себе примерно представить то, что происходило здесь много лет назад с другими близнецами. То же, что и сейчас с ними, но с трагическим исходом. Можно было предположить, что тонувшие в пруду испытывали то же воздействие. И что газы активнее действовали летом, когда и случались трагедии. Но… Все это было как-то неубедительно. Братья не верили, что все это могли натворить какие-то газы! К тому же нож-то, который неизвестно как оказался вместе со скелетом, им привидеться не мог! Да и пруд, когда кто-нибудь тонул, прочесывали не раз и никакого скелета почему-то обнаружить не могли.

Постепенно к пруду подтягивались и деревенские жители. Пока, правда, только самые храбрые. Федя, размахивая руками, красочно описывал то, что здесь произошло, с лихвой возмещая недостаток словарного запаса богатой мимикой и жестикуляцией. Никогда в жизни его не слушало столько народа да еще с таким вниманием! Местные явно склонялись к версии о нечистой силе, и едва ли какие-нибудь доводы могли их переубедить. Они вполголоса поговаривали, что старик-то, видать, был колдуном, а теперь черт забрал его душу. Правда, в этом случае оставалось неясным, чего ради черт дожидался целый год, а не взял законную добычу сразу после смерти. К страшной находке подойти никто из них так и не решился. Видно, уж очень крепко засел в них страх перед Мертвым прудом!

Через несколько дней после соблюдения всех необходимых формальностей найденный скелет похоронили рядом с могилой старика, где для него давно было приготовлено место. На похоронах присутствовали только семья Николаевых в полном составе (как-никак это был их какой-то дальний родственник) и Федя. Местные жители похороны проигнорировали, некоторые вообще высказывали мысли, что и труп старика следовало бы выкопать и сжечь останки. Но страх перед возможной местью «колдуна» удержал их от этого кощунства. А так была надежда, что его дух успокоится. Местные власти и более трезвомыслящие люди смеялись над этими суевериями, но переубедить так никого и не смогли… Дневники близнецов Алеша и Сергей решили тоже положить в могилу. Они не хотели, чтобы тайна их предшественников стала известна кому-то еще: ведь все-таки дневники не предназначены для посторонних глаз!

Теперь ребята спали в доме совершенно спокойно. Неприятные сновидения и хождения во сне прекратились. Шаги на чердаке и туман тоже больше не беспокоили. Так что дом превратился в совершенно обыкновенную дачу. Правда, купаться теперь было ходить далеко, но папа уже носился с проектом снова залить пруд водой. Анализы почвы показали, что с ней все нормально, а значит, ядовитые составляющие были только в воде. Близнецы с нетерпением, хотя и не без опаски, ждали этого события.

Когда проявили Сережину пленку, то выяснилось, что фотографии на ней вышли странные и неприятные. Потом ребятам пришла неожиданная мысль: кто же из братьев тогда выжил, а кто остался в доме? Ведь шрам-то был у старика! Но сколько они ни ломали над этим голову, так и не пришли к единому мнению, и это навсегда осталось тайной дома близнецов и Мертвого пруда…


Оглавление

  • Чаша из склепа
  •   Глава 1 Глупый спор
  •   Глава 2 На кладбище
  •   Глава 3 Человек в черном
  •   Глава 4 Сон или явь?
  •   Глава 5 Загадочный символ
  •   Глава 6 Новые неприятности
  •   Глава 7 Повторный визит
  •   Глава 8 Рассказ старого сторожа
  •   Глава 9 Старинная книга
  •   Глава 10 Кладбищенские прогулки
  •   Глава 11 Старый дом
  •   Глава 12 Потайная комната
  •   Глава 13 Накануне решающей ночи
  •   Глава 14 Сережкино приключение
  •   Глава 15 Склеп
  •   Глава 16 Черный барин
  •   Глава 17 Гроза
  •   Эпилог
  • Особняк у Мертвого пруда
  •   Глава I Дом для близнецов
  •   Глава II Опасное купание
  •   Глава III Беспокойная ночь
  •   Глава IV Мертвый пруд
  •   Глава V Туман на воде
  •   Глава VI Могила близнецов
  •   Глава VII Новое купание и бесполезные пленки
  •   Глава VIII Ночные эксперименты
  •   Глава IX На чердаке
  •   Глава X Пойманная рыба
  •   Глава XI Ночь на чердаке
  •   Глава XII Старые бумаги
  •   Глава XIII Брат-лунатик
  •   Глава XIV Два дневника
  •   Глава XV Роковая дата
  •   Глава XVI Глоток воды
  •   Глава XVII Разговор у памятника
  •   Глава XVIII Накануне дня рождения
  •   Глава XIX Туман наступает
  •   Глава XX Тайна Мертвого пруда