Игры в «Русский М&А» (fb2)

- Игры в «Русский М&А» 1.81 Мб, 518с. (скачать fb2) - Юрий Дмитриевич Борисов

Настройки текста:



Игры в «Русский М&А»

Дмитрию Сергеевичу Борисову и Валентине Васильевне Борисовой (урожденной Рогожиной) с благодарностью посвящаю эту книгу за то, что в кровавой мясорубке самой страшной в истории человечества войны встретили друг друга, выжили, победили и мне дали возможность свыше полувека коптить белый свет

Автор

Забавный человек в забавные времена

Юрий Дмитриевич Борисов родился 15 декабря 1954 года в военном городке под Москвой во время послевоенного «беби-бума» третьим ребенком в семье. Отец — Борисов Дмитрий Сергеевич, полковник инженерных войск и военный историк, мать — Валентина Васильевна Борисова — учитель интерната. Оба — ветераны Великой Отечественной войны.

Был пионером, комсомольцем и, страшно сказать, даже членом КПСС.

Служил в Советской армии.

Базовое образование получал на философском факультете Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, где специализировался по социологическим исследованиям, и откуда в 1979 году был изгнан за немарксистскую ересь и подозрительное для будущего коммунистического идеолога поведение. Все дело в том, что с первого же курса студент Борисов вместо того, чтобы вести активную общественную жизнь на факультете, стал регулярно посещать подпольное ЛИТО Эдмунда Иодковского, которое в то время было одним из центров московского литературного диссидентства. Ходил заросший длиннющими брадо-власьями, хипповал попугайскими рубашками и «ненашими» джинсами, раздражая «первую конную». На студенческих научных конференциях речи произносил дерзкие и не вполне марксистские. В анекдотах был несдержан, да еще на Пасху протыривался сквозь ночные ментовские оцепления в храм, за что регулярно имел привод в ближайшее отделение милиции. Времена были хоть и коммунистические, но брежневские, сиречь — травоядные: в результате высшее образование он получил только в 35 лет, окончив исторический факультет Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина, где специализировался по археологии и античному религиоведению. Кандидатскую диссертацию защитил и того позже — в 2002 году, хоть и в том же городе, но совсем в другой стране.

В перерывах между высшими школами жизнь вел вагантскую: бурную, неупорядоченную и интересную, ни в грош не ставя спускаемые сверху нормы коммунистического общежития. В кратких перерывах реализации перманентной влюбленности и употребления внутрь «Солнцедара» умудрялся много писать в стол, потому как издать это тогда не представлялось никакой возможности. Много общался с занимательными людьми, много читал. Работал где придется по принципу максимума свободного времени и наличия халявной бумаги: методистом во Дворце пионеров, корреспондентом газет «Труд» и «Энергетик», социологом в Академии наук и Центре научной организации труда Министерства нефтяного и газового строительства СССР.

То мотался в командировках по российским Северам, то сидел слесарем-сантехником в бойлерной на Пресне. Или рулил клубом служебного собаководства МГК ДОСААФ. Пока, наконец, не попал на «Мосфильм». Попал в прямом смысле слова, как под трамвай. Встретился как-то в одной компании с известным художником кино Павлом Липатовым, разговорились об эмблематике и фалеристике и… через неделю Борисов уже «штурмовал» Зимний дворец в дилогии Бондарчука «Красные колокола». Потом были кинокартины — «Анна Павлова» Эмиля Лотяну и «Блистающий мир» Булата Мансурова.

Позже — институт, археологические экспедиции (где «старик Митрич» быстро стал не только популярным человеком, но и персонажем экспедиционного фольклора), перестройка, ускорение, кооперативное движение… Вместо аспирантуры ушел в бизнес. Затем — в 1991-м, с кратким перерывом на защиту Белого дома — снова в кино. На «Центрнаучфильме», в объединении «Колокол» снимал свой режиссерский дебют — художественную ленту «Проклятая планета», но вместе со всем советским кинематографом в 1992 году попал «под Гайдара», и кинематографа в стране не стало вместе с государственным финансированием.

«Переломавшись» от кино, как от наркотика, с этого времени на хлеб зарабатывает только пером и преподаванием. Перечислять все периодические издания, в которых Юрий Борисов тогда работал, нет никакой возможности. Газеты и журналы в Москве 90-х годов прошлого века то росли как грибы после дождя, то скопом мёрли как мухи. Отмечу только «Детскую деловую газету», где Борисов служил заведующим экономическим отделом. Это издание действительно было ярким явлением того времени. Достаточно заметить, что по «Экономическому классу», который регулярно выходил на ее страницах, в провинциальных вузах тогда сдавали экономику. Учебников же не было. Основная заслуга Юрия Дмитриевича состояла в том, что общий тон газеты от пропаганды для школьников торговать «сникерсами» и мыть стекла машин на перекрестках кардинально сменился на то, что образование для будущего бизнесмена — самая важная инвестиция в себя любимого.

С этих же времен он стал востребован и как писатель — хорошо разбирались редакциями его «забавные рассказки». Да что говорить, воровать придуманные Юрием Борисовым сюжеты не стеснялся даже Михаил Задорнов, выдавая их со сцены за быль из жизни.

В 1995 году по киносценариям «О ней и о ней» и «Проклятая планета» его приняли в Московский комитет литераторов. В 1998-м — стал лауреатом Всемирного конкурса русской сетевой литературы «Тенёта» в номинации «Сборник рассказов» с присовокуплением неофициального титула «Динозавр советского литературного андеграунда».

Перед кризисом 1998-го сердобольные приятели «угостили» Борисова мануальщиком — пролечить контуженую спину — результат: два года трудностей в передвижении: только с палкой. Эрго: полтора года преподавал в школе историю старшеклассникам. Как сам потом рассказывал, это был самый продуктивный год в его интеллектуальной жизни: преподавая, сам пересмотрел свои взгляды на всю отечественную историю. Воистину: уча — учись! Именно школьники и подвигли его сдуть пыль с диссертации и все-таки ее защитить. По Античности! По ранней Римской империи! В наши-то насквозь прагматичные времена.

Диссертация стала значимым рубежом в жизни Юрия Борисова. Он перестал быть писателем неоконченных гениальных творений. Вряд ли когда будут закончены романы: «Мемуар короля Марка» (параллельная артуриана), «Сын желтого пса» (о Чингисхане), «Пасынок сына бога» (о Тиберии), «Солнечная колесница» (об Орфее и Моисее), «Подружка синей бороды» (о Жанне д’Арк) и многие другие, материал к которым он собирал тщательнее, чем иной историк для диссертации. Подводила его профессиональная добросовестность, я бы даже сказал дотошность. Это сейчас он говорит, что «писать надо вовремя, а не откладывать тему на то время, когда научишься хорошо писать. На новом уровне будут другие темы. Это так же как с возлюбленными. Их надо любить здесь и сейчас и как умеешь, а не тогда, когда научишься хорошо любить».

Но это тоже произошло не сразу: с 1999 года в жизни Юрия Борисова снова произошел очередной крутой поворот. Он пошел служить. Скорее всего, из ответственности за подрастающее поколение — родился сын. Из полубогемного консультанта по public relations на пленэре, писателя-сибарита, он стал штатным пиарщиком-трудоголиком в насквозь бюрократизированном «Сибирском алюминии» в самый разгар алюминиевой войны.

То ли правду говорят, что у победителей раны заживают быстрее, толи при падении на лестнице в метро (палка со ступеньки соскользнула), но в позвоночнике то, что выбил мануальшик, встало на свое место, и палку Юрий Дмитриевич стал забывать, а потом и вовсе отказался от нее.

От Олега Дерипаски Юрий Борисов перешел советником к Искандару Махмудову в структуры УГМК, затем после образования медного холдинга, пережив кадровую перетряску, ушел начальником Управления рекламы и связи со СМИ в «Уральскую косметику». Но там быстро заскучал — не тот масштаб.

Список его удачных пиар-акций впечатляет. Из самых громких достаточно напомнить антикризисную пиар-кампанию по Качканарскому ГОКу, отвлекающую пиар-кампанию по АвтоВАЗу при «заходе» «Сибала» па «ГАЗ» или антикризисную пиар-кампанию по Карабашскому металлургическому комбинату… Это, не считая проектов по репутационному менеджменту, где Борисову нет равных, потому что он из любого сделает «белого и пушистого», не забыв отпечатать на задворках вашего сознания, что это белый медведь.

В 2003 году новый крутой поворот. Бросив бюрократические структуры, он оседает в только что основанном Антоном Смирновым журнале «Слияния и поглощения», где за два года выдает свыше тридцати эссе по экономической политике, философии экономики и общества, конкретных M&A-story и теоретических работ по public relations, в которых им осмысляется не текущее и сиюминутное, но то эпохальное, что с нами произошло, и в чем все мы еще заполошно барахтаемся. Ставит вопросы не быта, а Бытия. И при этом всегда говорит и пишет только то, что думает. Такой вот он забавный человек в наши-то забавные времена.


Кирилл Гуленков, доцент, кандидат исторических наук

Трубадур враждебных поглощений

Книга, которая лежит передо мной, наверное, самое интересное, что писалось о российской экономике с момента выхода статьи Ричарда Бихара «Капитализм в холодном климате», напечатанной в журнале «Форбс» в 2000 г. Но тогда задача райтера была предельно облегчена самими братьями Рубен (владельцами Trans World Group), которые дали журналу 100 часов интервью с целью подсушить подмоченную репутацию, и посему они пошли на предельные откровения по поводу своих отношений с российской властью и бизнес-элитой. У них не было иного выбора, так как «алюминиевую войну» они проиграли на российской территории вчистую, а возвращаться «домой» побитой собакой им не хотелось.

Юрию Борисову было намного сложнее: за ним не стоял бренд «Форбс», и ему никто не давал таких подробных интервью, и, скорее всего, он не зря назвал свою последнюю книгу «Игры в «Русский М&А» сборником экономических и философских эссе, потому как вся книга, от первой до последней страницы, есть плод его блестящей способности «отделять зерна от плевел» и в хаосе отечественного информационного поля не только находить нужные сведения, но и структурировать их в стройную концепцию. Автору удалось то, что так редко встречается в последнее время: выразить не столько видимость явления, сколько его сущность.

Аналитическая журналистика, особенно экономическая, в нашей стране жанр вымирающий, потому как оплата аналитика в отечественных СМИ такая же, как у новостника, а затраты, как временные, так и интеллектуальные, просто несопоставимы. Новостнику достаточно факта и двух-трех комментариев «экспертов» (чьи прогнозы, как правило, попадают пальцем в небо), немного скандальности… и все. Серьезный аналитик для статьи часто перелопачивает до полутора тысяч исходных документов. Кроме того, формат отечественных экономических изданий, пределом объема материала в 10–15 тысяч знаков существенно ограничивает простор для серьезной аналитики, даже для такой, как у Юрия Борисова, где из текста отжата вся «вода». Возможно, это ограничение стоит в том же ряду, что и тематика наших мужских глянцевых журналов, которые рассчитаны лишь на оболванивание своей аудитории. (Наверное, не зря там в подавляющем большинстве главредами сидят женщины.)

Автор поставил в книге скромный подзаголовок: «Приватизация и последующий передел собственности в российской металлургии», но сборник явно выламывается из заявленных рамок философским осмыслением того, что же на самом деле произошло с Россией за последние 15 лет. Конечно, и алюминиевая, и медная, и железная войны нашли в Юрии Борисове своего въедливого историка, интересного читателю, тем более, что сам автор, в свое время успел поработать в «Сибирском алюминии» и «Уральской горно-металлургической компании» в самый разгар этих войн, и если бы книга ограничилась только этой темой, то и тогда бы она была предельно интересна всем, кто интересуется проблемами перехода прав собственности в современной России. Но автор идет глубже, в проблемы сознательной для нашей власти непрозрачности собственности, потому как все «реформы» последних лет есть, по его мнению, логическое продолжение коммунистической революции 1917 г. И у власти в России до сих пор номенклатура ЦК КПСС — «внуки пламенных революционеров, их поваров и охранников», а мы сами живем не в нормальном государстве, а в «извращенном совке». Книга написана с праволиберальных позиций и с болью за бездарно проваленный отечественной номенклатурой либеральный проект переустройства России. Все дело в личности автора: Юрий Борисов представляет собой редкий сплав в России либерала и патриота. Обычно у нас или-или… Не зря же сам автор говорит, что вступит только в одну партию — «Союз 17 октября», но в современной России такой партии нет. И это симптоматично.

Особо хочется отметить блестящий русский язык автора, что в последнее время становится все большей редкостью, его способность простыми словами и доходчиво изложить сложные процессы, «без зауми», за которой, как правило, кроется простое неумение изложить материал. Но это свойство приобретено им еще в советском литературном андеграунде, где Юрия Борисова в подпольном ЛИТО Эдмунда Иодковского знали как Дмитрия Старицкого. В этой книге он снял псевдоним. А это значит, что с читателем автор предельно откровенен.


Кирилл Якимец, философ и политтехполог

Часть I Приватизация и последующий передел собственности в российской металлургии 1995–2004 гг.

Глава 1. Золото

Эпидемия золотых поглощений

Если заемщик взял у банка кредит на 10 тысяч долларов и к моменту возвращения ссуды обнаруживает, что обанкротился, то он приходит в банк и говорит: «У меня проблемы».

Но если все то же случается с заемщиком, взявшим ссуду на 10 миллионов долларов, он заявляет банку: «У вас проблемы».

Американский анекдот

«Где-то здесь нашли мы золото

Много золота — завались».

Реклама финансовой пирамиды «Токур-золото».
«Золотая афера» привела к концентрации мировой добычи золота

Мировая цена на золото фиксируется ежедневно на Лондонской бирже металлов. Но вот швейцарцы научились золото продавать в 10 раз дороже. Причем без промышленной обработки. И потребитель это золото с удовольствием берет. Сам.

На ставшими нерентабельными золотые рудники в Швейцарских Альпах теперь возят туристов, которые могут недельку-другую пожить в свое удовольствие средневековыми рудокопами. В шахтах, кроме встреч с гидами-гномами, туристы могут также самостоятельно наколупать обушком и намыть в лотке золотишка, которое свободно можно вывезти из страны в качестве сувенира. За добытое собственноручно золото турист ничего не платит. Но в пересчете на то, сколько денег оставляют в стране эти туристы и сколько золота вывозят из страны домой, получается, что тройская унция обходится им примерно в $3000. При этом — никаких затрат на добывающий персонал…


ЗОЛОТО, ЗОЛОТО, ЗОЛОТО…

Золото — первый металл, который освоил человек. Первые украшения из самородного золота, найденные археологами в неолитических стоянках, датируются 5 тысячелетием до Рождества Христова, то есть относятся еще к каменному веку.

В Древнем Египте золото научились не только добывать в промышленных масштабах, но даже изобрели лигатуру. А кусочки метеоритного железа оправляли в золотые кольца, как самоцветы. Ключевым словом в дипломатических документах той поры у правителей сопредельных государств в обращении к фараонам было слово «дай»… Дай золота.

С образованием Римской империи чеканка золотой монеты стала исключительной прерогативой Августов, что полторы тысячи лет не оспаривалось ни одним государством вплоть до окончательного падения Константинополя под натиском османов в 1453 г. С этого события прекратилась чеканка первой мировой валюты — безантов, и монархи обитаемой Ойкумены посчитали себя вправе чеканить собственные солиды, ливры, гинеи, алтыны, червонцы и злотые. Золотая монета стала символом самостоятельности и независимости.


РАЗМЕР ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЗОЛОТЫХ ЗАПАСОВ В 2003 Г. (В МЕТРИЧЕСКИХ ТОННАХ)

1. Европейский союз (консолидированно) — 12500

2. Соединенные Штаты Америки — 8100

3. Федеративная Республика Германия — 2960

4. Республика Франция — 2546

5. Швейцарская Конфедерация — 1938

6. Японская империя — 754

7. Китайская Народная Республика — 392

8. Российская Федерация — 387


До конца 40-х годов XX пека золото играло роль всеобщего эквивалента и мировой валюты. Обмен облегчался тем, что монеты соответствовали определенному весу металла, а цена исходила не из номинала монеты, а из стоимости самого металла. После Второй мировой войны, на Бреттон-Вудской конференции страны-победительницы (за исключением СССР), Западная Германия и Япония, экономика которых лежала в руинах, согласились с тем, что роль мировой валюты теперь будет играть американский доллар, в котором номинировалась помощь в восстановлении их народных хозяйств. Американская валюта в то время свободно обменивалась на золото.

Но в 1971 г. Федеральная резервная система США отказалась от золотого паритета, что было закреплено на международном уровне в 1978 г., когда странами, входящими в ВТО, было ратифицировано Ямайское соглашение, по которому золото окончательно потеряло свою роль мировой валюты и стало обычным товаром. Роль мировой валюты по-прежнему играет доллар США, уже 25 лет просто бумажка, украшенная зеленой металлографией, обеспеченная только авторитетом американской экономики.

С конца XIX века цена на золото в мире единая и фиксируется за тройскую унцию ежедневно на Лондонской бирже (LME). Рекорд цены на золото был поставлен в 1980 г., когда на LME давали $850 за тройскую унцию.

Несмотря на падение цены до $273 за тройскую унцию, все 1990-е гг. спрос на золото был постоянным и возрос на 30 % по сравнению с 1980-ми гг. В настоящее время по различным экспертным оценкам, разрыв между спросом на золото и его добычей составляет от 500 до 1500 тонн ежегодно.

Общемировые ресурсы, за исключением уже добытого золота, оцениваются от 120 до 200 тысяч тонн. За разницу между оценочными и подтвержденными запасами золота принято соотношение 1:0,56.

За все время существования человечества в мире добыто около 150 тысяч тонн золота.

Общие мировые запасы золота в государственных фондах, частном хранении, промышленно-технических и ювелирных изделиях оцениваются в настоящее время в 145,2 тысячи тонн. Если в 1950 г. золото в мире хранилось в ювелирных украшениях общим весом 17 000 тонн, то сегодня этот вес уже 73 400 тонн, или 82 % всего золота, обращающегося на рынке.

В 2001 г. суммарная мировая добыча составила 2595 тонн золота. В 2002 г. — 3483 тонны. Еще 800 тонн в год дал мировой сбор золотого лома (скрапа). Рекордным по сбору скрапа был 1998 г. — 1100 тонн. Парадоксально то, что этот пик прошелся на минимуме цены на золото.

По данным МВФ, на конец 2000 г. национальные запасы золота (с учетом золотого запаса международных организаций) составляли 33 тысячи тонн.

Самым большим государственным золотым запасом владеет США. На конец 2000 г. в форте Нокс хранилось 8,1 тысяча тонн, что составляло 27,5 % от общемировых государственных запасов этого металла.

В странах ЕС, несмотря на общую валюту, золотые запасы пока хранятся по «национальным квартирам», но их сумма намного превзошла американский запас и на конец 2000 г. составила 12,5 тысяч тонн золота (соответственно 42,4 %).

Принципиально независимая и нейтральная Швейцария (только в 2003 г. вступила и ООН) обладает всего 1938 тоннами, что не мешает ей числиться «золотой столицей мира».

ТРИСТА ЛЕТ РУССКОМУ ЗОЛОТУ

В Российской империи россыпное золото начали мыть в 1703 г.

В феврале 1917 г. Временное правительство Российской империи получило в наследство от императора Николая II 1300 тонн золота, не считая того металла, что находился на руках у населения и в частных банках в виде золотой монеты. Что-то из этого золотого запаса попало к большевикам, но большей его частью распоряжался адмирал Колчак, как признанный Верховный правитель России. После пленения и расстрела Колчака красными, золотой запас России (хранившийся в железнодорожных вагонах) был растащен чехословаками и японцами. У чехов золото удалось красным отобрать, но японская оккупационная армия успела переправить на острова свыше 300 тонн золота, которое до сих пор находится в банках Японии, а Россия периодически требует его выдачи.

После смерти Сталина СССР располагал золотым запасом в 2,5 тысячи тонн.

От него Горбачеву в 1986 г. досталось 587 тонн.

Но к развалу СССР в декабре 1991 г. золотой запас был им увеличен до 784 тонн.

После краткого правления «правительства Гайдара», в декабре 1992 г. в золотом резервном запасе страны осталось всего 300 тонн.

На конец 2000 г. Российская Федерация занимала 7-е место в мире по объему золотого запаса — 364 тонны, уступая США (8500 тонн), Германии (2960 тонн), Франции (2546 тонн), Швейцарии (1938 тонн), Японии (754 тонны) и Китаю (392 тонны).

На ноябрь 2002 г. золотой запас России весил уже 387 тонн и составлял 9 % от золотовалютных резервов страны.

На душу населения в США приходится 32 грамма золота, во Франции — 45, в Великобритании — 10, в России — 3 грамма.

Во всех странах мира, кроме США, с 1970 по 2000 г. доля золота в объеме ликвидных резервов официально понизилась с 41,5 до 11,5 % по рыночной оценке.

СССР прочно занимал второе место в мире по добыче золота после ЮАР. Постсоветская Россия к 1997 г. скатилась на седьмое место в мире по золотодобыче.

После 1998 г. девальвация национальной валюты дала толчок к развитию отрасли, и в настоящее время, к 300-летию начала отечественной золотодобычи, Россия вернула себе 4-е место в рейтинге производителей золота.

Во второй половине 90-х гг. XX века в мировой золотодобыче начался активный процесс консолидации отрасли, и в 1998 г. около половины всего товарного золота добывается пятнадцатью ведущими компаниями, в начале XXI века их число сократилось до одиннадцати.

В России концентрация золотодобывающей промышленности началась одновременно с ростом цены на золото в начале XXI века.

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОЙ ЗОЛОТОДОБЫЧИ

До революции в Российской империи золото мог мыть и добывать любой желающий, при условии свободной заявки найденного месторождения. Нашедший золото человек также легко и свободно мог разместить заказ на императорском монетном дворе: отчеканить для себя из этого золота монеты, заплатив только за работу чеканщиков. Именно с тех пор идет и русском языке выражение «фартовый парень», изначально так знали тех, кто искал «фарт» — удачу при золотодобыче.

В 1920 г. вся золотодобыча на территории РСФСР не превышала 2 тонн в год. Выход большевики нашли в концессиях с западными компаниями по принципу соглашения о разделе продукции.

С 1930 г. добыча золота стала государственной монополией. Всего в стране было 10 производственных объединений, которые добывали золото. Формировались они по территориальному признаку и подчинялись союзному правительству. Это были компании с хорошо развитой инфраструктурой, с полным циклом работ: от научных исследований и геологической разработки до строительства и эксплуатации предприятий. Каждое из них добывало по 35–40 тонн золота. Все остальные старатели и артели работали на хозрасчете под эгидой этих объединений, обеспечивавших старателей товарным кредитом и техникой в начале сезона, за которые артели рассчитывались добытым металлом в конце сезона. Старатели допускались только на те месторождения, которые были признаны нерентабельными для промышленной добычи государственным предприятием. Но, несмотря на это, старатели в иной год выдавали до 80 % от общего объема золотодобычи всей страны. Правда, Героев социалистического труда им никто не присваивал, считая, что старатель и так хорошо компенсирован заработками. Героев получали директора объединений, в чей план записывалась добыча старателей.

Реформы правительства Гайдара превратили 600 предприятий, входивших в объединения, в самостоятельные, но маломощные единицы. А вздорожавший банковский кредит при галопирующей инфляции сделал добычу нерентабельной даже при наличии высоких мировых цен. Кроме того, либеральные правительства Гайдара и Черномырдина предельно ужесточили золотую монополию государства на владение золотом. Даже при Советской власти золото (самородное и песок) свободно принималось государством от вольного сдатчика по установленным расценкам без ограничений, не говоря уже о старательских артелях, в которых создали свой первоначальный капитал в кооперативные времена такие известные предприниматели, как Туманов, Масарский, да и многие другие. В либеральной России вольный сдатчик мог за самородок в руках, который он хотел сдать государству, получить уже тюремный срок. Все это усилило уход отрасли в тень и ее криминализацию.

Принцип лицензирования добычи золота, а, следовательно, конкурсы и аукционы, заставили большинство артелей перейти на акционерную форму собственности в виде ЗАО. Это был правильный шаг. Из «чистых» артелей выжили к сегодняшнему дню — единицы.

В 1986–1990 гг. в СССР было добыто 920 тонн золота. В 1991–1995 гг. в России добыли 735 тонн. В 1996–1997 гг. объем добычи держался на уровне 120 тонн в год, что было самым низким показателем за 30 лет. Причем мировая цена на золото еще держалась вполне достойная. Впоследствии падение мировой цены на золото сделало российскую добычу этого металла нерентабельной. Рост добычи начался только после финансового кризиса 1998 г.

Из общего количества этого металла, добываемого на территории Российской Федерации, три четверти золота добывается из россыпей, и только одна четверть из рудного тела, руды и клинкера.

Большинство старых месторождений, разрабатываемых порой до 300 лет, истощено. Остались необработанными в основном мелкие россыпи и техногенные отвалы. Удерживать достигнутый уровень рассыпной золотодобычи удастся не более 20 лет, так как на протяжении 15 лет практически не было вложений в поиск новых месторождений, если и привлекались частными компаниями геологи, то лишь для доразведки действующего месторождения. Отсутствие инвестиций в геологию можно объяснить гримасами отечественного законодательства, когда лицу, вложившему в геологоразведку не один миллион долларов, могут запросто отказать в лицензии на его разработку выставив найденное им месторождение на аукцион. В России сквозная лицензия как защита затрат поисковика отсутствует

Первыми из иностранных инвесторов рискнули прийти в российскую золотодобычу австралийцы. Они создали СП с «Лензолотом», получив 37 % акций этой крупнейшей в стране золотодобывающей компании. Ушлые антиподы эти акции быстро перепродали и удалились на обратную сторону земного шара, обогатив себя на $200 млн. Другие австралийцы вели разработки на Досьевском месторождении Читинской области. Проявили полную бесхозяйственность, разорили месторождение, оставили народ без работы и, в конце концов, лишились лицензии. Та же судьба была у канадцев на Алдане. С сожалением приходится отметить, что первопроходцами «русского Клондайка» оказались обычные жулики, хищники и непрофессионалы, которые разорялись сами. Примеров таких — тьма. Солидные фирмы пришли в Россию только после 1998 г., когда уже и отечественный бизнес раскачался на интерес к золотодобыче, да и рынок золота в стране стал более либеральным.

МИРОВАЯ ЗОЛОТАЯ ВОЙНА, ИЛИ БОЛЬШАЯ ЗОЛОТАЯ «ПАНАМА»

Формирование цены на золото зависит от многих факторов как экономического, так и политическою характера, но было подмечено, что до 80-х гг. XX века цена на золото и нефть составляли «коромысло весов». Если падала цена на один товар — автоматически возрастала на другой. В 1990-е гг. эта тенденция исчезла. Золото падало в цене одновременно с нефтью. В настоящее время его цена растет также одновременно с ценой на нефть. Кроме того, стремительное падение цены на золото (при растущем на него спросе) во второй половине 1990-х гг. некоторые американские аналитики и предприниматели связывают с заговором правительств и центральных банков стран «золотого миллиарда» с рядом ведущих инвестиционных и золотодобывающих компаний, которые в то же время смогли поглотить до 50 % мировой золотодобычи. Мелкие производители, не адаптировавшиеся к стремительному падению цены на производимый товар, либо разорились, либо приняли условия ТНК.

Общие мировые запасы золота в государственных фондах, частном хранении, промышленно-технических и ювелирных изделиях оцениваются в настоящее время в 145,2 тысячи тонн.

Суммарная мировая добыча составила в 2002 г. 3483 тонны.

Мировые ресурсы, за исключением уже добытого золота, оцениваются от 120 до 200 тысяч тонн.

В 1999 г. профессиональные аналитики, работающие на рынке золота, создали в штате Делавэр (США) некоммерческую организацию Gold Anti-Trust Action Committee, которая свой задачей ставит не только расследование «золотой аферы» 1990-х, добиться официального рассмотрения ее с точки зрения антитрестовского законодательства, но и повышение цены на золото до $600 за тройскую унцию. В конечном итоге: сделать невозможными картельные манипуляции на международном золотом рынке. Активная разоблачительная деятельность GATA привела к тому, что в 1999 г. 15 центральных банков Европы, а также США, Япония и МВФ подписали Вашингтонское соглашение, в соответствии с которым ограничили централизованные продажи золота до 2003 года двумя тысячами тонн.

В 2000 г. один из членов GATA обнаружил, что примерно третья часть золота из официальных резервов США, хранящаяся в форте Нокс, стала именоваться в статистических отчетах казначейства как custodial gold, то есть чужое золото, находящееся в США на хранении. Иными словами, возможно, что третья часть золотого запаса США уже больше им не принадлежит. Все попытки добиться разъяснений ФРС и казначейства США по этому вопросу, в том числе и по запросу суда, ни к чему не привели: финансовые чиновники отказались комментировать ситуацию. Зато несколько месяцев спустя, в сентябре 2000 г., в статистической отчетности вместо упомянутого выше custodial gold появилась запись deep storage gold («золото глубокого хранения»), представляющая собой теперь уже полную абракадабру.

А в 2001 г. данные об официальных запасах золота в США вообще пропали из статистических сводок. В опубликованных уточненных данных баланса международных транзакций США в строке изменения официальных золотых резервов значатся лишь весьма красноречивые многоточия. Интересно, что это совпало с резким снижением ставок по лизингу золота.

GATA, в силу того, что ее члены очень хорошо информированы об этом рынке, выдвигает версию, получающую в последнее время все большую поддержку в разных странах, и которая аргументированно объясняет парадоксальную ситуацию с ценами на золото в 1990-е гг. По версии GATA, в мире существует «всемирный заговор», участниками которого являются центробанки развитых стран и некоторые частные финансовые структуры, которые длительное время искусственно сдерживали цену на золото ниже $300 за тройскую унцию. По мнению GATA, в период администрации Клинтона, министерство финансов повысило цены на активы США за счет слаборазвитых золотодобывающих стран. Правительство США создало картель, в который, по мнению GATA, входят Bank of International Settlements, J.P Morgan & Co., Inc., Chese Manhattan Corp., Citigroup, Inc., Goldman Sachs Group, Inc., Deutsche Dank AG, возглавляемые руководителем казначейства США Лоуренсом Саммерсом и председателем Федеральной резервной системы США Алленом Гринспеном.

Секретарь GATA Крис Пауэлл заявил, что правительство США использовало для манипуляций на рынке золота специальный фонд по стабилизации обменных курсов Exchange Stabilization Fund (ESF), подотчетный президенту и министру финансов США, а также проводило целенаправленную политику по снижению цен на золото, совершая сделки ESF с европейскими центробанками, которые и проводили непосредственные интервенции на золотом рынке. Европейские банки выбрасывали на рынок слитки с европейской маркировкой, которые возмещались им золотом из американских запасов. Кроме того, правительство США одалживало золото в слитках инвестиционным компаниям, которые выходили с ними на рынок. Также GATA подозревает, что в этой игре на понижение активно участвовали крупные золотодобывающие корпорации, так как падение цены на золото вымыло с рынка множество производителей, которых эта цена сделала неэффективными, в результате чего половина мирового ресурса золотодобычи контролируется сегодня всего одиннадцатью корпорациями. Все они обвиняются GATA в преднамеренном сговоре с целью удерживать цену на золото на предельно низком уровне.

В GATA считают, что главной целью манипуляций с золотом «демократической» администрацией Клинтона было создание благоприятных условий для экономического роста в США за счет других стран. Усиление доллара при Клинтоне обязано в первую очередь именно этой мировой «золотой афере». Сильный доллар делал дешевым импорт («конёк» демократов) и стимулировал потребительский спрос внутри страны.

Когда же к власти в стране пришла «республиканская» администрация Буша (ориентированная на реальный сектор экономики и экспорт), то отказ от этой политики привел к резкому ослаблению доллара и росту биржевой цены на золото. Ту же задачу правительство республиканцев решает предельно низкой процентной ставкой. Но главное было сделано: задача, которая стояла перед ТНК по захвату контроля над мировой золотодобычей, — уже решена. В настоящее время повышение цены на золото работает в первую очередь уже на них.

То, что резкий взлет цен на золото совпал по времени с событиями 11 сентября 2002 г., это, скорее всего, совпадение. Теракт в Манхэттене только подогрел желание инвесторов иметь более надежные ликвидные активы, чем ценные бумаги.

Одновременно с «золотой аферой» центробанки развитых стран в преддверии введения евро запустили лизинг золота, ссужая его крупным финансовым структурам под низкий процент, все 1990-е гг. Объем выданного в долг золота в 1990 г. составил 900 тонн, в 1995 г. — 2100 тонн, в 2000 г. — 4700 тонн. Причем, отмечают эксперты GATA, центральные банки, дававшие золото взаймы, не отражали этого в своих балансах. Таким образом, на бумаге золота существовало больше, чем в действительности. По мнению GATA, всего у центробанков в девяностые годы было занято 15 тысяч тонн золота, то есть в три раза больше, чем официально признано участниками рынка.

Вокруг этих кредитов выстроился целый бизнес. Хедж-фонды занимали золото под 1–3 % годовых, ставка же Федеральной резервной системы США в 1990-е гг. была 4,7–6,5 %. Заложив кредитное золото под обеспечение денежного кредита даже в частном банке, эти избранные инвесткомпании могли хорошо заработать на рынке Dow Jones, где годовой рост достигал тогда 30 %. Эти хедж-фонды вкладывались даже в пирамиду российских ГКО второй половины 1990-х гг. Кроме того, в условиях постоянного падения цены золота можно было получить спекулятивную прибыль по короткой позиции на фьючерсной поставке, аналогично той схеме, по которой крутили деньги российские банки в период галопирующей инфляции. В настоящее время, когда Dow Jones рухнул, а ставка ФРС составляет всего 1 %, привлекательность таких операций исчезла.

Понижающее действие на ценовой тренд оказывали и операции, которые совершали на рынке золотодобывающие компании Они продавали на рынке фьючерсные контракты на свое еще не добытое золото по ценам, которые были выше цены спот, тем самым, увеличивая свои прибыли.

Из-за большого предложения фьючерсных контрактов золоторудных компаний, наряду с крупными продажами банков, образовался «пузырь», то есть в действительности золота на рынке было меньше, чем контрактов на него. В результате на рынке сложилась парадоксальная ситуация. При недостатке физических объемов золота, спрос на которое, по расчетам, ежегодно составлял до 1700 тонн, цена на золото только снижалась. По оценкам GATA, именно «золотой картель» сбил цену с 388 долларов за тройскую унцию в 1995 году до 273 долларов в 2000-м.

Форвардные контракты на еще не добытое золото достигали в физическом объеме 2000 тонн золота, приближаясь к объему годовой добычи в мире. Хеджирование к 1996 г. превысило биржевые котировки, а в 1997 г. составило более $100 за тройскую унцию. Таким образом, крупные компании получили определенную независимость от поведения биржи, а мелкие стали заложниками снижения цены. Рынок сделал нерентабельными 60 % золотодобывающих предприятий в мире. Президент канадской компании Barrik Gold, занимающей первое место в мире по рентабельности и третье в мире по добыче, г-н Мунк заявил в 2000 г., что «слабые будут уничтожены, а нерентабельные производства будут поглощены сильными производителями». Он же предположил, что если цена ниже $300 за тройскую унцию продержится до конца 2001 г., то общий кризис серьезно отразится уже и на предприятиях ЮАР и России.

Можно констатировать тот факт, что во второй половине 1990-х гг. в мировой золотодобыче произошло кардинальное перераспределение собственности, результатом которого стало то, что 15 транснациональных компаний захватили контроль над 50 % рынка мировой золотодобычи. Множество маргинальных компаний, особенно в тех странах, где они не получили государственной поддержки, исчезло или было поглощено ТНК. По подозрениям GATA, в картельное соглашение входили североамериканские и австралийские компании. Картель был англофонным. Это массированное поглощение золотодобывающих активов по времени совпало с «золотой аферой» администрации Клинтона и европейских центробанков.

Европейские центробанки, инвестбанки, золотодобывающие компании, когда продавали золото, играя на понижение, знали, что администрация Клинтона их поддержит и, в случае необходимости, обеспечит металлом в необходимых количествах. Что косвенно подтверждается речью Алана Гринспена перед банковским комитетом Конгресса США 24 июля 1998 г., в которой он сказал, что «если цена на золото будет расти, то он готов продавать больше золота». Глава ФРС также заявил конгрессменам, что «центробанки стоят на страже и готовы увеличивать лизинг золота во все возрастающих количествах в случае нежелательного (выделено мной — Ю. Б.) повышения цены на этот металл». Такова политика центробанков по всему миру — они нацелены на снижение цены на золото. То же самое высказывание он повторил 30 июля 1998 г. перед сенатским комитетом по сельскому хозяйству. Однако, несмотря на то, что оба высказывания задокументированы и внесены в официальную стенограмму заседаний указанных комитетов, ФРС отказывается их комментировать и отрицает свою причастность к манипуляциям на рынке золота.

GATA уже привлекла к своей деятельности многих видных конгрессменов и общественных деятелей, пытаясь инициировать парламентское расследование. Если это им удастся, ситуация вокруг рынка золота грозит обернуться очень громким политическим скандалом, причем не только в США.

Пока что только представитель GATA Реджинальд Хоу 7 декабря 2000 года подал жалобу в суд штата Массачусетс (США), в которой основными фигурантами выступают: Банк международных расчетов, Алан Гринспэн, председатель Федеральной резервной системы США, Уильям МакДоноу, председатель Нью-Йоркского федерального резерва, Джей Пи Морган энд Ко., Инк., Чейз Манхэттен Корп., Ситигруп, Инк., Голдман Сачз Груп, Инк. Дойче Банк АГ, Лоренс Саммерс, секретарь Казначейства США. В жалобе они обвиняются в том, что «создав горизонтальную фиксацию цен на золото, они нарушили «Шерман Акт» (антитрестовские законы в США) и законы человеческого приличия». По жалобе до сих пор ведется расследование (подробности можно всегда узнать на сайте www.gata.org).

ОДИННАДЦАТЬ ПРОТИВ ВСЕХ

С 1997 г. на мировом золотодобывающем рынке началась консолидация активов, которая продолжается до сих пор. Самыми агрессивными игроками в «золотой М&А» оказались компании — «чемпионы хеджирования», американского, канадского и австралийского происхождения.

Лидировала в поглощении «золотых» активов канадская корпорация Barrick Gold Company. Она не только наращивала производство золота на невадском руднике Goldstrike (США), но в 1997 г. расширила зону своего действия в Чили и Аргентине, приобрела крупнейшую компанию в Перу — Arecuipa, в 1998 г. стала равноправным партнером (50 %) подразделения южноафриканской компании Anglo Gold по разведке и освоению новых месторождений в Южной Африке. Попутно Barrick Gold Company в 1998 г. ставит рекорды по хеджированию и снижению затрат на производство — $179 за унцию (в 1997 г. — $213 за унцию), что компенсировало падение биржевой цены на $50. В 1999 г. Barrick Gold поглощает производителей золота на трех месторождениях в Мали и двух в Сенегале, п Конго и Нигере (по одному), вытесняя с рынка местных предпринимателей. В том же году Barrick Gold Company ставит свой рекорд добычи в 3,6 миллионов унций и снижает затраты на производство до $134.

Одновременно начали агрессивную экспансию по поглощению золотодобывающих активов и другие канадские и американские компании. Golden Knaiht Resources — в Гане, Sutton Resources — в Танзании, Orezone Resources и Sahelian Goldfields — в Буркина-Фасо, Semafo Gold — в Гвинее, IAMGold — в Мали. Австралийская Delta Gold поглощает производство золота в Зимбабве, где поставила мировой рекорд издержек производства $130 за унцию, и на острове Папуа; Gold Mines получила лицензию на добычу золота на острове Сардиния (Италия).

В сферу интересов «золотого картеля» попала не только Африка. Агрессоры с интересом смотрели на постсоветское пространство, где падение цены на золото привело к стагнации золотодобывающей отрасли. Самые активные из них сумели закрепиться на этом рынке: Placer Dome разрабатывает Наталкинское месторождение в Магаданской области, Goldbelt Resources уже имеет 25 % Казголдского месторождения и 75 % Ленинагорского полиметаллического комбината, New Mont Gold — вошел в половинное участие с правительством Узбекистана на богатейшем Заровшанском месторождении, которое теперь СП «Заровшан-Голд» (где используя современные технологии добыла 13 тонн золота только из старых советских отвалов), High River Gold — контролирующий акционер «Бурятзолота».

Падение цен на золото очень сильно ударило по промышленности ЮАР, традиционного лидера золотодобычи в мире — из 11 крупнейших мировых золотодобывающих компаний три зарегистрированы на бирже в Йоханнесбурге. И им особенно пришлось потрудиться над снижением издержек, несмотря на то, что глубина шахт достигла 3,5 километра! Крупнейший мировой производитель — юарская Anglo-American Corp. в качестве зашиты от возможного враждебного поглощения осуществила структурную перестройку и консолидировала активы. Все ее предприятия, зарегистрированные в ЮАР, объединены в единую компанию Anglo Gold. В 1998 г. в свою очередь Anglo Gold слилась с Minorco, затратив на это $500 млн. И теперь добывает золото не только в ЮАР, но и в Аргентине, Бразилии, Мали и Намибии, В 1999 г. Anglo Gold приобретает австралийскую компанию Acacia Resources и выходит на австралийскую фондовую биржу. В 2000 г. Anglo Gold провела вертикальную консолидацию, купив за 55 млн. рендов 25 % акций Ого Afrika — самое крупное ювелирное предприятие в ЮАР, имеющее совместное предприятие с итальянской фирмой Filk SpA of Italy, крупнейшим в мире производителем золотых цепочек. Сохранить компанию от враждебного поглощения владельцы смогли, лишь только превратив ее в ТНК и пустив в акционерный капитал тех же агрессоров.

Но не всем так повезло. В июне 2000 г. произошло слияние южноафриканской компании Gold Fields с канадской компанией Franco-Nevada Mining Corp. Новая компания, возникшая в результате слияния, получила название Gold Fields International (GFI) и главный офис… в Торонто. Она стала четвертой по капитализации среди золотодобывающих компаний после Barrick Gold Company, Anglo Gold и New Mont Mining Corp., третьей по объемам добычи (4,4 млн. унций) после Anglo Gold и New Mont Mining Corp. и второй по запасам после Anglo Gold.

В результате этой мировой атаки агрессоров всем золотопромышленникам в мире, чтобы остаться на плаву и не быть поглощенными транснациональными монстрами, пришлось в срочном порядке сокращать издержки производства. Если в 1997 г. только 35 % золота было добыто по себестоимости ниже $300 за унцию, то уже через год на этот параметр рентабельности вышли 98 % мировых производителей золота.

Но даже удачливых агрессоров состояние вещей на золотом рынке не устраивало. Тот же глава Barrick Gold Company в 1997 г. посетовал на конгрессе золотопромышленников, что производитель не может влиять на ценообразование и «рынком вертят центральные банки и инвестиционные фонды, контролируемые личностями вроде Джорджа Сороса. Они изменяют географию рынка золота, сдвинув его с запада на восток, где благодаря культурным традициям золото еще сохраняет свою привлекательность». Это были слова пророка: сегодня одна лишь Индия потребляет четверть всего продаваемого в мире золота. Это столько же, сколько потребляют США вместе со всеми странами Европы. А Индия, совместно с Китаем, Пакистаном, Японией, Южной Кореей и другими странами Юго-Восточной Азии потребляют уже половину поступающего на рынок золота.

Перелом в тенденции падения цены на золото наступил в мае 2001 г., когда GATA собрала в южноафриканском городе Дурбане представительную международную конференцию, где и обнародовала приведенные выше соображения и факты. С этого времени золото стало дорожать. И, судя по всему, этот рост становится долгосрочной тенденцией. Тому есть много причин. Это и то, что спрос на золото только растет и не покрывается добычей. Прогноз роста таков, что тройская унция не только преодолеет порог в $600, но сможет достичь цены в $1000 уже в недалеком будущем. И в том, что американский доллар, после введения наличного евро, стремительно дешевеет по отношению к основным валютам, и все менее рассматривается как незыблемая мировая валюта и мировой резервный актив. И в том, что экономика США после краха Dow Jones все больше вызывает опаску у инвестора. И в том, что дефицит бюджета США превысил немыслимую цифру в $500 миллиардов. И в том, что правительство США наглядно показало, что для создания благоприятных условий для своей экономики оно не остановится перед применением военной силы.

Другими факторами может служить то, что когда в 2002 г. в Японии отменили государственные гарантии сохранности частных вкладов, последовал мощный переток сбережений в золото, которое японцы стали скупать десятками килограммов. Продажи золота частным лицам в Японии увеличились за последний год в 10 раз и достигли 25 тонн.

Добыча же золота в таких традиционных районах, как ЮАР, где глубина разработок достигла 3500 метров, а золотая жила существенно истончилась, резко пошла на убыль, а производители существенно снизили объем хеджирования. Инвесторы же, желая пополнять свои портфели только надежными и проверенными активами, все меньше идут на риск освоения неразведанных месторождений.

В западных экономических и научных кругах все громче заговорили о восстановлении денежных функций золота, так как оно не только помогает диверсифицировать золотовалютные резервы в условиях ослабления мировой валюты, но и не зависит от международных кредитных отношений, тем самым обеспечивая финансовую безопасность страны, являясь страховым инвестиционным ресурсом на случай кризиса валютной системы. К тому же золото, хранящееся в центробанке страны, невозможно «заморозить» или поставить под международный валютный контроль.

Подстегнул такие настроения и крах хеджевого фонда Long-Term Capital Management (США), руководимого нобелевским лауреатом Шолзом, который при собственном капитале в $2,2 млрд оперировал по всему миру свыше $1,5 триллиона. На каждый доллар собственного капитала у него приходилось до $60 заемных средств. Опасность системного финансового кризиса была так близка, что спасение Long-Term Capital Management пришлось организовывать Федеральной резервной системе США. Но даже после этого по финансовым рынкам прокатилась паника, которую удалось погасить лишь после того, как ФРС в срочном порядке в течение полутора месяцев трижды понизила ставки рефинансирования. Крах этого фонда заставил аналитиков задуматься над тем, что от двух до четырех тысяч инвестиционных фондов одновременно спекулируют по всему миру. Их спекуляции приводят к финансовым кризисам, подобно азиатскому кризису 1998 г., и системы защиты от рисков, порождаемых ими, нет.

КОНЦЕНТРАЦИЯ РОССИЙСКОЙ ЗОЛОТОДОБЫЧИ

Как только появилась тенденция к росту мировой цены на золото, то многие отечественные банки страны развернулись лицом к производителю. Но и до того, робкое кредитование под сезонную добычу началось еще в 1998 г.

В 2001 г. уже более двух третей добытого в стране золота было куплено девятью банками (Сбербанк, Внешторгбанк, Альфа-банк, Номос-банк, Росбанк, Банк Москвы, Менатеп-Санкт-Петербург, «Авангард» и «Зенит»).

Резкий поворот банков к золотодобытчику объясняется не только тем, что они имеют устойчивый и прогнозируемый объем спроса на продукцию, отсутствием конкуренции со стороны западных финансовых институтов, затрат на рекламу и маркетинг, сколько поворотом отечественного законодательства в сторону либерализации золотого рынка и росту цен на золото. В позапрошлом году вслед за Внешторгбанком и другие банки стали переходить от сезонного кредитования к среднесрочному: на 2–4 года. Сами же кредиты существенно подешевели и составляют конкуренцию тем кредитам, которые предлагают (обычно под 14–16 % годовых в $) иностранные «стратегические инвесторы». Отечественные же банки не останавливаются на достигнутом и переходят к прямым инвестициям в отрасль на долевом участии. Отрадная тенденция, если учесть, что добыча одной тонны золота дает прямо или косвенно работу одной тысяче человек.

В настоящее время практически вся золотодобыча в России ведется частными предприятиями. МПР зарегистрировало 600 лицензий на добычу золота. Но к концу 2002 г. 70 % добычи золота давали всего 55 недропользователей. Более 90 % золодобытчиков — мелкие артели (ЗАО), добывающие менее полтонны золота за сезон. Большое количество лицензий, в основном оплаченных западными компаниями, просто не используется. Если исключить чисто мошеннические схемы, когда под еще не добытое золото посредники от имени недропользователей пытаются получить «живые» деньги, то, скорее всего, эти лицензии приобретались либо для повышения капитализации компании золотыми запасами под лицензией, либо для приостановления добычи золота в стране.

Реально в России из иностранных компаний работают Placer Dome в Магаданской области, Goldbelt Resources — уже имеет 25 % Казголдского месторождения и 75 % Ленинонгорского полиметаллического комбината и High River Gold — контролирующий акционер «Бурятзолота».

Совпадение девальвации рубля и роста мировой цены на золото, изменение законодательства об обращении золота в стране привлекли в отрасль инвестиции, как отечественные, так и зарубежные. А резкий рост цены на золото после 11 сентября 2002 г. сделал российскую золотодобычу для инвестора очень даже привлекательной. Начался стремительный рост золотодобычи, и в 2002 г. добыча составила 171 тонну золота. На 11 % выше показателей 2001 г. 12,1 тонны произведено вторичного металла. Россия поднялась в мировом рейтинге золотодобывающих стран с седьмого на пятое место. В 2003-м отечественные золотопромышленники добыли 180 тонн, выведя Россию на четвертое место в мире.

Только два финансовых института в России золото накапливают: Центробанк и Гохран. Частные банки, пользуясь благоприятной конъюнктурой, золото продают. Поданным Гохрана: российские банки экспортировали в 1999 г. 89 тонн золота и слитках, в 2002 г. — уже 130 тонн, обеспечив в страну приток валюты около $1,2 млрд. Некоторые эксперты уже поговаривают о том, что если доллар США не опустится ниже 1,2 за евро, то может начаться переход долларовых активов в драгоценные металлы уже в текущем году. Отечественные банки к такому повороту готовы и уже предлагают клиентам конвертировать валютные депозиты в золотые.

По прогнозам, российская золотодобыча будет расти на 8-10 тонн в год и уже в 2004–2005 гг. может выйти на уровень 200 тонн в год. Рост мировых цен на золото будет такую тенденцию только стимулировать, хотя и при $300 за тройскую унцию золотодобыча в России стала весьма прибыльным производством.

Лидер отрасли — ГМК «Норильский никель» — первой из крупных сырьевых компаний обратила внимание на золотодобычу.

В конце 2002 г, «Норникель» приобрел 100 % акций крупнейшего в стране золотодобывающего предприятия ЗАО «Полюс» у ее основателя, президента Республики Адыгея Хазрета Совмена за $200 млн. На ЗАО «Полюс» персонал — всего 800 человек, выработка на одного работающего — 30 килограммов золота, налоги в пересчете на одного работающего — 2,5 млн. руб., при среднем по стране уровне — 1 тыс. руб. За 2002 г. артель произвела 25 080 кг золота.

С приобретением в 2003 г. рудника «имени Матросова» (50,7 % голосующих акций, стоимость пакета в борьбе с «Сусуманзолотом» превысила $150 млн, при стартовой цене — $35 млн, ежегодная добыча рудника — 4 тонны золота) и «Лензолота» — в конкурентной борьбе с «Базовым элементом» и «Совлинком» — 44,9 %, около ста месторождений рассыпного золота, общим запасом в 200 тонн. В 2002 г. — третье место в России по объемам добычи, годовое производство — около 7 тонн. ГМК «Норникель» сообщила о планах довести собственную добычу золота до 100 тонн в год.

Кроме этих приобретений, ЗАО «Полюс» в острой борьбе с конкурентами — «Бурятзолотом» и московским ООО «Тафигура» — выиграло аукцион за месторождение «Тимухта» (оценка запасов — 34,3 тонны, при очень высоком содержании золота в породе: 9,5 граммов на тонну), выложив сумму в 41 раз превышающую стартовую. После выхода на проектную мощность «Полюс» надеется добывать в Тимухте до 2 тонн золота в год. Облегчается эта задача тем, что Тимухта расположена рядом с месторождением «Олимпиадинское», также принадлежащим «Полюсу».

Также «Норникелем» озвучено желание получить лицензии на геологическую разведку золота в Красноярском крае, Магаданской области и на Урале. Все приобретенные структурами «Норникеля» золотодобывающие активы планируется структурно ввести под «Полюс». ЗАО «Полюс» при участии «Норникеля» уже планирует инвестировать в золотодобычу до $1 млрд. Так что о покупках любимым детищем Потанина новых золотодобывающих активов мы еще услышим, хотя Владимир Потанин уже к титулам «никелевого», «платинового» и «медного короля России» добавил еще и золотую корону, сконцентрировав на подконтрольных ему предприятиях до 40 % добычи золота в стране, что уже вызвало окрики МАП о монополизации отрасли. Но аппетит Потанина на этом не остановился: озвучены уже планы «Норникеля» приобрести месторождение «Сухой лог», самого перспективного на сегодняшний день (разведанные запасы — 1029 тонн, развитая инфраструктура: дороги, мосты, ГЭС и пр.). Покупка «Сухого лога», по оценкам экспертов, может сэкономить компании до $300 млн. инвестиций только за счет наличия развитой инфраструктуры. «Лензолото» уже занималось разработкой «Сухого лога», но в конце 1990-х МПР отобрало у компании лицензию на его освоение. Конкурс на продажу «Сухого лога» Правительство России планирует провести в нынешнем году.

Но вряд ли «Норникелю» достанется «Сухой лог» легко. Не говоря уже о серьезности заявления МПР о золотой монополии Потанина, министерство может оспорить продажу этого месторождения аффилированным структурам «Норникеля». На «Сухой лог» достаточно других претендентов.

Весьма вероятно, что в борьбу включится британская Highland Gold Mining (HGM), вторая в России по запасам золота компания, созданная в 2002 г. британским инвестиционным домом Fleming Family & Partners (40 %), Harmony Gold Mining Ltd. (31,7 %) и бывшим акционером «Сибнефти» Иваном Кулаковым (20 %). В октябре 2003 г. в состав акционеров Highland Gold Mining вошла Barrick Gold Company (третья в мире компания по добыче золота). Highland Gold Mining владеет 100 % акций золотого рудника «Многовершинное» в Хабаровском крае и трех месторождений в Читинской области, а осенью прошлого года приобрела права на разработку месторождения «Майское» на Чукотке. С приобретением «Майского» общие разведанные запасы золота у HGM возросли до 333,7 тонн. Себестоимость тройской унции у HGM в России — $152. За 2003 г. HGM добыла 5,7 тонн золота. Управляющая компания активами HGM в России — «Русдрагмет».

Barrick Gold Company купила 10 % уставного капитала HGM у Fleming Family & Partners и Harmony Gold Mining Ltd. Купила бы больше, но не позволили правила Лондонской фондовой биржи, где котируются акции Barrick Gold Company. Но после планируемой дополнительной эмиссии акций Barrick Gold Company желает увеличить свой пакет акций в HGM до 29 %. На 2004 г. Barrick Gold Company уже запланировано $2 млрд инвестиций по всему миру.

И хотя публично менеджмент HGM говорит о предстоящем участии к конкурсе за «Сухой лог» очень осторожно, включение в число ее акционеров зиг-зверюги мировых игр в «золотой М&А» Barrick Gold Company с ее собственными большими финансовыми возможностями и, практически неограниченными, возможностями по привлечению капитала, само по себе говорит о многом. Хотя бы о том, что «в песочницу позвали старшего брата».

Несмотря на неудачу в аукционе с «Лензолотом», приобрести «Сухой лог» и включиться в российскую золотодобычу желает и совладелец «Базового элемента» Олег Дерипаска. «Наломав дров» в «лесной войне», ему, видимо, хочется хоть на чем-то взять реванш. Прибыль от продажи первичного алюминия надо куда-то вкладывать, а в «ГАЗ» невыгодно. На золотодобыче же отдача заведомо большая, чем от автопрома.

Президент группы «ИСТ», куда входит МНПО «Полиметалл», уже озвучил, что компания обязательно примет участие в борьбе за «Сухой лог». Аналитики отмечают, что у ИСТа нет свободных средств для полноценной борьбы в тендере, но она может привлечь стороннего инвестора, Из тех же одиннадцати зиг-зверюг М&А, что делят 50 % мировой золотодобычи. В МНПО «Полиметалл» аккумулировано 7 горнорудных и 6 сервисных компаний. Владеет 17 лицензиями на месторождения и поисковые площади. Занимает в России первое место по добыче серебра и входит в первую десятку по добыче золота. За 2002 г. добыто 4,2 тонны золота. Общие запасы оцениваются в 22 417 тонн серебра и 205 тонн золота.

Учитывая количество и финансовые возможности претендентов, у государства есть все возможности продать месторождение за настоящую цену, при условии публичного конкурса. Впрочем, пока Минимущество еще не определилось с датой и условиями проведения тендера. Все интересное впереди.

Месторождений, аналогичных «Сухому логу», у нас в стране еще 2–3. Для России и запас в 50 тонн золота считается хорошим, западные же крупные компании такими месторождениями брезгуют.

Еще о процессах М&А отрасли: холдинг «Сусуманзолото» объявил о слиянии активов с ОАО «Покровский рудник», 95 % которого принадлежит британской компании Peter Hambro Mining. Целью слияния заявлялось: завоевание победы в аукционе за рудник «имени Матросова». Состоится ли слияние теперь, когда рудник купило ЗАО «Полюс», неизвестно.

Канадская компания Beta Gold Согр стала контрольным акционером ЗАО «Омсукчанская горно-геологическая компания» в Магаданской области. В 2001 г. она привлекла $70 млн. ($10 млн. — собственные средства, остальные — кредит Всемирного банка) на пуск ГОКа «Джульетта». Мощность рудника — 3 тонны золота и 53 тонны серебра при оптимальных издержках. Beta Gold Согр получила лицензию на 225 квадратных километров и рассчитывает, что новые геологические открытия надолго продлят жизнь рудника.

ОАО «Бурятзолото» поглотило к 2002 г. все золотодобывающие активы в Бурятии и находится в активном поиске новых крупных активов для поглощения. Крупнешими акционерами являются High River Gold, Jipangu, ЕБРР и Банк кредитования малого бизнеса. Акции компании котируются на Берлинской и Франкфуртской фондовых биржах. В планах компании консолидация с High River Gold и создание на их основе международной горнодобывающей группы с диверсифицированным портфелем качественных активов. На геологоразведочные работы потратила за последние годы $4,7 млн.

Британская компания Peter Hambro Mining Plc за $40 млн. купила 75 % акций Покровского рудника в Хабаровском крае, производящего 2,3 тонны золота. Компания вложила в развитие рудника около $40 млн. Новое производство введено в строй в конце 2002 г. и рассчитано на переработку 1,6 млн. тонн руды и получения из нее 5 тонн золота в год. Себестоимость тройской унции на Покровском одна из самых низких по стране д ля рудного золота.

А вот правительство Москвы разочаровалось в проектах золотодобычи в Кемеровской области, на открытом еще в прошлом веке Федоровском золоторудном месторождении. В 1999 г., по соглашению с губернатором Тулееввым, Лужков решил вложиться в золотодобычу. Интерес был взаимовыгодный: Кемерову — рабочие места, Москве — автономный золотой запас. Но за четыре года созданное ими ОАО «Ке-Мо» золота не добыло, но успело задолжать «Банку Москвы» 70 млн. руб. В сентябре прошлого года московские власти предлагали к продаже 60 % уставного капитала «КеМо», но, несмотря на повальную в стране «золотую лихорадку», желающих не нашлось. Содержание золота в руде низкое, запасы не доказанные, а лишь прогнозные, региональная власть — капризная, а долг на компании висит нешуточный.

Действительно, можно уверенно констатировать, что в России последние два года наблюдается что-то вроде золотой лихорадки, приведшей к активизации процессов М&А в золотодобывающей отрасли. Отрадно и то, что все слияния и поглощения происходят мирно, без стрельбы, масок-шоу и прочих привычных атрибутов российского передела собственности. Никто не оспаривает результаты аукционов: ни силовыми методами, ни липовыми судебными процессами, которые были бы неизбежны, начнись консолидация золотодобывающих активов в России еще пять лет назад. Отрасль, которая изначально считалась самой криминализированой в стране, дала сто очков форы в цивилизованных решениях перераспределения собственности другим российским металлам.

Что-то сдвинулось, наверное, в стране, за последние годы.

В лучшую сторону.


Москва, 2004 г.

Скромное обаяние монополий

«Алмазы надо продавать так, что если на земле останется всего четыре человека, то хватало бы только двум».

Сесил Родс
Глобальный передел алмазного рынка не состоялся. Пока…

Самая первая в мире война за передел ресурсов уже поделенного мира разыгралась на юге Африки в начале XX века. Капская колония Британской империи довольно долго мирно сосуществовала с бурскими республиками Оранжевая и Трансвааль, так как у буров практически ничего не было, кроме скота. Но открытие месторождения алмазов в районе Кимберли, около семейной фермы никому не известных голландских переселенцев Де Бирс, перевернуло мировую историю. В этой войне, не на жизнь, а на смерть, Британия впервые в мире применила пулеметы, бронепоезда и концентрационные лагеря для мирного населения. Весь мир сочувствовал бурам, но отсталые сельскохозяйственные республики, при всем героизме защитников, не смогли тогда противостоять самой мощной в мире индустриальной державе.

Закономерным итогом англо-бурской войны можно считать становление мировой алмазной монополии — британской компании De Beers, присвоившей себе имя согнанных со своей земли фермеров. Спустя столетия США решили переделить алмазный рынок, который по-прежнему прочно удерживала De Beers, но уже как южноафриканская компания, персонал которой давно говорит не на английском, а на языке африкаанс.

Но агрессивная политика стран «золотого миллиарда» по глобальному поглощению мировых ресурсов, выбравшая оружием не пулеметы, а рыночные и пиаровские технологии, сумевшая на рубеже миллениума подмять под себя 50 % мирового рынка добычи золота[1], захлебнулась на алмазном фронте. Характерной особенностью этой мировой алмазной войны стало то, что без России, с ее весомой пятой частью мировой добычи алмазов, в ней никому не выиграть.


АЛМАЗНЫЙ ФРОНТ ГЛОБАЛЬНОЙ ВОЙНЫ ЗА РЕСУРСЫ

До середины 90-х гг. XX века мировой рынок торговли сырыми алмазами был практически полностью монополизирован центральной сбытовой организацией (ЦСО) южноафриканской компании De Beers[2], которая поддерживала максимально высокие цены на сырье. В Лондон, где располагался главный сток компании, стекались практически все сырые алмазы из Африки, России и Австралии. Там алмазы сортировались по ювелирным лотам и промышленным партиям. Лоты распределялись среди 150 сайтхолдеров De Beers, которые, в свою очередь, и выступали оптовыми торговцами сырых алмазов для диамантеров[3]. Естественно, желающих покупать алмазы напрямую у De Beers всегда было больше, но ЦСО такое ограничение покупателей давало возможность держать максимальную цену.

Лучшие камни попадали на огранку в США, Израиль и Бельгию. Камни похуже гранились в Индии, Таиланде и Юго-Восточной Азии. Россия до 1998 г., когда смоленский «Кристалл» получил статус сайтхолдера ЦСО, гранила только собственные алмазы. Лучшей огранкой в мире считается русская, худшей — индийская.

После огранки бриллианты поступают, в основном, на четыре рынка: США (55 % мирового потребления), Японию (17 %), Европу (Италия — 5 %, Великобритания — 3 %) и страны Персидского залива. В России рынок бриллиантов не развит: спросом пользуются либо самые дорогие, либо самые дешевые камни.

Годовой оборот алмазного и бриллиантового рынка колеблется около $70 млрд в год. Сбытовая политика De Beers, скупавшей все сырые алмазы, даже случайно попавшие на рынок, приводила к тому, что цены на алмазы только росли. Ввиду того, что бриллианты весьма компактны при их большой стоимости, они являются весьма привлекательным активом для тезаврации ликвидного капитала. Сумму в $100 млн. можно тезаврировать 10 тоннами золота, или 5 тоннами платины, или 8 килограммами сырых алмазов ювелирного качества, или 1 фунтом (425 граммов) бриллиантов весом свыше 3 карат…

США, организовавшие глобальный передел сырьевого рынка в 1990-х гг. в пользу англоговорящих транснациональных корпораций (ТНК), захватив 50 % мирового рынка добычи золота, не могли не обратить внимания на рынок алмазов. Тем более, что De Beers с 1947 г., согласно антимонопольному законодательству США, являлась на американском рынке персоной non grata и оперировала на нем только через автохтонных посредников. Как главного потребителя бриллиантов и сырых алмазов ювелирного качества, истеблишмент США не устраивало сложившееся распределение прибыли на алмазном рынке. Соответственно, задача ставилась на изменение конфигурации контроля над этим рынком.

Кроме того, являясь основным потребителем бриллиантов на протяжении полувека, Америка опасалась возможности De Beers в любой момент обрушить в четыре раза цену на алмазы и обесценить их тезаврированные ликвиды. Такая возможность существовала лишь теоретически: если бы De Beers выбросила на рынок все свои запасы, но в политике США всегда исходили из того постулата, что возможность уже есть действие, которое необходимо нейтрализовать.

Так как предложение и спрос на алмазы были достаточно сбалансированы, то возможное перераспределение прибыли прогнозировалось между странами-участницами только в результате структурной перестройки самого мирового рынка, прежде всего в сфере торгово-закупочной и торгово-посреднической деятельности. Но наличие минерально-сырьевой базы играет ключевую роль, так как дает определенную независимость от такого перераспределения, а месторождения, которые даже не разрабатываются, вполне удобно использовать против оптовиков в качестве «пугала» возможного обрушения иены на рынке.

Таким образом, на рынке определились три группы игроков, которые желали «перетянуть одеяло» прибылей алмазного рынка на себя: добытчики, диамантеры и потребители. Пока все зависели в поставках сырых алмазов от De Beers, никто никаких попыток перекроить рынок не предпринимал, но открытие в 1980-х гг. новых месторождений в Австралии и Канаде подогрело аппетиты. Удачей для США было и то, что новые открытия были сделаны в англоговорящих странах, которые в переделе золотого рынка действовали со Штатами в одной упряжке. Теперь перекройка алмазного рынка вполне могла бы удастся, при условии, что De Beers не пустят в Канаду и Австралию добывать алмазы.

Как в случае с переделом мирового рынка добычи золота, роль тарана отвели инвестиционным фондам. Одновременно с пиаровской атакой на «конфликтные камни» американские инвестиционные фонды с середины 1990-х гг. активно скупали акции De Beers. Пик такой скупки пришелся на 1998 г., когда освободились средства, занятые поглощением золотых активов, a De Beers была признана аналитиками Fleming Martin Securities Ltd. «новым развивающимся рынком». Инвестиционные фонды совокупно консолидировали более 18 % уставного капитала De Beeis Практически все, что обращалось на свободном рынке.

Кризис 1998 г. подтвердил прямую зависимость алмазного рынка от конъюнктуры в странах-потребителях ювелирных алмазов Основная скупка акций De Beers американскими инвестиционными фондами пришлась на период после азиатского кризиса 1998 г. пока ценные бумаги были на пике падения. Из важных бриллиантовых рынков тогда просел только японский, который не восстановился до сих пор. Но одновременно с кризисом в Азии наблюдался потребительский бум в США, а к середине 1999 г. стабилизировались рынки Японии и Юго-Восточной Азии, а уж миллениум поднял потребление бриллиантов на рекордную планку — до $5,2 млрд.


АМЕРИКАНСКИЕ АКЦИОНЕРЫ DE BEERS

Процент уставного капитала De Beers в акциях (млн. штук)

1. Brandcs Investment Partners (3,6 %) — 13,9

2. Templeton Investment Counsel (12,8 %) — 10,9

3. Pacific Financial Rcseaich (2,7 %) — 10,4

4. Hams Association (2,0 %) — 7,8

5. Manning & Napier Advisors (1,8 %) — 6,9

6. Capital Guardian Trust Co (1,1 %) — 4,1

7. Franklin Advisers (0,6 %) — 2,5

8. Brandywine Asset Management (0,6 %) — 2,4

9. Cambria Investors (0,4 %) — 1,7

10. Smith Barney Advisers (0,4 %) — 1,6

11. Другие (1,9 %) — 7,3

Всего (18,1 %) — 69,9

БРИЛЛИАНТЫ ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА

Геологическая разведка алмазов началась в Советском Союзе сразу после Второй мировой войны по прямому указанию Лаврентия Берия ввиду крайней необходимости технических алмазов для «атомного проекта».

Начавшаяся в 1954 г. добыча алмазов в Якутии не только полностью удовлетворила потребность страны в алмазах, но позволила большую их часть экспортировать. Картельный договор с De Beers, заключенный «Союзпромзкспортом» в 1959 г., закреплял монопольное право на экспорт сырых алмазов из СССР исключительно за этой южноафриканской компанией. (Экспорт шел через британского посредника — City & West-East Ltd,так как СССР, наложивший в 1963 г. эмбарго на южноафриканский режим апартеида, не мог напрямую иметь торговые отношения с зарегистрированными в ЮАР фирмами.) За все годы сотрудничества СССР с De Beers наша страна выручила $17 млрд, выкопав в Якутии, в районе города Мирный, такую дыру в земле, что ее видно невооруженным глазом из космоса.

Так как договор с De Beers обязывал СССР продавать ей только сырые алмазы, то в 1964 г., в рамках косыгинских реформ, на территории страны было построено семь крупных гранильных предприятий, которые выпускали крайне необходимую для оборонной промышленности страны… алмазную пыль. Сами бриллианты были, таким образом, лишь «отходом производства». Гранились крупные алмазы скрупулезно, по всем правилам оптики и геометрии. С тех пор на алмазных биржах мира термины «русская огранка» или «русский товар» являются синонимом высочайшего качества бриллиантов. Бриллианты шли на экспорт, алмазная пудра — в «ящики», на абразивы.

Таким образом, Советский Союз (а впоследствии и Российская Федерация) стал единственной из крупных алмазодобывающих стран, где есть и своя огранка бриллиантов.

В конце 1970-х гг. геологом В. П. Грибом были обнаружены алмазы в Архангельской области, чему руководство страны просто не поверило. По свидетельству бывшего главного специалиста Министерства геологии СССР Василия Васюка, и 1980 г. геологи для доказательства своей правоты пошли на подлог. Взяли деньги па разведку газа, а тайком искали алмазы И лишь после того, как на стол в ЦК КПСС был положен керн с алмазами, руководство страны в поморские алмазы поверило, но месторождение законсервировало и засекретило. В СССР добывало алмазы ПО «Якуталмаз» Миицветмета, Гохран и Алмазный фонд Минфина хранили добытые камни, предприятия Мипприбора гранили бриллианты, а В/О «Алмазювелирэкспорт» Внешторга продавало их на внешних рынках. И все это под неусыпным контролем КГБ, потому как с 1960-х гг. алмазы и бриллианты были приравнены к валютным ценностям, и любые действия с ними, вне этих ведомств, сразу же попадали под знаменитую 88 статью Уголовного кодекса Любая информация, связанная с алмазно-бриллиантовым комплексом страны, являлась государственной тайной. Лишь в октябре 2003 г. Государственная Дума России вывела алмазы из категории валютных ценностей и рассекретила запасы природных алмазов в стране, сохранив, однако, втайне алмазные запасы Гохрана. Но граждане России теперь могут не бояться загреметь за решетку при хранении дома алмазов и бриллиантов, не вставленных в оправу.

С развалом Советского Союза в России осталась вся минерально-сырьевая база алмазно-бриллиантового комплекса бывшего Союза и три (из семи) гранильных предприятия.

КИМБЕРЛИЙСКИЙ ПРОЦЕСС КАК ОБЕСПЕЧЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО ПЕРЕДЕЛА РЫНКА

В середине 1990-х мир стал свидетелем большого гуманитарного шоу под названием «борьба с кровавыми алмазами». Неожиданно, все СМИ «свободного мира» одновременно озаботились темой гражданских войн в Тропической Африке. В основном муссировалась тема насилия в Сьерра-Леоне, так как она была наиболее зрелищна. Фоторепортажи ужасных сцен войны, особенно людей с отрубленными кистями рук, обошли все глянцевые журналы мира, не исключая и гламурное направление. Алмазы из тропической Африки были названы «кровавыми», и потребителю внушаюсь, что, приобретая такой алмаз, он покупает кровь невинных людей. В мировое общественное мнение был внедрен стойкий образ черного повстанца как убийцы, калечащего своих соплеменников жизни исключительно ради алмазов.

Дело в том, что по призыву президента Ахмада Тежана Каббы население Сьерра-Леоне, взявшись за руки, образовало живую цепь через всю страну, чтобы показать повстанцам солидарность правительства и народа. Повстанцы из Революционного объединенного фронта (РОФ) в ответ, попутно не забывая обвинять правительство в геноциде, стали отрубать кисти рук участникам этих акций. 20 тысяч отрубленных кистей рук повстанцы сложили па ступенях перед президентским дворцом.

Страны, на которые приходится почти половина мирового запаса ювелирных алмазов — Конго, Ангола и Сьерра-Леоне — к этому времени уже десятилетия были охвачены гражданскими войнами, в которых алмазы играли ключевую роль. Алмазы были и главным призом в борьбе и источником финансирования вооруженных формирований, как правительственных войск, так и повстанцев. При этом, в глазах общественного мнения, после ухода СССР из Африки De Beers выглядела просто инфернальным спонсором этих кровавых войн, потому что покупала алмазы у всех сторон конфликта.

Такого пристального внимания со стороны правительств США и Великобритании к африканским проблемам не наблюдалось со времен «холодной войны» с СССР. Но тогда у западных политиков выбора не было: поддерживали любого повстанца, который выступал в Африке против правительств — креатур Советского Союза. В середине 1990-х картина поменялась. Правительства «народной демократии», брошенные русскими на произвол судьбы, быстро нашли общий язык с властями США, и все повстанцы были признаны американской администрацией «нелегитимными».

Этот процесс сильно облегчался свершившейся в ЮАР «черной революцией», которая с помощью мирового сообщества ликвидировала в стране не только режим апартеида, но и вообще отстранила от власти белое меньшинство. А ЮАР долгие десятилетия была тыловой базой африканских повстанцев, особенно в Анголе.

Особые отношения США с правительствами Алголы, Сьерра-Леоне и Конго, гуманитарная и военная помощь имели под собой вполне определенную цель: вывести добываемые в этих странах алмазы из оборота ЦСО De Beers. Пробить на мировом рынке брешь в 20–25 % сырых алмазов, чтобы заставить De Beers отказаться от монопольного положения на рынке.

По американской инициативе, Совет Безопасности ООН принял несколько резолюций, вводящих особое регулирование отношений мирового бизнес-сообщества с этими алмазодобывающими странами. Вводились строгие запреты на любые экономические отношения с повстанцами. Единственными легитимными партнерами были признаны официальные правительства, признанные ООН.

Нарушители резолюций попадали под суровые санкции мирового сообщества.

Тропическую Африку наводнили «голубые каски» с самыми широкими полномочиями, вплоть до боевых операций против повстанцев.

В итоге De Beers пришлось не только прекратить покупать «конфликтные камни» у повстанцев, но и вообще свернуть бизнес в Конго, Сьерра-Леоне и Либерии, а к 1999 г. в Анголе и Гвинее. Первой, при поддержке израильских диамантеров, на свободный рынок вышла Гана, но желтоватые камни, добываемые в этой стране, и так не пользовались повышенным спросом, да и De Beers не дремала, вывалив на рынок желтые алмазы еще на 10 % дешевле.

В Анголе основные природные ресурсы были поделены между США и Россией. Американской Halliburton досталась ангольская нефть, а добыча алмазов в Катоке — российской АК «АЛРОСА». Эксклюзивное право на торговлю ангольскими алмазами на мировом рынке получил от правительства Анголы израильский диамантер Леви Ливаев.

К миллениуму объединенными усилиями США, Израиля и Евросоюза De Beers дожали, и в 2000 г. компания объявила о ликвидации своей монополии на мировом алмазном рынке, одновременно перехватив инициативу в Кимберлийском процессе.

Хотя доля «конфликтных камней» в мировом потреблении алмазов никогда не превышала 4 %, дело было даже не в них самих и не в гуманитарных проблемах, а в выдавливании бизнеса De Beers из тропической Африки. При администрации Клинтона Николас Оппенгеймер несколько раз ездил «на поклон» в государственный департамент США для согласования бизнеса De Beers в Африке с политикой США на этом континенте. Результатом этих консультаций был призыв De Beers президентам международных алмазных бирж и ассоциациям производителей бриллиантов выработать совместный план действий по пресечению торговли «конфликтными алмазами». По месту такой встречи в южноафриканском городе Кимберли это соглашение назвали Кимберлийским процессом.

Основой кимберлийского соглашения, к которому уже присоединилось 60 стран, стала бюрократизация торговли алмазами и бриллиантами. Теперь каждый камень должен иметь сертификат на чистоту «конфликтного» происхождения. Американские представители даже настаивали на том, чтобы в такой сертификат вписывалась вся цепочка движения камня от рудника до конечного потребителя ювелирного украшения.

Доходило до анекдотов: представители Евросоюза пытались объявить все российские алмазы «конфликтными» из-за войны в Чечне (как будто бы там их добывают). Предложения США и Евросоюза вызвали бурю возмущений у горняков и диамантеров, но, в конце концов, все решила De Beers, заявив, что без сертификата камни покупать не будет. Все же, под давлением большинства, прошел облегченный вариант сертификата, доказывающий «бесконфликтность» лишь места добычи камня, что весьма плохо поддается проверке. Сегодня в мире всего пять специалистов, способных на глаз определить месторождение камня. Четыре работают в De Beers и один в России.

Но как бы там ни было, удар по традиционализму в алмазно-бриллиантовой торговле был нанесен существенный. Сертификат делает рынок почти открытым и создает возможности наложения санкций на строптивых. В качестве тяжелой артиллерии выступила ВТО, разрешившая одиннадцати странам — участникам Кимберлийского процесса приостановить торговлю алмазами со странами, не участвующими в соглашении, хотя это противоречит ряду статей ГАТТ-1994. Оправданием нарушения Генерального соглашения по тарифам и торговле послужила только фраза о «чрезвычайном гуманитарном значении» этого шага.

Глобальный передел алмазного рынка вполне мог получиться, если бы американские инвестфонды боролись только с De Beers. Но своими действиями на мировом рынке они перешли дорогу и другим крупным игрокам, которых они (по обычной американской самоуверенности), поначалу не принимали в расчет: Ливаева, Гугника и стоящих за ними израильских и бельгийских диамантеров, которым совсем не улыбалась ни потеря американского рынка бриллиантов, ни поглощение их самих американским капиталом.

«Алмазный передел» запустил процесс консолидации в горной промышленности. Многие компании теперь не замыкаются только на алмазный рынок, а создают диверсифицированные горные конгломераты. В 1995 г. британская RTZ Corp. слилась с австралийской CRA Ltd., образовав крупнейшую в мире горную компанию с капитализацией свыше $20 млрд. Кроме добычи железной руды, угля, меди и золота в обеих Америках, Европе и Австралии, RTZ аккумулировала мелкие месторождения алмазов типа индонезийских. Необходимо отметить и то новшество, что объединенная RTZ/CRA стала компанией с двойным листингом на разных биржах. Другие крупные компании также ведут подобные консультации. Возникает такое ощущение, что XXI век будет принадлежать не столько крупным компаниям, сколько компаниям-монстрам.

СХВАТКА БУЛЬДОГОВ ПОД АЛМАЗНЫМ КОВРОМ

На волне «раздачи суверенитетов» руководство республики Якутия, шантажируя Ельцина выходом из Федерации, сумело перетянуть на себя «алмазное одеяло». Приватизация алмазной промышленности пошла не по Чубайсу, а по специальному Указу Президента РФ № 158С от 19 февраля 1992 г., согласно которому федеральный центр и Республика Саха получили в акционерной компании «Алмазы России — Саха» (АК «АЛРОСА») по 32 % участия, 8 % было предоставлено алмазодобывающим улусам Якутии, 5 % — Фонду социальных гарантий военнослужащих при правительстве РФ «Гарантия» и 23 % — трудовому коллективу АК. При всем распылении активов, контроль, при правильном применении административного ресурса, сконцентрировался в руках властей Саха. По уставу, АК «АЛРОСА» является закрытой частной компанией, акции которой не обращаются на свободном рынке. В АК слили ПНО «Якуталмаз», территориальные подразделения Комдрагмета и ВО «Алмазювелирэкспорт». Новорожденная компания получила статус естественной монополии, так как добывала 99,8 % российских алмазов. Между Москвой и Якутией было достигнуто полное согласие лишь в том, что налоги, при галопирующей в стране инфляции, «АЛРОСА» будет платить не рублями, а алмазами. Интересной особенностью этой приватизации стало то, что имущественный комплекс бывшего «Якуталмаза» достался не компании, а Республике Саха, которая его, естественно, сдала АК в аренду. За деньги, точнее за камни.

В середине 1990-х гг. федеральная власть, очнувшись от раздачи суверенитетов, попыталась вернуть контроль над компанией, но «поезд уже ушел», и инструментами воздействия центра на «мятежную» компанию остался только сбыт алмазов корпорации De Beers, договоры с которой подписывала не сама компания, а федеральное правительство. И ежегодные подписания этих соглашений превращались в затяжное бодание центра и республики, причем центр каждый раз добивался от АК новых преференций. В итоге налоговое бремя успешной компании (среди всеобщего развала) достигло 52 % ее дохода. «АЛРОСА» в ответ наращивала добычу алмазов в Анголе, где сбыт сырых камней был под контролем местного правительства, с которым договариваться было легче, чем с российским.

В Москве менялись правительства, президенты, сотрясались «бриллиантовые» скандалы с г-ми Бычковым, Козленком и Госкомдрагметом, а между центром и Якутией продолжалась постоянная позиционная война за контроль над «АЛРОСОЙ» и, главное, за контроль над товарными потоками компании. Но единственное, что удалось — и только команде Путина — так это консолидировать пакет акций федерального правительства и ФСГВ «Гарантия». Но и в этом случае под контролем республики оставалось 63 % уставного капитала. Чубайс, будучи у власти, собирался пересмотреть итоги приватизации «АЛРОСЫ» как неправильной. Кудрин — сделать компанию открытой, продав часть акций иностранному инвестору. В любое время любые власти в Москве вожделеют контрольного участия над компанией. Госкомдрагмет до последнего дня своего существования пытался перетянуть на себя реализацию алмазов. И все постоянно писали концепции развития алмазно-бриллиантового комплекса страны.

И сегодня некоторые чиновники в Москве носятся с идеей государственного алмазно-гранильного холдинга, который объединит «АЛРОСУ» и три гранильных ФГУПа в единую структуру. Казалось бы, какая разница как государство распорядится своей собственностью? Но новый холдинг — это новые управленческие структуры, перетряска ключевых менеджеров, финансовых потоков и путей реализации алмазов.

Наша страна является единственной в мире страной, которая не только добывает, но и гранит алмазы. Россия занимает первое место в мире по разведанным запасам алмазов и второе — по добыче камней и валютной выручке. В наследство от СССР России досталось три больших гранильных предприятия в Москве, Смоленске и Барнауле, из которых в 1990-е гг. только смоленский «Кристалл» остался на плаву и неплохо развивался.

В последнее десятилетие прошлого века Россия стала местом паломничества западных диамантеров, которые создали на ее территории свыше 15 °CП. Нормально работают не более 30, остальные показывают 6–8 % прибыли и затраты, полностью съедающие прибыль, хотя минимальная рентабельность гранильного бизнеса 20 % (в смоленском «Кристалле» — 30 %, мировая — от 30 до 100 %). Большинство СП, исправно получая камни у «АЛРОСЫ», сами их не гранили, а отправляли на обработку в метрополии по толлинговым схемам, создавая тем самым рабочие места в Бельгии, Израиле и Нидерландах, но не в нашей стране. (В Израиле на давальческом сырье производят до 44 % бриллиантов.) Сами толлинговые схемы в алмазном бизнесе оставляют большой простор не только для контрабанды, но и для простых злоупотреблений, так как пересортица в алмазах намного больше, чем при торговле фруктами (наиболее криминальной в СССР). Яблоки имеют три ценовые категории, а сырые алмазы — 15. Но даже при нормальном обороте толлинга по готовому бриллианту ни один эксперт не сможет определить, какой вес был у сырого исходного камня. Но и того мало Некоторые руководители СП придумали, как в обход De Beers вывозить из страны практически сырой алмаз. На камень наносилась всего одна грань, и он уже шел как «полуфабрикат». Вячеслав Штыров, когда озаботился собственным гранильным производством «АЛРОСЫ», озвучил, что СП незаконно вывозят из страны камней на сумму в $200 млн.

На фоне роста ювелирного экспорта с 22 до 30 % ювелирная промышленность России находится на подъеме и в 2003 г. обошла СССР по производству ювелирных украшений, затратив на них 45 тонн золота (против 30 в СССР). Рост производства — 30 %. Объемы продаж превысили $1,5 млрд. Повышенным внутренним спросом пользуются бриллианты от 1 карата и выше. «АЛРОСА» имеет тесные партнерские отношения со смоленским «Кристаллом», взяла в аренду разорившиеся гранильные ФГУПы в Москве и Барнауле, создала несколько СП с солидными мировыми диамантерами. Но российская промышленность не в состоянии переварить все алмазы, которые мы добываем. Основным потребителем российских алмазов был и остается De Beers, хотя год от года доля его закупок у России сокращалась.

Если АК «АЛРОСА» была практически удовлетворена партнерством с De Beers, так как АК не имеет собственной сбытовой сети, и единственное, чего она добивалась, то это права прямого заключения контрактов с монополией без посредничества федерального правительства, то в самом федеральном центре постоянно росло недовольство De Beers. Постоянно велись разговоры о полном прекращении с ней отношений. До 2001 г. наиболее вероятным преемником De Beers называлась Leviev Group — конкурент De Beers на мировом рынке, принадлежащая крупному израильскому диамантеру и религиозному деятелю-хасидим Ливаеву.

О Леви Ливаеве в российской прессе написано очень много. Большинство публикаций представляют собой образчики «черного пиара», в котором отыскать реальную информацию проблематично. Но влиятельность связей Ливаева в российском истеблишменте наглядно иллюстрирует Указ Ельцина № 1003 от 31.08.1998 г. «Об использовании алмазов, добываемых на территории Пермской области», согласно которому не менее 75 % алмазов, добываемых на территории Пермской области, должно реализовываться непосредственно местным обрабатывающим организациям. В Пермской области есть единственное гранильное предприятие — СП «Кама-Кристалл», контролируемое Ливаевым. 4 сентября 2003 г. этот указ отменил Путин, после чего некоторые наблюдатели сделали весьма поспешные выводы о закате «звезды» Ливаева в России. Оборот Leviev Group оценивается в $3 млрд. Алмазная составляющая его бизнеса — в $1 млрд. В России он контролирует 50 % ЗАО «Уралалмаз» и владеет двумя гранильными СП в Москве и Перми. Необходимо заметить и то, что 95 % уральских алмазов — ювелирные. (В Якутии — только 40 %.)

Лоббистские усилия в 1990-х гг. по внутреннему перераспределению российских алмазов в пользу ограночных СП за счет уменьшения объема продаж De Beers всецело отвечали задачам конкурентной борьбы Ливаева и Гутника с De Beers на мировом алмазном рынке.

В 2001 г., после отказа De Beers от роли мирового регулятора рынка сырых алмазов (при уменьшении контроля над ними до 65 % эта роль становилась проблематичной сама по себе), и планов этой компании по интеграции в бриллиантовый и ювелирный бизнес, оказалось, что, несмотря на всю критику, руководство «АЛРОСЫ» двигалось в правильном направлении вертикальной интеграции, хотя и очень неторопливо. В том же году «АЛРОСЕ» удалось впервые заключить не картельное, а торговое соглашение с De Beers.

Архангельским алмазам повезло меньше Руководство области с самого начала сделало ставку на иностранного инвестора, категорически не желая видеть на своей территории «АЛРОСУ». На Ломонсонском месторождении сменилось много заморских «инвесторов», которые после первой же русской зимы выходили из бизнеса. В итоге в АО «Севералмаз» закрепилась все та же De Beers. Но ее деятельность была скорее направлена на консервацию месторождения, запасы которого оцениваются в $12 млрд, чем на его разработку. Так прошли все 1990-е гг.: в мечтах о небе в алмазах, пока «АЛРОСА» не перекупила акции, принадлежащие De Beers. Добыча архангельских алмазов начнется лишь в конце 2004 г. Необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что канадские и австралийские месторождения, открытые одновременно с поморскими, за это время уже вышли в мировые лидеры алмазодобычи.

В настоящее время в России наблюдается алмазный бум. Ежемесячно в печати появляются сообщения, что то в одном, то в другом регионе страны нашли алмазы. Что здесь истина, а что простое желание геологов заработать, до октября прошлого года потенциальному инвестору узнать было невозможно, так как вся информация по запасам алмазов составляла государственную тайну. Алмазы и сопутствующие минералы находили в Карелии, Ленинградской, Тверской, Тульской, Липецкой, Нижегородской, Челябинской и Воронежской областях, Эвенкии, Коми, Красноярском, Хабаровском и Приморском краях. Но чтобы только разведать границы этих месторождений, глубину их залегания и возможность промышленного использования требуется вложить не один десяток миллионов долларов только в геологию без гарантии возврата инвестиций.

ОТВЕТНЫЙ УДАР АЛМАЗНОГО МОНОПОЛИСТА

Первые годы XXI века заставили De Beers не только провести революционную реорганизацию бизнеса, но и отступить в самом главном — отречься от мировой монополии на сырые алмазы. При отказе от одноканальной системы распределения сырья сохранить status quo на рынке De Beers может, только захватив как можно больше алмазных рудников по всему миру. Но казалось: даже горный бизнес De Beers уже сжимается, как «шагреневая кожа».

В тропической Африке прочно обосновался Леви Ливаев, который довел свой доход от продажи сырых алмазов почти до дохода самой De Beers, и уступать этот регион Оппенгеймерам не собирается.

В России De Beers пришлось отказаться от своей доли в АО «Севералмаз», держащего лицензию на Ломоносовское месторождение в Архангельской области, ввиду того, что ей так и не удалось пролоббировать в федеральном правительстве официальное разрешение на консолидацию контрольного участия, которое практически было достигнуто аффилированными с De Beers структурами. Борьба за поморские алмазы, запасы которых оцениваются в $12 млрд, и которые очень высокого ювелирного качества, далась De Beers нелегко. Контроль над «Севералмазом» стоил монополии немало сил и средств, но российское законодательство неумолимо: иностранный инвестор не имеет права на контрольное участие в добыче алмазов на территории Федерации.

Спохватившись, De Beers вернулась обратно в Россию и, купив российскую компанию «Петронефть-Даймонд», ведет разведку алмазов в Ленинградской области, в районе Луги. Видимо надеется, что вслед за рассекречиванием информации об алмазных запасах и либерализации торговли алмазами, правительство России пойдет и на либерализацию прав собственности в алмазной промышленности.

С правительством Анголы, после потепления отношений De Beers с США, удалось в 2002 г. снова найти точки соприкосновения и слегка потеснить в этой стране бизнес Ливаева. Но в то же время российская «АЛРОСА», кроме месторождения Catoka, уже успела захватить в Анголе еще и перспективный рудник Luo, так что основная борьба между «заклятыми друзьями» пойдет за россыпи и разведку новых месторождений.

Канадские фирмы активно использовали мотив борьбы против «кровавых камней», чтобы вытеснить поставки De Beers с моралистического американского рынка и, эксплуатируя идею чистого и прозрачного канадского бизнеса, занять эту нишу камнями, добытыми в Канаде. Надо сказать, что это им бы удалось, если бы не спохватились американские инвестиционные фонды, которые, аккумулировав у себя 18 % акций De Beers, стали сами бороться за ее прибыли. В последние два года, когда накал общественного мнения против De Beers в Новом Свете спал, корпорация активно скупает канадские алмазные активы и еще не освоенные месторождения.

В Австралии владелец Rio Tinto Джозеф Гутник (постоянный партнер Леви Ливаева) перехватил у De Beers 52 % Capricorn Diamond Investments, продаваемых Ashton Mining. На стороне Гутника играли антимонопольные органы правительства Австралии под благородным девизом «нет монополии на алмазном рынке». De Beers удалось купить сам рудник Argyle, но продажа добытых алмазов была ограничена антимонопольной квотой. Остальные алмазы приходилось продавать конкурентам — тем же Гутнику и Ливаеву. Это был сильный удар по De Beers. Рудник пришлось продать. И сегодня Австралия торгует алмазами на мировом рынке самостоятельно, мимо De Beers.

Антимонопольный департамент Еврокомиссии третий год мурыжит утверждение пятилетнего соглашения De Beers с «АЛРОСОЙ» и не скрывает, что делает это от «большой любви» именно к De Beers. Видимо израильские диамантеры совместно с европейскими бюрократами решили дожать «АЛРОСУ» до отказа от соглашения и заставить ее выйти на свободную мировую торговлю, а отсутствие у «АЛРОСЫ» такого соглашения весьма затрудняет ее возможности заемщика на кредитных рынках. Удержать от такого шага российскую компанию De Beers удалось, лишь предоставив «АЛРОСЕ» долгосрочный кредит на $2,5 млрд.

Председатель совета директоров De Beers Ники Оппенгеймер дипломатично делает хорошую мину при плохой игре. Основными виновниками революционных перемен в бизнесе компании им были названы жадные независимые акционеры, недовольные малой прибылью и размером дивидендов. И ни слова о давлении на его бизнес со стороны официальных органов США и Евросоюза из его уст не прозвучало.

De Beers объявила, что отказывается от скупки сырых алмазов на свободных рынках, и — главное — от складирования не потребленных рынком излишков. При этом компания заявила, что будет стремиться увеличить свою долю в мировой добыче алмазов и преобразуется в вертикально интегрированную структуру, совмещающую все стадии передела алмаза от добычи и огранки до готовых ювелирных украшений (по сути, повторяет тот путь, который уже частично прошла «АЛРОСА», но намного решительнее и масштабнее).

Вместо регулирования поставок сырых алмазов De Beers делает ставку на маркетинг и поощрение конечного потребителя. Маркетинговые расходы корпорации в 2003 г. выросли со $180 до $420 млн. Проводятся мощнейшие рекламные компании по продвижению бренда De Beers в ювелирной продукции, по сам бренд De Beers компании пришлось продать фирме Louis Vuitton Moet Hennessy (LVMH) в обмен на поддержку продвижении самой «обновленной» De Beers на американском рынке. LVMH широко известна в мире как компания, которая консолидировала значительную долю дорогостоящих мировых брендов. В настоящее время LVMH контролирует до 25 % в США и 30 % в Европе продаж товаров роскоши. С таким союзником можно заставить считаться с собой даже самого закоренелого сноба.

Одновременно в общественное сознание внедряется месседж, что De Beers больше не является монополией. Адресом этой пиар-акции является, прежде всего, США с его необъятным ювелирным рынком. Англосаксонский истеблишмент, который в своих цивилизационных особенностях вполне приемлет лицемерие не только в политике и жизни, но и в бизнесе, смотрит на эти потуги De Beers благосклонно. Тем более что владельцы пятой части De Beers — американские инвестиционные фонды — сейчас всячески лоббируют интересы компании в США и Канаде и сигнализируют кому надо, что корпорация «уже своя».

На расширение ресурсной базы De Beers выделила $2 млрд. В рамках заявленной программы, после 2001 г. компания приобрела рудник Wenyshia в ЮАР и, путем враждебного поглощения, 55,5 % канадской компании Winspear Diamond Inc., владеющей крупнейшим в Канаде месторождением Snap-Lake, переплатив за акции на 20 % выше рыночной цены. В планах De Beers стать единственным владельцем этого рудника: всем оставшимся миноритариям Winspear Diamond Inc. уже предложено продать свои акции ей. Австралийской Ashton Mining Ltd., владеющей 40 % рудника Argyle (в 2003 г. — 25 % объема мировой добычи), De Beers вновь предложила купить ее долю в месторождении. И хотя контроля над австралийскими алмазами такое участие не даст, доступ к информации о планах и товарно-финансовых потоках конкурента будет обеспечен. В Мавритании De Beers достигла соглашения с компанией Rex Diamond Mining Corp. о совместной разведке и разработке месторождения Akchar, по которому De Beers вкладывает в освоение $24 млн, а в обмен получает над компанией контроль (60 %).

В добыче алмазов De Beers остается практически монополистом в Ботсване, ЮАР, Намибии. Вместе с новыми приобретениями она довела в 2003 г. свою долю в мировой добыче алмазов до 50 %.

В 2000 г. было ликвидировано перекрестное владение акциями De Beers и Anglo-American, причем последнюю разделили на Anglo-American Plc и Anglo-American Zimbabwe. Развод и разделение принесли ощутимую прибыль независимым акционерам, но одновременно довели долю участия семьи Оппенгеймеров в De Beers до 45 %, при сохранении $12-миллиардной рыночной стоимости компании. После этой реорганизации De Beers в 2001 г. слилась с консорциумом DB Investment, и 94 % акционеров объединенной компании проголосовали за превращение De Beers в частную компанию, оградив себя таким образом от внезапного враждебного поглощения в будущем.

Для видимости ликвидации монополии ЦСО в 2000 г. De Beers была создана в Лондоне «дочерняя» компания Diamond Treading Co. (TDC), которая сразу заявила новую политику среди сайтхолдеров, произведя среди них конкурс на статус «поставщика выбора» (supplier of choice), которому TDC будет выдавать сертификаты на сырье с гарантией, что алмазы добыты вне зон военных конфликтов и без применения детского труда.

В результате конкурса круг клиентовТDC резко сузился до 90 сайтхолдеров, вместо 150 у ЦСО. (Всего в мире 10 тысяч фирм — производителей бриллиантов.) Лишились статуса сайтхолдера даже многие крупные и известные фирмы из Израиля, Бельгии и США, включая фирму основателя Израильской алмазной биржи Шмуэля Шнитцера. Смоленский «Кристал» — поставщик на мировой рынок «русской огранки», наоборот, статус «поставщика выбора» приобрел.

Несмотря на вес видимые перемены, De Beers ни на день не прекращала закупок сырых алмазов и по-прежнему ежемесячно может выписывать чек в $100 млн, вне зависимости от ситуации на рынке. Наличие торгового соглашения с De Beers по-прежнему открывает кредитную линию в любом банке без обеспечения, так как De Beers гарантирует возврат займов под свои контракты К переменам в De Beers вынуждены были приспосабливаться все участники алмазного рынка: горняки, диамантеры, торговцы алмазами и бриллиантами. Потому что пока мировой алмазный рынок как был, так и остается рынком продавца, где пока еще De Beers нет равных.

ГДЕ СВОИ, ГДЕ ЧУЖИЕ?

Естественно, при таком положении вещей оказалось много недовольных — в первую очередь диамантеров. Израильские и брюссельские гранильщики понадеялись было на «свободу рынка» и освобождение от посредников в виде De Beers и Leviev Group. Что можно будет покупать ювелирные камни по выбору, а не лотами, где De Beers отдавала навалом в пакете и хорошие, и плохие камни вместе. Также ждали диамантеры и некоторого снижения оптовой цены.

Ничего этого не произошло. Даже наоборот, часть сайтхолдеров, как правило, связанных с Ливаевым и Гутником, оказалась отлученной от статуса «поставщика выбора» TDC, вынуждена была тратиться уже и на маржу этих предпочитаемых поставщиков. Под давлением диамантеров антимонопольный департамент Европейской комиссии с 2001 г. все «рассматривает» соглашение De Beers и «АЛРОСЫ» на предмет соответствия антимонопольному законодательству Европы. До этого утверждения русским алмазам вход в страны Евросоюза через De Beers заказан. Цель: сорвать соглашение, чтобы «АЛРОСА» выбросила свои камни — 20 % рынка — в свободную продажу, мимо De Beers. Тем более, что сертификаты Кимберлийского процесса позволяют сегодня четко отслеживать страну происхождения камней. Евросоюз считает, что «АЛРОСА», как вторая в мире компания, должна не сотрудничать, а конкурировать с De Beers.

Пока АК «АЛРОСА» с De Beers торгуют в рамках неутвержденного соглашения по принципу «добровольный покупатель — добровольный продавец», но отсутствие соглашения сковывает «АЛРОСУ» в получении кредитов и вынуждает АК выпускать облигации для покрытия инвестиционных потребностей. Вообще-то для «АЛРОСЫ», не имеющей собственной сбытовой сети, пока выгоднее постоянное сотрудничество с проверенным партнером — De Beers, который поглощает все излишки добытого сырья, чем разбираться по отдельности с каждым капризным диамантером, коих тысячи. В России лобби гранильщиков из совместных предприятий уже продавили право самостоятельно экспортировать до 15 % купленных у той же «АЛРОСЫ» сырых алмазов. Как будто мало им толлинговых операций и экспорта «полуфабрикатов».

Но главное для глобалистов свершилось. Мировой рынок алмазов, который почти столетие пребывал в равновесии, обеспеченным монополией Оппенгеймеров, пришел в движение. Крупная американская ювелирная компания Tiffany стала интегрироваться «вниз», внедрилась в сырьевой сектор, купив долю в канадских алмазных месторождениях. Диамантеры расширяются «из центра», выстраивая интеграцию как «вниз», в сырьевой сектор, так и «вверх», в розничную сеть и ювелирное производство. Российская «АЛРОСА» давно уже осваивает огранку и приглядывается к ювелирному бизнесу. В результате всеобщего процесса вертикальной интеграции игроков алмазного рынка большинством экспертов ожидается расширение сбытовых каналов торговли сырыми алмазами. Но до создания свободного рынка дело вряд ли дойдет, потому как это невыгодно ни горнякам, ни диамантерам, ни… потребителям бриллиантов. Свободный рынок приведет только к обрушению цены на сырые алмазы, которая потянет за собой обесценивание бриллиантов и ювелирных украшений с ними. Такого обесценивания не желает никто, потому что это приведет только к уменьшению прибылей по всей цепочке бизнеса.

Многоканальная система продажи сырых алмазов, скорее всего, вместо свободного рынка приведет лишь к олигополии крупных игроков, которые вместо «неприличной» монополии De Beers создадут «добропорядочный» синдикат из десятка вертикально интегрированных структур, которые аккумулируют в своем бизнесе полную технологическую цепочку не только добычи и обработки ювелирных камней, но также алмазного инструмента и абразивов.

Вполне возможно, что на первых порах между этими монстрами алмазного бизнеса вспыхнет острая конкуренция за долю на рынке и на ряд позиций (а цена на сырые алмазы определяется по 14 категориям), особенно в области технических алмазов и «индийского товара», цена опустится. Но эти потери, скорее всего, компенсируют возрастанием цены на крупные и уникальные камни, которые и являются основным объектом тезаврации капитала. Демпинг — оружие обоюдоострое, и посему вряд ли он будет применен в сколько-нибудь продолжительном времени. Скорее всего, лишь на то время, сколько потребуется для передела и консолидации гранильного бизнеса. Мелкие фирмы или сольются с крупными, или уйдут с рынка.

Процесс вывода производства из развитых стран в страны с низкой заработной платой не обошел и гранильный бизнес. Производство бриллиантов перемещается из традиционных центров — США, Бельгии и Израиля — в Китай и Индию. С начала века доля Бельгия с трети мирового рынка упала до пятой его части, в США объем производства бриллиантов сократился в 2,5 раза, а Израиль сократил занятость в отрасли с 12 тысяч гранильщиков до 3500. В то же время по количеству занятых в гранильном бизнесе Китай вышел на второе место в мире — 18 тысяч человек, и производит бриллиантов на $800 млн. Для сравнения, в 1988 г. их было 3500. Индия за последнее десятилетие нарастила производство бриллиантов с $3,5 до $6,9 млрд (55 % мирового производства по цене и 80 % по весу)

Ангола, Австралия, Бразилия, Котд'Ивуар, Гана, Либерия, Сьерра-Леоне, Венесуэла и Канада уже вышли на рынок со своими сырыми алмазами самостоятельно. De Beers пока удерживает позиции монополиста на сырые алмазы в ЮАР, Ботсване, Заире, Намибии, Танзании и — частично — в России и Китае. Доля российских алмазов, продающихся через De Beers — 26 % от общего объема ее продаж.

Уже обозначились новые крупные игроки на мировом алмазном рынке. Кроме De Beers, работающего в 30 странах, это Leviev Group (Израиль), работающая в 16 странах, Rio Tinto (Австралия) — работает в 25 странах, ВНР Billiton (Канада) — работает в 32 странах, Ashton Mining (Австралия) — работает в 9 странах. И, видимо, не зря «засвечивается» на международных алмазных конференциях бывший вице-президент (и кандидат в президенты США от демократов на прошлых выборах) Альберт Гор, наглядно показывая интерес американского истеблишмента к этому рынку. Тем более что мировой алмазно-бриллиантовый рынок пока растет быстрее мирового ВВП, с 2001 г. стабильно увеличиваясь ежегодно на 3–4 %. Рост цен на бриллианты в 2003 году составил 10 %.

Но глобальные перемены только грядут, а пока все смешалось на алмазном рынке. Враги и друзья поменялись местами. Диамантеры, поддержавшие De Beers в войне с американскими инвестфондами, из союзников стали врагами. Враги стали друзьями и акционерами De Beers, ханжески поддерживая новый имидж корпорации, как освободившейся от монопольного положения, надеясь с помощью «обновленной» De Beers в будущем перекроить прибыль рынка диамантеров в свою пользу. Недостающей козырной картой, джокером в этой большой игре, являются русские алмазы на чью сторону весов лягут — тот и победит.

Поэтому Россию совместными усилиями изгоняют с мирового рынка сырых алмазов в увеличение объемов собственной огранки бриллиантов в полном объеме добычи, тем более что «русская огранка» по-прежнему пользуется повышенным спросом у западного потребителя. Многочисленные гранильные СП, расплодившееся в России, поддерживают на плаву мелкий и средний гранильный бизнес Израиля и Бельгии за счет русских камней: законным 15 % экспортом сырых алмазов, российским давальческим сырьем и «полуфабрикатами». Пока сохраняется такой порядок вещей, поглощение от алмазных монстров Австралии, США и Канады им не грозит.


P.S. Обрушить алмазный рынок с целью его передела, как это было с мировым рынком золота, американским инвестиционным фондам не удалось не по причине отсутствия активной помощи государства, а потому что у него, в отличие от золота, просто не было алмазных запасов. Такие запасы есть только у De Beers (свыше $5 млрд) и в России (гостайна). Остальные активные игроки этого рынка отдавали себе отчет, что находящийся в шатком равновесии, он не терпит кризисов, жесткой конкуренции и торговых войн, поэтому при активной риторике никто не делал резких телодвижений в ценовой политике.

Вторая причина такой неудачи состоит в том, что в наступившую эпоху глобализма алмазный рынок все еще живет по традиционным дедовским обычаям, при которых даже не надо подписывать никаких документов. Многомиллионные сделки часто заключались на алмазных биржах мгновенно, только под «честное купеческое слово», безо всяких бюрократических проволочек. Рынок тесный, где практически все друг друга знают. На 80 % держится евреями-хасидами, на 20 % — индусами, также не приветствующими глобализацию.

Удалось добиться некоторого глобального прорыва Кимберлийским процессом, который заставил игроков на этом рынке заниматься бюрократическими процедурами сертификации происхождения камней. Анализ такой документации может очень много дать информации для конкурентной разведки, а также, согласно законодательству США, возможность кого-то пускать на американский рынок, а кого-то и отлучить от него. По собственному выбору.


Москва, 2004 г.


Главные мировые добытчики алмазов
1. БОТСВАНА

Годовая добыча — 23,7 млн. карат (32 % мировой добычи).

Выручка — $2,3 млрд.

Средняя стоимость сырых алмазов — $97 за карат.

Месторождения — Orapa, lethlakane, Jwaneng,

Добычу ведут — Debswana (контролируется De Beers).

Экспорт — 100 % через De Beers.

Огранка — нет.

2. РОССИЯ

Годовая добыча — 16,2 млн. карат (22 % мировой добычи).

Выручка — $1,61 млрд.

Средняя стоимость сырых алмазов — $94 за карат.

Месторождения — Удачное, Юбилейное, Мирный, Айхал, Ботуобинское, Нюрбинскос и др. в Якутии; Ломоносовское и месторождение имени 1}жба в Архангельской области; восемь месторождений в Пермской области.

Добычу ведут — «Алмазы России — Саха» (АЛРОСА) — 98 %; «Урал-алмаз» — 2 %; «Севералмаз» — пока 0 %,

Экспорт — с 2001 г. соглашение АК «АЛРОСА» с De Beers обязывает АК экспортировать через ее сбытовую сеть сырых алмазов на сумму $800 млн, остальное компания экспортирует самостоятельно.

Право на экспорт сырых алмазов из государственных хранилищ имеет ФГУП «Алмазювелирэкспорт».

Российские гранильные предприятия и СП имеют право на экспорт сырых алмазов в объеме не более 15 % от всего полученного сырья, но экспортируют больше в виде «полуфабрикатов» или по схемам толлинга.

Огранка — три ФГУП и около ста пятидесяти СП. Выручка около $500 млн.

3. КАНАДА

Годовая добыча — 5,9 млн. карат

Выручка — $1 млрд

Средняя стоимость сырых алмазов — $168 за карат

Месторождения — Экати, Панда и Мерлин

Добычу ведут — Broken Hill Proprietary (Австралия), Dia Met(Канада) и Winspear Diamond (Канада, контролируется De Beers)

Экспорт — 35 % через De Beers (больше не имеет права по антимонопольному законодательству), остальной объем компаниями реализуется самостоятельно. 50 % сырых алмазов экспортируется в США

Огранка — промышленной нет

4. ЮЖНО-АФРИКАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА

Годовая добыча — 9,7 млн. карат Выручка — $985 млн.

Средняя стоимость сырых алмазов — $101 за карат. Месторождения — Venetia, Premier, Koffieontein, Kimberly.

Добычу ведут — 95 % — De Beers, 5 % — старатели.

Экспорт — 100 % через De Beers.

Огранка — нет.

5. КОНГО

Годовая добыча — 22 млн. карат Выручка — $725 млн.

Средняя стоимость сырых алмазов — $33 за карат Месторождения — Mbuy-Maiy и россыпи.

Добычу ведут — MIBA, ко большая часть добывается старателями на россыпях.

Экспорт — местные компании и ШВА.

Огранка — нет

6. АНГОЛА

Годовая добыча — 3,6 млн. карат Выручка — $544 млн.

Средняя стоимость сырых алмазов — $150 за карат.

Месторождения — Катока, Камчия, Камажику и россыпи. Добычу ведут — СП «Катока» (32,8 % — «АЛРОСА» (Россия), 32,8 % — Endiama (государственная ангольская компания), 18 % — debrecht (Бразилия), 16,4 % — Daumonty Financing Company (Израиль).

Экспорт — Государственная монополия, которую обслуживает Angolian Selling Corporation (24,5 % — Ruiz Diamonds, 75,5 % — правительство Анголы).

Огранка — нет.

7. АВСТРАЛИЯ

Годовая добыча — 29 млн. карат. (25 % мировой добычи).

Выручка — $437 млн.

Средняя стоимость сырых алмазов — $15 за карат.

Месторождения — Argyle.

Добычу ведут — Rio Tinto (Бразилия) — 60 % и Ashton Mining (Малайзия, контролируется De Beers) — 40 %.

Экспорт — 30 % — через De Beers, остальное — самостоятельно добытчиками.

Огранка — нет.

8. НАМИБИЯ

Годовая добыча — 1,6 мли карат.

Выручка — $414 млн.

Средняя стоимость сырых алмазов — $257 за карат.

Месторождения — De Beers Marine (на морском шельфе), Namco, Namdeb Onshore.

Добычу ведут — Namdeb (на 95 % контролируется De Beers).

Экспорт — 95 % через De Beers.

Огранка — нет.

9. СЬЕРРА-ЛЕОНЕ

Годовая добыча — 0,6 млн. карат.

Выручка — $138 млн.

Средняя стоимость сырых алмазов — $230 за карат.

Месторождения — Kono (намывные аллювиальные породы близкого залегания) и в россыпях.

Добыча — Ведется исключительно старателями, продающими алмазы как правительству Фхмада Теджана Каббаха, так и повстанцам из Революционного объединенного фронта (РОФ) примерно поровну.

Экспорт — В основном контрабандой через Либерию и Танзанию в Бельгию. Официально Сьерра-Леоне экспортирует 8,5 тыс. карат в год, но в Антверпене, на алмазной бирже, регистрируется ежегодно около 770 тыс. карат сьерралеонских камней. Либерия официально добывает в год 100–150 тыс. карат, но на бельгийском рынке ежегодно регистрируется 6,2 млн. карат, как имеющих либерийское происхождение.

Огранка — нет.

Глава 2. Медь

Последний медный передел

МЕДНАЯ ГЕОПОЛИТИКА

Доля России в мировом производстве меди составляет 6 %. Около 70 % всей российской рафинированной меди идет на экспорт. Этот сегмент мирового рынка был захвачен в 90-е годы прошлого столетия путем отчаянного демпинга, во многом вынужденного, потому как на внутреннем рынке спрос на медь практически упал до нуля. Уникальный шанс внедрения был использован полностью, и второй такой возможности выйти на мировые рынки у России больше никогда не будет. Мировой рынок потеснился, но цена на медь упала. Рафинированная медь как биржевой продукт подвергается постоянным колебанием цены, что делает российские предприятия зависимыми от мировой конъюнктуры. Удерживают захваченные позиции отечественные металлурги только высоким качеством и чистотой металла. Пока.

Крупнейшие мировые производители черновой меди сосредоточены в районах залегания медных руд. Основные производители рафинированной меди находятся рядом с портовыми городами, за исключением России, Германии и Польши. Но в Европе расстояние от завода до порта настолько мало, что его можно не брать в расчет. В России же путь от завода до порта — от 600 километров до 4 тысяч. Поэтому в России перед производителями меди остро стоит вопрос тарифов естественных монополий, которые в последние годы, одновременно с понижением биржевой цены на металл, только повышаются, что снижает конкурентоспособность отечественных промышленников на мировых рынках. В аналогичной ситуации находятся и японские производители, но морской подвоз медного концентрата из Чили обходится дешевле, чем железной дорогой из Башкирии в Свердловскую область.

Наша медная промышленность потому могла успешно демпинговать все 1990-е гг., что имела существенный конкурентный ресурс: низкие тарифы на электроэнергию и железнодорожные перевозки. Рафинированная медь производится электролизом и является «консервами» из электроэнергии. При уравнивании тарифов на энергию и транспорт с мировым уровнем может случиться так, что себестоимость российской рафинированной меди станет выше биржевой цены, несмотря на дешевую рабочую силу.

Вторая большая проблема российских промышленников: сырьевой голод. Только «Норильский никель» не будет его испытывать до 2050 г. Рудная база Урала за 300 лет эксплуатации выбрана на 70–90 %. Правительство СССР в 1960—1980-е гг. вместо того, чтобы вкладывать деньги в собственные месторождения, активно развивало горную промышленность Монголии.

В настоящее время контроль за «Эрденетом» Россия утеряла. Ее доля в СП составляет 49 %. Основные потоки медного концентрата Монголия переориентировала в Китай, который активно развивает собственное медное производство.

Разработка богатейшего (20 млн. тонн) Удоканского месторождения (Читинская обл., зона БАМа) под вопросом, потому как на него, кроме Уральской горнометаллургической компании, претендует казахская монополия «Казахмыс», контролируемая корейской корпорацией Samsung.

«Казахмыс» сырьевого голода не испытывает. Напротив, имеет избыточные рудные запасы в самом Казахстане и договор с президентом Башкирии на разработку медных месторождений в этой российской республике. Возможно, что у Samsung большие планы по враждебному поглощению уральских медных предприятий, через организацию «сырьевого голода».

Третья проблема: сера. Так распорядился Творец, когда создавал землю, что на просторах Евразии все загажено серой, даже нефть и газ. В медной руде ее доля может достигать до 30 %. В Западном полушарии, где руды в два раза беднее по меди, сера отсутствует, поэтому отсутствует и основная головная боль промышленника: куда девать серный ангидрид в огромных количествах.

Пока с серой борются путем улавливания ее в серную кислоту. Этот отход производства черновой меди настолько избыточен на просторах СНГ, что российские предприятия еле удерживают рынок от конкурентов. Сами посудите, только Среднеуральский медеплавильный завод за февраль 2003 г. произвел 15 тыс. тонн черновой меди и 73 тыс. тонн серной кислоты. В Казахстане дошло до того, что кислоту возят по железной дороге из Джезказгана в Павлодар и нейтрализуют там, просто сливая в старые известнякопые катакомбы. Уничтожают, потому что невозможно продать: рынок «забит» серной кислотой на годы вперед.

Борьба с серой серьезно повышает себестоимость российской меди.

Четвертая беда: технологическое отставание российских предприятий от ведущих мировых производителей. Только физическая изношенность оборудования на некоторых предприятиях достигает 60 %. Не говоря уже о моральном старении производственной базы, возраст которой 65–90 лет.

Пятая проблема: падение мировых цен. До начала 1990-х гг. соотношение между производимой медью и ее потреблением было практически равновесным, и этим структура медного рынка существенно отличалась от структуры рынков других цветных металлов.

В начале 1990-х в отрасли произошел «бархатный» мировой кризис. С одной стороны, из-за замедления темпов роста экономик ведущих стран стати падать и темпы прироста ежегодною потребления меди. С другой: начался активный процесс замещения меди альтернативными материалами. Например, в США сантехнические трубы обычно изготавливают из меди. Однако, сейчас становятся популярными трубы из композитного металлопласта, более удобные в монтаже и не менее долговечные, они постепенно вытесняют традиционные. На рынке проводников стекловолокно вытесняет медный кабель. В итоге производство меди стало расти быстрее, чем потребление. Соответственно, стали падать цены.

А тут еще развалился Советский Союз, и на мировой рынок обрушился никем не запланированный поток в десятки тысяч тонн металла по демпинговым ценам. Мировой рынок на это отреагировал банкротством мелких производителей и формированием крупных медных холдингов.

По прогнозам World Bureau of Metal Statistics, в ближайшие годы производство будет превышать потребление. Крупнейшие производители меди уже сокращают выпуск. В частности, в 2002 году на 170 тыс. тонн меньше произвела австралийская компания ВНР Billiton, на 100 тыс. — чилийский государственный концерн Codelco и на 200 тыс. — американская компания Phelps Dodge.

Отечественная промышленность пока только наращивает объемы производства рафинированной меди, хотя ее экспорт за прошлый год сократился на 19,5 %.

МЕДНАЯ МОНОПОЛИЗАЦИЯ

Последние 10 лет биржевая цена на медь постоянно снижалась и в августе 2002 г. достигла «дна» — $1479 за тонну. Это послужило мощным стимулом для консолидации мировых производителей. Концентрация производства принесла свои плоды и привела к росту биржевых цен уже в начале нынешнего года.

Следуя последним тенденциям рынка, все крупнейшие производители меди с конца 1990-х гг. проводили активные процессы укрупнения и консолидации. О своих планах по слиянию в течение последних трех лет объявили практически все крупные участники рынка. Ряд таких слияний и поглощений произошел на рубеже тысячелетия, на рынке сформировался устойчивый пул производителей, контролирующих около 80 % мирового производства меди.

Мировыми лидерами отрасли являются предприятия, подконтрольные чилийскому государственному концерну Codelco. Его суммарный выпуск с учетом совместных проектов на 2000 г. превысил 1,5 миллиона тонн.

Ближайший конкурент Codelco — американская компания Phelps Dodge, которая благодаря покупке своего основного конкурента — компании Cyprus Атах в 1998 г. — практически догнала чилийского производителя. Первоначально Phelps Dodge планировала поглощение еще и Asarco. Ориентировочная стоимость сделки — $2,75 млрд. Эта операция в случае успеха давала возможность Phelps Dodge обогнать по объему выпуска Codelco и стать крупнейшим мировым производителем меди с годовым выпуском в 1,7 млн. тонн меди в год. Однако консолидированной покупки осуществить не удалось. В самый последний момент в процесс переговоров вмешалась мексиканская горнодобывающая компания Grupo Mexico и, предложив акционерам Asarco более выгодные условия, сумела обойти Phelps Dodge. В результате Phelps Dodge присоединила к своим активам только акции Cyprus Атах за $1,8 млрд.

После этих сделок как Phelps Dodge, так и Grupo Mexico значительно усилили свои позиции на мировом рынке, заняв соответственно второе и третье места среди крупнейших производителей меди.

В 1999 г. о своих планах по слиянию объявляли японские и корейские производители: Nippon Mining & Metals Co., Mitsui Mining & Smelting Co., Dowa Mining Co. и LG Group. Совокупный объем выпуска этих компаний превышает 1 млн. тонн меди, что давало шанс азиатским производителям запять третье место в мире по объемам производства Но это слияние до сих пор не свершилось из-за противоречии интересов акционеров. Поэтому LG в начале тысячелетия сепаратно объединила активы с японской Nikko.

Samsung в азиатском пуле не участвовал. Удовольствовался тем, что установил свой контроль над казахским монополистом — корпорацией «Казахмыс». Под ее прикрытием Samsung активно пытается внедриться в проблемный российский рынок медного сырья.

Все эти мировые тенденции объективно ведут к концентрации медной промышленности России, в ответ на вызов мирового рынка. Так, за последние пять лет, после ряда добровольных слияний и враждебных поглощений, на медном рынке страны сформировалось устойчивое равновесие, поддерживаемое двумя крупнейшими игроками — Уральской горнометаллургической компанией, объединившей в семи регионах Федерации предприятия по добыче, выпуску и переработки меди, и горно-металлургической компанией «Норильский никель», консолидировавшей все северные предприятия отрасли. Обе эти компании являются крупнейшими и занимают высокие позиции в мировой табели о рангах медных производителей.

НАСЛЕДНИКИ ГУЛАГА

Медно-никелевые руды на Таймыре были открыты еще в XVIII веке, но реальная геологическая разведка их началась только в 20-е гг. XX века. В 1935 г. СНК СССР принял постановление о строительстве Норильского никелевого комбината и передал строительство в ведение НКВД СССР. Рабы ГУЛАГа построили крупнейший и стране горно-металлургический комплекс, который в настоящее время обеспечивает России доминирующее положение на мировом рынке платиноидов. Так что нынешнее благосостояние владельцев «Норильского никеля» обязано рабскому труду коммунизма и построено буквально на костях. Но в Норильске нет им даже памятника, не говоря уже о том, чтобы выплачивать компенсацию «рабам КПСС», как то делают концерны ФРГ за фашистское рабство. Без ГУЛАГа «Норникеля» не было бы вообще, так как в таких широтах нормальный капиталист деньги не инвестирует. В Канаде так даже геологи еще не ходили. Исключение — Клондайкская золотая лихорадка.

На Кольском полуострове комбинат «Печенганикель» является финским трофеем, перешедшим вместе с территорией к СССР в результате «Зимней войны» 1939 — 1940-х гг.

В ноябре 1989 г. Совмин СССР принял постановление «О создании Государственного концерна цветных металлов «Норильский никель». В комбинат были включены: норильский комбинат, комбинат «Североникель», Оленегорский механический завод, Красноярский завод по обработке цветных металлов, Кольский горно-металлургический комплекс. Объединение происходило по принципу единства схемы переработки сульфидных медно-никелевых руд. Такая концентрация производства по сырьевому признаку на двух географических рудных регионах объясняется только высокой лоббистской активностью директорского корпуса Норильска, иначе подобную государственную программу претворили бы в жизнь и на Урале, но там шел обратный процесс атомизации медного производства, связанного с одним географическим рудным регионом. К 1992 г. Урал был полностью деструктирован как единая производственная схема, а «Норильский никель» в середине 1993 г. стал РАО.

В 1994 г. было проведено акционирование предприятий «Норникеля». Владельцами акций стали более 250 тысяч человек, как членов трудового коллектива, так и по ваучерам. В 1995 г. на залоговом аукционе за $175 млн. номинальным держателем государственного контрольного пакета акций стал ОНЭКСИМ-банк. Через полгода, доплатив государству $688 млн, ОНЭКСИМ стал владельцем контрольного участия «Норильского никеля». Правда, периодически поднимается вопрос о пересмотре этой приватизационной сделки, но так же и затухает.

В 1997 г. РАО «Норильский никель» приобретает за $400 млн. Пяткинское газоконденсатное месторождение, которое обеспечивает дешевыми энергоресуреами Таймырский филиал РАО.

В 2000 г. в результате реструктуризации произошел перевод центра капитализации с РАО «Норильский никель» на ОАО «Норильская горная компания», которое было переименовано в ОАО «Горнометаллургическая компания «Норильский никель». По итогам реструктуризации 96,6 % акций РАО были обменены на акции ОАО «ГМК «Норильский никель». На 15 % акций РАО были выпущены АДР 1-го уровня, которые в процессе регистрации были автоматически перерегистрированы на ОАО «ГМК «Норильский никель».

Следующий шаг реструктуризации: ликвидация перекрестного владения акциями ГМК «Норникель» и уменьшение уставного капитала путем погашения 38 761 525 акций, на что 29 марта 2002 г. внеочередное собрание акционеров дало добро. В результате: участие ОАО «ГМК «Норникель» в РАО «Норильский никель» увеличилось до 98,3 %.

Контрольное участие в холдинге принадлежит ФПГ «Интеррос», крупными собственниками являются Чейз Манхэттен бэнк, Морган Стенли и Голден Сакс (США). Количество акционеров — граждан России сократилось с 250 тысяч до 80 тысяч человек.

В отличие от остальных центров медной промышленности России «Норильский никель» находится в очень выгодном положении. Все его металлургические предприятия находятся рядом с рудной базой, что минимизирует затраты на транспорт. Разведанных запасов сырья без введения новых мощностей хватит до 2050 г. Его производственная база изначально была современнее — и морально, и технически — нежели у остальных игроков отечественного медного рынка.

Кроме того, для ГМК «Норильский никель» медь является «отходом производства» и составляет четвертую но приоритету позицию в производстве металлов. Главными же являются драгоценные металлы и никель.

С покупкой в прошлом году американской компании Stillwater Mining Ltd., ГМК «Норникель» стал мировым монополистом в производстве палладия, оккупировав самый крупный рынок его потребления — автопром США.

В настоящее время «Норникель» осваивает более 90 % мирового производства платиноидов, в том числе платины — 24 %, 20 % мирового производства никеля (96 % российского производства), 20 % мирового производства родия, 6 % мирового производства кобальта (95 % российского), 3 % мирового производства меди (50 % российского). Кроме того, с вхождением в холдинг ЗАО «Полюс» производство золота в ближайшее время должно достигнуть 93 тонны в год.

В планах компании: с 2005 г. закрыть экологически грязные и устаревшие заводы по производству меди и никеля, одновременно построив современные предприятия, экологически чистые, с современными технологиями и большей, в 1,5 раза, производительностью, которые смогут перерабатывать бедные металлом вкрапленные и медянистые руды.

В последнее время менеджмент «Норникеля» озаботился переводом структуры холдинга с горизонтально интегрированного в вертикально интегрированный, с продукцией более высокого передела. Компания активно ведет экспансию па российском рынке переработки меди. Поглощение туимского завода ОЦМ и петербургского «Красного Выборжца» позволяет назвать «Норильский никель» уже диверсифицированным вертикально интегрированным холдингом с полным циклом переработки меди.

Участвовать в разработке Удоканского месторождения империя Потанина уже отказалась. Не привлекает «Норникель» и поглощение Кыштымского медеэлектролитного завода — последнего независимого производителя рафинированной меди в России.

НАСЛЕДНИКИ КРЕПОСТНОГО ПРАВА

На Урале медь плавили еще 4 тысячи лет назад в сырцовой печке, которую топили кизяком. Только сырьем служила не руда, а драгоценный ныне малахит.

Толчком к промышленному освоению в XVIII веке рудной базы Урала стала война со Швецией, длившаяся 21 год, и во время которой в России переплавили на пушки все церковные колокола. Строили уральскую металлургию одновременно государство в лице Берг-коллегии и купцы Демидовы, обладавшие, как сейчас бы сказали, мощнейшим административным ресурсом.

До 1861 г. уральские заводы представляли собой феодальные мануфактуры, основанные на подневольном труде приписных крестьян, находящихся у промышленников-купцов в рабстве.

После реформ Александра II Освободителя, уральские заводы встают на путь капиталистического развития и в этот регион потоком идут инвестиции, как отечественные, так и иностранные.

Надо отметить своеобразную структуру инвестиций в дореволюционной России. Русский капитал снимал сливки, и меньше чем за 12 % годовых ни во что не вкладывался. Иностранцы довольствовались меньшей прибылью. Нобиль, к примеру, за 4 % годовых все Баку отстроил. Зингер, являясь практически монополистом в производстве швейных машин, имел всего 7 % годовых прибыли.

На Урале, как в горной, так и в металлургической промышленности, капитал очень рано стал коллективным, и основной формой собственности было товарищество, как русское, так и с иностранным участием.

Кыштымский завод, построенный Демидовыми в 1757 г. и выпускавший всемирно известную марку стали «два соболя», по инициативе главного акционера — Лесли Уркварта, в 1908 г. стал первым российским производством по электролизу рафинированной меди. Главное, что привлекало англичанина — это высокое содержание золота и серебра в уральских медных рудах, а электролиз меди позволяет побочно выделять сплав Дорэ, аффинаж которого дает чистое золото и серебро. В тонне уральской черновой меди содержится 32,5 г. золота и 1,75 кг серебра!

В 1907 г. наследниками купца Расторгуева в г. Карабаше основывается товарищество по переработке пиритовых руд в черновую медь. В 1910 г. Карабашский завод стал основным поставщиком Кыштымского завода.

В 1934 г. в Верхней Пышме был пущен комбинат «Уралэлектромедь» (УЭМ), который до появления норильского комбината был флагманом отрасли. До 1992 г. Кыштымский медеэлектролитный завод (КМЭЗ) был филиалом УЭМ на правах цеха.

До перестройки уральский медный промышленный регион был единым целым по экономическим связям. В 1990 г. все изменилось коренным образом. На Урале не нашлось достаточно мощной фигуры, чтобы объединить всю отрасль в РАО. Заводской менеджмент был заражен местечковым эгоизмом и иллюзиями процветания в одиночку. Началась атомизации медной промышленности региона.

КОНКРЕТНЫЙ ЕКАТЕРИНБУРГ

В Свердловской области очень быстро криминал подминает под себя промышленный потенциал области. В конце 1980-х — начале 1990-х заводы обрастают кооперативами, через которые красные директора пропускают доходные экспортные схемы Эти кооперативы быстро оседлал криминалитет: «синие», «спортсмены», «беспредельщики». Конкуренция среди бандитов была беспрецедентная по сравнению с остальными территориями страны.

Только приватизация, которая хоть и проходила «как всегда», дала возможность, пусть не сразу, с большими трудностями, после бесконечных относительно мирных переделов собственности и откровенных вооруженных захватов предприятии, перехватов контроля над управлением и финансовыми потоками, череды банкротств сделать металлургические предприятия «зоной, свободной от криминала». Парадокс, по это так. От бандитов, которых развели красные директора, отбился только хозяин. Причина проста: никто не хочет делиться своим.

Эдуарду Росселю по большому счету повезло. То, что ему приходилось постоянно изворачиваться не только между различными интересами своих партайгеноссе из «Преображения Урала», которые привели его к власти, но и между интересами трех мощных промышленных групп области, выковало из него неординарного политика, который может позволить себе быть независимым и держать область под своим контролем. Результат: в настоящее время в области криминал выше бензоколонки не пасется.

До 1995 г. основные пакеты акций медных предприятий принадлежат банкам. После — ситуация кардинально меняется. Окрепший менеджмент начинает прибирать заводы, выкупая акции у банков и трудовых коллективов. Банки с удовольствием избавляются от «мертвых» активов, которые нахватали от жадности во время приватизации и теперь не знали, что с ними делать. Ликвидность этих активов тогда была близка к нулю.

К тому же к середине 1990-х на многих предприятиях произошла смена директората. К власти пришли лидеры новой формации. В 1995 г. на УЭМ гендиректором избирают Андрея Козицына.

БРОСОК НА СЕВЕР

Это было время тяжелой борьбы за комбинат. На контроль за УЭМ претендовал Александр Вольхин, гендиректор КМЭЗ, который сумел в 1992 г. отложиться от УЭМ. И не только сделать завод самостоятельным юридическим лицом, но и перебить у УЭМ сужающийся рынок медной фольги. Вместо нее УЭМ стал выпускать радиаторную ленту. Также КМЭЗ, прекратив поставки шлама на аффинажное производство УЭМ, сам стал выплавлять золото и серебро.

У Вольхина была мощная административная поддержка, как в Челябинске, так и в Москве, где вице-премьером по экономике стал выходец из Челябинска Виктор Христенко. Козицын тогда не мог похвастаться московскими связями, да и с окружением губернатора не все складывалось гладко.

Вольхин агрессивно работал на опережение, имея целью объединение обоих центров производства рафинированной меди на Урале — единственного экспортного ресурса отрасли. Мысль простая: за долю дохода с конечной продукции остальная технологическая цепочка медной промышленности сама будет работать на него.

С другой стороны к УЭМу с целью поглощения подбирался гендиректор Гайского ГОКа (Оренбургская обл., 2-е место в России по запасам меди) Искандар Махмудов. Но если Вольхин хотел подмять под себя отрасль контролем над конечным продуктом, то коронным номером Махмудова был контроль над сырьем. Методика захвата: отсечение завода-жертвы от сырья с одновременной скупкой его кредиторки.

Битву за контроль над медной промышленностью Урала Вольхин начал с борьбы за информацию. Ему почти удалось перекупить у «Менатепа» 56 % акций екатеринбургского научно-проектного института «Унипромедь», который находился в доверительном управлении у УЭМ. (У «Менатепа» тогда было 27 % акций УЭМа.) Институт работал со всеми предприятиями медной промышленности Урала и обладал уникальной базой данных о них. Если бы Вольхину удалось поглотить институт, то он бы знал о своих конкурентах все. На фоне обострения конкурентной борьбы такой информационный ресурс становился незаменимым. Кроме того, институт был рентабельным предприятием: зарабатывал 2–3 миллиарда рублей в год, а горные предприятия расплачивались с институтом рудой. В условиях сырьевого голода — это валюта. Естественно, это очень не понравилось Козицыну, который уже считал институт своей вотчиной.

Россель, который находился в «контрах» с федеральным центром и конкретно с челябинцем Христенко, приложил все усилия, чтобы институт остался в областных руках.

Отбиваясь от «акул», Козицын сам активно пытается поглотить производителей черновой меди в области. Первый шаг: взятие в доверительное управление 87 % акций Кировоградского медеперерабатывающего комбината, принадлежащих «Менатепу». Следующей «жертвой» был намечен медеплавильный завод «Святогор».

Война Пышмы с Кыштымом за черновую медь Урала неожиданно привела к союзу Махмудова и Козицына, который закрепился в 1999 г. учреждением ОАО «Уральская горнометаллургическая компания» (УГМК), ядром которой стал альянс УЭМ и Гайского ГОКа. Президентом УГМК стал Махмудов, гендиректором — Козицын. Вместе они начали проводить агрессивную политику поглощения металлургии Урала. Козицын примирил Махмудова с областной властью, Махмудов — бывший внешторговец — ввел Козицына в московский истеблишмент.

Объединенными усилиями вчерашние враги не только отбились от Вольхина, но в 1996 г. пролоббировали закон Свердловской области о запрете вывоза за ее пределы без уплаты пошлины золота и серебра в неразделенном виде. Фактически это был запрет на вывоз черновой меди. КМЭЗ оказался отрезанным от своих поставщиков со Среднего Урала. Это событие совпало с окончательной остановкой производства черновой меди в Карабаше. К тому же федеральное правительство разрешило экспорт черновой меди У Вольхина начались большие трудности с производством рафинированной меди. Валютные доходы сокращались.

Администрация ОАО «Святогор» в 1997 г., в качестве обороны от УЭМ, передает 70 % акций в управление государству в лице «Росконтракта», который активно сотрудничал с КМЭЗ. И заход Вольхина на «Святогор» был уже подготовлен и предрешен, но дефолт превратил «Росконтракт» из влиятельной в стране организации в ничто. В итоге контроль над «Святогором» не без скандала перехватил УЭМ.

УЭМ перенаправил потоки черновой меди с этих заводов на себя и увеличил производство рафинированной меди. Соответственно выросли и валютные доходы УГМК.

Рудная база Урала за 300 лет практически выработана, «Эрденет» к середине 1990-х окончательно переориентировал поставки медного концентрата в Китай. Гайский ГОК довел глубину шахт до километра. И все равно сырья на всех не хватало. Вопрос стоял так: кто перехватит сырье, тот и медный король Урала. История показала, что Махмудов был более прозорлив, чем Вольхин.

Вольхин отступился от свердловских заводов и сосредоточился на восстановлении медеплавильного производства в Карабаше: ему нужна была дешевая черная медь.

УГМК Вольхина не преследовала: до 2001 г. Основные силы холдинга были брошены на поглощение медной промышленности Свердловской области и выстраивание вертикальной интеграции переделов металла.

С присоединением в 1999 г. самого современного медного рудника области, ОАО «Сафьяновская медь» (добыча началась в 1994 г., мощность 950 тыс. тонн руды в год), УГМК установила контроль над рудной базой области.

В 2000 г. в сферу влияния УГМК вошли Кировский завод обработки цветных металлов, Богословское рудоуправление, Среднеуральский медеплавильный завод, взят под контроль Качканарский ГОК и отбит у лидера «Мая» Антона Бакова Серовский металлургический завод.

В 2001 г. УГМК поглотила Урупский ГОК в Карачаево-Черкесии.

Сильным приобретением УГМК стал томский завод «Сибкабель», на который УЭМ поставляет медную катанку. Наплыв в Европу высококачественного кабеля с этого завода вызвал па рубеже тысячелетия ряд антидемпинговых расследований со стороны ЕС. Выход нашелся быстро: УГМК купила кабельный завод в литовском Паневежисе. На «литовский» кабель ЕС еще ни разу антидемпинговые процедуры не назначала.

Присоединение к «медному холдингу» Шадринского автоагрегатного завода стало вершиной вертикальной интеграции группы. Радиаторная лента с Кыштыма пошла на другие заводы. То же произошло с поглощением УГМК «Оренбургских радиаторов».

Я все это так подробно описываю, чтобы потом сразу стало понятно, почему в Челябинской области так негативно встретили приход УГМК.

С 1999 г. УГМК добивается статуса холдинга, но встречает сильное сопротивление МАП. Только в июле 2002 г., после того как из МАП ушла в бизнес, замминистра Фонарева — отчаянный противник холдингов вообще, УГМК разрешили консолидировать активы 10 предприятий. Всего в сферу влияния УГМК в настоящее время входит 22 предприятия черной и цветной металлургии, горной, машиностроительной и строительной индустрии в семи регионах России.

Годовой оборот — свыше миллиарда долларов. УГМК выпускает 38 % российской рафинированной меди. В отличие от «Норильского никеля», УГМК больше ориентирована на освоение внутреннего рынка, чем на экспорт.

ЗАПОВЕДНИК КРАСНЫХ ДИРЕКТОРОВ

Челябинская область в начале 1990-х была очень привлекательна для инвесторов. Бандитского беспредела в ней не было. Местные мафиози, соблазненные близостью границы, предпочитали контрабанду и наркотрафик контролю над промышленностью.

Но сильный областной менеджмент, особенно в металлургии, был более монолитен, чем в Екатеринбурге, и сумел защитить себя от внешних поглощений, поставив губернатором Петра Сумина, который превратил область в заповедник красных директоров. На их страже стояли областной прокурор и послушные губернатору суды. В Москве лоббировали их интересы Христенко и Крашенинников. Сумин, в отличие от Росселя, предпочитал с центром не конфликтовать, а дружить.

Общероссийский процесс консолидации активов во второй половине 1990-х прошел мимо челябинских предприятий. Они до сих пор контролируются менеджментом, который сам владеет не более 5–7 % акций. То есть не хозяева, а красные директора.

Отсутствие конкурентной борьбы, угрозы перехвата собственности и враждебного поглощения не стимулировали директорский корпус к скупке акций трудового коллектива. Вместо этого трудовой коллектив заставляли сдать акции менеджменту в траст. Громких скандалов с приватизацией не было все 1990-е гг., они всплыли только тогда, когда депутат ГД Владимир Головлев, бывший «областной Чубайс», в 2002 г., заигравшийся в большую политику с Березовским, был лишен депутатской неприкосновенности. Его нашли убитым после того, как он пригрозил, что «вместе с ним сядут областной прокурор и половина администрации».

К новому тысячелетию область пришла в том состоянии, в котором остальная Россия пребывала после чековой приватизации.

После неудавшейся экспансии на север Урала, Вольхин, вынужден уступить «Эрденету» 10 % акций КМЭЗ за поставки медного концентрата и 28 % кипрскому офшору East Point Holding Ltd., принадлежащий югославам. Югославы дают деньги на поставку концентрата с «Эрденета» и реализуют медь на внешних рынках. Кроме того, Вольхин лоббирует «Программу развития цветной металлургии области до 2010 г.». В рамках этой программы возобновляется медеплавильное производство в Карабаше. Под гарантии области он набирает кредитов на десятки миллионов долларов. Областные льготы по налогообложению сыплются как из рога изобилия. Но и этого мало, Вольхин закладывает контрольный пакет акций КМЭЗ, который принадлежит трудовому коллективу.

Миф о возрождении Карабаша стал основной пиар-политикой губернатора на повторных выборах в 1999 г. Вспомогательной — миф о «страшном Махмудове», который придет с севера и всех поработит, если не выберут Сумина. Рука и деньги КМЭЗа на этих выборах просчитываются очень легко.

Основой меделитейного производства в Карабаше были три шахтные печи, построенные сто лет назад. К тому же Карабашский медеплавильный комбинат был единственным в СССР медным предприятием, где не было производства серной кислоты. Сернистый ангидрид столетие просто выбрасывался в атмосферу. В середине 1980-х гг. «зеленые» активно взялись за Карабаш, который заслуженно приобрел всемирную славу «самого грязного места планеты». В 1990 г. Правительство СССР запретило Карабашскому медеплавильному комбинату (КМК) плавку меди из руды.

Но медь в Карабаше окончательно перестали плавить только в 1996 г.

Через два года «по просьбе губернатора» Вольхин создает ЗАО «Карабашмедь», в которое передается вся производственная база ОАО КМК за 14 % уставного капитала ЗАО ($5 млн). 10 % получает екатеринбургская фирма BND, близкая к «Уралмашу». 76 % — КМЭЗ, который свою долю в уставном капитале оплатил копией векселя. Изюминка этого проекта была в том, что формально правительственный запрет ОАО КМК на производство меди из руды не нарушался. КМК не работал. Плавило медь на его печах ЗАО «Карабашмедь», которому это никто не запрещал. И плавит до сих пор без очистных сооружений.

За обещанные очистные сооружения губернатором Суминым пиарится возведенная Вольхиным кислородная станция фирмы Linde, которая позволяет извлекать из руды большее количество меди и, действительно, уменьшает объем выбросов в атмосферу, но выбросы стали более концентрированными. В планах Вольхина, конечно же, были очистные сооружения и производство серной кислоты, но он попал в цейтнот, как временной, так и финансовый, и их строительство переносится из года в год на более поздние сроки.

Понимая, что конкурентную борьбу Козицыну он проиграл, Вольхин отчаянно пытается выстроить южно-уральский медный холдинг из КМЭЗ, «Карабашмеди», челябинских рудников и башкирских ГОКов, чтобы создать вертикально интегрированную структуру, которая могла бы ни от кого не зависеть. Задача была уже скромной: не поглотить соседей, а защитить хотя бы свои 12 % рафинированной меди.

Сумин активно поддерживает все начинания Вольхина, и переговоры с башкирским президентом берет на себя.

Но на строительство холдинга у Вольхина катастрофически не хватает денег. Он ведь уже вложился и в обновление электролиза, и в комплекс фольги, в аффинажное и ювелирное производство, кислородную станцию… Закладывать под кредиты больше нечего. Но и упрекнуть его акционерам не в чем: для защиты бизнеса он сделал все, что смог, и если бы правление Ельцина продлилось еще на один срок, то ему бы все удалось.

ИМПЕРИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР

Охранительная политика Сумина — не пускать в область «чужаков» — дала Вольхину выигрыш во времени, средства, льготы, но она же сыграла с ним и злую шутку. Тепличные условия не выковывают конкурентных бойцов, а расслабляют. УГМК же с момента создания стала общероссийской структурой с бизнесом в семи субъектах Федерации и за четыре года накопила уникальный опыт М&А.

Удар был нанесен там, где его никто не ждал. В мае 2001 г. УЭМ объявляет, что его структуры консолидировали 56 % акций ОАО КМК, скупив их на открытом рынке. КМК владеет 14 % в ЗАО «Карабашмедь», и УГМК претендует на место в совете директоров. Козицын предложил Вольхину перепрофилировать Карабаш на плавку черновой меди из цветного лома, поставки которого он гарантировал, а освободившуюся руду направить на предприятия Свердловской области, мощности которых недозагружены. Тем более что при таком варианте восстановления Карабаша очистные сооружения можно построить всего за полгода с затратами не более $3,5 млн. Предложение очень логичное и верное, если не брать во внимание, что при плавке лома Вольхин лишался сопутствующих руде драгметаллов. И Вольхин наотрез отказался.

В Челябинске поначалу в демарш УГМК не поверили. Зачем покупать «пустышку», да еще за $200 тысяч? Но, на всякий случай, решили объявить КМК банкротом по неплатежам в бюджет. Иск подала территориальная организация ФСФО. Нарочный с повесткой прибыл в Карабаш 1 июня 2001 г., в пятницу вечером. Повестка гласила, что судебное слушание состоится н Челябинске, в 10 часов утра, 4 июня, в понедельник.

4 июня в здании Челябинского арбитражного суда, неожиданно для судей, стояло 12 телевизионных камер, четыре — из Москвы. Заседание, естественно, было объявлено закрытым.

Надо отдать должное юристам УГМК: они принесли на заседание банковские платежки, из которых следовало, что долги бюджету за КМК УЭМ уже проплатил. И пени тоже. Казалось бы, предмета арбитражного рассмотрения больше нет, но судья Попова, посовещавшись около часа сама с собой, ввела на КМК наблюдение. Арбитражным управляющим был назначен некто Окороков, человек из администрации Сумина.

Началась затяжная судебная война, которая длится до сего дня.

Вольхин сделал всего одну ошибку, но которая, скорее всего, будет стоить ему бизнеса. Дело в том, что владельцы КМК, прежде чем продать свои акции УЭМ, предложили купить их Вольхину, но тот от покупки отказался. Грозы никто не предвещал, а лишних денег не было. К тому же, в отличие от Козицына, сильным стратегическим партнером Вольхин не обзавелся.

Козицын же вовсе не «пустышку» покупал, когда вкладывался в КМК. Он покупал финансовую историю предприятия и, главное, историю создания ЗАО «Карабашмедь», которая была далеко не безупречна с точки зрения закона. Это было его ноу-хау. Теперь он мог провести поглощение предприятий Карабаша и Кыштыма, не выходя из правового поля ни на шаг. Тем более что с момента создания федеральных округов на беспредел федеральных чиновников губернского уровня нашлась управа, и они уже не так слепо выполняли волю губернатора, а с оглядкой на закон. В Свердловской области чиновники это поняли сразу, еще со времени противостояния Росселя и Латышева. Но в Челябинске понадеялись на сложившиеся хорошие отношения с Латышевым у Сумина и его связи в Москве.

Тут надо отметить, что после года судебной войны УГМК с КМЭЗ за Карабаш, многие отечественные промышленники осознали, что произошло, и стали банкротить собственные, вполне успешные, заводы. Мотив: избавиться от негативных моментов истории. Перевести собственность с сомнительных структур на себя, чтобы можно было заявить: что было в прошлом — не знаю, я только сейчас завод купил. Юридически он чист.

Но поначалу в Челябинске, после того, как Сумин публично заявил, что «мародеры из УГМК не пройдут», чиновники областного уровня стеной пошли защищать бизнес Вольхина. Отрезвление же наступило быстро. Латышев, больше лояльный Путину, чем Сумину, заявил словами президента, что «в спор хозяйствующих субъектов чиновники вмешиваться не должны». И даже демонстрации рабочих Кыштыма и Карабаша, которые Вольхин организовывал у здания постпредства в Екатеринбурге, не поколебали это решение.

А после того, как руководителя Челябинского территориального отделения ФСФО уволили за нарушения закона при подаче иска о несостоятельности КМК, в челябинском охранительном монолите возникла брешь. Судебные приставы стали выполнять решения окружного арбитражного суда. И только прокурор области Брагин остался «верным Русланом» и инициирует ликвидацию КМК. Руководству УЭМ пришлось перерегистрировать комбинат в Свердловской области, чего с самого начала делать не собиралось.

С 4 июня 2001 г. прошло арбитражных 100 процессов, из которых только один был оставлен без рассмотрения. Остальные УГМК выиграла. Характерной чертой этой судебной войны стало то, что практически все дела в Челябинском областном арбитраже УГМК были проиграны и выиграны уже в кассационной инстанции — Уральском окружном арбитражном суде. Сторона Вольхина еще ни разу не обжаловала эти решения в Высшем арбитражном суде России.

УГМК удалось добиться решения о возврате КМК незаконно отчужденной территории, вернуть по суду имущество, которое с нарушением закона вошло в уставной фонд «Карабашмеди», признать ничтожными иск прокурора о ликвидации КМК и решения «параллельных» собраний акционеров КМК, инициированных Вольхиным. Казалось бы, война выиграна…

Вольхин пошел на акт отчаяния: объявляет ЗАО «Карабашмедь» банкротом, что спасает его контроль над медеплавильным комплексом Карабаша, но больно ударяет по позиции губернатора, который за месяц до этого ездил жаловаться на УГМК в Москву к Путину и заявлял, что «Карабашмедь» — это «успешное и динамично развивающееся предприятие». Но Вольхину уже не до имиджа «верного» губернатора. Он спасает бизнес всеми возможными способами. Банкротство может его спасти, потому как 70 % кредиторской задолженности «Карабашмеди» владеет КМЭЗ. Если это у него получится — он спасает бизнес.

Но УГМК инициирует процесс признания этого банкротства преднамеренным и имеет шанс его выиграть.

В марте нынешнего года УГМК подтвердила, что ведет переговоры о покупке 28 % акций ЗАО КМЭЗ у кипрского офшора East Point Holding Ltd. за $20 млн., но уже через месяц директор по развитию УГМК Алексей Борщенко заявил, что «делать этого не имеет смысла. КМЭЗ должен банкам около $80 млн, а это превышает половину оборота завода, контрольный пакет акций ЗАО заложен, прибыль за последний год снизилась в 60 раз. Признаки надвигающегося банкротства КМЭЗ не за горами и без участия УГМК». Тем более что за это время УГМК удалось взять под контроль рудную базу Челябинской области, откуда Вольхин получал дешевую руду.

Акции выкупил Вольхин, но уже за $25 млн. с рассрочкой платежа на два года.

КАЙФ ОТ ПРЕДПОСЛЕДНЕГО ВАРИАНТА РЕШЕНИЯ

УГМК практически добилась успеха в поглощении медной промышленности Южного Урала, не выходя за рамки закона. Против административного ресурса челябинцев была выставлена мощная команда юристов. Время работало на УГМК, и Козицын не торопился.

Отчаянная пиар-война, которую развязал Вольхин, не дала ему ничего, кроме лишних трат миллионов долларов. Наблюдатели отмечают, что УГМК в пиар-войне затратила раз в десять меньше средств, но с большим успехом. Пиарщики Вольхина избрали целевой группой население Карабаша и Кыштыма, и в этом была их стратегическая ошибка, так как все остальное население страны их псевдокоммунистическая риторика при ясных капиталистических целях только раздражала. Даже в Челябинске.

Сумин и Вольхин, понадеявшись на поддержку Москвы против «олигархов», не просчитали того, что к 2002 г. враждебных Кремлю «олигархов» в стране не осталось, а федеральное правительство стало поощрять создание крупных промышленных холдингов.

Влияние на президента вице-премьера Христенко сильно упало с того момента, как он в 2000 г. сагитировал Путина придать магнитогорскому чемпионату по дзюдо статус Кубка президента, а Петр Сумин и Виктор Рашников — гендиректор Магнитки — нагло использовали приезд президента на спортивное соревнование в «олигархических битвах» за металлургический комбинат, и Христенко Вольхину реально ничем уже помочь не смог. Кубок президента по дзюдо переехал в Петербург. Сам Христенко лишился места в совете директоров ММК от государства.

Сумин, активно защищая Вольхина всей мощью областного административного ресурса, стал «притчей во языцех» и ходячей иллюстрацией для СМИ при критике вмешательства губернаторов в экономику, практически сдался и не препятствовал УГМК «поглощать» в ущерб Вольхину медные рудники области.

Вольхин, после неудачной попытки активизировать в свою защиту членов Федерального собрания от Челябинской области, готовит себе красивый выход из бизнеса, объявив о намерении баллотироваться в Государственную Думу, вытесняя из Кыштымского избирательного округа верного ему Михаила Гришанкова. Если Вольхин в Думу пройдет, то в начале будущего года он, скорее всего, сам, на «почетных» условиях, сдаст КМЭЗ.

На этом объединение медной промышленности Урала должно было закончиться, и производство рафинированной меди в стране поровну бы поделили «Норникель» и УГМК, но…


Москва, 2003 г.

Белый рыцарь с медным отливом

Через пару месяцев после публикации в журнале «Слияния и поглощения» (N9 5–6, 2003 г.) статьи «Последний медный передел» раздались многочисленные звонки от знакомых с одним мотивом: «Как же ты, старик, маху дал в прогнозах… Не достался Кыштым УГМК».

Ну, если смотреть в корень, то прогнозы, в самом существенном, оправдались: «свердловская экспансия» в челябинскую медную отрасль состоялась, и это уже факт. Ведь, по большому счету, новостью стала только личность нового «медного олигарха» — свердловца Игоря Алтушкина и его развод с УГМК. Вольхин как игрок с медного рынка ушел и в настоящее время является у Алтушкина всего лишь наемным менеджером.

А, посмотрев не на видимость, а на сущность конфликта между двумя уральскими центрами медной промышленности, то он каким был, таким и остался. И имя ему: сырьевой голод. Только теперь Вольхина сменил Алтушкин.

Поначалу многим наблюдателям казалось, что «УГМК-Холдинг» так разводит тупиковую ситуацию, когда покупать КМЭЗ ей показалось дороже, чем он стоит, а отказаться от захвата без «потери лица» не получается. Разрешить конфликт к обоюдному удовольствию можно было в полном соответствии с диалектической логикой: с помощью введения третьего. К тому же «барон медного лома» Игорь Атушкин, давний соратник Козицына, вполне вписывался в программу УГМК по полному переводу плавки черновой меди в Карабаше с руды на лом, с которой Козицын выступил еще летом 2002 г., в самом начале конфликта. Этот развод многие посчитали только за пышминский пиар для успокоения челябинской элиты. Как в «Колыбели для кошки» Воннегута: один играет в диктатора, другой в спасителя. Но даже если это поначалу так и было, то в эти игры персонажи заигрались всерьез, в полном соответствии с логикой романа. И как верно в свое время подметил О'Генри: «Трест лопается изнутри».


ЧЕЛОВЕК КОЗИЦЫНА

Игорь Алтушкин, один из отцов-основателей Уральской горно-металлургической компании (УГМК), в начале 90-х гг. прошлого века, во время развала хозяйственных связей в отечественной металлургии, занялся сбором цветного металлолома как сырья для медеплавильной промышленности Урала. Альтернативы тогда лому было две: ввоз концентрата из-за границы и разработка новых месторождений. На первое не было валюты, на второе — рублей. Все средства шли на расширение экспансии в отрасли и ее консолидацию. А лом к тому же помогал отбиваться от возможных поглощений сырьевиками.

Успех Алтушкина был даже не в том, что он занялся сбором лома — этим тогда занимались все кому не лень, а в том, что ему удалось этот бизнес в регионе консолидировать.

С середины 1990-х гг., когда на «Уралэлектромеди» (УЭМ) гендиректором был избран Андрей Козицын, сбор медного лома координировался дочерним предприятием комбината — «Уралэлектромедь-Вторцветмет» (УЭМ-ВЦМ), основным владельцем которого был Алтушкин. Он довел поставки лома на медеплавильные предприятия региона до стабильно промышленного уровня — 300 тыс. тонн в год. В иные годы загрузка медеплавильных предприятий ломом доходила до 60 % на УЭМ и 50 % на Кыштымском медеэлектролитном заводе (КМЭЗ)

В 1992 г. Алтушкин, тогда еще заместитель директора государственного НПО «Зенит», создает свое первое предприятие «Аэрон». К 1995 г. «Аэрон» имел уже более 100 филиалов с разветвленной сетью приемных пунктов лома цветных металлов у населения и прямые контракты с десятками предприятий. Успех его заключался в том, что он не изобретал велосипеда, а скопировал не только структуру бывшего советского «Вторцветмета», но и его обязательность в расчетах во время всеобщего «кризиса неплатежей» Во вторых: Алтушкин всегда платил больше конкурентов. Производственные цеха УЭМ-ВЦМ готовили лом к электролизной плавке.

Отладив поставки лома на предприятия, подконтрольные УГМК, Алтушкин наладил продажу его также на КМЭЗ, Вольхину. Так что знакомы они не со вчерашнего дня.

На рубеже миллениума назрело первое противоречие между Алтушкиным и «медными баронами» Урала. Алтушкин наращивал сбор и переработку лома, а потребности в нем на медеплавильных предприятиях старались снизить и вытеснить рудой. Излишки лома удалось пристроить на Полевский завод точных сплавов, часть экспортировать за границу Но как дамоклов меч над Алтушкиным повисла проблема, если уральские металлурги полностью обеспечат себя рудой — они откажутся от лома.

Медный лом — это хорошо, это экологично. Плавка меди из лома не имеет побочных затрат на улавливание серного ангидрида и переработку его в серную кислоту. Но кроме серы медная руда содержит золото, серебро и платину. И отказываться от аффинажного производства не хотели ни в Пышме, ни в Кыштыме.

Когда Алтушкин это понял, он диверсифицировал бизнес и внедрился в поставки медного концентрата, для чего им создается Екатеринбургская торгово-промышленная компания (ЕТПК), президентом которой он и становится. ЕТПК налаживает связи с горно-обогатительными комбинатами, не входящими в сферу влияния УГМК, и направляет эти потоки на Урал.

К моменту создания к весне 2002 г. «УГМК-Холдинга» (объединяет 10 из 20 предприятий, входящих в сферу влияния УГМК) активы Алтушкина весили в нем уже 15 %, и он являлся третьим по значению пайщиком после Искандара Махмудова и Андрея Козицына. Во внутреннем делении среди собственников медного холдинга он всегда считался «человеком Козицына».

ПРЯНИКОВ СЛАДКИХ ВСЕГДА НЕ ХВАТАЕТ ДЛЯ ВСЕХ

В Уральском регионе медные рудники, разрабатываемые еще с демидовских времен, истощены на 90 %. На Гайском ГОКе глубина шахт перевалила за километр. Выхода всего два: осваивать новые месторождения на приполярном Урале или осваивать сейсмоопасный Удокан в районе БАМа, который содержит по данным геологической разведки 40 % всех российских запасов медьсодержащих руд. И тот, и другой проект — дело перспективы, но каждый уже сейчас имеет потенциальную поддержку местных властей.

Загрузить же производство полностью надо сейчас, пока держатся хорошие цены на металл. Существующей же уральской рудной базы не хватает, чтобы полностью загрузить аффинажное производство, которое у медников хоть и побочное, но весьма лакомое.

На УГМК рудный голод сказался и тем, что после включения в ее сферу влияния Кировоградского комбината сырья стало не хватать даже для половинной загрузки производства черновой меди. Козицын планирует перевести Кировоград полностью на производство свинца и цинка. С Башкирией у УГМК хороших отношений не складывалось, а там без поддержки президента Рахимова, всем известно, делать нечего. Тем более что в башкирские рудники уже внедрился конкурент — «Казахмыс» (казахстанская монополия, контролируемая корейской компанией Samsung, 40 %). Так что, в стратегическом плане, УГМК рассчитывает на освоение Удокана.

Основная борьба между УГМК и Вольхиным разгорелась именно из-за поставок руды. Не просто руды, а дешевой руды. Дорогую всегда можно было свободно купить в Монголии, Казахстане или Чили. Команда Козицына планировала результатом враждебного поглощения КМЭЗ полностью сосредоточить поставки руды на свои предприятия, переведя производство в Карабаше на медный лом. Таким образом, полностью загружались и предприятия УГМК, и производство в Карабаше. А экологические проблемы в Карабаше решались бы намного дешевле. Но в этой конфигурации не только бы закрывалось аффинажное производство в Кыштыме, но и Александру Вольхину как игроку, как менеджеру, как личности места не оставалось.

За время сырьевой войны за Карабаш Вольхин продает Александрийский ГОК людям из областной администрации, так как сам не надеялся уже удержать над ним контроль. Для стабильного поступления медного концентрата отдает 10 % КМЭЗ «Эрденету». Тратит больше денег на транспортное плечо, чем УГМК. Задолженность КМЭЗ постоянно росла и к лету прошлого года превысила половину годового оборота предприятия. И хотя полную сырьевую блокаду Вольхина команде Козицына осуществить не удалось, было наглядно видно, что местечковый «холдинг» Вольхина, состоящий из двух предприятий, долго не выстоит. У Вольхина осталось всего два пути: или сдаться УГМК, или пойти на соглашение с «Казахмысом». Ни того, ни другого Вольхин делать не хотел. И создание им серьезного СП с казахстанским монополистом в августе 2003 г. было уже просто жестом отчаяния. Но как бы то ни было, а российско-казахстанское СП «РосКазМед» с уставным капиталом в $1 млн. (50 % — КМЭЗ, 50 % — «Казахмыс») было заявлено изначально как сырьевое, созданное с целью освоения российских месторождений меди. Угроза на перехват Удокана прозвучала отчетливо, в Пышме ее услышали и отреагировали пиар-выбросом в печать тезисов о недопустимости «отдавать российские богатства иностранцам», тем более «корейцам, которые его купят только для того, чтобы законсервировать».

Но в любом случае как самостоятельная фигура в медном бизнесе Вольхин уже кончился к маю прошлого года. Но тут произошло то, чего никто не ожидал. Нестроение в самой УГМК. Трест лопнул изнутри.

В этой борьбе за сырье медный лом, как ресурс Козицына, полностью был в руках Алтушкина. И Алтушкин против этого не возражал. По крайней мере, публично. Но одновременно Алтушкин вел проектные работы и строительство в Новгородской области современного медеплавильного завода по прогрессивной и экологичной финской технологии мощностью 75 тыс. тонн катодной меди в год. Сырьем для Новгородского металлургического завода изначально планировался медный лом. И это, естественно, не могло понравиться команде Козицына, которая привыкла видеть Алтушкина в медном бизнесе на вторых ролях.

В августе 2003 г. завод был построен. Создалась ситуация, когда на всех не только руды, но и лома уже не хватало.

РАЗВОД И ДЕВИЧЬЯ ФАМИЛИЯ

Сразу после окончания строительства медеплавильного завода в Новгороде начался развод Алтушкина с Козицыным. То, что развод между Алтушкиным и УГМК прошел быстро, цивилизованно и без эксцессов еще не значит, что при этом не осталось недовольных. И чем дальше, тем больше.

15 % акций «УГМК-Холдинг» отошли Козицыну в обмен на долю УЭМ из капитала УЭМ-ВЦМ, который Алтушкин тут же переименовал в «Урал-ВЦМ», долей структур УГМК в «Уральском банке реконструкции и развития» и принадлежащих Козицыну 75 % акций Карабашского медеплавильного комбината (КМК), владеющего 14 % ЗАО «Карабашмедь». Плюс Алтушкину отошли все выигранные УГМК процессы против Вольхина по выводу производственных мощностей из КМК в «Карабашмедь», как и вся головная боль от патовой ситуации с враждебным поглощением КМЭЗ.

УГМК, выйдя из участия в «Уральском банке реконструкции и развития», продолжает держать там свои счета. Но даже если УГМК их оттуда и выведет, то большого ущерба банку это не нанесет. Средства УГМК не превышают 4 % его оборота.

По внешним признакам команда Козицына отводила Алтушкину роль «белого рыцаря», который, поглотив КМЭЗ, должен был проводить там политику дружественную, если не сказать подчиненную, УГМК. Если бы все произошло так, как задумывалось, то команда Козицына могла бы спокойно проводить передел сфер влияния уже внутри самой УГМК. 15 % Алтушкина в руках Козицына — весомый аргумент его команды против «москвичей» команды Махмудова.

БЕЛЫЙ РЫЦАРЬ

В отличие от Козицына и Махмудова, Алтушкин никогда не портил отношений с Вольхиным и Челябинской администрацией. Поэтому смена владельца на КМК была встречена ими благосклонно. Никаких визгов в местной прессе по поводу «мародеров» и «свердловской экспансии», как в случае с УГМК, не наблюдалось. Административных наездов также не было. Зная команду губернатора Петра Сумина, можно предположить, что Алтушкин с ними заранее договорился «по-хорошему».

Алтушкин делает то, от чего отказалась УГМК: покупает акции КМЭЗ у партнеров Вольхина и самого Вольхина, но при этом договаривается с Вольхиным о том, что это поглощение будет дружественным и Вольхин останется на посту генерального директора КМЭЗ.

Алтушкин приобретает 10 % акций КМЭЗ у подконтрольной ОПС «Уралмаш» фирмы B&D Urals. 10 % у монгольско-российского СП «Эрденет» и 28 % у кипрского офшора East Point Holding Ltd. покупает контролируемая Алтушкиным ЕТПК. Вольхин также продает свои акции Алтушкину. 10 % остались в руках Челиндбанка, остальные — у трудового коллектива. Таким образом, можно уже констатировать, что Алтушкин произвел дружественное поглощение КМЭЗ и заплатил за эти активы «справедливую» цену, которая устроила всех.

Сконцентрировав в течение двух месяцев 55 % ЗАО КМЭЗ, Алтушкин в конце 2003 г. становится в обществе председателем совета директоров и озвучивает создание нового медного концерна в первой половине 2004 г., названия которому пока еще нет.

Соответственно, ЗАО «Карабашмедь» становится полностью подконтрольно Алтушкину, как со стороны КМК (14 %), так и со стороны КМЭЗ (70 %), автоматически. Спорные вопросы о собственности закрыты. Все иски отозваны.

Сбылась мечта пышминцев: областной холдинг Вольхина перестал существовать. Он стал холдингом Алтушкина.

В короткое время, без сопротивления властей и конкурентов, Алтушкин консолидирует классическую финансово-промышленную группу (ФПГ). За отсутствием пока ее названия и официальной регистрации, будем ее так и называть: «ФПГ Алтушкина». Проектная мощность ФПГ только по рафинированной меди — 20 % от российского производства, что в два раза превышает мощность бывшего «челябинского холдинга» Вольхина и позволяет Алтушкину чувствовать себя уверенно. Он обеспечил себе сырьевую безопасность и тем самым оградил от попыток враждебного поглощения от УГМК в будущем.

Но ФПГ должна крепко стоять на ногах на любом этапе производства. И Алтушкин тратит деньги на консолидацию активов.

У металлургического холдинга Николая Максимова Алтушкин за $20 млн. покупает контрольное участие на Ревдинском заводе по обработке цветных металлов, который, хотя и не принадлежал УГМК, но вписывался в технологическую цепочку и считался входящим в «сферу влияния УГМК».

Структуры Максимова также продали Алтушкину контрольное участие в «Свердлсоцбанке», который немедленно был вовлечен им в альянс с «Уральским банком реконструкции и развития». Активы обоих банков превышают 12 млрд рублей. Сумма сделки не разглашается. Оба банка будут действовать на рынке самостоятельно и единственное, что они объединяет — карточные системы. ССБ эмитирует российские пластиковые карты Union Card, а УБРиР — ассоциированный член международных платежных систем Visa и Master Card.

Приобретение 59 % ОАО «Александрийская горнорудная компания» с новой, недавно построенной обогатительной фабрикой (сумма сделки не разглашается) дало Алтушкину одновременно и контроль над оренбургским «Орметом», который поставляет сырье для Челябинского цинкового завода и реализует продукцию аффинажа с КМЭЗ.

В настоящее время под контролем Игоря Алтушкина уже 14 предприятий отрасли, объединенных по принципу вертикальной интеграции.


Сырьевые (руда и лом):

ООО «Урал-ВЦМ», 43 филиала по стране (г. Верхняя Пышма, Свердловская обл.);

ООО Горно-металлургическая компания «Аэрон», (г. Екатеринбург, Свердловская обл.);

Российско-казахское СП «РосКазМедь» (50 % — КМЭЗ, 50 % — «Казахмыс»);

ОАО Александрийская горнорудная компания (г. Нагайбак, Челябинская обл.);

ЗАО «Ормет» (г. Орск, Оренбургская обл.).

Выплавка черновой меди:

ЗАО «Карабашмедь» (г. Карабаш, Челябинская обл.).

Выплавка рафинированной меди:

ЗАО «Новгородский металлургический завод» (г. Великий Новгород, Новгородская обл.);

ЗАО «Кыпггымский медеэлектролитный завод» (г. Кыштым, Челябинская обл.).

Высокие медные переделы:

ЗАО «Ревдинекий завод по обработке цветных металлов» (г. Ревда, Свердловская обл.);

ООО «Завод точных сплавов» (г Полевскпй, Свердловская обл.);

ЗАО «Новгородский металлургический завод» (г. Великий Новгород, Новгородская обл.);

ЗАО «Кыштымский медеэлектролитныи завод» (г. Кыштым, Челябинская обл.).

Аффинажное производство (серебро, золото, платина):

ЗАО «Кыштым с кий медеолсктролишый завод» (г. Кыштым, Челябинская обл.).

Ювелирное производство:

ЗАО «Кмштымский медеэлектролитныи завод» (г. Кыштым, Челябинская обл.).

Технологии и оборудование:

ОАО «Уралгидромедь» (г Екатеринбург, Свердловская обл.);

ЗАО «Ревдинский завод по обработке цветных металлов» (г. Ревда, Свердловская обл.).

Торговые:

ООО «Екатеринбургская торгово-промышленная компания» (г. Екатеринбург, Свердловская обл.).

Финансовые:

ЗАО «Свердлсоцбанк» (г. Екатеринбург, Свердловская обл.);

ОАО «Уральский банк реконструкции и развития» (г. Екатеринбург, Свердловская обл.).


То, что все они уже поделены по четырем корпусам (дивизионам): добычи руды и поставок медного концентрата, сбора и поставок лома цветных металлов, металлургического и финансового, указывает на то, что управляющая компания этими активами у Алтушкина уже есть, но пока неофициальная.

Алтушкин создал ФПГ, которая как конкурент УГМК гораздо более серьезный противник, чем «холдинг» Вольхина, самостоятельность которого обеспечивалась только административным ресурсом губернатора. А реконструкция пятого пролета Новгородского завода под производство 75 тыс. тонн медной катанки в год делает Алтушкина прямым конкурентом УГМК на внутреннем рынке, что впрочем, УГМК только полезно: меньше будут приставать антимонопольные органы.

КОНФЛИКТ УМЕР, ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОНФЛИКТ

Став хозяином КМЭЗ, Алтушкин получил и все проблемы предприятия «в пакете». Главные из них: сырьевой голод и сохранение аффинажного производства. А это неизбежно привело его к конфликту с УГМК, даже если поначалу он искренне стремился проводить политику, дружественную «медному холдингу».

Уже в этом году для упрочения рудной базы своей ФПГ Алтушкин покупает ОАО «Александрийская горнорудная компания». И подтверждает курс на сотрудничество с «Казахмысом», но слегка меняет задачу на обеспечение поставок казахстанской руды в Карабаш, качество которой выше российской. Корейцам, контролирующим «Казахмыс», это тоже выгодно, так как в Казахстане у них избыточные рудные мощности.

По поводу читинского месторождения Алтушкин сделал заявление: «В наши планы не входит участие в торгах по Удокану». Но в УГМК этого все равно сильно боятся, и не отличающийся креативом пышминский пиар (особенно после ликвидации в феврале прошлого года московской пиар-службы в компании) уже начал неуклюжую кампанию по дискредитации Алтушкина. Правда, почему-то только в местных СМИ, а не в федеральных, что было бы логичнее, исходя из целевой аудитории, которая будет решать вопрос торгов по Удокану. Тем более что за последний год у федерального правительства существенно изменилась политика по отношению к недрам. За «три копейки» уже ничего не купишь, будь ты хоть олигарх, хоть патриот, хоть негр преклонных годов.

Окончательной датой разрыва партнерских связей и перехода Алтушкина в конкурентное состояние по отношению к УГМК можно считать тот момент, когда Алтушкин полностью прекратил для УГМК поставки медного лома.

Так что я тоже бы не заложился, что у него не изменятся планы на Удокан. Финансовую поддержку такого проекта Samsung вполне может обеспечить. УГМК столько раз всех настраивала против корейцев, что у них вполне могла возникнуть мысль: а почему бы и нет9 Все-таки 20 млн. тонн меди. 40 % всех российских рудных запасов.

В любом случае, готовясь к хорошей драке за Удокан, УГМК в апреле сего года выделила $120 млн. на реконструкцию Гайского ГОКа, чтобы увеличить добычу руды с 4 до 7 млн. тонн и $20 млн. для увеличения производства серной кислоты на Медногорском медно-серном комбинате.

Смирив гордыню, пышминцам в марте удалось то, чего им очень не хотелось на протяжении последних десяти лет: пойти на поклон к Муртазе Рахимову. Госпакеты акций Башкирского медно-серного комбината, ОАО «Хайбуллинская горная компания», Бурибаевского и Учалинского ГОКов переданы в управление УГМК-Холдингу. В обмен УГМК обязалась инвестировать в металлургию Башкирии $354 млн.

Этих денег в мае прошлого года с лихвой хватило бы, чтобы скупить КМЭЗ и консолидировать всю медную отрасль Урала, и не иметь нынешней головной боли. 28 % КМЭЗа кипрский офшор East Point Holding Ltd. отдавал всего за $20 млн. Такой благоприятной конъюнктуры, наверное, больше уже никогда не будет.

Козицын сделал ту же ошибку, которую в 2002 г. совершил Вольхин с КМК — пожадничал. А, как известно, скупой платит дважды. Результат не заставил себя ждать: по информации областного министерства металлургии, в сравнении с прошлым годом в этом году производство черновой меди в Свердловской области снизилось на 9,4 %. Объяснение одно — дефицит сырья. Против лома нет приема…


P.S. От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Аксиома. От перемены собствен ников бизнеса интересы бизнеса также не меняются Любой капиталист илет не туда, куда хочет, а куда его ведут деньги Конфликт Вольхин — Козицын, начавшись три года назад, не изменился со сменой владельца одной его стороны. И конфликту все равно, что новая «темная лошадка» вышла из «конюшни» противника. Стороны конфликта перегруппировались и встали в исходную позицию. Только теперь вместо областного микрохолдинга противостоит УГМК мощная ФПГ с федеральными амбициями ее лидера, в планах которого построить еще по одному предприятию в Свердловской и Челябинской областях. Кроме того, в начале этого года заместитель генерального директора по безопасности Вараксин и начальник охраны УГМК Абрамов ушли от Козицына… к Алтушкину. Мощное силовое прикрытие в Свердловской области, которое обеспечивали эти господа, теперь уже у него, а не у УГМК.

Алтушкин, в отличие от Вольхина, желанный гость в Свердловской администрации. Вольхин же нынче лоббирует его интересы в Челябинске. С региональной властью у Алтушкина проблем нет.

Медному бизнесу Урала по-прежнему крайне нужна дешевая руда. А вот ее-то как раз на всех не хватает. В УГМК говорят, что если они не выиграют лицензию на Удокан, жить холдингу как единой компании всего несколько лет.


Москва, 2004 г.

Глава 3. Железо

Мировая стальная война

В мире почти десятилетие развивается странный кризис перепроизводства продукции черной металлургии.

13 мая 2003 г. переговоры по стали в рамках Организации экономического сотрудничества и развития (OCED) зашли в тупик. В Париже все участники организации, в том числе и Россия, согласились с тем, что необходимо остановить стальную войну всех против всех, которую во французской прессе уже назвали «третьей мировой». Основное согласие было достигнуто в том, что необходимо сокращать «избыточные мощности» для достижения паритета спроса и предложения. Однако, что считать избыточными мощностями так и не было определено. Сошлись только на том, что мартеновский способ плавки металла устарел как технически, так и морально и, к тому же, безнадежно экологически грязен. Но каждая страна, входящая в OCED, считает, что закрывать предприятия должны в других государствах, но не у нее. В результате производство стали во всем мире, кроме Африки, только растет, как растут и цены на стальную продукцию, хотя предложение на мировых рынках сильно превышает спрос.


ВОЙНА ВСЕХ ПРОТИВ ВСЕХ

Несмотря на все разговоры о мировом кризисе, World Street Dynamics в докладе Global Steel Alert прогнозирует рост потребления продукции черной металлургии в 2003 г. на 4,3 %, а рост производства только на 3,6 % и дефицит на рынке высококачественной стали. И соответственно, проблемы у потребителей металлургической продукции. От изменения курсовой политики до сокращения рабочих мест. Прогноз этого авторитетного издания идет вразрез с теми событиями, что происходят на мировом рынке за последние годы.

С приходом к власти республиканской администрации в США сильнейшее влияние на политику президента, кроме нефтяного лобби, развязавшего иракскую войну, имеет и так называемый «ржавый пояс» — производители стальной продукции в тринадцати штатах. Под давлением «ржавого» лобби администрация Буша-младшего квотировала продукцию первого и второго переделов черной металлургии из России, Украины, Бразилии и ряда других развивающихся стран в благодарность «ржавому поясу» за поддержку на выборах. Но необходимо заметить, что на сталь в слябах квоты и запретительные пошлины не были установлены. Налицо тенденция выдавливания этих стран в сырьевой сектор мировой экономики.

Россия, после того как ответила на этот демарш бойкотом «ножек Буша», выторговала себе некоторые преференции, но чисто символические.

Бразилию же не спасло даже членство в ВТО, и бразильские металлурги, чтобы не потерять американский рынок начали скупку американских заводов.

В рамках самой ВТО идет жестокая схватка США и Европейского союза. И обе стороны эффективно используют механизмы ВТО в этой торговой войне. В марте 2002 г. правительство США приняла заградительные пошлины (до 30 %) на импорт значительной части металлургической продукции. В ответ ЕС инициировала в ВТО специальную комиссию по конфликту и грозит ввести протокол № 201, который сильно ударит по экспорту продукции США в Европу. Ответные заградительные пошлины составят 26 %. Соль интриги в том, что в «черный» список попали предприятия в тех штатах, которые на прошлых выборах поддержали Буша, и не попали предприятия из штатов, которые голосовали за Альфреда Гора. Учитывая, что скоро в США президентские выборы, на которых Буш будет баллотироваться на второй срок, — это сильный ход. И заволновавшиеся американцы пролоббировали в ВТО создание совета для осуждения еще не принятых ЕС мер.

Аналогичными мерами грозят Америке Япония, Южная Корея, Китай, Норвегия, Новая Зеландия и Бразилия.

ВТО уже признала, что США не имели права вводить такие пошлины, но пока ВТО примет меры, срок самих пошлин, введенных на три года, может истечь сам собой. И наказывать будет некого.

Интересным в этом конфликте оказалось то, что самыми недовольными оказались американские машиностроители, Цены на прокат в самих США выросли настолько, что американский автопром работает на пределе рентабельности.

Отдельное расследование начала Чехия. В этой стране импорт металлургической продукции в ней последние пять лет вырос на четверть. И хотя национальное производство металла сократилось всего на 2 %, доля потребления импортного металла в экономике страны достигла 47 %. Более дешевый польский, русский и украинский металл выдавливает чешских сталеваров в экспорт.

Китай ввел ограничения по 9 категориям металлургической продукции, предусматривающие фиксированные квоты импорта металла, в том числе и из России. При превышении квот вводится заградительная мера в виде 25 % наценки к тарифу. Япония, поддержанная японскими производителями в самом Китае, пыталась вести переговоры по снятию этих ограничений, но безуспешно.

За последние десятилетия прошлого века Китай вышел на первое место в мире не только по производству, но и по потреблению продукции черной металлургии. Металл активно закупается в Японии, Индии, Южной Корее, Тайване и России. С начала третьего тысячелетия структура импорта Поднебесной переориентирована на продукцию второго и третьего переделов, так как металлом в чушках и слябах Китай уже способен обеспечить себя сам.


МИРОВОЕ ПРОИЗВОДСТВО СТАЛИ В 2002 Г. (в тыс. метрических тонн)

1. Китайская Народная Республика — 181 552

2. Европейский союз (совокупно) — 158 681

3. Японская империя — 107 748

4. Соединенные Штаты Америки — 92 378

5. Российская Федерация — 58 567

6. Республика Корея (Южная) — 45 390

7. Украинская Республика — 34 049

8. Бразильская Федерация — 29 604

9. Соединенные штаты Индии — 28 814

10. Республика Тайвань — 18 184

11. Канадская Федерация — 15 992

12. Африка (совокупно) — 14 649

13. Океания (совокупно) — 8 233

14. Республика Казахстан — 4 814

15. Федеративная Республика Аргентина — 4 355

16. Венесуэльская Федерация — 4 128

17. Республика Чили — 1 289

Итого: в мире по 65 странам — 886 748

Источник: International Iron & Steel Institute

РУССКАЯ СТАЛЬ В РОССИИ И МИРЕ

В 2002 г. в мире произведено 886 748 тыс. тонн стали. Доля России — 58 567 тыс. тонн. Четвертое место в мире. 170 кг металла надушу населения. Черная металлургия обеспечивает 9 % всего общероссийского промышленного производства и 5 % объема валютной выручки. Доля государственного сектора — менее 2 %.

Производство металла превышает его внутреннее потребление в два раза.

В декабре 2002 г. цены внешнего рынка достигли рекордных показателей 1995 г. при том, что у отечественных сталеваров, кроме остальных конкурентных преимуществ, еще остался задел низких затрат, обеспеченный курсовой разницей рубль/доллар с кризиса 1998 г.

В декабре 2002 г. уровень внутренних цен значительно превышал аналогичный показатель 2001 г.

За 2002 г. экспорт продукции черной металлургии вырос на 13 % и, хотя при этом на 6,5 % снизился экспорт в США, ухудшилась структура этого экспорта, в котором доля металла в слябах достигла 40 %, а листовой и сортовой прокат снизился на 54 %. На 34 % снизился экспорт стальных труб. Высокий спрос на продукцию высоких переделов сохранился только в Китае, Юго-Восточной Азии, странах Леванта и Магриба. К примеру, переориентация части экспорта в азиатско-тихоокеанский регион позволила Нижнетагильскому металлургическому комбинату увеличить производство стали на 10,5 %.

Спрос на внутреннем рынке возрос и благодаря крупным внутренним заказам нефтяников и судостроителей.

Импорт черного металла из стран СНГ сократился на 32 %, труб — на 51,3 %.

В 2002 г. темп роста в черной металлургии составил 113 %.

Весьма неплохие результаты. Однако весь 2002 г. прошел в жалобах отечественных металлургов на тяжелую жизнь, с одновременным лоббированием снижения налогового бремени. Им удалось сохранить прежний режим налогообложения, отменить экологические выплаты и существенно снизить экспортные пошлины на металл. Сталевары могут вздохнуть: нерентабельным предприятиям продлили жизнь. Вопрос: на сколько?

Обещанный сталеварами кризис оказался центурией Нострадамуса, и слезницы заводского менеджмента по поводу бедственного состояния отечественной металлургии, которые должны и дальше настраивать федеральное правительство на режим льгот и преференций, никого не должны вводить в заблуждение. Реальную прибыль никто в стране не показывает.

За 2002 г. год чистую прибыль показали лишь Новолипецкий ($300 млн), Магнитогорский ($135 млн), Нижнетагильский ($47 млн) металлургические комбинаты, «Северсталь» ($76 млн) и «Мечел» ($4 млн). Остальные компании показывают лишь убытки. Но даже в крупных холдингах значительная доля прибыли оседает на счетах офшорных трейдеров, аффилированных с владельцами или менеджментом. Мелкие же производители работают в том же режиме, к которому уже привыкли в 90-е годы XX века — вся прибыль уводится в офшоры, и перед отечественными налоговиками заводы стоят, сиры, босы и наги, распевая Лазаря. Хотя всем давно известно, что нищий — это доходная профессия.

Хотя в России около полутора тысяч предприятий черной металлургии, на долю вышеперечисленной пятерки приходится более половины всего выпуска продукции. 1400 предприятий официально нерентабельно. Но именно они и сбивают цены на рынке.

По мнению аналитика Альфа-банка Максима Матвеева, средний показатель рентабельности российских металлургов колеблется около 13–15 %. Если считать по международным стандартам бухучета, то — 11 %. В мире нормальной рентабельностью в черной металлургии считается уже 2 %. Схожая прибыльность есть только у металлургов Южной Америки.

Отечественные металлурги берут низкой себестоимостью продукции и активно используют такие конкурентные ресурсы, как предельно низкая заработная плата квалифицированного персонала, дешевые энергетические тарифы и низкие иены на сырье. То есть, не совсем цивилизованно.

Но от этих преимуществ вскоре придется отказаться: не за горами вступление в ВТО, и антидемпинговые преследования будут распространяться не на всю отрасль, а на отдельные предприятия, и разделить ответственность за демпинг с грандами отрасли уже не удастся.

Достаточно отметить, что в США и Европе сталевар получает $18 в час, в Японии — $22, а в России, даже на самых прибыльных комбинатах, оплата труда ниже $1 в час! И в российском законодательстве такого положения, как почасовая оплата труда, не существует. Есть только МРОТ, который введен исключительно для учета штрафов и тарифов, а к заработной плате никакого отношения не имеет. Иначе бы один МРОТ являлся бы реальной минимальной оплатой труда в месяц и равнялся прожиточному минимуму.

Только транспортные расходы, несмотря на меньшие, чем в мире тарифы, из-за наших расстояний значительно превышают мировые. Тот же Магнитогорский меткомбинат из-за полной выработаности собственной сырьевой базы, вынужден возить руду из района Курской магнитной аномалии, а уголь из Казахстана.

Эти конкурентные преимущества позволяют отечественным металлургам прибыльно работать без реконструкции на морально и технически отсталом оборудовании, которое не менялось с первой пятилетки и изношено на 70 %. Ввод нового оборудования и реструктуризация производства ведется опять-таки, как правило, на ведущей пятерке предприятий. Можно предположить, что только крайняя необходимость в собственных инвестициях в реконструкцию и заставила собственников этих компаний показать часть прибыли.

Мировое сокращение спроса на металл привело не только к повышению предложения на внутреннем рынке, но и к согласованной картельной политике основных конкурентов, которые одновременно поднимали цены на свою продукцию в середине 2002 г. и в марте 2003 г. Каждый раз сразу на 15 %. В этом году к «Северстали», «Магнитке» и Новолипецкому меткомбинатам присоединилась еще и НОСТА. Цены прошлого года сохранил только «Евраз-холдинг», но, скорее всего, ненадолго.

Разница а мировых и внутренних ценах, которая раньше позволяла демпинговать при экспорте, практически исчерпана и более не является конкурентным ресурсом. Наоборот, на некоторые виды продукции внутренние цены выше мировых.

ЛОМ, КОКС И РУДА

Кроме Магнитогорского комбината, где вместо некогда знаменитой горы Магнитной давно уже яма, которую, если верить космонавтам, видно с орбиты невооруженным глазом, никто проблем с рудой не испытывает, но поголовная озабоченность вертикальной интеграцией отличает всех.

Активным игроком на рынке железной руды выступает Группа МДМ, дружественная «Русской стали», в которую входит «Евразхолдинг» и НЛМК. Также Группа МДМ в последние годы поглощает крупные разработки коксующихся и энергетических углей.

«Северсталь» и ММК. создали, было, синдикат «Русский уголь» и сумели захватить контроль в АО «Кузбасуголь», но дальше этого дело не пошло. ММК из участия в «Кузбасугле» вышла и по-прежнему импортирует более дорогой коксующийся уголь из Казахстана. В чем выгода, знает, наверное, только гендиректор Магнитки Виктор Рашников. В России коксующегося угля и железной руды хватает на всех.

Проблема с металлическим ломом. В советское время металлолома было в стране — завались. Возле каждого колхоза обязательно была околица, куда стаскивалась вся неработающая техника. Часто такие площадки были очень большими и напоминали пейзаж после прохоровского танкового сражения.

Уже в кооперативные времена появились деловые ребята, которые за несколько лет всю эту бывшую технику аккуратно разрезали автогеном, загрузили и увезли. Дорога этому лому была в Европу, Японию и Южную Корею. Лом в отличие от руды экологически чистое сырье.

Экспорт лома стал в России очень выгодным промыслом, а Промышленная группа МАИР — активным лоббистом снижения экспортных пошлин на него. (Кстати МАИР объединяет несколько десятков предприятий бывшего советского Вторчермета, расположенных преимущественно у границ и портов, что четко обрисовывает экспортную направленность группы.) Но этот «Клондайк» кончился. Нет больше коммунистических запасов лома — все продали. А падение выпуска металла в 1990-е годы в обозримой перспективе сузит и будущую базу металлолома, так как расчетный срок службы металлических изделий составляет 20–25 лет. Дефицит лома есть уже и сейчас, но с 2010 г. недостаток его будет для отечественной металлургии катастрофическим.

МАИР заявляет, что при повышении цены на лом, группа заводы им завалит. Но за последние годы цена на лом поднялась в три раза, а предложение его выросло только на 8 %.

Украина, где схожие проблемы, с 1 января 2003 г. вдвое подняла экспортные пошлины на лом черного металла, которые составляют уже 30 евро за тонну. Отечественные металлурги требуют тождественных мер.

СТАЛЬНЫЕ СЛИЯНИЯ И ЖЕЛЕЗНЫЕ ПОГЛОЩЕНИЯ

Можно уверенно констатировать, что войны по переделу собственности среди гигантов черной металлургии закончены, за исключением проблемной Магнитки. Денег на враждебное поглощение основных конкурентов ни у кого нет. Сливаться на равных не позволяют амбиции владельцев и разный менталитет менеджмента. Такая уступка для российского сталевара возможна только на краю выживания, в условиях жесточайшего кризиса. Но отрасль устойчиво прибыльна, и рентабельность ее выше, чем в развитых странах мира.

Контроль и собственность основных игроков структурно выстроены. Но накопилось множество неотложных проблем по «перевариванию» уже поглощенных активов, что тоже требует времени и денег. Но эта передышка не означает того, что процессы М&А в отрасли уже закончены.

На повестке дня скупка металлургическими предприятиями энергетических активов, в первую очередь ТЭЦ, расположенных рядом с градообразующими предприятиями, что вызывает у г-на Чубайса благосклонное понимание, так как в реструктуризации РАО «ЕЭС России» это самая проблемная для сторонних инвестиций позиция.

Особая судьба ждет Магнитку. Контроль над комбинатом принадлежит менеджменту во главе с Виктором Рашниковым, который реально владеет не более 7 % акций уставного капитала АО. С 1998 г. 30 % акций ММК являются предметом ожесточенного спора между Искандаром Махмудовым, купившим их у ФПГ «Магнитогорская сталь», и гендиректором ММК Рашниковым, которому с помощью дружественной областной прокуратуры удалось ликвидировать саму «Маг-сталь», изъять эти акции у добросовестного покупателя и аккумулировать их в подконтрольной фирме «А-Капитал». Именно распоряжение этим пакетом акций и дает Рашникову контроль над ММК. (7 % +30 %+24 % госпакета = 61 %.)

Большой пакет акций размыт среди мелких держателей и трудового коллектива. Три года активной скупки этих акций принес менеджменту ММК только около 2 %, что погоды не делает.

14 % акций, ранее принадлежавших TWG, проданы еще в мае 2001 г. Их новый владелец свои права на место в совете директоров пока не предъявлял, оставаясь инкогнито, что сильно нервирует менеджмент, который уже понимает, что удержать комбинат они могут, только купив государственный пакет акций. Но, скорее всего, сделать это по дешевке уже не получится. Время ушло.

Основного лоббиста Магнитки — Виктора Христенко — на последнем собрании государство даже не ввело в совет директоров. Новый директор от федерального правительства недоволен теми дивидендами, которые ММК платит государству и не выражает, в отличие от земляка Христенко, партнерских чувств.

Позиции губернатора Петра Сумина как лоббиста сильно пошатнулись за время карабшского конфликта с Уральской горно-металлургической компанией, и он уже не сможет удержать федеральное правительство от продажи госпакета акций ММК, как у него это получалось со времени приватизации. Не удалось ему пробить в Москве и передачу госпакета ММК в распоряжение Челябинской области, считай — Рашникова.

Претендует на госпакет акций и «Мечел», у которого также сильные позиции в области.

Скорее всего, госпакет ММК будет продан за реальную цену, которую менеджмент ММК потянет, только столкнувшись со встречным вопросом о происхождении денег. В любом случае, кто бы ни купил эти акции, кроме менеджмента, автоматически начнется новое расследование о захвате 30 % акций ММК, которыми в настоящий момент распоряжается «А-Капитал», и менеджмент превратится из контролирующего акционера в миноритарного. При этом, скорее всего, Рашников у власти в ММК не удержится.

Все попытки Рашникова создать вертикально интегрированный металлургический холдинг на базе областных предприятий, даже при полной поддержке губернатора, потерпели крах, потому что не учитывались интересы владельцев заводов, которых пытались объединить «сверху и под Рашникова». К тому же все прекрасно помнят, что случилось с ФПГ «Магнитогорская сталь» в 1998 г. и не хотят наступать второй раз на те же грабли.

Поэтому складывается ситуация, когда всем есть куда отступать, кроме г-на Рашникова, для которого упустить госпакет Магнитки равно самоубийству. Но поживем — увидим.

БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ

С мелкими предприятиями вопрос сложнее. Хотя они номинально и убыточны, губернаторы склонны защищать их существование, исходя из грядущих социальных проблем территорий, которые обязательно возникнут с ликвидацией заводов, большинство из которых — градообразующие.

В мировой черной металлургии в 80—90-е гг. XX века произошла технологическая революция. Крупные холдинги пытаются наверстать упущенное, но мелким заводам, мартены которых дымят с 20—30-х годов остается только утешаться, что мировая технологическая революция произошла, в основном, по русским рецептам, до которых у нас самих дома, как всегда, «руки не дошли».

В перспективе гиганты металлургии будут скупать активы мелких заводов, но в зри приема.

На первом этапе крупные металлурги будут лоббировать государственные меры по закрытию убыточных мелких заводов, ссылаясь на договоренности в рамках OCED.

На втором этапе будут поглощены те заводы, которые можно встроить в технологическую цепочку холдинга и относительно безболезненно перепрофилировать. Возможны поглощения и дружественные, при поддержке региональной власти.

На третьем этапе поглощения будут враждебными, агрессивными, со всеми признаками непримиримой промышленной войны, инициацией банкротств и жестким противостоянием с губернаторами. С единственной целью — ликвидировать.

В перспективе в стране останется четыре-пять железных холдинга, которые, с учетом их приобретений в Европе и Украине, уже можно будет охарактеризовать как крупные транснациональные корпорации с русскими корнями.

Эта тенденция, конечно, сильно ударит по таким крупным производителям кокса, как кемеровский «Кокс» и «Алтайкокс», которые строились в СССР именно в расчете на снабжение коксом средних и мелких заводов. (Крупные комбинаты имеют собственные коксовые батареи.) Уже сейчас «Алтайкокс» осваивает зарубежные рынки, которые тоже проблемные и на которых нас никто не ждал.

ЭКСПАНСИЯ НА ЗАПАД, НА ЮГ И ВВЕРХ

Стараясь обойти заградительные пошлины Европейского союза, российские экспортеры активно скупают упавшую в цене собственность в европейской металлургии.

Компания Gallagher Holding Ltd. (кипрский офшорный трейдер), принадлежащая главе «Газпроминвестхолдинга» Алишеру Усманову, контролирующего Оскольский металлургический завод и комбинат НОСТА (совместно с компанией «Базовый элемент»), приобрела за $40 млн. 5 % англо-голландского сталелитейного концерна Corus Group, капитализация которого, с момента слияния в октябре 1999 г. британской British Steel и голландской Hoogovens, упала с $3,86 млрд до $821 млн. Купленный пакет акций не дает права на место в совете директоров, но, в случае продажи концерна по частям, г-н Усманов может претендовать на одно из предприятий концерна в Голландии, Британии, Франции, Германии или Норвегии.

Внешнеторговый оператор «Мечела» и «Южного Кузбасса» швейцарская компания Conares Trading AG выиграла приватизационный конкурс на приобретение румынского металлургического завода S.C. Industrie Sarmei S.А. Цена вопроса — $60 млн. До этого «Мечел» уже приобрел металлургический завод в Хорватии.

Аффилированные с Новолипецким меткомбинатом компании приобрели Dansteel (Danish Steel Works), которая производит 800 тыс. тонн стали, из которой 450 тыс. — прокат. Как планируют на НЛМК, Dansteel должна прекратить плавку стали и сосредоточиться на прокате, слябы для которого будет получать с НЛМК. Таким образом, НЛМК уходит из-под антидемпинговых процедур ЕС на собственную продукцию, так как прокат, произведенный Dansteel, будет считаться датским и произведенным в Европе.

«Северсталь» серьезно примеряется к приватизации польских металлургических активов. Уже подписано соглашение о конфиденциальности с польским правительством. Конечно, эти активы проблемные, но в свете вступления Польши в ЕС, выгода от отсутствия антидемпинговых преследований со стороны Евросоюза перевешивает убытки от реструктуризации польских заводов. По другому направлению ЕБРР уже ратифицировал семилетний кредит в размере $90 млн. для СП «Северстали» и Arcelor. (Участие 75 на 25 %.)

В 2002 г. структуры, аффилированные с гендиректором ММК Виктором Рашниковым, пытались купить в Америке один из заводов «ржавого пояса», но неудачно. Не для того администрация США вводила заградительные пошлины, чтобы российские производители скупали американские сталелитейные заводы. Будут ли русские наполнять предвыборный фонд президента в том же объеме, как нынешние хозяева — вопрос проблематичный.

Налицо тенденция отечественных металлургов вкладывать свободные деньги в производство высоких переделов в развитых странах Запада. Это оказалось дешевле и менее хлопотно, чем строить такое же производство у нас. Имущественный комплекс всегда дороже акций предприятия, к тому же падение капитализации металлургических компаний в Европе дает уникальный шанс скупить их по дешевке. В европейском понимании этого слова.

Такая же тенденция наблюдается и в Бразилии. Компания CSN заявила о намерении приобрести ряд предприятий «ржавого пояса» США, и один завод ею уже куплен. Ведутся ими переговоры и о слиянии с англо-голландским концерном Corus. Учитывая давние деловые связи, это, скорее всего, будет дружественное поглощение находящегося на грани банкротства англо-голландского концерна бразильцами.

Второе направление экспансии отечественных металлургов — Украина. Правительство этой республики, устав бороться с беспределом «красных директоров», готово продать заводы любому эффективному собственнику. Но так как европейские и американские фирмы не стремятся к приобретению этой собственности, а на азиатских партнеров смотрят косо из-за различий в менталитете, благосклонный взор Кучмы лег на братских российских металлургов.

Руководство Запорожского и Мариупольского комбинатов уже провело ряд встреч с потенциальными российскими стратегическими инвесторами. Но опыт работы русскою бизнеса на Украине показывает, что стратегическое партнерство отечественных олигархов не устраивает. Если что и будет куплено, то с полным контролем и на льготных условиях. То, что так будет — вопрос времени: Украине деться некуда. Мировой рынок просто обложил украинских металлургов антидемпинговыми преследованиями. Россия тоже начала защищать свой рынок от дешевого украинского металла.

Третье естественное направление вложения свободных средств металлургами — машиностроение. Но проблемы, вставшие перед «Русским алюминием и «Северсталью», которые уже приобрели моторостроительные и автомобильные предприятия, а также неразвитый внутренний спрос, пока удерживают основную массу металлургов от такой экспансии. Но это временно: пока выгоднее покупать европейские активы.

В последнее время только АО «Таганрогский металлургический завод» («Тагмет») совместно с двумя партнерами поглотили АО «Донецкий экскаваторный завод» (Ростовская область, производитель экскаваторов для связи и мелиорации), приобретя его контрольный пакет акций. В планах новых акционеров довести свое участие до 75 %. Каждый из трех новых акционеров планирует владеть пакетом в 25 % плюс одна акция.

КАМО ГРЯДЕШИ, РУССКИЙ СЛЯБ?

У металлургов все же нет безоблачного будущего. Если они не хотят оставаться сырьевым придатком мирового рынка, им необходимо повысить глубину переработки металла и снизить издержки производства за счет внедрения новых энергосберегающих технологий, сокращения избыточного персонала и внедрения производства высоких переделов металла. Скупка европейских производителей поможет только в малой степени.

Многие сегодняшние конкурентные преимущества — временные. Энерготариф все время растет, и недалек тот день, когда мечта Чубайса о выравнивании внутреннего тарифа с мировым станет былью.

Разницы между внутренней и внешней ценой на продукцию уже практически нет.

Общий рынок ЕврАзЭС только усилит давление на российский рынок, хотя и менее качественной, но более дешевой украинской, белорусской и казахстанской продукции.

Выход — в перевооружении, реконструкции и оптимизации затрат. Такие задачи в настоящее время под силу только крупным, вертикально интегрированным холдингам, которые могут безболезненно для производства аккумулировать стратегические фонды, решая эти проблемы шаг за шагом.

Но в ближайшее время основные инвестиции будут вкладываться в европейские заводы, затем в поглощение и ликвидацию мелких производителей в России, которые «мешаются под ногами у больших», Только после этого продукция более высоких стальных переделов и оцинковка стальных конструкций будет внедряться в России, но исключительно под потребности внутреннего рынка. Внешний будет окормляться зарубежными филиалами. Тогда, возможно, и продолжится экспансия металлургов в машиностроение как в основного потребителя высоких переделов металла.


Москва, 2003 г.

Триллер на фоне «ржавой войны»

На Дальнем Востоке лоб в лоб сошлись в борьбе за металлургический завод два мощных агрессора

В апреле 2003 г., после года «ржавой войны» со сборщиками металлолома, Администрация Хабаровского края отказалась от борьбы и провела аукцион по продаже своих последних серьезных металлургических активов.

Желающих даже явиться на аукцион не нашлось.

Вот такую жирную черту подвели инвесторы под промышленной политикой края. Фактически бизнес объявил губернатору Виктору Ишаеву вотум недоверия. Даже тот бизнес, который уже имел свою долю в этих металлургических предприятиях.

Но через полгода политика инвесторов изменилась на 180 градусов. «ЕвразХолдинг» купил 40-процентный госпакет акций ОАО «Амурметалл», принадлежащий Администрации края, а «Альфа-Эко М» через два года спячки внезапно для всех купила 15 % пакета акций у австрийской фирмы и довела свое участие в АО до контрольного.


ЕСЛИ ГОРА НЕ ИДЕТ К МАГОМЕТУ…

Эту старую мусульманскую легенду я слышал еще в детстве. Однажды пророк Магомет, обращая язычников в ислам, заявил, что Всевышний может все. Язычники ему не поверили и потребовали, чтобы Аллах сдвинул гору. Магомет, помолившись, встал и приказал:

— Гора, иди к Магомету!

Гора осталась на месте. Магомет снова приказал:

— Гора, иди к Магомету!

Гора не шелохнулась. Язычники стали уже хихикать. Тогда Магомет воскликнул:

— Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

Хабаровская администрация поступила точно так же, после того как апрельский аукцион потерпел фиаско. Сказать, что чиновники удручились его результатами, это значит не сказать ничего. Они были в шоке. Десять лет они защищали право края владеть этой собственностью, отбивались от московских банков и, выдворяя иностранных инвесторов, давили независимых сборщиков лома, столько льгот и преференций предоставили, сколько сил и средств распылили. Считали, что владеют сокровищем… И все зря оказалось. Никому эти металлургические активы по большому счету были не нужны.

Но к этому времени ОАО «Амурметалл» и АО «ПО Дальвостметалл» настолько, наверное, надоели местным властям, что они, наплевав на десятилетие проводимую политику краевого протекционизма, на мечты о едином металлургическом холдинге, уже готовы были продать эти активы кому угодно и за сколько угодно. При условии, что этот «кто угодно» будет платить в край налоги и сохранит разумное количество рабочих мест.

Перебрав все возможное количество потенциальных стратегических инвесторов, Администрация, прекрасно понимая, что при таком раскладе выручка будет существенно меньше ожидаемой, сделала предложение о покупке активов тому, кому, как ей казалось, трудно от такого предложения отказаться. Так как АО «Амурметалл» после «ржавой войны» 2002 г. с металлического лома перешел на советский вариант производства длинномерного сортового проката из слябов, то прямо пошли «сдаваться» к поставщику этих слябов — группе «ЕвразХолдинг».

КОРЕЙСКИЙ БИЗНЕС — ЭТО СЛИШКОМ ОСТРО

Металлургический предельный завод построили в Комсомольске-на-Амуре (Хабаровский край) в 80-х гг. прошлого века, согласно решению Госплана СССР, для обеспечения, в первую очередь строительной индустрии Дальнего Востока страны сортовым прокатом: арматурой, швеллером, уголком. При этом доменного производства вовсе не планировалось, весь прокат должен был изготовляться из металлических слябов, поставляемых с Западносибирского металлургического комбината. В первые годы своего существования завод активно работал на инженерные войска Забайкальского военного округа, которые строили эшелонированные укрепрайоны на всем протяжении советско-китайской границы. От почти миллиона тонн проката доставалось еще промышленному и жилищному строительству, но уже по остаточному принципу.

После перестройки, когда не только промышленная, но и жилищная стройка в регионе встала, а инженерное обеспечение границы стало никому не нужным, но зато переименованный в АО «Амурсталь» завод получил прямой доступ к экспорту. Казалось бы — торгуй с Азиатско-Тихоокеанским регионом, который остро нуждается в металлопрокате, и живи припеваючи — выход к морю под боком. Но приватизация, воровство «красных директоров» и их своеобразный менеджмент довели завод до того, что он «лег на бок» и еле шевелился. Руководство растеряло связи, и основным сырьем стал железный лом, что снизило качество продукции. А это привело к потере потребителя. Шести тысячам металлургов только и оставалось, что бастовать — все равно работы нет.

В 1995 г. краевые власти пошли искать иностранного инвестора. Попытки поднять предприятие с помощью то австрийского, то мальтийского, то британского капитала потерпели неудачу. Вложиться решились только корейцы, и то в отдельное СП. Потому как в 1996 г. «Амурсталь» была подведена под банкротство, и на ней ввели режим внешнего управления, и краевые власти попытались реанимировать производство методом обратной реструктуризации: вывели реальные активы из «Амурстали» на семь самостоятельных юридических «дочек», наделив каждую частью бывшего единого имущественного комплекса.

Корейская металлургическая компания «Хангук стил» создала с краевой администрацией СП — ЗАО «Сталь-Ха» по производству листового проката. Корейцам отошло контрольное участие в 72 %, за которые они внесли в уставной капитал $20 млн. и обязались еще инвестировать в производство. Край передал в СП имущественный комплекс листопрокатного предприятия, который даже не оценивали толком, за 28 %.

Но с самого начала не заладилось. Президент «Хангук стил», г-н Ха Сунг Сик, понимал производство в России по-своему. Все командные посты на заводе получили только его соотечественники, соответственно ни о каком контроле над финансовой деятельностью предприятия со стороны края речи не шло. Менеджерами завода стали даже те корейские специалисты, кто совсем не знал русского языка и общался с персоналом через корейского переводчика, который тоже русский язык знал слабо, особенно производственную терминологию.

Но инвестиций на Амуре не дождались. Корейцы только нещадно эксплуатировали оборудование и ничего вкладывать, как видно, не собирались. За три года корейского управления в производство не было вложено ни цента. У местных журналистов даже версия своя появилась: зачем приходили корейцы — ликвидировать конкурента на рынке АТР, выстраивая рынок под себя.

А закончилось российско-корейское металлургическое сотрудничество громким международным скандалом, после того как г-н Ха Сунг Сик в 1997 г. украл три миллиона выручки от продажи металла за границей. Развести эту ситуацию брался тогда даже российский МИД. Но г-н Ха Сунг Сик даже не стал разговаривать с нашими послом в Сеуле по существу дела.

Кроме того, г-н Ха Сунг Сик еще и рабочим остался должен больше 20 миллионов рублей. И внешнего долга оставил предприятию в России на 200 миллионов.

На ЗАО «Сталь-Ха» в 1998 г. было введено внешнее управление. А тут еще и кризис. Внешний управленец на удивление сработал неплохо, с первых же месяцев производство стало приносить прибыль. Начали рассчитываться с кредиторами, но… в 2000 г. на трансформаторной подстанции случилась авария. От ее последствий предприятие не очухалось до сих пор, хотя регулярно потребляет 14 % всех краевых льгот и преференций.

ПОХОЖДЕНИЯ «АМУРМЕТАЛЛА»

«Дальневосточный предельный металлургический завод» (ДПМЗ) практически представлял в «Амурстали» самостоятельный комплекс, к тому он же «самый свежий» среди амурских метзаводов. Его построили в 1986 г. В нем в единой технологической цепочке связаны сталеплавильное и прокатное производства, рассчитанные на выпуск семи сотен тысяч тонн катанки и сортового строительного проката.

Этот завод в 1996 г. пытались реанимировать с помощью британского капитала (им предлагали 38 % за $20 млн), но не срослось, и, спустя некоторое время, Администрации края удалось договориться с кредиторами завода, которые по мировому соглашению долги конвертировали в акции нового АО «Амурметалл», к которому отошел имущественный комплекс ДПМЗ. Контрольный пакет достался ОАО «Хабаровскэнерго». Администрация предоставила все возможные льготы и преференции, и завод удалось запустить. К 1999 г. вышли на рентабельность, выпустив 25 тыс. тонн проката.

Интересно то, что после дефолта оказалось достаточно много в стране банков, которые готовы были выделить миллионы долларов инвестиций в завод, но под залог контрольного пакета акций. В «Хабаровскэнерго» же были иные планы: там хотели продать этот непрофильный актив «на сторону», а Администрация ни за что не собиралась их выпускать за пределы края. В конце концов, Администрация инициировала изъятие 75 % акций «Амурметалла», принадлежащих энергетикам, «в счет погашения долгов в дорожный фонд». После ареста акции незамедлительно были проданы, тут же в городе, авиационному объединению им. Ю. А. Гагарина, по номиналу. И вертолетчики спокойно согласились на их залог под кредит в $8,4 млн, которые пошли на модернизацию «Амурметалла». С начала тысячелетия «Амурметалл» 85 % своей продукции экспортирует в страны АТР и Китай. В 2000 г. «Амурметалл» был признан лучшим экспортером года.

Администрация края собиралась выкупить эти акции обратно и рекламировала планы собрать все металлургические заводы в Комсомольске снова в единый комбинат под своим контролем. Но человек предполагает, а рынок располагает. К удивлению аналитиков, гагаринцы в 2001 г. продали контрольный пакет акций «Амурметалла» московской фирме «Альфа-Эко М» при активном участии краевой Администрации и лично губернатора. Правда, край оговорил себе неплохие отступные: четвертая часть от 75 % пакета плюс одна акция. «Альфа» приняла эти условия, оформив этот откат властям как «благотворительное пожертвование субъекту Федерации». Кроме того, по Хабаровску ходят упорные слухи, что «Альфа», к тому же, обязалась лоббировать в Государственной Думе и федеральном правительстве запрет на вывоз металлического лома через восточные порты страны. Цена сделки не разглашается до сих пор.

Таким образом, основными акционерами ОАО «Амурме-талл» стали: краевая администрация — 9,94 %, «Альфа-Эко» —

36,4 % и австрийская Voest-Alpine Intertrading AG — 15,8.

Зачем это нужно было «Альфе», которая только что с проблемами избавилась от Ачинского глиноземного завода и провалила управление на Западносибирском металлургическом комбинате, в компании ничего определенного сказать не могли. Как портфельный же инвестор, который не признает рентабельности меньше 200 %, «Альфа-Эко» слишком долго «мариновала» актив.

«РЖАВАЯ ВОЙНА»

Проблема металлического лома стоит остро по всей стране, но собирают его, почему-то, только около государственной границы. И гонят на экспорт. По оценкам дальневосточной таможни, через восточные порты отечества утекало за кордон по 1 млн. тонн железного лома ежегодно. Те же китайцы — только через реку перевези — готовы отстегнуть, тут же на берегу, по $80 за тонну, в Корее еще больше — до $120. «Амурметалл» же никогда больше $45 не платил. И не собирался платить. Вместо того чтобы делиться прибылью с заготовителями, там решили тупо пролоббировать внеэкономический запрет вывоза лома из страны.

Хабаровский губернатор Виктор Ишаев поначалу пытался действовать своей властью: запретил свободный оборот металлолома в крае. Суд отменил это положение как незаконное. Появились другие инструкции, ограничения, рогатки… Около половины заготовленного лома удалось заставить сдавать на «Амурметалл». Но заготовитель быстро оправился от потрясения и стал экспортировать лом из сопредельных субъектов Федерации. Любой шлагбаум в России обходят партизанской тропой.

Усилия заводчан и краевой администрации оформились сначала в письмо Законодательного собрания края к председателю федерального правительства, а затем и в виде проекта федерального закона «О регулировании экспорта черных металлов». Вот тут-то и стали нужны в Комсомольске лоббистские ресурсы «Альфы», она должна была протолкнуть через Москву если не полный запрет на вывоз лома, то запретительные пошлины на его экспорт — до 85 %.

В федеральной прессе началась беспрецедентная пиар-кампания по запрету вывоза лома. По телевизору непрерывно показывали, как на Дальнем Востоке люди от безденежья ходят по окрестностям взорвавшихся складов боеприпасов и зубилом сбивают бронзовые ободки с неразорвавшихся снарядов, как убивает людей током в фидерах, куда они лезут за цветным металлом, как воруют с площадей памятники… И тут же показывали пальцем в основное зло — заготовителей лома. В солидных журналах маститые экономисты чертили диаграммы, давали выкладки и цифры, почему стране невыгодно вывозить лом.

Сколько тут усилий от «Альфы» и сколько от других возбудившихся темой металлопроизводителей и активно включившихся в дискуссию, мне неизвестно, но факт в том, что Государственный таможенный комитет России 18 мая 2002 г. издает приказ № 346, запрещающий вывоз лома черных и цветных металлов из портов Владивостока, Ванино, Восточного и Советской гавани. Для вывоза лома, правда, остались еще порты Посьет, Славянка, Зарубино, Светлая и Пластун, но они и так перегружены, пропускная способность их очень мала, а в Славянке так вообще всего один кран на всех.

Но жалобы заготовителей мало обоснованны, а в Приморье этим бизнесом окормляется около десяти тысяч человек, но они на рынке металлического лома пока еще снимают сливки. По данным Минприроды РФ, в стране запасы лома оцениваются в 1,3 млрд тонн. Но большая его часть — это устаревшее оборудование, подлежащее списанию. И к тому же находится он, в основном, в глубинных районах страны. К тому же этот лом имеет хозяина, который тоже хочет свою долю прибыли. Заготовители собирают пока лом у границы и, как правило, на бесхозных ржавых свалках, какие в советское время напоминали пейзаж после Курской дуги у каждого колхоза. В год стране заготавливается около 19 млн. тонн лома и экспортируется только семь, остальной идет на российские заводы. Закон же о запрете вывоза лома вызвал в Государственной Думе лишь вялую дискуссию, но так и не был принят, как ожидали лоббисты, в срочном порядке. Это, несмотря на то, что в «ржавую войну» включились практически все российские металлурги.

ДВОЕВЛАСТИЕ

Уже в разгар «ржавой войны» на завод стало поступать меньше лома, чем до нее. Для того чтобы завод не лихорадило, пришлось увеличить закупки слябов на Западносибирском металлургическом комбинате.

Уже к весне 2002 г. между губернатором и «Альфой» пробежала черная кошка. Администрация края 8 апреля, под предлогом срочного приведения устава АО требованиям нового закона «Об акционерных обществах», переизбирает на собрании совет директоров, на котором большинство получают областные чиновники: четверо от комитета по управлению имуществом правительства Хабаровского края и один от Администрации г. Комсомольска-на-Амуре. Частные инвесторы, владеющие в сумме контрольным пакетом акций, получили всего по одному месту в совете, хотя до того «Альфа» была представлена четырьмя директорами. В ответ «Агьфа» объявила, что созывает свое собрание акционеров 4 мая в Москве, в гостинице Свято-Данилова монастыря. На повестку дня поставили смену реестродержателя, гендиректора и председателя совета директоров АО.

Гендиректор завода Сергей Хохлов прямо обвинял в местной печати «Альфу» и лично Михаила Фридмана в «диком» ведении дел, в попытке отстранить гендиректора от финансовых потоков предприятия, невыполнении обещаний по лоббированию запрета вывоза лома и непредоставлении обещанных кредитов.

В ответ г-н Хохлов получил определение Красноярского суда об отстранении его от должности по иску акционера Ерофеева, которое было принято еще 22 февраля 2002 г. Наверное, почта у нас плохо работает.

В акционерном обществе установилось двоевластие. Г-н Хохлов рулил в Комсомольске, г-н Арыков — в Москве. Началась борьба за реестр. Но Хабаровский суд постановил запрет на любые действия с реестром.

Губернатор, под давлением металлургов, вновь инициировал заседание краевой Межведомственной комиссии по защитным мерам во внешней торговле и таможенно-тарифной политике, в Законодательном собрании края готовились принять новое постановление по лому. Планировалось закрыть для экспорта лома уже 47 таможенных пунктов пропуска от Байкала до Курильских островов. Однако такой демарш краевой власти вызвал возмущение самих портовиков, которые лишались солидной доли прибыли.

«Амурметалл», в это же время, пользуясь хорошей мировой конъюнктурой на прокат, стал заниматься откровенным демпингом на внешних рынках. Видно, валюта стала нужна любой ценой. Но эти действия руководства завода вызвали сильное раздражение остальных металлургов России, которые тоже торгуют в АТР.

КАРАУЛ УСТАЛ

Итогом 2002 г, стало то, что краевая власть устала караулить «своих» металлургов от «варягов» и решила продать свою долю «Амурметалла» и сопутствующие активы за $26 млн. плюс гарантии по социалке.

Но в апреле 2003 г. на аукцион по продаже 39,94 % «Амурметалла», консолидированных с 65 % АО «ПО Дальвостметалл», ни от кого не поступило заявок.

А тут еще Герман Греф заявил по телевизору, что «резкое ограничение металлолома может повредить переговорам о вступлении страны в ВТО, если Россия не прекратит административное регулирование этого рынка», и что Евросоюз угрожает из-за «ржавой войны» ввести снижение квоты на российский прокат. Следом из Минэкомразвития таможенники получили письмо, в котором министр призвал таможенников соблюдать баланс интересов между экспортерами и внутренними потребителями лома и отменить запрет на порты. Ситуация с поставками лома стала совсем выходить из-под контроля.

Администрация края пошла на поклон к «Евразу». Но очередные торги все же назначила на июль. В июне «ЕвразХолдинг» привлек к независимой оценке актива аудитора — «БДО Юникон Руф», но пресс-служба холдинга неизменно отвечала, что они не намерены «приобретать еще один сомнительный актив». Но в то же время Александр Абрамов был замечен в окружении топ-менеджеров «Амурметалла» на Международном саммите металлургов. Так что переговоры велись.

Но руководство «Амурметалла» уже настолько страдало нетерпением «продаться», что о приходе стратегического инвестора на завод сообщили в прессе еще до завершения переговоров, которые, как мне думается, затягивались, в основном, из-за иены за актив. В «Евразе» считали, что $26 млн. за этот актив много, и это их мнение основывалось на данных независимого аудита. Администрация края настаивала на своей цене, как всегда суля льготы и преференции.

Июльские торги так и не состоялись.

СШИБКА МОНСТРОВ М&А

Наблюдатели прогнозировали, что вслед за покупкой госпакета акций «Амурметалла» «Евраз» приобретет и акции этого предприятия у «Альфы», но там, скорее всего, решили, что пришел звездный час «портфельного инвестора». Не дожидаясь завершения переговоров «Амурметалла» с «ЕвразХолдин-гом», «Альфа-Эко М» покупает у Voest-Alpine Intertrading AG 15,8 % акций «Амурметалла», срочно доведя, таким образом, свое участие в обществе до контрольного (52 %). Сделка была окончательно оформлена в сентябре. Сумма сделки, как всегда, явилась коммерческой тайной иностранного партнера. Но в газете «Ведомости» аналитик «НИКойла» Вячеслав Смолянинов оценил ее не более $5 млн, учитывая низкую рентабельность «Амурметалла». Как бы то ни было, но это сильный ход: контрольный пакет всегда стоит больше, чем два по отдельности, хотя бы и такого же веса.

В «ЕвразХолдинге» эту сделку не комментировали. А в «Альфе-Эко» заявили, что они приступают к непосредственному руководству заводом и намерены провести внеочередное собрание акционеров. И что на госбумаги главный акционер не претендует. Председателем совета директоров общества стал представитель «Альфы» Владимир Кучарин.

По инсайдерской информации, в «Евразе» все отлично понимали, что «Альфа» блефует. И что в итоге она предложит «Евразу» купить у нее этот контрольный пакет, а также пытается использовать ту же схему, что и с «Запсибом».

В 1999–2001 гг. менеджеры «Альфы» уже пробовали управлять Западносибирским металлургическим комбинатом, но ничего путного из этого не вышло. В итоге, не без нажима местной власти, «Альфа» после ожесточенного торт продала контрольный пакет Запсиба «Евразу» за $120 млн. Опыт с «Тагметом» и «Красным Октябрем» и вовсе был для нее откровенно спекулятивной операцией.

В октябре «Евраз», сбив цену до $21 млн, купил у Администрации края госпакет «Амурметалла», переговоры о покупке контрольного пакета у «Альфы» руководство холдинга все же вело. В том, что они не завершились успешно, скорее всего, виновата позиция «Альфы», которая хотела выжать спекулятивный максимум из «маринованного» актива Всем известно, что «Альфа» без 200 % прибыли не работает. Что интересно, так то, что на этих переговорах обсуждалась альтернатива: либо «Евраз» покупает все акции у «Альфы», либо «Альфа» выкупает все у «Евраза».

«Евраз» же, выражая готовность приобрести контрольный актив, не торопился. Являясь единственным поставщиком слябов (с Запсиба), а за время переговоров структуры «Евраза» обеспечили себе еще и контроль поставок на завод металлолома, хотел выторговать меньшую сумму, зная, что без «Евраза» «Альфе» управление заводом было не потянуть. «Альфа» жаждала максимальной премии.

ЧЕРТИК ИЗ ТАБАКЕРКИ

Когда, казалось бы, переговорщики обо всем договорились, в том числе и о цене вопроса, и были готовы по этому поводу дать коммюнике, в начале ноября деловую прессу облетела новость: акции «Альфы» в «Амурметалле» купили структуры «Русского угля» (дочерняя компания «Межпромбанка»). И хотя президент «Русского угля» г-н Варшавский заявил «Ведомостям», что они ведут также переговоры с «ЕвразХолдингом» о приобретении и их пакета акций, в «Евразе» эту информацию комментировать отказались.

С позицией «Альфы» все предельно ясно. Как убежденный «портфельный инвестор» она всегда продаст свой товар тому, кто даст больше, хотя бы на рубль. И предварительные договоренности ее еще никогда в этом стремлении не останавливали. Но и непонятного осталось много.

Начиная с того, что «Русский уголь» вряд ли купил акции у «Альфы» за цену меньшую, чем предлагал ей «ЕвразХолдинг». В такой благотворительности «Альфа» еще не была замечена. А «Альфа» вряд ли хотела цену меньшую, чем максимально возможная на рынке. Так что вопрос о покупке «Русским углем» этого актива с целью перепродажи, как было до того с несколькими металлургическими активами, отпадает.

Второй аргумент — Запсиб является естественным монополистом на поставки слябов не только на «Амурметалл», но и на принадлежащий «Русскому углю» Новосибирский металлургический завод имени Кузьмина. И, насколько мне известно, поставки эти весьма льготные. В случае конфликта с «Евразом» «Русский уголь» сразу попадает на полную цепу сляба или в худшем случае — на полную цену сляба плюс минимум три тысячи километров лишнего железнодорожного тарифа при смене поставщика. Поставки металлолома на «Амурметалл» также контролируются «Евразом». При таком раскладе или с рентабельностью придется проститься, или начать уважать «Евраз».

Строительство собственного доменного производства возможно только после запуска ГОКа в Чинее, иначе при существующем железнодорожном тарифе окатыш станет золотым.

И при всем при этом на первое же инициированное собрание акционеров «Евраз» приглашается, мягко сказано, несколько неучтиво. А на самом собрании нарушено все, что только можно было нарушить, начиная с того, что на нем не было регистратора, который приехать на него отказался. И это для юристов «Евраза», естественно, дополнительный раздражитель.

Следует также иметь в виду, что «Альфа» еще не получила денег за акции и активничает с собранием и советом, что может означать обременение сделки особыми условиями, при неисполнении которых все может вернуться на круги своя.

Вполне можно рассматривать версии и о том, что «Русский уголь» выступает не самостоятельно, а покупает актив для кого-то, кто не желает стать собственником под светом софитов и оформит свои права потом, в тишине, когда все уляжется. Поэтому за ценой не стоит.

Или же этот актив покупался с перспективой его бартерного обмена на уже реально интересующий «Русский уголь» актив.

«Евраз» пока держит паузу, но что последует за ней, очень неопределенно Одно несомненно: в полном выигрыше Администрация края, которая наконец-то избавилась от многолетней головной боли. Да еще за приличные деньги


Москва, 2003 г.

Русские идут!

«С какой стати «Корусу» прыгать к русским в постель?»

Тим Уэб и Клейтон Хирст
The Independent

«Имея более 10 % акций, я думаю, что я могу и должен знать, что происходит в компании»

Алишер Усманов
Financial Times
Британцы очень любят чужие деньги, но управлять ими хотят только сами

На фоне политических отношений Соединенного королевства Великобритании с Российской Федерацией, когда при предельной демонстрации дружественных отношений к президенту Путину со стороны премьер-министра Блэра английское правосудие не только отказывает России в экстрадиции террориста Закаева, но и дает этому бандиту политическое убежище, сопротивление менеджмента металлургического концерна Corus Group Plc вхождению в совет директоров компании второго по величине акционера — гражданина России Алишера Усманова кажется мелочью, но вполне вписывается в «коллективное бессознательное» туманного Альбиона, которое основательно заквашено русофобией едва ли не со времени Пита-младшего, которого насмерть запугал император Павел, послав графа Платова с казаками через Памир завоевывать Индию в союзе с Наполеоном. Хотя, казалось бы, и британское правительство, и руководство Corus Group Plc должно Усманова на руках носить за избавление от банкротства: с того момента, как он начал массированно скупать акции Corus, они за неполный год подорожали в четыре раза, в результате чего кредиторы не только реструктуризировали долги группы, но и дали новые займы. Однако не только самого Усманова в совете директоров никто не ждет, но даже любая поддержанная им кандидатура тут же подвергается дискриминации. И хотя Усманову удалось намного больше, чем в свое время Лакшми Миталлу, защищать дверь совета директоров будут от него как Грааль. Вот и покупай после этого британские активы.


БЛАГОПРИЯТНАЯ КОНЪЮНКТУРА

Прошлый год был богат на экспансию русского капитала в зарубежную металлургию. Отечественным предпринимателям жгли руки свободные деньги, а мировая металлургия переживала тягчайший кризис. Цены на металл упали до своего двадцатилетнего минимума. Мелкие производители массово разорялись, а гиганты получили синергию от слияний, которые активно проводились с середины 90-х гг. прошлого века, в виде убытков вместо банкротства. Естественно, капитализация компаний на рынке рухнула, чем не преминули воспользоваться российские металлурги

Общим местом в этой экспансии былою, что отечественные предприниматели скупали европейские и американские активы на деньги, заработанные в России, но на компании, которые они основали за рубежом. Как правило, это были их же собственные структуры — трейдеры.

Так, трейдер «Мечела» и «Южного Кузбаса» Conares Trading AG (Швейцария) выиграл приватизационный конкурс на приобретение румынского металлургического завода S С. Industna Sarniei S.A. Цена вопроса — $60 млн. До этого структуры «Мечела» уже приобрели металлургический завод в Хорватии.

Аффилированные с НЛМК зарубежные компании приобрели контроль над Dansteel (Danish Steel Werke) в Дании, которая производит 800 тыс. тонн стали, из которой 450 тыс. — прокат. Цель — уйти от антидемпинговых процедур Евросоюза: Dansteel должна прекратить плавку стали и сосредоточиться на прокате, слябы для производства которого она будет получать из Липецка. Таким образом, прокат, произведенный Dansteel, будет считаться датским и произведенным в ЕС.

«Северсталь» успешно внедрилась на американский рынок, купив третьего в стране производителя стали — компанию Rouge Industries, основного поставщика автомобильного проката, основанную еще в 1920 г. Генри Фордом.

Кипрская компания Gallagher Holding Ltd., на 100 % принадлежащая главе «Газпроминвестхолдинга» Алишеру Усманову, приобрела в марте прошлого года за $40 млн. 5 % англо-голландского сталелитейного концерна Corus Group Plc, капитализация которого с момента слияния в октябре 1999 г. британской British Steel Plc и голландской Hoogovens, упала с $3,86 млрд до $821 млн. Год назад эта покупка была расценена наблюдателями либо, как портфельная инвестиция «на вырост», либо как ожидание банкротства Corus с надеждой заработать на продаже компании по частям.

Однако произошло то, чего никто не ожидал: Усманов не только стал сам скупать акции Corus ежемесячно, но и привлек к этому увлекательному процессу своих российских партнеров.

ЯИЧНИЦА С БЕКОНОМ

Информацию об увеличении Алишером Усмановым своего участия в Corus поначалу в британской прессе никак не комментировали купил и купил. Но когда Усманов в конце прошлого года, доведя свою долю в Corus до 10 %, потребовал себе место в совете директоров — разразился скандал.

Чтобы понять корни этого скандала, надо немного погрузиться в историю британской металлургии.

Национализация всех средств производства и распределения предусматривалась программой лейбористской партии, начиная с 1918 г. Частичная национализация была проведена как лейбористским, так и консервативным правительствами в период между мировыми войнами; особенно это коснулось радиовещания, линий электропередачи и общественного транспорта в Лондоне. Первым национализированным предприятием стал Банк Англии.

Во время Второй мировой войны британская бюрократия настолько подмяла под себя бизнес, что общественный строй в Британии называли государственным капитализмом. Достаточно припомнить, что распределение продуктов по карточкам, вынуждено введенное во время войны и блокады островов, сохранялось еще десять лет после победы, а карточки на бензин продержались на острове практически аж до запуска в космос Юрия Гагарина. В послевоенный период в Британии по нарастающей шла национализация промышленности, конец которой положила только баронесса Тетчер.

Первая попытка полной национализации отрасли относится к Акту «О железе и стали» 1947 г. По нему в 1949 г. были национализированы все предприятия сталелитейной промышленности Британии, но они, став государственными, продолжали действовать как отдельные самостоятельные структуры.

Компания Bntish Steel (британская составляющая настоящей Corus Group Plc) была создана в 1967 г. как государственная монополия в черной металлургии на основании Акта «Об угле и стали», British Steel Corp. объединила отрасль в одну гигантскую государственную компанию, консолидировав 90 % всей металлургии страны 22 комбината и 42 сталелитейных завода и давала работу более 220 тысяч рабочим в Уэльсе и Англии. В условиях парламентской демократии — это больше полумиллиона избирателей, компактно сосредоточенных в округах, выбирающих депутатов в Палату общин, где большинство формирует правительство.

Постоянно работая на грани убыточности, эта государственная монополия всегда была предметом жарких дебатов между консерваторами и лейбористами, не столько по экономическим, сколько по политическим мотивам, но государственные дотации она получала исправно.

Лейбористы и фабианцы видели в национализации (а кроме металлургии были национализированы угольная, газовая промышленность, весь транспорт и энергетика) путь к построению настоящего социализма, не извращенного большевизмом и коммунизмом. Консенсус между лейбористами и консерваторами достигался лишь в вопросе полной занятости населения, которое обеспечивала национализация. Только глубокий кризис этих отраслей в 80-х гг. прошлого века вынудил лейбористов не сопротивляться тетчеризму с его программой сплошной приватизации промышленности и закрытию убыточных предприятий.

British Steel была приватизирована в 1988 г. но так и осталась монополией на британском рынке. Несмотря на всю свою антимонопольную трескотню дробить ее г-жа Тетчер не стала.

Приватизация принесла с собой сокращение рабочих мест, закрытие непрофильных предприятий, что вызывало бурное противостояние партий в парламенте, но не обеспечила металлургам процветания. Капитал компании был настолько сильно распылен, что менеджмент British Steel в своих решениях привык действовать без оглядки на акционеров.

Через десять лет было принято решение по выходу из затянувшегося кризиса — слияние в единую компанию с успешным голландским концерном Hoogovens NV (70 % производства стали в Нидерландах), которое состоялось в 1999 г.

Объединенная Corus Group Plc не только ни разу за пять лет существования не показала прибыль, но постоянно работает с колоссальными убытками. Капитализация группы упала с $3,86 млрд в 1999 г. до $821 млн. в 2003 г. Причем генерируют убытки именно британские предприятия, в то время как активы группы в Нидерландах постоянно генерируют прибыль.

Управляющая компания Corus зарегистрирована в Британии по островному праву, голландские ее предприятия живут по континентальному. Руководит всеми активами и назначает исполнительную власть в компании совет директоров, который на 90 % всегда состоял из подданных Британской короны. Для подданных голландской королевы был создан отдельный от совета директоров компании наблюдательный совет, который практически ничего не решает. Британский менеджмент, привыкший к управлению государственными активами, принес свой «социалистический» менталитет и в объединенную компанию. Роднит британский менеджмент Corus с российскими «красными директорами» маниакальное стремление не пускать акционеров к управлению компанией, особенно к управлению оперативными финансовыми потоками. Совет директоров состоит из четырех представителей менеджмента и шести независимых директоров. В нем нет представителя ни одного акционера, даже самого крупного, такого, как американский инвестиционный фонд Brandes Investment Partners, который владеет 15,2 % уставного капитала Corns.

Для того чтобы вывести предприятия в Уэльсе из кризиса и найти средства на их реконструкцию, топы Corus решили продать в 2002 г. французской алюминиевой компании Pechiney прибыльное алюминиевое производство на континенте как «непрофильное». Голландский профсоюз General Works Council (CWC) заблокировал эту продажу по решению суда, но от этих планов британцы не отказались до сих юр, периодически озвучивая это решение в печати. Убыточность компании менеджмент объясняет не плохим травлением, а сильным курсом фунта и неблагоприятной мировой конъюнктурой, когда цены на металл упали до самой низкой отметки, а затраты на фрахт и сырье растут. Но в то же время основной европейский конкурент группы — Arcelor SA, находящийся в одинаковых с группой рыночных условиях, потерял в своей стоимости только 30 %, а не 88 %, как Corns.

Англия — традиционная страна. Только традицией можно объяснить, почему объединенная транснациональная корпорация Corus управляется как «министерство стали», каким была государственная British Steel, а ее совет директоров все больше напоминает закрытый аристократический клуб, в котором решения принимаются не на коммерческих, а не очень понятных акционерам политических основаниях. Четыре года провального управления наглядно показали, что нынешнее руководство как минимум не компетентно в том, за что взялось.

Получается так, что британская часть Corus Group живет за счет своей голландской части. Выгода от слияния для британцев лежит на поверхности, но вот зачем это нужно было голландцам — лезть в такую кабалу, я не понимаю до сих пор. Их слияние с британцами напоминает союз британской курицы с голландской свиньей для производства яичницы с беконом. Хотя предприниматели тоже люди, итак же подвержены модным влияниям, а 1999-й был годом пиковых слияний в европейской металлургии. Плюс упование на «синергию», которая в последнее время стала среди бизнесменов чуть ли не магическим заклинанием.

Британский политический истеблишмент и бюрократия также привыкли постоянно держать руку на пульсе компании, чуть что вынося ее деятельность на обсуждение в парламент. В мае прошлого года на парламентских слушаниях по поводу массового сокращения рабочих мест в Уэльсе был также поднят вопрос о новом русском акционере: кто он и зачем он тут? Исполнительный директор Corus Энтони Педдер тогда спокойно заявил, что новый акционер представляет всего лишь портфельного инвестора, деньги которого честные и проверенные. На этом вопрос был исчерпан. Истеблишмент Альбиона успокоен.

РУССКИЕ ИДУТ!

За прошедший год Gallagher Holding Ltd. (Кипр), аккумулировав 593,83 млн. обыкновенных акций или 13,39 % уставного капитала Corus Group Plc, стал вторым по величине акционером компании. Самый крупный акционер Corus — инвестиционный фонд Brandes Investment Partners (США) владеет пакетом в 15,2 %. Но, учитывая то, что ООО «Базовый элемент», контролируемое Олегом Дерипаской (партнером г-на Усманова по «Уральской стали») приобрел в марте за $110 млн. около 3 % акций Corus, то их консолидированный пакет становится уже самым крупным в компании — больше 16 %. С самым крупным пулом акционером не считаться уже нельзя.

Скорее всего, «Базовый элемент» вложился в Coins, так сказать, «по дружбе», после того, как представителями компании было заявлено, что по Уставу самовыдвижение в совет директоров невозможно, необходима рекомендация другого акционера. А кто ближе партнера?

Никакого интереса для алюминиевого бизнеса Дерипаски алюминиевые подразделения Corus не представляют, так как политика «Русского алюминия» в корне противоположна декларациям «Сибирского алюминия» образца 2000 г. Это тогда г-н Дерипаска декларировал задачу компании: овладеть высокими переделами с высокой добавленной стоимостью. Нынче «Русал» сам избавляется от предельных предприятий в Белой Калитве, Самаре и Подмосковье. Гендиректор «Русала» г-н Булыгин в настоящее время так видит перспективы самой крупной алюминиевой компании России. «Наша стратегия — концентрация на производстве первичного алюминия, а бизнес компании Corus связан с переработкой», — заявил он «Ведомостям» после покупки «Базелом» акций Corus.

Деньги на покупку акций Gallagher привлекала в виде кредитов под залог купленных акций в четырех офшорных зонах у компаний Coalco International Ltd. (Британские Виргинские острова) и Kanton Services Ltd. (Британские Виргинские острова), Profeteria Co. Ltd. (Кипр) и Sevenkey Ltd. (Багамские острова). Всего было привлечено $304,5 млн.

Согласно сведениям Комиссии по ценным бумагам и биржам США, Gallagher потратила из них на покупку пакета акций Corus $294,68 млн, начав скупку акций Corus в марте 2003 года по цене $0,13 за штуку. За год их стоимость на рынке выросла почти в четыре раза — до $0,76. В настоящее время цена купленного пакета акций составляет около $420 млн.

Советник Алишера Усманова по связям с общественностью Валерий Дикевич подтвердил автору, что кипрская компания Gallagher Holding Ltd. на 100 % принадлежит гражданину России Алишеру Усманову, а также то, что вышеперечисленные кредиторы не являются аффилированными с Gallagher Holding Ltd. структурами.

Г-н Дикевич дипломатически заявил, что «именно то, что Усманов позиционировал себя как стратегического инвестора и вызвало противодействие британского менеджмента. До этого было безразличие».

Понятно, что Алишер Усманов, затратив такие деньги на участие в Corus, хочет их оправдать. Вполне естественно его стремление как второго по величине (а в союзе с Олегом Дерипаской — самого крупного) акционера компании знать планы руководства Corus по выходу компании из кризиса, а также влиять на менеджмент, который управляет его собственностью. Это его законное право. Но вот менеджмент до последнего времени не только не хотел прислушиваться к мнению крупнейшего акционера, он даже не хотел встречаться с ним, хотя всем давно известно, что любые трения преодолеваются только в контакте И несмотря на это г-н Усманов неоднократно публично подчеркивал, что поддерживает политику Филиппа Варена по выходу компании из кризиса.

Политика руководства Corus с акционерами напоминает худшие примеры обращения с миноритариями со стороны наших «красных директоров». А уж они, по мнению той же британской прессы, являют собой образец «дикого капитализма».

С конца прошлого года, как только Gallagher Holding было аккумулировано свыше 10 % уставного капитала Corus, г-н Усманов выразил желание стать членом совета директоров компании и помочь ей в кризисной ситуации поставками сырья из России. «Противодействие» британского менеджмента планам Усманова больше напоминало оборону от уже объявленного и активно проводимого враждебного поглощения, чем лояльный диалог с крупным акционером.

Менеджмент компании (а он, напомню, находится в том же положении, что и приснопамятный красный директор нашей недавней истории, т. е. собственностью сам не владеет, но полностью ей управляет и распоряжается как самый настоящий собственник, пользуясь распыленностью и разобщенностью акционеров) моментально предпринял шаги, которые иначе как «защитой от Усманова» не назвать

Первым шагом было увеличение уставного капитала компании на 40 % посредством дополнительной эмиссии акций, решение о которой принято советом директоров в декабре прошлого года, тут же после заявления Усманова о том, что «он принял бы предложение войти в совет директоров компании». Проект эмиссии предусматривал выпуск 1,3 млрд. акций по рыночной цене £0,235 (около $0,4) на сумму около $513 млн. которые акционеры могли выкупить в пределах их долевого участия. В случае отказа от покупки, акции планируется выпустить в обращение на свободный рынок.

Невооруженным глазом видно, что данная эмиссия, направленная на дальнейшее размывание уставного капитала, имеет четкую оборонительную стратегию от «экспансии Усманова». Эта эмиссия если не ликвидирует консолидацию значительного пакета акций со стороны Gallagher Holding, то, по крайней мере, существенно ее затруднит. На аккумуляцию блокирующего пакета понадобится в полтора раза больше средств. Что же касается привлечения капитала в компанию, то вряд ли эта эмиссия способна его обеспечить. Инвесторы ведь не хватают акции Corus как горячие пирожки, не стоят за ними в очереди. Наоборот, если бы от них активно не избавлялись, вряд ли бы Gallagher Holding сумел бы в такое короткое время аккумулировать их столь много.

Вторым шагом было поспешное заключение долгосрочного контракта на поставку железной руды из Бразилии с фирмой CVRD. Если раньше Corus заключал такие контракты с бразильцами ежегодно, то в феврале контракт был заключен сразу на десять лет, причем поставки руды были резко увеличены с нынешних 5 до 10 млн. тони в год. То, что на этот контракт повлияло заявление Усманова о возможности поставок железной руды и концентрата для предприятии Corus из России, несомненно. Этим действием менеджмент сразу закрыл даже гипотетический вопрос о поставках русского сырья как минимум на пятилетку. Как заявил тогда же представитель компании Майкл Хичкок, «потребности Corus в руде полностью удовлетворены». По поводу возможных поставок стальных полуфабрикатов из России, о которых писала газета The Mail of Sunday, он сказал, что «Corus в принципе не нуждается в них, так как сама их продает. Партнерство с Corus возможно только в вопросе управления Tees-side. Corus нужен партнер для создания совместного предприятия на базе этого завода». Кстати, предложения о создании СП Gallagher Holding от руководства Corus так и не поступило.

Так что можно уверенно констатировать, что менеджмент Corus объявил войну своим крупнейшим акционерам — Алишеру Усманову и Олегу Дерипаске. Цель этой войны одна: не пустить русских акционеров к управлению компанией. Подтверждает объявление войны и тот факт, что председатель совета директоров Corus г-н Джим Ленг за неделю до объявленного на 22 апреля годового собрания акционеров разослал другим акционерам циркуляр с призывом: голосовать против вхождения в совет директоров кандидата от кипрской Gallagher Holding голландца Адриануса ван дер Вельдена, которого предлагает узбек Усманов. В общем: караул, русские идут!

По крайней мере, г-н Джим Ленг в своем послании высказался четко и однозначно: «мы считаем, что такое назначение не в интересах нашей компании и акционеров». Пикантность интриги заключается в том, что сам ван дер Вельден, бывший глава Hoogovens NV, является топ-менеджером компании с самого ее основания и в 1999–2000 гг. уже входил в совет директоров.

Вся закавыка тут в том, что 22 апреля 2003 г. совет директоров переизбирается планово, согласно Уставу компании. И отменить это мероприятие, значит, нарваться на требование внеочередного собрания акционеров, а то и на судебный иск. И у менеджмента осталось только одно средство: давление на акционеров. По островному праву кандидатура каждого нового директора в совет публичной компании должна быть одобрена большинством акционеров, а выдвинуть ее может лишь акционер или группа акционеров, владеющая не менее 10 % акций.

В ОБЪЯТИЯХ РУССКОГО МЕДВЕДЯ

Я не знаю, связана ли травля г-на Дерипаски в британской прессе с менеджментом Corus, или это очередная инсинуация эмиссаров братьев Живило, но в марте, после покупки «Базовым элементом» 3 % Corus, появились статьи, весьма напоминающие информационные баталии времен корпоративных войн конца 1990-х гг. в России. К примеру: статья Тима Уэба и Клейтона Хирста «Что такой хороший олигарх делает в этой страшной металлургии» от 22 марта в The Independent, или статья Терри Макалис-тера и Девида Гау «Судебные баталии нового российского акционера «Коруса» от 18 марта в The Guardian.

Все можно было бы свести к мстительности бывших «алюминиевых братьев», если бы нападкам в британской прессе одновременно не подвергался бы и сам Алишер Усманов. К примеру: статья Дэвида Гау «Корус» хочет выяснить намерения российского магната» от 19 марта в The Guardian или статья Мартина Диксона в Financial Times от 16 апреля с красноречивым заголовком «Не стоит обниматься с русским медведем: Усманов требует место в совете директоров «Коруса». Последняя эпистола как-то очень легко корреспондируется с письмом г-на Джима Ленга акционерам. По крайней мере» и то и другое сообщение имеют одинаковые тезисы. Да и вышла статья, в аккурат, под грядущее собрание акционеров Corus. Иначе как «джинсой» такую статью и не назвать, ибо если такая статья не есть манипулирование общественным мнением, то что ото? Весьма и весьма неуклюжий пиар, в котором кроме русофобии, из-под каждой строчки сквозит неистовое желание менеджмента Corus и дальше оставаться неподконтрольным акционерам. Что же такого они там наворотили, что так боятся? Для чего надо прибегать к эмоциям, а не к разуму акционеров?

Скорее всего, британский менеджмент сильно напугала деловая активность г-на Усманова, которому удалось найти общий языке голландскими профсоюзами, недовольными политикой британцев в компании. В начале апреля они совместно провели директором в совет и назначение руководителем всего сталепрокатного бизнеса в компании голландца Рауке Хенстра, руководителя одного из подразделений Corus в Нидерландах. Но на этом британцы решили объявить «Сталинград» как Усманову, так и профсоюзам, которые и так не дают руководству компании продать алюминиевые заводы и поправить тем свое финансовое положение. Западные профсоюзы не чета российским оппортунистам, при желании они могут оказывать существенное влияние на работодателей, так что в их лице г-н Усманов приобрел мощного союзника. И менеджменту ничего не осталось, как, скрепя сердце, пойти с Усмановым на личный контакт.

ВОЙНЫ НЕ БУДЕТ. БУДЕТ ТАКАЯ БОРЬБА ЗА МИР, ЧТО КАМНЯ НА КАМНЕ НЕ ОСТАНЕТСЯ

Объявляя Усманову войну, Джим Ленг, скорее всего, не подумал о серьезных последствиях. Судя по тому, как удалось при слиянии британцам «нагнуть под себя» голландский менеджмент, он ощущает себя просто «зиг-зверюгой М&А», которому все ничто и нипочем, так как на его стороне административный ресурс всей Великой Британии, который привык контролировать свою металлургию как стратегическую отрасль промышленности.

Однако команда из Gallagher Holding действует грамотно. Не входя в прямой конфликт с менеджментом группы, Усманов стал центром притяжения всех недовольных руководством компании, в первую очередь голландцев. Как руководителей профсоюзов, так и части менеджмента. Голландский менеджмент Corus, в отличие от британского, не имеет предубеждений против русских предпринимателей и не страдает, в отличие от англичан, ксенофобией, как и возможной в будущем претензии русских на полный контроль в компании.

В свою очередь, голландцы весьма недовольны тем, что прибыль, получаемую предприятиями на континенте, постоянно выбрасывают в «бездонную бочку» убыточных предприятий Британии.

Что средствами от продажи прибыльного алюминиевого бизнеса планируется латать все тот же «ржавый пояс» депрессивного Южного Уэльса, куда и так британское правительство заманивает потенциальных инвесторов льготными условиями аренды, возвратом налогов, государственными кредитами и т. д. и т. п. И хотя алюминиевый дивизион в общей выручке компании весит всего 7 %, он генерирует прибыль, и все 250 тысяч тонн алюминия находят своего покупателя.

До голландцев давно дошло, что островитяне при слиянии их нагло использовали для решения своих социальных проблем, но решительности для открытого противодействия у них было мало. А вот г-ну Усманову ее как раз не занимать.

Кроме того, обязательной регистрации на бирже подлежат только те акционеры Corus, которые владеют тремя и более процентами акций. Так что, скорее всего, Дерипаска засветился случайно, так как его пакет всего лишь чуть-чуть недотягивал до 3 %. Вполне возможно, что у Усманова есть еще соратники, владеющие от 1 до 2 % акций, про которых никто ничего пока не знает. Недооцененность Corus Group Plc, как публичной компании в настоящее время может по потенциальной прибыльности сравниться только с недооцененностью российских активов второй половины 90-х гг.

Алишер Усманов намерен на собрании представить акционерам Corus свое видение выхода из кризиса и свой план реструктуризации компании. Он поднял перчатку, которую ему бросил Джим Ленг, и заявил Financial Times, что озабочен плохими взаимоотношениями между советом директоров Corus и голландским наблюдательным советом, а также тем, что на уровне совета директоров отсутствует достаточная экспертиза в отношении стальной отрасли. «Руководство компании мне напоминает генералов, которые готовятся к войне, которая уже проиграна», — заявил он газете.

Тут же британская The Independent 19 апреля 2004 г. в статье Джереми Уорнера «Каждый Усманов должен знать свой шесток» выступила с обвинениями: «Усманов угрожает провести переворот в руководстве компанией, если выдвинутая им кандидатура в совет директоров будет отвергнута в четверг на собрании акционеров».

На заявление помощника Алишера Усманова Леона Семененко, что «пора покончить с тем, что компания состоит из двух неравноправных частей, прибыльного в Голландии и убыточного в Британии. Мы надеемся, что работа ван дер Вельдена поможет интегрировать эти части, повысить эффективность английского подразделения и покончить с убытками, которые компания показывает четвертый финансовый год подряд», The Independent также не осталась в долгу и не полезла за словом в карман, заявив: «Если господину Усманову кажется, что он справится лучше, чем новый генеральный директор Филипп Варен, почему бы ему не попробовать купить сразу всю компанию? А если не получается, почему бы ему ни закрыть рот, и не вернуться обратно на Урал?»

Руководство Corus свое неприятие подхода Усманова к совету более дипломатично объяснило ВВС 16 апреля 2004 г. тем, что есть «первые обнадеживающие признаки близкого поворота к лучшим временам». Ну, так. что у Corus на уме, то у Independent на языке…

По крайней мере, перед самым собранием акционеров туманный Альбион отбросил лицемерие и высказать вслух то, что думает на самом деле. Так что самое интересное у нас еще впереди.


P.S. Когда верстался этот номер, из Лондона пришло сообщение, что очередное годовое собрание акционеров Corus Group Plc состоялось. Алишер Усманов сам снял продвигаемую им кандидатуру в совет директоров — голландца ван дер Вельдена, еще до голосования. Причина в том, что многие акционеры, поддерживающие эту кандидатуру, после письма г-на Ленга изменили свою позицию.

Менеджмент в очередной раз «развел» акционеров. В совете опять только представители менеджмента и «независимые» директора.

Как сообщил источник из Gallagher Holding, «изменение мнения партнеров по пулу выдвижения ван дер Вельдена стало известно до голосования и нам удалось сохранить лицо: снять его кандидатуру самим, потому как изначально было уже ясно, что 50 % голосов он не получит. Но странного ничего не произошло. Corus по-прежнему для нас привлекательный актив, и скупка акций будет продолжаться».

Г-ну Усманову в создавшихся условиях действительно ничего другого не остается, как последовать совету Джереми Уорнера и купить всю компанию. Или продать свою долю, заработав на росте акций.


Москва, 2004 г.

Конец качканарского скандала

Качканарский ГОК «Ванадий», наверное, самое знаменитое на весь мир российское предприятие после «Газпрома» и «Юкоса», И до посадки гендиректора «Юкоса» Михаила Ходорковского имело славу самого скандального. Теперь, после того, как американский суд окончательно отказал бывшему гендиректору Качканарского ГОКа Джаллолу Хайдарову в иске к настоящим владельцам комбината, скандальность этого актива стала достоянием истории и новым владельцам он достается практически чистым. В выигрыше от этой сделки остались все.


РОСТ КАК ПРИЧИНА СПАДА

Головное предприятие «ЕвразХолдинга», Нижнетагильский металлургический комбинат (НТМК), как известно» сидит на «качканарской игле»: снабжается железорудным сырьем в основном с Качканарского ГОКа. От Качканара до Нижнего Тагила самое короткое транспортное плечо сырьевых поставок — 120 км. Все остальные поставщики сырья находятся за тысячи километров от комбината. А это лишние затраты на железнодорожный транспорт, тарифы которого в наших палестинах только дорожают год от года.

Характерно, что за последние годы президент «ЕвразХолдинга» Александр Абрамов неоднократно и публично предлагал хозяевам УГМК продать ему Качканарский ГОК. Что и объяснимо, так как без собственного источника сырья НТМК не только значительно теряет в капитализации, но и находится в постоянной сырьевой зависимости. В обстановке постоянного удорожания сырья находиться в зависимости даже от дружественных структур, даже от собственных миноритариев (И. Махмудову — главе УГМК — принадлежит около 8 % НТМК), никому не хочется. Тем более что наблюдаемый в настоящий момент галоп цен на металлургическую продукцию уже становится причиной ожидаемого сокращения производства в отрасли.

Весь минувший год предприятия черной металлургии наращивали выпуск продукции, приблизившись к рекордным показателям в СССР. Причиной роста отрасли стала внешняя конъюнктура. Однако вслед за ростом экспортных цен на металл и прокат увеличивались и внутренние. По отдельным параметрам они уже стали неподъемны для потребителя. Пока в отрасли все спокойно, однако производители труб, сложных сплавов и другой продукции высоких переделов уже опасаются снижения объемов своего производства в 2004 г.

2003 г. для российской металлургии был благоприятным. Согласно данным Госкомстата России, индекс производства продукции черной металлургии в 2003 г. по сравнению с 2002 г. составил 108,9 %, что выше средних показателей по промышленности в целом. При этом выпуск чугуна на крупных и средних предприятиях вырос на 3,4 %, стали — на 4,5 %, готового проката — на 4,7 %, листового проката — на 8,6 %. Индекс производства в первом квартале 2004 г. по сравнению с 2003 г. составил 108,2 %.

Структура отрасли не претерпела кардинальных изменений — 89,5 % общероссийского объема производства чугуна, 86 % стали, 89 % проката производится на девяти крупнейших металлургических комбинатах.

На долю предприятий «ЕвразХолдинга» (Нижнетагильского, Западно-Сибирского и Новокузнецкого комбинатов) приходится порядка 23 % общероссийской выплавки стали. Во второй половине 2003 г. увеличился спрос на длинномерный сортовой прокат в странах Юго-Восточной Азии — один из основных сортаментов предприятий «ЕвразХолдинга», который поставляет в этот регион до 70 % собственной металлопродукции. Оживает и внутрироссийский рынок, растет металлопотребление в строительном комплексе, нефтянке и в вагоностроении.

Растущий спрос и высокие цены значительно увеличили поставки металлопродукции за рубеж. Суммарный стоимостный объем экспорта чугуна, ферросплавов, стальных слитков, заготовки и проката, а также металлургического сырья составил около $8,9 млрд и по сравнению с 2002 г. увеличился на 31,7 %. Так, экспортные цены на руду и концентрат в течение 2003 г. увеличились в среднем на 7 %, кокс подорожал на 29 %, чугун — на 42,7 %, стальные слитки и заготовка — на 22,5 %, прокат — на 31,4 %. В первые месяцы 2004 г. рост цен на основные виды металлопродукции продолжился. Естественно, поползли вверх и внутренние цены. По сравнению с прошлым годом цены на железную руду увеличились в сравнении с январем 2003 г. на 17,3 %, чугун — на 21,3 %, прокат — на 27 %, трубы — на 37,4 %. Появилась тенденция максимального сближения экспортных и внутренних цен. И если экспортные цены вызывают у экспортеров приятные чувства, то производители высоких переделов настроены пессимистично. Но цены на свою продукцию поднимают охотно.

В первом квартале 2004 г. цена трубной заготовки трех основных производителей — Нижнетагильского, Орско-Халиловского и Оскольского комбинатов — одновременно повысилась в среднем на 23 %. Очередной виток цен в черной металлургии приведет сначала к сокращению объемов продаж металлопродукции высокой степени готовности, а затем и к падению производства. Объем заказов на трубы уже стал потихоньку снижаться.

Основная тенденция такова, что чем выше передел, тем выше темп роста цен, а сокращение спроса пойдет в обратном направлении: от высоких переделов к низким при сохранении роста цен на сырье. Столкнутся обе тенденции, скорее всего на этапе плавки стали. В этом случае в выигрыше останется тот, кто имеет собственные источники сырья. Это ему поможет продержаться до стабилизации рынка с минимальными потерями. Тем более что аналитики уже предрекают скорое падение спроса на экспорт металла в Китае, который и вызвал нынешний рост мировых цен.

«ЕвразХолдинг» планирует увеличить объемы собственного производства стали до 16 миллионов тонн. Для этого на Нижнетагильском комбинате будут построены две новые электросталеплавильные печи и реконструирована шестая домна. Также в Нижнем Тагиле запланировано построить комплекс по производству труб большого диаметра. Объем инвестиций на строительство составит $720 млн.

Так что «Евразу» Качканарский ГОК нужен, и даже очень. Он гарантирует холдингу сырьевую безопасность НТМК в любом случае В «ЕвразХолдинге» считают, что новый актив станет одним из этапов реализации стратегии компании на укрепление сырьевой базы и дальнейшего увеличения горнорудных активов для обеспечения металлургической базы производства. Таким образом, металлурги рассчитывают решить проблему увеличения темпов роста цен на железорудное сырье и удовлетворить растущие потребности металлургических предприятий, входящих в «ЕвразХолдинг». Для централизации руководства всеми рудными активами холдинга уже создана управляющая компания «Евразруда», которая и будет рулить рудными и угольными предприятиями, входящими в «Евраз».

КРИЗИС МЕДНОГО ХОЛДИНГА

У менеджмента УГМК большие инвестиционные планы были всегда, и, к ее чести, эта компания всегда много инвестировала в свои предприятия. Но много — это не значит достаточно. У правительства Свердловской области постоянные претензии к УГМК в области экологии, которая предстает просто бездонной бочкой, если не сменить всю устаревшую советскую технологию. Оборудование досталось от плановой экономики не только морально устаревшим, но еще и на 60–70 % изношенным. До 1995 г. вообще не было инвестиций в ОАО «Уралэлектромедь» — головное предприятие холдинга. Но, справедливости ради, надо отметить, что с этой проблемой УГМК на Урале не одинока.

Основные инвестиции в медные предприятия Свердловской области начались с 2000 г. и солидная их часть пришлась на продаваемый актив — Качканарский ГОК. Правительство Свердловской области с прошлого года считает, что этого мало и что до 2005 г. в реконструкцию и техническое перевооружение медных предприятий Свердловской области необходимо вложить $1 млрд. В основном на освоение медных месторождений в Приполярном Урале.

Только в этом году УГМК инвестирует в дополнительные мощности по улавливанию серного ангидрида и производства из него серной кислоты $14 млн.

В настоящий момент, после превращения Игоря Алтушкина из партнера в прямого конкурента[4], и потери поставок медного лома, которые зависели от него, УГМК стоит на грани сырьевого голода. Если раньше борьба за Удоканское месторождение была для УГМК делом планируемого будущего, то сейчас это уже насущная проблема выживания холдинга, В УГМК уже озвучили инвестиционную программу по увеличению добычи медной руды на Гайском ГОКе стоимостью в $120 млн. Еще в $350 млн. обойдутся инвестиции в башкирские рудники, ибо такое обременение наложил Муртаза Рахимов на передачу в управление УГМК государственных пакетов акций башкирских рудников. Годовая чистая прибыль УГМК — всего $160 млн.

Кроме того, УГМК еще в прошлом году запланировала выкуп у миноритарных акционеров акций входящих в компанию заводов для облегчения перевода холдинга на единую акцию. Частично на выкуп долей миноритариев будут направлены средства от проведения дополнительной эмиссии акций УГМК в объеме $15 млн. Но, как заявлял гендиректор ООО «УГМК-Холдинг» Андрей Козицын на прошлогодней пресс-конференции: «Существует большая вероятность того, что к концу следующего года этот процесс будет завершен. Если же процесс затянется, потому что все возможности у миноритариев для этого есть, то придется вопрос перехода на единую акцию решать дольше по времени, и он будет дороже стоить для нас»[5]. Получается, что если миноритарии предприятий, консолидируемых УГМК, не пожелают продать свои акции, им предложат обменять бумаги заводов на акции объединенной компании. Чтобы получить средства на выкуп акций, УГМК провела дополнительную эмиссию и увеличила уставный капитал с $15 млн. до $30 млн. В начале мая разрешение ФКЦБ на эту эмиссию было получено.

В прошлом году руководство УГМК совершило стратегическую ошибку: не скупила акции КМЭЗ именно по причине недостатка средств на все проекты. И получила большую головную боль — конкурента гораздо более мощного, чем Александр Вольхин. Но сама причина попытки враждебного поглощения КМЭЗ и «Карабашмеди» была в страхе грядущего сырьевого голода.

Правительство СССР в последнее двадцатилетие своего существования, несмотря на то, что и БАМ строился для освоения месторождений Восточной Сибири, вкладывало деньги в советско-монгольское СП «Эрденет», с которого и производились основные поставки руды и концентрата на медеплавильные предприятия Урала. Правительство Черномырдина бездарно, ни за что ни про что потеряло контроль в этом СП, а долю в 49 % еле-еле удалось отстоять в начале этого года, только простив монгольские долги СССР (считай на тот же «Эрденет») на сумму $11 млн. С момента потери контроля Россией над СП, монгольский менеджмент моментально перевел товарные потоки в Китай, который платит за медьсодержащее сырье больше мировых биржевых цен. Это урок всей стране.

Если еще и лицензия на Удокан достанется казахстанской монополии «Казахмыс», считай контролирующему ее южнокорейскому Samsung то наиболее вероятно, что руда и концентрат потекут туда же. По крайней мере, до тех пор, пока Китай готов платить больше всех в мире. Япония обеспечивает себя медным сырьем из Чили и вполне может переключить часть своего потребления медной руды на Удокан, если ей это станет выгодно. А меделитейные предприятия Южной Кореи подключатся к этим поставкам, наверное, быстрее других. Об этом говорит, по крайней мере, тот факт, что меделитейные предприятия Казахстана не только не испытывают сырьевого голода, но наоборот — имеют серьезные излишки медного сырья, которое экспортируют в Россию, Китай и Корею. Из восьми директоров в совете «Казахмыса» шесть — этнические корейцы. Так что не факт, что с получением «Казахмысом» контроля над Удоканом сырьевые проблемы Урала закончатся.

Новый конкурент УГМК — Игорь Алтушкин, в отличие от Александра Вольхина, имеет серьезное лобби в правительстве Свердловской области. И наверняка сего подачи начались «наезды» на УГМК в связи с планами компании на освоение Удокана. Правительство теперь желает, чтобы УГМК осваивало медные месторождения на севере Свердловской области. Не факт, что это для компании будет дешевле, а запасы руды несопоставимы. В недрах Удокана лежит 20 млн. тонн меди — четверть всех запасов страны. Так что стратегически выгоднее осваивать Удокан. Удокан обойдется в $450 млн. в течение 8 лет (вместе со строительством ГОКа), освоение же уральских полярных месторождений выйдет в сопоставимую сумму, плюс строительство нескольких сотен километров железной дороги и автомобильных трасс, создания всей инфраструктуры при почти полном отсутствии рабочей силы в осваиваемых районах. На Удокане требуется всего 23 километра железной дороги, которую согласно построить РАО РЖД за долю в участии. А Хабаровский край имеет излишек рабочей силы.

Уже в прошлом году УГМК вынуждена была сокращать производство меди из-за нехватки сырья, в том числе на ОАО «Уралэлектромедь» — на 4,4 %, на ОАО «СУМЗ» — на 12,9 %. Выпуск медного концентрата на ОАО «Святогор» уменьшился на 10,6 %. Уменьшились и поставки руды с Гайского ГОКа, где глубина шахт перевалила за километр. Снизились поставки сырья из Челябинской области и Башкирии, и даже собственного добывающего предприятия УГМК — ОАО «Сафьяновская медь». В это же время в Челябинской области (ОАО КМЭЗ), куда Алтушкин перевел потоки медного лома с УГМК, отмечен рост производства рафинированной меди на 21,8 %. Да и в лучшие времена лишь 20 % потребности предприятий УГМК обеспечивалось медными месторождениями Свердловской области, 35 % руды завозилось извне, главным образом, с Гайского ГОКа (Оренбургская область). Более 40 % — закрывалось вторичным сырьем, которого теперь нет.

На Гайском ГОКе, кроме запланированных $120 млн. инвестиций в месторождение «Летнее», УГМК уже приступило к полномасштабной разработке месторождения «Осеннее» (Домбаровская группа). Планируется, что до конца 2004 года на открытом руднике будут проведены вскрышные работы в объеме от 600 тысяч до 1 млн. куб. метров. Кроме того, в марте введены в строй три новых рентгенорадиометрических установки для предобогащения руды на месторождении «Летнее». Стоимость этого оборудования производства красноярского ООО «Радос» составила 7,2 млн. руб. Плюс к тому УГМК увеличило парк большегрузных машин, закупив четыре 55-тонных БелАЗа для месторождения «Осеннее». Сумма сделки не разглашалась, но четыре 55-тонных самосвала заменяют шесть 42-тонных, что, безусловно, снизит эксплуатационные затраты. УГМК даже не стала участвовать в аукционе по продаже 10 % пакета государственных акций Гайского ГОКа в январе.

В январе УГМК завершила сделку по приобретению около 75 % акций ОАО «Электроцинк» (Владикавказ, Республика Северная Осетия-Алания), который обладает мощностями по производству цинка до 100 тыс. тонн ежегодно. Предприятие успешное — в 2002 г. выручка от продаж составила около 2,2 млрд руб., нераспределенная прибыль — 83,1 млн. руб. 25 % акций завода принадлежало фонду имущества Северной Осетии, 27,9 % — генеральному директору предприятия Николаю Ходову, остальные бумаги распылены среди 8 тысяч частных акционеров. УГМК, производя цинковое сырье на Учалинском (Башкирия) и Гайском (Оренбургская обл.) ГОКах, а также ОАО «Сафьяновская медь» (Свердловская обл.), не имела собственных мощностей по переработке цинкового концентрата и поставляла его на Челябинский цинковый завод (ЧЦЗ). Летом 2003 г. УГМК вела переговоры о покупке этого предприятия с владельцем — швейцарской компанией Euromin, однако стороны не сошлись в цене. В итоге 87 % акций ЧЦЗ были приобретены в июле ЗАО «Группа ЧТПЗ», а УГМК нашла другой объект для инвестирования. По условиям сделки, сумма которой обеими сторонами не разглашалась, УГМК обещала в текущем году инвестировать в экологические программы завода 50 млн. руб., а в модернизацию его основных фондов — 250 млн. руб. УГМК, естественно, переориентирует поставки своего цинкового концентрата на Северный Кавказ. ЧЦЗ теперь получает сырье от Алтушкина с «Александринки» (Челябинская обл.)

Интересуется УГМК залежами цветных металлов на Алтае. По заявлению губернатора края А. Сурикова, компания принимает участие в строительстве горно-обогатительного комбината на Корбалихинском полиметаллическом месторождении совместно с компанией «Сибирь-полиметаллы», отчасти контролируемым краевой Администрацией.

Инвестиции сибирской компании составят $100 млн., о доле уральских предпринимателей не сообщается. Новый горно-обогатительный комбинат будет включать две фабрики: одну — для извлечения золота и серебра, другую — для цветных металлов. Предполагается, что на проектную мощность предприятие выйдет к 2010 г. В связи со сменой губернатора в крас пока никаких заявлений об изменении в инвестиционной программе не было.

Во время «развода» доля УГМК в «Уральском банке реконструкции и развития» отошла к Алтушкину. УГМК, чтобы не держать свои счета у конкурента и чувствовать себя полноценным концерном, пришлось потратиться на покупку банка. УГМК приобрела контрольный пакет (более 50 % акций) банка «Кольцо Урала». Небольшой банк, занимающий 23-е место по активам среди кредитных учреждений Свердловский области с уставным капиталом 56 млн. руб. и прибылью 1,75 млн. руб. А зачем большой? В первую очередь компании нужен собственный расчетно-кассовый центр, а не банковский бизнес. Сумма сделки не разглашалась.

Так что причина продажи Качканарского ГОКа со стороны УГМК очень прозрачны — нужны живые деньги. Иначе не факт, что продали бы такое успешное предприятие, как Качканарский ГОК «Ванадий».

ПОДСУДНЫЙ КАЧКАНАР

Первый «серый» актив ГОКа связан с известным уральским предпринимателем Павлом Федулевым. Уголовное дело в отношении него было возбуждено в 1997 г. правоохранительными органами г. Екатеринбурга. Бизнесмену инкриминировалось мошенничество с ценными бумагами ОАО «Качканарский ГОК «Ванадий». По версии обвинения, за продажу 19-процентного пакета акций комбината господин Федулев получил векселя Мост-банка от представителей компании «Урал-Старт», однако акции ГОКа так и не отдал. В некоторых публикациях Федулева обвиняли и в том, что он эти акции продал одновременно двум покупателям, но второй «покупатель» так и не объявился с иском.

«Урал-Старт» потребовал привлечь господина Федулева к ответственности, но тот скрывался, то в Кургане, то в столицах, пытался баллотироваться в депутаты Государственной Думы, но неудачно, и был арестован в Москве лишь в январе 1999 г. На момент ареста Павлу Федулеву принадлежало несколько десятков крупных предприятий Уральского региона. Самое интересное было в том, что на момент ареста Федулев, имея меньше 20 %, контролировал и Качканарский ГОК. Во второй половине 90-х гг. XX века господин Федулев был единственным контролирующим предпринимателем, который регулярно платил на ГОКе зарплату. Правда — водкой. Из расчета пять бутылок за рабочий день.

В январе 2000 г. его выпустили под подписку о невыезде. Весной он принял решение баллотироваться в депутаты палаты представителей Законодательного собрания Свердловской области и был избран. 17 апреля 2002 года в Савеловском суде г. Москвы началось-таки слушание по иску «Урал-Старта». Судья на первом же слушании приняла решение об изменении меры пресечения; Федулева взяли под стражу прямо в зале суда.

В ходе процесса господин Федулев показаний не давал, ссылаясь на 51-ю статью Конституции, позволяющую не свидетельствовать против себя, но было допрошено более сотни свидетелей, как защиты, так и обвинения, и рассмотрена тонна документов.

Год спустя Павел Федулев был освобожден из-под стражи под залог 5 млн. рублей до вынесения решения по делу Наконец приговор огласили. Кстати, оглашали его ни много ни мало 12 часов. Сам приговор составил 203 страницы.

В апреле сего года суд признал предпринимателя виновным в мошенничестве с акциями Качканарского ГОКа и присудил ему три года лишения свободы, но тут же амнистировал осужденного, согласно амнистии, объявленной в честь 55-летия победы в Великой Отечественной войне. (Мне тут интересно: сколько же лет эта амнистия будет действовать? Через год будем праздновать уже 60-летие Победы.)

Надо отдать должное г-ну Федулеву, который с приговором и, особенно, с амнистией не согласился и подал кассационную жалобу. Так что пока нельзя еще говорить о том, что в этом деле с акциями ОАО «Ванадий» поставлена точка, так как юридически приговор еще не вступил в силу.

Второй «серый» актив — более громкий. И более запутанный, так как в отношении него до сих пор бывшим гендиректором ГОКа Джаллолом Хайдаровым ведется пиар-война против нынешних (простите, уже бывших) владельцев «Ванадия».

В феврале 1999 г. ГОК перешел под оперативный контроль УГМК. Президентом ГОКа стал Андрей Козицын, гендиректором Джаллол Хайдаров (однокурсник по университету и старый друг Искандара Махмудова). Контрольного участия не было тогда ни у одного акционера. В мае Козицын уходит с поста президента и сосредотачивается на работе в УГМК (он тогда одновременно был еще и гендиректором «Уралэлектромеди»). Оставшись один, с полным доверием всех акционеров, г-н Хайдаров создает две трейдинговые фирмы: офшорную Neksis и отечественную «Нексиз». Договоры на поставки руды, в первую очередь с НТМК, заключает «Нексиз», а счет в них указывался Neksis. Просто, мило и без затей. С помощью этих фирм, а также фирмы «Полипром» Хайдаров дербанит оперативный доход комбината, выколотив с него за девять месяцев $30 млн, попутно сажая ГОК на липовую кредиторку (липовую, потому что цены на продукцию комбината искусственно занижались, а проценты по «кредитам» от трейдеров были завышены относительно банковских). Попутно ему удалось вывести около 40 % акций на свои подставные фирмы.

Деятельность этого наемного менеджера могла быть успешной и дальше, если бы не его величество случай. Хотя с какой стороны посмотреть: если бы г-н Хайдаров не объявил, в ответ на забастовку, локаут 500 рабочим, обслуживающим дамбу, возможно бы ее и не прорвало осенним паводком. Затопило десять населенных пунктов вниз по речке Яя, в том числе и одно ЗАТО. Слава Богу, паводок был слабый, а то бы это ЗАТО могло так рвануть, что Чернобыль показался бы китайской петардой.

Расследование аварии начала областная власть, пользуясь золотой акцией. Попутно выяснила, что на осенних выборах губернатора г-н Хайдаров финансово поддерживал радикальное движение «Май», поставляя Антону Бакову на Серовский метзавод бесплатную руду.

28 января совет директоров «Ванадия» сместил Хайдарова с поста гендиректора, но он этому решению не подчинился, ссылаясь на пункт Устава общества, который, однако, противоречил федеральному закону «Об акционерных обществах». И Хайдаров развязал, наверное, самую громкую пиар-войну в постсоветской истории России. Источник из окружения Хайдарова как-то передал его слова, что он готов драться за ГОК до $15 млн. За полгода он потратил всего два.

В этой войне было все. И штурм заводоуправления «пролетариатом в разлив и на вынос» из организации «Май». Они приехали из других городов и под камеру приглашенного НТВ два дубля штурмовали субботним вечером здание городской мэрии, испугав до смерти охранявших пустое здание милиционериков, которые с переляку стреляли в воздух. Но по НТВ это было подано как новый «ленский расстрел».

Попытка использовать депутатов Госдумы Дайхеса и Махачева в качестве тарана, прикрывшись их неприкосновенностью пробить брешь в милицейских кордонах на входе в город, в котором противоположная сторона объявляла чрезвычайное положение, и собрание акционеров на таежной обочине (естественно, под камеру), потому что на единственной дороге в город ломался электровоз, и завоз двумя чартерами на Урал столичных чоповцев и дагестанских милиционеров для захвата заводоуправления Параллельные собрания акционеров и параллельные советы директоров, и, естественно, параллельные гендиректора.

Судебные приставы аккуратно появлялись из Качканара в Москве на «сверхсекретных» адресах и объявляли эти собрания несостоявшимися. Пресса стонала за и против, как будто бы в этом конфликте решалась судьба родины Хайдаров за полгода сменил три пиар-агентства.

Параллельно шли суды, которые выигрывались никому не известными миноритариями в Москве о восстановлении г-на Хайдарова в должности, и на эти решения шли решения Качканарского суда, которые не только утверждали правильность снятия Хайдарова, но и возбуждали против него уголовные дела о подделке документов, подделке печати, воровстве денег и акций комбината и даже о харасменте по отношению к работницам ГОКа. Характерно то, что выигрывая суды первой инстанции, г-н Хайдаров всегда проигрывал в апелляционных инстанциях, чего не скажешь об УГМК.

Г-на Хайдарова московская милиция арестовала летом 2000 г. по уральскому ордеру, но «оставила одного покурить» на крыльце отделения, где он, естественно, потерялся. Милиция «поогорчалась» и объявила его во всесоюзный розыск.

Объявленного во всесоюзный розыск Хайдарова почему-то никто не искал ни в Москве, где он спокойно не только жил, но и открыто действовал, ни где-нибудь еще.

Наконец, после того, как он с помощью офицеров налоговой полиции из Москвы 9 августа 2000 г. захватил заводоуправление ГОКа и удерживал его девять часов (потом пришел пешком из соседнего города Лесной офицер налоговой полиции и передал командиру отряда, что из Москвы пришел приказ вернуться), был арестован в московском ресторане «Стар-Лайт» с 0,2 граммами героина за обложкой паспорта, который случайно обнаружился при рядовой проверке паспортного режима у лиц восточной внешности

В отделении обнаруживают, что оный господин в розыске и сажают его за решетку Через неделю его отпускают под подписку о невыезде, и г-н Хайдаров тут же бежит через Украину в Израиль, потому что эта страна никого никому не выдает И живет там до сих пор. Детектив, да и только.

Удивляет только то, что г-ну Хайдарову гак долго удавалось разводить акционеров комбината. Ведь часть их его же поддерживала, на собрания ходила, голосовала… Скорее всего, это произошло потому, что контрольного участия не было в «Ванадии» ни у кого. Поэтому и дралась каждая группа за «своего» директора, за контроль над финансовыми потоками. К концу 2000 г. акционеры разобрались, что война по большому счету, да еще за наемного манагера никому не нужна. Собрались, перетерли, и в декабре созвали в Доме журналиста пресс-конференцию, где председатель совета директоров Дамир Гареев и акционер Ойген Ошенбрениер объявили об окончании корпоративной войны в Качканаре и о примирении с акционерами из УГМК.

Хайдаров остался один, но не сдался. Только теперь он как Герцен бил в колокол из-за бугра. И бьет до сих пор.

Осталось добавить, что профсоюз комбината с самого начала этой войны был на стороне УГМК. Да и почему им не быть на стороне того, кто в четыре раза увеличил зарплату; ввел бесплатное горячее питание, восстановил медосмотр и стал финансировать детские сады?

«Алюминиевые братья» Живило, вернее четыре контролируемые ими трейдинговые компании, зарегистрированные в разных странах, в феврале 2001 г. в США подали в суд на Олега Дерипаску, обвинив его в том, что он отнял у них Новокузнецкий алюминиевый комбинат путем вымогательства и угроз. Ущерб истцами был оценен в $900 млн. плюс, согласно федеральному закону США «О противодействии рэкету и коррупции», взыскание было увеличено в три раза — до $2,7 млрд.

В августе 2001 г., после своего последнего неудачного силового захвата ГОКа, присоединился к этому иску отсиживавшийся в Израиле от международного ордера на арест Джаллол Хайдаров. Иск объединили и вчинили одновременно О. Дерипаске и И. Махмудову на сумму в $3 млрд. Почему в Америке? Просто США — единственная в мире страна, где истец не несет никакой ответственности, если в иске содержится клевета. Считают, что достаточно того, что суд восстановил справедливость.

В марте 2003 г. федеральный суд Южного округа Нью-Йорка отказался рассматривать иск, так как «предмет тяжбы не имеет никакого отношения к американскому обществу». 5 мая 2004 г. апелляционный суд Нью-Йорка отклонил жалобу компаний, контролируемых братьями Живило, и г-на Хайдарова лично, и подтвердил правомерность решения окружного суда. Правда, можно еще подать апелляцию в Верховный суд США, но знающие юристы говорят, что это практически нереально. Верховный суд не будет заниматься этим делом, так как он рассматривает только те дела, которые могут стать прецедентами. А прецедент в Америке имеет силу закона.

В России г-н Хайдаров уже давно не судится, потому как проиграл уже не один иск во всех инстанциях. Остается подавать в Стокгольм, но братья Живило там уже безуспешно судились. Наиболее пикантной подробностью этих исков было то, что в них себя г-н Хайдаров называет владельцем 70 % акций «Ванадия», тогда как 22 февраля 2000 г. на пресс-конференции в Доме журналиста в Москве на вопрос, сколько у него в собственности акций Качканарского ГОКа, он, в присутствии репортеров не только ведущих российских изданий, но также Reuters, Bloombeig и, глядя в полтора десятка телекамер, на голубом глазу ответил: «Ни одной».

Кредиторка, на которую Хайдаров успел посадить комбинат, по суду была признана недействительной. На ГОКе комитет кредиторов ввел процедуру финансового оздоровления. Оздоровили. Провели допэмиссию акций. Вложили не один миллион рублей инвестиций и… продали.

ДИРЕКТОР УВОЛЕН. ДА ЗДРАВСТВУЕТ ДИРЕКТОР!

11 мая 2004 г. «ЕвразХолдинг» взял под свой контроль финансовые и товарные потоки Качканарского ГОКа. Совет директоров ОАО «Качканарский ГОК «Ванадий» уволил гендиректора комбината г-на Груздева «в связи с досрочным прекращением контракта» и избрал на должность гендиректора Андрея Сидельника — креатуру «ЕвразХолдинга». До этого назначения Сидельник работал коммерческим директором Западно-Сибирского меткомбината, а до осени 2002 г. — коммерческим директором НТМК. Надо понимать, что это был еще старый совет директоров, назначенный УГМК, так как общего собрания акционеров ОАО «Ванадий» для избрания нового совета еще не было. Даже если сделка не состоялась формально, она завершена фактически.

К этому «медный холдинг» подтолкнули трудности, переживаемые компанией с основным производством — медным. Но ситуация очень сильно изменилась и со стороны покупателя: если еще в прошлом году «Евраз» купил бы Качканарский ГОК «не глядя», то этой весной его руководство наняло «Ренессанс Капитал» для того, чтобы тот провел определенную работу по «очистке» актива. Причина в том, что «Евраз» выходит на западные рынки заемного капитала, и тут каждый серый актив будет повышать стоимость долга, а этого никому не хочется. Источник в «Евраз Холдинге» сообщил, что если активы будут «Ренессансом» очищены, то контрольный пакет акций будет запаркован на НТМК, а остальные акции на ЗапСибе Если «Ренессансу» его миссия не удастся, то акции осядут на аффилированных структурах, которые формально не входят в холдинг

Стоимость сделки обеими сторонами не разглашается. Рыночные аналитики по аналогии со Стойленским ГОКом оценивают 69,7 % «Ванадия» в $520–560 млн, но аналогии тут не работают. Никому особо, кроме «Евраза», Качканарский ГОК не нужен. Все равно руду придется поставлять на НТМК. Джаллол Хайдаров с удовольствием взял бы ГОК обратно, но даром. Но к его огорчению, американская Фемида на его притязаниях поставила крест

Сумма сделки официально не разглашается Источники в УГМК говорят о $200 млн, источники в «Евразе» — о $160 млн. Но за время написания, верстки, печати в типографии и выхода журнала в свет все может еще измениться, так что лучше всего считать эти параметры максимумом и минимумом торга. Если бы речь шла об обменах активами, то вполне вероятно, что цена вопроса могла быть и близкой к той, что называют аналитики. Но сделка совершается за «живые» деньги


Москва, 2004 г.

Глобальное нашествие марвари

«Я не думаю, что мы когда-нибудь сможем сказать себе достаточно в определении оптимального размера нашей компании нет никаких реальных пределов»

Лакшми Нивас Миттал, президент LNM Group
На волне приватизации Лакшми Миттал создал вторую в мире сталелитейную компанию

В нашей стране Лакшми Нивас Миттал известен, прежде всего, тем, что из-под носа у Романа Абрамовича перехватил самый дорогой в мире (если верить Книге рекордов Гиннесса) жилой дом в Лондоне — Kensington Palace Gardensу купив этот дворец у хозяина «Формулы-I» Бернарда Экклстоуна за £80 млн. ($128 млн), и «новорусской» (новоиндусской, если хотите) свадьбой дочери Ваниши с безымянным «банкиром» в Париже стоимостью в $55 млн. Для свадебного пира даже закрывали от туристов музейный комплекс XVII века — дворец в поместье Vaux-LeVicompte (построенный в 1650 г. для Николя Фуке, министра финансов Людовика XIV), куда после бракосочетания в Версальском дворце и съехалось 1200 гостей. Больше о нем российская пресса практически не упоминает, а зря. Эта стальная индийская акула уже заглотала три десятка металлургических предприятий на трех континентах, создав вторую в мире сталелитейную компанию — LNM Group/Ispat International — всего за 10 лет, сумев сохранить над ней полный личный контроль. В бизнесе поглощений металлургических заводов Миттал сделал ставку на эпидемию приватизации, пронесшейся по миру в 90-е гг. прошлого века, и не прогадал: купил очень дешево то, что сейчас оценивается в $6,4 млрд. Второй особенностью его бизнеса является то, что практически все поглощения, сделанные им, — враждебные, и местному менеджменту под Лакшми Митталом ловить нечего. Его всегда сменяют индусы-марвари. На Украине это уже поняли, отстранив его от приватизации «Криворожстали», а вот наши металлурги с Митталом только-только вошли в соприкосновение…


ПАКИСТАНСКИЙ ЛОМ, ИНДИЙСКАЯ СТАЛЬ И ИНДОНЕЗИЙСКАЯ ПРОВОЛОКА

Семья Митталов происходит из Раджпута, пустынной области Индии, бедной на урожаи, но традиционно богатой ростовщиками из индуистской секты марвари, исторически контролировавшей ссудный капитал на всем Индостане Митталы же, кроме ростовщичества, занимались еще сбором металлолома в Карачи (современный Пакистан).

После обретения свободы, расколовшей эту английскую колонию на мусульманский Пакистан и индуистскую Индию, Митталы в 1947 г. бежали от гонений исламистов в Калькутту, где спустя три года у Мохана Лал Миттала родился старший сын — Лакшми, названный в честь богини богатства и процветания.

Там же в Калькутте Мохан, с двумя компаньонами, купил небольшой металлургический завод, который, впрочем, довольно быстро национализировали. Но быть металлургом ему понравилось.

Индия, освободившись от британского владычества, старательно копировала бывшую метрополию, и сталелитейная промышленность была национализирована по английскому лейбористскому образцу. Государство, как и в Англии, с управлением металлургией не справилось, и уже в 60-х гг. XX века, хоть и со скрипом, но федеральное правительство допустило в металлургию частный капитал. Мохан Миттал с четырьмя младшими братьями, переехав на тысячу километров южнее Калькутты, в портовый Вишагхапатнам, основывает там компанию для строительства сталеплавильного завода. Новую компанию назвали просто и незамысловато «Железо», на хиндустани — Ispat.

В 1970-е гг. заигрывание индийского истеблишмента с СССР привело к новым ограничениям частного капитала в металлургии. Мохан Миттал, наученный горьким опытом национализации, продал бизнес и эмигрировал в Индонезию, где родственники-марвари обосновались еще за столетие до того. Лакшми к тому времени окончил первый курс университета, но учиться дальше ему не пришлось: сначала все силы семьи были брошены на отстаивание бизнеса, затем на эмиграцию. Индонезия была выбрана еще и потому, что там была большая индусская община и много торговых партнеров.

В 1975 г. Мохан Миттал за $15 млн. покупает в пригороде Сурабаи металлургический завод, закупает итальянское оборудование и перепрофилирует его на годовое производство 60 тысяч тонн проволоки. Исполнительным директором ставит на заводе сына — 26-летнего Лакшми. Традиция марвари: сын хозяина не начинает карьеру с клерка.

В Индонезии Митталы столкнулись с серьезной конкуренций японских фирм, которые имели за собой серьезную финансовую поддержку метрополии. Для сохранения бизнеса от враждебного поглощения требовалось обезопасить всю технологическую цепочку. Строить домны не было денег, лом был в дефиците, выход был найден в технологии восстановленного железа (DRI). Эта новинка дала существенную экономию, так как DRI из австралийской руды обходилось вдвое дешевле лома.

В 1981 г. Митталы построили новый завод РТ Ispat Indo годовой мощностью в 300 тыс. тонн. В итоге, совместно с индонезийской компанией Krakatau Steel — поставщика сырья для Ispat, Митталы выжили японцев с индонезийского рынка уже в начале 80-х гг., а в 1985 г. стали экспортировать проволоку за рубеж.

Так бы и остались Митталы крупными индонезийскими производителями, если бы не местные предприниматели, которые в Митталах видели таких же чужаков, как и японцы Krakatau Steel после изгнания японцев, расширив собственное производство, перестала продавать Митталам сырье. Назрела угроза враждебного поглощения уже со стороны индонезийцев. Лакшми Миттал, по поручению отца, объездил буквально полмира, пока не нашел нового поставщика на другом конце земного шара — в Карибском море, на острове Тринидад, где государственная компания Iscott испытывала трудности со сбытом DRI.

ТРАНСНАЦИОНАЛЬНАЯ КОМПАНИЯ ТРЕТЬЕГО МИРА

1985 г. стал рубежным для семейного бизнеса. Индийское правительство в середине 80-х гг., вслед за Тетчер, стало проводить приватизацию металлургии, и Мохан Миттал с братьями, разочаровавшись в Индонезии, вернулись в Индию, где приобрели в Надпуре завод по производству гофрированной и кровельной жести. Лакшми остался в Индонезии, выделившись из семейного дела.

На первых порах, в борьбе за сырьевую независимость, Лакшми Миттал старается организовать в Тринидаде СП полного цикла, со сталеплавильными и сталепрокатными подразделениями. Дело шло туго, но молодой бизнесмен настолько надоел местным бюрократам со своими неугомонными прожектами, что они просто продали ему Iscott. Тем более, что этот завод для производства DRI из венесуэльской руды, построенный в 1980 г. правительством с единственной целью: использовать запасы природного газа, обошелся казне Тринидада в $450 млн, но ожидаемой отдачи не дал: рынок США для него так и остался закрытым. К появлению индийского предпринимателя на Карибах убытки завода превысили инвестиции в него.

Но Лакшми это не остановило, Iscott прекрасно вписывался в вертикально интегрированную цепочку его бизнеса.

Лакшми Миттал взял у правительства Тринидада Iscott в аренду на десять лет с правом выкупа через пятилетку. Стоимость аренды составила всего $11 млн. Апрель 1989 г. можно считать рождением транснациональной стальной компании Лакшми Миттала.

Первым делом Миттал переименовал завод в Caribbean Ispat Ltd. и сменил весь менеджмент Он поставил директором Рама Мисра, переманенного им из государственной индийской компании Hindustani Copper, и в помощь ему высадил десант из 60 менеджеров и специалистов, собранных «с бору по сосенке» по всему миру В этой команде были граждане девяти государств, в том числе и двое россиян. Объединяло всех лишь то, что все они были индусы-марвари. Миттал сократил персонал, уменьшил зарплаты, произвел модернизацию, встроил завод в собственный бизнес и получил прибыль в первый же год.

В 1994 г. Лакшми Миттал выкупил 100 % завода за $70 млн. Вложенные инвестиции составили всего $135 млн. Так что чудеса встречаются не только в России на залоговых аукционах. Все затраты Миттала в Тринидаде на момент покупки Iscott оказались меньше стоимости строительства на $250 млн. Прибыль более 100 % так понравилась Лакшми, что операция с Iscott стала основной бизнес-моделью Миттала на десятилетие вперед: купить задешево убыточный, но перспективный завод, сократить расходы и персонал, провести модернизацию, встроить в собственный бизнес, производить продукцию высоких переделов с высокой добавленной стоимостью… и никому не отдавать контроль.

В 1992 г. Лакшми Миттал активно участвует в мексиканской приватизации, где за $220 млн. покупает 50 % новейшего, только что построенного сталепрокатного завода Sibalsa мощностью в 2 млн. тонн и обошедшегося мексиканской казне в $2,2 млрд. Через год он выкупил и остальную половину. Естественно, завод тут же был переименован в Ispat Mexicana Ltd., менеджмент вышвырнут на улицу, на его место был высажен десант из 15 менеджеров-марвари с Карибов. Часть рабочих была уволена, остальные прошли переподготовку. Факт в том, что через год завод впервые отрапортовал о прибыли (при управлении мексиканским правительством производство было загружено на 25 %). Кроме того, мексиканская приватизация принесла Митталу 50 % Sersiin — завода по производству труб мощностью в 300 тыс. тонн, 50 % компании Pena Colorado, производящей 3 млн. тонн железной руды, и порт с инфраструктурой. В империи Миттала появилось производство полуфабрикатов для изготовления листовой стали.

Мексиканский завод строился с расчетом на сбыт продукции в США, что не оправдалось ни у мексиканских бюрократов, ни у Миттала. И Миттал захотел решить эту проблему просто: покупкой прокатного производства в самих США. Не срослось, хотя переговоры с владельцами Bethlehem Steel велись серьезные. Причина была проста: менеджмент не соглашался на замену ключевых постов индусами.

И, возможно, мексиканская покупка стала бы экономическим поражением Миттала, если бы не подоспевшая к тому времени приватизация в Канаде. В 1994 г. он приобретает в Квебеке государственную сталелитейную компанию Sidbec-Dosco, рентабельное и эффективное предприятие, работающее на DRI. Завод обошелся недорого: всего в $48 млн, но покупка была отягощена долгами в $190 млн. и на $80 млн. потянули инвестиционные обязательства. Поглощение было дружественным: из команды менеджеров-марвари в Канаду был переведен всего один «топ» на должность вице-президента по финансам, в качестве «смотрящего». Имея мечту приобрести заводы в США, Миттал старался не раздражать канадцев.

Завод был переименован в Ispat Sidbec Inc. и тут же был завязан на поставки DRI из Тринидада. Остается только добавить, что Канада — единственное место на планете, где Миттал не сокращал персонал.

В 1995 г. бизнес Миттала внедряется в Европу. В Германии он приобретает приватизируемый металлургический завод Hamburger Stahlwerke, принадлежащий администрации земли Гамбург, четвертый в стране производитель прутка мощностью в один миллион тонн. Продали ему завод дешево: всего за 20 млн. немецких марок. В Германии Миттал не стал стесняться и активно провел тринидадский сценарий санации предприятия от местного менеджмента и замещением его командой индусов-марвари и, конечно же, переименовывает фирму в Ispat Hamburger Stahlwerke AG.

Несмотря на быстрый рост империи Миттала и вхождение Ispat в десятку крупнейших мировых металлургических компаний, мировой бизнес-бомонд не стремился признавать его себе равным. Американские газеты писали о нем лишь как об «удачливом предпринимателе третьего мира», что Лакшми Миттала обижало. Может быть, именно потому с середины 1990-х гг. его стало заносить на откровенные авантюры, цель у которых была одна: стать самой большой сталелитейной компанией в мире.

БОЛЬШОЙ СКАЧОК

Ровно 10 лет назад, прогнозируя одновременное появление на рынке множества недооцененных активов на захлестнувшей весь мир волне приватизации металлургической отрасли, Лакшми Миттал создает структуру «на вырост». На нидерландских Малых Антильских островах (офшорной зоне) он учреждает, принадлежащее только ему, частное предприятие LNM Group. (Что означает всего-навсего «Группа Лакшми Нивас Миттала».) И сразу, там же, регистрирует от нее 100-процентную «дочку» — LNM Holdings N. V. как площадку для парковки активов, купленных в других странах. Штаб-квартиры обеих организаций располагаются в Лондоне и Амстердаме, компании пиарятся как «англо-голландские», хотя вся прибыль оседает в офшоре, и в странах размещения штаб-квартир налоги с них не платятся. В обеих структурах Лакшми Миттал — председатель правления и президент.

В 1996 г. Лакшми Миттал за символический один ирландский фунт ($1,5) покупает убыточную государственную компанию Irish Steel, в которую были объединены при национализации все металлургические производства острова. Правда, приватизация была обременена принятием на себя долговых обязательств компании — 80 млн. фунтов и запретом в течение пяти лет сокращать персонал. После покупки Комиссия ЕС добавила еще и свои требования: не менее 10 % продукции продавать за пределами объединенной Европы, при полном запрете расширять производство. Тут ему пришлось туго: ни рабочих сократить, ни зарплату урезать, ни объемы увеличить, ни индусов в руководство протащить. Единственное удовольствие, которое получил Миттал от этого приобретения — это переименование компании в Irish Ispat Ltd.

Неудача, конечно, но уж больно хотелось индийскому магнату, перебравшемуся к тому времени на жительство из Сурабаи в Лондон, чтобы признали его бывшие колонизаторы «сахибом» или, по крайней мере, считали «за своего». После неудачи с попыткой купить контрольное участие в приватизируемой British Steel он в 1994 г. перерегистрировал в Лондоне свою индонезийскую компанию, чтобы иметь право называться британским предпринимателем. А когда и это не помогло, купил убыточный металлургический заводик в Кенте, который содержит за счет прибыли LNM Group.

Конечно, не мытьем, так катаньем, команда менеджеров-марвари в Irish Ispat появилась и местные кадры существенно потеснила. Удалось договориться с поставщиками лома — не продавать его за рубеж, а сдавать на местные заводы. Личные связи в Азии, где в бывших британских колониях сохранился дюймовый стандарт, худо-бедно наладили сбыт. Только вот прибыли, к которой уже привык Лакшми Миттал, Ирландия ему не обеспечила, надолго превратившись в постоянную «головную боль» и, что самое главное, двери в «высший свет» Лондона не открыла.

В 2001 г. Irish Ispat Ltd. инициировала ликвидацию завода в Хаулбовлине, и, по слухам, Миттал хочет найти покупателя на всю компанию, и, если это не удастся, то ликвидировать ее всю.

Вторая авантюра, годом раньше, неожиданно принесла коммерческий успех. Правительство Казахстана банкротило Карагандинский металлургический комбинат «Кармет» и искало инвестора, который бы поддержал предприятие хотя бы в рабочем состоянии, не допуская социального взрыва в г. Темиртау, где комбинат — предприятие градообразующее. Люди Миттала тогда рыскали по Казахстану в поисках дешевого коксующегося угля и «неожиданно набрели на предложение о покупке» комбината мощностью в 5 млн. тонн. Тут же перезвонили Лакшми Митталу о таком предложении, а «тот взял и сразу согласился». Сделка была оформлена в рекордные сроки — две недели. Цена вопроса составила $450 млн. Плюс обязательство содержать город. От обязательств по долгам комбината правительство Казахстана Миттала освободило. Такова официальная легенда. Но в 2002 г., в период «Стальгейта», ВВС обнародовала информацию о том, что структуры Миттала заплатили комиссионное вознаграждение в размере $100 млн, чтобы получить комбинат в Темиртау. В прямом эфире Йоханес Ситтард, бывший сотрудник империи Миттала, утверждал, что эти комиссионные были выплачены группе Kazakhstan Mineral Risers за посредничество с правительством Казахстана. Но это было уже потом, и никаких последствий данное разоблачение не имело.

Тринидадский сценарий был проведен в полном объеме, но с большей жесткостью. Предприятие переименовывается в Ispat Karmet Jsc., 25 индусов во главе с генеральным директором Ispat Mexicana Маллаем Мукхерджи десантировались в Темиртау, местный менеджмент вышвырнут на улицу, 10 тысяч рабочих уволено, средняя зарплата — $200. Город (гостиницы, рестораны, электросети, водопровод. и даже трамвай) оказался в собственности компании. Все при полной поддержке президента Назарбаева, с которым Лакшми Миттал регулярно встречается

Вместе с комбинатом под контроль Ispat Karmet попали 15 близлежащих угольных шахт с зарегистрированными запасами угля в 1,7 млрд тонн, что позволило не зависеть от поставщиков кокса. Уровень производства достиг 3,6 млн. тонн. 95 % продукции экспортируется в Китай, Россию, Узбекистан и Иран.

Необходимо отметить, что производство в Темиртау — единственное, которое Миттал не стал реорганизовывать в мини-заводы Он даже сохранил там доменное производство. Ispat Karmet полностью выламывается из модернизационной технологической политики Миттала, однако, несмотря на то, что до ближайшего морского порта (Актау, Каспийское море) более 1000 км, Karmet стал в группе Миттала основным генератором прибыли, В империи Миттала Ispat Karmet занимает 12 % всего производства группы и 7 % ВВП Казахстана и является, по словам самого Миттала, «жемчужиной в короне империи группы компаний LNM».

В 1997 г. все заводы группы Ispat произвели более 10,5 млн. тонн стали и заняли в мировом рейтинге металлургических компаний 10-е место. Кроме того, Ispat — единственная металлургическая ТНК, заводы которой расположены на трех континентах. Обеспечивая независимость ее снабжения и сбыта, Миттал приобретает пять огромных кораблей под панамским флагом. В названии каждого корабля обязательно есть слово Ispat, но все равно «серьезные дяди» говорили об Ispat, лишь как о «ТНК третьего мира».

ЭЛИТАРНО-ЭГОЛИТАРНЫЙ ПАСЬЯНС

К миллениуму Лакшми Миттал подошел с решимостью: во что бы то ни стало войти в элиту мирового бизнеса. Для этого он 7 августа 1997 г. вышел с акциями объединенной компании Ispat International N.V. общей суммой $776 млн, на Нью-Йоркскую и Амстердамскую фондовые биржи, оставив за собой контрольный пакет, зарегистрированный на LNM Group. Председателем правления и президентом компании, естественно, стал сам Лакшми Миттал.

Мечтая о полноправном личном присутствии в рынке развитых западных экономик, с их жестким корпоративным правом и хорошей юридической защитой миноритарных акционеров, Лакшми Миттал решил не рисковать. Он разделил между LNM Holdings и Ispat International все свои активы по принципу: западные стандарты — в Ispat International, все, что в них не вписывается — в LNM Holdings.

Лакшми Миттал мог быть вполне счастлив и тем, что уже было создано, но без присутствия на американском рынке его компании не хватало вертикально интегрированной законченности. Кроме того, ему, производящему в основном полуфабрикаты и строительный прокат, очень хотелось внедриться в самый дорогостоящий рынок стальной продукции — рынок листовой автомобильной стали. И не просто войти в этот рынок, а пробиться в нем на самую закрытую площадку — США.

Кто ищет, то всегда найдет, или его найдут. В 1997 г. Венесуэла объявила тендер на приватизацию металлургической компании Sidor. Лакшми Миттал сам приехал в Каракас, чтобы провести переговоры с государственными чиновниками, но те уперлись и снижать цену компании ($2,3 млрд) не желали. В итоге, Миттал отказался участвовать в тендере, но коридоры венесуэльской власти свели его с бизнесменом из Чикаго Робером Дарналлом, генеральным директором четвертой в Штатах сталелитейной компании Inland Steel. Дарнаплу исполнилось 60 лет, и он уже подумывал об уходе на покой. Эта встреча вылилась в присоединение Inland Steel Inc. к Ispat International N.V. в 1978 г., которое обошлось Митталу в $1,44 млрд, но принесло намного больше «нематериальных дивидендов». Эта сделка сразу же вывела империю Миттала с 10-го на 5-е место «мировой табели о рангах». Робер Дарналл проработал в объединенной компании еще два года и в 2000 г. отошел от дел. Наверное, он считает, что не прогадал: в 1997 г. в США было 30 банкротств металлургических фирм. Но именно партнерство с этим известным и уважаемым в западном истеблишменте бизнесменом и ввело Миттала в «когорту избранных», обеспечив постоянное присутствие в колонках «светской хроники».

Да, чуть не забыл, компанию Миттал все же переименовал в Ispat Inland Inc., но о карибском сценарии даже не заикнулся, мало того, проявил себя большим американцем, чем Джордж Буш. Но об этом чуть позже.

Одновременно, в конце 1997 г., Миттал приобретаете Германии у Tissen AG два завода (Stahlwerk Ruhrort и Wlazdracht Hochfeld) годовой общей мощностью 1,7 млн. тонн, объединяет их с Ispat Hamburger Stahlwerke и приобретенной в 1999 г. Unimetal Group, что автоматически вывело европейское подразделение империи Миттала в самого крупного производителя проволоки в Европе.

В 2000 г. Миттал вводит во всей группе систему e-commerce, что резко повышает оборот и, соответственно, прибыли и… имидж компании в нашем постиндустриальном мире.

СТАЛЬГЕЙТ

В 2001 г. LNM Holding N.V. приобретает у правительства Алжира 70 % металлургического завода Аl Fasid мощностью в 1,8 млн. тонн труб, арматуры и листовой стали, переименовывает его в Ispat Annaba и полностью проводит карибский сценарий санации. Миттал избавляется от ненужного, с его точки зрения, производства и встраивает завод в собственную глобальную технологическую цепочку: листовая сталь из Казахстана проходит в Алжире окончательную доводку в гофрированную и оцинкованную жесть для цир-кумсредиземноморского рынка.

6 ноября того же года в Лондоне представители Фонда имущества Республики Румыния и LNM Holding на торжественной церемонии подписали документы на приватизацию металлургического комбината полного цикла Sidex Galati SA, который производит 4 % ВВП страны. Комбинат мощностью в 10 млн. тонн достался Митталу практически даром: всего за $20 млн, плюс инвестиционные обязательства, не превышающие $35 млн. в год, на 10 лет. О $900 млн. долгов комбината правительство Румынии тактично «забыло».

Все прошло красиво, «как в лучших домах», но сразу после переименования комбината в Ispat Sidex SA разразился скандал, сотрясавший Альбион все первую половину 2002 г. и который британские журналисты тут же обозвали «Стальгейтом».

В руки английских репортеров попал текст письма Джона Блэра президенту Румынии Адриану Настазе, где британский премьер, касаясь вопроса приватизации Sidex, прямо упоминает имя Лакшми Миттала как желаемого претендента. Письмо также содержало намек, что положительное решение этого вопроса повлечет за собой благосклонность Соединенного Королевства в вопросе вступления Румынии в ЕС. Оправдания премьер-министра, что он лоббировал интересы «отечественного предпринимателя» вызвали к жизни несколько параллельных журналистских расследований бизнеса и деятельности Лакшми Миттала.

Пресса раскопала, что письмо было отправлено в Румынию в тот же месяц, что и чек на £125 тыс., который Миттал вложил в предвыборный фонд лейбористской партии, и напрямую связала факт лоббирования лидера партии интересов Миггала на Дунае с его щедростью. И то, что сделка была подписана через две недели после получения этого письма президентом Румынии. Но больше всего возмутило англичан то, что Миттал «посмел себя называть британским производителем», платя в стране налогов ничтожный £1 млн. в год, все остальные свои доходы выводя в офшор.

Консерваторы даже предлагали лишить Миттала британского подданства, но оказалось, что он его и не имеет, а живет в Лондоне по виду на жительство, каковое легко может получить любой житель бывших британских колоний.

Удивительно, но факт: наивные англичане лишь только сейчас поняли, что Ispat International Limited (логистическая компания, зарегистрированная в Лондоне) не имеет ничего общего, кроме имени владельца, с промышленной империей Ispat International N.V. (зарегистрированной на Антильских островах). Заводик в Кенте по производству сетки-рабицы, и подавно, ничего, кроме здорового смеха, у общественности не вызывал, если бы не постоянные требования Митталом от правительства льгот и преференций «национальному производителю». Именно в этом качестве Миттал получил грант в $3,4 млн. на развитие казахского Ispat Karmet. А многомиллионные кредиты от ЕБРР и Мирового банка на развитие других своих предприятий Миттал получал благодаря активному содействию правительства Ее Величества, которое, по мнению Guardian, «отстаивает интересы иностранного капитала, который наживается на британских налогоплательщиках, в то время как собственная металлургия приходит в упадок».

Но и это бы ему простили со временем, если бы не «циничное предательство британских интересов ради личной выгоды». Пострадавшая от американских «стальных» квот и 30 % пошлины British Steel, вынужденная из-за них уволить тысячи рабочих, обнаружила в числе самых активных лоббистов «ржавого пояса» американские заводы Walker Wire Ispat и Ispat America, принадлежащие Митталу, а также то, что на лоббирование «стальных» квот Миттал потратил £435 тыс., несмотря на очевидные негативные последствия для британской экономики. Кстати, заводы Миггала вне США под эти санкции Буша не попали. Пресса этот факт в биографии «национального производителя» также сделала достоянием общественности. С мечтой о высшем лондонском свете пришлось расстаться навсегда, утешившись титулом «почетного консула Казахстана в Великобритании».

Но… брань на вороту не виснет, газеты успокоились, а румынский комбинат так и остался в собственности Лакшми Миттала. Производство в Галлаце, по проекту, было двойником Карагандинского комбината и находилось в том же положении, что и «Кармет» в середине 1990-х. В продажах процветал бартер, рабочим задерживали зарплату, множество трейдерских фирм, облепивших комбинат, съедали всю наличность.

После переименования предприятие в Ispat Sidex, Лакшми Миттал, не мудрствуя лукаво, вызвал из Темиртау гендиректора Ispat Karmet Нарендра Чоудхари и приказал провести на заводе санацию по казахскому сценарию, который, как мы уже знаем, отличался от карибского только большей жесткостью. В помощь ему были приданы еще 25 менеджеров-марвари, которые тут же уволили 5 тыс. рабочих.

Разгар скандала пришелся на приватизацию чешской металлургии, которая поначалу вызывала у Миттала только раздражение. Чехи задирали цены, норовили продавать акции мелкими пакетами, что для привыкшего к полному контролю Митталу было неприемлемо. Но свое в Богемии он все же высидел: 17 июня 2002 г. LNM Holding подписал соглашение с Фондом имущества Республики Чехия на приобретение 52 % самого большого в стране металлургического комбината Nova Hut.

Этот шаг все наблюдатели признали нехарактерным для Миттала потому, что он впервые заплатил за приватизируемое предприятие настоящую цену — $800 млн, но в Чехии в спину Митталу, также впервые, дышали не менее агрессивные конкуренты со свободными средствами из России и Украины. Кроме того, Чехия была включена в список на вступление в ЕС в 2004 г., и индийский магнат спешил провести жесткие преобразования еще до того, как чиновники ЕС вломятся к нему со своими ограничениями. Ирландия научила.

Первым делом Миттал переименовал предприятие в Ispat Nova Hut, вторым — пропел в жизнь карибский сценарий. Но если массовое увольнение менеджеров никого особенно не обеспокоило, то с чешскими профсоюзами Митталу пришлось серьезно повоевать.

КОСА НА КАМЕНЬ

В Польше правительства (как левые, так и правые), несмотря на то, что эта страна была родиной «шоковой терапии» для бывших социалистических стран, не спешило с приватизацией своей развитой металлургии, решившись на нее лишь после того, как ЕС поставило ее условием вступления Польши в Евросоюз. Но, прежде чем продавать государственные заводы, их сначала слили в две крупные компании. В 2003 г. Миттал довольно гладко приватизирует 40 % Polskie Huty Stali за $150 млн, обойдя US Steel и продавив это решение правительства без согласования с профсоюзами. То, что такого еще ни разу не делали в Польше, говорит о наличии у него сильных доброжелателей в польском истеблишменте. Естественно, фирма тут же была переименована в Ispat Polska Stal.

Но вот при приватизации Huta Czestohowa альянсу LNM Holding и US Steel пришлось столкнуться с серьезным противостоянием «донецких» из соседней Украины.

Сначала было объявлено, что тендер выиграл украинский Индустриальный союз Донбасса (ИСД), но вскоре произошли непонятные для непосвященных перестановки в польском правительстве, победителем объявили альянс LNM/Ispat, a US Steel, также оставшись ни с чем, подала жалобу в прокуратуру «о принуждении к даче взятки в $26 млн. со стороны «друга вице-министра государственного имущества РП Андрея Шароварского».

Украина, постоянно заверяемая польскими политиками в стратегическом партнерстве, была обижена «в лучших чувствах», и в ход пошли не только дипломатические ноты, но и прямые заявления президента Кучмы, обвиняющие польских чиновников в коррупции. Итог приватизации Huta Czestohowa до конца еще не определен, но Миттал уже нажил себе серьезных врагов в Восточной Европе.

Даже регистрация на Украине «местной» компании «Испат Вугля» (Киев) не спасла Миттала от дискриминации не только в печати, но и на приватизационных конкурсах. Проиграл он там уже дважды за полгода.

Первый раз, несмотря на то, что за 93 % «Криворожстали» «Испат Вугля» (95 % LNM Holding, 5 % US Steel) предложил весной этого года самую большую цену за комбинат — $1,5 млрд за акции и инвестиционную программу на $1,2 млрд, украинское правительство, выдвинув обязательным условием конкурса производство и реализацию на территории Украины кокса не менее трех последних лет, в объеме не менее 1 млн. тонн, продало компанию киевскому «Инвестиционно-металлургическому союзу» за $800 млн. Вполне возможно, если бы не маячил на горизонте г-н Миттал, то инвестиционные условия конкурса были более близкими к цивилизованным стандартам, и вероятность победы на нем российской «Северстали» была бы реальной.

Второе украинское поражение Миттала в этом году постигло в борьбе за 92,11 % компании «Павлоградуголь», которую из-под носа у «Испат Вугля» перехватил владелец Авдеевского коксохимического завода Ринат Ахметов, который выложил за предприятие на 100 млн. гривен больше.

На Украине Миттал частый гость, так как задолго до приватизации «Криворожстали» присматривался к наследию СЭВ — украинско-словацко-румынскому долгострою — комбинату окисленных руд в Кривом Роге (КГОКОР), обещая инвестировать в него $1 млрд. Миттала понять можно: его румынский комбинат остро нуждается н сырье по «внутренним» ценам. Лоббистом в этой сделке у Миттала выступал вице-премьер Гайдук, который уже пробил для Миттала право самостоятельных переговоров с Румынией и Словакией о покупке их долей в КГОКОР. А Украинская Рада даже в порыве умиления издала закон, наделяющий инвестора КГОКОР налоговыми льготами аж на 30 лет, не говоря уж о такой мелочи как возмещение налога на прибыль и таможенных пошлин. Но сейчас и эта сделка зависла, так как после польского скандала против Миттала активно играет зять президента г-н Пинчук. Так что на Украине Лакшми Миттал стал persona non grata надолго, несмотря на его готовность платить за предприятия большие деньги.

На фоне европейских скандалов как-то незаметно прошла покупка Митталом в 2001 г. крупного пакета акций южноафриканской металлургической компании Iscor, в прошлом году Миттал довел в ней свое участие практически до контрольного (49,9 %). Несмотря на то, что договоренность о полном выкупе этой фирмы вступает в силу только в 2005 г., Миттал уже успел переименовать предприятие в Ispat Iscor и уволить тысячу человек.

Одновременно Миттал вел переговоры о приобретении 33 % «Узбекметкомбината», сталелитейной компании Zimbabwe Iron & Steel в Зимбабве и угольной Moatize в Мозамбике. В Африке, правда, ему противостоит сильный конкурент — крупнейшая в мире горнорудная Compania \ctle do Rio Doce. Но это означает только то, что время дешевых покупок для Лакшми Миттала в прошлом.

И совсем уж мельком промелькнуло сообщение, что 14 июля LNM Group купило у правительства Боснии 51 % акций ВН Steel-Zeljezara Zenica. Сумма сделки не оглашалась, вместо нее были озвучены инвестиционные условия покупки: $15 млн. на оборудование и $65 млн. на оборотный капитал. С десяток марвари, наверное, уже пакуют чемоданы.

Эти приобретения могут сделать решающий шаг к мечте Миттала: если и не стать первым в мире сегодня, то существенно потеснить лидера — европейский Arcelor. Как сказал сам Лакшми Миттал: «Будущее мировой сталелитейной отрасли принадлежит гигантским глобальным корпорациям, действующим по всему миру и обслуживающим своих глобализированных клиентов в любой точке земного шара».

Утешением от украинских поражений может служить Митталу прорыв на самый перспективный китайский рынок с 2 млн. тонн листовой автомобильной стали и открытие там своего представительства. Миттал обещает китайцам инвестировать в Поднебесной самый мощный и самый современный металлургический комбинат. Китайские чиновники пока лишь вежливо кивают: они тоже не хуже марвари привыкли всегда и везде на ключевые посты ставить своих — хуацяо, но… чем черт не шутит, когда Бог спит.

ФЕНОМЕН МИТТАЛА

Западная пресса все больше места уделяет анализу «феномена Миттала». Высказывалось даже такое мнение, что после Эндрью Карнеги в мире еще не было такого яркого предпринимателя в металлургии. Оценок очень много, но все они грешат отсутствием главной посылки.

Всех завораживает тот факт, что за 15 лет Лакшми Миттал умножил подаренный отцом $15-миллионный актив до состояния в $6,5 млрд, но не обращают внимания, что тот джокер, который использовал Миттал, был сдан на руки всем игрокам, только другие на него не обратили внимания.

Имя этому шансу — повальная мировая приватизация металлургии, наименее консолидированной отрасли мировой экономики, которую после Второй мировой войны так долго все правительства держали в «закромах» государственной стратегической собственности. А это был шанс купить па грош пятаков, каковой выпадает раз в столетие. Миттал его использовал. Другие — нет. Но все были в равных условиях. У западных капиталистов даже больше было свободных денег.

Но западные бизнесмены увлеклись доктринерством построения светлого будущего «народного капитализма» путем «революции менеджеров», а Миттал действовал по забытым, но от этого не менее действенным, эгоистическим рецептам XIX века. Эпохи становления капиталистических монополий. При этом он блестяще использует все возможности, лазейки, льготы, преференции, финансовые инструменты и передовые технологии, которые могут предоставить ему развитые экономики, и… совместить все это в одной компании с офшорным налоговым раем и преимуществами «третьего мира» с его кумовством, коррупцией и предельной дешевизной рабочей силы. Такая вот синергия.

Сам Миттал озвучивает свой рецепт так: «Я хочу создать глобальное предприятие, состоящее из региональных производителей, имеющих наименьшие затраты и наивысший уровень производства. Нам следует быть едиными в мире при любых обстоятельствах».

Обязательно надо иметь в виду еще и то, что Миттал работает не на корпорацию, он работает на себя и на свои амбиции. И еще на группу индусов-марвари, на которых он может полностью положиться, потому что они такие же чужаки в истеблишменте стран «золотого миллиарда», как и он сам. Все остальные должны работать на него. Именно поэтому он никогда не выпустит из своих рук полного контроля над своей империей.

Сам Лакшми Миттал считает консолидацию мировой металлургии необходимым и неизбежным процессом. По его прогнозу, «в будущем останется всего одна — две глобальные сверхкрупные компании с годовой мощностью 100–120 млн. тонн, несколько региональных объединений мощностью от 50 до 80 млн. тонн. И все. Потому как вернуть былую рентабельность черной металлургии можно будет лишь только после коренной реконструкции всей отрасли в глобальном масштабе». Возможно, так оно так и будет… хотя вслед за волной приватизации может снова пойти по миру волна национализации… Особенно, если развитые страны почувствуют в глобализации по-индусски угрозу своему привычному господствующему положению, ведь пока они законодатели экономической моды.

Но даже если Миттал и создаст в ближайшей перспективе первую в мире глобальную компанию по объемам выплавки стали, вряд ли что-либо сильно изменится на планете, кроме того, что он попадет в Книгу рекордов Гиннесса. Потому как годовой объем лидера отрасли — Arcelor — не превышает 7 % мирового производства. Слишком много в мире металлургических предприятий, слишком дешева сталь, слишком доступны эти ресурсы в любой точке земного шара, чтобы стремиться к мировой монополии, как, к примеру, в цветных металлах.


Москва, 2004 г.


Post Scriptum: Учитывая то, что вся «оранжевая революция» на Украине прошла под лозунгом вернуть в казну «Криворожсталь», а потом снова ее продать, но дороже, возможно, указывает и на основного спонсора беспорядков на Майдане — Миттала. Если «Криворожстапь» достанется ему, то можно считать, что кабинет Тимошенко отрабатывает долги, как Ленин в 1918 г. перед Германией.


Москва, 2005 г.


БИЗНЕС МАРВАРИ

В Индии есть секция индуистского общества, называемая марвари. Они живут в Раджастане, но в Раджастане только их дома; их бизнес распространяется по всей Индии. Иногда они приезжают домой, но обычно они работают всюду. Они очень хитрые бизнесмены.

Я близко знал одну семыо марвари. Их дочь выходила замуж, и семья, собиравшаяся принять ее в качестве невестки, наводила о ней справки в городе: что они за люди? И кто-то сказал, что они должны спросить меня, потому что я был очень близок с этими людьми. И они спросили меня. Я был озадачен, потому что мне задали только один вопрос:

— Сколько раз они банкротились?

— Это странный вопрос! — сказал я.

— Ничего странного, — сказали они. — В нашем сообществе таким образом мы считаем богатство человека. Мы банкротимся не потому, что потеряли бизнес или понесли убытки; мы банкротимся, когда достигаем вершины. Каждое банкротство означает миллион рупий. И это самый простой способ подсчитать, сколько в семье денег. Если они банкротились трижды, это хорошо. Если они никогда не банкротились, эта свадьба не может состояться, потому что, если они не банкротились, у них недостаточно денег, чтобы собрать дочери приданое. Мы не можем спрашивать прямо — это считается безобразным — поэтому мы должны навести справки косвенно.

У них очень своеобразный образ мыслей. Я не думаю, что кто-либо другой в мире подумает, что человек, обанкротившийся семь раз, очень богат. И когда они разоряются в одном месте, это место больше не годится в употребление. Они так эксплуатировали людей, а потом разорились! Они притворяются, что у них совсем нет денег.

И они перемещаются с места на место. Их настоящая родина в Раджастане; все их временные места жительства — это места, где они зарабатывают и разоряются. Они переезжают из одного города в другой, подальше от первого, где никто не знает, что они разорились. И они снова начинают бизнес, снова они накапливают много денег и снова разоряются.

И все те деньги, которые накапливаются, оказываются в Раджастане, на их родине. Эти другие места нужны только для эксплуатации. Они продолжают двигаться. Каждый марвари переезжает раз в пять или семь лет, потому что за эти семь лет он завоевывает доверие людей, накапливает деньги, делает все, что может, и затем объявляет о банкротстве.

Никто другой не скажет, что обанкротиться хорошо, но если ты марвари, будь банкротом как можно чаще! Тогда твой престиж и респектабельность повышаются. В любом другом месте, если ты разоряешься, твой престиж падает.

Ошо[6]. «Путь мистика», Гл, 18.

Птица феникс М&А

Две жизни Фридриха Флика: промышленника, грюндера, «друга СС», мецената и просто несчастного человека
СКАНДАЛЬНАЯ СЕМЕЙКА

На рубеже миллениума в Британии разразился страшный скандал: немецкий мультимиллионер Герд-Рудольф Флик, проживающий в Лондоне, попытался подарить Оксфорду профессорскую ставку (есть такой вид и практика благотворительности в Соединенном Королевстве). Размер подарка — £350 тысяч. Но «газетный» протест общественности заставил университет от щедрого дара публично отказаться.

По той же причине власти швейцарского Цюриха несколькими годами раньше отложили планы постройки нового здания музея современного искусства по проекту знаменитого архитектора Рема Кольхааза. Только потому, что благотворительно финансировало проект и будущую стройку семейство Фликов. Других денег на строительство у Цюриха нет, поэтому и музея по-прежнему нет.

В настоящее время скандалит Германия: Фридрих Кристиан Флик подарил Берлину фамильную коллекцию современного немецкого искусства, наиболее ценное и значительное частное собрание в мире, собирать которое начал еще его дед, покупая полотна современных ему и тогда еще мало кому известных художников. Экспозиция коллекции простирается от Мондриана и Швиттерса до Рихтера и Рильке. Коллекция — не беспорядочное скопление полотен, как часто бывает у богатых меценатов, а целенаправленное собрание работ, отражающих тему катастроф и конфликтов XX века. Царский подарок. Но газеты буквально взорвались шквалом протестов против «предоставления политического убежища нехорошей коллекции».

Что же это за люди такие — Флики, что только при упоминание этого имени у политкорректной европейской общественности оггоргается все, к чему бы они не прикоснулись.

Фридрих Флик: пионер германской промышленной революции, идеал грюндера, промышленный столп Третьего рейха, соратник Гитлера и Геринга, «друг СС», отсидевший семь лет по приговору американских оккупационных властей. Человек, сделавший сам себя, дважды становившийся самым богатым в Германии, как до войны, так и после нее. Пятый помер мирового списка «Форбс» в 60-е гг. XX века.

Фридрих Карл Флик — его сын, известен тем, что все послевоенное время категорически отказывался выплачивать компенсации жертвам холокоста на том основании, что концерн Фридриха Флика был американской оккупационной администрацией после войны насильственно расформирован, входящие в него предприятия проданы и перепроданы другим лицам, а финансово-промышленная структура, во главе которой он имеет честь стоять, не имеет никакого отношения к «концерну Флика» времен Третьего рейха. Когда же Карл дал слабину, отец отстранил его от управления империей.

Фридрих Кристиан Флик — внук, 75-летний богатый наследник «сомнительных миллиардов», также отказывался платить «священные» деньги в фонды, которые по указу германского правительства платят компенсации насильственно угнанным в Германию «иностранным рабочим» Второй мировой войны. А в 1974 г., в 67 лет получив в наследство и тут же продав концерн отца, уехал в Австрию, которую по отношению к Германии с ее 53-процентным подоходным налогом можно рассматривать как налоговый рай. В результате чего вполне легально германская казна ежегодно недосчитывалась около 100 миллионов дойчмарок.

АМЕРИКАНСКАЯ МЕЧТА ДЛЯ ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ

Есть такой старый американский анекдот. Миллиардер рассказывает студентам о своей финансовой карьере. Был он нищим, без связей, без поддержки, но у него была предпринимательская жилка и деловая хватка, которая и помогла ему выбраться на самый верх финансовой пирамиды. На последние, завалявшиеся в кармане, два четвертака он купил килограмм грязных яблок, помыл их, протер, в общем, придал товарный вид и продал за два доллара. На эти деньги уже купил четыре килограмма грязных яблок. Помыл, протер и продал уже за восемь долларов. И так целый год. Изо дня в день каторжного труда.

Тут один студент спрашивает:

— А потом-то что?

— Потом… — слегка задумался магнат. — Потом умерла тетя Милли и оставила мне в наследство три миллиона баксов.

Это весьма похоже на историю основателя германского «Стальноготреста» Фридриха Флика. Он родился через год после победы Бисмарка над Францией, в Эрнедорфе (Вестфалия), в самый расцвет величия Германской империи, в бюргерской семье самого простого происхождении, что уже читается из фамилии, которая означает: лоскут, заплатка. Но в конце XIX века героями нации были не только победоносные солдаты, но и инженеры: изобретатели, строители германской военной и промышленной мощи. И если карьера офицера была традиционно доступна только дворянам, то промышленная стезя открывала просторы всем. К тому же служба «офицера производства» лучше оплачивались.

В 24 года, получив хорошее образование, имея ученые степени доктора политэкономии и доктора инженерных наук, хорошие рекомендации от профессуры, Флик приступает к практической деятельности на металлургический завод в Бремене — доверенным управляющим. Сейчас это может выглядеть удивительным, только с учебы и сразу на такой пост, но тогда, в германской промышленности, было не так уж много дипломированных инженеров. Мастера и начальники цехов вырастали из простых рабочих и занимали свои посты «по опыту работы».

Молодой Фридрих довольно быстро проявил себя грамотным управленцем, дела у завода пошли хорошо и хозяева были им довольны. Но и быть бы ему известным, уважаемым и хорошо оплачиваемым наемным менеджером до конца дней своих, если бы не удачная женитьба, принесшая ему в приданое 30 тысяч марок.

Приданое Флик вложил в дело, которое хорошо знал — в акции предприятий черной металлургии Рура и уже в 1913 г. вошел в правление Eisenindustrie Menden und Schwerte AG.

Золотой жилой стала для него Первая мировая война и связанные с ней поставки металлургической продукции в армию. Благодаря своей деловой хватке и искусству вести переговоры, как с конкурентами, так и с имперскими чиновниками, он умудрился в драке промышленников за военные заказы, даже растолкав всех локтями и откраивая для себя самые лакомые кусочки, оставаться со всеми в теплых и хороших отношениях. Фридрих Флик слыл уже на всю Германию человеком дела, а главное — слова.

К 1915 г. Флик уже член правления AG Charlottenhutte и генеральный директор Mitteldeutsche Stahlwerke. Имеет хорошие связи в правительстве и генералитете. Входит в истеблишмент металлургических грюндеров. Но в отличие от их большинства, он не хватает все доступные активы и не складывает их по кучкам, а терпеливо и настойчиво выстраивает империю, границы и структуру которой он уже запроектировал в мечтах — концерн Friedrich Flik, в котором он был единоличным хозяином.

ЖЕЛЕЗНЫЙ ФРИДРИХ ИДЕТ В ПОЛИТИКУ

Во времена Веймарской республики, в условиях галопирующей инфляции, когда даже бумага, на которой были напечатаны деньги, подчас, стоила дороже номинала купюры, Фридрих Флик оказался как рыба в воде, кропотливо скупая в свой концерн заранее приглянувшиеся обесцененные предприятия у разорившихся владельцев. Тем более что толерантный Фридрих, в отличие от Тиссенов и Круппов, с оккупационными французскими властями в Рурской области не конфликтует, что тоже приносит дивиденды.

Но, несмотря на удачливость в делах, его, так же как и всех германских промышленников, тяготила неразбериха в финансах, наглая напористость полевевших профсоюзов и полная экономическая импотентность правительства республики. Будучи по убеждениям правым — а где вы найдете левого промышленника — он стал задумываться над поиском политической силы, способной наладить нормальную экономическую жизнь в стране, а главное — обуздать коммунистов.

Он хорошо знал, что происходит в Советской России, даже посылал туда своих инженеров как специалистов — для Советов, так и соглядатаями — для себя. Он был хорошо информирован и очень хорошо представлял, чем рискует в случае прихода к власти в Германии Эрнста Тельмана. А такая возможность была в то время реальной. Флик же считал коммунистов не только разрушительной неконструктивной силой, но также силой внешней и враждебной не только ему как промышленнику, но и Германии в целом. Знакомые военные обреченно ворчали и политических амбиций не проявляли. И он поставил на наци.

Хочу отдельно здесь подчеркнуть, что Флик не был ни антисемитом, ни убежденным нацистом. В годы гонений на евреев, будучи уже рейхсминистром в правительстве Гитлера, он помогал многим знакомым евреям покинуть Германию, ставшую для них опасной. Некоторые из них, как поэт и писатель Йохан Кеппер (семье которого он помог бежать в Швецию), отметили это в своих мемуарах. Подталкивая националистов к власти, он просто защищал свою империю, которую кропотливо собирал уже 15 лет. Других же защитников в окружающей его пестрой политической жизни страны он не видел.

«Железный» Фридрих долго приглядывался, сравнивая два соперничающих социализма, и не сразу сделал ставку на наци, у которых с коммунистами шла в 1920-е годы настоящая вендетта. Коммунисты убивали агитаторов НСДАП по всей Германии и штурмовики Рэма также в долгу не оставались. Флик был проницательным человеком и быстро понял, что, несмотря на всю левую и пролетарскую риторику национал-социалистов, с ними, в отличие от коммунистов, можно было найти компромисс. Он увидел в них силу, способную вытащить Германию из экономической пропасти и спасти дело его жизни. Но у нацистов была полупустая партийная касса, а за «спартаковцами» стоял всей своей, в первую очередь финансовой мощью большевистский СССР. И в 1930 г. Флик выделил Национал-социалистической германской рабочей партии (НСДАП) 50 тысяч марок. Это была его первая инвестиция в политику. Следом за ним потянулись и другие промышленники.

Так Гитлер обрел опору не только в германском пролетариате (75 % членов НСДАП были рабочими), но и в среде капитала. Его борьба с Тельманом пошла на равных.

Но, несмотря на подкормку «наци», Флик не терял контактов с верхушкой рейхсвера, жаждавшей реванша за поражение в Первой мировой. К тому же военные больше других слоев населения страдали синдромом национального унижения. Поэтому Железный Фридрих с радостью откликнулся на призыв поддержать на выборах в президенты республики фельдмаршала Гинденбурга, с которым был знаком еще с Первой мировой войны. Его вклад в избирательный фонд Гинденбурга в 1932 г. составил почти миллион марок, а в кассу НСДАП в тот же год — 50 тысяч. Гинденбург прошел в президенты, и у Флика появился мощный административный ресурс на будущее. Оставалась борьба за большинство в Рейхстаге и за новое национальное правительство.

В 1933 г. на парламентских выборах Флик поддерживал Националистическую народную партию — взнос в избирательный фонд 100 тыс. марок и гитлеровскую НСДАЛ — взнос 120 тыс. марок.

Но самый большой подарок Гитлеру перед выборами в рейхстаг сделали не германские промышленники, а Сталин и Коминтерн. Они запретили немецким коммунистам блокироваться с социал-демократами, которых коммунистическая печать того времени назвала социал-фашистами (видимо, памятуя о том, что Муссолини вышел из руководства итальянских социалистов). В результате за НСДАП проголосовали шесть миллионов, за КПГ — пять и за социал-демократов — около четырех. Герой Первой мировой войны, кавалер Железного Креста 1-й степени Адольф Гитлер стал лидером самой большой фракции в рейхстаге. Однако квалифицированного большинства в нижней палате никто не набрал. Коалиционное правительство не складывалось из-за смертельной вражды основных фракций. Тут Гинденбург, преодолевая правительственный кризис, своим указом назначил Гитлера канцлером Германии и поручил ему сформировать правительство. Думается, что здесь без Флика не обошлось.

Флик чувствовал себя триумфатором. Он надеялся влиять на новую власть, не без пользы для собственного бизнеса.

АДМИНИСТРАТИВНЫЙ РЕСУРС ДЛЯ ЗИГ-ЗВЕРЮГИ М&А

Близость к Гитлеру и Гинденбургу позволили Флику за короткое время существенно увеличить свою империю. В первую очередь на «ариезации» германской промышленности, поглощая в концерн своего имени конфискованные у евреев заводы. Не считая мелких и средних предприятий, ему от «неарийцев» перешли за символическую плату правительству металлургический комбинат Metalich huttenwerke Lubek и оружейный концерн Simon. Также, с помощью нацистского административного ресурса, ему удалось установить свой контроль (первоначально — совместно с Тиссеном) над «Стальным трестом» — Vereinigte Stahlwerke.

Для закрепления своих позиций зиг-зверюги М&А ему пришлось в 1937 г. вступить в «партию власти» — НСДАП (партбилет № 5918393). Партийный значок на галстуке теперь не только облегчал доступ в кабинеты к гауляйтерам, но и ненавязчиво понуждал конкурентов к сговорчивости.

До 1937 г. Флик входил только в ближний круг самого Гитлера, и тот постоянно ощущал на себе косые взгляды его пролетарски настроенных соратников. Теперь Флик стал им свой — партайгеноссе. После вступления в партию государственные и общественные посты посыпались на него как из рога изобилия. Как член президиума имперского общества угля и стали, а фактически (из-за близости к Гитлеру), его руководитель, он обрел огромное влияние на экономическую политику нацистов В первую очередь в металлургии и оборонной промышленности. Став рейхсминистром, он вошел от государства в наблюдательные советы десятков крупнейших фирм, в том числе и «Дрезденбанка», при этом ни на секунду не забывал о собственном интересе. С 1938 г. вошел в «кружок друзей рейхсфюрера СС Гимлера», а членство в этом «клубе» было платным. Но 50 тысяч марок в год видимо себя окупали.

После аншлюса Австрии и оккупации Чехии, Флик с помощью «административного ресурса» быстро установил свой контроль над металлургическими предприятиями этих стран. И этой политике уже не изменял и в дальнейшем, в остальных оккупированных Германией государствах

К 1943 году Флик контролировал около двух тысяч заводов и фабрик в покоренных странах Европы и оккупированных областях СССР. В Германии ему принадлежало более 300 предприятий, на которых трудились 48 тысяч рабочих, депортированных из оккупированных стран. Флик стал самым богатым миллиардером в Германии, несмотря на весь «процветающий» в ней социализм.

Легендарные викинги, пропагандируемые доктором Геббельсом как образец арийца, признавали только два занятия: торговлю и грабеж. Капитаны германской промышленности шли вслед за вермахтом, прибирая к рукам промышленный потенциал оккупированных государств. Шел, наверное, самый наглый грабеж от сотворения мира. Но мало того, отступая вместе с немецкой армией с территорий современных России, Беларуси, Украины и Молдовы, управляющие Флика (и ему подобных магнатов), из оккупированных производств вывозили, перед приходом Красной Армии, подчистую все, что только мало-мальски могло работать на войну, и свозили в рейх. Станки, оборудование, сырье, даже провода снимали с ЛЭП. Это называлось: «тактика «выжженной земли». Вывезли ни много ни мало — 70 % промышленного потенциала СССР на 1941 г. Об этом тоже надо помнить.

КОМУ ВОЙНА, А КОМУ МАТЬ РОДНА

С «хрустальной ночи» и «ариезации» немецкой промышленности германская экономика стала испытывать дефицит многих стратегических материалов. Фирмы, принадлежащие евреям во всем мире, не хотели иметь дела с немцами.

Выручил Германию Флик. Еще во время Великой депрессии он завел деловые отношения за океаном с техасским предпринимательским кланом Бушей. В то время американские предприниматели были готовы на все, чтобы не разориться. Некоторые американские фирмы строили в СССР коммунизм, Буши же в Германии — национал-социализм. Их фирмы стали для нацистов хорошей прачечной для отмывания денег в США. В то время, когда Америка изнывала от депрессии, Джордж Герберт Уокер делал миллионы для себя и своих клиентов, которые вкладывали деньги в восстановление германского военного потенциала.

Контролируя через Бушей морской транзит Гамбург — Нью-Йорк, Флик попутно не отказывал в помощи своему «другу» Генриху Гимлеру — в «крыше» для германских агентов в США, переправки пропагандистской литературы и денег для подкупа американских политиков.

Когда администрация Рузвельта ввела ограничения на поставки в Германию, Прескотт Буш и Джордж Герберт Уокер создали несколько фасадных фирм-поплавков, которые через третьи страны обслуживали растущие нужды национал-социалистической экономики. В то время когда внук Прескотта — Джордж Герберт Уокер Буш-старший (будущий президент) покрывал себя славой героя в небе Второй мировой войны, его дедушки тихо делали с наци гешефт до октября 1942 г, когда сенат США провел расследование выполнения «Акта о сделках с противником». Оказалось, что только по прямым соглашениям фирмы Union Banking Corp., принадлежащей Бушам, с германским стальным трестом Флика позволяли нацистской Германии производить во время войны 50 % всего чугуна, 35 % взрывчатых веществ, 45 % труб, 38 % гальванизированной стали, 36 % стального листа. И при этом никакой политики — просто бизнес. Деньги не пахнут.

В октябре 1942 г. Union Banking Corp. и еще три фирмы Бушей были конфискованы федеральным правительством. Еще одну фирму-отмывочную Silesian конфисковали в ноябре, после высадки американской армии в Северной Африке. От такого удара экономика Германии не оправилась до конца войны, а стратегические материалы, ранее утекающие к Гитлеру, пошли по ленд-лизу в Англию и СССР, укрепляя воюющие экономики союзников.

ТЮРЕМНЫЙ БРОКЕР

В 1945 г. союзники по антигитлеровской коалиции, оккупировав Германию, заняли территории, согласно договоренностям на Ялтинской конференции 1944 г. Во всех оккупационных зонах провели денацификацию. Но если в советской зоне администрация, без долгих проволочек, арестовав всех доступных наци, взяла руководство предприятиями на себя: какие восстанавливать, какие в Союз вывозить в качестве контрибуции, да и кадровый резерв в виде контингента немецких коммунистов-мигрантов у нее заранее имелся. То в зонах американской, французской и английской оккупации каждого чиновника и предпринимателя отдельно проверяли на «сотрудничество с нацистским режимом». В отличие от советских прокуроров, западные служители Фемиды не понимали, что в тоталитарном обществе «повязаны» были все.

Любой бизнес без «крыши» нацистов в гитлеровской Германии был обречен. Если, в отличие от коммунистического СССР, членство в партии для предпринимателя в гитлеровской Германии было не обязательным, то от участия в отраслевых советах, советах при министерствах, совете по оборонной промышленности в военное время было не избежать. Наиболее крупных предпринимателей премьер-министр Пруссии рейхсмаршал Геринг, не спрашивая их согласия, просто назначай вервирггштаффюретами (кураторами военной промышленности), а это давало определенное, и не маленькое, положение в нацистской иерархии. Точно так же рейхсфюрер СС Гимлер одним росчерком пера всех археологов, антропологов и генетиков чохом включил в состав СС. Приказом.

Потсдамская конференция так и не пришла к единому мнению: что делать с Германией. Позиции президента США г-на Трумена и предсовнаркома СССР тов. Сталина кардинально разошлись. Трумен настаивал на том, что немецкие монополии должны быть национализированы, и промышленники одним этим актом будут уже предельно сурово наказаны. Сталин же полагал, что собственность можно им оставить, но только их самих надо повесить. В результате в каждой оккупационной зоне складывались свои порядки, и, кроме единого списка обвиняемых на Международный трибунал, каждая оккупационная администрация проводила репрессии сама, по собственным рецептам.

Фридриха Флика признали активистом нацистского режима, но до уровня военного преступника он не дотянул, поэтому под Международный нюрнбергский трибунал не попал (несмотря на требования советской стороны признать всех руководителей оборонной промышленности Германии военными преступниками). Но в числе 600 германских промышленников и банкиров угодил за решетку по приговору военного трибунала американской оккупационной зоны. На 7 лет, как глава промышленных групп Mitteldeutsche Stahlwerke, Friedrich Flik и руководитель «стального треста» — государственной монополии, производившей половину стальной продукции. Странным в приговорах американского трибунала было то, что максимальные сроки (от 7 до 12 лет) получили хозяева концернов, расположенных в советской оккупационной зоне. У империи Флика 70 % предприятий оказались под Советами.

В 1946 г. Флик был водворен на отсидку в Ландсбергскую тюрьму, куда американцы собрали практически всех «преступных промышленников», и где цвет германского менеджмента старательно перевоспитывался, между допросами, в тюремной обувной мастерской.

Через год временная американская администрация приступила к национализации предприятий, хозяева которой были «запачканы» связями с нацистами. Американцам не нужна была разоренная немецкая промышленность. Это Сталин вывозил в СССР предприятия целиком, американская администрация удовольствовалась всего двумя грузовиками патентов и вывозом за океан особо ценных специалистов из СС, таких, к примеру, как Вернер фон Браун.

По инструкции, входящей в «план Маршалла», новыми владельцами должны быть, в первую очередь, правительства земель, но допускалась и их покупка частными лицами, не замеченными в «связях порочащих». Флик получил официальное требование продать администрации земли Бавария горно-металлургический холдинг Maximillianshutte — ядро концерна Friedrich Flik. Оценка активов производилась оккупационной администрацией.

Поскольку как заключенный Флик не мог выходить из тюрьмы, ему разрешили прием посетителей, а затем и превратить тюремную камеру в некое подобие офиса. Связным с доверенными лицами Флика стал Конрад Калеч, оставшийся на свободе партнер. Тот уже подготовил необходимую справку для босса. Оказалось, что если исключить предприятия, оставшиеся в советской оккупационной зоне, и приплюсовать к ним полностью разрушенные союзнической авиацией в западных, то у Флика осталось в Германии около 80 заводов, еле-еле влачивших существование, а то и вовсе «лежащих па боку».

Флик не был бы Фликом, если бы не воспользовался предоставленной американскими властями возможностью. Он снова был в своей тарелке. У него появился неплохой шанс остаться на коне Решали же все вопросы не бизнесмены, а генералы. За две мировые войны, как смог он убедиться, генералы везде одинаковые. Даже не пытаясь протестовать, он покорно продает администрации Баварии пять сталелитейных, три металлообрабатывающих завода, несколько рудников и угольных шахт, но получает Бавария не все. Потому что в это же время «незапятнанный» герр Калеч и его помощники носились по стране, развозя тысячи бумажек, перекрестно запутывающих американскую администрацию.

Дело все в том, что в годы нацизма с его «пролетарской» пропагандой быть единоличным владельцем половины черной металлургии страны не вписывалось в образ партайгеноссе рабочей партии. Структура собственности империи Флика была предельно запутанна и трудно расшифровывалась даже педантичными немецкими контролерами. С помощью ряда многоходовых сделок Флику удалось при ликвидации Maximillianshutte вывести часть активов на подставные юрлица, частично аккумулировать их в новом холдинге, акционерами которого были его сыновья, так что правительству Баварии досталось имущества всего на 60 тысяч рейхсмарок (правда, по оценке оккупантов).

В 1948 г. прошла денежная реформа Эрхарда, по которой обесцененные рейхсмарки менялись на дойчмарки. Новую валюту нового государства — Федеративной Республики Германия. Флик, закаленный веймарской финансовой неразберихой, тут же проводит аферу в рамках полной законности. Он заявляет официальное признание об укрывательстве наличности от нацистского правительства в годы войны на его предприятиях в особо крупных размерах, и что он желал бы, согласно принятому закону, эти средства легализовать. И что самое смешное — легализовали! Каждый немец, в том числе и хельфнер Фридрих Флик, получил на руки 40 марок. В структурах же Флика округлилось на счетах более 200 миллионов! Настал черед зиг-зверюги М&А показать: кто тут профессионал, а кто так… заокеанский любитель Государство само, законно, дало ему средства для легального поглощения массы недооцененных активов.

А пока дисциплинированный, «образцового поведения» заключенный покорно продает все, что требуют американцы.

Французам понравился Essener Steincole? — Пожалуйста.

Хотите Harpener Bergbau? — Не имею ничего против.

В 1950 г. их продали французскому концерну Sideshar, но уже за 12 миллионов франков! С каждым послевоенным годом рыночная капитализация предприятий росла, поэтому выгоднее было быстрее скупать «чужое», а свое попридержать. Железный Фридрих всегда видел перспективу. И формально тянул продажи, как только можно было. Ну а требования французских властей, чтобы часть вырученных средств он инвестировал во французскую экономику, было ему просто бальзамом на сердце. Флик уже видел в эмпиреях границы своей возрожденной империи. И приобрел для нее на земле противника в двух мировых войнах дочку Sideshar'a — металлургический комбинат Neu-Mezon. Так победители сами привили ему вкус к транснациональному бизнесу.

Не выходя из тюрьмы, Флик снова стал очень влиятельной фигурой в деловом мире Германии, и это было по достоинству оценено. В 1949 г. его тайно посетило в тюрьме некое доверенное лицо министра обороны ФРГ. Федеральное правительство просило Флика ни много ни мало… участвовать в ядерной программе ФРГ, которую тогда немцы проводили в тайне от союзников по Североатлантическому пакту. Контакты с агентами Йозефа Штрауса стали регулярными и Флик, не выходя из тюрьмы, начал руководить на территории Германии геологоразведкой урансодержащих пород. Естественно, под нейтральными названиями. Не мог же он упустить такой подряд. Государственные заказы, да еще тайные, дело весьма доходное.

Часть его партнеров и высокопоставленных служащих вступили в Христианско-демократический союз (ХДС), а его бывший личный секретарь даже стал министром без портфеля в федеральном правительстве. Не без их содействия в январе 1951 г. все «нацистские промышленники» были амнистированы.

НА СВОБОДУ С ЧИСТОЙ СОВЕСТЬЮ

Когда открылись ворота тюрьмы, из них вышел не «раскаявшийся преступник», а триумфатор и самый богатый человек в Германии. Победитель. И власть в ФРГ оценила его силу духа.

Еще не выветрился тюремный запах, а Флик в тот же год агрессивно поглощает угольные шахты Дании. Обиженные датские бизнесмены-горняки поднимают в прессе пиар-акцию против «нацистского преступника». Вмешался даже канцлер ФРГ Аденауэр, в 1952 г. публично «продавливая» общественное мнение северного соседа, что Флик был посажен «за компанию» с другими промышленниками и никаким нацистским преступником не является. А что делать, если Флик ведет для правительства тайные разработки? И вообще, очень много знает. Власти ФРГ были лояльны к Флику, также как Флик всегда был лоялен любой власти в Германии.

Взаимная лояльность давала плоды. Когда бежавшие из Германии от «ариезации» Печеки из-за океана потребовали вернуть их собственность, то правительство ФРГ выкупило у Флика акции Simon и Metalich huttenwerke Lubek, а также взяло на себя извинения и переговоры с ограбленным при нацистах семейством.

Но это на федеральном уровне. Бавария же не упустила поправить земельный бюджет, слупив с Флика 12 миллионов дойчмарок за акции, которые ей обошлись в 1947 г. всего за 60 тысяч рейхсмарок.

В концерне Флика всегда была очень мощная служба мониторинга и сильнейшие аналитики. Анализировалась не только специальная пресса, но просто вся информация, какую только удавалось добыть. вплоть до семейных и дружественных связей ключевых сотрудников конкурентов, тем более компаний, намеченных в жертвы поглощения. По крохам, детально, как в самой хорошей военной разведке. Этому принципу Флик следовал всегда. Он, наверное, первым понял, что веком техники был XIX век, а XX — это век бюрократии и господства информации. Но вот значения такой области деловой жизни, как управление личной репутацией, так и не понял. Считал пустой тратой денег.

В послевоенный период империя Флика стала более диверсифицирована. Кроме горных и металлургических предприятий, появляется химия, металлообработка, машиностроение и кредитные организации. В том числе ему принадлежал контроль над Daimler-Benz, который при Флике стал выпускать образцовый представительский автомобиль для всего мира. Mercedes — лицо Германии.

В шестидесятые годы, когда СССР выбирал, у кого купить автомобильный завод, площадка под строительство которого уже была подобрана на Волге, Флик готов был его построить. И как ни хотелось ездить коммунистам на Mercedes'e, худая слава «нациста», всегда бежавшая впереди Флика, заставила ЦК КПСС и Госплан выбрать производство из «почти социалистической» Италии. Да и основным лоббистом FlAT'a выступал сам генсек итальянской компартии!

Железный Фридрих был настоящим гроссмейстером делового мира и всегда делал правильные ходы. Единственным проколом Флика, как отмечают историки немецкой промышленности, была продажа дюссельдорфского завода Auto-Union GmbH концерну Volkswagen с готовым к производству концептом F-102/103. Этот автомобиль и вывел с 1965 г. конкурента в представительскую нишу под маркой Audi.

Во второй половине жизни автомобили вытесняют из сердца Железного Фридриха доменные печи. По личной просьбе шаха Ирана в КБ Daimler-Benz разрабатывают новый армейский внедорожник по очень жесткому техническому заданию. Машина, сконструированная под личным наблюдением Флика, получилась настолько удачной, что Флик предложил ее также и бундесверу. Но отказ пришел из НАТО, с которым руководство бундесвера было обязано согласовывать поставки и поставщиков. Чтобы не портить с немцами отношений, натовское руководство заказывает у Volkswagen армейский микроавтобус как единый для всех армий Североатлантического договора.

Для выполнения иранского заказа пришлось построить завод в нейтральной Австрии, и внедорожник поступил в иранскую армию на вооружение под маркой Pucli. В Европе же сначала в продаже появился гражданский вариант этого автомобиля. Свое нынешнее имя Mersedes G-klass Gelendwagen он получил только тогда, когда Daimler-Benz был принудительно выкуплен правительством у Флика и влит в полугосударственный концерн MAN. Причина была тривиальна, Флик настолько дорожил дружбой с шахом Ирана Резой Пехлеви, что вознамерился продать ему 38 % Daimler-Benz. Разразившийся скандал стоил ему не только принудительного отчуждения заводов в Штутгарте, но и хороших отношений с сыном, которого он отстранил от руководства фамильной империей.

К 1955 г. Флик практически полностью восстановил свою промышленную империю в Германии. Он контролировал около 1000 предприятий с зарегистрированным капиталом в 22 миллиарда марок. Он уже официально считался богатейшим человеком Германии и пятым в мире по личному состоянию.

SIC TRANSIT GLORIA MUNDI

Последнее десятилетие его жизни скандалы стали ходить за стареющим, с детства страдающим вывихом бедра, Фридрихом Фликом по пятам. Он диктовал, а озвучивал сын отказ платить компенсации жертвам холокоста и депортированным рабочим на том основании, что концерн Friedrich Flik был ликвидирован американской оккупационной администрацией в 1940-е годы. Нынешняя его империя к нему никакого отношения не имеет. Лукавил? Конечно. Но, надо отметить, это было юридически выверенное лукавство. Все же пришлось уступить место первого лица фирмы сыну, а самому уйти в тень. Но и сыну пришлось постоянно отбиваться от многочисленных еврейских организаций. Затраты на юристов по этим процессам в итоге, наверное, покрывают размер требуемых изначально компенсаций. Но такова была принципиальная жадность Фликов, которой следует и внук, недосягаемый ныне для решений германского правительства гражданин Австрии.

Даже учреждение в Потсдаме богатого фонда «против ксенофобии, расизма и интолерантности» не изменили общественного отношения к «нацистам» Фликам. Самые богатые люди Германии. Самые влиятельные промышленники страны. Контролирующие более тысячи заводов, фабрик, предприятий и банков по всему свету. Бросающие на свою защиту лучших юристов. Окормляющие прессу самым большим в стране рекламным бюджетом. И никаких подвижек.

Железный Фридрих до конца жизни оказывал большое влияние на правительство ФРГ, но только как «серый кардинал». Давал деньги БНД на поддержку антикоммунистических сил в Португалии, после свержения Салазара коммунистической «революцией гвоздик». Через респектабельный фонд Эберта — на подготовку испанских социал-демократов к демократическому захвату власти, когда генералиссимус Франко вернул в страну короля и уже готов был отказаться от власти. Скандалы, связанные с этим финансированием и с подкупом Фликом политических партий ФРГ в послевоенный период, вплыли только после его смерти, в связи с «делом Коля» на рубеже миллениума, который, как оказалось, даже пользовался личным самолетом Фликов для своих личных поездок. Но прессой, сочувствующей социал-демократам, быстро было переименовано это дело в «аферу Флика».

Отношения с женой давно превратились в формальность. Работа заменила ему все. Даже когда она умерла в 1966 г., Железный Фридрих, опустив гроб в могилу в три часа пополудни, через полтора часа обыденно проводил заседание наблюдательного совета. Порой казалось окружающим, что он поглощает новое предприятие только из спортивного азарта.

Внук также добавил Железному Фридриху много седых волос. Сначала своим мезальянсом с Майей-Ингрид — портье из отеля средней руки, дочкой плотника. Единственным достоинством которой, по мнению деда, было то, что она на 32 года младше его внука. Потом похождения Майи, публично превращающей свою жизнь в сказку, пошагово отслеженные папарацци таблоидов, которые не упускали возможности ткнуть в лицо Фликам «нацистские миллиарды» при каждой ее экстравагантной покупке. А затем и громким разводом, когда ей, в качестве компенсации, из 200-миллионного состояния Фридриха Кристиана Флика присудили всего 10 миллионов марок, в зале суда она громко рыдала на публику и кричала, что Флики ей должны «много… очень много… миллионов марок!»

Герт-Рудольфу Флику развод обошелся дороже — в 34 миллиона, но без скандала, если не считать заметок в светской хронике.

Единственной отрадой для Железного Фридриха было общение с художниками, которые ценили его тонкий вкус и щедрый кошелек. Многих он вывел в истеблишмент только тем, что покупал у них картины. Даже галеристы ориентировались на него при открытии новых звезд. Но все больше и больше и его коллекции стали преобладать мотивы катастроф и конфликтов века. Некоторые художники даже пользовались этим появившимся пристрастием у мецената, писали картины специально «для Флика». Но его удивительную по цельности коллекцию даже после его смерти преследует его скандальная слава.

При всем своем могуществе, при всем богатстве, при всем влиянии на власть имущих этого мира этот старик страдал от того же, что римский император Август: успешно управляя сотнями тысяч людей, он не мог справиться с собственным семейством.

20 июля 1972 г. в Констанце самый коварный, самый бархатно-жестокий, самый держащий слово, самый хитрый, самый проницательный и холодно-расчетливый магнат, который когда-либо вел дела на территории Европы, Фридрих Флик, тихо отошел в мир иной.

Он оставил после себя личной собственности на €1,5 миллиарда, империю бизнеса из 300 фирм с годовым оборотом свыше €3 миллиардов, контроль над третью экономики ФРГ и лучшую в мире коллекцию современного немецкого искусства.

Сын Флика даже не пришел на его похороны, что, впрочем, не помешало ему вместе с остальными наследниками быстро продать по частям дело всей жизни Железного Фридриха. Продали и отбыли на жительство в страны с более щадящим налогообложением. Империя Флика не пережила его.

Пережила и уже, очевидно, навсегда, только дурная слава «нацистских миллиардов».


Москва, 2003 г.

Глава 4. Алюминий и титан

Алюминиевый век

Когда вам кто-то в очередной раз начнет рассказывать байку о том, что Сталин после взятия Берлина готовил удар по союзникам — не верьте. Опровергает такие планы только одна цифра: из всего алюминия, затраченного на изготовление боевых самолетов за все время Великой Отечественной войны, промышленность Советского Союза произвела только 2 %. Остальной металл был получен по ленд-лизу из США.


КЛЕТОЧКА В ТАБЛИЦЕ МЕНДЕЛЕЕВА

Алюминий — третий по распространенности элемент на планете. Его гораздо больше в земной коре, чем железа, тем более меди и олова.

Но в свободном состоянии этот металл в природе не встречается.

Согласно Гесиоду, человечество последовательно проходило в своем развитии «золотой», «серебряный», «медный» и «железный» века. Современная археология подтвердила, что именно в такой последовательности, в соответствии с энерговооруженностью, человек осваивал металлы, и включила последние три «века» в свою периодизацию, после «каменного». Началом такого «века» считается не наибольшее распространение металла, а открытие способа его производства.

По логике вещей мы уже 170 лет живем в «алюминиевом» веке.

В любом случае металл в нашем обиходе появляется тогда, когда есть определенная энергетическая база для его производства. Если медь можно плавить из малахита в простой сырцовой печке в степи, то для получения железа требуется гораздо больше энергии, чем дает кизяк, и куда более сложные доменные сооружения. Исторически в освоении металлов человек шел вслед за освоением источников энергии.

Но характерно, что на самом деле широкое распространение каждый из освоенных металлов получает гораздо позже, чем изобретен способ его плавки. То же железо, способ изготовления которого изобретен в Ассирии примерно в XV веке до Рождества Христова, массовое распространение получило только через полтысячелетия после Вознесения Спасителя. А до того вся массовая продукция делалась в основном из бронзы.

В Древнем Египте железо было только метеоритным, считалось драгоценным, и его вставляли как самоцвет в золотые кольца. Начиная с VI века до Рождества Христова, железо в Европе шло исключительно на изготовление холодного оружия. Металлические оборонительные доспехи и орудия труда широкое распространение получили лишь к IX веку.

Так и с алюминием. Открытый в первой четверти, а промышленно производящийся с середины XIX века, свое массовое распространение алюминий получает лишь спустя столетие, но даже сейчас подавляющее большинство вещей промышленность продолжает делать из железа, так как производство алюминия очень дорогостоящий процесс. На изготовление одной тонны «сырого» металла необходимо тратить очень большое количество электроэнергии. И это только на «сырой» металл. Для производства же сплавов алюминий снова приводят в жидкое состояние, почти с такими же энергозатратами. Воистину, алюминий — это «консервы из электричества». Но уже ясно, что с дальнейшим удешевлением электроэнергии будет дешеветь и алюминий. И все больше вытеснять черные металлы. Тенденция такого развития очень четко оформилась в последнее десятилетие XX века.

РОЖДЕНИЕ МЕТАЛЛА

Согласно легенде, римскому принцепсу Тиберию Цезарю Августу, правившему в 14–37 годах по Рождеству Христову, подарили кубок из удивительного материала, настолько его поразившего, что он тут же приказал казнить мастера, дабы ничего подобного в мире больше не появлялось, и редкой вещицей владел бы только он. Материал, из которого был сделан кубок, по описанию сходен с алюминием. Однако это лишь легенда, античный «черный пиар» сенатского сословия, и подтверждение ее мы вряд ли когда-нибудь получим. Поверьте на слово. Это я вам говорю как человек, который по императору Тиберию защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук.

Доподлинно же известно, что средневековые персидские ремесленники использовали при покраске тканей, для протравки так называемые квасцы — сложное алюминийсодержащее соединение.

Впервые этот металл в свободном состоянии получил датский физик Эрстед, а вслед за ним и немецкий химик Велер в 1825–1827 гг. Но это были всего лишь «блесточки» алюминия.

Но уже в 1854 г. во Франции началось первое промышленное производство алюминия химическим способом. Технологию его получения из глины и хлористой соли разработал французский профессор Сен-Клер де Виль.

Чуть позже, Англия стала второй в мире страной, производящей алюминий. Но там его делали по другой технологии. В качестве исходного материала использовалась не хлористая соль, а криолит. Этот способ производства был дешевле, но все же производство алюминия оставалось еще очень дорогостоящим, и его приравнивали к драгоценным металлам. Из алюминия делали украшения, различные безделушки и оправы для приборов.

Россия была третьей в мире страной, создавшей собственное промышленное производство алюминия химическим способом. В 1885 г. купец Нововейский построил недалеко от подмосковного Сергиевого Посада, в деревне Хомяково, алюминиевый завод. Сначала завод работал по способу Сен-Клер де Виля, но позже из-за дороговизны хлористой соли перешел на способ Перси. Завод просуществовал два с половиной года и был закрыт, так как не выдержал конкуренции с привозным английским алюминием. И дальнейших попыток освоить алюминиевое производство в России не проводилось до 1916 г.

Интересно, что за весь период производства алюминия химическим способом, длившийся немногим больше 30 лет, было выпущено всего 200 тонн металла и, конечно же, если бы не был придуман новый, более дешевый способ производства, алюминий никогда бы не стал «крылатым металлом». Да и о каком использовании этого чуда человеческой мысли в технике могла идти речь, если европейские монархи тогда щеголяли в алюминиевых коронах! Особенно гордился таким венцом король Дании. А самым большим алюминиевым изделием того времени стал шестифутовый наконечник знаменитого обелиска перед Белым домом в Вашингтоне, установленный в 1884 г. Признавая высокие возможности применения алюминия в технике, тот же Сен-Клер де Виль с горечью отмечал, что из-за дороговизны применение этого металла весьма и весьма ограничено.

Исключительный вклад в проблему получения и использования нехимического алюминия внес выдающийся русский физик и химик Н. Н. Бекетов (1828–1911). Именно он разработал теорию и технологию алюмотермии, имеющую широкое применение в металлургии всего мира до нынешнего дня. Его книга «О вытеснении одних элементов другими» стала бестселлером для европейской технической интеллигенции, и спустя несколько лет его способ производства алюминия был применен в Германии на заводе в г. Гмелингеме. В первый же год немцы по способу Бекетова получили 58 тонн алюминия. 30 % от всего количества произведенного химическим способом.

В 1883 г. русский электрохимик А. Тюрин предложил получать алюминий электролизом расплавленного криолита с солью. К сожалению, о судьбе предложения А. Тюрина никаких данных не найдено, кроме интереса к его способу у авторов английских газет. Но в 1886 г. одновременно во Франции и Северо-Американских Соединенных Штатах француз Эру и американец Холл заявили патенты на электролитическое получение алюминия в криолит-глиноземном расплаве. На этом закончился период производства алюминия химическим способом. Электролитический способ, как более дешевый, быстро вытеснил химический с производства.

В конце XIX — начале XX веков бурно развивалась как теория, так и техника получения алюминия электролизом во всем мире. Но самыми выдающимися стали открытия российского химика И. Байера о самопроизвольном разложении алюмината натрия (патент 1889 г.) и о растворении оксида алюминия бокситов под давлением (патент 1892 г.). Оба открытия послужили основой для производства глинозема по Байеру. Несколько способов переработки нефелиновых руд на глинозем изобрел в конце XIX века русский химик Д. А. Пеняков.

Но, как сетовал в 1910 г. профессор П. П. Федотьев: «Несмотря на то, что в мире существовало 25 алюминиевых заводов, теория электрометаллургии алюминия оставалась почти неразработанной и, что в ряде ее вопросов было много невыясненного и противоречивого». Он же по существу и выпустил первый в мире фундаментальный труд по электрометаллургии.

Не вдаваясь в подробности технологического процесса, скажем лишь, что за годы, прошедшие с момента получения первого «химического» алюминия до сегодняшнего дня, этот металл прошел серьезную эволюцию. В 1900 г. алюминий производили в 6 странах. Перед Первой мировой войной — уже в 16. Легкий (втрое легче стали), прочный, гибкий, ковкий, почти не подверженный коррозии металл получил чрезвычайно высокую оценку техников, особенно в военных ведомствах. Некогда безумно дорогой синтез химических соединений превратился в один из относительно дешевых, но крайне необходимых и наиболее потребляемых в промышленном производстве металлов.

Россия, перед Первой мировой войной, потребляя ежегодно около 1280 тонн алюминия, сама не производила его. Весь алюминий отечественная промышленность получала из-за границы. О ненормальности такого положения вещей еще в 1914 г. писали Н. А. Пушкин, Э. Э. Димлер и М. С. Максименко. Нельзя сказать, что правительство Российской империи ничего не предпринимало в этом направлении. В 1906 г. при военном министерстве была создана комиссия по алюминию. Но для практического производства алюминия не предпринималось никаких шагов вплоть до мировой войны, когда потребность в этом металле необычайно возросла.

Только на 1916 г. заявки на алюминий составили 9100 тонн, что было в 4 раза больше закупленного в предвоенном 1913 г. Получить такое количество металла в годы войны было практически невозможно, так как главный поставщик алюминия в Россию — Франция — сама использовала его для покрытия своих военных нужд. Другие западные страны, пользуясь безвыходным положением России, соглашались поставлять алюминий только в случае принятия кабальных условий.

Сложившаяся ситуация вынуждала русское правительство резко изменить свое отношение к производству отечественного алюминия. А. П. Асеев вспоминал: «Когда Пушкин впервые получил в ничтожном количестве алюминий (400 граммов) из русских материалов в лаборатории электротехнического института, мы обратились в Министерство торговли и промышленности дать на расширение работ 5000 руб., чтобы приготовить десятки пудов. Нам в этом отказали, а через полгода, когда началась война, военное министерство предложило деньги в неограниченном количестве — но только дайте алюминий».

В начале 1916 г. началась подготовка к строительству алюминиевого завода в России. Патронировало проект военное министерство. При Главном артиллерийском управлении было создано управление уполномоченного по строительству казенных алюминиевых заводов. Начальником управления стал профессор А. П. Курдюмов, главным инженером — Д. А. Пеняков.

Предусматривалось строить сразу комплекс заводов: глиноземный мощностью 3200 тонн глинозема в год, заводы фторсолей и угольных электродов и электролизный завод для самой плавки алюминия мощностью 1200 тонн алюминия в год. Особый упор делался на обеспечение производства из отечественных материалов. На завод предполагалось выделить колоссальную по тем временам сумму в 8 миллионов рублей. Причем 4 миллиона было выделено правительством до утверждения этих ассигнований Государственной Думой.

По проекту алюминиевый комбинат предполагалось строить на юге России на побережье Азовского моря, но позднее строительство глиноземного завода перенесли на экономически более выгодную площадку возле Казанского порохового завода. Оборудование заводов обеспечивалось реквизицией отдельных машин и аппаратов на отечественных заводах и заказами на отечественных машиностроительных заводах и закупкой его за границей. Строительство завода решено было обеспечить комиссионерским способом. Для этого было заключено соглашение с Д. А. Пеняковым, взявшим на себя выполнение всех работ.

Строительство электростанции мощностью 9 тыс. кВт было заказано акционерному обществу «Динамо», которое обязалось дать первый ток к 15 ноября 1917 г.

Примечателен следующий факт. Когда американская алюминиевая компания Alcoa узнала о намерении русских создать собственное алюминиевое производство, она предложила построить алюминиевый завод в России за свой счет. Американцы обусловили свое предложение условиями эксклюзивного потребления американских бокситов, освобождением от таможенной пошлины бокситов и продуктов их переработки, а также полного исключения возможности конкуренции в России с алюминием из других стран и монопольного права на поиск в России бокситов. Если бы Россия приняла американские условия, то Alcoa закабалила бы российский рынок и не дала бы развиваться национальной алюминиевой промышленности. В случае принятия этих условий вся алюминиевая промышленность России работала бы исключительно в пользу всего одной фирмы. Так что у толлинга предтечи были.

Кроме того, американские бокситы невыгодно было использовать из-за их низкого качества. Сами американские фирмы предпочитали для своих заводов ввозить бокситы из Франции. Кроме того, изобретения Пенякова позволяли производить глинозем из глины и нефелинов, совсем не прибегая к бокситам. Предложения Alcoa правительством Российской империи не были приняты.

После Февральской революции 1917 г. Временное правительство решило ограничить, а затем и вовсе прекратить финансирование работ, выполняемых за счет казны, по строительству алюминиевого завода. К строительству алюминиевых предприятий в России вернулись лишь в 1920-х годах.

АЛЮМИНИЕВАЯ ЛОЖКА КАК СИМВОЛ СОЦИАЛИЗМА

Известный русский литератор и — по совместительству — революционер XIX века Николай Гаврилович Чернышевский, увидев однажды алюминиевую ложку, произнес пророческую фразу: «Этому материалу суждено великое будущее. Перед вами, друзья, металл социализма!».

К сожалению, он оказался прав. Быстрое заполнение советских лагерей и тюрем политическими заключенными в 20-х гг. прошлого века способствовало бурному развитию алюминиевой промышленности. Миллионы заключенных не только строили плотины, гидроэлектростанции и алюминиевые заводы, но еще каждый день хлебали баланду из алюминиевых мисок алюминиевыми ложками. Продукт высоких технологий стал востребован в государственном масштабе во многом благодаря массовым репрессиям.

Вот очень интересные цифры: в 1937 году алюминиевые заводы страны получили госзаказ на изготовление алюминиевых ложек в количестве 10 миллионов штук. Интересно, что этот заказ был исполнен досрочно и с перевыполнением плана. Вместо заказанных 10 было изготовлено 12 миллионов штук!

Советская власть, надо заметить, очень своевременно осознала эффективность и перспективность развития алюминиевой отрасли. В октябре 1928 г. Президиум ВСНХ учредил в составе треста «Цветметзолото» специальное управление по строительству алюминиевых заводов и обязал довести производство алюминия к концу пятилетки до 20 тысяч тонн вместо запланированных ранее 5 тысяч. На базе Волховской ГЭС был построен завод мощностью в 1,5 тысячи тонн алюминия в год, на базе Днепрогэса — завод в 15 тысяч тонн.

Если в 1910–1920 гг. алюминиевая промышленность развивалась, в основном, на северо-западе страны, опираясь на промышленный и научный потенциал Ленинграда, то в 30—40-е годы активно стал развиваться Уральский регион, где была собственная сырьевая база бокситов. Заводы были построены в рекордно короткие сроки, но все равно алюминия во время войны катастрофически не хватало.

В послевоенное время планировщиками Госплана СССР было найдено верное решение: строить новые энергетические и алюминиевые предприятия в Сибири «кустами». К каждой проектируемой в Сибири мощной ГЭС обязательно «привязывался» алюминиевый завод и завод по высокому переделу алюминия. Так было в Красноярске, Саяногорске и Братске. Но проектировались эти энерго-металлургические объединения, когда в стране промышленностью управляли совнархозы на местах, а уже введенные в строй предприятия попали по отдельности в отраслевые министерства: ГЭС в Минэнерго, алюминиевые заводы в Минцветмет, а металлургические в Минавиапром. После свертывания косыгинских реформ в конце 1960-х гг. ведомственная разобщенность предприятий превратилась в тормоз для их естественного развития.

Евразия бедна бокситами. Даже в самые лучшие годы существования Советского Союза алюминиевая промышленность обеспечивалась отечественным сырьем Урала и Казахстана максимум на 40 %. Это с учетом переработки на глинозем нефелиновых руд и глины, что во всем мире считается не только нерентабельным — диким. Но еще до Великой Русской революции 1917–1921 гт. в Российской империи велся научный поиск по импортозамещению алюминиевого сырья.

Поддержка СССР освободительного движения народов Африки принесла свои плоды в расширении сырьевой базы советской алюминиевой промышленности. В 1970-с гг. был построен Николаевский глиноземный завод для переработки гвинейских бокситов.

Но «несмотря на кажущийся успех и зримые достижения алюминиевой промышленности в советский период истории России» в 1970–1980 гг. отрасль медленно угасала. КПСС запутавшаяся в собственных интересах, тупо отвергала любое новаторство, если, конечно же, оно не затрагивало интересы военно-промышленного комплекса. Тут советское руководство, одержимое идеей быть сильнее США, легко шло на любые эксперименты и траты. Холодная война — тоже война.

После показательного появления советского человека в космосе, чиновники КПСС и вовсе перестали себе представлять пространство выше слоев атмосферы без советских боеголовок, которые, понятное дело, также делались из алюминия. Алюминий, который в то время все активнее использовался теми же США и Германией в невоенных отраслях промышленности и строительстве, в СССР в основном шел на оборону, а что оставалось — на кастрюли. Экспорта алюминия практически не было.

ДИКИЙ ЗАПАД НА РУССКОМ ВОСТОКЕ

Советская система народного хозяйства так и не смогла отойти от сталинской автаркии. Несмотря на создание мощнейших бюрократических структур по экспорту и импорту по каждой отрасли народного хозяйства, вся реальная работа по продаже наших продуктов на мировом рынке, а также закупка сырья и оборудования проводилась при посредничестве западных трейдеров.

Чисто идеологически ЦК КПСС не мог позволить советским чиновникам играть на бирже, маниакально боясь допускать их до торгов: вдруг необоснованно разбогатеют… Поэтому некоторые трейдеры, такие, как Trans-World Metals братьев Рубен, просто специализировались на СССР, ибо это был весьма доходный и гарантированный бизнес.

Западные трейдеры с удовольствием избавили отечественную бюрократию из В/О «Разноимпорт» от всякой работы по поставкам в СССР глинозема. Внешторговские чиновники за государственный счет катались по «зарубежам», где те же трейдеры не скупились на представительские расходы, и получали ордена за перевыполнение плана. Руководство страны отчитывалось на пленумах и съездах. Всех это устраивало, как теперь говорят: «по умолчанию».

В 1992 году во внешней торговле всю отечественную промышленность отпустили на волю, лишив при этом всякой государственной поддержки. Началась гайдаризация всей страны. Заявленная цель проводимой политики: промышленность не должна висеть на шее у государства, наоборот, промышленность должна содержать не только сама себя, но и государство. Главное по Гайдару было: забить полки магазинов, а там все само выплывет. А не выплывет, так не нужно.

Бывший редактор отдела политэкономии социализма журнала «Коммунист», ставший «заместителем царя по реформе», Егор Гайдар, верный вызубренному сызмальства марксизму, знал только один способ перехода от феодального общества (разновидностью которого был советский социализм) к капитализму — революцию цен. Вот он эти цены и отпустил. А чтобы они быстрее росли, его подельник по реформе — председатель Центробанка г-н Матюхин — опустил рубль. И пошли реформы большевистскими темпами.

Полки магазинов забили гуманитарной помощью из сорокалетнего оборонного запаса Западного Берлина. Но с ракетной тягой взлетевшая инфляция «съела» все оборотные средства предприятий. Заводы «легли на бок». Особенно в алюминиевой промышленности, где обеспеченность сырьем и в лучшие-то годы была не более 40 %. Тем более что отпускали предприятия на свободу бездумно, по отдельности, нарушая все сложившиеся технологические цепочки и горизонтальные связи.

К тому же у «красных» директоров была сильная иллюзия, что им мешает только государство, а они сами завалят весь мир металлом и будут жить припеваючи. Развал СССР только довершил это разрушение. К директорскому эгоизму прибавился еще эгоизм национальный. С радужными надеждами тогдашний топ-менеджмент (если к ним возможно применить такой термин) катил алюминиевую отрасль в пропасть. Государство взирало безучастно, как вместо им же запрещенных к экспорту чушек, заводы гнали за рубеж алюминиевые утятницы с 15-сантиметровым дном и «сувенирные» изделия «Царь-колокол» весом в 10 килограммов.

ТОЛЛИНГ, КАК ГЛОТОК КИСЛОРОДА

Кризис в России углублялся, законодательство менялось чуть ли не каждый день, прогнозировать что-либо было просто невозможно. И все, от министра до дворника, желали стать миллионерами. И если не завтра — то вчера. Трейдеры, в силу своего менталитета биржевых игроков, были смелее, чем серьезные западные промышленники, по роду работы часто шли на риск, порой, на отчаянный. А то, что нашим чиновникам надо давать взятки, то они были к этому привычные. Братья Рубен первыми предложили свое партнерство «свободным» российским заводам. И выиграли.

А у российских заводов выбора не было. Альтернативой к сотрудничеству с брокерами LME была только остановка непрерывного производства…

Приняв предложенную иностранцами схему толлинга и пролоббировав ее в правительстве, отечественные директора разом решили проблемы нехватки оборотных средств, обеспечения сырьем и сбыта металла. Надо отдать должное, на этом кризисном этапе братья Рубен спасли нашу цветную металлургию от краха. Толлинг был тогда, как кислородная подушка умирающему.

Но, взяв под свой контроль снабжение и сбыт, трейдеры из TWG начали прибирать к рукам и финансовые потоки предприятий.

Пока отечественные заводы решали проблему выживания, братья Рубен и подвязавшиеся при них как координаторы проектов по СНГ Лев и Михаил Черные решали проблему получения сверхприбылей.

Им мало было того, что правительство «временно» освободило давальческое сырье от таможенных пошлин. Воспользовавшись несовершенством отечественного законодательства по приватизации, они, сами и через посредство специально для этого созданных офшорных фирм, завладели пакетами акций Братского, Красноярского, Саянского, Надвоицкого алюминиевых заводов, Новолипецкого металлургического комбината, Новосибирского электродного завода. Перехватили управление на Ачинском глиноземном комбинате. Только подконтрольные Вексельбергу уральские алюминиевые заводы оказались им не по зубам, так как имели собственную сырьевую базу.

Инвестиции были исключительно портфельными и только в голосующие акции. Редко покупалось больше 10–20 % уставного капитала. Скупалась не собственность, а рычаг давления на менеджмент и возможность посадить в совет директоров своего «смотрящего». Приватизировались не предприятия, а менеджмент.

Для того, чтобы обойти законодательное ограничение участия иностранного партнера в уставном капитале российского предприятия, от офшорной фирмы, входящей в TWG, создавалась российская фирма со 100 % иностранным участием, та, в свою очередь, учреждала чисто российскую фирму, которая и скупала акции на свое имя.

К 1994 году Россия вышла с нуля на первое место в мире по экспорту алюминия. Объем производства первичного алюминия достиг 14 % от мирового выпуска. Высокое качество русского алюминия обеспечило ему конкурентоспособность на мировом рынке. Регулярная валютная выручка позволила предприятиям своевременно рассчитываться с бюджетом, регулярно платить заработную плату, улучшать социальную сферу регионов. Такое положение дел всех устроило: и трейдеров, и заводы, и местную власть.

ТОЛЛИНГ, КАК СИСТЕМА ЗАКАБАЛЕНИЯ

Толлинг стал, по сути дела, сверхзадачей. Поэтому он, введенный вице-премьером Сосковцом временно на один год, из года в год постоянно продлевался. Выгода толлинга была настолько чудовищной, что никакие накладные расходы не являлись препятствием. Аналитики в 1990-х гг. высчитали, что только на взятки чиновникам TWG тратила до 30 миллионов долларов в год.

TWG, самостоятельно реализуя российский алюминий на LMЕ, заводам оставляла лишь средства на издержки производства и текущий ремонт. То, что оставалось заводу, не обеспечивало даже простого воспроизводства капитала. Получался бег на месте: работать можешь, а развиваться — нет. В планы иностранных трейдеров не входило развитие нашей промышленности, их заботил только собственный карман. А он был бездонный, как закрома родины при власти КПСС. На каждый вложенный доллар в толлинговую операцию трейдер получал как минимум доллар чистой прибыли.

Уже после того, как TWG была вытеснена с российского рынка, Давид Рубен в одном из интервью заметил, что тот, кто не смог сделать в 1990-е гг. на России 40 % в год — полный дурак.

Инвестиций в производство TWG не делало, исключением были лишь проекты по производству сверхчистого алюминия марки А7Э, пользующегося повышенным спросом на мировом рынке. Складывалась новая система неоколониализма — работная.

Но в 1995 г. наплыв русского алюминия обвалил цены на Лондонской бирже металлов. Цена за тонну алюминия разом упала на $300. Одновременно МПС подняло экспортные тарифы на перевозку по железной дороге. К тому же на мировом рынке резко выросла цена на глинозем. Рентабельность производства снизилась до 1 %. Такое положение длилось два года.

Изменения мировой конъюнктуры слабо отразились на толлингерах, которые предпочли переложить все издержки на российские заводы, но сохранить сверхприбыли. Сократившиеся на триллион рублей поступления в бюджеты всех уровней вызвали недовольство властных структур, особенно на уровне субъектов Федерации. Началась хроническая проблема с выплатой зарплат учителям и врачам. Задержки зарплат в госпредприятиях. Частный бизнес держался дольше, но и он не мог уступить соблазну крутить зарплатные деньги, видя, что на государственных предприятиях директоров за это только ругают.

Такое положение вещей продолжалась до 1998 г. Основными владельцами промышленных предприятий были банки, а для финансовой олигархии завод — это акции, которые являются больше предметом спекуляции, чем производства. Дефолт, разоривший наиболее агрессивные банки, передал власть от финансовой олигархии крупной промышленной буржуазии. Это была революция, которую никто не заметил. Франции для такого передела власти и собственности потребовался век и пять кровавых революций.

Но в 1995 г. об этом никто и не думал. Трейдерами же пресекались любые попытки директоров российских заводов вести самостоятельную промышленную политику. Любые потуги гармонизировать убытки от экспорта насыщением внутреннего рынка металлопродукцией высоких переделов отечественного производства моментально пресекались. Толлингеры из посредников превратились в жестоких диктаторов. Отрасль приобрела явный компрадорский характер.

Стала ясна жесткая зависимость предприятий-экспортеров от конъюнктуры мирового рынка, когда от повышения цен выигрывают трейдинговые компании, в то время как при снижении мировых цен убытки несут только отечественные производители. К тому же от самого толлинга российский бюджет ничего не получал. Глинозем ввозился беспошлинно как давальческий, металл вывозился беспошлинно как экспортный.

Годы падения цен толлингеры использовали для дальнейшего закабаления российских заводов. Толлинг не позволял увеличить оборотные средства предприятий до нужного объема, да это и не входило в стратегические задачи трейдеров. Наоборот, TWG через собственные офшорные фирмы и банки кредитовало заводы, сажая их, кроме сырьевой иглы, еще и на кредиторскую. Тот металл, что заводы могли вырабатывать как свой, уходил на погашение кредитов той же TWG, которая в период второго этапа приватизации стала совладельцем российских алюминиевых заводов и все свои усилия направляет на то, чтобы за счет реализации российского металла через LME занять господствующее положение на мировом рынке.

И это ей удалось: из мелкого биржевого спекулянта, обслуживающего советскую внешнеторговую бюрократию, TWG за считанные годы взлетела на 3-е место в мире по объему продаж алюминия. Усилилось влияние TWG на конъюнктуру мирового рынка. Однако, в отличие от других мировых лидеров, TWG так и не стала производителем металла, да и зачем, если паразитирование на трудностях, переживаемых отечественной промышленностью давало большие прибыли. В структуре баланса группы до 90 % были заемные средства. При таких сверхприбылях они могли брать кредиты на любых условиях.

TWG даже не являлась единой корпорацией. Группа представляла собой конгломерат небольших офшорных фирм плюс брокерское место на LME, принадлежащее братьям Рубен, объединенных только целью максимального извлечения прибыли, зачастую с использованием методов, мягко говоря, не принятых в мировом бизнесе.

Результат: российские предприятия все больше отставали от Запада в вопросе обновления техники и технологии. За последнее десятилетие XX века они инвестировали в модернизацию и развитие всего лишь 4 % от стоимости реализуемой продукции, в то время как западные конкуренты направляют на эти цели ежегодно не менее 10–15 % от объема реализации. Единственное исключение — Саянский алюминиевый завод, который в 1990-е годы за счет собственных средств построил завод по производству фольги.

ВЕЛИКАЯ ДЕРБАНКА

Первые же попытки российских заводов обрести хоть какую-нибудь независимость от трейдеров вызвали со стороны TWG обостренную негативную реакцию. Группа тотчас же предприняла жесткие меры.

Политика TWG заключалась в том, чтобы отношения между акционерами как можно дольше оставались неотрегулированными, что блокировало все программы по модернизации предприятий. Хотя на Братском алюминиевом заводе необходимость такой модернизации назрела еще в конце 1980-х годов. А на Красноярском и того раньше.

TWG жестко пресекала любые попытки своих представителей на заводах проводить политику, хоть как-либо соответствующую интересам российской стороны. Только скандал с дезавуированием собственного представителя на Новолипецком металлургическом заводе — Лисина, поддержавшего заводскую программу диверсификации поставщиков сырья, вывел эту стратегию группы на страницы российской печати.

Постоянно пресекались попытки заводов наладить независимую поставку глинозема. Весной 1997 г. соглашение ряда российских заводов с Николаевским глиноземным заводом привело к прямому бойкоту со стороны TWG этого украинского предприятия. Только для того, чтобы сырье не пошло в российскую промышленность мимо TWG. Суммарные потери российских заводов в связи с необходимостью покупать более дорогой импортный глинозем составляли от $60 до $85 миллионов в год, которые шли в карман TWG.

Ничем не мотивированный отказ от подписания соглашения, учитывающего права собственности казахских партнеров на предприятиях «Алюминий Казахстана», «Феррохром», «Казхром», недвусмысленно свидетельствуют о целенаправленной политике TWG любым способом (даже во вред производству) подавить малейшее проявление самостоятельности со стороны национального менеджмента.

Попытки фактического захвата собственности путем дискредитации и отстранения от исполнения обязанностей руководства Аксусского завода ферросплавов и Соколовского ГОКа показали, что ради установления своего монопольного контроля над металлургическими предприятиями СНГ, группа не брезгует никакими средствами. Спекулируя на национализме казахских менеджеров, представители группы стравливали их с русскими рабочими, которых на металлургических предприятиях Казахстана большинство. В итоге правительство Назарбаева в 1999 г. просто выкинуло TWG из страны, нарушив даже свое собственное законодательство.

TWG сознательно провоцировала сбои в работе казахских и украинских производителей глинозема. Цель — ухудшить положение их потребителей — российских алюминиевых заводов. «Костлявая рука» сырьевого голода снова нависла над строптивым российским менеджментом. И эта политика приносила свои плоды: «красные» директора вновь склоняли головы перед TWG. Тем более что кроме кнута у TWG был еще и пряник: группа оказывала директорату посильную помощь в уводе капитала из России и легализации его на Западе. А это дорогого стоит.

Выгнанного из Казахстана Насырова TWG ставит во главе Ачинского глиноземного комбината, и тот откровенно «дербанит» комбинат в пользу TWG. На занижении цены глинозема при поставках на офшоры группы уводится до $90 с тонны. Офшоры, уже по завышенной (выше мировой) цене, продавали глинозем на контролируемый группой Красноярский алюминиевый завод, увеличивая при этом дебиторскую задолженность КрАЗа перед TWG.

Так родился внутренний толлинг. Когда российский глинозем покупался офшором и по бумагам проводился как импортный, а на самом деле территорию России никогда не покидал. Внутренний толлинг оказался намного прибыльней внешнего.

TWG работала под лозунгом: «Все исключительно для экспорта». Контролируемый группой Красноярский алюминиевый завод (КрАЗ), имея 30 % акций Красноярского металлургического завода (КраМЗ), проводит политику разорения КраМЗа. Заводу, который находится буквально через дорогу, не продавался горячий металл. Что там горячий — металл вообще не продавался. КраМЗу приходится закупать металл в других регионах и даже за границей (!), тратиться на необоснованную перевозку, на электроэнергию для вторичной плавки. Все потому, что КрАЗ был ориентирован TWG исключительно на экспорт металла в чушках, а КраМЗ производит алюминиевый прокат, которым группа не торговала, так как это не вписывалось в ее политику неоколониализма. Мало того, что КрАЗ, с помощью группы, посадил КраМЗ на долги, в погашение этих долгов отбирает у КраМЗа литейный цех.

Этот, далеко не полный список применяемых TWG, кроме толлинга, способов закабаления предприятий России и СНГ показывает, что для таких фирм понятия деловой этики и добросовестной конкуренции не существует.

Прав был Карл Маркс, когда утверждал, что «при 100 % прибыли нет такого преступления, которое капитал не совершил бы, даже под страхом смертной казни». Это полностью применимо к TWG, которая, выполняя лишь посреднические функции, абсолютно не участвуя в производстве металлопродукции, с помощью интриг, подкупа, шантажа, а то и криминального давления на директорат и акционеров, выводила предприятия из режима национальной кооперации, чтобы полностью лишить их экономической самостоятельности.

В дальнейшем хищнически эксплуатируемый такими иностранными «партнерами» производственный потенциал русских, украинских, казахских, таджикских заводов использовался как средство давления на других производителей алюминия, самостоятельно осуществляющих операции на рынке.

К середине 1990-х гг. TWG создало угрозу технологического отставания всей металлургической промышленности страны, а, следовательно, экономической и стратегической безопасности России.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ АЛЮМИНИЕВАЯ ВОЙНА

Есть старая русская пословица: «Один будешь жрать — подавишься». То же самое произошло и с TWG. В момент празднования TWG торжества своей полной победы над отечественной металлургией произошло два события, которые впоследствии привели деятельность группы в России к полному краху.

Первое событие: бунт против TWG в 1994 г. гендиректора Саянского алюминиевого завода (СаАЗ) Олега Дерипаски.

Второе событие: появление в Красноярске никому не известного нищего учителя физкультуры из города Назарова Анатолия Быкова.

Пока они воюют с TWG порознь, но сама логика их амбиций делает их непримиримыми врагами в будущем.


Хакасский яппи

Олег Дерипаска в начале 1990-х, еще студентом, подрабатывал брокером на Российской товарно-сырьевой бирже. К нему от TWG обратились во время чековой приватизации с просьбой скупить акции СаАЗа. Дерипаска выполнил поручение настолько образцово, что на деньги заказчика и себе «выкроил» приличный пакет акций этого завода. Впечатленные братья Черные поставили его гендиректором СаАЗа. Такова легенда.

Черная кошка пробежала между ним и TWG, когда пришла пора денежной приватизации. TWG не хотела участвовать в конкурсе за государственный пакет акций. Дерипаска презрел запрет и выиграл конкурс.

TWG попыталась сменить строптивого директора, но тот в ответ увеличил в два раза уставной капитал завода, и доля участия TWG в бизнесе из блокирующей стала чисто символической.

Так получилось, что бунт Дерипаски, который в то время активно распространял слухи о том, что он «зять Сосковца», совпал с «нестроением» в семействе Черных. Лев и Михаил поругались и разделили бизнес. Лев остался с Рубенами, которые были готовы ради прибылей сотрудничать с любыми ОПГ, Михаил поставил на чекистов.

Казалось бы: при таком раскладе семейка Черных должна выиграть в любом случае, но выиграли от этого только менеджеры второго уровня, оставшиеся с Михаилом — Олег Дерипаска и Искандар Махмудов. К тому же у Дерипаски появился мощный партнер — новый председатель правления РАО «Единые энергетические системы» Анатолий Чубайс. Этот тандем позволил Дерипаске уже играть самостоятельную роль на алюминиевом рынке.

Реальным держателем акций СаАЗа, принадлежащих Дерипаске и его партнерам, была структура «Алюминпродукт». Но после покупки Самарского металлургического завода Дерипаска создает Объединенную компанию «Сибирский алюминий» (ОКСА), которая стала играть роль управляющей компании. Именно акции ОКСА, а не СаАЗа предлагает Дерипаска Чубайсу при предполагаемом слиянии СаАЗа с Саяно-Шушенской ГЭС в единое энерго-металлургическое объединение (ЭМО) в конце 1990-х гг. Окружение Чубайса, обнаружив, что против реальных акций ГЭС «Сибал» пытается всучить им «фантики» вместо акций реального завода, проект ЭМО провалило.

Создается также ООО «Группа «Сибирский алюминий» (ГСА), поплавок с уставным капиталом в 10 000 рублей, но которое активно пиарится как крупнейший холдинг, владеющий реальной собственностью. В действительности же ГСА выполняет функции управляющей компании всех предприятий, входящих в сферу контроля Дерипаски.

Но это все еще в будущем. Насущной задачей 1995 г. для Дерипаски стала борьба с «вором в законе» Татаренковым, по кличке «Татарин», за контроль над потоками металла с завода. Дерипаска привез с собой из Москвы на завод столько офицеров спецслужб, что по образному выражению саяногорцев «в городе стало светло от звезд».

В те времена не каждому бизнесмену было ясно, с кем нужно «дружить», с бандитами или чекистами. Настолько все было неясно: чья в стране реальная власть? Выбор Дерипаски в пользу «красной крыши» говорит о том, что чутье у него верное. Именно этот выбор, задолго до того, как чекисты оттеснили от власти «реформаторов» из молодого поколения последнего ЦК КПСС, позволил ему, начиная с 1999 г., обрести мощную поддержку Кремля всем своим начинаниям.

Отбившись от «бригады Татарина», которому пришлось эмигрировать в Грецию, Дерипаска, надо отдать ему должное, создал великолепную команду менеджеров, переманив к себе лучших специалистов отрасли.

Во второй половине 1990-х он не только поглощает уже существующие производства («Авиакор», «Самеко» и др.), но и создает новые производства. В Саяногорске им построен новый завод по производству алюминиевой фольги, успешная работа которого вызывает в Европе периодические антидемпинговые расследования с целью спасения производителей ЕС. Под Москвой «Сибалом» освоен выпуск алюминиевой консервной ленты, пивных банок (50 % российского производства) и алюминиевых колпачков, сиречь бутылочных укупорок.

Кстати, TWG, наверное, еще и потому пресекала любые стремления подконтрольного менеджмента к высоким переделам алюминия, что заранее знала — понимания на западных рынках не встретит. Высокие переделы, в отличие от первичного алюминия, не только чистое производство, но и высокая добавленная стоимость, которой западный бизнес не стремится делиться с нашей промышленностью. С приобретением «Авиакора» Дерипаска вошел в кооперацию с украинскими авиастроителями в разработке Ан-70, и не его вина, что данный проект до сих пор не реализован. Авиастроение во всем мире возможно только при государственной поддержке. В любом случае Дерипаска и его менеджмент активно искали всю вторую половину 1990-х гг. применение алюминию на внутреннем рынке.

Справедливости ради стоит заметить: стремление к высоким переделам алюминия постоянно будет отличать Дерипаску от других игроков отечественного алюминиевого рынка, которые все 1990-е годы стремились, в основном, только к наращиванию экспорта металла. Дерипаска же шел в производство консервной ленты, бутылочных укупорок, пивных банок и даже купил авиастроительный завод. Забегая вперед, скажу, что в 2004 г. Дерипаска распродает предельные активы и сосредотачивается именно на первичном алюминии. Даже без TWG в этот рынок его не пропустили. Даже в России.

Дерипаска по стилю своего руководства — яппи. Все пытается делать по-западному. В этом его и сильная, и слабая стороны.

Сильная в том, что он не только может делегировать ответственность подчиненным, но и в том, что он первым понял, какую роль в бизнесе стал играть PR, особенно если такие кампании сопровождают проекты по связям с органами государственной власти или враждебное поглощение. Широко известно его выражение, что успешный бизнес в России на 40 % состоит из PR, на 40 % из GR, и только па 20 % из самого хорошо поставленного бизнеса.

Слабость в том, что в служащих своей корпорации он не видит людей. Считает, что деньги могут все. Люди для него не соратники, а средство достижения цели. Это от него отталкивает многих. И — парадокс — в первую очередь таких же яппи. Разрыв в конце 1999 г. с Чубайсом, в тандеме с которым он мог бы обанкротить всю страну, был, скорее всего, именно на этой почве.

Отстроив Саянскую империю, Дерипаска понял, что без контроля над поставками сырья она все же «колосс на глиняных ногах», потому как TWG контролирует практически все потоки глинозема в стране.

Борьба за сырье с группой Рубенов была неизбежной. Кто контролирует глинозем, тот контролирует и всю алюминиевую промышленность в стране.

Так как внутренним толлингом, за отсутствием контроля над отечественными производителями глинозема, гендиректор СаАЗа не пользовался, то удар решено было нанести именно по нему, по самому выгодному бизнесу TWG.

В 1999 г. в Москве, на правительственных трассах, на рекламных билбордах появились большие плакаты, которые ничего простому обывателю не говорили, но известили собой, что началась вторая алюминиевая война. Не на жизнь, а на смерть. Билборды гласили: «Запретить толлинг. Хватит грабить Россию!».


Робин Гуд из Назарова

Судьба скромного учителя из Богом забытого г. Назарова похожа на большую американскую мечту. Собрав «бригаду» непьющих и некурящих спортсменов, он неожиданно быстро устанавливает контроль над торговлей в Красноярске.

Появление на красноярском кладбище «аллеи героев», куда за довольно короткое время, одного за другим, относят под музыку Шопена авторитетов преступного мира, впечатляет своими размерами. Разгадка такого явления лежит в политике тогдашнего УВД края, которое руками «спортсменов» убрало из города «синих». Доказательств нет, но это отмечают все наблюдатели.

В течение года под контроль Быкова попадает красноярский рынок и гостиница «Яхонт», которая становится его штаб-квартирой.

Это было время «боданий» гендиректора КрАЗа с TWG. Не без помощи местных правоохранительных органов Быков становится начальником охраны КрАЗа. Через год он уже председатель совета директоров завода!

Именно Быков дал тот решительный бой TWG, который потом назвали в печати Великой Отечественной алюминиевой войной. Потому, что чисто идеологически Быков противопоставил себя — красноярца «иностранным оккупантам».

Ненужных акционеров Анатолий Петрович, ничтоже сумняшеся, вычеркнул из реестра щелчком по клавиатуре компьютера. Местная власть в лице губернатора Зубова была на его стороне.

Сторону Быкова в этой войне принял еще один крупный акционер КрАЗа Василий Анисимов, бывший бармен из Медео, который представлялся в то время «генерал-полковником ГРУ», и сумевший приобрести солидный пакет акций завода. Также сторонником Быкова стал бывший лейтенант красноярской милиции Дружинин, сумевший урвать 10 % акций завода и на весь Красноярск прославившийся унитазом из цельного куска малахита.

Война с TWG за КрАЗ впервые в России приняла характер ожесточенной пиар-войны. Тогда впервые оттого, что «паны» дерутся, перепало и «холопам». Быков первым в стране стал платить рабочим достойную заработную плату. Сначала в 9, а затем и в 12 тысяч рублей. После этой акции рабочие готовы были его носить на руках, а у отдела кадров завода выстроились в очередь желающие на КрАЗе работать.

Вообще Анатолий Петрович, несмотря на специфическую внешность и манеры, весьма умный человек. Его инициативы и планы впоследствии без зазрения совести эксплуатировал Дерипаска.

Быков первым из алюминщиков стал внедряться в рынок электроэнергии и угля в крае. Контролируемая им фирма «ТаНаКо» взяла под контроль Красноярскую ГЭС, а 25 % ее акций перешли в собственность завода.

Идею создания ЭМО впервые озвучил именно Быков. Он собирался не только слить в единое предприятие КрАЗ и Красноярскую ГЭС, но на основе КрАЗа создать мощную краевую империю, включающую кроме алюминиевого завода КрАМЗ, угольные разрезы, ГЭС, Ачинский глиноземный комбинат, а в перспективе прибрать и Братский алюминиевый завод. Заветам Быкова верны сейчас «Русский алюминий» и группа «МДМ».

И все эти планы лелеялись в самый разгар войны за завод, которая закончилась патом. Реальный расклад собственности стал выглядеть так: 28 % у Быкова, 28 % у Анисимова, 28 % у Льва Черного, 10 % у Дружинина, остальное — у TWG и трудового коллектива. Эта структура собственности продержалась до 2000 г., когда доли Черного и Анисимова приобрели «акционеры «Сибнефти».

Чтобы исключить дербаику оперативного дохода директоратом, акционерами было заключено соглашение, по которому, согласно процентам уставного капитала, каждый забирал себе выпущенный металл и самостоятельно продавал его на внешнем рынке через свои офшоры. Великая Отечественная алюминиевая война кончилась банальным сепаратным соглашением с оккупантами. Что опять-таки устроило всех.

Подвело Быкова то, что ему мало было стать крупным капиталистом-заводчиком-фабрикантом. Он хотел быть народным героем. Робингудом. Защитником угнетенных и обездоленных. Он поверил в тот образ, который слепили для него пиарщики. А может, чисто внутренне нуждался в оправдании начального этапа своей карьеры.

Быков щедро раздавал из своего фонда населению материальную помощь, телевизоры, бытовую технику, даже квартиры. Но при этом он не платил в край налогов. Поэтому для обывателя краевая власть была плохая, а Быков — хороший. Когда губернатор Валериан Зубов возмутился и потребовал «хотя бы на зарплату милиции», не говоря уже об учителях и врачах, депутат законодательного собрания края Анатолий Быков решил снять «зарвавшегося» губернатора и поставить более послушного. Так Быков на свою же голову привел в край генерала Лебедя.

Четыре месяца «хозяин края» и новый губернатор вместе водили хороводы в детских садах, потом Лебедь также потребовал налоги. А его заместитель Вернер начал прибирать к рукам мелкий и средний бизнес в городе, который Быков считал своей вотчиной.

Быков восстал.

Трезво оценив ситуацию, генерал-губернатор Лебедь, презрев амбиции, поехал на поклон в Кремль. В Красноярск прибыла следственная комиссия во главе с заместителем федерального министра внутренних дел. Нервы у Быкова не выдержали, и он, хотя и пользовался на территории края депутатской неприкосновенностью, ударился в бега. Это была его фатальная ошибка. В глазах общественности — публичное «признание своей виновности».

Беда Быкова была в его окружении. Рассказывали, что он очень верил одной гадалке и без совета с ней не предпринимал серьезных шагов. Что она-то и посоветовала ему скрыться за границей на время.

Быков был объявлен в международный розыск, который не приносил никаких результатов, пока Анатолий Петрович, находясь на нелегальном положении, не дал интервью Евгению Киселеву с НТВ «в одной европейской стране». При повторном пересечении венгерско-югославской границы он был арестован, и венгерские власти начали процедуру экстрадиции.

Один из основных игроков передела алюминиевого рынка был «выведен из оборота».

ВТОРАЯ АЛЮМИНИЕВАЯ ВОЙНА. ВОЙНА ГРАЖДАНСКАЯ

Характер новой войны отличался от предыдущей тем, что TWG уже всем надоела. Не только Дерипаске, для которого это был вопрос жизни и смерти его бизнеса, но и тем производителям, которые с удовольствием пользовались услугами TWG. Они уже были не те «красные» директора, избранные трудовым коллективом и защищенные от государства-собственника законом «Об акционерных обществах» 1990-го г., что рулили финансовыми потоками, сами ничем не владея, постоянно живя под угрозой переизбрания тем же трудовым коллективом. То есть, как ни крути, а временщики. И как временщики они вместе с TWG радостно участвовали в дербанке своего же предприятия.

Но времена меняются. Меняются и люди. Или их меняют, если они не соответствуют времени. Тех, кто не сумел стать собственником, выкинули «на помойку истории» свои же соратники. Либо, если соратники не успели, поглотили конкуренты. Кто бы ни стоял у руля алюминиевых предприятий, к 1998 г. все они смогли в полной мере обратить кризис в свою пользу, что говорит уже о зрелости отечественного менеджмента и его полной адаптации к рынку.

Выросшие под крылом TWG управленцы уже не нуждались в ней как в посреднике. Они наработали свои связи по поставкам металла вне биржи. Да и Trans-World Metals был не единственным брокером на LME.

Поэтому в войне Дерипаска — TWG, которая в прессе подавалась как война Олег Дерипаска — Лев Черной, союзником TWG был только КрАЗ. Даже Громов, директор Братского алюминиевого завода и владелец блокирующего пакета акций, держал нейтралитет, потому как надеялся после победы Дерипаски полностью овладеть БрАЗом сам. Ту же позицию держал и владелец СУАЛа Вексельберг, хотя его связывали тесные партнерские отношения с Анисимовым. Мелкие заводы северо-запада в драку не лезли, потому как понимали: их ресурсов, даже если они и объединятся вместе, не хватит на противостояние кому-либо из основных игроков.

В середине 1999 года Дерипаска на пресс-конференции делает сенсационное заявление о том, что его «Сибал» намерен отказаться от проведения всех толлинговых операций. Он сообщает о том, что до конца 1999 года группа завершит «консолидацию всей реализации на одном балансе» и в ближайшие два-три года она намерена «полностью легализовать все обороты в рамках консолидированной компании», а затем в течение трех лет продать часть своих активов и привлечь дополнительный капитал. Сейчас, заявил Дерипаска, «мы совершенно не удовлетворены капитализацией этого бизнеса», поэтому и необходимы преобразования, которые позволят сделать компанию прозрачной.

Вслед за тем в Москве началась «война билбордов». На одной и той же трассе, по которой едут в Белый дом на работу федеральные чиновники, друг против друга стояли слева: «Запретить толлинг. Хватит грабить Россию!», справа: «Запретить толлинг — разорить Россию!». Правительство решало судьбу толлинга. Чиновники в правительстве были в большом сомнении, как именно стоит поступить. Национальный антикоррупционный комитет 3 декабря 1999 г. заявил, что «толлингеры порядка $30 млн. тратят на подкуп российских чиновников за продление льгот по толлингу».

Государственная комиссия по оперативным вопросам с I января 2000 г. отменила таможенные льготы по внутреннему толлингу. Экспортные пошлины на алюминий-сырец ввели со второго квартала 2000 г. Министр по налогам и сборам Починок заявил, что: «Фирмы-толлингеры будут зарегистрированы в России как плательщики налогов». Говорят, что премьер Путин лично дал отмашку на запрет толлинга. Все-таки непатриотично кормить чужих, когда свои голодают.

Победа Дерипаски была полной. Сверхприбыли TWG пожухли в одночасье. Начались потери активов.

В Казахстане TWG с 1999 г. уже была persona non grata.

Российский монополист по производству электродов для цветной металлургии — Новосибирский электродный завод — перешел под контроль фирмы «Ренова» (контрольный владелец СУАЛа), которая получила завод во внешнее управление. TWG, имеющая 12 % акций этого завода, пыталась сопротивляться, но на стороне «Реновы» выступила норвежская компания Elken, потребляющая до 40 % крупногабаритных угольных электродов, выпускаемых НовоЭЗом. Она готова была вложить до $100 млн. прямых инвестиций в завод, но с одним условием: без TWG.

TWG инициировала несколько судебных процессов, но безрезультатно. Областная власть тоже была на стороне «Реновы».

Само присутствие TWG на LMЕ давно уже стало дестабилизирующим фактором, так как ее спекулятивные манипуляции с товаром не согласовывались с устоявшимися методами работы других участников биржи. Норма прибыли у них колеблется около 10–15 %, тогда как TWG не только умудрялась на толлинге заколачивать все 60 % со стоимости тонны алюминия, но еще и расталкивать остальных брокеров локтями, предлагая долгосрочные поставки на более выгодных условиях. Согласитесь, имея 60 % с тонны, можно задавить любого. Поэтому на любых переговорах с западными партнерами того времени неизменно с их стороны выставлялось условие: без TWG.

В то же время группа «Альфа», подконтрольная Михаилу Фридману, выдавила ставленника TWG с Ачинского глиноземного комбината (АГК) и вступила в шаткий стратегический союз с Дерипаской.

Одновременно, пользуясь тем, что Быков в тюрьме, a TWG ослабла, Лев Черной и Василий Анисимов пытаются прибрать к рукам КрАЗ, поглотить который нацелился и Дерипаска.

После объявления о своем разрыве с TWG, Лев Черной в феврале 2000 г. собирался провести на КрАЗе дополнительную эмиссию акций, которая размыла бы долю TWG до 2 %, что лишало ее возможности влиять на политику завода. Одновременно пакет акций, принадлежащий сидящему в венгерском СИЗО Быкову, также уменьшался до 5 %. (Мавр сделал свое дело — мавр может посидеть.)

Увеличиться должна была только доля гг. Л. Черного и В. Анисимова. Черной при этом собирался захватить на заводе реальный контроль.

Все эти действия были связаны с отменой толлинга, так как КрАЗу светила перспектива работать уже по прибыльной, а не убыточной схеме. Уменьшение доли в уставном капитале сопряжено с уменьшением дивидендов. Но эту операцию Льву Семеновичу уже провернуть не удалось. Ситуация сложилась так, что ключом к КрАЗу стал Николаевский глиноземный завод.

После отмены толлинга, когда империя TWG стала в России съеживаться как шагреневая кожа, последнюю ставку трейдеры сделали на контроль за поставками сырья для алюминиевой промышленности. Тем более что после аварии на глиноземном заводе фирмы Kaizer, который производил свыше миллиона тонн глинозема в год, цены на глинозем за 1999 г. поднялись с $90 до $300.

На Украине действия TWG по саботированию работы Николаевского глиноземного комбината также были оценены адекватно: после повторного избрания Кучмы (украинские аналитики из оппозиции настаивают, что выборы были профинансированы «Сибалом»), из правительства страны вывели ряд высокопоставленных чиновников, тесно связанных с TWG.

Николаевский глиноземный завод стал последним бастионом второй алюминиевой войны. Входящая в TWG офшорная фирма Morley trade Ltd. опутала завод кабальными договорами по все той же схеме толлинга, но у украинского правительства, в отличие от России, был в руках мощный юридический инструмент — закон, позволяющий прокуратуре опротестовывать, а судам отменять сделки, если они заведомо наносят ущерб экономике Украины.

Договоры с «Морлей» были расторгнуты, а 36-процентный пакет акций был выставлен на аукцион, где и был приобретен «Украинским алюминием», фирмой, аффилированной с «Сибирским алюминием», которую возглавил Герман Ткаченко, вице-президент «Сибала», гражданин Украины. Эта сделка довела участие структур Дерипаски в НГЗ до 66 % уставного капитала. Ткаченко сразу же перекрыл поступления глинозема на КрАЗ, выставив им мировую биржевую цену.

Работать по толлингу и при этом покупать глинозем тот же Красноярский алюминиевый завод не мог. И помогло заводу выжить в то время только сепаратное соглашение о поставках глинозема с АГК. Между «Альфой» и «Сибалом» пробежала черная кошка.

TWG пришлось уйти с российского металлургического рынка. Активы в ее собственности оставались еще на многих предприятиях, но на рынок группа уже не оказывала никакого влияния.

ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ ТОЛЛИНГА

К февралю 2000 г. создалась ситуация, из которой могло быть только два выхода. Либо «Сибирский алюминий» окончательно вытеснит TWG из страны, и группа останется ни с чем, либо надо было срочно продавать алюминиевые активы. Но на Западе продать такие подмоченные криминальными следами акции можно было только с дисконтом в 80 % от номинала, да и то с большим трудом.

В итоге Лев Черной, провалив авантюру с КрАЗом, делает, по его публичному заявлению, «сильный», «гениальный ход», что на самом деле было всего лишь актом отчаяния — продает акции акционерам «Сибнефти». Только за акции КрАЗа Лев Черной и Василий Анисимов получают по $250 млн. Сколько получила TWG за свои активы, включая и акции Братского завода, неизвестно до сих пор. Интересно то, что ничего не получил Быков. Ему было заявлено, что $500 млн. — это цена за все акции КрАЗа, включая и его долю, так что все вопросы к Черному и Анисимову. Дерипаска предложил за его пакет $20 млн. Быков обиделся.

«Гениальность» расчета Льва Семеновича был простой, как карандаш. Нефтяники ничего в алюминии не понимают. Бизнес этот, в отличие от нефтянки, проблемный на каждом этапе, и требует специфических знаний и навыков. Поэтому, получив от них неплохие деньги, через своих «приватизированных» менеджеров можно по-прежнему «дербанить» заводы и вести войну с Дерипаской, но уже на деньги «Сибнефти».

Роман Абрамович оказался умнее, чем на то рассчитывал Лев Черной. «Сильный ход» был вычислен сразу, и практически первым же действием новых хозяев бывшей империи TWG было предложение Дерипаске союза.

Дерипаска на союз пошел. Война с «Сибнефтью» могла бы вестись долго, но в конечном итоге у Абрамовича всего было больше: и денежных, и административных ресурсов. В затяжной войне Дерипаска проигрывал больше, чем от слияния.

Уже в апреле 2000 г на КрАЗе появилась администрация из «Сибирского алюминия», а вскоре было объявлено, что «Сибнефть» и «Сибирский алюминий» сливают свои алюминиевые активы в одну фирму — «Русский алюминий», которая объединит до 70 % алюминиевой промышленности. Условия соглашения: собственность 50 на 50, гендиректор — Дерипаска. Администрация на заводах — люди Дерипаски. Персонал управляющей компании 50 на 50, недостающие до 50 % активы акционеры «Сибала» покрывают наличностью. Говорят, эта сумма составила около $500 млн. Таким образом, в конечном итоге, половина «Русского алюминия» досталась Абрамовичу даром. И что характерно — честно.

Кремль, несмотря на сопротивление МАП, такую монополию поддержал, выставив условие: прозрачность компании и реальную «белую» зарплату всех рабочих и служащих.

ALCAN, ALCOA & РУСАЛ

Тем временем, главной темой, занимающей умы аналитиков металлургического рынка на рубеже тысячелетия, становятся два мегаконсолидационных процесса:

1) тройное слияние канадского Alcan Aluminum (второго в мире по активам производителя алюминия и его производных), французской Pechiney (четвертый производитель в мире) и швейцарской Alusuisse-Lonza (Algroup);

2) «внутриамериканская затея» — поглощение старейшей и крупнейшей алюминиевой корпорацией мира — Alcoa третьего в мире по величине холдинга Reynolds Metals.

По своеобразной иронии судьбы чрезмерная концентрация рыночной власти в руках владельцев Aluminum Со. of America (Alcoa) в конце 1920-х годов привела, согласно нормам американского антитрестовского законодательства, к насильственному расчленению этого алюминиевого монстра, в результате выделена в независимую компанию Alcan Aluminium Ltd., бывшее структурное подразделение Alcoa, контролировавшее канадские производства. Сегодня Alcan — основной соперник своего «родителя» на мировом алюминиевом рынке, и эта «сладкая парочка» вновь энергично подгребает под себя расплодившиеся было конкурирующие фирмы.

Неожиданным для наблюдателей стало создание суперхолдинга АРА (название — по первым буквам трех его участников). Слияние дорогое — 9,2 млрд долларов. В новой компании акционеры Alcan владеют 44 %, Pechiney — 29 %, Algroup — 27 %. АРА регистрируется в Монреале (вотчине Alcan), но ее штаб-квартиру размещают в Нью-Йорке. Демократично решился и вопрос о власти: до 2001 года председателем совета директоров АРА оставался глава Alcan — Жак Буги, а затем этот пост был передан руководителю Pechiney Жану-Пьеру Родье.

Такое слияние позволяет обойти национальное антимонопольное законодательство, так как монопольным законодатели считают участие не на мировом рынке, а на каждом национальном рынке отдельно.

Кроме того, отметим еще один любопытный момент, который, как правило, западные комментаторы оставляют без внимания: три компании объединяются в АРА, по сути, на «национальной основе» (у них общие франкофонные корни), что придает дополнительную «этническую» пикантность будущему противостоянию двух новых алюминиевых гигантов.

Суммарно Alcoa и АРА будут контролировать (без учета России и СНГ) около 54 % мировых мощностей по производству глинозема и 38 % мощностей по производству первичного алюминия.

Благодаря масштабному переделу сфер влияния на мировом алюминиевом рынке, который привел к возникновению нового супертандема Alcoa-АРА, конкурентные позиции российских производителей, доля которых в мировом совокупном объеме экспортных поставок составляет порядка 20 %, сегодня находились бы под большой угрозой самостоятельного существования, если бы Роман Абрамович был более амбициозен.

На пути западного монстра, который с неизбежностью бы поглотил отечественные заводы, ослабленные третьей алюминиевой войной, неожиданно встал созданный в апреле 2000 г. равнозначный им отечественный монстр — «Русский алюминий».

Если объяснить коротко и доступно, то РУСАЛ — это, по сути дела, квазиминистерство цветной металлургии времен СССР. По крайней мере, масштаб такой же. Даже больше. Ведь в РУСАЛ помимо трех крупнейших алюминиевых заводов России: Братского, Красноярского и Саянского входят: Красноярская ГЭС, Красноярский металлургический завод, Самарский металлургический завод, Николаевский глиноземный завод, Ачинский глиноземный комбинат, Ростар-холдинг, Дозакл, завод «Саянская фольга», Белокалитвенское МПО, а также ряд других предприятий, производящих товары из алюминия.

50 % акций РУСАЛа контролирует Олег Дерипаска (его доля 20 %, остальные у него в доверительном управлении), другие 50 % — принадлежат Роману Абрамовичу, Борису Березовскому и Бадри Патракацищвили.

Доля этой корпорации в мировом производстве первичного алюминия составляет около 12 %, а доля в свободном объеме первичного алюминия на мировом рынке — не менее 20 %. По заявлению исполнительного директора «Русского алюминия» Виктора Беляева в 2000 г., стратегической целью собственников РУСАЛа является консолидация активов всех предприятий страны и создание мощной единой национальной алюминиевой компании с полным циклом, которая не будет ни в чем уступать конкурирующим западным концернам.

Но прошло три года, а «Русский алюминий menedgment» — всего лишь управляющая компания. Консолидировать все активы на единую акцию не дает принципиальная позиция Быкова. Хотя в феврале 2002 г., пока Быков сидел под следствием в Лефортово, РУСАЛу удалось увеличить в два раза уставной капитал КрАЗа, размыв быковский пакет акций до 14 %.

Сегодня на российском алюминиевом рынке у РУСАЛа практически нет конкурентов. СУАЛ (Сибирско-Уральская алюминиевая компания) не в счет: слишком малы объемы производства у объединенных им Иркутского, Богословского, Кандалакшского и Уральского алюминиевых комбинатов. Всего около 20 % отечественного производства. Доля предприятий северо-запада страны еще меньше.

Тенденция мирового алюминиевого производства к предельной концентрации наглядно показывает, что отечественные алюминиевые войны были частью общемирового процесса слияний и поглощений в этом бизнесе, только проводимого варварскими методами. Если бы Дерипаске не удалось взять контроль над НГЗ, то «Русский алюминий» все равно был бы вызван к жизни, только без него. Не было бы случайного игрока алюминиевого рынка — Абрамовича. Возможно, объединителем отрасли мог стать и Борис Громов, и Анатолий Быков, и тот же Лев Черной, но история не имеет сослагательного наклонения. Есть то, что есть.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

После провала «гениальных ходов» Лев Черной ударился в политиканство, создал общественное движение «МиР» (Мобилизация и Развитие) и попытался в 2000 г. стать медиатором между российской властью и бизнесом. Ничего у него не вышло. Не та весовая категория, чтобы тягаться с Вольским. Инвестирует в российский хайтек. Перспективное направление.

Михаил Черной в 2002 г. продал все свои металлургические активы в России и сосредоточился на борьбе за свой бизнес в Израиле, где его никто не ждал, допускать «к кормушке» не собирался и активно выживают.

Анисимов слил свои оставшиеся активы с Вексельбергом в СУАЛе, а затем, после того, как в 2001 г. в Екатеринбурге убили его дочь и зятя, продал партнеру свою долю и ушел из бизнеса.

Братья Рубен окончательно покинули производственные просторы России, продав остатки своих акций РУСАЛу. Для отбеливания своей репутации на Западе они провели 100 часов интервью журналу «Форбс». Вышла очень интересная статья «Капитализм в холодном климате».

Татаренков обживает то место, на котором провел большую часть жизни — нары.

Быкова, осудили, но как-то странно. За то, от чего он бегал, оправдали. Но за подготовку к убийству авторитетного предпринимателя Павла Струганова ему дали 6,5 лет, но из тюрьмы выпустили, навесив, однако, условный пятилетний срок, который заставляет его держаться тихо и скромно. На последних губернаторских выборах и Быков, и РУСАЛ поддерживали одного и того же кандидата в губернаторы — председателя краевого законодательного собрания Усса, что шокировало Кремль и, наверное, подтолкнуло к тому, чтобы продавить на губернаторство ставленника «Норникеля» — г-на Хлопонина.

Борис Громов, гендиректор Братского алюминиевого завода, не вписался в команду Дерипаски. Правда, принадлежащие ему и Юрию Шляйфштейну акции завода были выкуплены РУСАЛом за $100 млн, по справедливой цене. Но Громов — натура неугомонная, построил в 2003 г., совместно с Gerald Metals, первую очередь нового, современного алюминиевого завода в Тайшете (проектная мощность 250 тыс. тонн алюминия в год), но у Иркутскэнерго, которая к тому времени перешла под полный контроль РУСАЛа и группы «МДМ», не нашлось для завода электроэнергии. Скорее всего, «Алюком-Тайшет» будет поглощен РУСАЛом, но без Громова.

В 2001 г. некие американские фирмы, за спиной которых маячила TWG, попыталась соблазнить губернатора Ленинградской области проектом строительства нового алюминиевого завода в Сосногорске, рядом с атомной электростанцией, у которой есть избыточное электричество. Но этот проект вошел в противоречие с нефтяниками, которые этот порт давно приглядели под нефтяной терминал. Нефтяников поддержали «зеленые»: ущерб от трубопровода этому курортному месту меньший, чем от выбросов алюминиевого завода.

Роман Абрамович выбран начальником Чукотки.

Олег Дерипаска женился на дочери Юмашева — Полине, родил сына. А после того, как Татьяна Дьяченко развелась с мужем и тут же выскочила замуж за Юмашева, стал «внуком» Ельцина и окончательно вошел в «Семью».

Так что основные игроки алюминиевого рынка сложились. Внешний толлинг, по-прежнему, используют все. Всех это положение дел устраивает.

То, что будущее отрасли не только за высокой концентрацией производства, сколько за высокими переделами алюминия — уже понятно всем. Высокие переделы не только увеличивают ВВП страны, но еще умножают налогооблагаемую базу, увеличивая бюджет страны. К тому же внутренний рынок России насыщен готовыми изделиями из нашего же алюминия, только переработанного за границей. Кроме импортозамещения, положительные тенденции имеет удешевление изделий из алюминия, что скажется и на душевом потреблении граждан.

А пока в автомобиле «форд» содержится 240 кг алюминия, а в «жигуле» всего 19 кг, мы обречены на отставание от развитых государств. Потому что потребление алюминия на душу населения — давно выверенный показатель благосостояния страны. Так, в США потребляют изделий из алюминия на душу населения в 8 раз больше, чем в России, так и ВВП на душу населения в США тоже в 8 раз больше, чем в России, и средняя заработная плата в США тоже больше, чем в России, в 8 раз. Таковая закономерность прослеживается и по другим странам: соотношение ВВП, доходов и потребления алюминия коррелированно.

Алюминиевый век, господа.


Москва, 2000–2003 гг.

Русский алюминий Украины

Алюминиевая промышленность Украины досталась ей в наследство от СССР и полностью разделила в прошедшее десятилетие судьбу всей отрасли, несмотря на обретение республикой политической независимости в 1991 г. Разве что на Украине не было алюминиевой войны в ее «горячем», сибирском варианте, потому что когда пришло время полной приватизации украинских предприятий, алюминиевая война в России уже практически закончилась и игроки на этом рынке окончательно определились.

Первенцем украинской алюминиевой промышленности стал Запорожский алюминиевый комбинат (ЗАЛК), который возводился одновременно с Днепрогэс в первую пятилетку, что по тем временам было прогрессивно, так как алюминий — это «консервы из электричества». Строительство таких комплексов в Сибири началось только в начале шестидесятых годов. Второе предприятие — Николаевский глиноземный завод (НГЗ), построенный в семидесятые под переработку гвинейских бокситов в глинозем. НГЗ сразу стал ключевым предприятием во всей алюминиевой промышленности СССР, так как собственным сырьем для производства алюминия СССР был обеспечен не более чем на 40 %.

В советское время глиноземом обеспечивал страну В/О «Разноимпорт». В нем работало несколько тысяч чиновников, которые исправно ездили в загранкомандировки, но к биржевой игре коммунистическое руководство страны их не допускало из идеологических соображений. Для продажи алюминия на внешнем рынке (доля этого экспорта в СССР была очень мала, так как практически весь алюминий потреблялся ВПК внутри страны) и покупки сырья нанимались мелкие биржевые трейдеры из числа западных предпринимателей, которые за 15 % комиссии делали всю работу Разноимпорта.

В 1992 г., когда Егор Гайдар пустил всю российскую промышленность в «свободное рыночное плавание», алюминиевые предприятия непрерывного цикла оказались брошенными на произвол судьбы. Вот тут-то трейдеры, которые не хотели терять свой хорошо налаженный бизнес, вышли непосредственно на руководство заводов и предложили работу на давальческом сырье — толлинг. То же самое происходило на Украине, но по причине отсутствия у государства твердой валюты для закупки бокситов. К концу 1992 г. на алюминиевом рынке России и Украины полностью господствовали западные трейдеры, объединившиеся в офшорный конгломерат Trans World Group (TWG) со штаб-квартирой в Лондоне. Что естественно, так как Международная биржа металлов (LME) находится в этом городе. Руководили TWG братья Давид и Саймон Рубены. В качестве координатора проектов по СНГ у них подвязался известный персонаж российских алюминиевых войн — Лев Черной.

Пока в России шла алюминиевая война между поддерживаемыми TWG компрадорами и «патриотически настроенными» отечественными предпринимателями, на Украине в алюминиевой промышленности полностью господствовала TWG. Особенный упор на украинском направлении своей работы TWG сделала в период премьерства Павла Лазаренко, когда она проиграла в России борьбу за сохранение толлинга группе «Сибирский алюминий». Группа «Сибал» толлинг практически не использовала и могла себе позволить дорогостоящую патриотическую PR-компанию за возврат государству налогов, теряемых на толлинге. На Украине толлинг никто не запрещал, и TWG через свою офшорку Morley Trading Ltd. (которая непосредственно работала по толлингу с НГЗ) обеспечивала своих русских партнеров Льва Черного и Анатолия Быкова дешевым сырьем из стран СНГ Это также позволяло Красноярскому алюминиевому заводу минимизировать свои затраты.

Окончательный этап российской алюминиевой войны переместился на Украину в борьбе за НГЗ. В середине 1999 г. стало ясно, что тот, кто владеет НГЗ, контролирует всю алюминиевую промышленность России.

Главе «Сибирского алюминия» Олегу Дерипаске удалось привлечь на свою сторону менеджмент (кроме гендиректора) и совет трудового коллектива НГЗ, которые владели 36 % акций завода. Борьба развернулась за 64 %, оставшиеся в собственности украинского государства. На эту долю завода, кроме «Сибала», еще претендовали: TWG, отдельно от нее структуры Анатолия Быкова, структуры украинского ТЭК, связанные с Юлией Тимошенко и структуры, контролируемые украинской оргпреступностью.

TWG, практически купившая украинского премьера Лазаренко, особенно не беспокоилась за исход приватизационного конкурса, но все спутали президентские выборы. Борьба за НГЗ переместилась в самые верхние эшелоны украинской власти. На Украину зачастили высокопоставленные лоббисты из России и США. Достаточно упомянуть, что интересы «Сибала» лоббировал Анатолий Чубайс, а интересы TWG — Борис Березовский. И вели переговоры непосредственно с президентом Кучмой.

Березовский, как всегда, хотел получить нечто вещественное за нечто эфемерное: обменять украинские долги России за энергоносители на акции украинских предприятий, в том числе и НГЗ. Но Кучме требовалось нечто более существенное. У него был цейтнот перед вторым туром президентских выборов и практически не осталось денег на избирательную кампанию

Компромисс, который нашли Дерипаска с Кучмой, устроил даже США. Лазаренко был отстранен от власти, премьер-министром был поставлен Виктор Ющенко («американский зять»), с которым у Дерипаски сложились самые теплые отношения. Кучма получил финансирование президентской кампании. На инвестиционный конкурс были выставлены не 64 %, а всего 30 % НГЗ, которые и купила никому не известная фирма «Украинский алюминий». Кроме того, она единственная обязалась выполнить инвестиционное обязательство, выставленное Юшенко — построить на Украине алюминиевый завод мощностью в 100–130 тысяч тонн алюминия в год.

Глава «Украинского алюминия» гражданин Украины Герман Ткаченко, выложив за этот пакет акций полмиллиарда гривен, в одночасье стал в украинском общественном мнении «олигархом». Но на тот момент он еще оставался вице-президентом группы «Сибирский алюминий», которая, владея всего лишь одной мощностью по производству первичного алюминия — Саянским алюминиевым заводом, примерно 100 тыс. тонн первичного алюминия докупала на рынке. Одновременно, при поддержке российского МИД «Сибап» внедрился в мировой рынок бокситов в Сардинии, Ямайке и Гвинее, обеспечив поставки бокситов на НГЗ мимо TWG. Таким образом, у Дерипаски оказалось 66 % (контрольный пакет) НГЗ и контроль над основными поставками сырья для российской алюминиевой промышленности.

Исход алюминиевой войны был предрешен. Оставалось только ждать, когда лишенная сырья империя TWG сама уйдет с российского рынка, так как 90 % оборотного капитала группы было привлечено под очень высокие (по западным меркам) проценты. Без поддержки российского правительства (которое после прихода к власти Путина запретило толлинг), без дешевого сырья — деятельность TWG на территории бывшего СССР лишалась сверхприбыли.

В TWG случился раскол. Братья Рубен отказались от услуг Льва Черного и сбросили российские алюминиевые активы структурам Сибнефти.

Вопреки устоявшемуся мнению, Роман Абрамович не стал продолжать алюминиевую войну и предложил Дерипаске мир. Результатом этого соглашения стало образование в 2000 г. на паритетных началах суперхолдинга «Русский алюминий», куда вошли и «Украинский алюминий», и НГЗ.

Одновременно произошло некоторое похолодание в отношениях Дерипаски и украинского премьера Ющенко. Причина — отказ «Русского алюминия» выкупить оставшиеся в собственности украинского государства акции НГЗ за те же деньги, что и в 1999 г. Дерипаска предложил за них в десять раз меньше. Остальных покупателей на акции НГЗ просто не нашлось. В ответ мстительный Ющенко продал ЗАЛК не РУСАЛу, а «ВАЗ-Инвесту». Условия продажи — закупка АвтоВАЗом на Украине черного металла для производства автомобилей, что полностью соответствовало интересам АвтоВАЗа, который и так уже весь металл после кризиса 1998 г. закупал на Украине в полтора раза дороже той цены, которую ему предлагают российские поставщики. Алюминий же ВАЗ традиционно брал с Запорожья. Причина — с Украины легче выводить капиталы на Запад. Вторая причина — страх руководства ВАЗа, что Дерипаска захватит сам автомобильный завод, так как «Сибал» в 2000 г. стал проявлять особый интерес к автомобильной промышленности и уже купил два автобусных завода. В результате интерес Сибал к ВАЗу оказался обманным ходом. Дерипаска купил ГАЗ, а руководство ВАЗа осталось с устаревшим алюминиевым комбинатом, в который необходимо вкладывать очень серьезные инвестиции. Серьезных инвестиций Украина вряд ли дождется в ближайшее время. А потребности ВАЗа ЗАЛК может покрывать и без дополнительных инвестиций.

Таким образом, сегодня вся украинская алюминиевая промышленность оказалась и руках российского капитала.


Москва, 2001 г.

Титановый трест

Для того чтобы обезопасить себя от враждебного поглощения, да еще от таких «акул», у которых много свободных средств и административного ресурса, недооцененные отечественные активы с 1997 г. сводились из альянсов и конгломератов в вертикально интегрированные холдинги. Но и они, как оказалось, дали всего лишь передышку от дальнейшего «передела собственности». В последнее время тенденция защиты логично привела к переходу холдингов на единую акцию — иначе говоря, к трестированию отечественной промышленности. Но, как оказалось, от «акулы» отбиться легче, чем от собственного миноритария, которого американской авиацией не запугать.


ХОЖДЕНИЕ ТИТАНА ИЗ ХОЛДИНГА В ТРЕСТ

21 сентября 2004 г. состоялось давно ожидаемое наблюдателями, внеочередное объединенное собрание акционеров

ОАО «АВИСМА титаномагниевый комбинат» и акционеров ОАО «Верхнесалдинское металлургическое производственное объединение» (ВСМПО), решение которого поставило точку в преобразовании холдинга «ВСМПО-АВИСМА» в трест ОАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА» с двумя филиалами: в г. Верхняя Салда, Свердловской области (бывшее ОАО «ВСМПО») и в г. Березняки, Пермской области (бывшее ОАО «АВИСМА»).

Данное собрание 94,78 % голосов (от 85 % зарегистрировавшихся акционеров) утвердило решение о слиянии обоих обществ в виде присоединения ОАО «АВИСМА» к ОАО «ВСМПО».

85,1 % голосов также было принято решение об одобрении сделки, в ходе которой все права и обязанности ОАО «АВИСМА» переходят к ОАО «ВСМПО».

Собрание также одобрило проект обмена акций АВИСМА на акции ВСМПО с коэффициентом 2:1 для обыкновенных акций и 1:1 для привилегированных. Отдельно было оговорено, что голосовавшие против слияния могут потребовать у ВСМПО выкупа принадлежащих им акций по цене 2119,19 руб. за 1 обыкновенную акцию ВСМПО, 4253,03 руб. за 1 обыкновенную акцию и 2137,92 руб. за 1 привилегированную акцию АВИСМА. По мнению Александра Якубова из «ЦентрИнвест Секьюритиз», «коэффициент обмена не противоречит рыночным реалиям, когда бумага «АВИСМА торгуется по $140–165, а бумага ВСМПО по $75–76. К тому же акции АВИСМА росли именно на слухах об объединении компаний». Остается только добавить, что цена акций выросла за прошедший год в десять раз!

Для обеспечения этого обмена ОАО «ВСМПО» выпустит дополнительную эмиссию обыкновенных акций в размере 1,3 млн.

Данное собрание явилось завершающим действием в полугодовой работе мажоритарных акционеров ВСМПО по переводу «титанового холдинга» на единую акцию. Осталось только внести поправки в уставы предприятий и, как заявляют контрольные владельцы предприятий, «присоединение ОАО «АВИСМА» к ОАО «ВСМПО» будет завершено до конца года». Будет проведено совместное собрание акционеров обеих компаний, на котором будут внесены изменения в Устав ОАО «ВСМПО», решится вопрос о переименовании этого общества в ОАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА» и преобразовании прежних обществ в производственные филиалы, которыми будут руководить исполнительные директора в ранге заместителя генерального директора новой корпорации. До 31 декабря 2004 г. ОАО «АВИСМА» и ОАО «ВСМПО» осуществят все действия, необходимые для внесения в государственный реестр записи о прекращении деятельности ОАО «АВИСМА» в результате его присоединения к ОАО «ВСМПО».

Также было принято решение, впервые для этой компании, выплатить акционерам дивиденды за 2003 г.

Оценщиком в данной сделке выступила Росэкспертиза.

Консультантом — инвестиционный фонд «РЕНОВА-Капитал».

Генеральный директор корпорации «ВСМПО-АВИСМА» Владислав Тетюхин, давая комментарий «М&А», не скрывал своего торжества и чувствовал себя победителем: «Это собрание — эпохальное. Завершился этап целенаправленного сближения двух родственных компаний Создание единой корпорации упрочит наши позиции, повысит авторитет и надежность в сознании иностранных партнеров гораздо выше, чем у отдельных предприятий, потому как служит гарантом их устойчивости и интенсивного развития».

Единственно о чем умолчал г-н Тетюхин, так это о том, что в тресте естественным порядком усилится контроль мажоритарных акционеров, и им уже не страшно будет реализовывать планы по продаже «западному инвестору» до 20 % объединенного треста путем выхода на IPO, а перед этим разместить в ADR около 13 %. Скорее всего, для реализации именно этих планов в совет директоров ВСМПО в мае были введены в качестве «независимых директоров» топ-менеджеры подконтрольной ВСМПО «дочки» — американской фирмы Tirus US — Джон Монахен и Дэнис Келли. Как объяснялись полгода назад эти действия председателем совета директоров ВСМПО Вячеславом Брештом: «сделано это было для удобства миноритарных акционеров». Кого они собирались обмануть? Всем видна прямая зависимость заокеанских господ от владельцев ВСМПО Другое дело: связи американцев на Уолл-стрит для облегчения размещения ADR…

Г-н Тетюхин, основной акционер объединенной компании, хоть его и «вывели» из совета директоров ВСМПО, чтобы посадить туда американцев, действительно может торжествовать, потому как объединенный трест, избавившийся от угрозы враждебного поглощения, действительно будет иметь капитализацию выше, чем оба общества по отдельности. Тем более, если внимательно посмотреть на уставные капиталы компаний и даже на котировки их акций — крупнейшее в мире титановое производство еще очень сильно недооценено.

В принципе ничего неожиданного не произошло: все шло по плану, разработанному советом директоров ВСМПО еще в апреле, когда была создана рабочая группа по объединению и переходу на единую акцию, и решенному на собрании акционеров ВСМПО в мае. В августе был собран объединенный совет директоров обеих корпораций, который и рекомендовал акционерам параметры присоединения. Так что собрание акционеров АВИСМА, 76 % которой контролируется менеджментом ВСМПО, представляло собой всего лишь «одобрямс». Возражения мелких акционеров в расчет не принимались.

Представители РЕНОВЫ были на стороне главного акционера. Директор по корпоративным финансам ООО «РЕНОВА» Олег Царьков публично поддержал переход ВСМПО-АВИСМА на единую акцию, несмотря на то, что в новом тресте 10-процентный пакет АВИСМы и 12-процентный пакет ВСМПО, принадлежащие РЕНОВЕ, учитываются всего за 12 % уставного капитала объединенного треста, что странно, исходя даже из заявленного коэффициента обмена.

Аналитики в один голос утверждают, что данное слияние выгодно только мажоритарным акционерам, а РЕНОВА не замедлит продать этот актив, как только он подрастет в цене.

Но как бы то ни было: «Титановый холдинг» умер… Да здравствует «Титановый трест»! Самый большой в мире! Монополист без конкурентов в России, да и в СНГ.

ХРОНИКА НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ ПОГЛОЩЕНИЯ

В феврале 2003 г. случилось непредвиденное и, с точки зрения основных акционеров, невероятное событие: несколько замов гендиректора ВСМПО Владислава Тетюхина не смогли отказаться от сделанного им предложения и продали в общей совокупности около 5 % акций общества. В результате среди акционеров появилось некоторое число западных инвестиционных фондов. Замов уволили, дабы остальным было неповадно, но процесс пошел.

Скупка акций ВСМПО и АВИСМА началась сразу и на бирже, и на улице, в Москве, Екатеринбурге, Перми, Верхней Салде и Березняках. Самым пугающим было то, что миноритарии не глядя отдавали свои акции по 300 рублей за штуку.

Котировки акций предприятий на бирже резко поползли вверх, что тоже красноречиво говорило о массированном рейде. Если 2 июня 2003 г. заявки на покупку акций ВСМПО были в пределах $8,5 а на продажу — $14, то через месяц цена покупки составляла уже $14, а продажи — $17. И это было только начало рейда.

Некоторое время грешили на неведомые «западные фонды», которые, якобы, готовили гринмейл, но все встало на свои места, когда в начале июля 2003 г. в Верхней Салде появились «варяги» из московской инвестиционной компании «ДИСА-инвест» под охраной службы безопасности СУАЛа. Они активно скупали акции ВСМПО у трудового коллектива по цене 400 руб. за штуку. Параллельно в Березняках шла скупка акций АВИСМА.

Разразился большой скандал, готовый перейти в информационную войну. Гендиректор ВСМПО по местному ТВ обвинил структуры «СУАЛ-Холдинга» и лично Виктора Вексельберга в попытке враждебного захвата ВСМПО и АВИСМА.

В СУАЛе все отрицали.

По радио и местному ТВ менеджеры ВСМПО вели разъяснительную работу по реальной цене акций и призывали не отдавать их «варягам» по дешевке Но активная скупка акций ВСМПО и АВИСМА как на формализованном, так и на «диком» рынке продолжалась. В начале сентября выяснилось, что за «иностранными инвестиционными фондами», которые скупили у менеджмента 5 % ВСМПО стоит СУАЛ и его структуры, которые, скупая акции на открытом рынке, увеличили этот пакет уже до 9 % акций ВСМПО.

В сентябре 2003 г. акционеры ОАО «Союза Верхняя Салда» (владел тогда 42,9 % акций ВСМПО) на внеочередном собрании неожиданно и оригинально решили свою дивидендную политику. Промежуточные дивиденды были выплачены не деньгами, а акциями ВСМПО. На каждую акцию СВС было выплачено по 1,5 акции ВСМПО. Но так как 75 % акций СВС владели менеджеры ВСМПО, то они и получили две трети от этого 42,9 % пакета акций ВСМПО уже в прямое владение. С ходу стороннему наблюдателю было не понять, для чего это делалось, но ларчик открывался, как всегда, просто: на фоне открытой скупки ВСМПО и АВИСМА обнаружилась «тихая» скупка акций СВС «неизвестными инвесторами» и менеджмент ВСМПО, перепугавшись, решил подстраховаться.

Необходимо отметить, что СУАЛ попытался воспрепятствовать проведению этого собрания. По свидетельству председателя совета директоров Отто Ледера, на это собрание прибыл оттуда юрист, который заявил, что у него на руках судебное решение, которое запрещает проведение данного собрания. Однако «оригинала на руках у него не было, а копия какого-то решения, поэтому всерьез угрозу принимать не стали».

Помимо концентрации капитала и упрощения процедуры управления, менеджмент ВСМПО-АВИСМА ввел в бой заокеанскую авиацию. Как сообщила начальник управления по связям с общественностью ВСМПО Любовь Выдрина, господину Тетюхину удалось заручиться поддержкой своего партнера — компании Boeing, руководство которой в августе обратилось к правительству России с просьбой положить конец поглощению СУАЛом уральских титановых предприятий. Она также заверила, что «группа «ВСМПО-АВИСМА» никогда продана не будет. Мы будем предпринимать абсолютно все меры для защиты от недружественных поглощений».

После этой акции г-н Вексельберг пошел на мировую, но озвучивали ее условия только в Верхней Салде. 24 сентября 2003 г. Владислав Тетюхин сделал для работников корпорации «ВСМПО-АВИСМА» официальное заявление, в котором сообщил, что «группа СУАЛ пообещала прекратить рейдерскую атаку на титановый холдинг и готова вместе развивать алюминиевый бизнес». Также было им заявлено, что: «В результате серии переговоров наша группа и группа СУАЛ договорились о прекращении военных действий и мирном сотрудничестве, и конфликт перешел в положительное, конструктивное русло. Мы достигли соглашения о том, что СУАЛ прекращает скупку акций и прочие агрессивные действия, которые могут нанести вред компании. Она (группа СУАЛ — Ю.Б.) сохраняет у себя гот пакет акций, который имеет, и не пытается увеличить его. Группа «ВСМПО-АВИСМА» сохраняет статус-кво».

Однако СУАЛ заявление г-на Тетюхина тогда дезавуировал. Ольга Слепцова, начальник информационно-аналитического управления «СУАЛ-Холдинг» по Уральскому региону, заявила, что удивлена этим заявлением. По ее словам: «Мы никогда не вели скупку акций». Я думаю, не стоит задним числом обвинять г-жу Слепцову во лжи. Скорее всего, сам «СУАЛ-Холдинг» действительно не участвовал в этом рейде. Это делали другие структуры РЕНОВЫ. Но то, что все последующие действия команды Тетюхина, вплоть до слияния ВСМПО и АВИСМА, РЕНОВА одобряла и не пыталась увеличить свой пакет акций в этих компаниях, говорит о том, что такое соглашение было. Может быть только устное. И обе стороны его выполнили, хотя, по словам председателя совета директоров ВСМПО Отто Ледера, «никаких гарантий окончательного отказа от скупки акций предприятия СУАЛ не предоставил».

Зима прошла тихо.

9 апреля пресс-служба холдинга «ВСМПО-АВИСМА» распространила пресс-релиз о создании рабочей группы по подготовке объединения обществ и переходу их на единую акцию, в которую вошли представители обеих корпораций и внешние консультанты. На РТС эта новость привела к росту акций АВИСМА, которые выросли в два раза. С $70 до $150 за обыкновенную и с $35 до $92 за привилегированную.

В РЕНОВЕ отнеслись к этому сообщению с удовлетворением, так как их вложения в эти акции многократно увеличились. В начале года РЕНОВОЙ была создана инвестиционная компания «РЕНОВА-Капитал», в которую и запарковали 12 % акций ВСМПО и 10 % акций АВИСМА.

ЗА БЕДНОГО МИНОРИТАРИЯ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО

Русская пословица говорит о том, что «На то и щука в пруду, чтобы карась не дремал». На объединенном собрании акционеров ОАО «АВИСМА» и ОАО «ВСМПО» нашлись недовольные миноритарии, которые оспаривают слияние этих компаний в Генпрокуратуре, Прокуратуре УрФО, прокуратурах Пермской и Свердловской областях, судах, ФСФР, ФАС… далее по списку.

ООО «Русатоммет» из проблем миноритарных акционеров давно научился извлекать прибыль, даже без пошлого гринмейла.

Разберемся в претензиях. Во-первых, Русатоммет обвиняет менеджмент ВСМПО в трансфертном ценообразовании в ущерб АВИСМА и, таким образом, показывает прибыль в том сегменте рынка, где все мировые производители работают на грани убытков. Что, естественно, снижает рыночную капитализацию АВИСМА и повышает рыночную капитализацию ВСМПО. На основании этого Русатоммет оспаривает коэффициент обмена акций АВИСМА на акции ВСМПО. По мнению советника гендиректора Русатоммета г-на Гершковича, «коэффициент обмена должен быть иным: не 2:1, а 4:1, минимум 3:1, тем более это касается привилегированных акций, коэффициент которых определен вообще 1:1. Тем более что вместо расчетов оценщика — пухлого тома — акционерам предлагается пара листочков. Кроме того, оценщик — Росэкспертиза — исходил из цены акций АВИСМА на РТС-2, которая является системой негарантированных котировок и представляет собой скорее информационное поле для инвестора, но эти данные не отражают реальную биржевую ситуацию и, соответственно, реальную рыночную стоимость предприятия. Кроме того, нам объяснили, почему столько стоят акции АВИСМА, а вот почему столько стоят акции ВСМПО, никто говорить не хочет».

Необходимо отметить, что данное требование появилось не после, а до собрания акционеров «ВСМПО-АВИСМА», но мажоритарными акционерами оно было отвергнуто.

Во-вторых, Русатоммет обвиняет менеджмент ВСМПО в злоупотреблении своим положением контрольного участника и выводе активов из ОАО «АВИСМА» на баланс ОАО «ВСМПО» на сумму $250–400 млн. В данном случае эксперты Русатоммета основываются на истории предприятия, когда само ВСМПО купило 76 % акций АВИСМА путем обмена акций у группы частных инвесторов в 1998 г. и впоследствии столкнулось с разными трудностями, в том числе и связанными с подачей судебных исков в связи с наличием структур для выкачивания прибыли, образованных как до обмена акций, так и после него. Предыдущий владелец — банк «МЕНАТЕП» — пользовался схемами трансфертного ценообразования, поэтому, учитывая такую историю, Русатоммет считает, что имеет основания для выяснения финансовых отношений между ВСМПО и АВИСМА. Это для прессы. А для суда у них возможен и другой козырь в рукаве. Как отмечают эксперты ИК «Атон», в ВСМПО сама структура владельцев является основным препятствием для уточнения истинной стоимости предприятия, и отмечают, что владение акциями АВИСМА связано с рисками.

В-третьих, Русатоммет намерен через суд оспорить итоги собрания акционеров ОАО «ВСМПО» и ОАО «АВИСМА» от 21 сентября 2004 г., на котором было принято решение о слиянии этих компаний в корпорацию «ВСМПО-АВИСМА» и решение об обмене акций этих компаний. Г-н Гершкович заявляет, что оспаривать его в арбитраже будет не только Русатоммет, но и все миноритарные акционеры, проголосовавшие против слияния. Русатоммет находится в процессе сбора от них доверенностей и инициации исков против менеджмента ВСМПО.

Сделка по слиянию ОАО «АВИСМА» и ОАО «ВСМПО» квалифицируется как «сделка с заинтересованностью», и в таком случае менеджмент ВСМПО не имел права голоса, однако голосовал.

В-четвертых, менеджмент ВСМПО обвиняется Русатомметом в нарушении Федерального закона «Об акционерных обществах», выражающееся в «предоставлении информации и предоставлении неполной или искаженной информации уполномоченным органам и акционерам». Владислав Гершкович утверждает, что «акционеры не получают должного доступа к информации о работе ОАО «АВИСМА», а та, что предоставляется основными акционерами, находится «на грани фола».

Руководство «титанового треста» считает претензии миноритариев обыкновенным корпоративным шантажом, основываясь на том, что акции АВИСМА ООО «Русатоммет» приобрел не так давно (несколько месяцев назад, когда уже было озвучено слияние), и в основном привилегированные, и специально для гринмейла. Председатель совета директоров ВСМПО г-н Брешт заявил, что «у компании уже есть опыт тяжб с самим Кеннетом Дартом, и что напугать нас очень тяжело». Кроме этого, источник в ВСМПО пояснил «М&А»: Русатоммет требовал у нас тот перечень документов, который предоставляется владельцам более 10 % акций, а у них в разы меньше». В Русатоммете же считают, что все акционеры по закону равны.

Из государственных органов первой на жалобы Русатоммета откликнулась ФСФР, комиссия которой на заседании 2 сентября, по сведениям, предоставленным ООО «Русатоммет», установила, что ОАО «АВИСМА» действительно допустило ряд нарушений, и наложила на ОАО «АВИСМА» штраф в 200 минимальных размеров оплаты труда. Но и штраф был заплачен, и собрание проведено, как задумано.

В настоящее время ООО «Русатоммет» уже инициировано 17 судебных процессов от своего имени и от имени других миноритариев ВСМПО и АВИСМА, которых представляет в арбитражном суде.

• 11 исков — о признании недействительной сделки с заинтересованностью и признание решения собрания акционеров от 21.09 2004 г. недействительным

• 1 иск на истребование документации и закреплении факта нарушения сроков предоставления документов

• 1 иск о признании незаконным и отмене решения собрания акционеров по вопросу № 2 повестки, как принятое с нарушением процедуры голосования, и на незаконное лишение права голоса акционера на собрании.

• 1 иск об истребования списка лиц, имеющих права участия в собрании и получение списка акционеров

• 1 иск о признании, что повестка дня на собрании акционеров была принята с нарушением голосования

• 1 иск — обжалование решения собрания акционеров АВИСМА как принятого без раздельного подсчета голосов.

• 1 иск на обжалование собрания акционеров по вопросу № 1 как принятого с нарушением процедуры одобрения сделки с заинтересованностью и, соответственно, признать решение собрания акционеров недействительным.

Так что Кеннет Дарт, не Кеннет Дарт, а долгоиграющее удовольствие от этого сутяжничества контрольным акционерам и менеджменту только что образованного треста обеспечено

Юристы из Русатоммета уже рассчитали, что данная тяжба растянется не менее, чем на 3–5 лет И чем черт не шутит, когда Бог спит: решение данного собрания о слиянии ВСМПО и АВИСМА арбитражем, в случае доказательства нарушений, может быть и аннулировано Русатоммет хорошо известен в судейских кругах тем, что чуть было не обанкротил Саратовскую область, а федеральный Минфин досудил аж до Страсбурга…


Москва, 2004 г.

Украинская титановая война

«Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать».

Народная шутка

В 2003 г, одновременно со скупкой акций АВИСМА и ВСМПО в России, г-н Вексельберг учреждает в Киеве по местному законодательству ЗАО «Титано-апатитовая компания» (ТАКО), учредителям которой выступил Sual International, и получает на эту фирму лицензию на разработку Федоровского месторождения титано-ильменитовых руд В планах также строительство обогатительной фабрики по производству ильменитового концентрата мощностью 6 млн. тонн сырой руды Озвучивались и планы строительства нового завода по производству двуокиси титана в Житомирской области или на границе с Россией, но наблюдатели отнеслись к ним со скепсисом: Дерипаска, при покупке Николаевского глиноземного завода в 1999 г. тоже обещал построить в Харькове алюминиевый завод..

Совмещенные во времени эти действия в двух сопредельных государствах наблюдателями расценивались так, что г-н Вексельберг планировал недружественный захват ВСМПО-АВИСМА с последующим превращением этих компаний в вертикально интегрированный холдинг полного цикла вместе с будущим украинским ГОКом. В России даже небольшой пакет акций, достаточный для получения полной информации о реальных владельцах титанового бизнеса, мог привести к предложению, от которого они не смогли бы отказаться, и вынуждены были бы продать свой бизнес структурам Вексельберга. По крайней мере, наблюдатели от нею ждали именно этих шагов. Так как на Украине основные сырьевые поставщики АВИСМА находятся в государственной собственности, то сырьевую безопасность нового транснационального титанового холдинга можно было бы создать с нуля. Цена вопроса по геологической разведке, обустройству карьера и строительству обогатительной фабрики составляет около $200 млн.

Несмотря на то, что вся титановая промышленность Украины находится в государственной собственности, действия структур Вексельберга, наложившись на местный конфликт между ГАК «Украинские полиметаллы» (г. Киев) и ГАК «Титан» (г. Армянск, Республика Крым), всполошили украинскую государственную и промышленную бюрократию не на шутку.

Одновременно с учреждением г-ном Вексельбергом местной фирмы руководство государственной акционерной компании «Украинские полиметаллы» (УПМ) вышли на руководство страны с просьбой передать в уставной фонд этой ГАК успешно работающую государственную акционерную компанию «Титан», производящую 60 % украинских титановых пигментов из концентрата, принадлежащего УПМ, Иршанского ГОКа, но в последнее время резко переориентировавшуюся на выпуск продукции из индийского сырья. Данное поглощение одного государственного предприятия другим государственным предприятием трактовалось руководством УПМ как благо для отечественной промышленности и сохранение рабочих мест в Житомирской области.

Верховная Рада Автономной Республики Крым, встав на защиту местного налогоплательщика, 22 октября 2003 г. на пленарной сессии приняла обращение к президенту и премьер-министру Украины с просьбой «не допустить передачу акций ГАК «Титан» в уставной фонд ГАК «Украинские полиметаллы». Крымские парламентарии убеждали руководство страны, что данное действие является ни чем иным, как «скрытой приватизацией предприятия» и «попыткой поправить нестабильное финансовое положение «Украинских полиметаллов» за счет успешно работающего предприятия».

Игорь Москалевич из «Деловой столицы» считает, что «в данном конфликте трудно искать какие-либо далеко идущие планы по скрытой приватизации собственности. Обыкновенная бюрократическая драка, цель которой подмять под себя противника и самому остаться «у руля». УПМ уже пять лет периодически озвучивает в том или ином варианте создание титанового холдинга с одной характерной деталью: консолидировать всех, кроме Запорожского титано-магниевого комбината. Он, видно, никому не нужен, кроме собственного менеджмента».

Заручившись поддержкой крымских парламентариев, гендиректор ГАК «Титан» г-н Дмитриев на заседании кабмина Украины 8 декабря 2003 г. выступил со встречным предложением, создать на базе имущественного комплекса своей компании СП с западным стратегическим инвестором, готовым вложить в развитие предприятия до $100 млн. И даже предложил желаемого инвестора — британскую фирму Occidental Titanium Со. Кроме того, руководство «Титана» в проекте создания СП скромно просило включить в него ИршанскиЙ ГОК, предварительно отобрав его у УПМ.

Как водится в хороших домах, последовала массированная пиар-война, депутатские запросы в силовые органы и прокуратуру, расследования и разоблачения. Наибольший скандал вызвал запрос первого заместителя председателя комитета Верховной Рады по вопросам финансов и банковской деятельности Виктора Капустина, поданный в парламент и Генпрокуратуру страны, в котором депутат просил разобраться в законности работы руководства ГАК «Титан», а также относительно происхождения и деятельности британской компании Occidental Titanium. Со. которой руководство «Титана» готово предоставить контроль над будущим СП (50 % + L акция).

Инвестор обиделся, и в апреле распространил пресс-релиз с отказом от партнерства. Причина — депутатский запрос, который, по мнению руководства британской компании, «обвинил «Титан» в коррупционных действиях и поставил под сомнение состоятельность Peter Hambro Mining Plc как инвестора в создании совместного предприятия». Всеми без исключения украинскими наблюдателями такое поведение инвестора была расценено как «странное», потому что на то и депутат, чтобы помимо реализации законодательной инициативы осуществлять защиту национальных интересов государства.

А информация о «стратегическом партнере» действительно оказалась интересная. В частности отмечалось, что Occidental Titanium Co., вопреки наведенному в Украине пиару, никакого отношения к фирме Hambros, входящей в офшорную часть банка Societe General, участвующего в управлении таких мировых финансовых институтов, как Merrill Lynch и Credit Swiss, не имеет, а является «дочкой» промышленно-инвестиционной группы Peter Hambro Mining PLC, 36 % акций которой принадлежит гражданину России Павлу Масловскому, сколотившему свой капитал на финансовой пирамиде «Токур-золото». Естественно, противники создания СП тут же публично обвинили его в том, что цвета британского флага используются им в качестве гипнотизирования украинских чиновников, а вкладывать в украинскую промышленность он ничего не собирается и вступает в партнерство со спекулятивными целями перепродать актив неизвестно кому. В качестве персонификации этого «неизвестно кого» чаще всего называли Виктора Вексельберга. И не без оснований.

Еще в конце 2003 г. г-н Вексельберг предложил свои структуры в качестве стратегического инвестора в СП с «Титаном» и одновременно вел переговоры с руководством Сумыхимпрома с аналогичным предложением, которые продолжались до марта 2004 г. И не только с руководством этих предприятий, но и с чиновниками разного ранга и калибра. С объявлением о НАКизации украинской титановой индустрии информация о таких переговорах из деловой украинской прессы исчезла. Эксперт «Аваль» Виктор Вашеняк считает, что «эмиссары Вексельберга в обеих компаниях получили отказ, только руководство Сумыхимпрома не предавало его огласке».

После вмешательства украинских компетентных органов идея создания СП на «Титане» была спущена на тормозах, и, как следовало ожидать, активизировалась другая сторона конфликта, чтобы «ковать, пока горячо».

Вслед за отказом англичан от СП, инициативу взял на себя кабмин, который устами вице-премьера Андрея Клюева объявил НАКизацию украинской промышленности. Всего было запланировано создать четыре национальные акционерные компании (НАК), которые должны были объединить государственные активы в электроэнергетике, сельхозмашиностроении, авиапроме и производстве титана. Интересным было то, что в «титановую» НАК планировалось, вопреки мировой логике, собирать полностью вертикально интегрированные компании, консолидировать не все титановые предприятия, а только производителей титановой химии, присовокупив к ним Иршанский ГОК. Запорожский титаномагниевый комбинат и остальные ГОКи оставались неохваченными НАКизацией. Почему именно так… украинское правительство оставило без комментариев. За идеей НАКизации страны очень хорошо были видны «уши» руководства УПМ, да оно это и не скрывало.

Ответ не заставил себя ждать. С разрывом в две недели в бой за передел титановых активов вступила «тяжелая артиллерия». 29 апреля глава правительства Крыма и 17 мая глава администрации Житомирской области выступили с ходатайством перед президентом и премьером о создании СП совместно ГАК «Титан» и Иршанского ГОКа с одним и тем же новым партнером — немецкой частной компанией RSI Erste Beteiligungsgeselschaft GmbH. Естественно, последовал пиаровский залп в прессе в защиту НАК и ответный залп в защиту союза с немцами, затем информационная война перешла в позиционную стадию.

По мнению аналитиков из Брокбизнесбанка, «после несостоявшейся сделки с британским инвестором, ряд заинтересованных украинских лиц сделали соответствующие выводы. Круг потенциальных инвесторов для «Титана» всегда был достаточно широк, но большинство из них предлагали простую, но неприемлемую дня государства схему сначала обанкротить «Титан», а потом уже заходить на него с деньгами, как в 100 % частное предприятие Поэтому и появились инвесторы, которые устраивают влиятельное руководство «Титана», позволяя им и у власти остаться, и деньги на модернизацию производства внести. А уж кто реально стоит за этими «буржуинами» ему глубоко перпендикулярно. Со своими — советскими — проще общий язык найти. Иное дело УПМ..

Но и там все просто: им надо взять под контроль экспортно ориентированный ресурс с целью финансового контроля над ним. Не мне вам объяснять, какие при этом предоставляются возможности, в том числе и финансирования политики. Ситуация с «Титаном» скорее закономерность, чем исключение из правил. Особенно хорошо подобные агрессивные действия по присвоению госсобственности смотрятся на фоне заявлений премьера о необходимости сохранения темпов приватизации, без скидок на предвыборную компанию».

8 июня 2004 г. кабмин Украины в этой войне поставил точку. Функции по управлению пакетами акций УПМ были переданы министерству промышленной политики Украины, выведя их, таким образом, из Фонда государственного имущества Украины (ФГИУ), контроль за распоряжением, как бы в насмешку над идеей НАКизации, возложили на вице-премьера Андрея Клюева.

А через месяц, 7 июля, неожиданно для всех последовал Указ президента Украины № 765 «О мерах по обеспечению развития производства двуокиси титана и повышению эффективности использования производственных мощностей предприятий по добыче ильменитовой руды», по которому министерство промполитики в двухнедельный срок передает ФГИУ 100 % акции ГАК «Титан». В течение месяца изъять у УПМ имущество Иршанского, Вольногского ГОКов и других активов, связанных с добычей ильменитовой руды, и передать их также во ФГИУ. ФГИУ, в свою очередь, должно в течение месяца найти стратегического инвестора для создания новой компании на производственной базе «Гитана», в которую были бы переданы его мощности, «требующие модернизации и реконструкции». Доля инвестора определялась указом — «не более 50 %». Новая компания, созданная на базе «Титана», должна в течение двух месяцев получить в аренду имущественные комплексы, изъятых их УПМ Иршанского и Вольно горского ГОКов. Отчитаться о проделанной работе перед президентом кабмин должен был также в течение двух месяцев.

Вопреки всякой логике, инвестор в указе назван не был, что тут же дало широкий простор для журналистских домыслов. Назывались совершенно разные инвесторы из всех возможных стран, где водятся свободные деньги, но больше всего доставалось бизнесменам из России. В инициации данного указа подозревали и «Норильский никель», и Вексельберга, и того же Мостового. Наиболее информированные даже засветили название нового инвестора до официального уведомления — германскую фирму RSI Erste Beteiligungsgeselschafl GmbH, про которую было известно только то, что зарегистрирована она в Гамбурге с уставным капиталом 25 тыс. евро.

Общественности совсем не ясно было: кто выиграл, но понятно было, кто проиграл: руководство УПМ и часть правительственной бюрократии, которая ее поддерживала. Собственно НАКизация украинской титановой промышленности состоялась, но не с теми кураторами и руководителями, которые вознамерились ее контролировать. Вот уже действительно: «Не рой другому яму — сам…»

Но в киевском офисе компании ТАКО, которая еще весной охотно делилась с украинской общественностью планами по инвестированию $500 млн. только в добычу титановой руды и строительство ГОКа, сейчас мало настроены общаться с прессой. У ее сотрудников удалось узнать только то, что с лета финансирование ТАКО из Москвы практически приостановлено Но оптимистично добавляют, что данный застой в делах связан с трудностями в работе с украинскими государственными органами, а не с намерениями инвестора. Однако факт остается фактом: активность структур Вексельберга по отношению к украинским титановым активам после указа сошла на нет. Хотя, справедливости ради, необходимо отметить, что за завесой полемики о будущем титановой отрасли страны, г-н Вексельберг, вместе с украинской корпорацией «Интерпайп» сумел «зайти» на Запорожский алюминиевый комбинат.

Удивительным было и молчание ОАО «Сумыхимпрома», которое и в новый титановый холдинг не попало, и независимого поставщика сырья лишилось.

Крым, который постоянно боролся против потери контроля над «Титаном», в лице премьера Сергея Куницына неожиданно для наблюдателей полностью одобрил это решение, скорее всего потому, что налоговый центр новой компании остался на полуострове, а может быть зто обусловлено тем, что он раньше других знал, кто этот инвестор. И судя по всему, он правительству Крыма нравился. RSI Erste Beteiligungsgeselschaft GmbH в феврале 2004 г. купил в Крыму у киевского ЗАО «Клиринговый дом» за 352,5 млн. гривен 89,48 % акций Крымского содового завода. До покупки правительство Крыма было негативно по отношению к «варягу», но стороны быстро нашли общий язык и прониклись друг к другу симпатией.

И еще одна интересная деталь, совсем не свойственная действительно германским инвесторам. Гендиректором на приобретенный в Крыму актив новые владельцы поставили не немца, а гражданина России Валерия Спицу, бывшего руководителя Тольяттиазот.

Как бы то ни было, но как только политическое решение было принято, СП стало создаваться стахановскими темпами, что совсем не свойственно украинской бюрократии. События замелькали, как финал и хорошем триллере: со скоростью падающего под откос поезда.

12 августа председатель ФГИУ Михаил Чечетов на пресс-конференции подтвердил, что инвестор будет немецкий, но отказался назвать и так всем известную фирму.

27 августа Антимонопольный комитет Украины дал согласие на создание СП в виде ЗАО.

30 августа завершилась оценка государственного пакета акций ГАК «Титан» и были поданы документы на регистрацию ЗАО «Крымский титан».

1 октября ГАК «Титан» и RSI Erste Beteiligungsgeselschaft GmbH зарегистрировали совместное предприятие ЗАО «Крымский титан» с уставным фондом $138 млн. 895 тыс. 640. Доли в СП распределились так: 50 % + 1 акция ($69 млн. 447 тыс. 821) у ГАК «Титан» и 50 % — 1 акция ($69 млн. 447 тыс. 819) у RSJ Erste BcteiligungsgeselschaftGmbH. Свою долю украинская сторона вносит имущественным комплексом ГАК «Титан», немецкая сторона — деньгами. Первый взнос уже внесен в размере $34 млн. 905 тыс. 660. Второй транш ожидается в январе будущего года. Кроме уставного фонда немецкий инвестор намерен инвестировать в течение нескольких лет до $110 млн. на реконструкцию производства, новое оборудование и увеличение выпуска продукции до 88 тыс. тонн уже в 2006 г.

10 октября было принято решение, что в ЗАО «Крымский титан» войдут дочерние предприятия ГАК «Титан» и ОАО «Сивашский анилиновокрасочный завод».

21 октября Вольногорский и Иршанский ГОКи прекратили свою деятельность и присоединились к ЗАО «Крымский титан», хотя первоначально вопрос ставился только об их аренде.

Таким образом, кроме мощностей, «требующих модернизации и реконструкции», налицо несколько очень крупных подарков со стороны украинского государства, которые не учитывались при расчете уставного фонда СП Это Вольногорский и Иршанский ГОКи, Сивашскии анилиновокрасочный завод и несколько мелких дочек ГАК «Титан» Такие подарки стоимостью в сотни миллионов долларов весьма настораживают с чего бы это вдруг украинское государство так расщедрилось?

Аналитики Укрэксимбанка утверждают, что «юридически все было сделано безукоризненно, хотя украинское законодательство имеет такие дыры, куда ведро со свистом пролетает»

Удивительно, но факт руководители ЗАО «Крымский титан» не торопятся публично трубить победу и обещают открыть информацию о планах ЗАО в конце осени. Отговариваются только тем, что «инициатива главы государства не идет вразрез с планами предприятия» Так же, как самая большая военная тайна, не разглашаются в ЗАО и владельцы партнера В отличие от принятой практики западных компаний, «немецкий партнер» не только не дал пресс-конференции, но и вообще ни разу за все время не показался на публике

Руководители «Клирингового дома» могли бы прояснить ситуацию с владельцами RSI Erste Beteiligungsgeselschaft GmbH, ведь вели же они с кем-то из них переговоры по продаже крымской соды, но они настолько упорно хранят молчание, словно от этого зависит обороноспособность страны Но на основе анонимности один эксперт все-таки намекнул, что «хватит искать неведомого инвестора за морями и горами, когда у президента есть родной зять».


Москва, 2004 г.

Глава 5. Энергетика и инфраструктура

Таможня дает добро

— Эй, Верещагин, может, договоримся по-хорошему.

— Абдулла, ты меня знаешь Я мзду не беру Мне за державу обидно

К/ф «Белое солнце пустыни»

Несмотря на то, что таможенная служба Российской Федерации только собирается отметить пятилетие своего возникновения, на Руси таможенники возникли еще в глубокой древности. В период феодальной раздробленности, наряду с портовыми и приграничными пропускными пунктами существовали еще и внутренние: на мостах, рынках, городских воротах товары обкладывались сборами — пошлиной — за право провоза имущества, а то и просто проезда. Пошлин было много, и назывались они по-разному: за провоз товара взимался МЫТ (а те, кто его собирал — мытарями, откуда и произошло русское слово мыкаться), за продажу зерна брали ВОСЬМЕРИЧНОЕ (типа нынешнего НДС), за клеймение скота — ПЯТНО, за право причаливания к берегу — ПОБЕРЕЖНОЕ и т. д. и т. п.

С вхождением русских княжеств в Монгольскую империю чингизидов появилось в обиходе тюркское слово ТАМГА, поначалу обозначавшее клеймо, проставляемое на имущество рода.

Постепенно тамгой стали называть и сбор за право продажи и соответствующее клеймо (метку) на товаре, предназначенном к продаже в данной местности (сейчас сходную функцию выполняет акцизная марка). Места, где ТАМЖИЛИ товар, стали называть ТАМОЖНЯМИ.


ТАМОЖЕННЫЙ ТАРИФ ПЕТРА ВЕЛИКОГО

Первый таможенный тариф в Русском государстве был введен при царе Алексее Михайловиче Тишайшем, когда был принят в 1667 г. Новоторговый устав, по которому были установлены повышенные пошлины на заморские вина и предметы роскоши. В то же время для притока в страну драгоценных металлов, которых до освоения Сибири всегда не хватало, было введено право беспошлинной покупки на всей территории России на европейские золотые монеты и ефимки (талеры).

Петр Первый, сохранив фискальный характер Новоторгового устава, прекрасно понимал, что если не поддерживать отечественного предпринимателя, то его с русского рынка вытеснит иноземный купец. Император неоднократно напоминает в своих указах на необходимость повышения пошлин и прямого запрета ввоза тех товаров, производство которых уже налажено в России, или имело все основания быть поставлено на твердые ноги.

Завершением его политики явился Таможенный кодекс 1724 г., который запрещал ввоз в страну тех товаров, потребности в которых внутреннего рынка могли быть удовлетворены отечественной промышленностью. Также большие пошлины были наложены на предметы роскоши, «дабы сия тяга отдельных подданных державе доход несла».

Разумность подхода Петра Великого к вопросам пошлин поражает до сих пор. Чтобы стимулировать отечественного купца к вывозу готового товара, пошлины на него существенно снижались по сравнению с сырьем. К примеру, кожи лосиные и оленевые невыделанные облагались вывозной пошлиной в размере 37,5 % к объявленной стоимости, а выделанные — 5 %. На сырую козлиную кожу пошлина была такой же, как на оленью, а за выделанную — 3 %. На сапоги же из козлиной кожи — 1 %. Туфли «европского манира» вывозились вообще беспошлинно. Льняная пряжа облагалась пошлиной в 37,5 %, а льняное полотно — 1 %.

Для борьбы с занижением купцами объявленной стоимости таможенным служащим разрешалось брать себе такие товары с уплатой экспортеру 120 % объявленной им цены, при выплате — купцом же установленной пошлины с этой выручки.

Такова вкратце система мер, применяемая Петром I в целях развития отечественного предпринимательства и ликвидации зависимости внутреннего рынка от западноевропейского купеческого капитала, поощрения развития отечественных промыслов и ремесел.

В демократических государствах правительства, пришедшие к власти в результате выборов, как правило, отражают интересы не всего общества, а только той части электората, которое его поддержала. Каковы интересы этой части общества вы всегда можете просчитать, внимательно прочитав таможенный тариф страны, который, как правило, меняется при смене кабинета министров. В США, например, республиканцы и демократы занимают радикально противоположные позиции по отношению к таможенным пошлинам. Для самых дотошных читателей предлагаю увлекательное занятие: сравнить таможенный тариф Петра Великого и ныне здравствующий таможенный тариф правительства Черномырдина. Маска эмоций вам гарантирована.

КОНТРАБАНДА И КОНТРАБАНДИСТЫ

В повести «Тамань» Михаил Лермонтов живописно рассказывает о быте нищих черноморских контрабандистов, которые занимаются своим опасным промыслом, чтобы хоть как-то свести концы с концами в своей горемычной жизни. Но нынче контрабандист пошел солидный, с загранпаспортом и свободными средствами. И цель его совсем иная — стяжание благ земных в возрастающем количестве. При этом его просто «жаба» душит делиться доходами с государством. Жадность отечественного экспортера привела к тому, что государство Эстония, не имея ни одного медного рудника, вышла на первое место в мире по экспорту этого металла на душу населения. А в Латвии, после того как перекрыли границу с Россией, дошло до того, что «респектабельные» потомки латышских стрелков свинтили все медные детали на железной дороге и даже сперли бронзовую вывеску со здания родного независимого парламента. А уж о том, что чеченский кризис круто замешан на экспорте нефти, двух мнений быть не может.

У граждан, в отличие от юридических лиц, самые распространенные виды контрабанды — не сырье в промышленных масштабах, а валюта, наркотики, оружие и культурные ценности. И если валюту зачастую тащат через таможенный пост просто по незнанию, по лености, по жадности, то остальные три позиции — это сознательные преступления под контролем организованной преступности. Как сообщила руководитель пресс-службы ГТРК Антонина Евстигнеева, и на этих рынках незаконного оборота товаров тоже происходят свои изменения. Вывоз культурных ценностей сместился с икон на кузнецовский и гарднеровский фарфор, просто потому, что икон коллекционной кондиции осталось в России очень мало. И те конфискованные иконы, что таможня регулярно передает Московской патриархии, зачастую уже не подлежат реставрации и ценятся церковью за «намоленную» доску, на которой можно написать новую икону. Доска же ценна накопленной столетиями энергией молитв верующих.

В области незаконного оборота наркотиков все большую долю ввоза в страну занимают кокаин и героин — очень чистые и дорогие наркотики, что косвенно указывает не только на то, что отечественный наркоман стал далеко не беден, но и на то, что криминальные структуры — не последние потребители наркоты в России — в последнее время резко обогатились.

Контрабандист в наше время, в большинстве случаев, это молодой человек от 20 до 30 лет (57,9 % всех задержанных). Женщин среди них мало — всего 11,2 95. Каждый пятый везет контрабанду в личных вещах 41 % на борту машин, самолетов и теплоходов 17 % сдается в багаж и лишь 4 % прячут контрабанду на себе. Один процент — самых наглых — отправляют по почте, чаше всего наркотики.

На технику провоза контрабанды научно-техническая революция не оказала никакого влияния. Везут старыми прадедовскими способами. Те же сумки и чемоданы с двойным дном, только сработаны они уже не кустарно, а фирменно, что указывает на наличие неслабого обслуживающего производства. Ну, марихуану стали провозить замаскированной под фирменные сигареты, набитые на фабричном оборудовании. Была партия кокаина, закатанная в консервные банки, и все.

ГОСУДАРСТВО ДОЛЖНО ДЕЛИТЬСЯ… С ТАМОЖЕННИКОМ

Таможня, наряду с налоговой полицией, сейчас самая доходная отрасль народного хозяйства в стране. На каждый рубль, вложенный в таможенную службу, государство получает в бюджет от 25 до 42 рублей дохода. Такие доходы не снились не только нефтеэкспортерам и коммерческим банкам, они не под силу даже наркобаронам. Тем более становится удивительно, что у государства не находится достаточного количества средств на обустройство таможенных постов, из-за чего очереди на границе растягиваются на несколько суток, что сокращает оборот. Только за первые пять месяцев 1995 г. таможня принесла в бюджет 15,74 триллиона рублей, что составляет 36,6 % годового задания. (Не смейтесь, у нас до сих пор плановое хозяйство, только план называется годовым заданием.) Кстати, это «задание» обеспечивает в этом году 25 % доходной части бюджета Российской Федерации. Для справки: все налоги в стране составляют только 33 % доходной части бюджета, А работа предстоит большая. Только в прошлом году таможенники обработали грузы по двум миллионам ста тысячам таможенных деклараций.

Может быть, опять-таки нашим «обком обкомычам» и бывшим младшим научным сотрудникам вновь пойти на выучку к царскому правительству, которое оставляло 50 % стоимости выловленной контрабанды самим таможенникам в премиальное вознаграждение тех, кто эту контрабанду непосредственно задержал, а бойцам пограничной стражи оставляло и вовсе 60 %. В наше время даже не надо так много — оставьте 25 %, и взяток не будет брать ни один таможенник. Взятка станет просто невыгодна.

Выгодно станет честно служить.


Москва, 1995 г.

Морские калитки России

Развал Советского Союза (и так урезанной территории Российской империи) лишил Россию большинства важнейших торговых портов, основных традиционных, работающих круглогодично торговых артерий. В России осталось сорок четыре морских порта. Если судить по цифре, то вроде бы и много, а если вникнуть в суть, то среди этих оставшихся под российским контролем морских портов, незамерзающих всего пять, крупных, по мировой классификации, не больше десятка, а глубоководных и того меньше…

Отошедшие к сопредельным государствам морские порты на Черном и Балтийском морях заняты на 90 % перевалкой российских грузов, но обогащают соседние государства. Так, один только Рижский порт дает 25 % всех налогов и сборов Латвийской Республики, а там еще есть Вентспипс и Лиепая, которые также не простаивают. Ежегодные потери российской экономики на портовом транзите составляют $1,5–2 млрд.


ВОРОТА ТИПА КОРИДОР

Вектор внешней торговли России, в сравнении с СССР, кардинально изменился. Раньше основным экспортным партнером были страны СЭВ, и большая часть экспорта шла по железной дороге, в то время как морские порты работали в основном на импорт. В настоящее время самым крупным внешнеторговым партнером страны является Евросоюз, но из-за ограниченной пропускной способности железных и автомобильных дорог все больше грузов, экспортируемых в Европу, переваливается в портах. В последнее десятилетие география отечественного экспорта расширилась также за счет Америки и стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Работа основных морских портов изменилась реверсивно, и те мощности, что раньше работали на импорт, работают на экспорт.


Перевезено внешнеторговых грузов через морские порты России, Украины и Прибалтики за 1 квартал 2004 г. (млн. тонн)

1. Россия — 74,5

2. Прибалтийские страны, включая Финляндию — 15,0

3. Украина — 8,6


На постсоветском пространстве возникла конкуренция между портами стран бывшего СССР, практически, за одни и те же грузы. В этой конкуренции прибалтийские страны и Украина используют все возможные «дыры» российского законодательства, тарифной политики и сложившейся практики.

К примеру, если портовые сборы в России взимают морские администрации сразу в доход государства, то в сопредельных странах они остаются в распоряжении порта, а это $0,8 с каждой переваленной тонны только в порту. И, несмотря на то, что на Украине морские порты — собственность государства, а в Балтии они приватизированные — политика их одинаковая, потому как одинакова их деятельность: перевалка российских экспортных и импортных грузов. Транзит. Доходило даже до статистических анекдотов. Так, в середине 90-х гг. прошлого века Латвия вышла на третье место в мире по экспорту меди, не имея на территории страны ни одного медеплавильного завода и ни одного медного месторождения.

60 % экспорта российской нефти в 1990-е гг. шло также через прибалтийские страны. В последние годы ситуация выравнивается за счет ввода новых нефтяных терминалов на российской территории, что дало нефтяникам экономию минимум $2–3 на тонну, но все равно сопредельные страны идут на шаг вперед. Даже взрывное развитие портовых мощностей Северо-Западного региона России не уменьшило российского грузопотока через морские порты юга Балтики. Мало того, в этот бизнес активно включились морские порты Финляндии, которые раньше этим не занимались. Интерес финнов настолько серьезен, что они готовы профинансировать строительство еще одной железной дороги до своих портов из Карелии. Экспортный грузопоток из России только растет, намного превышая импорт, и портовых мощностей не хватает. И по прогнозам не будет хватать еще долго.


Перевалка грузов в морских бассейнах России за 1 квартал 2004 г. (млн. тонн)

1. Северо-Запад (Балтика и северные моря) — 28,9

2. Юг (Черноморский и Каспийский бассейны) — 32,7

3. Дальний Восток — 16,0


Балтийским государствам — в отличие от России — удалось создать благоприятные условия для расширения транспортных систем. Здесь и НДС на портовые услуги и строительные работы не взимают, полностью освободили от уплаты налога на прибыль, направляемую на капитальное строительство, а также от таможенных пошлин на импортируемое портовое оборудование и т. д. и т. п., чего нет в России. Балтийские железные дороги ведут по отношению к своим портам протекционистскую политику, потому как от 80 до 90 % загружены портовым транзитом. Не менее важными аспектами, влияющими на интенсивное развитие портов Балтии, являются стабильность нормативно-правового поля, защищающего интересы портов и инвесторов, упрощенная система получения разрешений и согласований.

У нас же, как всегда, вагоны впереди локомотива. В Морском кодексе, принятом четыре года назад, портам посвящена отсылка к специальному закону, который за это время Законодательное собрание страны все никак не может принять, а вотФГУП «Росморпорт», предусмотренное этим законопроектом, уже действует.


Перевезено основных экспортных грузов через морские порты России за 1 квартал 2004 г. (млн. тонн)

1. Металлы — 7,9

2. Уголь — 8,0

3. Минеральные удобрения — 2,5

4. Лес, пиломатериалы и целлюлоза — 3,3


Разрешений и согласований по-прежнему столько, что инвестор, желающий построить в России морской порт, не пройдет их никогда. Все успешные проекты последних лет стали возможны лишь благодаря вмешательству первых лиц государства и их волевому решению. То есть не рыночно, а политически.

Мы часто гордо заявляем, что Россия — морская страна, но в реальности, если немного задержать взгляд на карте, очевидно, что мы держава континентальная, всего лишь имеющая некоторые морские выходы, если, конечно, не рассматривать всерьез как экономическую морскую границу южный берег Ледовитого океана. На всю огромную Российскую Федерацию всего 600 километров береговой линии, пригодной для строительства морских портов, из которых 80 километров уже заняты действующими 44 морскими портами. 15 портов — на Северном Ледовитом океане. 90 % перевалки всех грузов европейской части России приходится всего на зри порта: Петербург, Новороссийск и Туапсе. На Дальнем Востоке 70 % всех грузов переваливается в трех портах: Владивосток, Находка и Восточный, Да и вообще железная дорога подходит менее чем к 40 % отечественных портов. А вот в Японии, сопоставимой с нами по населению, но намного меньшей по территории, морских портов — 1100! Из них 150 по мировой классификации — крупнейшие. И все незамерзающие, работающие круглогодично. Вот и вся разница между морской страной и континентальной.

Интересною, что Китай, имеющий большую протяженность незамерзающего морского побережья, также испытывает дефицит морских портов. Правительство КНР неоднократно обращалось к руководству России с просьбой об аренде наших портов на Дальнем Востоке для обеспечения экспорта своих товаров в США. Выходит, что нехватка портовых мощностей для перевалки экспортных грузов — не следствие только «плохой» географии страны, а общая проблема активно развивающихся экономик.

С начала приватизации прошло 12 лет. За этот срок не было принято ни одного закона, которые должны были регулировать отношения между хозяйственной деятельностью транспортных фирм, государственным регулированием и инфраструктурным развитием. Федеральных законов, прямо влияющих на инвестиционный климат в транспорте: «О концессиях», «О платных автомобильных дорогах», «О Российском международном реестре судов», «О морских портах Российской Федерации», «Об аэропортах России», «Об авиационном лизинге» нет, и в ближайшее время не предвидится. Вместо этого плодятся прекрасные концепции о транспортных коридорах «Север-Юг», «Восток-Запад», «Морской транспорт», «Единой информационной системы транспортного комплекса России», «Морской доктрины» и «Концепции судоходной политики Российской Федерации» и т. п., которые сами по себе прекрасны, сулят стране выгодные экономические перспективы стать для всего мира тем, чем для нас является Латвия. Но, не имея законной силы и не подтвержденные законодательно сами по себе концепции не привлекают серьезных инвесторов и остаются всего лишь «маниловщиной».


Грузы, переваленные в морских портах России (млн. тонн)

Всего грузов

2002 г. — 287,6

2003 г. — 353,3

2003 г. в % к 2002 г. — 113,5

В том числе:

Каботажные

2002 г. — 27,8

2003 г. — 24,7

2003 г. в % к 2002 г. — 88.9

Экспортные

2002 г. — 203,2

2003 г. — 239,7

2003 г. в % к 2002 г. — 117.9

Импортные

2002 г. — 22,3

2003 г. — 23,2

2003 г. в % к 2002 г. — 104,2

КАЖДОМУ ТИТАНИКУ ПО ПЕРСОНАЛЬНОМУ АЙСБЕРГУ

Приватизация морских портов проводилась на особых условиях. Контрольный пакет оставался в руках государства, остальные акции были сильно распылены между трудовым коллективами и менеджментом. Оставшуюся долю уставного капитала планировалась продать пакетами по 10 %, но желающих не было, и эти акции, как правило, пополнили государственный пакет акций. В федеральную собственность попало по 20 % уставного капитала каждого порта, областные администрации оставили за собой от 20 до 29 %. Акции, полученные трудовыми коллективами, были скуплены в середине 1990-х гг. на пике невыплаты зарплат менеджментом портов или аффилированными с ними физлицами, и на настоящий момент доля трудовых коллективов в уставном капитале морских портов не превышает 5 %.

Соль приватизации морских портов была в том, что проводилась она не по закону, а по распоряжению. И п.п. 4.1. и 4.2. Распоряжения Минимущества от 04 11.1992 г. «Об особенностях акционирования и приватизации морских портов» за подписью А. Б. Чубайса предусматривали создание на базе приватизируемого порта конкурирующих производственно-коммерческих структур в виде стивидорных, терминальных, шипчандлерских, транспортно-экспедиторских, агентских, посреднических и других компаний с долей акционерного общества (бывшего порта) в их уставных капиталах не более 20 %. Таким образом, бывший государственный порт переставал существовать как единый организм и превращался в конгломерат мелких фирмочек, связанных между собой по принципу «кафе-пельменная от кафе-шашлычная», которые довольно быстро прописались в офшорах. Терминалы портов разделялись по видам грузопотоков и передавались в аренду создаваемым дочерним компаниям и товариществам; при этом производство грузовых операций исключалось из уставной деятельности самих акционерных обществ, создаваемых на базе морских портов. Кроме того, этим распоряжением устанавливалось, что положения уставов, предусмотренные в п.п. 4.1 и 4.2, не могут быть изменены в течение всего периода, пока в государственной собственности имеются акции данного акционерного общества (порта). То есть для того, чтобы стать в порту полноценным хозяином, инвестору необходимо было скупить доли федеральной и региональной собственности до последней акции.

Такое положение дел сразу же отразилось на управляемости портов, которая просто рухнула. Уже через год, в декабре 1993 г., пришлось вводить новую государственную структуру в системе Минтранса — «Морские администрации порта» (МАП), на которые возложили надзор за технической эксплуатацией не подлежащих приватизации портовых сооружений и имущества, обеспечение их ремонта, развития и строительства. Кроме этого, МАПы должны были обеспечивать безопасность мореплавания, следить за соблюдением действующего морского законодательства и порядком в портах, Все за счет средств, получаемых от портовых сборов, сдаваемого в аренду государственного имущества. То есть доходы, которые должно было получить государство от портов, стали проедаться самим же государством. Окончательно МАПы обосновались во всех морских портах только к 1995 г.

Условиями приватизации было установлено, что все портовые сооружения и объекты: причалы, подходные каналы, волноломы, железнодорожные пути и автомобильные дороги, объекты инженерной инфраструктуры не включаются в уставные капиталы создаваемых акционерных обществ, а остаются в государственной собственности и используются ими на условиях аренды, что не противоречило международной практике.

Распоряжение Чубайса составляло меньше одной страницы машинописного текста, который полностью противоречил идеологии приватизации как средства привлечения инвестиций, и оно на десять лет затормозило развитие в стране стивидорного бизнеса. Скорее всего, данное распоряжение и не предусматривало в будущем роста отечественной экономики и как следствие — экспорта, а портам отводилась всего лишь роль центров перевалки гуманитарной помощи. Привело это к тому, к чему и должны приводить подобные «ценные руководящие указания»: к экономическому бардаку в портах, появлению «левых» наценок на фиксированные цены за услуги, отсутствию рынка услуг и конкуренции, а также к оккупации портов бандитами, которые и так к ним неровно дышали, потому что даже в советское время, под недрёмным оком КГБ, через морские порты вливался в страну основной поток контрабанды.

Остается добавить, что приватизация большинства морских портов в России проводилась с грубыми нарушениями и без того ущербного чубайсовского распоряжения. Вопреки мировой практике, в собственность акционерных обществ перешла часть недвижимости и инфрастуктуры.

Аренда государственного имущества во многих морских портах была заключена на неоправданно длительные сроки по очень низким арендным ставкам. И разные ООО и товарищества, аффилированные с АО «Морской порт», получив это имущество от него в субаренду, сами сдавали его в субсубаренду, присваивая разницу в ставках, достигающую 200–300 %, что вело за собой постоянное повышение цен на услуги портовых компаний.

Соответственно, привлекательность морского порта для стороннего инвестора изначально была нулевой до тех пор, пока государство не стало распродавать принадлежащие ему пакеты акций.

ПРИВАТИЗАЦИЯ БЕЗ ЧУБАЙСА

Государство озаботилось навести порядок в портовом хозяйстве только в мае 1999 г. Начали с ревизии. Комиссию МВД по проверке законности приватизации морских портов возглавил заместитель начальника главного управления по борьбе с экономическими преступлениями министерства И. Галимов. Результатом этой проверки стала смена модели приватизации морских портов. От чубайсовской она отличалась тщательной, детально проработанной предпродажной подготовкой каждого объекта, включающей юридическую и управленческую подготовку, аудит, реальную оценку предприятия или пакетов акций, которые продаются, а также ориентацией, прежде всего, на интересы регионов. Эта модель ориентировалась на объективные оценки и продажу государственных долей в морских портах по реальной цене.

Намерения государства провести полную приватизацию морских портов совпало со стремлением экспортеров, выстроивших к тому времени крупные ФПГ, оптимизировать затраты на транспорт. Иметь дело с цепочкой фирм, которые зарабатывают только на том, что продают друг другу в субаренду государственное имущество, перестало устраивать экспортеров, особенно после повышения железнодорожных тарифов. Они нашли точку оптимизации логистических затрат и поначалу внедрились в стивидорский бизнес, а затем начали скупать акции портов у менеджмента, в преддверии большой распродажи государством своей доли.

Параллельно правительство провело реформу государственного управления федеральным имуществом портов и инфраструктурой. Произошло разделение хозяйственных и властных функций МАП. Властные и контрольные функции отошли к ГУ «Администрация морского порта», хозяйственные — к ФГУП «Росморпорт», что, впрочем, и правильно, если бы не одно «но»… При создании ФГУП «Росморпорт» наделили некоторыми административными полномочиями, и они, при неограниченной возможности Росморпорта заниматься хозяйственной деятельностью, неизбежно ставят других участников рынка портовых услуг в неравное положение.


Капитальные вложения на развитие морских портов, поставки морских судов и развитие морской инфраструктуры в России (в млн. рублей)

Всего:

2002 г. — 21 987

2003 г. — 23 968

Федеральный бюджет

2002 г. — 889

2003 г. — 1 320

Внебюджетные источники

2002 г. — 21 041

2003 г. — 22 648

На развитие морских портов всего:

2002 г. — 7 849

2003 г. — 7 917

В том числе

Федеральный бюджет

2002 г. — 399

2003 г. — 420

Внебюджетные источники

2002 г. — 7 450

2003 г. — 7 497


За прошедшее десятилетие в корне изменилась в России и сама портовая деятельность. МАП обеспечивает безопасность мореплавания, решает вопросы, связанные с работой экипажей, осуществляет технический контроль, ремонт, восстановление и новое строительство гидротехнических сооружений, следит за экологической обстановкой в портах, то есть фактически является собственно портом. А то, что называется «морскими портами», те АО, созданные на их базе при приватизации, сегодня, по сути, крупные стивидорские компании, занимающиеся перевалкой грузов.

Основными покупателями морских портов на сегодняшний лень являются металлурги, лесоэкспортеры, нефтяники, угольщики и производители удобрений. Но если металлурги и угольщики просто скупают уже имеющиеся мощности, то остальным приходится инвестировать в новое строительство, так как мощностей для их грузов катастрофически не хватает.

КТО СКАЗАЛ, ЧТО ВЛАСТЬ ДАВИТ ОЛИГАРХОВ?

Активный интерес к портовым комплексам стали проявлять крупные российские финансово-промышленные группы ФПГ с конца 2001 г. И этот интерес понятен.

Во-первых, процесс консолидации наиболее доходных и экспортно ориентированных бизнесов завершен в крупные ФПГ. Задача облегчается еще и тем, что в таких структурах уже существуют специальные подразделения, которые профессионально занимаются «поглощением» приглянувшихся активов.

Во-вторых, у крупных ФПГ благодаря хорошей конъюнктуре мировых цен образовался излишек свободных денежных ресурсов при ограниченных возможностях их инвестирования. Большие деньги ищут новые высокорентабельные сферы приложения, а сам по себе стивидорский бизнес приносит неплохую прибыль (рентабельность порта Новороссийск варьируется от 40 до 50 %, Петербурга — 15–20 %, Мурманска — 18–20 %).

В-третьих, чтобы контролировать потоки собственного экспорта, стратегически важно контролировать морские ворота России, а портовых мощностей, особенно состыкованных с железной дорогой, уже и так не хватает. В перспективе, борьба в них — уже между самими экспортерами за перевалку грузов. А собственник всегда найдет возможность свои грузы пропихнуть в голову очереди. Пока же все порты Дальнего Востока не могут полностью загрузить Транссиб и БАМ. Хотя мировой опыт подсказывает, что пропускная способность транспорта страны на всех направлениях должна быть гораздо выше возможных пиковых нагрузок.

В-четвертых, оптимизация затрат на логистику. Не зря же, прежде чем приступить к скупке акций морских портов, многие крупные экспортеры стали обзаводиться собственным вагонным парком и даже создавать специализированные транспортные фирмы.

В России налицо портовый бум. И каждая уважающая себя ФПГ желает иметь если уж не полноценный порт, то хотя бы персональный терминал в нем для экспорта собственной продукции. И пока борьба за портовые мощности не выходит за цивилизованные рамки. Но что будет, когда все разберут? Самые большие и глубоководные порты на сегодняшний день уже разобраны. Эксперты уверены, что порты России остаются конфликтной зоной и перераспределение собственности продолжится, но без того накала страстей, который был характерен для «передела» прошедших лет.

В 2004 г. правительство намерено продать госпакеты ряда крупнейших портов. Последующий передел собственности ожидается добровольный, потому как сейчас хватают все, что можно ухватить, но не все направления будут прибыльны для сегодняшних покупателей. В любом случае сегодняшний покупатель в накладе не останется, потому что консолидированный коггтрольный пакет акций продается дороже, чем те же акции, но порознь или мелкими пакетами.

В правительстве же устойчиво мнение, что отечественный рынок транспортных услуг еще не сбалансирован. В ряде сегментов наблюдается избыточный уровень предложения, на рынке действует много субстандартных и недобросовестных операторов. Общее же количество субъектов транспортного рынка неоправданно велико Источник в Минтрансе, пожелавший остаться неизвестным, заявил, что «федеральное правительство поддерживает любые интеграционные процессы, направленные на преодоление феодальной раздробленности первоначального этапа приватизации, политика направлена па укрупнение производственных единиц, повышая тем самым инвестиционную привлекательность этих предприятий. Консолидация транспортного бизнеса нужна не Минтрансу, а прежде всего тем, кто трудится на транспорте. И тот, кто не будет учитывать этой тенденции современности, завтра окажется на задворках транспортной индустрии Это универсальная формула повышения конкурентоспособности и устойчивости национальных компаний» Так что процесс консолидации и концентрации капитала в портовых хозяйствах страны в настоящее время не только веление рынка, но и политика государства.

КОМУ ПРИНАДЛЕЖАТ МОРСКИЕ ВОРОТА РОССИИ?

На небольшой порт Зарубино (он же «Бухта Троицы»), не имеющий даже выхода к Транссибу, так «положили глаз» китайцы, и стал он притчей во языцех. С 1993 г. правительство КНР неоднократно предлагало правительству России сдать его в долгосрочную аренду для перевалки китайских экспортных грузов в США. Китайцы даже железную дорогу обещали к нему провести от КВЖД. Но 20-процентный пакет, с которым был готов расстаться федеральный центр, китайскую сторону не устраивал, а губернатор Наздратенко о китайцах и слышать не хотел. А без права управлять своими товаропотоками, то есть без контроля над портом, китайская сторона не желала делать инвестиции в реконструкцию и развитие порта

Проявляли к нему серьезный интерес фирмы из Японии и Вьетнама, однако порт достался ООО «ТрансГрупп АС» (входит в пятерку крупнейших железнодорожных операторов в России, на 100 % принадлежит эстонской компании World Wide Invest, которой владеют Сергей Глинка и Максим Ликсутов) «ТрансГрупп» выкупила 60 % акций порта у трех физических лиц, и ее руководители уже пообещали привести устав порта в соответствие с действующим законодательством.

Предстоящая приватизация 20 % государственного пакета акций Новороссийского торгового порта уже вызвала ажиотаж среди потенциальных покупателей. Полная приватизация порта может стать новым импульсом к превращению Новороссийска в ключевой транспортный узел Юга России О своем интересе к порту уже заявил целый ряд крупных российских компаний и в том числе владельцы акций В настоящий момент Новороссийским портом владеют: Минимущество (20 %), Русский генеральный банк (33 %), «дочки» НИКойл (33 %)

Русский генеральный банк строит морской торговый порт Балтийск в Калининградской области в части территории военно-морской базы.

Северстальтранс, дочернее предприятие Северсталь-групп, специализирующееся на морских, железнодорожных и автомобильных грузоперевозках, участвует в капиталах терминалов в портах Петербурга, Новороссийска и Владивостока Ожидается, что компания примет участие в тендере за государственный 20 % пакет акций Новороссийского морского порта.

Хотя Северсталь собственных грузов на Дальнем Востоке не имеет, компания планировала скупить там сразу три порта: Восточный, Находку и Владивосток. Но отступила под натиском конкурентов и ограничилась покупкой порта Восточный. Осенью 2001 г Северстальтранс консолидировала

68 % акций Восточного порта через аффилированные структуры Levert Holding GmbH (Австрия), UBSAG (Швейцария), Rasbcry Holdings Ltd (Кипр) и Stelfort Ltd (Кипр), государство владеет в нем 19,99 % акции В 2002 г Северстальтранс купила 24 % из 49 % государственного пакета акций Туапсинского морского порта, принадлежащих Минимуществу и РФФИ, и аккумулировала к 2004 г. 69 % акций порта Акции порта компания начала скупать с 2001 г через аффилированные структуры Всего за акции порта Северстальтранс заплатила $45 млн. (по инсайдерской информации, акции на свободном рынке обошлись ей вдвое дешевле, чем акции госпакета) Нополипецкий металлургический комбинат в июне перекупил у Северстальтранс 69 % акций этого порга, но уже за $100 млн. ЕвразХоддинг три года назад купил 60 % Находкинского орского порта. В этом году выкупил долю у менеджеров порта — 20 физических лиц, примерно за $10 млн, и теперь контролирует 90 % акций порта. 10 % акций порта осталось под контролем Эндрю Фокса (подданный Британской короны) Полностью владея портом, Евраз гарантирует стабильность своего экспорта в АТР и может влиять на портовые тарифы.

Также Евразом было приобретено свыше 50 % ОАО «Находкинская база активного морского рыболовства» (БАМР), экспертная оценка актива от $20 до $50 млн. БАМР имеет 40 траулеров и приносит прибыль $2 млн. в год «Норильский никель» год назад через ООО «Бизнес-менеджмент» приобрел 20 % акций Архангельского морского порта, принадлежащие КУГИ области за 76,6 млн. рублей, выиграв этот тендер у ОАО «Роснефть-Архангельскнефтепродукт» и ЗАО «Северная морская компания». Но скупку акций порта структуры Норникеля начали еще в 2001 г. ив настоящее время аккумулировали 56 % уставного фонда Через этот порт переваливается четверть всех грузов Норникеля. Проявляет интерес Норникель и к Кандалакшскому морскому порту, который для него, по мнению менеджмента, наиболее удобный. В середине мая ОАО «Кандалакшский морской торговый порт» объявлен банкротом, по задолженности перед бюджетом в 60 млн. рублей. В порту введено конкурсное управление «Магнитогорский металлургический комбинат» аккумулировал около 30 % Владивостокского порта. И, по непроверенным данным, около 50 % в том же порту уже принадлежит ЕвразХолдингу «Стальная группа «Мечел» в начале года обзавелась небольшим угольным портом Посьет (Приморский край), выкупив контрольный пакет у ОАО «СУЭК». 49 % в нем принадлежит группе МДМ.

В прошлом году HЛMK проиграл «НИКойлу» и «Русскому генеральному банку» сделку по покупке терминала «Новорослесэкспорта» в Новороссийском порту, которые выложили за этот терминал свыше $50 млн. Также HЛMK приобрел несколько стивидорных компаний, работающих в Морском порту Санкт-Петербурга, и ведет переговоры о покупке у ОАО «Морской порт Санкт-Петербург» двух крупнейших терминалов, на которые приходится больше половины грузооборота и выручки порта.

«Базовый элемент» приобрел 13 % акций ОАО «Бакинский морской торговый порт» (Дальний Восток) у менеджмента порта, источник в компании сообщил, что «Базел» претендует на покупку 55 % госпакета акций, который включен на приватизацию в 2004 г. Стоимость госпакета оценивается в $15 млн. На этот же пакет акций претендуют также Русский генеральный банк и группа «Промышленные инвесторы» Скупка Дерипаской акций у менеджеров порта не повлияла на их решение участвовать в приватизации порта.

Подконтрольный «Базелу» «Континеталь-менеджмент» решил стать стратегическим инвестором, вложить $3 млн. в «дохлый» Игарский морской порт (Ледовитый океан, 71 % принадлежит Администрации Красноярского края), у которого только долгов по заработной плате 20 млн. рублей, и экспортировать из него пиловочник с Ярцевского ЛПХ. По мнению экспертов, странная покупка: вокруг ни леса, ни рынков сбыта, навигация четыре-пять месяцев по Северному морскому пути. Разве что Дерипаска собирается скупить еще и атомный ледокольный флот России? Или губернатор очень попросил? Вряд ли эта покупка сделана просто так, Дерипаска еще ни разу не был замечен в бестолковом швырянии деньгами.

Группа «Альянс» владеет 20 % акций ОАО «Находкинский нефтеналивной порт».

«Ерунаковская угольная компания» (Кузбасс) владеет контрольным пакетом угольного терминала порта Высоцк (Выборгский район, Ленинградская обл.)

Группа «Русинкор», владеющая рядом угольных разрезов в Кемерово, в марте консолидировала 66 % голосующих акций Мурманского морского порта. До покупки 12 % госпакета у РФФИ (18 % голосующих) у государства было 50,7 % голосующих акций порта. «Русинкор» с 2001 г. скупил 34,7 % акций (46 % голосов) и их номинальными держателями выступали МДМ-банк и ING Bank. 12-процентный пакет обошелся компании в 151,5 млн. рублей.

Холдинг «ЕвроХим» в июне взял в управление 30 % акций Мурманской стивидорской компании «Агросфера» (контролируется «Русинкором»). «ЕвроХим» после завершения сделки переведет в Мурманск свои грузопотоки, которые раньше шли через порты Балтии. Рассчитанная экономия на перевалке и железнодорожном транзите по $2–3 с тонны в год составит более $1 млн.

ЛУКОЙЛ 16 июня открыл нефтеналивной терминал в порту Высоцк. Строительство терминала обошлось компании в $150 млн, проектная мощность 10,7 млн. тонн нефти в год. Экономия, по сравнению с перевалкой в портах стран Балтии, $5–7 за тонну.

Основным портом Высоцк (кроме угольного и нефтяного терминалов) владеют ЗАО «Батгранс Норд Вест» (66 %) и ЗАО «Викинг сипорт» (44 %).

ОАО «Морской корт Санкт-Петербург» контролирует лихтенштейнский офшор Nasdor Anstalt (51,06 %), остальные владельцы — КУГИ г. Санкт-Петербурга (28,79 %) и Минимущество РФ (20,21 %). Стоимость государственных пакетов акций по независимой экспертизе оценивается в $2 млрд. Nasdor Anstalt начала скупать акции порта после того, как в сентябре 2001 г: приобрела 49,41 % акций у First Quantum (которая их аккумулировала с 1997 г.). После этой сделки на свободном рынке цена одной акция ОАО «МПСПб» взлетела до $300–400. К середине 2002 п Nasdor Anstalt собрала 50,01 %, выиграв ралли за контроль над портом у ГУГИ Санкт-Петербурга. Владельцами Nasdor Anstalt являются: депутат ГД от КПРФ Виталий Южанин и Андрей Кобзарь.

В апреле 54,03 % голосующих акций ОАО «Владивостокский морской рыбный порт» был приобретен неизвестными, по мнению прессы, металлургами. Государственный пакет акций ВМРП составляет 27,73 % (планируется в 2005 г. на аукцион) и 16,4 % контролируется менеджментом порта через «дочку» порта ООО «Трубокс». Новые владельцы намерены консолидировать контрольный пакет акций порта. Инфраструктурно обслуживал сделку Дальневосточный банк, который пока и выступает в качестве номинального держателя. Сумма сделки не разглашается.

Гордость российского флота — морская база Кронштадт в августе 2002 г. превратилась в контейнерный терминал «Моби Дик». Владельцы: ООО «Моби Дик» (Россия) и Containerships Ltd. (Финляндия). В ближайшие четыре года финны готовы инвестировать в развитие проекта от $80 до $100 млн, увеличить мощность терминала в 10 раз и вывести его на объем перевалки в 500 тыс. TEU.


P.S. Годовой оборот стивидорских и других портовых услуг в России оценивается в $8 млрд, темпы роста — 30 % в год. Ожидается, что с принятием Федерального закона «О морских портах России», который снимет излишние бюрократические рогатки, в стране начнется самый настоящий строительный бум портовых мощностей. По крайней мере, в АО «РЖД» к этому уже приготовились, сверстав в свои строительные планы расширение подъездных путей к существующим портам и подводя новые ветки к строящимся. То, что мы сейчас имеем, «морскими воротами страны» даже назвать-то неприлично, так… калитки, которые уже сейчас не могут переваливать без заторов существующий вал грузов: ежедневно в стране на подъездных припортовых путях простаивает до 50 железнодорожных составов. И это чьи-то неоправданные денежные потери Для того чтобы действительно иметь конкурентоспособные транспортные коридоры мирового значения «Север-Юг» или «Европа-Дальний Восток» необходимо иметь портовые мощности, не только превосходящие пропускную способность железных дорог, но морские порты специализированные, хорошо управляемые, высокотехнологичные, логистически оправданные. И ответить на этот вызов мы должны были еще 10 лет назад.


Москва, 2004 г.

Любовь к электричеству в извращенной форме

«Коммунизм — это советская власть + электрификация всей страны».

Владимир Ульянов (Ленин)

Единая энергосистема страны — не плод больной фантазии большевиков, а серьезная разработка русских инженеров еще начала XX века. Большевикам план ГОЭЛРО достался в наследство так же, как и новая орфография русского языка, новое строение Вооруженных сил и многое другое, что вызрело в недрах царизма, но не могло там реализоваться. Вот почему многие специалисты, не разделяя большевистских убеждений, осознанно работали на новую власть — она дала им возможность воплотить мечту. Революционные замыслы русских инженеров были созвучны революционной эпохе. Особенно с 1921 г. после провала немедленного построения коммунизма.

В результате получился мировой уникум, которого нет ни в одной стране мира — единая электросистема. И какой страны! Одной шестой части суши. В тех же США, про которые никто не скажет, что там неразвитая энергетика, существует несколько независимых электросистем, и при аварии на одной из них несколько штатов остаются без света. В российской ЕЭС это в принципе невозможно, так как все электросети завязаны друг на друга, в случае серьезной аварии на Урале, энергию можно моментально получить от электростанций, расположенных в Сибири или европейской части России. Один из отцов-основателей ГОЭЛРО — Красин — не зря до революции много лет проработал у Сименса. Были учтены все ошибки европейских энергосистем.

Согласно ГОЭЛРО, энергетика страны развивалась по двум направлениям: крупные электростанции, завязанные в сеть, обеспечивают промышленность, малые и мелкие ГЭС — село. Эта двуединая система великолепно показала себя в Великую Отечественную войну. Но при Никите Хрущеве, страдавшем промышленным гигантизмом и троцкистским пониманием экономики социализма, все независимые мощности по генерации электроэнергии были ликвидированы, и село стало снабжаться электричеством централизованно, из ЕЭС. Пытались возродить даже мечту Троцкого об электрическом плуге. Все было подчинено одной задаче: руководить всем из одного центра. Реформа Косыгина только закрепила это структурно. По сравнению с экономикой страны при Сталине — это был шаг назад от рынка. Но три шага вперед к реализации Марксовых галлюцинаций о социалистическом хозяйстве, превратившихся с 50-х гг. XX века в религиозную догму.

Развитие газовой отрасли страны дало возможность газифицировать более половины энергогенерации, в чем мы опять-таки впереди планеты всей (В США 75 % энергогенерации на каменном угле.) И это при том, что по запасам каменного энергетического угля Россия занимает первое место в мире. Для развития отечественной алюминиевой промышленности перекрыли плотинами ГЭС все крупные реки, до войны — в европейской части страны, после — за Уралом.

При приватизации Минэнерго СССР единая электросистема России перестала существовать, потому что кроме отделившихся электросистем бывших союзных республик, независимость от РАО получили «Татэнерго», «Башэнерго» и «Иркутскэнерго». Последняя, по решению Конституционного суда РФ. Но если вокруг Татарии и Башкирии есть обходные магистральные ЛЭП, то Иркутские сети отрезают ЕЭС от Дальнего Востока. И переброска электроэнергии на Дальний Восток стала зависеть от доброго расположения руководства частного акционерного общества. Кроме того, все атомные генерирующие электростанции входят в Минатом РФ и РАО «ЕЭС России» не подчинены.

Летом 2000 г., в рамках первой программы реструктуризации РАО, Чубайс попытался восстановить советское статус-кво и установить контроль РАО над Иркутскэнерго, но против него играли не только областная власть, но и структуры «Русского алюминия», СУАЛа и «Группы МДМ». Их естественным союзником был ярый противник реструктуризации РАО вообще, замминистра энергетики Виктор Кудрявый. В результате, несмотря на прямую поддержку Чубайса президентом страны, к РАО «ЕЭС России» отошло только 14 % ОАО «Иркутскэнерго» (меньше половины госпакета, бывшего в распоряжении Администрации области), что для контроля маловато. Не удалось ему отнять у Иркутскэнерго и магистральные ЛЭП.

Характерно и то, что вопрос о возвращении в лоно РАО «Татэнерго» в Татарстане и «Башэнерго» в Башкирии Чубайсом даже не ставился.

РЕСТРУКТУРИЗАЦИЯ ПО ЧУБАЙСУ

Я смутно понимаю, как можно проводить капиталистическую реструктуризацию РАО, сохраняя в нем в неприкосновенности не только аппарат социалистического Министерства электроэнергетики СССР, но и социалистические принципы руководства отраслью. Центральный аппарат РАО насчитывает 1700 чиновников, что явно избыточно, но эти расходы заложены в стоимость киловатт-часа. Второй момент — это бесчисленные перепродавцы энергии, стоящие между РАО и конечным потребителем Паразиты, которые ничего не производят, даже качественную посредническую услугу, но имеют свой процент из того же тарифа.

По идее, прежде чем начинать реконструкцию, надо навести порядок в этих двух областях. Но Чубайс, как управленец, расписался в полном бессилии наладить управляемость компании, а вот на реструктуризации можно походя отхватить лакомый кусочек. И необязательно на собственное имя. Существует такой инструмент, как депозитарные расписки американских банков, которые, в отличие от акций российских предприятий, анонимны. По мнению специалистов правоохранительных органов, за АДР скрываются, в основном, не мифические «иностранные инвесторы», а вполне реальные российские чиновники федерального уровня.

Сейчас уже мало кто помнит, что изначально Чубайсом была задумана двухуровневая система реструктуризации РАО. Магистральные сети, то есть стержень ЕЭС, должны были выделиться в частную компанию под руководством Чубайса, которая бы только и делала, что собирала абонентскую плату за пользование ЛЭП. Остальные мощности должны были атомарно пуститься в свободное рыночное плавание так же, как была отпущена вся российская промышленность Егором Гайдаром в 1992 г. Скорее всего, с тем же результатом. То есть ничего нового Чубайс придумать был не в состоянии.

Первая программа реструктуризации РАО была создана в интересах, прежде всего, менеджмента РАО и портфельных спекулянтов. Отечественная промышленность от нее просто бы загнулась.

Если за прошедшее десятилетие акции мощной единой энергосистемы страны покупали только иностранные биржевые спекулянты, или как их у нас любовно называют «портфельные инвесторы», в расчете продать их, когда те вырастут в цене, то где сейчас найдутся желающие реально инвестировать в отдельные генерирующие мощности, требующие практически полной смены оборудования, отягощенные долгами, обязательствами и требованиями региональной власти беспрерывно обеспечивать жизнедеятельность нашей самой северной в мире страны, невзирая на затраты.

Вся структура иностранных инвестиций в отечественную промышленность за последние десять лет выглядит довольно скучно. Кроме откровенных спекулянтов и гринмейлеров, иностранный капитал серьезно присутствует либо в экспортно ориентированных сырьевых отраслях, либо там, где возможно быстро высасывать конвертируемый капитал из населения: телекоммуникационная, табачная, шоколадная, пивная отрасли. Для чего и были придуманы схемы толлинга, процессинга и иже с ними. Один пример: British American Tobacco, скупив отечественные табачные фабрики, работает по схеме, очень напоминающей толлинг печально известной Trans World Group в металлургии. Но с одним отличием: так как товар, произведенный ими на российских фабриках, поставляется исключительно на внутренний рынок, то качество импортного давальческого табака, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Сигареты, продаваемые на внутреннем рынке, отличаются по качеству от тех же марок, что ВАТ производит в остальном мире, весьма существенно. Прибыль с этой дербанки такая, что им даже бренда не жалко. В ВАТ совершенно серьезно рассматривали такую экзотику, как сигаретная пачка с зажигалкой, потому что это удорожает ее себестоимость только на 80 копеек, в то время как улучшение качества табака — на 2 рубля.

Остальных инвесторов можно оставить без внимания, как нечто несущественное и даже экзотическое в рамках экономики всей страны.

Остается только удивляться: чем Чубайс собирается заманить пугливого западного инвестора в абсолютно регулируемый государством рынок? Поначалу, конечно, обещанием полного отпуска энерготарифов и свободным рынком электричества, но, на наше счастье, в 2000 г. штат Калифорния провел в США реформу электроэнергетики «по Чубайсу». Ни к чему, кроме взлета цены киловатт-часа в сотни раз, это не привело. Остановилась промышленность и коммунальная жизнь. Освещать дом отдельным генератором, работающем на бензине, стало выгоднее, чем питаться от коммунальной сети. Эксперимент был через полгода прекращен. Америка вернулась к государственному регулированию энерготарифов. И это в краю, где вечное лето!

«Реформатор» Джон Форни, руководивший операциями по электроснабжению западных штатов, под уголовным преследованием. Ему вменяется в вину создание преступной схемы, при помощи которой искусственно завышались цены на электроэнергию, что, как следствие, привело к энергетическому кризису в Калифорнии. Схема, получившая в Америке название «пинг-понг», проста как карандаш и известна любому российскому кооператору, только в США это уголовное преступление. Из Калифорнии электричество продавалось в другие штаты и оттуда уже импортировалась обратно по более высокой цене. Убытки штата Калифорния в реструктуризации «по Чубайсу» оцениваются в $42 миллиарда. Форни уже третий высокопоставленный руководитель корпорации Enron, арестованный по этому делу.

Ранее арестованному Эндрью Фастоу, кроме вышеперечисленных обвинений, вменяются в вину еще и инсайдерские махинации с ценными бумагами, получение незаконной прибыли в $150 миллионов и разработку схем для искусственного увеличения стоимости акций компании. Министерство юстиции США утверждает, что сотрудники Enron нелегально сотрудничали с инвестиционным банком Merrill Lynch & Co., работники которого подделали бухгалтерскую отчетность Enron, взяв на баланс банка некоторые неудачные сделки. Необходимо отметить, что Merrill Lynch & Со. является официальным консультантом РАО «ЕЭС России» по реструктуризации. Что нам ждать от такого консультанта?

Так что, спасибо Enron, их опыт отрезвил многих в России. Чубайсу с мечтой пришлось расстаться, так как не только отсутствие сетей Иркутскэнерго делало ее неосуществимой, но и осознание государством того, что магистральные сети не должны быть частными.

РЕСТРУКТУРИЗАЦИЯ ПО ДЕРИПАСКЕ

Анатолий Быков, а за ним и Олег Дерипаска, во второй половине 1990-х гг. мечтали объединить свои заводы с рядом расположенными ГЭС. В этом случае электричество, потребляемое алюминиевыми заводами на 60 % мощности ГЭС, поступало бы на завод по внутрикорпоративным ценам, что делало бы металл сверхконкурентоспособным на внешнем рынке. Остальная энергия, как и раньше, шла бы на ФОРЭМ. Не думаю, что с того времени у алюминиевых королей это желание пропало, иначе они не стали бы так остервенело биться за Иркутскэнерго, которое окормляет два крупных алюминиевых комбината.

Также заинтересованы во включении генерирующих мощностей в состав своих холдингов все промышленники, которые сталкиваются с большим потреблением электричества в технологическом процессе: медники, производители аммиачных удобрений и т. д В перспективе — частные железнодорожные компании. И особенно те, у которых предприятия градообразующие: они итак эти города, считай, что содержат.

И что? Они вот так и дали г-ну Чубайсу отдать все мифическому «иностранному инвестору»? А самим платить мировой тариф за каждый киловатт-час, когда вся их лоббистская деятельность вот уже более пяти лет направлена на снижение тарифов естественных монополий? Даже Гайдар к августу 1992 г. сдался на милость директорского корпуса А нынешние владельцы заводов-газет-пароходов позубастее «красных директоров» будут и поопытней. По крайней мере, без боя они свой кусок белого хлеба с черной икрой не отдадут.

Менеджмент РАО с самого объявления реструктуризации играл на понижении биржевых котировок акций компании. И добился в этом поразительных успехов. Капитализация компании упала в разы. Среди приобретших дешевые акции у перепуганных «портфельных инвесторов», кроме капитанов отечественной промышленности, были, скорее всего, и топ-менеджеры самого РАО, и федеральные чиновники. Иначе откуда, как чертик из табакерки, взялся Борис Федоров в качестве представителя в совете директоров РАО части «иностранных инвесторов»? Сейчас, когда всем все стало ясно, что будет дальше — акции, как по команде, пошли вверх. За первые две недели — 50 % роста! И это не предел.

Промышленный капитал и раньше пользовался любой возможностью противостоять планам Чубайса. На их стороне был не только «профсоюз олигархов» — РСПП, но и Торгово-промышленная палата, Совет Федерации, большинство депутатов Государственной Думы и Минэнерго РФ. Даже Волошину не переломить такое лобби. Поэтому уже осенью 2000 г., после провала авантюры с поглощением Иркутскэнерго, Чубайс пошел на корректировку программы реструктуризации РАО. И то, что было утверждено в мае сспо года, есть жесточайший компромисс в согласовании интересов Кремля, Правительства, менеджмента РАО и отечественной промышленности На что ушло почти два года. Единственного заинтересованного игрока, которого кинули — это реального иностранного «портфельного инвестора» Но тому поделом. На дворе не прошлый век: на грош пятаков уже не купить.

СУММА КОМПРОМИССОВ: «5 + 5»

Менеджмент РАО, совместно с консультантами из «Альфа-банка» и Merrill Lynch Sc Co., разродился-таки суммой компромиссов всех заинтересованных сторон. Программа элучила название «5 + 5». Государственная Дума, как по жазу, подгадала к выпуску программы принять «непроходной» закон «Об электроэнергетике». Закон, как всегда России, не прямого действия. Для того чтобы он заработал необходимо принять еще несколько десятков постановлений федерального правительства и ведомственных актов, на что уйдет, как минимум, полгода-год. Это говорит только о том, что основная борьба лоббистов еще впереди, но только без телекамер — под ковровой дорожкой Белого дома.

В перспективе же, не меняя рамочного закона, можно с помощью принятия новых постановлений и ведомственных актов делать с электроэнергетикой что угодно, не привлекая уже к этому увлекательному процессу депутатов. Остальная общественность, та, которая за все заплатит, по-прежнему никого не волнует. Советские традиции незыблемы, потому как очень выгодны правящему чиновничеству.

Итак, пять лет подготовки к реформе и пять лет ее проведения. Итого десять. За это время, как говорил Ходжа Насреддин: «Или шах, или ишак…». По крайней мере, г-н Чубайс сможет спокойно выйти на пенсию.

За первые пять лет будут созданы 10 оптовых генерирующих компаний (ОГК), которые должны будут сами с собой конкурировать на рынке электроэнергии. Плюс ОГК из 10 атомных электростанций, которую создает Минатом. (Кстати, Минатом — это 40 % электроэнергии, продающейся на ФОРЭМ.)

Никого из реформаторов ОГК серьезно интересовать не будут: это головная боль губернаторов и промышленников. Последние активно скупают не только отдельные электростанции, но и целые региональные АО-энерго. Уже имеют контроль: Норникель в Красноярскэнерго, «Русский алюминий» и СУАЛ в Иркугскэнсрго, Группе МДМ принадлежат крупные пакеты акций в Кузбасэнерго, Дальэнерго, Амурэнерго, Магаданэнерго, Хабаровскэнерго, Тулаэнерго, УГМК и СУАЛ — крупные акционеры Свердловскэнерго и т. д.

Под управление настоящими и будущими энергетическими активами уже созданы компании, которые впоследствии, при введении конкурентного рынка, появятся как «бог из машины» в комедии дель арте и будут иметь все преимущества перед теми, кто только проснулся на конкурентном рынке. Так, РУСАЛ содержит на своем балансе готовый аппарат управления «Европейско-сибирской энергетической компании» («Евросибэнерго»), остается только в час «X» пустить ее в рынок. А Группа МДМ уже имеет в своей структуре действующую «Сибирскую угольную энергетическую компанию» (СУЭК). Ей принадлежит контроль над «Востсибуглем», «Красноярской угольной компанией», «Угольной корпорацией Сахалина», «Байкал-углем» и «Читинской угольной компанией». Не последнюю роль сыграла СУЭК и в поглощении кемеровских углей: Северсталь оставила себе только шахты коксующихся углей, а шахты энергетических углей Кузбасугля отошли к МДМ. Кстати, уже обнародованы планы перевода всех активов СУЭК на единую акцию. Примеры можно только множить.

Региональная власть полностью на стороне промышленников, так как у них общие интересы: обеспечение производства, а значит и жизнедеятельности, сохранение рабочих мест и т. д. Так что за большинство будущих ОГК беспокоиться не приходится: ориентированная на экспорт промышленность, чтобы выжить самой, возьмет их на себя, поделившись валютной выручкой. Сложнее будет там, где нет таких валютных доноров.

На федеральном уровне будет создана Федеральная сетевая компания (ФСК) со 100 % государственным капиталом, отдельная от РАО «ЕЭС России» И это правильно. На первом этапе доля государства в ФСК до 2006 г. будет доведена до 75 % путем обмена акций государства в ОГК на акции РАО.

В 2008 г. РАО планируется ликвидировать, но за оставшуюся четверть стоимости сетей Чубайс решил государство заставить раскошелиться. То есть опять же нас — налогоплательщиков. Без того, чтобы не попилить государственный бюджет, Чубайс руководить не может. Вот этого-то допускать никак нельзя. РАО не построило ни километра ЛЭП. Поэтому они все должны вернуться в государство бесплатно. Национализированы, если хотите. А если я что-то упустил, и за это время РАО что-то из сетей построило само, то это строительство необходимо компенсировать, что будет справедливо

Настораживает и то, что Чубайс провозгласил как готовое решение — это государственные гарантии «иностранным инвесторам». Во всем мире гарантируется только отдача займа и с процентами. А инвестиции, по определению, венчурный бизнес. Хотят страховаться — для этого есть страховые компании. Страховой полис от государства — это что-то новенькое в экономической практике. Это уже не бизнес. Реально, можно вогнать в РАО миллиарды, прокрутить их, отдербанить большую часть, а потом с протянутой рукой к государству — отдай, потому как прибыли нет. Что, опыта недостаточно? И опять за авантюру Чубайса расплачиваться придется налогоплательщикам. Спасибо, но на каждом из нас еще висят долги МВФ, которые в 1990-е гг. брал Чубайс, и которые давались «под Чубайса» как «лучшего министра финансов» Так что не надо нам заведомо новых долгов. С этими бы расплатиться.

Советник президента Андрей Илларионов на брифинге 4 июня 2003 г. в Центре стратегических разработок назвал программу «5 + 5» «не рыночными реформами, а олигархическими» и суть ее заключается в том, что «группа товарищей пытается присвоить собственность, ей не принадлежащую», с чем я совершенно солидарен.

КРАЙ НЕПУГАНОГО ЖКХ

«Графа Монтекристо из меня не вышло. Пора переквалифицироваться в управдомы».

Остап Бендер

Единственно, в чем Чубайс прав, так это в том, что без серьезных капиталовложений мы в ближайшие годы столкнемся с каскадом техногенных катастроф в электроэнергетике. И как мы уже поняли: за все заплатит государство. То есть мы с вами — налогоплательщики.

В то же время, пока Чубайс у власти в РАО, дочерние областные ОА-энерго весь свой инвестиционный ресурс отдают в центральную компанию, которая вкладывает его в Союз правых сил и телевизионные каналы REN-TV и ТВС. Потому, что пиар СПС Чубайсу важнее восстановления электростанций в российской глубинке. Они ему не интересны. Ему уже все в энергетике не интересно, потому как приватизировать в собственность магистральные сети не удалось.

Маниакального реформатора теперь манит непаханое поле ЖКХ, под реформу которой, он, на паях с Газпромом, уже создал фирму «Российские коммунальные системы» и делегировал туда своего заместителя Михаила Абызова в качестве гендиректора. Успех на этом поприще Анатолий Борисович видит заранее. Простые налогоплательщики, хотя и многочисленны, но разобщены, деморализованы и не имеют тех ресурсов для сопротивления, что капитаны отечественной промышленности.

Что сможет сделать Чубайс в ЖКХ? Ничего. Только поднять цены. Потому что проблемы ЖКХ те же, что и у отечественной электроэнергетики. Десять лет ничего не ремонтировалось и не обновлялось. Все обветшало и скоро рухнет. Но до момента реального обрушения можно снять сливки под каскад умных слов. И профинансировать СПС. А там еще какой проект подвернется… якобы либеральный. Помните советский анекдот про трудоустройство снятого бюрократа? «Неудобно как-то его кидать на Жилкомхоз, он привык разваливать крупные предприятия».

Кстати, в виде справки, в мире всего две страны, где приватизирована система ЖКХ: Великобритания и Чили. Политическое руководство обеих стран имеет очень большие трудности в преодолении наследства баронессы Тетчер и «чикагских мальчиков» Пиночета. Чубайс же прям большевик какой-то, в своем упертом стремлении сделать нас подопытными кроликами сомнительных западных экономических теорий.

Менеджерские способности Чубайса известны всем. Все, за что он брался — провалил. Единственный проект, который он, как менеджер, реально провел в жизнь — это выборы Ельцина в 1996 г. Но по странной случайности золотой запас страны в то же время похудел на 20 тонн золота.

Так что пребывание Чубайса в РАО — вопрос времени. Правда, теперь его до конца реструктуризации оттуда никто не отпустит. Кто-то же должен за нее ответить. Чубайсу же не привыкать быть виноватым. Но, скорее всего, самого Чубайса, выманив из власти идеей владения энергосетями «в будущем», кто-то очень умный ловко развел. Как лоха.


Москва, 2003 г.

Лампочка Борисыча, или либеральный империализм

Странновато как-то выглядит, что РАО «ЕЭС России» озаботилась поглощением энергетических активов ближнего зарубежья и Восточной Европы только сейчас, когда реструктуризация РАО принята, и через несколько лет общество будет ликвидировано как юридическое лицо Почему раньше не поглощали? Но об этом Анатолий Борисович нам вряд ли скажет, разве что наведет предвыборную пургу про «либеральный империализм», «сильную Россию» и «патриотизм» правых сил. А что на самом деле происходит, если отделить пиар от колет?


На самом деле мы имеем такую ситуацию, что само РАО как компания, контролируемая государством, к этим поглощениям никого отношения не имеет. Что и логично. Зачем собирать что-то ценное в то, чего, считай, уже нет. И все эти поглощения ведет, естественно, даже не дочка РАО «ЕЭС России» (как пиарится в официальных пресс-релизах), а совместное предприятие РАО «ЕЭС России» и Росэнергоатома— ЗАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» (участие 60 % х 40 %). Данная структура изначально создавалась для реализации мечты Чубайса: экспорта российской электроэнергии в Европу, что до сих пор сулит солидные сверхприбыли.

Первоначально «ИНТЕР РАО ЕЭС» задумывалась как независимая структура, потом как 100 % дочка РАО «ЕЭС России», но Росэнергоатом, который поставляет 40 % электричества на ФОРЭМ, пригрозил, что в таком случае об энергии атома Чубайсу придется забыть. Был долгий торг. Атомщики требовали равного участия, но пришлось акции распределить «по справедливости»: кто, сколько энергии на рынок поставляет, тот столько процентов акций и получает. Так что в очередной раз получилась структура, которая не устраивала всех. И долгое время «ИНТЕР РАО ЕЭС» никакой деятельности не вела, но сейчас, видимо, участники полюбовно договорились (скорее всего— на армянском проекте), и функции «ИНТЕР РАО ЕЭС» дополнились парковкой поглощенных энергоактивов в ближнем и дальнем зарубежье. Но, возможно, эта структура является и запасным аэродром для самого Анатолия Борисовича на то время, когда РАО придется, согласно реструктуризации, ликвидировать, а самому уволиться, пусть и с солидным выходным пособием.

Но пока до ликвидации еще далеко, и Чубайс, используя имя и мощь РАО «ЕЭС России», набивает активами кубышку «ИНТЕР РАО ЕЭС».

Возможно, и не было бы такой экспансии Чубайса на энергетические рынки СНГ, если бы оттуда не стали бежать американцы. Собственный финансовый интерес для американских компаний оказался важнее геополитических преимуществ «вытеснения России из СССР». Дело в том, то американская энергетическая компания AE