загрузка...
Перескочить к меню

Моя жизнь провидца. Потерянные мемуары (fb2)

файл среднего качества - Книга сделанная для КулЛиб Примечание книгодела Моя жизнь провидца. Потерянные мемуары (пер. А. Н. Степанова) 2151K, 489с. (скачать fb2) - Эдгар Кейси

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Благодарность

Я бы никогда не взялся за эту работу, если бы Хью Линн Кейси не подталкивал меня к написанию его биографии — «Хью Линн Кейси: дело моего отца». Долгое время мы встречались каждое воскресенье, и я разговаривал с ним о его жизни с отцом. Тем не менее эта книга все равно не появилась бы на свет, если бы секретарь мистера Кейси, — Глэдис Дэвис, — не имела привычки сохранять любой клочок бумаги. Она была удивительным собирателем записей мистера Кейси, которые доставили мне много радости в процессе моего исследования и привели меня к обнаружению бесценных документов, ставших основой этой работы. Еще более я обязан и благодарен Чарльзу Томасу Кейси и его партнеру Джинетт Томас за то, что они еще более облегчили мне работу с упорядочением документов; Д.Д. Кейси — за то, что он возил меня по всему штату Кентукки, чтобы я мог прочувствовать сцены юности Эдгара Кейси; моим коллегам — Джону Вану Оукену, Джо Данну, Дэну Кэмпбэлу, Сьюзен Лендвей и Кэрол Хэнни, которые добавили проницательные редакционные правки; Марку Терстону — за его энтузиазм и понимание; и, наконец, моей преданной жене Джейн — за понимание моей озабоченности этим проектом в течение нескольких месяцев интенсивной работы над ним, что позволило мне вложить всю душу в работу и закончить ее. Ни один редактор не может желать большего.

А. Роберт Смит

Предисловие Чарльза Томаса Кейси

Мой дедушка — Эдгар Кейси — однажды сказал: «Сейчас наступило время, когда люди по всей Земле стремятся раскрыть как можно больше тайн сознания и души».

Его слова становятся сейчас все более и более актуальными, поскольку все больше людей ищут ответы на терзающие их вопросы, применяя собственные способности к интуиции, находя Бога в себе и в поддерживающих их людях. Конечно, такое происходило и раньше, поскольку в каждой культуре в различные моменты истории появлялись редкие люди, одаренные чем-то большим, чем привычные всем пять чувств, что приводило их к озарению и позволяло найти ответы на жизненно важные вопросы бытия. В XX веке таким блестящим человеком был Эдгар Кейси.

Мало того что его экстрасенсорное дарование было наиболее тщательно зафиксировано, — он стал героем огромного количества книг и статей — о нем написано больше, чем о любом другом экстрасенсе, было издано приблизительно 300 книг по различным темам, которых он касался во время своих знаменитых трансов. Действительно, в интернет-базе данных WorldCat 1996 года среди 28 миллионов заголовков публикаций самого разного вида было 632 статьи, заголовки которых включали слова «Эдгар Кейси», — больше, чем статей, посвященных такому знаменитому экстрасенсу как Мэри Бейкер Эдди, основательнице Христианской науки, или мадам Блаватской, основательнице теософии. К. Пол Джонсон — ученый, который внес большой вклад в этот литературный фонд автор книг о Блаватской и Кейси, считает последнего «главной фигурой в духовной истории XX века».

Мудрые мысли Эдгара Кейси, как заявил один из ведущих издателей, выпустивший ряд книг, посвященных его идеям около 10 лет назад, «разбросаны» по более чем 14 000 беседам, являющимся его основным наследством. Эти экстрасенсорные чтения, продиктованные им в то время, пока он был погружен в гипнотический транс, накопились за более чем сорок лет его напряженной работы. Сохранились точные тексты этой информации, и эти записи стали распространяться после его смерти в 1945 году. Они дарили вдохновение, метафизические и философские прозрения, а также несли исцеление тысячам людей, тем, кто применил его альтернативные средства лечения и принял его холистические рекомендации.

В разное время биографы Эдгара Кейси просто пересказывали события его жизни на ферме в штате Кентукки и сообщали о его развитии как целителя-экстрасенса. Эта книга — первый рассказ о жизни Эдгара Кейси, полностью основывающийся на его собственных словах. Он не слитком подробно говорит о личных аспектах своей жизни, прежде всего сосредотачиваясь на тех событиях, которые выделяли его, начиная с детства, делали его решительно отличным от других людей. Э. Кейси рассказывает о том, как сильно хотел, чтобы его считали самым обычным мальчиком, таким же как все остальные ребята в Хопкинсвилле, как он боялся за свой рассудок. Даже в семье Кейси существовали разные мнения относительно странных способностей Эдгара. Только он сам мог рассказать эту историю во всей своей полноте, о том, как он боролся с собой, со своей семьей и с Богом, о том, как он понял и принял свое предназначение в этом мире.

Эдгара Кейси спасли и позволили следовать к цели, стать доброжелательным духовным философом, которым так восхищаются сегодня, его стойкая вера и храбрость, позволившие ему следовать тому, во что он верил, что было важно для него. Таким образом, его история — это история не только веры, но и смелости, а его смирение станет примером для любого из нас, когда мы окажемся перед лицом Творца.

Чарльз Томах: Кейси, президент Фонда Эдгара Кейси, Вирджиния Бич, Вирджиния

Вступление редактора

Как и сам Эдгар Кейси, его автобиография весьма нетрадиционна и требует объяснений. В отличие от жизнеописаний многих знаменитостей, это не было создано автором, оставшимся в тени, или заказано профессиональному составителю, это полностью работа самого Кейси, напечатанная или продиктованная его секретарю. Все истории, появляющиеся в этой работе, были рассказаны зрителям во время лекций. И все же это не было записано как связный рассказ или автобиография и напоминая автобиографию Мохандаса К. Ганди «История моих экспериментов с Истиной». И Ганди, и Кейси согласились описать свои истории, но у обоих были для этого более высокие цели, чем самовозвеличивание. «Я согласился написать автобиографию, — признавался Ганди, — но у меня совсем нет свободного времени. — Возможно, — добавил он, — я найду время после того, как закончится срок моей несвободы… [прежде, чем] я буду освобожден от обязательств». Он действительно находил время для написания еженедельных газетных статей, которые издатель позже собрал и назвал его автобиографией.

Эта книга, состоящая из слов Эдгара Кейси, создана аналогичным образом. Сначала он написал в 1926 году эссе о своих ранних мистических переживаниях для буклета, объясняя свою работу и то, как он пришел к своему уникальному призванию. «Я ничего не продаю, я только пытаюсь помочь, — писал он. — Я не намерен написать автобиографию, я не стремлюсь подать в хронологическом порядке различные события, которые побудили меня прийти к этому заключению. Описанных мной историй будет достаточно, чтобы вы могли лучше понимать меня, понять, почему и как люди приходят к определенным выводам». Другими словами, он мог писать о себе только в том случае, если считал, что это будет кому-то полезно.

Позже, когда Кейси было уже около 55 лет, он действительно начал диктовать описание своей жизни секретарю, Глэдис Дэвис, но так и не завершил эту работу. Он также сотрудничал с профессиональным писателем, Томасом Сюгру, который написал биографическую книгу о Кейси «Река жизни». Время от времени он сам садился за пишущую машинку и записывал коротенькие истории из своего детства. Но совершенно очевидно, что основное внимание он уделял помощи другим людям — тому, что считал главной целью своей жизни. После смерти ясновидящего в 67 лет были изданы несколько выдержек из его писем, но основная масса документов хранилась в архивах Фонда Эдгара Кейси, где я обнаружил машинописный текст того, что мисс Дэвис озаглавила «Мемуары Эдгара Кейси». Я решил, что мир должен знать об этих записях, что они подобны «Незаконченной симфонии» Шуберта.

Какой смысл в публикации биографии Эдгара Кейси спустя полвека после его смерти, особенно учитывая предостережения сам Кейси, что особую ценность имеет сообщение, передаваемое посредством человека, а не сам этот человек, и, конечно, тот факт, что в сотнях книг на многих языках можно прочитать его послания относительно любого вопроса — от холистического подхода к здоровью до реинкарнации и влияния планет? Поработав с бумагами Эдгара Кейси и более глубоко поняв его, я считаю, что в его случае посланник сам воплощает свое сообщение и чем лучше мы понимаем его самого, тем более отчетливо мы слышим то, что он хотел донести до нас. Самое ценное в его записях — не сами истории, о которых ранее никогда не рассказывалось, хотя следует заметить, что они интересны и занимательны сами по себе, но, что мы получаем возможность заглянуть в глубоко личные уголки внутреннего мира этого человека, вместе с ним пережить его личностный конфликт между страхом и верой, увидеть, как он изо всех сил пытался понять свою удивительную способность, определить, как он должен или не должен использовать этот дар.

Хотя Эдгар Кейси пишет не обо всех событиях своей жизни, он раскрывается перед нами как никогда прежде. В его автобиографии мы можем увидеть признания в сомнениях, неуверенности, стремлении быть «нормальным», а не осчастливленным своим невероятным и удивительным талантом. Строки его мемуаров раскрывают перед нами этого очень скромного человека, который никогда не позволял лести вмешиваться в его служение людям. Он всегда оставался живым воплощением известных слов, сказанных о нем: «Если мы когда-либо доберемся до небес, то пройдем туда по руке того, кому мы помогли».

Теперь немного о том, как была собрана эта автобиография. Основой этой книги послужила незаконченная биография Эдгара Кейси — записи, которые он начал надиктовывать в 1932 году, когда ему исполнилось 55 лет. Хотя он не считал себя хорошим писателем, тем не менее рассказчиком он был хорошим — в лучших традициях Юга, и, конечно, ему было что рассказать. Был и другой фактор, который, возможно, вдохновил его на рассказ о себе — только что закончился самый тяжелый год в его жизни: больница, которую он пытался построить в течение многих лет, равно как и университет, который он намеревался основать, закрылись из-за отсутствия денег, ему пришлось выехать из своего дома, он был практически разорен, арестован и подвергся публичным оскорблениям. Неудивительно, что он «просто хотел умереть», как выразился его сын Хью Линн Кейси.

Вместо того чтобы отказаться от своих идей, он стойко держался избранного пути и продолжал помогать любому, кто просил его об этом. Все новые и новые люди получали огромную пользу от его интуитивных рекомендаций. Оглядываясь на прожитую жизнь, он пытался понять, что все это означало, и, возможно, надеялся ощутить немного удовлетворения на фоне преследовавших его неудач. Осознание того, сколь многим людям он сумел помочь, несомненно, приносило ему ощущение глубочайшего удовлетворения. В любом случае он продолжал жить плодотворной жизнью и в последующие годы сумел провести некоторые из наиболее важных своих лекций.

Что касается стиля повествования мистера Кейси, то он был серьезным и сухим. Кейси диктовал свою историю мисс Глэдис, как он называл ее, она записывала его слова стенографическими знаками, которые позднее расшифровывала, и печатала текст на оставшихся фирменных бланках больницы Кейси, оформляя каждую главу как развернутую историю. К сожалению, он прекратил диктовать эту хронику еще до своей кончины. Но, к счастью, мисс Дэвис собрала много других весьма ценных и богатых фактами документов. Один из самых интересных и захватывающих материалов был напечатан самим мистером Кейси за несколько лет до его смерти. У этого текста не было названия, он не прошел редактирования, но содержал красочные заметки о незабываемых эпизодах, относящихся к ранним периодам его жизни. Любопытно, что Кейси написал эти истории в третьем лице, якобы о своем молодом товарище по имени Эдди. Я не знал, что Эдгара когда-либо называли так, но его внук, Чарльз Томас Кейси, подтвердил, что подобное обращение имело место. Позже я обнаружил корреспонденцию, в которой к нему обращались «Дорогой Эдди», и он подписал свой ответ «Как всегда, Эдди». Почему его история была написала от третьего лица, Эдди, остается тайной. Возможно, он нашел более удобным записывать свои воспоминания, как если бы он был просто рассказчиком, а не героем этих историй. В любом случае его истории идут прямо от сердца, независимо от того, было ли его сердце полным радости или терзалось болью.

Хью Линн Кейси рассказал мне об уникальном стиле письма отца — о его игнорировании общепринятых форм, пунктуации и грамматических неточностях — но я никогда не сталкивался с этим в столь большом объеме, как в его историях об Эдди. В качестве примера приведу его описание известного книжного инцидента проверки правописания:

«В школе на следующий день эдди пропустил уроки как обычно и должен был остаться и написать слова хижина 500 раз на доске, и когда он пришел домой тем вечером его Отец ждал его эдди учил уроки вечером, но казался неспособным сконцентрироваться приблизительно до 11 когда произошел первый случай слушания голоса внутри и это напоминало голос посетителя вчера вечером, но он сказал „засни и мы сможем помочь тебе“ эдди попросил Отца позволить ему поспать пять минут, он заснул, и проснувшись он знал каждое слово в этом сборнике упражнений».

Версия этого случая, которую мы можем увидеть в биографии, продиктованной Глэдис Дэвис, более подробна и откровенна. Автор говорит о том, что «его нашлепали за то, что он заснул», что он «получил много оплеух от своего отца». Этот инцидент произошел, конечно, в то время, когда порка была общепринятой формой наказания ребенка родителями, которые полагали, что жалеть розги означает испортить ребенка.

Самый трогательный рассказ в этой книге — о том, что он называет своим «мальчишеским увлечением», — история о девочке по имени Бесс, которая отвергла его романтические ухаживания, потому что ее отец сказал ей, что Эдгар «не в ладах с головой». Когда Эдгар поговорил с ее отцом — врачом — о своем желании жениться на Бесс, тот резко сказал ему, что рана, которая появилась у Эдгара после удара мячом по голове или спине, могла привести к безумию. Мы понятия не имеем, работал ли этот доктор в местной государственной психиатрической больнице и понимал ли он тонкую грань между здоровьем и нездоровьем, или его жестокость была вызвана его незнанием. Вот цитата из оригинального машинописного текста Кейси:

► «Новые идеи, новые мысли, новые определения возникли у эдди в результате этого разговора [с доктором] или возможно они были новыми о том, как у него получается читать, но эдди был горячим человеком по крайней мере если этот такой отличный от него человек хочет считать его сумасшедшим, почему с ним произошел такой несчастный случай, возможно доктор был прав, но у меня были эти видения прежде, чем это случилось рассуждал Эдди, и с этими видениями ничего невозможно поделать, но я иной как мне кажется, нет я никогда не играл в шарики, никогда не раскручивал волчок, и не запускал мячик сильно, никогда не было ничего подобного, и никогда особинно не беспокоился об этом рассуждал он, но чтобы нравиться другим мальчикам мне должны нравиться эти игры, я должен делать то же, что делают другие мальчики, но я не хочу этого, но буду делать, или нет никакой нужды еще раз говорить с доктором, и я уверен, что действительно люблю Бесс».

Другие материалы, включенные в эту работу,־это две попытки Кейси вести дневник. В этом он не преуспел. Обе попытки провалились вскоре после того, как он начал это дело, но и то, что осталось, отражает его повседневную жизнь и заботы.

Еще один источник информации открылся, когда я очищал шкаф в своем кабинете на верхнем этаже старой Больницы Кейси, где случайно наткнулся на файл, помеченный «лекции ЭК». В нем хранились газетные вырезки 1920-х годов, пожелтевшие и ломкие от старости. Это были вырезки из еженедельника «Новости Вирджинии Бич». Каждая статья представляла собой текст лекции, которую Кейси читал в больнице. Как и газетные статьи Ганди, они оказались очень полезны, поскольку из них можно было почерпнуть описание представлений и философии Кейси.

Документы, найденные в хранилище фонда, оказались бесценным сокровищем, включая длинный трактат об отце Кейси, Лесли Б. «Сквайре» Кейси, который Эдгар, похоже, напечатал самостоятельно. «Биография» Сквайра Кейси написана его сыном в крайне лестном ключе — она содержит множество семейных историй, которые показывают стиль жизни семьи Эдгара столетие назад. Ясно, что, несмотря на серьезные проблемы — банкротство отца и его попытки использовать экстрасенсорный дар Эдгара для того, чтобы делать на нем деньги, что возмущало последнего и создавало напряженность в их отношениях, — они были весьма преданы друг другу. Нежность отца к Эдгару заметна по его письмам: «Моему дорогому драгоценному мальчику».

Со своей стороны, Эдгар тоже тепло отзывается о своем отце, в его словах нет недоброжелательности или критичности. Даже его описание порки было сухим изложением факта, а не попыткой вызвать жалость к себе. Есть только один намек на проблемы отца — когда Эдгар вспоминает, что его бабушка, мать отца, на смертном ложе убеждала Эдгара, который был еще подростком, заботиться о своей матери — «лучшей женщине, какую я только знала», — говорила она, — и быть терпеливым с отцом: «Он слаб, но мягкосердечен, и ты можешь добиться от него большего, чем кто-либо другой, поскольку он тебя боготворит».

Как объяснил мне Хью Линн, Сквайр растратил наследство жены, состоявшее из сельхозугодий, финансируя различные неудачные проекты. Рассказы о старшем Кейси были вплетены в повествование с использованием курсива, чтобы более полно осветить отдельные эпизоды детства Эдгара и некоторые моменты его взрослой жизни.

За исключением информации об отце весь материал, собранный в этой книге, — информация, оставленная самим Эдгаром Кейси, взятая из его архива и выстроенная в хронологическом порядке. Я несколько отредактировал материал, чтобы придать повествованию более гладкую форму, например, изменил истории Эдди с третьего лица на первое. Сноски расширяют или разъясняют отдельные моменты. Ни в коем случае не подумайте, что я сам сочинил что-либо, воображая, что автор мог сказать или подумать.

В результате получилось описание его жизни, которое в значительной степени сосредоточивается на явлении, сделавшем Кейси столь отличным от других людей, и на том, о чем он думал все эти годы, когда боролся со своими демонами. Есть вполне объяснимые пустые промежутки в его биографии, поскольку он ничего не писал о таких тревожных и печальных эпизодах, как два ареста — один в Нью-Йорке за то, что практиковал гадание, другой в Детройте за то, что занимался лечением без лицензии. И он ни словом не обмолвился о чувствах или мыслях относительно удивительных прошлых жизней, которые, как явствует из его откровений в трансе, были частью путешествия его души.

Я был поражен еще одним подобием между Ганди и Кейси — цель обоих состояла в обретении Бога. «То, чего я хочу достигнуть — за что я боролся и страдал в течение тридцати лет — это самореализация, это стремление увидеть Бога лицом к лицу, достичь Мокши (спасения)», — писал Ганди. Цель Кейси была изложена в небольшой книге, которую составила группа его учеников — они, как все подобные сообщества во всем мире, использовали ее для духовного просветления в течение приблизительно шестидесяти лет. Они назвали ее «Поиск Бога». Поиски Бога Кейси, как и поиски Ганди, служат примером для каждого из нас.

В целом, описание поисков Эдгара Кейси — его мучительная борьба, его попытки достичь согласия со своим даром, ниспосланным Богом, принять его и оказаться достойным его — станет ярким и мощным повествованием, поучительным и вдохновенным, рассказанным здесь в его ярком и откровенном стиле.

А. Роберт Смит

Вступление Эдгара Кейси

Меня часто спрашивают: «Вы действительно медиум?» Многие также называют меня экстрасенсом, хотя я просто старался быть человеком Господа. Затем они задают вопрос: как я заинтересовался духовными явлениями, потому что подобные занятия были под запретом в течение столь долгого времени, что, когда мы просто говорим об этом, люди сразу же начинают думать о призраках, сверхъестественных происшествиях, спиритических сеансах и тому подобных делах. Я не раз встречал людей, которые занимались исследованиями экстрасенсорики и написали об этом тома, но лишь немногие готовы признаться, что события из их собственной жизни были связаны с подобными фактами.

В словаре сказано, что экстрасенс — это человек, имеющий дело с духовными, ментальными явлениями, с душами людей. Есть ׳такие, кто изучали экстрасенсорные случаи по их проявлениям. Такие группы, как американское или британское Общество исследования экстрасенсорных явлений, изучили лишь один аспект, преимущественно случаи, связанные с деятельностью миссис Пайпер, а ׳также дело Марджери.[1]Однако есть и другой аспект, полностью относящийся к экстрасенсорике, который также достоин исследования. Занимаясь данной в течение 30 с лишним лет, причем изучая этот вопрос не понаслышке, по книгам, лекциям или тому подобным источникам, я встречал многих людей, которые высказывались относительно самых разных сторон этого феномена. Как я уже неоднократно заявлял, я не знаю, как это работает, знаю лишь, что уже много лет я сам занимаюсь чтением, получением духовной информации.

В течение первых нескольких лет моей жизни я не мог понять, как происходит то, что порой делается мной или посредством меня, как это становилось возможным в определенном психическом состоянии. После многих лет размышлений об этом я все еще не понимаю этого и не знаю, как это получается.

Как мог я, не будучи доктором, никогда не изучая физиологию, гигиену или любой другой предмет медицинской науки, необходимый для устранения человеческих заболеваний, сказать то, что помогало тому или другому человеку? Я не знал этого тогда, не знаю и теперь. Однако каждый ли может сказать мне, как игла фонографа извлекает музыку из пластинки или как радио «берет» сообщения из воздуха? Тем не менее это происходит, правда, при определенных условиях. Исказите эти условия, и вы получите только царапины на пластинке. Ничего определенного, ничего точного.

То же происходит и с экстрасенсорной силой. Если она должным образом настроена, вы можете извлечь из нее определенную пользу. Если же она не настроена и если человеческое сознание использует ее для саморазрушения, «тогда это путь, который кажется человеку правильным, но в конце его находится смерть». Однако как нам тогда отличить то, что истинно, от того, что ложно? Многое существует в жизни, даже тексты Священного Писания, будучи истолкованными неправильно, способны привести к гибели.

Мои наблюдения показывают, что различие заключается в намерении тех, кто ищет информацию. Те, кто ищет материальные блага, сенсации, получают их — но все заканчивается для них плачевно. На мне это отражалось еще хуже. К неудаче приводило само желание сделать на этом деньги или добиться успеха. Когда предпринимались подобные попытки, меня подводило здоровье, мне приходилось платать за это муками совести, и я больше не мог даже пытаться работать.

Однако когда меня просили помочь людям разрешить их реальные проблемы, я не мог отказать. Когда моя жена попросила, чтобы я дал информацию, насколько сильно она больна, я постарался сделать это в измененном внутреннем состоянии, поскольку мне было необходимо знать, нахожусь ли я на стороне Бога или нет. Результаты превзошли все ожидания — жена полностью поправилась. С того дня я начал совершенно иначе относиться ко всем экстрасенсорным явлениям. Люди могут говорить об этом очень негативно и недоброжелательно, но если это дает уверенность дорогим нам людям и помогает им, то это становится для нас важным и значимым, что бы кто ни говорил. Для нас это реальность.

C того дня я начал совершенно иначе относиться ко всем экстрасенсорным явлениям. Люди могут говорить об этом очень негативно и недоброжелательно, но если это дает уверенность дорогим нам людям и помогает им, то это становится для нас важным и значимым, что бы кто ни говорил. Для нас это реальность.

Свидетельства тех, кому помогли чтения, могут быть похожи на рассказ о злоключениях пациентов со счастливым концом, но разве в том, что они говорят, нет глубокого и искреннего чувства? Разве нет в их словах доказательства того, что человек получил огромную пользу от соприкосновения с Высшей Силой, большую, чем просто исцеление тела? Давайте разберемся. Исцеление не сможет произойти, если не будет желания помочь, не будет задействован Высший Источник собственного сознания. Только тогда, зная о существовании Высшего Духа, можно получить доступ ко всем благам, которые мы называем Богом.

О Боге мне рассказали мать и отец, о нем я прочитал в Библии еще до того, как узнал о своих способностях. Когда я был молод, мне говорили, что я отличаюсь от других людей, но я не понимал, о чем они говорят. Тем не менее годы шли, я развивался, и в моей жизни произошло много различных событий, которые показали мне путь и привели меня к тому, чем я сейчас занимаюсь. Многие люди сказали, что им помогло то, что я делаю, и они хотят отблагодарить меня. Однако, как говаривала моя мать: «Пусть тебя хвалит Бог».

Это история моей жизни о том, какое применение в ней нашли мои необычные способности.

Хронология событий жизни Эдгара Кейси

Год Возраст События

1877 18 марта: родился на ферме, расположенной в 8 милях от Хопкинсвилля, штат Кентукки. Эдгар был вторым, но первым выжившим ребенком. До него у родителей была дочь, которая умерла в 1875 году, незадолго до ее первого дня рождения.

1878 1 Родилась сестра Эдгара, Энни (она дожила до 79 лет). Затем родились три другие сестры — Ола, Мэри и Сара, все они выжили.

1881 4 Эдгар, живший на ферме вместе со своей семьей, бабушкой и дедушкой, становится случайным свидетелем того, как утонул его дедушка со стороны отца — Томас Джефферсон Кейси. После этой трагедии в течение нескольких лет дедушка мистическим образом «посещал» Эдгара.

1882 5 Родился младший брат Эдгара — Томас, который через 10 дней умер.

1883 6 Эдгар идет в первый класс сельской школы. Это было простое здание с одной комнатой, расположенное позади церкви.

1887 10 Эдгар становится пономарем протестантской церкви («Последователи Христа»).

1888 11 Становится членом церкви «Признавая веру в Христа». Усердно изучает Библию.

1889 12 Поступает в Академию Беверли — школу, состоящую всего из двух комнат, расположенную на главном перекрестке в Беверли (ныне не существует).

1890 13 Впервые переживает явление ангела, который обещает ему, что он станет целителем. Поначалу Кейси думал, что это была его мать, но когда он бросился в ее комнату, она отослала его обратно в постель. В тот день он чувствовал такое волнение, что в школе не мог ничего писать, за что его оставили после уроков. В этот вечер он заснул на учебнике и, проснувшись, помнил каждое написанное в нем слово. До этого времени он плохо учился, но после этого события учеба в школе пошла на лад.

1892 15 У Эдгара была повреждена голова или позвоночник после удара мячом при игре в бейсбол на детской площадке. Предположительно, именно после этого начали проявляться его экстрасенсорные способности.

1893 16 После 8-го класса покидает школу, чтобы помочь содержать семью. В течение года работает у дяди на ферме. Находился рядом с бабушкой, когда она умерла. Начинает преподавать в воскресной школе, хочет стать священником.

1894 17 Оставляет работу на ферме и отправляется в город, где получает работу в книжном магазине Хоппера.

1895 18 Знакомится с Гертрудой Эванс и начинает встречаться с ней — это его первая постоянная подруга. Знакомится с Дуайтом Л. Муди, еще одним евангелистом.

1896 19 Увольняется из книжного магазина и работает клерком в других магазинах.

1897 20 За несколько дней до своего 20-летия обручается с 16-летней Гертрудой, но день свадьбы не назначается.

1898 21 Начинает работать на оптового книготорговца в Луисвилле, чтобы заработать побольше денег. Там же начинает работать в христианской организации Christian Endeavor[2], он даже избирается президентом «Общества радостных помощников», члены которого посещают тюрьмы и больницы.

1899 22 Приезжает домой на Рождество и решает остаться в Хопкинсвилле.

1900 23 Начинает работать вместе с отцом в качестве разъездного страхового агента, но через некоторое время у него пропадает голос. Врачи не могут вылечить афонию, поэтому он устраивается на работу в фотостудию Хопкинсвилля.

После гипноза, выполненного фокусником-гипнотизером, его голос временно восстанавливается. Это возбудило у Эдгара интерес к гипнозу и привело к экспериментам с Аль Лэйном — в трансе он сделал чтение для самого себя, что помогло ему излечиться от афонии. Поеле этого он начал выполнять чтения и для других людей.

1902 25 Поступает на работу в книжный магазин в Боулинг Грин, штат Кентукки, расположенный в 30 милях от Хопкинсвилля.

Возвратившись в Хопкинсвилль, он выполняет чтение, которое позволяет вылечить Эйми Дитрих, — первый «чудесный случай» — после того как специалисты не смогли ничего для нее сделать.

1903 26 Женится на 22-летней Гертруде. Свадьба проходила в июне в ее семейном доме. Молодожены начинают совместную жизнь в меблированных комнатах в Боулинг Грин.

1904 27 Создается товарищество, чтобы купить фотостудию в Боулинг Грин.

1905 28 Приезжает в родной город, чтобы выполнить чтение для видного подрядчика, Джорджа Далтона, который повредил ногу в результате несчастного случая на строительной площадке.

1906 29 Медицинское общество Боулинг Грин изучает чтения Эдгара и начинает вставлять ему палки в колеса. Студия Кейси сгорает в результате пожара, он остается с большими долгами.

1907 30 Теряет сознание, его объявляют мертвым, но он выживает и выздоравливает. Рождается первый ребенок, названный Хью Линн в честь братьев Гертруды.

1908 31 Эдгар едет в Лексингтон, штат Кентукки, чтобы выполнить чтение для больной женщины, и знакомится там с Дэвидом Каном, которому в тот момент было 15 лет. Этот человек станет его другом и партнером и останется им в течение всей жизни Эдгара.

1909 32 Начинает работать фотографом в Гадсдене, штат Алабама.

1910 33 Письмо доктора Кечума о Кейси читают в Бостонском медицинском обществе. Благодаря ему о Кейси стали узнавать по всей стране. О нем написали статью в воскресном номере «Нью-Йорк Таймс», за которой последовали истории, передаваемые агентствами новостей по всей стране. Кейси вернулся в Хопкинсвилль, где общался с доктором Кечумом и выполнял для него чтения. Они вдвоем управляют собственной фотостудией.

1911 34 О Кейси пишут в «Чикаго Экзаминер», он посещает Чикаго. Гертруда рождает второго сына, Милтона Портера, который умирает от коклюша.

Гертруда заключает контракт с телевидением — ее врач считает ее безнадежной. Она просит мужа выполнить для нее чтение и приписывает чудо своего спасения экстрасенсорным способностям Эдгара. Это был поворотный момент, после которого он стал более уверенным относительно своих способностей и стал более активно идти на риск, чтобы помогать другим людям.

1912 35 Доктор Хьюго Мунстербург из Гарварда исследует Кейси. Эдгар обнаруживает, что доктор Кечум использует его чтения для извлечения прибыли. Кейси разрывает с ним контракт и переезжает в Селму, штат Алабама, где открывает фотостудию «Кейси Арт Компани».

1914 37 Шестилетний сын Эдгара Хью Линн почти ослеп после того, как случайно поджег в студии весь запас порошка магния. Кейси проводит чтение и предлагает необычное лечение, которое спасает зрение мальчика.

1918 41 Рождается третий ребенок Эдгара — Эванс Кейси.

1919 42 Кейси приглашают в Вашингтон, чтобы выполнить чтение для «очень важной персоны». Это приглашение приводит к предположениям, что его вызвали к президенту Вилсону, перенесшему удар. Редактор одной техасской газет просит его выполнить чтение относительно перспектив добычи нефти. Кейси делает заключение, что бурение новых скважин может помочь заработать деньги для больницы. Едет с Каном в Техас.

1920 43 Создает Саусе Petroleum Со. в Джонсон Каунти, штат Техас. Возвращается в Вашингтон, чтобы выполнить еще одно чтение для неизвестного влиятельного человека.

1921 44 В результате бурения на арендованных нефтяных участках в Сан Себа, штат Техас, нефти найдено не было.

1922 45 Гертруда и мальчики проводят зиму с ее матерью, в то время как Эдгар, которого не было дома почти 3 года, проводит зимы в Бирмингеме, штат Алабама. Он читает лекции, выполняет чтения, выезжая в Денвер, Чикаго, Дэйтон. Кейси собирает деньги для больницы.

1923 46 Кейси возвращается в Селму, где нанимает секретаря Глэдис Дэвис. Он едет в Дэйтон, чтобы полный рабочий день посвящать сеансам. Пытается основать Исследовательский институт Кейси. Выполняет первые чтения, в которых упоминаются прошлые жизни. С этого начинается его совершенно новый, метафизический этап деятельности. Семья Кейси находится на грани голода, пока он собирает клиентуру, работая экстрасенсом.

1924 47 Эдгар знакомится с нью-йоркским биржевым маклером Мортоном Блюменталем и планирует создание общенациональной организации.

1925 48 Семья Кейси посещает Нью-Йорк в качестве гостей Блюменталя, затем следует переезд в Вирджинию Бич.

1926 49 Умирает мать Эдгара.

1927 50 Кейси и Блюменталь организуют Ассоциацию национальных исследователей. Начинается строительство Больницы Кейси в Вирджинии Бич.

1928 51 Ведется строительство Больницы Кейси. Начинаются обсуждения создания университета.

1929 52 Открывается Больница Кейси, в первый год ее деятельность оказывается весьма успешной. Строятся планы насчет Атлантического Университета.

1930 53 Университет открывается, в качестве классных комнат используются номера прибрежной гостиницы.

1931 54 Больница закрывается в феврале, университет — в декабре. Национальная Ассоциация Исследователей расформирована, Эдгар подавлен. Труппа его преданных последователей организовывает Ассоциацию Исследования и Просвещения.

В Норфолке, штат Вирджиния, впервые была сформирована группа Поиска Бога. Эдгар, Гертруда и Глэдис были арестованы в Нью-Йорке по обвинению в гадании, но были освобождены судьей.

1932 55 Выполняет неубедительные чтения по делу похищения ребенка Линдберга. Кейси с семьей переезжают в дом «Арктик кресент» в Вирджинии Бич. Первый конгресс A.R.E. проводится там.

1935 58 Эдгар, Гертруда, Глэдис и Хью Линн были арестованы в Детройте в то время, когда он проводил чтение для ребенка. Эдгара обвиняли в осущесг влении медицинской практики без соответствующей лицензии, но на суде он был освобожден. Некоторое время Кейси болел. В один из дней ему приснился сон, что он будет жить на побережье в штате Небраска в 2100 году.

1939 62 Приезжает Эйлинг Том Сюгру с намерением жить вместе с семьей Кейси. Он собирает материалы для написания биографии Кейси «Река жизни».

1940 63 Младшего сына Эдгара, Эванса, призвали в армию.

1941 64 Хью Линн женится на Салли Тэйлор.

1942 65 Рождается первый внук Эдгара, Чарльз Томас Кейси. Эдгар выполняет чтение, согласно которому этот внук — реинкарнация его прадеда, Томаса Джефферсона Кейси.

1943 66 Выходит в свет биография Кейси «Река жизни».

Хью Линна, менеджера A.R.E., призывают в армию и отправляют в Европу. Статья о Кейси в журнале Koronet становится причиной шквала писем. Люди волнуются о родных, призванных в армию, они пишут и посылают деньги, чтобы Кейси выполнил для них чтения. Кейси делает много больше своих сил.

1944 67 С Эдгаром случается удар, приводящий к параличу. Чтения прекращаются.

1945 67 Эдгар Кейси умирает 3 января, Гертруда — 1 апреля. Они были похоронены в Хопкинсвилле.

1946 Хью Линн возвращается с войны и создает Ассоциацию исследования и просвещения, превратив ее в ту международную организацию, которой она является сейчас.

1948 Создан и начинает работу Фонд Эдгара Кейси.

1967 Издана книга «Спящий пророк», она становится бестселлером. Количество членов A.R.E. удваивается.

1970 Дейв Кан издает книгу «Моя жизнь с Эдгаром Кейси».

1976 Чарльз Томас Кейси становится следующим после Хью Линна президентом A.R.E. Хью Линн занимает должность председателя правления фонда.

1982 Умирает Хью Линн Кейси.

1984 Начинается выпуск журнала A.R.E. Venture Inward.

1985 Атлантический университет снова начал работу как школа дипломированных специалистов в области исследования межличностных отношений.

1986 Умирает Глэдис Дэвис.

1987 A.R.E. открывает Reily School of Massotherapy.

1988 Издается биографическая книга Хью Линна Кейси «Дело моего отца».

1989 Публикуется книга Эдгара Кейси «Несвоевременный провидец».

1993 Чтения Эдгара Кейси были переведены в компьютерную форму и стали доступны широкой публике в формате CD-ROM.

1 часть Мой жизненный путь

Глава I Старик

Я родился на ферме в южном христианском графстве, в штате Кентукки, воскресным днем 18 марта 1877 года. Мой отец так описывал меня:

► Он выглядел необыкновенно приятно, с большими карими глазами, пухлыми розовыми щечками. С самого раннего детства его лицо выражало радость, веселье и счастье. Он был очень здоровым, сильным и активным, и его счастливый и веселый вид настолько располагал к себе, что еще в детстве надо было не столько возиться с ним и ухаживать за ним, а просто было интересно находиться рядом. Он никогда не был плаксивым, это был в меру спокойный ребенок. Я вспоминаю только два случая, когда он плакал нескончаемо долго, и в течение очень долгого времени ни я, ни его мать не могли ничего придумать, чтобы успокоить его. Но наконец его мать обнаружила причину этого. Она заметила, что одна из его маленьких ручек опухла. У него были очень пухлые ручки, и, когда она одевала его, одна очень тонкая нитка запуталась между большим и указательным пальцами и очень туго затянулась, что привело к тому, что рука опухла. Чем большерука опухала, тем сильнее врезалась нитка, причиняя все более сильную боль, и тем сильнее плакал ребенок, доводя нас с матерью до слез. Когда она наконец определила причину и разрезала нить, ребенок скоро затих и снова заснул. В тот момент ему было приблизительно шесть-восемь недель. Спустя несколько месяцев после этого случая, однажды ночью, после того как все легли спать, он забеспокоился и вскоре начал плакать. Казалось, что-то причиняет ему сильнейшую боль. Его мать сняла с ребенка всю одежду и несколько раз переодела его, пытаясь определить, в чем причина, но не смогла ничего выяснить. Тогда она начала лечить его, давая ему различные средства, которые, по нашему мнению, могли помочь ему, но ребенок продолжал плакать. Уже было далеко за полночь, а мальчик продолжал плакать. И в этот момент раздался удар в дверь. Это была одна из цветных женщин, работавших на ферме. «Мисс Кэрри, — сказала она, — я думаю, что знаю, в чем дело».

«Хорошо, Эмилия, скажи мне, что происходит, потому что я почти обезумела от этого плача. Я перепробовала все, что мне только пришло в голову, но, похоже, ему ничего не помогает».

Ребенок все еще заходился плачем. Эмилиц закурила свою трубку, сделанную из кукурузного початка, подошла и села рядом с моей женой в ногах у ребенка. Она сильно раскурила трубку, набрала полный рот дыма, развернула ножки ребенка и дунула дымом в подошвы его маленьких ножек. Она снова и снова втягивала дым, выдувая его в ножки ребенка. Она сделала так три или четыре раза, после чего малыш успокоился, закрыл глазки и спокойно заснул. После этого она пошла домой, а Эдгар продолжал спокойно спать до утра, и я не думаю, чтобы его когда-либо еще беспокойли колики.

C самого раннего детства и уже став подростком, Эдгар был всегда в хорошем настроении, это был очень приятный и интересный мальчик. Он был довольно спокойным, но казалось, что он всегда точно знал, что хочет сказать. Он был очень честным мальчиком и искренне выражал как приязнь, так и неприязнь. Очень рано ему надоели маленькие распашонки, которые надевала на него мать, поэтому уже в 18 месяцев она одела его в штанишки. После этого он был готов двигаться по дому, открывать для себя новые места и знакомиться с людьми. Ребенок следовал за мной по дому и почти всегда провожал меня, когда я уходил к соседям или ехал в город. Он не заливался безудержным смехом, не был насмешником или шалопаем. Еще до того, как он научился говорить, если кто-то входил в комнату, где он находился, то тут же сообщал им о своем присутствии воркующими звуками, веселым ворчанием или подпрыгивая на месте и размахивая рукоми и ногами, чтобы вошедший заметил его радость. А когда он заговорил, у него всегда находилось что-то приятное для каждого, с кем он встречался. Казалось, что с самого раннего возраста он знал каждого, никто не был для него абсолютным незнакомцем. И как только он научился говорить, а это произошло довольно рано, он был готов начать беседу с любым человеком, который ему повстречался.

Однажды, до того как он научился ходить, я пришел к завтраку и поговорил с сыном и его матерью в течение нескольких минут, прежде чем уйти в магазин, которым управлял. Шел сильный дождь, вдруг моя жена услышала крик Эдгара. Она увидела, что Эдгар, пытаясь последовать за мной в магазин, дополз до края крыльца и свалился. Он лежал на спине лицом вверх, и на его личико падали капли дождя. Дождь был настолько сильный, что мальчик мотал головой из стороны в сторону и отмахивался от струй ручонкоми, но напрасно. Он был очень благодарен матери, когда она подняла его и переодела в сухую одежду.

Сын никогда не просыпался в плохом настроении, если не происходило чего-то действительно из ряда вон выходящего, и не плакал, если ему не было по-настоящему плохо. Houe этих случаях он сразу же говорил о том, что происходит, и даже тогда обязательно задавал вопросы относительно событий предшествующего дня или планов на следующий день. Это всегда были очень умные вопросы, казалось, он всегда пытается во всем разобраться. Когда он начинал свое «исследование», он обычно добивался удовлетворяющих его ответов на свои вопросы и лишь затем прекращал свои изыскания. Не стоило пытаться обмануть или даже в шутку оттолкнуть его, дав ему неопределенный ответ на вопрос, который он задавал, потому что такие ответы никогда не удовлетворяли его, особенно если вопрос касался того, чего Эдгар не понимал. Обычно самым правильным было дать простой и правдивый ответ. Если вы уклонялись от объяснений, то сын начинал исследовать вопрос глубже. Однажды его тетя вошла в комнату, где он находился, и принесла кувшин со сливками, она хотела посидеть у огня. Он спросил ее, что это такое. Она хитро взглянула на него и сказала: «Это средство для ловли зануд, тебе не стоит это трогать». Эдгар с любопытством посмотрел на нее, но ничего не сказал. Двадцать пять или тридцать минут спустя она возвратилась в комнату, и увидела, что Эдгар начал свое исследование. Он перевернул кувшин со сливками, пролив их на пол, чтобы посмотреть, что там такое. Затем он взял веник и размазал сливки по ковру, пытаясь смести их. Тетя поняла, что совершила ошиб ку. Она не стала его ругать за это, но со смехом все рассказала его матери, объясняя ей, как все это случилось. Та поняла, что ребенок не виноват, и просто сказала ему, что тетя пошутила с ним, а он впустую разлил кувшин сливок, которые в то время мало что для него значили. Несмотря на его любознательные сознание и дух, он не был назойлив. Обычно, когда кто-то ставил что-то перед Эдгаром и просил его не трогать это, не говоря больше ни слова, он больгие не касался этого предмета, что бы это ни было. Но было бы неправильно пытаться искушать его, притворяясь, что вы положили в комнате нечто любопытное или непонятное, потому что он принялся бы это искать и обязательно нашел или постарался бы узнать, почему он не может это сделать.

Приблизительно в то же время вместе с нами начал обедать молодой бакалавр медицины. Он никогда ранее не позволял ребенку есть за одним столом вместе с ним и сдержанно возражал до тех пор, пока не понял, что Эдгар будет есть с нами за одним столом. Мы дали ему понять, что ребенок ему не помешает, и что Нед, 11-летний мальчик, которого мать наняла, чтобы нянчиться с Эдгаром, будет присматривать за ним. Вскоре доктор примирился с этим, а затем они с Эдгаром стали хорошими друзьями и были очень интересны друг другу. Доктор, который обычно не любил иметь дело с детьми, был настолько им очарован, что заразительно смеялся над манерами Эдгара и сказал, что он «лучший и самый интересный ребенок, которого он когда-либо видел». Именно он первым назвал его «стариком». Это прозвище вскоре подхватили большинство его дядей и многие знакомые-все они очень ласково называли его «Старик»[3].

Мое самое раннее воспоминание — как я сопровождал мать в церковь. Не знаю, сколько мне было тогда лет. Также одно из самых ранних воспоминаний — беседы с дедушкой, Томасом Джефферсоном Кейси, который, как мне кажется, был самым замечательным человеком на свете.

► Особенно сильно Эдгар любил бабушку и дедушку. Он гостил у них до того, как ему исполнилось 18 месяцев. Когда они навещали нас, он часто шел домой с ними. Они тоже очень любили его и были рады, когда он к ним приезжал. Естественно, ему нравилось бывать у них. Когда он был совсем, маленьким, дедушка брал его на руки и спал вместе с ним, пока Эдгар не начинал сильно ворочаться или ему не становилось жарко. Тогда дедушка клал его рядом с собой. Когда Эдгар ночью просыпался, он протягивал свои ручонки к лицу человека, рядом с которым он лежал. Если лицо было гладким, он поворачивался и проводил руками по лицу другого человека — дедушки, нащупывал его бороду, поворачивался к нему или снова брал его за руку, откидывался на кровать и снова засыпал. Особенно он любил бабушку, но настолько привык засыпать на руках у дедушки, что, как мне кажется, чувствовал, что обязательно должен оказаться там, когда проснется. Если дедушки не оказывалось рядом, он тут же начинал искать его.

Помню, как я несколько раз ездил верхом с дедушкой. Я сидел впереди — ведь я был тогда слишком маленьким. Иногда я видел, как он делает довольно странные действия, но впоследствии узнал, что многие люди приписывают это воздействию бесплотных духов. Я слышал, как какие-то люди разговаривают с ним, как они время от времени просят, чтобы он присутствовал на какой-то встрече. Я не знал цели этих встреч. Несколько раз я видел, как он перемещал стол и другие предметы, не прикасаясь к ним. В таких случаях он говорил: «Я не знаю, что это за силы, но не шути с ними».

Самый серьезный инцидент, связанный с моим дедом, закончился его смертью 8 июня 1881 года. Он утонул в пруду возле старого дома, и, возможно, я был единственным, кто видел, как это произошло. Я ехал с ним на лошади, позади него, когда лошадь сделала шаг в водоем. Затем дедушка повернул на берег, ссадил меня и снова направил лошадь в водоем. Я видел, как лошадь сбросила его, как лопнула подпруга и как он скрылся под водой.

Мне было всего четыре года, когда утонул дедушка, и я часто спрашивал себя потом, какова связь между этим событием и тем, чему я затем посвятил свою жизнь.

У Еще в детстве Эдгар не любил игры в воде, доставляющие такую радость другим ребятишкам, он старался избегать воды, особенно холодной. Если бы ему удалось сесть за стол завтракать, не умывшись, он наверняка сделал бы это. Он был правдив и никогда не стал бы лгать, так что если мать спрашивала его, умывался он или нет, прежде чем сесть за стол, он делал это без всякого ворчания. Он просто ненавидел воду и особенно не хотел умываться холодной водой. Возможно, на это повлиял случай, когда он упал с крыльца и потоки холодной воды обрушились ему налицо, а он ничего не мог с этим сделать.

Магазин, в котором я работал, находился недалеко от дома, и Эдгар очень часто бывал там, еще до того как научился ходить. Он заставил Неда приносить его туда, не только для того, чтобы совершить небольшое путешествие, но и чтобы узнать то, что его интересует. На полках было много разных товаров, включая отличные продукты. Эдгар скоро узнал, в какой комнате что хранится, и, если его интересовал определенный товар, а дверь в эту комнату была закрыта на ключ, то он стучался в нее или просил Неда постучать. Затем, когда дверь открывали, он входил в комнату или просил, чтобы его внесли, и сразу же направлялся к тому предмету, который его интересовал, точно так же, как это делали взрослые. Почти каждый человек, приходивший в магазин, знал Эдгара, поэтому вокруг него сразу же начиналась суета. Он также знал всех посетителей, так что сразу же завязывалась оживленная беседа. Иногда он обращался ко всем присутствующим сразу, но делал это не хвастливо и напыщенно, а очень спокойно и доброжелательно. Таким образом, порой он просто развлекал людей в течение некоторого времени в своей рассудительной, простодушной манере. Он был самым восхитительным и очаровательным ребенком из всех, кого я знал. С самого раннего детства Эдгар был очень щедрым и вдумчивым, великодушным и открытым для всех. Крайне редко он что-то от кого-то утаивал. Время от времени многие посетители и покупатели завтракали в магазине, если оказывались там в то время, когда хотели поесть. Эдгар часто приходил в магазин по нескольку раз в день именно в тот момент, когда там было много людей. Зачастую кто-то из посетителей предлагал ему пообедать с ним. Если предложений не поступало, сын требовал обед и просил, чтобы один или несколько покупателей обедали вместе с ним. Ему мало кто мог отказать. Люди часто приглашали его к себе за стол-скорее для того, чтобы послушать, что он говорит, чем по любой другой причине.

В детстве он очень редко отвечал на любое замечание со стороны посторонних людей, особенно если их было несколько. Но чаще всего — если кто-то делал необычное замечание, он уверенно, доброжелательно и пристально смотрел на этого человека и высказывал свое мнение прямо ему в лицо. У него было ясное и невозмутимое выражение лица, несмотря на всю его доброжелательность.

Когда он был совсем маленьким, он иногда просил Неда посадить его на прилавок, в стороне от всех, чтобы никому не мешать, и сидел там, слушая и наблюдая за людьми в течение часа или больше, никому ничего не говоря до тех пор, пока с ним кто-нибудь не заговорит. В конце концов он просил кого-то спустить его вниз и направлялся домой к матери. Очень часто он слышал или видел то, о чем позднее рассказывал по возвращении домой.

В детстве я любил находиться в одиночестве, и довольно часто у меня бывали товарищи, с которыми я разговаривал или играл, однако другие люди клялись, что никого рядом не видели.

Однажды, когда мне было около девяти лет, тетя спросила меня: «Ну, давай, Эдди. Разве тебе не хочется помочь тетушке собрать немного зелени на обед? Как мне кажется, я видела замечательную дикую горчицу, когда как-то вечером шла по полю от дяди Джима». Поскольку в этот момент мы шли через участок, на котором стоял сарай, где со мной происходило много необычного, — или я думал, что происходило, — я начал рассказывать об этом своей тете.

«Тетя, а я люблю играть в этом сарае, мне здесь очень хорошо и весело!»

«Весело? — переспросила тетя. — Почему тебе весело? Ты еще маленький, чтобы понимать, что такое весело, верно ведь? Что такого забавного в этом старом сарае?»

«Ну, — сказал я, — здесь дедушка обычно держал табак, за который ему так хорошо платили. Вот старая балка, которую он использовал для рычага, чтобы упаковывать табак.[4]Это же так весело — приходить туда и смотреть, как стержень рычага ходит вверх и вниз, а кто-то кричит: „Вверх! Вниз! Вверх! Вниз! Вверх! Вниз!“ А еще там есть гнездо, в котором живет синяя сойка, сегодня утром я видел, как она строила это гнездо. В гнезде уже лежит одно пестрое яйцо. А еще я видел крапивника, он смотрел на рог, которым дедушка обычно созывал парней с поля».

«Но, — ответила тетя, — они уже давно не паковали там табак, и в любом случае я уверена, что ты никогда не видел, как пакуют табак».

«Но я видел! — уперся я. — Каждый день, когда я хожу туда играть, я вижу там дедушку, а кроме того, туда приходят поиграть со мной много маленьких мальчиков и девочек, они могут забираться в этом сарае куда угодно и рассказать мне обо всем, что происходит в каждом его уголке!»

«Эдди, ты не должен позволить своему воображению играть с тобой такие шутки! Ты просто придумал все это! Разве ты не знаешь, что придумывать разные истории — безнравственно и грешно?»

«Что такое „безнравственно и грешно“, тетушка? Я играю с детьми, которых знаю; я вижу дедушку, и он разговаривает со мной — так же, как он говорит с работниками, которые прессуют табак. Что здесь плохого? Я вижу это, и мне это очень нравится! Почему это греховно? Разве безнравственно и греховно то, что я вижу их и говорю, что я их вижу?»

«Если бы ты видел их, то все было бы в порядке, — сказала тетя, — но их там нет. Твой дедушка умер вот уже шесть лет назад, а мертвые люди не прессуют табак. Поэтому греховно говорить, что ты на самом деле видишь их. Мне придется поговорить об этом с твоей матерью».

«Но мама тоже видит детей! — сказал я. — Только ее не было здесь, когда дедушка прессовал табак».

«Я не верю этому! Ты просто плохой мальчик, который любит придумывать всякие глупости! Я поговорю с твоей матерью. Она не должна поддерживать эти твои дурачества!»

Мы пришли на поле, там было очень много дикой горчицы. Мы набрали полную корзинку. Вернувшись к сараю, тетя снова спросила меня: «Почему ты говоришь, что тебе нравится играть в старом сарае?»

«Потому, — сказал я, — что у меня там очень много друзей, с которыми я играю, и там дедушка, он очень веселый. Он рассказывает мне много забавных историй о том, что происходило перед [гражданской] войной, в течение войны и позже».

«Ты уверен, что это твой дедушка?»

«Конечно, это дедушка! Я ощупал его бакенбарды и бороду — так я обычно отличал его от бабушки, когда было темно».

«Конечно, ты очень странный ребенок, — сказала тетя. — Я поговорю с твоей матерью. Нельзя, чтобы это продолжалось, а еще люди узнают, что ты не в себе. У меня мурашки по спине бегают, когда ты говоришь подобные вещи!»

«Кэрри, — сказала она тем вечером, — почему Эдди говорит, что ты видишь детей, с которыми он играет в сарае? Поблизости нет никаких детей. Тебе стоит отвести ребенка к доктору, мне кажется, что он не в себе! Возможно, он не совсем нормален!»

«Но, Лу, я видела детей, о которых говорит Эдди. Они не могут навредить ему, я уверена».

«И чьи же это дети?»

«Я не знаю. Мне они кажутся очень хорошими, и я думаю, что Эдди способен на то, о чем мы читали, но что не может произойти с нами. Я молюсь об этом, Лу, и я уверена, что это не может принести никакого вреда».

«А что ты скажешь о том, что, по его словам, он видит и говорит с дедушкой? Ты же понимаешь, что этого быть не может! А что скажут соседи, когда услышат обо всей этой глупости? Вы должны устроить этому мальчику хорошую трепку и прекратить все эти потусторонние дела, как бы ты это ни называла!»

«Лу, я не могу нашлепать его за это, поскольку он уверен, что видит все это, и я сама видела этих детей. Это не просто выдумка. Я не знаю, что это такое, но я не могу нашлепать его за это. Я просто хочу, чтобы он пошел в церковь и начал изучать Библию, чтобы понять, что все это означает».

«Абсурд! — сказала тетя Лу. — И не говори мне, что по-твоему, эта глупость идет от Бога! Это больше похоже на дьявола, если мне позволено будет так сказать, и, конечно, все это может иметь самые неприятные последствия! Тебе надо отвести ребенка к доктору. Уверяю тебя, с ним не будут иметь дела ни в одной церкви!»

В то лето тетя вышла замуж и переехала в восточную часть страны, после чего я несколько лет не видел ее. Однако соседи тоже делали мне неприятные замечания. Постепенно я начал стыдиться этих событий, несмотря на то что для меня они были совершенно реальными. Как только мне хотелось остаться одному и о чем-нибудь поразмыслить, как какой-нибудь мальчишка моего возраста тут же начинал называть меня «странным» или «чудаком». Я не хотел отличаться от других, особенно в том смысле, в каком обо мне говорили в большинстве случаев.

► Довольно рано Эдгар начал проявлять свой спортивный дух, уже в детстве он полюбил рыбалку и охоту Однажды в раннем детстве, после того как затяжные дожди затопили водоемы и все низины, Эдгар решил пойти половить рыбу. Он взял свою маленькую удочку и побежал один на пруд, находившийся приблизительно в четверти мили от дома. И ничего никому не сказал. Когда он добрался туда, то обнаружил, что вода широко разлилась из-за дождей и очень много рыбы оказалось на берегу. Берега подсохли, а рыба осталась на мели и тяжело бултыхалась в грязи. Когда Эдгар увидел это, он не растерялся и отбросил удочку, начав подбирать бьющихся рыб. Он настолько увлекся этим занятием, что не заметил, как дошел до края большой ямы-ее ширина была больше трех с половиной метров и около трех метров глубиной. Она была залита грязью и потому незаметна, но у нее были очень крутые скользкие края, а на дне тек подземный ручей, откуда поступала вода. Как только Эдгар ступил на край ямы, он поскользнулся и заскользил по краю, скрываясь под водой. Сразу же он начал цепляться ногами и руками за грязь, чтобы удержаться на поверхности и подтянуться, и наконец ему удалось выбраться. Когда он карабкался вверх, мимо проезжал на фургоне с грузом древесины один из местных работников. Водитель увидел шапку Эдгара и решил, что тот вот-вот утонет, поэтому он остановил машину и бросился к яме. Этот человек добрался до него вовремя, он увидел, как Эдгар появился над поверхностью воды, успел схватить его за руку и вытащил. Обтерев Эдгару лицо, он посадил ребенка в фургон и отвез домой к матери. Когда мать увидела его в таком виде, а мужчина рассказал, где он нашел его, она ужасно испугалась. Она не могла ни о чем думать, кроме как о том, что он оказался в такой ситуации, а она ничего не знала об этом до тех пор, пока он не был спасен и не оказался дома. Это казалось чудом-он выбирался из ямы без чьей-либо помощи, почти без сил, и, когда уже отчаялся, появился человек, который вытащил его. Он соскальзывал в яму и настолько ослаб, что не смог удержать собранную рыбу, но, когда он был спасен и оказался в безопасности,?но был рад убраться оттуда, даже без рыбы.

Во время моих медитаций я часто вижу различные события, происходившие со мной много-много лет назад.

Глава 2 Обещание ангела, 1890

Все свои школьные знания я получил в небольшом красном школьном доме в южном христианском графстве и в двух классах Академии Беверли. Там часто менялись учителя — одни приезжали, другие уезжали. Некоторых из них я вспоминаю с большим удовольствием, другие ассоциируются лишь со страхом, который я ощущал, когда мне нужно было приходить к ним на занятия.

Пока я не научился читать, меня считали довольно глупым. Я не был столь же способным учеником, как многие из моих одноклассников. Дело было не в небрежности и невнимании со стороны моих родителей, а в моей неспособности запомнить многое из того, чему нас учили в школе.

► Будучи школьником, Эдгар избегал ссор и споров. Он не был болтуном, и я помню один случай, когда он позволил одному учителю себя выпороть, но не рассказал о другом ученике, который нарушил какое-то правило. Один из старших мальчиков, который очень любил Эдгара и знал об этом случае, очень решительно заявил, что Эдгар не виноват и его нельзя наказывать так, как решил преподаватель. Эдгар был верен своему убеждению и послушен. Он слушался и учителей, и родителей. Да, он совершал ошибки, делал то, что не следует, но я не помню случая, когда бы он намеренно не слушался родителей или учителя.

Вскоре после того как я научился читать, я узнал о персонажах Библии, причем узнал из очень необычного источника. Один лесоруб поведал мне первую историю из Библии, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Он сказал о себе, что он «силен, как Самсон». Я захотел узнать, кем был этот Самсон. Тогда мужчина рассказал мне, что это персонаж из Библии и что вчера вечером священник вел проповедь о нем. Я пошел к матери, передал ей эти слова и попросил, чтобы она рассказала мне о нем. В тот момент мне казалось, что история о Самсоне привлекала меня больше, чем что-либо иное, и я с нетерпением стремился узнать что-то новое из этой книги, которая учила людей правильным взаимоотношениям, рассказывала о взаимоотношениях Бога и человека.

► Когда Эдгар был еще совсем маленьким, мы с его матерью читали Библию вместе, один раз одну историю, а затем, через некоторое время, другую. Так мы проходились по всей книге, Старому и Новому Завету. Эдгар почти всегда слушал, как мы читаем. Все это время он сидел тихо, лишь изредка задавая вопросы. После того как мы отвечали на его вопрос, чтение продолжалось, и Эдгар слушал нас терпеливо, и мы неоднократно отмечали, насколько он тихий и заинтересованный. Иногда он засыпал, тогда мы прекращали читать, но такое случалось очень редко.

Довольно рано я начал изучать Священное Писание и очень полюбил его. Мне кажется, что в Священных книгах рассказывается о различных аспектах экстрасенсорных возможностей. Когда кто-то в Священном Писании начинает выполнять свою работу или часть ее, забывая о Святом Слове, его дела начинают идти плохо. Ничего не получается. Сейчас мы можем считать себя братьями во Христе, но если мы возомним себя братьями самого Христа, равными Ему и Его трудам, то мы вознесемся в своем эгоизме и перестанем понимать, зачем Христос претерпел свои мучения. При этом мы просто нанизываем елова и теряем мысль, которую я хочу донести до вас, мысль, которая должна вернуть вас в конце концов к вашей работе, иначе в том, что вы сделаете, не будет никакой ценности.

Однажды старый дом моей бабушки в южном христианском графстве сгорел. Мы жили в нем, и я находился вдали от трех сестер и родителей. Какое-то время я гостил у родственников. В доме одной из моих тетушек была большая, богато иллюстрированная Библия, которая поразила мое воображение. Я захотел побольше узнать об этой книге. Люди мне говорили, что эта книга — послание Бога Его детям. Я почти не понимал то, о чем читал, меня все больше беспокоило, правильно ли я оцениваю истории, обеты и действия героев, о которых написано в Библии: некоторые из них казались мне хорошими, а другие — очень плохими.

Когда мне было около 10 лет, мать спросила меня, хотел бы я пойти в воскресную школу. Я пошел. На уроке мы изучали первую главу Книги Бытия, посвященную творению. Мне это показалось очень интересным, по сути, я был полностью поглощен ею. Я попросил отца, чтобы он принес мне книгу, где бы об этом рассказывалось.

► Я много лет каждое воскресенье преподавал мальчикам и молодым людям в воскресной школе. Когда Эдгар был еще совсем маленьким, он сидел в классе в то время, когда ученики отвечали урок, и слушал. Именно тогда он начал отвечать на вопросы о Библии перед аудиторией. Он удивлял этим других мальчиков и даже служителей церкви, отвечая практически на каждый вопрос, причем это происходило еще до того, как он стал одним из учеников, и они стали считать его своим одноклассником. Немного позже, когда на уроке изучения Библии задавали вопросы, ответить на которые ученики не могли, кто-то обязательно говорил: «Спросите Эдгара», и обычно он отвечал так быстро и точно, что это вызывало всеобщее восхищение. Библия была его любимым предметом, и он проводил много времени, читая ее, однако никогда не хвастался этим. Удивительно, что даже в самом нежном возрасте, когда на него было обращено восхищенное внимание многих людей, как молодых, так и довольно пожилых, он никогда, казалось, не пытался показать, насколько он отличается от других, — в нем совершенно не было никакого высокомерия или хвастливости. Его огромные успехи не сделали его эгоцентричным или заносчивым. Он никогда не думал, будто знает нечто большее, чем можно было бы ожидать, поэтому не стал раздутым от спеси индюком. Всю жизнь он был скромным и не любил напыщенности вокруг себя.

Несколько недель спустя мне подарили Библию это был подарок букиниста, которому отец рассказал мою историю. Я начал читать ее, и чем больше читал, тем больше был уверен, что все, что происходило со мной, все эти случаи в сарае, были реальностью, а совсем не глупой выдумкой. Тем не менее чем больше людей расспрашивали меня об этом, тем глубже я уходил в себя.

Когда мне исполнилось 10 лет, моя семья переехала в небольшой дом, расположенный на опушке леса, поражавшего разнообразием растительности. Там были большие дубы, гикори, белый дуб, тополь и бук, орешник, папайя и многие другие деревья с фруктами и плодами. Я изучил все лощины и поляны в этом лесу и построил для себя шалаш в очень симпатичном месте в четверти мили от дома. Там я хранил свою Библию и изучал ее каждый день, перечитывая различные истории.

► Эдгар стал членом христианской церкви [ «Последователи Христа»] в 1889 году, когда ему исполнилось 12 лет, и продолжал оставаться преданным ее членом, не таким, кто только выжидает, но реальным, активным и всегда помнящим о своих возможностях и своих обязанностях, которые он осуществлял как можно более тщательно и старательно. Много раз старшие члены церкви и священники призывали его выполнять различные обязанности. Больше всего его любили священники и (удовольствием разговаривали с ним. Они часто позволяли ему принимать участие в церковной службе, особенно во время ряда встреч, продолжавшихся порой по нескольку недель. Они восхищались его готовностью участвовать в работе, никогда не отказываясь от выполнения любого дела, не выискивая для себя поблажек и оправданий. Поэтому все с удовольствием звали его и просили выполнить разнообразную работу, которая была ему по силам. Его членство в церкви и его христианская жизнь в юности были очень достойными, и такими же они остаются по сей день.

К тому времени, когда мне исполнилось 14 лет, я уже несколько раз прочитал Библию, но понимал в ней далеко не все. Все же, по моему мнению, эта книга, казалось, содержала то, чего так жаждало мое внутреннее «Я». Когда я читал описанные в ней пророчества и молитвы тех, кто стремился общаться с единым Богом, царящим в высоте небес, я чувствовал, что это истинно, и в душе моей возникали мир и покой, а затем и некое обещание.

Все больше и больше я стремился наладить товарищеские отношения с учителями и священниками, которые встречались на моем жизненном пути, священниками любых конфессий, как бы они ни назывались. Я очень хорошо помню разговоры, которые я вел в молодости с одной очень набожной женщиной-мормонкой — она была вынуждена покинуть свое сообщество после того, как был принят закон, запрещающий иметь больше одной жены. Она была одной из жен лидера сообщества. Она хорошо знала законы своей религии и много говорила со мной о Священном Писании. Также я очень хорошо помню беседы, которые я вел со старшиной методистской церкви и священниками баптистской, пресвитерианской, христианской, униатской церквей, а также сторонниками конгрегации. В течение некоторого времени я поддерживал тесные отношения со священником католической церкви, пытаясь узнать нечто особенное. Неудивительно, что одноклассники называли меня странным. Мало кто из них поддерживал тесные контакты с учителями и священниками. Они скорее считали их людьми не совсем обычными, предназначенными для какой-то особой миссии в жизни, отстраненными от обычных житейских радостей и материальных удовольствий. Но я-то считал их совершенно обычными людьми, такими же как и все остальные, но лишь больше думающими о других, некоторые из них воспринимали трудности других людей так же, как свои собственные.

Именно в тот период, однажды вечером, у меня было мое первое видение. К тому моменту я уже несколько раз пролистал Библию. Я читал о видении Маноаха[5], поскольку мне очень нравилась история Самсона. Не знаю, смогу ли я передать словами это переживание, видение, обещание, чтобы вы смогли понять, что это значило для меня и что это значит в моей жизни сегодня.

Мне казалось, что в то время я слышал ответ, что Бог всегда рядом с каждым из нас и обращается к нам, если мы позволяем ему быть, говорить с нами при помощи его созданий. Именно тогда мне открылось, что если Бог создал этих птичек, деревья, цветы, такое прекрасное небо со звездами, законы, по которым движутся солнце и луна, то часть их блеска является следствием Его деяния, и Он в той или иной форме присутствует в каждом из своих творений, в каждом из этих маленьких существ. Я видел, как понемногу они перестают бояться меня, что я могу заговорить или что-то им сделать. Разве эта привязанность, доверчивость, если правильно разобраться, не была проявлением Его присутствия в отношениях между людьми?

В тот день я искренне молился, сидя в лесу под любимым деревом, которое, как мне часто казалось, говорило со мной, отвечая на многие из моих детских вопросов, а птицы и маленькие зверьки собирались вокруг меня.

В тот день я старался упорно заниматься на уроках, но мысленно я был очень далеко. Моя голова была заполнена тем, что сообщили мне в лесу птички, белочки и кролики. Казалось, само их поведение говорило: «Поторопись, поторопись, он здесь и даст нам что-нибудь поесть, он погладит нас — нам не следует бояться».

Меня грубо вернул назад, в класс, голос моего отца, который вел занятия, и мне показалось, что все здесь как-то неправильно, что мы изучаем предметы, которые мало что значат для нас.

Тем вечером, встав на колени около кровати, я молился о том, чтобы Господь снова показал мне, что Он любит меня, что Он даст мне способность делать что-то для тех моих собратьев, которые выказывают Ему свою любовь, точно так же как поведение Его маленьких творений, лесных зверьков, продемонстрировало мне их способность доверять тому, кто любит их.

Я еще не спал, когда впервые началось видение, но я ощутил, как будто поднимаюсь вверх. Мне казалось, что всю комнату залил яркий свет, похожий на лучи утреннего солнца, и я увидел фигуру, стоявшую в ногах на кровати. Я был уверен, что это моя мама, и я обратился к ней, но она не ответила. Это сильно испугало меня, я скатился с кровати и бросился в комнату матери. Нет, она не звала меня. Почти сразу же после того как я вернулся в свою постель, эта фигура снова появилась у кровати. Она казалась прекрасной, удивительно яркой-ангел или кто-то, о ком я ничего не знал. Она терпеливо и нежно произнесла: «Твои молитвы услышаны. Твое желание исполнится. Оставайся преданным. Будь верен самому себе. Помогай больным и сокрушенным».

После того как видение постепенно исчезло, я ненадолго забылся сном. Затем, выйдя из дома, я побежал в лунном свете. Никогда не забуду это состояние и сияние, которое явилось мне той майской ночью. Я направился в свой шалаш, к дереву, встал там на колени и поблагодарил Господа за то, что он дал мне понять, что любит меня и заботится обо мне. Я никогда не забуду, как в самом начале дня, на рассвете, две маленькие белочки спустились по дереву и начали рыться в моих карманах в поисках орехов, которых там не было. Даже матери я не мог рассказать о том, что случилось, хотя она спросила: «Мальчик мой, почему сегодня утром ты выглядишь таким счастливым, но при этом очень странным?» Я смог только сказать: «Мама, я все тебе потом расскажу».

В тот день в школе я все еще не мог избавиться от изумления и, конечно, забыл обо всех словах, которые должен был записать по буквам. Мы пришли в школу в восемь утра и не расходились до четырех. В тот день я написал на доске слово «хижина» пятьсот раз, поэтому было уже очень поздно, когда я пришел домой, пройдя три с половиной или четыре мили. Отец ждал меня, и он был не в очень хорошем настроении из-за того, что я показал себя в школе с плохой стороны.

«Ты обязательно выучишь все уроки до того, как ляжешь спать», — сказал он.

Я учил или думал, что учил, и был совершенно уверен, что хорошо усвоил урок, но когда я вручил ему книгу, то понял, что мое сознание напоминает чистый лист, — я забыл все, что выучил. Я получил множество оплеух за глупость из-за того урока по правописанию. Как вы помните, я не спал предыдущую ночь, и усталость растущего организма дала о себе знать, поэтому около одиннадцати часов я начал засыпать. Несколько раз я поднимался с пола, куда падал, засыпая прямо над уроками. Наконец я предложил отцу: «Если ты позволишь мне поспать пять минут, я смогу выучить этот урок». Что-то внутри меня говорило: «Поверь этому». Отец позволил мне заснуть. Когда пять минут прошло, я вручил ему книгу, поскольку точно знал, что я усвоил урок. Мало того что я был способен записать все елова, которые мы проходили в классе, но я знал все слова из этой книги, причем не только как они пишутся, но и как они произносятся, на какой они странице находятся и даже в какой строке можно найти то или иное слово. Как говорили позднее многие ученики: «Кейси знает каждую пометку в той книге, если, конечно, кто-то не сделал ее уже после того, как она была напечатана».

C этого дня у меня практически не было неприятностей в школе, поскольку я читал свой урок, затем засыпал на несколько секунд, после чего был в состоянии повторить каждое слово.

Безусловно, на следующий день моим преподавателям и одноклассникам было очень любопытно, как я буду отвечать, потому что на предыдущем уроке я ничего не знал. Теперь я знал все уроки, но мне приходилось терять контроль над собой, даже в школе, чтобы запомнить все, что я читал в книге. Я часто чувствовал, что, возможно, никто не догадывается о том, что мисс Кокс, моя учительница, понимает, что происходит со мной. С того момента и до самого окончания учебы я начал очень быстро преуспевать в учебе. Говорили, что я зазубриваю все заданные мне уроки, но я просто засыпал на них, и затем они появлялись перед глазами.

Я не знал, что это такое. Родители, одноклассники и учителя удивлялись этому, но я не пытался понять, почему это происходит, и до сих пор я не могу объяснить это, назвать причины. И мое нынешнее занятие — это сочетание многих событий, оказавших, по־видимому, значительное влияние на развитие моего сознания.

► В детстве он был лидером среди своих молодых приятелей, обычно на него смотрели как на того, кто скажет, что следует делать. Вот один из его любимых способов развлекать приятелей: они садились вокруг него, и он рассказывал им всякие удивительные или необычные случаи, обычно то, что он видел, слышал или каким-то образом пережил сам. Таким образом он мог развлекать своих маленьких слушателей час, а то и больше, в частности, это могли быть истории о событиях, происходивших задолго до его рождения. Он редко указывал даты, но при этом приводил мельчайшие детали диалогов и ситуаций. В кругу сверстников слово Эдгара всегда было последним-никто не сомневался в любом сделанном им утверждении. Иногда мать спрашивала его о том, что же он делает, интересовалась его необычными утверждениями и источником его историй, порой очень специфических, а иногда самых обыденных и простых, но практически ни об одном из описанных им событий ничего не было известно. Сейчас я уже понимаю, что подобные разговоры, утверждения и действия являлись следствием его экстрасенсорных способностей. Некоторое время спустя после описываемых событий он, казалось, был в состоянии готовить уроки таким совершенно необычным образом, непонятным ни его учителям, ни родителям. Я совершенно уверен, что в то время он не понимал, что это было или как это у него получалось.

Год спустя я разговаривал с попечителем школы о предметах, которые хотел бы изучать и он спросил меня: «Эдди, как получается, что тебе надо отключиться и заснуть даже здесь, в школе, чтобы ответить свои уроки? Я слышал об этом кое-что приблизительно год назад, но как это происходит — ты запоминаешь урок или он появляется у тебя перед глазами в тот момент, когда ты его рассказываешь? Мой отец был капитаном „Мерримака“, он сражался с „Монитором“ в Хэмптон Роадс. Говорят, что он увидел наяву или во сне способ расположения брони на „Мерримаке“ и то, как следует поставить защитные пластины. Он видел все это как картинки в своем воображении. Именно так ты видишь свой урок?»

Конечно, для меня это было чем-то новым, и я впервые смог понять, что такое отличаться от остальных людей. Должен ли я этим гордиться? Я не знал.

Мое изучение Священного Писания научило меня скромности и боязни заразиться лукавством. Мое развивающееся сознание протестовало, но, казалось, все же Оно содержало нечто, чего так жаждало мое внутреннее «Я».

► Эдгар был самым обычным, нормальным мальчиком, со своими достоинствами и недостатками, не злой, не любитель поспорить. Многие могли бы назвать его хорошим спортсменом, не отягощенным фривольностью или ребяческими привычками. Он очень любил игры, особенно набрасывание колец на колышки, и хорошо играл в них даже тогда, когда был совсем маленьким. Часто мужчины в магазине играли в кольца, потому что это мужская игра, и если Эдгар оказывался где-нибудь неподалеку, то кто-нибудь из мужчин обязательно звал его, чтобы сын составил ему пару. Эдгара было трудно победить в этой игре, даже при том, что он был очень молод.

Я не любил играть с детьми в школе во многие игры, такие как бейсбол, футбол, марблс (игра с мраморными шариками), и прочие — поскольку я никогда не мог так же хорошо, как другие дети, кинуть мраморный шарик, закрутить его, сделать хороший бросок или отбить палкой мяч. Я предпочитал сидеть и разговаривать с учителями о тайнах бытия, если они соглашались меня слушать. Часто профессор Томб и другие преподаватели настаивали, чтобы я выбежал и поиграл, но я никак не мог поспеть за старшими мальчиками и часто, к моему большому неудовольствию, мне приходилось играть с маленькими ребятами, если они позволяли мне это.

Однажды я последовал настойчивому требованию взрослых пойти поиграть с другими мальчиками. Мы играли с мячом в игру, которая называлась «Старый сеятель». По правде говоря, я сам повернулся спиной к остальным детям, потому что больше не мог общаться с ними, и тем самым спровоцировал их бросок в меня. Кто-то, должно быть, кинул мяч и попал мне прямо в позвоночник или в затылок, поскольку я не помню ничего из того, что происходило потом, хотя говорили, что я скорее по инерции, механически, отсидел в классе до конца занятий. Я уже давно привык к тому, что сильно отличаюсь от остальных детей и выгляжу по сравнению с ними странным, и вечером сестра повела меня домой. Постепенно мне становилось все хуже и хуже, затем я начал ронять предметы со стола, а когда я вошел на кухню, где стояла кастрюля со свежеподжаренными кофейными зернами, то сказал, обращаясь к ним, что их нужно посеять, и направился во двор, чтобы разбросать их там. Меня отругали за это и отправили спать[6].

На следующий вечер в графском поместье был праздник, посвященный избранию президента Кливленда, и я спросил отца, можно ли мне пойти вместе с ним на этот праздник.

► В своем ежегодном послании Конгрессу Соединенных Штатов Кливленд энергично защищал закон о пересмотре налогов в сторону обеспечения свободной торговли. Я был большим поклонником Гровера Кливленда и как человек, и как должностное лицо, и был ярым сторонником «налогов только на доходы». Естественно, речь привлекла мое внимание и вызвала самое сердечное одобрение. Я считал, что она понравится любому честному гражданину, который ее услышит. В это время Эдгар учился в школе, и после завершения семестра было устроено соревнование в произнесении речей, составлении эссе, декламации и тому подобного в качестве увеселительного мероприятия для приглашенных попечителей и с целью развития учеников. Эдгар также должен был подготовить что-то для этого события. Как вы понимаете, президентская речь была очень длинна, но я не сомневался в том, что Эдгар справится с поставленной задачей, и мечтал, чтобы у него появилась возможность повторить свою речь в школе и везде, где только выпадет возможность. Я знал, что Эдгару будет очень полезно продемонстрировать свои способности. Я показал ему печатную копию речи и спросил его, не считает ли он, что можно использовать ее для речи на смотре после окончания семестра. Он посмотрел на текст, прочитал всего несколько строк, этого оказалось достаточно, чтобы он получил представление о речи Кливленда, и сказал мне: «Если ты прочитаешь мне это несколько раз, я смогу передать речь близко к тексту. Ты сделаешь это?» Я заверил его, что сделаю. Внеся несколько изменений во введение, чтобы текст более точно соответствовал случаю, я, как мне помнится, прочитал его Эдгару три раза. Он сказал: «Я запомнил. Я все знаю». Я был очень удивлен тем, что он настолько быстро все запомнил, но оказалось, что это правда. Когда подошло время произнесения речи, он блестяще справился с поставленной задачей. Мне, да и всем остальным, кто присутствовал на смотре, это показалось настоящим чудом, да так оно и было. Он был совершенно холоден и спокоен, нисколько не волновался и говорил так уверенно, с таким пониманием вопроса, как мог бы говорить человек намного старше его и более опытный. В то время я не задумывался об этом, но теперь я совершенно убежден, что эта речь была подготовлена экстрасенсорно, какой бы смысл ни вкладывался в это слово. Я полагаю, что никто не смог бы подготовить речь такой длины на непонятную тему, используя столько незнакомых слов, за столь короткое время и столь непринужденно, легко и без специальных современных средств подготовки, как это сделал Эдгар. Однако в этом случае он не засыпал, когда я читал ему текст. Но другие события, происходившие в то время, когда он был еще ребенком, позволяют мне предположить, что у него с рождения был некий дар или некая высшая сила, и это событие-лишний тому пример.

Глава 3 Не сведет ли это меня с ума?

Однажды летним вечером одна из молодых девушек, учившихся в школе, по имени Бесс, устраивала вечеринку, и я впервые пошел на старый добрый сельский вечерний праздник. Мое знакомство с этой юной леди переросло в дружбу, а затем в юношескую любовь. Для меня это было совершенно новым переживанием — пробуждение желания. Раньше я не ощущал ничего подобного. Мы прошли взгляды украдкой, все нелепые выходки, шалости и проказы, которые обычно сопровождают первую подростковую любовь. Но, по правде говоря, другие мальчики также добивались внимания Бесс, и это принесло мне совершенно новые ощущения.

Новая эмоция — ревность — заполнила мое сознание и заставила меня חпренебречь изучением Святого Писания. Я часто грустил и чувствовал себя очень одиноким. Я стал непослушным и упрямым, что было для меня совершенно не характерно, но я не знал, к кому я бы мог обратиться со своими проблемами.

Мама стала расспрашивать меня. И тогда мне начал сниться сон, который повторялся в течение многих лет, сон, который я тогда не понимал до конца. Во сне я шел по прекрасной полянке, на которой почти не было деревьев. Все деревья были невысокими, но имевшими форму конуса, землю покрывали густые заросли винограда, среди которых сияли мелкие белые цветки, похожие на звездочки. Лицо девушки, идущей рядом со мной и держащей меня за руку, было скрыто под вуалью, она шла совершенно молча, но я ощущал разлитое в воздухе удовольствие, счастье, меня охватывало чувство бесконечной любви. Затем мне казалось, что я начинаю шагать по склону вниз. Мы идем, и вот поперек нашего пути встречается маленький ручеек, в котором журчит хрустально чистая, идеально прозрачная вода. На дне можно увидеть чистейший белый песок и белые камешки, в воде снуют крошечные рыбки. Мы переступаем через ручей и начинаем подниматься по склону с другой его стороны, и в этот момент нам навстречу выходит «посланник» — прекрасная фигура с бронзовой кожей. Она могла бы показаться нагой, если бы не окутывающая ее тонкая ткань, с крыльями на ногах и плечах. В руке «посланник» держит красивую золотую ткань. Он не позволяет нам заговорить и произносит: «Соедините правые руки». Когда мы сделали это, он кладет золотую парчу поверх наших рук и говорит:

Вместе вы можете достичь очень многого, поодиночке — очень мало. Не теряйте эту ткань.

А затем он исчезает. Мы продолжаем идти и вскоре выходим на дорогу, которая вся в жидкой грязи. Поскольку мы стоим в нерешительности, не зная, как ее пересечь, «посланник» появляется снова и говорит: «Используйте ткань». Мы машем ею над дорогой, и грязь исчезает. Мы переходим ее и оказываемся на прекрасной тропинке, которая очень быстро приводит нас к высокому утесу, и мы понимаем, что нам надо взобраться туда. Там лежит большой нож, которым можно вырезать ниши в стенах утеса — эти ниши послужат ступенями. Я начинаю вырезать ниши и подниматься, и, делая каждый шаг, я тяну за собой девушку.

Этот сон снился мне пятьдесят семь раз, и каждый раз он повторялся с точностью до мельчайших деталей, менялась только высота, на которую я поднялся вверх по стене утеса. Никогда девушка не откидывала вуаль, никогда я не добирался до вершины утеса[7].

Когда я рассказал матери об этом сне и о своих чувствах к Бесс, равно как и о чувстве негодования, которое обуревает меня, когда она улыбается другим мальчикам, она посоветовала мне перечитать Библию и посмотреть там, как следует действовать при подобных обстоятельствах. Я искал в Библии похожие истории и читал их. Я понял, что настанет день, когда нам с Бесс придется обсудить наши чувства друг к другу.

Однажды мы с Бесс и несколькими нашими друзьями устроили пикник в лесу на ферме моей бабушки. Мы с Бесс бродили вдали от остальной компании и набрели на пещеру в скале, которая служила мне убежищем. Мы остановились и сели в том месте, которое некогда так много значило для меня. Внутри меня возникло и начало стремительно крепнуть чувство, и я не знал, что с этим делать, что я хочу получить эту девочку только для себя, владеть ею, не делясь ни с кем, ее телом, ее мыслями, — но я не находил слов, чтобы это выразить. Однако когда между молодыми людьми возникает симпатия, обычно такие чувства находят способ выразить себя. Мы можем спотыкаться и заикаться, но мы все равно сумеем выразить то, что чувствуем друг к другу.

Это место и эта девочка были настолько священными для меня, что я не мог не рассказать ей кое-что из того, что здесь происходило: о том, как оборудовал это место, как неподалеку маленький народ вырыл колодец, из которого теперь бьет ключ, даже сейчас, спустя столько лет, все еще чистый и прекрасный. Цветы, которые посадили тогда, теперь цветут, и кажется, что за ними до сих пор ухаживает чья-то заботливая и любящая рука, как я пришел сюда, чтобы прочитать первую записку, которую Бесс написала мне в школе, как я сидел здесь и писал ей ответ.

Однако казалось, что все мои слова пропадали впустую, поскольку Бесс смеялась надо мной и моим таинственным откровением о маленьком народце. Она ответила, что любит меня, но ее не волнуют все мои рассказы об этих сверхъестественных вещах и что они кажутся ей странными. Бесс сказала, что она предпочитает играть, весело шутить и ходить на вечеринки, скакать верхом, сидеть дома и болтать, танцевать или ходить куда-нибудь поразвлечься. Я пытался сказать ей, что люблю ее, что я хотел бы предложить ей стать моей женой и что мы могли бы найти свое место в этом мире и многого добиться.

«Я знаю, что мы всего лишь дети, — продолжал я, — но я умею упорно учиться, и мы могли бы добиться определенного положения. Я мог бы, возможно, стать лучшим проповедником в стране. У нас была бы своя церковь, такая, например, как Олд Либерти, свой сад, прекрасные поля, засеянные зерновыми культурами, и многое другое».

Однако Бесс засмеялась еще сильнее и сказала, что она никогда не станет женой проповедника.

И кроме того, это глупость видеть различные сверхъестественные вещи, и еще большая глупость говорить 06 этом, так поступают только сумасшедшие. А еще папа говорит, что у тебя не все в порядке с головой и ты никогда не сможешь добиться чего-нибудь. Даже если ты вырастешь и станешь взрослым мужчиной, тебе стоит понять, что я хочу выйти замуж за солидного человека, мужчину, который будет занимать устойчивое положение в мире, за человека, имеющего положение в обществе и постоянный доход, а не за мечтателя, не того, кто любит Библию больше, чем реальные любовные истории. Я хочу такого мужчину, который заставил бы меня любить себя, кто сжал бы меня в своих объятиях и стал бы заниматься со мной любовью, целовать меня и заставил бы меня полюбить его. Тебе все это кажется глупым, но именно об этом мечтает каждая девочка.

К тому времени наши друзья нашли нас в лесу и начали дразнить, что мы тут крутим любовь. Вскоре мы отправились домой, но это был самый грустный день моей жизни.

Несколько дней спустя я пошел повидать отца Бесс, который был доктором, и спросил его о том, что Бесс сказала о моей травме головы. Я также рассказал ему о своих чувствах к Бесс. Его ответ стал для меня настоящим открытием.

«Эдди, — сказал он, — ты хороший мальчик, но ты всего лишь ребенок. Тебе же еще шестнадцати нет, верно ведь?»

«Мне исполнилось шестнадцать в прошлом марте», — ответил я.

«Ну ладно. В любом случае ты еще слишком молод, чтобы говорить и даже думать о женитьбе. Конечно, каждый отец хотел бы, чтобы его дочь вышла замуж за положительного молодого человека, хорошего во всех смыслах этого слова, но он должен быть мужчиной, Эдди, а ты никогда не сможешь стать полноценным мужчиной. Несчастный случай[8], произошедший с тобой несколько лет назад, отнял у тебя эту возможность. Ты можешь желать женщину, но ты никогда не сможешь иметь детей, и это в конечном счете приведет к серьезным разногласиям. Я уверен, что все эти необычные видения, которые у тебя бывают, возникают вследствие той травмы, и это будет только постепенно нарастать, незаметно вытягивая все соки из твоего тела. Боюсь, что через некоторое время это закончится безумием.

Было бы лучше, если бы ты бы похож на других мальчиков, общался с ними, но ты никогда не играл в шарики, не гонял мяч и не делал многое другое из того, чем занимаются все другие мальчишки. Разве ты не чувствуешь свое отличие от них, когда находишься рядом с ними? Но ведь ты же стараешься не общаться с ними, не так ли? Знаешь что, постарайся стать похожим на них, и тогда лет через пять-шесть снова приходи — тогда и поговорим».


Этот разговор с отцом Бесс помог мне определиться.

Передо мной встали новые вопросы, которые следовало обдумать, но являлись ли они на самом деле новыми и неожиданными? Я был довольно страстным парнем, но насколько это отличало меня от других? Действительно ли доктор был прав и это в будущем сведет меня с ума? Почему со мной случился этот несчастный случай?

Как мне кажется, я просто другой, непохожий на остальных. Это верно, я никогда не играл в мраморные шарики и другие игры, никогда не гонял мяч, у меня и не было этих игрушек, да это меня не особенно беспокоило, по правде говоря Том не старался близко сойтись с девочками нашей общины. Напротив, он предпочитал все виды развлечений для мальчиков-бейсбол, бокс, верховую езду — и дразнил мальчиков и девочек, которые нежничали друг с другом. Он брал меня с собой и учил играть в мужские игры, пока я практически не сравнялся с лучшими игроками из их компании. Наша компания была горазда на всяческие проказы, причем достаточно серьезные и весьма сомнительные.

Ведь у меня были видения и до травмы, рассуждал я, таким образом, травма никоим образом не связана с видениями. Однако для того чтобы быть похожим на других мальчиков, я должен любить их и делать то же, что и они. Я не хочу этого, но должен, или мне не имеет смысла снова заводить разговор с доктором — думал я. Я был уверен только в одном — я действительно люблю Бесс. В моей голове зароились мысли. Я начал обдумывать, с кем мне стоит подружиться и как это сделать.

Приблизительно в это время молодой человек по имени Том попросил мою мать сдать ему комнату в нашем доме, потому что он собирался работать вместе со своим дядей, который жил по соседству. Она согласилась. Том был ковбоем, он работал на ранчо, иногда выполнял разовые работы на Западе, переезжая с ранчо на ранчо и гоняя скот. Он занимался клеймлением скота, подготовкой к продаже и выполнял другие подобные работы. Его ежедневные рассказы открывали для меня новый, незнакомый мне мир. «Вот ответ на мою молитву быть похожим на других, — подумал я. — Этот парень знает жизнь, знает, чего ждут от настоящего мужчины». Поэтому я хотел, чтобы Том стал моим другом. Конечно, мы не всегда попадали с ним в хорошие компании. Я видел много пьяных людей, познакомился со многими из тех, кто пьет регулярно или уходит в запои, но сам я только лишь попробовал крепкий напиток. Перед тем как познакомиться с Томом, я пришел к выводу, что выпивка для мальчиков была способом закалить характер. Однако Том отговорил меня. Он никогда не пил крепких напитков и не оставался долго в компании тех, кто сильно выпивал. Все это в течение нескольких месяцев мешало мне посещать воскресную школу или проявлять какой-либо интерес к обучению в церкви.

Однажды вечером мы с Томом проходили мимо чернокожих, которые устроили танцы, и перестали смотреть на них только тогда, когда началась стрельба[9]. В меня попала пуля, задев ключицу. Это было случайное ранение, болезненное, но не опасное. Том отвез меня к доктору, который жил за много миль от этого места, потому что не хотел, чтобы мои родители узнали об этом. Мы поехали на необъезженном жеребце, который не привык к двум седокам. Доктор удалил пулю, и Том привез меня домой, где помог лечь в постель. Моя семья узнала об этом случайно много месяцев спустя.

Однажды вечером Том спросил моего кузена, Л.У., не нужно ли ему что-нибудь в соседнем магазине. В это время Л. У. был очень увлечен одной молодой особой из Калифорнии, которую звали Винни, она гостила у своей замужней сестры в городе. Поэтому Л.У. сказал Тому: «Передай мисс Винни, что я приеду к ней в восемь часов повидаться». Том ответил: «Если ты позволишь мне разговаривать с ней хоть раз, ты ее больше не увидишь». Л. У. считал Тома грубияном и женоненавистником. Он сказал: «Болтовня. Как же некоторые люди в себе уверены». Том увиделся с Винни, поговорил с ней, и, действительно, Л.У. больше так ее никогда и не видел, потому что той же ночью она уехала с Томом в Калифорнию. По дороге они поженились.

После того как Том уехал, я некоторое время чувствовал себя очень одиноким, но продолжал поддерживать отношения с компанией мальчиков, которые дружили с Томом, и ребятами из боксерской группы. Вместе с тем я искал другие средства развлечения и вечерами выходил из дома и бродил туда-сюда, стремясь найти тех, с кем можно было бы поддерживать приятельские отношения. Похоже, это был какой-то своеобразный способ реализации моего желания общаться с другими парнями. Мы наладили особый способ передачи сообщений с мальчиками из соседних ферм, потому что мне хотелось общаться с ними по вечерам.

Однажды днем мы узнали, что в город приехал цирк Джона Робинсона. В детстве я был в цирке всего лишь один раз и умудрился потеряться там, поэтому я был решительно настроен попасть туда. Ни один из знакомых мне мальчиков не мог пойти в цирк, и я решил пойти один. Я оседлал своего пони и отправился в дорогу, не спрашивая даже разрешения матери. Отца не было дома, он уехал по делам. Когда я проезжал мимо небольшого сельского магазинчика, расположенного по дороге в город, то увидел стоявшего в дверях пожилого джентльмена, мистера Картера. Он был весьма зажиточным, про него говорили, что это самый скупой человек в нашем графстве. Довольно часто мы беседовали о том, почему он является членом своей церкви. Он заговорил со мной и сразу же спросил, куда я направляюсь. Когда я ответил, что еду в цирк, он начал говорить мне о зле, которое поджидает меня в цирке, об опасности контакта с людьми, которых привлекают подобные развлечения. Он умолял меня не ходить туда, сказав, что я слишком хороший мальчик, чтобы предпринимать подобные вечерние поездки. «Тебе придется заплатить двадцать пять центов, чтобы разместить своего пони, когда ты доберешься туда, и еще пятьдесят центов-чтобы попасть в цирк. Если ты развернешься обратно и поедешь домой, я дам тебе целый доллар, Эдди. Я много думал о тебе в последнее время, порой мне даже было скучно без тебя в церкви. Ты выбрал не самый лучший путь. Может быть, тебе лучше передумать, вернуться и занять свое место в церкви, чтобы стать тем мальчиком, которого мы знали столько лет? Компания этого никчемного бездельника Тома не для тебя, поэтому не езди в цирк, это оружие дьявола. Я никогда не позволял ни одному из моих сыновей ходить в цирк».

Но я был настроен пойти туда. Проехав еще немного, я заметил, что мой пони внезапно захромал и отказался идти дальше. Казалось, что-то внутри меня говорило: «Ты должен вернуться». Я слез с пони и увидел, что под его подкову попал камешек. Я вернулся к магазину. Мистер Картер все еще стоял там, на крыльце, и звал меня. Он дал мне доллар, и я никогда не забуду краткую молитву, которую он произнес, положив руку мне на голову. Сразу же после этого я перестал водиться с компанией Тома, отказался от отношений, которые перед этим так старательно взращивал. Казалось, я резко свернул в другом направлении, снова желая оказаться в одиночестве, как это было в дни моего детства.

Моя жизнь снова изменилась.

Вы можете сказать случайность. Но так ли это? Но что формирует эти случайности? Почему миаер Картер в тот день оказался именно в этом месте? Случайность? Почему пони захромал? Он никогда прежде не хромал, и с ним не случалось ничего подобного в течение года или полутора, пока я ездил на нем в самые разные места, но никогда больше я не занимался тем, что мы вытворяли, когда я дружил с Томом. Не приводит ли каждое наше решение в движение некие законы? Не формируется ли наша судьба глубинными желаниями наших сердец?

Несколько позже для меня и для нашей семьи начались тяжелые времена. На нас обрушились болезни, нам пришлось решать, где жить, поэтому я был вынужден оставить школу, чтобы начать зарабатывать и помогать семье.

Глава 4 Работа на ферме, 1893–1894: еще один небесный посланник

Я пошел работать на ферму дяди, так что оставался в знакомой среде, рядом с бабушкой. Там, выполнив порученную мне работу, я мог часто уходить в сарай и снова окунаться в беседы с дедушкой. Это было настоящим удовольствием, но я больше никогда никому не говорил о подобных вещах. Вечерами я читал все, что попадалось под руку. Я мог и зарабатывать, и много разговаривать с бабушкой.

Весной она совсем стала плоха, и мама приехала на ферму, чтобы ухаживать за ней. На годовщину смерти дедушки бабушка сказала, что она хотела бы с ним поговорить. Она сказала: «Эдди, не мог бы ты выйти на улицу и посмотреть — нет ли там персика на последнем дереве, которое посадил дедушка, — я так хотела бы съесть еще один персик с того дерева. Посмотри, нет ли там персика, и, если есть, принеси его мне сюда».

После того как я сделал это, она сказала мне: «Ты хороший мальчик, Эдди. Ты похож на своего дедушку, и я знаю, что ты очень любил его. Я слышала, что ты говорил матери несколько лет назад о том, что ты видел его и говорил с ним в сарае. Видел ли ты его и после этого, сейчас, когда ты живешь здесь?»

«Да, — ответил я, — но я боялся говорить об этом кому-нибудь, ведь очень многие люди считают это откровенной глупостью».

«Нет, это не глупо. Твой дедушка умел делать очень много самых невероятных вещей. Он мог двигать столы и стулья, он слышал стуки и шумы, он даже заставлял метлы плясать, не касаясь их. Он никогда не делал из этого шоу напоказ, но всегда считал, что в этом нет ничего плохого. Не бойся этого, Эдди, просто не злоупотребляй этим. Я не думаю, что твоя бабушка снова когда-либо выздоровеет, и я хочу сказать тебе: будь добр к своей матери, она — лучшая женщина из всех, кого я когда-либо знала в жизни. Она добрая и верная, хорошая мать и жена, она лучший друг, который только может быть у мужчины. Будь терпелив со своим отцом. Он слаб, мягкосердечен, и ты можешь добиться от него больше, чем кто-либо другой, потому что он боготворит тебя. Когда я умру, тебе останется немного денег, Эдди. Они помогут тебе заботиться о матери, и, по крайней мере, ты сможешь дать образование сестрам. Сделай это для меня, Эдди, ведь ты понимал дедушку, а я буду присматривать за вами и знать, как у вас идут дела».

Я передал бабушке то, что сказал мне отец Бесс, доктор, и спросил ее, что она думает по этому поводу. «Нет, Эдди, — сказала она. — Тебя никогда не будет беспокоить эта рана. Вспомни, именно я помогла тебе в тот вечер, а не доктор. Очень скоро ты поймешь, что я права. Продолжай читать Библию, и Иисус подскажет тебе, что и как делать. Ты можешь доверять Ему, Эдди, и не позволяй различным голосам и чьим-либо речам смущать тебя, хотя некоторые возвращаются из мертвых и говорят тебе нечто противоположное тому, что говорил нам Иисус, ты не должен поддаваться на их уловки. Я уверена, и дедушка так тоже считал, что те, кто говорит с тобой, приходят от Иисуса, но некоторые голоса могут попытаться дурачить тебя. Я уверена, что он знал это, Эдди. Люби свою мать. Она — твой лучший друг и защитник, и она никогда не скажет тебе ничего того, что не пойдет тебе на пользу. Ведь ты же был рядом с дедушкой, когда он утонул, верно, Эдди? Я уверена, что скоро покину вас и уйду к нему. Останься со мной до конца, Эдди, ладно? Остальные поймут нас, я уверена».

Месяц спустя она умерла. Я был рядом с ней и держал ее за руку, уходила. Она болела уже много месяцев и под конец очень сильно страдала, она сказала: «Все в порядке, Эдди, я вижу, как твой дедушка встречает меня».

За смертью бабушки последовали дни горя и беспорядка. Я не знал, каким путем мне идти дальше по жизни. В это время я часто шел в сарай, ждал, но не получал никакого отклика. Тогда я пошел на кладбище и сел у могил бабушки и дедушки, но мне не приходило ни одного елова, ни одной мысли от них. Тогда я вспомнил, что сказала мне бабушка: «Твоя мать станет твоим лучшим другом и защитником». И я начал все больше и больше разговаривать с ней. Я чувствовал, что сестры, которые были моложе меня, должны получить хорошее образование в школе, и приводил множество аргументов в пользу переезда родителей в город, где у девочек будет намного больше возможностей, и им не придется ходить в школу так далеко. Мы много рассуждали вместе, и наконец было решено, что лучше всего переехать в Хопкинсвилль. Там мои сестры, по крайней мере, могли бы посещать школу, поскольку больше нигде не было школы поблизости, куда они могли бы ходить сами, без сопровождения ־ведь мне нужно было ходить на работу.

Так, в холодный январский день наше скудное имущество было упаковано и погружено в фургон, и мы начали свой путь в небольшой городок. Я вел корову — подарок тети. Мы въехали в дом на Западной Седьмой улице, по соседству с Джоном С. Янгом, занимавшимся скобяными товарами. Позади дома был разбит небольшой сад, находились конюшня и сарай, где мы держали корову, — когда я в очередной раз искал ее, я познакомился с доктором Дуайтом Л. Муди. Девочки пошли в школу.

Каждому члену нашей семьи, имевшему свои симпатии и антипатии, было трудно устроиться в совершенно новом для нас обществе, нелегко налаживать дружеские отношения в совершенно незнакомом месте. Вскоре я устал от этого беспокойства. Моя странная душа испытывала слишком большое напряжение от бесконечной толкотни и гонки, поэтому я вернулся в деревню, чтобы работать у дяди К.Х. Кейси, занимаясь тем, что мне было привычно и знакомо на старой ферме Андерсона. Каждую субботу вечером я приезжал проведать мать, отца и сестер, а по воскресеньям с утра я ходил в воскресную школу.

В субботу домашние рассказывали мне о себе-новых проблемах, новых лицах, новой обстановке. И я понял, что каждый член нашей семьи постепенно меняется. Я очень беспокоился о матери, не говоря уже о новом обществе, в котором я оказался.

Мы испытывали большие трудности с работниками-неграми на ферме, а я не был ни достаточно взрослым, ни опытным, чтобы быть для них полноценным хозяином и надзирателем, поэтому мне было нелегко вписаться в это новое для меня окружение.

Одной из первых работ, которая была мне поручена, была вспашка поля под зерновые. Я взял мула, плуг и поехал один на стоакровое поле (40,47 га). С наступлением темноты я отпряг мула от плуга и поехал на нем назад домой. Я проезжал мимо хозяина и других мужчин, когда заметил, что они смотрят на меня с удивлением, а затем хозяин выбежал и закричал: «Слезай скорей, этот мул убьет тебя. На нем никогда прежде не ездили верхом». Но мул не выказывал никаких признаков недовольства. Несколько дней спустя, когда один из мужчин попытался поехать на этом же муле, он тут же сбросил его на землю и, насколько мне известно, никогда больше и никому не позволял сесть на себя верхом. Больше мне не давали этого мула для пахоты. До сих пор все, кто это видел, не могут понять, почему животное позволило мне сесть на себя верхом в тот вечер.

Я работал на ферме целый год. Восьмого августа, в пятницу днем, была годовщина смерти моей бабушки. Меня послали вспахать поле, чтобы посадить урожай к следующему году, и в этот момент мне явился новый небесный посланник.

Я только-только отобедал и возвращался на поле, ведя четырех мулов, слез с седла, чтобы что-то поправить на плуге, и вдруг услышал голос за спиной. Подумав, что это кто-то с фермы, я ответил на оклик еще до того, как оглянулся. Однако в этот момент я ощутил удивительно приятное чувство неземной легкости, и когда я посмотрел назад, то увидел то, что, как мне показалось, было тем же видением, которое я некогда наблюдал на лесной опушке. На сей раз мне было сказано: «Оставь свой плуг, пойди к матери, ей нужно, чтобы ты оказался рядом. Это очень важно. Иди сейчас же».

Я повел мулов, чтобы оставить их как можно ближе к дому, распряг их, вошел и сказал дяде, что я закончил работу. Я не сказал ни куда я иду, ни что собираюсь делать, за исключением того, что я ушел с фермы. Это ему очень не понравилось, поэтому он отказался отвезти меня и даже не помог добраться до города, который находился приблизительно в тринадцати с половиной милях от фермы (около 22 км). Я собрал свое немудреное имущество, повесил узелок на палку и уверенно отправился в путь около трех часов дня. Домой я пришел поздно вечером, родители и сестры уже были дома. Когда я вошел, дядя сидел за столом и ужинал с ними. Он ехал по дороге, в то время как я срезал путь и шел полями. Он успокоился и приехал, чтобы выяснить, что со мной случилось, понять, почему я решил уйти.

Мы проговорили с матерью о том, что произошло в поле, большую часть ночи.

Глава 5 Хопкинсвилль, 1894: книжный магазин Хоппера

На следующий день после того, как я ушел с фермы, в городе я обошел несколько магазинов, пытаясь решить, где бы мне хотелось работать. Первый магазин, в который я вошел, был книжным магазином Хоппера на Южной Главной улице. Мне понравилось, как он выглядит, понравился сам мистер Уилл Хоппер, когда я познакомился с ним. Это был высокий мужчина, ростом шесть футов или даже больше, стройный, с темными волосами и глазами. У него был очень приятный голос, но, как я вскоре выяснил, он предпочитал помалкивать. Прежде чем решиться, я перешел через улицу, чтобы поговорить о работе с мистером Чарльзом М. Лэземом. Он владел очень симпатичным галантерейным магазином. За несколько лет до этого мистер Лэзем проявил ко мне большой интерес, когда я приезжал в город по делам отца. День тогда был очень холодный, и я сильно замерз, пока добрался до города на своем белом мексиканском пони.

Мистер Лэзем заметил, что у меня слишком тонкая одежда и, будучи очень добрым человеком, дал мне пару рукавиц и показал, как подложить газету под одежду, чтобы защититься от холода. Теперь, говоря со мной, он предложил мне вернуться и обратиться к нему, когда я решу, где мне хочется работать.

Затем я пошел в находившуюся по соседству аптеку Р.С. Хардвика, чтобы спросить о работе. Потом, идя вдоль улицы, вошел в обувной магазин Бернетта, затем в магазин одежды на углу Главной и Седьмой улиц. После, перейдя через улицу, я вошел в банк Хопкинсвилля, где поговорил с мистером Макферсоном. Затем я спустился чуть ниже по улице и зашел к портному Хузье, лавка которого находилась неподалеку от книжного магазина Хоппера. Потом я вошел в магазин скобяных товаров Томпсона, где поговорил с управляющим, мистером Дж. А. Мидоу.

Обдумав все варианты, я пришел к выводу, что единственный книжный магазин в городе будет лучшей работой из всех. Что-то притягивало меня к этому месту, поэтому я вернулся к Хопперу. На сей раз я познакомился с мистером Гарри Хоппером, старшим из двух братьев, владельцев магазина. Он сказал мне, что Библия, которую отец принес мне, была куплена в их магазине. Это был человек ростом пять футов десять дюймов (178 см), со светлыми волосами и белокурыми вытянутыми в стороны, но не слишком большими усами. Мистер Уилл Хоппер сообщил ему, что я хотел бы получить работу. Они оба сказали мне, что им никто собственно не нужен, но я настаивал, что хочу работать именно здесь. Наконец они сказали, что я могу выйти на работу в следующий понедельник утром, что я и сделал.

Придя в магазин в понедельник утром, я встретил хозяина, который подметал магазин. Он сообщил мне, что спальня мистера Уилла Хоппера находится прямо над магазином на втором этаже. Вскоре мистер Уилл спустился вниз. Он сказал, что я могу познакомиться с магазином. Он также показал, как управляться с кассой, когда он будет уходить домой на обед. Он уехал на велосипеде, который держал позади магазина. Как я потом узнал, братья Хопперы жили в большом доме недалеко от города. У них было много сестер, которые жили с ними. Мистер Гарри занимался домом и другими принадлежащими им владениями, поэтому он приезжал в магазин каждый день, но только на несколько часов, если только не был слишком занят.

Я начал осматривать и чистить стопки книг в магазине. Ближе к внешней стене здания находились витрины с выставленными в них картинами в рамах, а у задней стены стояли книжные шкафы для литературы. В книжном шкафу стояли учебники, не только обычные школьные, но и учебники для двух колледжей, а также городской школы для мальчиков. Далее располагались чернила и канцелярские товары. На противоположной стороне, рядом с картинами в рамах, была собрана писчая бумага разных сортов. За ней были выставлены образцы рам для картин и большие стойки, где хранились картины, пока еще не вставленные в рамы. Позади шкафов с обеих сторон находились стойки, на которых были представлены обои. Вдоль задней стены магазина стоял большой стол Уилла Хоппера и очень большой сейф. Здесь же располагался вход на лестницу. Наверху была рабочая комната, где делались рамы и окантовывались картины, а также помещение для нераспиленных еще рам и спальня Уилла Хоппера.

После работы на ферме мне пришлось привыкать к работе в книжном магазине. Это была не самая легкая задача, так что я не всегда принимал правильные решения. Тем не менее я очень старался, и сначала сам знакомился со всеми книгами, которые поступали в наш магазин, чтобы понять, чем они могут быть полезны для наших клиентов. Многие товары, что и говорить, были непривычны, а порой и совсем непонятны для наших простых, неотесанных парней — книги самых разных видов и размеров, писчая бумага разных сортов, картины и книги по искусству, рамы для картин и декоративные карнизы, обои различного качества и с разными рисунками, жалюзи, а также предметы для украшения интерьера — вазы, урны, статуи и тому подобное. Это сильно отличалось от всего того, с чем мне приходилось сталкиваться во время жизни на ферме, где я с утра до ночи думал главным образом о цыплятах, рабочих мулах и лошадях, об удобрении, вспашке и сборе урожая.

Все это было проявлением материального мира, необходимого для телесной составляющей человека, предметы те в магазине были предназначены для его духовной стороны. Но, возможно, и те и другие были прекрасны по-своему.

Были ли они предназначены для одного и того же человека или одни вещи были придуманы для городского жителя, а другие — для фермера, работающего с землей? Нет, истина везде одинакова — рассуждал я. И те и другие вещи — различные аспекты жизни человека, и нужно рассматривать их как разные части единого целого.

После того как я ознакомился с товарами в магазине, я первым делом подготовил их к тому, чтобы более правильно выложить на витрины. Необходимо, чтобы все предметы оставались чистыми и выглядели как новенькие, — это было так же нужно, как держать в чистоте сарай, конюшню или угол у забора. Через несколько дней каждый из братьев высказал свое мнение о моей работе. Я очень старался как можно лучше ознакомиться с каждым уголком магазина и сделать так, чтобы он стал одним из самых чистых, самых приятных мест в городе. Я протирал пыль со шкафов, где стояли скульптуры, когда в зал вошел мистер Гарри и сказал: «Будь осторожен, не побей там ничего». Когда же пришел мистер Уилл, он заметил: «Да, там давно уже не убирали. Будь осторожен, не упади, а то поранишься». Совсем небольшая разница, но зато какая существенная! Вы наверняка отгадаете, к кому из двух братьев я чувствовал большую сердечную привязанность. Я был признателен мистеру Уиллу за его симпатию ко мне — он был одним из немногих людей, испытывающих взаимные чувства. Я любил его как брата — мне нравилось его общество, его внимание, я ценил его советы. Мне кажется, он больше ценил не финансовую успешность, а моральные, духовные достижения. Я знаю, что всегда добивался успеха, — ведь когда мы видим, что человек по-настоящему заинтересован нами, мы обычно отвечаем ему тем же.

Вскоре я обнаружил, что люди реагируют иначе, чем природа. Люди обладают свободой воли. Они в любой момент могут согласиться или не согласиться с чем-либо независимо оттого, насколько хорошо вы распишете им товар, как красиво выставите на витрине, насколько он чист и в каком бы хорошем состоянии он ни был.

На продажи сильно влияет личность продавца, и нередко он должен продавать себя вместе с товарами. Клерк также должен научиться правильно встречать людей, чего раньше мне делать не приходилось.

Вскоре мне дали пачку счетов, чтобы я собрал по ним деньги. Это было совершенно новым для меня занятием — просить людей оплатить счета. И здесь мне снова пришлось воспользоваться уже знакомым опытом: если вы честно работаете, вкладывая свой усилия, то земля принесет урожай, и вам будет что собрать по осени. Если вы продаете достойные товары, то покупатель должен быть готов заплатить за него. Однако как я должен был использовать это представление в отношении счета? Здесь я снова понял, что необходимо использовать свои личные качества продавца, но вскоре почувствовал, что для этой работы необходимо кое-что еще: нужно проявить силу характера. Но работа со счетами также предоставляла возможность бесцельно проводить время, тратя его на болтовню с клиентами и отвлекая от работы. Таким образом, необходим был тщательный самоанализ.

Однажды днем я был один в магазине, когда вошел очень приятный, достойного вида джентльмен. Он спросил меня, есть ли в магазине какие-нибудь популярные книги. Я упомянул несколько названий, но при этом сказал, какая из них понравилась мне больше всего. Я добавил, что мы уже продали много экземпляров этой книги. Это была книга Jucklins. Я принес один экземпляр этого издания и показал ему. Он попросил меня кратко рассказать, о чем эта книга, и я попытался это сделать. Он слушал внимательно, затем широко улыбнулся и сказал: «Очень интересно. Дело в том, что я — автор этой книги». Сейчас я не могу вспомнить его имя. Вечером того дня он читал лекции в молельне и дал мне билет, чтобы я тоже мог прийти и послушать его. В тот вечер я оказался в центре внимания, потому что он во вступительном слове о том, что удивило его в нашем городе, рассказал о замечательном клерке из книжного магазина, который смог подробно рассказать сюжет его книги.

В то время я очень хотел стать священником и часто говорил с мистером Уиллом о своей любви к Священному Писанию. Годы, которые я провел там, были стартовой площадкой, даже, можно сказать, дверью, ведущей в жизнь, — ведь когда я пошел работать в магазин Хопперов, мне было всего 16 лет.

Я часто разговаривал с евангелистами, которые приезжали в наш город, и я считаю очень важным для себя общение с такими людьми, как преподобный Сэм Л. Джонс, Джордж Б. Пентакост, Джордж Стюарт, но более всего — преподобный Дуйат Л. Муди.

Глава 6 Преподобный Муди, 1895: призванный Богом

Я никогда не забуду то утро, когда искал корову, отбившуюся от стада на речном берегу, и натолкнулся на известного евангелиста, преподобного Дуайта Л. Муди, который в одиночестве стоял на коленях рядом с древом и молился.

Каждое утро перед завтраком я доил и кормил корову — ту самую, которую я привел в город, когда мы только переехали с фермы. Но однажды утром корова пропала. В нескольких сотнях ярдов от сарая тек ручей, и следы коровы вели именно в том направлении. Я пошел по следам, пересек ручей и, пройдя немного по другому берегу, натолкнулся на человека, который сидел на стволе поваленного дерева и читал Библию. Когда я приблизился, он сказал: «Доброе утро, молодой человек. Рискну предположить, что вы ищете корову, которая находится позади меня, за кустами. Она прошла по этой тропинке незадолго до вашего появления».

«Как вы узнали? — спросил я. — Я что, очень похож на фермера?»

«Не то чтобы очень сильно, — сказал этот человек, — но беспокойство на твоем лице подсказало мне, что ты что-то ищешь. И, как мне кажется, это „что-то“ — корова, которая недавно прошла здесь».

«Могу я спросить вас, что вы читаете?»

«Конечно, сын мой. Я читаю Слово Божье, Святую Библию».

«Там есть история, — сказал я, — о человеке, искавшем ослов своего отца, который пришел к божьему человеку Самуилу».

«Да, — ответил незнакомец. — Я вижу, что ты кое-что знаешь о Слове Божьем. Ты ходишь в воскресную школу и читаешь Библию?»

«Ответ „да“ на оба вопроса, — сказал я. — Я не сумел прочитать ее столько раз, сколько хотел, и я еще не понимаю ее так, как мне бы хотелось. Я пока только бегло прочитал ее приблизительно пятнадцать раз».

«Как тебя зовут, мой мальчик?»

Я назвал ему свое имя и сказал, что уже несколько месяцев работаю в книжном магазине. «Как вы правильно предположили, я прожил на ферме всю свою жизнь. А как вас зовут?»

«Меня зовут Муди, и я только что приехал сюда, в ваш город, чтобы провести встречу с прихожанами. Я проехался, чтобы просмотреть город, а затем пришел сюда, чтобы помолиться и немного почитать, а также попросить водительства у Бога на то время, пока я здесь».

«Могу ли я задать вам вопрос, мистер Муди, только не думайте, что я сумасшедший, как считают очень многие, кому я задавал тот же самый вопрос? Вы говорите, что просите водительства у Бога, но говорил ли Бог с вами когда-нибудь?»

«Люди говорят, что это безумие — задавать подобные вопросы, Эдди?»

«Да, сэр».

«Ну, это не так. Я понимаю, что ты сейчас торопишься отыскать свою корову. Давай встретимся тут завтра утром, вместе понаблюдаем восход солнца, и я отвечу на твой вопрос. Я хотел бы поговорить с тобой подольше, если получится».

Я отвел корову домой, удивленный и потрясенный тем, что произошло. Тем же вечером я отправился послушать, что проповедует мистер Муди. На встречу пришло около пяти тысяч человек или даже больше. Он говорил о стихах из Евангелия от Луки, 10:25–37, там Иисус рассказывает притчу о добром самаритянине, который исполнил закон о любви к ближнему своему. Когда я сидел там и слушал его, я не мог не думать о возможной встрече с этим человеком на следующий день. Является ли он моим ближним?

Следующее утро обещало быть очень ярким. Я проснулся очень рано и сказал матери, что меня не нужно ждать к завтраку, если я не вернусь вовремя. Я отправился к реке, туда, где я встретил мистера Муди. Я пришел на несколько минут раньше него и задумался о том, что он скажет, когда придет, если он действительно придет. Однако мне не пришлось его долго ждать. Вскоре я увидел мистера Муди, идущего по берегу реки. Солнце еще не встало. «Доброе утро, Эдди, я вижу, ты уже здесь и ждешь меня. Надеюсь, ты приятно провел вечер и чувствуешь себя свежим, чтобы решить все задачи, которые ставит перед тобой новый день».

«Да, спасибо. И я хочу благодарить вас за прекрасную проповедь вчера вечером. Конечно, я не раз слышал этот текст, но никогда не рассматривал эти слова так, как это сделали вы».

«Очень хорошо, мой мальчик. Но ты вчера сказал нечто весьма интересное, я много размышлял об этом после нашей встречи. Конечно, я готов ответить на твой вопрос, но сначала расскажи мне побольше о себе. Ты действительно прочитал Библию пятнадцать раз?»

«Да, сэр».

«Как тебе удалось это сделать? У тебя, наверно, очень набожные мать и отец?»

«Нет, это не их поведение заставило меня начать читать Библию, — объяснил я мистеру Муди. — Они поддержали меня, когда я начал ее читать, но это всё. Как я уже сказал вам, я раньше жил в сельской местности, и около пяти или шести лет назад я однажды рубил лес вместе с негром, который, как многие думали, был не совсем нормальным. Его все звали Сумасшедшим Биллом. Он никогда не делал никому ничего плохого и был очень сильным. Он перекатил бревно и сказал мне: „Я сильный, как Самсон“. Я спросил его: „Кто такой Самсон?“ Он сказал: „Это кто-то из Библии, самый сильный человек на Земле. Он снес целый дом и убил тысячу людей челюстью ослицы. Проповедник говорил нам о нем вчера вечером“.

Естественно, я спросил мать о том, что сказал этот человек. Она рассказала мне эту историю более подробно, а отец дополнил ее. В то время у нас не было Библии, поскольку наш дом сгорел приблизительно за год до этого, и мы еще не купили новую. Несколько дней спустя я повстречал бабушку и спросил ее о Самсоне. Она взяла большую семейную Библию и показала мне картинку, где был нарисован этот персонаж, сносящий столбы, поддерживающие крышу храма. Она прочитала мне историю о Самсоне целиком. Мне она очень понравилась, поэтому я попросил отца купить мне Библию. Он выполнил мою просьбу, и что интересно ־־־отец человека, на которого я сейчас работаю, дал моему отцу Библию, когда услышал, что я прошу его купить мне эту книгу. Да, конечно, я не мог сразу правильно произносить все имена, но я начал читать Библию и полюбил это настолько, что перечитывал ее снова и снова, пока не прочитал всю целиком. Поначалу, когда я читал ее, спрашивал мать и отца, не хотели бы они послушать вечером, как я читаю. Так продолжалось очень долго, и мы вместе молились утром и вечером. О, это было прекрасно. С тех пор я с удовольствием перечитывал ее каждый год.

Один из священников, приезжавших в Либерти (так называлась наша церковь) сказал, что, если вы будете прочитывать по три главы за вечер и пятьв воскресенье, то освоите всю Библию за год. Вот так это и было.

„Очень необычно, — сказал мистер Муди. — Но что заставило тебя спросить, говорил ли когда-нибудь Бог со мной?“

„Ну, — сказал я, — сколько себя помню, у меня всегда были друзья, которых не видели другие люди. Многие говорили мне, что их не существует. Однако мама видела их и тоже говорила с ними. Так что это не так уж плохо. Тем не менее я полагаю, что Библия говорит правду, мистер Муди, Бог действительно появлялся и говорил с древними людьми. И я не думаю, что Он сильно изменился, и если мы попросим Его, то Он явится нам и сейчас. Когда я устроил себе небольшой шалаш, куда уходил, чтобы почитать Библию, помечтать и подумать, туда приходили не только мои маленькие друзья. Там мне явился прекрасный ангел — или кто-то, кто был похож, по моему мнению, на настоящего ангела. Он говорил точно так же, как те, кто являлся Корнелиусу[10]или Маноаху. Он сказал мне, что у меня будет все, о чем я мечтаю“.

„О чем же ты просил, Эдди? Ты был испуган?“

„Нет, сэр, потому что это Бог говорил со мной. Я помню то место в Библии, где было сказано: „Если вы воззовете ко мне, то я услышу“, и я поверил этому, и все еще верю.

После того как ангел явился мне, у меня возникли трудности в школе. Тем не менее когда они заговорили внутри меня „тихими голосами“ и приказали мне спать, чтобы они могли мне помочь, у меня больше не было проблем с учебой. Чтобы выучить уроки, мне нужно было всего лишь заснуть на несколько минут. Поскольку я стал довольно хорошо разбираться в фактах из Библии или, по крайней мере, в некоторых из них, священник спросил меня, не хочу ли я составить список вопросов о Библии и записать их на бумаге. Через некоторое время я так и сделал“.

„И какие вопросы ты записал, Эдди?“

„Насколько я помню, что-то вроде: Кто зазнавался и задирался? Как звали мать Моисея? Как звали Иосифа прежде, чем Моисей назвал его Иосифом? И тому подобные“.

„Очень хорошо, — сказал мистер Муди. — Я бы сказал, что это нормальные вопросы человека, который хочет вынести знания из чтения. А что говорят те люди, которые считают твой вопрос о том, говорил ли Бог когда-либо с ними, глупым?“

„Видите ли, мистер Муди, я, как и многие другие мальчики, был влюблен в одну девочку. Когда она высмеяла меня за то, что я рассказал ей то же, о чем сказал вам сейчас, я пошел к ее отцу — он доктор. Он считал, что все это глупости. Я попытался оправдаться тем, что узнал из Писания, потому что чувствовал, что со мной происходит нечто подобное тому, что случалось с древними людьми. Затем зашел в церковь и расспросил старших. Они сказали мне, что я не должен говорить о чем-то подобном, но кое-кто отослал меня к священникам.

Однако очень многие люди говорили мне, что я не в себе, а это очень нелегко жить рядом с людьми, которые тебе не верят. Вот почему я должен помалкивать о таких вещах, и время от времени меня это тревожит.

Однако мне так не кажется, мистер Муди. Это совсем не то, что мне нужно. Я, правда, видел своего умершего дедушку и говорил с ним, но я не просил этого у Бога, и не думал, что это случится. Вместе с тем я ожидал того видения, которое произошло тогда в лесу“.

„А почему ты ожидал, что случится что-то подобное, Эдди?“

В результате я начал обращаться то к одному, то к другому. Я встречался с ними, и каждому священнику я задавал один и тот же вопрос. Все они, кроме вас, сказали мне, что я глуп и очень склонен к спиритизму или тому подобным вещам, также как Саул, который отправился к эндорской ведьме.

„Я верю Библии, а там говорится, что Он ответит, если мы воззовем к Нему. Я имею в виду, что мы услышим Его“.

„Ну что ж, Эдди, в моей жизни случалось, что люди говорили мне о том, что с ними происходило нечто подобное. Некоторые рассказывают, что они получают различные сообщения тем или иным способом. Многие, я уверен, очень искренни в этом убеждении. Однако Библия говорит нам: „Есть путь, который кажется человеку истинным, но он ведет к смерти“. Там также сказано, что если слепой ведет слепого, они оба упадут в яму. Тем не менее я хочу ответить на вопрос, который ты задал мне вчера. Я уверен, что ты захочешь выслушать историю целиком. Знаешь, Эдди, есть заветы, данные Богом Моисею относительно тех, кто знаком с духами и является магом. Посмотри в „Левите“ 20:27, там говорится: „Мужчина или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них“. Конечно, я не придерживаюсь подобного мнения, но мы можем предположить, что некоторые люди, способные общаться с умершими или взывать к силам тьмы, независимо от того, как возникла у них эта способность, могут не понравиться Богу.

Однако в тексте 12:6 сообщается, что Бог говорит с Ароном и Мириам устами Моисея: „И сказал Он: "Слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним". Эти слова, по-моему, сильно отличаются и идут совсем из другого источника, и их можно принять. Вопрос вот в чем: управляется ли Богом жизнь человека, утверждающего, что он способен иметь подобные видения?"

Тогда мистер Муди рассказал мне о том, что происходило в его жизни. "Несколько лет назад я приехал в Кливленд на встречу с прихожанами, которая должна была продлиться несколько недель. Мы приехали очень воодушевленными, прекрасно выступали и получили восторженный отклик слушателей, но однажды ночью, всего через несколько дней после начала встречи, мне сказали во сне: "Немедленно заверши выступления и отправляйся в Лондон, в Англию". Я никогда не был там, и более того — я никогда не видел, чтобы кто-нибудь выказывал там интерес к моей работе. Этот сон был очень необычен, но я поверил в свое видение, поскольку полагал, что это было желание Бога относительно моей работы. На следующий вечер я объявил, что встречи закончены. Многие из моих партнеров сочли меня весьма глупым человеком, поскольку в то время я был очень молод и еще не достиг особой популярности. Я не смог объяснить никому из них, почему я решил прекратить выступления, и многие из них говорили мне: "Ты с ума сошел! Ты только начал здесь "пахать свое поле" и вдруг решил уйти неизвестно куда, туда, где о тебе никто ничего не слышал!" Тем не менее я отправился в Лондон, твердо уверенный в истинности видения. В Лондоне я был чужаком. Я бродил по улицам, где меня все время спрашивали: "Вы уверены, что знаете, для чего приехали сюда? Вы уверены, что вас никто не дурачит, что это истинное видение, подлинное указание Бога?"

Так что видишь, Эдди, с чем тебе придется сражаться, пока ты еще молод.

Но держись твердо, мой мальчик, своей веры в Бога, направляющего тебя, а не голосов или любых посланий, которые не соответствуют Его записанному Слову, открытому нам Иисусом Христом.

Я задался вопросом, а что мистер Муди сделал в Лондоне, и он сказал мне: "Однажды я зашел в более скромный район этого большого города. Прямо передо мной находилось окно, на подоконнике которого пышно цвела удивительно красивая герань. Я был привлечен ее необычным цветом. Когда я подошел поближе, то услышал прекрасный голос, который пел "Сладкий час молитвы". Я остановился послушать, а затем ощутил сильное желание подняться по лестнице и найти того, кто пел. Наверху была открыта дверь, откуда лилась дивная песня. Я заглянул внутрь, спрашивая, не позволено ли мне присоединиться к поющему. И я увидел там бедную, маленькую хромую девочку, которая сказала: "О, мистер Муди, это вы! Я знала, что Бог ответит на мою молитву и пошлет вас сюда. Я читала о вас в одной из наших газет и молилась о том, чтобы вы через несколько недель приехали в Лондон".

Мой рассказ о вере в Лондоне начался тут же, в комнате той маленькой девочки. Я знал, что со мной говорил Бог. Я не знаю, какой канал Он использовал, но я слышал сообщение от Него, Его голос, приказавший мне пойти к этому ребенку, молившемуся ему о Свете и о встрече со мной.

Так что, Эдди, ты можешь быть уверен, что я не считаю тебя глупым. Однако как ты планируешь жить?"

Я рассказал ему о видении, которое было у меня в поле, и о своем переезде в город. Мистер Муди предложил мне снова встретиться с ним на следующее утро. Мы почитали с ним Священное Писание и помолились вместе, после чего я пошел домой завтракать, а затем отправился на работу.

Вечером я пришел на его встречу и услышал замечательную проповедь. Ее темой было: "Умоляю вас, братья, милосердием Господа, чтобы вы представляли ваши тела святой живой жертвой, угодной Богу, — это станет вашей службой". Мистер Муди ссылался на то, о чем мы говорили утром, без имен или упоминаемых мест. Я слушал его, и у меня мурашки бегали по спине, я часто испытывал желание высказаться о том, что говорил проповедник.

На следующее утро я встал очень рано, полный надежд, и сообщил матери, куда иду.

Когда я пришел, мистер Муди уже был там, он сидел на поваленном стволе дерева. Было еще слишком темно, чтобы можно было читать, но он рисовал знаки на земле, когда я подошел и поприветствовал его. Он сразу же начал расспрашивать меня о моем детстве, начиная с того времени, как я начал читать Библию. Я рассказал ему о посещении воскресной школы и о том, как все это началось с того, как я спросил, могу ли я помогать в церкви. Получив разрешение, я стал подметать церковь по субботам; в самом начале я не мог дотянуться и до ручки двери церкви, а когда уехал, я доставал уже до верхней притолоки. Также я рассказал ему о людях, с которыми познакомился в церкви, старших прихожанах, служителях и священниках, о том, как я посетил несколько воскресных школ или групп, встречавшихся в будние дни.

Я признался, что не мог определиться, к какой церкви мне следует присоединиться, потому что ни одна из них не соответствовала моим представлениям о том, что мне необходимо. Я поведал ему о том, как долго учился говорить по памяти и как все менялось в зависимости от того, в каком переводе я читал, и когда слушал в переводе с греческого, особенно когда Библию читал человек по фамилии Кук, он занимался этим в отсутствие постоянного священника.

Мистер Кук, который жил по соседству с нами в течение нескольких месяцев, был раньше миссионером в Африке и научил меня произносить молитву Господу на языке местных уроженцев: "Баба вами мбе ли орум; Ово ли оруко ре Иджоба ре де; Ифе ти ре ни ки а се; бит и орум бени ли айе. Фан ва ли ондже вал они. Дари гбезе ва джи ва, би ава ти ндариджи авон онигбезе ва. Ки о ма ми фа ва сину идево, сагбон гба ва нину туласин. Ниторин иджоба ни ти ре, агбара, атиого, лайлай. Амин"".

"Очень хорошо, — сказал мистер Муди. — А что тебе нравится делать?"

"Ну, я хотел бы стать священником или миссионером, и именно поэтому я возвратился на ферму. Однако после того последнего случая я полагаю, что есть и другие возможности для моего служения. Кроме того, я должен оставаться поближе к матери".

"Ты совершенно прав, — сказал он. — Надо быть верным своему представлению. Сможешь ли ты выполнять какуюто работу в воскресной школе или помогать обучению, убеждая людей, оставшихся дома, прийти туда?"

"Но у меня нет достаточного образования", — сказал я ему.

"Разве ты не сказал, что твоя вера в Него — самый лучший способ обучения? Кто способен научить лучше, чем человек, знающий стихи из Книги Книг? Разве тебе не был дан совет изучать Библию в то время, когда ты был в лесу? И тебе не стало легче учить уроки настолько, что другим ученикам приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы только не отстать от тебя? Возможно, некоторым из них теперь нужна твоя помощь. Может быть, отказ выполнять некоторую дополнительную работу — это попытка снять с себя ответственность?"

"Но здесь ведь каждый — выпускник колледжа, по крайней мере, большинство из тех, кого я встречал здесь в воскресной школе, закончили среднюю школу. А я не закончил".

"Эдди, не смешиваешь ли ты Бога и интеллектуальные знания? Возможно, ты был нужен Ему именно здесь, и именно поэтому Он послал тебя сюда. Отказаться сейчас — это означало бы испугаться того обещания, в которое, как ты сам утверждаешь, ты веришь. Помнишь, что сказали ученики рыбаку, когда были отосланы с Его посланием? Ты думаешь, что они были лучше образованы для того, чтобы нести его послание, чем ты? И разве у тебя нет преимущества, как у них, разве ты не получил Его прямого указания? Естественно, это не причина, чтобы надуться, как индюк, и возгордиться, нет, но ты должен использовать это в повседневной жизни. О, что и поделать, о тебе будут говорить разное, и порой не всегда приятное, но во что ты сам-то веришь?"

Слова мистера Муди заставили меня задуматься.

"Я был очень рад познакомиться с тобой, Эдди. Оставайся верным Ему, и однажды о тебе заговорят. Да пребудет с тобой благословение Отца нашего".

Мы еще не раз встречались с мистером Муди по утрам.

Сидели на поваленном стволе и обсуждали различные библейские темы. Много раз по утрам мы наблюдали восход солнца и молились вместе. Мы планировали обсудить у реки еще некоторые темы прежде, чем он уедет из города, но начавшийся дождь помешал нашим встречам. Прошло много лет, прежде чем мы встретились снова.

Хорошие намерения — это одно, их воплощение-совсем другое. Никто не понимал это лучше меня, когда я отправился, горя стремлением, трудиться и проповедовать так, чтобы меня услышали и признали. Однако никто не собирался слушать меня бедного мальчика с лицом деревенского парня.

Конечно, ни один из молодых людей, которые учились в школе или колледже, не обращал на меня внимания, мало кто из них хотел пробудить мир, изучая Библию, и заинтересовать других людей просвещением в самых далеких уголках страны. Тогда мне не хватало умения обращаться к толпе, говорить перед многими людьми. Я понял, что эта способность появляется с опытом, но круг моего общения был слишком узок, так что мои попытки обращения к другим людям выглядели весьма нелепо. У меня были неприятные предчувствия относительно разговоров в классах воскресной школы. Все же у меня было острое желание продолжить подобную деятельность, как я и говорил мистеру Муди.

Удивительно, как, казалось бы, мелкие события могут стать поворотными моментами, круто меняющими нашу жизнь. После одного из собраний под руководством Сэма Джонса я пришел домой вечером с другом, моим старым одноклассником еще с тех времен, когда я жил на ферме, надеясь, что он останется у меня переночевать, но обнаружил, что у нас дома полно народа и места для моего друга нет. Меня попросили переночевать на кушетке в комнате матери. К сожалению, мне пришлось сказать другу, что ему придется пройти пять или шесть миль, чтобы вернуться домой или отправиться в гостиницу. Я очень расстроился, настолько, что даже отказался раздеться. Сначала я даже решил уйти из дома, несмотря на то что уже лежал снег, и провести ночь где-то в другом месте, однако резкий окрик отца и нежные уговоры матери заставили меня остаться на кушетке, не раздеваясь, только сняв ботинки и пальто. Той ночью дом загорелся, кушетка, на которой я лежал, почти полностью сгорела, а также одеяла и большая часть моей одежды. Я успел лишь вынести загоревшиеся кушетку, одеял о и одежду на улицу. Конечно, на снегу во дворе огонь быстро потух. Вещей было испорчено немного, намного больше суматохи возникло из-за того, что в доме в тот момент было очень много людей, и все испугались пожара.

Эти религиозные встречи изменили меня. Я все больше стремился теперь общаться с людьми, связанными с церковью. Мне доверили вести класс воскресной школы. Это была возможность, которой у меня никогда не было ранее. Кроме того, ряд молодых людей из нашего города объединились и начали работать в христианской организации Christian Endeavor. Были периоды, когда становилось отчетливо видно, что времена, о которых говорили мистер Муди и другие священники, приближались. Что-то, казалось, призывало меня к особой работе или миссионерскому служению. Из той группы, в которой я начал свою работу, пытаясь найти средства выражения своего стремления сделать нечто важное, больше половины людей стали миссионерами в других странах — в Китае, Индии, Мексике Африке, на Тибете и в других местах.

Я также помогал некоторым разъездным обучающим священникам, сопровождая их в некоторых из их поездок, несколько раз я выступал в качестве временного замещающего, когда они по какой-то причине не могли выступить. В классе у меня было тридцать восемь учеников, а мне самому тогда было всего девятнадцать лет.

Глава 7 Помолвлен, 1897: моя единственная

Книжный магазин Хоппера был постоянным местом встреч студентов колледжа и школ совместного обучения, школы для мальчиков и академии, где также учились мальчики. Я познакомился там со многими студентами. Нередко дружба между студентами перерастала в любовь, и я стал "почтовым отделением" для многих любовных записок — их передавали через меня девочки и мальчики из разных школ. Меня также приглашали на их встречи.

В этот период моя жизнь значительно изменилась, поскольку в течение двух или трех лет я общался с самыми различными парнями — хорошими, плохими, никакими. Для деревенского парня это был сильный соблазн, против которого могли не устоять мои добрые намерения! Стоит ли сказать, что в результате всего этого — или, возможно, это все же зрело внутри меня-через несколько месяцев я снова начал искать друзей с весьма сомнительным характером? Я не всегда был мудр в выборе приятелей.

Однажды вечером в компании одного из таких мальчиков мы проходили мимо салуна. Гарри предложил всем войти и выпить. Я сказал ему, что не пью, но войду вместе с ним. Мы вошли в салун и сели за стол в зале. Бармен (я не знал его лично, поскольку никогда не бывал в этом месте прежде) подошел к столу. Я никогда не забуду его замечание: "Привет, Гарри. Кейси, а ты-то что тут делаешь? Я скорее предположил бы, что здесь появится Иисус Христос, чем ты. Гарри, ты можешь заказать все, что хочешь, если только сможешь заплатить за это, но Кейси, конечно, не получит выпивки — по крайней мере, пока я работаю здесь". Он обернулся ко мне и сказал: "Кейси, ты меня не знаешь, но я знаю тебя. Я знаю всю вашу семью, и многие из них выпивали здесь. Многие ребята пьют много, слишком много, но ты слишком хороший парень, чтобы пойти по этому пути, так что я, конечно, не хотел бы, чтобы это было на моей совести, чтобы именно я принес тебе первую выпивку в салуне. Держись подальше от таких парней и иди лучше домой, к матери".

Я покинул салун, очень взволнованный и встревоженный. Множество мыслей клубилось у меня в голове. На следующий день я обсудил это с мистером Хоппером, и в тот же вечер мы долго разговаривали с матерью. С того времени я стал очень внимательно относиться к выбору друзей — и скоро стал стремиться проводить время в компании молодых леди, а не веселых парней.

Время, когда я работал в книжном магазине, обогатило меня значительным запасом жизненного опыта. Однажды я встретил учительницу, у которой учился, когда жил на ферме, — она приехала в город на шикарной повозке. Теперь она преподавала в другом школьном районе. Она была судьей на соревновании-диспуте, в котором я завоевал медаль. Я стоял в дверях книжного магазина Хоппера. Она шла мимо с молодой особой, остановилась, подозвала меня и сказала: "Я хочу, чтобы ты познакомился с моей кузиной Гертрудой. Сегодня вечером мы устраиваем вечеринку у нас дома и хотели бы, чтобы ты пришел".

Я поблагодарил их и сказал, что обязательно приду. Вечером, после работы, мистер Уилл спросил меня: "Ты встречаешься сегодня вечером с той симпатичной девушкой, с которой познакомился днем?" "Надеюсь, что да", — ответил я и пошел домой, чтобы сказать матери, что я приглашен на вечеринку. Она согласилась, но отец сказал: "Нет". В результате я никуда не пошел.

Несколько дней спустя у меня был разговор с отцом о его привычках и поведении, а также о его желании диктовать мне, что я могу делать, и с кем мне следует и не следует встречаться. Мы разошлись во мнениях, но после этого разговора наша жизнь несколько изменилась — как моя, так и его.

В следующем месяце я был приглашен на вечеринку в доме дедушки Гертруды, что было более привлекательным местом для общения молодежи, чем дом ее семьи. Я пришел на эту встречу, так что у меня появилась возможность поговорить с этой девушкой. Что это — судьба? Предназначение? Что соединяет двух молодых людей? Когда мы стоял и там в лунном свете, который серебрился на розе, вплетенной в ее прекрасные волосы, я думал о том, что она самое красивое творение Господа, которое я когда-либо видел, — темные волосы, удивительные глаза, в которых пылает огонь решимости, и самый чувственный рот, созданный для поцелуев. В тот вечер я отправился домой, унося в сердце ощущение, что эта девушка создана для меня, что она — единственная и больше мне никто не нужен.

Тем летом мы с Гертрудой встречались время от времени, и каждый раз я чувствовал все более твердую уверенность в том, что я действительно люблю ее. Я поговорил о ней со своей матерью и сказал, что не хочу никого другого. Тем не менее я понял, что Гертруда не сказала и не сделала ничего, что позволило бы мне полагать, что она испытывает ко мне нечто большее, чем просто мимолетный интерес.

Той осенью молодой человек, который работал по соседству с магазином Хопперов, снял комнату рядом с моей в нашем доме. Его звали Эд. Он познакомился с кузеном Гертруды, и когда они подружились, мы начали встречаться вчетвером — гуляли вместе в воскресенье, ходили в гости, посещали вечерние молитвы по средам, и развлекались. Со временем наши встречи стали довольно регулярными.

Следующей весной в воскресенье мы запланировали отправиться на пикник на Пайлот Рок и провести там целый день. День был яркий, погода — замечательная, но у меня заболела сестра, а отец попал в аварию где-то в сельской местности. Что мне оставалось делать? Я знал, что если бы отец был дома, он бы запретил мне ехать. Следовало ли мне отправиться к нему или нет? Поговорив с матерью, я решил ехать на пикник, отлично понимая, что это, возможно, станет поворотным моментом в моей жизни.

Собралась довольно большая компания — нас было около пяти пар. Друг друга они знали лучше, чем меня, но мы провели самый приятный день: взбирались по скалам, прогуливались к роднику, фотографировали друг друга и прочее. Их беседа во время поездки на Пайлот Рок и обратно была для меня непривычной, поскольку я никогда в жизни не находился в такой большой компании столь долгое время. Красота Гертруды, ее манеры и близость вскружили мне голову, и с того дня я точно был убежден, что она — единственная девушка, которую я смогу полюбить. Теперь моей задачей было так приспособить свою жизнь, свои мысли и действия, чтобы они гармонировали с ее жизнью, действиями и мыслями.

Некоторые говорят, что тесные отношения порождают неуважение. Не знаю, почему этого не случилось с нами, поскольку везде, куда бы Гертруда ни пошла, вы наверняка нашли бы и меня. Редко в какой компании вы бы могли увидеть одного из нас без другого. Другие парни могли гулять с разными девушками, но я всегда был рука об руку с Гертрудой.

Через год или даже больше я наконец достаточно набрался храбрости, чтобы сказать ей, что люблю ее. Тем не менее она, конечно, не стала тут же убеждать меня, что это взаимно.

Однажды холодным вечером, когда мы были одни у нее дома, я предложил ей выйти за меня замуж. Она ответила: "Ты должен позволить мне обдумать твое предложение. Я люблю тебя больше, чем любого другого парня, которого я когда-либо знала, но в тот момент, когда мы с тобой познакомились, я мало кого знала из мужчин. Ты должен позволить мне подумать".

Я спросил ее о том же на следующей неделе. Наконец, она пообещала дать мне ответ в следующий раз, когда я приеду повидаться.

В тот вечер, когда я собрался навестить ее, было холодно, шел дождь, никому бы не захотелось выходить из дома в такую погоду, но я чувствовал, что должен знать ответ, поэтому я все же отправился к ней. На сей раз она сказала "да".

Вскоре я подарил Гертруде кольцо, чтобы закрепить наши отношения. Это кольцо с бриллиантом было моей первой покупкой в жизни, и, как мне кажется, это было самым замечательным моим вложением. Так мы стали помолвлены.

Что касается свадьбы, то тут ничего еще не было решено: для Гертруды это означало, что она знает, что любит меня достаточно сильно, чтобы выйти за меня замуж, я же беспокоился и строил планы, как мне осуществить свое желание и содержать жену.

Приблизительно в это время произошло событие, которого я не ожидал. Мистер Гарри сказал мне, что он женился и переезжает в штат Теннесси и необходимо внести изменения в их бизнес, поскольку он продал свою половину магазина мистеру Д.У. Китчену. Я был настолько удивлен этим, что едва понимал, что теперь делать, поэтому пошел в соседнюю скобяную лавку Томпсона и нанялся на работу — теперь я стал заниматься обоями и рамами для картин. Они интересовали меня больше всего в то время, когда я работал в книжном магазине, хотя, конечно, книги я тоже читал. Я проработал там около двух или трех месяцев, потому что торговля шла плохо, и мне пришлось искать другую работу. Так начался период ׳трудностей. Сначала я не знал, что же мне делать. Однажды я шел по улице и вместе с другими людьми вошел в галантерейный магазин Ричардса. В отделе обуви кто-то спросил, не продавец ли я. Я сказал, что так и есть, и начал продавать ботинки. Мистер Купер, менеджер этого отдела, спросил меня: "Твоя фамилия Кейси?" Я ответил: "Да". "Беги-ка в банк и разменяй мне немного денег", — сказал он, что я и сделал. Я проработал остальную часть дня, и он спросил меня, почему я пришел сюда. Я объяснил, что кто-то из покупателей попросил меня о помощи, и я просто передал ему ботинок. В этом магазине я проработал чуть больше 18 месяцев.

За это время скончались дедушка Гертруды, которого я очень полюбил, и немного позже — ее бабушка. Казалось, что эти обстоятельства сблизили меня с этой семьей, как будто они приняли меня как своего, но это не приближало нашу свадьбу. Я чувствовал, что меня полностью захватила одна мысль — наш брак, и я все время думал о том, как это осуществить. Затем Гертруда заболела, и перспектива нашей свадьбы стала еще более неопределенной.

Однако дома все шло намного лучше. Моя старшая сестра, Энни, пошла работать, другая — закончила среднюю школу и получила очень хорошее место бухгалтера и кассира, к тому же здоровье отца улучшилось. Я чувствовал, что мне надо уехать и попробовать себя где-то еще или хотя бы посмотреть мир. Но с чего теперь начать? Перебрав свои умения, я решил попробовать заняться оптовой продажей книг и писчей бумаги, поэтому я написал в John Р. Morton and Co. в Луисвилле, штат Кентукки. Луисвилль был для меня столицей, он находился в тысяче миль от всего, чем я дорожил.

Я попросил прислать мне их каталог, поскольку хотел получить у них работу, и ознакомился с ним тем же самым методом, который использовал в школе, немного прочитал и затем заснул на нем. Проснувшись, я уже полностью знал его содержание. Я до сих пор помню довольно большой фрагмент этого каталога 1898 года.

Написав на фирму и поинтересовавшись возможностью работы, я получил от них стереотипное письмо, в котором они сообщали мне, что им не нужны новые сотрудники, но они поместят мое заявление в папку ожидания, и если у них возникнет нужда, то они сообщат мне об этом. Тогда я попросил всех людей в Хопкинсвилле, которые покупали продукцию этой фирмы, дать мне рекомендацию. Поговорив со служащими почты, я устроил так, чтобы компания получала по крайней мере две рекомендации в каждом письме, которое приходило к ним. Через несколько дней я получил телеграмму: "Перестаньте посылать рекомендации и приезжайте поговорить о работе в субботу утром первого августа". До Луисвилля было два дня пути, и это стало для меня настоящим шоком. Мне пришлось взять деньги в долг, чтобы оплатить билет на поезд и добраться до работы, но самое ׳грудное было попрощаться с Гертрудой.

Глава 8 Луисвилль, 1898–1900: безумный водоворот

Насколько отличался Луисвилль от всего того, что было известно бедному деревенскому мальчику, который и на поезде־то раньше никогда не ездил! Я никогда не был в большом городе, не видел трамваи или автобусы, и так много людей — люди повсюду! Для меня это был безумный водоворот.

К счастью, один из моих друзей дал мне рекомендательное письмо к одной леди, которая владела меблированными комнатами. Он надеялся, что я смогу снять там комнату. Я нашел обаятельную даму в красивом доме, где жили вполне приличные люди. Для меня было в новинку платить за комнату и питание. В день было два приема пищи, что для меня было непривычно, и это стоило пять долларов в неделю, которые необходимо было заплатить авансом. Я еще не знал, сколько мне будут платить, но после того как мне показали комнату на третьем этаже, я неохотно заплатил пять долларов, поставил там свой немудреный багаж и решил поискать место, где, как я надеялся, мне предстоит работать. Это была суббота, а летом фирмы закрывались в полдень. Наконец я нашел нужное мне место и предоставил телеграмму, в которой мне предлагалась работа. Мне сказали, чтобы я вернулся сюда в понедельник в 7:30 утра.

Я задумался, что мне делать в оставшуюся часть дня и вечером, а также в воскресенье. Вернувшись в свою маленькую комнатку, я распаковал свое скудное имущество и, утомленный из-за того, что почти не спал в поезде, рухнул на постель и проспал до тех пор, пока меня не позвали к ужину.

Деревенский парень, каким я был, не привык к обеду вечером, но меня представили многим людям, собравшимся за столом. После обеда управляющий пансионом взял меня под свою опеку. Я был рад узнать, что он жил в Хопкинсвилле, работает здесь всего несколько лет и знает практически каждого в графстве, включая всю мою семью. Он расспрашивал меня о каждом, кого знал, и заставил меня почувствовать, что у меня здесь есть, по крайней мере, один друг. Он рассказал мне, как добираться до магазина и обратно, а также о том, как здесь следует себя вести. Он как мог облегчал мне жизнь, ведь я чувствовал себя таким одиноким!

В воскресенье утром я пошел в воскресную школу при Первой христианской церкви. Здесь все было по-другому. Сюда пришли сотни людей, тогда как в небольшой церкви у нас дома я знал каждого. Я познакомился со священником и поговорил с ним о занятиях. Он показался мне очень милым человеком. Когда я рассказал ему, откуда я приехал, он сказал, что был там пастором. Он расспрашивал меня о многих людях, которых я очень хорошо знал, и пригласил меня посещать его класс воскресной школы, который состоял из двух молодых людей и десяти девушек. Я ׳также реорганизовал работу общества Christian Endeavour в этой городской церкви и стал президентом "Радостного общества помощников". Наша работа состояла в том, что мы раз в неделю посещали городскую тюрьму и городскую больницу с проповедями.

В пансионе, где я жил, можно было увидеть самых разных людей, сильно отличавшихся от всех тех, кого я когда-либо знал, — там были студент-медик, один-два государственных служащих, художники, музыканты, писатель-это совершенно новый для меня стиль общения, новая речь, необычные интересы. Для них я был загадкой.

Когда я пришел на фирму в понедельник, глава компании послал за мной. Я никогда не забуду нашу первую беседу с управляющим, мистером Грисуолдом. Он спросил: "Почему вы приехали сюда? У вас дома возникли какие-то неприятности?" Я искренне ответил ему, что моей целью был о увидеть мир, познакомиться с многими из моих собратьев и, если получится, получить более хорошую работу.

Я не спросил его, какое вознаграждение я мог бы ожидать за свою работу на этой фирме. "Никто никогда не приезжал сюда наниматься на работу сюда с такими рекомендациями, как у вас, — сказал мистер Грисуолд. Но вам придется доказать, что мы не ошиблись, и мы сможем платить вам только пять долларов в неделю".

"Но я должен заплатить точно такую же сумму за комнату и питание! — сказал я ему. — Что же тогда мне останется платить за проезд или прачечную?"

"Переезжайте в более дешевое место", — ответил мне мистер Грисуолд.

"Я не могу сделать этого, — сказал я ему. — Даже с теми, кто знает мою семью, жить достаточно трудно. Я уверен, что более дешевое место не будет хорошим пристанищем для меня".

"Хорошо, мы посмотрим, что можно для вас сделать, но пять долларов — это все, что мы можем предложить вам для начала".

Так я начал работать. В выходные, когда я получил зарплату и принес ее, чтобы заплатить домовладелице, она сказала: "Теперь только три пятьдесят. Магазин, где вы работаете, оплатит остальное".

Конечно, я писал Гертруде каждый день, проводя большую часть вечера за этим занятием. В течение первых нескольких недель меня редко можно было вытащить из моей комнаты. Я думал о том, какими способами увеличить свой доход, и если я намеревался остаться работать в книжной компании, мне следовало поискать такие возможности. Однажды я вошел в магазин, где делали рамы для картин, в то время, когда служащие были заняты выполнением большого заказа. Я показал им несколько приемов, которым я научился, когда работал дома, и несколько дней спустя мне дали работу, которой я мог заниматься вечерами. Довольно часто я мог за вечер заработать столько же, сколько в книжном магазине за неделю. Кроме того, один из молодых постояльцев пансиона был главным клерком на одной из железнодорожных станций. Он сказал мне, что, если я захочу, он мог бы помочь мне. Это тоже не было регулярной работой, но помогало в течение нескольких месяцев. К тому же этого было достаточно, чтобы получить железнодорожный билет, и я смог поехать домой на Рождество, что было для меня очень важно.

Мое знание каталога книжной фирмы показалось очень странным многим из тех, кто работал в разных отделах магазина, и скоро каждый из них начал спрашивать меня относительно списков товаров, которые следовало доставить компании или особым клиентам. Теперь еженедельный конверт с зарплатой содержал семь с половиной долларов, и мне никогда не приходилось самому просить о повышении.

Однажды в магазин пришла дама, и меня послали в зал, где были выставлены образцы, чтобы обслужить ее. Это была очень приятная женщина, и она заказала, как мне кажется, если не смотреть на цену, лучшие товары, какие только были в компании, — урны и самые лучшие туалетные принадлежности. Заказ составил несколько сотен долларов. Она сказала: "Отправьте их и запишите на мой счет". Она вручила мне свою карточку — ее звали Маргарет — и спросила, как меня зовут.

Когда я передал заказ служащему из кредитного отдела, он сказал: "Ты произвел хорошее впечатление на самую богатую девушку в этом городе. Что-то будет, парень!"

На следующий день босс вызвал меня в свой кабинет.

"Эдди, — сказал он, — ты очень отличаешься от других сотрудников. Тебе удалось заинтересовать нашими товарами человека, которого мы пытались привлечь в течение нескольких лет. Молодая особа, на которую вы явно сумели произвести хорошее впечатление, хочет встретиться с вами, так что мы с вами сегодня вечером приглашены на ужин в дом ее отца. Нас доставят на ее экипаже. Сначала они зайдут за мной, а я уже заберу вас. Какой у вас адрес?"

"929 Бис, — сказал я. — Очень хорошо, но у меня нет ничего из одежды, чтобы пойти в гости в такой дом, как у нее. Как мог человек с зарплатой семь пятьдесят в неделю, парень с фермы, иметь одежду, подходящую для такого места? У меня единственные ботинки, которые на мне, и мой выходной костюм, который мало чем отличается от того, который я ношу каждый день".

"Ладно, Эдди, — сказал мистер Грисуолд, — я сам пойду с вами и куплю все, что вам будет необходимо для этого визита, — ни вы, ни я не можем позволить себе отклонить это приглашение. Совершенно ясно, что меня пригласили приехать вместе с вами, а я много лет добивался возможности поговорить с этим человеком, но у меня это никак не получалось. А теперь вы — мальчик с фермы, как вы себя называете, меньше чем через три месяца сумели добиться этого. Это не будет вычтено из вашей зарплаты, которая с этой недели поднимается до десяти долларов".

Таким образом я получил новую одежду, и тем же вечером мы отправились в гости. Это был великолепный дом со множеством слуг. Все это было очень новым для меня. Обстановка была столь роскошной, что у меня буквально голова пошла кругом. Когда мы вошли в дом, нас проводили через длинную гостиную в маленькую, в которой находились хозяева дома. Мне было довольно трудно поверить в реальность происходящего, я никак не мог собраться с мыслями, и порой даже мне казалось, что я сплю и просто вижу сон.

Затем нас представили. Я мало что знал о том, как следует вести светскую беседу. К счастью скоро объявили ужин. Я все же никак не мог понять, как следует вести себя, но доброе отношение Маргарет помогло мне почувствовать себя немного лучше во время ужина. Меня спросили о том, из какой части штата Кентукки я приехал. Когда я ответил, ее отец заметил, что там выращиваются различные сорта табака. Эта тема была мне знакома и стала хорошей точкой соприкосновения, ведь в детстве и молодости я провел много времени на табачном поле и знал, как подготавливают табак для продажи на рынке. Я рассказал, что табак — главное занятие работников на ферме и от его продажи фермеры получают основной доход.

После обеда мы с Маргарет некоторое время провели вместе, в то время как ее отец и мистер Грисуолд говорили о делах. Она расспрашивала меня о моих интересах, о том, как я провожу время, когда не работаю, о моих приятелях. Я рассказал ей о моей работе в воскресной школе и о том, что общаюсь почти исключительно с учениками из этой школы. Маргарет была знакома с некоторыми из них и через несколько не дель сама стала ходить в класс. С этого началась моя необычная крепкая дружба с Маргарет. Я довольно быстро продвигался по служебной лестнице в фирме по продаже писчей бумаги.

Приблизительно в то же время наш класс воскресной школы начал работать в тюрьме и больнице. При посещении тюрьмы произошел весьма интересный случай. Среди заключенных находился один молодой человек, который был арестован вместе с отцом за то, что делал самодельные крепкие спиртные напитки. Ему было 17 лет, и он искренне не понимал, что делает что-то неправильное. Парень очень заинтересовался тем, что говорили ученики из нашей воскресной школы, но он не умел читать, даже букв не знал. Парень спросил, не мог бы кто-нибудь из нас научить его читать. Я, Маргарет и одна молодая особа, которая стала впоследствии знаменитой писательницей, взяли на себя эту задачу, рассказывая при этом историю Иисуса. Однажды наш священник согласился пойти вместе с нами к этому пареньку. Когда мы подошли к камере, то услышали, как он раз за разом повторяет: "А־Б־В־…" и так далее, весь алфавит, несколько раз подряд. Когда мы подошли к двери, то увидели, что он стоит на коленях перед кроватью.

Священник спросил его: "Что ты делаешь, Джим?" Он ответил: "Если Иисус таков, как вы говорите. Он соединит эти буквы вместе, чтобы произнести именно то, о чем я хочу молиться, потому что не знаю, о чем сейчас просить". Когда тот вышел, мы начали заниматься, а впоследствии этот человек стал отличным священником в горах штата Кентукки.

Я не сомневаюсь, что в восточном Кентукки его работа ценилась очень высоко. Многие люди слышали об этом человеке и о той работе, которую он проделал.

Другие квартиранты в пансионе, где я жил, проявляли ко мне интерес. Клерк с железной дороги относился ко мне с особенной симпатией, он даже время от времени брал меня в свои поездки по выходным. Это позволило мне ознакомиться с поездами и их преимуществами. Студент-медик также приглашал меня на свои занятия, где в присутствии группы студентов проводились хирургические операции или различные медицинские исследования. Я побывал на множестве подобных занятий. Художница пригласила меня на свою выставку, и однажды я даже должен был выйти вперед, чтобы получить наградную ленту для этой молодой особы. Чтобы отпраздновать это событие, она взяла меня с собой, и я впервые побывал на спектакле "Расцвет рыцарства" с Джулией Марлоу и И.Х. Сотерном. В другой раз управляющий взял меня с собой на политический митинг, после которого мы пошли на призовой боксерский поединок — в тот вечер дрался молодой Корбетт, — а затем на встречу Армии спасения.

Первый раз я подвергся гипнозу в магазине при очень необычных обстоятельствах. Однажды гипнотизер Герман Великий вошел днем в наш магазин, чтобы купить колоду карт. Так получилось, что обслуживать его, не зная, кто это ׳такой, выпало мне. Когда он пошел заплатить за карты, оказалось, что он взял деньги из моего кармана. Затем он сказал, что карты такие дешевые, что он решил взять еще дюжину колод. На сей раз всем привиделось, что он взял деньги у кассира изо рта. Потом он спросил мое имя и сказал: "Я думаю, что вы хороший объект для гипноза. С позволения менеджера, я хотел бы проверить это". Поскольку это происходило почти в момент закрытия магазина, ему разрешили это сделать. Он повернул меня спиной к себе и сказал: "Спать — спать — спать".

А затем я ощутил, что лежу на одном из столов.

Позже я рассказал ему о том, что произошло с Хартом Королем Смеха в театре в Хопкинсвилле приблизительно за год до этого. Я помогал ему во время его представлений, однако он попросил, чтобы я оставил сцену, потому что меня бы־ ло слишком трудно загипнотизировать.

Прежде чем уехать, мистер Герман дал мне и нескольким другим сотрудникам фирмы билеты на его шоу. Я прошел к нему за кулисы и разговаривал с ним в его раздевалке.

В магазине произошли некоторые изменения, вследствие чего ко мне стали относиться с некоторой враждебностью — меня обвиняли в том, что я — любимчик босса. В этот момент пригодилось мое знание каталога, поскольку я мог помочь ответственным сотрудникам подготовить новый каталог, который ежегодно пересматривался, чтобы разъездные продавцы нашей фирмы могли быть в курсе текущих цен и списка товаров. Это несколько успокоило других сотрудников, но каждый раз, когда Маргарет и ее отец приезжали в магазин, они принимались дразнить меня. Тем не менее благодаря знакомству отца Маргарет с боссом в фирму поступил капитал, необходимый для расширения основного бизнеса. После этого сказать уже было нечего.

На Новый год я отправился домой на несколько дней, взяв билет, который получил благодаря внеурочной работе в офисе железной дороги. Маргарет послала членам моей семьи несколько замечательных подарков. Я был счастлив снова увидеть Гертруду. Однако я не знал, как договориться о свадьбе, — никто из ее семьи не хотел, чтобы она переехала жить в Луисвилль. Главной моей заботой было добиться достаточного дохода. Я знал, что в начале нового года у меня будет свой кабинет и мне повысят жалование, но все же этого было недостаточно для того, чтобы содержать двух человек. Кроме того, мне нужны были свободные деньги, потому что я проводил много времени с молодыми людьми, с которыми мне удалось здесь познакомиться, и я думал, как бы мне повысить доходы, — ведь круг моих друзей здесь быстро расширялся. Кое-кто в магазине заключил, что мы с Маргарет поженились, потому что казалось, что после нашего знакомства ее семья вложила в фирму значительную сумму денег. Однако меня подобные идеи совсем не устраивали, потому что они шли вразрез с моей верностью Гертруде. Похоже, обстоятельства складывались так, что я мало что мог здесь изменить, мне оставалось только уйти.

Когда я возвратился в Луисвилль после отпуска, отец приехал со мной, чтобы договориться о работе, — он стал окружным представителем Братской страховой компании. Мне также предлагали работу в этой компании. Обдумав это предложение, я почувствовал, что должен покинуть Луисвилль и присоединиться к отцу, занявшись страховым бизнесом.

За последнюю неделю работы в магазине в январе 1900 года мне заплатили сорок долларов. Я знаю, что многие сотрудники проработали там чуть ли не четверть века, но так и не добились подобной зарплаты. В тот же вечер я сел на поезд, который умчал меня в Хопкинсвилль.

Глава 9 Исцеленный, 1901: восхвалите Господа

Мой отец уже работал, организуя сообщества[11], когда в январе 1900 года я присоединился к нему. Вскоре я получил письмо от моего прежнего работодателя, Джона П. Мортона, в котором сообщалось, что мне будут посланы образцы договора и меня не будут вычеркивать из платежной ведомости как продавца в бухгалтерских книгах, чековых книжках, гроссбухах и т. п.

Во время наших путешествий мы с отцом однажды оказались запертыми на карантин в гостинице в Мэдисонвилле, штат Кентукки, потому что у кого-то из постояльцев обнаружили оспу. Как-то раз я увидел там человека, который под гилнозом играл на пианино, несмотря на то что в обычном состоянии он играть не умел. На мне также опробовали гипноз, и я тоже сумел сыграть на пианино и довольно хорошо.

После того как карантин был снят, сообщество было сформировано, и я отправился в Гринвилль, штат Кентукки. В первое воскресенье, которое я провел в этом городке, я встретил девушку, которой я в свое время передал множество записок от одного из мальчиков из нашей школы. Ее звали Анна Бель. Мы вспомнили нашу дружбу и провели вместе немало приятных вечеров.

Мои усилия как в плане продаж для John Р. Morton and Со., так и по организации сообществ весьма хорошо оплачивались, и я чувствовал, что наконец-то мне удалось чего-то добиться. Закончив дела в Гринвилле, я переехал в другой маленький городок. Когда я прибыл туда, меня мучила сильная головная боль. Она не прекращалась в течение довольно значительного времени, и мне пришлось обратиться к врачу. Он не смог определить причину болезни и выписал мне успокоительное средство. Я принял одну дозу и заснул. Когда я пришел в себя, то увидел, что нахожусь дома, в Хопкинсвилле, и рядом со мной два доктора. Оказалось, что меня привел домой один из моих друзей, который нашел меня бродящим по платформам железной дороги в нескольких милях от города, где я принял выписанный мне препарат. Дома мне наконец удалось заснуть естественным образом.

Когда на следующий день я проснулся, то мог говорить только шепотом. Но это не была простуда. Доктор назвал это афонией. Мне ничего не помогало. Я консультировался со многими врачами в моем городе и в других местах — все было напрасно. Маргарет даже вызвала специалиста из-за границы, чтобы тот осмотрел меня, но мне ничего не помогало. Я начал худеть. У меня не было голоса, и в течение 12 месяцев или даже дольше я практически не мог говорить, мне приходилось почти шептать. Мы перепробовали все, но в течение целого года состояние моего здоровья продолжало ухудшаться, так что в конце концов я не мог ничего произнести даже шепотом.

► Естественно, подобное состояние не позволило Эдди заниматься страховым бизнесом, который он хорошо знал. Время шло, его состояние не улучшалось, он чувствовал, что это закрывает ему путь практически в любой бизнес, в любую профессию. После того, как он смог подняться на ноги, он проконсультировался с несколькими докторами, но результаты привели в замешательство. Все они сказали, что его горло выглядит совершенно нормально, и они не видят ничего, что могло бы привести к подобному состоянию. После того как мы проконсультировались со всеми докторами, которые оказались доступными на тот момент, перепробовали все возможные методы лечения, Эдди решил взяться за какую-то другую работу, которой он мог бы легко научиться и в которой он мог бы обойтись без разговоров.

Я постарался принять случившееся как можно спокойнее, поскольку чувствовал, что в моей духовной жизни что-то неправильно. Это дало мне возможность мысленно пересмотреть все события детства и юности. За несколько дней до этого происшествия мне исполнилось 23 года. Много людей молилось за меня. Это была настоящая пытка — слышать, идя по улице, как люди жалеют меня. Я чувствовал себя вполне нормально, поэтому понимал, что мне необходимо найти работу. Я пробовал заняться коммивояжерством, но это было слишком ׳трудно. Наконец я начал работать в фотостудии, где учился фотографировать. В то время один гипнотизер дал гарантию, что вылечит меня, если я позволю ему загипнотизировать меня. Он гипнотизировал меня в присутствии нескольких местных жителей, включая преподавателя психологии одного из колледжей.

Находясь под гипнозом, я был в состоянии говорить, но когда меня вывели из этого состояния, голос снова пропал. Постоянные попытки загипнотизировать меня, казалось, взбудораживали мою нервную систему. Я не мог спать, поэтому эти сеансы пришлось прекратить. Тем не менее, поскольку этот опыт был засвидетельствован многими людьми, обо мне написали в местной газете. Меня посетил известный врач из Нью-Йорка, доктор Квакенбаш. Он был сторонником гипноза и опробовал на мне этот метод, но безрезультатно. Затем он записал многие события моего детства и особенно заинтересовался тем, как я учил уроки, засыпая на учебниках. Вернувшись в Нью-Йорк, он написал местному профессору психологии и своему партнеру о том, что, по его мнению, я способен на аутогипноз. Он предположил, что, если я введу себя в состояние сна, как это произошло в том случае с уроками, и кто-нибудь скажет мне: "Осмотри себя и скажи нам, в чем причина болезни и чем ее можно вылечить", то это может мне помочь.

Мои родители практически не верили в гипноз, они боялись попробовать выполнить предложение этого врача ввиду моего чрезвычайно возбужденного состояния. В тот момент я весил меньше 100 фунтов (45,36 кг), тогда как до болезни, всего за год до настоящего момента, я весил 165 фунтов (74,84 кг). Несколько месяцев болезни привели к тому, что я не мог даже шептать, и многие считали, что у меня скоротечная чахотка. Я умолял мать и отца позволить тому человеку, который загипнотизировал меня, провести предложенный доктором Квакенбашем эксперимент. Наконец я убедил моих родителей в необходимости этого опыта. В тот воскресный день, когда происходил сеанс, в доме никого не было кроме матери, отца, гипнотизера Аль Лэйна и меня.

На вид мистер Лэйн был очень худым человеком — его вес был не больше 52–55 кг. У него были темно-серые глаза, небольшие седые усы, совершенно седые волосы, сильно поредевшие на макушке, хотя ему, вероятно, было не больше 38–40 лет. Прежде я знал его как бухгалтера в магазине дамских шляп его жены, куда устроилась на работу моя сестра Энни. Жена мистера Лэйна была довольно грузной женщиной, очень приятной в общении. Над ее магазином мистер Лэйн позднее устроил свой первый кабинет, именно там проходили и мои первые чтения. Там он лечил людей при помощи суггестивной терапии и массажа, которому он научился на заочных курсах остеопатии.

Я рассказал мистеру Лэйну о том, что происходило со мной в детстве, как я, будучи ребенком, засыпал на школьных учебниках и о том, что я уверен, что смогу войти в бессознательный транс, поскольку уже ощущал внутри состояние, похожее на состояние под гипнозом, — оно возникало перед тем, как я погружался в сон. Он предположил, что именно поэтому гипнотизер не смог ввести меня в постгипнотическое состояние, но если бы я сам смог ввести себя в состояние транса и кто-нибудь заговорил со мной, я смог бы сказать, в чем проблема и как вылечить болезнь. Можете представить, что это означало для меня?

Я лег на кушетку и впервые выполнил то, что впоследствии стало называться "чтением". Через несколько минут я потерял сознание.

► Мы с матерью Эдгара до этого ничего не знали о подобных исследованиях, но Эдгар сказал, что мистер Лэйн придет к нам во второй половине дня. Мистер Лэйн заставит Эдгара говорить, и он надеется, что таким образом он сам расскажет все о своей болезни. Они пришли к нам домой, Эдгар лег на кушетку и через некоторое, очень короткое, время заснул. Мистер Лэйн начал говорить с ним о его горле, на что Эдгар ответил ему вполне слышимым звучным голосом. Он описал состояние своего горла, назвал причину заболевания и средство, которым можно его вылечить, — это должно было увеличить проходимость воздуха в горле и убрать возникшие там скопления. В результате состояние горла нормализуется и голосовые связки заработают правильно. Его спросили, можно ли это сделать, и он ответил утвердительно. Эдгар ответил, что следует ждать улучшения состояния и постепенного выздоровления. Мистер Лэйн сказал ему, что ему пора проснуться, что он и сделал. Проснувшись, Эдгар заговорил достаточно звучным голосом, после пробуждения его голос не пропал. Эдгар был счастлив и горд собой. Конечно, это было совершенно непонятно, но все, кто знал Эдвардаочень за него радовались.

Когда я пробудился, они рассказали мне, что в ответ на вопрос мистера Лэйна, вижу ли я себя, я сказал: "Да, мы можем видеть свое тело. В нормальном физическом состоянии это тело неспособно говорить из-за частичного паралича нижних мышц голосовых связок, вызванного нервным перенапряжением. Телесное заболевание стало последствием психологического состояния. Это заболевание может быть излечено посредством увеличения кровообращения в пораженной области во время состояния бессознательного транса". Как мне сказали, через пять или десять минут я произнес: "Всё в порядке". Тогда он приказал мне пробудиться в четко обозначенное им время. Я проснулся практически без усилий и мог говорить ясно и громко.

Мои мать и отец да и я сам были вне себя от радости и от всей души благодарили мистера Лэйна за то, что он сделал. Мать заплакала и вышла из комнаты, но позже она сказала мне: "Мистер Лэйн не имел к этому никакого отношения. Тебе следует поблагодарить Господа".

Позже мистер Лэйн обратился ко мне: "В течение многих лет я страдал от болей в животе. Давай посмотрим, что ты скажешь об этом". От этого предложения я испытал весьма неоднозначные переживания. Я чувствовал, что многим обязан мистеру Лэйну за свое излечение, но при этом мне не хотелось стать для него своего рода подопытным животным, на котором он мог бы проводить свои эксперименты с гипнозом. Но он сказал: "Если ты смог сделать это для самого себя, нет никакой причины, почему ты не мог бы еделать это для другого человека. Давай посмотрим, что ты скажешь обо мне". Я согласился попробовать помочь ему. Он предложил мне некоторое время принимать определенные препараты, использовать составленную им диету и тренироваться. Через неделю он сказал, что чувствует себя лучше. Все это было для меня совершенно новым, неизведанным миром. Я никогда не изучал физиологию и ничего не знал об анатомии или о составе предложенных препаратов. Мне казалось, что все это как-то неправильно. Откуда мне приходит эта информация? Что все это означает? Имеет ли это какое-либо отношение к тому, что обещала мне таинственная фигура, явившаяся мне некогда в лесу? Это беспокоило меня, и во всяком случае я всего этого стыдился.

Однако афония вернулась снова, и в течение нескольких дней я совсем не мог говорить. Когда мистер Лэйн снова провел свой эксперимент, я опять заговорил нормальным голосом. Я не мог сделать этого, не вводя себя в бессознательное состояние.

В течение следующего года у меня было еще довольно много приступов болезни. Каждый раз меня лечил мистер Лэйн, делая это тем же самым способом, и постепенно мой голос восстановился. Затем приступы стали реже, да и общее состояние здоровья пошло на поправку, я даже прибавил в весе.

В течение следующего года с промежутком в несколько дней мистер Лэйн просил меня проделать "чтение"-сказать кому-то, что происходит или что делать в том или ином случае. Я никому не говорил об этом, поскольку не слишком верил во все эти чтения, мне они казались чем-то фантастическим, нелепой выдумкой. Но так ли это было на самом деле? Эти мысли постоянно беспокоили меня.

Мистер Лэйн открыл кабинет над магазином жены и начал лечить людей. Часто он просил, чтобы я выполнил для кого-то чтение. Я чувствовал, что не могу отказать ему, потому что для того чтобы в очередной раз вернуть голос, мне придется снова идти к мистеру Лэйну. И каждый раз, когда я терял голос, кто-то говорил: "Ты во власти Лэйна, он не отпустит тебя".

Так продолжалось полгода или даже больше. Мистер Лэйн организовал множество чтений для самых разных, незнакомых мне людей. Иногда меня просили приехать в его кабинет по пять-шесть раз в неделю, и каждый раз это означало, что я должен засыпать там и говорить о ком-то, кого я почти не знал или не знал вовсе. От тех чтений за первые несколько лет не сохранилось никаких стенографических записей. Мне говорили, что эти сеансы многим принесли ощутимую пользу. Я не мог поверить этому, поскольку никогда не видел, как благодаря действиям гипнотизера можно было не просто заставить людей сделать что-то, над чем смеялись все остальные, но и что-то еще полезное. Я чувствовал, что из-за этого я становлюсь посмешищем. Однако через некоторое время люди начали говорить мне, что я очень помог им своими чтениями, и том, что они извлекли из них определенную пользу.

Я понял, что или я отличаюсь от других людей, или все это - какой-то фантастический трюк, выполненный мистером Лэйном или кем-то другим.

Одним из случаев была история с маленькой девочкой, дочерью местного врача. Мне сказали, что, согласно чтению, она проглотила кусочек целлулоидной запонки, и она застряла у нее в горле в конце пищевода. Рентген не показал ничего. В конечном счете запонка была найдена и извлечена в больнице. Родители отрицали тот факт, что эта информация была получена путем чтения, но несколько человек засвидетельствовали, что они присутствовали при том, как мистер Лэйн спрашивал меня относительно этого ребенка.

В то же самое время мистер Стоу попросил выполнить чтение для своей жены, назвав ее миссис Стоу. Те, кто находился при этом, сказали, что я задал вопрос: "Их несколько здесь, о какой идет речь?", поскольку он был женат несколько раз. Тогда был назван ее адрес, и был получен ответ, что ей осталось жить всего несколько дней по причине каких-то осложнений.

Я также дал информацию через чтение А.Х. Кейси, кузену моего отца. Через несколько дней мы поговорили с ним, и эта беседа стала для меня, возможно, первым убедительным подтверждением того, что подобные чтения в бессознательном состоянии приносят людям пользу, для меня это было всего лишь необычным экспериментом.

Тем не менее я чувствовал сильное смущение из-за того, что говорили мне люди, и даже часто ощущал себя виноватым за то, что меня считали странным и отличающимся от других. По этой причине весной я спросил владельца фотоателье, нельзя ли мне заняться фотографией в ближайших небольших городках. Он согласился, и я открыл студию в Пембруке. Дела пошли хорошо. Но меня неоднократно спрашивали, не связан ли я с мистером Лэйном, что было мне не слишком приятно, потому что я ощущал себя посмешищем. В результате я переехал в Лафайетт и там познакомился со многими молодыми людьми, которые отнеслись ко мне чрезвычайно хорошо. Дела мои шли прекрасно.

Когда я работал в Лафейетте, мне позвонил мистер Поттер из Боулинг Грин, штат Кентукки. Он хотел нанять работника в свой книжный магазин. Я отправился поговорить с ним, а затем занялся приготовлениями к переезду туда. В мае 1902 года я переехал в Боулинг Грин. Мне было двадцать пять лет.

Глава 10 Боулинг Грин, 1902–1909: еретик или целитель?

На мой взгляд, Боулинг Грин был красивым городком на реке Баррен, расположенным на главной ветке железной дороги L&N, соединяющей Луисвилль и Нэшвилль. Главная улица, Мейн стрит, вытянувшаяся с востока на запад, начиналась в Резервуар парке, проходила через площадь Фонтан сквер, вокруг которой была сосредоточена основная часть города, шла мимо железной дороги и спускалась вниз, к реке. Две другие основные улицы шли с севера на юг — это были Стейт стрит, пролегавшая с восточной стороны от Фонтан сквер, и Колледж стрит, проходившая с западной стороны площади, — она начиналась от учебного заведения, которое в то время называлось Колледжем Поттера, и приводила к дороге на Луисвилль.

Я приехал туда, чтобы работать в книжном магазине Поттера, который находился на первом этаже Митчелл Билдинг, расположенного на Стейт стрит, в четырех-пяти домах от Фонтан сквер. Гостиница "Морехид" стояла на углу Фонтан сквер, на пересечении улиц Мейн и Стейт стрит. Рядом с гостиницей находилась компания "Пальто и костюмы миссис Тэйлор" — одна из самых больших компаний, занимавшихся индивидуальным пошивом костюмов в этом районе.

Когда прибыл мой поезд, мистер Поттер довез меня до пансиона миссис Холлинс. Это было большое прямоугольное здание, окрашенное в кремовый цвет с белыми ставнями. Оно располагалось в нижней части Стейт стрит, всего пять-шесть домов отделало его от Фонтан стрит, делового района города. В пансионе была просторная приемная, слева от которой располагалась большая столовая. Из приемной вела лестница на второй этаж, где жили мужчины, в то время как все женщины обитали на первом этаже. Госпожа Холлинс оказалась вдовой. Это была невысокая, крепко сбитая женщина, с веселыми, искрящимися смехом глазами, которые каждого заставляли чувствовать себя как дома. Две ее дочери жили в этом же доме. Одна из них была замужем за сотрудником почтового отделения, а другая, мисс Лиззи, работала в одном из банков.

В пансионе миссис Холлинс я познакомился со многими из тех людей, с которыми впоследствии жизнь тесно связала меня. Одним из них был доктор Джон X. Блэкберн, молодой врач, который прибыл в Боулинг Грин всего за год до меня, чтобы наладить здесь свою врачебную практику. Доктор Блэкберн был приблизительно 5 футов 11 дюймов (180 см) роста, он весил приблизительно 150 фунтов (68 кг), у него были темно-каштановые волосы и карие глаза, густая недлинная ван-дейковская бородка. В целом это был очень привлекательный и благородный джентльмен.

Среди других стоит упомянуть его брата, доктора Джеймса Блэкберна, дантиста, Джо Дартера, секретаря Y.M.C.A., Боба Холланда, молодого человека, работавшего в одном из городских универмагов, мистера Моттли, бармена в одном из салунов, и доктора Хью К. Бизли, молодого врача-отоларинголога. Последний был родом из моего родного города Хопкинсвилля, хотя там мне не довелось познакомиться с ним лично. Довольно долго доктор Бизли был моим соседом в тот период, когда я жил в пансионе миссис Холлинс. Это был маленький человечек, ростом не больше 5 футов б дюймов (167 см) ростом, его вес не превышал 135140־ фунтов (6163,5־ кг), очень резвый, активный джентльмен, настоящий христианин.

В Боулинг Грин начал приезжать мистер Лэйн — ему нужна была информация для тех, кто приходил к нему в поисках лечения.

После опыта с кузеном моего отца я ощущал внутреннюю потребность служить людям, которые чувствуют во мне проводника, хотя в мыслях я скорее стыдился этой работы.

Одной из тех, для кого меня просили дать информацию, была дочь мистера Дитриха. Я уже был знаком с профессором Дитрихом, он был руководителем средней школы в Хопкинсвилле. Для меня он и его жена ассоциировались с тем, что было связно с культурой и знаниями. Это был человек среднего роста, довольно строгого вида, с коротко подстриженными усами. Госпожа Дитрих также была среднего роста и очень приятной наружности. В то время, кода я делал чтение для Эймы, их маленькой дочери, профессор Дитрих был представителем Американской книжной компании Цинциннати, штат Огайо, — издательства, занимавшегося выпуском школьных учебников.

Мистер Лэйн проводил все чтения. Я никогда не забуду этот случай, то, что происходило, и то, что я ощущал тогда. Я приехал в Хопкинсвилль, где профессор встретил меня на вокзале, усадил в свой экипаж и привез в замечательный дом на Сауз Валнут стрит, где представил своей жене. Затем он спросил меня, не хочу ли я увидеть его дочь и осмотреть ее. Как же глупо я себя чувствовал! Я не знал, что нужно делать в такой ситуации. Я мог сказать точно, что мне совершенно не нужно было осматривать ее. Я никогда не изучал ничего подобного и совершенно не представлял себе, как это делается. Они привели меня в комнату, где на полу, на очень красивом коврике, сидела маленькая девочка вместе с няней.

Они играли в кубики. Мне казалось, что это была одна из самых прекрасных девочек, каких я только видел, особенно красивы были ее сильно вьющиеся светлые волосы — непонятно даже, что с ней могло быть не так. Она выглядела, как обычный ребенок, и я не мог представить себе, что может быть неладно с таким очаровательным созданием[12].

Оттуда мы прошли в другую комнату, которая, очевидно, была спальней миссис Дитрих. Она рассказала мне о том, что познакомилась в Цинциннати с мистером Уильямом А. Вилгусом, который и рассказал им о том, что я способен делать, и посоветовал им обратиться к мистеру Лэйну. Я знал мистера Вилгуса очень много лет. Он часто бывал на ферме, когда я жил там у бабушки, или проезжал рядом во время охоты. Я общался с ним тогда, и до сих пор у меня стоит перед глазами картина, как он подстрелил птицу на охоте. Он выказывал живейший интерес ко мне, пока мы были знакомы. Когда я потерял голос, он попросил президента Колледжа Южного Кентукки дать мне возможность обучаться и обещал взять на себя все расходы. Я не принял этого, чувствуя неловкость от того, что мне придется ходить в класс, не имея возможности говорить, из-за чего учителям пришлось бы обращать на меня особое внимание. Возможно, это была реальная возможность, которую я упустил. Мистер Вилгус оставил свое состояние детям Хопкинсвилля, завещав потратить его на создание детских площадок и их содержание.

Госпожа Дитрих спросила, не смогу ли я попробовать помочь их маленькой девочке. Я снял пальто, ослабил воротник и галстук, лег на кушетку в ее комнате и ввел себя в то особое состояние, которое я использовал, когда делал чтение для себя, и заснул. Когда я снова пришел в сознание, я увидел отца и мать девочки в слезах. Мать положила мне руку на плечо и сказала: "Вы первый за многие годы дали нам надежду".

Их дочь играла с куклой, когда возникла первая судорога. Поначалу она обращалась к этой кукле и отличала родителей одного от другого, а также узнавала других обитателей дома[13].

Что я чувствовал, когда говорил о том, что случилось с девочкой? Никто не мог ничего сказать, поскольку я знал то, чего не мог знать. Я уже говорил, что не обладал знаниями в физиологии, анатомии или гигиене, не говоря уже о сложных заболеваниях разума. Однако что тогда это было? Неужели это исполнялось обещание, данное мне когда-то давно на лесной поляне? Если да, то кто был источником — мистер Лэйн или я? Я не чувствовал себя достойным такого доверия, если это был дар. И что мне с этим делать?

Несколько лет спустя меня навестила Эйми, мне кажется, я никогда не видел более симпатичной девушки. В то время ей уже было лет шестнадцать-семнадцать.

Я начал работу в Первой христианской церкви Боулинг Грин и стал там преподавателем воскресной школы. Здесь я более активно участвовал в общественной жизни, чем раньше, поскольку у меня появились некоторые новые для меня возможности, например, работа в Y.M.C.A. (Молодежная мужская христианская организация). В этом городе было несколько колледжей, в частности школа для девушек. Я подружился со многими преподавателями и учениками этих учебных заведений. Именно здесь мы с одним преподавателем живописи создали игру для развлечения членов Y.M.C.A. Директор организации был моим близким другом и ввел меня в состав комитета по развлечениям. Я также помог объединить молодежные церковные сообщества в единый союз, а затем проводил их регулярные встречи. Такая активная социальная жизнь привела к тому, что у меня появилось очень много подруг, в некоторых компаниях я считался лидером. В то лето в Боулинг Грин приехала Анна Бель — молодая девушка из Гринвилла. Я был представлен ей одним из последних. Мне пришлось затратить массу усилий, чтобы пробиться к ней, но, к удивлению всех присутствующих, Анна Бель обняла и поцеловала меня. Все были поражены этим.

Я так же, как любой нормальный мужчина, по моему мнению, задавался вопросом, а осталась ли у меня влюбленность к той маленькой девочке, которую я оставил дома. Тем не менее ее приезд в Боулинг Грин все расставил по своим местам, и в июне следующего, 1903, года мы с Гертрудой были женаты. Доктор Бизли и Боб Холланд, а также двое братьев Гертруды были шаферами на нашей свадьбе[14].

После того как мы отметили нашу свадьбу в Хопкинсвилле, мои друзья, которые поженились всего за неделю до нас, договорились встретить нас по пути в Боулинг Грин и проводить в наш новый дом, который находился по соседству с их местом жительства. Мы снимали комнату в большом белом доме мистера Дж. А. МакКласки. Этот дом находился напротив пансиона миссис Холлинс, и мы несколько месяцев подряд питались в столовой пансионата. Мистер МакКласки был почтовым клерком на железной дороге.

Там же, в его доме, снимали комнаты еще несколько семейных пар, большинство из которых также питались в пансионе миссис Холлинс. Наша комната находилась на втором этаже, ее окна выходили на Стейт стрит. Доктор Бизли также жил там после того, как женился. Все очень доброжелательно относились к нам с Гертрудой, и мы прекрасно проводили время.

Мы поженились в среду, но следующее воскресенье Гертруде пришлось провести одной, потому что приехал мистер Лэйн. Он приехал в Боулинг Грин на несколько дней, чтобы получить чтения. В это воскресенье за нашим обеденным столом присутствовал некий газетный репортер. Он спросил мистера Лэйна, как получилось, что он довольно часто приезжает в Боулинг Грин по воскресеньям. Тот ответил, что приезжает сюда повидать меня.

"Он ведь не болен? — спросил репортер. — Ведь рядом с ним живут замечательные врачи".

"Я приезжаю для того, чтобы расспросить Эдди о моих пациентах", — ответил мистер Лэйн.

Это удивило Гертруду, а также всех, кто присутствовал за столом.

"Да? — удивился репортер. — А что, Эдди — доктор? Похоже, он скрывал это от нас".

"Если Эдди не будет возражать, — сказал мистер Лейн, — вы можете стать свидетелем самого необычного события в вашей жизни".

Так я провел весь день с докторами и репортером, который остановился в пансионе. Они расспрашивали Лэйна о результатах лечения на основе полученной информации. Тот начал рассказывать случай за случаем, объясняя, какие меры были приняты. Затем один из докторов спросил, как он пришел к применению гипноза и какое учебное заведение он окончил.

"Никакого, — ответил он. — Все это стало мне известно благодаря информации, полученной подобным образом в течение двух последних лет".

Это заявление вызвало множество комментариев, особенно после того как на следующий день появилась одна из первых статей в газете — она была напечатана в газете Боулинг Грин "Таймс-Джорнал", а затем — в нэшвильских газетах.

В результате у меня возникли проблемы с молодой женой, потому что когда я вернулся в нашу комнату, я застал ее в слезах. И кто бы стал обвинять ее — первое же воскресенье в совершенно чужом городе ей пришлось проводить в одиночестве. А затем — разговоры, разговоры — все пытались задавать ей вопросы, а мы с ней вели себя так, как будто стыдились чего-то.

Это также доставило неприятности и мистеру Лэйну. Медицинское сообщество закрыло его практику. В результате он был вынужден записаться в школу остеопатов во Франклине, штат Кентукки. Пока он учился там, мне пришлось дважды приезжать к нему, чтобы восстановить голос. Во время одного из этих посещений меня попросили выполнить чтение для кого-то из тех, кто учился в школе.

Глава этого учебного заведения находился в соседней комнате и поэтому мог слышать все, что происходило во время сеанса. Когда все закончилось, меня представили директору школы, доктору Борланду, и я увидел, что он слеп. Он спросил меня, где я изучал анатомию, поскольку он хорошо знал пациента и, по его мнению, мне удалось наилучшим образом сформулировать диагноз, несмотря на то что я никогда не видел этого человека. Все это было для меня просто невыносимо. Я пошел домой, теряясь в раздумьях, чувствуя, что совершенно запутался.

Что происходило в то время, пока я не осознавал происходящее, что это было-нечто, о чем я не имел никакого понятия? Было ли это полезным времяпрепровождением для провидца? Мог ли это же делать кто-то кроме мистера Лэйна? Неужели я, так же, как и другие люди, должен зависеть от того, может ли мистер Лэйн выполнить эту работу, если, конечно, это работа? Все эти вопросы очень беспокоили меня, и я долго и часто молился, думая об этом.

Тогда мне снова приснился сон о том, как я иду по лесу с девушкой под вуалью. Тем не менее я не увидел в этом ясного ответа. Что же мне делать?

Несколько недель спустя у меня снова возникла афония, или потеря речи, так что я пошел к доктору Блэкберну, которому доверял. Я попытался заставить доктора Блэкберна поэкспериментировать так же, как мистер Лэйн, и сказать мне, что он думает об этом. Мне пришлось говорить шепотом, и я спросил, не согласится ли он провести чтение, поскольку я не хотел ходить к мистеру Лэйну всю оставшуюся жизнь. Доктор Блэкберн видел мистера Лэйна в то воскресенье, почти за год до этого дня. Наконец он согласился. Я никогда не забуду этот день.

Я вошел в его кабинет, лег на кушетку и отключился. Когда я снова пришел в себя, то понял, что я в порядке и могу говорить, но доктор Блэкберн был ужасно смущен. Он стоял возле приоткрытой двери и казался очень расстроенным. Он все время спрашивал меня, все ли со мной в порядке, и сказал, что выполнил те же действия, которые, по его мнению, делал ранее мистер Лэйн.

Таким образом, на один вопрос из тех, что клубились в моем сознании, нашелся ответ: другие люди могли сделать то же самое, что и мистер Лэйн. Но могу ли я помогать людям?

Я предложил доктору Блэкберну попробовать. Он провел несколько экспериментов-в то время, пока я был в состоянии транса, он задавал мне вопросы относительно некоторых своих пациентов, причем имена многих из них я не знал, и получал столь же хорошие результаты, что и мистер Лэйн.

Но что это было? Никто не мог дать мне ответ на этот вопрос. Эти эксперименты сопровождались несколькими необычными событиями. Наблюдать их пришли люди из самых разных слоев общества.

Было много слухов о том, что медицинское сообщество прекратило деятельность мистера Лейна, и о моей связи с ним. О некоторых из встреч сообщили в местной газете, кое-какие сведения просочились в газеты, распространявшиеся по всему штату. Мне задали массу вопросов члены комитета прихода, в который я входил. Меня, служащего прихода, обвиняли в ереси. Профессор бизнес-колледжа Боулинг Грин, мистер Дикки, пришел, чтобы выступить в мою защиту, поскольку во время экспериментов доктора Блэкберна он получил чтения для своей жены, дочери и для себя самого. В его чтении было сказано, что он должен взять отпуск по крайней мере на два года и заняться чем-то, что позволило бы ему проводить как можно больше времени на свежем воздухе. Его доктор сказал ему, что это правильный совет, профессор учел его и отстранился от работы в школе на два года. Позже он стал директором школы.

В тот период, когда он отошел от дел школы, меня судили за ересь. Из-за такого отношения ко мне части членов моей церкви я перестал проявлять интерес к церковной работе, как прежде, — или это просто явилось для меня подходящим оправданием? Однако некоторые из представителей церковного сообщества сказали, что люди, занимающиеся экстрасенсорной деятельностью, склонны к свободной любви. Они требовали от меня, чтобы я дал им точный ответ — да или нет?

Профессор Дикки защищал меня перед церковным правлением. В результате я был освобожден от любой работы в церкви, но с меня сняли обвинение в ереси[15].

Приблизительно в это время ко мне обратился мистер Эндрюс из Нью-Йорка с просьбой провести для него чтение. Это было моим первым опытом по получению информации для кого-то на расстоянии. С этой целью я совершил поездку к Хопкинсвилль, где мистер Лэйн провел эксперимент в присутствии нескольких врачей. В этом чтении сообщалось, что ему поможет "Clarawater". Мы не знали, запатентованное это средство или нет и вообще, существует ли подобное вещество. Тем не менее информация была записана стенографисткой и могла быть отправлена сделавшему запрос человеку. Я впервые читал запись того, что я говорил во время чтения. Это было тайной для меня, поскольку я никогда прежде не видел многих из написанных в стенограмме слов и практически совсем не понимал их значения. Тем не менее два или три врача, которые присутствен вали при этом чтении, сказали, что мои слова имеют смысл, использовались в правильном месте и в надлежащей связи.

Чтение было послано мистеру Эндрюсу. Несколько недель спустя, не найдя указанного препарата, мистер Эндрюс попросил нас указать ему его формулу для того, чтобы сделать "Clarawater". Это чтение проводилось доктором Блэкберном в Боулинг Грин в присутствии множества видных бизнесменов, профессоров и докторов. Формула была записана и отослана. Месяц спустя мне пришло сообщение от мистера Эндрюса о том, что он получил письмо от некоего человека из Парижа (Франция), который написал ему, что его отец сделал и начал продавать препарат под названием "Clarawater", формула которого идентична той, которая была указана в чтении. Мистер Эндрюс также сообщил, что ему очень помог этот препарат.

Я никак не мог понять, что это было — спиритизм? Если да, то это очень плохо. Или нет? Я отлично помнил свой разговор с мистером Муди о "Левите" 20:27: "Мужчина или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них".

Доктор Блэкберн пригласил нескольких других докторов, чтобы засвидетельствовать эти эксперименты. Практически на каждом эксперименте были получены крайне необычные результаты. Здесь отмечены только некоторые из них.

Одна дама из штата Теннесси описала свое состояние как мучительные, раздирающие боли в животе. В присутствии доктора Блэкберна и других врачей было проведено чтение, в ходе которого ей предписывалось забыть про докторов и каждое утро брать лимон, разрезать его пополам, съедать одну половину и затем уходить как можно дальше и затем возвращаться домой. Вернувшись, следовало посыпать солью вторую половинку лимона и съесть его, после чего выпить два стакана воды. Ее племянник, который был с нею, упал в обморок, когда услышал подобное предписание. Несколько недель спустя она сообщила, что никогда раньше не чувствовала себя так хорошо, — она теперь могла проходить по нескольку миль, и все вокруг ей кажется приятным.

Несколько месяцев спустя доктор из штата Миннесота вошел в магазин, где я работал, и спросил меня: "Как я понимаю, в этом магазине работает человек, который засы־ пает и говорит, какие проблемы у других людей. Вы знаете его?"

"Да, — сказал я, — думаю, что знаю, потому это этот человек — я".

"А что вы думаете об этом явлении?" — спросил он.

"Я не знаю, потому что не знаю, что именно я говорю. Тем не менее, очень многие признают, что в моих словах есть смысл, и они действительно помогают людям, тем, кто их использует или применяет предложенное".

"Ну, тогда я хотел бы стать свидетелем одного из таких экспериментов, — ответил доктор. — Я хотел бы, чтобы вы сказали мне, что вы обнаружите в моем случае".

"Хорошо, — согласился я, — скоро обеденный перерыв. Если мы сможем задействовать доктора Блэкберна, то узнаем, что будет сообщено".

Я позвонил доктору Блэкберну и договорился о ветрече с ним в его кабинете. В полдень мы пошли туда, и новый знакомый представился доктору Блэкберну как доктор Z. и сказал ему, что он в течение нескольких месяцев лечил одну пациентку, но улучшение было крайне незначительное. "Затем, несколько недель назад, я получил от нее письмо с сообщением о ясновидящем Эдди, живущем здесь, и о его предписании ей пить воду, есть лимоны и каждое утро совершать прогулку. Она согласилась выполнить это предписание".

"Да, — сказал доктор Блэкберн, — я присутствовал при этом чтении, вспоминаю его описание и видел ее письма. Это весьма интересно, не так ли?"

"Конечно, — заметил доктор. — И он обещал выполнить для меня подобное чтение".

Я лег на смотровом столе и заснул или, по крайней мере, впал в транс. После того как я немного описал состояние тела доктора и предложил ему принять определенные препараты, я пришел в себя.

"Это — самое удивительное из всего, что я когда-либо слышал, — сказал доктор Z. — Сколько экспериментов вы провели, доктор Блэкберн?"

"О, как мне кажется, я был участником от десяти до двадцати подобных экспериментов, и каждый был столь же точен и интересен, как этот. Фактически все говорят, что Эдгар описывает именно то, что они чувствуют. Однако он не всегда предписывает принимать препараты и не всегда использует одни и те же методы лечения".

"Да, но разве вы не можете изменить это посредством внушения?" — спросил доктор Z.

"Я не знаю, — ответил доктор Блэкберн. — Возможно, было бы правильно сделать именно так. Но я не думаю, что вы смогли бы".

"У меня есть друг, который должен увидеть его, — сказал доктор Z. — Он — автор Spiritual Law of Phichic Phenomena. Вы его знаете, доктор?"

Блэкберн ответил отрицательно, но добавил, что хотел бы познакомиться с ним. Доктор Z. сказал, что он готов послать этому другу телеграмму, чтобы тот встретил нас, если бы я захотел провести новые эксперименты.

В тот день, когда писатель приехал в Боулинг Грин, на демонстрации ряда чтений присутствовали несколько профессоров психологии. Одни из них отнеслись к сеансам положительно, другие — нет. Во время одного эксперимента было предпринято поствнушение. Оно сработало почти отлично.

Внушение состояло в следующем — когда я проснулся, мне должны были дать выпить простую воду, но она должна была подействовать на меня так, как будто я выпил раствор соли. И реакция на эту обычную воду была такой же, как на раствор соли. Позже попробовали сделать нечто подобное, но результатов не было.

Меня просили прочитать книги, письма, описать содержимое закрытых пакетов. Те, кто присутствовал при экспериментах, знали, что находится в некоторых пакетах, но никто не знал содержание всех писем или пакетов. Большая часть экспериментов прошла успешно.

Затем были предприняты чтения относительно здоровья людей, причем исследуемый человек мог находиться рядом или на значительном расстоянии от меня. В каждом случае содержание чтения признавалось правильным, даже тогда, когда спрашивали о поле ребенка за три месяца до его рождения. В девяти таких случаях пол ребенка был назван правильно.

Подобные эксперименты различного типа начали проводить многие врачи в Боулинг Грин. На них приглашали присутствовать различных ученых и обычных людей в качестве случайных свидетелей. В течение следующего года я познакомился с доктором Томсоном Дж. Хадсоном, электрическим волшебником Томасом А. Эдисоном, Байроном В. Кингом, Элбардом Хаббардом и многими другими, значительный интерес проявляли многие преподаватели различных школ в Боулинг Грин. Множество известных гостей этих школ, посещая наши места, приходили познакомиться со мной.

В 1905 году мы с Гертрудой переехали в очаровательный коттедж миссис Эрнест Вик на Двенадцатой улице. В то время, пока ее муж разъезжал по стране, продавая бумажные пакеты и веревки компании, на которую он работал, госпожа Вик согласилась поселить нас в своем доме скорее для того, чтобы не быть одной, чем ради дохода от квартирантов. Мы питались в другом доме, немного ниже по улице с противоположной ее стороны, в доме миссис Эд Лосон, которая входила в совет прихода Первой христианской церкви, членом которой я был. Перед домом миссис Вик был замечательный дворик. Там росли сахарные клены, под которыми мы любили сидеть летом, разговаривая с супругами Вик, когда мистер Вик приезжал домой по выходным. Мы прожили в этом доме около года и незадолго до рождения Хью Линна переехали в небольшой домик с пятью комнатами, окрашенный в кремовый цвет, с крошечным крыльцом. Он стоял на Парковой улице — второй дом от начала Мейн стрит, напротив Резервуар парк. В этом доме в прекрасный солнечный субботний день 16 марта 1907 года родился Хью Линн. Роды принимал доктор Блэкберн, а медсестрой была мисс Дэйси Дин. С нами также находилась мать Гертруды, Лиззи И. Эванс.

Работая в книжном магазине Поттера, я подружился с дальним родственником его владельцев, Фрэнком Дж. Поттером — высоким, белокурым мужчиной с очень приятным характером. Он был помощником окружного секретаря. В 1904 году мы образовали с ним товарищество и купили студию Гарри Л. Кука на Колледжской улице. Фрэнк настоял на том, чтобы я прошел курс обучения в школе фотографии, и я какое-то время занимался в Южной школе фотографии в МакМиннвилле, штат Теннесси. Там преподавал мистер Дж. В. Ливели, который позже стал очень знаменит, особенно во время Первой мировой войны, когда он обучал армейских фотографов. Я посещал эту школу в течение восьми недель, а в это время Гертруда оставалась со своей семьей в Хопкинсвилле.

Пока я там учился, распространились слухи о чтениях, время от времени в той или иной газете появлялись сообщения о них. Брат руководителя школы был как-то связан с Южной железной дорогой. На одном из перегонов случилось необычное крушение, и он попросил меня сказать что-либо о том, как это произошло. Я долго сопротивлялся, но в конце концов согласился попробовать выполнить его просьбу. Присутствовавшие при чтении утверждают, что я дал совершенно точное описание людей и ситуации. Я также сказал, что виновен в аварии был некий человек, свободный от подозрений. Железнодорожные чиновники проигнорировали это объяснение. Однако несколько месяцев спустя один из вицепрезидентов компании спросил, нельзя ли выполнить еще одно чтение по этому же вопросу. Он хотел знать, как он сможет доказать, что полученная во время чтения информация верна, и получил ответ: "Если тому, кого мы назвали, тому, кто стал причиной этого несчастья, позволят остаться на службе, то еще до первого декабря по его вине произойдет несчастный случай, который приведет к смерти того, кто отказался верить этой информации. Это случится в Вирджинии и Западной Вирджинии". Говорят, я назвал человека, непосредственно виновного в аварии. Это было в феврале. 29 ноября того же года этот человек, который все еще работал на железной дороге, пропустил поезд.

Высокий чиновник железнодорожной компании на своем автомобиле находился неподалеку от места аварии. Поезд наехал на автомобиль, когда тот был в одном штате, и от удара пересек рельсы. Чиновник умер уже в другом штате.

В августе 1904 года, после того как я закончил школу фотографии, мы возвратились в Боулинг Грин и открыли Студию Кейси в одноэтажном Джирар Билдинг на Колледжской улице. Это здание располагалось в четырех или пяти домах от Фонтан сквер. В этом же здании находилось Girard’s Undertaking Parlor at Tenth and College, офис доктора Стоуна и наша студия, занявшая место двух складских помещений. Если войти внутрь, то в центре одного зала вы увидите стенд и большую витрину от пола до потолка для демонстрации снимков. В дальней части студии располагалась большая комната для работы фотографа и печати снимков, рядом — комната для проявки негативов. Между двумя передними помещениями располагалась комната для окончательной обработки снимков и рабочая зона.

Кроме того, между кабинетом и рабочей зоной находилась раздевалка. Слева, позади кабинета, была темная комната. А справа была комната, в которой мы хранили аппараты Кодак, необходимые запасы материалов, снимки и рамки для фотографий. Каждая комната в студии обогревалась угольной печью.

Рядом, на Колледжской улице, располагались офис страховой компании "Кук Иншуранс", бакалейный магазин Стоуна и галантерейный магазин Пушинга, который выходил прямо на площадь.

Дела наши шли очень хорошо. Той осенью я сделал прекрасный снимок довольно известной дамы с сыном. Это фото мы выставили на витрине студии. Мистер Элберт Хаббард, приехавший в город с лекциями, проходил мимо студии и остановился посмотреть на фото. Затем он вошел внутрь и сказал мне, что стоит послать этот снимок на конкурс портретов матери с сыном журнала "Ледис хоум джорнал", где он вполне может получить приз. Я послал фото в журнал и выиграл первый приз. Как мне кажется, мистер Хаббард был одним из судей этого конкурса.

В начале осени я отправился в Сент-Луис, чтобы принять участие в национальной встрече фотографов. Некоторые из моих снимков были выставлены на выставке, и три из них получили поощрительные премии. В 1906 году мы с Фрэнком Поттером купили Студию Кларка на Стейт стрит и взяли в партнеры моего шурина, Линна Эванса, а также Джо Эдкока, который у нас работал. Студия Кларка была довольно большим помещением, она занимала весь второй этаж над книжным магазином Поттера, где я работал, а также большую часть площади над соседним магазином, где продавали седла и упряжь. В студии Кларка имелась гостиная, которую я поначалу использовал как рабочую комнату, где делал рамки для снимков.

В январе 1907 года Линн, Джо и я выкупили долю Поттера в студии, но в декабре студия на Колледжской улице сгорела, так что позднее мы с Гертрудой жили в студии на Стейт стрит, используя большую гостиную как совмещенную гостиную и спальню. В дальней части помещения было достаточно места для кухни и столовой. Приемная и рабочая зоны в этой студии были довольно просторными.

Однажды доктор Стоун, офис которого располагался рядом с моей студией, попросил меня провести эксперимент с одним из его посетителей. Как я уже говорил, во время всех этих опытов не велось никаких записей, мне просто говорили о том, что присутствующие услышали во время проведения сеанса. В то время, когда я находился в состоянии транса, отец Хейнс вошел в комнату, держа в руке пакет, полученный в почтовом отделении. Ничего не зная о содержимом пакета, он попросил доктора Стоуна спросить меня о том, что в нем. Ответ был получен: "Алтарные свечи". Впоследствии оказалось, что он был правильным.

Во время этого же эксперимента доктор Стоун внушил мне, что я получил большую дозу соли. Мой собственный опыт подтвердил эти слова, потому что несколько часов спустя мой организм отреагировал так, как будто я действительно проглотил много соли.

Одновременно доктор Форд провел эксперимент со многими другими присутствующими, и мне было сказано следующее: он спрашивал о состоянии своей матери, его шурин был врачом и наблюдал ее. Кое-кто выражал сомнение, полагая, что информация идет просто посредством чтения мыслей присутствующих, поэтому вопрос задавали относительно того, что происходит в комнате больной женщины. Было дано подробное описание каждого человека, находящегося в комнате, а ׳также местоположение различных предметов мебели, где они были изготовлены и когда.

Кровать была описана в таких деталях, как: где был добыт металл, на какой фабрике она была произведена, где был выращен хлопок для матраса, кем он был продан и т. д. Я понятия не имел, откуда берутся все эти подробности или насколько они верны, хотя многие из этих утверждений были проверены в максимально возможной степени. После применения внушения состояние матери доктора улучшилось.

Доктор Картрайт вместе с доктором Блэкберном спрашивали о человеке, которого ни один из них ранее не знал, просто он попросил об информации через доктора Стоуна.

Позднее они лично познакомились с этим человеком и сообщили, что диагноз был очень точным и полным, предложения были логичными и полезными.

Доктор Блэкберн также провел сеанс в присутствии членов Клуба психологии в Колледже Поттера. Я не помню сейчас во всех деталях, как проходил этот эксперимент, но чтение проводилось для одной из молодых дам штата Луизиана по вопросу незаконного присвоения капитала кем-то из служащих ее отца.

Класс психологии счел этот вечер одним из самых интересных событий во время учебы и позже они в благодарность за мои усилия подарили мне часы, на которых было выгравировано мое имя и название класса.

Доктор Блэкберн также провел эксперимент перед Медицинским сообществом графства. Гертруда попросила, чтобы доктор не делал ничего, что могло бы травмировать меня, и он обещал, что этого не произойдет. Мне пришлось обойтись без обеда, поскольку встреча проводилась вечером. Когда наступило время эксперимента, я лег на кушетку в присутствии группы зрителей и вошел в состояние глубокого сна. Мне назвали имя человека, который, предполагалось, стоит за дверью. Я был в трансе, когда мне это сказали, и я ответил: "Это негр, мы не можем ему помочь", и отказался дальше давать информацию. Мне задавали много вопросов относительно того, почему я отказался отвечать[16]. Многие из присутствующих никогда не были свидетелями такого эксперимента и желали все же посмотреть, что он из себя представляет, поэтому мне был задан вопрос относительно пациента доктора Блэкберна из колледжа Поттера, расположенного в трех милях от Боулинг Грин. Чтение показало, что этот молодой человек выздоравливает после брюшного тифа: его температура 101 градус (38,3 °C), пульс 96, дыхание более-менее нормальное, но необходимо принять меры относительно его питания. Кто-то спросил Блэкберна, правильно ли сказанное.

"Да, это мой пациент, и он выздоравливает после тифа. Относительно его температуры и пульса я ничего не могу сказать".

Тогда была послана делегация из трех человек, чтобы установить правильность информации. По возвращении они сообщили, что все было сказано абсолютно правильно.

Когда они уходили, доктору Блэкберну было высказано множество нелицеприятных комментариев относительно этих его экспериментов, ему задавали вопросы, касающиеся состояния, в котором я находился. Некоторые доктора говорили, что это состояние гипноза, другие не соглашались с этим. Мистер Хадсон сказал, согласно его наблюдениям сеансов, свидетелем которых он был в течение послед них нескольких дней, это состояние подобно гипнозу, но также отчасти напоминает транс. "Я никогда не видел ничего подобного". Другие настаивали на том, что следует это проверить, чтобы доказать, что я действительно не осознавал окружающую обстановку. Мне вкалывали иглы в тыльную часть кистей рук, в предплечья, в стопы. Однажды в челюсть вкололи длинную иглу или шляпную булавку, но не обнаружили никакой реакции, даже капли крови не было. Тогда кто-то предположил, что я просто привык к подобным вещам, и вонзил нож мне под ноготь на указательном пальце левой руки, да так, что ноготь частично отошел от пальца. Они сказали, что не было заметно крови или левой реакции до тех пор, пока я не проснулся.

Ну, конечно, хорошего настроения это мне не прибавило. Я отругал доктора, который обещал моей жене, что надо мной не будут проводиться опыты, которые могли бы мне навредить, и сказал им всем, что они больше не будут присутствовать на подобных экспериментах, поскольку их не удовлетворяют мои слова.

Я добавил, что буду предпринимать чтения только в том случае, если будет необходима моя помощь и о ней искренне попросят, и что мне не важно, присутствует ли при этом доктор или нет. Я подвергался их экспериментам в течение двух лет, и вот как они ко мне относятся. Мистер Хадсон сказал: "Да, вы совершенно правы. Это никогда не должно использоваться кроме как с целью получения информации, полезной для больного".

Тем вечером несколько из присутствовавших психологов сказали мне: "Вы сможете определить, есть ли что-то стоящее в ваших чтениях или нет, только после того как вы будете проводить их в течение нескольких лет и кто-то решит приехать к вам снова, скажем, лет через пять". Среди тех, кто получил чтения в феврале 1903 года, был человек, который снова приехал за чтением в феврале 1940 года, так что, наверно, в этих сеансах было все же что-то ценное.

У одной молодой девушки из Миссисипи в Колледже Поттера мать очень сильно болела, местные доктора не могли вылечить ее. Она попросила мою жену выполнить чтение для матери и привезла ее на кровати в Боулинг Грин из Миссисипи. Согласно диагнозу было назначено лечение, которое осуществлял доктор Соуз. Почти сразу же состояние больной начало улучшаться, и через несколько месяцев она практически пришла в норму. Затем доктор Соуз провел эксперименты со множеством пациентов и объявил, что полученная информация была очень полезна и нередко помогала ему в определении проблемы там, где он и не предполагал ее найти.

В одном из чтений, выполненном для самого себя во время экспериментов доктора Блэкберна, было высказано предположение, что мои сильные головные боли возникают вследствие проблем в области аппендикса, и будет правильно провести операцию по его удалению. Несколько врачей пытались проверить это, но все они пришли к выводу, что причина головных болей кроется совсем в другом.

Однажды мне позвонил доктор Хауз, муж тети моей жены, Кэрри, который жил в Хопкинсвилле. Он сказал, что его жена очень больна и очень просит меня выполнить для нее чтение. Приехав, я узнал, что она не встает с кровати уже несколько недель, и ее, помимо мужа, лечат два других врача. Еще один приезжий специалист решил, что у нее опухоль и необходима немедленная операция. Она не могла сидеть, но настаивала на том, что хочет слышать, что будет сказано, поэтому я лег около нее, и доктор Хауз в первый раз провел чтение. Согласно полученной информации, у нее не было опухоли, это было скорее сдавление. Было назначено лечение с целью удаления этой проблемы. В течение нескольких дней выполнялось ежедневное чтение, чтобы уточнить предыдущие сообщения и последующие действия. Сдавление было устранено, и женщине не пришлось делать операцию. Все это происходило приблизительно 30 лет назад, и она живет без операции до сих пор.

Несколько месяцев спустя доктор Хауз снова позвонил мне. Их сын, родившийся недоношенным, был очень болен. Ребенка лечили уже два местных врача. Один сказал: "Ну что ж, если вы намерены прислушиваться к этому обманщику, я умываю руки и ухожу". Другой остался, чтобы выслушать чтение. Было предложено дать ребенку очень большую дозу белладонны, а затем применить некоторые другие препараты, чтобы добиться необходимого результата. Оставшийся врач настоятельно не рекомендовал применять названное лечение. Кэрри напомнила ему, что он был в отчаянии несколько месяцев тому назад и не мог ничем помочь ей, тогда как во время чтения было предложено лечение, предотвратившее операцию, которую тот считал необходимой. Я увидел, как отец точно отмерил дозу препарата, как мать дала его ребенку, как при этом врач сказал им, что ребенок не доживет до утра. Сейчас этот мальчик — взрослый молодой человек, и его здоровью позавидует любой.

Затем произошел очень необычный случай. Это не был специально назначенный тест, а всего лишь случайность. Я поехал в Хопкинсвилль на Рождество и возвратился последним поездом, поскольку в первый же день января 1907 года мне необходимо было сделать фотографии на мебельной фабрике. Большую часть следующего дня я работал на неотапливаемой фабрике, делая снимки. Там было очень холодно, на полу даже намело немного снега. В конце дня я возвратился в студию и пошел в темную комнату, чтобы проявить пластинки. Когда я вышел, два мальчика сидели вокруг печки. Я внес заметки относительно того, что мне удалось заработать за сегодняшний день, и вдруг потерял сознание и упал на пол. О том, что произошло потом, мне рассказали Том Барнс и Фрэнк Поттер: они подняли меня с пола и отнесли в соседнюю комнату, где положили на кровать, после чего вызвали доктора МакКрекена. Он приехал. Перед тем как позвать доктора МакКракена, они обратились к нескольким другим врачам, в частности к доктору Блэкберну, который уехал на фермы. МакКрекен сказал, что я замерз, он дал мне какой-то препарат и приказал одному из мальчиков принести немного виски и сделать для меня напиток покрепче. Виски они принесли довольно быстро, но когда они попытались влить мне его в рот, то оказалось, что мои челюсти крепко сжаты. Тем временем пришел другой доктор. Он попробывал разжать мне челюсти, чтобы все же влить в горло виски, но только сломал несколько верхних и нижних зубов. Мышцы у меня были сильно напряжены, но при этом я трясся, как осенний лист на ветру. Один из врачей ввел мне подкожно морфий. Пришли другие врачи, и в течение следующих двух часов мне было сделано еще два или три подкожных укола — ввели стрихнин и нитроглицерин. Поскольку конвульсии не стихали и я весь заледенел, они начали прикладывать мне к ногам бутылки с горячей водой, горячие заслонки от печи и нагретые кирпичи, обертывать меня нагретыми простынями. В конце концов меня объявили мертвым.

Через несколько минут вошел доктор Блэкберн, и доктор МакКрекен сказал ему: "Вы с Кейси уже довольно долго выполняли разные трюки. Сегодня вечером вам придется стать Иисусом, потому что Кейси умер". Блэкберн спросил, что они сделали. Когда те рассказали ему, он ответил: "Вам не нужно было ничего делать. Мне кажется, что он вошел в состояние транса для защиты физического тела от перегрузки работой".

Блэкберн поработал со мной, делая различные предположения, и приблизительно через 30 минут я продемонстрировал некоторые признаки возвращения к жизни. Я пришел в сознание и понял, что комната полна людей и все они — врачи. Я услышал, как МакКрекен сказал: "Джон, что теперь, черт возьми, вы намерены делать? То, что мы вкололи Кейси, должно убить его. Как вы выведете это?"

Мне было очень плохо. Мои стопы были все в пузырях от ожогов, на руках и ногах также были видны длинные полосы ожоговых пузырей. На руках были видны следы подкожных инъекций, рот кровоточил там, где его пытались открыть, чтобы не дать мне подавиться своим же языком. Несколько зубов отсутствовало. Блэкберн спросил меня: "Кейси, что мы будем делать?" Я ответил: "Дайте мне заснуть, если возможно. И начинайте спрашивать меня, если сумеете". Я смог достаточно сконцентрироваться, чтобы впасть в транс уже через несколько минут, но мне не удалось быстро проснуться. Я спал два часа или даже больше, после чего доктор разбудил меня. Пузыри от ожогов полностью прошли. Он смог выдавить введенные препараты из-под кожи, поскольку мой организм не принял их, виски вышел обратно. Выйдя из комнаты, я сел в коляску вместе с доктором Блэкберном, и он отвез меня домой, где оставался со мной до утра. Утром нас разбудили посыльные, доставившие цветы, — многие думали, что я умер. После этого события я даже не заболел, единственная неприятность заключалось в том, что я лишился нескольких зубов. Это переживание заставило меня о многом задуматься, и мысли эти были далеко не веселыми.

Затем произошло другое неприятное событие. Однажды доктор Соуз приехал в студию и сказал мне, что только что госпожа Гудман была доставлена в больницу, и он очень беспокоится о ней и просит меня этим же вечером получить для нее информацию. Ее сын, зять и внук были врачами, и я спросил его, не сопровождают ли они ее. Он ответил: "Да, они отправились вместе с ней, но они в отчаянии, поскольку не знают, что могли бы еще сделать для нее". Я подумал, а захотят ли они, чтобы я дал информацию о ней, но немного позднее они сами выразили желание получить чтение. Придя домой, я сказал жене, что не буду ужинать, пока не вернусь с чтения, т. е. около восьми часов. Некоторое время я провел с ребенком, затем лег поперек кровати и задался вопросом: что происходит? Действительно ли эти благопристойные люди чувствуют, что через эти каналы они смогут узнать нечто, что поможет дорогому им человеку? Неужели доктор Соуз был готов рисковать репутацией, заявив, что верит в эту информацию? Затем я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, в комнате было темно, и я был озадачен тем, что лежу на кровати почти полностью одетым. Я пошел искать жену, нашел ее и сказал, что мне пора идти, чтобы выполнить чтение.

"Если ты посмотришь на часы, то увидишь, что ты до смерти напугал нас, — сказала она. — Доктор Соуз приходил к нам, но мы не смогли разбудить тебя. Мне было очень неудобно, и я позвонила доктору Блэкберну. Он работал с тобой почти час и уверил меня, что с тобой все в порядке, после чего мы положили тебя в кровать".

На следующее утро я отправился в больницу, чтобы принести извинения. Доктор Соуз уверил меня, что, по его ощущению, он понимает, что произошло. Они сказали госпоже Гудман, что намерены получить у меня информацию о ней, и это ее сильно встревожило. "Вы, должно быть, заснули приблизительно в семь тридцать, так же как и она, и, должно быть, проснулись приблизительно в два тридцать, в одно время с ней. Она проснулась в намного лучшем состоянии, а этим утром она во־ обще намерена встать с постели". Впоследствии госпожа Гудман очень быстро поправилась.

По каким-то причинам люди, относительно которых я выполнял чтения, казалось, тянулись ко мне. Для меня это было совершенно новым, необычным переживанием.

Но однажды вечером мне позвонил священник из другого города и сказал: "Моя сестра находится в вашем городе, насколько я понимаю, она оказалась в публичном доме. Я сильно беспокоюсь за нее, и мне не хотелось бы, чтобы она вела подобную жизнь. Не будете ли вы осуждать меня? Помогите! Не могли бы вы найти ее и попробовать убедить вернуться домой прежде, чем станет слишком поздно?"

Я отправился на поиски этой девушки, что было для меня нелегкой задачей. Большинство обитателей публичного дома, которые слышали обо мне или разговаривали со мной, громко возражали против моих попыток убедить эту девушку поехать домой. Мне было очень нелегко, но в конце концов она согласилась встретиться с братом. Я даже проводил девушку к нему. Сегодня у нее прекрасный дом и семья.

Глава 11 Искушение: кто сможет повести меня верным путем?

Были люди, которые говорили мне: "Старик, ты должен заработать все деньги, какие только есть в мире. Тебе стоит выполнять чтения с целью предсказать результаты гонок, фондовой биржи, а также для поиска потерянных людей или вещей. За подобную информацию люди заплатят тебе любые деньги".

Я без особого энтузиазма соглашался проводить подобные эксперименты, несмотря на то что некоторые из них продемонстрировали большой успех. Почти сразу же, правда, появлялись совершенно ужасные, даже страшные, результаты.

Например, однажды ко мне приехал один молодой человек по имени Джо.

"Я знаю, что вы должны триста долларов банку, — сказал он. — Если вы скажете мне, как будет вести себя пшеница в течение следующих трех дней, я оплачу ваш долг".

В целом, это было для меня совершенно новым вариантом развития событий, и до некоторой степени привлекательным, потому что на мне действительно висел долг. Тем не менее в этом было что-то нехорошее. Наконец я согласился, провел чтение, долг был покрыт. За эти три дня Джо сделал приблизительно 20 000 долларов. Однако это только разожгло его желания, и он приехал ко мне снова уже с другим предложением.

"У меня есть друг в Нью-Йорке, которому я написал о вас и рассказал о своем общении с вами. Однако он не верит мне. Он говорит, что в городе можно найти множество людей, кто за доллар скажет вам все, что вы пожелаете знать, но для этого нам с вами нужно приехать в Нью-Йорк. Представьте мне доказательство, что вы действительно можете делать это, и я готов говорить с вами, — сказал он. — Что мы можем сделать, чтобы убедить его? Мы могли бы заработать хорошие деньги в Нью-Йорке".

"Ну ладно, — сказал я, — давайте собьем его с ног!"

"Что вы имеете в виду?" — спросил Джо.

"Давайте скажем ему, что он делает прямо сейчас".

"Это было бы прекрасно, но сможете ли вы сделать это? Я даже не знаю, где он в данный момент находится".

"Хорошо, — настаивал я, — давайте скажем ему, где он сейчас и что делает".

Мы выполнили чтение и послали ему сообщение:

"Сейчас без двух минут десять в Нью-Йорке. Пол идет по Уильям стрит в Нью-Йорке. Мы заставим его сделать то, что он обязательно вспомнит. Он входит в табачную лавку, курит сигареты, но мы сделаем так, чтобы он купил сигару — это он запомнит. Он делает это, затем выходит из магазина и идет по улице к зданию, в котором расположен его офис. Вместо того чтобы подняться к себе, мы сделаем так, чтобы он прошел три пролета, насвистывая "Энни Лори", и это он запомнит тоже. В своем офисе он обнаружит человека, который ждет его по делу о части собственности у моста в конце Уильям стрит, которое будет рассматриваться в суде по делам о наследстве сегодня в три часа дня. Этот человек уходит. Пол поворачивается к столу и находит три письма. В одном — счет, другое — от его возлюбленной, оно начинается со слов "Дорогой Пол!" Звонит телефон, он отвечает и говорит с человеком по имени Донаган".

Это сообщение было отправлено телеграммой в Нью-Йорк. Через час Джо получил ответ: "Все абсолютно верно. Отъезд из Боулинг Грин сегодня, вас доставят в Нью-Йорк". Пол приехал в Боулинг Грин и провел несколько дней, пытаясь заставить меня переехать в Нью-Йорк, но я отказался. Когда я находился рядом с этим человеком, он пытался заставить меня пресмыкаться перед ним.

В это время повидаться со мной приехал мой отец. Он сказал, что у него настали довольно трудные времена, и он еле сводит концы с концами, но пара бизнесменов в Хопкинсвилле думают, что мы могли бы вместе сделать много денег, если бы я дал надежную информацию о рыночной ситуации, особенно относительно пшеницы. Они были готовы вложить довольно большие деньги, чтобы оплатить мое пребывание в гостинице в течение нескольких дней, — за этот период я должен был получать информацию и звонить им каждое утро. Мне не хотелось делать это, но я все же согласился. Они должны были еженедельно посылать мне сообщение о том, какой доход они смогли получить. В первую же неделю они заработали несколько сотен долларов, и я получил часть этого дохода. Вторая неделя также прошла весьма удовлетворительно. Они все еще хотели получать ежедневную информацию и намеревались оставить свой бизнес и отправиться в Чикаго, где у них была бы возможность находиться ближе к Торговой палате, где проходили операции. Утверждалось, что некий человек по имени Лейтер монополизирует рынок и пшеница будет идти по 1,19 $, а затем внезапно "упадет" на несколько пунктов. Они были убеждены, что это невозможно, не смогли последовать за сделками Лейтера и потеряли очень много денег. Эта сделка имела негативные последствия для меня и отца, приведя нас в крайне неприятное душевное и физическое состояние. Я был вынужден прекратить предоставление информации, и операции были приостановлены. Создалась крайне недоброжелательная обстановка, что привело к враждебности, которая так никогда и не была преодолена.

Доктор Блэкберн также хотел определить местонахождение сокровища, закопанного на месте его старого дома. Чтение описало два здания, расположенных практически на одном и том же месте, что сильно запутывало доктора и его брата. Однако когда они посоветовались с другими членами семьи, те сказали, что информация, без сомнения, совершенно точная, поскольку прежний дом сгорел, а нынешний был построен почти на том же самом месте. Сокровище должно было быть закопано прежде, чем был построен ныне существующий дом. В результате была обнаружена только очень малая часть клада.

Однажды ко мне приехал молодой студент-медик, сын врача, и попросил дать информацию о его сестре. Ее состояние было описано как нарастающий аппендицит. Доктор Блэкберн помогал в выполнении операции в Нэшвилле. Это действительно был случай аппендицита, хотя признаки его нарастания были довольно незначительными. Больше проблем у нее не было.

Прямо сейчас я мог бы сделать отступление и сказать, что из шестидесяти двух случаев диагноза "аппендицит", только в четырех случаях было сказано, что показана операция, причем один из этих четырех случаев — мой собственный.

В другой раз основатель остеопатической школы задавал мне вопросы о пациенте, который страдал от полиомиелита. Информация пришла настолько быстро, что стенографистка даже не успела записать ее. Доктор Ланди, дантист, который заинтересовался этим явлением, положил руку на мое туловище и произнес: "Стоп, стоп, не так быстро".

Позже они сказали мне, что мое тело приподнялось с кушетки до уровня его руки, а затем упало. В течение нескольких дней после этого события я ощущал почти что нервный срыв.

Через несколько недель к нам наведался доктор Хауз. В семье его жены бытовала легенда о том, что где-то в их владениях закопаны большие деньги. Он хотел определить их местонахождение посредством чтения. Сеанс начался с описания солдат, оккупировавших город и близлежащие государственные учреждения. Затем они начали действовать и в окрестностях того места, где предположительно закопаны сокровища. Было названо множество незначительных событий, достоверность которых впоследствии подтвердилась. Описания также касались изменения дороги, вдоль которой все это происходило; листов бумаги, на которых будет найдена запись обо всех этих событиях; покупки земли, примыкающей к собственности семьи в тот момент, когда начали передвигать ограду; и прочих деталей. Была описана перестрелка между федератами и конфедератами; сам момент закапывания сокровищ каким-то человеком; письмо, которое он написал своим людям об этом; то, как они получили письмо; и, годы спустя, поиск золота двумя мужчинами, которые выкопали его, затем подрались между собой и один убил другого.

Все это случилось за многие годы до того, как я родился, и большая часть этой информации, если и была известна, то оказалась прочно и надолго забытой. Тем не менее, насколько это было возможно, все описанные истории были проверены и оказались истинными.

Профессор средней школы, канадец по происхождению, рассказал мне о тайне, которую он узнал в своем родном городе, и спросил, не смогу ли я что-либо узнать об этом при помощи своих экстрасенсорных способностей. Я заколебался, но затем согласился на этот эксперимент. Блэкберн проводил это чтение. Доктор рассказал о происшествии, затем он дал мне команду проснуться и оставил меня с профессором наедине, считая, что со мной все в порядке. Когда четыре часа спустя он возвратился, я все еще лежал там без сознания. Профессор Ламберт телеграфировал полученную информацию начальнику полиции. В телеграмме говорилось: "Копайте на перекрестке таких-то дорог, там, где произошла трагедия, и вы найдете оружие, номер такой-то, купленное в Роаноке, штат Вирджиния". Несколько дней спустя начальник полиции Уайт телеграфировал шерифу Уоррену Каунти, он попросил определить местонахождение Ламберта и Кейси в связи с той трагедией. Мы были хорошо знакомы с шерифом, и он в шутку сказал нам, что мы нужны ему для допроса. Приехал шеф полиции Уайт, и нам действительно пришлось долго и упорно объясняться, чтобы доказать, что ни один из нас не выезжал за пределы штата. В последующем чтении для Уайта я дал описание инцидента, приведшего к трагедии. Эти данные были тщательно проверены.

Затем последовал другой аналогичный случай. Когда я приехал погостить домой, отец, знакомый с человеком, который действовал как полицейский сотрудник в штатском в двух или трех городах, заговорил со мной о таинственном происшествии, имевшем место в западной части штата Пенсильвания. Там была обещана большая награда за информацию, которая может привести к определению местонахождения людей, предположительно сбежавших и забравших с собой ценности на несколько тысяч долларов облигациями. Я очень не любил подобные вопросы, но тем не менее неохотно согласился помочь, с условием, что они после этого оставят меня в покое. Знакомый отца сказал, что ему нужно получить описание леди, участвовавшей в этом деле. Я отметил, что, если возможно с помощью чтения определить, где она, то, конечно, я смогу и описать ее. Также я описал внешность и основных действующих лиц этой истории: женщина, которая бросила мужа и сбежала со своим любовником, имела родинку на теле, которую нельзя было разглядеть под одеждой. Также было известно, что в результате ожога у нее на ноге срослись два пальца.

Мой отец по телефону передал описание ее мужу, но не сказал, как оно было получено, и тот подтвердил, что, конечно, это его жена. Была объявлена награда, и полиция попыталась определить местонахождение этих людей. Похоже, что они сразу же ударились в бега, и потребовалось довольно много чтений, одно за другим, чтобы следовать за ними из одной гостиницы в другую по всей стране, пока наконец их не нашли в Колумбусе, штат Огайо.

Несколько недель спустя Джо приехал ко мне и сказал: "Почему бы нам не определить с помощью чтения результаты бегов и не заработать кучу денег?"

"Не знаю, смогу ли я, — ответил я. — Я никогда не делал этого. Давай попробуем провести чтение сегодня вечером на завтрашние бега и посмотрим, получится ли у нас. Затем, если ты все же захочешь сделать это, то мы выполним чтение так, если бы с тобой пошел твой знакомый".

Мы попробовали провести чтение и получили информацию о шести из семи забегов, при этом было сказано, что последний был подстроен, поэтому не стоит делать на него ставки. Мы с Джо и его знакомым отправились в Цинциннати.

На следующее утро было выполнено чтение, согласно которому только четыре из семи забегов, проходивших в атонии, не были подстроены. Джо делал ставки на этих забегах и каждый раз выигрывал. На следующий день мы сделали еще одну попытку, но после чтения у меня началась сильнейшая головная боль, и я не мог пойти вместе с остальными на бега. Я был совершенно разбит, и для Джо это была настоящая катастрофа.

Несколько недель спустя его поместили в государственное учреждение для душевнобольных, а я почти целый год не мог давать информацию. Мое здоровье пошатнулось. У меня подозревали туберкулез или даже нечто худшее. В результате я решил оставить все это, прекратить экспериментировать и думать над тем, было ли в моем сознании нечто особенное или нет. Я закрыл бизнес в Боулинг Грин и возвратился в свой старый дом, где отдыхал в течение нескольких месяцев. Я снова начал изучать Священное Писание и очень искренне молился, поскольку понял, что попытка использовать получаемую информацию в корыстных, спекулятивных целях и явилась причиной внезапного изменения моей жизни и состояния здоровья. Я заметил, что изменился круг людей, с которыми я стремился общаться. Что к этому привело? Я не знал.

Было сделано несколько попыток получить информацию. Чаще всего я даже был не в состоянии войти в транс, сколько бы я ни пробовал. Я обнаружил, что даже когда я изо всех сил стараюсь сделать это, у меня не получается. Через какое-то время я решил, что больше никогда не буду делать попыток выполнять чтения.

► Это было проверкой. Эдгар мало говорил об этом, но он принял решение, основываясь на фактах, связанных с его деятельностью, включая его церковные знакомства и критику со стороны некоторых верующих, а также ощущение, что он, возможно, что-то делает неправильно. Он пережил несколько очень тяжелых моментов, пытаясь понять, какие его действия будут верными. Тем не менее когда кто-то приходил к нему, рассказывая о своем тяжелом состоянии и о том, что его лечащий врач сообщал ему о неблагоприятном прогнозе, а затем просил его помочь, он отвечал: "Я с удовольствием сделаю все, что в моих силах". И он помогал. И чаще всего через очень непродолжительное время состояние пациента заметно улучшалось. Однако по-прежнему его осуждали за эти способности, хотя многие хвалили.

Рядом с ним не было никого, кто мог бы делать записи чтений, следовательно, не велось никакого учета случаев обращения к нему за помощью. Он так никогда и не узнал, что произошло во многих ситуациях, по поводу которых к нему обращались. Поскольку его чтения не фиксировались и не велось записей того, что он сказал по поводу того или иного случая, многие люди, которые знали о нем только понаслышке, высмеивали его, потешались и делали язвительные замечания, недоброжелательно вели себя и плохо относились к нему, стремясь избегать общения с ним. Другие очень хвалили его и возносили до небес, поскольку искренне считали его великим человеком. Конечно, многие из этих людей были его близкими и друзьями, они верили во все, что он делал; однако некоторые родственники старались избегать его и не говорили о том, что он делает даже тогда, когда их спрашивали. Таким образом, информация о нем понемногу распространялась, а он не знал ничего кроме того, что люди говорили ему о его работе.

Это продолжалось из месяца в месяц в течение нескольких лет. Именно поэтому и потому, что мнение окружающих о работе Эдгара сильно разнилось, а критика его деятельности приняла довольно ожесточенный характер, мистер Лэйн обычно ничего не говорил об Эдгаре и его деятельности, пока кто-то не задавал ему прямой вопрос. И это, возможно, снова приводило к тому, что Эдгар чувствовал неприятие со стороны многих своих знакомых, которые стали для него довольно близкими людьми. Однако множество людей продолжало приезжать и просить его о помощи для себя или кого-то из своей семьи. Иногда не было никого, кто мог бы выслушать чтение, кроме того, кто обратился к Эдгару, он же его и проводил, а порой в комнату набивалось очень много людей. Естественно, мнения такого большого количества людей разделялись-одни относились к работе Эдгара с восхищением, другие-с резкой критикой, одни восторгались, другие негодовали и считали смешными попытками выдать за правду столь невероятный способ получения информации. Критики говорили, что подобное просто невозможно и все это знают и что Эдгар не должен пытаться обманывать людей, а именно этим он и занимается. Тем не менее были и другие, кто всерьез изучал откровения Эдгара. Они стали ярыми его сторонниками, даже собрали ранние записи чтений и систематизировали те из них, которые были основаны на свидетельствах людей, получивших помощь от чтений, и тех, кто был очевидцами событий и хорошо знал факты. Обычно те, кто осуждал деятельность Эдгара, ничего не знали об этих фактах и даже не пытались узнать что-либо или терпеливо выслушать тех, кому выполненное чтение принесло пользу. Они просто говорили, что это невозможно, и всё.

Естественно, при таком недоброжелательном отношении довольно большого числа людей Эдгар начал сомневаться в собственном рассудке и не был уверен, стоит ли ему продолжать свою деятельность. Он никого не порицал за негативное мнение и упертое неприятие того, чем он занимается. Казалось, он просто думал о том, что, возможно, он пошел по неверному пути и заблуждается, если столько людей выступают против его экспериментов, причем многие из тех, кто осуждает его, являются близкими и дорогими ему людьми. Тем, кто старался выискать какой-то подвох или фокус, он говорил: "Если это-фокус, то это немой фокус".

Что касается меня, то мне не нужны были никакие дополнительные доказательства истинности и реальной полезности работы Эдгара после замечательного восстановления его голоса неизвестной высшей силой, как бы она ни называлась. На мой взгляд, это была сила Великого Создателя, действующего через Эдгара и для него.

У меня был родственник, который болел в течение многих лет. Он попросил меня посмотреть, что я могу сказать о нем. Я сделал это. По-видимому, ему стало лучше, и он снова послал за мной. Я никогда не забуду этого! Когда я вошел в комнату, он лежал на кровати и смотрел на меня. Он обратился ко мне, назвав старым прозвищем. Он сказал: "Старик, как я рад тебя видеть! Я хочу поговорить с тобой". Обернувшись к тем, кто присутствовал в комнате, он сказал: "Я хотел бы поговорить со Стариком один на один". Когда они вышли, он попросил меня сесть около его кровати. Взяв мою руку в свою, он сказал: "Теперь я хочу, чтобы ты мне кое-что сказал. Ты знаешь или нет, как у тебя это все получается? Как ты говоришь людям, что с ними? Где ты научился всему этому? Я болею уже очень долго. Я обращался к самым лучшим врачам, в самые дорогие больницы. Они держали меня там по неделе, по десять дней, по две недели, по два-три доктора ежедневно проводили совещания, брали анализы, задавали мне самые невообразимые вопросы, а затем говорили: "Мы не знаем, в чем тут дело". И теперь ты, простой парень, которого я знал всю свою жизнь, знал твоих мать и отца, когда они были детьми, я видел тебя практически ежедневно до последних двух или трех лет, ты приходишь в мою комнату, не задавая мне ни одного вопроса, снимаешь пальто, ослабляешь узел галстука, ложишься на кровать, похоже, что засыпаешь, и начинаешь говорить обо мне, говорить, что я чувствую, какого вида моя травма, когда это произошло, к чему это приводит и что могло бы помочь мне. Ты говоришь это человеку, который — я точно это знаю — знает обо всем этом не больше тебя. Как ты это делаешь? Ты не мог узнать это от Него, я знаю это совершенно точно. Ты не мог получить эту информацию от меня. Тогда откуда?"

Все, что я мог сказать ему, было: "Я не знаю!"

Старик, Бог даровал тебе что-то такое, что он дает немногим. Ты должен обдумать, как правильно использовать этот дар. Не злоупотребляй им, но используй его правильно. Не стоит стыдиться его, просто помогай несчастным, страдающим людям вроде меня.

Такие случаи снова и снова приводили меня в изумление. Если бы только у меня был друг, который бы говорил мне, что следует делать, который бы вел меня правильной дорогой! Было бы все по-другому? Лучше? Кто-то сказал: "Опыт — дорогая школа, но дураки не учатся ни в какой другой". Так ли это? Или это неправильно, и мы никогда не сможем ничего узнать кроме как убедиться на собственном опыте? Ведь разум может познать что-либо только на основе сравнения. Подсознание же рассуждает на основании пережитого физическим телом и душой. Следовательно, у него намного более широкие возможности. Таким образом, я учился, я думал, я пытался рассуждать.

В это время я познакомился со многими людьми из самых разных слоев общества. Некоторые подвергали мои действия сомнению, другие просто глумились, кто-то сочувствовал, кто-то симпатизировал. Я старался держаться подальше от чтений, помогал только тем, кто просил об этом особенно настойчиво, тем не менее ко мне снова и снова приходили люди, которые говорили: "Это вернуло мне моего ребенка, это дало мне новую надежду, я стал жить совершенно по-другому". Однако как я мог совместить это в своем сознании с принципами церкви, членом которой я был? Что я должен был говорить, когда мои ученики в воскресной школе спрашивали меня об этом? Никто не знает, через какие душевные муки мне пришлось пройти, какие испытания преодолеть! Наконец, я сказал себе: "Я избавлюсь от всего этого и забуду об этом! Я уеду далеко-далеко отсюда и никогда не стану упоминать ни о чем подобном. Я не позволю, чтобы люди узнали об этом".

Вот так я переехал в другой штат, все еще изучая себя, пытаясь понять, было ли во всем этом какое-то зерно истины, или "возможно, что-то доброе пришло из Назарета?"

Глава 12 Доктор Кечум, 1910: неподходящий партнер

После событий в Боулинг Грин я переехал в Гадсден, штат Алабама, где вместе с одним молодым человеком занялся бизнесом, связанным с фотографией. Жена с сыном оставались в Хопкинсвилле, поэтому я остановился у его родителей, которые были самыми набожными христианами, которых я когда-либо имел удовольствие знать. Я часто разговаривал с ними о некоторых событиях моей жизни, но пока жил там, не пытался выполнять чтения.

По своей работе я часто ездил в сельскую местность, посещал школы, различные собрания, съезды, встречи в нескольких округах. Я намеренно предпочитал работать вне студии, чтобы находиться на открытом воздухе, как можно ближе к природе. В графствах Талхоун и Талладега я прошагал много миль по лесам от одного школьного округа до другого.

В мае 1910 года президент государственного педагогического училища штата Алабама, находящегося в Джэксонвилле, получил письмо от одного из наиболее известных исследователей моего феномена, который посетил меня в Боулинг Грин. Он с одним-двумя врачами предпринял эксперименты, некоторые из которых дали замечательные результаты. В одном случае речь шла об операции, в другом — о деформации нижних конечностей, еще один ребенок был в совершенно непонятном состоянии и пошел на поправку после применения предложенного лечения. Это были первые чтения, которые я оказался в состоянии сделать после моих попыток предсказывать результаты бегов в Латонии.

Эти случаи вызвали ряд комментариев, затем последовало еще несколько чтений в Аннистоне и других близлежащих городах. Большинство из них проводилось одним из студентов, молодым человеком из Джэксонвилля — А. Дж. Хайдом, который позднее стал начальником почтового отделения в Науво, штат Алабама. В аннистонской газете была напечатана большая статья, в которой описывались некоторые из этих событий.

Работая в Аннистоне, я на несколько дней приезжал домой в Хопкинсвилль, чтобы повидаться с семьей. Отец сказал мне, что в городе появился врач, Уэсли X. Кечум, который очень хотел познакомиться со мной. Мы отправились в его офис, где и познакомились. Он показался нам очень любезным, приятным молодым человеком[17].

"Я слышал много историй о том, что вы делали здесь, — сказал он мне. — По правде говоря, я квартирую у одной дамы, которая внезапно поседела в результате одного из ваших чтений".

"Что вы имеете в виду?" — спросил я.

"Ну что ж, — ответил он с улыбкой, — вы сказали ей, что краска, которую она использовала, была вредна для ее здоровья".

Мы с отцом улыбнулись ему. Доктор Кечум также познакомился с маленькой дочерью профессора Дитриха Эйми.

"Дитрих и его жена в полном восторге от вас, и, как мне кажется, они искренне верят в вас, — сказал Кечум. — Мне бы очень хотелось посмотреть на подобный эксперимент".

Я рассказал ему о грустных событиях, произошедших в последний период моего пребывания в Боулинг Грин, и о молодом человеке, которого отправили в заведение для душевнобольных, где он находится до сих пор, о том, что пытался что-то сделать для него, но потерпел неудачу. "Моя неспособность выполнять чтения, — сказал я ему, — привела к тому, что я принял решение больше не заниматься ничем подобным. Только в последние несколько месяцев я смог снова экспериментировать с постановкой диагнозов, я действовал вместе с несколькими врачами штата Алабама", — добавил я.

"Ну, хорошо, но я хочу увидеть это, — сказал Кечум. — Что мне нужно сделать, чтобы получить чтение для какого-то человека?"

Если он мог бы получить письменное или устное сообщение от кого-то, кто действительно нуждался в чтении, сказал я ему, я готов попробовать выполнить его. Он попросил меня подождать несколько минут. Он вышел из кабинета и отсутствовал 15 или 20 минут, а затем вернулся, держа в руке лист бумаги.

"Вот здесь у меня письменный запрос. Когда я могу получить чтение?"

"Мы можем попробовать выполнить его прямо сейчас".

После этого я лег на смотровой стол, и мой отец провел сеанс. Я не знал, что у Кечума была стенографистка, и она пришла, чтобы записывать то, что будет сказано, потому что она вошла после того, как я уже находился в трансе. Когда я проснулся, то увидел, что Кечум стоит около меня, засунув большие пальцы в проймы жилета и покачиваясь взад-вперед. Он сказал: "Ну что ж, это самое замечательное, что я когда-либо видел в жизни, но это — обман, чистый и простой, и я сомневаюсь, что кто-либо кроме меня сумел бы разоблачить его. Вы телепат. Вы знаете, кто это такие?"

Я ответил: "Нет".

"Ну что ж, я думаю, что вы все же знаете это, поскольку вы говорили обо мне, и я знаю, что со мной. У меня аппендицит. На следующей неделе я собираюсь отправиться на операцию, и тут вы ложитесь на кушетку и говорите мне, что очень много месяцев назад я попал в аварию, в которой повредил позвоночник. В результате возникло некое патологическое изменение, приведшее к неприятным ощущениям с правой стороны живота, что заставило меня считать, что это аппендицит. Согласно вашему чтению, я, доктор медицины, должен пойти к остеопату для правки позвоночника, и через несколько дней я буду в порядке. Это совершеннейшая ахинея. Я знаю, что у меня аппендицит, поскольку я был у шести лучших докторов в штате, и все они говорят одно и то же".

"Я никогда не видел вас прежде, — сказал я Кечуму, — и я понятия не имел, какую информацию вы у меня получите. Я даже не знаю, что мне было сказано. Я ничего не утверждал, я ничего не просил вас показать мне, а просто постарался быть вам полезным посредством канала, который, как говорили мне очень многие, помогает людям".

Кечум был не первым доктором, который не верил в мои способности. Но он удивил меня своим предложением: "Кейси, если вы будете работать вместе со мной, мы сможем заработать кучу денег, — сказал он. — Я могу брать вас с собой в различные центры, показывать вас и получать реальные деньги за эксперименты вроде того, что вы продемонстрировали здесь, но в действительности все это чепуха".

"Доктор, — сказал я ему, — возможно, это обман, и все, что вы говорите, — правда, но это не мой обман. Если вы докажете мне, что это — обман и что вся данная мной информация неправильна, я обязательно поблагодарю вас и никогда больше не выполню ни одного чтения. Что касается попытки делать деньги, дурача кого-то, это совсем не для меня". После этого я вышел из его офиса.

В тот же вечер около девяти часов в доме моей матери зазвонил телефон. К телефону подошел мой отец. Звонил Кечум и просил подъехать к нему в офис. Кечум встретил нас в дверях, облокотившись на правый бок. Протянув левую руку ко мне, он сказал: "Входите. Вы не обманщик. Это я был настоящим дураком. Когда вы уехали, я начал размышлять над тем, что вы сказали, и подумал, если произошло то, о чем вы говорили, могло ли это привести к тому состоянию, от которого я страдаю, и чем больше я думал об этом, тем вероятнее мне это казалось. Вы знали, что у меня есть запись того, что вы говорили?"

"Нет", — сказал я.

"Так вот, она у меня есть. И вот я сказал себе: "Кечум, не будь дураком. Он имел смелость утверждать, так что возьми и проверь все это". В результате я пошел к доктору Олдхэму, остеопату, и проконсультировался у него. Когда я сидел у него в кабинете перед обследованием, я спросил, не знаком ли он с вами. Он сказал, что знает вас. Я спросил, что он думает о вас. Он ответил: "Знаете, он делает весьма впечатляющие вещи. Я лечил парня несколько месяцев подряд. Он великолепно описывает проблему, но я полагаю, что большую часть информации он узнал от меня. Он по־ лучил представление о заболевании, имеет общее поверхностное знание физиологии и анатомии в результате знакомства со мной, продолжавшегося несколько месяцев". Тогда я сказал ему, что никогда не имел с вами никаких дел прежде, даже не видел вас, и что вы меня не осматривали. Я сказал Олдему: "Он не знал, кому он собирался дать информацию, и он осмелился мне доказывать, что он прав. Я хочу, чтобы вы помогли мне".

Олдем провел рукой по моему позвоночнику, дошел до определенного места и назвал конкретный позвонок, заметив: "Вот источник ваших неприятностей". Затем я попросил его посмотреть запись чтения, которое вы сделали, и оказалось, что информация та же самая! Я спросил его: "Олдем, что вы об этом думаете?"

Он сказал: "Я думаю, доктор, вы полагаете, что у вас аппендицит". Тогда я спросил его, что он может сделать с этим. "Я помещу руку сюда и попрошу жену придержать вам ноги, пока я буду поворачивать ваше тело до тех пор, пока давление на позвонок не уменьшится", — ответил он. Тогда я сказал: "Прочитайте следующую строчку из чтения Кейси о том, что надо сделать, чтобы исправить положение", — вы делаете именно то, что он сказал!

Кейси, я убежден, что в этом кроется что-то очень необычное. Вы не имеете права скрывать, как вы это делаете".

Я сказал ему, что у меня было множество весьма неприятных инцидентов, и, хотя несколько человек получили реальную помощь от моих чтений, я не знаю, что со всем этим делать.

Спустя приблизительно месяц после того, как я вернулся в штат Алабама, я получил телеграмму от доктора Кечума, в которой он просил меня приехать как можно скорее, чтобы выполнить чтение для одного видного гражданина. Поскольку он переслал мне плату за проезд по железной дороге, я распрощался с работой и вернулся в Хопкинсвилль.

Когда я пришел домой, отец уже держал в руке письменное обращение семьи этого человека. Когда я начал выполнять чтение, его семья находилась в соседней комнате, т. е. я не видел ни одного из них. Мое сообщение записывали две стенографистки. После того как мы закончили чтение, Кечум сделал небольшой комментарий. Он сказал: "Хорошо, это тот случай, когда мне придется выполнить некоторые дополнительные исследования, чтобы доказать, правильно ли все было сказано". Затем я вернулся к своей работе и больше ничего не слышал об этом случае[18].

В середине лета я поехал в Монтгомери, штат Алабама, чтобы работать на другого фотографа, мистера Тресслера.

В конце лета было сделано несколько чтений, их проводил мой кузен, Томас Э. Кейси.

В октябре я совершенно неожиданно узнал из газет, что случай, по поводу которого меня пригласили в Хопкинсвилль для выполнения чтения, был представлен доктором Кечумом американскому Обществу клинически "исследований в Бостоне. Об этом также передали в Ассошиэйтед Пресс.

Другие газеты пронюхали интересную историю и попытались определить мое местонахождение. Поскольку сообщалось, что я родился и вырос в Хопкинсвилле, мою семью осаждали репортеры. Некоторое время я всячески сопротивлялся любым попыткам прессы чего-то добиться от меня. Наконец доктор Кечум вместе с Альбертом Ноем, владельцем гостиницы в Хопкинсвилле, настояли на моем прибытии для интервью. Приехав туда, я обнаружил, что в моем доме находилось более 2000 долларов наличными, чеками и денежными переводами, а также более двенадцати тысяч писем. Всего за несколько месяцев осени 1910 года газеты быстро распространили информацию по всей стране. Я не знал, что со всем этим делать. Многие мои друзья и знакомые предлагали различные выходы из сложившейся ситуации. Когда доктор Кечум и мистер Ной предложили создать исследовательское общество на научной и деловой основе, это вызвало во мне живой отклик, поскольку я не хотел никого дурачить — ни себя самого, ни других. Если бы я мог помочь через мои каналы своим собратьям, действительно ли это была моя обязанность по отношению к ним? Или это поиск легкого способа побудить человека инвестировать деньги в то, что было полной чушью?

Газета "Нью-Йорк Таймс" также напечатала статью. Заголовок гласил: "Неграмотный человек под гипнозом становится доктором. Странная сила, продемонстрированная Эдгаром Кейси, озадачивает врачей"[19].


Доктор Кечум, мистер Ной и я заключили контракт, определивший, что должны делать они, что должен делать я, и любая полученная прибыль должна быть поделена между нами поровну. Другими словами, они должны были организовать офис, доставить необходимые материалы для работы, взыскать определенную плату за работу и т. д.[20]. Прежде чем подписать контракт, я спросил нескольких поверенных и врачей, которых считал благородными, надежными и порядочными бизнесменами, прослушать одно из чтений, обдумать его и дать мне совет, следует ли мне подписывать такой договор или нет. Они его одобрили. Контракт был заключен. Судьи сказали мне, что он вполне законен во всех своих частях. В Хопкинсвилле были открыты офисы. Были наняты стенографистки, и каждая монета, которая была получена, шла в общий котел с указанием, что людям, попросившим о чтении, стало лучше после получения информации, за которую они заплатили свои деньги.

Я попросил видных людей из политических кругов — судей города, администрацию штата — присутствовать при одном из чтений и составить свое честное мнение как представителей закона относительно того, следует ли считать меня шарлатаном и обманщиком или в моих чтениях есть достаточно реальной информации, которая могла бы представлять интерес и помогать людям. Они выразили свое мнение письменно.

Офис находился на втором этаже здания, примыкающего к книжному магазину, где я работал. На двери было написано: "ДИАГНОСТ-ЭКСТРАСЕНС ЭДГАР КЕЙСИ". В конце небольшого холла находилась дверь с надписью "СТУДИЯ КЕЙСИ". По соглашению с доктором Кечумом и мистером Ноем они должны были обеспечить место и оборудование для студии и обставить офис хорошей офисной мебелью. Что они сделали.

Войдя в офис диагноста-экстрасенса, вы оказывались в небольшой прихожей размером приблизительно 2 на 3 метра с хорошим ковром; там стоял стол и несколько стульев. Оттуда перемещались в главный кабинет площадью около 5,5 на б метров, обставленный довольно изысканной мебелью, — два очень больших мягких кресла-качалки, два обычных мягких кресла, в центре кабинета находился большой стол, за которым работал мой отец. Также там стояла пишущая машинка на особом столике. Из основной комнаты можно было пройти в комнату для чтений. Там стоял высокий специальным образом сделанный мягкий стол, на который я ложился, чтобы выполнить чтения, а также имелся стол и стул для стенографистки, но для проводника стула не было предусмотрено. Он должен был стоять, поскольку стол был слишком высок для того, чтобы он мог сесть возле него.

Я никогда не был в состоянии проводить больше двух, от силы трех чтений в день; следовательно, я не мог выполнять большой объем работы, поэтому в следующие несколько месяцев нам пришлось очень напряженно трудиться. Мы выполнили несколько местных заказов и работали с рядом удаленных случаев, когда чтение приходилось делать на значительном расстоянии[21].

Один случай был описан в газетах, это было чтение для мисс Пул.

► Это экстрасенсорное чтение, выполненное Эдгаром Кейси в Хопкинсвилле, штат Кентукки, в первый день декабря 1910 года. Присутствовали: Эдгар Кейси, Л. Б. Кейси, проводник — Л.П. Пул, стенографистка.

Э. К: Мистер Бем — да, он здесь. Почти совсем истощен.

Начнем с головы. Очень слабое капиллярное кровообращение по всему телу, особенно в области головы, лицевых мускулов, мозга, головы в целом. Знаете, капиллярное кровообращение очень слабое, поскольку вся система кровообращения довольно слабая, это отражается на голоее. Переходим к позвоночнику-неподатливый в дорсальном, поясничном, шейном отделах, видны изменения на уровне восьмого спинного позвонка, второго поясничного и всего шейного отдела позвоночника. Желудок весь перекручен, печень увеличена, много нечистой крови. Кровообращение в позвоночном столбе и в конечностях ослаблено. Нервная система очень хорошая, знаете, она может обеспечить нормальное кровообращение. Довольно хорошие нервы, довольно сильная воля. Плохое состояние тела в целом вызвано истощением всего организма, что является, по-видимому, следствием недостаточного питания, плохими поставками питательных веществ для всего организма из желудка. Желудок не справляется с поставками необходимых организму питательных веществ-строительного материала для формирования костей, мускулов, нервов, крови, мозга, для каждого элемента организма. То, что извлекается в процессе пищеварения, остается в самом желудке. Здесь мы видим, что получаемых питательных веществ недостаточно, чтобы поддерживать весь организм в норме. Необходимо больше кальция, железа.

Ослабление организма, которое мы наблюдаем, является следствием такого состояния желудка. Желудок разрушается, и постепенно организм приходит в упадок. Таким образом, мы находим, что вся система организма зависела от того, что поступает в желудок. Если вы не кладете в желудок достаточно для того, чтобы поддерживать жизнь, то организм теряет силы. Хотя он был в состоянии взять эти необходимые элементы. Его проблемы не в голове, а в желудке, желудок изношен, именно этот орган следует обновить, ведь вы не можете вложить в него новый. Чтобы восстановить его, сначала следует пройти очистку водой. Вымойте желудок начисто, заполните организм водой-чистой водой, — и следует придерживаться легкой пищи (отказ от мяса, хлеб, злаки и овощи), пока организм не будет полностью очищен и не получит достаточного количества железа и кальция. Вы увидите реакцию всего организма, от крови до легких, капиллярное кровообращение также улучшится. Будут необходимы дигиталис и стрихнин. Желудок сильно изношен, и следует принимать эти препараты в достаточно больших дозах, чтобы он полностью очистился.

Несколько месяцев спустя Бем получил другое чтение. Прежде чем мы его выполнили, в кабинет вошел джентльмен, работающий в прессе. Он сообщил мне, что его зовут Розуэлл Фелд, он из "Чикаго Экзаминер" и хотел бы получить интервью. Это был первый случай, ко гда у меня брали интервью репортеры из крупных чикагских газет.

Глава 13 Чикаго, 1911: интервью для "Экзаминера"

Розуэлл Фелд был братом Маршалла Фелда, крупного бизнесмена из Чикаго. Он работал в "Чикаго Экзаминер" — газете, принадлежащей мистеру Рэндолфу Херсту.

Он уже взял у меня несколько интервью, пока бьы в городе, и написал в свою газету две или три статьи. Первая статья была напечатана на первой полосе, там красовался мой снимок с сыном, Хью Линном, и другой снимок, на котором я выполнял чтение для мистера Бема, мой отец стоял около меня и задавал вопросы, а стенографистка записывала то, что я говорил[22].

Вот что написала чикагская газета:

___________________________________________________

Экстрасенс ставит диагноз и излечивает пациентов,

не зная медицины, целитель в трансе

Новость из Кентукки

Загадка для врачей

Он признает, что ничего не может вспомнить из того, что происходило в состоянии гипнотического транса

* * *

Он разрешает загадки, связанные с убийствами

* * *

Сообщения, данные под присягой, о замечательных и успешных случаях излечения

Сообщение Розуэлла Фелда

______________________________________________________

Хопкинсвилль, штат Кентукки, 18 февраля. "Перед вами мистер Август Бем с 632 Овертон стрит, Ньюпорт, штат Кентукки. Внимательно исследуйте его, тщательно, полностью и расскажите нам все о его нынешнем состоянии".

Так говорил "проводник", отец Эдгара Кейси, аутогипнотизера или диагносга-эксграсенса, человеку, лежащему перед ним в трансе. Спящий человек очень медленно произнес ответ.

"Мистер Август Бем с 632 Овертон стрит, Ньюпорт, штат Кентукки. Да, он находится здесь. Он уже бывал здесь. Состояние его кровообращения и пищеварение значительно улучшились… и т. д.".

Однако я начал рассказывать историю с конца. Кто такой этот Эдгар Кейси и почему его, впавшего в гипнотический транс, спрашивают относительно состояния здоровья невидимого мистера Бема из Ньюпорта? Этот вопрос взволновал жителей его города, встревожил докторов и восхитил спиритуалистов, психологов и всех прочих, кто ищет истину, — неужели истина кроется в сфере оккультного?


Табачная война в Хопкинсвилле

Если углубиться в тайники далекого прошлого Хопкинсвилля, ставшего однажды источником сенсаций, всплывает имя знаменитого Джо Малхэттона. Нередко вспоминают здесь и о том, что в этом симпатичном городке впервые появился необычный семиногий теленок, а также некоторые другие явления, ставшие вожделенной добычей мистера Барнума.

Два года назад здесь произошла настоящая сенсация Ночные всадники напали на город и его предместье, поскольку Хопкинсвилль-самый центр области, в которой выращивают замечательный табак, а табачные войны значительная часть истории боевых действий в стране. Но все эти явления, важные или тривиальные, не имеют такого аромата тайны, как деятельность Эдгара Кейси, сына фермера, фотографа и диагноста-экстрасенса.

И я намерен рассказать вам его историю почти так же, как он сам рассказал ее мне.

В самом конце Мейн стрит в Хопкинсвилле, над узким лестничным маршем, находится вывеска "Студия Кейси". Наверху лестницы две двери, одна из которых ведет в фотостудию, а другая-в ряд помещений, обозначенных надписью на стекле: "Эдгар Кейси, диагност-экстрасенс". Имейте в виду, что фотограф и диагност-экстрасенс — это одно и то же лицо.


Обладатель паранормальных возможностей

Эдгар Кейси был известен в своем регионе в течение последних шести или семи лет, в общенациональном масштабе в течение, возможно, четырех или пяти месяцев. Его имя передавали из уст в уста, хотя это простой, тихий, скромный молодой человек с образованием ниже среднего. Тем не менее он обладает изумительными паранормальными способностями. Он может проявлять их в тот момент, когда погружается в транс, некое каталептическое состояние. Он выходит из своего тела и, по-видимому, становится другим человеком, поскольку может представить перед своим мысленным взором людей, находящихся за сто, тысячу, три тысячи миль от него, и, совершенно ничего не зная об их состоянии здоровья, может диагностировать их заболевания и предписать лечение.

Более того, он говорит на профессиональном медицинском языке, выдает заключения с изумительным знанием анатомии и физиологии и ставит диагнозы с невероятной быстротой и точностью.

Доктора, исследуя на дому своих пациентов и ставя собственные диагнозы, впоследствии были вынуждены признать, что Кейси не просто подтвердил их заключения, но и высказал суждения, которые опережают их.


Врачи называют Кейси обманщиком

Врачи-это люди с крайне высокими понятиями морали, и они не одобряют подобные игры с черной магией. Поэтому многие из них, несмотря на то что открыто выражали удивление, видя работу Кейси, все же заявляли, что он-обманщик, но как это ему удается? Чтобы завершить это весьма неполное вступление, следует сказать, что в тот момент, когда Кейси выходит из транса, он перестает быть врачом и диагностом и становится обыкновенным сельским парнем, фотографом, человеком, который не отличает нервы солнечного сплетения от капиллярного кровообращения. Он сам говорит об этом, и я верю его словам.

Поскольку меня меньше интересовал фотограф, а больше — диагност-экстрасенс, я закрыл двери фотостудии и открыл дверь, ведущую в приемную последнего. Я нашел его и его отца сидящими там и явно убивающими время так, как это принято у жителей штата Кентукки. Внешность Кейси не была ни особо ободряющей, ни обескураживающей. На его фотографиях, кстати, просто замечательных, вы можете увидеть высокого стройного молодого человека с добрыми и честными глазами, достаточно широко расставленными, высоким лбом и совершенно обыкновенными чертами лица.

Он сказал мне, что ему тридцать три года, хотя он выглядит не больше чем на двадцать пять. Предки Кейси прибыли из Франции много лет назад, и один из них женился на ирландской девушке-тогда, возможно, произошло изменение написания фамилии с "Casey" на "Саусе", хотя звучат оба варианта одинаково. Он родился в христианском графстве, там же, где и его отец, семейство Кейси не покидало Кентукки вот уже сто лет.


Затем мистер Фелд сообщил, как были обнаружены мои способности в тот момент, когда у меня возникла афония, и я использовал их для того, чтобы вернуть себе голос. Он спросил меня: "Разве вам не случалось использовать этот дар для собственного блага?"

Я ответил: "Нет, сэр, я стыдился этого. Мне казалось, что я не должен выставлять себя напоказ подобным образом".

Фелд спросил меня, как я начал всерьез заниматься составлением диагнозов с помощью экстрасенсорики. Я рассказал ему о кузене моего отца — он был инвалидом, и я поставил ему диагноз. "Он сказал мне, что Бог дал мне дар, который я должен использовать для блага моих братьев. Я был всегда готов делать все, что в моих силах для больных людей, но я не мог сделать из этого бизнес. Полагаю, что я все еще стыдился этих возможностей. Да, я часто входил в транс по просьбе местных врачей и обнаружил, что эти "сны" не несут в себе ничего дурного для меня".

"Вы хотите сказать, что эти трансы не оказывают серьезного влияния на вашу нервную систему?" — спросил он.

"Напротив, мне кажется, что они только помогают мне. Я всегда чувствую себя свежее и здоровее, когда просыпаюсь. Однако мне кажется, что это из-за того, что я делаю кому-то добро. Я чувствовал себя вялым или угнетенным только в том случае, когда удовлетворял праздное любопытство или то, что, как мне кажется, не следовало делать. Например, в тех случаях, когда доктор просил меня выполнить три или четыре чтения в течение одного сна, но теперь я соглашаюсь только на одно раз или три раза в день".

Когда репортер спросил меня, как я объясняю свои способности, я сказал ему: "У меня нет никакого объяснения. Я ничего не знаю об этом. Я просто знаю, что мне показывают запись моих слов, но то, что там написано, для меня китайская грамота".

Он спросил, занимался ли я какой-либо иной эстрасенсорной деятельностью. "Да, но мне это не нравится. Я искренне считаю, что если бы я попробовал шутить с этим даром, Бог лишил бы меня его".

Кто-то в комнате припомнил случай убийства в Канаде, который произошел в то время, когда я находился в Боулинг Грин. Фелд попросил, чтобы я рассказал ему об этом.

"У меня был друг родом из Канады, его отец прислал ему газету, в которой было описано таинственное убийство. Одна девушка была найдена мертвой в доме, а ее сестра, находясь в истерике, ни тогда, ни позже ничего не могла рассказать о случившемся. Мой друг спросил меня, не могу ли я разгадать эту тайну.

Я заснул и описал убийство так, как я его видел. Эти две девушки ссорились из-за мужчины, и одна из девушек выстрелила в сестру и бросила пистолет в слив ванной. Я смог повторить беседу этих двух девушек, описать пистолет и сказать полиции, где его искать. Там была старая канализация, и пистолет застрял в трубах. Они нашли его в том самом месте, которое я указал. Они также пересказали девушке содержание ее разговора так, как я передал его, и она честно призналась в убийстве. Канадские власти послали мне обещанную награду, но моя жена не позволила мне принять ее. Она сказала, что это кровавые деньги, я никогда в жизни так не нуждался в деньгах".

Фелд писал:

"Это произвело на меня сильное впечатление, и я был готов слушать еще и еще. Таким образом, я вытянул из него историю о его предсказании смерти президента Южной железной дороги Спенсера, которую позднее подтвердили мне очевидцы событий.

Во время разговора со мной Кейси не пытался продемонстрировать особой значимости своей работы… Он не выказывал никакого чувства враждебности к тем врачам, которые не верили в его подвиги, короче говоря, насколько я мог видеть, он проявлял полное безразличие к мнению людей, отрицавший его способности.

Это происходило приблизительно в то самое время, когда он должен был поставить диагноз джентльмену из Ньюпорта, историей которого открывается это повествование, и я был рад стать свидетелем того, как это происходит. Прямо из приемной вы попадаете в комнату для сна, если можно так выразиться. Это маленькая, но хорошо освещенная комната, и Кейси только улыбнулся, когда я спросил его, не следует ли выключить электрический свет, который бьет ему в глаза, поскольку обычного человека это способно довести до безумия.

Посередине комнаты стоит длинная высокая кушетка, сбоку от нее располагается стол и стул для стенографистки. Кейси снимает пиджак, жилет, галстук, расстегивает воротник и ложится на кушетку лицом вверх. Стенографистка садится слева от него, отец Кейси встает справа. Было 4:15, когда Кейси вытянулся на кушетке, сложив руки на животе. Он бодрствовал, но лежал совершенно спокойно.

Через четыре минуты его веки начали опускаться. Его отец повторил необходимую формулу, что-то вроде: "Эдгар, ты засыпаешь. Ты совершенно здоров. У тебя нормальный пульс. Твое дыхание такое, каким и должно быть, и ты во всех отношениях совершенно здоровый человек".

Две минуты спустя его глаза закрылись. Его отец сказал: "Эдгар, теперь ты спишь". За этим последовали вопросы и ответы, которые были зафиксированы стенографисткой. Голос экстрасенса поначалу был низким и слабым, но затем он стал более уверенным и сильным. К концу сеанса это был нормальный голос активного человека.

Опрос длился приблизительно семь минут, и после заключительного "нет" его отец повторил прежнюю формулу превосходного физического состояния, добавив: "Эдгар, ты проснешься через одну минуту и двадцать секунд". Я вынул часы, и Эдгар проснулся именно в то время, которое было указано. Он открыл глаза и поднялся с кушетки, было видно, что подобный эксперимент не принес ему никаких неприятностей. Это показалось мне всего лишь короткой здоровой дремотой, и я не смог увидеть в его поведении ничего необычного, отличающегося от его привычной манеры вести себя.

Говорят, что иногда он выходит из состояния сна измотанным и возбужденным, но это бывает только тогда, когда его видения мучительные и неприятные. Насколько я мог заметить, его каталептический транс не сопровождался состоянием ригидности или снижением температуры тела. Это было настоящее удовольствие — просто легкий послеобеденный сон, приносящим к тому же пользу.

Стенографистка расшифровала свои записи сразу же после сеанса чтения. Я привожу их такими, какими получил их от нее, точно повторяя фразы, правописание и термины. Поскольку я помню все, что было сказано, то могу быть уверен в правильности записи. Утверждалось, и не без оснований, что вследствие особой манеры речи Кейси и формы записи стенографистки в тексте наблюдается довольно много ошибок, но врачи, оценке которых не мешает предубеждение, говорят, что эти ошибки естественны и простительны.

Вот запись стенографистки мисс Факсон без формулы, прочитанной отцом Кейси:

Это чтение экстрасенса, выполненное Эдгаром Кейси в Хопкинсвилле, штат Кентукки, 16 февраля 1911 года. Присутствовали: Эдгар Кейси; Л.Б. Кейси, проводник, Кэтрин Факсон — стенографистка.

ЛБК: Перед тобой мистер Август Бем из Ньюпорта, штат Кентукки. Просмотри его тщательно, исследуй его полностью и скажи нам, каково его нынешнее состояние.

ЭК: Да, он сейчас здесь, он уже бывал здесь прежде. Его состояние значительно улучшилось, улучшилось кровообращение благодаря налаживанию пищеварения, т. е., проблема, которую мы имели здесь в пищеварительном тракте, а именно в желудке, посредством влияния на пищеварение двенадцатиперстной кишки, а также соков поджелудочной железы, значительно уменьшилась в результате лечения как внешнего, так и внутреннего. То, что попадало в желудок, стало хорошо усваиваться с помощью соков, производимых самим желудком, телом.

Мы, однако, видим, что капиллярное кровообращение, или то, что выделяется лимфатической системой, то, как действие симпатического нерва влияет на организм, по большей части остается тем же, что и прежде. Плотность кожи та же, боли отдают в голову по-прежнему. Наполнение желудка и тому подобное под влиянием этих действий ослабляет это, связь между симпатической и спинномозговой нервными системами влияет на организм, ведь здесь имела место разобщенность по областям солнечного сплетения в животе. Затем они вошли во взаимодействие с силами спинномозговой и симпатической нервных систем, повлияли на организм и вызвали эту недостаточность капиллярного кровообращения или циркуляции лимфы. Когда это состояние дошло до того предела, который мы видели, то и возникло тогда состояние чрезмерной плотности организма или нехватки жира в теле.

Состояние организма самого по себе здесь, в желудке, улучшилось, но недостаточная взаимосвязанность между различными его системами привела к некоторому возбуждающему воздействию на тело…

Вопрос. Какое лечение ты предложишь ему теперь, чтобы улучшить его состояние?

Ответ. Самое лучшее, чего он может добиться, это удерживать то, что есть, в организме, т. е. извлекать большую часть съеденного из желудка и кишечного тракта, но надо обеспечить взаимодействие симпатической и спинномозговой нервных систем или воздействием электричества на эти нервы как в области позвоночника, так и по всему телу, или путем силовой обработки и расслабления мускулов тела, выполняемых руками. Можно и так, и так.

Вопрос. Какое-то дополнительное лечение?

Ответ. Нет.

(подписано) Кэтрин Факсон, стенографистка

Этот репортер из Чикаго написал еще одну статью о моей работе — о случае мистера Люсьена Дэвиса, видного человека в Хопкинсвилле, которого лечил доктор Кечум. Вот что было сказано в статье.

Случай видного политического деятеля и богатого подрядчика Люсьена Дэвиса был одним из самых замечательных примеров излечения, выполненного Кейси. Мистер Дэвис болел уже достаточно долгое время, и многие врачи сказали ему, что он стал жертвой аппендицита. Когда Дэвис обратился к Кейси, он уже собирался подвергнуться операции, однако Кейси выявил у него проблемы с позвоночником. Диагноз и лечение взяты из стенографического отчета, включенного в показания под присягой:

В первом шейном позвонке, в спинных-со второго по восьмой, во втором и третьем поясничных отделах мы находим повреждения, которые оказывают влияние на организм через нервные окончания с обеих сторон, или через симпатическую нервную систему. В области десятого и одиннадцатого спинных позвонков есть повреждение, которое влияет непосредственно на солнечное сплетение, расположенное прямо напротив желудка, ־־ иными словами, перед нами спинальная гиперемия.

В этом случае мы имеем дело с недостаточным выделением отходов вследствие перенапряженного состояния всей нервной системы. Все вступающие в реакцию вещества сейчас губительно влияют на почки, печень и селезенку. Наблюдается общее воспаление организма, перемежающиеся боли во всех частях тела, вызванные неправильной работой нервной системы.

Это состояние было вызвано длительной сверхурочной работой, перенапряжением всех мышечных сил организма, другими словами, весь организм работал в состоянии слишком большого напряжения. Мы находим замедление кровообращения, слабый пульс и сниженную температуру. Также очень мало лейкоцитов, селезенка тоже не выполняет свои функции должным образом, поскольку перенапряжение пагубно сказалось на ее работе, и она постепенно снизила свою активность.

Было указано лечение, которое включало воздействие электричества и поправку повреждений. Некоторые замечания были сделаны и по поводу аппендикса:

Проблемы в области аппендикса возникают вследствие повреждения позвоночника. Подреберный нерв раздражается уже в самом его основании, или корне, что вызывает боль и раздражение по ходу нерва, т. е. в слепой кишке и окружающих тканях. Там нет никаких органических повреждений.

К этому необходимо только добавить, что мистер Дэвис не "умер в течение шести недель", как ему предрекали ранее, но отлично поправился, применяя предложенное лечение, и теперь живет чрезвычайно довольный собой.

После того как мистер Фелд возвратился в Чикаго, я получил письмо от его редактора, в котором меня приглашали быть гостем чикагской газеты и сообщали, что они готовы продемонстрировать мои способности. В результате мистер Ной, мой отец и я отправились в Чикаго и поселились в отеле LaSalle с одним или двумя сопровождающими, или охранниками, я точно не знаю. Нам сказали, что проводятся приготовления для того, чтобы руководители нескольких школ могли собраться и увидеть, как проходит сеанс чтения.

Через три-четыре дня, где-то в 10:30 или 11:00 вечера нам сказали, что они не смогли собрать тех, кого они хотели, для демонстрации, но здесь находятся три врача, и если я соглашусь, один из них готов представить для чтения своего пациента. Они спросили врачей, позволят ли они указать в статье их имена, если чтение увенчается успехом. Те категорически отказались и даже не позволили врачу, которого мы выбрали, обследовать пациента. Начались долгие дискуссии.

Они настаивали, чтобы я попробовал определить местонахождение пропавшей женщины по имени Дороти Арнольд и распутать несколько других тайных дел, которые беспокоили всех в их регионе в тот момент. Мой отец сказал, что мы не будем заниматься ничем подобным, но некоторые репортеры утверждали, что я обязан им это продемонстрировать в обмен на известность, которую обеспечила нам их газета. На следующий день, около двух часов, я наконец согласился выполнить чтение для доктора.

Когда мы закончили сеанс и я вернулся в сознание, один врач спросил другого, соответствует ли сказанное описанию его случая и что случилось с его пациентом.

"Из того, что вы услышали, можете ли вы сказать, в чем там было дело?"

"Я сказал бы, что поначалу все было весьма неясно, но вы позволили состоянию постепенно развиться в перемежающуюся атаксию".

"Именно это сейчас и наблюдается".

Третий врач настаивал на том, чтобы я попытался получить информацию относительно его близкого родственника. Как я узнал позднее, этот человек был младшим сержантом. Мне сказали, что истине соответствовало очень мало из сказанного или вообще ничего.

Репортеры выслушали доктора, зафиксировали сказанное и попросили его поставить свою подпись. Он категорически отказался. На следующее утро вышли статьи с заголовками: "Он приехал, мы видели, но ему не удалось". В статье говорилось, что я слишком многое хотел узнать, отказывался делать то и это, а доктора сказали, что сказанное вообще не соответствует действительности, что стенографистки вообще не были в состоянии записать что-либо и что мои высказывания были неразберихой и в основном представляли собой явную чушь.

Однако "Чикаго экзаминер" в тот день получила письменный документ из Хопкинсвилля, содержащий приблизительно пятнадцать или шестнадцать показаний под присягой от людей, которые утверждали, что им помогли мои чтения. Так что многие считали, что мои чтения — совсем не чушь, это заставило меня думать, что, наверное, в них все же что-то есть.

Глава 14 Кризис в семье: вопрос жизни или смерти

Приблизительно в это же время моей жене, которая была больна в течение нескольких месяцев, стало хуже[23]. Ее наблюдали несколько врачей. После ночи, когда ей было очень плохо, один из них вызвал меня в свой офис и сказал: "Кейси, к сожалению, я должен сказать, что ваша жена может не прожить и недели. В медицинской науке нет абсолютно ничего, что могло бы ей помочь в ее нынешнем состоянии. Вы знаете, что она страдает от туберкулеза. Одно ее легкое забито. Она уже много месяцев им не дышит. Теперь поражено и другое легкое, и вы должны понимать, что у нее возникают кровотечения вследствие кровоизлияний. У нее жар и слабая сопротивляемость организма, она не протянет долго. Она очень слаба, и кровоизлияния очень обширные. Одного из них она может не выдержать. Если есть что-то в той бессмысленной работе, которой вы занимаетесь здесь со своими товарищами, вы должны попробовать использовать это для своей жены".

До этого времени я никогда не выполнял чтений для членов семьи кроме как для самого себя. Я попросил мать жены и ее тетю, жену доктора Хауза, поговорить с доктором Джексоном. Он сказал им то же самое. Они настояли на том, чтобы я выполнил чтение. Безусловно, я понимал, что состояние Гертруды критическое.

В определенный момент всем нам приходится оказаться лицом к лицу с последствиями наших собственных деяний, увидеть свое поведение глазами наших собратьев, столкнуться с последствиями нашей деятельности для жизни окружающих людей. Но может ли кто-нибудь понять, что это означало для меня — знать, что жизнь близкого и дорогого мне человека находится в моих руках и что та сила и власть, которую я понемногу использовал в течение многих лет, теперь подвергается решающему испытанию?[24]

Я пригласил врачей и аптекарей, послал за специалистом, который сможет выслушать информацию и сказать мне, есть ли у нас хоть какая-нибудь надежда. Когда я пробудился после этого эксперимента, вызванный специалист сказал мне: "Это замечательно! Самая замечательная лекция о туберкулезе, которую я когда-либо слышал, а я читал лекции дома и за границей, но я не вижу, как ей можно помочь. Я могу увидеть больную?"

Аптекарь сказал: "Ну, что же, вы предложили лекарство, но я не уверен, что его можно составить". Однако он пообещал, что попробует это сделать. Действительно, его удалось составить, и после первой же порции препарата у жены больше не было кровоизлияний. Возможно, их вообще уже не должно было больше быть. Через несколько дней исчез жар. Однако, это был переломный момент в заболевании, как знать. В течение двух недель она решительно пошла на поправку, хотя за несколько месяцев до этого была не в состоянии заниматься домашними делами.

Результат оказался таким, о котором я даже мечтать не мог. Именно тогда я глубоко задумался над тем, что говорили мне многие люди, что я способен на многое, когда сплю, но совершенный дурак, когда пробуждаюсь, что я мог бы не просто приносить пользу людям, но и делать на этом хорошие деньги. Возможно, я и сейчас таким остался.

Я перестал об этом думать и занялся фотографией. Но мысли возвращались. С того дня, когда такой близкий для меня человек был мне возвращен, я смотрел на любые экстрасенсорные явления совершенно по-другому. В конце концов все мы приходим к этому: о чем бы мы ни говорили, что бы мы ни имели в виду, пока это не коснется нас лично, нам кажется, что это не наше дело. Ведь Бог должен стать нашим личным Спасителем прежде, чем Он станет Спасителем всех людей. Мы можем препираться и торговаться, говорить различные непонятные слова обо всем, что видим, но когда это касается нас напрямую, когда это приносит облегчение и идет на пользу нашим физическим телам и нашим любимым и близким людям, тогда это становится чем-то значимым, и что бы ни говорили другие, для нас это совершенно реальное явление.

Спустя несколько дней после выполнения чтения для моей жены, в январе или феврале 1911 года, я был дома вместе с ней. Мы жили в доме матери Гертруды на Восточной седьмой улице. За несколько месяцев до этого дом ремонтировался. Внутри он был очень красиво отделан. На всех деревянных деталях дома и на полу можно было любоваться великолепным рисунком древесины. Снаружи дом был окрашен в белый цвет с зелеными окантовками. Через прихожую, где стоял книжный шкаф, вы могли пройти в гостиную, а слева располагалась спальня, где лежала больная Гертруда.

Однажды днем в прихожей раздался звонок. Я подошел к двери. Там стоял очень крупный и внушительный джентльмен, у него был довольно бесцеремонный вид.

"Вы Кейси?" — спросил он.

"Да, сэр".

"Отлично, я Мунстерберг из Гарварда. Я здесь, чтобы разоблачить вас. О вас так много написано в газетах за последнее время, что это не может не быть обманом. Я разоблачил больше обманщиков-медиумов, чем кто-либо другой в этой стране. Вы занимаетесь своей работой именно здесь?"

Я сказал ему, что мой офис находится в городе.

"Ладно, и в каком кабинете вы работаете?"

Говоря все это, он протиснулся в дом и направился к гостиной. Когда я сказал, что у меня нет кабинета, он спросил: "Тогда каков ваш модус операнди?"

Я понятия не имел, о чем он говорит.

"Ну ладно, как вы все это делаете?" — поинтересовался он.

Я сказал ему, что мне просто надо где-то лечь — на полу, на улице, во дворе или где-то еще. Что я не знаю, как это получается, и могу судить только по результатам. "Я все более убеждаюсь, что все приготовления нужны скорее для того, кто приходит ко мне за информацией, чем для самого себя. Мне ничего не нужно. Чем больше я видел во время чтения, тем меньше я знаю. Я хотел бы, чтобы вы исследовали это явление, и если я дурачу самого себя или ближнего своего, пожалуйста, скажите мне об этом. Я бы предложил вам посетить мистера и миссис Дитрих, а также повидаться со многими людьми, для которых я выполнял чтения. Вот моя жена, которая и сейчас очень больна. Хотели бы вы узнать, что ей было сказано? Желаете осмотреть ее? Может быть, вам интересно узнать, что говорят врачи о составе, предложенном для ее лечения? Хотели бы вы увидеть то, что было приготовлено для нее на основе чтения? Результаты — единственные доказательства, которые у меня есть. Однако на основании некоторых случаев я полагаю, что иногда мне не удается получить верную информацию, если, конечно, дело не в моем собственном сознании. Я не знаю, в чем тут дело. Возможно, все дело во мне".

Я достал из книжного шкафа копию чтения для Гертруды и попросил, чтобы гость прочитал ее, а если он врач, то не мог бы он осмотреть ее и сказать, что он думает об этом. Но этот человек сказал мне, что по образованию он не врач.

Тогда он спросил меня о моем образовании, что я читал, и подошел к книжному шкафу. Там было много хороших книг: Е.П. Роу, несколько журналов и множество новинок, поскольку в то время, когда я работал в книжном магазине, я взял за правило каждый месяц приносить Гертруде новую книгу из наиболее популярных. Многие из них он взял, оставив упавшие лежать на полу около шкафа. Примерно через 30–40 минут он ушел, сказав мне: "Я загляну к вам снова".

На следующее утро, когда я пришел в офис, там уже находились мой отец и стенографистка. Я спросил отца, есть ли посетители. Он сказал, что один прибыл из Цинциннати десятичасовым поездом. В то время, когда я рассказывал отцу о событиях вчерашнего дня, пришел господин Мунстерберг. На нем было большое тяжелое пальто, поскольку в то утро выпало немного снега. Он занял место в одном из больших кресел-качалок и сидел там, почти ничего не говоря, просто наблюдая за моим отцом, стенографисткой и тем, кто пришел к нам, — не помню, был ли это доктор Кечум или мистер Ной. Мунстерберг просмотрел многие из записей, сделанных в то время стенографистками.

Я вошел в студию, поскольку мне нужно было позаботиться о некоторых фотографических пластинках, распечатал снимки с этих пластин, а затем меня позвал отец, сказав, что мистер Боми прибыл для чтения.

Мистер Боми поговорил с моим отцом (в то время он проводил чтения). Мунстерберг все еще сидел в кресле, даже не сняв пальто, хотя в комнате было достаточно тепло. Я спросил его, не хочет ли он присутствовать во время чтения. В ответ он поинтересовался: "Вы собираетесь лежать на том столе?"

"Да, сэр", — сказал я.

"Хорошо, отсюда я смогу увидеть и услышать все, что я хочу", — произнес он.

Он предпочел сидеть у двери, где можно было видеть весь процесс выполнения чтения, но не находиться в комнате. Я лег на высокую кушетку и провел сеанс. Когда мы закончили и я вышел, Мунстерберг обратился к мистеру Боми, так и не встав со своего стула: "Откуда вы узнали о Кейси?"

Мистер Боми ответил: "Я прочитал о нем в газете "Звезда Цинциннати" и думаю, что все это правда".

"Насколько подробно вы рассказали Кейси о своем состоянии?"

"Я вообще ничего ему не рассказывал. Я никогда в жизни не видел его до тех пор, пока не пришел сюда. Я просто прочитал кое-что о нем в газете, я страдал от болезни в течение довольно длительного времени, и мне никто не мог помочь, поэтому я приехал, чтобы встретиться с ним".

"Отлично, и что вы думаете о том, что он только что сказал вам?"

думаю, что это наилучшее описание моего состояния, какое только можно сделать".

"Вы убеждены в этом?"

"О, конечно!"

"Я тоже! Сделайте то, что он предложил. Это может помочь, поскольку все остальное не дало результатов".

Повернувшись ко мне, он сказал: "Кейси, я хотел бы узнать об этом больше. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным. Если бы вы даже не сделали ничего кроме того случая с малышкой Дитрих, вы бы и тогда могли бы сказать, что не напрасно живете на этом свете. По моему убеждению, вы просто связались с группой обманщиков. Встаньте твердо на свои собственные ноги. Будьте всегда столь же искренним, каким вы являетесь сейчас. Постоянно прислушивайтесь к своему внутреннему голосу. Я верю, что вы далеко пойдете. Я обязательно свяжусь с вами снова".

Однако я никогда больше ничего о нем не слышал.

Я продолжал выполнять чтения для пациентов доктора Кечума[25].

Но однажды я пробудился после чтения с ощущением, что происходит что-то неправильное. Не ставя меня в известность, мои партнеры решили, что необходимо извлечь как можно больше прибыли[26]. У меня возникли те же неприятные ощущения, которые досаждали мне в конце моего пребывания в Боулинг Грин.

Я сразу же постарался войти в контакт с теми людьми, для которых мы предположительно выполняли чтения. Некоторые из них сообщили мне, что не просили о чтении или не получили его. Когда я пришел к моим партнерам с этой информацией, они сказали, что нам надо быстрее заработать достаточно большую сумму. Они получили сведения о лошадях, участвующих в бегах. Я сказал им, что заканчиваю работу, так как больше не могу ее продолжать.

Спустя несколько месяцев после того, как я почувствовал, что мистер Ной злоупотребил данными ему преимуществами, мой отец, будучи стороной, участвующей в контракте, получил иск, которым нас обоих пытались принудить выполнять данные обязательства. Дело рассматривалось судьей, который дал мне письменное заключение, что контракт законный, а позже предложил выкупить его у мистера Но я за несколько тысяч долларов. Тем не менее теперь этот судья постановил, что контракт незаконен и отклонил дело[27]. Что-то внутри меня в то время заставило встать и спросить судью, могу ли я говорить, не будучи обвиненным в неуважении к суду. Он ответил, что я могу высказаться.

И то же самое внутри меня побудило меня произнести: "За ложь, которую вы написали сегодня, черви, живущие внутри вашего тела, сожрут вас до смерти!"

Меньше чем через два года это предсказание исполнилось, два года он прожил, терзаясь страшными муками. Возможно, это было просто совпадение, но не исключено, что это произошло, потому что он играл с огнем.

После этого я нашел себе работу фотографа в Селме, штат Алабама. Здоровье моей жены недостаточно улучшилось для того, чтобы она могла сопровождать меня. В течение следующих нескольких месяцев я выполнил два или три чтения относительно состояния здоровья моей жены. При этих чтениях присутствовали врач и некоторые мои новые друзья, но я практически ничего не говорил об этом, поскольку изо всех сил старался понять, должен ли я забыть обо всем этом или посвятить чтениям больше времени и усилий.

Глава 15 Селма, 1912–1919: "Кейси Арт Компани"

После переезда в штат Алабама у меня оставалось достаточно свободного времени, поскольку дел в студии было немного, семья все еще оставалась в Хопкинсвилле, а в Селме я пока мало с кем был знаком. Я часто анализировал события моей жизни и пребывал в очень набожном, задумчивом настроении.

Однажды днем, когда на улице не переставая шел дождь, мне нужно было откуда-то достать необходимые для жизни деньги, я молился почти целый день и услышал чьи-то шаги, приближающиеся к студии, которая была расположена на втором этаже. Я удивился: "Кто это мог бы быть? Неужели это ответ на мои молитвы? Возможно, это наглядная демонстрация того, что Бог может использовать невидимые каналы, чтобы указать нам путь и действительно делает это?" Вошла пожилая леди небольшого роста, вся мокрая и потрепанная, в скромной маленькой шляпке, закрывающей лицо. Она прошла внутрь и, откинув волосы с лица, спросила: "Мистер, это вы делаете здесь фотографии?" Я ответил: "Да, это я".

Она повозилась в кармане платья и достала ферротипический снимок. "Это снимок моего мальчика, который сейчас на Аляске. Я хотела бы сделать с него самый лучший отпечаток, какой только вы сможете".

Я посмотрел на небольшую поблекшую карточку и сказал ей, что, по моему мнению, можно сделать. Она отвечала: "Хорошо, я буду очень рада, если вам это удается, и заплачу вам вперед, если вы обменяете этот чек на деньги. Это чек от моего мальчика. Я заходила во многие места в городе, но никто не менял мне его на деньги. Я просто не знаю, что делать".

Я взял чек и попросил ее немного подождать. Тем временем я спустился в банк. Мистер Армстронг, банкир, сказал мне: "Кейси, этот чек приносили сегодня сюда уже три раза. Я уверен, что с ним все в порядке, и подозреваю, что эта бедная мать нуждается в деньгах. Если вы подтвердите чек, я дам вам деньги". Она уже подтвердила его.

Я сказал ему: "Да, но, как вы знаете, у меня здесь нет денег".

"Понимаю, но давайте мы с вами вместе сделаем доброе дело для этой женщины", — сказал он.

Трудно забыть восхищенное выражение ее лица, когда я принес деньги. Она заплатила мне за снимок, что позволило мне в тот момент разобраться со всеми моими делами. Затем она рассказала мне о своей маленькой дочке, пораженной полиомиелитом, а я в свою очередь рассказал ей о различных событиях своей жизни, произошедших со мной до того, как я приехал в Селму. Женщина попросила меня выполнить чтение для ее маленькой девочки.

Несколько дней спустя она привела свою дочь. Я пригласил мистера Альфреда Д. Батлера, одного из учеников моего класса в воскресной школе, чтобы он провел чтение. У ребенка была сильно искривлена стопа и часть ноги. Один из городских врачей согласился участвовать в терапии и посмотреть, поможет ли в данном случае лечение, предложенное в чтении. Меньше чем через год конечность этой маленькой девочки стала почти нормальной. Пока я жил в штате Алабама, не было ни одной недели, чтобы кто-нибудь из членов этой семьи не приходил повидаться со мной. При этом они обязательно приносили что-то в знак признательности и любви ко мне.

Отец врача, который лечил эту девочку, уже давно был серьезно болен. Источник неприятностей находился в боковой части головы, у него диагностировали рак. Доктор спросил, не могу ли я выполнить для него чтение и посмотреть, что можно сделать. Было предложено использовать состав, который довольно успешно применялся и ранее, хотя были несколько изменены его составляющие, а также способ приготовления. В данном случае заболевание головы было полностью вылечено и больше не доставляло ему неприятностей. Он умер несколько лет спустя совершенно от другой болезни, по крайней мере, это утверждали его сын и другие врачи.

В конце этого года ко мне обратилась одна леди из Лексингтона, штат Кентукки, муж которой был хорошо знаком с профессором Дитрихом. Она очень беспокоилась и просила меня посетить ее, чтобы выполнить чтение. После того как мы обменялись двумя или тремя письмами, я согласился поехать к ней. Я добрался до ее дома без каких-либо сопровождающих, потому что у меня не было денег, чтобы оплатить их проезд на поезде. Состояние пригласившей меня леди было ужасным. Она не могла самостоятельно передвинуть руку или ногу, и, видимо, тело было ужасно раздуто. Все это показалось мне совершенно безнадежным, но я рассказал ей и ее мужу, а также присутствующему при встрече врачу некоторые из событий последних лет моей жизни, а особенно о выздоровлении моей жены. По-моему, история о выздоровлении Гертруды представляла для них особый интерес, поскольку они уже многое слышали от профессора Дитриха и других людей, проживавших в западной части штата. Меня попросили выполнить чтение. Я как мог описал, что им следует говорить мне и как мистер Лэйн, мой отец или другие проводники осуществляли чтения, после чего все решили, что чтение будет проводить муж этой леди. Позже, как выяснилось, они оказались очень довольны полученной информацией.

После возвращения в Селму я получил письмо от ее мужа с просьбой провести проверочное чтение. Согласно этой информации, ее состояние несколько улучшилось, но в препарат, который готовил доктор, им были внесены некоторые изменения. В результате это вызвало неприятную сыпь по всему телу, но как только они исправили рецепт, ее состояние быстро и неуклонно начало улучшаться. Приблизительно месяц спустя мне позвонили и попросили снова приехать в Лексингтон.

Придя к ним в дом, я был невероятно удивлен видом этой леди, которую еще так недавно застал в совершенно ужасном состоянии. Теперь она могла сидеть в кресле, и видно было, что ей вполне удобно. Ее ноги и нижняя часть тела уже не выглядели такими раздутыми. Она попросила медсестру распустить ей волосы и дать гребенку и щетку. Приведя в порядок волосы, она сказала мне: "Несколько дней назад я впервые за три год смогла самостоятельно поесть. Уже пять лет прошло с тех пор, как я в последний раз попыталась поднять руки так высоко, чтобы причесать собственные волосы, и я хотела, чтобы вы увидели улучшение своими глазами".

Приблизительно восемь или девять месяцев спустя она пригласила меня к себе на прием, который был дан в честь ее дня рождения, и мы с ней прошли вместе через всю комнату. Во время этого приема я встретился с Дэвидом Э. Каном, который жил по соседству с нею. Семья Кана пригласила меня к себе, и я никогда не забуду свой первый вечер в доме Канов. Мы обсуждали многие события моей жизни и за разговорами не заметили, что время далеко за полночь. Я обсуждал с матерью Кана различные перипетии моей жизни и изменения в моих взглядах, вызванных различными событиями и теми людьми, которые обращались ко мне за помощью.

Она попросила меня выполнить чтение для маленького брата Дейва, который был ранен в результате несчастного случая. Во время сеанса было сказано, что можно добиться улучшения состояния, если они смогут найти хорошего помощника — того, кто сможет провести необходимое лечение. Этого не удалось достигнуть. Молодой человек прошел часть предписанной терапии, но никто не занимался этим постоянно, поэтому в итоге он умер.

Я провел несколько дней в их доме. Искренность, проявленная Дейвом, и особенно внимание и дружелюбие тогда со стороны матери Кана, до сих пор рождают в моем сердце ощущение любви и привязанности.

Первое ментальное и спиритическое чтение, как это теперь называется, прошло во время одного из посещений дома матери Кана. Оно проводилось Дейвом и было выполнено для него. Он являлся как спрашивающим, так и стенографистом, записывая полученную информацию. Многие из чтений тогда мы осуществляли вместе в самых разных уголках страны, и их записи вел Дейв, у меня не сохранилось копий, относящихся к тому периоду.

В других чтениях была получена информация, что в течение нескольких ближайших лет в стране произойдут какие-то значительные изменения, в результате которых создадутся условия, требующие, чтобы Дейв уехал из дома. Его работа будет связана с тем, к чему он не был подготовлен, но это повлияет на все аспекты его жизни. Для него было бы полезно подготовиться к грядущим переменам. Говорилось, что его семья будет категорически против подобных перемен, но для него они будут благом, поскольку это подготовит его к дальнейшим событиям.

В конце этого года Гертруда чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы взять нашего сына, Хью Линна, и приехать ко мне в Селму. В феврале 1913 года с Хью Линном произошел несчастный случай. Он видел, как я использовал магний для вспышки в студии. Однажды вечером к нам пришли какие-то люди с домашними прирученными белками. Я сфотографировал их, используя вспышку. По небрежности меня угораздило оставить некоторое количество магниевого порошка в коробке на штативе камеры. На следующее утро уборщица уронила эту коробку на пол, где мальчик и нашел ее. Позже сын рассказал, что намеревался попугать уборщицу. Он чиркнул спичкой, когда она спускалась вниз по лестнице, и головка спички упала в коробку с порошком магния. Когда ребенок наклонился над коробкой, порошок вспыхнул и загорелся. Сын получил сильный ожог верхней половины лица. Надо лбом почти не осталось волос. Все было сожжено буквально напрочь.

Услышав звук взрыва и его крик, я помчался вниз. Мы подхватили его и побежали к доктору. После осмотра врач сказал мне, что ситуация безнадежна, пострадали оба глаза. Мой сын ослеп.

Хью Линн перенес сильнейшие страдания. На пятый или шестой день его осмотрели несколько врачей. Мне сказали, что можно попытаться спасти его левый глаз, если удалить правый. Учительница Хью Линна из воскресной школы сидела рядом с ним на краешке кровати и пыталась успокоить его, а доктор попросил ее объяснить мальчику, что необходимо произвести осмотр.

К удивлению всех, ребенок поднялся на локте и сказал доктору: "Не забирайте мои глаза. Когда мой папа спит, он лучший доктор в мире. Он скажет вам, что делать, и вы это сделаете, правда, доктор?" Ни моя жена, ни я не считали правильным или разумным попытаться выполнить чтение. Но после его требования чтение было выполнено.

Мы получили указание несколько изменить лечение, добавляя определенные препараты. При первом наложении тампонов с дубильной кислотой на глаза ребенок спросил медсестру: "Это сказал папа? Теперь я спокоен".

Несколько дней спустя я увидел, что веко отпало целиком. Доктор, который присутствовал при процедуре, сказал: "Кейси, это действительно выглядит совершенно безнадежным". Но ребенок настаивал на том, что он чувствует себя лучше и не ощущает боли.

Через 12 дней с начала лечения с его глаз сняли повязку. Однажды утром он встал и закричал: "Я могу видеть!"

Конечно, в течение года или даже дольше мы проявляли особую заботу, стараясь защитить глаза сына, и он полностью вылечился. И к тому времени, когда ему исполнилось 25 лет, у него не осталось даже шрама, если не считать моментов, когда он сильно раздражался, и было видно мертвенно бледную полосу, проходившую поперек его лица[28].

Год спустя, когда я делал фотографии в соседнем городе, у меня был приступ судорог и тошноты. Наш семейный врач, доктор Гей, поставил диагноз "аппендицит". Он предписал мне принимать определенные препараты в течение нескольких дней. Мое состояние улучшилось, и я снова смог нормально передвигаться. Тогда я решил, что если я действительно верю в чтения, то мне следует выполнить одно для себя. Согласно полученной информации была, необходима срочная операция. Тем вечером я снова обратился к доктору и показал ему запись чтения. Он обследовал меня и тем же вечером отправил в больницу. На следующее утро была проведена операция. Мне сказали, что у меня был довольно опасный случай аппендицита, который явно возник уже несколько лет назад. Вот так была проверена информация, полученная в Боулинг Грин за многие годы до этого дня.

В конце того года директор воскресной школы, где я был преподавателем, однажды вечером пришел к нам и попросил меня выполнить чтение для его сестры, поскольку доктора уверяли, чтобы она психически больна и ее состояние безнадежно. При чтении присутствовали члены ее семьи и врачи, хотя самой ее в городе не было. Согласно чтению, причиной всего был вросший зуб мудрости, и если его удалить, то в скором времени ее состояние улучшится. Родные, не теряя времени, отправились к ней, зуб был найден и удален. Несколько месяцев спустя молодая дама вернулась домой и занялась учебой, чтобы получить профессию.

У другого ученика моего класса воскресной школы, мистера Джонса, возникли большие проблемы с потерей веса, он жаловался на головные боли. Похоже, ему ничего не помогало. Он попросил меня выполнить для него чтение. Предписанное ему лечение дало отличные результаты. Приблизительно месяц спустя он получил чтение для своего старшего сына, позже — для жены и младшего сына. Мне стало известно, что все они были полностью удовлетворены полученными результатами. Как сказал мне Джонс, "благодаря чтению вся семья целый год пребывает в хорошем состоянии и мне не приходится беспокоиться об их здоровье".

Весной 1915 года у меня снова возникла афония. Врач-специалист объявил, что у этого заболевания психопатическая природа и потребовал помощи официального гипнотизера графства.

Этот человек, проведя некоторые эксперименты, заявил, что я очень восприимчив к внушению, но он никогда не видел случаев, подобных моему. Несмотря на то что он мог управлять мной на первой стадии гипнотического воздействия, я сумел избавиться от власти над собой, и он был не в состоянии сделать что-либо кроме как предложить мне проснуться.

Мое состояние оставалось неизменным в течение нескольких месяцев, и я помню один случай, который многих поверг в изумление. Здание, в котором находились моя студия и квартира, загорелось. Все были уверены, что волнение заставит меня заговорить, но оказалось, что оно привело к прямо противоположному результату. Я не мог говорить и что-либо делать, я просто стоял и махал руками, а затем начал помогать пожарным выносить вещи.

Однажды вечером мы попробовали получить информацию для меня, поскольку помимо афонии я чувствовал себя просто ужасно. Проводник сделал ошибку, описывая, где находится мое тело, — он назвал адрес дома напротив. Поскольку моего тела там не было, он попросил меня описать офис и получил ответ, что человек в офисе напутал в расчетах с правительством и теперь пытается все уладить. Никто из нас ничего не знал об этом, даже не подозревал, и все открылось лишь несколько месяцев спустя. Когда наконец был задан правильный вопрос о местоположении, мое тело было обнаружено. Очевидно, когда информация дается для меня, необходимо было указывать точный адрес, так же как если бы речь шла о ком-то совершенно постороннем.

Однажды ко мне пришел джентльмен, который работал на газовую компанию. Он сказал, что некоторое время учился гипнозу и подобным вещам. Он был одним из тех, кто присутствовал при экспериментах со мной. Он заявил, что хотел бы попробовать получить чтение.

На мой взгляд, его предложение звучало как "мы сейчас идем охотиться на кроликов, так что я хочу, чтобы вы привели своих собак". Те, кто присутствовал при этой встрече, говорили потом, что я, казалось, набрал в грудь воздуха и чуть было не свистнул собак, как на охоте, и лишь после того как немного успокоился, смог сказать, что я сам отлично справлюсь со всем и сделаю все, как обычно! Некоторое время спустя я все же выполнил чтение для этого человека. Врач сказал, что у него был обнаружен туберкулез. После проведения предложенного в чтении лечения он полностью поправился.

И вот однажды этот мужчина примчался и, запыхавшись, ворвался в студию. Оказалось, он бежал всю дорогу. "Кейси, вы хотите спасти жизнь женщины? Внизу, там, где я остановился, находится леди. Врачи говорят, что она умирает, они уже ушли, оставив возле нее медсестру".

Во время чтения были предложены некоторые меры, которые следовало предпринять немедленно, чтобы помочь ей. Было сказано, что ее состояние — последствие пневмонии. Когда я снова пришел в себя, этот человек выглядел очень взволнованным. Он сказал: "Прямо сейчас я должен уйти, но обязательно вернусь и расскажу вам кое-что из того, что вы сказали, о чем мы даже и не подозревали".

Тем же вечером он пришел снова и сказал: "Ну что ж, пациентке легче. Вызвали нового доктора, и он говорит, что она вне опасности, и нет оснований считать, что она не сможет выжить". Когда я уходил, она была жива.

Затем он сказал: "Вот что я хотел сказать вам этим утром. Сегодня во время чтения вы сказали: "Сделайте это (то, что вы предписали, я думаю), и она будет в порядке, но врач, который ушел, оставив ее, проживет всего шесть месяцев и шесть дней".

Спустя шесть месяцев и шесть дней после этого случая тот врач упал замертво перед своим домом. Это доказанный факт, поскольку многие знали о предсказании, если мои слова можно назвать именно так.

В начале 1916 года Дейв Кан снова вызвал меня в Лексингтон, чтобы выполнить чтение для некоторых из тех людей, которые присутствовали при экспериментах во время моего предыдущего посещения. Оказалось, что все находились под впечатлением огромной пользы от чтения для душевнобольной пациентки, состояние которой считалось безнадежным. После чтения она быстро пошла на поправку и вскоре полностью пришла в норму. Ее физическое здоровье также оказалось в полном порядке.

В течение этого посещения Дейв спрашивал меня о своей будущей работе, которой он посвятит свою жизнь. Было сказано, что какое-то время он окажется вдали от своих единомышленников и единоверцев, он пересечет многие воды, его ждет слава. Полностью изменится среда, в которой он будет жить, и профиль его деятельности, когда он снова обоснуется на одном месте, но не было сказано, что станет причиной его отъезда и насколько далеко от дома он окажется.

В 1917 году, накануне объявления войны между Соединенными Штатами и Германией, Дейв позвонил мне из Нью-Йорка и попросил сказать, что ему делать и как он должен действовать далее. Во время чтения была информация, что вскоре будет объявлено о начале войны, начнется призыв и запись добровольцев, отроются военные учебные лагеря и тому подобное, что он уже пробовал использовать свое политическое влияние, но это ничем ему не поможет. Ему следует прибегнуть к самым простым способам, и он будет произведен в офицерское звание в том департаменте, где он сможет принести наибольшую пользу и где ситуация окажется для него наиболее благоприятна. В том учебном лагере, куда он будет направлен, ему следует устроить какое-то развлечение для войск.

Это происходило за несколько месяцев до того, как все это случилось на самом деле, и все произошло и оказалось почти так, как было описано в чтении. В лагере он поговорил с несколькими старшими офицерами о чтениях, мы часто переписывались и обменивались идеями, некоторые из которых оказались весьма плодотворными. Я выполнил чтение для профессора школы Хоув в Индиане, которое оказалось очень удовлетворительным. Он сообщил о том, насколько это помогло его семье.

Несколько месяцев спустя Дейва послали в Форт-Уэрт, штат Техас. Оттуда мы получили его просьбу проинформировать его относительно отношений с вышестоящим офицером. В его чтении было сказано, что в течение нескольких месяцев он не будет никуда отправлен, хотя приказ об их отправке уже есть. Когда они все же выступят, то отправятся на восточное побережье, и там у него будет возможность или остаться в стране, или выехать за рубеж вместе со своим подразделением. Согласно чтению, ему следовало отправиться за рубеж. Это предложение будет сделано ему вышестоящим офицером, который, хотя и ожидал, что поедет лично, не выедет за пределы страны. Все произошло практически так же, как было описано в чтении.

Находясь во Франции, Дейв много писал мне. Люди из самых разных уголков страны тоже слали мне письма, поскольку рассказы Дейва о проведенных мной чтениях вызвали у них большой интерес.

Особенно интригующим оказалось письмо от нашего консула в Италии. Для него и его жены было выполнено чтение они спрашивали, вернется ли консул на этот пост в Италии. Через него был послан запрос о проведении чтения для одного из членов королевской семьи. Письмо было написано на итальянском языке, и, конечно, я не мог прочитать его, поскольку не знал ни одного другого языка кроме американского (я не мог даже сказать, что знаю английский язык).

Мне удалось заставить продавца фруктов в Селме перевести мне письмо. Он казался очень взволнованным, узнав, что человек, занимающий столь высокое положение в его собственной стране, написал маленькому человечку — фотографу, проживающему в штате Алабама, чтобы получить информацию о состоянии здоровья его жены. Он присутствовал на чтении, когда был получена эта информация. К удивлению всех присутствующих, сказанное оказалось непонятным ни для кого кроме этого продавца фруктов, который объявил, что я говорил на итальянском языке. Была высказана просьба повторить все сказанное "понятным образом, так, чтобы стенографистка могла записать и составить сообщение, которое можно будет послать адресату". Это удалось сделать.

В то же самое время мне приходило множество просьб о чтении как из ближайших селений, так и из самых удаленных уголков страны. Меня вызывали в Вашингтон, чтобы я получил информацию для одного из высокопоставленных государственных чиновников. Я уверен, что информация оказалась, по крайней мере, интересной, потому что через год меня вызвали снова[29].

Но, возможно, наиболее примечательным событием был мой опыт с последним случаем возвращения афонии. Не уверен, что я до конца понял его значение. Вот как это было.

В течение приблизительно 10 дней я был способен говорить только шепотом. Я чувствовал, что если бы смог войти в транс, то, возможно, снова получу помощь. Это было воскресенье. Жена отправила старшего сына погулять, поручив ему присмотреть за младшим братом[30], который тогда был еще очень мал. Мы удалились в спальню, где я лег и погрузился в состояние транса. Предположительно сеанс длился около 30 минут, и это единственный случай, когда я был в состоянии вспомнить что-либо из сказанного. По большей части я в этом состоянии спал и видел сны. Но были ли это действительно сны?

Похоже, передо мной раскрылись все кладбища мира. Я видел местопребывание тех, кого мы называем мертвыми, в самых разных уголках земли, Затем картина перед моими глазами переместилась. Казалось, что могилы сосредоточились вокруг Индии, и некий полос свыше сказал мне: "Здесь ты познаешь религию некоего человека посредством способа, которым он распоряжается своим телом".

Затем мой взгляд снова переместился во Францию, и я увидел могилы солдат. Среди них были могилы трех парней, которые учились в моем классе воскресной школы. Затем я увидел их, но не мертвыми, а живыми. Каждый из них рассказал мне, как он встретил здесь свою смерть, — один под пулеметным огнем, другой — от разрыва снаряда, третий — во время артобстрела. Двое поручили мне рассказать об этом их любимым. Они появились практически так же, как они сделали это в тот день, когда приезжали попрощаться со мной, уезжая в армию на фронт Первой мировой войны.

Когда затем сцена снова изменилась, я пустился во внутренние рассуждения: "Похоже, именно это и называют спиритизмом. Может ли это оказаться правдой? Все они, те, кого мы называем мертвыми, все же живут в некоторой другой плоскости бытия? А могу ли я увидеть моего собственного сына?" И тут как будто подняли занавес — пред моими глазами появились длинные ряды младенцев. В третьем или четвертом ряду сверху, сбоку, я узнал своего сына — Милтона Портера, — который умер в младенчестве за несколько лет до этого. Он увидел меня как раз тогда, когда я узнал его. Он улыбнулся, узнав меня, но между нами не было произнесено ни одного слова.

Сцена снова изменилась, и передо мной появилась моя подруга, которая приблизительно в то же время была похоронена на местном кладбище. Это был человек, которого я очень хорошо знал. Я купил у нее множество цветов, которые были розданы ученикам моих классов воскресной школы. Она говорила со мной об изменениях, которые мы привыкли называть смертью, сказав, что на самом деле это скорее рождение. В особенности она упоминала о том, как важно дарить людям цветы и что нужно делать это чаще, а не только во время похорон. Она сказала, что цветы многое могут дать инвалидам, лежачим больным, тогда как они мало что значат для тех, кто уже перешел с материальной плоскости бытия на духовную. Затем она сказала: "Но давай все же поговорим сейчас о материальном. Несколько месяцев назад кто-то оставил вам для меня два с половиной доллара. Вы этого не знаете, но это произошло, и вы найдете в ящике вашего письменного стола чек, датированный восьмым августа, и там же лежат два бумажных доллара и монета в 50 центов. Проследите, пожалуйста, за тем, чтобы моя дочь получила эти деньги, поскольку она в них нуждается. Будьте терпеливы с детьми, это для них очень важно".

Снова изменилась представшая перед глазами картина, и передо мной явился человек, который в течение многих лет был священником в церкви, прихожанином которой я был. Он рассказал мне о своем сыне, Малколме, что он колеблется, но все же подумывает о возвращении на свое прежнее место в банке. Однако он заметил, что Малколм скорее примет предложение,׳ сделанное ему передвижным кинотеатром. Затем он заговорил о делах церкви, и я снова ощутил, что физически нахожусь в полном сознании.

Когда я пробудился, мой голос был в полном порядке, я мог говорить, как обычно, хотя жена сказала мне, что за 30 минут я не произнес ни единого слова. После того как я рассказал ей свой сон, мы заглянули в ящик стола и, естественно, нашли чек и деньги, как описала та леди. Они были получены в августе одной из молодых служащих, которая впоследствии покинула студию (в декабре).

На следующий день мне было необходимо сходить в банк, и оказалось, что моим счетом занимался молодой человек по имени Малколм. Когда я спросил его, когда он вернулся, он ответил, что приехал вчера вечером. Я спросил его, собирается ли он оставаться в банке, и он ответил, что как раз раздумывает над этим. Тогда я сказал ему, что у меня есть для него информация, но он может поступать так, как считает нужным. Через час он пришел в студию, и я рассказал ему о своем трансе и встрече с его покойным отцом. Малколм ответил мне, что на пути домой из Вашингтона он остановился в Атланте, где к нему обратился один его друг, который попросил его взять на себя управление кинотеатром, но сегодня утром он отправил письмо по почте, отклонив это предложение. Однако выслушав то, что сказал его отец, он заявил, что немедленно телеграфирует о том, что принимает предложение этой работы.

Что бы все это ни значило, я не знаю, правильно ли я интерпретировал полученную информацию. Единственное, что я точно знаю, — то, что я побывал во многих частях страны, на севере, юге, востоке и западе. Мало есть на свете кладбищ, которые кажутся мне незнакомыми, если вообще такие есть, поэтому, когда я вижу даже край одного из них, сосредоточившись всего на несколько минут, могу рассказать очень многое о нем и о тех, кто там похоронен. Что это? Я не знаю.

Некоторые мальчики из моего класса в воскресной школе просили меня получить информацию о грядущих мировых событиях. Она была зафиксирована на нескольких магнитофонных записях. Позже эти записи были стерты кем-то, кто не понимал их значения. Это произошло уже после того, как те молодые люди, по чьей просьбе чтения были выполнены и которые собирались сохранить их, ушли на войну.

В этом чтении говорилось о развале Западного фронта в Европе, о падении российского правительства, о том, что в России откажутся от религии. Однако там же было сказано, что из России придет религия, которая окажет огромное влияние на весь остальной мир. Так и случилось.

В декабре 1918 года мистер Дж. Д. Трэш, редактор газеты в Техасе, попросил меня выполнить чтение, чтобы получить информацию о его здоровье, а также ответить на ряд вопросов, касающихся его бизнеса. Но прежде чем была получена хоть какая-то информация, мне пришло несколько писем. Среди них было одно, в котором спрашивали дату моего рождения. Автор желал составить мой гороскоп. Вскоре после этого я получил несколько сообщений от астрологов, в которых говорилось, что 19 марта 1919 года, между 8:30 и 11:00 часами вечера я смогу выполнить чтение, которое будет представлять огромный интерес для всего человечества в целом, больший, чем любое другое, выполненное мной в течение этого года. Такой поворот событий был для меня неожиданным, настолько, что это скорей изумило и даже обеспокоило меня, чем подтолкнуло к дальнейшим действиям. Однако мне это показалось любопытным, и я попросил жену провести это чтение, задав вопросы, касающиеся астрологии, которые мы подготовили. Меня попросили выполнить этот сеанс публично. Слава меня не интересовала, хотя я понимал, что подобные демонстрации принесут мне определенную известность, мне просто было любопытно узнать, что именно эти чтения могут дать в настоящий момент. Я выполнил попытку чтения, и вот какой результат мне удалось получить [чтение 254-2][31].

► Перед вами будет тело и пытливое сознание Эдгара Кейси, и вы скажете нам, как экстрасенсорная работа выполняется при помощи этого тела, а также вы ответите на любые другие вопросы, касающиеся этой работы, которые я задам.

ЭК: У нас есть это тело-оно было и раньше. В этом состоянии сознание находится под властью подсознания или сознания души. Информация, получаемая и даваемая этим телом, обретается посредством власти одного сознания над другим, или власти сознания над физической материей, она также может быть получена посредством внушения, если дана активной части подсознания. Подсознание получает информацию из того места, где она сосредоточена, или от других подсознаний-контакт осуществляется силой сознания, управляющего речевыми способностями этого тела. Оно также может получать информацию от душ, ушедших в Потусторонний мир, но оставивших свои отпечатки, благодаря чему остается возможность восстановить с ними контакт посредством внушения. Всё, что известно одному подсознанию, одной душе, известно и любому другому, и неважно, осознается этот факт или нет. Подчинение сознания тем или иным способом активизирует подсознание, кпало получает информацию, находясь в состоянии транса.

Вопрос. Всегда ли эта информация правильна?

Ответ. Ока правильна настолько, насколько внушение выполняется в отношении надлежащего канала или в полном соответствии с действием подсознания или души.

Вопрос. Имеют ли планеты какое-либо отношение к управлению судьбами людей? Если да, то какое? И какое они имеют отношение к этому телу?

Ответ. Да, имеют. В начале, когда наша собственная планета, Земля, пришла в движение, расположение других планет начало влиять на судьбу любой созданной материи так же, как воды, отделившиеся от тверди, находятся под управлением Луны, вращающейся вокруг Земли. Точно так же венец творения с самого начала находится под воздействием планет, окружающих Землю. Силы нее всего на судьбу человека влияет Солнце, затем наиболее близкие планеты или те, которые занимают доминирующее положение в момент рождения человека; но здесь следует понять никакое действие любой планеты или любой из фаз Солнца, Луны или любого другого небесного тела не способно превзойти собственную волю человека-силу, данную Создателем человеку с самого начала, когда он обретает живую душу и свободу выбора. Склонностями человека управляют планеты, под которыми он рождается. В этом судьба человека определятся влиянием планет. Расположение планет Солнечной системы во время рождения человека определяет его склонности и действия без учета его силы воли. Например, это тело, которое мы видим здесь [Эдгар Кейси], рожденное 18 марта 1877 года в три минуты четвертого при убывающем Солнце, когда Луна находилась на противоположной стороне Земли (старая луна), Уран был в зените, следовательно, тело чрезмерно в своих действиях. Нептун оказался в девятом доме, как это принято говорить в астрологии, Юпитер-самая мощная из всех планет, за исключением Солнца, заходит, Венера только что приблизилась к горизонту, Марс уже зашел, Сатурн находится прямо напротив Луны. Следовательно, астрологические задатки, заложенные во время рождения этого тела, не предполагают середины. Этот человек может быть или очень плохим, или очень хорошим, очень религиозным или очень грешным и безнравственным, очень богатым или постоянно несущим потери, полным любви или ненависти, отличным работником, ответственно относящимся к своим обязанностям, или человеком, все и всегда делающим неправильно, полностью подвластным желаниям своего тела. Воля-вот основной воспитательный фактор, влияющий на тело, именно поэтому необходимо в детстве относиться к ребенку терпеливо, с постоянством и преданным вниманием.

Что касается возможностей этого тела, то психические силы получены в результате воздействия Урана и Нептуна, которые всегда влияли на это тело и всегда будут на него влиять. Оно, безусловно, находится под материальной и духовной защитой большого количества воды-это тело всегда должно жить поближе к морю. Все действия этого тела, его психическая жизнь-все это выглядит странно для других тел, это относится ко всем его идеям как в духовной жизни, так и во всем, что касается политических, религиозных или экономических вопросов. Это тело будет или очень богатым, или очень бедным.

Вопрос. Может ли эта деятельность навредить телу?

Ответ. Только через действие или силу внушения, примененные к этому телу. Это тело работает под управлением экстрасенсорного, мистического или духовного воздействия. Его действия обуславливает сама жизнь, которую ведет человек, направляющий свое подсознание при переходе в это состояние, или цепочка мыслей, которая дается ему, чтобы создать выразительные идеи для подсознания. Если идеи, данные подсознанию для получения от него информации, хорошие, то тело становится лучше, если же они плохие, греховные или безнравственные, то это передается и телу. Тогда оно отказывается надежно служить кроме как при помощи того, кто в такие моменты управляет им.

Вопрос. Эта сила может использоваться для того, чтобы приносить пользу человечеству, а также чтобы извлекать финансовую выгоду?

Ответ. Есть много каналов, через которые это тело в таком состоянии получает информацию, она может быть полезна человечеству. Извлечь финансовую выгоду из этого означает получить через это тело то, что является справедливым и правильным для него. Иначе говоря, не то, что могло бы оказаться разрушительным для других тел, физически или ментально, но то, что принадлежит им по праву.

Что касается того, какой канал считать наилучшим, то это зависит от того, насколько желаемая информация соответствует идеям тела, от которого пытаются получить ее. Когда в эту работу верят бездуховно, за информацию стараются заплатить материально, но без веры получить что-либо невозможно.

Вопрос. Есть ли какая-то дополнительная информация, которую это тело должно сейчас получить?

Ответ. Тело должно поддерживать тесный контакт с духовной стороной жизни, быть искренним по отношению к духовной жизненной сфере, если хочет быть успешным, ментально, физически, психически и материально. Наиболее надежная связь лежит в духовной природе этого тела, в искренности работы, проделанной им или полученной через любой канал, с которым связано это тело.

Этот отчет был описан многими исследователями психических явлений, считавшими его самым удивительным феноменом, который они когда-либо видели. Чтения жизни (как их называют сегодня), без сомнения, являются результатом этого события, хотя они начались лишь несколько лет спустя, точнее, в 1924 году.

Однажды мне позвонил человек, который хотел договориться со мной о встрече от лица своего друга. В тот же вечер он приехал в студию, и мы попытались получить необходимую информацию. Мой отец провел чтение и сказал, что я заснул как обычно, но не смог определить место нахождение пациента. На следующий вечер мы попробовали еще раз, и опять безрезультатно. Затем еще раз. При четвертой попытке мы получили довольно интересную информацию. Однако друг этого человека в тот вечер не присутствовал при чтении. Не было сказано ничего, что могло бы предвещать беду, при этом мы никак не могли понять, почему в предшествующие разы мы не смогли получить нужную информацию. Такое случалось и прежде, хотя тогда мы не были настолько настойчивы в своем стремлении все же получить желаемые сведения. Подобные неприятные случаи случались не раз и после этого дня. Почему — мы не знаем.

Затем был случай с одной из наших родственниц. Ее семья совсем не верила в чтения, но ее родные опасались за ее жизнь. Однажды она попросила свою младшую сестру послать мне телеграмму, поскольку чувствовала, что я могу ей помочь, это было сказано ей во сне предшествующей ночью. Получив телеграмму, я сразу же предпринял попытку выполнить чтение. Во время чтения было сказано, что на ее выздоровление надежды мало, но кое-что можно все же было сделать, чтобы поддержать ее организм, пока не родится ребенок. Ее дитя будет в полном порядке, это будет девочка, но мать вскоре все же умрет. Эту информацию послали сестре, отправившей телеграмму. Она сделала так, что врач подготовил необходимый препарат. Когда препарат принесли, больная спросила: "Это то, что послал Эдгар? Я уже чувствую себя лучше". Она прожила сорок дней, но умерла спустя несколько часов после того, как родилась ее маленькая дочка.

Два года спустя я оказался в том городе, где жил этот ребенок. Я никогда не видел ни этого ребенка, ни его отца. Когда я сел в кресло в парикмахерской, девочка, игравшая в комнате, посмотрела мне прямо в глаза и попыталась забраться ко мне на колени, обняв меня за шею. Парикмахер, который брил ее отца, сказал ему, что кто-то разговаривает с его маленькой дочкой. Тот поднялся (он не знал меня) и спросил парикмахера, знает ли, кто я. Когда парикмахер ответил ему, отец встал и направился ко мне.

"Этот ребенок никогда не был так ласков с посторонними, — сказал вам кажется, существует ли интуиция? Возможно, этот ребенок знает, что вы сделали для ее матери?"

Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос.

Глава 16 Техас, 1919–1923: предложение

Один человек из Техаса попросил меня выполнить чтение с помощью получения информации о добыче нефти в тех местах. Поскольку я никогда не делал на расстоянии ничего подобного и лишь однажды определял место бурения нефтяной скважины в штате Кентукки, я не ответил на его письмо. Приблизительно неделю спустя я получил от него телеграмму с просьбой постараться в течение недели дать ему соответствующую информацию, поскольку он знает из сообщений астрологов, что я могу выполнить эту просьбу, если захочу.

Говоря с женой об этом, я сказал: "Я знаю всего лишь одного человека, с которым я хотел бы пообщаться на эту тему, и при этом я не уверен, согласится ли он рассмотреть этот вопрос или нет, даже если он вернулся из Франции".

В тот момент в дверь позвонили, доставили телеграмму от Дейва Кана — человека, которого я имел в виду. Он сообщал, что прибудет в Лексингтон в среду на следующей неделе, и хотел узнать, встречусь ли я с ним там.

По дороге в Лексингтон я вспоминал события моей жизни, произошедшие со времени нашей последней встречи, изо всех сил стараясь продумать каждый момент. Я тщательно проанализировал то, что произошло в 1910 году в Хопкинсвилле. Эти явления были достойны того, чтобы быть изученными в серьезном научном учреждении. Я думал о том, что Вирджиния Бич в штате Вирджиния мог бы стать самым лучшим местом для открытия подобного учреждения. Затем я вспомнил предложение из Техаса и подумал, что, если необходимо заработать деньги, то почему бы не сделать это в нефтяном бизнесе, а затем вложить их в создание такого института? Я чувствовал, что об этом можно поговорить с Дейвом и он сможет действовать правильно, так, как будет считать целесообразным. Я не буду убеждать его заинтересоваться этим проектом, он наверняка сам проявит инициативу.

► Позиция Эдгара была неизменной, он всегда был готов сделать все от него зависящее, чтобы помочь любому; кто нуждается в этом. Он решил, что если бы у него была больница, где он мог бы помогать всем, кто к нему обращается, то деньги на ее постройку должны быть получены в результате его собственных усилий. Таким образом, он стал принимать различные предложения, включая нефтяной бизнес.

Я приехал в Лексингтон вскоре после того, как Дейв вернулся домой с войны, и мы провели остальную часть дня и следующее утро за разговорами о перипетиях его жизни во Франции и моих чтений для разных людей, которые писали мне по его рекомендации и о том, что из этого получалось. Я рассказал о том, как меня вызывали в Вашингтон и многие другие места, откуда люди писали мне или приезжали, чтобы повидаться со мной. Дейв на этот момент еще не уволился из армии, но думал, что его куда-то отправят, пока он не демобилизован. Тогда я показал ему письмо и телеграмму из Техаса. Он спросил: "Это интересно, но какая информация дана при чтении?" Я повторил то же самое, что говорил жене, и объяснил, что мы не пытались получить какие-либо данные по этому вопросу. Он заявил: "Ну, что ж, давай выполним чтение". В чтении было сказано, что этот человек написал длинное письмо, в котором приводится большой объем информации относительно конкретного предприятия в Техасе. Дейв спросил о содержании письма, и я повторил его слово в слово. Мы телеграфировали в Селму по поводу этого письма, и когда оно пришло несколько дней спустя, было очень интересно сравнить информацию, полученную во время чтения, и его содержание. Тексты были практически идентичны.

C этим предприятием было связано много необычного. Дейв купил долю в бизнесе. Позже, когда он был в Вашингтоне, чтение подсказало ему, что ведется разработка в штате Кентукки. Мы обдумали это предложение, и если бы он уже не вложил деньги в техасское предприятие, то, без сомнения, вошел бы в долю при разработке участка около Скоттсвилля и Боулинг Грин. Однако у нас не было ни достаточного количества денег, ни опыта, чтобы понять, что делать с полученной информацией (это я до конца понял приблизительно год спустя).

В чтении Дейву был дан совет послать в Техас одного из своих помощников — человека, который был с ним во Франции. Тот только что выписался из госпиталя в Вашингтоне. Он жил в Луисвилле, но он, без сомнения, с удовольствием переехал бы в Техас. Его послали как представителя Дейва, и не прошло и шести месяцев, как он женился на девушке из Техаса.

Вскоре Дейва командировали в Атланту. Я навещал его там и через него заводил знакомства с различными видными людьми — банкирами, бизнесменами, адвокатами, журналистами. Во время этих визитов происходило много различных интересных событий. Я познакомился с родственником президента Вилсона — майором Вилсоном. Дейв познакомился с ним во время службы в армии и позже майор стал компаньоном Дейва в нефтяном бизнесе в Техасе[32].

Я также совершил поездку в Техас в компании с Дейвом и майором Вилсоном. В этой поездке мы попытались понять, насколько верна информация относительно расположения участков, где следует производить бурение. В Форт-Уэсте мы встретили бизнесмена, который владел несколькими скважинами на территории Дездемоны.

В одном из чтений утверждалось, что одна скважина будет начинаться в самом центре большого бассейна, но говорилось, что для того чтобы получить мощный поток, придется сделать один из самых длинных колодцев во всем регионе. Оказалось, что это полностью соответствует истине. Также было сказано, что другая скважина будет совершенно негодной, поскольку она изогнута, и очень много времени придется потратить на попытки выпрямить ее, поэтому было бы лучше отойти в сторону и пробурить другую скважину. Этого они не сделали, поэтому в конечном счете потеряли скважину полностью. Согласно чтению, другая скважина даст сначала мощную струю, но ненадолго.

Когда это подтвердилось, многие из тех, кто познакомилея с фактами, сделали весьма важные комментарии. Не все, кто слышал, поверил в это, но те, кто знал факты, были весьма заинтересованы информацией. В итоге Дейв и банкир из Клибурна уговорили меня получить информацию относительно конкретного участка, находящегося также на территории Дездемоны. Им было сказано, что если они пробурят на глубину 3000 футов, то там будет то, что называется сухой скважиной, но если они на данном расстоянии взорвут 150 кварт нитроглицерина, то получат струю в 600 баррелей, это была бы коммерчески оправданная скважина. Однако если они пробурят другую скважину на определенном месте в указанном направлении от этого участка, то найдут даже лучшее месторождение. Несмотря на то что струя была бы не столь большой, она не иссякла бы Гораздо дольше. Рабочие пробурили скважину ниже 3000 футов и объявили это безнадежным делом. Мистер Лонг потребовал, чтобы они проверили полученную информацию. Тогда они взорвали 50 кварт нитроглицерина. В тот момент я находился в Селме. Мистер Лонг телеграфировал мне: "Хороший взрыв пятьюдесятью квартами, но только небольшой след. Что скажете?" Чтение дало информацию, согласно которой следует вычистить скважину на той же самой глубине взрывом в 100 кварт, и появится струя в 600 баррелей. Они сделали это, и мистер Лонг сообщил: "Даки Бой № 1 сегодня подключен к трубопроводу. Регистрируется струя в 602 барреля".

При таком развитии событий можно ли удивляться, что множество людей в Далласе, Форт-Уэрте, Клебурне и соседнем графстве объединялись в поисках неуловимого жидкого золота?

Тем временем Вилсон и Кан заинтересовались своим первым предприятием, т. е. скважиной Сэма Дэвиса, которая уверенно разрабатывалась. Множество людей в Атланте вкладывало капитал в это предприятие, чтобы продолжить работу над разработкой месторождения. Однако она так и не заработала. Ее так и не удалось очистить. Почему? До сих пор не понимаю. Ни одна из операций "Нефтяной компании Кейси" не принесла прибыли. Промышленное производство так и не началось. До сих пор я не знаю, почему так случилось.

В тот период я встречался с очень многими людьми в Техасе, выполнил довольно много чтений по поводу проблем со здоровьем, причем результаты этих чтений были вполне удовлетворительными, тем не менее за все то время, которое я пробыл в Техасе, мне не удалось получить никакой информации относительно скважин и добычи нефти. Не знаю почему.

Это избавило от проблем, которые, возможно, не были бы улажены без кровопролития. Жена одного человека была очень больна. Информация, полученная во время чтения, спасла ее жизнь. Этого оказалось достаточно, чтобы сын этих людей много лет спустя написал мне, попросив провести чтение для его жены, напомнив мне, как я в омине много лет назад, когда он был маленьким мальчиком, получил информацию для его матери.

Было очень трудно узнавать каждую деталь, но я был свидетелем случая, когда люди подняли оружие друг на друга, потому что их выдавливали из бизнеса, и благодаря полученной при чтении информации обе стороны примирились.

Дружеские отношения, завязавшиеся в то время, когда мы работали в Техасе, я уверен, были столь же прекрасны, как и все предшествующие. И, без сомнения, некоторым людям пришлось пострадать, и если им не удалось многое изменить в своей жизни, обиды и негодование будут следовать за ними по пятам.

В том месте центрального Техаса, где "Кейси Петролеум" начала свою работу, местные жители много говорили обо мне. Когда я приехал туда впервые, один из них — высокий, худощавый, одетый в ковбойские сапожки на высоких каблуках с длинными шпорами и в широкополой шляпе — типичный ковбой — сказал мне: так понимаю, вы можете сказать, что будет. Вот тут у нас дождя не было четыре месяца кряду. Скажите мне, когда дождь пойдет". Я не знаю, почему я так ответил, но я подумал и сказал ему: "В следующую пятницу, в четыре часа дня".

В следующую пятницу, днем, в четыре часа, хлынул ׳такой ливень, какого я, пожалуй, никогда не видел. Я точно знаю, что не имел к этому никакого отношения, но скажите, пожалуйста, как мне удалось это предсказать? Можете себе представить, что это означало для всех тех, кто знал об этом?

Меня также просили определить местонахождение воды на многих фермах или ранчо. Не думаю, что я ошибся хоть раз, некоторые бурили меньше чем на SO футов в глубину, а кое-кто — меньше чем на 20, и все нашли воду. А ведь людям раньше приходилось гонять скот на водопой за много миль от дома.

Занимаясь делами "Нефтяной компании Кейси", мы с Дейвом исколесили всю страну в поисках инвесторов. Я встречался с различными людьми в Новом Орлеане, Джексоне, Мемфисе, Денвере, разных уголках Техаса в Сент-Луисе, Чикаго, Индианаполисе, Цинциннати, Вашингтоне, Нью-Йорке, Филадельфии, во Флориде… со многими у меня остались прекрасные дружеские отношения. Многие из тех людей, кого я встречал, посылали мне телеграммы, писали или просто приезжали ко мне, чтобы получить дополнительную помощь, причем приезжали даже те, кого я никогда раньше не встречал. В Мемфисе мне предложили построить больницу вроде той, что мы планировали организовать, когда впервые начали обсуждать свой нефтяной бизнес, но мы надеялись продолжить создавать собственное предприятие в Вирджинии Бич. В это время мне предлагали миллион долларов, если я переведу все активы "Кейси Петролеум" в этот концерн и буду выполнять чтения только для них. Директоры "Кейси Петролеум" отклонили это предложение, однако из нашей затеи с добычей нефти так ничего и не вышло, многие люди просто потеряли свои деньги. Правда, суммы были не слишком большими, потому что я, став президентом компании, не требовал для себя зарплату, а брал средства только скромные командировочные расходы.

В нашей группе единомышленников тоже возникали конфликты. Некоторые руководители зашли настолько далеко, что отстранили Дейва от управления предприятием, поскольку, по их мнению, он действовал ошибочно. Однако это ничего не изменило кроме того, что ситуация стала крайне неприятной для меня лично.

Один мужчина завязал отношения с женой другого, и казалось, вот-вот начнется кровопролитие. Родственники обратились ко мне с просьбой вмешаться. Я поговорил с этими людьми, выполнил для них чтение и настойчиво попросил дать мне подтверждение, что я все делаю правильно. По крайней мере, я чувствовал уверенность, что сделал все возможное для предотвращения кровопролития. Если бы я никогда ранее не имел материальных подтверждений достоверности моих чтений, я бы, безусловно, убедился в этом тем же вечером. Ныне эти семьи хорошие друзья.

За эти два-три года произошло множество ярких событий: путешествия и работа в Техасе. Возможно, я не смог привести их все в хронологическом порядке, но я буду описывать их таким образом, чтобы вам было понятно, в какое время они происходили. Многие мои попутчики получали подтверждения истинности рассказанных историй о событиях, которые происходили в моей жизни. Так, однажды в Мемфисе я выходил из гостиницы, встретил профессора Ламберта и представил его мистеру Кану. Ламберт спросил, видел ли я доктора Ланди, который также проживает сейчас здесь. Когда мы пошли по улице к офису доктора Ланди, Ламберт спросил Дейва, слышал ли он о том, что я делал в Боулинг Грин, а затем рассказал о случае с девушкой, убившей свою сестру, и о чтении, раскрывшем это преступление. В офисе Ланди спросил Дейва, слышал ли он о том случае, когда я говорил настолько быстро, что, когда он попытался остановить меня, мое тело поднялось вверх.

В Мемфисе мы познакомились с одним видным бизнесменом, который сказал, что он проводил различные эксперименты с другими экстрасенсами, но хотел бы получить у меня чтение для его тещи. Были проведены некоторые приготовления, выполнено чтение, а затем нас пригласили в дом тещи. Было удивительно наблюдать, как она делает именно то, что было описано во время сеанса. Согласно полученной информации, ее следовало было бы перевезти в другой город в больницу, где ей смогли бы оказать необходимую помощь. Это было сделано, и ей действительно помогли, ее состояние временно улучшилось.

В Бирмингеме вместе с главным врачом больницы мы проводили множество экспериментов. Несколько пациентов попросили выполнить чтения, и в каждом случае были получены весьма полезные предложения, которые облегчили их состояние или помогли в лечении.

Когда мы покинули Бирмингем, нам позвонили из Нэшвилла и попросили немедленно провести чтение для молодой дамы, с которой мы там познакомились. В чтении говорилось, что из-за разочарования в личной жизни она решила покончить с собой и приняла яд. Были высказаны некоторые предложения, которые могли бы׳помочь, но мы не смогли убедить лечившего ее врача даже попробовать применить их вовремя. Когда он 12 часов спустя все же согласился, новое чтение показало, что он опоздал.

На следующий день меня попросили провести чтение для одного сироты. Доктор сказал, что его исследовали в клинике Университета Вандербильта и заявили, что случай совершенно безнадежный. Я уверил врача, что буду очень рад помочь, если смогу, что я хотел бы увидеть пациента, а также медсестру, которая будет задавать необходимые вопросы и запоминать информацию. Мои просьбы были выполнены, и тем же вечером все было готово для проведения чтения, которое состоялось в гостинице "Максвелл Хаус". При чтении присутствовало много врачей, а также некоторые бизнесмены этого города. Молодого человека в комнате не было. Позже кто-то ввел его, и тогда врачи смогли осмотреть его в то время, когда другой человек задавал вопрос (они думали, что я занимаюсь телепатией, и смогу узнать, вторгаясь в сознание врачей, в чем проблема). Был получен ответ: "Есть кое-что, чего доктора не увидели. Яды в организме вызвали образование сыпи, которая только сегодня проявилась на пальцах левой ноги. Посмотрите, и вы ее найдете". Во время сеанса было предложено немедленно провести операцию по удалению опухоли в голове, которая создавала сдавление, приводящее к частичной слепоте. Вмешательство следовало выполнить через нос. Несколько дней спустя эта операция была проведена и оказалась очень успешной, к удивлению всех, кто знал об этом случае.

В Атланте мы встретили людей, которые участвовали в экспериментах в Боулинг Грин. Несколько раз выполнялись чтения для получения рекомендаций относительно здоровья, и их результаты оказались очень полезными. Нас снова вызвали в Вашингтон для проведения определенной работы. Там мы познакомились с одной дамой, которая очень хотела, что־ бы мы дали информацию для ее племянницы, жившей в Кливленде, поэтому в конце недели мы отправились в этот город.

Эта леди настаивала на том, чтобы мы обязательно сообщили ей, если когда-нибудь приедем в Нью-Йорк, поскольку она хотела познакомить с нами своего мужа и братьев. Несколько недель спустя мы оказались в Нью-Йорке.

Это был случай весьма серьезной анемии, и полученные рекомендации пришлись очень кстати. Последствия этой встречи оказались довольно интересные именно там я получил прозвище "Судья".

В первый же вечер я был приглашен на вечеринку на Лонг Айленде, предназначенную только для мужчин. Во время обеда я сидел во главе стола, и человек, находившийся справа от меня, спросил: "Вы с Юга?"

"Из штата Алабама", — ответил я.

"Вы, случаем, не из Селмы?"

"Да".

"А вы часом не знаете Алека Котона?"

"Да, он мой очень хороший друг".

Тогда он сказал: "Ну что ж, несколько лет назад он убил моего брата. Я никогда не был удовлетворен приговором, и я хочу, чтобы вы рассмотрели это дело с нашей точки зрения. Они судили его в штате Алабама, и решение было принято на основании их законов".

В течение нескольких часов я вынужден был выслушать все, что собравшиеся люди говорили об этом убийстве. Я не выполнял чтение по поводу этой ситуации из-за состояния многих людей, присутствовавших на вечеринке. Возможно, впоследствии у меня было уже не столь много добрых чувств к Котону, как до этой встречи, но начиная с того вечера Дейв и многие другие стали называть меня Судьей.

В Нью-Йорке мы встречались со множеством людей, которые интересовались экстрасенсорными явлениями. В основном решался вопрос, позволят ли мне законы города во время моего пребывания проводить чтения. Некоторые из тех, кто интересовался сеансами, отправились к городскому прокурору и задали ему этот вопрос. Он ответил, что если у нас на руках будут три показания под присягой, в которых утверждалось бы, что наша работа приносит людям пользу, то мы можем заниматься чтениями. Мы послали пять телеграмм — в Хопкинсвилль, Боулинг Грин, Бирмингем, Селму и Техас. В ответ нам было прислано около 50 показаний под присягой надвое больше писем, еще больше посланий пришло позже. После этого мы познакомились с рядом очень интересных людей, многие из них были очень заинтересованы в создании института, который мы намерены были основать на средства, вырученные из нефтяного бизнеса, поскольку все еще надеялись, что нам удастся осуществить свой план. Но, к сожалению, этого так и не произошло, и я до сих пор не понимаю, почему.

Из Нью-Йорка я отправился назад, в Техас. Тем временем Дейв начал другой бизнес в ином месте. В это время очень влиятельный человек из Чикаго — мистер М.Б. Вайрик (он сотрудничал с "Вестерн Юнион Телеграф Компани" и имел некоторый опыт экстрасенсорной практики, когда учился в колледже) — очень заинтересовался тем, как продвигается наша работа. У него было собственное нефтяное предприятие в Техасе, и он попросил меня выполнить чтение по этому поводу. Его сделка оказалась неудачной, но многие из тех, в отношении кого он получал информацию, касающуюся их здоровья, убедились в полезности чтений. Некоторые уже потеряли всякую надежду, но после сеансов они восстановили свое здоровье. Самочуствию этого человека чтение также принесло огромную пользу: он сумел вылечиться. Произошедший с ним позднее несчастный случай вернул его к прежнему состоянию, но его советы и консультации значили тогда для меня очень много.

Удивительно, насколько сильное влияние могут оказать на нас люди, которые до этого были нам совершенно чужими. Что же объединяет нас? Почему связи с одним человеком оказываются для нас намного более значимыми, чем с другим? Ведь дело не в особых талантах, не в положении в обществе. Не знаю.

Приехав в тот раз в Техас, я получил телеграмму от мистера Франка Мора из Колумбуса, штат Огайо, в которой говорилось: некоторое время пытался узнать, где вы находитесь. То, что вы сказали обо мне много лет назад, произошло: два года назад я ослеп. В конечном счете я убедил врача выполнить то, что было предложено в вашем чтении на случай, если я ослепну, и теперь я снова вижу. Я должен приехать, чтобы лично поблагодарить вас". Мистер Mop приехал, и нельзя было не заметить его восторг. Он чувствовал себя великолепно. Несмотря на то что в финансовом отношении он потерял все, он полностью восстановил свое здоровье, преодолел слепоту и ревматизм, хотя лечение от слепоты не было предназначено для борьбы с ревматизмом. Как только он смог подготовить машину, описанную в чтении, третий сеанс лечения привел к полному выздоровлению. Он провел со мной две недели. За время пребывания в Техасе, он попросил провести чтение для нескольких человек, которые обратились к нему за помощью. Я решил выполнить эту работу вместе с ним, и они получили то, о чем просили. В это время мне принесли телеграмму от Дейва из Денвера, в которой говорилось, что ему кажется, что он сможет договориться рефинансировать мое нефтяное предприятие в Техасе. Мистер Mop отправился со мной в Денвер. Редактор городской газеты "Денвер Пост" услышал о том, что я в городе, и послал ко мне репортера. Позже он попросил о личном интервью и устроил демонстрацию чтения — один из немногих тестов, который полностью удовлетворил пациента, врачей и репортеров. Затем этот редактор предложил мне построить институт в Денвере, если я оденусь в весьма необычном восточном стиле, никогда нигде не буду появляться без сопровождающего и ездить без шофера. Деньги, похоже, не были для него проблемой. Он также заявил, что если я приму это предложение, некоторые из его партнеров будут финансировать наши нефтяные предприятия в Техасе. Не знаю, возможно, я сделал много дурного в жизни, но совесть не позволила мне принять предложение этого редактора.

Оказавшись в Денвере на мели, практически совсем без денег, я получил телеграмму из Бирмингема, штат Алабама, с просьбой выступить в женских клубах этого города с лекциями об экстрасенсорных явлениях. Я никогда не занимался ничем подобным, поэтому до сих пор удивляюсь, почему они обратились с этим предложением именно ко мне, к тому же обещали очень хорошо заплатить за две лекции и компенсировать затраты на проезд. Я принял приглашение и отправился в Бирмингем на поезде вместе с мистером Мором.

Мы прибыли в Бирмингем б октября, рассчитывая пробыть там всего несколько дней. Но б февраля следующего года я все еще находился в Бирмингеме. Невозможно рассказать о каждом случае или каждом событии. Все чтения, сделанные там, были записаны. В день проходило в среднем около двух чтений.

В чтении, выполненном для одного мужчины, было сказано, чтобы он под наблюдением врача использовал радиевую воду. Мы никогда не слышали о радиевой воде. Несколько врачей из различных больниц, приходившие к нам время от времени, не смогли понять, откуда взять эту воду. Позже пришел другой человек вместе со своим доктором, который был главным врачом больницы. Когда доктор вошел в комнату, я уже находился в трансе. Нас представили после того, как я снова пришел в себя, я поблагодарил его за любезную попытку помочь мне узнать, дурачу ли я себя и других. Он сказал мне: "Я понимаю, что вы не знаете меня, Кейси, но я уже много лет наблюдаю за вашей работой. Племянница моей старшей медсестры живет в Таскалусе, она получила ваше чтение. Я отправился к ней, провел обследование и был невероятно изумлен, узнав, что вы оказались совершенно правы. В тот же день была проведена операция, и я отвез ребенка домой. Вы также не знаете, что несколько недель назад выполнили чтение для моей кузины, она была моей пациенткой в течение последних 16 лет. Было сказано, что это безнадежный случай, поскольку у нее рак, но на него ничего не указывало. Вы также сообщили, что можно сделать, чтобы ослабить ее страдания. Мне потребовалось некоторое время, чтобы решить, что прописать ей, но снова — что удивительно — это помогло. Наконец появилось то, что смогло помочь бедняжке — впервые за много недель. Затем вскрытие показало, что вы были правы. Я уверен, что вы правы и сейчас. Некоторое время назад вы сказали одному человеку, что ему нужно применить радиевую воду под наблюдением врача, и сегодня вы снова предложили то же самое для моего пациента. Я написал на листочке бумаги просьбу мистеру Мору, чтобы он спросил вас, где мы могли бы найти эту воду, но прежде чем он смог задать вопрос, вы ответили на него, сказав, что радиевую воду можно найти в Питсбурге. Я уже телеграфировал туда и намерен дождаться ответа, чтобы проверить, правы вы были, или нет". Приблизительно через 45 минут он получил ответ: "Сегодня вам будет отправлена радиевая вода".

В другом случае во время чтения было предложено вырастить культуру микроорганизмов и дано описание, как это следует сделать. В одной из экспериментальных лабораторий находился микробиолог, который услышал описание и Создал эту культуру для пациента, что оказалось для него необычайно полезным.

Во время пребывания в Бирмингеме я обращался к членам Женского клуба, Клуба писателей, Теософического общества, Психологического общества, Общества прикладной психологии, Клуба колледжа, Делового мужского клуба, и многих других организаций города.

Однажды вечером произошел весьма забавный инцидент. Мистер Мор, Альф Батлер и я сидели, ожидая демонстрации. Незнакомец, сидевший рядом со мной, обернулся ко мне и спросил: "Вы знаете, как этот человек делает свои трюки?" Я ответил: "Нет, не знаю!" Он сказал: "Ну что ж, есть многое, чего мы не понимаем, но все же я думаю, что знаю, как этот парень из отеля "Тутвилер" делает все эти фокусы". Альф услышал его слова, заинтересовался и спросил: "Ну что ж, расскажите нам". Он ответил: "Да ладно, он договаривается заранее обо всех встречах, и у него есть кто-то, кто собирает информацию о пациентах. Как я слышал, он довольно эффектно выступает, сообщая больным все, что ему стало известно".

Тогда мистер Mop довольно резко сказал: "Вы уверены в этом?"

Тот ответил: "Конечно, я совершенно уверен, потому что у меня есть друзья, которые со всем этим сталкивались".

Мистер Mop заметил: "Вы сами сидите сейчас рядом с этим человеком. Мы не знаем, как он это делает, и он сам не знает. Если вы знаете, то пойдемте, вы нам все покажете и объясните!"

Это человек пошел с нами, но если он и понял что-либо, нам он об этом не сказал. Недавно он получил чтение для себя и учится, чтобы стать руководителем группы по изучению этого явления. Hy что ж, по крайней мере, его вера сильна уже очень много лет.

Один мужчина договорился о встрече. После того как сеанс был закончен, мистер Mop сказал: "Ну что ж, с вашим здоровьем нет никаких серьезных проблем". Он ответил: "Я это знаю, я просто хотел понять, знал это Кейси или нет".

В другой раз, когда я пришел в себя после транса, я увидел, что мистер Mop кажется расстроенным. Я спросил, в чем проблема. Он ответил, что мы не получили никакой информации, потому что человек, для которого выполняли чтение, неправильно назвал себя. Тот человек в конечном счете признал это и позже назвал себя подлинным именем и получил чтение.

Прокурор также получил чтение для себя и своей жены. Позднее он сказал нам, что его подослали власти, чтобы расследовать, чем мы занимаемся, но он был удовлетворен. Оказалось, что в нашей работе не было никаких мошеннических трюков.

В местной прессе было много статей о том, что происходило в Бирмингеме. Местные жители предлагали разместить больницу в своем городе, но, согласно информации, полученной в ходе чтения, более правильным местом для нее будет Вирджиния Бич.

Человек в Нью-Йорке, который интересовался собственностью, связанной с нефтью, собирался заключить со мной соглашение относительно аренды нефтяных участков, принадлежащих "Кейси Петролеум" в Техасе. Вот так я познакомился с "Рис Текс", возможно, самым печально известным персонажем моих чтений, хотя в то время я не знал этого. Сейчас я должен сказать, что во всех торговых сделках со мной он был абсолютно честным, и если он когда-либо использовал полученную им информацию в какой-то из его нечестных сделок, я ничего не знал об этом.

Из Бирмингема я отправился с ним в Техас, чтобы заняться арендными договорами. Они были возобновлены, и за них было заплачено. Оттуда я поехал с ним в Чикаго.

Узнав о том, что я делал в Бирмингеме и Техасе, он однажды попытался провести чтение, но больше этого не повторял. Несколько чтений были выполнены в Чикаго, все они были посвящены медицинским вопросам. Позже мы были в Питсбурге, и там тоже было проведено несколько сеансов, связанных с медициной. Потом в Алтуне, затем в Нью-Йорке. Ни о чем не подозревая, я представил его своим друзьям. Как я узнал позднее, он использовал знакомство с ними. Без сомнения, кое-кто из них считал меня его пособником, но на самом деле я сделал это, не осознавая последствий.

Мы отправились в Дэйтон, где я оставался в течение нескольких месяцев, выполнив множество чтений, познакомился с людьми, которых до сих пор считаю своими друзьями. Я впервые встретился с матерью маленького мальчика, которому за два года до этого, будучи в Бирмингеме, я пытался помочь. Все наросты исчезли кроме одного, расположенного под левым глазом. Однажды этот ребенок, играя у водоема, поскользнулся и упал на бетон, сильно ударившись. Ушиб в тот момент был не больше грецкого ореха. Через несколько дней шишка выросла до размера апельсина. Каждый день выполнялось чтение, пока опухоль постепенно не уменьшилась в размере. Врачи, которые его наблюдали, в один голос заявили, что это самое чудесное исцеление, которое они когда-либо видели.

Затем один из акционеров "Кейси Петролеум" вызвал меня в Сент-Луис. Я пробыл там неделю, но затем мне принесли телеграмму, в которой сообщалось, что ребенок снова упал, и рана открылась. Он умер прежде, чем я вернулся в Дэйтон.

В тот раз я оставался в Дэйтоне в течение нескольких месяцев и однажды получил письмо, в котором сообщалось, что моя мать очень больна. В полночь я провел чтение. Хотя дома уже не надеялись, что ей станет хоть немного лучше, я получил информацию, и основанные на ней рекомендации почти сразу помогли облегчить ее состояние. Через несколько недель она снова была на ногах, хотя, возможно, так никогда и не смогла полностью избавиться от слабости, вызванной этим недомоганием. После этого случая она прожила еще несколько лет.

Из Дэйтона я возвратился в Техас, ожидая Риса, чтобы закончить переговоры относительно возобновления операций "Кейси Петролеум". Я пробыл в Меридиане почти месяц, где жил в доме секретаря-казначея компании.

Она жаловалась на приступы, во время которых сильно мерзла. Эта дама сама много лет была практикующей медсестрой. Согласно чтению, во время этих приступов ей следовало использовать небольшой прибор (с описанием, как его сделать). Она могла опускать этот прибор в ведро с водой, и прикладывать к телу, это должно было согреть ее. Безусловно, ее сын назвал это фантазией, но, как сказала мать Кэмпбэлла: "Если это — фантазия, дайте мне еще немного фантазии, потому что она мне хорошо помогает". Последнее, что я слышал об этой даме, что она носит с собой это небольшое приспособление[33]повсюду, где бы она ни находилась.

Там состоялись официальное выступление и демонстрация при поддержке местной торговой палаты, половина доходов от этого мероприятия была перечислена на счет этой палаты. Там было выполнено множество чтений, самое удивительное из которых-для дамы, сын которой был врачом.

Приблизительно в это время мне сказали, что Рис Текс подозревается в мошенничестве. Мне очень не хотелось разочаровываться в нефтяном бизнесе, тем не менее я забросил все мысли относительно дальнейшей работы. Я полагал, что потраченные два или три года должны рассматриваться как приобретение жизненного опыта, и вернулся к занятиям фотографией в Селме.

Когда пришел конец нефтяному бизнесу, стало ясно, что чтения не должны были использоваться таким образом. Это было очень суровым уроком для Эдгара, потому что информация оказалась правильной, а результаты — совершенно неудовлетворительными, дела шли совершенно не так, как ему бы хотелось. Возможно, Эдгар молился больше чем об одном материальном свершении, столь велико было его стремление иметь больницу для тех, кто в нем нуждался.

2 часть Мое дело

Глава I Определение моего дела: служи ближнему своему

C моей стороны потребовались значительные усилия, чтобы возвратиться к тому, что можно было бы назвать нормой, поскольку, как я смог понять из событий последних лет, мне было совершенно необходимо изменить свои взгляды на жизнь. Я спрашивал себя, остались ли мои намерения и цели столь же искренними, как это было прежде, сохранил ли я свои идеалы или же я хожу кругами, поднимаясь и падая, следуя за призрачной мечтой. Почему все усилия сделать то, что может быть полезно всему миру, сводятся к нулю? Означает ли это, что я никогда не создам институт, о котором мне было сказано во время чтения, или то, что я пошел неверным путем? Возможно, было бы лучше принять некоторые сделанные мне предложения? Возможно, именно это и было способом служить ближнему своему?

В течение нескольких недель я тщательно обдумывал все это и многое другое, когда принимал решение относительно дела, которым должен заниматься.

Когда я думал о людях, утверждавших, что мои чтения помогли им совершенно невероятным образом, я раз за разом повторял себе то, что слышал во время чтений: "Сначала — отдельным людям, затем — группам, и лишь потом — всем".

Я разговаривал со своими друзьями в Селме, некоторые из них были врачами, и произошло нечто весьма таинственное. Я помогал доктору, работавшему с рентгеновскими лучами, и он с восторгом отзывался о моей способности описывать для него полученные пластины. Он часто приглашал меня помочь ему, когда выполнял работу для сельских врачей или местных докторов, предлагая обсудить с ним, что означает та или иная тень, не выполняя чтение, а просто глядя на экран или снимок. Он настаивал на том, что я знаю физиологию и анатомию, и неважно, изучал ли я их когда-либо или нет. По его мнению, мой интерес и работа с негативами, то обстоятельство, что я находился все время в темной комнате, пока они проявлялись, служит дополнением к моим интуитивным возможностям. Он и его коллеги предложили мне пройти курс электротерапии и работать вместе с ними в больнице. Они приняли меры, необходимые для того, чтобы я прошел обучение, а также покрыли расходы моей семьи во время моего отсутствия. За день до подписания контракта мы сделали несколько очень интересных снимков, но в тот день, когда я должен был подписать контракт, произошло нечто непонятное — я не смог сделать ни одного снимка. На них была двойная экспозиция, изображение всего тела, в то время как площадь пластины соответствовала лишь малому его участку, и тому подобные явления. Я даже не могу предположить, что это было или что явилось причиной этого. Врачи решили, что подобный род деятельности явно не для меня, и у меня не получится использовать свои способности в этом направлении. Тем не менее тогда я должен был задаться вопросом, неужели я неправильно использовал свои способности, разъезжая по всей стране. Можете себе представить, что мне пришлось пережить, когда я пытался определить, что мне следует еделать и в каком направлении двигаться дальше?

Не трудно подсчитать число просьб о чтениях, которые продолжали приходить со всех концов страны, если я скажу вам, что в почте только одного дня было пять писем с подобными просьбами из Техаса, одно — из Арканзаса, два — из штата Оклахома, два — из Миссури, одно — из Чикаго, три — из штата Огайо, одно — из штата Кентукки, три — из Нью-Йорка, одно — из Нью-Джерси, одно — из штата Мэриленд, одно — из Вирджинии, одно — из Северной Каролины, и шесть — из Джорджии. И все это за один день!

Пытался ли я заработать на доверчивости ближнего? Вспоминая события, связанные с чтениями, где бы я их не проводил, я понял, что ничего не требовал за них для себя лично (и не требую до сих пор). И все, кто сообщал мне о положительных результатах, просили о чтении по поводу проблем со здоровьем у них самих или их близких, дорогих им людей, либо чтение было выполнено с целью развитая их ума или сознания. Возможно, они лучше меня понимали, что именно окажется для них наиболее полезным? Был бы я прав, если бы отказал им в знании того, к чему они стремились? Но что же я должен был сделать? Мог ли я просить людей в Бирмингеме, Чикаго или Мемфисе основать институт, как они хотели, или я должен был принять предложение от человека из Денвера, который намеревался сделать из этого нечто весьма таинственное, что, возможно, сулило мне — насколько это затрагивало финансовую сторону — самые большие возможности?

"Хорошо, — сказал я себе, — я предоставлю решение чтению и буду руководствоваться им".

"Используй то, что у тебя есть под рукой, было сказано в чтении. — Начни с того места, где ты есть сейчас. И прежде чем тебе откроется вся правда, ты снова пройдешь по своим следам, как уже было сказано много лет назад. Институт должен находиться в Вирджинии Бич".

Таким образом, мы подготовились к открытию офиса в Селме в том же самом здании, где находилась моя фотостудия.

Я сказал друзьям, что мы назовем это "Офисом…" или "Комнатой призрака". И я попросил их, чтобы они занялись обстановкой, прислав мне что-нибудь из своих личных вещей — от стульев до подставок для ручек, чтобы я мог, войдя в комнату, побеседовать со своими друзьями. Я хотел, чтобы меня окружали старые вещи, а не новые.

Также необходимо было нанять стенографистку. У меня были большие проблемы со стенографистками, исключение составляли разве что работники суда. Таким образом, первое, что надо было сделать, — найти подходящую стенографистку.

► Я выполнял чтения в течение многих лет, и редко когда запись, сделанная стенографисткой, могла похвастаться достаточной точностью. Многие стенографистки пытались выполнить эту работу, но без особого успеха. Я вспоминаю один случай, когда мы были в Луисвилле и Эдгара попросили приехать и выполнить чтение. Он использовал диктофон, который в те времена был слабой заменой стенографистке. Но именно к нему мы прибегли в офисе, поэтому он взял его с собой в Луисвилль, надеясь, что это позволит ему получить полноценную запись. Пришлось приложить определенные усилия, и судебный стенографист с 10-летним стажем с помощью этого диктофона сумел сделать записи чтений, проводившихся несколько дней в Луисвилле. Позже он сказал, что работа по записи и расшифровке чтений была самой трудной задачей, которую ему приходилось решать за все время работы, и что он не будет заниматься этим, даже если ему предложат весьма приличную зарплату, потому что это слишком трудоемко. Трудность для него заключалась не только в скорости, но и в обилии совершенно незнакомых ему слов. Ведь если он не понимал какое-то слово, у него не было способа остановить Эдгара и спросить, что тот имеет в виду или о чем собственно он говорит.

Мы сотрудничали с пятнадцатью или двадцатью женщинами, которые пытались записать информацию так, как она давалась в чтении. Большинство из них делали ужасные пропуски и ошибки. Наконец я нашел мисс Глэдис Дэвис, местную жительницу, которая работала в офисе над скобяной лавкой. Она изучила стенографию в средней школе, а затем в бизнес-школе, после чего получила свою первую работу, устроившись временной стенографисткой в аптеке, расположенной в том же здании, что и моя студия. Мисс Дэвис откликнулась на наше объявление о работе и впервые записала чтение 10 сентября 1923 года. В тот момент ей было всего 18 лет, и с самого первого раза мисс Дэвис записала чтение лучше любой стенографистки, с которыми мы когда-либо сотрудничали. Тогда мы начали работать с людьми, многие из которых приезжали, чтобы получить чтение. Мисс Дэвис каждый раз записывала информацию, а затем печатала ее. У нас больше никогда не было повода искать другую стенографистку, поскольку она любила свою работу и в дальнейшем оставалась на этой должности[34].

Однажды мне позвонил мистер Артур Ламмерс из Дэйтона, штат Огайо. Он желал знать, застанет ли он меня дома, поскольку хотел поговорить со мной. Ламмерс приехал в Селму и рассказал мне кое-что о человеке, который пытался заинтересовать его нефтяными участками в Техасе. Он предложил мне поехать с ним, чтобы ознакомиться с этим предложением[35]. Мы отправились в Техас, по пути обсуждая чтения. Он хотел услышать подробности о многих чтениях, которые я выполнял ранее. В Далласе мы разговаривали о событиях, связанных с "Кейси Петролеум", произошедших до, во время и после работы этой организации. Оттуда мы поехали в Клебурн, чтобы поговорить с одним из управляющих компании. В тот вечер мы сели перед гостиницей, и я рассказывал ему о событиях своей жизни до трех часов ночи. Затем мы поехали в Меридиан, где встретились с сотрудниками моей компании, включая ее казначея, мистера Макконнелла. Затем мистер Ламмерс сказал Макконнеллу: "Меня очень заинтересовал Кейси и его работа, но, по правде говоря, вы действовали не так, как надо было".

Он решил, что нам надо организовать общество исследования экстрасенсорных явлений, и предложил мне поехать с ним, чтобы встретиться с некоторыми людьми в Сент-Луисе и Чикаго, которых это могло бы заинтересовать. Я согласился рассмотреть его предложения. Он выбрал вопросы для чтения относительно того, как можно было бы усовершенствовать организацию, созданную в целях исследовательской работы. Проведя несколько встреч в Техасе, мы отправились в Сент-Луис, где я встретился с молодым инженером из Западной Пенсильвании — Джорджем Клиндженсмитом, и еще одним сотрудником "Кейси Петролеум". Мы решили добиться встречи с некоторыми людьми из Чикаго и Дэйтона через неделю. Она должна была состояться в Дэйтоне, там же планировалось провести чтение. Я уехал в Чикаго и снова встретился с мистером Вайриком, который вместе с мистером из Кливленда обещал приехать в Дэйтон.

Я поехал в Дэйтон, где встретился с Линденом Шроером, секретарем Ламмерса. Я попросил его провести чтение, чтобы лучше познакомиться с процедурой и суметь осуществить ее через несколько дней в присутствии других людей. В назначенный день все те, кто обещал приехать, были на встрече, и Шроер провел чтение. Согласно полученной информации, исследовательский институт мог бы принести большую пользу. Однако были высказаны некоторые сомнения относительно организации его только силами именно этой группы людей. Было решено, что нам следует заинтересовать и других людей на Востоке и Юге страны. Также обсуждались вопросы о том, какие чтения можно было бы выполнять, и было сказано, что будет дан ответ на любой жизненно важный вопрос, который не давал бы одному человеку преимущество перед другим и не носил бы чересчур спекулятивного характера.

Когда определились со схемой организации, было решено открыть офис в Дэйтоне, там, где находился бизнес мистера Ламмерса. Я сообщил семье о своем решении[36].

Обдумав сказанное, члены моей семьи вместе с мисс Дэвис переехали из Селмы, штат Алабама, в Дэйтон, штат Огайо.

Глава 2 Дэйтон, 1923–1924: Исследовательский институт Кейси

В октябре 1923 года мы открыли офис Исследовательского института Кейси в гостинице "Филипс" в Дэйтоне и начали работу, выполнив чтения для Артура Ламмерса. Он позаботился о том, чтобы другая стенографистка могла записывать информацию, пока мисс Глэдис не прибыла вместе с моей семьей, эти чтения проводил Линден Шроер. Мистер Ламмерс составил список метафизических вопросов, которые мы никогда прежде не рассматривали[37]. Он хотел понять, из какого источника приходит информация. В чтении было сказано, что мое сознание становится подчиненным подсознанию, суперсознанию или разуму духа и общается с подобными же сознаниями.

Информация может быть получена от любого подсознания, подсознательной сферы или впечатлений, оставленных людьми, которые уже ушли, так же как зеркало отражает все, что происходило перед ним прежде. Это не сам объект, а то, что он отражает. Внушение, которое проникает в подсознание или душу, способ־ но в этом состоянии собирать информацию, отраженную от реального, или материального, объекта, т. е. от материального тела или физических сил. И так же как зеркало может исказить, затуманить отражение, так и внушение, проникая в душу, может исказить информацию, ведь сам образ — это тоже отражение.

Вот некоторые из вопросов, которые задавал мистер Ламмерс, и полученная в ответ информация.

► Вопрос. Что такое душа тела?

Ответ. Это то, что Создатель изначально дал каждому живому существу и каждому человеку, то, что ищет свой дом или место подле Создателя.

Вопрос. Откуда приходит душа и как она входит в физическое тело?

Ответ. Она уже там. "И Он вдохнул в него дыхание жизни, и он стал душой живой". Ведь дыхание, этот эфир жизненных сил, попадающих в тело человека при рождении, когда он вдыхает дыхание жизни, становится живой душой, если достигает того развития, когда душа может войти и найти свое место. Все души были созданы изначально, и они находят свой путь назад, туда, откуда они прибыли.

Вопрос. Умирает ли душа?

Ответ. Она может быть изгнана Создателем, но не умирает.

Вопрос. Что означает изгнание души Создателем?

Ответ. Чтобы осуществить собственное спасение, сущность или человек изгоняет сам себя или свою душу, которая является ее / его сущностью [к Сатурну].

Вопрос. Куда душа уходит, когда ее развитие завершится?

Ответ. К своему Создателю.

Вопрос. Что такое подсознание тела?

Ответ. Свойство души или сознание души.

Вопрос. Куда, в какое место или состояние, отправляется подсознание, чтобы получить информацию, которая ему дается? Ответ. Именно туда, в ту же самую сферу, куда дух, душа или дух и душа вместе отправляются, выйдя из тела.

Вопрос. Действительно ли Эдгар Кейси способен в этом состоянии общаться с любым, кто отправился в мир духов?

Ответ. Души всех, кто вышел из физической плоскости, остаются здесь до тех пор, пока развитие не унесет их вперед или они не возвратятся сюда же для дальнейшего развития. Пока они находятся в плоскости общения или остаются внутри этой сферы, можно контактировать с любой из них. Прямо сейчас среди нас есть тысячи подобных душ.

Вопрос. Является ли память мыслью или мысль-это память? Ответ. По мере развития человека мысль становится частью памяти. Физически память и мысль не есть синонимы, более того, их истоки находятся в разных физических энергиях. По мере развития память души и возможности духа сливаются воедино. Вопрос. Могут ли мысли другого человека в физической плоскости затрагивать вас ментально или физически?

Ответ. Это зависит от уровня развития человека, на которого направлена мысль. Возможность развить умение передачи мысли — это первое, что указывает на уровень развития. Такие люди совершенствуют это [возможность], если у сознания были соответствующие способности и они развивались.

Вопрос. Дайте определение эволюции в контексте развития человека.

Ответ. Что касается развития человеческого вида, это означает возвращение к жизни тех сил, которые постепенно позволили человеку понять законы построения собственного "Я" изнутри. Понимание этих законов взращивает в человеке все лучшее, обеспечивая его постепенное развитие.

Вопрос. Человек был создан обычным земным представителем рода человеческого. [Было] всего три вида творений-материя, энергия и сознание. Вся плоть не происходит из одной плоти, но развитие каждого вида всегда оставалось тем же, оно должно было лишь отвечать нуждам человека, для которого было сделано все, что было сделано, и развитие человека, или эволюция, было лишь постепенным дорастанием до сознания Создателя. Верна ли дарвиновская теория эволюции человека или нет?

Ответ. Человек был создан с самого начала как властелин всех тех даров, которые были подготовлены в земной плоскости бытия для обеспечения его потребностей. Когда эта плоскость бытия стала такой, что человеческое существо оказалось способным претерпевать воздействие различных сил бытия, с которыми оно могло столкнуться в условиях жизни на Земле, человек появился не из того, что уже было создано, но таким, каким его создал Бог превыше всего ранее созданного, и в человеке может быть найдено все из того, [что] может быть вне его, во всем мире, в земной плоскости бытия. Но помимо этого есть душа человека-это то, что ставит его выше любого животного, овоща, минерала. Человек не произошел от обезьяны, он развился, обрел сознание, постепенно, немного здесь, немного там, поколение за поколением, поколение за поколением.

Потребности людей в северной стране не такие, как в жарких знойных странах. Следовательно, эволюция учитывав потребности, возникающие в различных условиях, в которых оказывается человек. Есть теория, что человек эволюционировал из первопричины творения. Подготовка обеспечения потребностей человека происходила миллионы лет, удовлетворяя нужды сотен и тысяч грядущих поколений. Человек есть проявление последовательности Божественного порядка, согласно которому он представлен как Его сын, посредник своего Отца, принявший форму человека, высшее земное творение. Этот божественный дар указует ему путь, по которому он должен следовать.

Вопрос. Что такое закон любви?

Ответ. Даяние. Как сказано в заповедях: "Возлюби ближнего своего, как самого себя… Любите Бога вашего всем вашим сердцем, вашими душой и телом". Мы снова видим в физической, или земной, плоскости проявление этого закона, а не сам закон. Мы находим и проявления иного закона получение любви с расчетом на награду или плату-прямая противоположность закону любви. Помните, нет ничего важнее, чем заповедь "Бог так полюбил Свое Творение, людей, что отдал во искупление их грехов Своего единственного Сына". И если человек твердо следует этому закону, если он все время живет по нему, взращивая любовь в своем сердце и своей жизни, этот закон становится частью его личности. Таков закон любви. Дар без ожидания награды за отданное. Таким образом, любовь — это закон, закон — это любовь. Бог-это любовь. Любовь-это Бог. Мы видим проявление закона, а не сам закон. Теперь, если мы, люди, личности, обладаем всеми природными силами для того, чтобы улучшить нашу жизнь, но не имеем любви, мы просто ничто-пустота. "Хотя человек может иметь дар пророчества, чтобы проникать в самую суть вещей, и даже иметь милость Господню в виде надежды, милосердия, веры, но не иметь закона любви в сердце, душе и сознании, пусть даже он [проявляет] эту благодать, но [без] любви, он — ничто".

Мистер Ламмерс также задавал вопросы по астрологии и экспериментировал с тем, что он называл чтением гороскопа, в котором много говорилось о влиянии планет на человека, его личность, на то, что он мог бы сделать в этой жизни. В них также говорилось о том, почему человек существует именно в том или ином виде и как это отражается на его личности, как именно она формировалась.

Индивидуальность — это отражение личности человека, и то, чем мы являемся сегодня наша индивидуальность, которую видят другие люди, это отражение всего, что мы содержим внутри себя, было ли это накоплено за одну жизнь или за тысячу предшествующих жизней.

После того как мы выполнили первое чтение гороскопа, мы решили пойти к одному из лучших астрологов и получить его гороскоп, чтобы сравнить их. Книгеннсмит, Ламмерс и я поехали в Нью-Йорк и договорились о встрече с мисс Эванджелиной Адамс для проведения астрологического чтения. Я сказал мисс Адамс, что я родился 18 марта 1877 года в Хопкинсвилле, штат Кентукки, в 1:30 дня в воскресенье. Однако несколько астрологов до этого сказали мне, что это невозможно, ведь тогда я должен был родиться девочкой. Но это факт, о котором мне сообщили родители, их врач, и то же написано в свидетельстве о рождении.

Гороскоп, составленный мисс Адамс, был, безусловно, очень интересным, и я попробовал проанализировать информацию. Должен сказать, что я был не в состоянии продвинуться достаточно далеко в этом вопросе. Для меня стало очевидным, что гороскоп подтверждает те данные, которые были в чтении, сделанном позже, когда был задан вопрос о ценности обращения к гороскопу. Было сказано, что информация в гороскопах сосредоточена на относительном положении планет и на их влиянии на Землю и людей; однако воля, являющаяся значительным фактором формирования человека и творящая сознание, может свести на нет все влияние планет. Следовательно, чтение, в котором указываются склонности, убеждения, желания, а также то, как можно использовать свою волю, имеет большую ценность для людей, чем простые гороскопы. Ведь гороскоп способен только предупредить их относительно неблагоприятных условий, которых можно избежать, хотя это потребовало бы довольно частого чтения гороскопа.

Нам объяснили, что польза астрологии в том, что положения планет показывают тенденции рассматриваемой жизни без учета воли человека. Таким образом, астрологию можно в какой-то мере назвать точной наукой, но человеческое сознание и воля могут пересилить астрологические влияния так же, как воля человека может заставить его осознанно нарушать закон Творца, уготованный людям. Поскольку, как мы знаем, у человека есть свобода выбора, подчиниться законам или нарушить их.

Это во многом помогло в понимании чтений, которые мы получили. Притом что они касались вопросов физической сферы человеческой жизни, здоровья, эти чтения также были полезны для трактовки информации, данной мисс Адамс. Как вы понимаете, это очень большая, интересная и сложная тема, которая, безусловно, не может быть описана в нескольких предложениях. Это скорее напоминает религию, то, что существует и практически не может быть объяснено, как какая-нибудь теорема.

Чтение гороскопа, выполненное для мистера Ламмерса, дало нам первую информацию о прежних рождениях в земной плоскости бытия[38]. Сначала мне было трудно отделить идею перевоплощения и прошлых жизней от идеи переселения душ, но позже я понял, что в них на самом деле нет ничего общего.

Перевоплощение долгое время связывали с частью восточных религий, настолько долго, что мы стали считать его чуждым христианству. Много лет я был убежден в этом и учил этому других. Согласно христианскому мировоззрению, у человека есть только одна жизнь, и то, как он проживет ее, определяет то, что ему будет дано в вечности. Можно сказать, как дерево упадет, так оно и останется лежать.

Однако я сомневаюсь, мог ли кто-то, кто действительно изучал Библию, сказать, что в ней нет никаких описаний реинкарнации. Там описано, как в разные времена задавали вопрос: "Если человек умрет, то будет ли он жить снова?" Один из поэтов сказал: "Из праха ты вышел, в прах и возвратишься". Но он говорил не о душе. Следовательно, полагалось, что если человек возвратится к жизни, то речь идет именно о его душе.

После выполнения чтения гороскопа для Ламмерса я, читая Библию, видел новый смысл в некоторых ее сюжетах, например, когда ученики спросили Учителя: "Кто же действительно согрешил, этот человек или его родители, тем, что он родился слепым?" Иисус ответил: "Ни этот человек не согрешил, ни его родители, но это для того, чтобы на нем явились деяния Господа". Теперь ясно, что совершенно не обязательно, что человек ослеп в результате согрешил именно в этой жизни. Ученики Иисуса, должно быть, полагали, что он жил прежде, иначе они не задавали бы подобного вопроса.

И снова, Учитель сказал Своим ученикам, что некоторые из них не умрут до тех пор, пока не увидят славы Сына Человеческого. Через шесть дней Он взял с собой Петра, Иакова и Иоанна и пошел на гору Фавор, и там они увидели Моисея и Илию[39]. Ученики или только Петр узнали их и хотели сделать так, чтобы они остались с ними навсегда. Но в тот момент этого нельзя было сделать. Однако как только они спустились с горы Фавор, Петр и Иоанн спросили Учителя: "Почему тогда книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде?" И Иисус ответил им: "Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них. Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе".

В другой части Он сказал: "Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его.

От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его, ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна. И если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти".

Позднее Павел сказал: "Адам первым принес грех в этот мир, но последний Адам принес жизнь". Говорится ли это фигурально или нет, мы поймем только на основании своего жизненного опыта.

Я также рассматривал идею перевоплощения как ответ на вопрос о том, как получается, что, когда мы встречаемся с некоторыми людьми, сразу же чувствуем, будто знали их всю свою жизнь, а другие, которых мы знали много лет, все еще кажутся нам чужими или мы не понимаем их. Думаю, что единственным ответом на подобный вопрос может быть только идея о множественности жизней. Я уверен, что никто из нас в глубине души не чувствует, что этот промежуток времени — все, что есть в нашей жизни. Ведь мы помним, что многие в Библии говорят: "Вы не живете снова, если не умираете". Ничто не оживает, если не умирает. Даже зерно пшеницы, умирая, начинает новую жизнь. Но оно не живет снова, если не умрет, отдав свои силы новому ростку. Похоже, это и есть ответ, или причина полагать, что каждый человек будет иметь возможность воплощаться на Земле, так же как Сын Человеческий решил стать нашим Спасителем. Это его выбор. За Него никто не выбирал. Его не заставили стать земным человеком, он сам проявил Божественную любовь, потому что частица Бога есть в каждом из нас. Проблема не в том, чтобы принудить нас.

Мы можем сами решить спастись в любой плоскости, любой ипостаси, в которой окажемся. У каждого из нас есть возможность прийти на Землю, чтобы проявить то, что мы, возможно, получили в результате жизненного опыта. Бог дает нам эту возможность. И это наша задача правильно выполнить эту работу.

Он будет помогать нам, если мы будем ее выполнять надлежащим образом, но это наша работа, и завершить ее должны мы сами! Слишком часто мы хотим сделать эту работу по-своему, и к тому же присвоить себе все заслуги.

В другом чтении гороскопа было сказано, что мы четверо — Ламмерс, Шроер, Клингеншмит и я — были связаны в предыдущей жизни во время троянских войн в Греции. Было сказано, что мы взаимодействовали в деле разрушения, и теперь мы должны научиться сотрудничать во имя добра. Мы действительно работали вместе в течение некоторого времени, но обстоятельства привели к довольно неожиданному финалу. Мистер Ламмерс ввязался в судебный процесс в Цинциннати, и после этого мы почти ничего не слышали о нем. В штате Огайо у нас почти не было полезных знакомств, поэтому мистер Вайрик настаивал, что больше всего нам сейчас нужно громко заявить о себе. Он сказал, что, пока среди населения не будут распространены рекламные проспекты, мы не можем ожидать много заявок на чтения. Мои партнеры согласились, что мы должны составить и напечатать небольшой буклет, чтобы публика могла узнать о нашем институте. Я передал мисс Глэдис информацию, и она напечатала ее, но прошло несколько месяцев, прежде чем буклет вышел в свет. Мистер Ламмерс сказал, что об этом позаботятся, но дело не сдвигалось с мертвой точки, потому что он был сильно занят в суде. По-видимому, на него больше вообще не приходилось рассчитывать. Я не знаю, делалось ли что-нибудь в Дэйтоне. Вскоре я потерял всякую надежду дождаться выполнения его обещаний. Мне очень не нравилось то, как развиваются события, то, что он не выполняет свои обещания, но я был бессилен. Мне оставалось только сидеть, не предпринимая ничего, и делать все, что было в моих силах. Я надеялся получить отдачу от ряда других дел, с которыми мы оказались связаны в результате чтений, и я чувствовал уверенность, что в конечном счете некоторые из них дадут определенные плоды, но все это откладывалось изо дня в день. Естественно, мне было все труднее сохранять терпение, поскольку я полагал, что верные и справедливые результаты обязательно должны появиться, если мы будем твердо идти намеченным путем, делать свое дело наилучшим образом и не отступать в душе от истинных ценностей[40].

Мистер Вайрик полагал, что он мог бы успешно добыть деньги, чтобы разработать свои нефтяные участки в Техасе, что позволит нам поддержать исследовательский институт, тем самым мы могли бы принести много пользы людям, что оправдало бы вложенные усилия. Наконец он получил буклет, напечатанный в Чикаго.

Мы также написали книгу, надеясь заработать на ее продаже, как только она будет издана. У нас были основания верить, что нам удастся продать несколько тысяч экземпляров. Однако в то время мы испытывали значительные финансовые трудности, и, конечно, необходимо было найти того, кто оплатил бы печать книги. Мы понесли значительные расходы и даже были вынуждены переехать, но все же на питание у нас были деньги. Иногда.

Я не знал, что случалось с другими моими партнерами, которые попытались добыть деньги на нефтяных разработках. Клиндженсмит решительно заявил мне, что у них было 20 000 долларов в банке, но со слов мистера Шройера и мистера Ламмерса я понял, что им он сказал, что у него приблизительно 30 000 в банке, и эту сумму он заработал в Кливленде. Я не понимал подобных заявлений. Мистер Шройер сказал мне, что мистер Ламмерс дал ему немного денег[41], но сколько, я не знаю. Я впервые встретился с мистером Ламмерсом лишь через месяц, в один из субботних дней. Мистер Шройер, мисс Дэвис и я согласились поработать как можно лучше. Мы решили забыть, насколько это было возможно, что мистер Ламмерс имел ко всему этому какое-то отношение, поскольку только так мы могли спокойно ко всему относиться после множества его обещаний, ведь это на основании его уверений я согласился переехать в Дэйтон.

Я полагаю, что каждый должен стараться сделать все как можно лучше, а дальше уж как пойдет. С течением времени обстоятельства могут измениться и все неприятности, все препятствия постепенно будут преодолены или исчезнут сами.

Вскоре после того как мы начали отсылать наши небольшие буклеты, у нас набралось заказов на неделю вперед, но мы должны были заставить работать наши "средства", чтобы двигаться дальше, опираясь на собственные ресурсы. Я подумал, что если мне удастся написать прав ильные письма тем, для кого я ранее выполнял чтения, они, возможно, захотят помочь нам. Мне не хотелось становиться попрошайкой, но я полагал, что работу необходимо продолжать, и люди, получившие выгоду от чтения, вполне могут внести свой вклад в эту работу, чтобы она могл а быть продолжена. Я думал, что на их чувства должно повлиять то, что я отдавал этой деятельности все свое время. В материальном плане рассылка писем и буклетов нам многого не принесла, однако мы получили много заявок на книгу "Подсознание и экстрасенсорные явления".

Джордж Клиндженсмит также попробовал добыть деньги, чтобы институт начал работать. Находясь в деловой поездке в Бирмингеме, он должен был поговорить там с разными людьми. Именно моя надежда на наш институт заставила меня закрепить за нами врача, который в то время работал в государственной больнице "Вестерн Стейт Хоспитал" в Хопкинсвилле, штат Кентукки. Это был доктор Т. Б. Хауз, дипломированный остеопат, имевший также диплом врача широкого профиля. Он отлично знал свою работу и хотел работать или как лечащий врач в институте, или заняться приготовлением препаратов и стать руководителем исследовательского отдела нашего института.

Джордж также заручился поддержкой группы деловых людей из Нэшвилля, штат Теннесси, среди которых были два врача. Они, если я понял правильно, предложили, что, если институт будет организован и мы сможем заполучить такого исследователя, как Макдугал из Гарварда, или человека, равного ему по уровню и репутации в области исследования экстрасенсорных явлений, то они готовы пожертвовать достаточный капитал, чтобы продолжать работу в течение, по крайней мере, пяти лет.

Что касается мистера Джорджа, то мне показалось, что он бы смог вместе с теми людьми, которых ему удалось заинтересовать в Бирмингеме, получить достаточное финансирование, чтобы мы могли расположиться там, где мы решим. Согласно проекту, это место — Вирджиния Бич. Я очень надеялся, что он сможет обеспечить поддержку, достаточную хотя бы для того, чтобы начать работу, пусть даже с минимальными расходами, а затем, постоянно выполняя заявки то там, то здесь, и добиваясь положительных результатов, мы могли бы постепенно набрать достаточный опыт, чтобы стабильно обеспечивать себя. Однако, как выяснилось, большинство людей считают, что за работу, конечно, нужно платить, но делать это должен кто-то другой, а не они.

Мистера Ламмерса я редко видел. И всю информацию получал от Шроера, который снабжал его книгами, или черпал из газет.

Приблизительно в то же время мистер Вайрик сообщил нам, что газета "Чикаго Трибюн" назначила награду за сведения, которые могут помочь в расследовании убийства, совершенного в Чикаго. Он предложил нам получить такую информацию и взять награду. Я подумал о том же самом, как только увидел в газетах первые репортажи об этом событии. Но вскоре преступники признались в содеянном, и, что любопытно", оказалось, что я знаком с ними обоими. Один из них был обручен с молодой особой, в доме которой я пару раз бывал, когда выполнял чтение для ее отца и бабушки. Случай был, конечно, из ряда вон выходящим. Хотя я общался с этими двумя молодыми людьми всего один раз, трудно даже представить себе, насколько испорчено было их сознание, раз они решились на преступление, в котором оба признались[42]. Мне казалось невероятным, что время от времени могут происходить подобные события. И я не сомневаюсь, что если бы я мог выполнить чтение заранее, то обязательно получил бы информацию об этом преступлении, что, возможно, было бы не так уж плохо в данном случае, но я был рад, что мне не пришлось прикладывать руки к этому делу. Хотя объявленная награда нам бы тогда не помешала.

Материально мои дела шли все хуже, но я твердо верил в то, что все еще обернется к лучшему, иначе мне придется выехать из своего дома, если я не смогу что-то заработать или занять где-нибудь деньги.

Мне оставалось только надеяться на лучшее, потому что у меня было очень много запросов на чтения, но поступлений было явно недостаточно, чтобы обеспечивать наши ежедневные потребности. Мы работали с утра до ночи, но этого едва хватало, чтобы покрыть наши расходы. Нам удавалось выворачиваться за счет помощи, которая все же приходила время от времени. Часто бывали дни, когда мы уходили из дома после завтрака в офис, расположенный в гостинице, и не знали, будет ли у нас хоть что-то поесть, когда мы вернемся вечером. Мы со дня на день ждали улучшения ситуации, но оно все не наступало. Однажды — я помню это очень хорошо — мистер Шройер, мисс Глэдис и я были в офисе, и нам принесли обед. Мы подсчитали наши наличные и задались вопросом, кто сегодня будет есть порцию супа, потому что на всех у нас было тогда всего 13 центов. Мы уже были готовы тянуть соломинку, когда незнакомый нам человек постучал в дверь и сказал: "Я хочу получить чтение для моей сестры. Я заплачу за это сразу же, вот 25 долларов. Я вернусь к вам сегодня днем, поскольку мне нужно осведомить сестру о том, что я намерен сделать это для нее, она находится в Нью-Джерси". В тот же самый день мы получили письмо из Чикаго, к которому прилагался чек на 25 долларов за уже выполненное чтение. И так было в течение всего первого года нашей работы.

Между Клиндженсмитом и Ламмерсом возникли разногласия по финансовым вопросам, которые привели к тому, что деятельность Исследовательского института Кейси остановилась еще до того, как учреждение начало полноценно работать. Другие же настаивали на том, чтобы я продолжил работу, отдавая ей все свое время, поскольку они чувствовали, что работник стоит своей платы, несмотря на то что мы не выставляли счета и принимали только добровольные пожертвования от тех, кто хотел получить у нас информацию.

Поскольку мистер Ламмерс вышел из дела, полностью оставив нас и предоставив заниматься этим самостоятельно, моя жена предложила нам переместить офис в наш дом, закрыв прием в гостинице, и вести всю работу там, где я живу. Она сказала мне, что могла бы проводить чтения и нам не придется иметь кого-то еще в офисе, тем самым мы еще больше сократим расходы. Я не знал только, как это скажется на нашем бизнесе, поскольку многие люди приходили на прежнее место, но я предположил, что они сумеют найти нас, если им это понадобится. Я решил, что смогу собрать их на новом месте, к тому же их было не так уж много. Но нам пришлось задержать переезд в мой дом, пока мы не рассчитались с людьми в гостинице[43]. За нами числился долг приблизительно 45 долларов, пока мистер Вайрик не послал нам чек на 50 долларов. Мой дом 322 по Авеню Графтон находился довольно далеко от гостиницы, но работа продолжилась и там, пока в следующем году мы не переехали в Вирджинию Бич.

В то лето Фрэнк Mop сказал, что если мы приедем в Колумбус, штат Огайо, то, по его ощущениям, он мог бы заинтересовать некоторых людей в городе возможностью получения чтений. С мистером Мором я познакомился через доктора Кечума за много лет до описываемых событий. Наша встреча состоялась в штате Кентукки, где он владел угольной шахтой. Он вместе с доктором Кечумом решил построить больницу в Нортонвилле, штат Кентукки, и уже начал рыть котлован, закладывать фундамент под больницу и расчищать территории под небольшой отель, когда с ним произошел несчастный случай на шахте. Доктор Кечум провел чтение для мистера Мора. Согласно полученной информации, в его позвоночнике возникли искривления, которые постепенно, вырабатывая вредные токсины, приведут к слепоте через несколько лет, если не будут выправлены. Врачи высмеяли нашу информацию, сказав, что все это полная чепуха.

Состояние мистера Мора постепенно становилось все хуже, и в конце концов ему пришлось постоянно находиться в своем доме в штате Огайо. Его бизнес развалился, и он больше не мог продолжать постройку больницы. Впоследствии он действительно ослеп, но, вспомнив о данной ему информации, он сумел потом восстановить зрение. После этого он стал горячим сторонником нашей работы.

Итак, мы согласились на его предложение и отправились с мисс Глэдис в Колумбус. Мы пробыли там четыре дня, но никаких предложений не последовало. Приходилось считать деньги по центам, нам не хватало даже на завтрак, не говоря уже об оплате гостиницы, мы терзались мыслями о том, что же нам теперь делать. Но неожиданно мне прислал телеграмму человек из Чикаго, о котором я никогда не слышал, и попросил меня позвонить ему. Он сказал, что хочет, чтобы я немедленно приехал к нему в Чикаго и телеграфом переслал мне 500 долларов. Тем же вечером мы уехали в Чикаго. Я выполнил чтение для этого человека, который пригласил на него семейного врача, а также доктора из департамента здравоохранения. Этот джентльмен был решительно настроен на создание лечебного учреждения в Чикаго и зашел в этом желании настолько далеко, что уже выбрал здание, которое было оборудовано как хорошая больница. Мы позвонили нашим друзьям в Чикаго, которые занимались созданием другой организации, и они решили провести чтение. Согласно полученной в ходе сеанса информации, в Чикаго ничего не получится, потому что это было не то место, где следует размещать подобное учреждение, — оно должно находиться в Вирджинии Бич. Позже они решили, что мы отправимся в город, находящийся приблизительно в 100 милях от Чикаго, и посмотрим на ситуацию там, поскольку мы уже выполняли чтения для нескольких врачей, работающих в нем. Этот городок также казался нам идеальным местом, но в чтении, выполненном там, также определенно говорилось, что это не то место, которое нужно.

Одна моя подруга прислала мне телеграмму, в которой просила срочно вернуться в Дэйтон и выполнить для нее чтение. Ей поставили диагноз "желчнокаменная болезнь". Согласно сеансу, ей должны предложить операцию, и при обычных обстоятельствах она может быть необходима, но в ее состоянии можно воспользоваться методами остеопатии и обойтись без операции. Ведущий остеопат Дэйтона, доктор Уильям А. Граветт, который в тот момент считался очень хорошим специалистом, не согласился с полученной информацией и сказал, что опера־ цию необходимо делать немедленно, но молодой человек, вызвавшийся стать его ассистентом, доктор Л. А. Лайдик, сказал, что он готов провести лечение, указанное в чтении. В результате доктор Дайдик провел терапию, и операция не понадобилась.

Мы возвратились в Колумбус, и на этот раз к нам явилось довольно много людей, чтобы познакомиться. Большинство из тех, кто пришел, очень заинтересовались нашей работой, многим выполненные чтения принесли огромную пользу. Именно в этот приезд мне впервые позвонил мистер Мортон Блюменталь из Нью-Йорка.

Глава 3 Нью-Йорк, 1924: Блюменталь с Уолл стрит

Мортон Блюменталь услышал обо мне от моего хорошего друга Дэвида Кана, который стал совладельцем мебельного бизнеса в Нью-Йорке. Дейв попросил меня приехать туда и выполнить чтение для этого человека. В тот момент, когда все еще было очень неустроенно и зыбко, я не мог поехать в Нью-Йорк. Я как раз обсуждал предложение двух господ, касающееся радио, и не хотел рисковать, когда, возможно, у меня налаживалось здесь дело, обещающее стать крупным.

Однако Дейв написал мне о том, что он сильно беспокоится об этом молодом человеке, своем ровеснике [29 лет], и что подумывает об организации с ним совместного бизнеса. Он сказал, что мистер Блюменталь имеет хорошие связи и что его брат, Эдвин, женился на девушке из очень богатой семьи. Братья Блюменталь работали в брокерской фирме и хотели познакомиться со мной.

Я сожалел, что в тот момент, когда Дейв послал мне телеграмму, у меня не было возможности отправиться в Нью-Йорк. Мое финансовое положение тогда было таково, что в существующих обстоятельствах я не мог пребывать вдали от дома и содержать семью.

В результате я написал мистеру Блюменталю письмо, в котором поведал об одном из моих твердых правил по моему ощущению, я никогда ничего не должен делать силой, не должен выполнять чтение для человека, который этого не желает, учитывая, конечно, что тот находится в полном сознании и способен сам принимать решения.

Мистер Блюменталь выразил свое разочарование по этому поводу, но позже послал мне 300 долларов для того, чтобы я мог купить билет и решить свои домашние проблемы на время, пока буду в отъезде[44]. Это стало началом очень близких взаимоотношений. Его чтения начались с вопросов относительно здоровья (у него были проблемы с ухом), но его интерес распространялся и на метафизику, на вопросы, связанные с его бизнесом, а также на некую молодую особу из Нового Орлеана, мисс Аделайн Леви. Позднее Дейв сказал мне, что я настолько активно советовал Мортону жениться на этой молодой особе, что он хотел бы видеть меня продавцом мебели в своей компании.

Мистер Блюменталь также хотел получить информацию о своих снах. Поводом послужило одно из метафизических чтений, выполненных для Артура Ламмерса, в котором говорилось, что мы слишком мало верим своим снам. Когда был задан вопрос, как следует интерпретировать сны, чтение сообщило: "Устанавливайте взаимосвязи между истинами, которые проявляются в каждом сне, вплетаясь в него, и личностью, и используйте их для более полного развития, непременно помня о том, [что] развитие означает движение к Высшим Силам, или Создателю".

Мистер Блюменталь был первым человеком, кто задал вопрос о значении собственных снов. Мортон попросил выполнить интерпретацию трех его снов и казался удовлетворенным полученной информацией [чтение 900-8].

Эти ранние чтения снов побудили меня интерпретировать свои сны, включая сон о даме под вуалью, который я видел мне много раз. В этом сне я иду по поляне с дамой, которая держит меня за руку. Ее лицо скрыто вуалью, поэтому я никогда не вижу его. Земля устлана ковром из виноградных лоз, усыпанных звездочками белых цветков. Мы проходим мимо деревьев, вечнозеленых, остриженных в виде пирамид. Подходим к ручью с очень чистой водой, красивым белым песком и галькой на дне. Мы переступаем через ручей, поднимаемся на невысокий холм, и на дороге нас встречает посланник, одетый как Меркурий, с крылышками на ногах и за плечами. Он просит нас соединить руки, что мы и делаем. Тогда он накладывает на наши руки золотую парчу. Это кусок ткани приблизительно 15 сантиметров шириной и около метра длиной. Затем мы поднимаемся на вершину холма, и посланник исчезает. Мы выходим на дорогу. Здесь очень грязно, и поскольку мы в растерянности стоим и смотрим на эту грязь, посланник появляется снова. Он предлагает нам поднять руки, покрытые тканью, над дорогой. Мы выполняем это, и грязная дорога высыхает. Перейдя дорогу, мы поднимаемся на очень высокий утес. Кажется, что он состоит из мела. Нам необходимо подняться на его вершину. У меня оказывается тяжелый нож, и я вырубаю им уступы в скале и начинаю подниматься, подтягивая даму за собой.

Этот сон почти не менялся с течением лет. Иногда я поднимался по утесу выше, иногда ниже, но никогда не видел себя на его вершине. Обычно я падал вниз.

Чтение предложило мне интерпретацию, заключающуюся в том, что это видение приходит ко мне тогда, когда в моей жизни происходят серьезные перемены. И если как следует изучить сон, то в нем можно заметить предупреждение относительно определенных условий, которые при этом возникают. Посыльный помогает зарождению новых мыслей, идей или идеалов. А золотая ткань, наложенная на руки, показывает, что вместе мы можем чего-то достичь, тогда как поодиночке добиться чего-либо невозможно. Изменение высоты утеса означает степень способности объединяться. В этом сне склон определенной высоты, и можно увидеть, чего ты собираешься достичь. Тем не менее в экстазе приближения к идеалу есть слезы, есть падение.

Урок заключается в том, что по мере того как эти изменения реализуются, выявляются пути достижения цели и видно продвижение к ней, следует остерегаться того, чтобы успех, известность, слава или золото не застили личности ее мысли, намерение, цель.

Начиная с этого момента мы поняли, сообщая информацию многим людям для того, чтобы помочь им трактовать свои сны, что сны можно разделить на несколько типов. Многие сны касаются отношений с другими людьми, некоторые — это предупреждения об условиях, с которыми придется столкнуться, другие — способ решения возникших проблем. Во снах часто содержатся советы или уроки, некоторые из них являются пророчеством относительно грядущих событий. Мои сны часто имели отношение к моей работе. Нам было интересно, следует ли все мои сны интерпретировать посредством экстрасенсорных возможностей. Мне был дан ответ, что те сны, которые оказывают сильное влияние на интеллект, становясь частью моей ментальной активности, следует интерпретировать. Те же сны, которые вызваны пищей, которую я употреблял, имеют физическую природу и их трактовать не нужно. Различие между этими двумя видами снов в том, что первые хорошо запоминаются, тогда как вторые могут восприниматься как беспокойство или кошмар без какого-либо определенного смысла.

Я часто видел еще один сон. В нем я — крошечная точка моего физического тела, которое неподвижно лежит передо мной. Я угнетен темнотой и переживаю невероятное чувство одиночества. Внезапно я ощущаю луч белого света. Как крошечная точка, я двигаюсь вверх по нему, зная, что должен следовать за ним или погибну. Двигаясь по этой светящейся дорожке, я постепенно осознаю различные уровни, которые преодолеваю. На первых уровнях находятся неопределенные, ужасные, гротескные формы вроде тех, что мы видим в кошмарах. Затем, постепенно перемещаясь, я начинаю видеть с обеих сторон деформированные фигуры человекообразных существ, у которых увеличены отдельные части тела. И снова происходив изменение, и я вижу некие серые формы, перемещающиеся вниз. Постепенно они становятся все светлее и светлее и тогда меняют направление и начинают двигаться вверх, и цвет их одежд быстро становится достаточно светлым. Затем с обеих сторон начинают появляться неопределенные контуры зданий, стен, деревьев и прочего, но все это пока статично. Я двигаюсь дальше, и вот появляется свет и движение, и наконец я вижу, что это обычные города. Я двигаюсь все быстрее и осознаю звуки — из неясного грохота возникают музыка, смех и пение птиц. Становится все светлее, краски насыщеннее и ярче, я слышу звуки замечательной музыки. Здания остаются позади, впереди — только смешение звука и цвета. Внезапно я попадаю в зал, полный рукописей. Он без стен, без потолка, но я ощущаю на себе взгляд старика, который вручает мне огромную книгу — запись о человеке, для которого я ищу информацию.

В следующий раз, когда я снова попал в этот зал с записями, к старику с его книгами, я почувствовал себя пузырьком, поднимающимся в потоке воды, чтобы достигнуть места, где я всегда получал информацию. Когда мы спросили, в чем значение пузыря, я получил следующее объяснение.

► Чтобы перенести из одной реальности в другую те переживания, через которые душа может пройти, получая образы, необходимые для передачи информации, следует для понимания их в той реальности найти способ как можно точнее перевести эти эмоции на язык этого бытия, чтобы наиболее точно оценить их. Так, тело, в символичной форме изображаемое как пузырек воздуха, достигает места, где хранятся записи обо всем и всех. Эти записи изображаются в виде Книги Жизни, чтобы показать, что каждая сущность, каждая душа в процессе роста может найти свой собственный путь назад, к Творцу, дающему жизнь, Который и есть сама Жизнь, Хранитель записей-он как хозяин шторма, моря, молнии, света, дня, любви, надежды, веры, милосердия, долготерпения, братской любви, доброты, смиренности, скромности, каждой личности.

Таким образом, при материализации понятий у тех, кто стремится все познать и стать просветленным, естественно возникает вопрос: на самом ли деле это книги? Для сознания, которое думает, что это книги, книги в буквальном смысле этого слова, эта часть Создателя должна обрести ту овеществленную форму, которая его удовлетворит и обрадует. Что более реально-книга с ее печатными страницами, позолоченным корешком, или сущность того, что говорится в ней? Что более реально-любовь, проявленная Спасителем к Его братьям, или сущность любви, которую можно узреть даже в самой мерзкой из страстей? Так же и здесь. Каждая часть единого целого, которое мы называем жизнью, поскольку она использует внешние проявления физических сил, созданные формы в материальном мире, осуществляет запись так же, как делается запись на цилиндре пластины фонографа или как радиопередатчик испускает волны в эфир материального мира. Только те, кто настроился на восприятие, могут узнать Его волю. Каждая душа способна настроить свое сознание, свою душу, колебания своего тела на то, что Он, Сын Человеческий, Мать-Бог в Иисусе Христе, жил на Земле. Будьте созвучны этому свету, и ваши мысли, ваши поступки, ваша жизнь станут прекрасны!

Многие из снов мистера Блюменталя имели отношение к его работе биржевого маклера, и информация о покупке и продаже акций начала также появляться и в некоторых из моих снов. Например, в одном из снов я ехал на поезде и отстал. Интерпретация сна была такова: акции L&N Railroad упали, но грядут перемены, из-за чего их стоимость снова повысится. Во время чтения мне было сказано: "Продайте, затем купите, понятно?" У меня совсем не было денег, чтобы купить акции, но у Блюменталя они были, и он сделал то, что было сказано в чтении[45].

Сны являются результатом конкретных событий, происходящих с душой или космическим телом в периоды, когда сознание материального объекта в большей или меньшей степени подчинено ментальным или духовным силам сущности. И здесь они выступают как уроки, предупреждения или символические события, которые могут быть применены в жизни теми, кому они снятся, или теми, кто с ними связан.

Иногда сны говорят о том, что вы сделали правильно. Один мой сон сообщил мне, что если бы мы с Гертрудой не поженились, то она умерла бы в 1906 году от туберкулеза, а я умер бы в 1914 году от желудочного заболевания. Однако в большинстве снов для того, чтобы передать нам послание, используется символика. Например, сон, в котором я проходил через ворота и пытался не дать свиньям пойти за мной. Одна пролезла, и я гонялся за ней, не зная, как удержать всех остальных. Затем на забор взлетел павлин. Он расправил перья и громко закричал. Согласно чтению, я не должен доверять тем, кто будет пытаться прибрать все к рукам, задаваться, когда надо работать, или кто разбрасывается обещаниями, ничего при этом не делая.

Сны часто бывают поучительными. В одном сне я встретил маленькую белую свинку, которая оказалась женщиной. Мы вошли в гостиничный номер, где нас увидели люди, и я превратил свинку в осу, а сам превратился в слепня. Один из мужчин подстрелил осу, и она разлетелась на мелкие кусочки. Тогда я задумался, как превратить осу во что-то, что нельзя повредить, но в это время тот же человек начал бить по мне мухобойкой в виде большого табло с курсом ценных бумаг, и я проснулся.

Это была только часть сна. Чтение [294-67] показало, что эта часть — символический урок, который следует пройти, но весь сон помогает понять более глубокие связи следующим образом: есть школьное здание, которое символизирует место получения высшего образования, и вход туда осуществляется через интуитивные знания, а не посредством платы. Школа представляет собой уроки, полученные в результате проекции своего "Я" на подсознание, через которое мы получаем величайшие знания и жизненный опыт. Когда уроки усвоены, приходит предупреждение: не позволяйте плотским желаниям проявляться таким образом, который помешал бы вам полностью развиться до совершенного состояния. Проявляйте себя так, чтобы вам нельзя было предъявить ни одного упрека. Сказано же "Да не хулится ваше доброе".

В моих снах нередко появлялись члены моей семьи, друзья и знакомые, играя некую символическую роль. Однажды утром я видел во сне, что бреду по воде вслед за мисс Глэдис и Милдред[46]. Внезапно я с головой ушел под воду и закричал, призывая мисс Глэдис и Милдред. Мисс Глэдис побежала за помощью, а Милдред — ко мне. Я ухватился за ее ноги, но не мог подняться, чтобы спастись. Милдред сказала: "Разве вы не можете подняться вверх?" Я ответил: "Нет!" И она сказала: "Ну что ж, тогда тяните меня вниз". И этот момент я проснулся.

Это образ сил, которые могут проявляться в людях. Вода — источник жизни и согласия. Когда вы действуете, пусть каждый ваш шаг будет похож на обретение истинного понимания без того, чтобы уйти с головой на глубину, откуда бывает трудно выбраться, не обращаясь к посторонней помощи. Тем не менее, как показывает этот сон, каждый из нас может помочь другому правильно понять происходящее в жизни и обрести свет.

В одном сне я разговаривал со своей матерью после того, как она ушла из жизни. Мы говорили о возвращении каждой конкретной жизни, рожденной или реинкарнированной. В чтении было сказано, что это было для меня доказательством факта возрождения души и что моя мать была рождена заново на Земле и стала одним из дорогих и близких мне людей.

В другом сне я вместе с Лотом, его женой и двумя дочерьми бежал из Содома, когда пошел дождь из огня и самородной серы. Когда "она превратилась в соляной столб" [Сотворение мира, 19:26], потому что оглянулась назад, они проходили через жаркое пламя, несущееся с небес. Я прошел через огонь. Интерпретация этого сна была ׳такова: я пройду через это событие, выраженное в ментальном плане, как это сделал Лот. Избегу ли я гибели, как тогда, будет зависеть от моего отношения и действий во время подобных испытаний.

Другой сон был о старой лошади, которая умерла много лет назад. Она поднималась вверх по холму. Мы распрягли ее, поэтому она могла идти свободно, а мы шли позади по ее следам. Я сказал, что это очень хорошо, что лошадь была подкована, так как она оставила четкие следы, по которым мы могли подниматься вверх. В этом сне заключено следующее послание: мы должны следовать по стопам Посланца, или Князя Мира, при необходимости ступать за ним в след, чтобы двигаться вперед и преодолевать все возникающие на пути невзгоды, в физической, ментальной или духовной плоскости.

У меня также бывали сны духовного содержания, например такие, в которых я видел Господа и Он обещал, что не будет отворачивать от меня Свое лицо. Это называли видением, а не сном. В нем было заключено то же обещание, что и в старые времена, в то время как тело подвергалось переменам в материальном смысле, мне было сказано: "Если вы будете моими людьми, я буду вашим Богом".

В другом случае, когда я выполнял групповое чтение [262-12], я видел Иисуса, сообщающего мне свое послание, и Его лицо менялось в зависимости от того, кому была предназначена очередная часть этой информации. Это был образ источника, из которого информация шла к каждому.

Мортон относился к своим снам очень серьезно, равно как и к чтениям, в которых была дана рекомендация разместить институт в Вирджинии Бич, штат Вирджиния, и начать спонсировать его работу. Мы выполнили сеансы, касающиеся этой работы, и в течение нескольких месяцев он помог мне и моей семье уехать из штата Огайо, чтобы начать работу в Вирджинии.

Глава 4 Вирджиния Бич, 1925: Ассоциация национальных исследователей

Мы прибыли в Вирджинию Бич в сентябре 1925 года, после того как все те, кто отдыхал там летом, разъехались по домам. Поскольку дом, который мистер Блюменталь снял для нас, находился неподалеку от побережья, это вполне соответствовало информации из чтения, в котором было сказано, что я должен находиться около воды. В теплое время года в доме было очень приятно находиться, но кроме камина дом ничем не отапливался, поэтому первая зима в нем стала для нас серьезным испытанием. С нашим младшим сыном, Экеном[47], случилось несчастье — на нем загорелась одежда, когда он сидел близко к огню, пытаясь согреться. Ожоги были очень болезненными.

Наше финансовое положение также являлось довольно шатким. Мортон часто просил выполнять для него чтения, порой он каждый день звонил нам по телефону, поэтому мы никогда не сидели без дела. К тому времени Мортон женился, и его молодая жена ждала ребенка. Я часто наблюдаю, как люди не могут понять, что происходит, пока сами не попадут в подобную ситуацию. Я сам переживал нечто подобное приблизительно 20 лет назад, когда мы ждали нашего первого ребенка, и до сих пор хорошо помню, что это ощущение пробуждения внутри чего-то живого просто невозможно передать словами. Это удивительное состояние — возможность увидеть чудо, которое происходит прямо у вас на глазах, и я знал, что Мортон и его жена будут постепенно становиться лучше и добрее, это будет притягивать их к Тому, Кто сделал им такой прекрасный подарок. И они непременно осознают великое доверие и огромную ответственность за новую жизнь.

Мортон приехал из Нью-Йорка, чтобы обсудить планы, касающиеся нашей организации. Мы рассматривали возможность немедленного открытия института. Наш план заключался в том, чтобы организовать его в виде благотворительной корпорации, назначить ответственного врача и начать понемногу работать, — возможно, арендовать дом с шестью или восьмью комнатами, чтобы ухаживать за всеми, кто приедет к нам. Поначалу, конечно, лечение должно было проводиться обычным врачом широкого профиля и медсестры, а затем уже врач мог вызвать к больному любого специалиста, опыт которого он считал целесообразным использовать в имеющихся обстоятельствах. Мы планировали с самого начала работать на условиях самоокупаемости. Это потребовало бы огромной самоотдачи со стороны врача, возможно даже без оплаты в течение первого года, за исключением питания и жилья, а также много надежд возлагалось на будущие успехи. Мы верили в то, что нашими идеями заинтересовались нужные люди, например доктор Томас Б. Хауз, который имел достаточный опыт организационной работы. Мы также смогли подготовить все предписания, выдаваемые людям, которые не находились в институте. Думалось, что при том количестве чтений, которые мы проводили, целесообразно выполнять ежемесячно, по крайней мере, одно-два чтения для тех, кто приезжал в наш институт. Это должно было держать нас на плаву.

Я сообщил доктору Хаузу, что люди, которые были основными заинтересованными лицами в нашем предприятии, являлись членами нью-йоркской фондовой биржи. Они полагали, что могут увеличить свой капитал путем спекуляции на фондовой бирже на основе получаемой во время чтения информации. Капитал был тесно связан с государственными ценными бумагами и бонами, доход от которых в то время составлял приблизительно 1500 долларов в квартал. Однако если продать часть из них, чтобы создать крупный фонд, тогда, конечно, не было бы никаких финалсовых проблем.

Я сказал доктору Хаузу, что есть и другие лица, заинтересовавшиеся работой института. Одним из них являлся мистер Вайрик, владевший перспективной нефтяной скважиной, которая, как мы думали, обеспечит достаточный капитал, способный, независимо от прочих источников, позволить завершить нашу работу Затем, есть еще один человек в Дэйтоне, штат Огайо, — Тим Браун, — который занимается производством медицинских аппликаторов. Он надеялся получить достаточные средства, чтобы начать крупномасштабное производство. Из этого источника также мог "потечь небольшой ручеек" в казну института. Я подумал, что если объем работы будет постепенно увеличиваться в течение первого года или даже шести месяцев, в фонде наберется уже достаточно средств, чтобы выполнить практически все, что мы намечали в планах относительно работы института.

Я также сообщил доктору Хаузу, что Вирджиния Бич открывает замечательные возможности для врача-практика, независимо от того, как будет развиваться наше дело. Конечно, я прожил здесь недостаточно долго, чтобы знать, как воспринимают местные жители сезонные миграции (зимой здесь почти никого не встретишь кроме коренных жителей, а летом огромный наплыв приезжих), ежегодно сюда приезжают тысячи отдыхающих. Это довольно старый городок, но он лишь недавно приобрел широкую известность как летний курорт. Всего несколько лет назад это была просто рыбацкая деревушка, но во время войны Мыс Генри оказался важным стратегическим пунктом, и правительство построило здесь много хороших дорог, а мы знаем, что означают хорошие дороги и автомобили для любого города, уже обладающего массой замечательных возможностей. Так что уже через несколько лет деревушка разрослась и стала довольно крупным городом. В самой Вирджинии Бич было, возможно, не более 3000 жителей, постоянно проживающих в городе, расположенном приблизительно в 16–18 милях к востоку от Норфолка — города с населением около 175 000 человек, одного из самых крупных морских портов на Атлантическом побережье. Еженедельно через порт проходят товары стоимостью три-пять миллионов долларов.

Теперь в страну поступали значительные капиталы из-за рубежа, все большие суммы инвестировались в Вирджинию Бич. Я могу назвать немного мест, где здания "росли" бы так же быстро, как здесь, поскольку каждый человек, обладавший в городе недвижимостью, старался сделать свой земельный участок центром города.

В журналах и газетах публиковалось много статей о целительных свойствах песков Вирджинии Бич. Как вы, возможно, знаете, этот город находится в том месте на побережье Атлантического океана, где Гольфстрим разворачивается в сторону Англии и Франции. Поэтому на его побережье течение наносит тропические пески. На Северное побережье, там, где расположены Чесапикский залив, Джеймс, Потомак и другие крупные реки, влияют горы Вирджинии, Западной Вирджинии и штата Пенсильвания. Это влияние распространяется по всему городскому побережью и вниз по течению вплоть до берегов Делавера и Нью-Джерси.

Это сочетание особенностей делает город необыкновенным природным курортом и естественным местом для создания того типа учреждения, который мы надеялись построить. Мы рассчитывали на помощь природы и условия города, куда ежегодно приезжают тысячи людей.

В городе был всего один представитель медицинской профессии — доктор Роберт В. Вудхауз — мужчина лет сорока, который пошел по стопам своего отца. Это был очень хороший человек и отличный врач-практик. Была также специалист-гинеколог, она сама страдала от заболевания своего профиля и, как я понимаю, оставалась в городе только на летний сезон.

Я не знал, как отнесутся местные специалисты к моей работе в Вирджинии Бич, и, следовательно, не мог сказать, будет ли она каким-то образом затрагивать деятельность местного врача. Однако я точно знал, что это будет нечто значимое, даже если мы станем просто проверять полученные нами данные и давать медицинские рекомендации тем, с кем мы работаем по переписке. Я предложил доктору Хаузу и мисс Кэрри приехать сюда, если они сочтут мои слова достойными внимания, оценить ситуацию и затем самостоятельно принять решение.

Другой вопрос заключался в том, какова будет моя официальная роль в этой новой организации. Институтом будет руководить совет опекунов или менеджеров, и я хотел, чтобы как можно большее их число было моими близкими друзьями.

Несколько недель подряд мы довольно бодро держались на плаву. Да, мы не добились такого притока средств, какого бы нам хотелось, или который мы могли бы использовать. Я полагал, что наличие официального учреждения несколько изменит ситуацию.

У нас также имелась группа поддержки, в которую входил Фрэнк Мор. Когда я снова получил весточку от мистера Мора, он был во Флориде и работал со своим шурином, который сотрудничал с двумя бизнесменами — Томасом Дж. Петерсом и А.С. Престоном. Мистер Петерс был довольно богатым человеком, сумевшим сделать состояние на сельскохозяйственных грузовиках и недвижимости. За год или чуть больше до описываемого момента он вступил в деловое партнерство с мистером Престоном, оценив его деловые качества. Они владели недвижимостью на миллионы долларов, за которую не платили. Мистер Mop как-то в разговоре, говоря о различных интересных моментах своей жизни, вспомнил некоторые события, связанные с семьей Дитрих, и о том, что удалось сделать для их маленькой дочери Эйми. В результате оба этих бизнесмена получили чтения. Они интересовались нефтяным бизнесом и искали соответствующую информацию. Эти люди хотели действовать сообща еще и потому, что до них дошли слухи о сокровище, закопанном где-то на одном из островов около побережья Флориды, там, где они приобрели недвижимость.

Пока Экен не станет здоровой настолько, чтобы поехать со мной, я отказывался уезжать из дома, но мы выполнили чтение, и я получил данные о том, что на острове Бимини действительно есть тайник, в котором спрятаны золото и серебро. Но прежде чем мистер Mop и его партнеры смогли найти это место, налетел ураган. Они рассказали мне, что в Майами порывы ветра достигали скорости 150 миль в час. Баржи, землечерпалки весом 400–500 тонн взлетали высоко в воздух и падали на берег. Много легких домиков было полностью разрушено, по крайней мере у 50 процентов домов, оказавшихся на пути ветра, были сорваны крыши.

Когда бизнесмены приехали искать сокровища на остров, то обнаружили, что ураган совершенно изменил ориентиры, повредив их имущество, что нанесло существенный урон их финансовому положению.

Я пытался решить, то же нам теперь делать, и мне приснился сон, явно навеянный всеми этими событиями. В этом сне умер правитель какой-то восточной страны и я не мог спасти его подданных, если бы не женился на его дочери. Однако, поскольку я уже был женат, этой стране пришлось заплатить много денег моей жене, чтобы я стал свободен и смог еще раз жениться, на что она согласилась. Моим сыновьям это не понравилось, но она настаивала, что все будет в порядке, поскольку у них будет много денег и они смогут получить все, что хотели. Многочисленные сановники этой восточной страны делали приготовления к свадьбе, но я продолжал откладывать ее, поскольку не мог заставить себя принять в этом участие. И вот наконец наступило время, когда мне надо было попрощаться с семьей, — в час, оформить развод, до трех часов жениться и улететь на аэроплане. Я снова увидел девушку с миндалевидными глазами. Она была очень красива, прекрасно одета и тщательно причесана, особенно бросалась в глаза очень высокая шляпа. Затем оказалось, что нам нужен был ребенок, которого следовало привезти в эту страну, и я отправился к госпоже Хауз, которая недавно родила. Она и ее муж согласились отдать своего ребенка, если я заплачу им много денег. Я посмотрел на младенца, но в тот момент, когда я взял его на руки, он выскользнул у меня из рук и упал между стенкой кроватки и бельем, и я не смог найти его. Наконец мать нашла его и запеленала так, чтобы его можно было легко пронести на борт самолета. Когда сановники снова вошли, было уже без двадцати час, и я чувствовал, что меня подавляют все эти роскошные шелковые одеяния, похожие на дорогие пижамы. Однако я снова отослал сановников, сказав, что мне нужно еще 30 минут, чтобы все решить. И в этот момент я проснулся.

Говорили, что подобный сон является символическим отображением ситуации, которая случается время от времени в моей жизни. Он символизирует состояние, возникающее при путешествии в теплую страну, в данном случае во Флориду, а сановники, равно как и дочь властителя и те, кого предстоит спасти, представляли собой состоятельных и влиятельных людей. Оплата — это средства, которые могут быть получены в результате соответствующих усилий.

На следующий день мне приснился другой сон о красивой девушке, имени ее я не знал, хотя она назвала мне его, когда я шел к ее дому и направлялся в ее комнату. Мы были сильно влюблены друг в друга. Затем я познакомился с ее матерью и бабушкой и сказал им, что я очень люблю эту девушку и хочу жениться на ней. Хотя мне было 52 года, а ей — всего 18, мы очень полюбили друг друга, и я был уверен, что с моей женой это можно как-то уладить. В тот момент мы уже были готовы пойти в церковь, но я должен был пообедать с ними. Если бы мне удалось, я должен был договориться таким образом, чтобы все думали, что я ушел, но я не уходил, а снова отправился в дом девушки. Мы вышли, чтобы сесть в экипаж, когда я увидел двух своих сестер, ехавших по улице в небольшом фаэтоне, запряженном гнедой лошадью. Я сказал девушке, что хотел бы познакомить ее с моими сестрами, поэтому мы позволили матери и бабушке двинуться вперед, а сами перешли через дорогу и остановили подъехавший фаэтон. На коленях одной из систер сидела ее маленькая дочка. Я спросил их, можем ли мы поехать с ними, и они позволили. Я подошел, чтобы представить свою возлюбленную сестрам, но понял, что я не знаю ее имени, но я назвал ей имена сестер. Она вошла в фаэтон и села на колени к Мэри. Я же сел у их ног.

И снова во время чтения мне было сказано, что это символическое отображение уважения природных стихий, которые оказывают влияние на жизнь людей, и что эти силы могут принести максимум пользы и добра человеку только в том случае, если он, не скупясь, откроет свою душу миру.

Ведь любые попытки вести закулисную игру не принесли бы ничего кроме бесчестья и позора и оказались бы пагубны для меня и для семей, связанных со мной.

Суть этого сна была в том, что мне необходимо действовать со всей возможной щедростью и открытостью.

Держа в памяти эти сообщения и надеясь на то, что мне удастся определить местоположение сокровища при помощи информации, полученной во время чтений, я принял предложение бизнесменов взять на себя расходы по нашему приезду во Флориду и лично попытаться определить, где находится клад. Моя жена, мисс Глэдис, мальчики и я сели на поезд, идущий в Майами. Мистер Петерс встретил нас на двух больших автомобилях марки "Паккард" и поселил в гостинице "Халикон", владельцем которой он был.

На следующее утро я отправился на Бимини вместе с ним и его товарищами. Там мы провели три дня и выполнили четыре чтения прямо на местности, но так и не смогли определить местонахождение сокровища. Я не знаю, почему нам не удалось добиться успеха.

Это заставило меня по возвращении сильно задуматься.

Все присутствующие делали все возможное, чтобы мы чувствовали себя комфортно и приятно, более того, они даже пошли на значительные расходы — и все же в конце мы все материально проиграли. Это нельзя считать финансовым проектом. Тем не менее я не знаю, следует ли именно так относиться к этой ситуации. Я изо всех сил пытался понять, в чем причина нашей неудачи, и, скорее всего, причина заключалась в том же, что было сказано нам в последнем чтении: между нами не было согласия!

Больше всего Эдгар хотел не получить много денег, а помочь ближнему своему. Он понимал, что ему необходимо содержать свою семью, но его целью не было сосредоточить в своих руках большие суммы денег. Он не раз имел такую возможность, но это не было смыслом его жизни. Таким образом, вы можете быть совершенно уверены в том, ему не удалось накопить много капитала, хотя он совершенно не страдает по этому поводу. Да, конечно, он такой же, как и все, из плоти и крови, и так же нуждается в материальных предметах в этой жизни, как и другие люди, он ценит эти вещи, когда они у него есть, но не будет ставить их во главу угла.

Я сказал Мортону, что, несмотря на то что поездка закончилась неудачей с финансовой точки зрения, тем не менее во Флориде удалось добиться весьма важного результата — участники этой поездки (я имею в виду себя, жену и Глэдис) научились оказывать друг на друга самое благотворное влияние. Невзирая на то что каждый по отдельности все время терпел поражение, все вместе мы постоянно стремились получить знания о том, какую пользу могли бы принести той работой, которой планировали заняться. Мы выразили наши идеи относительно этих замыслов таким способом, который заставил нас сплотиться и оценить роль, которую играет каждый из нас, а также свое собственное отношение к тем, кто приходит к нам за советом и помощью. Я уверен, что это почти то же самое, что вклад в нашу работу новых, свежих сил. Полагаю, это и стало нашим самым значительным достижением.

Возможно, это была первая группа людей, которых мы смогли заинтересовать все вместе. Естественно, каждый из них, прошедший свой путь развития, уже в большей или меньшей степени интересовался нашей работой, каждый имел свое представление о том, чего можно добиться с нашей помощью. Тем не менее мы с позиции нашего понимания ситуации можем сказать, почему они так и не смогли определить местоположение сокровища: есть космические или духовные законы, такие же как известный нам всем уголовный Закон, и, как мне кажется, эти люди поняли это. Возможно, они осознали это еще в первую неделю нашего приезда. И тогда, несмотря на все свои прочие заботы и тревоги, они постарались привести в порядок собственную внутреннюю сущность, свое истинное "Я".

Я не хочу сказать, что они решили бросить идею поиска сокровищ или что информация, данная им, не помогала в этом поиске, но они оставили мысль найти клад, пока каждый из них не придет в полное согласие с Творческими Силами своей души.

Таким образом, я убежден, что все эти труды и траты были не напрасными. Конечно, в тот момент это сильно подорвало наше финансовое положение, но каждый чувствовал себя лучше, ощущал, что с каждым днем он все ближе и ближе подходит к намеченной цели. Мы все чувствовали нарастающую и крепнущую уверенность в успехе того, что собирались сделать.

Однако чем больше контактов, чем больше людей, более глубоко понимающих свою внутреннюю суть и свою обязанность по отношению к миру в целом и к любой работе, которая призвана принести пользу человечеству, всему в целом и каждому человеку в отдельности, тем ближе мы подходим к осуществлению той цели, ради которой мы и пришли в этот мир.

Некоторое время спустя жена мистера Петерса, находившаяся во Флориде, попросила помощи. Она беспокоилась о своем муже, поскольку узнала, что он встречается с другой женщиной. Мне было печально узнать, что подобное произошло в такой замечательной семье, но тем не менее все мы знаем, что столь неприятные ситуации случаются почти каждый день. Я взял за правило избегать подобных вопросов в моей работе, однако я договорился о встрече с мистером Петерсом для проведения чтения, надеясь, что это поможет пролить свет на неприятную ситуацию. В чтении относительно его жизни было указание на некоторые сложности и запутанные моменты, которые могли произойти с ним в 1928 году. Я только надеялся и молился, что он сможет получить в этом чтении нечто, что поможет ему разобраться в самом себе. Я мог представить всю глубину страданий, которые постигли его жену, все то горе, которое переполняло ее сердце и сознание, когда она узнала о случившемся.

Во время чтения мне было сказано (и эти люди услышали то, что им было передано): когда мы обеспечим каждому человеку из поисковой группы возможность увидеть себя изнутри, понять, что в нем неправильно, тогда и придет нам пора отправляться домой, а им необходимость "переварить" то, что им было дано.

Когда мистер Петерс попросил меня интерпретировать его сон, в котором большой черный паук сплел огромную сеть, полностью заткав внутри его дом, я сказал ему, что это предупреждение, связанное с его личными взаимоотношениями.

Методы ведения бизнеса мистера Петерса также приводили к проблемам с его партнером, мистером Престоном, который расстался с ним год спустя и сказал мне, что бизнес Петерса быстро идет ко дну, что он не прислушивается к доводам здравого смысла, к советам друзей. Позже Петерс обанкротился.

После того как я возвратился домой из Майами, мне позвонили из Нью-Йорка и пригласили приехать. Там у меня произошел довольно интересный случай — нечто, что пробуждало мое беспокойство относительно произошедшего в Майами. Я присутствовал на обеде в отеле "Пенсильвания", где кроме меня было еще 250–300 гостей. До этого дня я даже не знал, что меня пригласят туда. Оказалось, что о моем приезде знал только президент клуба. Я обнаружил там двадцать три человека, для которых я выполнял чтения по поводу здоровья их самих или членов их семей. Каждый из них утверждал, что это принесло им ощутимую пользу. Среда этих людей не было ни одного, кого бы я видел ранее, и никто из них также меня не видел прежде, несмотря на то что я жил в Нью-Йорке в течение шести или семи месяцев. При этом я никогда не пытался найти кого-либо из них специально. Это было довольно интересно и, конечно, заставляло задуматься.

Если бы этим людям мои чтения не принесли значительной пользы, то вряд ли они встали бы там перед всеми и заявили бы во всеуслышание о том, что я для них сделал. И уж, конечно, я никогда не подумал бы привлекать к себе их внимание. Но, очевидно, в полученной ими информации было нечто, что эти люди смогли с успехом применить.

Однако если этот феномен срабатывал в их случае, почему же тогда мы не смогли использовать его в нашей ситуации? Что было сделано неправильно? Были ли это особенность информации, цель ее получения, характер людей или их цели? Мне было трудно разобраться в этом. Возможно, ни одна из названных причин не была верной. Однако если бы вы только могли видеть письма, которые мы получали каждый день, результаты воздействия нашей информации на сердца и жизни людей, то получается, что информация была все же стоящей, или эти люди — величайшие лгуны на свете.

Но дело даже не в мирских благах, не они для меня самое главное, но важно то, что это заставляет мужей говорить, что они лучшие мужья, лучшие отцы, а сыновей и дочерей, что они лучшие сыновья и дочери. И они начинают лучше относиться к своей собственной семье, к своим соседям, ко всем, кто живет с ними на этой земле. И у них больше надежд на прекрасную грядущую жизнь.

Чтобы организовать работу на деловой основе, мистер Блюменталь предложил создать ассоциацию из людей, которые просили информацию и намеревались поддерживать нашу работу. Не все мои партнеры были согласны с подобной формой создания института. Мистер Вайрик даже сомневался в людях, связанных со мной. Его письмо заставило меня задуматься. В нем он заметил:

Я не вполне убежден, что предложенная организация будет наилучшим вариантом для Кейси и нашего дела. Скорее всего, это продемонстрирует эгоистичные интересы людей, пытающихся получить прибыль за счет Вашей работы и сил, являющих через Вас тесную связь с Божественным, сил, управляющих всеми сущностями как физическими, так и духовными. Ваша работа будет единственным активом подобного учреждения, и Вы не сможете проявить свои возможности в большем объеме, чем в настоящее время, что приведет к большим расходам, чем Ваш доход. Учреждение с медицинскими профессионалами окажется не более привлекательным, чем тысячи таких же учреждений, разбросанных ныне по всей стране. Я мыслю об институте, более подходящем для Вас, таком, который сможет более полно представить людям экстрасенсорную работу, столь специфическую особенность Вашего таланта. Ваше дарование должно быть тем, во что следует делать основные вложения, по крайней мере какое-то время. И Вам должна помогать команда, штат людей, обладающих способностями, подобными Вашим. Тогда и только тогда эта организация может стать успешной. Но до тех пор пока подобной организации не будет создано, Вам лучше работать одному. Слишком тесная связь с профессиональными медиками, высказывающими свои мнения, обсуждающими чтения, которые Вы выполняете, идущие от Высших сил Вам, также находящемуся в сознательном состоянии, умаляет эффект вашей работы. Люди, для которых Вы выполняете свои трансы, станут меньше ценить их, и, как следствие, чтения будут менее понятными и правильными. Вы почему-то стремитесь ввести в свои чтения, данные в трансе, сознательное мнение. Простите меня за то, что я говорю Вам это столь откровенно и критично. В глубине души я болею за Ваши интересы и очень сочувствую Вашей работе. Не смешивайте Ваш талант с профессиональной работой. Продолжайте свой благородный труд, и в конечном счете Вы явите человечеству "утерянные истины"".

Я никогда не слышал от Вайрика подобной точки зрения, хотя знал, что такое вполне возможно, если у врача окажется деспотичный характер. Все мои мысли были нацелены на то, чтобы как можно лучше служить тем, кто просит у меня чтения. Это была не моя идея — сделать больницу прибыльным предприятием. Если бы мы были в состоянии хотя бы покрывать расходы, то работа шла бы прекрасно. Несмотря на то что деятельность института могла бы формироваться вокруг того, что я делаю, все же моя работа стояла бы особняком от обычных чтений, которые мы выполняем совместно. Однако было много людей (и их число все увеличивалось), кто спрашивал, нет ли такого места, где они могли бы получить комментарии, которые мог бы дать обычный врач на основании чтения. Мы точно знали, что в настоящее время подобное невозможно ни в одном институте страны. И вопрос заключался в ״том, достаточно ли много таких людей, чтобы институт мог оставаться на плаву. И я, и доктор, мы оба полагали, что возможно совершать около двенадцати-четырнадцати чтений в неделю, из которых лишь одно-два будут обсуждаться в институте. Если доктор не сможет вылечить таких больных достаточно быстро, то потребуется совсем немного времени, чтобы дом заполнился больными. Я был уверен в необходимости привлечения средств людей со стороны, но у нас были все основания полагать, что в настоящее время заинтересованных нашей работой не слишком много, к тому же они делают взносы в наш фонд время от времени.

Возможно, я должен был подождать каких-то изменений, но очень много людей посылали мне письма с просьбами выполнить для них чтения и составить комментарии, и я не знал, как это можно сделать без больницы. Я хотел построить больницу не затем, чтобы обслужить большее количество людей, но для того чтобы служить им лучше.

Мы назвали нашу организацию Ассоциацией национальных исследователей и выпустили буклет, чтобы все могли узнать о целях, которые мы преследуем[48]. Я решил обратиться ко всем, для кого я делал чтения в течение предыдущих 25 лет, прося их сформировать фонд, достаточный для того, чтобы начать эту работу. Это давало нам определенную обеспеченность. Чтобы вызвать интерес к нашей деятельности, я ездил в Чикаго и Нью-Йорк, распространяя информацию и предлагая различным людям становиться членами нашей ассоциации, чтобы мы могли собрать капитал, необходимый для организации института. Мы также отослали письма действительным членам ассоциации, прося их о помощи. В них говорилось:


Ассоциация национальных исследователей

Вирджиния Бич, Вирджиния

То, что мы можем сделать, демонстрирует нашу любовь

к Богу и человечеству

Наука — образование — здоровье — духовное пробуждение

президент Мортон Блюменталь, первый вице-президент Томас Б. Браун, вице-президенты М. Б. Вайрик, Эдвин Д. Блюменталь, Дэвид Э. Кан, Хью Линн Кейси, Ф. А. Ван Паттен, секретарь и казначей Эдгар Кейси


Дорогой друг.

Вы наверняка знаете кого-то, кто безуспешно консультировался у одного врача за другим? Как же радостно будет этому человеку узнать, что наконец построена современная, оборудованная по последнему слову науки больница, где можно получить как совет экстрасенса, так и помощь профессионального врача.

БОЛЬНИЦА ПРОСВЕЩЕНИЯ, имеющая лицензию штата Вирджиния, расположенная в красивом месте Вирджинии Бич, где будет работать компетентный и доброжелательный медицинский персонал, а также самый известный психический диагност в мире-мистер Эдгар Кейси. За прошедшие двадцать пять лет он сумел помочь сотням людей в случаях, которые сбивали с толку врачей. Эти люди восстановили свое здоровье и счастливы благодаря его удивительной власти над подсознанием.

БОЛЬНИЦА ПРОСВЕЩЕНИЯ ставит перед собой две больших цели-принести пользу больным людям, которым нужна помощь, и научно зафиксировать работу мистера Кейси, которая формирует основу для будущих исследований.

НЕОБХОДИМЫ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА

ВАШ вклад в любом размере поможет сократить человеческие страдания, а также начать большую научную работу, благодаря которой горе исчезнет с лица Земли. Миллионы будущих поколений обретут здоровье и счастье. Отправьте свои пожертвования по почте на адрес Ассоциации национальных исследователей.

Вы слушали наши лекции (знаете о нашей работе), теперь мы нуждаемся в ВАШЕЙ ПОМОЩИ.

Мортон Блюменталь


Я также составил небольшой буклет. В нем рассказывается о моем феномене и о том, как мы собираемся использовать его. Мистер Вайрик напечатал его. Вот часть текста.

Предположим, что вы получили письмо с утренней почтой, в котором прочитали нечто вроде: "Я должен сказать, что мое отношение к шансам на восстановление моего зрения изменилось после того, как я получил Ваше повторное чтение, поскольку до этого времени я не мог заставить себя поверить в то, что могу поправиться, и был уверен в негативном развитии событий".

Я полагаю, что если вы согласитесь прочитать это письмо, то задумаетесь. Что заставило этого человека написать подобное письмо? Что он имел в виду, когда говорил: "Мое отношение к самому себе изменилось после получения Вашего последнего чтения"? Что подразумевается под словом "чтение"?

Мои друзья, те, кто знаком со мной и той работой, которую я выполнял в течение многих лет, возможно, поймут эти слова. Те же, кто никогда не слышал об этом, могут задуматься, а что же это означает. Теперь я хочу объяснить всем вероятную причину того, почему я трачу все свое время на получение различной информации и создание такого места, учреждения или дома, куда могут прийти те, кто желает использовать полученную при помощи чтений информацию. Это помогает им улучшить свою жизнь-физически, ментально, нравственно или духовно. Они могут идти по жизни, зная, что двигаются максимально ровно и последовательно, насколько это вообще возможно для человека, и что их стремление к сотрудничеству встречается с подобным желанием других людей, также устремленных к открытию истин, необходимых для поддержания тела, истин, которые открываются при изучении феномена, проявленного Высшими Силами. Я не пытаюсь практиковать и пропагандировать какой-либо культ, не занимаюсь псевдонаучными изысканиями. Я не предлагаю нечто совершенно новое, за исключением способа, которым человек может найти истину, причем истину, отвечающую его реальным потребностям. Я ничего не продаю и стремлюсь только помогать людям. Я был бы рад, если бы вы, как и я, интересовались отдельными людьми, всеми людьми и тем, насколько они сами способны понять, как Бог проявляется в каждом из них, в их душе!

Сам я ни на что не претендую. Я лишь утверждаю, что во время чтений, когда я нахожусь в состоянии транса, может быть получена информация, содержащая уроки и предложения. Они позволяют людям, для которых предназначены, применить их в жизни и более ясно, точно понять характер их проблем со здоровьем. А также почему они имеют определенные представления и убеждения, почему их характер так сильно отличается от характера другого человека того же происхождения, воспитанного при тех же условиях. Информация, полученная в ходе чтений, способна принести этим людям пользу, физически, ментально и нравственно, и вы сами сможете судить об этом…

В буклете рассказывалось о многих событиях моей жизни и полезных последствиях различных проведенных мной экспериментов. Там объяснялось, что чтения делятся на два вида — относительно здоровья и жизни. Мы объяснили, что получить чтение о состоянии здоровья человек может при трех условиях. Во-первых, должно иметься искреннее желание человека, которому необходима помощь (или того, кто взял на себя ответственность за физическое и духовное благополучие больного). Во-вторых, надо достаточно сильно верить в эту работу и затем выполнить все предложенное максимально близко к тому, как было записано во время чтения. И третье (самое важное) — у человека должна быть искренняя вера в Божественные Силы, вложенные при рождении в каждого человека. Более того, степень достоверности результатов напрямую зависит от того, насколько точно и полно были выполнены все три условия.

Чтения жизни давали информацию об особенностях и свойствах человека, о том, как проявляется влияние Сил Вселенной на личность человека через его устремления и порывы, а также о его прежних земных воплощениях и их влиянии на нынешнюю жизнь. Чтобы вы имели представление о том, что люди думают об этом виде чтений, я привел цитаты из нескольких последних писем.


"Я считаю, что Вы и ваш талант уникальны, Вы работаете для того, чтобы делать добро, и я надеюсь, Вы будете живы и здоровы еще много лет… Я уверен, что Вы только начинаете свое миссионерское служение, которое способно так много дать человечеству. Поскольку та информация, которую Вы предоставляете человеку, тот обзор его жизни, безусловно, помогут ему проанализировать прожитые годы и изменить к лучшему оставшуюся жизнь".

"Вы научили меня большему, чем все школы, которые я когда-либо посещал, и ваши слова, произнесенные во сне и в бодрствующем состоянии, продвинули меня в развитии лет на десять вперед".

"Если мы оказываемся способны — благодаря Вам — потрудиться, чтобы обрести несколько более ясное понимание окружающего мира, найти ответы на вечные вопросы: почему и как, то, возможно, это стоит тех огромных жертв, которые пришлось принести Вам и Вашим близким?"

Когда меня спрашивают, сколько стоит все это, я отвечаю, что я ничего не продаю. Я не доктор, не профессор. Я не занимаюсь лечением ни в какой форме. Я предоставляю немного подобных услуг, и все же я полагаю, что если моя работа идет от Бога, то она обязательно будет успешной. Если же это не так, у нее нет никакого права на успех, ей даже нет места в жизни. Однако те, кто ищет помощи посредством этих сил, конечно, знают, что обычный человек из плоти и крови имеет земные потребности, поэтому мы зависим от пожертвований тех, для кого были выполнены чтения, достаточных, чтобы удовлетворить наши ежедневные потребности, а также чтобы мы могли нести истины, которые так много значат и значили в жизни большого числа людей. С вами были щедры, будьте щедры и Вы.

Я объяснил, что мои идеи и идеалы в отношении этого феномена несколько изменились с годами, поскольку раньше я мало думал об этом, а теперь осознал свой дар и понял, что я могу помогать людям больным и сокрушенным как физически, так и духовно.

Мы объяснили, что Вирджиния Бич в штате Вирджиния — место, где этот феномен мог бы получить наибольшую "отдачу" от окружающей среды, и что мы хотим обрести место, где люди, желающие излечиться от своих физических недугов, согласно информации, данной в чтениях, могли бы принимать процедуры под наблюдением медиков, которые научились эту информацию применять. Это будет происходить не бессистемно, но при желании использовать Истину, добытую посредством чтения в конкретных случаях, которая может оказаться полезной для всего человечества.

Я осознал, что должен посвятить себя помощи ближним всеми возможными для меня способами. Это и было целью Ассоциации национальных исследователей.

Истина очевидна: человек сотрудничает с Богом в материальном, или физическом, мире, а поскольку мы сможем лучше понимать силы Бога, Его законы, то сможем применять их в жизни, которая станет лучше, и человек сможет преданней служить ближнему своему.

Рассчитывая на обещание мистера Блюменталя оказать финансовую поддержку, ассоциация решила строить больницу. Вот что писала норфолкская газета в июле 1928 года.

Строительство Больницы Кейси

на стадии реализации.

Стоимость—100 000 $,

строение расположено высоко на дюне.

Около 105-й улицы находится первый корпус,

остальные будут пристроены дополнительно

Национальная ассоциация исследователей заключила контракт на строительство в Вирджинии Бич больницы на тридцать палат. Новое здание будет называться "Больница исследования и просвещения Кейси" и построено из бетона и гальки, высотой в четыре этажа. Помимо тридцати палат, там будут просторный холл и столовая, лекционный зал, библиотека, кабинеты врачей и большие подъезды.

Общая стоимость инвестиций, включая фундамент, постройку и оборудование, составит приблизительно 100 000 $. Архитектурные планы были составлены Рудольфом, Куком и Ван Лейвеном. Контракт на строительство был размещен в Объединенной строительной компании Норфолка. За последние две недели строительство достаточно хорошо продвинулось, был почти закончен бетонный фундамент.

Участок вокруг больницы будет одной из ее самых привлекательных особенностей. Здание будет построено на вершине высокой дюны, вероятно, самом высоком месте между Мысом Генри и побережьем, откуда открывается прекрасный вид на многие мили. Размером 150 на 300 футов, оно расположено по 105-й улице и раскинулось между Холи Авеню и бульваром. Этот корпус — первая ласточка", в дальнейшем предполагается расширение больницы.

Ассоциация национальных исследователей была создана б мая 1927 года в штате Вирджиния. Несмотря на то, что основана она в большей степени ради экстрасенсорной работы мистера Эдгара Кейси и главной ее целью было "способствование дальнейшему получению физической, ментальной и духовной пользы для тысяч людей от его работы в области экстрасенсорики", у организации есть и более широкие цели — это стремление участвовать в исследовании психических феноменов, а также поиск практического применения любого знания, доступ к которому осуществляется посредством медиума. Что касается конкретной деятельности, ассоциация намерена оказывать экстрасенсорную помощь в этой больнице, а также распространять и использовать на благо человечества те знания, которые были получены в ходе исследовательской работы, посредством лекций, библиотеки и других образовательных каналов.

Больница ассоциации намерена обеспечить тех, кто получает чтения относительно состояния здоровья и желает пройти терапию в точном соответствии с предписаниями, данными в чтении, возможностью ухода и лечения под наблюдением компетентных и доброжелательных врачей. Это учреждение должно работать в строгом соответствии с правилами современной науки и в рамках этических норм. Все палаты оборудованы таким образом, чтобы в них было комфортно и удобно, обслуживание и лечение будут полностью соответствовать нормативам для учреждений подобного типа, и все вырученные средства станут направляться, кроме зарплаты врачей, на нужды больницы.


Когда мы начали строительство, ассоциация насчитывала приблизительно двести членов. На собрании правления попечителей был сделан ряд докладов, в которых мы рассказали о наших надеждах и идеалах. Мортон Блюменталь сообщил, что великая цель привела нас к созданию учреждения, которое продемонстрирует людям тот факт, что в мире людей всегда есть связь с Божественным, и что при понимании важности подобных событий посредством интеллекта, сознательной части разума, у каждого человека раскрывается огромный творческий потенциал. Мы стремились показать не только то, что человек, благодаря интроспекции, взгляду внутрь себя, способен привнести творческую энергию в жизнь, но и то, что он способен осмыслить подобные события, прочувствовать их и проникнуться ими.

"Результатом, — сказал Мортон, — должно быть полностью измененное привычное сознание множества людей, которым лечение здесь кардинально улучшит жизнь. Вполне вероятно, что те, кто сумеет обрести благодаря внутренним переменам более идеалистическое и универсальное состояние внутреннего "Я", смогут проявить этот идеал или более возвышенное эмоциональное состояние внутреннего "Я" в своей повседневной жизни.

Наряду с улучшением физического состояния, качества жизни мужчины и женщины будут со все возрастающей благодарностью стремиться к пониманию своего духовного внутреннего "Я", они смогут через собственные переживания и события своей жизни прийти к осознанию того, какими они должны быть.

Также должно произойти полное преобразование религиозных представлений, которые теперь базируются не на прочитанных доктринах, а на личном восприятии и правильном понимании Божественного. Мы полагали, что при подобном осмыслении все религии могли бы быть приведены в состояние полной гармонии между собой в свете человеческого братства.

C лучшим пониманием интуитивных или ментальных переживаний должно прийти знание, которое обеспечит более эффективное и достойное проявление внутреннего "Я" в повседневной жизни. Те из нас, кто стремится применить все эти обретения ка практике, будут руководствоваться интроспективным опытом в своей жизни. У музыканта могут возникать видения или интуитивные переживания, позволяющие ему создавать новую музыкальную композицию. Наша исследовательская экстрасенсорная работа поможет ему получить объяснение источника подобной информации и значение видения, а также понять, как его применить. И действительно, разве не вся наша жизнь сначала создается в нашем воображении?

В течение многих лет я мечтал о том, чтобы меня окружали люди, которые способны понять меня, и сейчас моя мечта сбылась". Мортон также сказал правлению, что приблизительно 11 000 лет назад они все [в других воплощениях] собирались вместе, чтобы решить ту же самую задачу. С тех пор появился Царь Мира [Христос], который, пожертвовав Своей жизнью, явил миру наглядный пример цели земного бытия, того, что материальный мир и пребывающие в нем люди способны лучше понимать духовную или истинно творческую сторону жизни. В Своем учении Он исходил из тех же предписаний и тех же принципов, которые они принесли в этот мир приблизительно 11 000 лет назад. Мортон добавил, что снова, спустя 1928 лет после Него, они были избраны космическими силами, Богом Всемогущим, и несут ответственность перед Ним и человечеством за то, чтобы правильно использовать полученное знание, чтобы продемонстрировать миру ту сторону бытия, за которую Он отдал свою жизнь.

Естественно, все мы были очень заняты, собирая необходимые средства для строительства здания. Это отнимало у нас много времени, этот процесс не выходил у нас из головы, и мы постоянно беспокоились об этом важном деле. Но вот заложен краеугольный камень, и состоялась церемония посвящения в День примирения 1928 года. Доктор Уильям Мозли Браун, профессор философии университетов Вашингтона и Ли, составил прекрасную торжественную речь[49]. Больница открылась для пациентов в феврале 1929 года.

Глава 5 Больница Кейси, 1929–1931

Очень приятно было видеть, что люди приходят в нашу больницу и действительно получают удовлетворяющий их результат, причем многие из них почти потеряли надежду. Наш первый пациент приехал из Филадельфии и пробыл здесь всего десять дней. Он отправился домой, чувствуя себя совершенно обновленным. Надеюсь, всем остальным мы сможем принести столько же пользы, сколько и ему.

Через несколько месяцев у нас уже было в среднем десять пациентов, и за первые десять месяцев прошли лечение приблизительно шестьдесят человек, причем результаты во всех случаях были положительные. Один пациент покинул больницу, чувствуя себя очень хорошо, и увез с собой букет фиалок, собранных с клумбы около больницы. Больница была действительно красива. Как сказал мистер Блюменталь, она скорее напоминала большой дом, чем настоящую лечебницу. Там было настолько замечательно, что многие люди, включая наш собственный совет попечителей и сотрудников, приходили туда по выходным, чтобы отдохнуть и развлечься. Это начинало усложнять дело. Поскольку больница была создана для пациентов, мы купили большое здание с противоположной стороны бульвара, где планировалось построить клуб для членов правления и ассоциации, которые хотели бы побыть в этом прекрасном месте и посмотреть, как идет работа, а возможно, заняться ее изучением, одновременно наслаждаясь окружающими красотами и получая пользу от целебных свойств этого места. Вирджиния Бич имеет целебные свойства ввиду наличия йода в морской воде и радия в песке, что оказывает отличное восстанавливающее действие на организм. Мортон также хотел устроить здесь поле для гольфа с девятью лунками и здание клуба с плавательным бассейном прямо на побережье.

Не все мечты сбылись, но мы постоянно совершенствовали оборудование и сервис. За лето удалось завершить постройку теннисного корта, шаффлборда и поля для крокета, предназначенных для отдыха посетителей. Были построены бани и кухня, где готовили диетическую еду. Передний подъезд был застеклен, что сделало его более удобным и комфортным для пациентов. Мы устроили новый кабинет с солнечными ваннами, что было очень полезно для всех, кому было показано подобное лечение. Также построили дом для медсестер и служащих ассоциации. Нам даже сказали, что есть вероятность, что военный департамент предоставит нам в пользование свои участки земли на побережье перед больницей. Это позволило бы ассоциации украсить местный ландшафт и разнообразить отдых пациентов.

За первый год в больнице побывали три тысячи посетителей. Еще большее количество обратилось к нам за консультацией и информацией о возможности членства в ассоциации. В течение летних месяцев среди посетителей был Честер А. Робинсон, профессор Бостонской школы бухгалтерского учета и финансов Бентли. Мистер Робинсон очень заинтересовался нашей работой и, прежде чем вернуться в Бостон и возобновить работу, попросил выполнить для него чтение жизни. Преподобный Роберт Б.Х. Белл, писатель и лектор из Денвера, штат Колорадо, посетил больницу и подарил мне экземпляр своей последней книги The Challendge, являющейся интерпретацией Слова Господа и переводом Нагорной Проповеди с оригинального греческого текста, с автографом.

Порой я чувствовал, что нам надо очень о многом подумать, я все сильнее вовлекался в коммерческий процесс как секретарь-казначей (я занимал эту должность). Я не избегал ответственности, никогда не пытался найти себе оправдания. В том году мне пришлось намного интенсивнее выполнять чтения, чем когда-либо, и было непонятно, откуда берутся силы на эту работу и почему я все еще способен ее делать. Тем не менее сила постоянно прибывала.

Я уверен, что мне открылась простая истина: мы не можем сделать больше того, что нам по силам, но мы можем сделать намного больше, если поймем, что это сила не наша, а Его, идущая через нас, овладевающая нашим существом. Так было и так будет всегда.

Наша задача — просто закрепить этот факт в умах и сердцах людей, дать им понять, что мы помогаем им установить их собственные отношения с энергией, сотворившей все сущее, с Богом, и что через Него мы можем сделать все, что пожелаем, если удержим эти желания в рамках Его воли. Во время чтений неоднократно говорилось: "Сначала ищите Бога, а когда обретете, все будет вам дадено". И неважно, будет ли это желание врача работать в нашем учреждении или потребность в силе, чтобы дать информацию, необходимую для индивидуального поиска истины, или это будут деньги, чтобы оплатить то, что необходимо для дальнейшей работы, — все это в Его воле.

Большая часть капитала была получена от Мортона, и я должен был проследить, чтобы средства распределялись в соответствии с бюджетом, установленным комитетом больницы. Я старался сбалансировать затраты, уменьшая одни расходы, чтобы покрыть другие, и предоставлял отчеты Мортону, подробно расписывая, где мы потратили слишком много, а где — мало. Он хотел, чтобы у меня и доктора Хауза было все самое лучшее. Поэтому дал доктору Хаусу понять, что он может получить деньги, необходимые для того, чтобы купить лучшее мясо и овощи, лучшую пищу, нанять лучшего повара в штате, медсестер, помощников и служащих, так чтобы в результате наша больница стала самой лучшей в штате по организации, обслуживанию и эффективности. Мы фактически дали доктору Хаузу карт-бланш, чтобы построить самую лучшую больницу в штате Вирджиния, не жалея средств[50].

В нашем доме стала жить еще одна из новых служащих больницы, это была Милдред Дэвис. В тот момент в доме жили я, моя жена и двое сыновей, мой отец, мисс Глэдис и Милдред, которая работала в исследовательском отделе больницы. Мой офис был расположен в нашем доме, именно там проводились чтения. Мисс Глэдис работала там вместе со мной.

Вскоре мы заметили, что начали происходить довольно странные вещи. Кое-что явно заставило нас понять, что, веря в доллар и авторитет, который он нам может обеспечить, мы уменьшаем свои силы. Пока мы верим только в собственные способности, мы слабы, даже эта вера ослабляет нас. Однако когда мы полностью направляем свою веру на Него и просим Его о возможности использовать себя как канал, через который мы можем служить ближнему, тогда все получается наилучшим образом. Не Бог нуждается в наших жалких силах для выполнения этой работы. Ему ничего от нас не нужно. Скорее мы нуждаемся в Нем, и это мы должны так устроить свою жизнь, чтобы Он был в основе всего, что мы делаем и что говорим.

Значительный интерес вызывала образовательная часть нашей работы, и мы активно использовали новые книги из библиотеки. Очень интересная деятельность был а начата историческим комитетом больницы, состоявшим из мисс Глэдис, Хью Линна и Томаса Дж. Сюгру, сокурсника Хью Линна по Университету Вашингтона и Ли. Он заинтересовался этой работой и все лето гостил у нас. Помимо чтений жизни для членов ассоциации, комитет занимался отношениями между ее членами, интерпретировал чтения жизни различных людей и сопоставлял их убеждения и способности с убеждениями и способностями других людей, с которыми исследуемый человек был связан.

В ассоциации также работал мистер Шройер, во время чтения он разделял информацию на отдельные части. Во время выполнения чтений по поводу физического состояния пациента он получал диагнозы и предписанные способы лечения, выстраивая информацию таким образом, чтобы ее можно было передать для изучения исследователям-медикам. Предметом этих чтений был вопрос: что из назначений, данных одному человеку, можно использовать для других людей, имеющих те же симптомы заболевания? Мы ожидали, что сможем найти много новых и более эффективных методов лечения.

Информация, содержащаяся в других чтениях, распределялась по различным темам — философской, исторической, научной и материальной. Мистер Шройер заявил, что его работа будет закончена, когда будущие поколения получат полную информацию о чтениях, и эти данные будут систематизированы для удобства и дальнейшего эффективного исследования и ссылок на нее[51].

На встрече совета попечителей в июле 1929 года обсуждалось много интересных событий. Были составлены подробные планы развития, и ввиду успешности предыдущего года члены совета чувствовали себя очень уверенно. После этой встречи Мортон пригласил сотрудников и попечителей ассоциации на банкет в "Кавальер отель", так он отметил успешное завершение года работы ассоциации и начало новых двенадцати месяцев, за которые, мы в это верили, перед нами откроются еще более яркие перспективы[52].

Осенью 1929 года Хью Линн и Том Сюгру запустили в печать ежеквартальный бюллетень, названный "Новое завтра", — первое официальное издание ассоциации. Том написал передовую статью, в которой осветил перспективы некоторых событий, приведших к постройке нашего больничного здания, начиная с первого эксперимента по восстановлению моего голоса в 1901 году. Вот выдержка из его статьи:


От первого волшебного голоса, услышанного Эдгаром Кейси в детстве, к первому камню в фундаменте Больницы Кейси он прошел долгий и трудный путь. Человек, обозревающий мир сквозь плотный туман материализма, видит лишь малую его часть, лишенную объемности, плотности и свободного дыхания. Его попытки заглянуть за эту стену тщетны, его тщеславие бьет по нему, как бумеранг, ударяющийся в каменную стену, воздвигнутую его собственным "Я". Как трудно заставить людей понять то, что они не могут ощутить своими органами чувств! Сколь обескураживающе видеть истины, извращенные и неверно понимаемые и используемые, применяемые так, как человек считает наиболее целесообразным для максимально полного удовлетворения желаний его натуры! Сколь далекой кажется цель, когда путь к ней извилист и труден, когда один крутой поворот сменяет другой, когда колея настолько изрыта, что порой некуда даже поставить ногу, когда путь преграждают завалы из упавших деревьев, когда дорога завалена обломками!

Победить самого себя — вот первая задача и, возможно, самая трудная…

Первой задачей Эдгара Кейси было убедить себя, что он не ненормальный каприз природы, бессознательно обманывающий людей, недуховный шарлатан. Много лет он жил в тревожном непонимании своей странной особенности, в течение многих лет он боялся оказать людям помощь, которой у него просили, потому что он не знал и не понимал, что же именно он делает. В течение многих лет его жизнь была ментальной пыткой, мучениями нерешительности, лабиринтом идей, идеалов, заблуждений и разочарований.

Слева до него доносился призыв к служению, а справа к выгоде. Каким путем пойти? Готового ответа не было. Время шло, и сознание, которое никак не могло понять себя, искало опоры в звездах, а мир тянул его душу в грязь. Он устремлялся ввысь, спотыкался и падал жизнь преподносила ему жестокие уроки боли и поражений. И ответ стал очевидным:

"Пусть я могу говорить на языке людей и языке ангелов, без любви я становлюсь звенящей медью, звоном цимбал. Пусть я имею дар пророчества, понимаю все тайны и приобщен ко всему знанию, пусть я верю, что мог бы свернуть горы, все же без любви я ничто".

И Эдгар Кейси обрел идеал, ему открылась истина. И стал жить в соответствии с этим идеалом, живет так до сих пор и будет жить так всегда. Он пережил вопли хулителей, которые клеймили его шарлатаном, мошенником, спиритуалистом, ясновидцем, гипнотизером, фальшивкой и обманщиком. Он пережил недоразумение, боль, разочарование, потерю друзей и нападки врагов…

Между идеей и ее воплощением, между мечтой и действительностью прошло очень много времени. В 1911 году Эдгар Кейси начал работать, добиваясь открытия больницы. 6 мая 1927 года была создана Ассоциация национальных исследователей. 19 июня 1928 года был заложен первый камень в основание Больницы Кейси. 11 ноября 1928 Больница Кейси была освящена. 11 февраля 1928 года в Больницу Кейси поступил первый пациент.

Мечта стала явью, идеал был достигнут, работа началась.


Мистер Блюменталь напечатал в "Новом завтра" статью, взятую из его книги, написанной им для ассоциации. Эта книга называлась "Небеса на Земле". В статье Мортона "Наша философия" рассказывалось об идеалах Ассоциации, которая должна была способствовать физическому, ментальному и духовному развитию ее членов, развивать их возможности при помощи экстрасенсорных исследований, посредством которых мы могли бы обрести необходимые знания и творческую энергию, которые позволят нам воздействовать на Землю в целях созидания, что поддержит творческий процесс во Вселенной. Мортон сказал:

"Мы будем бороться за возможность распространять наше влияние, наша цель — помочь людям совершенствоваться в своем духовном развитии, чтобы многие поколения людей могли поддерживать прочную связь со Вселенной, со всем благородным, прекрасным, достойным, могли стремиться ко всеобщему идеалу уже на стадии своего земного развития, вместо того чтобы позволить влиянию материальной жизни затянуть внутреннюю возможность развития духовного потенциала человека, проявляющуюся в форме личности, позволить затянуть его в болото анималистского материализма, который превращает любовь в похоть и блуд, благородство в гнев, ненависть и вспыльчивость, честь — в жадность и эгоизм, красоту — в грязь, воображение — в раба физических желаний"[53].

В "Новом завтра" также была напечатана и грустная новость, было сообщено, что доктор Хауз, главный врач больницы, скончался 12 октября 1929 года. Он был не только великолепным врачом, но и большим знатоком человеческой природы, способным разобраться в сложных случаях, описания которых нет в медицинских справочниках, и вылечить пациентов. Доктор Хауз был в течение многих лет связан с нашей работой и научился великолепно использовать чтения. За то короткое время, которое ему довелось управлять нашей больницей, он так прекрасно выполнял свою работу, что признательная и добрая память о нем сохранилась в сердцах всех, кто знал его и сталкивался с ним по работе. Память о докторе Хаузе навсегда останется в душах тех, кто посвятил себя служению Богу и человечеству, тех, кто самоотверженно решит пойти по его стопам.

Через некоторое время приехал доктор Лиман А. Лайдик, остеопат из Дэйтона, чтобы принять на себя обязанности главного врача[54]. Из дома также приехала моя сестра [Энни Кейси], чтобы возглавить хозяйственную службу больницы.

Сотрудники ассоциации и попечители также были постоянными посетителями больницы, многие из них провели с нами День Благодарения. Нам нужно было не только напряженно трудиться, помогая пациентам, но и делать свою основную работу. Мы были заняты выполнением назначений, полученных в ходе чтений, и постоянно приходили запросы со всех уголков страны. Каждый день приносил нам все новые благодарственные письма и надежду. Вот, например:

"Чтение, полученное в этот день, — просто великолепное описание нынешнего состояния. Я готов выполнять предложенное лечение как только смогу найти подходящего специалиста в области остеопатии, так как в нашем городе, насколько мне известно, нет ни одного врача этого профиля. Полностью уверен в достижении хороших результатов, когда я получу правильное лечение".

"Так, как мы и полагали. Следуем указаниям точно, уже заметны результаты".

"Чтение, похоже, точно соответствует моему случаю и также совпадает с диагнозами различных докторов, но особенно остеопата. Я сделаю все, чтобы выполнить ваши предложения".

"Мы чувствуем, что ваше чтение правильно, и намереваемся выполнить назначения в точности, тем более что у нас нет никаких других предложений. Доктор утверждает, что если наш ребенок вылечится, это будет открытием в медицинской науке, поскольку это редкий случай".

Все наши дни были заняты, воскресенья тоже, поскольку я вел класс Библии в воскресной школе Первой пресвитерианской церкви, а воскресными вечерами мы с Мортоном Блюменталем пытались читать образовательные лекции в больнице. Казалось, эта деятельность полностью отражается и в моих снах. Мне снился сор о ребенке; который замечательно говорил перед аудиторией. Все были просто очарованы им. Его внимательно исследовали и увидели, что это не Карлик, а настоящее чудо, и никто не мог найти в его словах ни одной ошибки. Мой сон был интерпремирован как символическое отображение условий, которые возникнут в процессе наших лекций и действий. Ребенок обозначал нечто, что я считал мелким, малозначащим в том окружении, в котором оно находилось, но ребенок рос и сумел произвести переворот в душах многих людей, слушавших его. Ребенок представлял собой саму Истину. Это был прекрасный сон.

Каждое воскресенье, во второй половине дня, в лекционной комнате собиралось много людей. Довольно часто после лекций люди вскакивали и возбужденно высказывали свое мнение, ощущая, что должны выразить то, что они чувствуют. Каждое второе воскресенье мистер Блюменталь выступал на тему философии, вот некоторые из тем, которые он затрагивал: "Творческое развитие", "Важность самоанализа", "Мои мысли о Боге", "Точка зрения на Четвертое измерение". Каждую вторую субботу он также вел философский класс. Этот курс вызывал значительный интерес и был очень хорошо принят публикой. Он использовал учебник "Tertium Organum" Успенского. Позднее он обратился к книге Хадсона Law of psychic Phenomena и к труду Бергсона Creative Evolution, а в качестве дополнительного чтения рекомендовал книги Джеймса Varieties of Religious Experience и Pluralistic Universe и книгу Бергсона Mind Energy.

В свой воскресный лекционный день я не пытался сформировать из пациентов и иных пришедших на лекцию людей секту, увлечь их новой теорией или сделать что-то в этом же роде. Я хотел им рассказать о Великом враче, Том, Кто способен был излечивать, лишь касаясь больного своей рукой. Я хотел, чтобы люди взглянули на свое сознание как на нечто, связанное с исцелением. Я пытался помочь им понять информацию, которая поступает во время чтения.

Вскоре после открытия больницы попечители обсудили идею Мортона Блюменталя об открытии школы под эгидой больницы. Мортон получил чтение по этому вопросу. Мы с Тимом Брауном подумали, что работу школы можно начать, имея всего несколько преподавателей, которые знали бы о нашей цели, и с совсем небольшого количества студентов и рассматривать ее как основу для более крупного учреждения. Однако Мортон хотел основать университет, и с этой целью он купил участок земли около больницы. Тим подумал, что это не совсем то, чего мы ожидали, но не высказался против причастных к этому людей. Он решил, что подобный опыт будет полезен для всех, и, возможно, из этого получится большое учебное заведение. Поскольку Мортон предлагал финансировать университет и он должен был стать его председателем правления, все было сделано так, как он считал правильным.

Эдвин Блюменталь встретился с комитетом торговой палаты Норфолка-Портсмута, чтобы сказать им о своих планах по созданию университета. В апреле 1930 года об этот написала пресса.

Норфолкский Virginian-Pilot сообщил, что в сентябре во временном помещении откроется Атлантический университет. Пока предлагались подготовительные курсы на степень бакалавра по различным видам искусств и наук, с отделениями древних и современных языков, английского языка и английской литературы, отделением общественных наук (экономики, социологии и управления), отделением философии и психологии, истории, математики и астрономии, химии, физики, биологии и физиологии, публичных выступлений и драматического искусства, а также лабораторией экстрасенсорных исследований. Цель этой лаборатории, как объяснил доктор Браун, была той же, которую американское Общество исследования экстрасенсорных явлений преследовало в течение 40 лет и с которой связаны имена многих ведущих ученых страны, один из которых — профессор Уильям Макдугал, перешедший из Оксфордского университета в Гарвард, а оттуда — в Университет Дьюка в Дареме, штат Северная Каролина.

В лаборатории мы будем стараться обнаружить реальные факты экстрасенсорных явлений, — сказал доктор Браун. — Мы намерены применять исключительно научный подход и общие методики, которые используются во всех других науках. Мы решительно отходим от спиритизма, медиумизма, ясновидения или любого другого всем известного вида шарлатанства.

Комментируя сообщение о том, что в университете якобы предполагается курс медиумов, доктор Браун сказал: "Мы совершенно не намерены проводить какие бы то ни было курсы или устраивать подобные отделения. Эта информация, очевидно, появилась из неофициальных источников и не отражает цель Атлантического университета. Учреждение будет работать под названием "Попечители Атлантического университета", и наша цель-создать здесь центр, в котором будут изучать различные науки, культуру и проводить исследования в самых разных областях человеческих знаний. Также здесь будут представлены различные сферы научной и культурной мысли, которые могут принести пользу, как отдельным индивидуумам, так и большим группам людей". Еще до начала занятий в прессе появилась информация о философских разногласиях между Брауном и Блюменталем. В Baltimore Sun сообщалось, что Браун "сдал экстрасенсорные исследования в архив", в то время как Блюменталь сказал, что "идея Атлантического университета возникла из работы Эдгара Кейси, экстрасенса-целителя". Браун опроверг это утверждение, заявив в Virginia Beach News: "Мы не намерены открывать курсы медиумов, спиритизма или чего-либо в этом роде". Атлантический университет открыл классы в двух гостиницах на побережье. В первый год в нем учились 209 студентов. В дополнение к учебному плану по гуманитарным наукам там были предложены начальные программы по юриспруденции, инженерному делу и медицине. Кроме того, в институте была собрана футбольная команда "Морские псы", женская футбольная команда "Русалки". Там были эстрадный оркестр "Атланты", свое братство и собака-талисман с тремя лапами по кличке Тренога. Но все это внезапно оказалось в условиях жесткой конкуренции, за десять дней до открытия Атлантического университета в Норфолке Колледж Уильяма и Мэри открыл свой кампус, который позднее стал Университетом Old Dominion (Old Dominion, Старый Доминион — официальное народное название штата Вирджиния, связанное с его историей). Возможно, финансовые трудности, свалившиеся на мистера Блюменталя, попытавшегося тащить на себе сразу два еще неокрепших учреждения, оказались неподъемными. В том же месяце, когда был открыт Атлантический университет, Блюменталь решил сам управлять больницей, чтобы уменьшить ее расходы. Я опасался, что затраты на содержание университета приведут к оттоку капитала от больницы, и его предчувствия оказались небеспочвенными. Говорили, что братья Блюментали давали 5000 долларов в месяц на поддержку университета и планировали выделять 3000 долларов в месяц на больницу. Блюменталь, очевидно, ожидал получить большие доходы от одного специфического вложения, относящегося к разряду перпетуум мобиле. Он даже спросил во время чтения: "Разве наше решение о передаче 10 миллионов долларов, которые будут получены от перпетуум мобиле, на университет, чтобы сделать его университетом в полном смысле этого слова, не правильное?" Я в трансе дал ответ: "Абсолютно правильное".

Доктор Браун произнес прекрасную речь на собрании, проходившем в моей церкви [в сентябре 1930 года]. Поскольку учебные здания все еще строились, университет открылся в двух гостиницах, которые пустовали после того, как летние отдыхающие разъехались по домам.

В октябре этого года я понял, что за 20 лет до этого многие газеты опубликовали отчет, переданный доктором Кечумом Обществу клинических исследований Бостона. В октябре 1930 года в Больнице Кейси проходили операции. В тот момент там находились десять пациентов, и одиннадцать ожидали лечения. Кроме того, образовалась очередь из почти ста ожидающих чтения, поскольку я был в состоянии выполнять только два чтения в день за исключением проверочных чтений.

Большую часть дня я проводил в размышлениях, как именно я использую себя в качестве канала, с помощью которого другие люди могут осознать свои способности и таланты, и если применят их, опираясь на творческие силы, сумеют прийти благодаря этому к правильному пониманию своего отношения к ближнему и Создателю.

Я старался глубоко вникнуть в обстоятельства, возникающие в жизни людей, которые ищут информацию посредством подобных источников, и все время пытался понять суть своего феномена, разве не есть это нить жизни, пронизывающая все то, о чем говорил сам Господь: "Тот, кто получит жизнь, должен отдать себя, чтобы иметь жизнь обильную. Всякий возвышающий сам себя — унижен будет, но тот, кто не мыслит себя отдельно от Отца Небесного, может обратиться ко мне по имени, и он не будет забыт. Ищите и обрящете, стучите — и отворят вам. Ведь во Мне вы обретаете защиту Отца Небесного, и Отец, незримо внимающий вашим самым сокровенным помыслам, вознаградит вас открыто".

Мои мысли о людях претерпели значительные изменения со времен первого чтения, выполненного много лет назад. Тем не менее когда я их обдумываю, то не могу не задаться вопросом, не являются ли это изменения эволюцией моих мыслей, моего понимания пользы и выгоды, просветлением сознания, инсайтом, обретенным в результате раздумий над открытиями, которые Бог дарует человеку, и над отношением человека к Богу.

Приблизительно в то же время у меня произошло необычное переживание во время чтения для одной дамы, которая приехала из Норфолка. Было ли это сном или видением? Вот его подробное описание.

Я готовился выполнить чтение. Когда я вошел в транс, понял, что контактирую со Смертью, причем как с личностью, как с человеком или реальной сущностью. Осознав это, я сказал Смерти: "Обычно вас изображают в черной маске, в одеянии с капюшоном или в виде скелета, а порой в виде Времени с серпом в руках. Вместо этого вы выглядите восхитительно: розовая, крепкая, а в руках лишь ножницы". Я пару раз украдкой бросил взгляд на ее ноги и руки, а потом даже на тело, чтобы посмотреть, какую форму она имеет.

Смерть ответила: "Да, Смерть — это не то, что думают многие, это не тот ужасный образ, который все обычно себе представляют. Это всего лишь изменение, преобразование. Это просто путешествие. Ножницы, действительно, самый понятный для человека образ жизни и смерти. Они объединяют, разделяя, и разделяют, объединяя. Связь между жизнью и смертью выглядит не так, как обычно ее себе представляют, с центром в груди. Она находится в голове, в макушке, в том мягком месте, которое заметно у младенца (родничок). И порой мы видим, как старики неосознанно черпают силы у молодых, целуя их в это место, тем самым молодые впитывают через поцелуй мудрость прожитых лет. Вибрации жизни могут быть настолько велики, что могут оживить или восстановить целостность этой связующей нити, так произошло, когда Господь оживил сына вдовы Наин. Он коснулся не его руки (ведь рука напрямую связана с телом), а, скорее, возложил руку на его голову, и в тело вошла жизнь от самого Вечного источника Истинной Жизни. Серебряный шнур можно перерезать, но Вибрацию…", и в этот момент все закончилось.

Я беспокоился относительно результатов собрания, которое проводил Мортон. Вошел мистер Шройер, но я чувствовал себя слишком плохо даже для того, чтобы просто заговорить, настолько плохо, что даже не смог пойти в воскресную школу, в больнице было объявлено о ряде весьма решительных изменений. Это означало, что нам надо набраться терпения и работать на пределе наших возможностей..

Некоторое время спустя Мортон созвал собрание правления ассоциации, на котором заявил, что больница больше не сможет принимать пациентов. Я был несколько удивлен, когда он, человек, который, казалось, был очень искренним в понимании и поддержке идей и работы ассоциации, принял столь радикальные меры и так резко изменил своим идеям. Возможно, это было следствием перемены экономических условий, а может быть, явилось отчасти результатом различий во мнениях относительно того, кто должен и кто не должен получить чтения касательно материалистических или коммерческих вопросов. Так или иначе, он решил прекратить работу больницы, закрыть ее и расформировать ассоциацию[55].

Когда мне сказали, что необходимо закрыть больницу, я никак не мог понять что происходит. Это было одним из самых печальных событий за всю мою жизнь. Я ничем не отличаюсь от других людей, имеющих свою мечту и желающих показать Богу, на что они способны.

В течение многих лет моей самой заветной мечтой было иметь больницу, докторов, медсестер и лучшую научную аппаратуру, чтобы лечить людей согласно чтениям. И вот моя мечта наконец сбылась. Больница Кейси была построена и работала.

► Некоторое время дела в больнице шли очень хорошо, но в конце концов возникли недопонимания и проблемы. Эдгару показалось, что по отношению к нему выдвигались довольно эгоистические требования, которые он считал совершенно несправедливыми в тех обстоятельствах. В результате он отказался подчиняться им, что только обострило ситуацию. Это продолжалось до тех пор, пока все договоренности не были расторгнуты, и Эдгар ушел ни с чем, честно оставив все, что у него было. Он заявил: "Если такова ваша политика и именно этого вы хотите, то можете забрать все, потому что я не хочу быть с вами и действовать подобным образом". Он не претендовал ни на что, ни на какую часть предприятия, поскольку не хотел участвовать в том, что могло оставить неприятное ощущение или плохие воспоминания. Эдгар хотел вести дела иначе, и он не чувствовал бы себя достойно, если бы остался в компании или принял чью-то сторону, так как это могло привести к вражде между старыми друзьями или к возникновению ненужных разногласий между дружелюбно настроенными членами ассоциации. Было совершенно ясно, что окончательной целью членов ассоциации был личный интерес, деньги и то, что на них можно купить, — все это в корне отличалось от целей и желаний Эдгара. С самого раннего детства он хотел просто помогать ближним, причем никогда не стремился к тому, чтобы делать это теми способами, которые обычно люди считают великими, он не хотел заниматься глобальными делами. Эдгар хотел совершать небольшие, незаметные дела в рамках повседневной жизни, решать мелкие проблемы, которые попадались ему на глаза и были в пределах его возможностей. Он стремился нести мир, радость, гармонию, удовлетворение и счастье людям. Естественно, когда возникали разногласия, споры и неприязнь, он понимал, что это не то, к чему он всю жизнь стремился, за что он боролся, и если он не мог изменить подобную ситуацию, то был готов уйти прочь от всего этого. Когда возникли проблемы, он продолжал помогать людям, насколько мог сделать это самостоятельно, выполняя чтения и давая информацию всегда, когда это требовалось, и в любом месте. Так ему удалось помочь сотням людей.

Никто не может вообразить, как это мучительно до сих пор. Но все же я уверен, что шел неверным путем. Вы не можете заставить людей верить во что-либо. Я учил этот урок снова и снова. Бог дает нам свободу воли, и от нас зависит, как мы ее используем. Мы должны восславить то, что считаем хорошим, и не ссылаться на то, что считаем плохим, — надо просто отбросить это, забыть о нем.

Я много раз перебирал в памяти все, что произошло со мной, вспоминал мельчайшие детали событий, но никто, даже я сам, не может выразить словами то, что это значило для меня. Я считаю это моей огромной ошибкой и, конечно, не обвиняю в случившемся никого кроме самого себя. Я уверен, что каждый из нас мог бы винить других, глядя на случившееся исключительно со своей точки зрения. Совершенно очевидно, что Мортон потерял интерес к тому феномену, который проявлялся с моим участием. Я не знаю, были ли у него какие-то личные причины, произошло ли это вследствие определенного развития его личности или он нашел другие каналы [Патрисию Девлин], которые больше совпадают с его представлениями[56].

Тим Браун, вице-президент ассоциации, позже изложил свое мнение в письме ко мне:

► "Я оглядываюсь назад и вспоминаю, как мы начинали работать, во время нашей первой встречи с целью поиска ассигнований и пожертвований я интуитивно чувствовал, что что-то неправильно в методах организации, и поднял этот вопрос в разговоре с Mopmоном. Я считал, что надо начать с меньшего здания, это помогло бы собрать средства и позволило бы осуществлять строительство без закладных и залоговых выплат. Я думал, что духу и смыслу ассоциации не соответствует такая организация, ориентированная на одного человека (когда один человек несет фактически все финансовое бремя), разумнее было бы сделать так, чтобы каждый член ассоциации вносил свою долю, пусть даже это будет всего один доллар ежемесячно. Я всегда доверял Мортону и все еще доверяю ему, и поскольку мое ощущение было довольно сильным, я поддержал такую форму контракта, но в то же время попытался заставить Moртона прислушаться ко мне. Мортон был слишком восторженным человеком. В чтениях было сказано: "Начинай", — и контракт был подписан, строительство началось.

Однажды летом, после того как больница была построена, мы встретились в моем доме, и некий молодой человек хотел, чтобы Мортон, Эдди и я вносили по 500 долларов в месяц, чтобы помочь школе для мальчиков переехать в Вирджинию Бич. На следующий день по возвращении в Нью-Йорк я сказал Мортону, что не хочу участвовать ни в чем подобном и все, что мы были обязаны делать, это поддерживать работу больницы. Тогда Мортон забросил эту идею, но после краха, в 1929 году, он начал разрабатывать идею с университетом. Закрытие больницы отчасти вызвано его желанием поддержать университет. Могла ли больница выжить во время Великой Депрессии с дотацией такого размера, не перенапрягся ли Мортон, сейчас мы говорим не об этом. На закрытие больницы повлияли различные скрытые силы и факторы, которые в то время не были для меня очевидными. Возможно, эти силы были приведены в действие неправильными принципами организации ассоциации. Возможно, тут имело место воздействие иных, корыстных сил и побуждений. Может, здесь вмещались кармические или иные силы.

Конечно, нельзя считать Мортона единственной деструктивной силой, подобные тенденции могли зародиться внутри многих членов ассоциации. Мортон был только инициатором ее роспуска.

Я говорю об этом не для того, чтобы бередить неприятные воспоминания, но чтобы попытаться понять тот урок, который мы должны были извлечь их этих событий".

Вскоре дела школы пошли совсем плохо. Когда все перессорились, это стало началом конца[57]. Я не знал только, как будут происходить закрытие школы и отказ от собственности, позволят ли они школе продолжать работу хотя бы до конца семестра, чтобы студенты могли получить отметки за свою работу.

Я знаю, что Мортон и Эдди были искренни в том, что они сделали, и я, конечно, никогда не стану обвинять их в чем-либо из того, что произошло. Я только надеюсь, что смогу однажды снова назвать их своими близкими друзьями, поскольку я любил их именно как своих самых близких друзей. Я надеюсь, что между нами возникли прочные связи, за время нашей совместной работы мы стали значительно лучше в своем служении Богу, в нашей любви к ближним[58].

Было много ревности, враждебности, чистого, незамутненного ничем упрямства, и в те тяжелые времена соединение подобных факторов не могло не привести к ряду весьма неприятных и даже небезопасных обстоятельств.

Если работа заключается в том, что мы чувствуем верным и нужным, то она обязательно завершится успехом, пусть даже перед этим нам придется пройти через тяжелые испытания. Если же вы сомневаетесь в ее правильности и необходимости, у вас ничего не получится. Насколько я себя знаю, я всего лишь хочу делать то, что считаю необходимым и правильным. Поскольку мое, внутреннее "Я" получило такой замечательный дар с помощью этих каналов, я могу только надеяться, что сумею таким же образом помочь и другим людям. Я искренне верю, что могу прожить свою жизнь так, что Источники смогут счесть меня каналом, пригодным для служения ближнему.

Надеюсь, что мне удастся мыслить и поступать правильно, делать так, как указывает мне мой Господь и Учитель, ведь те, кто неустанно предпринимает одну попытку за другой, могут лучше узнать Его, и я хочу действовать в том же духе. Поскольку я понимаю, что жизнь и просветление моих любимых были обретены через эти каналы, то в каких бы условиях я ни оказался, когда меня просят помочь, я чувствую, что не должен отказывать. Если этот феномен, проявленный через меня, имеет некую ценность для других людей, а я уверен, что это так на основании моего собственного опыта, опыта моих близких и любимых людей, будет правильным хотя бы попытаться им помочь. Обстоятельства меняют наши возможности. Может быть, мы у порога греха. Можем ли все мы посвятить себя, наши жизни, наши усилия Его Благому Делу, Его Цели, Его Пути, какими бы они ни были? Если же мы оказались неспособны с помощью полученной информации сделать жизнь более достойной, хотя бы у тех, у кого возникли проблемы со здоровьем, то это значит, что мы отказались от своей истинной цели. Поскольку больница была предназначена для помощи людям, попавшим в беду, мы чувствуем, пусть даже наши возможности ограничены, что необходимо продолжать нашу деятельность, прилагать усилия и идти в избранном направлении прямо и уверенно.

Глава 6 Ассоциация исследования и просвещения, 1931

В феврале 1931 года, после закрытия больницы и распада Ассоциации Национальных Исследователей, я написал письма всем тем, кто активно поддерживал нас в течение многих лет, или тем, кто выказывал интерес к нашей работе, не делая различий в том, сколько времени мы знакомы с адресатом. Мы решили назначить встречу в марте, чтобы понять, следует ли продолжать нашу деятельность, нужна ли нам организация или необходимо просто бросить эту затею.

Мы выполнили чтения относительно того, что следует сделать[59]. При формировании новой организации хотелось быть уверенным в необходимости нашего фонда.

К нам приехало множество людей. Встреча проходила в нашем доме и длилась целый день. Люди приезжали отовсюду и заверяли нас, что они хотели бы, чтобы работа продолжалась. Наши друзья в Нью-Йорке, практически каждый из них, относились к этому с огромным энтузиазмом, насколько я могу судить, совершенно искренне, и я думаю, что не ошибаюсь. Местные жители из Вирджинии Бич и Норфолка также с восторгом восприняли наши идеи. Я не потерял ни одного своего друга после разрыва с мистером Блюменталем, возможно, я буду последним, кто узнает об этом, но, по-видимому, многих неудача, наоборот, еще больше сплотила.

Три месяца спустя мы снова собрались. На встрече присутствовали больше шестидесяти человек. Из Нью-Йорка приехали немногие — мистер Кан, мистер и госпожа Леви, мистер и госпожа Зентграф, мистер Кравис из Атлантик-Сити. Остальные были из Норфолка и близлежащих городков, Северной Каролины и Вашингтона, округа Колумбия. Лестер С. Парсонс из Норфолка был поверенным. Н.Н. Джонс, коммерческий агент Норфолкской южной железной дороги, был избран президентом.

Попечителями были названы доктор Пол Кофман, Дейв Леви, Дейв Кан, Хью Линн, мой отец, мисс Эстер Винн, мисс Флоренс Эдмондс, мистер К. А. Барретт, доктор Макчесни, доктор Джоб Тэйлор, Джером Данциг, госпожа Уолш, доктор Скаттергуд, мистер Зентграф, мистер Ф.Д. Лоренс (вице-президент американского Национального банка в Портсмуте), и Н.Н. Джонс. Мы также приняли решение о создании официальных представительств в различных частях страны, куда люди могли бы обратиться за помощью в получении чтения, а также в толковании данной им информации. Представительства должны были быть в любой точке страны, от одного побережья до другого, повсюду, где люди выразили желание быть официальными представителями ассоциации. Милдред Дэвис назвали секретарем, мистер Шройер стал казначеем, а мистер Престон — бизнес-менеджером. Это была группа людей, переполненных энтузиазмом. Весьма примечательно то, что они представляли самые разные слои общества.

Том Сюгру предложил назвать новую организацию Ассоциацией исследования и просвещения. Он предоставил доктору Уильяму Мозли Брауну, президенту Атлантического университета, право провозгласить название организации. Так, 6 июня 1931 года в государственный банк штата было направлено заявление от организации с этим названием. Нам было предоставлено свидетельство о регистрации компании 7 июля 1931 года. Мы постарались сделать все, от нас зависящее, чтобы то, что случилось с A.N.I. [Ассоциацией национальных исследований] не произошло с A.R.E. [Ассоциацией исследования и просвещения] и убедиться, что эта организация обязательно выживет.

Цели организации были изложены в договоре следующим образом:

► Продолжать проводишь научные исследования экстрасенсорных явлений, включая физический, образовательный, экстрасенсорный и социальный аспекты, проводить медицинские исследования, обычные больничные работы, организовывать больницы, школы и санатории для консультаций в отношении предложений по вопросам обычного и экстрасенсорного лечения, а также экстрасенсорного исследования и лечения любых заболеваний, для медицинской и хирургической помощи, лечения и заботы о людях, больных, деформированных телесными недугами и страдающих от телесных повреждений. Мы намерены обучать подходящих людей в качестве медсестер для больных, а также обслуживать отделы упомянутой корпорации, связанные с исследованиями и обучением, помогать работе больниц, спортивных лагерей, тюрем, медицинских учебных заведений, механических лабораторий и заводов, проводить лекции, работать в школах, осуществлять публикации, заниматься историей, археологией и исследованиями в области экстрасенсорных явлений, предоставлять и интерпретировать чтения, проводить философские исследования, учиться и участвовать в благотворительных обществах, вести группы и классы экономического развития, работать в физических, медицинских и социальных клиниках, библиотеках, заниматься благотворительностью и вести исследовательские курсы, а также прочую деятельность или работу, предусмотренную Главой 151 Кодекса законов Вирджинии, кроме того выполнять любую работу, непредвиденную и необходимую для распространения целей упомянутой корпорации.

Упомянутая корпорация должна иметь возможность взимать плату за предоставленные лечение и услуги с тех, кто в состоянии заплатить за это. Эти поступления должны использоваться для обслуживания и обеспечения непредвиденных расходов корпорации и распространения ее целей. Они не должны расходоваться с личной выгодой, и везде, где это возможно, желательно осуществлять бесплатное обслуживание, если люди, нуждающиеся в услугах упомянутой корпорации, не способны сделать взносы или оплатить расходы. Цели упомянутой корпорации являются гуманистическими и благотворительными, но не материальными. Организация может принять пожертвования, вклады или дары от людей, которые захотят помочь ей в ее работе.

Мы договорились, что я буду проводить чтения для членов A.R.E. и мне будут платить зарплату. Таким образом, каждый год я подписывал контракт. Бизнес-менеджер освободил меня от обязанностей, связанных с организационными вопросами. Позднее некоторые члены правления начали обсуждать необходимость создания фонда, чтобы обеспечить устойчивость работы организации. Два года спустя, в мае 1933 года, в Нью-Йорке был проведен деловой обед фонда Кейси, а в 1935 году правление фонда назначило комитет, чтобы организовать деятельность фонда таким образом, чтобы A.R.E. продолжала работу даже после того, как я уйду. В это правление вошли поистине замечательные люди.

Мистер Престон очень беспокоился о том, что кто-то из старого правления [A.N.I.] заявит о собственности больницы. Участок около здания больницы выглядел очень привлекательно — кустарник и замечательные цветы, но было видно, что о нем не заботились как прежде, когда мы работали там, теннисный корт был в ужасном состоянии. Тем не менее мы не собирались спорить о чем-либо, даже притом, что с нами плохо обращались. Я был не в состоянии выполнять чтение из-за ссор с мистером Блюменталем. Он требовал освободить дом, в котором мы жили. Все его действия были совершенно правильными и законными, но я бы не расстроился, если бы он не начал лгать, что я испытываю неприязнь ко всем вокруг.

Со мной произошел случай, который предсказал этот переезд. Выполняя чтение, я увидел, что с домом все улажено, а живем мы в соседнем доме, на углу улицы. Хью Линн и Милдред вернули печатный станок в офис, здание было достроено, и все работало как часовой механизм. В чтении было сказано, что нам придется покинуть дом, чтобы наше дело расширилось, как Иисус прошел через смерть, чтобы стать Спасителем и Богом. Также указывалось, что мы сделаем все необходимые шаги, поддерживаемые верой, — "Все делается к лучшему для тех, кто любит Его и ждет Его прихода". Чаще всего эти слова интерпретируются как "тех, кто любит Бога". Но здесь важнее Его приход, поскольку Он обещал, что не оставит нас безутешными, но придет к нам.

Мы переехали в "Райт Коттедж", расположенный на берегу океана, напротив старой больницы. Мистер Бэнкс, брат управляющего "Принцесс Энн Кантри Клаб" в то лето купил здание больницы и сделал из него гостиницу — "Принц Генри Отель". Ему явно не повезло, потому что отель закрылся в День труда (первый понедельник сентября, официальный праздник рабочих). Нам было тяжело наблюдать, как это здание используется под гостиницу, находиться рядом и не иметь возможности что-либо сделать. Я полагаю, что подобная неприятность могла случиться с кем угодно.

Сначала новая организация терпела неудачу за неудачей. Мистер Престон, менеджер, отправился в Нью-Йорк, чтобы пообщаться с некоторыми членами правления, но заболел и вынужден был лечь в больницу. Из-за этого мы не начинали работать. К счастью, Хью Линн, закончив обучение в колледже, взял на себя его обязанности.

В течение первого года мы начали деятельность, которой, к моему величайшему сожалению, мы пренебрегали ранее, и смогли собрать вокруг себя достаточно много людей, которые, я был уверен, правильно понимали необходимость объединить свои усилия. Это была группа духовных единомышленников[60]. Если вы можете быть совершенно уверены, что каждый из них присоединяет свою молитву к общему хору, то происходит то, что Он обещал: "Если двое или трое собираются вместе во имя Мое, я буду среди них". Я чувствую, что Бог обязательно сделает именно так, как будет лучше для этих людей, причем применять это можно будет как физически, так и ментально, с пользой для здоровья и для обретения счастья, в чем бы оно ни выражалось. Мы признаем, что Ему лучше знать, и все, что Он ни сделает, будет правильным.

Многие спрашивали меня, зачем нам ассоциация, в чем ее ценность и какое отношение она имеет к нашей работе. Я отвечал, что ассоциация никоим образом не влияет на мою деятельность за исключением того, что она помогает людям получить информацию, идущую через меня как через канал. Как это происходит? Посредством сотрудничества!

Однажды днем, во время медитации, меня посетило то же самое сильнейшее чувство, которое я испытывал более 25 лет назад. Я спросил во время чтения, что это означает. Мне ответили, что это переживание обретения внутреннего "Я", пробуждающегося для тех потенциальных сил, которые активизируются в теле во время значительных преобразований, в частности во время медитаций, и объединяются с активными силами, существующими вокруг нас или даже внутри нас. Как было сказано, это должно возникнуть в дни Конца: "Ваши юноши должны видеть сны, ваши старцы должны иметь видения, ваши девы должны пророчить". Это приходит и уходит, принося перемены, как случалось уже много-много раз в самых разных уголках Земли.

Вот какое послание я получил: "Будь стоек в вере; если чувствуешь милосердие — будь милосерден, если ощущаешь покой — неси его в мир, если есть в тебе терпение, выкажи его по отношению к другим людям, но только в ярких проявлениях живительных Сил Господа вы можете найти Бога, а не в материальных благах, которые становятся земным вознаграждением!"

Я думаю, что мою работу в ассоциации можно сравнить с частью истории Ветхого Завета. Когда дети Израиля объединялись под началом своего лидера и некоторым из них пришлось взять на себя обязанности переводчиков, два человека, Набаб и Абиху, не захотели сотрудничать с остальными и погибли. То же можно сказать и о нашей работе. Если нашим делом начнет заниматься человек неискренний, это разрушит его личность.

Те, кто изучал уроки, подготовленные Норфолкской учебной группой № 1, знают, что означает "сотрудничество". Когда люди объединяются для сотрудничества, для чего-то важного и значимого, они обретают новые силы.

Члены ассоциации помогут соединить и сопоставить полученные индивидуальные данные, которые оказались правильными, и представить их людям, которые хотят разобраться в себе и стремятся, используя этот источник, помочь не только себе, но и другим. Мы не преследуем цель преобразовать мир, нам не нужны революции. Деятельность ассоциации направлена на развитие личности человека, который стремится выстроить отношения с Богом. Если этого не удалось достичь, то, возможно, здесь имеет место некая неспособность, ошибка, и неважно, с кем из членов это может случиться и сколько стараний было приложено. Мы опираемся на достижения отдельных людей. Результаты говорят сами за себя и в пользу ассоциации.

Глава 7 Дневник, 1938

Пятница, 18 марта 1938[61]

Мой День рождения. В какой-то момент каждый человек, без сомнения, чувствовал, что хочет завести дневник. В то же время это не должно быть дневником, хочется надеяться, что это будет описание, по крайней мере, насыщенной, интересной жизни. Тогда это будет выглядеть примерно следующим образом. Я живу в Вирджиния Бич, штат Вирджиния, на 14-й улице или в Северном полушарии, напротив католической церкви. Я купил дом, известный как дом Де Тревилля, который стоит здесь с июня 1932 года. Мой отец жил со мной некоторое время, когда приезжал к сестре Энни в Нэшвилль Тенн Б. Он умер 11 апреля и был похоронен в Хопкинсвилле, штат Кентукки, в нашем старом родном городе. Работаю в Ассоциации исследования и просвещения", организованной в июле 1931 года, Princess Anne Со. штат Вирджиния.

Жена Гертруда Кейси проводит чтения. Хью Линн Кейси, старший сын, управляющий ассоциации, позавчера ему исполнился 31 год, в настоящее время находится в Нью-Йорке, остановился у Зентграфов. Мистер 3.— один из руководителей совета попечителей и организаторов ассоциации. Эдгар Эванс Кейси учится в школе при Университете Дьюка, 9 февраля ему исполнилось 20 лет. Он учится на инженера, ему осталось учиться еще год. Мисс Глэдис Дэвис работает стенографисткой с сентября 1923 года.

День холодный и темный, довольно тоскливый, очень хороший завтрак, потому что я пошел на озеро за домом и поймал себе три небольших рыбки на завтрак, очень вкусные.

После полудня чтение было для госпожи Мердок из Норфолка, очень любезная леди, вечером неожиданная вечеринка — праздник в честь моего Дня рождения, были доктор Джина Крюс, мистер Х.Е. Пул, Войди и Берлин Дэвис, Томас Джефферсон Дэвис, мистер и миссис Джим Берт, Мей Верховен, мистер Годфри, мисс Годфри, мистер и миссис Эллингтон, Мак и Маргарет Вилкинс, сестра госпожи Эллингтон — медсестра, мистер и миссис Миллер, Френсис Морроу, Мисс Винн, Элен С. Вилер, Элвин Вилер, миссис Лоренс, миссис Олдс, мистер и миссис Хелмс, миссис Кемп, миссис Пери, Мистер и миссис Оскар Смит, миссис Коннок, миссис Рут Холланд, мисс (Буги) Винсент, миссис Джонс, Франциска Джонс, мисс Флоренс Эдмондс, миссис Джейн Вилльямс, мистер Де Майо, миссис Рут Ле Нуар.

Очень приятная вечеринка, это чувство может испытать любой, когда так много прекрасных людей проявляют столько любви и приносят замечательные подарки. Это истинное благословение — иметь друзей, чувствовать, что они заботятся о тебе, проводить чтения для каждого из них в то или иное время. Они чувствовали, что помощь приходит, и год за годом приходили на этот праздник любви ко мне, благослови Господь каждого из них. Мы задернули занавески в одном конце комнаты, и наши друзья разыграли пьесу "Матушка гусыня" в стихах, это было прекрасно.

Прислали фотографию моей сестры, очень хорошая, а Берлин принес мне рамку для нее, как она похожа на маму и папу!

Еще один День рождения, как веха на дороге, пролетел, я могу заполнять каждый данный мне день усилиями привнести осознание Христа в сердца и жизни тех, с кем я встречаюсь, и пытаться помогать. Смогу ли я жить, как Бог хотел бы, чтобы я жил?


19 марта 1938

Прекрасный день, привезли кусты из питомника Аллена, посадил их. Малина, два деревца груши, азалии, виноград, молодые кофейные деревца и ревень, ива и луковицы лилии.

Чувствую себя прекрасно, чтение для мистера Тэйлора из Фриско, после полудня жду Э.Э., хочет поехать на конгресс инженеров в Лексингтон, придет домой за машиной. Думаю, надо немного порыбачить сегодня днем, если не будет слишком холодно.

Ничего нового в почтовом ящике этим утром, довольно хороший улов — две зубатки и немного окуньков, — я их очень люблю. Э. Э. Приехал днем около 4:30.

19־го будет очень важный день — согласно предположению астрологов, он ничем не отличается от любого другого, но 19 марта 1919 года я первый раз упомянул в чтении что-то из астрологии или что-то в этом роде, некоторые говорят, что это самое важное чтение, которое я когда-либо делал с астрологической точки зрения.

Наверно, стоит напоминать себе в течение дня, что Дядя Эзра говорит в программе "Алка-Зельцер": "Уходя из жизни, мы должны оставить добро, но это добро должно быть вечным, потому что только оно не умирает, будет замечательно иметь добро, из которого мы попробуем создать себе облачение в нашей загробной жизни. Да, мы облекаемся в попытки быть добрыми".


Воскресенье, 20 марта 1938

Э.Э. заехал домой за машиной, выглядит очень хорошо, говорит, что упорно учится, должны быть хорошие отзывы, не пошел в церковь, Мисс Глэдис пошла, она — секретарь. Трис полагает, что очень прекрасный день, но присматривается, потому что может пойти дождь. Днем пришли Мэй Джимберт Верховен и сестра Энн с мистером Келли. Мистер К. хотел назначить время для чтения. Вскоре приехал Т.Дж., милый, каким он умеет быть. Э.Э. уехал в школу спустя всего пару минут, мысли об этом дне — будьте милы сами, если вы хотите иметь милых людей вокруг себя, будьте милы и общительны.


Понедельник, 21 марта 1938

Первый день весны — и он действительно похож на весну. Прекрасный. Срезал несколько гиацинтов во дворе, они красивы, когда птицы поют, солнце сияет, хорошо. Весь мир смотрит на это и кажется полным надежды. Неудивительно, что люди в древности поклонялись солнцу.

Несколько рыб днем, и на фотовыставку вечером — очень хорошо…

Отлично себя чувствовать и думать так — это большая разница.

Вот что я думаю об этом дне: красота относительна, а любовь — подарок, слишком часто мы так судим о событиях жизни.

Н. Л. звонил поздно вечером.


Вторник, 22 марта 1938

Еще одно прекрасное утро, должен поехать в Норфолк выплатить долг за аренду. Ах, да, сделали фотографию для буклетов, специальное чтение для мистера Геца сегодня и срочное для мистера Сэвиджа завтра, почему Н.Л. позвонил вчера вечером.


25 марта 1938

Дни прошли, это не небрежение, а просто нечего сказать. Вчера впервые, начиная с прибытия в Вирджинию Бич в 1925 году, я заметил малиновку, которая, похоже, занималась созданием чего-то вроде гнезда, Ах, да, она пролетает мимо, останавливается и поет песенки, но делает вид, что вьет гнездо, или зовет пару, как будто готовясь устроить дом. Считается, что они не залетают так близко к побережью для гнездования, всего в нескольких милях вглубь страны есть много малиновок. Это одни из моих любимых певчих птиц, их песни ранним утром просто прекрасны: нотка печали рано утром все же счастье, такой больше нет ни у одной птицы, у вечерних пересмешников их много. Их песни прекрасны, некоторые из этих птиц строят гнезда на деревце перед домом каждый год, надеюсь, что на иве, посаженной всего несколько дней назад, какая-нибудь другая построит себе дом. Видел дрозда вчера, он спел одну из своих самых красивых песен. Посадил клубнику вчера, все птицы любят ее, как и я. Может, залетят еще птицы, польстившиеся на ягоды, или не залетят. Малину они тоже любят, и некоторые из них прилетают в надежде, что ее созреет много.

Мадам Вердье приехала вчера днем, очевидно, очень довольная из-за того, что ей позвонил сын Хардвика, который сказал, что можно увидеться прежде, чем они уедут, и что их мать с ними.

Чувствую себя довольно хорошо, день яркий и приятный, но прохладный ветер, надо было заказать побольше угля, такое утро, полагаю, будет до лета, все же весна, особенно когда день светлый, приятно наблюдать за каждым днем и выискивать новый побег на каком-нибудь цветке или кусте, изо всех сил старающихся быть собой во славу своего Создателя, кажется, что только человек притворяется другим перед своим ближним, чтобы произвести на него впечатление, как если бы малиновка пела песню для подруги, пытаясь удивить ее. Исследование природы — это практически то же самое, что изучение Создателя и Его мыслей о человеке, птицы ли подражают человеку или человек подражает природе?

Будьте самими собой да, именно это правильно, но если это переживание и мы жили прежде и будем жить, то о каком нашем "Я" идет речь?

Поиск нового побега, нового листа, каждое переживание — это новая возможность выразить всю красоту любви к Богу, в Котором мы живем и пребываем. Не беспокойтесь, о каждом время от времени думают, что он любопытный, неблагоразумный, да просто свихнувшийся, когда связывают некоторые из событий жизни, которые они считают совершенно реальными. Вчера вечером я знаю, что не спал, и не думаю, что это было просто игрой воображения, но много лет назад еще ребенком нередко видел, говорил, играл с теми, про кого мне говорили, что они не существуют. Они приходили ко мне по одному, по двое, а несколько раз даже трое сразу и не всегда были теми же самыми, иногда мальчики, иногда девочки, они называли мне свои имена, и мы играли вместе, но прошлым вечером они прибыли все сразу, восемь-пять мальчиков и три девочки, и их первый вопрос был, помню ли я их, и, конечно, я вспомнил их, казалось, они совершенно не выросли, почему, они хотели играть, нет, тогда для чего? Когда ты будешь с нами снова, чтобы обсудить то, что нам привычно? Что это означает, я не знаю, только спрашиваю себя, придут ли они снова?

В чтении для мадам Вердье чувствуется присутствие учителя, не бесплотной сущности, владыки какого-то мира, но казалось, что от него исходит оранжевое сияние или, возможно, больше золотистое, чем оранжевое. Нет, не понимание всего этого, но надежда и вера в это, в определенный рост.

Мысль об этом дне — будь доброжелателен сам, и все для тебя обернется приятной стороной.


26 марта 1938

Холодный, темный, дождливый, тоскливый день, солнечный свет должен быть внутри, тогда его видно всегда.

Смотрел "Белоснежку" вчера вечером, красивая картина, простая, но при этом все же довольно экстравагантная — замечательно было бы оживить волшебную историю, возможно, просто дать ей новую жизнь, кто знает.

Впустите в обычный день немного волшебства, тогда он станет намного ярче.

Сказать многое можно было бы, но как сказать — мадам Вердье снова пришла к нам [для] нового чтения сегодня днем. Странное создание, путешествие дало ей возможность, которую человек вроде меня редко имеет, или представляется она в таком привлекательном виде. Интересно, что бы дало путешествие мне, но возможностей никогда нет, за исключением поездок для деловых встреч, это как ответы внутри нас. Что касается тоски, которая должна быть внутри каждого сердца, когда мы становимся ворчливыми и скучными даже для самих себя, мы теряем преимущество — возможность раскрыться для любви Бога, изливающейся на нас.


Воскресенье, 27 марта 1938

Что день как маркер событий означает для меня, иногда, о да, в 1900 году в этот день я проснулся и понял, что могу говорить только шепотом, это было начало того опыта, про который можно сказать, что он стал работой, которой я занимаюсь сейчас. Я шел к ней шаг за шагом, ничем не отличаясь от других начинающих, как я это понимаю, но кто сказал, что "нет ничего нового под солнцем", не может быть ничего нового, все то же самое, что было, "Знайте, Бог, ваш Бог един", — сказанное новыми словами или упакованное в новую обертку, это та же самая правда, растущая, раскрываясь, в нашем ограниченном сознании.


Среда, 30 марта 1938

Ничего не произошло 28-го и 29-го, о, да, много чего было, но об этом нечего сказать, не так много, как могло быть, прочувствовано, но есть дни, когда, кажется, нет слов, чтобы сказать то, что желаешь выразить. О Боже, дай мне быть достаточно благодарным за все те прекрасные слова, которые мне написали, позволь мне жить так, чтобы моя жизнь гармонировала с тем, что чувствуют люди, развивалась вместе с их переживаниями, заставь меня смиренно склонить голову и восславить Господа за то, что я Его дитя.

Когда я должен объявить о вышесказанном и сказать совсем немногое, только сделать это, не чувствуя обиды и страдания, это мое "Эго" или гордыня ощущает страдание и обиду, о чем говорил мистер В., о Боже, поддержи меня, позволь мне жить так, как ты направляешь меня, каждый день, в каждом событии, позволь людям расти к Свету Твоего Царствия, которое должно быть внутри.


3 апреля 1938

Снова нечего сказать, мальчики дома, в субботу они красили свою комнату, не в пятницу или четверг днем, так как в пятницу в городе неприятности в что они будут делать с этим — в суб. пешая прогулка — это правильно, ведь мы с Экеном строили скворечник, надеюсь, несколько ласточек останутся жить с нами. Миссис Харрис приехала к нам за чтением, это хорошо.

Прохладно этим утром, не столь холодно, как было предсказано по радио, ночью, надеюсь фруктовые деревья не погибнут, было 42 [градуса] этим утром, похоже, это станет рекордом, но, возможно, я слишком нерасторопный и что-то не дает мне говорить о том, что я Тк свободно чувствую. Похоже, я становлюсь все более чувствительным с каждым днем, но, конечно, не должен позволять себе становиться так подурацки чувствительным, делать это конструктивно будет правильно, поскольку если это не сделать так, то возникнет обида и страдание, да, глубокое страдание — это страдание и обида становятся личными, и внутреннее "Я" мешает человеку стать очень полезным, а достойна лишь очень полезная жизнь.

Играли в бридж днем, X. Л., Е. E., Дм. и я. Довольно прохладно, но днем светило солнце.


4 апреля 1938

Поднялись очень рано, поскольку мальчики хотели покрасить комнату матери. Т. около 42 — солнце приятное, но ветер прохладный, дует с запада, чувствую себя прекрасно и надеюсь, что это будет продолжаться всю следующую неделю, поддерживать гармоничное сбалансированное состояние не всегда легко.


5 апреля 1938

Солнце сияет, температура около 50, убираем комнаты, нечего записывать.

Немного размышлений о прошлом.

Эдгар Эванс возвратился в школу, Дьюк сегодня после полудня, вечером, смотрел картину один. Поймал большую рыбу — окуня (7 1/4 фунта, 3,3 кг).

Жизнь и все ее направления всего лишь попытка придать чему-то выразительность, поэтому не следует никому плохо говорить о другом человеке.


6 апреля 1938

Запись 225. Сейчас. Прекрасный день, но прохладный, около 52. Как прекрасно знать, что все хорошо у тебя, но это не так.


9 апреля 1938

Дождь вчера вечером и прошлой ночью, и какой дождь — полный подвал воды утром. Поймал щуку вчера, не знал, что они водятся в озере, это отлично, удивительно, если она выживет в банке. Налил воды доверху, надеюсь, что выживет.

Приснился сон в позапрошлую ночь о том, как Берлин мучали индейцы, а я пришел и спас. Похоже, сегодня снова будет лить дождь, прекрасное ощущение, температура 66 в 9 утра, весна, синоптики говорят, что по утрам будет холодно. Можем ли мы вести себя разумно, всегда знать, что Бог рядом и это хорошо? Мир был бы другим.


Воскресенье, 10 апреля 1938

Этим утром сияет солнце, но сильный ветер, темп. 44.

Позвонил Х.Л. прошлым вечером, должны попробовать Л. В…., это А. М. — не кажется, что этим удастся многого добиться, намерен поехать в Норфолк во второй половине дня — групповое чтение.

Чтение оказалось одним из самых интересных за последнее время. Пошел сегодня на встречу с миссис Стори, там были не все, но все сказали, что чтение было хорошее — отправил сообщения отдельным людям — слушал радио вечером. Удерживать в согласии сознание, тело, дух нелегко, но только это делает человека свободным.


Понедельник, 11 апреля 1938

Этим утром сияет солнце, но сильный ветер, вода спала, но ее еще довольно много в подвале.

Не чувствую себя достаточно бодрым, уверен, потому что слишком много ел. Встреча группы № 1 у миссис Эллингтонс, мы там пообедали, очень хорошая встреча.


Вторник, 12 апреля 1938

Еще один прекрасный день, настоящая весна, утром было приблизительно 58, около полудня поднялся довольно сильный ветер, стало холоднее.

Очень необычное переживание для меня сегодня рано утром. Было 2 часа утра, был в сознании, но вне тела, мог видеть, что оно лежит совершенно неподвижное, как мертвое, не боялся, не знал, где я был, но знал, что был вдали от моего тела, видел, что я постепенно появился снова в теле, и каждая часть его пришла в себя, и постепенно в каждой части тела возобновилось кровообращение, затем пробудился, как будто вернулся откуда-то.

В группе № 7 этим вечером у миссис Демао, группа не такая большая, но, думаю, будет очень интересно, тема занятия "Терпение": изучаем первую главу Евангелия от Иоанна.

Этим утром выполнил чтение для Мао, обеспокоен, что прочитаю то же самое, должно быть, очень интересно и отлично от того, что слышал ранее.

Служить ближнему своему от имени Учителя — вот мое истинное предназначение, но все же я понимаю, что довольно слаб, буду ли я когда-нибудь достоин этого? Бог благословляет нас и поддерживает всех во имя Свое.


Воскресенье, 24 апреля 1938

Прошло больше недели с тех пор, как я последний раз писал здесь. Многое произошло, о чем надо написать, но, возможно, все было не слишком хорошо, возможно, не было придано столько значения, сколько могло бы, но будет сделано лучше с помощью вашей старой книги, поскольку это могли бы быть те, кто хотел бы читать здесь, хочу на это все же надеяться, но были кое-какие замечательные сообщения от разных людей, некоторые немного грустные, такова жизнь: горькое со сладким. Отчеты мисс Кумб, мистера Барбера, миссис Боттерилл — все кажутся стоящими, и уверен, что все это пережили сами, и жизнь прекрасна, когда вы держитесь стойко.

Меня беспокоит сон, который я видел прошлой ночью. Я был среди мужчин, главным образом старых знакомых, пришел в какое-то место, единственный выход откуда — спуститься вниз, примерно на сто футов между двумя стенами, или выступами стен, все сидевшие вокруг были поражены, когда я начал спускаться вниз, там было одно место, куда нельзя было спуститься, не соскользнув по стене, снова поднялся и сказал всем, что там была веревка, что я буду держаться и спускаться, минуя это место. Сделал это, многие ушли, некоторые остались посмотреть, что я буду делать. Я начал спускаться, и когда оказался на том месте, где надо, чтобы меня опустили, понял, что невидимая рука держит меня — доброе дело — пробудился.

Снова заснул и вижу продолжение сна: мне было показано, что это означало возвращение в Селму, в студию, здание просто ужасное, нуждается в ремонте, пыль и грязь, надо вымыть. Кто-то пришел заказать снимок, и я понял, что это был первый человек, который пришел с тех пор, как я впервые появился там в 1912 году. Теперь у этого человека маленькая дочка, она ожидала появления Гертруды и мисс Глэдис. Вошло много людей, чтобы сделать снимки, тогда я понял, что мой отец вернулся, одетый в военную форму и кепи. Его спросили, откуда он приехал. Он сказал мне, все думали, что он мертв уже в течение года, но это не так, он не мог остаться там, где был, потому что там велись крайне неприятные разговоры о нем. Г. и мисс Глэдис пришли, они увидели его, и Гертруда спросила, почему он пришел. Он сказал, что просто не мог оставаться там, где он был. Она сказала, что у нас здесь нет комнаты, тогда он ответил, что пойдет на крышу и спрыгнет. Конец.

Это больше похоже на кошмар, чем на сон, буду ли я вспоминать об этом?

Миссис Стори и Эдит болеют, они надеются, что попра־ вятся. Храните осознание духа Христа. Своими действиями Он показал нам наилучший путь из всех возможных. Быть добрым — это самое лучшее из всего, что я знаю, но ей надо не падать духом, а это очень трудно.


Среда, 27 апреля 1938

Как бесценно наше появление, однако кому судить, какова истинная благодарность, когда мы думаем об этом, связывая эти мысли с нашим Господом, который бесценен всегда и во всем.

Необычный сон позапрошлой ночью относительно Линна, который любит моего отца. Несколько ночей назад он настаивал, что он не мертв и никогда мертвым не был, просто ненадолго ушел далеко, но он выглядел таким худым и таким же молодым, каким я его знал много лет назад. Пытаюсь понять, что это означает.

Довольно прохладно, поднялся сильный ветер, яркое солнце, на термометре 60.

Немного поработал в саду этим утром, там все выглядит очень красиво.

Кстати, сегодня днем произошло необычное событие: каждый раз, когда я оказываюсь в состоянии войти в транс, мне приходится ждать Света, без этого невозможно перейти в бессознательное состояние, обычно это столб бело-голубого саета или полосы света, но сегодня это выглядело как пучки света или розетки с лучиками. Вот что я думаю об этом дне: настолько, насколько я искренен по отношению к своему ближнему, такой будет для меня вибрация, атмосфера. Подобное порождает подобное, но должен ли я порицать, если он не отвечает мне взаимностью? Скорее, это причина проявить христианский дух.


30 апреля 1938

Прекрасный день, сегодня запели новые птицы, появилось необычно много птиц, или я просто наконец заметил их присутствие? Ранним утром поют самцы синицы, синей птицы, жаворонка, дрозда, малиновки, пересмешника, а новые звучат как канарейки, но они красно-коричневые, а самочки желтые с черным, очаровательные птички, обычно их называют ткачихами, но их уже не видели много лет, и…о, надо не забыть про их красные крылья, это прекрасно. Х.Л. приехал домой из Нью-Йорка на день или чуть больше.

Последний день апреля. Порой кажется, время бежит, а иной раз кажется, что оно остановилось. Устал, скучаю или что? Наверно, мне нужно сменить настрой, или же я просто нацелен на материальную сторону жизни?

Занятая неделя, почти каждый день занят. Надеюсь, мне все же придет помощь, откуда я ее не жду. Какой любопытный этап человеческого существования мы наблюдаем время от времени.

Помоги мне не сойти с Твоего пути, Господи, потому что порой он теряется во мраке и я не могу ясно видеть его. Пусть милосердие Твое да пребудет со мной всегда.


Воскресенье, 1 мая 1938

Прекрасный майский день. Много цветов в саду, самые красивые — красные; только что получил записку от Дороти X. о различных проявлениях жизни, надеется, что я смогу дать совет, который наполнит сердце радостью и принесет все самое лучшее в жизнь каждого. Чувствую себя прекрасно. Мама все еще жалуется на боль в глазу, которую она ощущает последнее время. Какой тревожный сон! Наверное, я слишком часто думаю о разных вещах? Все перепуталось в моих снах. Попытался написать леди из Цинциннати на тему "Выживание личности". Надеюсь, что я все сказал ей правильно.

Сегодня вечером я один пошел на фотовыставку.

Май полон искренней радости жизни, он держит меня на пути истинном во имя Господа.


Понедельник, 2 мая 1938

Необычная материальная напряженность. Х.Л. снова уехал в Нью-Йорк вчера вечером. Миссис Эллингтон и Джейн принесли нам материал для обивки мебели. Миссис Э. должна помочь сделать это сегодня.


3–6 мая 1938

Пропустил несколько дней, не потому, что нечего было делать, скорее, не было достаточного стимула записывать это. Какую прекрасную работу проделала миссис Эллингтон с мебелью на этой неделе, все предметы кроме одного обтянуты заново, и это было сделано лучше, чем если бы работал профессионал. Как прекрасно, когда есть друзья. Конечно, нам приходится хорошо разбираться во многом, спасибо за то, что у нас лучше, чем у кого бы то ни было, спасибо, все это благодаря Ему, дающему все блага и приносящему прекрасные дары. Нам Он подарил прекрасных друзей.

В среду вечером Экен приехал домой и останется до воскресенья.


Суббота, 7 мая 1938

Мы с Экеном пошли ловить рыбу, невероятная удача: на каноэ на озеро. Рыбачили недолго, поймали достаточно, но бывало и намного лучше. Hy что ж, надо на самом деле отправиться на озеро одному, там очень хорошо размышлять; должен пойти в воскресную школу и в церковь; оставил что-то, что мне, без сомнения, нужно — это не что иное, как общение со своими собратьями.


Воскресенье, 8 мая 1938

Сегодня утром пошел в воскресную школу, попросил разрешения вести класс Библии. Был мистер Хенли Мур, мистер Пил, миссис Стич, миссис Скиппер, миссис Мактернан и мистер Рассел Хачетт. Урок на тему "Сотрудничество". Hy что ж, это мог быть довольно показательный урок. Надеюсь, что он будет важным и принесет пользу. Евангелие от Марка 9:50–41.

Похоже, скоро начнется дождь, надеюсь, так и будет, мне кажется, что это будет полезно для нашего сада. Сегодня ел землянику и горох из нашего сада.

Сегодня Экен снова уехал на занятия. Мы пошли повидать Эдит и Флоренс Эдмондс. Вернулись домой, взяв переночевать с собой Т. Дж. — какой замечательный, милый малыш! Обожает меня и Гертруду, называет нас Эдди Пирожок и Мадди Пирожок.


Понедельник, 9 мая 1938

Ночью прошел дождь, но не сильный, получил письмо от мистера В., рад узнать, что он не осуждает меня, ׳также письмо от Дейва с чеком — сегодня закрыл старый счет ассоциации.

Сегодня иду на встречу группы № 1, которая будет проходить у миссис Стори.

Надежда мира в Любви, любви не к себе, а любви к Богу, как любви человека к человеку.


Вторник, 10 мая 1938

Воспоминания! Какие шутки они играют с нами порой, как они обманывают нас! Я вспоминаю 10 мая 1890 года — цирк, и как я отказался в него пойти, но именно поэтому я так хорошо запомнил этот день. Я работал тогда на кукурузном поле, в той деревне обычно встречалась молодежь. Это было так давно, а кажется, что только вчера.

Срочное сообщение от X. Л. сегодня, поеду на встречу группы № 3 в Норфолк сегодня вечером, хорошие люди, надеюсь на хорошую встречу.

Судьба души — познаю себя в служении Ему, пусть Он всегда пребывает с нами и мы могли осознавать Его присутствие.

Бог света и любви, направляй меня во всякий день моей жизни, пусть я никогда не направлю никого вслепую, сбившись с верного пути. Да буду я придерживаться Твоего водительства всегда и во всем.


Среда, 11 мая 1938

Сегодняшнее утро выглядит зловеще, кажется, нам нужен дождь.

Сегодня вечером должен пойти в группу № 6.


12–15 мая

Эта неделя будет наполнена прекрасными воспоминаниями о встрече с группами в Норфолке, в каждой труппе человек имеет свое собственное мнение, мне только немного приходилось помогать и направлять в каждом случае. Не могу сказать, что какая-то одна группа лучше других. В каждой есть те, которые сумели уловить образ того, что может быть, если находиться возле Учителя. Для меня это утро прошло в размышлениях и медитации, у меня было видевшие Учителя, который подошел ко мне очень близко, возложил свою руку на меня, дав мне свою поддержку.

Очень приятная встреча в воскресной школе, очень интересный посетитель мистер Пауэлл из Балтимора, он дал несколько очень полезных советов. Я уже учел некоторые из них для изучения, мы должны собраться всем классом вечером 27-го у миссис Скиппер.

Сегодня очень ветреный день, больше похожий на мартовский, чем на майский.


19 мая 1938

Очень тревожный сон был этим утром: был на каком-то празднике, играли в игры на лужайке около какого-то очень красивого клуба, много моих друзей сидели на лужайке около леса, Бойд Дэвис и я играли в крокет, он сильно ударил по моему шару, так, что тот укатился на опушку леса, Дэвис попросил Томаса Джефферсона сбегать за шаром, но я сам пошел за ним, затем мать Т.Дж. — Берлин — попросила его принести шар. Когда я вошел в лес, то увидел, как через листву пробивались лучи солнца, было много змей самых разных размеров и расцветок и множество черепах также различных размеров; они начали уползать в лес. Я позвал Экена, чтобы тот принес ружье и застрелил некоторых из них. Когда Т. Дж. подошел ко мне, я схватил его, Том Сюгру закричал, что у него есть оружие, он подошел и увидел, что там осталась всего одна маленькая змея. Он прицелился в нее, и когда выстрелил, змея напала на меня. Я увидел, что ее клыки впились в мои брюки, в нижнюю часть штанины, но не повредили ногу, я задумался, как мне теперь выдрать клыки так, чтобы яд не попал на тело, потому что боялся задеть Т. Дж… я проснулся.


20 мая 1938

Прошлым вечером или сегодня рано утром снова увидел сон, наверное, в 51־й раз или больше, я снова шел с дамой под вуалью, только на сей раз мне почти удалось подняться на утес. Я никогда не знал, кто эта дама, и даже представить себе не мог.


21 мая 1938

Этим утром, после трех, но до пяти я спал и видел сон о том, как я был рядом с Учителем и получил его благословение на свои свершения. Он сказал мне, что скоро все будет лучше, когда я полностью пойму Его.

Этим утром, выполняя для кого-то чтение жизни, у меня было ощущение, что я присутствую при оплакивании Моисея и при перестановках, сделанных Иосифом относительно того, кто будет вести каждый род, видел разделение вод Иордана и проходил меж водами с детьми Иуды, видел марш вокруг Иерихона, его падение и отражение армии при Ай, суд над обидчиком, почти реальное ощущение того, как осуществлялся выбор многими, и то, как я был среди друзей обидчика и был допрошен самим Иосифом. Видел отчетливо, как он выглядел: должно быть, его рост был 198 см, весил, по крайней мере, около 90 кг, чисто выбритый, лицо скрыто тканью, но видно, что оно очень светлое, особенно на солнце, очень мощный голос, он звучит, как музыка, это рев, но не грубый, вибрирующие тона, похож на журчание воды. Одет он был в длинное платье, мешковатые брюки, если можно было бы назвать брюками и мантией одеяние темно-синего цвета. Я мог видеть многих старейшин Израиля так же, как их священников так же, как первосвященника в прекрасном одеянии. Камни в одеянии первосвященника использовались как средство для бросания жребия; их цвет и тон имел значение, когда выбирался правильный род, дом и семья, когда человек Ачим был выбран, все остальные ушли унылые и грустные, был слышен их горестный ропот.

3 часть Моя философия

Глава I Вера — это мое твердое убеждение

Если человек умрет, должен ли он жить снова? Что есть смерть? Что происходит потом? Этот вопрос был актуальным во все времена, это один из наиболее древних вопросов, встававших перед людьми. Каждый из нас должен ответить на него сам в своей душе. Это вопрос веры, убеждений. Это мое твердое мнение.

Я полагаю, что человек стал живой душой, когда Бог вдохнул в него жизнь. Дух Божий и есть сама жизнь, в былинке или в человеке. Душа человека неповторима и продолжает жить.

В самой первой части Библии написано, что Адаму запретили есть плоды в Райском Саду. Съев запретные плоды, он осознал свою сущность. Бог сказал Адаму, что он должен покинуть Рай, что он более никогда не вкусит от древа жизни и не будет жить вечно. Был ли сатана прав, сказав: "Ты не умрешь, если вкусишь плод с древа жизни!" Что принесло физическую смерть человеку? Нарушение запрета. Это принесло смерть физическому телу, но не душе! Осознать длительность нашего существования означало стать добродетельным в своей душе. Мы можем прийти к осознанию длительности нашего существования в физическом или духовном мире на любой стадии развития, на любом этапе, через который мы можем переходить от физической жизни к духовной. Мы проходим через все стадии развития, что мы хотим обрести при этом? Добродетельность!

Иисус сказал, что если внутри нас будет Его сознание, то мы будем способны понимать то, что Он сказал нам в самом начале. С чего начинаются слова Христа? "Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Богом". То же было с нашими душами в самом начале. Учитель сказал:

"Вы говорите, что считаете Авраама своим отцом. Я говорю вам, что я был прежде Авраама, и он радовался, видя мой день, он видел это и был рад". Тогда многие из тех, кому Он говорил эти слова, не пошли с ним дальше, но отвернулись от него. Почему? Он ответил на тот же самый вопрос, который беспокоил людей с начала времен: если я умру, буду ли я жить снова?

Он сказал Никодиму: "Ты не знаешь, что человек дол· жен родиться снова?" Когда Никодим спросил: "Как это может быть?" Иисус ответил: "Как ты можешь быть учителем в Израиле и не знать этого?"

Что означает знать о вечности жизни? Это означает иметь добродетель в душе, иметь сознание Христа. Поскольку Бог Жизнь. Христос Жизнь и Свет, סחэтому все так стремятся познать Его.

Есть ли другой путь? Это не единственный путь, но "тот, кто карабкается каким-либо иным путем, есть вор и грабитель", он обворовывает собственное "Я"! Бог — Жизнь. Иисус пришел, чтобы показать эту жизнь, и непрерывность жизни — в бессмертии души.

Душа каждого неповторима. Моя душа — мое собственное "Я", моя способность познать себя, быть собой и все же быть единым с Богом. Именно это послание Иисус все время старался донести до своих учеников: "…сам я ничего не могу сделать", но жизнь и дар Божий, пребывающие внутри вас, позволят вам осознать свою связь с высшим Творцом.

Как мы приходим к осознанию наших отношений с Богом? Впитывая плоды Духа! Дух — Жизнь и Свет, которые позволяют нам ощутить бессмертие, продолжение нашего единства с Богом. Если Бог — Жизнь, то мы должны предаться Ему, чтобы получить осознание единства с Ним.

Таким образом, непрерывность Жизни — это ощущение своего единства с Богом через канал, который был создан тем, кто стал для нас примером для подражания, который пришел в этот Мир, чтобы показать нам, как следует правильно жить. Это осознание остается существовать и после физической смерти; Библия совершенно ясно указывает на это.

После ухода Самуила Саул все еще оставался в беде. Он знал, что Самуил упрекал его за тот образ жизни, который он вел, но тем не менее его несчастья были столь велики, что он хотел узнать, не благословит ли его Самуил еще раз, несмотря на то что тот уже покинул земную, физическую плоскость бытия. Поэтому Саул искал канал, через который он мог бы поговорить с Самуилом, и он говорил с ним.

Мы видим, что сознание Самуила ни на йоту не изменилось после того, как он ушел за грань земного существования, поскольку первые же его слова, обращенные к Саулу, были подобны тем, которые он использовал в то время, когда еще пребывал на земле в физическом теле: "Почему ты беспокоишь меня? Разве ты не знаешь, что Господь уже отверг тебя?"

Уход из физической формы бытия не позволил Самуилу узнать больше, чем он знал, когда был на земле, ни на крупицу, хотя он далеко продвинулся относительно той формы существования, в которой он пребывал здесь. Что говорил об этом Христос? "Как дерево упадет, так оно и будет лежать!" Когда мы переходим в другую плоскость существо־ вания, там немедленно начинается наше развитие, точно так же как наше физическое рождение в этом мире знаменует начало нашего развития в этой жизни. Я уверен, что повсюду происходит постепенный рост. Что такое Жизнь?

Это Бог. Таким образом, знание Бога — это прорастание в жизнь и тем самым обеспечение ее бесконечности.

Другой пример бесконечности жизни приведен в рассказанной Христом притче о богаче и Лазаре. Они оба перешли в то состояние, которое принято называть смертью, и все же оба оставались в сознании.

Другими словами, жизнь — это осознание собственного существования, осознание того, где вы находитесь.

Богатый человек поднял глаза к небу, поскольку он страдал. Почему? Место, которое он занимал, было его собственным домом, его собственным развитием, он мучился, пожираемый пламенем. Его сознание ощущало огонь, и он хотел воды, чтобы загасить его. Таково было бесконечное существование для этого человека, который видел Лазаря в лоне Авраамовом. Он узнал Авраама, хотя никогда не видел его. Он узнал Лазаря, хотя, возможно, никогда не обращал на него на Земле никакого внимания.

Большинство из нас верит тому, что говорится в Священном Писании, или, по крайней мере, мы верим в то, что Библия должна пополнять наши знания и способствовать более глубокому пониманию жизни. И если мы будем следовать тому, что там написано, мы обретем глубокое знание самого себя и Бога. Мы будем способны осознать величие жизни во всей ее полноте.

Теперь о том, почему мы не осознаем бесконечность жизни, когда пребываем в своем физическом состоянии. Почему мы не помним о том, где и когда мы жили прежде? Я думаю, что мы не помним об этом потому, что мы не были достаточно благочестивы. Христос сказал, что если бы внутри нас было Его сознание, Он позволил бы нам вспомнить все с самого начала.

Это сильно беспокоило меня с самого раннего детства: почему Бог говорил с людьми, про которых написано в Библии, и не говорит с нами? Теперь я понимаю, что на самом деле Он говорит с нами, нужно лишь услышать Его слова. Мы так часто позволяем желаниям наших физических тел перевесить наше стремление к духовному знанию, что это выстраивает барьер между нами и Богом.

Что мешает нам больше знать о Боге? Мы сами! Ничто не может лишить нас любви Бога кроме нас самих, ни־ что и никто! Лишь собственная воля человека может заставить его осознать божественное знание и саму Жизнь. Собственная воля человека может отдалить его от Бога, если он больше наслаждается удовольствиями плоти.

Я хочу верить, что каждый из нас обладает неповторимой, уникальной душой, т. е. Единым Духом — Духом Бога, который течет через каждого из нас, и это делает любого из нас родственным всем остальным, это делает близкими и родными всю жизнь и природу, поскольку жизнь в любой ее форме определяется той силой, которую мы называем Богом.

Ведь когда возникла материя, она проникалась Духом Бога, дающим жизнь, обретая способность продолжаться и преобразовываться в то, что было определено Богом. Человек, который был избран, чтобы быть единым с Богом, с самого начала идти вместе с Ним, Адам, захотел пойти своим собственным путем. Однако Бог через Христа указал нам способ, которым мы могли бы в любой период нашего развития осознавать Божественную