Перескочить к меню

Карантин (fb2)

- Карантин (пер. Владимир В. Найденов) (а.с. Инфицированные-2) (и.с. Книга-загадка, книга-бестселлер) 1875K, 472с. (скачать fb2) - Скотт Сиглер

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Скотт Сиглер Карантин

Пролог

20 января

Это, должно быть, чья-то неудачная шутка.

Многих разыгрывают в первый день работы, но Джон Гутьеррес и представить себе не мог, что у кого-то хватит духу выставлять посмешищем его.

В День инаугурации!

Над президентом Соединенных Штатов еще никто так не подшучивал.

— Мюррей, лично я не вижу здесь ничего смешного, — сказал Джон. — В стране и без того назрело множество весьма серьезных проблем. Их нужно решать… А это просто чья-то шутка, которая выходит за рамки хорошего тона.

Лицо Мюррея Лонгуорта вытянулось.

— Шутка, говорите? Нет, господин президент.

Конечно, шутка. Ведь Джон Гутьеррес — не наивный юноша.

Он окинул взглядом Овальный кабинет, оценивая реакцию своих главных советников. Том Маскилл, крайне раздражительный заместитель начальника штаба, пытался сделать вид, что удивлен, но у него это получалось с трудом. Министр обороны Дональд Мартин сидел на старинной кушетке, закинув ногу на ногу. Это вашингтонец старой закалки: высокий, белый, уже седеющий мужчина в безупречном костюме, производящий впечатление весьма состоятельного человека. В кресле сидела начальник штаба Ванесса Колберн. По внешнему виду эта чернокожая молодая женщина являла собой полную противоположность Дональда Мартина. На ее суровом и бесстрастном лице застыл холодный взгляд, способный пригвоздить любого к тому месту, где тот находился. Сейчас этот взгляд был прикован к Мюррею Лонгуорту, заместителю директора ЦРУ.

Мюррей — еще один представитель старшего поколения президентской администрации, но с тем же Дональдом их трудно было сравнивать. У него тоже дорогой костюм, который, однако, как и его владелец, выглядел немного помятым и утомленным. Лонгуорт уже перешагнул пенсионный возраст, был человеком грузным, с вечно угрюмым выражением лица. Он выделялся среди вашингтонских «динозавров», и Ванесса придумала ему кличку — Бледнолицый Холодной Войны. Он был не просто заместителем директора, а заместителем директора ЦРУ. То есть деятельность Мюррея носила, главным образом, негласный характер.

— Я много слышал о вас, Мюррей, — сказал Джон. — Прежде чем вступить в должность, я побеседовал со всеми пятью бывшими президентами. И все пятеро дружно указали на вас, заявив, что вы… Как бы точнее сказать? Особый сорт палочки-выручалочки, что ли.

— Возможно, господин президент, — сказал Мюррей.

— Но, сдается мне, они просто решили тем самым морально подготовить меня для той нелепой истории о треугольных наростах, которые якобы поражают американцев и превращают их в убийц-психопатов.

— Сэр, — нахмурился заместитель директора, — уверяю вас, это не шутка.

— Тогда почему мы раньше ничего об этом не слышали? — бесстрастно спросила Ванесса. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

— Президент Хатчинс не хотел огласки, — объяснил Мюррей. — А деятельность моего ведомства, как вам известно, подчиняется именно такому принципу.

Мюррей распорядился, чтобы для презентации в помещении установили большой плоский дисплей. В Овальном кабинете, всем своим убранством символизирующем историю и традиции, этот технологический писк моды выглядел по меньшей мере неуместным. Джон уставился на изображение, выведенное на экран. Это была пожилая женщина, очевидно мертвая, с синеватым бугорчатым треугольным наростом на плече. Каждая сторона треугольника была длиной около дюйма. Создавалось стойкое ощущение, что новообразование находится не на коже или под кожей погибшей, а является ее неотъемлемой частью. Под фотографией стояла подпись: Шарлотта Уилсон.

По словам Мюррея, инородное новообразование привело к тому, что Уилсон зарезала сына мясоразделочным ножом, после чего набросилась на двух полицейских. Те, обороняясь, застрелили разъяренную старуху.

Выходит, это не шутка. Тогда это просто непростительно!

Посчитавшись с мнением бывших президентов, Джон включил в повестку дня проект «Танграм» Мюррея Лонгуорта. Это был заключительный акт в леденящей душу цепочке тайных операций предыдущей администрации. Среди них две подводные лодки-невидимки на дне Японского моря, готовые обрушить ядерные удары на Северную Корею. Еще две субмарины дежурят в водах Катара, чтобы нанести упреждающий удар по Ирану в случае падения нового правительства, прихода к власти фундаменталистов и получения ими доступа к заветной ядерной кнопке. А также секретные сделки с китайским правительством; экспериментальный ударный истребитель с ошеломляющими показателями: скорость 10 махов, а практический потолок — до сорока миль над поверхностью Земли; сделки на бурильные работы на Аляске и у побережья Флориды; с десяток других авантюр, которые при Хатчинсе были вполне обычным делом.

— Если позволите мне закончить, сэр, — попросил Мюррей, — то я мог бы прояснить ситуацию.

Джон посмотрел на Ванессу, потом на Дональда. Оба пожали плечами. Вздохнув, президент кивнул Лонгуорту, чтобы тот продолжал.

— Спасибо, сэр, — сказал Мюррей. — Так вот, это заболевание около четырех месяцев назад обнаружила эпидемиолог Центра контроля заболеваний Маргарет Монтойя и ее коллега-врач Эймос Хант. Оба до сих пор участвуют в этом проекте. Болезнь начинается с мелких высыпаний на коже, сопровождаемых зудом. Сначала они превращаются в крупные рубцы, потом — в голубые треугольные наросты. По-видимому, болезнь также вызывает у своих носителей крайнюю степень паранойи, из-за чего в действиях почти всех субъектов наблюдается один и тот же рисунок: они избегают лечебных учреждений, медицинских работников и сотрудников правоохранительных органов. Паранойя по отношению к полицейским и военным носила особенно выраженный характер. Большинство пострадавших умерло от неизвестных причин, совершило самоубийство или было убито сотрудниками правоохранительных органов…

— Минуточку, — перебила его Ванесса. — Значит, паразит каким-то образом заставил их избегать больниц? Агрессивное поведение из-за химического дисбаланса в организме — это одно, но неужели вы думаете, мы поверим, будто эти паразиты фактически повлияли на способность к принятию решений у организма-носителя?

— Такое происходит в природе постоянно, — сказал Мюррей.

— Но речь ведь идет о людях, — нахмурилась Ванесса.

— Поведение — это тоже, по сути, химическая реакция, мэм, — сказал Лонгуорт. — Поверьте, здесь не о чем говорить.

В глазах женщины мелькнул огонек недоверия.

— Ну, предположим. А насколько велика вероятность заражения от предполагаемого паразита?

Мюррей покачал головой.

— Насколько пока можно судить, от инфицированного носителя заболевание не передается другим людям. Что-то разносит эту болезнь, однако мы пока не определили переносчика.

— Выходит, американцы могут запросто подхватить эту заразу, которая потом превратит их в киллеров, — сказала она, — а вы, тем не менее, держали всех в неведении?

— Президент Хатчинс действительно принял решение до поры до времени не разглашать информацию, — ответил Мюррей. — Он боялся, что возникнет паника, а вместе с ней — и целая волна ложных случаев заболевания. Это существенно помешало бы нам выявлять пострадавших. Существует также угроза возникновения так называемого менталитета разъяренной толпы. Это может привести к гибели многих американцев, виновных лишь в том, что они наткнулись на ядовитый плющ или заработали псориаз.

Ванесса откинулась в кресле и с отвращением взмахнула руками.

— Теперь вы понимаете, господин президент? Вот почему последние восемь лет так искалечили Америку. Старая гвардия никогда не доверяла людям. Поэтому мы здесь и собрались. Нужно положить конец всей этой паутине лжи, царящей в нашем правительстве.

— Понимаю, вам не терпится приступить к реализации новой политики, — сказал Мюррей. — Но если вы не возражаете, то я дам вам небольшой совет, мисс Колберн. Может быть, стоит все-таки выслушать историю до конца, прежде чем отменять взвешенные решения бывшего президента?

Ванесса снова наклонилась вперед и впилась в него взглядом. Джон Гутьеррес не мог сдержать улыбки. Неужели Мюррей Лонгуорт собирается так вести себя с Ванессой Колберн? Интересно, надолго ли его хватит…

— Да ради бога, — вздохнула она, натянуто улыбаясь. — Пожалуйста, продолжайте.

Мюррей кивнул.

— Случай с Шарлоттой Уилсон был лишь первым из зафиксированных.

Он направил пульт дистанционного управления на дисплей.

Щелчок.

Гэри Лиленд: старик, очень энергичный, с необычными глазами, горящими злобой. Столь свирепый взгляд при прочих обстоятельствах был бы, наверное, главной особенностью этого человека. Если бы не синеватый треугольник размером с дюйм. На шее…

— Этот человек поступил в больницу, а затем, несколько часов спустя, поджег свою кровать в палате. И сгорел заживо.

Снова щелчок.

Мартин Брубейкер: труп на столе в морге; покрыт глубокими — до обугливания — ожогами третьей степени, ноги ниже колен отрублены.

— Он убил троих: свою жену, шестилетнюю дочь, а потом, когда мы попытались схватить его, — еще и агента ЦРУ Малколма Джонсона.

Лонгуорт вывел на экран следующий кадр.

Блейн Танариве: обугленный, полуразложившийся труп, почти скелет, покрытый тонкими, как паутина, зелеными волокнами.

— Тоже прикончил все свое семейство, — сказал Мюррей. — Мы нашли его после того, как он уже умер.

С лица президента исчезла улыбка. Нахмурившись, он уставился на последнюю картинку.

— Что с ним произошло?

Мюррей на мгновение посмотрел на экран, затем повернулся к слушателям.

— Как только организмы погибают, их тела чрезвычайно быстро разлагаются. Менее чем через двое суток от трупов остаются лишь почерневшие скелеты.

Джон искоса следил за Дональдом, Ванессой и Томом. Это всегда было его сильной стороной: умение наблюдать за людьми, понимать выражения их лиц, осанку, жесты.

Тома, казалось, вот-вот стошнит. Дональд явно поверил увиденному. Ванесса, наверное, тоже, но было видно, что с каждым кадром она закипает и едва сдерживается. Нет, она умела держаться, и большинство людей, взглянув на нее, ничего не заметило бы. Но Джон знал эту женщину лучше других. Скрывать такое от американского народа… Будь ее воля, кому-то из чиновников явно не поздоровилось бы. К несчастью для Мюррея Лонгуорта, его голова, скорее всего, полетела бы первой.

Щелчок. Следующий кадр.

Перри Доуси: настоящий громила, лежит на больничной койке, глаза закрыты, грудь открыта, руки и ноги связаны толстыми брезентовыми ремнями. Черная, сочащаяся рана на правой ключице, забинтованное правое предплечье, трубочки, вставленные в нос и руки.

— Перри Доуси, — медленно повторил Дональд. — Знакомое имя. Не тот ли это футболист, который сошел с ума и убил своего приятеля? «Ужасный» Перри Доуси?

Мюррей кивнул.

— Доуси — единственный из известных на данный момент выживших. У него было семь паразитов, он собственноручно вырезал тварей из тела. От последнего он избавился пять недель назад.

— Господи Иисусе! — воскликнула Ванесса. — Вы только взгляните на этот жуткий список! И вы все держали в секрете? Может быть, вы тоже один из монстров?

Теперь настала очередь Мюррея, и тот криво улыбнулся. Джона почему-то сразу оттолкнула эта хищная улыбка. Лонгуорту явно нравилось вести игру, и он привык побеждать во что бы то ни стало.

— Забавно, что вы упомянули о монстрах, — заметил Мюррей. — Для расследования мы набрали команду во главе с детективом из ЦРУ Дью Филлипсом. Его группа помогла нам обнаружить, что паразиты покидают человеческое тело и становятся самостоятельными организмами.

Если бы в Овальном кабинете не был настелен хороший ковер, то можно было бы услышать звук от падения булавки.

— Мюррей, — очень медленно проговорил Джон, стараясь тщательно подбирать слова. — Не хотите ли вы сказать, что эти треугольные образования… вылупляются из людей?

— Совершенно верно, господин президент, — сказал Мюррей. — Мы даже стали называть их личинками.

— А что потом? — спросил Дональд. — Они что… самостоятельно передвигаются или?..

— Верно, господин министр обороны, — ответил Мюррей. — Не только передвигаются, но и действуют как слаженная единица. Личинки уже пытались соорудить и активизировать конструкцию, которая, как нам кажется, представляет собой какой-то шлюз или врата. Вот запись, сделанная военными в Ваджамеге, штат Мичиган.

Мюррей включил видеозапись. Качество оказалось довольно хорошим. Посреди зимнего леса Джон увидел солдат, деревья, а затем еще что-то… Какое-то свечение. Конструкция была похожа на большую арку, высотой, наверное, футов двадцать, на огромное светящееся обручальное кольцо, наполовину скрытое в лесной почве. Внутри он смог различить еще три арки, каждая была поменьше и расположена чуть дальше, чем предыдущая. Все это выглядело так, как будто заглядываешь внутрь светящегося конуса.

А по аркам, словно термиты на гнилом бревне, суетились непонятные твари. Одно дело — необычные кожные новообразования, но это… Такое даже трудно себе было представить. Гутьеррес почувствовал, как по телу пробежал холодок. Если это происходит на самом деле, тогда что там копошится? Пришельцы? Демоны? Невероятно!

— Ничего не выйдет, — сказала Ванесса. — Кого вы хотите здесь одурачить? Зачем вы впустую тратите время президента на свои спецэффекты?

— Здесь все по-настоящему, мэм, — сказал Мюррей. — И, уверяю вас, никаких спецэффектов.

Джон наклонился вперед, чтобы взглянуть поближе, сдвинувшись на самый край кресла.

— Но что же это такое, черт возьми?!

— Личинки, — ответил Мюррей. — Те самые… Сейчас будет лучше видно. Вот! Смотрите!

Картинка немного дрогнула, когда личинки внезапно бросились вперед. Они пошли в атаку! Когда первое из существ добралось до позиций, которые занимали полицейские, военные и агенты, изображение вдруг резко наклонилось. Вероятно, ведущий съемку солдат выронил камеру. В этом месте Лонгуорт нажал на «паузу». Джон уставился на крупный план существа пирамидальной формы с полными злобы вертикальными черными глазами и ногами-щупальцами.

И вновь настала гробовая тишина…

На умении правильно оценивать людей Джон Гутьеррес сделал себе карьеру. Этот врожденный навык позволил ему совершить рывок из мэров в сенаторы штата. То, что сейчас в президентской администрации была Ванесса Колберн, имело для него ключевое значение. Он сразу все понял еще при первом с ней знакомстве. Благодаря ее профессионализму и жесткому характеру он быстро шагал по карьерной лестнице, став конгрессменом, а потом и хозяином Белого дома. Достижение удивительное, учитывая, что Джону было всего сорок шесть лет и он стал первым в истории США президентом латиноамериканского происхождения. Джон Гутьеррес доверял своим глазам и природному чутью. Все это теперь говорило ему о том, что Мюррей Лонгуорт сейчас ничего не сочиняет и не вешает лапшу на уши.

Все только что показанное происходило в действительности.

— Так с чем же, черт возьми, мы имеем дело? — спросил президент. — Уж не собираетесь ли вы заявить, что это пришельцы?

— Пока это лишь предположение, сэр, — сказал Мюррей. — Но не исключено. Технология — за рамками всего того, что нам известно. Мы подозреваем, что личинки представляют собой форму биологической машины, предназначенной для постройки светящейся структуры.

Сейчас Джон с удовольствием прикончил бы Хатчинса. Бывший президент оставил новому хозяину Овального кабинета кучу дерьма, не пожелав хотя бы немного разгрести ее сам. Проблема прямиком перекочевала к нему, Джону Гутьерресу, и теперь, что бы ни случилось, любые провалы общественность будет связывать именно с его президентством, а не с правлением Хатчинса.

— Ваджамега? — задумчиво повторил Дональд. — Постойте! А не там ли в декабре потерпел крушение наш военный вертолет? Насколько помню, погибли восемь морпехов…

— Это всего лишь легенда, — пояснил Мюррей. — Никакого крушения не было. Солдаты погибли, когда мы атаковали и уничтожили светящиеся арки.

Дональд с недоверием огляделся вокруг, как будто ждал, что Ванесса, Джон или Том кивнут или скажут: «Понятно».

Но никто не кивнул и ничего подобного не произнес.

— Просто поразительно, — выдохнула Ванесса. Она выглядела явно потрясенной, что, впрочем, было вполне объяснимо. — Значит, семьи этих храбрых парней, возможно, никогда не узнают правду. Они погибли в бою, а мы пишем в соответствующих отчетах: «крушение вертолета». Как патриотично! А что же произошло потом?

— Доуси понадобилась серьезная медицинская помощь, — продолжал Мюррей. — Мы отправили его в госпиталь министерства по делам ветеранов в Анн-Арбор, штат Мичиган. Он пошел на поправку даже быстрее, чем ожидалось. Получил доступ к компьютеру, проник в местную базу данных и изменил свой статус безопасности. Крайне неудобно об этом говорить, но восьмого января он попросту сбежал оттуда.

— Паразиты что-то построили в его мозге, какую-то петлевую структуру, которая позволяет ему самостоятельно отыскивать зараженные организмы. Он разыскал человека, только что убившего троих. Обороняясь, Доуси пришлось прикончить его. Однако прежде чем он умер, Доуси обнаружил местоположение других врат в…

— В Мейзере, штат Висконсин! — перебил его Дональд. — Точно. Там произошло еще одно крушение вертолета. Двенадцать погибших.

Мюррей кивнул.

— Кто об этом знает? — спросил Джон. — Я имею в виду, кто в курсе всей этой истории?

— В Объединенном комитете начальников штабов, — ответил Мюррей. — Они должны были по решению президента Хатчинса изолировать вовлеченных в инцидент солдат и сформировать из них новое подразделение. Сами солдаты в курсе, что воевали с чем-то необычным, но обо всем, что произошло, знают немногие. Вот полный перечень: Филлипс, Монтойя, Хант, агент Кларенс Отто — посредник между ЦРУ и Монтойей, директор ЦРУ, Хатчинс и еще несколько членов его администрации.

— А как насчет ФБР? — нахмурилась Ванесса. — У ЦРУ ведь нет полномочий на осуществление полицейских функций внутри страны. То есть вы вообще не должны были вмешиваться.

— Дело в том, что у ФБР нет подробной информации, — ответил Мюррей. — Еще раз повторюсь: мы действовали по прямому указанию президента Хатчинса.

Ванесса пристально посмотрела на Лонгуорта и покачала головой. Джон понимал, что теперь у нее зуб на этого человека. И вообще она настроена на решительную борьбу с такими, как он, «динозаврами». Так что Мюррею теперь придется попотеть, чтобы заработать авторитет в ее глазах.

Но разве этот человек должен что-то доказывать? Вдуматься только! Паразиты, влияющие на поведение организма носителя… По меньшей мере две крупные военные операции на американской земле. В результате большие потери. Они вполне могут оказаться машинами пришельцев… Но чтобы никто ничего не знал об этом! В средствах массовой информации не возникло ни единого намека, ни единого подозрения. Не было допущено даже малейшей утечки. Джон теперь понял, почему его предшественник просто молился на Мюррея Лонгуорта.

— Мы по-прежнему не знаем, с чем имеем дело, — сказал Лонгуорт. — Нам не удалось захватить хотя бы одну живую личинку. Убитые личинки разрушаются очень быстро — в считаные часы. Даже материал, из которого построены арки, разложился почти сразу же, и в итоге мы опять не получили никакой информации.

— А откуда нам известно, что эти… существа действительно враждебны? — спросил Дональд. — Насколько я понял, они атаковали солдат, но, может быть, это была защитная реакция… Ну… чтобы защитить свое сооружение и потом… Я даже не верю, что произношу все это вслух… Чтобы вступить с нами в контакт, наконец?

— Технологически совершенная раса могла начать, по крайней мере, с налаживания элементарной связи, — нахмурился Мюррей. — Единственная логичная причина отсутствия такой связи очень проста: они этого не хотят. Они размножаются лишь в глухих и отдаленных областях. Почему бы не строить свои колонии где угодно? Потому что в таком случае наши военные смогут окружить их и хорошенько подготовиться к визиту незваных гостей. Это не проблема, если не вводить в действие собственные боевые единицы. Подобная изоляция указывает на то, что они хотят построить определенные платформы, весьма уязвимые на стадии создания.

— Им нужен надежный плацдарм, — сказал Дональд. — Они хотят контролировать зону собственной высадки.

Мюррей кивнул.

— Таковы наши оценки и предположения, господин министр обороны. И, наконец, взгляните на поведение зараженных жертв. Паразиты являют собой такой уровень биоинженерии, который мы не в силах даже себе представить. Можно ли вообразить, чтобы нечто, способное к использованию человеческого организма, случайным образом заставляло носителя всячески избегать любых контактов с работниками здравоохранения? Или убивать своих близких — только потому, что они могли бы увидеть рубцы и позвать на помощь?

Лонгуорт замолчал. Он стоял неподвижно, слегка согнувшись и опустив руки. Дональд, Ванесса и Том вопросительно посмотрели на Джона. Тот взял стакан с водой и сделал длинный глоток. Ну и подарочек ему преподнес напоследок старина Хатчинс!

Он поставил стакан на стол.

— Дональд, — спросил президент. — Считаете ли вы как министр обороны личинок враждебными?

Тот кивнул.

— Судя по тому, что нам сообщили, — однозначно.

Гутьеррес взглянул на Ванессу.

— А вы?

Она посмотрела на него таким взглядом, как будто каждое слово, которое ей предстояло произнести, причиняло неимоверную боль.

— Я бы тоже согласилась, однако на основании полученной информации, господин президент, вынуждена настаивать на том, что нужно предать это дело публичной огласке!

— Вы что, совсем спятили? — разошелся Мюррей.

Он окинул собравшихся быстрым взглядом, после чего выпрямился.

— Прошу прощения за резкие слова, но сейчас не время связываться с журналистами. Доктор Монтойя разрабатывает тест, помогающий выявлять эту болезнь. У нас есть группа Филипса, и к тому же мы активно ищем дополнительных носителей.

— Доверьтесь людям, — сказала Ванесса. — Мы должны бороться с нашествием все вместе, как единая нация.

Джон откинулся назад в кресле. Необходимо крупное и, возможно, историческое решение, чтобы с размахом начать свое президентство…

— Мюррей, — спросил Джон. — А когда будет готов тест?

— Точно сказать нельзя, — замялся Лонгуорт. — Нужна как минимум неделя, но мы не узнаем, работает он или нет, до тех пор, пока не отыщем других носителей заразы.

Открыть для публики такую банку червей… сейчас явно не ко времени. Мюррей Лонгуорт хранил тайны, работая в администрациях пяти президентов; Джон предполагал, что он сумеет это сделать и для шестого…

— Две недели, — сказал Джон. — Мне нужно две недели для оценки ситуации. Давайте дождемся, когда будет получен работоспособный тест, и сделаем его нашей отправной точкой. И, Мюррей, пожалуйста, никому ни слова…

Лонгуорт кивнул. Он выглядел довольным, как будто, так или иначе, догадывался о конечном итоге совещания у президента. Джон не мог не заметить слабую улыбку на его лице.

Она не укрылась и от Ванессы Колберн…

День первый

ТЭД СОВЕРШАЕТ ПРЫЖОК

Они хотят его наказать…

Тэд не позволит, даже если придется покончить с собой.

Он тихонько приоткрыл окно.

Ночной ветер заколыхал шторы. В лицо Тадеушу Макмиллану по прозвищу Тэд плеснуло холодным дождем вперемешку с кусочками льда.

Он надеялся, что легкий шум не разбудит младшего брата. Когда Сэм просыпался, то обычно плакал. Притом очень громко. На плач всегда сбегались родители.

Папа с мамой хотят его наказать…

Тэд поднял коробку с игрушками и поволок к кроватке младшего брата. Он сильно натер себе руки, но нужно было встать на коробку, чтобы потом пробраться в кроватку, а потом еще дотянуться до оконной защелки. Тадеуш поставил коробку рядом с кроваткой, забрался на нее и подтянул одеяло, чтобы получше накрыть ребенка. Так Сэму будет теплее. Тэд погладил братика по голове, потом нагнулся и поцеловал его в лоб.

— До свидания, — прошептал Тадеуш.

Он спустился и подтащил коробку к окну. В последний раз…

— Удачи, Сэм, — спокойно проговорил мальчик, оглядываясь на брата. — Надеюсь, ты не кончишь, как Сара…

Держась за оконную раму, он взобрался на подоконник. Рубашку сразу же пропитал ледяной дождь. Мокрые льдинки впились в лицо. Порыв ветра почти сразу же отбросил его назад, но Тэд смог удержать равновесие.

Так все-таки лучше. Все что угодно, лишь бы не оставаться здесь.

Тэд Макмиллан прыгнул в ночь.

ОГДЕН ГОТОВ К ДРАКЕ

В окрестностях Южного Блумингвилла, штат Огайо, в безмолвной темноте зимних лесов, полковник Чарльз Огден стоял в окружении девяти вооруженных мужчин. Эти солдаты — его личное отделение из состава Пятого взвода роты «Икс», батальона внутреннего реагирования. Рота «Икс» — официальное наименование боевой единицы, но в свойственной для военных манере эти люди придумали для нее другое название.

Они назвали себя Истребителями.

Ребята даже разработали знаки отличия своего отряда: удар молнии, поражающий перевернутого вверх тормашками таракана. Они носили этот знак на правом плече. Ниже прикреплялись небольшие нашивки с изображением черных треугольников — для каждого боевого задания. Треугольник украшался белым перекрестьем «X», что означало убитого монстра.

На рукаве у Огдена два таких черных треугольника. На первом из них — два белых крестика «X». Это потому, что полковник Чарльз Огден никогда не отсиживался в «Хаммере» за несколько миль от фактического места высадки, а всегда был рядом с подчиненными. И вступал с чудищами в бой.

Но это не значит, что он был столь безрассуден: его отделение — лучшее из всех Истребителей, люди суровые, закаленные в боях и многократно проверенные. На каждого из них он мог положиться как на самого себя. Пятый взвод любой роты обычно состоял из вспомогательного персонала, непосредственно не участвующего в боевых действиях. Но поскольку Огден мог, в соответствии со своими полномочиями, поступать как ему вздумается, то создал для себя личную охрану, которая могла вместе с ним в любой момент оказаться в любой горячей точке.

Слева от Огдена стоял капрал Джефф Коуп, его персональный связист, справа — смуглый сержант-майор Лукас Мазагатти. Чуть позади него стояли сильно загорелый капитан Дэвид Лодж, командир роты «Виски», и грузный сержант-майор Девон Нильсон по прозвищу Гвоздь.

— Последнюю сводку, капрал, — приказал Огден.

— Через десять минут Третий взвод займет позицию сразу западнее цели, — ответил Коуп. — Четвертый через двадцать минут займет подходы северо-западнее цели. Первый и Второй взводы расположатся прямо перед нами, сэр.

Итак, 120 солдат роты «Икс» почти готовы.

— Превосходно, — сказал Огден. — А что у нас с воздушной поддержкой?

— Беспилотник «Хищник» кружит к северо-востоку от цели, — доложил Коуп. — Четыре вертолета «Апач» в одной миле отсюда. Цель яркая, хорошо различимая, и «Апачи» могут уничтожить ее в любой момент. Два многофункциональных истребителя F-15E с бомбами GBU-31 — на позициях в пяти милях от цели. Еще два F-15E — в резерве, в семи милях.

— Очень хорошо, — сказал Огден и повернулся к капитану Лоджу. — Что доложите вы, Дэвид?

— Рота «Виски» ровно в миле к западу от цели, полковник, — отчеканил Лодж. — Мы готовы выступить немедленно.

Нильсон подался вперед, вмешиваясь в разговор.

— Ну, а мы-то сможем поучаствовать, сэр? — шепотом произнес он. Хотя слово «шепот» в данном случае не совсем подходило, поскольку этот гулкий бас расслышали почти все. Тихо говорить Девон попросту не умел. Он обычно разговаривал в три-четыре раза громче, чем обычный человек, а если переходил на крик, то рядом стоять было просто невозможно.

— Гвоздь, — ответил Огден, — «Виски» будет участвовать в операции только в том случае, если нас разобьют, а я сброшу бомбы на нашу собственную позицию. Тогда вам, ребята, придется зачистить все, что здесь останется. Поэтому давай лучше надеяться, что ночью ты все-таки отдохнешь. Лодж, мне нужно, чтобы вы с Гвоздем вернулись к своим за двадцать минут до начала атаки.

Нильсон вновь принял невозмутимый вид. Он выглядел разочарованным. Лодж пытался скрыть облегчение, но это все равно было заметно. Вообще, он был исправным служакой. За приверженность к крючкотворству многие называли его «конторской крысой». Может быть, и по делу. Настоящим бойцом назвать его было трудно.

Оставался лишь один вопрос — каких новых фокусов ждать от этих маленьких ублюдков?

Огден поднес к глазам бинокль ночного видения, направив его на цель, расположенную в двухстах ярдах к северу. Он принялся внимательно разглядывать теперь уже знакомую светящуюся форму. Она состояла из двух параллельных объектов по двадцать футов длиной каждый, напоминавших лежащие рядом большие бревна. Эти «бревенчатые» структуры выходили на ряд из четырех изгибающихся дуг. Первая составляла в высоту приблизительно десять футов, а все последующие три были еще выше. Высота четвертой арки была около двадцати футов. Все объекты — и бревна, и арки — имели неровную органическую поверхность.

Но на этот раз он заметил кое-какие различия.

В предыдущих двух случаях все части структуры выглядели значительно массивнее: более толстые «бревна», более толстые арки. Сейчас картинка изменилась и почему-то вызывала у него отвращение.

Возле структуры образовалась грязь. Это произошло из-за активного таяния снега вокруг. Первые две конструкции испускали яркий и очень горячий свет. Спутники зафиксировали температуру в районе 200 градусов по Фаренгейту[1]. Здесь пока уровень тепла не превышал 110 градусов[2]. И еще одно ключевое отличие: первая конструкция (в Ваджамеге, штат Мичиган) быстро проявляла активность — через час после нагрева внутри конуса что-то происходило. Нынешняя конструкция держалась в нагретом состоянии уже почти три часа.

И не было заметно ни малейших признаков движения.

В Ваджамеге казалось, что им удалось застать личинки врасплох. Твари ползали по всей конструкции, а обнаружив солдат Огдена, атаковали их. Сражение походило на эпизод из фильма ужасов: пирамидальные монстры на черных щупальцах неслись вперед, но попадали под шквальный автоматический огонь. Некоторым из тварей все-таки удалось избежать пуль, и подчиненные Огдена вынуждены были вступить с ними в зверскую схватку.

Погибли восемь человек.

Через три недели после этого в глухом лесу близ Мейзера, штат Висконсин, Перри Доуси обнаружил еще одну похожую конструкцию. Главной целью Огдена было захватить или разрушить конструкцию под Мейзером, прежде чем она активизируется. Но начальство поставило перед ним и вторичную цель: постараться захватить живую личинку. Только на этот раз врасплох были застигнуты Истребители. Неведомые твари в радиусе приблизительно ста ярдов установили вокруг своей конструкции защитный периметр. Они спрятались на деревьях; его люди прошли буквально под ними. Когда Истребители подошли к конструкции ярдов на семьдесят — семьдесят пять, твари спустились вниз и напали сзади.

Когда они спрыгнули, конструкция активизировалась. В сумятице завязавшегося боя сориентироваться было трудно, и Огден понятия не имел о численности врага. Могло погибнуть целое подразделение, поэтому, чтобы выполнить первичную цель, он, не раздумывая, запросил воздушную поддержку. Ракеты, пущенные вертолетами «Апач», разорвали конструкцию на части.

В общем, расследовать было нечего, да и к тому же мало что осталось. Точно так же, как и в Ваджамеге, разбитые части конструкции превратились в лужи липкого черного дерьма. Это произошло в считаные часы после атаки ударных вертолетов. Кроме того, его людям так и не удалось схватить хоть одну из личинок, но Огден не собирался читать им нотации. Едва ли можно было рассчитывать на то, что, попав в засаду к злобным монстрам, кто-то будет еще пытаться их ловить. В этом кошмаре надо было хотя бы выжить!

В том бою погибло двенадцать человек.

Если рассуждать с чисто тактической точки зрения, то эти потери не представляли собой большой проблемы. Подразделение Чарльза Огдена работало в обстановке строжайшей секретности и так щедро финансировалось, что ни о какой экономии не могло быть и речи. Это касалось и людских ресурсов. Ему нужны были подкрепления? Пожалуйста! Нужна экипировка, новейшие образцы оружия? Сколько угодно! Он мог получить все что пожелает, включая экспериментальные образцы вооружений. Даже ракеты «Стингер» класса земля-воздух — на тот случай, если во «вратах» появится какой-нибудь летательный объект. Пополнить провиант? Обеспечить транспортом? Воздушная поддержка? То же самое. Огден получал приказы напрямую от Мюррея Лонгуорта. Мюррей держал связь непосредственно с Объединенным комитетом начальников штабов и президентом страны. Не нужно никаких просьб или требований, не нужно ни с кем ничего обсуждать и согласовывать… Достаточно лишь приказать капралу Коупу запросить то-то и то-то. И все. Любая просьба выполнялась незамедлительно, как в сказке.

Подобный карт-бланш в отношении людских резервов и оборудования имел ключевое значение для успешного выполнения поставленной задачи. Равно как и неограниченная свобода действий, которая позволяла двигаться немедленно — без приказа или чьего-либо одобрения, — туда, откуда может исходить угроза. Нужно действовать гибко и оперативно, потому что бой под Мейзером продемонстрировал явное изменение в тактике личинок. Они ожидали нападения пехоты. Они многое поняли после первой стычки, научились и приспособились.

Последнее время Огден ломал себе голову вот над чем. Его люди уничтожили всех личинок в Ваджамеге и не нашли ничего похожего, ни единого намека на средства связи. Как личинки из Ваджамеги связывались со своими сородичами в Мейзере?

Несмотря на изменение в тактике, под Мейзером монстры все-таки потерпели поражение. Это значит, что, скорее всего, они снова изменят тактику. Но какой сюрприз ждет его на этот раз? Его солдаты просмотрели все деревья в округе. Все до единого. И днем, и вечером. И в нормальном, и в инфракрасном свете. Никаких следов личинок, кроме тех, которыми кишит их конструкция. Никакого защитного кордона или периметра. Огден терялся в мыслях. Получается, твари просто ждут приближения солдат и ничего не предпринимают.

Перед ним цель, и есть несколько вариантов ее атаки. Первый: попробовать захватить конструкцию при помощи пехотинцев. Но при этом постараться ничего не повредить. Если не получится, уничтожить ее ракетами с «Апачей». Если нужно, то летчики готовы осуществить третий вариант: сбросить туда бомбы весом две тысячи фунтов каждая и превратить участок штата Огайо площадью в одну квадратную милю в горящий кратер. Это приведет к гибели всех его людей и его самого, но если до этого дойдет, значит, их отряд к тому времени будет уже и так на грани уничтожения.

Если потерпит неудачу и третий вариант, у президента не останется другого выбора, кроме как санкционировать Вариант Номер Четыре.

Об этом Чарльзу Огдену вообще не хотелось думать.

Он снова посмотрел на часы. Пятьдесят минут. Обычно он начинал атаку при первой возможности. Он все еще мог это сделать, если бы посчитал необходимым, но на сей раз все складывалось несколько иначе.

Теперь у него были зрители. Они вполне могли поспособствовать его карьерному росту. И благодаря им Огден мог бы уже скоро примерить генеральские погоны.

Чарльз надел инфракрасные очки и снова посмотрел на светящуюся конструкцию. Он надеялся, что Мюррей, со своей стороны, все сделает вовремя, потому что через пятьдесят минут Чарльз Огден даст сигнал к атаке.

ТЭД ВСТРЕЧАЕТСЯ С МИСТЕРОМ ДОУСИ

Тэд покатился по траве. Может быть, он уже мертв? Сильно болело плечо. Нет, мертвым он себя не чувствовал — ведь он все еще двигался. Когда по телевизору он видел, как люди выпрыгивали из окон, они обычно ударялись о землю и больше не шевелились. Он присел. Джинсы на заднице сразу пропитались холодной водой.

Тадеуш медленно встал. Ноги тоже болели. Он глубоко вздохнул, и в рот попали капли дождя со снегом. Мальчик поднял голову: окно на втором этаже было распахнуто. Странно — когда он стоял у окна, то смотреть вниз было страшновато, а здесь казалось, будто он упал с высоты баскетбольного кольца, не больше.

Но высота больше не имела никакого значения. Главное, он сбежал. Сбежал из этого дома.

Хорошо, что не разбился насмерть… но в любом случае он больше сюда не вернется.

Тэд бросился бежать. Ногам было больно, но они работали, и слава богу. Ребенок отбежал к краю дороги, потом повернул налево по грязному тротуару, потрескавшемуся от выбивающихся на поверхность корней деревьев.

Бежал Тадеуш долго. Он поднял голову лишь тогда, когда едва не столкнулся с человеком.

Огромным!

Тэд остановился как вкопанный. Незнакомец был таким большим, что на мгновение мальчик забыл о доме, о матери, об отце, о сестре и даже о маленьком братишке Сэме.

Ветер усилился, дождевые капли хлестали Тэда по лицу. В тусклом свете уличного фонаря взгляд человека показался ему сердитым. На нем были джинсы и влажная серая футболка, плотно облегающая огромные мускулы. Длинные светлые волосы, словно маска, опутывали его голову и лицо. На левом предплечье выделялся большой искривленный рубец размером с бейсбольный мяч…

Потом гигант заговорил.

— Ты?.. — Его голос затих. Глаза на мгновение сузились. Потом широко раскрылись, как будто он вспомнил что-то очень важное. — Тебя зовут… Тэд?

Мальчик кивнул.

— Тэд, — спросил незнакомец. — Скажи, у тебя что-нибудь чешется? Рука или живот?

Тадеуш отрицательно покачал головой. Человек нагнулся к Тэду, повернул к нему правое ухо, как будто мальчик прошептал что-то, а он не расслышал.

— Это очень важно, — человек сказал. — Ты уверен, что у тебя нигде не чешется? Хотя бы чуть-чуть?

Тэд хорошенько задумался, потом кивнул. Он не умел врать.

Человек опустился на колено. Но даже в таком положении ему пришлось нагнуть голову, чтобы заглянуть ребенку в глаза. Незнакомец медленно протянул руку и мягко опустил ладонь на голову Тэда. Толстые пальцы погладили левый висок мальчика, а большой палец — не меньше его целого кулака! — задержался на правой щеке.

Тадеуш за все это время не проронил ни звука.

Человек вдруг повернул его голову в одну сторону, потом в другую, затем наклонил.

— Что это у тебя с глазом?

Тэд ничего не ответил.

— Не пытайся меня обмануть, — повторил гигант. — Что с твоим глазом?

— Папа… ударил.

Глаза человека снова сузились.

— Значит, папа тебя бил?

Тадеуш кивнул. Или, во всяком случае, попробовал кивнуть. Двигать головой он не мог.

Гигант встал. Ребенок приходился ему едва по пояс. Он отпустил голову Тэда и кивнул в ту сторону, откуда бежал мальчик.

— Это твой дом?

Тэд не хотел туда смотреть. Он лишь коротко кивнул.

— Сбежал, что ли? Как тебе удалось?

— Выпрыгнул из окна, — ответил Тадеуш.

— Ну, что ж. Беги, — сказал незнакомец. Он вытащил из-за спины длинный кусок черного металла, изогнутый на одном конце. Мальчик сразу узнал этот предмет. Когда они всей семьей ездили прошлым летом в Сидар-Пойнт, отец с помощью такой железяки снимал с диска пробитую гвоздем покрышку.

Это была монтировка.

Человек пошел по дороге, направляясь к его дому.

Тэд несколько секунд смотрел ему вслед. Потом вспомнил, что все-таки сбежал, и бросился прочь по тротуару.

Он пробежал не больше квартала, а потом снова остановился. Откуда ему было знать, что с этим побегом будет связано столько событий? Сначала этот огромный супермен, теперь автомобильная катастрофа. На перекрестке лоб в лоб столкнулись красивый красно-белый «Мустанг» и небольшой белый хетчбэк. От удара багажник «Мустанга» открылся. Была также настежь раскрыта и левая передняя дверца белого автомобиля. Водителя почти выбросило наружу. Ноги его зацепились за педали управления, а голова и спина лежали на мокром тротуаре.

Его лицо было в крови.

В руках он сжимал оружие.

В кресле пассажира находился еще один мужчина, он не двигался, наклонившись вперед и уткнувшись лицом в сработавшую воздушную подушку.

Сквозь проливной дождь и сильный ветер Тэд расслышал чей-то слабый голос.

— Докладывайте! — крикнул голос. — Черт возьми, Клод, докладывайте!

Тэд понял, что ему нельзя здесь задерживаться. А что, если сейчас за ним погонятся родители? Может быть, ему понадобится этот пистолет…

Тэд осторожно подошел к водителю, лежащему на тротуаре. Дождь настойчиво смывал кровь с его лица на мокрый бетон.

— Баум! Где ты?

Голос был слышен из маленького кусочка белой пластмассы, лежащего рядом с головой мужчины. Это был, наверное, один из тех миниатюрных приемников, как у Фрэнки Энвила в его любимом телешоу. Может, этот человек был полицейским, как и Фрэнки?

Полицейские забрали бы его к себе и защитили от папы с мамой.

Тэд смотрел на наушник в течение секунды, затем поднял его.

— Да?

— Баум! Это ты?

— Нет, — робко ответил Тэд. — Меня… зовут Тэд.

Пауза.

— Тэд, с тобой говорит Дью Филлипс. Ты знаешь, где находится господин Баумгартнер?

— Гм… нет, — сказал Тэд. — Постойте! Скажите, у господина Баумгартнера большие черные усы?

— Да! Это он! Он с тобой, рядом?

— Ох, — выдохнул Тэд. — Ну… он лежит на земле, весь в крови…

— Вот дьявол, — проговорил Филлипс. — Тэд, сколько тебе лет?

— Семь. А вы из полиции?

Пауза.

— Да, конечно, я полицейский.

Тэд облегченно вздохнул. Полиция. Слава богу! Теперь он почти в безопасности.

— Тэд, а есть там еще один человек? По имени Милнер?

— Не знаю, — ответил мальчик. — А этот господин Милнер… он такой… очень-очень большой?

— Нет, — хрипло проговорил Филлипс. — Это, вероятно, кто-то другой.

— Ой, — сказал Тэд. — Господин Милнер, наверное, невысокий парень. Он тоже сидит в машине. Но… похоже, сэр, он умер. Можете ли вы кого-нибудь за мной прислать? Домой я больше не вернусь.

Филлипс снова заговорил. На этот раз его голос был спокойным и уверенным.

— Мы немедленно вышлем кого-нибудь за тобой. Тэд, слушай меня внимательно. О каком большом человеке ты только что говорил? Он сейчас где-то рядом?

— Нет, он ушел, — ответил мальчик. — Думаю, он собирается ко мне домой.

— К тебе домой?!

— Да, сэр. Я живу чуть дальше по улице.

— Хорошо, не выбрасывай этот наушник. С его помощью мы тебя найдем. Сообщи-ка мне теперь свой адрес. И вот еще что. Если снова заметишь большого человека, сразу же беги от него прочь. Беги без оглядки.

ОПЕРАТИВНЫЙ ШТАБ

Двери лифта открылись на нижнем уровне Западного крыла, и Том Маскилл с Мюрреем Лонгуортом вышли в коридор. За истекшие тридцать лет Мюррей бывал в Белом доме много раз, но, наверное, ни одно из совещаний не имело такого значения и не собиралось в таком составе: Объединенный комитет начальников штабов, министр обороны, начальник штаба, ну и, конечно же, сам президент.

Под Белым домом находилось фактически два Оперативных штаба. Первый был рассчитан приблизительно на три десятка человек. Его показывали в телешоу, в кинофильмах и в блоках новостей.

Но Маскилл и Лонгуорт прошли мимо.

Через массивные двери Том провел коллегу в малый Оперативный штаб. Эта комната, как и ее более известный аналог, была отделана панелями из красного дерева и оснащена огромными, во всю стену, видеоэкранами. И все же обстановка была менее броской. Середину комнаты занимал стол из красного дерева с шестью креслами по бокам. О существовании этой комнаты знали немногие; она была, главным образом, предназначена для обсуждения ситуаций, не подлежащих публичной огласке.

Военные уселись на креслах по левую сторону от главы страны. Рядом с президентом разместился министр обороны Дональд Мартин, за ним — генерал Гамильтон Барнс, председатель Объединенного комитета начальников штабов, далее генерал сухопутных войск Питер Франко, генерал военно-воздушных сил Луис Монро, командующий ВМФ адмирал Натан Биглей и, наконец, весьма самоуверенный генерал Монти Купер, командующий Корпусом морской пехоты.

Ванесса заняла место на противоположной стороне стола, в первом кресле справа от президента. Рядом с ней уселись Том, потом Мюррей. Несколько кресел остались пустыми. Обычно их занимали менее высокопоставленные чиновники либо чьи-нибудь помощники, но сегодня решили обойтись без них. Никто из собравшихся не мог допустить даже малейшей утечки информации. Возможно, Гутьерресу все еще хотелось предать эту историю огласке, но сейчас он понимал: стоит немного подождать.

— Господин президент, — начал Мюррей. — Атака запланирована через сорок пять минут. Сэр, если можно, я хотел бы воспользоваться временем, чтобы проинформировать вас о других событиях.

Гутьеррес вздохнул и поудобнее устроился в кресле. Мюррей не мог винить президента за неважное настроение. Источников раздражения было предостаточно: ситуация в Иране; рост напряженности в отношениях между Индией и Пакистаном; никак не затихающий палестино-израильский конфликт; русские военные, угрожающие подмять под себя арктические нефтяные месторождения… Ну и, конечно, проект «Танграм». Это, наверное, самые долгие и трудные первые восемь дней на высшем государственном посту, которые могли выпасть на долю американского президента.

На мгновение Гутьеррес съежился, затем, словно очнувшись, снова выпрямился. Он все-таки должен держаться, пусть это и нелегко. Кивком он подал знак Мюррею, чтобы тот продолжал.

— Так вот, мы обнаружили еще один возможный рассадник этой заразы, — сообщил Мюррей. — Неподалеку от Глиддена, в штате Висконсин.

— Это где-то поблизости от Блумингвилла, где собирается провести операцию Огден? — спросил Гутьеррес.

— Южного Блумингвилла, сэр, — поправил Мюррей. — Нет, это приблизительно в семистах милях оттуда. Глидден расположен около Верхнего полуострова в штате Мичиган.

— Ну, и что же там? Еще одно сооружение? — спросила Ванесса.

— Пока не знаем, — ответил Мюррей. — Дью Филлипс сейчас как раз в Глиддене. Он пытается выявить носителей паразитов, которые, в свою очередь, могли бы указать на местоположение конструкции. В своих поисках он использует Перри Доуси.

— Доуси? — переспросила Ванесса.

— Не волнуйтесь, он под контролем, — поспешил успокоить Мюррей.

— Под контролем, говорите, — холодно повторила Ванесса. — Я провела небольшое расследование. Когда Доуси был инфицирован, он убил своего друга Билла Миллера. Потом прикончил Кевина Места — человека, сообщившего о местоположении скопления личинок в Мейзере. И потом, мне кажется, вы забыли упомянуть о том, что он сжег трех несчастных старушек, чтобы заполучить сведения о монстрах в Южном Блумингвилле.

Мюррей заморгал. Как она обо всем узнала?

— Это было сделано в целях самообороны, — ответил Мюррей.

Ванесса подняла брови.

— От кого же он оборонялся? От трех несчастных женщин, которым было под восемьдесят? Какая, к черту, самооборона?

Глаза президента сузились.

— Лонгуорт, неужели это правда?

Да уж, она приберегла поистине лакомый кусочек! Да еще и натравила на него президента…

— Да, господин президент, но насчет самообороны я не шучу. Эти дамы были инфицированы. Они попытались закидать Доуси зажигательными бомбами, коктейлями Молотова. Очевидно, он перехватил одну из них и швырнул обратно.

— На нем висит пять смертей, — уточнила Ванесса. — Скажите нам, Мюррей, почему вы до сих пор его используете?

— У нас и в самом деле нет выбора, мэм, — ответил Мюррей. — Как я уже объяснял, любые сооружения паразитов нам удалось отыскать только благодаря Доуси. Он умеет отслеживать эти организмы.

— Понимаю, — сказала Ванесса, в ее голосе ощущалось презрение. — Ваша ищейка взяла след. Пошлите теперь туда кадровых военных, а не Филлипса и его ручного психа.

Дональд откашлялся.

— Ванесса, подразделения Огдена уже развернуты. Не думаю, что у Лонгуорта есть другой выбор.

Она бросила на Дональда взгляд, который был красноречивее всяких слов.

— У Огдена в батальоне внутреннего реагирования четыреста восемьдесят человек, — сказала она. — Четыре роты по сто двадцать солдат в каждой. Огден атакует силами роты «Икс», а в резерве у него рота «Виски», не так ли?

Дональд кивнул.

— Значит, роты «Янки» и «Зулу» остаются в Форт-Брэгге, — продолжила она. — Так почему же, черт возьми, мы не используем их вместо Доуси и Филлипса?

— Мы должны действовать незаметно, не дать себя обнаружить, — ответил Мюррей. — Глидден — это все-таки город, а не глухой лес. Если мы перебросим туда две роты пехотинцев и высадим на Мейн-стрит, то наверняка привлечем к себе внимание.

— А буйный психопат не привлечет, что ли?! — воскликнула Ванесса.

— Достаточно, — перебил Гутьеррес. — Мюррей, надеюсь, вы предприняли необходимые меры, чтобы держать Доуси под контролем?

— Конечно, господин президент, — ответил Лонгуорт. — К опасному типу приставлены два опытных агента, они повсюду его сопровождают. Доуси выявляет носителей, потом эти люди берут ситуацию под контроль и изолируют их.

Генерал Купер забарабанил по столу.

— Все это, конечно, замечательно, но вот-вот начнется атака, и ее нужно будет отслеживать на мониторе, — проговорил он хриплым и довольно сердитым голосом. — Не хотелось бы перебивать, господин президент, но имеется информация, которой нам нужно с вами поделиться до того, как вы начнете наблюдать происходящее.

Гутьеррес кивнул.

— Спасибо, генерал Купер. Мюррей, прежде чем мы начнем следить за действиями полковника Огдена, я хочу кое-что пояснить. Мы понимаем, что ситуация кризисная и американцам было бы больно узнать обо всем. Однако очень не хочется, чтобы им причиняли боль люди, призванные решать эту проблему. Понимаете?

— Да, сэр, — ответил Мюррей. — Понимаю.

Лонгуорт действительно понимал необходимость контроля над Доуси — просто он надеялся, что Дью Филлипс это тоже хорошо уяснил. Ванесса Колберн не ходила вокруг да около. Ей явно хотелось избавиться от Мюррея. И, несмотря на то что Лонгуорт чувствовал к ней откровенную неприязнь, в одном она все-таки была права…

Этот парень был сущим психопатом.

БИТЬ ДЕТЕЙ НЕХОРОШО

На перекрестке Грант-стрит и Бродвея Дью Филлипс проехал на красный свет. Он даже прикрепил мигалку на крыше своего «Линкольна», но вряд ли ее свет был виден сквозь плотную пелену дождя. К черту секретность. Выведено из строя двое его агентов. Этот психованный громила снова отправился в погоню за переносчиками заразы.

Дью интересовал лишь один вопрос: будет ли жив кто-нибудь из зараженных к тому времени, когда появится Маргарет.


Тадеуш Макмиллан-старший сидел за кухонным столом и играл с пятилетним сынишкой Стивеном. На мальчике были его любимые желтые ворсистые штанишки и футболка «Милуоки-Бакс». Он выглядел чертовски симпатичным. Стивен — хороший ребенок. А Тэд-младший? Плохой. А Сара? Тоже плохая.

Тадеуш отбросил эти мысли прочь. О дочери ему думать вообще не хотелось.

Стол был заставлен дюжиной пустых бутылок из-под пива, и вся его поверхность покрылась мокрыми разводами. На полу пивных бутылок валялось еще больше, а рядом стояла и полупустая бутылка джина. Макмиллан не любил джин. Зато его жена, Дженни, жить не могла без этого пойла.

Гребаная алкоголичка.

Она выпивала в день по три бокала, и так продолжалось до тех пор, пока не начал капризничать младший Тадеуш. С тех пор она прекратила пить джин из бокалов для мартини и начала наливать его в свою любимую кофейную кружку с надписью «Привет, Кити!». И всякий раз, когда она подносила кружку ко рту, у него перед глазами мелькало изображение глупой мультяшной кошки.

Ковыляя на костыле, на кухню зашла Дженни. На ногу она ступить не могла, что было вполне понятно, стоило лишь на нее взглянуть (но у Тэда-старшего не было ни малейшего желания снова это делать). Нежелание Дженни расстаться со своей драгоценной «Джинни-Китти» лишь осложняло ее перемещения с костылем по дому.

Жена остановилась у дверного проема между кухней и лестницей, ведущей в детские комнаты.

Она уставилась на него. То же самое сделала и чертова кошка на ее кружке.

— Как же нам поступить с этим негодником-мальчишкой? — хрипло спросила она.

— А мне почем знать? — пожал плечами Тадеуш.

— Он дурно влияет на Стивена и Сэмми, — продолжала Дженни. — Не знаю, почему ты позволил ему так распуститься.

— Послушай, я ведь и так запретил ему выходить на улицу, — ответил Тадеуш. — Что еще мы можем сделать?

— Ты мог бы хорошенько проучить его, — прищурилась Дженни.

Тадеуш отвернулся. Ему было стыдно. Он уже наказывал мальчика… и, наверное, немного перебрал. Он избил собственного сына. Прямо по лицу. Не шлепнул ладонью, а ударил кулаком. Как он мог так поступить со своим ребенком, с этим милым созданием, своей кровью и плотью? Хотя мальчишка действительно разбаловался в последнее время. Нужно было что-то делать.

— Тадеуш, — сказала Дженни, — нам нужно идти. Ты же знаешь. Они почти готовы, а мы все еще здесь. Младшего мы взять с собой не можем. Но оставлять его здесь тоже нельзя.

Он нехотя кивнул. Возможно, Дженни права. Все четырнадцать лет, начиная с их первого свидания, он всегда полагался на ее советы. Возможно, жена умела разглядеть очевидное там, где ему это было недоступно. Возможно, она просто заботилась о нем, и это было своеобразным проявлением ее суровой любви.

Он опустил голову, рассеянно глядя на затылок маленького Стивена. Тэд-младший всегда был его любимчиком. Он знал, что выделять кого-то из собственных детей нельзя, но Младший все-таки трогал его сердце немного больше, чем другие. Наверно, поэтому он всегда был к нему снисходителен.

— Ну хорошо, Дженни, — сказал Тадеуш. — Приведи его сюда.

Дженни откинула назад голову и крикнула так громко, что ее можно было услышать в самых дальних закоулках дома, даже на чердаке.

— Младший! Иди на кухню! Нам с отцом нужно с тобой поговорить.

Женщина снова наклонилась вперед, тяжело опираясь на свой костыль. Они услышали, как скрипнула дверь спальни. Она всегда скрипела. Тадеуш все время грозился смазать петли, да так и не нашел времени.

— Нужно проявить твердость, — предупредила Дженни. — И не раздумывай. Ты должен поступить с ним так же, как с Сарой.

Сара… Ему не хотелось вспоминать о ней.

Тэд быстро спускался вниз по лестнице.

Странно, почему у маленького мальчика такие тяжелые шаги? Или это только кажется?

Тадеуш увидел, как жена снова выглянула в коридор.

Откуда-то из темноты метнулась огромная рука, раздался шипящий звук, напоминающий свист клюшки перед тем, как гольфист наносит по шару удар.

Затем послышался глухой удар, похожий на звук упавшей дыни.

Голова Дженни резко просела вниз, затем подпрыгнула, словно мячик, но в прежнее положение уже не вернулась. Верхняя часть ее мгновенно превратилась в кровавое месиво. Сделав по инерции лишь один шаг, Дженни рухнула на пол. Ее неразлучная кружка «Джинни-Китти» разлетелась на мелкие кусочки, а бесценное содержимое лужицей разлилось на кухонном линолеуме.

Поднявшись, Тадеуш еще крепче прижал к себе маленького Стивена. Он хотел обойти вокруг стола и взять со стойки кухонный нож, сковородку или еще что-нибудь, однако не успел. Из-за угла вышел незнакомец. Это было настоящее чудовище, а не человек!

Тадеуш Макмиллан застыл на месте.

— Что за черт! — прохрипел он.

В дверном проеме стоял огромный, мокрый белокурый монстр. Однажды Тадеуш уже видел такого громилу. Почти такого. Блокирующего полузащитника Дасти Смита из «Детройтских львов» он случайно повстречал в баре. Почти два метра ростом и весом не меньше 120 кг. Какой-то шкаф-холодильник с ногами, а не человек…

Но этот парень был даже больше Дасти Смита.

И еще у Дасти не было в руках монтировки…

В одной руке гигант держал монтировку, которой только что прикончил Дженни. Другой могучей рукой он держал ребенка Тадеуша, Сэма. Но не так, как держат маленьких детей, заботливо прижимая к груди. Он держал малютку, как игрушечную куклу, которую только что подобрал с пола. Большим и указательным пальцами он обхватил его за крошечную шею, а тремя остальными — крошечное тельце, одетое в желтые ползунки.

Глаза Сэмми были закрыты.

О, НЕТ! ЭТО ОН!

Голоса в голове у Тэда зазвучали в полную силу. Большую часть вечера их не было слышно…

ЭТО ТОТ САМЫЙ СУКИН СЫН!

— Я пришел тебе помочь, — буркнул громила.

Маленький Стивен поднял руку и указал на страшного незнакомца:

— Папочка, убей этого ублюдка!

Стивен внезапно заерзал и стал брыкаться. Тэд не смог удержать его и уронил на пол. Маленький мальчик упал как-то неуклюже, однако быстро поднялся на ноги. Край футболки «Милуоки-Бакс» задрался вверх, обнажив светло-голубой треугольник на пояснице. Тоненьким голоском мальчишка издал воинственный клич и бросился на большого человека.

Громила сделал шаг вперед и, качнув бедрами, нанес короткий удар ногой. Стивен издал необычный, режущий ухо наполовину кашель, наполовину визг. Его маленькое тело пронеслось через кухню, словно пушечный снаряд, врезавшись правым боком в край кухонного стола. От удара стол наклонился, отчего все пивные бутылки полетели на пол, а потом с грохотом встал на место. Тело Стивена, все еще согнутое под странным углом, рухнуло на пол.

Пальчики ребенка слегка дернулись, после чего он больше не двигался.

Тадеуш бросился к стойке, дернул выдвижной ящик и вытащил разделочный нож.

ДА-А-А! УБЕЙ ЕГО, УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!

Он хотел наброситься на человека, убивающего его семью, но в ту же секунду перед глазами мелькнула вспышка. Он почувствовал боль, в глазах потемнело. Беспомощно раскинув руки, Тэд упал на пол. В голове мелькнули какие-то мысли, но они были сумбурные и разрозненные. Он попробовал сплюнуть. Изо рта выскочил кусок зуба и застрял на правой щеке, прилипнув к ней на крови и слюне.

ВСТАВАЙ, ВСТАВАЙ!

Сильная рука, обхватив его за шею, тянула вверх.

Скоро его ноги уже болтались в воздухе…

УБЕЙ ЕГО, УБЕЙ ЕГО!

Его дыхание… он прекратил дышать!

Тадеуш открыл глаза. Голова великана находилась от него всего в нескольких сантиметрах. Короткая рыжая борода. Какое-то ворчание. Обезумев, Тадеуш заглянул в эти голубые глаза…

— Бить детей нехорошо, — прохрипел убийца.

Тадеуш услышал вдали звук сирен, но было слишком поздно. Рука вокруг его шеи превращалась в тиски. Она медленно давила, сжимала ее.

— Все в порядке, — улыбнулся великан. — Я пришел тебе помочь.

ДЫШИ! — вопил голос в его голове, тот самый, что заставил его убить единственную дочь. БОРИСЬ! ТЫ ДОЛЖЕН ДЫШАТЬ!

Тадеуш вдруг понял, что больше не контролирует свой мочевой пузырь, он почувствовал, как теплая моча стекает в трусы и на джинсы. Даже умирая, он испытывал странную для такого состояния неловкость.

Напоследок ему хотелось кое-что сказать. Назойливым голосам в голове, не дававшим ему покоя, ему хотелось сказать, чтобы они навсегда заткнулись и сгинули в преисподнюю. Но в тех страшных, медленно сжимающихся тисках он не мог ничего произнести. Любой звук превращался в шипящее бульканье…

МАРГОМОБИЛЬ™

Маргарет Монтойя, Кларенс Отто и Эймос Хант сидели в удобных креслах в спальной кабине восемнадцатиколесного трейлера. Мощный автомобиль двигался на север по шоссе № 13, сопровождаемый внешне совершенно идентичным трейлером. Оба автомобиля, предназначенные для совместной работы, обошлись приблизительно в 25 миллионов долларов каждый и именовались Маргомобилем.

Эта троица пассажиров представляла собой гремучую смесь культур: высокий, мускулистый, темнокожий Кларенс сидел слева; Маргарет с ее латиносской внешностью и длинными темными волосами расположилась посередине; а тщедушный, белый-пребелый Эймос сидел справа. Двое мужчин составляли половину команды Маргарет. Другая половина управляла трейлерами. Энтони Гичем сидел за рулем первого, а Маркус Томпсон — второго.

Оба мужчины наездили на подобных трейлерах не менее ста часов каждый, получили фельдшерскую подготовку, участвовали в боевых действиях, а также имели большой практический опыт работы в условиях биологической опасности. Гич водил армейские тягачи на Ближнем Востоке и несколько раз перевозил стрелковое оружие, но его никак нельзя назвать Клинтом Иствудом. Клинт не был таким же бледным, тощим и не имел такой прически, которая делала бы его похожим на белого фаната «Черных Пантер». Внешне Маркус сильно отличался от Энтони: этот чернокожий с гладко побритой головой был силен и вынослив. У него имелся обширный боевой опыт. Сам он не рассказывал об этом, но никто и не спрашивал. По сведениям Маргарет, ему доводилось вести грузовик с прицепом через поле разлагающихся трупов, где он рисковал подцепить смертельную инфекцию. Но для Маркуса это было чем-то вроде отпуска. Возможно, поэтому он все время что-то насвистывал себе под нос.

Вся команда Монтойи уже была облачена в черные биозащитные костюмы. Тело каждого было надежно закрыто специальным водонепроницаемым ПВХ-материалом, свободными оставались только голова и руки. Она уже настолько привыкла к этому костюму, что больше не задумывалась о каких-то связанных с ним неудобствах. Где-то в глубине души мелькала глупая мысль о том, что защитное одеяние заодно скрывало некоторые недостатки ее фигуры — особенно в области бедер.

Когда нужно будет выходить, они наденут перчатки, а также специальные шлемы и будут готовы к очередной встрече с опасностями в этой затянувшейся войне с неведомыми паразитами.

Непременным участником этих событий, похоже, всегда будет некто по имени «Ужасный» Перри Доуси.

Маргарет не понимала, каким образом Перри до сих пор мог слышать голоса треугольников. На томографических снимках обнаружена сеть тончайших линий, проходящих через центр его мозга. Они были похожи на объемную паутину или губчатую сетку. Стараясь изо всех сил сохранить Перри жизнь, Маргарет даже не пыталась получить образец этого материала. Любая дополнительная травма на его израненном теле, наверное, станет для него последней. С тех пор как Перри пришел в сознание, он не желал даже разговаривать о том, что с ним произошло. Неудивительно, что он никому не позволил бы сверлить свой череп.

Если бы они и смогли как-нибудь получить такой образец, то, скорее всего, пользы от него было бы немного. Агентство национальной безопасности, занимавшееся радиотехнической разведкой и шифрованием для правительства, не обнаружило там никаких сигналов. Никто не понимал, как связывались и общались между собой треугольники и личинки. Большинство экспертов в АНБ склонялось к гипотезе, что определенная форма коммуникации осуществляется через так называемое квантовое туннелирование, но в лучшем случае это были лишь догадки, не основанные ни на каких серьезных данных.

Независимо от научных теорий присущий Перри Доуси инстинкт возвращения к месту рождения был единственным, что позволяло им хоть как-то реагировать на новые очаги заражения и бороться с неведомыми паразитами. К сожалению, когда он находил зараженные организмы, то просто убивал их. Первым стал Кевин Мест, кочергой забивший до смерти трех своих приятелей. В этом случае Перри настаивал на том, что всего лишь оборонялся, и ему тогда поверили. А его аналогичное заявление по поводу трех сгоревших живьем восьмидесятилетних старушек? Поверить в такое было намного сложнее.

Но что бы он ни делал и как бы мерзко это все ни выглядело, он каким-то непостижимым образом все равно находил их таинственные сооружения. Смерть Кевина Места привела к тому, что Огден вместе со своим отрядом уничтожил подобную конструкцию в Мейзере. А как же три пожилые леди, сожженные Перри? Именно благодаря им Огден сейчас находился в Южном Блумингвилле и должен разобраться с обнаруженной там конструкцией.

Глидден — это несколько иной случай. Так, по крайней мере, сказал Дью. Его агенты, Клод Баумгартнер и Йенс Милнер, постоянно присматривали за Доуси. Их задачей было захватить живого переносчика заразы. Когда им это удастся, Маргарет сможет прооперировать инфицированного и попытаться удалить из него паразитов.

Лонгуорту живые носители были нужны по другим причинам. Однако эти причины были довольно противоречивыми и, по сути, создавали тупиковую ситуацию. Ему хотелось учинить допрос… треугольникам. Теоретически звучит неплохо, но Маргарет придется хирургическим путем удалять из тела человека-носителя любые посторонние наросты. Если в результате треугольник погибнет, но выживет человек, Мюррея это вряд ли устроит. Но что поделаешь? Ее работа состоит в том, чтобы, прежде всего, спасать жизни, а не держать человека на цепи в качестве некоего связующего звена между людьми и паразитами.

Кларенс изучал разложенную на коленях карту. Обратной стороной ладони он вытер пот со лба, затем шумно выдохнул. Вид у него был сердитый.

— Знаешь, Марго, этот костюм действует мне на нервы, — сказал он. — Я сейчас его сниму.

— Кларенс, перестань, — поморщилась Маргарет. — Мне не хочется заново все тебе объяснять.

— Но от этой штуки ровным счетом никакого проку, — не унимался Кларенс. — Тот же Дью имел дело с десятком подобных трупов, если не больше. И ничего такого не подхватил, так ведь?

— И все-таки.

Эймос улыбнулся.

— Ты похож на черного пухленького человека-желе. Да, надо признаться, вид у тебя не очень.

— А ты смахиваешь на невысокого, но очень злобного куклуксклановца, только не в белой, а в черной одежде, — ответил Кларенс.

Он снова посмотрел на Маргарет.

— А как насчет Доуси? Ты ведь подлатала его как следует, но не обросла при этом чертовыми треугольниками. Мне в гребаном костюме так жарко, что я уже весь вспотел. А когда я потный, то и в самом деле выгляжу неважно.

На этот счет у Маргарет была совсем другая точка зрения. Она не раз видела агента ЦРУ Кларенса Отто абсолютно потного, и ей это очень нравилось. Потому что общались они с ним совсем в другой, гораздо более интимной обстановке. В эти моменты близости потели оба, но вид обнаженного и потного Кларенса был для нее весьма привлекательным зрелищем.

Эймос рассмеялся.

— Хочешь, чтобы я поверил в эту сказку про то, что тебе душно? Но меня-то не проведешь. Серьезно, Отто, ты хотя бы придумал что-нибудь поинтереснее. Забавно наблюдать, как вы двое между собой воркуете, думая, что никто вокруг ничего не замечает.

— Этот костюм эффективен только от микробов, — заметил Кларенс. — Но я боюсь, что он вряд ли защитит от удара пистолетной рукояткой…

Эймос снова прыснул и поднял вверх ладони, давая знак приятелю, чтобы тот успокоился.

Голос у Кларенса был жесткий и порой настораживал постороннего слушателя, но за три месяца они с Эймосом сильно подружились. На самом деле Кларенс Отто был весьма приятным человеком. Остроумный, всегда готовый помочь, почтительный и склонный к дедуктивному мышлению, он часто мог найти практическое применение научным изысканиям Маргарет и Эймоса Ханта. Что касается Эймоса, то его энциклопедические познания, эрудиция в самых разных областях и удивительная проницательность помогали всей команде быть на шаг впереди любых стоящих перед ними проблем. Сейчас это, скорее, было всего полшага, но все-таки они впереди.

В определенный момент за прошлые три месяца оба мужчины обнаружили друг у друга любовь к баскетболу. Отто, бывший распасовщик своего подразделения и давний фанат клуба НБА «Бостон Селтикс», обнаружил, что невысокий и тщедушный Эймос Хант умеет отлично забивать мяч в прыжке. Конечно, «в прыжке» — это было бы, наверное, с натяжкой, поскольку при броске он отрывался от пола дюйма на три, не больше. В соревновании по броскам он мог запросто обыграть Кларенса. Эймос тоже всю жизнь любил баскетбол. Правда, он болел за «Детройт Пистонс», и это давало друзьям хороший повод для бесконечных споров и склок, когда… не нужно было разделывать очередной труп.

— Кларенс, — сказала Маргарет, — пока никто не был инфицирован во время простого контакта, но это не значит, что болезнь не заразна. Вполне могут присутствовать токсины, которых мы пока не выявили, или еще какая-нибудь дрянь. Этот защитный костюм все-таки убережет тебя от многих неприятностей, поэтому успокойся. Снимать его категорически запрещено.

Отто вздохнул.

— Слушаюсь, мэм.

— Ты помог ей сделать карьеру, — сказал Эймос. — Я еще помню, когда Маргарет была помоложе и, по сути, ничего из себя не представляла. Благодаря тебе она прониклась идеями известной феминистки Глории Стайнем, стала участвовать в борьбе за права женщин, ну и так далее.

— Знаю, знаю, — кивнул Отто. — Надо держать свой рот на замке. А свою женщину — в основном на кухне.

— И желательно — беременной, — усмехнувшись, добавил Эймос. — Но над этим-то ты работаешь…

Маргарет почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Эймос! Прекрати сейчас же!

— Мой крошечный белый друг, — сказал Отто. — Ты просто сходишь с ума от того, что симпатичный чернокожий человек получает столько внимания.

— Симпатичный до тех пор, пока не надел этот костюм и не истек потом, — усмехнулся Эймос. — В таком виде ты похож на полусжеванную карамельку «Тутси ролл».

Маргарет вздохнула. Это наивное состязание в остроумии, наверное, никогда не прекратится. Нет, мужчин очень трудно понять.

Отто улыбнулся и молча кивнул. Это означало, что у него уже наготове едкая подколка. Но прежде чем он успел ответить, зазвонил сотовый телефон. Звонить мог только один человек. Кларенс нажал на кнопку приема.

— Отто слушает.

Улыбка совсем исчезла с его лица, потом мелькнуло озадаченное выражение, но оно быстро исчезло, сменившись пристальным вниманием. Зажав телефон между плечом и ухом, он бросил сосредоточенный взгляд на карту.

— Мы будем там через три минуты.

После чего повесил трубку.

— В чем дело? — спросила Маргарет.

— Баум и Милнер выведены из строя, — хмуро сообщил Кларенс. — Их обнаружил ребенок по имени Тэд. Судя по его словам, Доуси направился к нему домой.

Отто наклонился вперед, чтобы дать указания Гичу.

Маргарет тихо выругалась. Если Перри первым доберется до носителей инфекции…

НЕЛЕТАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Автоматический огонь гулким эхом прокатился через лес, когда Третий взвод вступил в бой, и темная полоса деревьев на западе заискрилась вспышками выстрелов. Выждав ровно три минуты, Первый взвод начал выдвижение на север, к светящейся конструкции. Второй взвод совершил бросок на восток, а потом повернул на север, готовый обойти личинок с фланга, если те отступят под огнем Третьего взвода.

Четвертый остался на занятых позициях. Если личинки побегут на северо-запад, то наткнутся как раз на Четвертый взвод. Если они бросятся на север, то попадут под его фланговый огонь.

На северо-востоке кружили беспилотные самолеты «Хищник», готовые обрушить на личинок ракеты «Хеллфайер», которые либо вынудят их повернуть назад и ввязаться в бой, либо не оставят от них мокрого места.

В общем, у монстров не было ни единой возможности вырваться.

Огден наблюдал за ходом боя через инфракрасные очки, готовый в случае любой неожиданности скорректировать выбранную стратегию.

Но ничего не делал.

— Капрал Коуп, что у нас с воздушной поддержкой?

— «Апачи», «Хищники» и «Ударные Орлы» на исходных позициях, сэр, — доложил Коуп. — Готовы к переброске в любой район.

— Очень хорошо.

Огден наблюдал за действиями Первого взвода. Отделение за отделением поочередно выдвигалось вперед, что давало возможность сочетать постоянное движение с обстрелом позиций противника. Вскоре Третий взвод прекратил стрельбу, чтобы солдаты Первого взвода не попали под огонь своих.

Два солдата в каждом отделении из девяти человек были вооружены так называемым оружием «нелетального действия». Как и в других взводах, в Первом тоже было три отделения, и, таким образом, в пехотной атаке применялось шесть единиц такого оружия.

Когда-то подобное оружие назвали нелетальным, но в бою никогда не было полной гарантии сохранить чью-то жизнь. Если вы уничтожили половину врагов, а не всех до единого… что ж, тогда оно и в самом деле «менее смертельное», не так ли?

Солдаты не знали, что именно окажется эффективным против личинок, поэтому решили применить два вида: пеномет и электрошоковое ружье.

Пеномет стреляет специальной быстро твердеющей и обволакивающей пеной. Предполагалось, что эта пена окутает щупальца личинок и лишит их подвижности. Такое оружие с сомнительным успехом применялось в Сомали. С «сомнительным» потому, что пена иногда попадала в глаза людям, ослепляя их, либо забивала им рты. Человек, руки которого были тоже склеены пеной, в считаные минуты погибал от удушья. Недопустимое в применении против людей, это оружие на первый взгляд вполне годилось для личинок. Во всяком случае, стоило попробовать, и риск был вполне оправдан.

По сравнению с пенометом электрошоковое ружье, стреляющее пулями калибра 5,56 мм с концентрированным электрическим зарядом, казалось абсолютно идеальным. Оба типа оружия еще не были опробованы на новом противнике, но солдатам Огдена не предстояло совершать ничего сверхъестественного: нужно было просто целиться и стрелять.

«Тазеров» Огден всячески избегал. Диапазон их действия был слишком мал. И если окажется, что электричество воздействует на личинок, то вполне хватит и электрошокового ружья.

Он решил применить «нелетальное» оружие, предполагая, что личинки поведут себя так же, как и в двух последних стычках. Как только открывался огонь, они бросались на солдат и вступали в ближний бой. Огден надеялся, что вырвавшихся вперед личинок можно будет нейтрализовать с помощью нелетальных пенометов или электрошокеров, в то время как остальных — просто уничтожить сосредоточенным автоматическим огнем.

Но на сей раз личинки почему-то не спешили в атаку.

Огден наблюдал за конструкцией. Маленькие монстры просто бегали и суетились вокруг светящегося сооружения. Никаких намерений к ответной атаке они не проявляли. Один за другим они вздрагивали от пуль, взрывающих их пластилиновую кожу. Брызги фиолетовой крови, которая через приборы ночного видения выглядела серой, оставляли на поверхности волокнистые полосы, после чего личинки превращались в дергающуюся бесформенную массу и быстро разлагались. Если бы любая из таких пуль была выпущена из электрошокера, то она пробила бы тело личинки так же, как и стандартная, из цельного свинца.

Интересно, какого черта они не отвечали?

У Огдена возникли нехорошие предчувствия, и он знал почему. Он чуял какую-то ловушку. Что-то новое, чего они не предусмотрели. Но другого выбора не было. Приходилось идти в атаку и надеяться, что его план достаточно гибок, чтобы вовремя среагировать, если все-таки случится непоправимое.

Капрал Коуп выслушал донесение и положил трубку.

— Полковник, Первый и Второй взводы докладывают, что до сих пор не встретили никакого сопротивления. Никто не атакует. По их оценкам, силы противника составляют до пяти-шести… субъектов.

— Применение обычного оружия прекратить, — рявкнул Огден. — Пусть поэтапно вводят в действие нелетальное оружие. Сначала пенометы. Но передайте также, чтобы попробовали и шокеры. Пусть проверят, есть ли от них хоть какой-то эффект. Это касается всех отделений взвода. И пусть каждое попробует захватить хотя бы одну личинку живьем. Стрелковое оружие применять только по моему особому указанию.

По лесу прокатилось эхо последних выстрелов. Солдаты прекратили огонь из автоматов-карабинов М4 и пулеметов М249.

Огден повернулся к Мазагатти.

— Сержант-майор, видимо, нам пора. Мне хочется поближе рассмотреть эту конструкцию.

— Сэр, — ответил Мазагатти, — не могу не заметить, что с вашей стороны было бы крайне неразумно подходить туда так близко, сэр.

— Принял к сведению, сержант-майор, — продолжал Огден. — Но я чувствую, что мне повезет. Вперед.

Мазагатти подал сигнал личному отделению Огдена. Полковник вытащил пистолет и двинулся вперед. Капрал Коуп вместе с переносной радиостанцией следовал позади и немного правее командира.

После того как стих пулеметный огонь, Огден услышал звуки «нелетального» оружия: свист пенометов и хлопки электрошокеров. Он следовал за взводом вплоть до того момента, когда пехотинцы подошли к объекту на расстояние не более сорока ярдов, после чего приказал остановиться. Стремительный бросок сейчас уже не был так необходим.

Огден видел, что личинки суетятся во внутренней части светящейся арки. Треугольные тела, три щупальца, похожие на мускулистых черных питонов. Он подумал, что самая маленькая личинка будет ему по колено, а самая рослая, наверное, достанет до подбородка.

Похоже, липкая пена делала свое дело: две личинки уже были почти нейтрализованы; твари беспомощно лежали в грязи, едва шевеля связанными пеной щупальцами. Он насчитал еще пять личинок, которые свободно перемещались, но не проявляли агрессивных намерений. Испугались нового оружия? Но откуда им было знать, что пенометы и электрошокеры могут их нейтрализовать? Если так, то почему они хотя бы не бросились на север? Почему не попробовали вырваться?

У Огдена снова возникло острое чувство неминуемой западни. С учетом предыдущих двух стычек было ясно, что враг ведет себя нерационально и непоследовательно. Но уготована им ловушка или нет, он должен был командовать своими солдатами.

— Капрал Коуп, приказ Первому взводу — начать сближение с противником. Пусть захватят несколько особей живьем.

Коуп схватил телефонную трубку и тут же передал приказ командира.

Огден увидел, как в тридцати пяти ярдах впереди несколько солдат поднялись и осторожно двинулись вперед. Среди них — слева и справа от своих товарищей, вооруженных автоматами М4, — шли три стрелка с пенометами. Остальные бойцы отделения располагались по флангам ведущей группы.

Огден продолжал наблюдать. Личинки, похоже, учуяли опасность. Они теснились у основания самой маленькой арки.

До противника осталось тридцать ярдов. Теперь двадцать. Солдаты бросились вперед по снегу. Расстояние неумолимо сокращалось…

Где-то под личинками, в самом основании арки мелькнула искра. Что это такое? Противник атакует?

Еще одна вспышка, после чего личинок осветил яркий свет. Новое свечение возникло только у основания одной из арок. Оно мерцало, прыгало, а потом Огден понял, что это — огонь.

Пламя было голубым, а не ярко-оранжевым, но, тем не менее, это было самое настоящее пламя. Огонь медленно сползал вниз по арке, словно она была из трута, иногда языки пламени вырывались на значительное расстояние, как у огнемета.

Все пять свободно перемещающихся личинок поочередно попрыгали прямо в огонь и загорелись. Потом некоторые подползли к нейтрализованным пеной собратьям, подожгли их и поползли к другим аркам, повсюду распространяя огонь. В считаные секунды вся конструкция была охвачена синим пламенем.

Нестерпимый жар сразу же остановил наступление.

— Прикажите отступить и установить защитный периметр в пятидесяти ярдах от объекта, — скомандовал Огден. — И пусть наденут противогазы. Мы не знаем, что за пары может испускать эта штука.

Это была не засада. У него возникло ощущение, что все намного хуже.

Не западня, а… приманка.

СТИМУЛИРУЮЩИЙ РАЗГОВОР

Дью добрался до дома, где жил Тэд, довольно быстро. Два серых фургона опередили его всего на несколько секунд. Когда он въехал на своем «Линкольне» прямо на мокрую от талого снега лужайку, из фургонов вышли вооруженные люди в защитных костюмах. Перед самим домом не припарковался никто: место для Маргомобиля было оставлено свободным.

Дью вышел из машины. Холодный проливной дождь тут же забрызгал его лысину. Через каких-то пару десятков шагов куртка тоже стала мокрой. Он шел быстрым шагом, но все-таки не бежал. Бежали два молодых «щеголя», облаченных в черные защитные костюмы. Каждый держал в руке пистолет-пулемет FN-P90 — так же, как и двое их товарищей, занявших позиции на лужайке.

Один из парней саданул по входной двери, раскрыв ее настежь. Он вошел внутрь в сопровождении напарника.

Дью медленно сосчитал до десяти, дав молодым парням возможность полностью осмотреть и занять дом. Так и не услышав выстрелов, он спокойно прошел внутрь.

Двое мужчин стояли в гостиной, которая находилась между входной дверью и кухней. Никто из них не двигался; каждый молча держал под прицелом огромного мокрого человека, сидящего за кухонным столом…

А человек спокойно допивал «Будвайзер» из бутылки, сжатой в правой руке. Левой он держал ребенка.

На кухонном столе была мокрая железная монтировка. К ее концу прилип кусок окровавленной кожи с пучком спутанных каштановых волос.

В открытом дверном проеме лежала мертвая женщина. Дью сразу понял, что она мертва, потому что у живых людей головы выглядят совсем по-другому и у них не бывает такого застывшего, ничего не выражающего взгляда. Кроме того, живые обычно не лежат в огромной луже собственной крови.

Внизу, у края стола, всего в нескольких шагах от гигантской ноги Перри, Филлипс увидел мертвого мальчика. Позвоночник ребенка был сломан посередине почти под прямым углом.

И везде пахло каким-то вонючим дерьмом.

Дью вытащил «кольт» M1911 и спросил, указывая на пол:

— Как ты сюда забрался?

— Через заднее окошко, — ответил Перри. — Там всего десять футов, не больше. Для парня, которому когда-то всадили пулю в колено, я еще неплохо прыгаю.

Дью не обратил внимания на эту шутку.

— Ты… ты совсем спятил. Нам были нужны эти люди!

— Я им помог, — сказал Перри.

— Как бы мне хотелось сейчас пристрелить тебя и тоже избавить от страданий.

— Как жаль, я ведь так страдаю, — хрипло проговорил Перри. — Чего же ты ждешь? Давай!

Он сделал большой глоток.

— Хочешь убить ребенка? — ледяным голосом спросил Дью.

— Нет, ребенок чист, — ответил Перри. Он небрежно швырнул мальчика одному из солдат. Дью машинально дернулся, зная, что не поймает. Но это успел сделать солдат, бросивший на пол автомат. Правда, от неожиданности он схватил ребенка как-то неуклюже, и тот сразу же заплакал.

Громко заплакал.

Ребенок не плакал, когда его одной рукой держал психопат, только что забивший насмерть все его семейство. Но, оказавшись в безопасности, он тут же завыл как сирена. Вот поди разбери этих детей…

— Эй, вы оба, уберите отсюда малыша, — приказал Дью. — Отнесите его в фургон и охраняйте. Я пришлю человека, который о нем позаботится. Это доктор Хант. Вы сразу его узнаете.

Солдаты ушли, оставив Дью наедине с Перри.

Дью затрясло от холода. Погода в Висконсине мало отличалась от погоды в Мичигане. Везде чертов дождь и пронизывающий холод. Вот отчего такая невыносимая боль в пояснице.

— Кто здесь еще был? — спросил Дью.

Перри указал в глубь кухни. Дью осторожно подошел к выходу из гостиной, немного наклонился и выглянул за угол.

Он увидел еще один труп — на полу перед холодильником. Большое темное пятно в области промежности и бедер… Вот откуда исходил неприятный запах.

Еще три носителя мертвы. Мюррей Лонгуорт будет рвать и метать, когда узнает об этом. Три убийства. Ни больше ни меньше. А Доуси сидит за столом, беззаботно потягивая «Будвайзер»!

С каким удовольствием он бы сейчас пустил пулю в голову этого психа…

Перри вытащил из упаковки вторую бутылку и протянул Дью.

— Пей сам, — отмахнулся Филлипс. — Если Баумгартнер и Милнер мертвы, то мне все равно, насколько важной шишкой тебя считает Мюррей.

— Это не те ли недоноски, что следили за мной? Они ездили на белом автомобиле…

Дью кивнул.

Перри пожал плечами, допил пиво, потом открыл бутылку, которую только что предлагал собеседнику.

— База, это Филлипс, — сказал Дью. Микрофон в его наушнике тут же передал его слова в автомобиль связи, находящийся в пяти или шести кварталах отсюда.

— На связи, — ответил металлический голос.

— Просьба сообщить местонахождение Баума и Милнера. Кто-нибудь выходил с ними на связь?

— Требуется время для проверки информации, — сказал голос.

Филлипс принялся ждать.

Доуси сделал большой глоток.

— Держу пари, тебе не терпится пристрелить меня.

Он подбрасывал в руке золотой колпачок от «Будвайзера».

— Возможно, я всего лишь хочу тебе помочь, — спокойно проговорил Дью.

— Вот и замечательно, — усмехнулся Перри.

В наушнике снова раздался металлический голос.

— Баумгартнер и Милнер живы. Агент Ревел сообщает, что они попали в переплет, но все будет хорошо. Вот-вот подъедет «Скорая». Кстати, их автомобиль и «Мустанг» Доуси не подлежат восстановлению.

Дью сунул «кольт» обратно в плечевую кобуру.

Перри улыбнулся.

— Я же говорил, что не хочу никакой слежки, Дью! Я мог бы их убить, если бы захотел.

— Что, черт возьми, с тобой происходит, Доуси? Тебе уже миллион раз говорили, что нам нужен живой организм.

— Я не солдат, — ответил гигант. — И плевал я на ваши приказы.

— Нам нужна информация, понял, кусок дерьма?! А эти люди сполна располагали ею.

— У меня есть все, в чем вы нуждаетесь, — сказал Перри.

Он убрал пивные бутылки, и Дью увидел на столе запачканную карту. Доуси вытер руку о штанину.

— Следующие врата расположены к северо-востоку отсюда, — проговорил он, показав место на карте. — В Мичигане. Ближайший городок называется Маринеску. Вот куда собирались эти люди. Если в округе еще есть инфицированные, то они направляются туда либо уже там находятся. Теперь вы все знаете. Зачем же вам тогда эти ублюдки?

— Ублюдки? На всякий случай напомню: тому из них, которому ты переломил хребет, было не больше пяти лет!

— Ну и что? — ответил Перри. — Если бы он добрался до ножа, то вонзил бы его тебе в живот. Зачем он вам живой?

Филлипс заскрежетал зубами.

— Потому что этого требуют там, наверху. Вот почему.

Доуси кивнул.

— Правильно. Им хочется видеть, что кто-то страдает. Они получают удовольствие оттого, что кто-то сходит с ума. Они хотят воочию наблюдать, как кто-то испытывает то же, что и я, верно?

Дью промолчал.

— Ты все-таки достал меня, старина, — сказал Перри. — Я единственный, кто может их слышать. И единственный, кто может их найти. Так что берегите мою задницу, ребята.

Доуси полностью вышел из-под контроля. Дью понял, что парень совершенно сорвался с катушек. Всего пять недель назад неизвестно ради чего он отрезал себе гениталии. В иной ситуации Дью мог бы ему даже посочувствовать, но сейчас…

Однако в глубине души Филлипс никак не мог отделаться от мысли, что если бы он лечил инфицированных так, как Перри, то его напарник, Малколм Джонсон, был бы все еще жив.

— Доуси, тебе нужно прекратить это, — сказал Дью. — Маргарет считает, что таких людей можно спасти. Как она им поможет, если ты продолжаешь свою кровавую бойню?

— Ей не удастся их спасти, — покачал головой Перри. Он разом опустошил бутылку и взялся за третью. — Доверьтесь мне, я знаю, о чем говорю. Я — единственный, кто может помочь этим людям.

Военный несколько секунд пристально разглядывал этого огромного человека. Уже в третий раз — и второй за последние три дня — Доуси обнаружил объект треугольников.

Первую конструкцию Дью запомнил хорошо. Она была настолько горячей, что растопила весь снег вокруг. Объект ярко засветился, а потом через арку поползли тысячи уродливых тварей. Они устремились в лес, прежде чем ракеты, запущенные со штурмовых вертолетов «Апач», разнесли вдребезги странную конструкцию.

— Выходит, это уже вторые врата за весьма короткий промежуток времени, — задумчиво проговорил Дью. — Думаешь, будут еще?

Перри пожал плечами.

— Не знаю. На самом деле я не могу это объяснить. Я просто слышу кое-какие сигналы, вибрацию, что ли. Может быть, появятся и другие арки. Не могу ничего обещать. Но тебе, старик, лучше хорошенько подготовиться, вместо того чтобы сидеть и ковырять здесь в носу. Думаю, что скоро поступят новости из Маринеску…

Дью сурово посмотрел на Доуси.

— Хорошо. Но ты останешься здесь. Я сейчас все выясню, а потом отвезу тебя в мотель.

— Спасибо, дорогой, — усмехнулся собеседник. — А заодно скажи своим ребятам, чтобы забрали мою сумку из багажника разбитого «Мустанга». И, кстати, что касается автомобиля, то мне понадобится еще один. И пусть дадут машину побольше. На этот раз я предпочел бы голубого цвета с серебристой полосой, но, в принципе, соглашусь на любой цвет, предложенный вами. Не хочу усложнять…

Мало того, что Доуси — наркоман и убийца, он еще и остряк. Дью злобно уставился на него, у него опять зачесались руки: так хотелось всадить пулю в этого психа.

Кстати, об оружии… возник один довольно интересный вопрос.

— Ты разобрался с Баумгартнером и Милнером, — сказал Дью. — Они оба теперь вне игры. Почему же ты не забрал у них оружие?

Он заметил, как что-то мелькнуло в глазах Перри. Этот злобный огонек появлялся в тех редких случаях, когда он говорил о треугольниках или личинках. Может быть, страх?

— Оружие — для слабаков, — отрезал Перри. — С железной монтировкой у человека гораздо больше шансов быть похожим на Чарльза Бронсона.

Дью смотрел на него еще несколько секунд, затем взял карту и вышел из дома. Оказавшись на улице, он увидел, как к дому подъехал первый из двух Маргомобилей. Когда Маргарет узнает, что ей не с чем работать, то явно не обрадуется.

КТО В ДОМЕ ХОЗЯИН

Пневматические тормоза зашипели, трейлер замедлил ход и остановился.

Внешне жилище Макмилланов не представляло собой ничего особенного. Это был совершенно обыкновенный квадратный двухэтажный дом с тремя спальнями, окрашенный белой краской, со временем уже потрескавшейся и местами облетевшей. В просторном внутреннем дворе росли старые деревья, уже лишенные листвы. На улице стояли два серых фургона, и Маргарет сразу узнала потрепанный черный «Линкольн» Дью Филлипса.

Холодный ливень пришелся весьма кстати: не в меру любопытные соседи вряд ли теперь высунут нос из дома. Некоторых, конечно, может заинтересовать суета на улице, но главное, чтобы никто не заходил за периметр.

Гич обернулся и вопросительно взглянул на Маргарет.

— Может быть, нам с Маркусом соединить трейлеры и заняться подготовкой лаборатории, мэм?

— Да, Гич, — сказала Маргарет. — Спасибо.

Он вышел из машины и захлопнул дверцу водителя. Они называли ее «лабораторией», но до сих пор проводили здесь только вскрытия. Впрочем, эта внушительная установка и была первоначально разработана для проведения посмертного обследования жертв инфекции. Если имеешь дело с неизвестной, смертельной инфекцией, то логичнее обследовать трупы на месте, а не перевозить их в лабораторию биологической безопасности 4-го уровня. Независимо от того, насколько надежной будет такая транспортировка, все равно существует риск по пути занести инфекцию еще куда-нибудь. С другой стороны, портативный вариант ББУ-4 давал возможность не только обследовать тело инфицированного прямо на месте, но и производить его утилизацию.

Через несколько секунд после того, как Гич вышел из машины, открылась дверца пассажира и внутрь забрался до нитки промокший Дью Филлипс. К его лысине прилипло несколько мелких льдинок. Он выглядел измученным и злым как собака.

— Слава богу, есть один выживший, — хрипло проговорил Дью. — Это младенец, он находится в фургоне справа. Доктор Хант, вы можете проверить его? По-видимому, он не заражен.

— Откуда ты знаешь? — спросила Маргарет.

— Если бы это было не так, Перри просто убил бы его. Он уже прикончил трех человек, оказавшихся инфицированными.

Маргарет бессильно откинулась в кресле. Значит, они снова опоздали.

— Ребенка-то я проверю, Дью, — сказал Эймос. — Но возникает логичный вопрос. Почему вы, ребята из секретного государственного ведомства, никак не можете справиться с этим мясником?

— Да, он отправил Баума и Милнера в больницу, — ответил Дью. — А ты сам попробуй справиться с убийцей, который, если надо, разнесет вдребезги весь ваш агрегат!

Эймос покачал головой.

— Нет уж. Пусть этот псих уберется подальше из дома, прежде чем я туда войду. Иначе я вообще отказываюсь покидать машину.

— Наш маленький белый друг прав, — сказал Кларенс. — И в самом деле, Дью, попроси своих ребят вывести этого евнуха из дома.

Дью устало кивнул. Маргарет подалась вперед.

— Нет, — твердо сказала она. — Сначала дайте мне с ним поговорить.

— Даже не думай, Марго, — встревожился Кларенс. — Что, черт побери, на тебя нашло?

— Во-первых, его зовут Перри. Он не евнух, не мясник и не псих. А во-вторых, со мной все в полном порядке.

— Я бы так не сказал, — прищурился Дью. — Разве ты не слышала, что я сказал. Он только что прикончил трех человек!

— Конечно. И еще я слышала, что он не убил ребенка, потому что ребенок не заражен. Перри не убил мальчика, который обнаружил раненых Баума и Милнера. Их, кстати, он тоже не стал убивать. И потом, я сама не инфицирована, так что мне нечего бояться.

— Не вздумай, — предупредил Кларенс. — Он, наверное, опять напился. Дью, он пьян?

— Если нет, то на верном пути и, по-видимому, скоро напьется до чертиков.

— Видишь? — нахмурился Кларенс. — Нет уж, Марго, ты туда не пойдешь.

— Он прав, — кивнул Дью. — Забудь об этом.

— Лучше заткнитесь, — возмутилась женщина. — Мы не можем допустить, чтобы Перри уничтожал носителей инфекции. Кому-то придется это до него донести.

— Не бери в голову, — сказал Дью. — Можешь быть уверена, что когда в следующий раз он что-то почует, то окажется в наручниках и кандалах. А мы успеем отследить источник его раздражения.

Эймос рассмеялся.

— Наручники? Он ведь их перекусит. Или проглотит.

— Какие еще наручники? — спросила Маргарет. — Кандалы? Неужели ты думаешь, что после страданий, перенесенных этим человеком, мы сможем чего-нибудь от него добиться, если закуем в железо?

— Но ведь он убил трех человек, — напомнил Кларенс. — Ты несешь полную ерунду.

— Маргарет, — сказал Дью. — Спустись на землю.

— Прекратите! — воскликнула она. — Сейчас же прекратите! Мы должны выяснить, почему Перри это делает. Надо разобраться именно сейчас. Вы, наверное, забыли, что он мой пациент? И именно я помешала заразе погубить его.

— Эй, не забудь, пожалуйста, что я тебе помогал, — вмешался Эймос.

— Не забуду! — в сердцах отмахнулась женщина. — Я другое имела в виду. Прекрасно знаю, что Перри чрезвычайно опасен. Я ведь не идиотка. Но поскольку выяснилось, что он умеет отслеживать носителей, его отпустили. От него можно было избавиться в любой момент, но вы не избавились. И, кроме того, его держат в полной изоляции.

— Вот именно — в изоляции! — буркнул Дью. — Именно так и нужно поступать с психами. Забудь, Маргарет. Ты туда не пойдешь.

— Все, спектакль закончен, — спокойно сказала она. — В доме только трупы. Значит, разбираться с ними придется мне. И я вовсе не шучу. Сейчас наступает время анализа и расследования. И это означает, что вы двое, — она указала пальцем на Дью и Кларенса, — должны теперь подчиняться мне. Разве я не права?

Мужчины молча переглянулись.

— Боюсь, парни, что это распоряжение Мюррея, — подавшись немного вперед, заметил Эймос и многозначительно постучал по своей голове. — Сейчас очень пригодятся моя фотографическая память и все остальное. Сейчас важны не виртуозные навыки обращения с оружием, а умственные способности.

— Знаете что? — всплеснул руками Дью. — Идите-ка вы к черту! Мне нужно связаться с полковником Огденом. Охранять Маргарет — твоя работа, Отто. Желаю удачи!

Дью вылез из трейлера, изо всей силы хлопнув дверцей.

— Чертовщина какая-то! — хмуро заметил Кларенс.

— Я сейчас достану мешки для трупов, — сказала Маргарет. — Хант, помоги мне. Кларенс, если ты так переживаешь по поводу моей безопасности, сходи в дом и поговори с Перри. Пусть лучше не дергается. Можешь не стесняться в выражениях и пригрозить ему. Это вы, мужики, неплохо умеете делать. Только, прежде чем отправишься туда, не забудь накинуть капюшон и надеть перчатки!

Маргарет протиснулась мимо Эймоса к выходу. Как и Дью, она громко хлопнула дверцей.

Кларенс некоторое время сидел молча, изредка качая головой.

Эймос тщетно пытался подавить смех.

— Ну, что еще? — не выдержал Кларенс.

— Надевай капюшон и перчатки, — усмехнулся Эймос. — Если бы ты не был сейчас таким мрачным, я бы, наверное, неплохо повеселился.

— Не время, Эймос.

— Я и говорю: повеселился бы. Но на самом деле ничего подобного не делаю. И в этом большая разница. Остается лишь гадать, каково с Марго в спальном мешке.

— В спальне командую я, — угрюмо заметил Отто и, вздохнув, добавил: — К сожалению, там, по-видимому, единственное место, где со мной считаются.

— Тебя сейчас разнесли в пух и прах.

— Не знаю, как ты заставишь ее уступить.

— Ну, я-то здесь вряд ли тебе помогу, — сказал Эймос. — Моя жена, дочери, та же Маргарет — все мной крутят и вертят, как кому вздумается. Но ты?! Уж тебе-то нужно действовать смело и решительно. В надежде на то, что когда-нибудь удастся изменить ситуацию.

— Пошел ты, недомерок. Лучше помогите надеть эти гребаные перчатки.

Доктор взял перчатки и помог Отто натянуть их на руки, убедившись, что соединительные кольца защелкнулись, после чего обмотал места соединения клейкой лентой.

— Эй, — сказал Эймос. — Ставлю двадцать долларов, что Доуси тебя прикончит.

— Согласен поспорить.

— Если он это сделает, я заберу деньги из твоего ящика, — шутливо предупредил Эймос. — Не стану же я шарить в карманах у трупа.

— Мне все равно. Если ты победишь, то я не буду к тебе слишком строг, приятель.

Оба вставили в правое ухо по миниатюрному наушнику. Каждая гарнитура содержала в себе маленький громкоговоритель, плотно заходивший в наружный слуховой проход, а также микрофон и передатчик, настроенный на узел связи Маргомобиля. Приемопередатчики были настроены на заранее определенную частоту, которую использовал Дью и другие агенты. Они позволяют экспертам общаться друг с другом, а также поддерживать связь с агентом и его командой.

Отто надел черный шлем. Доктор помог закрепить его, потом проклеил скотчем металлический воротник. Кларенс вытянул правую руку, обнажив небольшой пульт управления защитным костюмом, размещенный на внутренней стороне запястья. Эймос нажал на кнопку «включить», заработал встроенный в пояс компрессор, и плотная ткань слегка вздулась. В случае пореза воздух будет выходить наружу, унося с собой любые потенциальные инфекции и токсины. И так будет продолжаться до тех пор, пока костюм не будет восстановлен и обеззаражен.

— Ладно, я пошел зарабатывать свои законные двадцать баксов, — сказал Кларенс.

— Приятно было познакомиться, — подмигнул доктор. — До скорой встречи.

Кивнув, Отто открыл широкую дверцу спального отсека и спрыгнул вниз. Направляясь к дому, он чувствовал, как по костюму барабанят тяжелые капли дождя.

БУТЫЛКА ЗА БУТЫЛКОЙ

Перри покончил уже с пятой бутылкой пива. В голове приятно загудело. Он встал и подошел к холодильнику. Полностью открыть дверь было нельзя. Она была частично заблокирована телом убитого Макмиллана. Одним движением ноги Доуси отодвинул труп в сторону.

В холодильнике он нашел еще одну упаковку из шести бутылок «Будвайзера». Отлично. Выходит, этот придурок был любитель выпить. И хорошо, что он, по крайней мере, употреблял качественное пойло, не довольствуясь какой-нибудь дешевкой.

Взяв новую упаковку, Перри переступил через труп и снова уселся за стол. В этот момент в кухню зашел человек в черном костюме с пистолетом. Через прозрачную маску Перри сразу узнал серьезное лицо Кларенса Отто.

— Эй, Кларенс, — сказал он. — Ты похож на жирного ниндзя.

— Что ж, спасибо, — ответил Отто. — Как приятно услышать эти слова от такого источника мудрости, как ты.

Перри открыл бутылку и залпом выпил ее. Шестая. Еще пять, и он вряд ли сможет устоять на ногах. У каждого ведь должна быть какая-то цель, не так ли?

Отто принялся медленно осматривать комнату, обращая внимание на любые мелочи.

— Ты что, был пьян, когда убивал этих людей?

— Они не люди, — возразил Перри. — Нет, в тот момент я был трезв как стеклышко. А сейчас хочу исправить ситуацию.

Он откупорил еще одну бутылку пива и тут же отпил из нее половину.

— Вижу, вижу, — проговорил Отто. — Слушай, приятель, мне с тобой как-то не по себе, и ты понимаешь это…

Гигант пожал плечами. Это было в порядке вещей. Не имело никакого значения, что он делает и что говорит, — на него все равно смотрели как на чудовище. Раз так, то почему бы не соответствовать образу?

— Сюда идет Маргарет, — сказал Отто.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Перри. — Здесь ей будет чем заняться. Вон, видишь? — Он пихнул ногой мертвого ребенка. — Знаешь, какой злобный был мальчишка? Когда он бросился на меня, я уж подумал: разорвет…

— Слушай, Перри, избавь меня от своих шуточек, — раздраженно проговорил Отто. — И уясни, пожалуйста, одну простую вещь. Если ты только дернешься, когда сюда войдет Маргарет, я тебя просто прикончу.

— Да неужели, Кларенс?! Застрелишь меня? Но ты же не такой! Может быть, попробуем обойтись без оружия, как настоящие мужики?

— Забудь об этом.

— В чем дело, Кларенс? Масса Дью говорит, что ты совсем перестал ладить с белыми мальчиками?

Он увидел через щиток шлема, как глаза Кларенса сузились.

— Ладно, парень, расслабься, — сказал Доуси. — Я не собираюсь тебя провоцировать.

Перри надеялся, что выполнит свое обещание. Хотя в единоборстве Отто мог оказаться вполне достойным соперником. Вообще, неплохо было бы проучить его…

Он и в самом деле ничего не имел против Кларенса. За исключением того, что Отто трахал доктора Монтойю, то есть занимался тем, что ему, Перри, уже никогда не светит. И это, как ему казалось, было вполне достаточным поводом дать Кларенсу в морду.

— Хватит, — сказал Отто. — Всю эту чушь можешь приберечь для другого случая. А мы с тобой попляшем только под музыку вот этого инструмента.

И он многозначительно указал на дуло своего пистолета.

— Какой ужас, — закатил глаза Перри. — Ты что же, сам все это сочинил?

Кларенсу показалось, что на лице гиганта мелькнула улыбка. Но это длилось всего мгновение, после чего лицо снова стало непроницаемым.

В комнату вошла Маргарет с охапкой зеленых пластиковых мешков. Она опустила их на пол. В черном защитном костюме она почти не отличалась от Кларенса, за исключением того, что была гораздо ниже ростом. Встав рядом, они походили на взрослого и юного инопланетянина из второсортного фантастического фильма.

— Эй, Отто, вот твой хозяин, — засмеялся Перри. — Проснитесь, белые люди! Еврей использует чернокожего в качестве тягловой силы.

— Перри, я не еврейка, а латиноамериканка, — поправила Маргарет. — И у меня есть «Братья Блюз»[3] на DVD, я видела их раз пятьдесят, так что подколоть меня тебе не удастся. Что еще ты хочешь нам поведать? Что ненавидишь нацистов Иллинойса?

Боже праведный! Она даже смотрела «Братьев Блюз».

— Кроме того, мне известно, что ты не расист, — продолжала Маргарет. — Поэтому прекрати нас провоцировать. У тебя не слишком-то получается.

Осознает ли Кларенс Отто, какая крутая пташка ему досталась? В этом проекте он ненавидел всех и каждого, но вынужден был признать, что ненависть по отношению к женщине была немного меньше. Он протянул ей бутылку.

— Хочешь пивка, детка? Я уже пытался предложить твоему Тоби, но он только сказал, что хороший белый — мертвый белый.

Монтойя присела за стол, рядом с телом убитого мальчика. Она сделала это так, между прочим, как будто увиденная сцена на кухне была для нее абсолютно привычным зрелищем. Сторонний наблюдатель принял бы это за чистую монету, если бы, конечно, не черный биозащитный костюм и не окровавленные трупы на полу.

— Нет, Перри, Кларенс не говорил мне об этом. И я не хочу пива, но все равно спасибо. Тебе пора бы уже завязать.

— Прекратить пить? Зачем, ведь это так здорово. Воздержанность сыграла со мной злую шутку.

Допив бутылку, Перри тут же схватил другую. В голове уже зашумело. Но он сам так хотел, ему было нужно забыться. А если напиться как следует, то можно даже заснуть…

— Перри, — сказала Маргарет, — оглянись вокруг. Посмотри, что ты наделал. Ты ведь убил столько людей…

— Почему вы все продолжаете твердить, что это люди? Они были ходячими мертвецами.

— Нет, не были, черт побери! Ты был таким же, как они. Но я ведь спасла тебя. Разве ты забыл?

— Не дай бог такое пережить еще раз. Замечательный эксперимент, ничего не скажешь!

— Знаю, было очень больно, — сказала Маргарет.

Перри рассмеялся.

— Да, больно. Кстати, ты уверена, что твоя фамилия именно Монтойя? Может быть, Менгеле[4]?

— Да пошел ты, Перри! — возмутилась Маргарет. — Я же спасла тебе жизнь. Нам с Эймосом пришлось принимать решение самостоятельно, потому что — поверь мне — твое заболевание нигде толком не описано. Я знаю, как это больно. Но я все-таки спасла тебя. И после этого у тебя хватило совести сравнить меня с нацистским палачом?! А как насчет того, чтобы поблагодарить меня?!

— Но ты же сама говорила, что не стоит провоцировать…

Забавно, как хорошо видны через маску шлема эмоции на лице человека! Глаза Маргарет сузились, а верхняя губа немного скривилась. Просто восхитительно.

— Не забывайте, док, что вначале я дал вам фору, — сказал Перри. — Когда вы впервые осмотрели меня, то не обнаружили никаких треугольников, помните? И если вы хорошенько оглядитесь вокруг, то нигде не найдете ножниц для разделки птицы. Эти люди даже не попробовали…

Монтойя отвернулась. Глубоко вдохнув, она бросила на Доуси холодный взгляд.

— Перри, вылечив тебя, я многому научилась. Я действительно могу спасти этих людей. А зачем еще, по-твоему, Дью из кожи вон лезет, стремясь сохранить мне их живыми?

Перри посмотрел на женщину, задержав взгляд на ее карих глазах. Она спасла ему жизнь, тут не поспоришь. Но в последнее время он очень жалел об этом.

Трудно поверить, что в мире еще остался такой хороший человек, как Маргарет. Еще труднее поверить, что этот человек настолько наивен.

— Вы сами себя водите за нос, леди, — сказал Перри. — Вы не можете спасти их.

— Могу, Доуси, и спасу. Нам очень нужна твоя помощь, причем не только в поисках носителей инфекции. Ты до сих пор ничего не рассказал о собственных ощущениях. Знаешь, как обидно, когда человек, который остался в живых, не сообщает тебе самое главное?

Мужчина покачал головой.

— Об этом я и не собирался говорить.

— Ну, конечно, — кивнула Маргарет. — Послушай, все понимают, что тебе нелегко. Но, поверь, ты сможешь все преодолеть. Знаю, тебе не хотелось бы вспоминать о том, что произошло с Биллом, но…

— Не надо о нем! — Едва успев это произнести, Перри резко наклонился вперед и изо всей силы стукнул кулаком по столу. Маргарет вздрогнула, и ее глаза широко раскрылись от удивления и страха. Кларенс среагировал быстро, и его пистолет уткнулся прямо в грудь Перри.

Гигант отпрянул назад. Черт побери. Он совсем спятил. Только что до смерти напугал бедняжку Маргарет. Этого нельзя допускать…

Маргарет покосилась на Кларенса.

— Убери немедленно.

Тот опустил пистолет.

— Виноват, — буркнул Доуси.

Она прикоснулась перчаткой к руке мужчины.

— Не беспокойся. Мне жаль, что я разворошила ужасные воспоминания, но тебе когда-то нужно начать все заново и — по-другому.

— По-другому? — он встал и поставил новую бутылку пива на стол. Подарок. Пить она все равно не станет, но сам порыв, наверное, оценит.

— Умная ты девчонка, Марго, — проговорил Перри. — Но ведь ты и сама не представляешь, что значит «по-другому». Поверь, самое правильное в данной ситуации — не мешать мне, а помогать.

— То есть как сейчас, когда ты помог этим несчастным?

— Именно, — кивнул Доуси.

Он направился было к двери, но что-то его остановило. Повернувшись к Маргарет, он сказал:

— Чуть не забыл, Марго! Этот костюм… худший из всех, какие я когда-либо видел. Где вы только его откопали? — Перри улыбнулся и махнул в сторону заскучавшего Отто. — Марго, ты слишком крута для вон того господина по кличке Забавный Мешок. Ну, ладно. Желаю приятно провести время.

Доуси вышел из кухни, надеясь, что бутылка пива, оставленная им Марго, не была той последней каплей, которая вывела его из себя.

Ему нужно лечь спать. Заснуть и не слышать звенящий в ушах голос Билла…

В ЭТОЙ РУКЕ НИЧЕГО НЕТ

Дью сидел и ждал в своем автомобиле, в то время как Энтони Гичем и Маркус Томпсон соединили два трейлера, чтобы сделать Маргомобиль полностью функциональной лабораторией. Вообще, эти два трейлера были автомобилями-платформами, каждый из которых вез на себе контейнер шириной восемь, высотой десять и длиной сорок футов. Эти, по сути, стандартные грузовые контейнеры можно было легко перевозить по железной дороге, морским и даже воздушным путем — с помощью вертолета. Соединенные вместе, они представляли собой портативную лабораторию аутопсии ББУ-4.

Окрашенные в синий цвет, местами поржавевшие, эти контейнеры вряд ли привлекли бы к себе внимание на дороге. Но это была маскировка: внутри они сверкали белизной самой передовой медицинской лаборатории.

Три месяца назад такой вещи, как мобильная лаборатория ББУ-4, просто не существовало в природе. У одной компании был в разработке лишь проект подобного тягача. Маргарет узнала об этом и поняла, что для безумного и секретного проекта «Танграм» это как раз то, что нужно. Дью Филлипс согласился. Дал свое «добро» и Мюррей, который финансировал разработку опытного образца, после чего заказал два экземпляра. По цене 25 миллионов каждый.

Да и черт с ним, заявил тогда Мюррей. Ведь за все заплатят налогоплательщики.

Вот что можно вытворять, когда у тебя есть теневой бюджет. Когда доставили трейлеры и они прошли полную проверку, Эймос в шутку назвал их Маргомобилем, и название надежно закрепилось.

Сколько бы это ни стоило, Дью не мог поспорить с Маргарет: этот комбинированный трейлер в любом случае был нужен. Раньше приходилось разбивать палатки наподобие мобильного госпиталя, связываться с больничным персоналом, местными СМИ и так далее. Все эти проблемы решил, наконец, Маргомобиль. Мобильную лабораторию ББУ-4 можно теперь перебрасывать туда, где обнаружены тела, и всю необходимую работу выполнять на месте. Передвижная лаборатория была оборудована даже специальной микроволновой установкой для сжигания отходов. Все как в супермаркете, где клиент совершает все покупки в одном и том же месте и за один заход. Здесь то же самое: эксперты получают в свое распоряжение тело инфицированного, проводят над ним весь комплекс процедур, а потом, в случае необходимости, могут запросто от него избавиться.

Оба трейлера устанавливались параллельно друг другу. Сзади правый трейлер, или Трейлер A, закрывался на обычные дверцы. За ними находились еще две двери, то есть первые служили своего рода ширмой. Дверь слева вела в небольшой вычислительный центр размером десять на пять футов. По всей длине помещения располагался один мощный компьютер. Перед тремя вмонтированными в боковую стенку плоскими дисплейными панелями лежали три набора «клавиатура-мышь». Если добавить сюда три офисных кресла, то получался довольно просторный рабочий кабинет. Среди прочего оборудования стоит упомянуть о системе передачи данных по защищенным каналам любому, кто работал на частоте трейлера либо имел возможность подключиться к системе спутниковой связи Управления национальной безопасности. Оператор мог получить любую запрошенную информацию в самом широком спектре форматов. Коммуникационное оборудование было первоначально предназначено для надежной связи с Центром контроля заболеваний или Всемирной организацией здравоохранения, но им можно было также воспользоваться и для доступа к базам ЦРУ.

Правая дверь вела в воздушный шлюз шириной три и глубиной десять футов. Он упирался во вторую герметичную дверь, ведущую в камеру деконтаминации. Здесь из множества форсунок под высоким давлением распылялась смесь газообразного и концентрированного жидкого хлора. Она смертельна для всего — от различных микроорганизмов до человека. После обеззараживания оставалась еще одна герметичная дверь, которая вела в главное помещение — лабораторию аутопсии двадцать футов длиной и восемь шириной. Эта область имела размер типичной гостиной. Здесь экспертам и предстояло изучать самые смертельные инфекции и микроорганизмы, какие только существуют в мире.

В левом трейлере, или Трейлере B, имелась небольшая раздевалка с отсеками для защитных костюмов и оборудования. Эта комната не входила в состав герметичной зоны — нужно было отправиться в раздевалку, надеть костюм, затем выйти наружу и миновать воздушный шлюз в Трейлере A, чтобы оттуда попасть в лаборатории аутопсии. В Трейлере B также находились воздушные компрессоры, холодильные установки, фильтры, генераторы, стеллаж для трупов на девять мест, стандартный для любого морга, а также камера для живых носителей инфекции. В камере находилось два столика, между ними было достаточно места, чтобы войти, развернуться и выйти. Если и в самом деле придется ее использовать, то носитель (или два носителя) будет, скорее всего, связан и уложен на столик. Здесь не до комфорта: прежде всего, необходимо соблюдать безопасность и конфиденциальность.

Раздвижной крытый проход вел от Трейлера B непосредственно в лабораторию аутопсии Трейлера A. Таким образом, чтобы получить доступ к герметичным помещениям обоих трейлеров, нужна была лишь одна камера деконтаминации. Как раз сейчас Гич и Маркус занимались монтажом этого прохода в виде большой гармошки.

Дью Филлипсу нравились эти парни. Маркус был из тех людей, с которыми не страшно в бою. Гич отличался, прежде всего, тем, что никогда не унывал. Его лицо редко покидала улыбка, своим смехом он просто заражал окружающих, а это в условиях длительного уединения было порой не менее важно, чем умение стрелять.

Дью посмотрел на часы: процесс установления связи обычно занимал десять минут. Сейчас прошло уже одиннадцать, и драгоценные секунды продолжали таять. Ладно, потом он им устроит…

Гич открыл дверь в компьютерный центр. Дью вышел из «Линкольна» и быстрым шагом направился к трейлерам. Он уселся в одно из кресел за длинным столом, набрал на клавиатуре имя пользователя и пароль, после чего разложил перед собой испачканную кровью карту. Взяв телефон, он набрал давно выученный наизусть номер. Он до сих пор не мог привыкнуть, что может позвонить полковнику Чарльзу Огдену в самом разгаре боя. Чудеса высокотехнологичной армии…

— Рота «Икс», капрал Коуп на связи.

— Дью Филлипс. Соедините меня с Огденом.

— Сию минуту, сэр.

Дью ждал. Телефон он держал правой рукой, в то время как кончиками пальцев левой водил по карте — от Южного Блумингвилла, штат Огайо, до Глиддена, штат Висконсин. Приблизительно шестьсот миль. В распоряжении проекта «Танграм» имелось несколько конвертопланов Белл V-22 «Оспрей». Эти летательные аппараты идеально подходили для выполняемых задач. Они могли взлетать и приземляться где угодно. Благодаря вертолетному мотору на крыльях взлетно-посадочная полоса им не требовалась. Уже после взлета турбины медленно наклонялись вперед, и вертолет превращался в самолет с парой турбовинтовых двигателей. Каждый «Оспрей» мог брать на борт до двадцати четырех пехотинцев и развивать скорость до трехсот миль в час, что делало их просто идеальным средством доставки войск Огдена из пункта А в пункт Б. В крайнем случае с их помощью можно было бы даже перевезти Маргомобиль, взяв по одному трейлеру на каждый конвертоплан.

— Огден на связи, — послышался в трубке знакомый голос. — Что там у тебя?

— Давай сначала ты, — хрипло проговорил Дью. — Ты разобрался с чертовой конструкцией?

— Стал бы я сейчас с тобой разговаривать, если бы не закончил работу!

Филлипс покачал головой. Чарльз Огден обычно шутил очень редко.

— Что ж, поздравляю, — сказал Дью. — Но расслабляться, видимо, рановато. У нас для вас еще кое-что.

— Не пугай меня! О чем ты?

— Возьми-ка карту и отыщи там городок Маринеску, штат Мичиган.

Дью услышал в трубку, как Огден тут же отдал приказ связисту.

— Нашел, — сказал полковник.

— Так вот. Мы обнаружили там еще один объект паразитов.

Наступило недолгое молчание.

— Хорошо, теперь все потихоньку складывается…

— Чарли, сколько тебе понадобится времени, чтобы добраться туда со своими ребятами?

— Конвертопланы у нас под рукой. С учетом дозаправки в воздухе… Наверное, часа два с половиной, не меньше.

— А как быть с теми двумя ротами в Форт-Брэгге?

— Я мог бы отправить их немедленно, но у них нет конвертопланов, а для переброски одними вертолетами далековато. Мы могли погрузить войска на военно-транспортные С-17 и сбросить поближе к указанному району. Скажем так: тридцать минут на погрузку войск и снаряжения, девяносто, чтобы долететь и выброситься, четверть часа, чтобы собраться и выйти в заданный район. В любом случае получается два с половиной часа. А оптимальнее всего — три. У тебя есть снимки объекта?

— Должны вот-вот получить через спутник, — ответил Филлипс. — Я приказал переправить их тебе как можно скорее.

— Понял. Послушай, мне кажется, то, что произошло в Южном Блумингвилле, было отвлекающим маневром. Тем временем они подготовили нам настоящий сюрприз в Маринеску.

— О чем ты, Чарли? — усмехнулся Дью. — Неужели ты думаешь, что эти маленькие ублюдки способны к тактическому мышлению?

— Но представь себе: они ведь не защищались. Когда мы подошли поближе, они просто уничтожили свою конструкцию и сами погибли. Думаю, твари использовали какую-то бутафорию.

— То есть?

— Наподобие бутафорских самолетов, расставленных на взлетно-посадочной полосе, чтобы ввести в заблуждение спутниковую разведку. Я заметил, что сооружение нагревалось так же, как и остальные, но само по себе было тоньше. Сложилось впечатление, что в объекте достаточно материала, чтобы придать ему правильную форму, но не функциональность.

Дью Филлипс вдруг почувствовал себя беспомощным.

— Значит, если эти врата в Маринеску уже существуют, — осторожно предположил Дью, — а ты не успеешь добраться туда вовремя, тогда что?

Огден немного понизил голос, когда отдавал приказание связисту:

— Коуп, отправьте в этот район «Раптор».

— Слушаюсь, сэр, — услышал вдалеке Филлипс.

— Чарли, — спросил он, — что ты там затеваешь?

— Я только что отправил туда самолет дальней разведки. Это многоцелевой истребитель F-22 «Раптор», дьявольски быстрый. Он захватит координаты цели и передаст их в эскадрилью «Иглов».

— Что, F-15? Вы собираетесь там бомбить? Это же Мичиган, а не Фаллуджа, Чарли! Почему бы не применить вертолеты «Апач», как мы это сделали в Ваджамеге и Мейзере?

— Это зависит от того, смогут ли они туда вовремя прибыть, — ответил Огден. — Если я сейчас отправлю туда «Апачи», то перелет займет два часа, не меньше. «Иглы» долетят за двадцать пять минут…

У Дью загудел сотовый телефон. Он проверил входящие сообщения и обнаружил код из шестнадцати символов.

— Я получил снимки со спутника, Чарли.

— Мы тоже. Коуп, выводи на экран.

Филлипс отпихнул карту в сторону и аккуратно набрал полученный код. На экране появилась серия небольших картинок: некоторые цветные, другие черно-белые. Дью кликнул мышью на первом черно-белом изображении и растянул на весь экран. Большую часть картинки занимали черные нерегулярные структуры из деревьев. Однако в центре изображения был виден нечеткий белый символ, очертания которого сразу же напомнили хорошо знакомые структуры паразитов.

Белый цвет означал, что арки уже нагрелись.

— Понятно. Отдаю приказ о нанесении полномасштабного удара, — сказал Огден. — Надо разнести эту заразу вдребезги.

— Подожди, — сказал Дью. — Район довольно безлюдный, но у нас нет никаких разведданных на местных жителей. Может быть, сначала хоть немного осмотреться?

— Филлипс, мне абсолютно наплевать. Если коридор построен прямо на крыше огромного многоквартирного дома, где живут одни сироты и монахини, я просто уничтожу его, и все.

— Чарли, перестань. Ведь речь идет о том, чтобы сбросить огромные бомбы на американскую землю. Нам обязательно нужно одобрение от Мюррея.

— Нет, не нужно, — возразил Огден. — Президент предоставил мне полномочия принимать любые военные решения вплоть до Варианта Номер Четыре. Четвертый Вариант — это прерогатива самого главы государства. А все прочее — в моей власти.

— Но этот приказ ты получил от президента Хатчинса. Гутьеррес, наверное, даже не знает об этом.

— Я получил приказ, — повторил полковник. — Мы должны ударить, немедленно ударить, а не жевать сопли. Здорово, что ты обнаружил это место, Дью. И слава богу, что у нас есть Перри Доуси. Он — единственный, благодаря кому мы еще остаемся в игре. Все, конец связи.

Филлипс положил трубку на место.

Слава богу, у нас есть Доуси. Нет, вы только представьте! Он, видите ли, наш главный козырь. Знал бы Чарли, что он, Дью, едва не застрелил этого ублюдка? Что тогда? Извини, у нашего козыря теперь дырка в голове.

Дью потер лицо, потом снова судорожно схватил телефон. Взрыв огромной бомбы окажется настолько мощным, что, наверное, будет зафиксирован на сейсмографах. Снова держать все в тайне? Опять изворачиваться, скрывать, лгать? В подобных случаях лучшего конспиратора, чем Мюррей Лонгуорт, просто не найти…

БОМБИТЬ ИЛИ НЕ БОМБИТЬ

В Оперативном штабе не умолкал гул. На большинство панельных дисплеев были выведены изображения коридора паразитов в Маринеску.

Мюррея эти снимки немного озадачили. Через спутник, через камеры беспилотников и самолетов разведки они наблюдали за тем, как солдаты Огдена атакуют арку в Южном Блумингвилле. Все видели, как она загорелась, как потом разрушилась, а теперь, оказывается, есть еще одна арка, которая почти ничем не отличается от первой…

На других мониторах высвечивались цифровые карты Мичигана; зеленым кругом на Верхнем Полуострове была отмечена новая конструкция паразитов; иконки с изображениями F-15 отмечали позиции многоцелевых истребителей «Игл». Эти самолеты уже неслись над озером Мичиган, преодолев половину расстояния от Южного Блумингвилла до Маринеску.

На одном большом мониторе отображался обратный отсчет: двадцать минут, пятнадцать, десять. Когда дойдет до нуля, «Иглы» сбросят свой смертоносный груз… если только президент не отменит атаку.

Гутьеррес понял, что не сможет долго сохранять спокойствие и невозмутимость, как подобает президенту. Его лоб покрылся маленькими бусинками пота. Несмотря на это, он все-таки держался, скрывая крайнее напряжение. Он задавал уточняющие вопросы, требовал столь же детальных ответов, и генералы из Объединенного комитета начальников штабов по-прежнему вскакивали навытяжку после его приказов.

— Черт побери, господа, — сказал Гутьеррес. — Неужели у нас нет больше никаких возможностей начать атаку в Маринеску через пятнадцать минут?!

— Именно это мы и хотим до вас донести, — поднявшись со своего места, заметил генерал Гамильтон Барнс. Поскольку он занимал должность председателя Объединенного комитета начальников штабов, малоприятная роль гонца скорби доставалась, как правило, ему. Правда, командующий морскими пехотинцами Монти Купер не боялся вмешаться в подобный разговор и высказать собственное мнение.

— Господин президент, — сказал Купер. — В данный момент мы одновременно ведем две войны и одну полицейскую операцию за пределами нашей территории. Сейчас нет ни малейшей возможности менее чем за час перебросить на Верхний Полуостров в Мичигане подразделение размером с роту. Самая оперативная в этом смысле боевая единица — это, как известно, Группа быстрого реагирования, ГБР, 82-й воздушно-десантной дивизии. Подразделения ГБР могут быть переброшены в любую точку планеты в течение восемнадцати часов. Если речь идет о территории США, то около семи часов, и вы даже не представляете себе, как это быстро с военной точки зрения. При всем уважении, сэр, мы не можем махнуть чертовой волшебной палочкой и заставить войска внезапно появиться там, где нам захочется.

Барнс повернулся к Куперу, и в глазах его мелькнул едва скрытый упрек.

— Оставьте, генерал, — заметив это, сказал Гутьеррес. — Вряд ли чей-нибудь нервный выпад сможет меня оскорбить. Но в следующий раз вы все-таки подумайте, генерал Купер.

— Понял вас, сэр, — ответил Купер.

Президент на мгновение поднял голову, взглянув на часы. Мюррей сделал то же самое. Тринадцать минут пятьдесят четыре секунды…

— Сколько времени нужно роте «Икс», чтобы добраться до врат? — спросил Гутьеррес.

— Их «Скопы» только что вылетели из Южного Блумингвилла, — ответил Барнс. — Атаку можно начать менее чем через два часа. «Апачи» прибудут туда примерно через час.

Гутьеррес раздраженно стукнул по столу кулаком.

— Не понимаю, — проговорила Ванесса. — Как это полковник может отдавать приказ о такой бомбардировке? Разве он не обязан согласовать это решение хотя бы с Объединенным комитетом начальников штабов?

— Командует на поле боя Чарльз Огден, — нахмурившись, объяснил генерал Барнс. — Он вправе для достижения целей использовать любые имеющиеся в его распоряжении ресурсы. И он не нуждается ни в чьем одобрении, чтобы развернуть силы, находящиеся под его командованием.

— По меньшей мере смешно, — возмутилась Ванесса. — Вы говорите, он не должен ничего ни с кем согласовывать?

— Поверьте, у президента Хатчинса были основания для такого решения, — вмешался Мюррей. — Пока мы получим всю информацию и начнем спорить о том, что делать дальше, самолеты уже будут на полпути к цели. Огден может самостоятельно санкционировать Варианты Один, Два и Три. Одобрения президента требует только Вариант Номер Четыре.

— А что же это такое, ваш хваленый Вариант Номер Четыре?

— В общем, ничего хорошего, — хмуро ответил генерал Купер. — Четвертый Вариант представляет собой не что иное, как тактический ядерный удар.

— Что?! Атомная бомба? — Ванесса широко раскрыла глаза. — На американской земле? Вы что, шутите?

— Тактический ядерный удар, мэм, — поправил Мюррей. — У нас имеются три ядерные боеголовки B61 с переменной мощностью. По сути, мы можем сделать взрыв от одной мегатонны до ста семидесяти.

— Мюррей, — спросил Гутьеррес, — а как мог Хатчинс вообще рассматривать вариант с ядерной бомбардировкой?

— Необходимо было предусмотреть вариант, когда мы будем не в состоянии вовремя отследить конструкцию паразитов, — ответил Мюррей. — Если это произойдет, то коридор откроется, и оттуда, скорее всего, выйдет отряд паразитов, который захватит целый плацдарм. Мы не знаем, какое вооружение или технологии будут нам противостоять на данном этапе. Мы должны отреагировать так, чтобы уничтожить и саму конструкцию, и силы противника.

— Но ведь это полный абсурд. — Ванесса покачала головой.

— Это было одобрено президентом Хатчинсом, — заметил Мюррей.

— Хатчинс больше не президент, — сказала Ванесса. — На этом посту теперь Джон Гутьеррес.

Мюррей кивнул.

— Однако приказы бывшего президента сохраняют силу до тех пор, пока новый их не отменит.

Ванесса повернулась к Гутьерресу.

— Так отдайте новый приказ, господин президент, — тихо сказала она. — Отмените бомбардировку.

Гутьеррес откинулся в кресле.

— Может, кто-нибудь поподробнее расскажет мне об этих бомбах? Тип, мощность и так далее.

В разговор впервые вступил генерал Луис Монро, командующий ВВС.

— GBU-31, Третий Вариант. Бомба весом две тысячи фунтов. Предназначена для уничтожения крупных подземных бункеров противника. Самое мощное средство разрушения, не считая водородной бомбы. Взрыв уничтожит все в пределах ста десяти футов от места падения, на расстоянии ста ярдов приведет к неминуемым потерям противника, повреждению техники и частичным разрушениям строений. Общий радиус взрыва — приблизительно четыре тысячи футов.

— Радиус четыре тысячи футов? — переспросила Ванесса. — Но… значит, диаметр составит добрых полмили…

Монро кивнул.

— Они очень хорошо зарекомендовали себя в Ираке и Иране. При дневном свете дымовое облако было видно на расстоянии двадцати миль. Эффект, в принципе, почувствуют все городки в округе. Вероятнее всего, в виде небольших колебаний почвы.

— Как же, черт возьми, мы собирались все это утаить? — раздраженно спросила Ванесса.

— У меня уже заранее подготовлена легенда, — сказал Мюррей. — Вот послушайте. Это ведь довольно отдаленный сельский район. Поэтому вполне возможно, что здесь некоторое время назад осела группа террористов и что-то замышляет. У них есть какое-то оборудование, сюда постоянно что-то привозят, в общем, ведется какая-то подозрительная деятельность. Наша спецслужба узнает об этом, и мы решаем, что, наверное, они пытаются создать так называемую «грязную» бомбу, то есть начиненную радиоактивными материалами. Вот мы и послали туда истребители F-15E. Грязная бомба — это ведь радиационная угроза, таким образом, при расследовании мы должны охватить как можно большую территорию. Здесь выигрывают все: разведка получает необходимые сведения, исполнительная власть соответственно реагирует, а вооруженные силы нейтрализуют террористов.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к Лонгуорту. Генерала из Объединенного комитета начальников штабов предложение не удивило; он и раньше проделывал такие штуки. Да и Дональд Мартин не выглядел шокированным. На тернистом пути к креслу министра обороны он тоже сталкивался с подобной ложью во спасение. Что касается президента Гутьерреса, Ванессы и Тома Маскилла, то они были явно озадачены.

— Это будут… местные или международные террористы? — спросил Гутьеррес.

Мюррей пожал плечами.

— Как пожелаете, господин президент. У меня, кстати, собран обширный материал на белых расистов. Либо можем найти след «Аль-Каиды». Любой из вариантов, какой вам больше по душе.

Размышляя, Гутьеррес постукивал костяшками пальцев по столу.

— Ладно, давайте возьмем за основу белых расистов, — наконец проговорил он. — Ведь нельзя же допустить, чтобы иностранцы создали бомбу на американской земле.

— Совершенно с вами согласен, господин президент, — обрадовался Мюррей. — Я сделаю необходимые распоряжения.

— Джон… — Ванесса до сих пор не могла опомниться. — Вы, должно быть, пошутили! Неужели вы позволите этим чертовым самолетам сбросить бомбы и потом лгать об этом американскому народу?

Все сидящие за столом напряглись, когда услышали, что она назвала президента по имени. Женщина, казалось, не придала этому значения или не заметила. Как, впрочем, и сам Джон Гутьеррес.

— Не знаю, есть ли у меня выбор, — тихо ответил он.

— Самый правильный выбор: говорить правду и доверять людям, — с упреком проговорила Ванесса.

Генерал Купер рассмеялся.

— Послушайте, мэм! При всем к вам уважении, хотелось бы спросить, как вы вообще познаете этот мир? Из детских игр? Мы ведь фактически ведем речь о пришельцах, межгалактических коридорах и неведомой инфекции, которая начинается с простого зуда на коже. Стоит нам только проговориться, и через несколько часов страна будет повергнута в хаос.

— Я категорически не согласна, — упрямо проговорила Колберн. — Люди объединят силы в борьбе с общим злом.

Купер снова прыснул и хотел уже что-то ответить, но Мюррей жестом прервал его.

— Нам сейчас необходимо принять решение, — сказал он.

Неподвижная картинка на дисплее за спиной у президента сменилась на вид из кабины летящего истребителя. Внизу мелькали участки леса с черными проталинами и снежными островками. Сверкнуло несколько прямоугольных пятен, когда самолет проносился над редкими постройками.

— Через две минуты истребители «Страйк Игл» начнут заход на цель, господин президент, — проговорил Мюррей. — Если вы хотите их отозвать, то должны сделать это прямо сейчас.

Откинувшись в кресле, Гутьеррес нервно перебирал пальцами. Тяжело вздохнув, он смотрел в потолок. Лонгуорт ему сочувствовал. Одно дело выполнить приказ правительства, способный привести к гибели гражданских лиц, совсем другое — самому его отдать.

Главный дисплей заиграл новыми красками — конструкция засветилась.

— Проклятье! — сказал Гутьеррес. — Сколько у нас времени, Мюррей?

— Если судить по тому, что произошло в Ваджамеге, то, думаю, минут пятнадцать. Но наверняка сказать нельзя, господин президент.

Гутьеррес коротко кивнул.

— Если мы все-таки сбросим бомбы, то сколько, по-вашему, людей может погибнуть? Не для протокола. Просто скажите, чтобы я знал.

Мюррей пожал плечами.

— Если повезет, то ни одного. Из тех, кто не инфицирован, естественно. Это очень отдаленный район. Но если даже все сложится неудачно, то, наверное, погибнет человек десять, не больше…

— Хорошо, — кивнул Гутьеррес. — Не отменяйте бомбежку. Передайте Тому материалы, где отражены основные тезисы вашей легенды. Распорядитесь о проведении пресс-конференции. Назначьте ее на восемь утра. Дональд и генерал Барнс, вы отправитесь туда со мной.

С этими словами он развернул кресло, чтобы наблюдать за бомбардировкой.

Ванесса не смотрела на экраны. Она наблюдала за Мюрреем. Все те ценности, о которых заявлял Джон Гутьеррес, когда баллотировался на высший государственный пост, теперь уступили место более прагматичной реальности. Руководствуясь своими идеалистическими представлениями, она обвиняла во всем Мюррея. Грустно сознавать, но президент, наверное, сделал правильный выбор для страны, и ей придется смириться.

Через несколько минут на экране появилась белая точка. Она быстро увеличивалась и выглядела нестабильной, даже слегка зернистой, но с каждой секундой принимала очертания уже знакомой арочной конструкции.

Затем экран прорезала косая черта. Через пару секунд возникла яркая вспышка. Она длилась считаные мгновения и исчезла, сменившись облаком дыма ослепительно-белого цвета. Но потом от него осталось лишь светло-серое мерцание.

Все сидели и молча смотрели на экран. Тишину, наконец, нарушил Дональд.

— Хочется верить, что эти ублюдки не построили где-нибудь третью арку.

ПЕРВОЕ ВСКРЫТИЕ

Монтойя наблюдала за тем, как Гич и Маркус заталкивают тележку на пандус и через правую дверь вкатывают в заднюю часть Трейлера A. В черном мешке для трупов на этот раз было много места: тело маленького мальчика лежало там, словно одна-единственная горошина в стручке, рассчитанном, как минимум, на три. Женщина сопровождала тележку до воздушного шлюза, после чего плотно закрыла за собой герметичную дверь. Втроем они подождали, когда давление внутри выровняется. Только после этого могла открыться внутренняя герметичная дверь. Здесь все поверхности имели гладкое эпоксидное покрытие. Все отсеки трейлера, включая и компьютерный центр, были оборудованы двойной герметизацией; она представляла собой трехслойную систему: эпоксидное покрытие, внутреннюю электропроводку и вторую стену на эпоксидной основе. Как в любой лаборатории ББУ, задача состояла в том, чтобы по возможности избежать «укромных» уголков, трещин и краев.

Красный свет над внутренней дверью сменился на зеленый. Маргарет открыла ее, затем проследовала за тележкой в камеру дезактивации. Гич захлопнул за ними внутреннюю дверь. Маргарет отступила в сторону, пока мужчины возились с небольшим пультом, который управлял подачей жидкого хлора из десятков форсунок, вмонтированных в стены, пол и потолок. Парни поворачивали похоронный мешок в разные стороны, чтобы струи из форсунок обработали каждый его квадратный сантиметр.

Маргарет развела руки в стороны и медленно повернулась, дав возможность ядовитым струям полностью смочить ее биозащитный костюм. Она проверила на своем микродисплее запас воздуха в биокостюме; должно хватить еще на двадцать минут. На самом деле камера дезактивации была единственным местом, где использовались кислородные резервуары. Остальную часть времени шлемы подключались к местной системе воздухоподачи через встроенные шланги либо через фильтрующую установку. Фильтры биокостюма были эффективны для любых частиц размером не менее полмикрона, но газообразный хлор прошел бы через них, как вода сквозь сито, сжег легкие и в считаные минуты привел к мучительной смерти.

После того как Маркус и Гич закончили принимать хлорный душ, Маргарет открыла последнюю герметичную дверь и вошла в лабораторию аутопсии, самый большой отсек на Маргомобиле.

Гич откатил тележку в дальний конец помещения, где закрепил ее перед сливом с эпоксидным покрытием. С обеих сторон тележки шириной в два фута оставалось еще по три фута свободного пространства. Этого было вполне достаточно для работы. Мужчина нажал на кнопку, подняв край тележки на один дюйм. Даже минимальный угол наклона гарантировал, что любые жидкости будут стекать по боковым желобам и собираться в слив, а из него — выводиться в систему сточных отходов.

— Хорошо, парни, давайте теперь подключать оборудование, — сказала Маргарет.

С потолка свисали четыре искривленных желтых шланга. Вытянув руку, она взяла один из них и передала Маркусу. Тот соединил шланг с патрубком в задней части ее шлема. Монтойя почувствовала шипение, когда в костюм стал под давлением поступать чистый воздух. В ее шлемном индикаторе погас таймер внутренней подачи и засветилась иконка внешней подачи кислорода. Иконка беспроводной связи также погасла.

— Давайте вытащим его из мешка, — сказала Маргарет.

Подсоединив свои шлемы, парни расстегнули молнию на похоронном мешке, извлекли труп мальчика и положили на стол.

Монтойя не могла сдержать внезапную дрожь. Футболка «Милуоки-Бакс» была задрана. Доуси сломал мальчику по меньшей мере восемь ребер, пробив их, словно хрупкую глиняную посуду. Позвоночник ребенка сломан, туловище было согнуто почти под прямым углом. На лице мальчика застыла злоба, которая в сочетании с выпученными глазами и звериным оскалом говорила об абсолютной, далеко не детской ненависти даже в момент смерти. Маргарет уже много раз видела подобные лица у инфицированных.

— Гич, мне нужен образец для микроскопа. Хочу оценить уровень разложения. А потом приготовь препарат для инъекции. Маркус, сделай пробный мазок.

— Слушаюсь, мэм, — бодро ответил тот.

— Включите запись, — попросила Монтойя.

В верхнем углу ее шлемного индикатора загорелся зеленый светодиод, сигнализируя о том, что все действия теперь записываются и передаются на пульт управления.

— Я в онлайне, Маргарет, — раздался в наушнике голос Кларенс. — Во втором трейлере есть другие тела. Эймос пока проверяет малыша, но с ним, кажется, все в порядке. Ты еще не провела тестирование образца?

— Не торопи, я как раз этим сейчас и занимаюсь.

Она протянула руку, и Маркус передал ей небольшой белый прибор размером с две пачки сигарет. Затем он развернул пакет из фольги и вытащил четырехдюймовую пластиковую палочку, последние полдюйма которой были покрыты влажной тканью. Взяв палочку, Маргарет провела одним концом по пришеечной части десны мальчика, потом засунула внутрь щеки.

Треугольники добывали сахар, имеющийся в человеческом организме, и с его помощью производили целлюлозу. Она представляла собой строительный материал, который позволял треугольникам превращаться в личинок. Маргарет предполагала, что часть целлюлозы просачивается в кровоток и, в конечном счете, проникает в текучие среды, в том числе в слюну.

У образца было несколько элементов управления. Индикаторами служил ряд из трех лампочек: оранжевой, зеленой и красной. Маргарет переместила пластинку с мазком в щель портативного устройства, и загорелась оранжевая лампочка, указывая на начало теста. Далее должен был загореться либо зеленый индикатор, сообщая об отсутствии примесей целлюлозы, либо красный — если ее концентрация окажется выше, чем, например, в пучке зеленой травы.

Загорелся красный индикатор.

— Отлично, — едва сдерживая воодушевление, сказала Маргарет. — Кларенс, тест работает.

— Фантастика! — послышался в наушнике его бодрый голос. — Я немедленно сообщу Мюррею. Он сразу же распорядится о массовом выпуске таких приборов. Отличная работа, Маргарет! Наконец-то мы получим то, что нужно.

— Спасибо, — ответила Монтойя.

Во время работы ей нравилось слышать голос Кларенса Отто в микронаушнике. Он оставался в компьютерном центре, где занимался поиском необходимой информации и попутно следил за работой по вскрытию трупов инфицированных.

Гич похлопал ее по плечу.

— Образец на экране, Марго.

Женщина повернулась к большому плоскому экрану на стене. Сама она не занималась проектированием трейлера, но монитор был ее идеей. Постоянно глядеть в микроскоп — дело довольно нудное. Куда лучше иметь перед собой большой плазменный дисплей, где видно все до мельчайших деталей.

На экране она увидела то, что и ожидала, — красную, розовую, белую плоть и кровеносные сосуды, а также серые участки разложения и черные клетки, уже разрушенные в результате апоптоза. В стадии разложения было лишь около 25 процентов материала: перед ней лежал лучший образец из всех, какие ей до сих пор доставались. Но даже в этом случае у нее оставалось не слишком много времени.

— Хорошо, мальчики, — сказала Маргарет, вновь повернувшись к столу. — Нам нужно спешить.

Энтони ножницами разрезал желтые штанишки мальчика, снял их вместе с футболкой и уложил скрюченный труп на стол.

— Мальчик, белый, возраст около шести лет, — сказала Маргарет. — Перелом позвоночника, предположительно — сильный удар тупым предметом.

Еще не сделав ни одного разреза, Маргарет увидела, что внутренние органы мальчика совершенно разбиты.

— Один треугольник в области живота, — сказала она. — Сильно поврежден, самый низкий приоритет. Еще один на передней стороне правого бедра. Без видимых повреждений. Высший приоритет. Переверните его, пожалуйста.

Помощники перевернули труп мальчика.

— Один на пояснице, чуть выше восьмого межреберья. Полностью разрушен. Самый низкий приоритет. Других треугольников на теле погибшего не обнаружено. Переверните его, и давайте сделаем несколько инъекций. Дозировка максимальная. Начну с правого бедра.

Они снова осторожно перевернули труп на сломанную спину. Маркус вынул шесть больших шприцев с длинными иглами в пластиковых оболочках. Маргарет осторожно сняла оболочку с первого шприца и начала обрабатывать область вокруг треугольника.

Как только треугольники погибали, они вызывали цепную реакцию апоптоза. Это обычная часть жизни человеческого организма: иногда клетки оказываются не в состоянии полноценно выполнять свои функции, становятся обузой для тела и саморазрушаются. Однако треугольники каким-то образом воздействовали на химический код клетки, превращая самоликвидацию в непрерывный процесс, в результате все ткани взрослого человека разлагались меньше чем через два дня.

Маргарет столкнулась с проблемой, когда боролась за жизнь Перри Доуси. Она выполнила экстренную операцию по удалению любых следов мертвых треугольников, гниющих в его теле. Это не остановило гибель ткани, но существенно замедлило, и у нее было достаточно времени, чтобы отыскать решение.

Апоптозом управляют белки, называемые каспазами. За ними также закрепилось прозвище белки-«палачи». Каспазы есть в каждой клетке. Изначально они пребывают в неактивной форме, но когда клетка повреждена или состарилась, каспазы активируются и убивают ее. В организме нормального человека есть и другие белки, известные как ингибиторы белков апоптоза (ИБА), они отключают процесс, как только клетка погибает. Треугольники нарушили этот нормальный процесс, нейтрализуя подавляющие способности ИБА и тем самым давая каспазам возможность распространить смертельную цепную реакцию на окружающие клетки. Те, в свою очередь, высвобождали собственные каспазы, и начинался волновой процесс разложения.

Маргарет боролась с этим процессом, испробовав множество препаратов, подавляющих пагубное воздействие каспаз. В результате была создана магическая формула, вещество под названием WDE-4–11, способное успешно предотвратить цепную реакцию апоптоза. С его помощью можно было спасти человеческие ткани, хотя трупы треугольников по-прежнему саморазлагались в течение считаных часов.

Значит, она могла теперь оперировать живых носителей, удалять треугольники, а потом применять WDE-4–11, чтобы остановить апоптоз. Несмотря на наивные, хотя и сильные доводы Перри, Монтойя все-таки могла спасти этих людей. Однако физическое сохранение тканей — всего лишь полдела. Другой проблемой было психическое состояние пострадавших. У нее имелся целый набор средств контроля настроения, в том числе препараты, которые восстановили правильное соотношение химических процессов в головном мозге у Перри Доуси и вернули ему подобие здравого рассудка.

По крайней мере, ей так казалось…

Она принялась вырезать треугольник с ноги мертвого мальчика. Человеческая ткань сохранится, но треугольник через несколько часов превратится в черную слизь. Нужно спешить.

СРЕДНЯЯ СТЕПЕНЬ ОПЬЯНЕНИЯ

Дью припарковал свой «Линкольн» напротив номера Перри в придорожном мотеле. Дождь постепенно сменился пушистыми хлопьями мокрого снега. Получалось совсем как в пословице: если вам не по душе погода в Висконсине, потерпите десять минут. Филлипс слышал подобные шутки о Мичигане, Огайо и Индиане — и все они в той или иной степени были верны.

Недавно из мотеля вышел Доуси и плюхнулся в кресло пассажира. Через несколько минут он так и заснул с пивом в левой руке, а правая все еще крепко держала вскрытую упаковку, где оставалось всего две бутылки. Дью, конечно, не испытывал особого желания выполнять роль таксиста для этого психованного ублюдка, но просто боялся подвергать риску случайных, ни в чем не повинных людей.

— Очнись, — Филлипс толкнул Перри в плечо.

Перри не пошевелился.

Дью подал машину назад, потом резко рванул с места, и огромное тело пассажира подалось вперед, до предела натянув ремень безопасности.

Его голова дернулась, и Доуси рассеянно заморгал.

— Вставай, приятель. Приехали! — громко позвал Дью.

Повернувшись, Перри посмотрел на него пьяными глазами.

— Спасибо, дорогой, — тяжело ответил он.

Дью промолчал. Перри уставился на него, потом улыбнулся, казалось, ожидая ответа. Когда он вышел из машины, «Линкольн» приподнялся на несколько дюймов. Какой же он, черт побери, огромный, этот детина.

Филлипс заглушил мотор и тоже вышел. Его комната находилась по соседству с номером Доуси. Как всегда.

— Какие у тебя планы на сегодняшний вечер? Останешься в номере или отправишься на охоту и прикончишь еще парочку младенцев? — спросил Дью. — А впрочем, знаешь что? Я слишком устал и ложусь спать. А ты можешь пить дальше, пока не окочуришься. Только не вздумай сдохнуть, а иначе мне точно не избежать неприятностей.

Он отправился к себе в комнату и тщательно запер за собой дверь, оставив Перри в одиночестве возле машины.


Доуси хмуро кивнул. «Не вздумай сдохнуть». Вот и все, что мог бросить ему вслед любой из них. Он для них никто. Просто ценная вещь, козырь в игре. И еще психованный урод.

Отперев дверь своего номера, Перри вошел и устало рухнул на кровать. Недопитая бутылка выскользнула из руки, и пиво вытекло на ковер. Хорошо, что у него в запасе еще две. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. В голове все крутилось и вертелось. Мыслей никаких. Впрочем, неважно. Не отводя взгляда от потолка, Перри нащупал еще одну бутылку и открутил крышку. Вытянув руку вверх, он направил ее горлышком ко рту. Большая часть пива вылилась на лицо и кровать, но что-то все-таки оказалось во рту. Уже неплохо…

— У меня для тебя хорошие новости, Билл, — проговорил Перри. — Я прикончил еще трех ублюдков.

Билл не ответил. Он никогда не отвечал. Лишь иногда что-то настоятельно советовал: раздобыть оружие или покончить с собой.

Билл. Почему, черт побери, Марго вздумала его воспитывать? Перри напился, чтобы на время забыть о Билле. Не вышло. У него вообще мало что получалось. Кроме тех случаев, когда хотел кому-нибудь причинить боль. Убить, например. Вот это получалось всегда…

А что за проблемы у Дью? Делает вид, что так печется о том гребаном семействе. Почему он и все остальные ничего не понимают? Те ублюдки уже не были людьми. К тому же они слабаки. У них нет никакой дисциплины. Значит, они заслуживали смерти. Если бы любой из них хотя бы попытался вырезать у себя треугольники, Перри оставил бы его в живых. Может быть. Но до сих пор никто не пробовал это сделать.

Никто, кроме него.

Почему он не похож на других? Он знал ответ: потому что его отец-алкоголик, у которого вечно чесались руки, часто порол его ремнем.

Доуси снова наклонил бутылку: на сей раз в рот попало больше, чем на кровать. Его лицо сделалось мокрым и липким.

К инфицированным он не испытывал ровным счетом ничего. Ни капельки жалости. Мерзкий малыш бросился на него с яростным криком. Если бы паршивец мог, то убил бы его, загрыз…

Нет, они были не только инфицированными, они еще были тупыми.

Это была последняя мысль, мелькнувшая в голове у Перри, прежде чем он отключился во второй раз за вечер.

НА ЗАДНЕМ ДВОРЕ У РОДРИГЕСА

Чуи Родригес жил на углу Хаммершмидт и Сара-стрит в Саут-Бенде, штат Индиана. У Чуи были жена Кики и двое детей: шестнадцатилетний Джон и четырнадцатилетняя Лола.

На заднем дворе их дома рос старый дуб, покрытый редкой листвой. Кора местами подгнила, и дереву, судя по всему, осталось протянуть еще года три, максимум пять. Потом оно просто засохнет. Чуи уже горевал по поводу того, как опустеет его задний двор, когда он вынужден будет спилить дуб.

Однако на самом деле беспокойство вызывало не дерево на заднем дворе у Родригеса. Для того чтобы лучше понять его причину, нужно было взглянуть чуть выше.

Приблизительно на сорок миль выше дерева.

Если бы туда направить мощный телескоп, то можно было и не заметить совсем крохотное мерцающее пятнышко. Мерцание исходило от волн видимого света, скользящих по поверхности объекта и продолжающих свой путь почти по первоначальной траектории.

Объект не был совершенно невидимым. Если бы он был крупным и занимал половину горизонта, то к настоящему времени о нем знал бы каждый.

Но поскольку на самом деле он был размером не больше пивного бочонка, его никто не заметил.

Объект был неодушевленным. Холодным. Расчетливым. Напрочь лишенным каких-либо эмоций. А если бы они у него были, то, почувствовав, что коридор в Маринеску растворился в ослепительной вспышке взрыва, он, вероятно, выругался бы: дьявольщина! Неужели опять?

Когда-то он обладал очень гладкой формой и напоминал каплю-слезинку с двумя острыми концами вместо одного. Но это было при запуске, накануне долгого путешествия, в конце которого он оказался на геостационарной орбите, над больным деревом Чуи Родригеса.

Космос ведь, по сути, не пуст. Чего там только нет! Камни, лед, различный хлам — только все раскидано на огромном пространстве. Если путешествовать достаточно далеко через это не «слишком пустое» место, то велика вероятность столкнуться с блуждающим мусором. В зависимости от скорости перемещения даже небольшая частица космической пыли может вызвать повреждения. Вышеупомянутый объект в форме обоюдоострой слезинки был спроектирован таким образом, чтобы, несмотря ни на какие повреждения, продолжать полет. Это удалось, однако его изъеденная и местами сколотая поверхность лишний раз подтверждала известную инженерную истину: всего предусмотреть нельзя.

А ведь выполнение поставленной задачи было так близко… И опять все прервалось до того, как успели открыться врата. И снова процесс остановлен носителем-ренегатом.

Вот ведь сукин сын.

Задача была крайне проста. Вылететь с планеты-источника и искать сигналы сознательной жизни. Космос ведь огромен. Поиск подходящей планеты потребовал бы инвестиций, намного превышающих даже затраты на революционный проект, в результате которого когда-то и был запущен объект. Имелся, правда, один способ сузить поиск планет, пригодных для жизни: отыскать планеты, где жизнь уже есть…

Объект отслеживал сигналы с планет.

Они означали следующее. Во-первых, их наличие в эфире подразумевало, что на соответствующей планете могут существовать развитые формы биологической жизни. Отсюда легко вычислить силу тяжести, плотность и температуру газообразных и жидких сред. Во-вторых, сигналы предполагали наличие прогнозируемых ресурсов. Планеты, состоящие из кварца и серы, не могли рассчитывать на технологии, позволяющие отправлять сигналы в космос. Наконец, самое важное: сигналы указывали на большое население планеты, способное к выполнению технически сложных задач.

А это крайне важно, если вы хотите, чтобы для строительства колоний применялся рабский труд.

Колонии, как и любые исследования, требуют огромных сил и изощренных технологий. Самое дешевое решение заключается в порабощении коренного населения. Оно также помогает нейтрализовать потенциального межзвездного конкурента.

Если все пойдет хорошо и у планеты окажутся подходящая сила тяжести и атмосфера, то объект начнет активацию. Он засеет планету машинами, и они построят здесь портал. С его помощью возможна быстрая транспортировка между двумя сверхудаленными пунктами, куда обычным способом не сможет добраться ни одно живое существо, ни дети этого живого существа, ни великая-превеликая Маргарет, ни Эймос с Кларенсом, ни даже правнуки этого существа. Однако при наличии портала поездка становится безопасной. И занимает считаные секунды. Сотни световых лет — в мгновение ока!

Этот объект, Орбитал, прибыл в Солнечную систему около двадцати лет назад после того, как ранее были обнаружены многократные сигналы: радиоволны, телевизионные сигналы, СВЧ-излучение. Он приближался медленно, осторожно, потому что цивилизация на планете могла оказаться слишком развитой в технологическом отношении, и тогда подобный визит наверняка не остался бы незамеченным. Поэтому в течение нескольких лет Орбитал просто вел наблюдение. Он считал, анализировал, оценивал и, в конечном счете, пришел к выводу, что может переместиться на более низкую стационарную орбиту, не рискуя быть обнаруженным.

Выйдя на рабочую орбиту, Орбитал потратил еще несколько лет на мониторинг ситуации на планете. В то время как в сигналах присутствовали многочисленные формы и образы, почти сразу можно было выделить какие-то преобладающие виды. Достаточно сказать, что благодаря повторному анализу изображений Орбитал сразу же узнал человека, как только впервые его увидел.

После семи лет Орбитал был в курсе технологических возможностей человечества. Он мог определить главные центры сосредоточения населения, точнее, области небольшой заселенности либо вовсе незаселенные. Он не понимал языков, но пока и не нуждался в них: данные о языке можно будет собрать после успешного развертывания зондов.

Объект доставил восемнадцать небольших — размером с пивную банку — зондов, каждый из которых мог сбросить в атмосферу более миллиарда крошечных семян. В каждом семени содержалось два основных элемента. Во-первых, микроскопическое оборудование для анализа потенциальных организмов-носителей и выявления их биологических процессов. Вторым элементом был крошечный, ультрамикроскопический кусочек кристалла. Он очень точно совпадал с таким же кусочком в центре любого семени и, что еще важно, внутри Орбитала. Этот незаменимый и невоспроизводимый кусочек был шаблоном, устройством, изменяющим молекулярную структуру биомассы так, чтобы превратить ее в материал для постройки врат.

Первый зонд потерпел неудачу. Она была связана с непогодой. Второй зонд дал несколько связей, но, к сожалению, это оказались связи с животными — существами, лишенными сознательного разума. Когда это произошло, семена просто погибли — наполовину сформированный треугольник на теле домашнего животного, содержащегося в клетке или в загоне, мог насторожить человечество. Люди почувствовали бы угрозу и приняли бы меры, чтобы ей противостоять. Семенам нужны были разумные носители, чтобы произвести работников, способных общаться и сотрудничать, использовать инструменты и транспортные средства, знакомиться с местностью и узнавать о потенциальных опасностях.

Только при запуске шестого зонда семенам удалось попасть на разумное существо. Хотя эти семена довольно быстро погибли, Орбиталу удалось собрать кое-какую биологическую информацию. Он проанализировал данные, обозначил ключевые проблемы, после чего соответственно изменил очередную высылаемую партию.

Седьмой зонд оказался еще ближе к цели. Удалось воссоздать биологический материал, необходимый для работников. Это были необычные красные, синие и черные волокна, которые люди стали ошибочно связывать с болезнью Моргеллонс[5].

Каждая из партий с восьмой по десятую оказалась более успешной, чем предыдущая. Они создавали устойчивые связи, наполнявшие Орбитал ценной биологической информацией. Он очень много узнал о структуре ДНК организмов-носителей, доведя процесс самосовершенствования до невероятно высокого функционального уровня. Он собрал данные о структуре и химическом составе головного мозга, что позволило манипулировать поведением организмов-носителей и не давать им вступать в контакт с неинфицированными разумными существами.

Одиннадцатая партия стала знаменательной вехой во всем процессе: был получен доступ к более высоким уровням человеческого мозга, в том числе к памяти и языковым навыкам. Орбитал начал формировать словарь изображений, понятий и слов. Один организм-носитель даже отыскал подходящее место для портала. Этот носитель, женщина по имени Алида Гарсия, вскоре умер, но зато первичные препятствия были преодолены.

Настала очередь двенадцатой партии.

Удалось найти пять носителей. Эти люди говорили по-испански и по-английски. Словарь Орбитала непрерывно пополнялся. Он понимал все больше и больше сигналов, излучаемых планетой. Разведение работников шло хорошо, и они почти достигли этапа превращения треугольников в личинок. Однако неожиданные осложнения привели к гибели носителей: Блейна Танариве, Гэри Лиленда, Шарлотты Уилсон и Джуди Вашингтон. Треугольники Мартина Брубейкера активировались на несколько дней позже, но он все равно умер.

Больше данных. Больше модификаций.

Вероятностные таблицы указывали на то, что шансы на успех партии номер тринадцать составляли не менее 82 %. В одиннадцать организмов-носителей были внедрены многочисленные семена, что в общей сложности должно было привести к созданию семидесяти двух потенциальных работников. Пятьдесят шесть из них вылупились, стали личинками и добрались до местечка, на которое указала перед смертью Алида Гарсия.

Работники приступили к строительству новых арочных врат. Успех казался неизбежным.

Но потом появился носитель-ренегат. Этот организм сопротивлялся, он убил зародышей работников и вызвал вооруженные силы людей. Работники придумали кличку для него. Они назвали его сукиным сыном.

Орбитал предпринял еще одну попытку. За исключением некоторых биологических усовершенствований, четырнадцатая партия применяла ту же самую стратегию, что и тринадцатая. Зонды были выпущены, семена приземлились, эмбрионы проросли, работники превратились в личинок. Все шло прекрасно, до тех пор, пока не случилось непредвиденное.

Оказалось, что организм-ренегат до сих пор все слышал.

Структуры, выращенные в головном мозгу организмов, действовали как антенны, связывая между собой эмбрионы и носители, давая Орбиталу возможность направлять их, вести и помогать отыскивать друг друга, чтобы вместе взаимодействовать и добираться до мест расположения новых врат. Носитель-ренегат оставался подключенным к этой сети коммуникации.

Он все слышал.

Он обнаружил коридор в Мейзере.

Он снова привел туда военных.

Они подошли так близко…

Успешной конструкции работника оказалось недостаточно, чтобы добиться цели. Орбитал был вынужден изменить тактику.

Пятнадцатая партия поначалу проявила себя отлично. Семена были рассеяны в районе Паркерсбурга в Западной Вирджинии. Объект задействовал шесть организмов-носителей. До вылупления личинок все они добрались до глухих лесов в окрестностях Южного Блумингвилла.

Партия номер шестнадцать была выпущена лишь несколько часов спустя, и семена были рассеяны над Глидденом в Висконсине.

Личинки пятнадцатой и шестнадцатой партий вылупились в рекордные сроки и невероятно быстро построили свои врата. Арку в Южном Блумингвилле Орбитал активировал как наживку, чтобы заманить сюда вооруженные силы людей.

Но чертов сукин сын обнаружил обе арки!

После этого у Орбитала оставалось в запасе всего два зонда. Если и они потерпят неудачу, то вся миссия будет провалена.

Придется снова менять стратегию…

Сильный взрыв, уничтоживший арку в Маринеску, продемонстрировал, что люди умеют быстро реагировать и способны нанести сокрушительный удар. Поначалу размещение врат в отдаленных и безлюдных районах выглядело наиболее предпочтительной стратегией, но вместе с тем военные могли проводить массированные бомбардировки чужого объекта, не нанося вред собственному населению.

Работники тоже нуждались в защите. Они были созданы для того, чтобы, превратившись в личинки, покидать носителей и затем строить, а не сражаться. Они могли убивать, но военные силы людей намного превосходили их. Работникам были нужны защитники, способные надолго задержать человеческие войска. А за это время личинки успели бы активировать арки.

Поскольку защитники не занимались постройкой врат, в шаблоне они не нуждались, и это хорошо. Так родилась новая стратегия. Раз новому проекту защитников не требовался шаблон, то зараженные могли бы делать то, на что не способны нуждающиеся в них эмбрионы: воспроизводить себе подобных.

Орбитал начал вносить изменения в следующую партию семян.

День второй

ГОНКИ НА СНЕГОХОДАХ

Воссоединение семейства Джуэлл превращалось в настоящий праздник, и Дональд Джуэлл был счастлив как никогда.

Ведь их осталось не так уж и много.

Мать скончалась пять лет назад, отец — через полгода после смерти супруги. У них осталось трое детей: Мэри, Бобби и Дональд.

Мэри Джуэлл-Слейтер теперь жила в Лондоне вместе со своим мужем. Она не могла каждое Рождество летать за границу, чтобы повидаться с родственниками. Поэтому звонила по телефону.

Этого было вполне достаточно.

Бобби Джуэлл теперь жил в отцовском доме. Он женился на своей возлюбленной из колледжа, Кэндис, и у них вскоре родилась дочь по имени Челси, милое и очень смышленое дитя.

Дональд, самый старший из клана Джуэллов, четырьмя годами ранее развелся со своей женой, Ханной. Опекунство над двенадцатилетним ребенком досталось матери. Теперь очаровательной Бетти было уже шестнадцать. Ханна вместе с дочерью переехала из их дома в Гэйлорде, штат Мичиган, в Атланту. Согласно условиям развода, отец имел право встречаться с Бетти каждый второй праздник в году. Одно Рождество она проводила вместе с Ханной, на следующий год — с Дональдом, и так далее.

Это было его второе Рождество в качестве разведенного отца.

Дональд, живущий теперь в Питтсбурге, едва ли не каждый день разговаривал с дочерью по телефону. Они также связывались по скайпу, писали друг другу электронные сообщения, не гнушаясь даже обычными, уже вышедшими из моды, бумажными письмами. Несмотря на то что их разделяли семьсот миль, как отец и дочь они были очень близки.

Находясь вдали от дочери, Дональд наблюдал, как она росла, из неуклюжего подростка превращаясь в сногсшибательную девицу, которая, возможно, украсила бы обложку любого журнала. Бетти была похожа на мать, что несколько раздражало Дональда, ведь из-за этого он меньше ненавидел Ханну.

Он настаивал, чтобы дочь изменила свой имидж, и когда он показал ее фотографии коллегам по работе, их непристойные выкрики и улюлюканье лишь укрепили его намерения. Подшучивания сослуживцев даже привели к ряду стычек.

Та самая неуравновешенность, на которую Ханна жаловалась в бракоразводных документах.

Назначенный судом психолог назвал это нарушениями контроля побуждений.

Врач прописал ему таблетки. Дональд соврал, что принимает их. Все были довольны.

Девочка росла быстро, и ему не хотелось, чтобы она потеряла связь со своей семьей. Итак, воссоединение семьи. Бетти должна лететь из Атланты в Питтсбург, затем предстояла восьмичасовая поездка на машине в Гэйлорд. Путь неблизкий. Но все опасения быстро рассеялись. Они весело проболтали все восемь часов и не заметили, как быстро пролетело время. Дональд узнал много нового о популярной музыке, о том, что сейчас модно носить, о школьных сплетнях и вероломных подружках… Каждая минута общения с дочерью доставляла ему истинное удовольствие.

Как только Бетти вернулась в Гэйлорд, в ней как-то сразу проявились черты северянки. Девушка не садилась на снегоход уже два года, но все-таки не потеряла былых навыков.

В теплом костюме, выкручивая газ до упора, она весело неслась через снежное поле. Сзади на другом снегоходе ее догонял отец. Несмотря на рев моторов «Арктик Кэт» и хлещущий ветер, Дональд слышал задорный смех дочери. Бобби отстал как минимум на сто ярдов. Он был просто не так напорист, как Бетти или ее отец.

Девушка закричала. Возможно, что-то типа «Попробуй догони!», но отец не был до конца уверен.

Вся эта территория принадлежала Бобби. Где-нибудь в мире двадцать акров считались бы «имением». В окрестностях Гэйлорда в штате Мичиган площадь в двадцать акров назвали бы «небольшим участком земли». Большую часть занимали старые кукурузные поля, по краям которых росли высокие зеленые сосны, редкие дубы и березы. Бобби жил посреди всего этого в полном уединении; отсюда до дороги было две минуты езды.

Бетти повернула налево, огибая небольшое скопление сосен. Слегка замедлив ход, она резко нажала на газ и исчезла из виду в считаные секунды.

Когда Дональд, повернув, снова увидел дочь, то почувствовал, что внутри у него все похолодело. Далеко впереди след пересекал покрытую снегом дорогу, и по ней с бешеной скоростью несся бело-коричневый автотрейлер «Виннебаго». Такой «дом на колесах» был мечтой любого американца, да и не только.

— Полегче, девочка, не спеши, — прошептал про себя Дональд.

Очевидно, Бетти не слышала его и не могла прочитать мысли отца, потому что не думала останавливаться. Дональд попытался нагнать ее, но неудачно.

«Виннебаго» просигналил, при этом нисколько не замедлив ход. Бетти, очевидно, рассчитывала, что трейлер пропустит ее. Раздосадованный, Дональд мысленно сопоставил траектории двух машин и понял, что дочь не успеет пересечь дорогу.

Та, очевидно, тоже поняла это. Она нажала на тормоза. Задняя часть «Арктик Кэт» наклонилась вправо, подняв перед собой снежную волну. Снегоход потерял большую часть хода, но его крен сохранился. Бетти удалось спрыгнуть, а снегоход перевернулся набок и продолжал двигаться. Девушка приземлилась на ноги и несколько ярдов проехала стоя, после чего, не удержав равновесия, упала. «Арктик Кэт», проделав в снегу глубокую борозду, остановился у самого края дороги.

Рядом проревел «Виннебаго», подняв целое облако снега. Большой трейлер замедлил ход и через пару секунд остановился.

Дональд резко затормозил и, соскочив на снег, бросился к дочери. Бетти уже сидела, смотрела на него и… смеялась.

— Дорогая, ты не ушиблась?

Она сняла шлем, и по плечам рассыпались красивые темные волосы. Бетти снова засмеялась, потом подмигнула.

— О, папочка, — сказала она, гримасничая, — наверное, я ударилась попкой.

Он услышал, что «Виннебаго» остановился. Сзади донесся шум приближающегося снегохода его брата. Дональду было все равно, он чувствовал, что слишком возбужден и почти не отдает себе отчета в том, что делает.

— Бетти Джин Джуэлл, чего ты, черт возьми, хотела добиться?

— Пыталась обставить тебя, — объяснила Бетти. — Вот если бы мне удалось проскочить перед трейлером, я бы победила.

— Идиотка! Ты же могла разбиться!

Девушка отмахнулась.

— О, расслабься, пап. Ты же сам учил меня спрыгивать с саней. Так что все хорошо. Я в полном порядке.

— На снегоход ты больше не сядешь, и на этом точка.

Улыбка с лица Бетти моментально исчезла.

— Со мной правда все в порядке. Думаю, ты сейчас немного накручиваешь.

Он снова вышел из себя, демонстрируя характер, испортивший ему жизнь. Глубоко вздохнув, он попытался взять себя в руки.

И это почти удалось, если бы не водитель «Виннебаго».

— Ты что, соплюха, совсем тупая? — закричал он. — Что за гребаные фокусы на трассе?

Дональд повернулся к нему. Водитель — рыжебородый полный мужчина старше среднего возраста — уже слез со снегохода и направлялся к ним. До него было всего десять шагов. Не на шутку разъяренный Дональд тут же выбрал себе новый объект, на который можно было выплеснуть все, что у него накипело. Тем более что недоносок посмел наехать на его дочь.

— Послушай, ты! Ну-ка, придержи язык и не ори на нее.

— Придурок, я, между прочим, соблюдал скоростной режим, а она — нет!

— Папа, прошу тебя! — с укором проговорила Бетти.

Но Дональд только отмахнулся; его уже понесло.

— Что-о?! Придурок? Это я-то придурок?! Ты когда-нибудь слышал о педали тормоза? Или на твоей колымаге ее просто нет?

Краем уха Джуэлл услышал сзади шум подъехавшего снегохода своего брата.

Незнакомец указал на дорогу.

— Видишь эту обледенелую трассу, умник? Думаешь, на ней можно быстро остановить такую махину?

— Тогда, наверное, тебе следовало бы взять уроки по вождению, болван. Ты чуть не угробил мою дочь!

— Я?! Может быть, она сама торопилась на тот свет?

— Донни, Марк, прекратите! — воскликнул Бобби, но никто не обратил на него ни малейшего внимания.

— Ладно, — кивнул незнакомец. — Раз вы — папочка, то, может быть, мне стоило переехать ее. Это улучшило бы генофонд, не так ли?

Это было последней каплей. Дональд сорвал с головы шлем и бросился на обидчика.

Но тут же наткнулся на ствол пистолета.

— Папа! — испуганно закричала Бетти.

— Попридержи-ка лошадей, приятель, — предупредил бородач. — А то сегодня я не слишком настроен махать кулаками.

— О господи, — выдохнул Бобби. — Марк, убери это, пожалуйста.

Человек покосился направо, но оружие не убрал.

— Ты что же, знаком с этим умником?

Дональд не двигался.

— Мм… да, — ответил Бобби. — Это мой брат, Донни. — Он с трудом откашлялся. — Донни, а это мой сосед, Марк Дженкинс.

— Хм… Рад знакомству, — хрипло проговорил Джуэлл, пытаясь успокоиться.

Бородач сначала смерил взглядом Дональда, потом снова посмотрел на Бобби.

— Да уж, — буркнул он, опустив оружие. — Ну, ладно. Мне очень жаль. Извините.

Дональд шумно выдохнул.

— Бобби, мне жаль, что я был резок с твоим братом, но он сам на меня набросился.

Он щелкнул предохранителем и спрятал пистолет. Еще несколько секунд все стояли молча.

— Неудобно как-то, — проговорила Бетти.

— Итак, Марк, — попытался выкрутиться Бобби. — Как прошла охота?

— Неважно, — ответил бородач. — По этому случаю даже раздобыл себе новенькую винтовку, но олень, как назло, так и не появился. Сбился с ног, пытался выйти на след, но все без толку… Слушай… сейчас, наверное, не самое лучшее время для беседы, Бобби. Может, как-нибудь заедешь ко мне со своим семейством на обед? На следующей неделе.

— Хорошо, дружище, — сказал Бобби. — Увидимся.

Кивнув, Марк отправился обратно к «Виннебаго». Джуэллы молча наблюдали, как он сел в трейлер и уехал.

— А у него есть разрешение на ношение оружия? — машинально спросил Дональд.

Бобби пожал плечами.

— Наверное, есть. Ты же знаешь, я не люблю никого ни о чем здесь расспрашивать. Он переехал сюда в прошлом году. И, судя по всему, положил глаз на Кэндис.

— Ты серьезно?!

— Никаких шуток, — подтвердил Бобби. — Он, кстати, и не особенно скрывает. Просто он привык так себя вести. Я на это закрываю глаза и не дергаюсь. Почему, спросишь ты? После того, что произошло сегодня, ты, я думаю, догадываешься о причинах.

— В общем, да, — кивнул Дональд. — Думаю, что понимаю, куда ты клонишь.

— Папа! — укоризненно проговорила Бетти. — Ты такой занудный! Лучше помоги перевернуть снегоход, чтобы я смогла вернуться в дом дяди Бобби.

Дональд не заставил себя долго ждать и помог дочери. Девушка ловко запрыгнула на сиденье и помчалась обратно по уже накатанному следу. Правда, не стала разгоняться, как час назад. Братья Джуэлл молча наблюдали за ней.

— Она неплохо научилась обращаться со снегоходом, — сказал Бобби.

Дональд кивнул.

— Донни, я сейчас сделаю одно очень смелое предположение. Ты ведь, конечно, не захватил свои таблетки?

Тот покачал головой.

— Значит, я не ошибся, — вздохнул Бобби, у которого раскалывалась голова. — Что мне в тебе нравится, так это твое постоянство — ты никогда не учишься на своих ошибках. Поехали, а то Кэндис грозилась приготовить нам вкусный обед, а моя дочь, эта Белокурая Торнадо, хочет посмотреть матч с участием «Детройт Пистонс» непременно в компании дяди Донни. Ты как, сможешь это все выдержать и никого не поколотить?

— Попытаюсь, старина.

Они уселись на снегоходы и поехали обратно. Дональд чувствовал себя полным идиотом. Он опять дал волю нервам прямо на глазах у собственной дочери. А если бы бородач оказался не соседом Бобби, а просто придурком с оружием? Тогда им с дочерью, наверное, угрожала бы смертельная опасность. Да, по возвращении в дом ему все-таки придется принять эти гребаные таблетки.

ЗА ЧАШКОЙ КОФЕ В МОТЕЛЕ

Дью сидел в своем номере в мотеле и не спеша потягивал кофе. Он еще помнил те времена, когда кофемашины были редкостью, и иметь такое чудо у себя дома считалось настоящим шиком. Теперь они были повсюду, но в напитке, который они готовили, явно недоставало чего-то важного. Ну, конечно! Кто же, черт побери, готовит кофе с одной порцией сливок и одним кусочком сахара?

Каким бы дерьмовым ни был такой кофе, для предстоящей беседы ему все равно был нужен кофеиновый «толчок». Дью держал кружку с кофе в одной руке, а старый, похожий на кирпич, спутниковый телефон — в другой.

— Это была настоящая бойня, Мюррей, — сказал Дью.

— Только ты, кажется, хватил лишнего, ротный, — заметил Лонгуорт, вспомнив, что во время совместной военной службы Филлипс был ротным старшиной. Дью терпеть не мог, когда его так называли, и Мюррей хорошо знал об этом.

— По твоей милости против меня ополчились буквально все, — сказал Мюррей. — Новый начальник штаба собирается сделать из меня отбивную. Я ведь обещал им, что Доуси под контролем.

— Да уж, это ты, похоже, сглупил, лейтенант.

Напоминание о воинском звании в период службы бесило Мюррея не меньше, чем Дью Филлипса слово «ротный».

— Ладно, не бери в голову. Все не так уж плохо. — Дью откашлялся. — По крайней мере, теперь у Маргарет почти готов чертов тест на переносчиков заразы. А это уже большой шаг вперед.

— Верно, он будет полезным, — проговорил Мюррей. — Вот только не знаю, насколько. Ванесса Колберн имеет на меня большой зуб.

— Есть еще кое-что. — Голос Дью стал серьезным. — После того как я отправил отчет, мои парни обнаружили дочь Макмиллана, Сару. Труп зарыт в неглубокой могиле, на заднем дворе. Убита ударом тяжелого предмета по голове. На работу Доуси совсем не похоже. И по времени смерти никак не вяжется с его визитом. Здесь орудовал кто-то другой.

— Замечательно, — сказал Мюррей. — А что у нас с младенцем и старшим сыном? Их состояние?

— С ребенком все хорошо. Никакой инфекции не обнаружено. Самый старший сын, Тэд, физически абсолютно здоров. А в плане психики… Ну, в общем, отец заставил Тэда вырыть могилу для сестры.

— Что за вздор ты несешь?

— Вовсе не вздор, — ответил Филлипс. — Это рассказал сам мальчик. И он, скорее всего, не врет, потому что у него свежие мозоли на руках. Копать мерзлую землю не так-то просто. Поэтому и могила получилась неглубокая.

— Господи Иисусе! Что ж, тогда получается, что Перри Доуси спас Тэда. Выходит, здесь он уже вел себя не как псих, а как настоящий герой.

— Мюррей, послушай. Мне кажется, Доуси нужно как-то нейтрализовать.

Наступило некоторое замешательство.

— Что значит «нейтрализовать»? О чем ты?

— Не то, что ты подумал, — поспешил объяснить Филлипс. — Неплохо бы упечь его в какой-нибудь санаторий, а лучше — изолятор. Что-нибудь в этом духе.

— Да ладно тебе, Дью, — сказал Лонгуорт. — Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать.

— От него пострадали уже два моих агента.

— У Баумгартнера сломан нос, а у Милнера кровоподтек под глазом. Подумаешь! Ничего страшного, — усмехнулся Мюррей. — Такие же травмы они могут получить, играя с приятелями в баскетбол.

— Не имеет значения. Нападение на агента квалифицируется как нарушение федерального закона.

— С каких это пор ты начал вдруг следовать букве закона?

Дью ничего не ответил.

— Вот что я подумал, — помолчав, сказал Мюррей. — Знаешь, ведь этот парень, по сути, мало чем отличается от нас. У него всего лишь нет полицейского значка.

А вот это, пожалуй, в точку! Был ли он сам похож на Перри? Готов пойти на что угодно, лишь бы добиться своего? Нет, у них, конечно, много общего, но есть и существенное различие: он, Дью Филлипс, убил намного больше людей, чем Перри Доуси.

— Он разбил свою машину, — хмуро проговорил Дью. — И требует другую.

— Так достань! И пойми: это всего лишь деньги налогоплательщиков. Хватит плакаться о нем. Дью, нам нужен живой носитель!

— А почему, черт возьми, ты вдруг решил, что я о нем плачусь? Как я, интересно спросить, раздобуду вам живого носителя, если Доуси бегает вокруг, как сумасшедший, и всех убивает?

Несколько секунд в трубке слышалось лишь тяжелое дыхание Мюррея.

— Что с тобой происходит?

— О боже, — воскликнул Филлипс. — Опять порция наставлений?

— Просто заткнись и послушай, — отрезал Мюррей. — И это — приказ. Твоя работа всегда заключалась в том, чтобы заставлять людей делать то, что ты от них требуешь. Потому что если они не послушаются, то могут сыграть в ящик, да и ты вместе с ними тоже. Этот случай ничем не отличается от предыдущих. Отыщи способ выполнить свою работу. Я не желаю слушать ни о каких трудностях или о давлении, какое на тебя оказывают.

— А ты не хотел бы сам ненадолго окунуться в это дерьмо? — предложил Дью. — Вот потом бы ты заговорил по-другому! Я бы с удовольствием поменялся с тобой местами.

— Ну-ну! Ванесса Колберн съест тебя живьем, — предупредил Лонгуорт. — Ты не продержишься здесь и пяти минут. Точно так же, как и я не смогу продержаться на твоем месте. Что происходит, Дью? У тебя погиб напарник, и теперь ты возомнил, что можешь оправдаться?

Дью вздохнул.

— Выбирай выражения, лейтенант.

— О боже, какая драма у нашего крутого парня! — усмехнулся Мюррей. — Малколм мертв, Дью. Его не вернуть. Вбей это в свою лысую башку. Жаждешь мести?

— Еще как. Мне действительно этого хочется. Больше, чем чего-нибудь еще, если не считать волшебной микстуры, которая могла бы оживить Малколма.

— Хорошо, но ведь ты и есть человек, способный добиться поставленной цели, — сказал Мюррей. — Ты здесь не ради красивых слов или никчемного героизма. Ты старый и опытный, с характером. У тебя два главных достоинства: стреляешь, когда приказывают, и умеешь, когда надо, думать и понимать. Заставь Доуси сотрудничать с нами, пожалуйста. Достаньте живого инфицированного носителя!

Он отключил телефон.

Возможно, Мюррей и кретин, подумал Филлипс, но все равно в его словах была доля здравого смысла.

— Вот почему у тебя такая крутая работа, старик! — в сердцах повторил Дью. — Потому что ты умеешь думать и понимать.

Только как же, черт возьми, ему поладить с ужасным Перри Доуси?

САМОЕ ВАЖНОЕ БЛЮДО ДНЯ

Иногда иметь черный бюджет — это все-таки круто.

«Лачуга Боба» вовсе не была никакой лачугой. Фактически она являлась частью мотеля — довольно милая забегаловка с двумя десятками столиков, четыре из которых явно забрали из номеров. За определенную плату помещение перешло в распоряжение небольшой команды Дью Филлипса.

Ну и что? Это всего лишь деньги налогоплательщиков…

Можно было бы провести время в компьютерном центре Маргомобиля. Но сейчас, в забегаловке, они имели возможность поговорить открыто. Дью сел за столик с Кларенсом Отто, Эймосом Хантом и Маргарет Монтойей. Другой столик заняли Гич, Маркус, черноглазый Милнер и Баумгартнер с пластырем на носу. Маркус насвистывал грустную мелодию «Дом восходящего солнца».

Остальных агентов Дью вчера вечером отправил домой после того, как те закончили свою работу в доме Макмилланов. Они были местными, и в тонкости дела их никто не посвящал. Подобная тактика давала ему возможность получить необходимую физическую силу и огневую поддержку и в то же время сводила к минимуму число лиц, посвященных в детали секретных операций.

Эймос раскрыл меню. Дью хотел поначалу сострить что-нибудь по поводу этой закусочной, но потом предположил, что Эймос, наверное, слышал подобное уже миллион раз. Вместе они собирались часто, может быть, два или три раза в неделю. Филлипс всегда с нетерпением ждал совместной встречи и всегда находил для нее время. Положение становилось настолько мрачным и отчаянным, что всем требовалось выпустить пар. Своеобразные «летучки» за завтраком давали редкую возможность непринужденно поговорить, посмеяться и даже пошутить.

— Хорошо, Маргарет, — сказал Дью. — Расскажи теперь вкратце о проведенном вскрытии.

Она оторвала взгляд от меню.

— То есть? Здесь, что ли?! Мы ведь, кажется, собрались перекусить.

— Да, прямо тут, — сказал Филлипс. — Уверен, что русские «Лачугу Боба» пока еще не прослушивают.

— Русские? — переспросил Отто. — Сразу видно, что наш Дью — человек пожилой.

— На самом деле, мой не слишком образованный друг, — поправил Эймос, — слово «русские» достаточно точно отражает ситуацию, поскольку теперь у нас вместо СССР есть страна под названием Россия. В случае СССР вместо «русские» было корректнее говорить «коммунисты».

Отто нахмурился, затем улыбнулся.

— Скажи-ка, мой маленький белый друг, разве ты не должен мне двадцатку?

— Ах ты гад, — усмехнулся Эймос. — Вспомнил все-таки.

Затем он извлек бумажник и передал сложенную банкноту.

— А это еще за что? — спросила Маргарет.

Отто сунул двадцать долларов в карман.

— Он поспорил, что Доуси убьет меня вчера вечером.

Маргарет чуть не задохнулась от удивления.

— Эймос! Неужели?

— Но я ведь заплатил ему, не так ли?

Она покачала головой и нахмурилась.

— Я серьезно. О таких вещах не шутят.

— Тут либо шутить, либо плакать, — сказал Отто. — Как-то так. Я честно выиграл свои двадцать долларов — какие могут быть еще вопросы?

Подошла официантка, чтобы принять заказ.

— Ладно, — сказал Дью, когда девушка удалилась на кухню. — Давайте снова обсудим наши дела. Прежде всего, Марго, от души поздравляю с тем, что удалось разработать этот тест.

Отто и Эймос негромко зааплодировали. Маргарет покраснела.

— Спасибо, но… это результат нашей коллективной работы.

— Расслабьтесь, Госпожа Скромность, — усмехнулся Эймос. — Идея была целиком твоя, и она работает!

— Что еще удалось обнаружить на трупах? — спросил Дью.

— Ничего нового, — ответила Маргарет. — Хотя мы, конечно, обновили и углубили свои знания в этой области. Нам с Эймосом удалось получить крупные четкие снимки нервных узлов паразита. А также кровеносных сосудов. Думаю, мы уже неплохо изучили работу этих систем, хотя беспокойство вызывает деятельность мозга. О внутренних процессах работы головного мозга человека эти паразиты знают явно больше нас.

— А что по поводу переносчиков инфекции? — спросил Дью.

Маргарет покачала головой.

— Пока ничего. Большую часть сведений можно было бы почерпнуть из опросов пострадавших от болезни, — узнать, что они ели, пили, куда ходили, с кем соприкасались. Простые на первый взгляд вещи. Но единственный человек, который мог бы пролить свет на эти вопросы, не желает с нами разговаривать.

— Чертов Доуси, — выругался Дью. — А сколько на этот раз организмов-носителей? Их было трое. Кстати, не забывайте и о трех старушках, сожженных Перри. Имеет ли количество какое-нибудь значение?

— Скорее всего, вряд ли, — сказал Эймос. — Когда-то у нас был всего один носитель, то есть сам Перри Доуси, потом их стало два, три… Так что здесь особой связи нет. В последнем случае важно, прежде всего, то, что это семья. Люди жили под одной крышей, ели одну и ту же пищу, ну и так далее. Три пожилые леди тоже жили в одном и том же доме престарелых. Каждый день они вместе совершали прогулки. Значит, тварь может поразить лишь некоторых людей или всех, кто находится на определенном пространстве.

— А они не могли поочередно передать это друг другу? — предположил Дью. — Сначала заражается один, потом заражает другого, и так по цепочке?

Маргарет покачала головой.

— Все треугольники Макмилланов находились на одинаковой стадии развития. Отсюда следует, что все носители были инфицированы одновременно. А теперь добавьте сюда трех человек, которые жили с ними под одной крышей. У них треугольников не обнаружено. Насколько мы можем сейчас судить, болезнь не переносится от человека к человеку.

— Это наводит на интересную мысль, — предположил Эймос. — Их врата были уже построены, не так ли? Арку построили личинки, которые уже прошли стадию треугольников и покинули организмы носителей. Поэтому, если бы все Макмилланы находились на одной стадии заражения, они должны были подхватить ее после других носителей. Почему же они, так сказать, опоздали?

— Очевидно, заразились позже, — сказала Маргарет. — Независимо от того, к чему они прикасались и что ели, инфицированные члены семейства были подвергнуты воздействию заразы одновременно. Но это не дает нам ни единого намека на вектор-переносчик. Эймос, а этот мальчишка… Тэд. Он что-нибудь рассказывал?

Хант кивнул, потом покачал головой.

— Оказывается, родители несколько раз запирали его в доме одного. Не разрешали выходить на улицу. Они, возможно, подхватили заразу, когда ходили по магазинам или ездили куда-нибудь.

— С ним еще побеседуют агенты ФБР из группы дополнительного расследования, — сказал Дью. — И, возможно, они смогут кое-что разузнать, когда соберут всю информацию о Макмилланах.

Маргарет перегнулась через стол и схватила Филлипса за руку.

— Дью, все это здорово, но у нас ведь уже есть один субъект, инфицированный раньше. Если бы Перри нам открылся и хотя бы вкратце поведал, чем занимался в дни, предшествующие его заражению, то мы смогли бы хоть от чего-нибудь оттолкнуться. Ты можешь с ним еще раз поговорить?

Дью откинулся назад и закатил глаза.

— Что это за Международный Геморрой в День святого Филлипса? У меня только что состоялся крайне неприятный разговор с Мюрреем. Так что большое спасибо!

— Отлично, — напряглась Маргарет. — И что же нам сказал бесстрашный лидер?

— То же, что и ты. Что я, видите ли, должен отыскать способ договориться с Доуси. Знакомая песня, не правда ли?

Маргарет наклонилась вперед, поставив локти на стол. Взяв вилку, она пригрозила Дью.

— Вспомни: ты угрожал Перри, но ничего из этого не вышло. Ты хотел его обмануть, следил за ним, пытаясь нейтрализовать, чтобы он не успел прикончить носителей. Но опять ничего не вышло. А ты пытался хоть раз отнестись к нему по-человечески?

— По-человечески? — повторил Дью, повышая голос. Он указал на Милнера и Баумгартнера. — Взгляни-ка на их лица, Марго, а потом скажи мне еще раз, что нужно погладить Перри Доуси по головке и быть с ним поласковее.

Маргарет удивленно приподняла брови.

— А что, позволь спросить, эти двое собирались сделать, когда догнали Перри? Ты у них случайно не поинтересовался, Дью?

Филлипс промолчал.

— Ну что? Нечего ответить?

— У них был приказ применить «Тазеры», — проскрежетал сквозь зубы Дью.

— И что потом?

Филлипс отвернулся.

— Потом заковать в наручники и вколоть ему хорошую дозу успокоительного.

Маргарет лишь кивнула и улыбнулась.

Эта женщина слишком проницательна…

— Ты всегда была к нему добра, — с недовольством заметил Дью. — Ну, и помогло ли это нам хоть немного?

— Я все-таки женщина. Возможно, для тебя это новость, но Перри не слишком высокого мнения о женском поле. Когда он поправлялся после операции, я потратила на него много времени. Целыми днями его обхаживала, а он тоже был весьма почтителен и вежлив со мной. Но повлиять на него не удалось.

— Он женофоб, — сказал Дью. — Знаешь, я потрясен.

Маргарет кивнула.

— И у нас нет в распоряжении нескольких месяцев для групповой психотерапии, чтобы, наконец, до него достучаться. Если мы хотим это сделать сейчас, нужно наладить контакт немедленно.

— Так что ты от меня хочешь, Монтойя? — спросил Дью. — Чтобы я с ним сыграл партию в покер?

— Нет, — ответила Маргарет. — Будь проще. Ты не приглашал его к нам на завтрак?

Дью рассеянно заморгал. Такой вариант не приходил ему в голову!

— Хм… — проговорил Отто Кларенс. — Я никогда не думал об этом.

— Еще бы! — сказал Эймос. — С этим парнем я за один стол не сяду. Он вполне может принять меня за буррито.

— Ты хотел сказать — за горку блинчиков, — пошутил Отто.

— Мне нужно поменять заказ, — сказал Эймос. — Может быть, я закажу себе шварцвальдской ветчины и… спущу ее в унитаз.

— Браво, Эймос, — улыбнулся Отто. — Ты, наверное, так расстроен, потому что сидишь слишком низко? Может быть, попросить, чтобы принесли детское сиденье?

— Я уже миллион раз это слышал.

Дью нагнулся, слегка сжал локоть Маргарет, затем встал из-за стола.

— Куда ты? — спросил Эймос.

— Пойду справлюсь у Перри, захочет ли он присоединиться к нам на завтрак, — ответил Дью. — Когда-нибудь Маргарет тоже должна ошибиться…

— Он не пойдет, — проговорил Эймос.

— Держу пари, что согласится, — возразил Кларенс. — Дью сможет его убедить.

— Ставлю двадцать баксов на то, что Доуси даже не выйдет из номера, — сказал Эймос.

— Идет, — кивнул он.

Маргарет сокрушенно покачала головой.

— Есть ли на свете хоть что-нибудь, о чем вы двое не будете спорить?

— Уверен, что есть, — ответил Отто.

— Ставлю двадцатку, что нет, — тут же нашелся Эймос.

Маргарет покрутила пальцем у виска.

Кларенс широко улыбнулся Филлипсу.

— Ну, ладно, приводи его сюда поскорей. Мне не терпится выиграть свои очередные двадцать долларов.

Дью повернулся и вышел из забегаловки.

ЗЛЮЧКА, ПОРА ВСТАВАТЬ!

Бум-бум-бум!

Дверь сотрясалась от тяжелых ударов кулаком.

Каждый удар больно отдавался у него в голове.

Перри с трудом открыл глаза. Наверное, больно моргать? Уж точно, приятного мало.

Бум-бум-бум!

— Уйдите прочь! — проговорил Перри. Скорее, прошептал.

Бум-бум-бум!

— Пошел к черту! — крикнул Перри и сразу пожалел об этом. Он обхватил руками голову. Почему у него такая липкая кожа? И почему так отдает пивом?

— Вставай, Доуси. Пора завтракать.

Опять этот гребаный Дью Филлипс. Приперся ни свет ни заря. Перри присел и взглянул на мигающие красные цифры часов на тумбочке.

8:45 утра.

Значит, уже утро. Но все равно слишком рано, чтобы вставать и, тем более, видеть перед собой человека, которого он терпеть не может.

— Подъем, юноша! — кричал Дью. — Все тебя ждут, а моя пища стынет.

Как же все-таки раскалывалась голова!

— Пошел вон, — ответил Перри. — Уйди! Я не шучу.

Что нужно этому Филлипсу? Устроить смотрины на завтраке, чтобы все могли вдоволь поглумиться над ним? Нет уж.

Доуси не знал, что они задумали, но участвовать в этой игре не собирался.

— Давай, парень, поторопись! У тебя тут, кстати, попахивает пивом. Ты что, в нем купаешься, что ли?

Гигант наконец встал и поплелся в ванную. Он поставил под кран пластмассовое ведро из-подо льда и включил холодную воду.

— Подожди, — крикнул он. — Дай мне одеться.

— Вот молодец! — одобрительно проговорил Дью. — Если от тебя воняет так же, как и от остальной части комнаты, то придется принять душ. Только поскорей. Я не могу ждать целый день.

Перри подождал, пока наберется целое ведро, после чего взял его и подошел к входной двери.

— Эй, Дью?

— Да?

— На улице действительно холодно?

— Сейчас самый разгар зимы в Северном Висконсине. Пробирает до костей.

Одним движением Доуси распахнул дверь и выплеснул ведро с водой прямо на грудь Филлипса. Он успел заметить, как Дью вздрогнул от неожиданности, после чего лицо его перекосилось от холода и ярости. Гигант быстро закрыл дверь и запер на ключ.

— Обойдусь без завтрака, — усмехнулся он. — Выдашь «дождевой» талон в качестве компенсации?

Бум-бум-бум!

— Ну-ка, живо открой, паршивый недоносок!

Доуси хотел было снова прилечь, но затем вспомнил, что кровать пропитана пивом. Он стянул одеяло и швырнул на пол.

— Тебе лучше переодеться, — крикнул Перри. — Сам же сказал — «пробирает до костей»!

Бум-бум-бум!

— Сволочь! Я надеру тебе задницу.

Доуси засмеялся, но от смеха голова заболела еще сильнее. Сняв простынь, он бросил ее поверх одеяла. На голом матраце осталось несколько мокрых пятен от пива, но в целом он вполне устраивал Перри. Он ложился спать прямо в одежде, но она была пропитана пивом так же, как и одеяла. Гигант разделся и лег. Вода в душе помогла на время заглушить крики Дью. Перри закрыл глаза и принялся ждать. Если Филлипс не уйдет, то простудится, подхватит пневмонию и сдохнет…

В любом случае он, Перри, одержит победу.

Внезапно к горлу подступила тошнота. Перри едва успел наклонить голову, как его вырвало на пол. За что ему такие напасти? Как будто недостаточно одной головной боли! Кто-кто, а уж Доуси знал, что такое боль. О край матраца он кое-как вытер остатки рвоты.

Стуки в дверь прекратились, и он быстро заснул.

ОБСЛУЖИВАНИЕ НОМЕРОВ

В дверь номера Дью Филлипса постучали.

Он до сих пор дрожал от холода, застегивая сухую рубашку. Следовало бы сначала принять горячий душ и хорошенько согреться. Но у него просто не было времени: слишком много работы.

— Кто там?

— Маргарет. Я принесла тебе еду.

Филлипс так и не поел. Он был зол как черт и даже не заметил, что сильно проголодался. Заправив рубашку, он быстро застегнул джинсы на молнию и открыл дверь.

На пороге стояла Маргарет Монтойя. Выглядела она, как всегда, прекрасно, а в темных глазах отражались искренняя забота и тревога. Этот взгляд хорошо показывал внутреннее состояние женщины: слишком много ужасов пришлось пережить за столь короткий промежуток времени. Но еще более привлекательной ее делал пластиковый контейнер с едой в левой руке и кружка с горячим кофе — в правой.

— Двойные сливки, двойной сахар, — громко доложила она. — Тебе ведь так больше нравится?

— Ты просто ангел, — обрадовался Дью и взял у нее контейнер. — Зайдешь?

Маргарет кивнула и вошла в комнату. Она осмотрелась вокруг. Взгляд задержался на чемодане, аккуратно помещенном в нишу для багажа, и на ботинках, стоящих рядом. На вешалке для одежды висели мокрая рубашка, спортивная куртка и штаны.

— Что с тобой произошло? — прищурившись, спросила она.

— Ничего. Просто я воспользовался твоим советом. — Дью сел на кровать и открыл контейнер. Внутри, помимо еды, лежали пластиковая вилка с ножом, завернутые в бумажную салфетку. Он вытащил вилку и сунул в рот половинку вареного яйца.

Маргарет присела на кровать рядом с тумбочкой, где был разложен богатый арсенал Филлипса — пистолеты 45-го и 38-го калибров, морпеховский нож «Ка-бар», нож с выкидным лезвием, складная полицейская дубинка. Немного поглазев на все это, женщина пересела подальше.

— Значит, ты все-таки поговорил с Перри, — сказала она. — А потом что, сходил и искупался?

— Этот придурок открыл дверь и окатил меня холодной водой, — сказал Дью, с аппетитом пережевывая завтрак.

— Ты шутишь!

Дью покачал головой.

— Прямо из ведра. Такого я, конечно, не ожидал.

— Похоже, Эймос все-таки выиграл свои двадцать долларов.

— Они что, опять поспорили?!

Маргарет кивнула.

— Их не переделаешь. Эти ребята готовы держать пари на что угодно. Эта двадцатка уже с десяток раз перетекала из рук в руки. Подобный спор для них — некая связующая сила, стратегия поведения.

— Да они просто дурака валяют, — сказал Дью. — Нет у них никаких стратегий.

Филлипс подобрал вилкой остатки яичницы.

— Этот парень — чертов алкаш, — сказал он перед тем, как отправил яичницу в рот.

— Когда он мог успеть? Чтобы стать алкоголиком, нужно время. Ты же знаешь, что с тех пор, как он начал что-то себе отрезать, прошло всего шесть недель.

Проглотив, Дью взял кусок колбасы и целиком засунул в рот.

— Не знала, что ты такой любитель поесть! — удивилась Маргарет. — Аппетит у тебя что надо.

— Наследственное, — не переставая жевать, объяснил Дью. — Но, возвращаясь к нашим баранам: мы навели справки на Перри Доуси. Так вот, этот парень расплачивался наличными везде, кроме бара. И, поверь мне, судя по счетам его кредитной карточки, в питейных заведениях он провел немало времени.

Маргарет скептически закатила глаза. Дью находил в этом выражении особое очарование.

— Ради бога, ему ведь нет и тридцати, — сказала она. — Разве ты в таком возрасте не проводил массу времени в барах?

— Конечно, нет, — возмутился Дью. — Я строил церкви и помогал бедным.

— Так я тебе и поверила, — усмехнулась Монтойя. — Не заметила сияния у тебя над головой. Здесь, видимо, плохое освещение.

— Знаешь что, Маргарет? Твоя невозмутимая врачебная логика немного действует мне на нервы. Почему всегда должна быть права только ты?

— Врачебная, говоришь? Мне даже нравится это слово. Не претендую на правоту, Дью, просто так получается.

Он сделал большой глоток. Кофе немного обжег рот, но ему было все равно: главное, что внутри стало комфортно и тепло.

— Что ж, док, боюсь тебя огорчить: ты не всегда права. Я последовал твоему совету и вот результат: ведро холодной воды прямо в лицо!

— Попробуй еще раз.

— Какого черта я должен это делать?

— Ты же знаешь: нам нужен живой носитель, чтобы выяснить, что происходит.

— Ну и что? — усмехнулся Филлипс. — Значит, нужно искать какой-то другой способ его заполучить.

— А как насчет простого человеческого сострадания, Дью? Ты не пробовал просто понять, что с ним случилось? Перри Доуси прошел через ад. Он потерял лучшего друга.

— Да? И что с того? Я, кстати, тоже.

— А ты избивал своего лучшего друга до смерти? Ты прокалывал ему ногти столовым ножом и писал его кровью на стене?

Никто в жизни не мог поставить его в такое глупое положение, как это умела делать Маргарет Монтойя.

Дью схватил ботинки и начал их надевать.

— Нет, — буркнул он в ответ. — Ничего этого я не делал.

— Правильно. Поэтому Перри, возможно, пытается противостоять тому, чего ты просто не в силах понять.

— Его наглость переходит все границы, — хрипло проговорил Дью. — Я уже начинаю думать, что он — не что иное, как перехваленный задира, и единственный способ заставить Доуси что-либо понять — просто устроить ему порку.

Маргарет улыбнулась. Правда, не так, как женщина улыбается потенциальному любовнику. Те улыбки были особенными, и Дью знал их хорошо. В прошлом. Ему уже давно никто так не улыбался. На лице у Маргарет сейчас была совсем другая улыбка — снисходительная, которой молодая женщина удостаивает старика, когда тот несет откровенную чушь…

— Дью, ты хорошо разбираешься в своем деле, и мне это известно. Но постарайся взглянуть на ситуацию со стороны. Договорились?

Он снял с вешалки сухую куртку и надел.

— Со стороны? Что это, черт возьми, означает?

Маргарет пожала плечами. Ее улыбка сделалась шире и слегка более снисходительной.

— Ну, как бы тебе объяснить… взгляни сначала на себя, потом на него. Ни здравым смыслом, ни, тем более, грубостью от него ничего не добьешься. Ну застрелишь ты его, и что дальше? Силовые способы ты уже пробовал.

Дью не спеша сунул в одну кобуру один пистолет, в другую — второй. Остальное оружие он распределил по потайным карманам в одежде.

— Док, занимались бы вы лучше своей медициной! А от меня отстаньте, ладно?

Она улыбнулась так же, как и в прошлый раз, затем пожала плечами.

— Как скажешь. Что же предпримем дальше?

— Сначала закончим наши дела здесь. Затем, я думаю, переберемся куда-нибудь поближе к Чикаго.

Пока еще не было четкой схемы расположения четырех новых врат. В этом смысле логичной отправной точкой был именно район Чикаго, откуда можно было относительно быстро добраться до Висконсина, Мичигана, Индианы и Огайо.

— Как насчет того, чтобы твой Маргомобиль поскорее задраил люки, док? — сказал Дью. — Надо, чтобы вы убрались отсюда до того, как местные репортеры перестанут вещать о банде белых расистов, которую накрыли в Маринеску, и поймут, что где-то назревает еще одна заварушка.

Он открыл ей дверь и жестом указал на выход. Маргарет вышла из номера, за ней последовал Филлипс.

БАСКЕТБОЛ В ДЕТРОЙТЕ

— Дядя Донни, садись здесь, — сказала Челси. Она хлопнула рукой по средней подушке на диване. На этом месте обычно сидел папа, но дядя Донни был гостем. Обычно она сидела у папы на коленях. Дядю она давно не видела. С тех пор, как он переехал в Питтсбург. Бетти она тоже не видела.

Двоюродная сестра хорошенькая. Она уже проколола себе уши. Папа не разрешал Челси прокалывать уши. Он сказал, что, может быть, позволит через несколько лет. А год тянулся так долго. Несколько лет?! Челси даже представить себе не могла, что придется столько ждать. Ей, наверное, вообще не суждено проколоть свои уши. И она никогда не станет такой же симпатичной, как Бетти.

Дядя Донни уселся на среднюю подушку.

— Прямо здесь, дорогая?

— Да, — сказала Челси. — Прямо здесь. Но чтобы сидеть здесь, ты должен заплатить пошлину.

— Что еще за пошлина?

— Ты должен со мной почмокаться! — подмигнула Челси.

Довольный дядя Донни приподнял ее с пола.

— Готова?

Девочка кивнула. Оба весело улыбнулись, вытянули губы вперед и громко чмокнули друг друга. Дядя Донни посадил племянницу слева от себя. Но Челси немедленно вскарабкалась к нему на колени.

Бетти улыбнулась и села на подушку справа от них.

— Боже мой, какая прелесть! Вами не налюбуешься, — сказала она и наклонилась к Челси. — А со мной почмокаешься?

Девочка с удовольствием выдала новую порцию поцелуйчиков.

Ее папа присел на подушке слева. Взяв в руки пульт, он принялся переключать каналы. Мультики на экране сменились картинкой баскетбольной площадки и заполненных трибун.

Челси захлопала в ладоши, затем прижалась к груди дяди Донни.

Он слегка потряс ее за плечи.

— Милая моя, а ты знаешь, что сейчас за время?

Девочка проверила свои часики «Микки Маус». Большая стрелка указывала на число «одиннадцать», маленькая — на «единичку». Значит, сейчас…

— Нет, я не о часовом времени, — поправил дядя Донни. — Я об игре, Челси. Сейчас у нас…

Челси глубоко вдохнула, выпрямилась, а потом вместе с дядей воскликнула:

— Баскетбол в Детройте!!!

Она еще раз обняла дядю.

— Дядя Донни, скажи, а кто у тебя самый любимый игрок в «Детройт Пистонс»?

— Гм… — задумался Дональд. — Ну, я следил за игрой многие годы, дорогая моя. Я бы выделил Билла Леймбира или Чонси Биллапса. А у тебя кто самый любимый?

— Мне нравится Пейтон Мэнниг!

— Ты ошиблась, девочка! Этот парень играет в футбол, а не в баскетбол, — пожурил ее дядя Донни.

— О… — слегка расстроилась Челси. — Ну, тогда… Тогда мой любимый игрок — Чонни Биллапс.

— Чонси, девочка, — поправил дядя.

— Чон-си, — старательно выговорила девочка, словно примеряясь к этому новому для себя словечку. — Я хотела назвать своего щенка Пушистиком, но теперь назову его Чонси. Когда ты в следующий раз приедешь, то сможешь поиграть с Чонси.

— С удовольствием, — ответил он.

Папа вздохнул.

— Не будет у нас щенка, Челси. И не пытайся, как ты это очень любишь, заставить других людей проводить кампанию в твою поддержку.

— Но папочка, я же хочу щенка!

— Не будем сейчас об этом.

Поджав губы, дочь упрямо скрестила руки на груди.

— Все! Ты больше здесь не командуешь.

Из кухни пришла мама. Это произошло так быстро и внезапно, что Челси вздрогнула. В руке у нее была увесистая деревянная ложка для размешивания еды в кастрюле или на сковородке. Ложка-лупилка. Вымазанная картофельным пюре.

— Маленькая леди, если ты не перестанешь грубить папе, то я тебя проучу. Так и знай! — строго сказала мама. Она грозно взмахнула ложкой, и на пол полетели кусочки пюре.

— Но…

— Больше чтобы я этого не слышала, — предупредила она.

Девочка надулась и прильнула к груди дяди Донни.

Мама кивнула дочери, покачала головой, после чего повернулась и отправилась обратно на кухню. Она исчезла так же стремительно, как и появилась.

— У Челси сейчас несколько капризный период, — сказал папа дяде Донни. — Если она не получает того, чего хочет, то у нее проявляется вот такая раздражительность. И вообще, лучше всего она ведет себя именно в присутствии тебя и Бетти.

— Смотри не упусти ее, — добродушно предупредил дядя Донни. — Иногда дети так и не выходят из этой истерической фазы.

Бетти хлопнула дядю Донни по плечу.

— Прекрати немедленно! Какой же ты чудной!

Дядя Донни засмеялся, и Челси тут же забыла о своем щенке. Она несколько секунд смотрела на экран телевизора, а потом схватила Бетти за руку.

— А кто у тебя любимый игрок, Бетти?

Девушка протянула руку и погладила волосы двоюродной сестре.

— Ох, даже не знаю, куколка. Я не так уж часто смотрю баскетбол. Вот если ты хочешь поговорить об одежде или цветах, то здесь я — к твоим услугам!

Было очень приятно, когда Бетти гладила ей волосы.

— Мне нравятся одуванчики, — сказала Челси.

— Что ж, очень милые цветочки, — кивнула Бетти. — А тебе какие больше нравятся, желтые или белые?

— Белые, — немного подумав, выдала Челси. — Мне нравится, как они осыпаются и улетают.

Сестра согласилась с ней. Она всегда соглашалась, и это было здорово. Слева от Челси сидел папа, справа — Бетти, а сама она устроилась на коленях дяди Донни. Все было просто замечательно.

Она наблюдала, как игроки на экране стали снимать белые костюмы. Забавно. Вот если бы она сняла свои штанишки на глазах у такого количества зрителей, то наверняка получила бы хорошую взбучку.

Ей захотелось еще мороженого. Она уже съела свою порцию, но… Мамы ведь сейчас не было в комнате.

— Папа, можно мне еще мороженого?

— Опять? Но ведь еще не обед, а я-то точно знаю, что одну порцию ты уже съела.

— Но почему нельзя? Я ведь так его люблю!

— Челси! — послышался из кухни строгий голос мамы. — Мне зайти?

— Нет-нет, — быстро успокоилась девочка. — Я больше не буду.

Она вздохнула и снова прижалась к груди дяди Донни. Как несправедливо! Челси с тоской наблюдала, как почти раздетые мужчины на экране собираются начать матч.

ПОМОЩЬ УЖЕ В ПУТИ

На расстоянии сорока миль над домом Чуи Родригеса Орбитал завершил вероятностный анализ.

Согласно полученным результатам, шансы на успех оценивались на уровне 86 %. Что намного превышало 75 %, оговоренные в заданных параметрах.

Орбитал начал изменять семена семнадцатой партии. Он также передавал сообщение остальным личинкам — как сумевшим скрыться, так и тем, кто не смог вовремя добраться до Маринеску или Южного Блумингвилла. Он направил сообщение треугольникам, все еще развивающимся в организмах носителей от семян, которые распространялись в течение многих дней, прежде чем совершили удачную посадку.

В сообщении говорилось: «Держитесь незаметно, ведите себя тихо. Помощь уже в пути».

ГОЛОСА

Перри Доуси внезапно присел на кровати. У потолка клубился пар. Все стеклянные поверхности в комнате были усеяны мелкими водяными капельками. Влага выступила даже на будильнике, показывавшем 4:17 пополудни. Перри все еще чувствовал похмелье, хотя это было не так уж и плохо. Сильно хотелось есть. Наверное, та забегаловка, куда приглашал Дью на завтрак, где-то поблизости.

Но разбудило его не похмелье. И не голод.

Это были голоса.

Но не те голоса, какие он обычно слышал. Похожие, но все-таки не те. Он никак не мог их точно определить. Такое случается, когда, например, в голове и на языке уже вертится какое-то нужное слово, а ты никак не можешь его произнести…

Что-то изменилось в сигналах. Что-то ключевое. Или незначительное. Хотя… есть ли в этом смысл? Нет, наверное… Но, может быть, и есть.

Конкретных слов он разобрать не мог, не знал даже, содержались ли вообще в сообщении какие-то слова. Это больше походило на побуждение без эмоций. Так вот, согласно побуждению, он должен был скрываться, вести себя тихо и избегать всех.

Скрыться… и ждать.

Перри встал. В комнате царил страшный беспорядок. На полу рядом с кроватью валялись скомканные и пропитанные пивом одеяло и простынь, а также одежда. О боже! Оказывается, его стошнило прямо на джинсы. Запах кругом был просто невыносимый.

Доуси подошел к вещевому мешку и принялся в нем рыться. Черт, только грязная одежда! Надо было хоть что-то постирать.

Принюхавшись, Перри все же выбрал не самые вонючие футболку, толстовку, трусы и джинсы. Слава богу, что удалось найти пару чистых носков. Он сгреб все это в кучу и отнес в наполненную паром ванную.

Сначала нужно принять душ, а потом обязательно разыскать Дью Филлипса.

СНЕГОВИК

Зонд был выполнен не из монолитного материала. Он состоял из крошечных частиц, каждая из которых была мельче песчинки. Специальная связующая форма в сочетании с электростатическим зарядом заставляла отдельные элементы действовать как монолитный слой материала. Он был даже воздухонепроницаемым. В зависимости от того, как к частицам прилагались связи, можно было задать любую форму. То же самое касалось и движущихся частей, таких как элероны или контейнеры для топлива и форсунки, — чтобы направлять силу, созданную при воспламенении этого топлива. Все детали использовались для перемещения небольшого, размером с банку пива, зонда, через верхние слои атмосферы и густые облака у самой поверхности Земли. Мощные высотные ветры швырнули его сначала в одну сторону, потом в другую. Фактически зонд и перемещался по ветру, используя двигатели больше для сохранения определенного равновесия, нежели для направленного полета.

На высоте 6250 футов объект прошел через толстый слой облаков. Он определил целевую зону и устремился на северо-запад. Для Орбитала и зонда любое текущее место ничем не отличалось от последующего. Однако на картах у людей каждое место имело название.

Данное место называлось Гэйлорд.

На высоте 1500 футов зонд выполнил заключительную инструкцию. Он пропустил заряды через каждую частицу, и статические связи отключились.

Он не взорвался. Но дезинтегрировал, распался на мельчайшие составные части, в одно мгновение превратившись из монолитной машины в густое облако зернышек. Они разлетелись во все стороны и не привлекли к себе ни малейшего внимания. При распаде высвободились семена.

Более миллиарда.

Легкий юго-западный ветер рассеял семена в виде тонкого, едва заметного дыма. Каждый порыв ветра уносил их еще дальше. Некоторые совершали одиночное путешествие, другие перемещались целыми скоплениями, словно полупрозрачные инверсионные следы самолета или неосязаемые призрачные змеи.

Они разлетались в стороны.

Падали вниз.

Огромное большинство оседало на землю, воду или снег. Они находились там до тех пор, пока их тонкие внутренние механизмы не ломались и они не превращались просто в кусочки неорганического вещества. Некоторым везло, и ветер мог занести их на кожу носителя, однако шансы все равно были невелики. Конечно, в этом-то и заключался смысл распыления огромного количества семян — даже при столь призрачных шансах некоторым все же удавалось приземлиться в подходящем месте.

Одно из таких неосязаемых скоплений семян пролетало неподалеку от дома в окрестностях Гэйлорда, рядом с шоссе № 32. Этот дом принадлежал семейству Джуэллов.

Похоже, Джуэллы вдоволь насытились гонками на снегоходах и просмотром спортивных передач. Теперь Бобби, Кэндис, Челси, Дональд и Бетти усердно трудились возле дома. Они лепили снеговика.

Бобби по просьбе Дональда пообещал не лепить для снеговика большой выступающий член, как любил делать в детстве. Когда-то это было забавно, но только не сейчас, когда Бетти уже исполнилось шестнадцать. Кроме того, и Челси вступала в такой возраст, когда Бобби уже следовало вести себя поосмотрительнее.

Облако семян поднялось вверх и закружилось от внезапного порыва ветра. Опускаясь на землю, половина из них упала в холодный снег и была обречена на гибель. Другую половину подхватил ветер и закрутил ее почти на уровне сугробов.

Дональд скатал из снега круглый ком — голову снеговика, — и Бетти помогла поднять ее и водрузить на туловище. Он получился довольно плотным, но гарантировать, что он продержится долго и не разрушится раньше времени, было нельзя. Кроме того, Бетти сняла рукавицы, поэтому едва ли годилась на роль надежной помощницы в таком деле. На Бобби вообще была лишь футболка и джинсы, и он вряд ли мог показать племяннице пример того, как нужно одеваться зимой. Оба вполне могли простудиться, и тогда Дональду останется лишь от души над ними посмеяться. Единственная проблема состояла в том, что Челси хотела во всем походить на двоюродную сестру и тоже сняла варежки. Если простудится малышка, то Дональд очень рассердится на Бетти…

Они успешно установили голову снеговика на место, а Челси приплясывала рядом, сжимая в руках большую оранжевую морковь. В своем светло-голубом зимнем костюме девочка выглядела румяной и веселой. Морковь являлась, как водится, заключительным этапом в ежегодном ритуале лепки снеговика, и честь воткнуть ее, естественно, выпадала самому юному участнику веселья.

Как только Бобби нагнулся взять дочь на руки и поднять, чтобы девочка могла воткнуть морковку в голову снеговика, невидимое облако микроскопических семян накрыло все семейство Джуэллов.

В Кэндис не попало ни одного семени.

Футболка Бобби, как оказалось, сослужила ему плохую службу — на его левую руку опустилось целых семь семян.

Дональд вдохнул три семени через нос. Еще два приземлились на его левой руке.

Шапка Бетти и ее густая темная шевелюра действовали как своего рода защита, и семена вязли в шерсти либо среди волос, не попадая на кожу. Но порывистый ветер сделал свое дело, и четыре семени оказались у девушки на левой щеке. Одно из них тут же слетело, однако три прочно закрепились в коже. Если бы она не сняла рукавицы, то, по крайней мере, уберегла бы руки. А так одно из семян угодило на левую кисть.

Маленькой Челси повезло меньше всех. Большим пальцем левой руки она проделала дырку в голове снеговика, затем вставила морковь и прижала правой рукой. Когда она крутила морковь, стараясь вставить поглубже, чтобы та не выпала, пятнадцать семян приземлились на ее влажной и холодной коже: на внешней стороне ладоней, на самих ладонях и пальцах.

Вскоре снеговик был готов, и все громко захлопали в ладоши. Челси подошла к каждому и чмокнула в губы.

А потом все дружно отправились в дом.

ДИСЦИПЛИНА

Комната 207 стала фактическим операционным центром для этапа Глидден/Маринеску проекта «Танграм». За дополнительную плату из номера убрали кровать, а вместо нее поставили деревянный стол и стулья из ресторана. Если добавить к этой обстановке столик поменьше — для ряда из четырех портфелей с портативными компьютерами и телефонными станциями, — то здесь получился отличный мобильный офис. В настоящее время здесь находились Дью Филлипс, Баумгартнер, Милнер и Эймос. Группа обсуждала ситуацию с семейством Макмилланов. Эймос присутствовал здесь только ради бесплатных пончиков, но этого следовало ожидать.

Самые важные беседы до сих пор проводились в Маргомобиле, но все время оставаться там Дью Филлипс не мог. Ему нужно было завершить опросы и убедиться, что он ничего не упустил. Он также должен был следить за действиями местных правоохранительных органов и СМИ.

На местных полицейских почти всегда можно было рассчитывать. Несмотря на грызню по поводу того, кто за что отвечает и кто кому подчиняется, полицейские удачно вписывались в игру властей и не просили за это никакой награды. Если вы скажете представителям городской полиции, окружной или даже полиции штата, что где-то что-то случилось — то, о чем вы не можете говорить открыто, что все серьезно, но уже закончилось и никто не пострадал… В девяноста девяти процентах случаев они пропустят это мимо ушей и ничего не предпримут. А как быть с тем «одним из сотни» исправным служакой, который не может безучастно взирать на происходящее? На этот случай у него есть начальство, а оно, в отличие от своего подчиненного, готово сотрудничать и, если нужно, окажет на парня давление, чтобы тот все-таки помалкивал. Иногда не получалось. Тогда Дью Филлипс делал последнее предупреждение и лично беседовал с наглецом, не желавшим играть по общим правилам. Он говорил незадачливому парню, что вся жизнь его очень быстро может превратиться в кучу дерьма, что против него запросто сфабрикуют какое-нибудь обвинение, и он так сильно подмочит свою репутацию, что едва ли вообще сможет продолжить службу в правоохранительных органах.

Если и это не срабатывало, Дью просто передавал проблему в руки Мюррея, а сам умывал руки. Потом проблему решал Мюррей Лонгуорт. Как он это делал, Филлипсу было все равно.

На сей раз, однако, у Дью не возникло никаких проблем. Сообщения о происках внутренних террористов, молниеносных действиях войск, о перестрелке и мощном взрыве бомбы в Маринеску, конечно, привлекли определенное внимание общественности. Но большого шума все-таки не возникло. Не то чтобы публику не тронула грустная история о том, как Тадеуш Макмиллан сошел с ума и прикончил жену, дочь и малолетнего сына. Трагедия есть трагедия. Очень досадно, что он устроил у себя в доме лабораторию по производству метамфетамина, но это как раз и объясняло появление там людей с оружием в защитных биокостюмах, а заодно и наличие двух странных трейлеров на дороге перед домом. Это также объясняло отсутствие Тэда-младшего и грудного ребенка. Приведен в действие план защиты свидетелей. Ненадолго — лишь на то короткое время, пока агенты ФБР работали над делом о подпольной лаборатории. Мальчики были в безопасности, хотя никто не мог толком сказать, когда они вернутся в город. И вернутся ли вообще. Кажется, их бабушка (по линии жены) проживала в штате Вашингтон, и мальчиков, в конечном счете, собирались перевезти к ней. Местные средства массовой информации поверили в легенду этой истории. «НАКАЧАННЫЙ НАРКОТИКАМИ ОТЕЦ-ПСИХОПАТ УБИЛ СВОЮ СЕМЬЮ» — такой заголовок наверняка будет красоваться в газетах несколько дней. Глидден настолько маленький городок, что у него даже нет собственной газеты. Скоро все должно утихнуть. Это ведь Америка. Здесь регулярно происходят убийства. Но такова жизнь.

Поэтому Дью Филлипс пребывал в довольно благодушном настроении, что вполне ожидаемо для человека, который участвует в борьбе с необычной паразитной инвазией. Он помог уничтожить четвертые врата. На нем теперь сухая одежда. Он снова согрелся. СМИ и местная полиция пошли им навстречу. Он уже сыт, но служащие продолжали нести термосы с кофе и коробки с пончиками из «Лачуги Боба».

Голова шла кругом — вплоть до того момента, когда открылась дверь и внутрь вошел Перри Доуси.

Все четверо разом повернули головы и уставились на него. Рука Милнера инстинктивно потянулась к пистолету. Баумгартнер вцепился в спинку деревянного стула. Эймос так и застыл на месте, не дожевав шоколадный пончик с орехами.

— Дью, мне нужно с тобой поговорить, — сказал Перри. — Прямо сейчас.

— Говори.

— Убери отсюда этих педиков, — буркнул гигант.

— Лично я был бы счастлив убраться отсюда, — сказал Эймос. — Только, пожалуйста, освободите… дверной проем, и я уйду немедленно.

Доуси отошел в сторону. Эймос вылетел из комнаты, словно спринтер мирового класса.

— Парень, — ответил Дью. — Если у тебя есть что сказать, скажи, не стесняйся. Эти люди — часть моей команды.

— Чертовы лакеи, — выругался Перри. — Не заставляй меня снова надрать им задницы, старина.

Дью Филлипс кивнул. Доуси прав, подобного дерьма с него достаточно.

— Милнер, Баумгартнер, — скомандовал Дью. — Сходите прогуляйтесь.

Клод Баумгартнер с сомнением покачал головой и взглянул на Дью. Милнер по-прежнему не сводил с Перри глаз и сжимал рукоятку пистолета.

— Сэр, — проговорил Баумгартнер, и на его носу сверкнула металлическая пластинка, — думаю, нам все же следует остаться здесь.

— Я же сказал: прогуляйтесь, — повторил Дью.

— Сэр, — проговорил Клод. — Хм… Вы ведь останетесь наедине с Перри. Может быть…

— Пошли отсюда, мальчики, — приказал Дью. — Выметайтесь. У меня личный разговор с гражданином Доуси.

Баумгартнер нехотя поднялся со стула. Он вышел, похлопав Милнера по спине. Агент последовал за ним. Пока он выходил из комнаты, не спускал глаз с Перри и сжимал рукоятку пистолета.

Доуси закрыл за ними дверь.

— Послушай, Дью, там что-то происходит, — многозначительно сообщил он.

— Через секунду мы это исправим, — ответил Филлипс. — Но для начала нужно разобраться с одним неприятным пунктом повестки дня.

— Дью, ты не понимаешь…

— Что, эти твари строят новые врата?

Перри задумался на секунду, затем покачал головой.

— Ты слышишь новые голоса?

Тот снова задумался.

— Отчасти. Да, какие-то голоса, но я не могу разобрать слов.

— Никаких слов, — повторил Дью. — То есть ты уверен, что они не говорят о вратах?

Доуси кивнул.

— Хорошо, — сказал Филлипс. — Тогда давай отложим это на несколько минут и обратимся к более насущной теме.

— Но я…

— Закрой-ка рот, гребаный недоумок!

Перри посмотрел ему в глаза, затем улыбнулся.

— Понимаю, — медленно проговорил он. — Мы, видимо, собираемся прослушать лекцию о моем поведении? Но, знаешь, я что-то не в настроении выслушивать нотации…

— Правильно, — кивнул Дью. — Только мне глубоко наплевать на твое настроение, Доуси. Твоим дерьмом я уже сыт по горло. Отныне будешь действовать с нами сообща, уяснил?

Перри наклонился вперед и положил руки на деревянный стол.

— Я позову тебя, когда ты мне понадобишься, не раньше, — прищурившись, заметил он. — Я не могу командовать кучей армейских задниц с оружием и вертолетами. Ты можешь. А в остальном твои услуги, в общем-то, не нужны, поэтому постарайся быть умницей и делать то, что я тебе говорю.

Дью чувствовал, что самообладание потихоньку покидает его. Оно куда-то уходит — в самый дальний уголок мозга. И сможет ли он теперь вообще его обрести — неизвестно. Как неизвестно и то, выйдет ли он отсюда живым…

— Скажи-ка мне, — нахмурился Доуси. — Я что-то не вижу на улице новенького «Мустанга». Почему задержка?

— Ты просто ублюдочный пацан в теле взрослого парня, — сквозь зубы проговорил Дью.

— Но ты-то ведь ни черта с этим не поделаешь.

— Нет, вы только послушайте! — воскликнул Дью. — Предположим, тебе не повезло и пришлось помучиться. И что? Неужели весь мир должен теперь тебе леденец на палочке?

— Да, правильно. Вот именно — леденец на палочке! По крайней мере, правительство точно у меня в должниках. Где оно было, когда я проходил через ад? Где был ты, когда паразиты поедали меня изнутри?

— Но ты же выжил, — заметил Дью.

— Я — единственный, кто остался в живых! — Перри перешел на крик. — Потому что я боролся. Потому что у меня есть стержень, дисциплина. Тебе бы она тоже не помешала.

Дью рассмеялся.

— Хочешь дисциплины? Я мог бы преподать тебе хороший урок.

— Что, возьмешь и пристрелишь меня? — злобно ухмыльнулся Перри. — Стреляй, чего же ты ждешь? Это единственный способ заткнуть мне рот. Без пистолета ты гроша ломаного не стоишь, старик.

Все, он его достал! Сейчас схватка уже казалась неизбежным итогом этой словесной перепалки. Ему нужно лишь продолжить нажимать на эти невидимые кнопки и вывести Доуси из себя. Разъярить его.

— Ты имеешь в виду это? — Дью вытащил старый «кольт» 45-го калибра из плечевой кобуры. Он извлек обойму и поднял оружие, чтобы показать, что в патроннике нет патрона. После чего положил пистолет на стол. Правой рукой он поднял обойму и большим пальцем начал поочередно выталкивать патроны. Первый, второй… седьмой. Опустошая обойму, Филлипс смотрел прямо в глаза Перри. Он взял последний патрон, отшвырнул обойму и начал подбрасывать патрон в ладони.

— Вот, смотри! Теперь я безоружен, — сказал Дью. — Что теперь скажешь, мальчик?

— Ну-ну, — усмехнулся Перри. — Как будто это все, что у тебя есть.

Дью поднял брови и многозначительно кивнул. Парень оказался умнее, чем он думал. Агент задрал правую штанину и вытащил из кобуры на лодыжке револьвер «таурус-85» 38-го калибра. Опустошил барабан и бросил оружие на пол. С левой ноги снял стальную телескопическую дубинку и швырнул через всю комнату в мусорное ведро. Он сразу же пожалел, что не оставил ее у себя. Один щелчок увеличивал ее длину с шести до шестнадцати дюймов, и она мгновенно превращалась в стальную полицейскую дубинку. Затем Дью вытащил нож «Ка-бар» из потайного горизонтального футляра на спине. Наконец, сунул руку куда-то за пояс и вынул черный нож с выкидным лезвием. Все это вслед за дубинкой отправилось в мусорное ведро.

— Какого черта, старик? Откуда такой арсенал? Ты что, на войну собрался?

— Я воюю каждый день, парень. Каждый день. Ну, а теперь, если, конечно, ты не вздумаешь вспороть мне живот и искать там осколочную гранату, надеюсь, поверишь мне на слово? Я безоружен! Ну что, приступим, или у тебя от страха душа в пятки ушла?

— Ты серьезно, старик? Посмотри на себя! У тебя же брюхо через ремень переваливается. Да к тому же ты хромаешь. Даже если я буду бить вполсилы, то все равно прикончу.

— Ты забыл кое о чем. Сейчас перед тобой не твой маленький приятель Билл, — спокойно заметил Филлипс.

Глаза Перри расширились, в них зажглись огоньки гнева и стыда.

— Силы тебе, конечно, не занимать, Доуси, — продолжал Дью. — Но убить человека, заведомо слабого… Не способного оказать ни малейшего сопротивления…

— Не говори о нем, — произнес Доуси тихим ледяным голосом, от которого Дью стало не по себе.

Но он сумел выдавить улыбку.

— В чем дело, придурок? Что тебя останавливает? Может, мне найти кого-нибудь послабее? Ты ведь привык распускать руки тогда, когда чувствуешь полную безнаказанность! Тебе сейчас подавай ребенка, толстуху или восьмидесятилетнюю старушку. Будет в самый раз! Но так неинтересно. Ведь эти люди — не твои друзья. Вот с лучшим другом, с тем, кто в тебя верил, ты по-настоящему отвел душу!

Пальцы Доуси сжались в массивные кулаки.

— Я не виноват, — проговорил он тем же тихим, но угрожающим голосом. — Я… Я тогда не контролировал себя.

— Конечно, не контролировал, — поддакнул Филлипс. — Это называется ответственность, парень. Если бы у тебя была хоть какая-нибудь дисциплина, то твой маленький приятель до сих пор был бы жив.

Левой рукой Перри схватился за угол стола и одним движением резко приподнял и швырнул его. Стол стукнулся о стену, ножки сломались. Пистолет 45-го калибра упал на ковер.

Дью ждал.

Рассвирепевший Перри Доуси поднял правый кулак. Покачивая огромными мускулами, он шагнул вперед, готовясь нанести удар.

Но как только гигант сделал этот шаг, Дью швырнул патрон в лицо Доуси.

Патрон угодил Перри в лоб и отскочил. Заморгав, он вздрогнул, среагировав на посторонний предмет. Он слегка повернул голову и машинально сместил центр тяжести, поскольку на долю секунды был выведен из равновесия.

Филлипс пошире развернул ладонь правой руки, оттянув назад большой палец. Он бросился на надвигающегося монстра, одновременно сделав короткий взмах правой рукой. Большим пальцем он попал по горлу Доуси. Дью слегка отступил — еще немного, и он мог перебить трахею своему сопернику, и тот бы просто задохнулся. Но агент хотел лишь причинить парню боль, а не убить его.

Пока, во всяком случае.

Доуси схватился за шею и закатил глаза. Он издал какой-то странный звук, не то кашель, не то рычание.

После этого Дью Филлипс саданул ему кулаком в левый глаз.

Перри снова вздрогнул, повернул голову, чтобы как-то уберечь глаз от нового удара, левой рукой он попытался защититься. При этом правой продолжал сжимать горло. Дышать было трудно. И он почти ничего не видел.

Дью шагнул вперед, чтобы как следует пнуть Доуси в колено, но громила успел размахнуться и попал кулаком по правому плечу Филлипса. Удар оказался настолько сильным, что Дью не смог удержаться и рухнул прямо на стол. Агент почувствовал, что сильно задел что-то правым виском, и через пару секунду оттуда засочилась кровь.

Он побывал в сотнях переделок, но никогда не испытывал таких тяжелых потрясений.

Филлипс с трудом поднялся на ноги. Он попробовал пошевелить правой рукой, но не мог — она словно онемела.

Доуси все еще кашлял и пытался отдышаться, он качался, дико размахивая взад-вперед правой рукой. Дью вдоль стены подобрался к сломанному столу. Левой рукой он поднял за более тонкий конец одну из ножек. Толстая верхушка превратила этот предмет в отполированную дубинку.

Филлипс тут же шагнул вперед и, наклонившись, коротко взмахнул. Толстый конец дубинки с силой врезался в правое колено Доуси. Соперник издал вопль, который вылился в сдавленный хрип. Он опустился на левое колено, помогая правой рукой сохранить шаткое равновесие.

— Хочешь дисциплины? — спросил Дью. — Я покажу, что это такое.

Широко размахнувшись, Филлипс саданул Перри по голове. От удара кожа моментально лопнула, и из раны хлынула кровь, испачкав светлую шевелюру Доуси. Несмотря на новую рану, гигант лишь слегка вздрогнул. Его правое веко слегка приоткрылось, а левое оставалось опущенным. Из этого полускрюченного состояния Перри сделал внезапный выпад вперед, вытянув вперед обе руки.

Дью Филлипс спокойно отскочил назад и ткнул импровизированной дубинкой в рот соперника, разбив в кровь нижнюю губу.

Перри повалился на пол лицом вниз, затем, согнув руки, попытался подняться.

— Я заставлю тебя сотрудничать, — откашлявшись, проговорил Дью.

Он снова размахнулся ножкой от стола, та со свистом прорезала воздух и с глухим звуком вонзилась в спину Доуси. Перри издал еще один удушливый хрип и снова рухнул вниз.

— Ты будешь подчиняться, потому что мне так нужно.

Не дав Перри опомниться, Дью изо всей силы ударил его по правому боку. Послышался хруст ребер. Громила перекатился налево, скрючившись от боли. Он до сих пор ничего не видел, о чем свидетельствовал его перекошенный взгляд. Кровь заливала ему лицо, хлестала из разбитой губы. Перри свернулся калачиком, поджав колени к груди, но все еще размахивал руками, пытаясь отбиваться.

Дью снова замахнулся. Толстая часть деревянной ножки с силой опустилась на правое бедро Доуси. Еще один страшный хрип и перекошенное от боли лицо явно свидетельствовали, что противник уже на пределе.

— Я выбью из тебя все дерьмо, ублюдок, — приговаривал агент. Размахнувшись, он снова ударил Перри по уже больному бедру, зная, что второй удар причинит тому еще больше страданий. — Ну, уяснил ты хоть что-нибудь? Или по-прежнему собираешься вставлять нам палки в колеса?

— Прекрати! — кричал Перри. — Пожалуйста!

— Ишь, голосок прорезался! Просишь пощады? Как твой дружок Билл? Как те несчастные, зараженные треугольниками?

— Я ведь помогал им! — Голос у Перри был такой, как будто он наглотался битого стекла.

Дью ткнул деревяшкой в лоб Доуси. Раздался глухой звук, и на голове у того появилось еще одно рассечение, еще более сильное и кровоточащее.

— Помогал, говоришь? Чертов псих, я сейчас прикончу тебя!

— Нет! — Все еще лежа на боку и прижав колени к груди, Перри вслепую размахивал руками по сторонам.

Филлипс поднял дубинку, намереваясь еще пересчитать ребра Доуси. Он хотел, чтобы этот парень ни на секунду не забывал о боли.

Крик Перри был, скорее, похож на жалобный визг.

— Не бей больше!.. Пожалуйста!

Дью несколько секунд неотрывно смотрел на него, и его импровизированная деревянная дубинка замерла в воздухе.

— Пожалуйста, — с трудом проговорил Доуси. — Не надо…

Филлипс опустил ножку от стола, потом швырнул ее на пол. Он до сих пор не мог пошевелить правой рукой. Огромный окровавленный человек, скорчившись, лежал перед ним, и его тело сотрясалось от рыданий.

— Сейчас я позову кого-нибудь, чтобы тебе помогли привести себя в порядок, — медленно проговорил Дью. — После этого марш к себе в номер. Я зайду позже. Предстоит серьезный разговор. У нас впереди полно работы.

С этими словами он вышел.

ДО СВАДЬБЫ ЗАЖИВЕТ

В коммуникационном трейлере появилась голова Кларенса. Маргарет улыбнулась. Она ничего не могла с собой поделать. Этот парень понравился ей при первой же встрече. Теперь, после трех месяцев на работе и многих ночей, проведенных с ним в постели, она считала его просто сногсшибательным. Наверное, она влюбилась в него! Монтойя не знала, надолго ли у них с Кларенсом роман и что будет потом. Разойдутся ли их жизненные пути, когда закончится это безумие? Возможно, их взаимное влечение было лишь отдушиной, позволяющей не потерять рассудок на фоне всего ужаса и смертей, с которыми приходилось сталкиваться ежедневно.

Возможно, они сблизились потому, что Маргарет была единственной женщиной на проекте. Такая мысль уже несколько раз приходила ей в голову. Маргарет Монтойя была старше Кларенса, но, несмотря на разницу в возрасте и некоторую полноту, она все еще привлекала к себе мужские взоры. Хотя раньше этого внимания было все-таки больше. Неужели она влюбилась в него? Маргарет старалась не думать об этом: а вдруг она влюбилась, а он — нет?

— Док, — проговорил Кларенс, — Дью просит тебя зайти в кабинет.

— Я немного занята, — ответила Маргарет. — Скажи ему, что если хочет меня видеть, пусть зайдет сам. Потом, когда я избавлюсь от него, ты можешь помассировать мне плечи.

Кларенс покачал головой.

— Гм… Никак не получится, док. Тебе нужно обязательно зайти к нему и захватить с собой аптечку. Кажется, Филлипс и Перри обо всем договорились.

— О, нет! — Маргарет начала догадываться. — Может быть, лучше вызвать «Скорую»?

— Не знаю. Тебе придется выяснить все на месте, — пожал плечами Кларенс. — Не волнуйся, я пойду с тобой.

Маргарет быстро просмотрела ящики в компьютерном центре. Куда запропастилась аптечка?.. Вот она! Схватив белую пластиковую коробку, женщина вышла из трейлера и поспешила в комнату № 207.

Кларенс Отто в некотором смысле заставил Маргарет усомниться в своем жизненном выборе. Несмотря на ее стремительный карьерный рост и то, что теперь она фактически находилась в первых рядах тех, кто противостоял потенциальной мировой катастрофе. А если они расстанутся, когда все закончится? К чему тогда стремиться? О чем мечтать? О пустующей квартире в Цинциннати? Это место она использовала лишь для ночевок, потому что, по сути, все время находилась на работе.

— Не бойся, — повторил Кларенс, когда они добрались до нужной комнаты в мотеле. — Я буду рядом.

С этими словами он открыл дверь.

— Бояться? — слегка удивилась Маргарет. — А почему я должна бояться Дью Фил…

Она осеклась, когда увидела свернувшегося калачиком Перри Доуси. Он стонал и был весь в крови.

— В общем, я буду рядом, — предупредил Кларенс.

Она не могла поверить своим глазам. Филлипс Дью побил Перри Доуси? Причем «побил» — едва ли подходящее слово. Скорее избил до полусмерти.

Да, так намного ближе к истине…

— Кларенс, оставьте нас, пожалуйста, — попросила Маргарет.

Тот растерянно заморгал и, покосившись на Перри, покачал головой.

— Ты что, спятила? Ему, конечно, изрядно досталось, но он жив.

— Знаю.

— И он может в любую секунду наброситься на тебя, — предупредил Кларенс. — Нет, я останусь.

Ей пришлось взять его за руку и вывести из комнаты. Наклонившись к доктору поближе, она прошептала:

— Милый, я знаю, что ты готов защитить меня. Но пойми: он не причинит мне ни малейшего вреда.

— Он убийца, Маргарет, — прошептал в ответ Кларенс.

— Тебе придется положиться на мою интуицию, — твердо сказала она. — Я занималась с ним пять недель и еще раз повторяю: Перри не причинит мне вреда.

— Прекрасно, тогда я тем более останусь. Я просто смогу убедиться, что был не прав.

— Дью, наверное, научил его уму-разуму, — предположила Маргарет. — Я, конечно, не мужчина, но мне кажется, что в таких случаях становится стыдно. Так или нет?

Кларенс пристально посмотрел на нее, затем коротко кивнул.

— Поэтому нахождение женщины в месте, где недавно был мужчина, не так уж плохо. Ведь Перри, надеюсь, не взбредет в голову, что я, как и Дью Филлипс, тоже собираюсь причинять ему боль и ставить на место?

— Что ж, я совсем по-другому это себе представлял, — признался он. — Но, в принципе, я на месте Перри не очень приветствовал бы присутствие рядом другого мужчины в тот момент, когда ему накладывают швы. То есть совершенно постороннего, не медика. Врачи в такой ситуации, естественно, люди далеко не лишние и не приводят в замешательство.

— Мужская логика? — прищурилась Маргарет.

— Точно, — кивнул Кларенс. — Послушай, а нельзя ли привлечь Эймоса? Пусть окажет Доуси первую помощь!

Маргарет улыбнулась.

— Если ты сможешь уговорить Эймоса Ханта просто побыть в одной комнате с Перри Доуси, я с радостью отдам тебе двадцать долларов.

— Нет, на такое пари я не готов!

— Кларенс, пойми, я профессионал своего дела. Мне, безусловно, нравится, что ты рвешься защищать меня, но давай все же закончим разговор. Стой здесь и не бери в голову. Обещаю: если он только рыпнется, я сразу же позову на помощь.

— Но это получится только в том случае, если ты успеешь поднять шум до того, как он свернет тебе шею.

Монтойя вздохнула, затем хлопнула его по груди и удалилась в комнату № 207.

— Перри? Это Маргарет.

Доуси приоткрыл правый глаз. На левом была сильная гематома, и открыть его было невозможно.

— Привет, — хрипло проговорил он в ответ.

— Мне нужно привести тебя в порядок. Ты не против?

— Да ладно! Оставь как есть.

— Нет уж. Я ведь врач, Перри. Ты весь в крови!

Перри посмотрел на нее здоровым глазом, потом медленно присел, опершись спиной о стену.

— Замечательно, — сказал он. — Попробуй хотя бы остановить кровотечение.

Маргарет опустилась на колени и открыла аптечку. Она извлекла два марлевых тампона. Один прижала к ране в верхней части его головы.

— Подержи, пожалуйста, — попросила она Перри.

Тот послушался.

Другой тампон она приложила к порезу на лбу. Марля сразу же пропиталась кровью.

— Хорошо. Теперь скажи, что у тебя болит.

— Мое самолюбие. Меня только что поколотил самый видный представитель Американской ассоциации пенсионеров.

— Наверное, тебя можно назвать везунчиком, — покачала головой Маргарет.

— Тогда купи мне гребаный билет в лотерею. Может быть, мне и там повезет и я выиграю кучу денег?

— За прошедшие три месяца Дью много мне рассказал. Он убил многих людей, Перри. Я знаю, ты большой и сильный. Ты умеешь сражаться, зато Дью Филлипс умеет убивать. Почувствуй разницу…

— Ха! — усмехнулся Перри. — Но меня-то он оставил в живых. Значит, я победил, что ли?

Маргарет рассмеялась.

— Смотри-ка! А ты не разучился шутить! Видимо, твои дела не так уж плохи.

— Ну-ну, кто бы говорил! Поверь, я лучше чувствую.

Она убрала с раны кровавую марлю, после чего налила туда немного перекиси водорода.

— Не больно? — спросила она.

— По сравнению с тем, как тебя колотят ножкой от стола?! Нет, конечно! Скорее, похоже на чувственный массаж…

— Ну, хорошо, тогда будем это считать твоим счастливым избавлением.

Она начала накладывать швы на его порезы. Шесть стежков на лбу, пять — в теменной части головы и еще три — на нижней губе.

— Что у меня с глазом? — спросил Перри. — Совсем плохи дела?

Маргарет приоткрыла пальцем верхнее и нижнее веко, несколько раз щелкнула миниатюрным фонариком. Глаз был уже заполнен кровью, но зрачок сужался при каждой вспышке.

— У тебя сумасшедший фингал, но хочу обрадовать: глаз цел, он реагирует на свет. Значит, все будет хорошо.

Она заставила Перри снять рубашку. Ее взгляд задержался на заскорузлом рубце размером с кулак на его правой ключице, потом переместился на аналогичный рубец на левом предплечье. Маргарет занималась лечением Перри Доуси несколько недель и знала о других ужасных рубцах: на левом бедре, в центре спины, на правой ягодице и еще — немного поменьше — на левой голени.

Проверив состояние ребер, Маргарет пришла к выводу, что здесь Перри легко отделался: переломов не обнаружено. Снимать штаны он напрочь отказался, и пришлось поверить ему на слово, что бедра у него в порядке. Она закончила осмотр проверкой колена — задрав штанину и тщательно прощупав больное место кончиками пальцев. Колено было вздуто, но переломов Монтойя не обнаружила. Поэтому она надавила посильнее, чтобы проверить, нет ли повреждения связок.

— Тебе больно, когда я так делаю? — спросила она.

— Да, — кивнул Перри.

— Опиши боль.

— Чертовски мучительная боль — подходящий эпитет?

Маргарет замерла.

— Но почему ты сразу ничего мне не сказал?

Доуси пожал плечами:

— Мы с болью давние приятели…

— Ну, что ж, тогда тебе и твоему старому приятелю придется провести некоторое время вместе, пока все хорошенько не заживет. Сможешь вернуться в свой номер?

Перри с трудом поднялся на ноги. Маргарет пыталась помочь, но Доуси был слишком грузен. Она чувствовала себя подобно маленькой девочке, которая лишь делает вид, что помогает, а на самом деле ее участие не имеет никакого значения. В аптечке она нашла пузырек с ибупрофеном.

— Прими четыре таблетки и постарайся уснуть, хорошо? Позже я приду и осмотрю тебя.

Взяв пузырек, Перри заковылял к двери. Он открыл ее, затем обернулся.

— Скажите Дью, что нам нужно встретиться, — попросил Доуси. — Скажите, что это очень важно и что… больше я не буду доставлять ему неприятности.

— Встреча ведь может подождать до утра? — забеспокоилась Маргарет. — Мне нужно, чтобы ты выспался.

Перри задумался на секунду, потом кивнул. Он поднял пузырек, помахал им на прощание и отправился в номер.

Ей действительно хотелось, чтобы он выспался. Но она также опасалась повторной схватки. Доуси теперь сильно изменился, он был фактически побежден. Что у него сейчас на душе? Дью, скорее всего, тоже не успокоился, поэтому любое невзначай брошенное слово может запросто спровоцировать новый конфликт. И он наверняка закончится кровопролитием.

Единственная причина того, что футболист все еще жив, заключалась в том, что так хотел Дью Филлипс.

Маргарет должна была убедиться в том, что Дью не передумал.

ХОРОШЕГО МАЛО

Когда члены семьи Джуэллов заснули, начались изменения.

Новые семена вели себя во многом аналогично тем, какими заразился в свое время Перри Доуси. По крайней мере, на первых порах. Семена обнаружили крошечные подкожные клещи Demodex folliculorum, обитающие на теле каждого человека на планете. Поскольку семена выглядели и пахли как частички мертвой кожи, составлявшей единственную пищу этих клещей, они просто съели их. Ферменты переваривания белков в желудках микроскопических арахнидов атаковали оболочки семян, взламывая их, обеспечивая доступ кислорода и тем самым способствуя прорастанию.

И так же, как у Перри, данный этап развития начался в многочисленных отложениях микробных экскрементов.

Каждое активированное семя пустило в кожу тончайшую нить, проникая в подкожные слои. У основания нити клетки-рецепторы измеряли уровни и плотность химических веществ, определяя наилучшее место для второй стадии роста.

В отличие от штаммов на теле Доуси и тех, которые появились раньше, нити выпустили в кровоток одно из двух химических веществ:

химикат A, содержавшийся в семенах предыдущей версии;

химикат B, который выпускали семена новых штаммов.

Вещества проникали в кровеносную систему организма-носителя. Через короткое время нить измеряла уровни и A и B. Далее принималось решение на основе простого большинства: если было больше химиката A, то семена личинок продолжали свой рост, а новые штаммы отключались. Если было больше химиката B, происходило все наоборот.

Бобби Джуэлл оказался единственным, кто подхватил большое количество стандартных семян личинок. Пять из семи его инфекций фактически представляли собой то же самое, что в свое время заразило Перри.

Бетти, Дональд и Челси Джуэлл стали инкубаторами нового штамма.

С этого момента два штамма претерпели почти идентичные процессы роста. Корни второй стадии тянулись к материалу из подкожной среды: белкам, кислороду, аминокислотам и, в особенности, к сахару. Оба штамма использовали для создания новых микроорганизмов естественные биологические процессы тела. Были шарики-считыватели, покрытые ресничками, пилообразные, свободно перемещающиеся объекты, предназначенные для вскрытия клеток и исследования внутренней ДНК. Они анализировали биологический шаблон организма-носителя подобно считыванию компьютером строчек программного обеспечения. Были «строители» — они создавали гибкий каркас из целлюлозы, который в оригинальном штамме превращался в треугольники. Были «пастухи» — они проникали в организм, чтобы отыскать стволовые клетки, освободить их и отбуксировать к этому каркасу, где в них врезались шарики-считыватели и модифицировали ДНК.

К этому списку добавился новый штамм. Он модифицировал стволовые клетки, и в результате получались крошечные, свободно перемещающиеся штаммы сильного, гибкого микромышечного волокна. Эти волокна собирались вместе и связывались в определенных, коллективных структурах. В то время как организм Бобби Джуэлла столкнулся с деятельностью шариков-считывателей, строителей и пастухов, его дочери, брату и племяннице предстояло иметь дело с совершенно новым микроорганизмом.

Челси, Дональду и Бетти предстояло ощутить на себе воздействие ползунов.

День третий

ПОЛЗУНЫ

Семена Перри Доуси поступили из тринадцатой партии. Через семь дней его треугольники превратились в личинки. Благодаря постоянным улучшениям и совершенствованиям проекта семенам семнадцатой партии для этого понадобилось всего пять дней.

Эти пять дней — настоящее техническое чудо самоорганизации, подтверждение сверхпередовой технологии. Потрясающая модернизация прежнего штамма.

Однако для нового штамма эти пять дней были похожи на целую вечность. В то время как ожидалось, что структуры в организме Перри должны построить множество сложных элементов, новые структуры произвели лишь одну вещь.

А именно: микроскопические жилы модифицированной человеческой мышцы.

Каждая прядь содержала, естественно, сами мышечные клетки, но также и крошечные нейротрансмиттерные секреторные клетки и сложный кристаллический набор молекул, способных как к отправке, так и приему элементарных команд.

Сама по себе мышечная прядь не имела никакого значения. Она могла… извиваться. Она также умела отправлять и получать сигналы «Я здесь», что являлось ключевым свойством, потому что пряди не были предназначены для самостоятельной деятельности.

Сигналы «Я здесь» притягивали их, подобно тому, как притягиваются отдельные частички овсяных хлопьев, плавающие на поверхности молока. Сближаются, соединяются, и поверхностное натяжение не дает им расцепиться. Когда прядь обнаруживает сигнал «Я здесь», поступающий от другой пряди, то начинает сближение с ней. Шевелясь и покачиваясь, они входят в контакт, касаются друг друга и переплетаются. Теперь сигнал становится вдвое сильнее и притягивает к себе больше других волокон, и так далее.

Обычная мышечная клетка человеческого организма сама по себе бесполезна. Однако множество ячеек, действующих в унисон, совершают сложное движение. Мышечные волокна следуют той же логике: целое больше и сильнее, чем сумма отдельных составляющих. Когда скопления прядей достигают определенного размера, приблизительно пятисот микронов в ширину, сигналы «Я здесь» отключаются.

Микрон — одна миллионная метра. Пятьсот микрон — пять десятитысячных метра, или около одной двухсотой дюйма. Чертовски мелкая штука, но кое-что все-таки можно разглядеть даже невооруженным глазом.

Если бы можно было заглянуть в организмы Челси Джуэлл, Дональда Джуэлла и Бетти Джуэлл, то вы заметили бы кое-какие нарушения — нечто очень похожее на нервную клетку. На одном конце длинный и тонкий аксон. На другом — множественные отростки-дендриты, ветвящиеся, словно притоки полноводной реки.

Но в здоровой системе дендриты не цепляются за другие нервные клетки, мышечные волокна и, конечно же, никуда не тянутся.

То есть обычные нервные клетки не вьются.

Ползучие микроорганизмы создали очень простую навигационную систему, основанную на причинении боли. Это была практическая, а не садистская стратегия: человеческое тело запрограммировано таким образом, чтобы придавать болевым ощущениям наиболее высокий приоритет. Ветвящиеся дендриты ползучих клеток смыкались с аксонами, затем выделяли вещество, которое имитировало обычные болевые сигналы. Отдельные нервы — центробежные нейроны, то есть передающие команды от мозга к остальной части организма, — игнорировали этот сигнал. Также именуемые двигательными нейронами, они дают мозгу возможность выполнять свои функции, управлять мышечными реакциями и деятельностью организма в целом. А вот центростремительные нервы не проигнорировали вышеупомянутые болевые сигналы, а вместо этого точно скопировали их и передали в головной мозг.

Как только ползучие клетки обнаружили центростремительные нервные цепочки, они ухватились за них, потянули и начали движение. Через каждые три или четыре нерва они снова излучали сигнал боли, измеряли результаты и продолжали двигаться.

Конечной целью этого движения был головной мозг…

ОТЪЕЗД ДЯДИ ДОННИ

Ветер разносил пушистый снег во всех направлениях. Снежинки попадали в глаза Челси и щекотали нос.

Ей было нехорошо. Она чувствовала недомогание, и на руках возникли какие-то припухлости. Правда, не было ни зуда, ни боли. Когда Дональд с дочерью садились в машину, она держала папу за руку. Бетти взяла влажную салфетку и высморкалась, потом откинула голову на подголовник сиденья и закрыла глаза. Она тоже чувствовала себя не очень…

Дядя Донни захлопнул дверцу водителя и опустил стекло. Он с трудом откашлялся, потом высунул руку из окошка и помахал Бобби. Когда Донни разговаривал, дыхание его было прерывистым и тяжелым.

— Спасибо, братец, что принял нас, — поблагодарил он папу. — И спасибо за подарки.

— Да ладно, не стоит, — отмахнулся тот. — Лучше скажи, что за заразу ты нам привез из своего Питтсбурга? Я боюсь даже жать руку, которой ты закрывал рот при кашле…

Глаза Дональда сузились.

— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

Челси даже отступила на шаг от машины. Посмотрев на его перекошенное лицо, она испугалась.

— Да я хотел всего лишь подразнить тебя, — усмехнулся папа. — Расслабься, братец.

Дядя Донни несколько секунд не сводил с брата пристального взгляда, потом его лицо смягчилось. Он заморгал, как будто только что проснулся.

— Прости, — проговорил он. — Наверное… я действительно не то принял.

— Ты про таблетки? — спросил папа.

Дональд кивнул.

— Да. Я выпил их. Думал, поможет.

— Ладно, все хорошо, не бери в голову, — сказал папа. — Мы тоже как-нибудь выберемся к тебе в Питтсбург.

Глаза Донни снова сузились, затем снова широко раскрылись. Он лишь покачал головой.

Мама вышла вперед и наклонилась к окну, чтобы обнять гостя.

— Будь осторожен на дороге, — сказала она. — Говорят, снежная буря может перерасти в ледяной дождь. На дорогах полно машин из южных штатов, так что движение будет просто ужасное. За рулем много пьяных, так что будь начеку.

Кэндис отошла от окошка. Дональд в ответ улыбнулся и кивнул.

Мама обошла автомобиль, чтобы попрощаться с Бетти. Дядя повернул голову направо и посмотрел на Челси. Он помахал ей рукой.

— Подойди сюда, куколка, — позвал он. — Попрощайся со мной.

Челси отшатнулась. Почему Донни хочет до нее дотронуться? Он хочет что-то ей сделать?

— Милая, — произнес папа, — скажи «пока» своему дяде.

Дональд улыбнулся. Челси несколько раз моргнула. Это же близкий человек, почему она стала его бояться? Он ведь ее любит. Отпустив руку отца, Челси подошла к дверце автомобиля. Встав на цыпочки, она чмокнула дядю Донни в щеку.

— До скорого.

— Ты ведь будешь умницей?

Челси кивнула. Он показался ей… каким-то другим. И папа тоже. И двоюродная сестра Бетти. Единственная, кто осталась прежней, такой, как раньше, была мама. Почему?! Может быть, Челси вовсе не нужно бояться дядю Донни. Может быть, ей следовало опасаться маму. Ведь в руках у мамы она часто видит ненавистную ложку-лупилку…

Нагнувшись вперед, Челси прошептала на ухо гостю:

— Когда мы приедем, ты отведешь меня проколоть уши?

Гость рассмеялся, потом прижался к ее щеке.

— Боюсь, это должен решить твой папа.

Челси нравилось, как улыбался дядя. Он делал это точно так же, как ее папа.

Он был очень похож на папу. Челси хотелось, чтобы он приезжал к ним почаще. С ним было весело. И всегда можно было вместе посмотреть баскетбол…

Лицо Дональда снова сморщилось. Он мягко отодвинул племянницу, затем снова закашлял, причем так тяжело, что головой едва не стукнулся о руль. Откашлявшись, он откинулся назад и попытался выдавить на лице улыбку. Потом помахал перед лицом ладонью, словно веером.

— Ждем вас в гости. Надеюсь, мы не ударим лицом в грязь, — хрипло проговорил дядя Донни, обращаясь к папе. — Постараемся вернуться домой до того, как окончательно разболеемся. У меня такое ощущение, что я все-таки подхватил простуду.

— Если в дороге почувствуешь себя неважно, лучше переночуй где-нибудь в мотеле, — посоветовала мама. — Не будь таким же несносным и упрямым придурком, как твой брат.

— Кэндис, что ты говоришь! — нахмурился супруг.

Челси знала, что папа наверняка сейчас тычет в нее пальцем, хотя и не видела его. Он всегда так делал, когда мама сквернословила.

— Ах да. Прости, — спохватилась мать. — Ну, ладно, ребята! Поезжайте и будьте осторожны в пути!

Дядя Донни поднял стекло и завел двигатель. Когда Дональд и Бетти уехали, Челси потрогала небольшие волдыри на руках.

Мама опустилась перед ней на колени.

— Милая, что с тобой?

Что она хотела этим сказать? Может быть, и ничего. Всего лишь пыталась позаботиться о ней. Челси покачала головой.

— Хорошо, девочка, — мягким голосом проговорила мама. — Здесь довольно холодно. Давай-ка вернемся в дом и будем готовиться ко сну.

— Мне тоже нужно отдохнуть, — сказал папа. — А то я чувствую себя каким-то разбитым. Ляжем спать.

Семейство Джуэллов удалилось в дом.

СТРАТЕГИИ МУЖСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА

Дью Филлипс постучал в комнату Перри.

— Входи. Открыто.

Дью вошел и захлопнул за собой дверь. Вид у футболиста был устрашающий. Посреди светлой копны волос зияла запекшаяся черно-красная рана. Другая такая же рана была ниже, на лбу; она проходила над левым глазом и спускалась почти до середины носа. Губы ужасно распухли. Левый глаз затек и стал красным.

Доуси сидел на голом матраце, опираясь локтями о бедра и низко свесив голову. В руке он держал полупустую бутылку виски «Уйалд Теки Америкэн Спирит».

— Вот дьявольщина! — воскликнул раздосадованный Дью. — Где ты раздобыл это пойло?

— У тебя свои суточные, у меня — свои, — ответил Перри. — В багажнике «Мустанга» у меня была еще одна бутылка, да жаль, разбилась.

Филлипс небрежно опустил правую руку вниз, чувствуя утешительную выпуклость пистолета под курткой. Ему повезло в схватке с Доуси, но на очередную удачу он не рассчитывал: если Перри бросится на него, Дью будет стрелять.

— Как самочувствие? — спросил он.

Гигант поднял голову. На лоб упала прядь светлых волос.

— Чувствую, как кто-то здорово огрел меня по голове ножкой от стола, — ответил Перри. — И по лицу. И по бокам. Но, судя по твоему лейкопластырю, можно сказать, что я несколько подпортил тебе физиономию.

Дью нащупал небольшой лейкопластырь у себя на лбу. Удар о стол оказался сильным, но зашивать рану не понадобилось. Это была просто сильная ссадина.

— Если это тебя хоть как-то утешит, — хмуро заметил Дью, — то я все еще еле-еле могу пошевелить рукой.

— Артрит мучает? Я ведь даже толком не попал по тебе.

— Ты задел меня, — поправил Дью. — Но и этого хватило. Послушай, не стану врать: мое терпение на исходе. Если ты еще искалечишь кого-нибудь из моих людей или бросишься на меня, придется стрелять. Сначала в ногу, если у меня будет на это время, или в голову — если не будет. Ты нам действительно очень нужен, но я не собираюсь ради тебя одного жертвовать своей командой. Улавливаешь?

— Я… буду вести себя, как положено, — пробормотал Перри. — Я получил честное и справедливое наказание.

Эта фраза поразила Филлипса. Что-то подобное он говорил в детстве после очередной драки, больше пятидесяти лет назад. Сейчас дрались по-другому: никто не вступал в кулачный бой и после окончания не обменивался с противником рукопожатием. В настоящее время каждый готов наговорить тебе в лицо каких-нибудь гадостей и при случае схватиться за оружие. Дью неожиданно почувствовал к Перри искреннее восхищение.

— Ну… избиение деревяшкой я бы не назвал справедливым, — проговорил Филлипс.

Доуси пожал плечами.

— Я тяжелее тебя примерно на шестьдесят фунтов. Если бы я только дотянулся до тебя, то, наверное, убил бы. Кроме того, какая разница, как ты победил? Главное, победил, и все.

Несколько секунд в комнате царила тишина.

— Ладно. — Дью вздохнул. — Значит, реванш тебя не интересует?

Перри уставился на стену, после чего задумчиво произнес:

— Мало кто может меня так вырубить. Вот ты, например. Есть… точнее, был еще один человек, которому это удалось. Нет, никаких реваншей. Я готов сотрудничать с вами.

Филлипс облегченно вздохнул. Ему очень хотелось надеяться, что он, наконец, добился своего.

— Ну, хорошо. Давай теперь продолжим прерванный разговор. Ты говорил, что-то изменилось. Что именно?

— Голос.

— Так. Голос. Ты сказал, что не разобрал слов. А теперь можешь?

Перри покачал головой:

— Нет. Если я нахожусь вблизи кого-нибудь из инфицированных, то могу расслышать слова, но когда они далеко, то это, скорее, походит на ощущение. Образы, эмоции и все такое. Иногда голос громкий, и я быстро схватываю смысл, а иногда он похож на полушепот в переполненной людьми комнате. Чем больше инфицированных собирается в одном месте, тем сильнее ощущения. Иногда по обрывкам можно вполне понять, о чем идет речь. Понимаешь, что я имею в виду?

Дью кивнул.

— Сейчас я слышу те же кусочки и обрывки фраз, но есть и различия… в интенсивности. Не знаю, как описать. Такое ощущение… когда тебе очень трудно. Но ты чувствуешь, что это судьба, что произойдет наверняка. Появляется импульс. Ты думаешь, что уже все рассчитал, и победа…

— Неизбежна? — спросил Филлипс.

Перри щелкнул пальцами, указал на Дью и улыбнулся. Улыбка на его зашитых и распухших губах выглядела довольно жуткой.

— Вот именно! — воскликнул он. — Неизбежна. Именно такие ощущения.

— Словно некий глас Божий говорит тебе о каком-то возмездии?

— Да, пожалуй.

— И что же произойдет потом?

— Не знаю, — развел руками Доуси. — Может быть, это и в самом деле голос Бога, и если мы доберемся до небес, он просто пнет нас как следует и выставит за дверь.

— Нет никаких небес, — нахмурился Дью. — И никакого Бога. Потому что если существует всесильное божество, то это, будь уверен, полный отморозок. Ему нравится делать так, чтобы хорошие люди погибали, а плохие, наоборот, выживали. И ему, видимо, очень нравится заражать бывших футбольных звезд всякой дрянью, которая поедает их изнутри.

— Я даже выпью за это, — сказал Перри и сделал большой глоток виски из бутылки.

— Мы попали в очень сложное положение, парень, — сурово проговорил Дью. — И тебе, наверное, все-таки пора завязывать с алкоголем…

— А тебе, может быть, наоборот, пора начать? — усмехнулся собеседник. — Я убил своего лучшего друга, отрезал себе член и теперь являюсь своего рода пунктом неотложной психологической помощи в подобных случаях. А ты? Старик, ты же сбрасываешь бомбы на Америку. Ты отвечаешь за борьбу с настоящими пришельцами. Спроси у меня, и я тебе скажу: это довольно серьезный повод выпить.

Перри протянул ему бутылку, разглядывая отвратительный рубец на левом предплечье у Доуси. Боевые шрамы… Перри может гордиться.

Дью принял виски. Парень был прав. Агент сделал большой глоток. Сильный запах алкоголя приятно пощекотал нос и сразу напомнил о тех далеких временах, когда он мог просто выпить и расслабиться. Посмаковав, он сделал еще глоток, после чего отдал бутылку Перри.

Тот выпил.

— У тебя еще какое-нибудь неотложное дело?

— В принципе, да, — ответил Филлипс. — Маргарет попросила, чтобы мы задержались здесь подольше. Это даст тебе шанс отдохнуть. Поэтому до тех пор, пока мы не уедем отсюда, мне нужно добиться от тебя помощи. Реальной помощи. В этом и состоит моя главная задача.

Перри опустил глаза. Дью не был уверен, но ему вдруг показалось, что парень немного покраснел. Смутился, наверное, или что-то в этом духе…

— А ты… хм… — нерешительно проговорил громила. — Ты не хочешь… еще посидеть и поболтать со мной?

Доуси снова протянул бутылку. Агент взял ее, присел рядом и с удовольствием выпил.

У ДЯДИ ДОННИ БЫВАЛИ ДНИ И ПОЛУЧШЕ

Дональд Джуэлл — или дядя Донни, как его любила называть Челси, — чувствовал себя неважно. Точнее сказать, хуже некуда.

Лихорадка усиливалась. Вместе с ней ныло все тело, особенно раздражали стреляющие боли в левой руке. Бетти, по-видимому, тоже заболела. Дочь как-то резко ослабла, голова бессильно запрокинулась, глаза были закрыты. И она уже вся изошла потом.

Но это еще не самое худшее.

Его кто-то преследовал…

Он не мог понять, кто именно; машин на шоссе было очень много. Они ехали и сзади, и спереди. Дональду показалось, что некоторые он видит уже не в первый раз. Кто за ним следит? И что ему нужно?

Они находились в пути уже больше двух часов. Предстояло выдержать еще шесть, а скорее всего, восемь-девять часов, потому что погода не обещала ничего хорошего. Ледяной дождь превратил вождение в сущий ад. Все автомобили на шоссе I-75 двигались со скоростью не выше сорока пяти миль в час. Те, кто жил на севере, по крайней мере, знали, как нужно ездить зимой. Наверняка те, кто оказался в кювете, были жителями южных штатов либо из Огайо.

Он был взвинчен до предела, все тело ломило, к тому же клонило в сон, и общее состояние было просто дерьмовым — не самое лучшее сочетание, когда смысл всей жизни находился рядом, на заднем сиденье.

Кто его преследовал? Кто?!

Решив передохнуть, Дональд съехал с шоссе неподалеку от Бэй-сити. Съехал медленно, внимательно наблюдая, какие автомобили, следующие позади, сделают то же самое. Но ни один не повторил его маневра. Должно быть, догадались, что он следит за ними.

А может быть, он просто вел себя, как сумасшедший… И поэтому за ним никто не последовал. Кому он нужен?

Дональд мягко припарковал машину у здания придорожного мотеля, стараясь не разбудить дочь. Автомобилей на стоянке было полно. Некоторые водители не заглушили двигатели; выхлопные трубы были окутаны дымом, а работающие щетки продолжали бороться со снегом и наледью. Другие водители сдались, отключив моторы, и их автомобили быстро покрылись ледяной коркой.

Он решил немного поспать, чувствуя, что не сможет продолжать движение в таком состоянии. Еще чего доброго, заснет за рулем.

Он тихонько открыл дверь и направился к багажнику, съежившись от холодного проливного дождя. На полпути он внезапно остановился, лицо перекосилось от боли, а голова так дернулась влево, что ухо коснулось плеча. Снова стреляющая боль, на этот раз еще хуже. Потом медленно отпустило. К тому времени, когда она прошла, пиджак Дональда был почти мокрым от пота. Он мысленно бранил брата за то, что тот заразил его. Затем открыл багажник и вытащил спальный мешок.

Метнувшись обратно в машину, он с трудом стянул с себя мокрую куртку, после чего накинул половину спального мешка на дочь. Другой половиной накрылся сам. Начал кашлять, высморкался, еще раз выругал брата, затем откинул голову на подголовник.

Сейчас он вздремнет всего часок-другой. За это время буря уляжется, снегоочистители расчистят дорогу, и они смогут продолжить путь.


А в теле Донни положение продолжало развиваться от «Всё Плохо» к «Полный Кабздец».

Проблема началась с теломеров. Что такое теломер? Представьте себе небольшие пластиковые колпачки на шнурках. И вообразите, что всякий раз, когда вы зашнуровываете ботинки, то отламываете кусочек такого колпачка, когда просовываете его в отверстия. После того как вы проделали это много раз, остатки пластикового колпачка слетают, и шнурок начинает распутываться на конце. Когда он сильно распутается, уже невозможно просунуть его в отверстия, а значит, нельзя толком зашнуровать ботинки.

Теломеры — ДНК-эквивалент таких пластмассовых наконечников. В процессе деления клеток посредством митоза их хромосомы также делятся. Из одного набора хромосом получаются две половинки. Ваше тело дублирует каждый такой полунабор, и одна клетка превращается в две дочерние.

Все достаточно просто, но есть одна загвоздка.

Расщепление хромосом можно сравнить с процессом расстегивания молнии на одежде. Только что расщепленную хромосому наводняют ферменты и заполняют недостающие половинки застежек — по одному зубчику молнии за один раз. Проблема в том, что зубчики молнии не доходят до самого конца — там должен быть небольшой «колпачок», и этот колпачок — последний элемент повторяющейся теломеры. При следующем делении клетки последний кусочек теломеры отбрасывается — точно так же, как сломанный пластиковый кончик шнурка от ботинок.

Если клетки с укороченными теломерами продолжают деление, то иногда случается беда. Клетка может вступить в апоптоз (естественный, а не вызванный треугольниками вид цепной реакции). Хуже того, повреждение важнейшего гена способно сделать ее злокачественной, раковой. Это может произойти с клетками кожи, мышц, легких… и даже со стволовыми.

Если стволовая клетка расщепляется на две дочерние, то происходит процесс дифференцирования, когда дочерняя превращается в стволовую, а та переходит в зрелые тканевые, костные, нервные и другие клетки. Стволовые и прочие клетки при делении претерпевают те же самые теломерные превращения.

С возрастом митоз продолжается, а теломеры укорачиваются, что способствует возникновению различных проблем со здоровьем. Для такого явления существует простой термин: старение. Клетки с теломерами, которые слишком коротки, прекращают деление и перестают себя подкреплять. Вот почему при старении кожа становится тонкой: биологический материал прекращает делиться, ведь он израсходовал свои теломеры за предыдущие годы вашей жизни.

Или, если представить этот процесс проще и нагляднее, копия с дубликата всегда хуже, чем оригинал. А многократное поэтапное копирование, когда очередная копия снимается с предыдущей, может совершенно исказить первоначальную картину.

Для постройки каркаса из целлюлозы и превращения в полноценных личинок треугольники использовали множество стволовых клеток. Иногда из старых цепочек стволовых клеток получались дефектные и даже злокачественные образования. Когда это происходило, шарики-считыватели, пастухи и строители выявляли некачественный материал и просто удаляли его.

С другой стороны, ползучие волокна, производящие стволовые клетки, действовали самостоятельно. Они спешили. Пастухи были сосредоточены на выявлении и преобразовании как можно большего количества стволовых клеток, но контролем качества не занимались.

У Дональда, как самого старшего из трех инфицированных Джуэллов, было в организме больше укороченных теломеров, чем у Бетти, и, естественно, намного больше, чем у Челси. Значительная часть его модифицированных стволовых клеток произвела дефектные мышечные ткани. Некоторые из прядей оказались мертвыми, едва возникнув, и представляли собой блуждающие волокна. Другие прожили достаточно долго, успев послать и получить сигналы «Я здесь» и соединиться с себе подобными. Кое-каким все же удалось достичь стадии полноценных ползучих прядей и начать свою миссию в нервах, хотя даже небольших усилий было достаточно, чтобы отключиться после прохождения совсем короткого пути.

И когда они отключались, начинался процесс отмирания.

Сначала это была весьма медленная и сдержанная реакция. Но по мере роста количества мертвых прядей возрастало и число химических веществ, стимулирующих процессы отмирания и гниения.

Каждая модифицированная мышечная ткань содержала в себе как катализатор апоптоза, так и сильный контркатализатор, то есть вещество, блокирующее его действие. Если живых волокон оказывается больше, чем мертвых, апоптоз развиваться не сможет. Но когда, наоборот, мертвых больше, чем живых, чаша весов смещается в противоположную сторону.

Этот баланс в организме Донни стремительно нарушался. Крошечные участки мертвых клеток расширялись и множились. В левой руке апоптоз происходил особенно быстро и вскоре перешел в стадию неконтролируемого роста.

Пока Донни Джуэлл спал, он фактически стал разлагаться изнутри.

МАЛЕНЬКАЯ СИНЯЯ ТЕТРАДЬ

Потери — ноль, не считая рядового Домкуса, который неудачно наступил на ветку и вывихнул лодыжку. А так, слава богу, ни раненых, ни, тем более, убитых. Если это столкновение с личинками можно считать наиболее успешным, то почему полковник Чарльз Огден никак не мог успокоиться?

Весь личный состав рот «Виски» и «Икс» переправлен по воздуху из Маринеску обратно в Форт-Брэгг. Отсюда, из Северной Каролины, до Детройта можно было всего за сорок пять минут долететь на военно-транспортном самолете С-17 «Глоубмастер».

Форт-Брэгг представлял собой крупную военную базу. Достаточно крупную, чтобы в течение пяти недель держать здесь наготове целый батальон. Помимо выполнения поставленных задач, военнослужащие не покидали территорию базы и не вступали в контакты ни с кем, кроме коллег. Всю их переписку и звонки — а звонить можно было только ближайшим родственникам, — тщательно контролировало ЦРУ. Огден в этом смысле тоже не стал исключением: с женой они не виделись уже больше месяца. Тяжеловато, но приходилось мириться: он ведь фактически был на войне.

В Форт-Брэгге также размещалась штаб-квартира Командования специальных операций вооруженных сил Соединенных Штатов. Нетрадиционные методы ведения боевых действий, специальная разведка, антитеррористические операции, а вдобавок любые типы самолетов, которые отправлялись и прибывали круглосуточно. Никто не спрашивал, куда их отправляют и почему. Так происходило 24 часа в сутки 7 дней в неделю, и для проекта «Танграм» подобный распорядок был идеальным.

Бросить все имеющиеся самолеты на соседнюю авиабазу в Поупе, в том числе множество военно-транспортных С-17, и у вас в распоряжении вездесущая секретность и бесконечные варианты транспортировки войск и техники. Идеальное сочетание. Подразделения батальона внутреннего реагирования прибывали и отбывали, и никто не задавал лишних вопросов.

Огден сидел в одиночестве в своей комнате, выполняя привычный вечерний ритуал. Он состоял из трех вещей:

Письмо жене.

Библия.

Маленькая Синяя Тетрадь.

Письмо вышло коротким. Он устал и хотел немного поспать. Люблю тебя, ужасно скучаю, не знаю, когда вернусь домой, но уверен, что скоро. Что-то в этом духе. Простые, но искренние слова и фразы, но он готов был повторять их каждый день. Сложить, сунуть в конверт, но ни в коем случае не запечатывать — ведь какой-нибудь умник из ЦРУ все равно распечатает и внимательно прочтет, чтобы убедиться, что в тексте нет ни единого упоминания о спецоперации и чертовых личинках.

Что касается Библии, то это был Новый Завет. Большая часть золоченых надписей на красном кожаном переплете уже отслоилась. Половина обратной стороны обложки была оторвана; это произошло где-то на Ближнем Востоке. Случайное повреждение, не кощунство…

Каждую ночь полковник читал отрывки из Нового Завета, затем брал в руки Маленькую Синюю Тетрадь. Иногда он бегло просматривал страницы Библии, многое пропускал, читал выборочные фразы и предложения. С Маленькой Синей Тетрадью он так не поступал. Здесь он читал каждое слово…

Каждое отдельное имя.

Он открыл ее и начал читать.

Льюис Окойн, 22 года.

Полковник никогда не записывал воинское звание. Смерть есть смерть. Для нее не существует званий, не так ли?

Паркер Чичетти, 27 лет.

Он помнил Паркера. Хороший парень. Мог кого хочешь обвести вокруг пальца.

Деймон Гонсалес, 20 лет.

С Деймоном он никогда не пересекался. Ни разу.

Огден продолжал читать перечень имен, пытаясь вспомнить каждого. Это был своего рода лучик света в земном мире на тот случай, если в загробной жизни царят темнота и безмолвие. Иногда полковник спрашивал себя, могут ли души мертвых испытывать блаженство, когда кто-нибудь вспоминал о них. Как только о ком-то забывают, он действительно пропадает навсегда. Эйнштейн, Платон, Цезарь… люди каждый божий день читают о них в исторических книгах и учебниках, видят их имена в кинофильмах и на телевидении. На небесах они уже провели целую вечность. А такие, как бедный Деймон? После того, как уйдет в лучший мир и сам Огден, от этого бедняги, наверное, вообще ничего не останется…

Он не знал, откуда взялось это странное чувство, но оно всегда сидело у него в голове, толкало и направляло по жизни, заставляло терпеть, бороться и добиваться. Он должен сам себе сделать имя. Вряд ли его можно будет поставить в одном ряду с именами Черчилля или Линкольна, но теперь он видел цель.

Перед ним поставили сложнейшую задачу. Такое бывает лишь раз в жизни. Если полковник добьется успеха, то его имя навсегда войдет в историю.

Может быть, сам Бог проверял его способности? Справится ли он? Вполне возможно. Пути Господни неисповедимы, что верно, то верно… Но за двадцать лет воинской службы Огден все-таки видел гораздо больше жестокости человека по отношению к человеку, нежели справедливости. Бог бросал людей в ту или иную переделку, а чтобы спастись, приходилось рассчитывать лишь на собственные силы.

До того, как заварилась вся эта каша, он рассчитывал, что прослужит четыре или пять лет в ранге подполковника. Потом, ближе к концу карьеры, станет полковником и спокойно уйдет в отставку. В политических играх он был не слишком искушен. Он знал тактику и стратегию. Понимал, как победить и при этом минимизировать потери. Именно на этом должна основываться система поощрения в армии, но так происходит далеко не всегда.

Как же все изменилось за последние пять недель! Он стал полковником. Общался напрямую с Объединенным комитетом начальников штабов, и ему беспрекословно доверяли. В распоряжении Огдена был черный бюджет и полный карт-бланш на людские ресурсы, транспорт и воздушную поддержку.

Командование таким подразделением должен был возглавить более высокопоставленный военный, но президент Хатчинс оказался слишком одержим секретностью, ограничив круг посвященных лиц. Полковник просто вытянул для себя счастливую карту и теперь продолжал успешно ее разыгрывать.

Он выполнит задачу и уничтожит любые новые арки, которые обнаружит. И сделает это, записав в Маленькую Синюю Тетрадь как можно меньше новых имен. Тридцать семь. Этого уже достаточно, но Огден понимал, что список наверняка еще пополнится.

Станет намного длиннее…

Он убрал Тетрадь и Библию, затем лег, чтобы проспать свои обычные четыре часа. По крайней мере, сегодня ему не пришлось составлять писем с соболезнованиями ничьим матерям, отцам, женам и сестрам. Утром он составит новый план и начнет готовиться к схватке с врагом, с каким еще никому не доводилось сражаться. С врагом, наверняка уже изменившим свою тактику.

Но что бы ни произошло, полковник Чарльз Огден всегда будет к этому готов.

ГЭЙЛОРД ЗАСЫПАЕТ

Члены семейства Джуэллов оказались в числе наиболее зараженных, но они были не единственными жителями Гэйлорда, которые во сне наживали себе лихорадку, истощение и паранойю.

Бобби и Челси Джуэлл уже легли в постель. Дональд и Бетти урывками дремали на стоянке у шоссе I-75 неподалеку от Бэй-Сити в Мичигане.

Хотя старый Сэм Коллинс был твердо убежден, что кто-нибудь ворвется и прикончит его, он запер все двери и отправился спать.

Уоллис Бекетт был не настолько храбр. У него все время чесалась щека и шея. Он укрылся в кладовке, заблокировал дверь стремянкой, после чего заснул прямо на полу. Его сыну Беку было так жарко, что он разделся донага и заснул голым в пустой ванне. Его жена Николь Бекетт уехала навестить свою мать, которая жила в Топинаби. К несчастью для нее, она собиралась приехать утром следующего дня.

Райан Розновски тоже чесался как сумасшедший. Он терпеть не мог чесотку, и этот навязчивый страх он вынес из детства, когда наткнулся на ядовитый плющ. Мать советовала ему поменьше прикасаться к телу, но разве он слушал ее? После того случая у Райана всегда был изрядный запас каламина. Он обильно смочил четыре зудящих места, затем спрятался за грудой досок в гараже и заснул.

Бернадетт Смит внезапно заподозрила, что дети о чем-то шепчутся у нее за спиной. Она отправила сына и дочерей в свои комнаты и велела не выходить и не шуметь. Если не послушаются, то мало им не покажется. Она выбьет из них дурь. Ее муж Шон был против таких методов воспитания и часто спорил. Но она велела ему заткнуться, иначе ходить с приятелями в бар и играть в кегли он больше не будет.

— Правда, Шон, не лучше ли тебе сбегать в магазин и купить мне прокладки. А когда вернешься, не смей будить меня и выпускать детей из комнат. Слышишь?

Муж слышал. Она, конечно, не может его высечь, но, так или иначе, он полностью от нее зависел.

Крис «Чеффи» Джоунс был более неуравновешен, чем другие. В комнате у Чеффи были деревянные полы, накрытые большим ковром. По причинам, известным только ему, он просто забрался под упомянутый ковер. Уверенный в том, что там его никто не найдет, Чеффи спокойно заснул.

По оценкам Орбитала, количество инфицированных должно составить пятнадцать-двадцать человек. Десять было ниже запланированного количества, но все еще в пределах приемлемых параметров успеха. Это количество равномерно делилось на пять носителей со штаммами треугольников и пять — с паразитами нового типа. На данном этапе всё пока соответствовало статистическим прогнозам.

Все носители сейчас спали.

Вопрос состоял только в том… сколько из них проснется?

НЕ ЗВОНИТЕ ДОКТОРУ ЧЭНУ

Маргарет, Эймос и Кларенс сидели в центре управления Маргомобиля и ждали, когда начнется совещание с Мюрреем Лонгуортом. Точно в назначенное время его лицо появилось на плоском мониторе. Мюррей, в свою очередь, наблюдал их на своем экране в Вашингтоне.

— Где Дью? — сразу спросил он.

— Беседует с Перри.

— Разве нельзя поговорить по дороге? — рассердился Лонгуорт. — Вы должны были уже уехать отсюда.

Кларенс наклонился вперед.

— С Перри произошло небольшое несчастье. Маргарет хочет дать ему немного отдохнуть, прежде чем мы отправимся в путь.

— Несчастье? — переспросил Мюррей. — Какое еще, к черту, несчастье?

— Да так. Свалился с лестницы, — нашелся собеседник. — Потом стукнулся о дверной проем. Кстати, он теперь готов с нами сотрудничать.

Лонгуорт криво улыбнулся. Видимо, что-то понял.

— Сегодня, наверное, удачный день, Марго. Мы завершили выпуск первой партии твоих тестеров. Десять тысяч будут распределены среди полицейских, спасателей и медработников на всем Среднем Западе.

— Ничего себе, — удивилась Маргарет. — Как вам удалось сделать это так быстро?

— Деньги решают все, не так ли? — ответил Мюррей. — К завтрашнему вечеру у нас будет готово еще пятьдесят тысяч.

— Фантастика! — вырвалось у нее. — Но… что касается векторов-переносчиков инфекции, то мы пока еще в самом начале пути.

— У нас этим тоже уже кое-кто занимается, док, — сказал Лонгуорт. — Очень хорошие спецы, одни из лучших в стране.

— Например?

— Я не готов поделиться с вами данной информацией, — ответил Мюррей. В его голосе послышалось раздражение, и Маргарет было трудно его в чем-то винить. Ведь она уже потеряла счет подобным беседам. Она молила о том, чтобы новый глава государства, Джон Гутьеррес, приоткрыл завесу тайны вокруг этого проекта, но пока что решения Хатчинса все еще оставались в силе.

— Что ж, прекрасно, — сказала Маргарет. — Со мной пока не готовы поделиться… Позвольте тогда задать вопрос по-другому. Эти, как вы говорите, спецы, представляют себе, что именно они ищут? Они вообще-то в курсе всех событий?

— Тебе нужно лишь передавать всю биологическую информацию, которую удается обнаружить, — пояснил Мюррей. — Мы должны хранить ее отдельно от всего прочего.

Женщина закатила глаза.

— Но ведь на этот раз пришлось сбросить бомбу. Поэтому отделить одно от другого не удастся.

— Послушай, я ведь не круглый идиот, — сказал Мюррей. — Чтобы выявить переносчика инфекции, доктор Чэн должен использовать все ресурсы Центра контроля заболеваний.

— Правильно, — кивнула она. — Но как он это сделает, если болезнь ему неизвестна?

— За основу доктор берет деятельность плотоядных микробов, вызывающих дополнительные симптомы — такие как синие треугольники, некроз кожи, паранойя и так далее. В исследовании этих признаков он использует базы данных ЦКЗ, а также сведения, собранные агентами ФБР по каждому из носителей и членов их семей.

Маргарет задумалась. На самом деле модификация симптомов плотоядных бактерий в симптомы треугольников — просто блестящая идея! Любой медик весьма серьезно относится к некротическому фасцииту и обратит самое пристальное внимание на любую связанную с ним информацию.

— Хорошо, я представляю себе эту стратегию, — сказала Маргарет. — Какие аспекты проблемы интересуют доктора Чэна прежде всего?

— Все — от механических и биологических переносчиков инфекции до культовых обрядов, где используются конкретные жертвы, — ответил Мюррей. — Он изучает «сельскую» природу этих арок, надеясь отыскать какую-нибудь связь с оленями или другими животными, обитающими в отдаленных районах.

— Бемби-вектор, — вмешался Эймос. — Что ж, очень интересно! Я рад, что проблемой занимается один из столь выдающихся в стране умов.

Маргарет мягко похлопала Ханта по руке, чтобы тот замолчал.

— Мюррей, — сказала она, — переносчик инфекции — не олени, и ни к каким культовым обрядам проблема тоже не имеет отношения. Чэн просто в отчаянии хватается за соломинки. Короче, нам нужен доступ к той же информации.

Лонгуорт улыбнулся.

— Дорогая, пойми: у доктора безупречный послужной список, и он уже много лет занимается исследованиями болезни Моргеллонс. Кроме того, в его распоряжении компьютерная система ЦКЗ, самая передовая база по отслеживанию заболеваний на планете. С чего ты взяла, что ты со своим трейлером для аутопсии добьешься большего?

— Три человека, сидящие здесь, уже в курсе дела, — сказала Маргарет. — Если существует какая-то связь между нынешней инфекцией и уже ранее изученными видами, то мы — наиболее вероятные кандидаты на то, чтобы эту связь установить. Но если вас устраивает Вариант Номер Четыре, когда в небе над Америкой кружат самолеты, готовые в любой момент превратить в огонь и пепел любое место, где назревают проблемы, тогда почему бы не держать все в тайне? Только сделайте так, чтобы мы находились подальше от места очередной бомбардировки, ладно?

Мюррей на секунду задумался.

— Ну, хорошо, — проговорил он. — Вы получите доступ.

— А как насчет разведки сигналов? — спросил Кларенс. — Огден считает, что здесь может быть вовлечен внеземной спутник. Есть какая-нибудь информация?

Мюррей покачал головой.

— Никакой. Агентство национальной безопасности пока не может засечь каких-либо сигналов. НАСА пытается обнаружить необычные объекты на орбите, но пока по нулям.

— Это может быть замаскированный спутник, созданный по технологии «Стелс», или что-то в этом роде, — предположил Кларенс.

— Говорят, что объект может быть создан по совершенно новой технологии, пока нам недоступной, — пояснил Мюррей. — В общем, меня это уже не касается.

— Надо же! — усмехнулась Маргарет. — Враг применяет биотехнологии, которые мы не можем даже постичь, уже не говоря о том, чтобы как-то их скопировать. Выходит, скрыть что-то от НАСА не так уж и трудно. А мы-то думали…

— Возможно, — сказал Мюррей. — Все. Я предоставлю вам доступ, только не звоните Чэну напрямую, хорошо? Тем более, ты ему не очень-то по душе, Марго…

— Даже представить себе не могу, почему, — с издевкой ответила женщина.

Лонгуорт отключил связь.

— Здорово, что у нас будет доступ к информации, — воодушевленно проговорил Эймос. — Но если серьезно, Марго, то в ЦКЗ ведь действительно есть отличное программное обеспечение и один из самых мощных суперкомпьютеров, а заодно и хорошие системные аналитики. Мы по сравнению с ними — просто кучка умных обезьянок. Что у нас есть такого, чего нет у них?

— Все очень просто, — подмигнула Маргарет. — С нами согласился сотрудничать Перри Доуси…

ЮНОСТЬ НАЦИИ

Клетки ребенка делятся не так быстро, как у взрослого человека. В результате детские теломеры претерпевают меньше повреждений, мутаций и укорачиваний. Они более здоровые.

Поэтому, когда шарики-считыватели превратили стволовые клетки Челси в мышечные фабрики, большинство из них производило как раз то, что требовалось: здоровые, модифицированные мышечные волокна.

Они искали друг друга, затем превращались в ползучие ткани и подбирались к нервам.

Тело маленькой девочки изнывало от множества болей, она дергалась и хныкала во сне, и из закрытых глаз текли слезы. Но, как и остальные недавно инфицированные люди, Челси проспала свою боль.

Не испытывая никаких препятствий от недостаточного деления или апоптоза, ползучие ткани превосходно проводили время. Армия медленно двигающихся микроорганизмов следовала за эфферентными нервами от ладоней к локтям и предплечьям, перешла на плечи, а вскоре проникла в позвоночник.

Путь был не из легких. Нервы проходили через мышцы, вены, кости, сухожилия, связки и хрящи. Ползучие ткани с трудом пробивались через эти плотные области, словно путешественники-исследователи, попавшие в непроходимые джунгли. Однако то, что они добрались до позвоночника, означало, что джунгли, наконец, позади и впереди ждет гладкое скоростное шоссе.

Ползуны тысячами вливались в ее позвоночник.

Еще один стремительный прыжок, и они окажутся в головном мозге Челси Джуэлл.

РАЗГОВОР НЕ НА ТРЕЗВУЮ ГОЛОВУ

Дью уже давно так не напивался.

В последний раз это было с его напарником Малколмом. С тем самым, которого большим ножом зарезал Мартин Брубейкер. Один из инфицированных. А теперь он распивает виски вместе с таким же придурком, как Брубейкер.

Но разница в том, что Перри Доуси больше не заражен.

— Вот что я тебе скажу, приятель, — медленно проговорил Дью. — За свою жизнь мне довелось столкнуться с множеством очень крутых ребят. Должен тебе признаться, что ты, наверное, самый сильный из них.

Перри широко улыбнулся, насколько позволяли распухшие губы, и в знак приветствия поднял бутылку. Там оставалась всего пара глотков, не больше.

— Спасибо, господин Филлипс, — сказал Перри, затем отпил, оставив немного виски для Дью.

Агент забрал бутылку и допил.

Улыбка с лица Доуси исчезла, и теперь вид у него был какой-то встревоженный. Дью уже наблюдал подобное выражение лица раньше, много лет назад. Так выглядели лица парней из его взвода. Не всех, правда, и не всегда. Обычно после потери друга, после длительного минометного обстрела или убийства мальчишки, бросавшегося на них с гранатой в руках. Либо после того, как кто-нибудь из них в первый раз всаживал нож в живот человека и одновременно прикрывал ему рот рукой, ожидая, пока тот умрет.

— Выходит, я крутой парень, — сказал Перри и откашлялся. — Вот ведь какая штука! И что же эта крутизна мне дала в жизни? Прости за откровенность, но я ведь неполноценный мужик. Член мне, конечно, пришили обратно, но никто не знает, встанет он когда-нибудь или нет. Вообще, меня предупредили, что, скорее всего, я до конца жизни останусь импотентом. И у меня никогда не будет детей.

— И что с того? У меня тоже никогда не будет сына.

— Не издевайся. У тебя есть дочь, — поправил Перри.

Дью хмуро кивнул.

— Это верно, и я очень люблю ее. Здесь ты попал в точку. Но знаешь что? Она ведь терпеть не может рыбалку. Не хочет даже попробовать! Она видела рыбалку в одной из телепередач и считает ее отвратительным занятием. Поэтому мне так и не удалось порыбачить вместе с собственным ребенком. С внуками это тоже не удастся, потому что детей у нее нет и не предвидится. Поэтому мой род, по сути, заканчивается, как и твой.

— А почему у нее не будет детей?

— Она лесбуха.

— Правда, что ли?

— Правда, — буркнул Дью. — Поэтому о каких детях здесь может идти речь? Разве что о приемных. Но я все равно люблю ее такой, какая она есть. И, кстати, если ты назовешь ее лесбухой, я дам тебе по морде, усек?

— Я так не говорил, господин Филлипс. А вот вы — уже сказали.

— Я?

— Вот именно.

— О, — вздохнул агент. — Ну, ладно. Ты, кстати, прекращай называть меня «господином Филлипсом», черт бы тебя побрал.

— Есть, сэр.

— И это дерьмо — «господин» — я чтобы тоже никогда от тебя больше не слышал. Я зарабатываю себе на жизнь своей работой. Поэтому называй меня просто по имени. Но только не Дьюи. Этого я терпеть не могу!

— Хорошо, Дью, — ответил Перри. Тембр его голоса стал немного глубже, чем обычно. Он снова свесил голову и обхватил ее руками, а густая копна светлых волос закрыла лицо.

Филлипс понял, что только что снова угрожал Перри. Видимо, для человека, который сам себя изрезал ножницами, это оказались не самые желанные слова. Дью сделал глубокий вдох. Ему нужно все-таки иногда думать, прежде чем говорить.

— Знаешь, что мне пришло в голову, приятель? — сказал Дью.

Перри, не поднимая головы, пожал плечами.

— Я, понимаешь ли, уже сыт по горло твоим нытьем.

Теперь громила поднял голову. Не полностью, но достаточно для того, чтобы пристально взглянуть на собеседника хотя бы исподлобья. В его синих глазах зажглись злые огоньки.

— Нытьем? — проговорил — нет, скорее прошипел Перри. — Пусть у тебя отрежут член, дважды в тебя выстрелят, потом заставят проходить курс экспериментального лечения. А в это время под кожей все полыхает огнем, и даже мозг устал от непрекращающейся боли. Потом, когда наведаетесь в мою часть рая, вы вызовите команду специалистов, которые пришьют веселого друга обратно, — но, конечно, уже без яиц, ведь сквозь них проросли чертовы щупальца. Эти гребаные спецы особенно не церемонятся, они говорят, что ваш вентиль, может быть, и заработает, но шансы невелики — всего процентов десять… Каково побывать в моей шкуре, Дью, и потом упрекать меня в том, что я на что-то там жалуюсь?!

— Бедное, несчастное дитя…

Теперь в глазах Перри отразились совсем другие эмоции, среди них преобладала досада. Досада от того, что уважаемый тобой человек говорит, что ты гроша ломаного не стоишь.

— Слушай, парень, я уже этим сыт по горло, — сказал Дью. — Прекрати себя жалеть.

— Думаю, у меня есть золотой билет на подобную жалость, — с упреком произнес Перри. — Думаю, что я имею право пожалеть себя, потому что больше некому.

— Хочешь, расскажу тебе про Марти Эрнандеса?

Глаза Перри забегали.

— А он кто?

— Мой сослуживец во Вьетнаме.

— О, только не это! — воскликнул Доуси. — Опять военные истории?

— Да, именно. Военные истории. Просто наберись терпения и послушай, ладно?

В воздухе повисла тишина. Дью явно выжидал. Глаза Перри сузились, но он все-таки кивнул.

— Так вот. Мы патрулировали один из участков в предгорьях Биньтхуана. Однажды были застигнуты врасплох и попали под обстрел. Двое наших сразу же погибли. Мы вместе с Марти спрыгнули в одну очаровательную низину, где можно было укрыться. Вот только Марти не повезло. Рядом с ним разорвалась мина. Ему оторвало ногу, чуть ниже колена. Он закричал. А я в это время высунулся и начал отстреливаться, ведь наши преследователи были совсем близко. Ты понимаешь?

Перри закивал, как будто знал об этом.

— Марти был совсем плох. Но я никак не мог помочь ему, потому что передо мной были вьетконговцы, от которых, хочешь не хочешь, надо отбиваться. Я видел, как они подходят все ближе, и стрелял. А Марти в это время истекал кровью; обрубок ноги он кое-как прикрыл листьями и еще каким-то мусором. И вот он прекращает кричать. А я все еще стреляю. Я знаю, что убил двух или, может быть, трех врагов. И вдруг слышу его голос. Марти очень спокойно мне говорит, что, мол, Дью, давай поскорее выбираться отсюда. Я украдкой взглянул на него. Он только что ножом обрезал свисающие куски кожи и мяса и теперь прижимал оторванную ногу к груди, словно ребенка. Рядом засвистели пули, мне пришлось повернуться и продолжить стрельбу. И знаешь, что потом сделал Марти?

Доуси покачал головой.

— Он начал рассказывать о «Рейдерах»!

— Да ладно тебе! — удивился Перри. — Об «Оклендских рейдерах»?

Дью утвердительно кивнул.

— Да, он очень любил эту команду. У него на плече была татуировка с их эмблемой. Щит с мечами. Так себе татуировочка, ее сделал ему один из сослуживцев. Но это ведь неважно, не так ли?

— Конечно.

— Ну вот. У него, понятно, болевой шок. Он сидит там, держит свою ногу, словно ребенка, и говорит, что, мол, нужно бы вернуть им в команду Флореса. Ты ведь в курсе, кто такой Том Флорес?

— Еще бы, ведь он в качестве тренера выиграл два суперкубка!

— А сначала он был квотербеком.

— Не врешь?

— Истинная правда.

Теперь Перри наклонился вперед, и в его глазах зажегся неподдельный интерес.

— Именно так, — продолжал Дью. — Первый испаноговорящий квотербек в лиге, поэтому Альварес эль Мексикано считает, что Флорес — просто бог в шлеме и щитках. «Рейдеры» сбагрили Флореса в «Баффало», и Альварес мрачнее тучи. Марти говорит: Дью, им нужно непременно вернуть Флореса. Сидит, держит свою оторванную ногу и болтает о футболе, будь он неладен.

— И что ты ему сказал?

— Да ничего. Просто убиваю вьетнашек налево и направо и думаю вот о чем. Наверное, если он может так держать свою ногу, то сумеет держать и оружие. Так почему же он не помогает мне и не стреляет по врагу? Короче, вскоре подошли подкрепления, и мы удержали позицию. Затем наш передовой артнаблюдатель скорректировал огонь артиллерии. В общем, заговорили пушки, и снаряды понеслись прямо у меня над головой. А я все продолжаю стрелять как заведенный. Марти снова что-то говорит, но на этот раз ему приходится уже кричать, чтобы я мог расслышать его на фоне шумной канонады. Вскоре канонада прекращается, и я решаю, что нужно потихоньку убираться отсюда. Вьетконговцы разбежались, и пора было выводить людей из этого ада. Я поворачиваюсь, чтобы помочь Марти, и вижу, что он уже мертв.

— Но ведь он же вроде нормально разговаривал…

Дью кивнул.

— Так и было. Я вполне мог представить нашу беседу в моей гостиной, у телевизора, во время просмотра футбольного матча. Но он был мертв и лежал, прижимая к себе собственную ногу, словно плюшевого мишку.

Дью помолчал некоторое время. Он ломал голову над тем, понял ли Перри то, что он только что хотел до него донести. Видимо, не совсем…

— Я не понял, — словно догадавшись, сказал Перри.

Возможно, Доуси хорошо разбирался в компьютерах, но что касается здравого смысла…

— Сколько тебе лет? — спросил Дью.

— Двадцать семь, — ответил Перри.

— Марти Эрнандесу было девятнадцать лет и три дня. У него тоже никогда не будет детей. Но, в отличие от тебя, ему не суждено было отметить свое двадцатилетие и все последующие дни рождения и юбилеи. Твоя жизнь, конечно, порядком испорчена, но ты уже прожил почти на десять лет больше, чем бедняга Марти. А он покинул этот мир куда спокойнее и мужественнее, чем другие. Знаешь, мне не раз приходилось наблюдать, как кричали и стонали парни, когда им в грудь вонзался штык вражеской винтовки. Поверь, это страшно. Так почему же ты сейчас ставишь крест на собственной жизни? Какого черта, я спрашиваю?! Ты-то, по крайней мере, жив, приятель. Еще далеко не все потеряно. Используй те ресурсы, которые у тебя есть. Будь мужиком.

Дью поднялся. Не сразу: для этого потребовались две попытки. Перри молчал. Филлипс помялся немного, потом сказал, поглядывая на сидящего на кушетке большого человека:

— Знаешь, что я никак не могу понять?

Перри вопросительно поднял голову.

— Когда ты вырубил Баума и Милнера, то не забрал у них оружие. Почему?

— На фиг оно мне?

— Ерунда, — отмахнулся Дью. — Ты ведь отправился убивать инфицированных. И был в курсе, что они состоят в Национальной стрелковой ассоциации и исправно платят взносы. Возможно, даже приготовился к тому, что тебя могут убить, но я знаю таких, как ты. Если ты уже вошел во вкус, тебя трудно остановить. Не хотелось проигрывать, верно?

Перри уставился в пол, опустив голову.

— Больше всего на свете мне хочется их остановить, — тихо ответил он. — Паразиты у меня много отняли, но я… по крайней мере, я все еще в состоянии их победить. Если они не смогут сделать то, ради чего их сюда послали, тогда… догадайся, что? Правильно! Тогда я победил. Чтоб они все провалились, я победил!

Дью кивнул.

— Понимаю. Ты даже не представляешь, как мне хочется остановить этих маленьких тварей. Но ты не взял оружие. Это значит, ты оставляешь им шанс убить тебя. Почему?

Перри сидел тихо и не двигался. Дью ждал ответа. Иногда тишина красноречивее всяких слов…

— Ты, наверное, подумаешь, я спятил, — проговорил Перри.

— Я уже думаю, что ты хуже, чем комната, битком набитая вьетконговцами. Говори же, я жду!

— Я… все еще слышу Билла…

Дью такого не ожидал. Вот еще на тебе!

— То есть так же, как слышал своего отца? Когда сам был инфицирован?

Перри кивнул.

— Да, отчасти. Билл постоянно просит, чтобы я застрелился.

— Застрелился?!

— Угу. Вот почему не хочу брать в руки оружие… потому что в какой-то момент могу его послушаться…

— Если ты действительно хочешь покончить с собой, то оружие для этого иметь необязательно.

Перри поднял глаза.

— Да, но другие способы самоубийства, по крайней мере, требуют какой-то подготовки. Например, времени, чтобы еще раз все обдумать. Возможно, при этом человек опомнится. Но когда у тебя есть пистолет? Вместо того чтобы задуматься, ты просто наводишь его и спускаешь курок… Всего пару секунд, и все, правда?

Дью кивнул. Он ведь и сам планировал это над собой проделать, если бы вдруг обнаружил на собственной коже зудящие волдыри. Разве пуля не лучше, чем муки, подобные тем, через которые пришлось пройти Перри Доуси?

— Да, — ответил он вслух. — Две секунды, если не меньше.

— Поэтому я и не прикасался к оружию.

Он, конечно, не психолог. Но даже в таком состоянии, когда после изрядной порции виски на голодный желудок едва мог держаться на ногах, Дью Филлипс все-таки обладал здравым смыслом, впитанным с молоком матери. В голове у Перри бродили мысли о самоубийстве, но все-таки вел себя достаточно осмотрительно. Чтобы избежать ситуации, в которой эти мысли могут стать реальностью.

— Доуси, а тебе вообще приходилось стрелять?

Футболист покачал головой.

— Понятно. Иди-ка лучше выспись хорошенько. И перестань себя истязать. Жизнь… она такая, какая есть. А завтра мы постараемся сделать так, чтобы ты ни о чем не жалел.

ТВОЙ МОЗГ ВО ВЛАСТИ ПОЛЗУНОВ

Челси Джуэлл проснулась. Она вытерла капли пота с лица, затем встала с постели. Взяла подушку под мышку и стянула стеганое ватное одеяло.

Пока она спала, сюда могла войти мама и наказать ее. Челси должна спрятаться…

Она открыла раздвижные дверцы встроенного шкафа и вытащила все свои ботинки. Поставила их под кровать, а в шкаф запихала подушку с одеялом. Девочка закрыла шкаф изнутри, затем улеглась на одеяло, положила голову на подушку и мгновенно уснула.

В голове у Челси 1715 ползунов терпеливо ждали своего часа. В кровь, текущую через головной мозг, они выделили энкефалины и эндоморфины. Эти очень сильные естественные опиаты наводнили мозг девочки, сцепились с опиоидными рецепторами, не давая им получать любую информацию, в частности болевые импульсы.

С учетом того, что должно было произойти, это было, наверное, единственным гуманным действием ползунов…

Паразиты рванули вверх, через лобную долю, растекаясь во все стороны. Рассредоточившись и отцепившись друг от друга, они опять превратились в мышечные волокна, готовые сплетаться между собой новыми способами. И теперь у них были совершенно новые функции.

Вновь возобновились сигналы «Я здесь», но на сей раз волокна плотно сцеплялись, образуя длинные-предлинные пряди. Они пересекались между собой во всех измерениях, образуя ячеистую сеть, проходившую через лобную и теменную доли, гиппокамп и, в частности, его орбифронтальную кору. Во многих местах волокна сформировали дендритоподобные пальцы, которые одним концом соединялись с мозговыми клетками девочки, а другим — с ячеистой сетью.

Всего за несколько часов 1715 ползунов превратились в нейронную сеть. Она внедрилась в части мозга Челси Джуэлл, управлявшие высшими функциями организма. Такими, как память, мышление, благоразумие, рассеянность, эмоции.

Наконец, остальные волокна подергались немного и сошлись в центре мозга. Если бы вы увидели их там, то, скорее всего, подумали, что они взбесились и нападают друг на друга, разрывая на части. Но волокна не были живыми и не действовали обособленно; они принадлежали более крупной функции. Не рвали друг дружку, а перестраивались, восстанавливались… в общем, сливались.

Когда они закончили этот процесс, то образовался шарик диаметром около тысячи микрон. Из шара выползли щупальца, соединяясь с нейронной сетью только что «обращенных» ползунов. Как только все связи были установлены, шар сделал то, для чего был предназначен.

Он отправил сигнал.

ВЫТЯНИСЬ И ДОТРОНЬСЯ ДО КОГО-НИБУДЬ

Орбитал засек ранний биосигнал от новой пряди. Учитывая первоначально высокий уровень апоптоза, объект логично предположил, что эта партия семян, производящих ползунов, обречена на провал. Подрастающие работники вынуждены были снова бороться за собственное существование, пытаться избежать сукиного сына при постройке очередных врат.

Орбитал уже работал над созданием второй партии семян, производящих ползунов. На этот раз — с модифицированным кодом. Это последний шанс — восемнадцатый зонд был заключительным.

Однако когда он получил сигнал, то отменил модифицированный код. Все возможности своей системы Орбитал направил на обработку новой ситуации.

Одиночный сигнал означал потенциальный успех. Он давал прямую точку входа. И если Орбитал сможет обеспечить чистую связь, соберет достаточное количество информации, вышлет репрограммный код обратно в сигнальную цепь, — этот одиночный сигнал мог означать только одно: вектор.

Орбитал отправил в ответ собственный сигнал и приступил к сбору информации.

ШКОЛЬНЫЕ ФОТОГРАФИИ

— Папа, проснись!

Дональд смутно осознал, что с ним творится что-то неладное. Он словно окунулся в море тупой боли. Все тело горело. Каждый дюйм, казалось, кто-то старательно поджарил. А левой руке стало еще хуже…

— Папа, проснись!

Он не хотел просыпаться. Когда он спал, то ничего не чувствовал.

— Папа! Что с твоим лицом?!

Голос, наконец, дошел до адресата, так же, как и истерика Бетти. Он заморгал, что-то прохрипев и превозмогая охватившую тело боль. Сделав неглубокий и какой-то неловкий вдох, он сорвался на кашель, и легкие пронзила острая боль, как будто кто-то протащил через них колючую проволоку. Он судорожно зажмурил глаза, когда рот заполнился какой-то горячей жижей. Кашель стал таким тяжелым, что содрогалось все тело.

— Папа! О боже мой!

Дональд вытянул правую руку из-под спального мешка, положил на руль и откинулся назад. Руль был горячим и влажным от его рвоты. Левой рукой шевелить не хотелось — уж так она болела, — и он оставил ее под покрывалом.

Отец открыл глаза…

И сразу же понял, что это вовсе не рвота.

Руль был забрызган кровью. Кровью и еще кусочками чего-то черного.

— Папа, что с тобой? Ты кашляешь кровью!

Дональд заморгал, пытаясь прийти в себя. Ему было очень плохо. Горело все тело. Дочь в истерике, она орала прямо в ухо. Нужно успокоить ее. Дональд повернулся к Бетти и вздрогнул, когда увидел ее лицо. На левой щеке образовались три жуткие черные раны. В первое мгновение он подумал, что для девочки-подростка нет ничего хуже, чем какая-нибудь досадная болячка на лице. Но до него сразу же дошло, что это не какой-нибудь внезапно вскочивший прыщ. С дочерью творится что-то неладное. Нужно срочно отвезти ее в больницу…

Им обоим нужно в больницу.

— Детка, я… — Кашель не дал ему договорить. А теперь еще и жуткая боль в груди.

Кашель совсем разбил его, и Дональд с трудом прикрыл рот обеими руками. Как только он это сделал, то показалось, будто левой рукой он со всего маху ударил по битому стеклу. Сквозь пальцы хлынула кровь, она забрызгала руль и даже ветровое стекло.

— О боже мой! Папа, твоя рука!

Бетти уже билась в истерике, смешивая и путая слова, разделяемые не воображаемыми знаками пунктуации, а ее собственными воплями.

Дональд поднял левую руку. Она выглядела так, будто он окунул ее в ведро с кислотой. Безжизненно торчащие влажные, сморщенные, почерневшие пальцы… На них почти не было плоти. В некоторых местах он видел голые кости. Мужчина лишь предположил, что это голая кость, потому что даже она была черной и какой-то изъеденной.

Дональд Джуэлл закричал. Он протянул ладонь и схватился за ручку автомобильной дверцы. При этом случайно задел левую руку.

Мизинец и безымянный палец оторвались и упали прямо ему на колени.

— О боже мой!

Жжение было очень сильным, как будто его кто-то поджаривал паяльной лампой. Что же делать? Не обратив внимания на отлетевшие пальцы, он дернул открытую дверь и выбрался из автомобиля. Почерневшие пальцы слетели с колен и упали на обледенелый тротуар.

Холодный дождь прекратился. Донни бросился к ближайшему сугробу, покрытому твердой коркой от ледяного дождя. Он с воплем пнул его ногой, чтобы сломать корку, после чего сунул почерневшую руку в снег. Рука горела. Хотелось хоть как-то охладиться, но от снега не стало легче.

Его снова застиг кашель, на этот раз он возник из глубины, наверное, прямо из желудка. Рот заполнился кровью. Он ощутил какую-то гниль, которая жгла язык. Вся эта гадость каплями и кусками сыпалась на ледяной белый сугроб. Донни Джуэлл повалился на бок. Боль просто подавила его, пронзая тело отовсюду, под всеми возможными углами.

Ему захотелось снова заснуть…

Следующий приступ заставил его бессильно растянуться на тротуаре. Изо рта вновь хлынула кровь вперемешку с кусками чего-то черного. Внутри у него что-то испортилось, сломалось. Он понял это не потому, что резко усилилась боль. Мышцы его живота, казалось, внезапно расслабились, как будто он был обернут тугой резинкой, которую кто-то вдруг перерезал.

Он все еще слышал, как где-то рядом кричит дочь.

В последнюю секунду у него в голове мелькнула надежда, что ко времени окончания школы, когда надо будет позировать для фото с одноклассниками, ее личико станет чистым и гладким…

ЧЕФФИ

Проснувшись, Чеффи Джоунс обнаружил, что лежит под ковром в гостиной.

Он был заражен двумя типами инфекции. Один участок заражения был на левой ключице, другой — под кадыком. Кожа между ними почернела и провисла. Начался некроз, он, словно спрут, подбирался к лицу, двигался вниз по груди и проник в горло…

Прежде чем умереть, Чеффи успел с трудом откинуть ковер и удивиться, отчего это ему так плохо. Пока он спал, сонная артерия в результате апоптоза ослабла и не выдержала. Сначала в ней образовалась крошечная дырочка, и оттуда потихоньку начала вытекать кровь. Чеффи было так больно, что он даже не понял, что происходит. К первому крошечному отверстию добавилось еще одно, потом третье, после чего тонкая стенка артерии не выдержала кровяного давления, и в ней образовалась дырка размером с крупную монету.

Кровь хлынула наружу через горло. Несколько тонких струек вытекали через трещины в омертвевших тканях, но большая часть крови стала вытекать прямо во внутренности. Когда Чеффи судорожно попытался вдохнуть, во рту у него забулькало. Кровь заполнила альвеолы, и вскоре легкие уже не могли всасывать кислород.

Кричать он не мог, потому что голосовые связки разложились еще до того, как отказала сонная артерия. Он смог доковылять до двери и открыть ее, потом рухнул на пол. Джоунс попытался ползти, но у него это тоже не получилось. И не могло получиться, ведь без кислорода мышцы очень быстро прекратили функционировать. Он встал на колени, изо всех сил пытаясь удержаться за дверь, затем снова упал.

Чеффи Джоунс перестал двигаться. Он захлебнулся в собственной крови.

Цепная реакция апоптоза продолжалась.

СУКИН СЫН

Орбитал перестроил вероятностные таблицы и запускал один сценарий за другим. Мозг ребенка передал четкий сигнал. У девочки должно хватить сил для следующего этапа новой стратегии. А если не хватит, есть другой ребенок. Он не так развит, как Челси, но быстро приходит в норму. Вместе они бы обеспечили всю наземную мозговую силу, которая требовалась Орбиталу для управления защитниками.

Если, конечно, до них не доберется сукин сын, ведь он нашел всех остальных…

Биосвязь с новым штаммом показывала, что выращивание мышечных волокон в организме каждого хозяина было чересчур рискованно. Слишком велика вероятность получения большого количества поврежденных стволовых клеток.

У проблемы оказалось простое решение: векторами-переносчиками инфекции станут дети. В их организмах успешно развивались модифицированные мышечные волокна, способные впоследствии самостоятельно расщепляться и размножаться. Стоит ввести эти волокна в новых хозяев, и инфекция начнет быстро распространяться.

Это решило одну проблему — по созданию защитников, — но вторая, не менее важная проблема все-таки осталась: как остановить сукиного сына. Орбитал не был рассчитан для таких ситуаций. Создатели не снабдили его инструкциями по поводу того, как ликвидировать бывшего носителя, превратившегося в охотника.

Самым очевидным решением было бы просто убить его, но эта стратегия пока еще не работала. Организмы-носители каждой из последних трех партий пробовали это сделать и потерпели неудачу. Да к тому же погибли, не дав потенциальным личинкам завершить этап своего развития. Сукин сын был человеком, он мог умереть, но охотиться за ним было слишком опасно.

Выбор возможных вариантов продолжался. Согласно одной из стратегий, наиболее высокая вероятность успеха обеспечивалась только в том случае, если держаться от сукиного сына как можно дальше.

Мог ли Орбитал выключить одного из носителей из коммуникационной сети? Он решил, что может. Это было трудно, и требовалось направить значительную часть ресурсов на обеспечение связи с остальными. Организм девочки можно было изменить. Она могла выступать в качестве центрального коммуникационного узла. В результате у Орбитала высвободились бы ресурсы, необходимые для того, чтобы обнаружить и заблокировать сукиного сына.

Если он не сможет их слышать, то новые врата ему не найти…

День четвертый

В «БАРЕ БОЛЬШОГО СЭММИ»

Перри разместился в одном из кресел в центре управления. Сначала он хотел постоять, однако, судя по легкой гримасе на лице, у него сильно болели колени. Маргарет воспользовалась своей привилегией лечащего врача и сама попросила его сесть. Если бы еще поставить перед ним блюдо с жареной индейкой, то Доуси вполне сошел бы за взрослого, вынужденного тесниться на детском стульчике в День благодарения.

Маргарет уселась справа от Перри, Дью — слева. Кларенс встал за спиной у женщины, в его движениях ощущалось некоторое напряжение. Это было заметно всем, кроме самого Отто.

Эймос, естественно, побоялся даже сунуть сюда нос.

— Мне и в самом деле не по душе этот разговор, — начал Доуси.

Дью дружески потрепал его по плечу.

— Не волнуйся. Пойми: сейчас, как никогда, очень важно сделать все быстро и постараться не допустить ошибку, — сказал он. — И потом: куда тебе девать свое время? У тебя ведь его навалом! Может быть, сходишь, покачаешь мускулы?

Усмехнувшись, Перри кивнул.

— Тяжести я, кстати, всегда любил. Но сейчас мне, конечно, не до приседаний и отжиманий.

— Я думаю, ты и сейчас дашь любому фору, — подбодрила его Маргарет. — Так вот. У нас собрана информация об отдельных носителях, в теле которых развивались треугольники. Надеюсь, что твои сведения и опыт помогут нам, в конце концов, определить источник инфекции.

Перри пожал плечами.

— Сделаю все, что в моих силах.

Она застучала пальцами по клавиатуре, и на плоском экране появилась карта.

— Здесь ты видишь места проживания семи известных носителей в районе Анн-Арбора, — пояснила Монтойя.

Переместив мышь, она кликнула в одной из опций. На экране появились семь иконок с домиками.

Перри обратил внимание, что две иконки, наложенные друг на друга, находились как раз над его местом проживания — между Анн-Арбором и Ипсиланти. Они как бы служили вершиной воображаемого треугольника. Вторая его точка была почти в центре городка Анн-Арбор, а третья — к югу от Анн-Арбора, в Питтсфилде.

Местоположение трех других иконок выглядело более случайным. Один дом располагался в Уиттейкере, приблизительно в пяти милях к югу и немного на восток от многоквартирного комплекса, где проживал Перри, тогда как два других стояли почти рядом друг с другом в сельскохозяйственном районе к югу от Форд-Лейка и Роусонвилла.

— Ну и что? Удалось что-нибудь понять? — спросил Перри.

— Пока нет, — ответила Маргарет. — Здесь указаны лишь домашние адреса жертв. Мы можем сюда добавить адреса работы или учебы. — Она снова щелкнула мышью, и появилось семь синих точек. — Все это легко дополнить любыми известными местами пребывания носителей за две недели до того момента, когда у тебя началась чесотка. Но если мы это сделаем, то слишком загромоздим карту, и что-либо разобрать на ней будет невозможно.

— Проблема заключается в том, что мы не можем уловить никакой связи между этими точками. Мы до сих пор понятия не имеем, когда или где были инфицированы эти люди. Нужно, чтобы ты вспомнил, что с тобой происходило за несколько дней до того, как начался зуд. Мы же проведем сравнение с имеющейся у нас информацией. Хотелось бы надеяться, удастся установить какую-то связь событий и, в конце концов, определить время заражения и сам источник инфекции.

Перри кивнул.

— Ну, хорошо, — сказала Маргарет. — Для начала заметим, что ты и Патрисия Дюмонд проживали в одном и том же комплексе.

— Что еще за Патрисия Дюмонд? — напрягся Перри.

— Кажется, ты называл ее Толстухой, — подсказала Маргарет.

Перри сбежал из собственной квартиры вскоре после убийства своего друга Билла. Это случилось непосредственно перед прибытием полиции. У него были лишь считаные секунды, чтобы скрыться, но бежать было некуда. Толстуха жила в другом корпусе, и ее треугольники звали Перри к себе, обещая помочь ему скрыться. Но он оказался не таким уж приятным гостем, и Толстухе явно не поздоровилось. Нет, он ее не убивал. Она умерла сама, когда треугольники вырвались из тела. Однако он и пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания. Это тяжелое испытание стало главной причиной, по которой Перри потом убивал всех обнаруженных носителей. Погибнуть от его рук — как бы зверски это ни выглядело, — все-таки намного лучше, чем умереть мучительной смертью от вылупившихся личинок.

— А-а… — протянул Перри и успокоился. — Да, это она. Ладно.

— Таким образом, получается, что вы — два индивида, проживающие в одном и том же квартирном комплексе, — заключила Маргарет. — Но вас только двое. Если бы вектор-переносчик находился в жилом комплексе или прошел через него, то носителей было бы больше.

— Если только ты не трахал ее, приятель, — усмехнулся Дью. — В этом случае вы могли заразиться одновременно.

Доуси покосился на него и покачал головой.

— Как ни противно это признавать, но я не… трахался уже много недель. Нет, возможно, я встречал ее время от времени, но, если честно, не уверен. Наш жилой комплекс довольно большой. Но могу сказать наверняка, что мы никогда с ней не разговаривали.

— Она работала в Роял-Оуке, а ты — в Анн-Арборе, — продолжала Маргарет. — Получается, вы ездили на работу в противоположных направлениях.

Монтойя щелкнула по клавиатуре, и две синие точки начали пульсировать, причем одна из них отмечала местоположение фирмы «Америкэн Компьютер Солюшнс», где работал Перри.

— Мы пытаемся выяснить, где вы с Толстухой могли пересекаться, — сказала Маргарет. — Нам в общих чертах известно, где она была незадолго до того, как у тебя зачесалась кожа. В базе данных есть отчеты ее звонков с сотового телефона и квитанции кредитной карты, с которой она совершала покупки.

— А это вообще законно? — спросил Перри.

Дью не выдержал и рассмеялся.

— Вот об этом не волнуйся, парень.

— Я тоже задавала такой вопрос, — сказала Маргарет. — Но помешать паразитам убивать людей все-таки важнее, разве не так?

— «Право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или заверением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту», — процитировал Перри на память. — Это же Четвертая Поправка. Вы, ребята, когда-нибудь слышали о ней?

Маргарет с удивлением уставилась на большого измученного человека, с трудом втиснувшегося в крошечное для него кресло. Дью тоже на время потерял дар речи.

— Только не делайте вид, что вы шокированы моей эрудицией, — отмахнулся гигант. — Я ведь учился в колледже, между прочим.

— Вот что я тебе скажу, умник, — рассердился Филлипс. — Ты сначала отыщи книжку по истории, где рассказывается, как у Томаса Джефферсона вырос синий треугольник на мошонке, а потом цитируй себе отцов-основателей столько, сколько влезет!

Перри откинулся назад и вздохнул.

— Ладно, забудем об этом. Давайте продолжим.

— Так вот, — сказала Маргарет. — О тебе информации не так много. Похоже, единственным человеком, которому ты звонил, был Билл Миллер. Каждую неделю ты снимал в близлежащем банкомате одну и ту же сумму, но при этом не совершал почти никаких покупок по кредитной карте.

— Кредитную карту я использую только в баре, — сказал Перри. — Когда я под градусом, то раздаю чаевые налево и направо. С кредиткой я даю чаевые лишь один раз и вообще не сорю деньгами. Для всего остального использую наличные. Вот как мне удается укладываться в свой бюджет. Когда выделенная на неделю наличность заканчивалась, я прекращал тратить.

Маргарет кивнула, чувствуя, что появилась надежда. Если Перри совершал покупки и вошел в контакт с другим носителем треугольников, то Чэн, скорее всего, упустил этот момент, потому что Доуси расплачивался наличными.

— Поскольку мы не знаем, что именно вызывает инфекцию, неизвестен и период развития паразита, — сказала Монтойя. — Возможно, вектор поразил тебя в предыдущий день, за неделю или даже за месяц. Ты говоришь, что чесотка началась в понедельник… Попробуй вспомнить, чем ты занимался в воскресенье.

Задумавшись, Перри облизал губы.

— Похоже, мы с Биллом целый день смотрели футбол…

— Где?

Он пожал плечами.

— Вероятно, у меня на квартире.

— Не-е-т! Нам известно, что в тот день ты был в баре, — вмешался Дью.

Он указал на линию на экране.

— Вот смотрите! Где «Бар Большого Сэмми»?

— В Уэстленде, — ответил Перри. — Примерно на полпути между Анн-Арбором и Детройтом. Там большие экраны, множество хорошеньких девочек…

— В тот воскресный вечер ты потратил ровно сорок шесть долларов, — сказал Дью. — Так следует из твоей кредитной истории.

Задумавшись на секунду, Перри кивнул.

— Да, точно. Мы с Биллом отправились в «Большой Сэмми», чтобы посмотреть игру «Львов» с «Жеребятами». Перенесенный матч. Они проиграли.

— Удивительно! — заметил Дью.

— Да ладно! — сказал Перри. — Не будь к ним так строг. В тот раз они проиграли всего два тачдауна.

— Что произошло потом? — спросила Маргарет. — Чем ты занимался, когда игра закончилась?

Гигант потер больную губу, потом осторожно потрогал кровоподтек под глазом.

— Да ничего. Отправился домой. Думаю, я тогда слегка набрался, поэтому вел машину очень осторожно. Нет, постойте! Я проголодался, поэтому остановился в придорожном магазинчике, чтобы купить немного поесть.

— Где ты остановился?

Перри пожал плечами.

— Трудно сказать. Это ведь произошло шесть недель назад, да и я был под градусом…

Дью наклонился ближе к плоскому экрану.

— Может, это продуктовый магазин Мейджера в Белвилле?

— Вполне, — кивнул Перри. — Он как раз по пути домой.

Маргарет встала и подошла к Дью.

— А что? — спросила она. — Что особенного в этом магазинчике?

Дью Филлипс указал на другую линию, Его палец оставил небольшое пятно на экране.

— Из истории кредитной карты следует, что Патрисия Дюмонд потратила в этом магазине больше ста долларов, — сообщил Дью. — Это случилось в 22:31.

Маргарет вновь уселась в свое кресло и принялась исступленно стучать по клавиатуре. Судя по резким движениям пальцев, она была сильно взволнована.

— Уже кое-что, — пробормотала она.

Теперь уже Филлипс поднялся и встал позади Маргарет.

— То есть вектором является продуктовый магазин?

Маргарет покачала головой.

— Нет, вероятно, не сам магазин и не продукты, которые в нем продаются. Иначе бы мы наверняка засекли там других носителей. Но у нас здесь впервые два носителя, замеченные одновременно в одном и том же месте.

Женщина нажала несколько клавиш, и иконка, обозначающая источник заражения Перри и Патрисии, переместилась на запад и зависла прямо над магазином Мейджера. Новое местоположение иконки образовало кривую. Она начиналась в Уиттейкере, затем постепенно смещалась на северо-восток через две иконки с изображениями домов у Роусонвилла, после чего делала более резкий поворот на восток — к магазину Мейджера в Белвилле.

Перри заходил туда около 22:30. Как и Патрисия Дюмонд. Если носители из Роусонвилла в тот момент были дома, что вполне вероятно…

— Кларенс, — проговорила Монтойя, — может ли эта штука выдать нам сводки погоды за предыдущие периоды?

— Наверное, — ответил тот. — Сейчас попробую разобраться.

Маргарет встала, а Кларенс сел на ее место.

Перри наклонился понаблюдать за тем, как Кларенс мучается с компьютером.

— Помочь, чемпион?

— Думаю, что я и сам справлюсь, — ответил Кларенс, не отрывая глаз от клавиатуры и экрана. — Но все равно спасибо за то, что предложил помощь.

— Это никакой не продуктовый магазин, — сказал Дью Филлипс. — Думаешь, инфекция переносилась по воздуху? Воздушно-капельным путем?

— Воздушно-капельным путем один носитель передает болезнь другому, когда чихает, кашляет или даже дышит, — пояснила Маргарет. — Посмотрите на размах этой кривой. Здесь речь идет о милях, а не о футах. Более точно было бы сказать «переносимые ветром», и здесь ветер — механический вектор — переносчик спор.

— Но разве Чэну не следовало проверить погодные сводки? — спросил Дью.

— Конечно, — кивнула Маргарет. — Но ветер может в любую минуту изменить направление. Теперь у нас, в принципе, есть точное время заражения. У Чэна никогда не было этой информации. Перри, что ты делал после того, как забрал еду в магазине?

— Съел по пути домой, — ответил он. — Потом вернулся домой, разделся и отправился в постель. Мне ведь утром нужно было ехать на работу…

— Должно быть, переносчик был на твоих руках, — предположила Маргарет. — Или на одежде. А когда ты разделся, то разнес инфекцию еще дальше. Ты, наверно, коснулся… мм… некоторых интимных мест.

— Парень чешет себе яйца в собственном доме, — проговорил Дью. — Только представь.

— Получилось! — воскликнул довольный Кларенс. — Прогнозы готовы, Марго!

— Хорошо. Сообщи-ка нам направление ветра на 22:30 в воскресенье, — попросила она. — И основное внимание, если можно — на Белвилл.

Отто защелкал по клавиатуре. Появились синие стрелки, указывающие, главным образом, на восток и немного на север. Внизу мелькнула зеленая информационная строка: 5 МИЛЬ В ЧАС, 260 ГРАДУСОВ.

— Ничего не получается, — раздраженно заметил Дью. — Направление ветра не согласуется с носителями из Роусонвилла и магазином.

— Кларенс, — сказала Маргарет, — выведи, пожалуйста, покадровое изображение направлений ветра с 22:00 до 22:30.

Отто задумался и почесал в затылке.

— Хм… Мне кажется, компьютер не сможет так сделать.

— Постой! — перебил его Доуси. — Дай-ка сюда.

Он схватил клавиатуру, потянул к себе и поместил на колени. Его пальцы энергично застучали по кнопкам. На экране стали мелькать поля данных, которые быстро заполнялись текстом. Все происходило так быстро, что трудно было уследить…

— Вы, если честно, напоминаете мне тех «чайников», с какими мне приходилось иметь дело на работе, — усмехнулся Перри. — Судя по всему, никто из вас ни разу в жизни не заглядывал в руководство по программированию. А ведь это — основа основ, ребята…

Последний щелчок, и синие стрелки на экране изменились. Вместо прежней ориентации с запада на восток они теперь указывали на север, затем изогнулись на северо-восток и, наконец, стали указывать точно на восток.

Гигант нажал еще несколько клавиш. Все синие стрелки исчезли, кроме одной. Она начиналась на иконке с изображением дома в Уиттейкере, изгибалась вправо, пересекая обе иконки в Роусонвилле, и шла правее, пересекая местоположение магазина Мейджера.

— Блин! — не выдержал Дью Филлипс. — Вот, значит, как. Воздушно-капельным путем.

— Ветром, — поправила Маргарет.

— Ну, ветром, ладно, — согласился Дью. — А как насчет других организмов-носителей, которые находятся за пределами этой схемы?

— Вариантов много, — пожала плечами Монтойя. — Возможно, люди пересекли кривую ветра в самый неподходящий для себя момент, а может быть, был другой… ну, не знаю… еще один мощный порыв, что ли, перенесший споры в более отдаленные места. Эта кривая, конечно, не охватывает всех, но половину — уж точно. В плане статистики очень важно, не буду спорить.

Кларенс развернул кресло и посмотрел на нее.

— Но что это нам дает? Ведь ветер-то… он может дуть все время…

Перри опередил Маргарет:

— Мы получаем проекцию на основе скорости ветра и расстояния между точками заражения. Отсюда, в принципе, можно экстраполировать путь вектора-переносчика и, наверно, даже определить диапазон для потенциальных точек выброса. Объединив эти данные с носителями из других участков заражения, вы, возможно, сумеете сократить область поиска для точки выброса. Думаю, полковник Огден был прав: это, скорее всего, спутник. Синоптический анализ поможет нам в его поисках.

Монтойя улыбнулась и одобрительно кивнула в сторону Перри. Тот опустил глаза.

— Сказывается колледж? — покачал головой Дью.

Перри кивал.

— Колледж.

— Доуси, — спросила Маргарет, — а мы можем то, о чем ты говорил, сделать прямо здесь, на месте?

Перри покачал головой:

— Вряд ли. Потребуется намного больше вычислительных ресурсов. Да, у вас есть данные о направлениях ветра за предыдущие периоды, но нужно экстраполировать их на основе расстояния между пунктами заражения, температурой воздуха, влажностью… и, вероятно, еще целой кучи другого дерьма, неизвестного даже мне пока.

— Давайте отдадим информацию Мюррею, — предложил Кларенс. — Вот пусть поставит задачу перед своими хвалеными спецами.

— Да он-то поставит, — сказал Филлипс. — Он сразу задействует Национальную метеорологическую службу, климатологов и еще бог знает кого. Ты даже и свистнуть не успеешь.

Отто повернулся к Перри.

— Боюсь, я был не прав по поводу тупого спортсмена, — сказал он. — Ты чертовски смышленый парень.

— Да нет, насчет стереотипа ты в целом прав, — ответил Перри, не отрывая взгляда от монитора. — Но только к футболу это не относится. Это сложная игра, и там, кстати, очень полезно иногда включать мозги.

Повернувшись, он улыбнулся Кларенсу.

— Тупые спортсмены играют в баскетбол.

Потом снова уставился в монитор.

Отто покачал головой, и Маргарет рассмеялась.

КТО ГЛАВНЕЕ

Челси Джуэлл просыпалась медленно. Очень сильно болела голова. Рядом так не хватало мамочки.

Нет, неправильно. Она должна остерегаться маму. Та может наказать. Челси хотела, чтобы пришел папа. С ним у нее все в порядке.

Но и это тоже неправильно. Она хотела… защитить папу.

Ей нужно защитить то, что сейчас у папы внутри.

ТЫ ВСЕ ЕЩЕ СПИШЬ?

Девочка осмотрела комнату. Откуда взялся этот голос? Рядом никого нет.

ТЫ ПРОСНУЛАСЬ?

— Да, — ответила Челси. — А где ты?

Я ОЧЕНЬ ДАЛЕКО.

— О, — сказал она. — А почему же я тогда тебя слышу?

ПОТОМУ ЧТО ОСОБЕННАЯ. ТОЛЬКО ТЫ ОДНА МОЖЕШЬ МЕНЯ СЛЫШАТЬ.

— А мама с папой не могут?

ПОКА НЕТ.

— Мой папа заболел, — сказала Челси. — И я тоже. Сейчас мне получше, но раскалывается голова, и язык ворочается еле-еле. Я очень боюсь за маму. Мне кажется, она может меня наказать.

ТЕБЕ НЕ СЛЕДУЕТ БОЯТЬСЯ МАМЫ.

— Ты уверен?

ДА.

Девочка почувствовала, что страх перед матерью исчез, как будто его ветром сдуло.

ТВОЙ ПАПА НЕ БОЛЕН. ОН ОЧЕНЬ ВАЖЕН ДЛЯ НАС.

Перед глазами у Челси мелькнули видения в виде странных треугольников. Какие-то образы, напоминавшие ее игрушки: сначала кубик, потом фигурка в виде пирамиды, — только черная и… живая — на тонких ножках. Это было красиво и необыкновенно. Мама часто называла ее необыкновенным ребенком…

— У папы внутри очень симпатичные куколки, — сказала вдруг Челси. — Поэтому он так важен?

ПРАВИЛЬНО. У ПАПЫ ВНУТРИ ЕСТЬ КУКОЛКИ.

Мама называла дочь необыкновенной и всегда защищала ее.

А теперь Челси защитит папу. И его куколок.

Двери шкафа открылись, внутри стало очень светло.

— Милая, — громко сказала мама, — какого черта ты здесь делаешь?

Челси заморгала, успев отвыкнуть от света. Она ждала страха, но страшно не было. Голос ведь сказал, что бояться не нужно, и она не испугалась.

— Спала, — ответила девочка.

— Но почему в шкафу?!

Челси пожала плечами.

— Не знаю.

— Именно так говорил обычно твой папаша. Подумать только, где я только не находила его, даже за диваном, на полу. Вы что, решили оба поиздеваться надо мной?

Дочь покачала головой.

— Ну, на что это похоже? — продолжала мама. — Вы оба где-нибудь прячетесь, укладываетесь спать бог знает где. Вам что, постели мало?! Хватит валять дурака. Как ты себя чувствуешь?

— Не очень, — пожаловалась Челси.

Мама подняла ее и уложила обратно на кровать. Она потрогала лоб девочки. Ее рука была прохладной и приятной.

— Ну, уже не так горячо, как раньше, — сказала она. — Ты чувствуешь себя хуже или лучше?

— Немножко лучше, — ответила Челси.

Мамина бровь поднялась, а глаза сузились.

— Ну-ка, милая, открой ротик, — велела она. — И высунь язык.

Челси послушалась. У мамы появился взволнованный взгляд.

— Милая, у тебя же синие пятна на языке! Тебе больно?

— Немножко, — сказала девочка.

— Высунь-ка его снова. Я никогда такого раньше не видела. И мне это не нравится. Завтра, я думаю, мы все отправимся к врачу.

Челси почувствовала, как по коже пробежала дрожь. К врачу! К тому, кто всегда колет иголками и дает горькие лекарства. Голос неправильно ее учит: наоборот, она должна бояться маму!

— Но я не хочу к врачу, — захныкала Челси. — Не люблю докторов!

— Мне все равно, любишь или нет, юная леди, но ты все равно туда пойдешь. Ты и твой отец. Он весь исчесался, и у него уже оранжевые рубцы на коже.

— У папы внутри есть куколки, — сказала Челси. — Об этом рассказал мой необыкновенный друг.

— О, у тебя, оказывается, появился друг? Как забавно, милая. И как же его зовут?

Дочь задумалась на секунду, но вспоминать было нечего: она просто не знала его имени. Девочка разочарованно пожала плечами.

— Не знаю…

— Ну вот! Разве можно, чтобы у необыкновенного друга не было имени? — удивилась мама. Она погладила Челси по голове и укрыла одеялом. — А как бы ты хотела назвать его?

— Может быть… Чонси? — спросила дочь.

Мама улыбнулась.

— Ах, Чонси! Любимый баскетболист дяди Дональда?

Челси кивнула.

— Да. И его имя немножко похоже на мое. Челси и Чонси.

— Ну, хорошо! Превосходное имя, — похвалила мама. Она снова погладила Челси по голове. — А сейчас поспи немного, ладно?

— Я не устала, — сказал Челси. — Хочу встать.

— Ну, тогда просто полежи здесь еще немного, милая. Потом можешь встать, если захочешь. Но никуда не выходи и играй со своими игрушками, хорошо? И не балуйся. Я зайду попозже, а завтра мы пойдем к доктору.

Мама наклонилась и поцеловала девочку в лоб, затем вышла из комнаты и закрыла дверь. Челси сидела в темноте и ждала, когда же она снова сможет поговорить с Чонси.

Долго ждать не пришлось.

ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ К ДОКТОРУ. НУЖНО ОСТАНОВИТЬ ЕЕ.

Челси перешла на шепот, чтобы не услышала мама.

— Как мне ее остановить, Чонси? Мама главнее. Я должна ее слушаться.

НАД ТОБОЙ ОНА НЕ ГЛАВНАЯ.

— Разве?

НЕТ. ГЛАВНАЯ — ТЫ.

— Я?!

ТЫ.

— Хорошо… но она ведь больше меня. Что, если она заставит меня пойти к доктору?

СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ТЫ МОЖЕШЬ ЕЕ ОСТАНОВИТЬ. ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОНА ЗАСНЕТ.

Перед глазами Челси вспыхнула картина.

Да, она может это сделать с мамой…

СТРЕЛОК

Как только Дью мог все это вытерпеть?

На столе лежал его пистолет: старенький «кольт» M1911 45-го калибра. Он был заряжен и поставлен на предохранитель. Рядом в наушниках и очках стоял Перри Доуси и смущенно поглядывал на оружие.

— Послушай, Филлипс, все это очень круто, только вот стрелять мне что-то совсем не хочется…

— Возьми-ка пистолет, приятель, — велел ему агент. — По твоей милости у меня до сих пор не проходит похмелье и голова раскалывается. Так что не будем. Не позорь меня.

Хотя в тире никого не было. Дью на время полностью арендовал его.

Доуси уставился на пистолет.

— Но что, если я подниму его и… Ты же в курсе… у меня было… сильное желание прикончить тебя.

Дью задрал штанину и не спеша вытащил другой пистолет.

— А я встану позади и буду держать тебя на мушке. Надумаешь делать глупости — просто застрелю. Так, надеюсь, тебе будет легче?

— Немного, — ответил Перри.

Филлипс прыснул бы от смеха, если бы парень не воспринимал все так серьезно.

Гигант по-прежнему не сводил глаз с лежащего перед ним «кольта».

Дью вздохнул.

— Ну, что теперь? — спросил он.

— А что, если я… послушаюсь Билла?

— То есть застрелишься? Ты это хочешь сказать?

Перри смущенно кивнул.

— Послушай, парень, надо как-то взять себя в руки.

— Не смешно…

— Ну, хорошо, — нахмурился Дью. — Вот что я тебе скажу. Рональд Рейган, величайший из президентов, как-то выразился на подобную тему. Вдумайся в эту фразу: Если потребуется кровопролитие, нужно через него пройти. Поэтому, если собираешься свести счеты с жизнью, то хватить ныть и нечего тянуть резину.

— Ты, я вижу, не любишь церемониться. Для тебя не существует серого: только черное или белое.

— У меня дома есть большой цветник, — сказал Дью. — За ним я сам ухаживаю. И еще я неплохо владею вязальным крючком. И все это — несмотря на мою чертову работу. Не люблю жевать сопли. И другим не советую. Нет, нельзя жить в страхе. Вот ты боишься взять в руки пистолет… Поверь, это ложные, пустые, никчемные страхи. На свете немало вещей, которых действительно стоит бояться. Поэтому прекрати ныть и бери оружие.

Перри медленно протянул руку к пистолету, но тут же отдернул.

— Если ты выстрелишь себе в голову, то больно будет полсекунды, не больше, — предупредил Филлипс. — Потом уже никак. Если же я выстрелю тебе в ногу, то болеть будет очень-очень долго. Бери пистолет или попрощайся с коленкой…

Доуси снова протянул руку и поднял «кольт» 45-го калибра. Поначалу рука сильно дрожала. Так сильно, что Дью даже боялся, что оружие того и гляди выстрелит. Он понял, что затеял довольно опасную игру. На всякий случай ткнул Перри в спину другим пистолетом.

— Дыши спокойно, — сказал агент. — Наведи оружие и медленно жми на спусковой крючок. Ты будешь слегка удивлен, когда прогремит выстрел. И помни: потом нужно извлечь магазин и передернуть затвор. Будет выброшена гильза, так что не пугайся. Осмотри патронник и магазин, затем положи пистолет на стол. Все точно так же, как я показывал.

— Да, но тогда оружие не было заряжено.

— Просто сделай, как я тебе говорю, и все будет в порядке. Ясно?

— Хорошо, — ответил Перри.

Доуси поднял пистолет и вздохнул. В его огромной руке оружие выглядело как игрушка. Поначалу Дью хотел дать Доуси другой пистолет — 38-го калибра, — но не был уверен, что палец этого парня сможет влезть в скобу спускового крючка.

Прошло несколько секунд, потом — бах! — пистолет выстрелил. Мишень была расположена в тридцати футах. Перри попал в первый круг, немного левее центра.

— Хороший выстрел, — похвалил Дью.

— Думал, что у этой штуки будет отдача…

— Не отвлекайся. Вынимай магазин и передерни затвор, — нетерпеливо скомандовал Филлипс.

Доуси энергично кивнул. Он выполнил все указания наставника, после чего аккуратно положил оружие на стол. И медленно поднял обе руки, чтобы показать, что в них ничего нет. Сейчас у него был вид человека, только что испытавшего огромное облегчение. Как будто все, что раньше на него давило, куда-то разом улетучилось. Как будто он только что впервые переспал с девушкой…

— О’кей, — сказал агент. Он был тоже доволен. — Значит, говоришь, не почувствовал, как пистолет подпрыгнул в руке?

Перри покачал головой.

— Когда я из него стреляю, то на самом деле ощущаю небольшие толчки. Но несильные, — сказал Дью. — Такой здоровяк, как ты, по-моему, вообще не должен ничего почувствовать.

— Хм… Да?

Судя по выражению лица Перри, тот боялся спрашивать. И это человек, который вырезал тварей из собственного тела, извлек две пули и продолжал отчаянно сражаться!

Не хочет глупо выглядеть, подумал Филлипс. Не хочет глупо выглядеть перед НИМ!

— Ладно, не томи, — произнес он вслух. — Меня ты можешь спрашивать о чем угодно.

— Гм… затаить дыхание, медленно нажимать на спуск… Все это круто и хорошо. Но если вдруг понадобится применять оружие в реальной обстановке, то придется стрелять намного быстрее…

Дью улыбнулся.

— Логичный вопрос. То есть, что, если перезарядить магазин и выпустить все пули одним махом? По мишени ты легко сможешь оценить свою меткость. А потом поговорим о том, как лучше стрелять в различных ситуациях. Иногда требуется всего один точный выстрел, а иногда нужно выпустить побольше свинца, так ведь?

Перри улыбнулся и кивнул. Это была искренняя улыбка.

Хотя на вид все еще отвратительная — из-за швов на губах. Но главное — настоящая, неподдельная.

Дью отступил на три шага. Он все еще держал в руке второй пистолет, но уже подумывал о том, не пора ли его убрать на место.

Доуси вложил в магазин еще два патрона, вставил в рукоятку, затем взвел курок. Направив оружие на мишень, произвел семь выстрелов менее чем за пару секунд. Это было похоже на автоматную очередь. Дью наблюдал за движением его правой руки. Она даже не дернулась. Его рука была неподвижна, как будто высечена из гранита или наглухо привинчена к стене.

Перри извлек обойму, проверил патронник, положил пистолет и обойму на стол, медленно поднял обе руки вверх. Дью посмотрел на мишень. Он не мог поверить своим глазам. Агент щелкнул выключателем, и мишень подъехала к позиции стрелка.

Все пули попали в центральное кольцо мишени! А от центра осталось лишь большое отверстие с рваными краями.

Перри улыбнулся и посмотрел на Филлипса.

— Наверное, неплохо?

— Парень, ты что, шутишь? Ты уверен, что раньше никогда не стрелял?

Но гигант покачал головой:

— Нет, сэр. Отец не разрешал даже прикасаться к оружию. Но мне кажется, все дело в том, чтобы правильно сосредоточиться, не так ли? Как в видеоиграх. А там я всегда чувствовал себя как рыба в воде…

Дью еще раз посмотрел на мишень. Наверное, Перри по-своему прав. Доуси ведь был настоящим спортсменом, одним из лучших. И он вполне мог попасть на драфт НФЛ, если бы не травма колена, которая, по сути, и закончила его профессиональную карьеру в футболе. Он настолько силен, что даже не почувствовал отдачи от «кольта» 45-го калибра. Он может точно целиться, крепко и неподвижно держать оружие. А ведь это при стрельбе самое главное…

Филлипс вдруг спросил себя, а хорошая ли это мысль — научить Перри стрелять. Если парень мог убивать людей голыми руками, то нетрудно представить, на что он будет способен, имея в руках оружие и боеприпасы.

УРОДЛИВАЯ БЕТТИ

Организм Бетти Джуэлл оказался в отчаянном положении. Недоразвитые ползуны разлагались, распространяя повсюду апоптотическую смерть. Бетти не повезло лишь в одном: она была уже в таком возрасте, когда ее теломеры становились все короче и переносили меньше повреждений, чем у ребенка. Правда, у нее распад теломеров принял не такие масштабы, как, скажем, у отца, поскольку тот все-таки был на двадцать шесть лет старше.

Будь она помоложе — хотя бы лет на пять, — ей было бы лучше.

В данном случае «лучше» означало, что до ее мозга добралось бы больше ползунов. Ее мозговая сеть была очень тонкой, чахлой. Чтобы завершить изменения и послать сигнал, ей нужны были дополнительные ползуны. Все больше паразитов отчаянно пыталось добраться до ее мозга, волоча свои полусгнившие тельца вдоль нервов или пробираясь мимо разлагающихся трупов собратьев. Выжившие стремились к своим псевдодендритам, хватали, тянули, посылали болевые сигналы, чтобы оценить реакцию.

Если бы Бетти умерла, то миссия ползунов оказалась бы невыполненной, поэтому они боролись с гнилью, выделяя вещества, нейтрализующие цепную реакцию разложения. Первоначальные пятна заражения на ее теле были уже делом безнадежным: в этих местах апоптоз достиг такого размаха, что остановить процесс было невозможно. Ползуны послали часть сородичей, чтобы те оставались на краях и выделяли нейтрализатор, стремясь ограничить масштабы повреждения и помешать его дальнейшему распространению. Внутри ограниченных областей процесс разложения охватил ткани и кости.

Ничего хорошего для лица Бетти Джуэлл это не обещало.

Лицо ползуны не считали для себя приоритетом. Глаза, чтобы видеть, — да; рот — чтобы дышать, конечно. Эти части тела были важны, как, впрочем, и руки.

Руки могли держать инструменты.

Или оружие…

Для того чтобы разделиться на несколько групп, ползуны применяли коллективную логику.

Некоторые перемещались на руки, чтобы попытаться спасти их, другие устремлялись в мозг, чтобы достичь критической массы, необходимой для нейронной сети; часть лезла в глаза и уши, чтобы защитить сенсорные входы. Если Бетти не сможет видеть, слышать и говорить, не сможет защищаться… От такого носителя очень мало толку…

ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Бормотание.

Наверное, это наиболее подходящее слово. Перри в который раз слышал бормотание. Откуда-то с юга. С юга и… с востока? Да, и еще с востока.

Где-то там просыпались треугольники.

Пока он слышал лишь обрывки мыслей. Паразиты еще не умели разговаривать. Они должны были научиться этому из воспоминаний организмов-носителей.

Сколько их? Перри не мог сказать. Он никогда не мог сказать наверняка.

Тем утром он тоже уловил несколько обрывков. Это можно сравнить с непонятным запахом в квартире. Такой запах ощутим, только если повернуться в определенном направлении, а потом куда-то исчезает. Он будет знаком, словно вы уже сталкивались с ним раньше. Только не можете вспомнить, где именно.

Знакомый, но все-таки другой. В тех обрывках было что-то еще. Не такое случайное. Более мощное и убедительное, что ли.

Доуси постучал в дверь комнаты № 207.

— Это ты, Перри? — сказал Дью, открыв дверь, и улыбнулся, как будто был счастлив видеть его. — Давай, заходи!

Гигант вошел в комнату. Там сидели Баум и Милнер, а также Эймос. В одной руке он держал рогалик, в другой — несколько листов бумаги, а на коленях — ноутбук. При виде Перри агенты сразу как-то напряглись. Глаза Эймоса забегали, и он стал поглядывать в сторону двери. Как только Перри уверенно вошел в комнату, Хант уронил свой рогалик, закрыл ноутбук и выбежал прочь.

— Проклятье! Этот паренек слишком впечатлителен, — с досадой проговорил Дью.

— Да уж, — протянул Милнер. — С чего бы вдруг?

Перри посмотрел на него.

— Милнер, гляди: вот он я. Наверное, хочешь мне что-то сказать?

Баум рассмеялся.

— А ты уверен, что сам готов к разговору? После одной из недавних бесед ты выглядишь несколько потрепанным.

— Баум, заткнись, — сказал Филлипс. — Если ты думаешь, что Доуси в плохой форме и его можно взять голыми руками, я готов предоставить вам обоим такую возможность. Только потом не обижайтесь…

Баум уставился на Перри и промолчал.

Доуси не мог поверить своим ушам. Дью решил встать на его защиту? Не то чтобы так явно, но, во всяком случае, он весьма убедительно попросил Баума прикрыть рот.

Дью продолжал сверлить Баума жестким взглядом.

— Ну, ладно… — Тот, наконец, сдался и покачал головой. — Я, в принципе, ничего не имею против.

— Тогда постарайся не распускать язык, приятель, — сказал Филлипс. — Милнер, тебя тоже касается. Так, Перри, что у тебя?

— Я слышу какое-то бормотание, — тихо проговорил он.

Трое мужчин оживились.

— Где именно? — спросил Дью.

Перри пожал плечами.

— Не могу точно сказать. Сильнее всего откуда-то с юго-востока.

— Что, опять Мичиган? — насторожился Филлипс. — Может быть, на этот раз Огайо?

Перри развел руками.

— Ну, и почему же ты не последовал к источнику этих звуков? — насмешливо спросил Милнер. — Не сел в свой чудной автомобиль и не рванул туда?

— Потому что мы с ним кое о чем договорились, — спокойно объяснил Дью. — Перри теперь — часть нашей команды.

Милнер рассмеялся. Дью бросил на него испепеляющий взгляд, и улыбка на лице агента моментально исчезла.

— Хорошо, и что это за звуки? — спросил Баум. В его голосе уже не чувствовалось прежнего презрения. — Там можно разобрать какие-нибудь названия? Места? Имена?

Перри покачал головой.

— Пока нет, но звуки становятся все сильнее и отчетливее.

— Присядь-ка, парень, — сказал Дью. — И расслабься. Может быть, ты их снова услышишь. А мы загрузим всех информацией и попытаемся определить точное направление.

Доуси, хромая, подошел к креслу и сел.

И почти сразу же услышал голоса. Только теперь они изменились.

— Здесь что-то не так, — забеспокоился Перри. — Они становятся… тише.

— Сосредоточься, — наклонился к нему Филлипс. — Нужно успокоиться и как можно лучше сосредоточиться.

— Да нет! Похоже, не в этом дело, — раздраженно проговорил Перри. — Моя концентрация никуда не делась. Просто сами сигналы становятся более слабыми. Они куда-то пропадают. Я уже не слышу прежнего бормотания. Только отдельные звуки… в общем, неразбериха какая-то.

Потом он с тревогой посмотрел на Дью.

— Все. Больше ничего не слышу.

ДОКТОР ДЭН ОБХОДИТСЯ ЭЙМОСУ В ДВАДЦАТЬ ДОЛЛАРОВ

Конвертоплан «Белл» V-22 пролетел над шоссе на большой высоте, затем развернулся на 180 градусов. Опустившись пониже, он сел рядом с автостоянкой и зданием придорожного мотеля.

Как только конвертоплан приземлился, Маргарет увидела знакомые очертания двух трейлеров без номеров. Они стояли на дороге параллельно друг другу. Эти трейлеры были выкрашены в темно-коричневый цвет, чем, собственно, и отличались от тех, которые остались в Глиддене. На корпусах специально были сделаны вмятины и царапины. Едва ли они могли привлечь чье-то внимание, несмотря на пластиковый переход-«гармошку», соединяющий обе машины.

Их нынешняя поездка носила стремительный характер. Как только была получена информация о том, что два тела дали положительный результат на целлюлозу, Дью не медлил ни минуты. Через четверть часа Маргарет, Эймос, Кларенс, Гич и Маркус уже были в воздухе. Мюррей распорядился, чтобы на время перелета в эфире соблюдалось полное молчание: он не хотел рисковать. Полтора часа спустя их «Скопа» приземлилась в одной из зон отдыха на скоростном шоссе неподалеку от Бэй-Сити, штат Мичиган.

Маргарет не знала, что Маргомобиль существует далеко не в единственном экземпляре. Даже в ближайшем кругу лиц, посвященных в государственные тайны, Мюррей все равно умудрялся что-то недоговаривать. Теперь ей захотелось узнать, сколько же всего изготовлено Маргомобилей. Естественно, имело смысл использовать несколько таких передвижных комплексов, а иначе переезд из Глиддена занял бы не меньше десяти часов. Переброска на грузовых вертолетах тоже отнимала драгоценное время. При наличии же нескольких передвижных комплексов и экспертных групп Мюррей мог бы реагировать на появление новых очагов заражения намного быстрее.

Покинув конвертоплан, Маргарет и ее коллеги сразу же направились к коричневым трейлерам. Снаружи стоял человек в мундире летчика, поверх которого была надета плотная синяя куртка. На голове у него была теплая шапка с отвернутыми клапанами.

— Капитан Дэниел Чэпмен, — звучно представился он и отдал честь.

— Здравствуйте! Но я не военная, — смутилась Маргарет. — Как, впрочем, и никто из моей группы.

— Ну, и хорошо. Я, кстати, терпеть не могу все эти церемонии, — с явным облегчением в голосе проговорил военный и протянул руку. — Доктор Чэпмен. А лучше называйте меня просто Дэном. Рад встрече.

Маргарет пожала протянутую руку.

— Доктор Маргарет Монтойя. А это доктор Эймос Хант и агент Кларенс Отто.

— Агент? — переспросил Дэн, пожимая руки. — А что за агент?

— Невидимого фронта, — пошутил Кларенс. — Это ведь не так важно, вы не находите?

Дэн понимающе кивнул и поднял вверх руку, как будто извиняясь: «Простите, что спросил. Мне следовало бы самому догадаться».

Он привел их в центр управления своего Маргомобиля. Он выглядел точно так же, как и в передвижном комплексе, оставшемся в Глиддене. За исключением разве что эмблем ВВС на плоских дисплеях и кофейных кружках. Дэн подождал, пока Маргарет займет место в кресле, после чего встал позади. Эймос уселся рядом, а Отто встал поодаль, стараясь не маячить ни у кого перед глазами и в то же время быть в курсе событий.

— Мы зафиксировали два случая заражения, — сообщил Дэн. — Дональд Джуэлл, возраст сорок два года, родом из Питтсбурга, и его дочь, Бетти, шестнадцати лет. Естественно, мне не разрешили выяснить, чем именно они заражены. Я лишь следую инструкции и выполняю оговоренные процедуры. Я готов ни во что не вмешиваться, но только, пожалуйста, не кормите меня байками о некротическом фасциите. Если же вы захотите сообщить мне, что здесь все-таки происходит, возражать не буду.

— А что, если после этого вас изолируют на долгие месяцы и вы не сможете жить нормальной жизнью, общаться с родными? — спросил Эймос. — Или, например, пристрелят как человека, который слишком много знает?

— Ну… тогда я бы, наверно, вообще не совал нос в это дело, — проговорил Дэн. — Но, по правде говоря, я всегда любил на что-нибудь пожаловаться. — Он направил небольшой пульт на монитор и щелкнул кнопкой.

Эмблема военно-воздушных сил на экране исчезла и сменилась фотографией человека на обледенелом тротуаре. Труп лежал неподалеку от здания мотеля, совсем рядом с трейлером. Одежда провисла на скелете. Из воротника торчал черный череп, а тротуар вокруг был заляпан чем-то темным.

— Дональд Джуэлл, — тихо сообщил Дэн. — Из записей с камер видеонаблюдения видно, что он приехал в мотель вчера приблизительно в 13:00. Погода в тот момент была ненастной, шел ледяной дождь. Никто не видел, как он выходил из машины. Точных сведений о том, сколько времени пролежало тело, пока было, наконец, обнаружено, нет. Скорее всего, минут десять. Парень, нашедший труп, сразу же позвонил в службу «911». Патрульная машина примчалась уже через четверть часа.

— Они там ничего не трогали? — насторожилась Маргарет.

— Патрульный Майкл Адамс на всякий случай проверил пульс, но перед этим надел перчатки, — сказал Дэн. — Не нащупав пульса, он снял перчатки, оставил их там же, на месте, и больше к телу не прикасался. Дочь Джуэлла все еще находилась в автомобиле. Адамса она к себе не подпустила. Он увидел жуткие шрамы на ее лице и сразу же вызвал «Скорую». Но врачей она к себе тоже не подпустила. Медики взяли мазок с трупа и провели тест. Моя группа размещалась в Детройте, и ЦКЗ поручил именно нам провести исследование. Поэтому нам и пришлось вытаскивать девчонку из автомобиля.

— А долго ли в вашем распоряжении находится эта установка? — спросил Эймос.

— Три недели, — ответил Чэпмен. — По правде говоря, мы почти ничего здесь не делали. — Он расправил плечи и глубоко вдохнул. — Так, забавлялись с компьютером и ждали звонка от начальства. Если никто не звонит, то, согласитесь, это уже хорошие новости. Если позвонили — будь готов сделать все, что от тебя зависит.

Маргарет едва удержалась от смеха. Сейчас Дэн удивительно точно копировал фразы, которыми любил пересыпать свои монологи Мюррей Лонгуорт.

— Невероятно! — удивился Эймос.

— Спасибо, — кивнул Чэпмен. — Вы еще не слышали, как я умею копировать президента Гутьерреса. Ну ладно… После того, как врачи вызвали группу специалистов из ЦКЗ, патрульный Адамс вместе с напарником срочно эвакуировали всех проживающих в мотеле и все здесь опечатали. Они выполняли необходимые инструкции. Оперативные и смышленые ребята. Они, кстати, все отсняли.

Он нагнулся над плечом Маргарет и щелкнул кнопкой на клавиатуре.

На настенных мониторах замелькали снимки. На них было хорошо видно, что представляло собой тело Дональда Джуэлла на начальном этапе разложения и что от него осталось потом.

— Ничего себе, — присвистнул Кларенс. — Парням пришлось несладко. Увидеть такое и сохранить самообладание. Вы беседовали с ними?

Дэн немного насупился.

— С парнями все в порядке. Они понимают серьезность ситуации и важность хранить все в тайне.

— Если честно, — сказал Эймос, — то меня вот-вот вырвет.

— Не смешно, — заметил Кларенс, — я уверен, что у Мюррея здесь есть скрытая камера, и он потихоньку за всеми наблюдает.

Дэн принялся нервно осматривать комнату.

— О боже, вы это серьезно?

Монтойя потянула капитана за рукав.

— Расслабьтесь, он ведь шутит.

По крайней мере, она надеялась, что Отто пошутил.

— Прогоните-ка снова эти картинки, — попросила она.

Дэн молча кивнул.

— Как часто они делали снимки?

— Каждые четверть часа, — ответил Чэпмен. — В точном соответствии с вашими инструкциями.

Эймос и Маргарет переглянулись между собой.

— Что такое? — встрепенулся Кларенс.

— Этот парень разлагался быстрее, чем любой другой инфицированный, — насторожился Эймос. — Как минимум вдвое быстрее, чем раньше.

Отто сморщился.

— А как насчет остальных? У вас есть имена и адреса тех, кто был здесь в это время или приехал потом?

Дэн кивнул.

— Полицейские взяли у всех удостоверения личности, права, регистрации, адреса мест работы.

— Кларенс, — попросила Маргарет, — нужно сделать так, чтобы Мюррей направил агентов к каждому из тех людей. Они у всех должны взять мазки.

— Слушаюсь, мэм. — Кларенс уселся в третье кресло и схватил телефон.

— Марго, — сказал Эймос, — болезнь ведь не инфекционная.

— Она не передается от хозяина к хозяину, — поправила Маргарет. — Но, если помнишь, Макмилланы заразились позже. Какой бы ни был вектор-переносчик болезни, он может быть стабильным, ложиться на одежду или волосы. Судя по фотографиям, болезнь претерпела изменения. По крайней мере, в определенной степени, и теперь, насколько нам известно, может стать заразной.

Эймос кивнул.

— Как говорится, береженого бог бережет.

— Все в точности соблюдали процедуры биологической безопасности, — повторил Дэн. — Мы относились к заразе так, как будто это был штамм геморрагической лихорадки Эбола, который вполне мог заскочить к вам в штаны, окажись вы недостаточно внимательны. Кстати, останки господина Джуэлла находятся в Трейлере B. Каждая часть одежды помещена в отдельный биоконтейнер.

Отто положил телефонную трубку и украдкой посмотрел на Эймоса.

— Ставлю двадцатку на то, что доктор Дэн поместил каждый носок в отдельный пакет.

— Идет! — кивнул тот.

Дэн улыбнулся.

— Я даже подписал пакеты для носков: правый и левый. Сожалею, доктор Хант.

— Называйте меня просто Эймос, невероятно прилежный и мелочно-дотошный молодой человек.

С этими словами Эймос вытащил из кармана свернутую двадцатку и, не отрывая глаз от экрана, протянул Отто.

Молодой доктор, видимо, произвел впечатление на Маргарет.

— Для тех, кто понятия не имеет, что происходит на самом деле, ты проделал просто адскую работу, Дэн, — сказала она. — Все говорит за то, что мы теперь сдвинемся с мертвой точки. Покажи мне теперь фотографии останков девчонки.

Чэпмен с удивлением посмотрел на нее.

— Разве вы не получали информацию, пока летели сюда?

Маргарет покачала головой:

— Нет, конечно. Ведь на всем пути соблюдалась тишина в эфире. А что? Что с трупом дочери?

— Нет никакого трупа. Девочка жива, — растерянно ответил Дэн. — Она помещена в герметичную камеру.

ГДЕ ТЫ, БОГ? ЭТО Я, ЧЕЛСИ!

Происходил разговор.

Один из собеседников находился на расстоянии сорока миль над поверхностью Земли, прямо над больным дубом на заднем дворе у Родригеса Чуи.

Другим собеседником была Челси Джуэлл. Девочка находилась у себя в спальне. Слева от нее покоилась целая куча больших и маленьких кукол. С правой стороны была куча поменьше. По ходу разговора девочка брала куклу из кучи слева, снимала с нее всю одежду, усаживала к себе на колени и рисовала на ней что-то синим маркером.

Она рисовала маленькие треугольники.

Они были такие симпатичные!

Закончив с одной куклой, она положила ее в кучу справа, после чего взяла из левой кучи другую куклу.

— Чонси, а тебе нравятся хрустящие батончики мороженого?

НЕТ, У МЕНЯ НИКОГДА ТАКИХ НЕ БЫЛО. Я НИКОГДА ИХ НЕ ПРОБОВАЛ.

— О! — удивилась Челси. — А чем же ты питаешься?

Для того чтобы дать ответ, Орбиталу пришлось задействовать дополнительные ресурсы. Будучи предметом неодушевленным, он обладал безграничным терпением и мог слушать Челси сколько угодно. И это хорошо, потому что вопросы девочки и в самом деле казались нескончаемыми. Чаще всего он просто не знал, что ответить. Он уже накопил определенный объем информации от треугольников, которые общались со многими человеческими носителями. Однако установление четких ассоциаций между произносимыми словами и фактами пока отнимало много времени…

Я ПИТАЮСЬ… СИЛОЙ ТЯЖЕСТИ.

— Надо же! — сказала Челси. — А это действительно вкусно?

Орбитал упорно трудился, стремясь вникнуть в смысл этого слова и заодно отыскать для себя нужный эквивалент. Объект понял, что оно напрямую связано с употреблением пищи. Было просмотрено и проанализировано множество сохраненных в памяти картинок с жареными цыплятами, шоколадом, пирогами, пюре, салатами. Вот что она имела в виду! Удовольствие от приема той или иной пищи. Без гравитационных процессоров Орбитал просто упал бы на Землю, поэтому он выбрал нужное определение и дал ответ.

ДА, ЭТО ОЧЕНЬ ВКУСНО.

— Чонси, — воскликнула Челси. — А кто у тебя любимый игрок в «Дейтройт Пистонс»?

НЕ ЗНАЮ.

Челси заморгала.

— Чонси, а ты кто, бог?

Орбитал прокручивал миллионы изображений. Пожилой человек с большой белой бородой. Молодой человек с длинными волосами и короткой коричневой бородкой. Сияние над головой. Любовь. Ненависть. Сверхъестественное вмешательство в человеческие жизни. Наказание. Гнев. Истребление. Орбитал сравнил перекрестные ссылки на эти образы с эмоциональными реакциями человека и определил, что это нечто такое, что в потенциале может мотивировать и направлять организмы-носители.

ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛА, ЧТО Я — БОГ?

— Ну, потому что ты умеешь мысленно разговаривать со мной. Люди так не могут.

А ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ О БОГЕ, ЧЕЛСИ?

Челси пропела:

— Иисус любит меня, это я знаю, потому что так учит Библия. Мы ходим в церковь почти каждое воскресенье. Я люблю Бога, потому что Бог любит меня.

Орбитал вызвал из хранилища новую порцию картинок. Он исследовал сигналы, поступающие из мозга Челси, когда девочка говорила о Боге и Иисусе. Да, это очень сильный мотиватор.

ЧЕЛСИ, ЕСЛИ БЫ БОГ СКАЗАЛ ТЕБЕ СОВЕРШИТЬ ЧТО-ТО ПЛОХОЕ, ТЫ БЫ ПОСЛУШАЛАСЬ?

Девочка перестала раскрашивать очередную куклу. Она впилась взглядом в стену, немного наклонила голову и задумалась.

— Папа иногда говорит, что Бог нас проверяет, но он любит нас и не стал бы просить сделать что-нибудь дурное. Поэтому если Бог попросит меня о чем-нибудь, это не может быть плохо. Я обязательно послушаюсь и все сделаю.

ДА.

— Что «да»?

ДА, Я — БОГ.

— Надо же! — удивилась Челси. — Как здорово! А мне можно все еще называть тебя Чонси?

ДА.

Челси подняла куклу и принялась рисовать синие треугольники.

— Чонси, что тебе больше нравится — «Сникерс» или «Твикс»?

Орбитал продолжал терпеливо отвечать на все ее вопросы.


Дверь в комнату медленно открылась, и в проеме показалась голова мамы.

— Челси, дитя мое, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила девочка.

Она взяла еще одну куклу и сняла с нее одежду.

— Чем это ты здесь занимаешься?

— Рисую треугольники на куклах и разговариваю с Чонси.

— А-а, — протянула мама. — Со своим новым особенным другом по имени Чонси?

— Угу, — сказала Челси, нарисовав треугольник на лбу у куклы. Очень красиво.

— И о чем же ты с ним говоришь?

— Да так, — ответила она. — О цветах, о моем розовом платьице, о мультиках, о баскетболе, о гравитации, о мороженом, о Боге, о куклах и…

— Хорошо, моя милая, — сказала мама, перебивая Челси. Она даже немного посмеялась. Правда, дочь не поняла, что тут смешного.

— То есть ты все время беседуешь с Чонси, — задумчиво повторила мама. — И решила изрисовать все куклы маркером? Смотри, не испорти их, милая.

— Я ничего не испорчу, — сказала Челси. Она взяла блондинку Барби с синими треугольниками на руках, ногах и лице. Девочка держала куклу так, чтобы мама могла все рассмотреть. — Видишь? Ничего не испортила. Они стали намного лучше. Я делаю их красивыми.

— Ну, ладно, — вздохнула мама. — Позови меня, если я тебе понадоблюсь. Договорились?

— Хорошо.

Женщина закрыла дверь. Челси положила блондинку Барби в правую кучу и схватила следующую куклу из левой кучи.

ПОДРОСТКОВЫЙ СТРАХ

Маргарет понимала, что не должна плакать.

Это ведь все-таки ее работа. Но, глядя на лицо бедной девчушки, трудно было удержаться от слез.

— Пустите меня! — кричала девочка. Она дергалась, но вырваться была не в силах. Даже если бы ей удалось распутать или разорвать кожаные ремни-манжеты, бежать из крошечной камеры было попросту некуда.

Видеокамеры, установленные в палате, давали превосходную картинку: белые, обработанные эпоксидным составом стены сверкали под светом потолочных неоновых лампочек. Запястья и лодыжки Бетти были привязаны кожаными манжетами к тележке, которую обычно использовали для аутопсии. Тонкий кусок пенопласта в изголовье мог в некотором роде служить подушкой, но в остальном рассчитывать на какой-либо комфорт здесь не приходилось. На девушке был синий больничный халат, заляпанный фиолетовыми пятнами — в тех местах, где из ран просочилось много крови.

— Мы ввели ей состав WDE-4–11, — сообщил Дэн. — Это помогло затормозить реакцию апоптоза, но распад тканей до сих пор не прекратился, особенно в областях лицевых поражений.

— Нужно немедленно ее прооперировать, — сказал Эймос. — Мы должны удалить все проблемные участки и посмотреть, можно ли остановить цепную реакцию.

Маргарет повернулась к Чэпмену.

— Она не рассказала, когда у нее впервые проявились эти симптомы? Что она вам сообщила?

— Да она просто не желает с нами разговаривать, — хмуро ответил он. — Ей почему-то взбрело в голову, что мы хотим ее убить. Она продолжает спрашивать про своего отца, но я думаю, девчонка уже знает, что он мертв. Она спрашивает также и про мать…

— А вы связывались с матерью? — спросила Маргарет.

Дэн покачал головой.

— Пока нет. Не пробовали.

К нему повернулся Эймос.

— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? Как так — не попробовали? Девчонка только что потеряла отца! Ей нужна поддержка семьи.

— У меня приказ держать всех инфицированных в строгой изоляции, — объяснил капитан.

— Никаких контактов до тех пор, пока я не передам ее под контроль более высокопоставленному эксперту. То есть вам, доктор Монтойя.

— Что ж, отлично, — сказала Маргарет. — Теперь она переходит под нашу опеку. Кларенс, пожалуйста, свяжись с матерью девочки.

— Нет, — тихо ответил Отто.

Маргарет ошеломленно уставилась на него. Дэна еще можно было понять, он был военным, но Кларенс?!

— Нам нужна помощь кого-нибудь из родных этой девочки, притом немедленно!

— Боюсь, мы не можем этого сделать, док, — сказал он.

— Но у нее же нет треугольников! — не выдержала Маргарет. — Что-то она, конечно, подхватила, но никакие твари не собираются вылупляться из ее тела. В этом смысле она не представляет никакой угрозы.

Кларенс покачал головой.

— Ты же сама понимаешь, Маргарет, что мы не можем утверждать это наверняка. Сколько раз ты сама говорила мне, что болезнь может распространиться, стать инфекционной? Ты же говорила, что она мутирует, не так ли?

Маргарет не нашлась, что ответить, ведь сейчас он фактически поймал ее на слове.

Эймос указал на монитор.

— А ведь она — американская гражданка. Которую держат в клетке. Да, именно в клетке. И у нее есть права, черт побери.

Кларенс снова покачал головой:

— Нет, в данный момент это не совсем так. Как только мы свяжемся с ее матерью, будь уверен: журналисты сразу же раструбят по всей стране.

— Пресса? — воскликнул Эймос. — Ты так волнуешься по поводу прессы? Послушай, ты, исправный служака…

— Эймос, остановись! — нахмурилась Монтойя. — Он прав. Болезнь Бетти вполне может быть заразной.

Хант посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Что ж, она, конечно же, может оказаться заразной, — нахмурился он. — Именно поэтому мы и поместили ее в чертову биокамеру. Но она ведь по-прежнему остается испуганным подростком. Нуждается в семье. Мы можем доставить сюда ее мать и держать под наблюдением. Ну, или что-нибудь в этом роде.

— Насчет журналистов он тоже прав, — добавила Маргарет.

— Марго, что, черт возьми, с тобой происходит? — удивился Эймос. — Ты же врач. Помнишь фразу primum non nocere?

Монтойя глотнула. В переводе с латыни это означало «прежде всего не навреди». Фраза не являлась частью клятвы Гиппократа, но эти слова до сих пор вбивались в голову каждого студента-медика.

— Да, помню, — ответила она. — Но я помню и другую латинскую фразу — ту, которую мы обнаружили в спальне у Кьета Нгуена, в доме с мертвыми детьми. E pluribus unum. Помнишь?

Хант промолчал. Он отвел взгляд.

— Что это значит, Эймос? Скажи.

— «Из множества единство», — спокойно ответил он.

— Поэтому будем выполнять приказ, — сказала Маргарет. — Мы не станем звонить членам ее семьи. Надевайте костюмы. Надо пойти к ней и поговорить.


Облачившись в биозащитные костюмы, Маргарет и Эймос зашли в секционную. Воздухонепроницаемая дверь вела в проход, соединявший два трейлера. Свет лампочки над дверью сменился с красного на зеленый. Хант открыл замок и толкнул дверь, выйдя в коридор длиной четыре фута, завершающийся еще одной такой же дверью. Они должны были закрыть первую дверь и открыть другую, потому что, с одной стороны, это воздушный шлюз, а с другой — в проходе все равно не хватало места, чтобы открыть обе.

Когда наступало время переместить Маргомобиль в другое место, внутренняя часть коридора опрыскивалась хлорной взвесью из встроенных форсунок. Гич и Маркус разбирали соединяющий коридор — сворачивали его гармошкой — и закрепляли на кронштейне в Трейлере B. Потом закрывали внешнюю дверь, и Маргомобиль мог отправляться в путь.

Монтойя шагнула в проход. Хант заперся за ней. Лампочка над дверью в Трейлер B переключилась с красного цвета на зеленый. Эймос открыл проход, и они зашли туда вместе. До герметичной камеры, где томилась Бетти, оставалось всего четыре фута.

Девушка подняла голову, и у Маргарет едва не разорвалось сердце.

Левая часть лица была изуродована тремя гигантскими черными ранами. Одна рана находилась на скуле, другая затрагивала челюсть и часть шеи, а третья была в височной области. Последняя из ран подступала вплотную к темным волосам Бетти, когда-то очень красивым. Мокрые волосы прилипли к лицу и лбу, цеплялись за края металлической тележки.

Места разложения на лице представляли собой, видимо, главную опасность, но были не единственным предметом беспокойства. Тело ее было покрыто десятками темных круглых пятен размером с 10-центовую монету. Ее руки выглядели просто ужасно: половина кожи на них сморщилась и почернела. Из вен на ступнях торчало несколько иголок — это были два из немногих мест, где не было пятен.

Девушка вздрагивала от рыданий. Несмотря на то что она лежала связанной уже около шестнадцати часов, слезы у нее так и не кончились.

Маргарет и Эймос подошли к прозрачной стеклянной ячейке. Контроллер с плоским сенсорным экраном на двери служил беспроводным внутренним интерфейсом для всех систем, которыми была оборудована ячейка. Его можно было даже использовать в качестве пускового устройства для экстренной стерилизации. Стоило лишь набрать несложную комбинацию #5455, и каждый дюйм обоих трейлеров наполнялся смертоносной хлорсодержащей смесью.

Монтойя включила систему селекторной связи. Теперь они смогут услышать Бетти в своих наушниках, а их собственные голоса будут передаваться девочке через небольшие наушники в стеклянной ячейке.

— Привет, Бетти, — сказала Маргарет.

Девушка на секунду прекратила хныкать и сделала большой и глубокий вдох.

— Выпустите меня!

— Пока не можем, — ответила Маргарет. — Ты очень больна.

— Ничем я не больна, гребаные придурки! Что вы со мной сделали? Пожалуйста, позовите моего папу. Привезите маму. Прошу вас!

— Твой отец умер, — сказал Эймос.

Маргарет быстро нажала кнопку на сенсорном экране и отключила связь.

— Что ты делаешь?

— Как — что? Говорю ей правду.

Маргарет захотелось садануть его по губам.

— Эймос, мы должны заставить эту девушку говорить, а не вызывать у нее новую порцию истерических припадков.

— Маргарет, у меня тоже есть дочь-подросток, — нахмурившись, сказал он. — А у тебя нет. Поэтому не нужно меня учить.

У него был холодный взгляд. Такого выражения Маргарет раньше не видела. Хант принял все очень близко к сердцу, мысленно проецируя ситуацию, в которой оказалась Бетти, на собственного ребенка. Он дотянулся до кнопки и включил динамики в капсюле.

— Это правда, Бетти, — тихо сказал Эймос. — Твой отец мертв. Мне очень жаль.

Маргарет вдруг поняла, что девушка больше не кричит. По ее изуродованному лицу все еще катились слезы, но ее взгляд все-таки прояснился.

— Папа… мертв? Вы убили его?!

— Он умер на автомобильной стоянке. Никто не успел прийти к нему на помощь, — объяснил Эймос.

Бетти тихо застонала, потом через некоторое время успокоилась.

— Но я здесь торчу уже черт знает сколько времени, — воскликнула она, то и дело всхлипывая. — Почему же никто до сих пор мне ничего не сказал?

— Потому что никто не знал, как ты сможешь это перенести, — ответил Эймос. — Тебя считали совсем ребенком. Мне очень жаль. Но теперь делом занялись мы, доктор Монтойя и я, доктор Эймос Хант.

— А что… что со мной произошло?

— Ты очень больна, — ответил он. — У тебя, по-видимому, точно такое же заболевание, как и у твоего отца. Мы не знаем, почему, но у тебя оно развивается гораздо медленнее.

— Зачем вы со мной это делаете?!

— Наоборот, мы хотим спасти тебя, — попытался ее успокоить Эймос. — Но для начала нам нужно задать тебе несколько важных вопросов. Откуда вы приехали?

— Просто отпустите меня, и все, — попросила Бетти. — Я не из тех, кто вам нужен, клянусь. Не убивайте меня, пожалуйста! Не убивайте!

— Мы не собираемся тебя уби…

— Я перегрызу тебе глотку, ты, я перережу тебе горло, ты, трахнутый придурок! — Она так дернула руками и ногами, что тяжелая тележка покачнулась. — Пустите меня! Пустите!

— Эймос, нам нужно как-то угомонить ее. Дать успокоительное, — тихо проговорила Монтойя. — У нее паранойя.

Доктор проигнорировал слова Маргарет. На его лице отразилась боль и искреннее желание успокоить Бетти и убедить ее пойти им навстречу. Может быть, в Бетти Джуэлл, изуродованной, до смерти напуганной и лишенной возможности двигаться, он увидел собственную дочь?

— Откуда вы с отцом приехали? — снова спросил он. — Пойми, нам необходимо это знать.

Бетти уставилась на них широкими глазами, полными ненависти и ужаса. Она издала протяжный монотонный вопль. Он прервался только тогда, когда девушке понадобилось набрать в легкие воздуха, чтобы завопить снова.

— Ну, пожалуйста, — попросил Эймос. — Прекрати. Мы же пытаемся тебе помочь.

— Хватит! — вмешалась Маргарет. Она протянула руку к пульту управления и нажатием соответствующей кнопки отправила пятьдесят миллиграммов пропофола через одну из инъекционных игл в стопу Бетти. Эймос и Маргарет молча следили за тем, как истошные вопли становились все тише и реже, а вскоре и вовсе прекратились.

— Все. Она вырубилась, — сказала Маргарет.

— Тогда давай откатим ее в Трейлер A, — предложил Эймос. — Я хотел бы немедленно ее прооперировать.

РАЗНОРОДНЫЕ СООБЩЕНИЯ

Нейронная сеть протянулась через лобную долю Бетти, но была все же очень тонкой. Слишком тонкой, чтобы послать сигнал. Ей требовалось гораздо больше связей.

В течение многих часов паразиты боролись с цепной реакцией разложения, изо всех сил пытаясь добраться до мозга. Инъекция состава WDE-4–11 в сочетании с их собственными противоапоптозными секрециями стала для них надежным способом выживания. Она остановила цепную реакцию, прежде чем положение ползунов осложнилось настолько, что они не смогли бы даже двигаться.

Когда Маргарет и Эймос везли тележку с девушкой в проход и закатывали в секционную, некоторые мышечные волокна в центре ее мозга срослись, а потом разорвались на кусочки и образовали шарик. Если шар из таких волокон в голове у Челси составлял тысячу микрон в диаметре, у Бетти его диаметр оказался не более шестисот микрон, то есть почти вдвое меньше.

Этого, правда, хватило, чтобы отправить слабый сигнал.

И получить ответ.

Ответный сигнал предназначался уже не для ползунов, а для организма хозяина.

Оставшиеся ползуны прекратили вырабатывать противоапоптозный антидот и принялись наполнять мозг Бетти нейротрансмиттерами.

Они должны были ее непременно разбудить, чтобы она смогла получить ответный сигнал.

ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ В ДОМЕ ЧЕФФИ

«Ни снег, ни дождь, ни жара, ни мрак ночной не заставят гонцов свернуть с предначертанного пути». Так в IV веке до нашей эры древнегреческий историк Геродот писал о персидской почтовой службе. Многие ошибочно считают это девизом Почтовой службы Соединенных Штатов. Такая фраза действительно начертана на фронтоне главного почтамта Нью-Йорка, но отнюдь не является официальным лозунгом американской почты.

Впрочем, не так важно. Джон Беркл все равно считал, что эта фраза очень верно описывает суть дела — так сказать, бьет прямо в яблочко. Ведь вести белый почтовый грузовик по проселочным дорогам в морозную и ветреную погоду, когда «дворники» на лобовом стекле не успевают смахивать налипшие хлопья снега, мог только сумасшедший. Нормальные люди в такую погоду сидят дома!

Но почтовым служащим нельзя. У них есть работа, которая, хочешь не хочешь, должна быть выполнена. Невзирая на непогоду.

Правым колесом автомобиль заехал в замороженную колею перед домом Франклина. Вчера здесь была лужа, заполненная кусками грязного льда. А все потому, что два дня подряд держалась минусовая температура. Да, погодка в Мичигане — не подарочек…

Джон сунул письма и бандероли в металлический почтовый ящик, затем поехал к следующему дому. Дома в этом районе отстояли далековато друг от друга, иногда от одного до другого было несколько акров. Следующий дом принадлежал Чеффи Джоунсу. Этот Чеффи всегда был немного чокнутым. Наверное, когда-то ударился головой. Или что-то в этом роде. Он обычно держался подальше от других, вел замкнутый образ жизни. Хотя, судя по всему, тратил немало времени на покупки всякого дерьма на «Ибэй». В его огромный почтовый ящик Джон поставил четыре небольшие посылки. Иногда Чеффи выходил из дома, чтобы лично получить почту и поприветствовать курьера. Беркл бросил взгляд в сторону дома, но никакого движения не заметил. Он уже хотел продолжить свой путь, затем резко остановился и оглянулся назад.

Похоже, дверь в дом приоткрыта…

Так и есть. Он находился в доброй сотне футов оттуда, и видимость была не очень, но ему показалось, как будто дверь блокировал какой-то предмет, засыпанный снегом.

На улице мороз, а передняя дверь открыта.

Джон припарковал фургон в парке. Взяв сумку, он на всякий случай вытащил оттуда «Тазер». В доме мог находиться грабитель. Интересно, есть ли у Чеффи собака? Беркл никак не мог вспомнить. У него, конечно, напряженный график доставки почты, но он не мог пройти мимо и не заметить открытую дверь в доме одного из своих клиентов. Джон осторожно приблизился к дому.

— Чеффи? — громко позвал он.

Теперь уже нельзя войти в дом тихо и незаметно. В Северном Мичигане очень серьезно относятся к праву на ношение оружия. Нужно наделать много шума и тем самым дать всем знать, что вошли. Чтобы вас не приняли за грабителя, если владелец дома трезв, или за оленя, если он пьян в стельку.

Дверь была приоткрыта примерно дюймов на восемь. Под легким покровом снега лежало что-то длинное и тонкое. Оно и заблокировало дверь. Джон подошел к крыльцу, чтобы получше присмотреться.

Это была рука.

Черная, уже превратившаяся в скелет!

Несмотря на толстые утепленные штаны и плотную зимнюю куртку, Джон Беркл бросился обратно к своему почтовому фургону со скоростью, которой позавидовали бы опытные легкоатлеты…

ЛИЦО БЕТТИ ДЖУЭЛЛ

Худшего момента, чтобы проснуться, Бетти Джуэлл найти для себя не могла.

Еще толком не раскрыв глаза, она удивлялась, какой разной бывает боль.

УСПОКОЙСЯ…

Она не знала, откуда приходят к ней слова. Не из ушей, уж точно. Ушами она слышала лязг металлических инструментов и приглушенные голоса, мужской и женский. Голоса были связаны с одним из ее новых ощущений.

Они изрезали ей все лицо! Нестерпимые муки, чистый ад! Но разве это хуже, чем огонь, что обжигающими волнами прокатывается через все тело? Вот черт, она даже не может толком понять, что хуже, а что лучше… И то и другое плохо, невыносимо, и хочется взять пистолет, сунуть ствол в рот и спустить курок. Если точно знать, что это остановит боль.

БЕТТИ, ТЫ ДОЛЖНА СПАСТИ СВОЮ ДУШУ.

Не лучше ли для начала спасти свое лицо? Для школьных снимков душа не понадобится…

О господи, как же больно!

УБЕЙ ИХ, БЕТТИ. УБЕЙ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ ПРИЧИНЯЮТ ТЕБЕ БОЛЬ. ТОЛЬКО ТОГДА ВСЯ ТВОЯ БОЛЬ ПРОЙДЕТ.

Опять этот голос. Такой приятный… Может быть, голос самого Бога? А иначе как бы она его услышала? Но на самом деле не имело никого значения, кто говорил, потому что голос обещал: боль обязательно закончится.

Ради этого Бетти готова пойти на что угодно.

Правая щека девушки покоилась на жесткой подушке. Ее положили на правый бок, левая рука оказалась у нее за спиной и все еще в кожаной манжете. Мужчина и женщина склонились над ней и измывались над ее лицом, когда-то очень красивым. Она чувствовала, как они его режут на кусочки…

Кто из них делал больнее? Доктор Хант? Или эта мексиканская сучка? Не имело значения, ведь они действовали сообща. И вместе за все поплатятся…

Она медленно приоткрыла правый глаз. И увидела что-то синее. Они накрыли ее лицо какой-то салфеткой или платком. Сможет ли она так же открыть и левый? Бетти решила не пробовать, ведь у нее будет перед ними преимущество только в том случае, если они подумают, что она без сознания. Какой бы ни была салфетка, до края стола она не доставала. Если бы девушка посмотрела в ту сторону правым глазом, то смогла бы увидеть, что происходит с правой рукой и с кожаной манжетой, крепко ее державшей.

Она очень медленно переместила левую ступню, которую мучители отвязали, чтобы перевернуть ее на бок.

Лежа на правом плече, она не могла подтянуть правую руку, не наклонив все тело. Но зато могла подтянуть левую руку, только потихоньку, очень медленно.

— Не имеет смысла, — сказал мужчина.

Резиновый костюм приглушал его голос, но слова можно было разобрать. Голос звучал совсем рядом, когда он склонялся прямо над ее лицом.

— У нее нет треугольников, — сказал мужчина. — Нет цветных волокон Моргеллонс. Что же тогда вызывает такую обширную гибель клеток?

Бетти продолжала тянуть руку. Было больно. Возникло ощущение, будто что-то рвется. Не издав ни звука, она продолжала тянуть, не снижая усилий. С руки медленно слезала кожа, и это давало возможность избавиться от манжеты. Девушка чувствовала, как на краю манжеты остаются рваные куски кожи. Она знала, что сама пришла бы в ужас от увиденного, но было уже слишком поздно.

Бог на стороне тех, кто помогает самому себе…

Она должна действовать.

Без кожи все будет выскальзывать из рук. Ей нужно делать все точно и правильно.

— Маргарет, взгляни сюда! — сказал мужчина. — Я… о боже!.. Я что-то вижу. Там что-то двигается, что-то совсем крошечное. Надень увеличители и посмотри сюда.

Напрасно он вспомнил о Боге. Грешник. Бетти услышала звук молнии, после чего женщина встала рядом с мужчиной.

— Что это, черт возьми, Эймос? — послышался голос женщины. Она тоже склонилась над ее лицом. — Выглядит… как нервная клетка.

— Поразительно, — сказал мужчина. — Видишь? Оно двигается! При таких повреждениях что-либо утверждать пока трудно, но я думаю, паразит движется по нижнечелюстному нерву V3 к головному мозгу…

Бетти почувствовала, что левая рука теперь свободно перемещается внутри ненавистной манжеты. Она пока не вытаскивала ее, но могла сделать это в любой момент, когда захочет.

— Вырежи вот здесь, — сказала женщина. — Может быть, именно оно и вызывает разложение. Если мы это удалим, то, может быть, стабилизируем состояние больной.

— Лоток для проб, пожалуйста, — попросил мужчина. — Так… Ползающий органоид, изолирован и удален. Исследуем. Объект рвется на более мелкие кусочки… Маргарет, посмотри! Эти части выглядят, как… мышечные волокна. Они же… двигаются самостоятельно!

— Возьми-ка теперь пробу из ее лица, — сказала женщина. — И давай сделаем видеозапись.

Бетти терпеливо ждала. Она ждала, пока вновь не почувствовала на лице движение скальпеля. Ожидала до тех пор, пока не была уверена, что скальпель вонзился в ее скулу.

Она ждала, чтобы точно знать, чем заняты ее мучители, и где именно сейчас находится скальпель.

Изо всех сил стараясь удержать туловище и голову в неподвижном состоянии, Бетти Джуэлл незаметно вытащила руку из манжеты…


Маргарет наблюдала за ловкими, отточенными движениями рук Эймоса, когда тот срезал разлагающуюся плоть в поисках другого «ползающего» нерва.

Благодаря мощным увеличителям, установленным у нее на шлеме, было видно, что открытая рана на лице Бетти представляет собой очень четкое сочетание кровеносных сосудов, мышц, вен, кости и черной отмирающей плоти. И среди всего этого что-то двигалось. Совсем крошечное. Дендритоподобные конечности, казалось, вытягивались в стороны, словно псевдоподии у амебы. Эти конечности сжимались и тащили тело вперед, а хвост волочился сзади.

Точно так же как и камера, установленная в шлеме Маргарет, увеличительные очки были снабжены функцией записи. Судя по скорости разложения, просмотр ролика станет единственным источником, по которому она сможет потом провести исследование процесса, поскольку он развивается слишком стремительно.

Бетти тоже долго не протянет, если они не смогут подобрать для нее какое-нибудь кардинальное решение.

— Здесь все по-другому. Совсем не так, как у Доуси, — с досадой проговорила Маргарет. — Если только это не какая-нибудь зародышевая стадия, закончившаяся к тому моменту, когда мы взялись за Перри.

— Правильно! — сказал Эймос. — Я, кстати, так и думал. Постой-ка! Вот еще один. Смотрите, ползет вдоль афферентного нерва! Нужно извлечь оттуда…

Монтойя внимательно наблюдала. Скальпель Эймоса заплясал вокруг второго участка черной гнили, аккуратно вырезая его почти по идеальной окружности.

И вдруг… красная вспышка! Неясное пятно, которое выглядело невероятно огромным через увеличительные очки. Внезапное движение чего-то огромного, что полетело ей прямо в лицо, заставило Маргарет резко отшатнуться.

Она расслышала хлопок и булькающий звук.

Правой рукой женщина смахнула с головы защитные очки…

Перед ней сидела… Бетти Джуэлл!

Не то чтобы сидела — все-таки ее правая рука оставалась в манжете, но окровавленная и ободранная до мяса левая рука была свободна! Она сжимала скальпель…

Облаченными в перчатки руками Эймос судорожно цеплялся за горло, тщетно пытаясь просунуть пальцы сквозь дыру в защитном биокостюме. Внутренняя сторона прозрачной защитной маски была забрызгана кровью. Ее капли через маленький разрез просачивались и на внешнюю поверхность черного костюма.

Он отступил на полшага назад. Бетти сделала резкий выпад, зажатая манжетой правая рука лишила ее равновесия и не дала нанести сосредоточенный удар. Но скальпель все же пробил костюм — на этот раз в области груди.

Бетти собиралась с силами для нового удара.

Маргарет обхватила Ханта за плечи и оттолкнула от тележки. Она явно не рассчитала сил для такого ограниченного пространства, и они оба стукнулись о стенку трейлера и упали на пол. Эймос рухнул прямо на нее. Он дергался и продолжал хвататься за горло, пытаясь пальцами расширить дырку в костюме. Однако материал биокостюма был слишком прочным.

— Эймос! Слезь с меня! — крикнула Маргарет и попыталась освободить ноги.

Посмотрев наверх, она увидела, что Бетти поднялась, встала на колени, но правая рука была все еще затянута кожаной манжетой. Она нагнулась к манжете, затем ободранной левой рукой схватила правую в области локтя.

— О боже… — прошептала Маргарет.

Бетти, собрав силы, всем весом подалась назад, одновременно выкручивая правую кисть.

Вскоре правая рука выскользнула из манжеты. На пол упало несколько кусков окровавленной кожи. От резкого движения девушку откинуло влево, и она свалилась с тележки на белый пол, обильно забрызгав его кровью.

Движения Эймоса становились все медленнее.

Маргарет удалось высвободить ноги. Она отодвинула мужчину в сторону, затем отползла и беспомощно прижалась к стенке трейлера.

Возле сливной раковины Бетти оперлась на правое плечо и подогнула трясущиеся ноги. Ее синий больничный халат был весь пропитан кровью. Правая сторона ее лица была, в основном, срезана, и под остатками темно-красных тканей сверкала черно-белая скуловая кость, а те места, где еще осталась кожа, были усеяны кусочками гниющей слизи.

Маргарет молча смотрела на нее. Она не могла пошевелить ни единым мускулом. Ей хотелось бежать, кричать, но она была не в силах даже выдохнуть…

С ободранных пальцев Бетти капала кровь. В левой руке она по-прежнему сжимала скальпель, но было видно, что соприкосновение металла с окровавленными, лишенными кожи мышцами причиняет ей жуткую, неимоверную боль.

Девушка улыбнулась. Она смогла это сделать только левой половинкой, потому что мышц на правой стороне почти не осталось.

— Ах ты сучка! — проговорила она, с трудом поднимаясь на ноги. — Сейчас я тебе покажу!

Она качнулась вперед, но едва не потеряла равновесие, растерев босыми ногами кровь по полу.

Их с Маргарет разделяла лишь металлическая тележка.

Бетти опустила вниз правую руку и откатила ее в сторону. Она тут же отдернула руку, однако указательный палец так и остался на краю тележки в красно-черном месиве гниющей плоти.

Бетти криво улыбнулась.

Она находилась всего в трех футах от Маргарет…

И качнулась вперед…

Маргарет до сих пор не могла пошевелиться. Задыхаясь, она издала вопль, едва не разорвавший ее герметичный шлем.

Но он оказался не настолько громким, чтобы женщина не расслышала выстрела.

Правая часть головы Бетти, до этого момента невредимая, взорвалась кровью, мозгами и кусочками костей. Бетти рухнула как подкошенная.

— Маргарет!

Это был голос Кларенса.

— Марго, ты в порядке? Она не ранила тебя?

Монтойя повернулась к нему. На нем был черный биозащитный костюм. За спиной у него — тоже в костюмах — стояли Гич и Маркус. Рука Отто, облаченная в перчатку, сжимала дымящийся пистолет. Он опустился на колени рядом с ней.

В правой руке Гич держал нож, который был намного больше, чем скальпель Бетти. Он разрезал костюм Эймоса в области груди и шеи. Из места разреза хлынула кровь, как будто кто-то выкрутил пропитанное кровью полотенце. Кровь брызнула на пол и на ноги Гича. Маркус схватил доктора за ноги.

— Кларенс, помоги затащить его на стол, — попросил Маркус. — У него рассечена яремная вена. Гич, надави здесь. Маргарет, сними с него шлем!

Мужчины подняли Ханта и уложили на измазанной кровью тележке.

Маргарет с трудом встала и сняла с него шлем. Гич прижал руки к горлу Эймоса. Лицо доктора было залито кровью, она пропитала волосы и попала даже в глаза.

В его широко открытые глаза…

Женщина взглянула на перчатки Гича. Из-под его пальцев кровь не текла.

Эймос. В голове Маргарет закружился водоворот мыслей.

— Делай все как я говорю, — приказала она. — На счет «три» убираешь руки, затем по моему сигналу снова зажимаешь рану. Итак, раз… два… три!

Гич отвел руки назад и замер, готовый снова вернуть их на прежнее место.

Кровь не текла.

Удар скальпеля пришелся справа от трахеи, затем выскользнул наружу, разрезав по ходу всю правую часть шеи.

Она не могла проверить его пульс, не сняв перчаток, но этого уже и не требовалось.

Эймос Хант был мертв.

ОБНИМАШКИ-ЦЕЛОВАШКИ

Челси очень медленно поворачивала ручку двери. Дверь даже не скрипнула. Девочка тихонько зашла в комнату родителей. Папа храпел. Он всегда храпел. Мама иногда уходила спать на кушетку, но сегодня ночью осталась здесь. Должно быть, просто устала.

Когда папа храпел, его рот был всегда широко открыт. Он выглядел таким смешным. Мама спала с закрытым ртом.

Челси нужно было это исправить.

Она на цыпочках подошла к кровати. Мама хотела отвести ее к доктору? К доктору, который будет тыкать ее иголками и заставлять глотать горькие и противные лекарства? Что ж, теперь все в руках Челси. Так сказал Чонси. И мама больше не заставит ее плясать под свою дудку!

Девочка встала у края кровати и взглянула на маму. У нее такое симпатичное лицо…

Вытянув руку, большим и указательным пальцами Челси медленно и очень аккуратно зажала мамин нос. Нужно было всего лишь перекрыть доступ воздуха. Несколько секунд ничего не происходило, потом женщина открыла рот и сделала судорожный вдох. Челси отпустила нос и легла на пол, рядом с кроватью. Если мама проснется, то не заметит дочь, ведь для этого ей пришлось бы заглянуть через край кровати.

Челси ждала, но та, похоже, не шевелилась. Девочка едва не хихикнула.

Она медленно поднялась на колени, затем встала на ноги. Очень медленно, как в кино при замедленном повторе. Голова Челси поднималась до тех пор, пока девочка не смогла выглянуть через край кровати.

Рот мамы был все еще открыт.

А глаза закрыты…

Она дышала ровно и спокойно.

Спала.

ЗАСТАВЬ ЕЕ ПОДЧИНИТЬСЯ…

Челси кивнула. Она медленно наклонялась. Челси подождала еще несколько секунд, чтобы понять, проснется мама или нет.

Девочка приложилась губами к губам мамы. Языком поласкала ее язык. Раздался шипящий звук — как от конфеток «Поп-Рокc». Челси быстро опустилась на пол и заползла под кровать, изо всех сил пытаясь не рассмеяться.

— Ох… — сказала мама.

Челси почувствовала, как кровать заскрипела. Женщина проснулась и привстала. Послышались звуки, похожие на кашель и оплевывание. Кровать вдруг закачалась от резких движений.

— У-у… — вырвалось у нее. — Мой рот!..

— Дорогая? — сонным голосом спросил папа. — Белочка моя, что с тобой?

— Не знаю… У меня… весь рот в огне!

— Наверное, съела что-нибудь?

— Нет, я же спала!

Даже когда у нее во рту все горело, мама все равно могла выставить папу глупцом.

— Расслабься, дорогая. У тебя, должно быть, желчная отрыжка или что-нибудь в этом духе…

— Ох! — застонала мама, ничего не сказав.

— Пойди прополощи рот. У тебя же есть жидкость для полоскания? — сказал папа. — Или прими «Ролэйдс»[6].

Челси снова почувствовала, как кровать заходила ходуном. Но девочка лежала тихо и не шевелилась. Мамины ноги стукнулись о пол, и она отправилась в ванную. В ванной зажегся свет, потом дверь закрылась, осталась лишь узкая полоска света.

Она снова ощутила глухой удар. А через пару секунд папа уже захрапел. Ничего себе, здорово у него это получалось! Челси даже укусила себя за руку, чтобы не прыснуть от смеха. Папа у нее такой смешной!

Челси Джуэлл выскользнула из-под кровати и тихонько подбежала к двери спальни. Она вышла в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь, и уже через несколько секунд улеглась к себе в постель.

— Я сделала это, Чонси! — прошептала она. — Я сделала!

ОНА БОЛЬШЕ НЕ ОТВЕДЕТ ТЕБЯ К ДОКТОРУ. ЗАВТРА ТЫ БУДЕШЬ ГЛАВНАЯ.

— Правда?

ПРАВДА. НО ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ НИКОМУ РАССКАЗЫВАТЬ, ЧТО РАЗГОВАРИВАЕШЬ СО МНОЙ. ЕСЛИ ТЫ ПОСТАРАЕШЬСЯ, ТО Я СМОГУ И ТАК ТЕБЯ УСЛЫШАТЬ.

Челси взвизгнула от восторга и уткнула лицо в подушку. Чонси был особенным, необыкновенным!

— По-настоящему?

ПОПРОБУЙ. СКАЖИ, КАКОЙ У ТЕБЯ ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ.

Челси прекратила хихикать и напрягла воображение. Вообще-то ей нравился розовый. Но голубой — тоже хороший цвет, тем более что у нее голубые носки с коричневыми полосками, которые папа привез ей из своей последней поездки, и потом…

СОСРЕДОТОЧЬСЯ. ТВОЯ ГОЛОВА ПЕРЕПОЛНЕНА МЫСЛЯМИ.

СКОНЦЕНТРИРУЙСЯ.

Девочка глубоко вдохнула. Она закрыла свои глаза и задумалась.

РОЗОВЫЙ.

Открыв глаза, она посмотрела на потолок. Неужели Чонси действительно понимает мысли? Если это так, то он, наверное, Бог.

— Тебе просто повезло, Чонси. Ты случайно догадался.

ТОГДА ВЫБЕРИ ЛЮБИМОЕ ЧИСЛО.

Челси кивнула и закрыла глаза. Когда она задумала число, то мысленно улыбнулась и сосредоточилась.

НОМЕР ОДИН.

Челси уткнулась лицом в подушку и взвизгнула от восторга.

НУ, А ТЕПЕРЬ ЗАСЫПАЙ. ЗАВТРА У ТЕБЯ ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ ДЕНЬ.

Спокойной ночи, Чонси. Девочка постаралась, чтобы эта мысль с ее стороны прозвучала громко и отчетливо. Она отвернулась и закрыла глаза.

Как это круто — иметь такого необыкновенного друга.

День пятый

НАШЕСТВИЕ

Как и любая другая работа, должность ближайшего помощника президента имела свои плюсы и минусы. Черные бюджеты? Плюс. Наблюдать, как наиболее влиятельные люди в Вашингтоне делают то, что вы им велели? Плюс. Совещания и встречи в Овальном кабинете, где вы в центре всеобщего внимания? Плюс.

А нынешнее совещание в 3:00 утра, на котором нужно сообщить дурные вести?

Здесь у него масса минусов. Очень веских и убедительных.

— Боюсь, есть новые случаи заражения, — сказал Мюррей.

Президент сидел в пижаме. Ванесса была полностью одета. Возможно, она, как и Мюррей, еще не ложилась. А может быть, и вовсе была вампиром и ей не требовался сон. Он этого не исключал.

— Имеется в виду синоптический анализ? — спросил Гутьеррес. — Идея Монтойи о секретном спутнике все-таки нашла воплощение?

— Пока нет, господин президент, — ответил Мюррей. — Мы все пытаемся заставить специалистов из НАСА вытащить головы из задниц и сосредоточить все силы именно на этом вопросе. Извините за выражение.

— Даже в крайних ситуациях бюрократия есть бюрократия, — вздохнул Гутьеррес. — Держите меня в курсе. Так, а теперь послушаем, что вы нам собирались сообщить.

Мюррей откашлялся.

— На стоянке у мотеля в районе Бэй-Сити, штат Мичиган, обнаружены два инфицированных. У них зафиксированы очаги разложения. Треугольников у них не обнаружено. Это Дональд Джуэлл из Питтсбурга и его дочь-подросток, Бетти. Отец погиб на месте. Дочь поместили в одну из портативных лабораторий для наблюдения и обследования. Мы отправили туда группу доктора Монтойи. Они провели обследование, но в процессе девчонка впала в ярость и убила доктора Эймоса Ханта.

— Что? — вскочил Гутьеррес. — Как? Как это произошло?

— Она выхватила у него скальпель и нанесла удар в горло, сэр. После этого девчонка попыталась напасть на доктора Монтойю. Вовремя вмешался агент Кларенс Отто. Он застрелил эту сумасшедшую.

— Что с Монтойей? — озабоченно спросил Гутьеррес. — С ней все в порядке? Больше никто не пострадал?

— Нет, сэр, — сказал Мюррей. — Единственной жертвой оказался доктор Хант.

Президент резко опустился в кресло. Ванесса насторожилась и наклонилась вперед.

— А почему Отто не было там с самого начала? — спросила она.

Лонгуорт почувствовал, как кровь прилила к лицу.

— Монтойя и Хант должны были экстренно прооперировать девчонку. Агент Отто находился в компьютерной комнате и следил за происходящим по монитору.

— Но ведь его не было в операционной?

— Нет.

Она подняла брови.

— А почему же, если нам известно, что буквально все инфицированные превращаются в убийц?

Мюррей промолчал. Если бы он настоял на точном соблюдении процедуры, то Отто присутствовал бы во время операции, и Эймос, вероятно, остался бы жив. В трейлере, конечно, было очень тесно, и любой дополнительный человек просто мешал работать. Но все-таки это не могло служить оправданием, когда речь шла о смертельной опасности.

Ванесса, по сути, застукала его с поличным.

— Вы сказали, случаи заражения. То есть их несколько, — напомнила она.

— Да, — ответил Мюррей. — Есть еще труп в Гэйлорде, штат Мичиган. Мужчина, белый. Жил один в собственном доме. Его труп был черным и почти сгнившим. Медработники взяли мазок и получили положительный результат.

Гутьеррес наклонился вперед.

— Когда это произошло?

— Приблизительно восемь часов назад.

— Восемь часов? — переспросил президент. — Разве у вас нет системы местного оповещения для подобных вещей?

— Есть, господин президент. Парамедики позвонили в больницу, и, по-видимому, один из местных врачей захотел лично обследовать тело. Информация в Центр контроля заболеваний пришла с задержкой, и когда туда все-таки позвонили, то понадобилось некоторое время, чтобы эти сведения передали доктору Чэну.

— Чэн, — задумчиво проговорила Ванесса. — Он ведь единственный, помимо команды Дью Филлипса, целиком в курсе дел, не так ли?

— Совершенно верно, мэм, — ответил Мюррей.

Женщина кивнула.

— Таким образом, было бы вполне логично утверждать, что подобная задержка обусловлена вашим слишком высоким уровнем секретности? Если бы у нас была объявлена общенациональная тревога, мы бы узнали о трупе из Гэйлорда намного быстрее, не так ли?

Да, похоже, она жестко за него взялась. И отпускать не думает.

— Вполне возможно, мэм, но в настоящее время у нас более срочные проблемы. Я изучил отчеты о звонках Дональда Джуэлла с мобильного телефона, а также историю его кредитной карты. Несколько дней назад он несколько раз позвонил Бобби Джуэллу в Гэйлорд. Оказывается, это его брат. Кроме того, мы получили все текстовые сообщения с сотового телефона Бетти Джуэлл с прошлой недели. Во вчерашних эсэмэсках она пишет, что чувствует себя неважно и что отец и двоюродная сестра Челси Джуэлл тоже больны.

— Секундочку! — перебила его Ванесса. — Вы прочитали частные текстовые сообщения этой девушки?

— Естественно, мэм, — ответил Мюррей. — Все эсэмэски с сотового телефона зарегистрированы в базах данных телефонных компаний. Как меня уверили, каждое отправленное текстовое сообщение все равно где-то хранится. Таким образом, мы приобрели историю текстовых сообщений Бетти Джуэлл.

— «Приобрели», — с издевкой проговорила Ванесса. — На вашем жаргончике войны против терроризма это значит «незаконно получили».

— При всем уважении, мисс Колберн, — сказал Лонгуорт, хотя в голосе его не ощущалось ни капли уважения, — я склонен считать, что у нас есть более важные заботы.

— Согласен, — кивнул Гутьеррес. — Что еще вам удалось узнать из текстовых сообщений, Мюррей?

— Мы полагаем, что у Челси такой же штамм вируса, как у Бетти и Дональда. Известно не так уж много, но штамм не приводит к возникновению треугольников. Это что-то новое. Однако из сообщений Бетти следует, что у Бобби Джуэлла небольшие рубцы на руке и что у него чесотка. Мы считаем, это первая стадия развития треугольников. Появился шанс получить инфекцию в самой ранней стадии, сэр. Я бы порекомендовал немедленно отправить туда Дью Филлипса и его команду.

— Команду Филлипса? — возмутилась Ванесса. — То есть, вы хотите сказать, — и Перри Доуси? Ни в коем случае! Мы не можем снова пойти на это.

В животе у Мюррея закрутило. Ему нужно было срочно принять таблетку «Тамс». Прежде чем войти в Овальный кабинет, он уже распорядился об отправке Дью Филлипса в Гэйлорд.

— Нам придется послать Перри, сэр, — сказал Мюррей. — Доуси — единственный, кто может обнаружить носителей.

Ванесса улыбнулась. Он терпеть не мог эту улыбку.

— Но вы ведь и так уже знаете, где проживают Джуэллы, — прищурилась мисс Колберн. — И эту информацию получили не от Перри Доуси, не так ли?

Прямо в яблочко! Все настолько очевидно, а он только сейчас понял!

— Да, мэм, но эти люди могли бы повести себя так же, как и другие зараженные организмы, и сбежать. Поэтому без Доуси нам все равно не обойтись.

— Понятно, — нахмурилась Ванесса. — Мне кажется, что если бы Доуси обнаружил очаг заражения в Гэйлорде, вы бы уже наверняка сообщили нам. Значит, я все-таки права и он не обнаружил там носителя?

— Это правда, — ответил Мюррей. — Он чувствует, что… Гм… что его способности к обнаружению носителей глушит какой-то неизвестный источник.

— То есть в этот раз он никого не обнаружил, — сказала Ванесса. — И, значит, если Джуэллы действительно куда-нибудь сбегут, то не исключено, что Перри не сумеет их отследить.

Мюррей почувствовал, что лицо у него просто горит.

— Все это так, мэм. Но вместе с тем нам неизвестно, продолжатся ли помехи. Либо он услышит что-то только в том случае, если окажется ближе к очагу заражения. Он — единственное надежное средство обнаружения инфекции в нашем арсенале. И нам приходится на него рассчитывать.

— Прежде всего, — сказала Ванесса, — нужно помочь Джуэллам, пока еще не поздно. После того как мы свяжемся с ним, нужно привезти Доуси — но под надежной охраной! — чтобы он попробовал отыскать треугольники. Ведь он способен это сделать, Мюррей?

— Да, — ответил тот, хотя на самом деле не знал точного ответа.

— Тогда, может быть, пока не стоит. Не нужно торопиться посылать его туда.

Мюррей покачал головой.

— Я такого не говорил.

— Да ладно, Мюррей! — усмехнулась Ванесса. — Ваша запутанная секретная сеть дала сбой. Надо прекратить эту никчемную возню и дуракаваляние.

— Я как-то не склонен считать, что Эймос Хант валял дурака. Он, между прочим, погиб при выполнении своих обязанностей, мисс Колберн.

Эти слова очередью вылетели из его уст, прежде чем он успел сообразить.

— Но она ведь не то имела в виду, — вмешался Гутьеррес, бросив недовольный взгляд на Ванессу. — Так ведь?

Мисс Колберн впилась взглядом в Лонгуорта. Ее взгляд был красноречивее всяких слов. Мюррей поставил ее в неудобное положение перед президентом страны, и она этого ни за что не забудет.

— Конечно, — ответила она. — Примите мои извинения, Мюррей.

Гутьеррес кивнул, как будто скупое извинение прекратило этот конфликт раз и навсегда.

Ванесса повернулась к президенту.

— Джон, я хотела сказать, что нам нужно выйти на совершенно новый уровень. Мы должны послать туда Огдена.

Она снова назвала президента по имени!

— Зачем там полковник? — не выдержал Мюррей. — Блокировать весь город? Взять мазки у всех жителей?

— Именно так, — ответила Ванесса. — Это нам и нужно сделать.

Президент Гутьеррес долго и неотрывно смотрел на нее, нервно постукивая пальцами по столу. Потом он повернулся к Лонгуорту.

— Наверное, будет трудно соблюдать секретность операции, если мы так поступим?

Мюррей посмотрел на президента, затем перевел взгляд на Ванессу. Ее глаза снова были холодными и бесчувственными. Она, конечно, очень ему не нравилась, но столь смелый шаг с ее стороны не мог не вызывать уважение. Ей хотелось послать туда войска? Оцепить и парализовать весь город? В принципе, правильное решение. По всему видно, что Ванесса Колберн не собиралась валять дурака.

— На самом деле, сэр, — сказал Мюррей, — я согласен с мисс Колберн. И при этом считаю, что секретность операции сохранить все-таки удастся. Доктор Чэн в свое время в качестве легенды для своего исследования придумал историю о плотоядных бактериях. Скажем, над Гэйлордом пролетает самолет с материалом для исследования плотоядных бактерий, самолет попадает в воздушную яму, встряска, контейнер разгерметизируется… ну, и так далее. В результате происшествия гражданские лица могут подвергнуться опасному бактериальному воздействию. Местное население в опасности, и с ним активно работают местные правоохранительные органы. Местных полицейских мы используем в качестве наших представителей; жители будут их слушаться. У нас в распоряжении достаточное количество тестовых проб, чтобы проверить всех жителей в районе. Тестирование очень простое. Достаточно лишь предупредить людей, что в случае заражения начнется быстрое разложение тела и их ждет мучительная смерть, как они с готовностью согласятся на все что угодно.

— Мы эвакуируем город, проверим всех на выездах, затем обойдем дома, чтобы проверить тех, кто остался. Могут ведь быть и инвалиды, и лежачие пациенты, ну, и так далее. То есть мы обнаружим инфицированных либо на выездах, либо по месту жительства. Как только завершим этот процесс, всем жителям будет разрешено вернуться. На все это может понадобиться два дня, не больше.

Президент от удивления поднял брови.

— Вы отбарабанили все так, как будто уже не раз проворачивали такую операцию.

Мюррей кивнул.

— Приходилось. Если захотите подписать документы о соблюдении секретности, я готов рассказать любую историю, которую вы только пожелаете услышать. У меня ведь тридцатилетний опыт.

Прежде чем заговорить, Гутьеррес еще несколько секунд постукивал костяшками по столу.

— А сколько времени понадобится для того, чтобы перебросить полковника с его людьми в Гэйлорд?

— Аэропорт Отсего расположен прямо в городе, — сообщил Лонгуорт. — Огден и его солдаты — вместе с «Хаммерами» — могут грузиться на военно-транспортные С-17. В качестве дополнительной поддержки у нас есть конвертопланы V-22 «Оспрей» и вертолеты «Апач». Он сможет приземлиться в Гэйлорде через три-четыре часа после моего звонка. Но, сэр, я все еще настоятельно предлагаю не списывать со счета Перри Доуси. Если он сможет выявить носителей, это намного упростит процесс. Для контроля за ним можно, кстати, приставить кого-то из подчиненных Огдена…

Гутьеррес с вопросительным взглядом повернулся к Ванессе. Та молча кивнула.

— Хорошо, Мюррей, выполняйте, — сказал президент. — Пусть Том Маскилл подкорректирует вашу историю о бактериях, после чего скоординируем наши действия. Но я хочу, чтобы Доуси и Филлипс никуда не дергались и терпеливо ждали, пока не прибудет Огден. Я не шучу, Мюррей. Пусть лучше отдохнут, попьют кофе и ни черта не предпринимают. Я все проверю, и если выяснится, что мой приказ проигнорирован, вам несдобровать.

Мюррею нужно было поскорее покинуть Овальный кабинет и успеть позвонить Дью до того, как Перри выкинет какую-нибудь глупость.

— Слушаюсь, сэр, — ответил он вслух. — Я займусь этим немедленно. Вы позволите?

Гутьеррес кивнул. Лонгуорт пулей вылетел из кабинета.

МАМА, ПРОСНИСЬ!

Челси стояла возле кровати родителей, поедая вкусный батончик эскимо. Было лишь 8:00 утра, но это был уже третий по счету батончик.

Мама и папа больше не смогут ею командовать…

РАЗБУДИ ИХ. НО ПОСТАРАЙСЯ ОБОЙТИСЬ БЕЗ СЛОВ.

— Правда?

ГОВОРИ СО МНОЙ МЫСЛЕННО!

Прости, подумала Челси.

НАША С ТОБОЙ СВЯЗЬ БУДЕТ САМОЙ СИЛЬНОЙ. ТЫ ПОМОЖЕШЬ МНЕ ОБЩАТЬСЯ С ОСТАЛЬНЫМИ. ТЕПЕРЬ ПОПЫТАЙСЯ ИХ РАЗБУДИТЬ.

Челси откусила мороженого, проглотила, затем сосредоточилась.

Проснитесь же, сони.

Но ничего не произошло.

ПОПРОБУЙ ЕЩЕ РАЗ. НЕ ЛЮБЕЗНИЧАЙ С НИМИ, ЧЕЛСИ. ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, КАКОЙ НУЖНО БЫТЬ, КОГДА СЕРДИШЬСЯ, КОГДА ТЫ КРИЧИШЬ И ТВОЙ ГОЛОС СТАНОВИТСЯ ГРОМЧЕ?

Да.

МЫСЛИ ДЕЙСТВУЮТ ТОЧНО ТАК ЖЕ. ВЕДЬ РОДИТЕЛИ НАВЕРНЯКА ОБИЖАЛИ ТЕБЯ, НЕ РАЗРЕШАЛИ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ТЕБЕ ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ?

Улыбка с лица Челси исчезла. Почему она не может съесть столько мороженого, сколько захочет? Почему папа так и не позволил ей проколоть уши? И почему ей не купили щенка? Ей ведь так хотелось! Это просто несправедливо!

Возможно, папе тоже нужна была защита, но и он должен вести себя хорошо.

Челси снова сосредоточилась.

Проснись же, папа… или я тебя отшлепаю.

Папа вскочил как ошпаренный. Остатки сна улетучились быстро. Он с удивлением уставился на Челси. Девочка никогда прежде не видела у него такого выражения лица. Его рот был открыт, а глаза округлились.

— Ты что-то сказала, милая?

Он рассеянно чесал левую руку. От руки оторвался кусочек сухой кожи. Не сводя глаз с дочери, он смахнул его и начал чесать снова.

Я сказала, чтобы ты просыпался, а иначе я тебя отшлепаю.

Папа прекратил чесаться. Правая рука, которой он чесал левое плечо, застыла на месте.

— Именно это я и подумал, — проговорил он тихим голосом.

Челси повернулась к маме.

Мама, проснись!

Женщина подняла голову, затем снова откинулась на подушку, перевернулась и застонала.

— О, как мне жарко, — сказала она. — Боб, скажи Челси, чтобы прекратила кричать и возвращалась в постель. Мне плохо. Это она во всем виновата.

Папа продолжал неотрывно смотреть на супругу.

— Хм… Кэнди? Тебе лучше проснуться.

— Я не шучу, Боб, — сказала мама голосом, которым обычно подтрунивала над папой.

Челси швырнула остаток мороженого на пол.

Сейчас же вставай, иначе я заставлю папу тебя отшлепать.

Мама медленно села и подтянула одеяло под подбородок.

Она уставилась на свою дочь, и лицо ее выражало боль и смятение.

— Челси, — прошептала она, — неужели это… твои мысли… у меня в голове?!

— Вставай, Кэнди, — сказал папа. — Пожалуйста. А то мне придется тебя наказать.

Жена посмотрела на него и закричала. Она никак не хотела вставать. Она не слушалась.

Но Челси ведь велела ей встать!

Папа, мама плохо себя ведет.

Мама затрясла головой. Мужчина встал с кровати и вышел из спальни. Челси посмотрела на маму, и они вместе провожали взглядами папу. Тот отправился на кухню. Послышался скрип выдвигаемого ящика. Потом папа вернулся в комнату. Когда он вошел в спальню, то держал в дрожащей руке тяжелую ложку-лупилку.

Мама, папе будет намного больнее, чем тебе!

Но мама продолжала трясти головой и плакать до тех пор, пока папа действительно не взялся за дело. Тогда она закричала.

ЧЕМ БЫСТРЕЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ

Полковник Чарльз Огден заглянул через плечо капрала Коупа. Они оба прильнули к экрану компьютера, на который была выведена карта городка Гэйлорд в Мичигане.

— Из города очень много выездов, полковник, — доложил Коуп.

— Я заметил, — кивнул Огден. — Сколько там жителей?

— Более трех с половиной тысяч, сэр. Одной ротой с таким количеством не управиться.

— Я тоже так думаю, — задумчиво произнес Огден. — Но нам на помощь придет местная полиция. И еще полиция штата. Сколько времени займет полет туда на С-17?

— Около часа, сэр, — доложил Коуп. — Плюс еще час на погрузку. То есть рота «Икс» будет на месте в полной боеготовности менее чем через три часа.

— Свяжись с пилотами и командирами взвода, — приказал полковник. — Им платят не за ковыряние в носу. Взлетаем немедленно. Мне нужно высадиться и развернуться через два с половиной часа, не позже.

— Есть, сэр!

Получив приказы, Коуп отошел и принялся звонить. Огден уселся за стол и начал изучать карту. Аэропорт находился рядом с городом. В Ваджамеге личинки тоже допустили ошибку, построив свои врата так близко к взлетно-посадочной полосе, что Огден высадил войска всего в нескольких милях от цели.

Коуп оказался прав: здесь слишком много дорог. Он насчитал около двадцати выездов из городка, не считая скоростных шоссе I-75 и М-32. Автомобильные пробки были маловероятны. Полковник мог направить на шоссе полицию, не привлекая особого к себе внимания, но не мог поставить на проселочных дорогах всего по парочке полицейских. Инфицированные были слишком опасны. Нужно было установить на каждой дороге полноценный контрольно-пропускной пункт с нарядом как минимум в четыре человека.

Более мелкие асфальтированные дороги проходили, главным образом, по сельской местности. Здесь было также немало вполне проходимых для техники грунтовых дорог и троп, проложенных через лесистые районы. И, кроме того, были еще и леса, куда могли забрести люди, не хотевшие появляться на дорогах. Чтобы охватить все эти области, его личный состав пришлось бы слишком рассредоточить…

— Коуп, — позвал капрала Огден.

— Сэр?

— Свяжитесь с капитаном Лоджем и отдайте приказ на сборы в роту «Виски». Они нам понадобятся. Роты «Янки» и «Зулу» останутся в Форт-Брэгге. Если мы завязнем в Гэйлорде, то лучше всего иметь резерв, который сможет быстро отреагировать на ситуацию. Не так ли, Коуп?

— Вы спрашиваете мое мнение, сэр?

— Да нет, — ответил Огден. — Это риторический вопрос.

— В таком случае я согласен со всем, что вы скажете, полковник.

— Вот этим вы мне и нравитесь, капрал. Ладно, продолжайте звонить.

— Есть, сэр.

Огдену было бы намного легче, будь в его распоряжении все четыре роты, но для небольшого города целый батальон вооруженных до зубов солдат — это уже слишком. Кроме того, гораздо осмотрительнее оставить две роты батальона быстрого реагирования в резерве — на случай, если новые врата будут обнаружены где-то в другом месте. Батальон был единственной боевой единицей, которая в течение трех часов могла быть переброшена и развернута в любой точке Среднего Запада. Следующим по скорости развертывания была Бригада постоянной боевой готовности. Задача БПБГ состояла в том, чтобы оказаться в любой точке планеты в течение восемнадцати часов с момента объявления тревоги. Если бы этим подразделениям предстояло высадиться на территории континентальных Соединенных Штатов, то, вероятно, время боевого развертывания сократится до семи-восьми часов, но в три часа они не смогли бы уложиться ни при каких обстоятельствах.

Когда речь шла о такой срочности, то существовала только одна боевая единица: Батальон внутреннего реагирования Чарльза Огдена.

КАК ПЕРЕЖИТЬ ГИБЕЛЬ ДРУГА

Кларенс Отто сидел в модифицированной спальной кабине Маргомобиля. Маргарет сидела у него на коленях, опустив голову к нему на шею. Ее слезы капали ему на одежду. Он старался не обращать на них внимания.

Монтойя никак не могла наплакаться. Пыталась успокоиться, но не получалось. Она проплакала всю ночь, пока, обессилев, не уснула прямо на полу в компьютерной комнате. Но, проснувшись, снова зарыдала.

Они ехали на север, в Гэйлорд. К новым смертям и ужасам.

На ней была та же одежда, на которую она надевала биозащитный костюм и в которой заснула после того, как Бетти Джуэлл убила Эймоса Ханта.

Убила ее друга.

Она никогда больше не увидит Эймоса. Ей так хотелось вернуть его обратно! Ну почему он не может к ней вернуться?

— Мне очень жаль, Марго, — как мог, утешал Кларенс, ласково перебирая ее волосы. Он уже много раз повторял эти слова. Наверное, он попросту не знал, что еще сказать. На самом деле его слова не имели никакого значения. Маргарет была благодарна Кларенсу просто за то, что слышит его голос.

Предстояло сообщить страшную новость жене Эймоса. Она никогда не видела эту женщину, но, тем не менее, именно ей, видимо, следовало взять на себя столь неприятную миссию. Но Маргарет все-таки сама не решилась, попросив Дью Филлипса отправить к вдове кого-нибудь из агентов ФБР.

— Мне нужно встать, — попросила она. — Мы должны изучить видеозапись с камеры на шлеме. Возможно, я что-нибудь упустила или забыла, когда…

Тут ее голос затих.

— Не волнуйся, у нас впереди еще куча времени, — попытался успокоить ее Кларенс. — Тебе нужно отдохнуть. Кроме того, мы сейчас в пути. И тебе будет неудобно чем-либо заниматься во время движения этой махины.

Он погладил ее волосы.

Но холодный комок, подступивший к горлу женщины, никак не отходил.

— Если бы только… я сняла… чертов шлем чуть пораньше, — всхлипывая, проговорила она.

— Ты же знаешь, что это не помогло бы, — прошептал Кларенс. — Та тварь рассекла ему артерию. Ты ничего уже не могла сделать, пойми.

— Но я… несла ответственность. Это… моя ошибка.

Она почувствовала, как Кларенс покачал головой, мягко потеревшись подбородком о ее волосы.

— Ты умница, Марго. Уверен, сейчас ты начнешь во всем винить себя, потому что таков твой характер. Ты хочешь все взвалить на свои хрупкие плечи. И знаешь не хуже меня, что винить себя в смерти Эймоса просто глупо, Чертову девчонку напичкали такой дозой всякой дряни, что и слона бы свалила. Дьявол, ведь ее руки были связаны! Никто, видимо, не заметил, как она потихоньку высвободила одну руку. Вообще, если уж и говорить о чьей-либо вине, то виноваты все. И я в том числе, потому что именно я нес ответственность за вашу охрану. Но не оказался рядом в нужный момент…

— Мы сами попросили тебя не мешать. Было и так очень тесно, — объяснила Маргарет. — Вот если… если бы тебя не было и в центре управления и ты не наблюдал за происходящим…

— Я-то как раз вправе нарушить любой твой приказ, если приду к выводу, что твоя жизнь и здоровье подвергаются опасности. Я мог остаться с вами в секционной. И тогда Эймос, возможно, был бы сейчас жив.

Маргарет выпрямилась и пристально посмотрела на него.

— Кларенс, не нужно! Твоей вины здесь нет!

— Знаю, знаю. Но и твоей — тоже.

Ее тело снова вздрогнуло от рыданий. Эймос мертв. Кто теперь позаботится о его замечательных дочерях? Сообщили ли агенты ФБР страшную новость или нет? Узнает ли когда-нибудь его семья правду или Мюррей уже придумал благопристойную легенду? Эймос Хант заслуживал посмертного представления к президентской Медали Свободы. Но, скорее всего, его семье сообщат очередную ложь о несчастном случае в лаборатории и выплатят страховку.

— Мы можем винить себя бесконечно, — сказал Кларенс. — Но ничто не вернет его обратно. Нам пока лучше вообще отвлечься от работы. Готов поспорить, что на этом не закончится и еще будут гибнуть люди. Такие же хорошие, как мой друг Эймос. Как это ни банально, но за него мы отомстим лишь тогда, когда хорошенько изучим и окончательно победим паразитов. Ты хочешь найти виноватого? Тогда исследуй инфекцию. Виновата эта зараза, которая обрушилась на нас. Она убила Эймоса. Но мы-то с тобой живы. Вот что сейчас главное.

Новый всплеск рыданий, но на этот раз Маргарет все-таки удалось взять себя в руки. Кларенс прав. В конце концов, именно болезнь забрала Эймоса, как и многих других людей. Если бы ей удалось остановить заразу, то это, пожалуй, стало бы лучшей данью памяти своему погибшему другу.

— Знаешь, что самое смешное? — вдруг спросил Кларенс.

— Что? — удивилась Маргарет.

— Я ведь все-таки выиграл свои двадцать баксов. Эймос, наверное, сильно расстроился бы, узнав об этом.

Маргарет уставилась на него непонимающим взглядом. Она поверить не могла, что Кларенс способен шутить в такую минуту. Потом Монтойя вспомнила сияющее лицо Эймоса, когда тот забирал у Отто очередную двадцатку, или его нарочито угрюмый вид, когда он вынужден был, наоборот, отдавать свой проигрыш. Она представила, как Эймос с укоризной поглядывает на них, смеется и тычет пальцем…

Несмотря на переживания, она не смогла сдержаться и рассмеялась.

ПОЧТАЛЬОН БЕРКЛ

Джон Беркл сильно выбился из графика. И всему виной не противный дождь со снегом, не поздний час и усталость, а жуткий разложившийся труп, который он обнаружил прямо на пороге одного из домов. Такое зрелище могло напугать кого угодно!

Джон набрал «911», затем дождался прибытия «Скорой помощи» и полицейских. Он не мог сказать наверняка, чей это труп. Да, Чеффи был там единственным жильцом, но полусгнившие останки… они могли принадлежать кому угодно. Медики взяли у Джона какой-то мазок на «плотоядные бактерии». Тест, слава богу, оказался отрицательным. Потом он отправился домой, слегка потрясенный тем, что с ним произошло. Это автоматически означало, что на следующий день ему придется развозить двойной груз.

Он запихнул покупательские купоны и журналы в почтовый ящик, закрыл его, вернулся к обочине и проверил следующий адрес.

Джуэллы.

Было бы страшно себе вообразить, что эти чертовы плотоядные бактерии накрыли весь городок. Здесь никогда ничего такого не происходило, жизнь протекала очень спокойно, и это Джону Берклу очень нравилось.

Он остановил машину возле почтового ящика Джуэллов и положил в него двойную партию почты. Он хотел было отъехать, но затем остановился, когда увидел, что по дорожке, усаженной невысокими деревцами, к нему направляется Бобби Джуэлл. Бобби нес на руках свою маленькую дочь Челси, весело махавшую письмом. Милый ребенок, совсем как куколка! Такие красивые белокурые локоны. Если в будущем девочка окажется такой же красавицей, как и ее мать, то наверняка разобьет немало мальчишечьих сердец в средней школе.

— Эй, Челси! — позвал Джон. — У тебя, я вижу, есть для меня письмо?

— Да, господин почтальон!

Не дойдя около десяти футов до грузовика, Бобби опустил Челси на землю. Она весело побежала вперед, сжимая в руке письмо, как будто это была очень важная ноша. Маленькие дети такие смешные: для них даже отправка обыкновенного письма — целое событие, приятное и волнующее.

— Вот, держите!

Джон взял у нее письмо с подчеркнутой важностью.

— Хорошо. Большое спасибо, юная леди.

Челси сделала реверанс. Вот умница!

— Пожалуйста, господин почтальон. Мой папа хочет вам кое-что показать.

— Да? — Джон перевел взгляд на Боба. Тот быстро подошел и встал рядом с машиной. Джон знал Бобби еще по софтболу, но, что за черт, вид у него сегодня никудышный. Какие-то впалые глаза, бледная кожа. Судя по всему, он похудел фунтов на пятнадцать, не меньше.

— Привет, Джон, — сказал Бобби. — Хочу показать тебе одну дьявольскую вещицу.

— И что же?

Джуэлл расстегнул молнию на куртке, сунул руку и вытащил изрядно поржавевший красный гаечный ключ.

— Незаменимая штука. Убивает сразу и наповал.

Беркл посмотрел на ключ, потом на папашу. Какого черта Бобби показал ему этот ключ? Тут у Джона внутри что-то щелкнуло. Сработала внутренняя тревога. А что, если Джуэлл так дерьмово выглядит из-за того, что у него внутри завелись те самые плотоядные твари?

— Хм… Бобби, у меня сейчас нет времени…

— Это почему же, господин почтальон? — спросила Челси.

Джон автоматически опустил взгляд на девочку. Как только он это сделал, то понял, что совершил ошибку. К тому моменту, когда он поднял глаза, гаечный ключ превратился в расплывчатое красноватое пятно. Он вздрогнул перед тем, как кусок железа обрушился на левую сторону его челюсти. Голова Беркла сильно качнулась вправо, и он повалился внутрь кабины. Будучи еще в сознании, он попытался встать на ноги, но они застряли в педалях тормоза и газа. Он знал, что вот-вот будет нанесен еще один удар, но этот момент тянулся бесконечно долго…

Его «Тазер»…

Он нащупал сумку и принялся судорожно рыться в ней в поисках оружия, которое могло его спасти. Но было уже слишком поздно.

Ощущение замедленной съемки исчезло, когда он почувствовал сильнейший удар в области левого уха. Голова загудела от боли. Фургон, казалось, закружился вокруг него. Он снова попытался встать, но руки и ноги обмякли настолько, что это было уже невозможно. Собственный вес стал непреодолимой ношей. Беркл почувствовал, как чьи-то мозолистые руки надавили на лоб и челюсть, с силой раскрыв ему рот.

Он ощутил внутри чей-то маленький, горячий и влажный язык.

А затем его рот запылал огнем.

В ЗАКУСОЧНОЙ «ЭППЛБИ»

Перри Доуси никогда не думал, что нормальное состояние будет казаться таким необычным.

Или чертовски неудобным.

Он сидел в ресторанчике «Эпплби» в Гэйлорде и ждал, когда принесут заказанный бургер. Стены помещения были украшены китчевыми картинами. Динамики сотрясала мелодия из чарта Топ-40. За столиками сидели, как правило, очень грузные мужчины, не менее полные женщины и их весьма упитанные дети. Дью разместился слева от Перри. Футболист сидел напротив Клода Баумгартнера. Тот потерял свою металлическую пластинку, но его нос все еще выглядел неважно. Йенс Милнер, по-прежнему с синяком под глазом, сидел справа от Перри, напротив Филлипса.

Если к этой не очень идиллической картине добавить отвратительные шрамы на лице Доуси, то они были похожи на четверку приятелей, только что вернувшихся из бойцовского клуба. Причем в этот раз победителем наверняка вышел Дью, поскольку на его лице красовался лишь небольшой кусочек пластыря.

Баум с Милнером просто сидели и молча наблюдали за Перри.

Это была еще одна блестящая идея Филлипса. Конечно! Почему бы и нет? Пообедать с парнями, которым Перри начистил морду, прежде чем зайти в дом и прикончить там все семейство. И обед-то самый обыкновенный, такой и должен быть в ничем не примечательной забегаловке.

— Никак не пойму, — сказал Баум. — Почему бы нам просто не отправиться в дом Джуэллов? — Правая рука агента находилась возле левого отворота куртки. Иногда она опиралась на стол, иногда Баумгартнер делал вид, что чешет грудь, а иногда его рука просто зависала в воздухе, напротив того места, где под курткой находилась кобура с пистолетом. Но Перри не возражал. Свою собственную ладонь он положил на край стола. Стоило Бауму только дернуться, он опрокинул бы стол на этого придурка.

Агент продолжал на него пялиться. Очень трудно сохранять самообладание, когда какой-то негодяй постоянно сверлит тебя взглядом. Доуси хотел ему вмазать как следует, но Дью ждал от него большего. Поэтому громиле приходилось держаться. Во всяком случае, пока.

— Подойти близко к дому мы не можем, — сказал Дью Филлипс. — Приказ Мюррея.

Милнер фыркнул.

— Это для того, чтобы не дать господину Счастливчику прикончить все семейство! У нас есть адрес. Мы с Баумом могли бы туда отправиться.

Как и его коллега, Милнер не сводил глаз с Перри. Разве никто не научит манерам этих парней из ЦРУ?

— Ни в коем случае, — покачал головой Дью. — Мы не можем этого сделать до прибытия Огдена. Он должен отправить вместе с нами парочку своих парней. Мюррей высказался вполне недвусмысленно. Кажется, у нового начальника штаба на него большой зуб. Если мы явимся в дом Джуэллов до того, как приедет Огден, Лонгуорт попадет в переплет. Но тогда он сделает так, чтобы проблемы возникли у каждого из сидящих за этим столом. Поверьте мне. Пока мы здесь прохлаждаемся, то могли бы с пользой провести время и кое-что накопать. И, кстати, убери руку от пистолета, Баум. А то в задницу тебе засуну.

— Оружие или руку? — спросил тот, не отводя глаз от Перри.

— И то, и другое, — усмехнулся Дью. — Но пока не решил, в каком порядке. И перестань ты на него так пялиться. Господи Иисусе! Вы оба, наверное, думали, что никогда не сядете за один стол с парнем, который с вами разобрался.

— Естественно, — нахмурился Милнер. — А у нас что, праздничный ужин старых друзей?

Перри улыбнулся и поднял руку, поманив пальцами. Жест говорил сам за себя: давай, давай, чего же ты ждешь?

— Прекрати сейчас же, Доуси, — сказал Филлипс. — Послушайте, наконец! Перри здесь потому, что он хочет работать с нами. Разве это плохо?

Гигант кивнул.

— Что касается вас двоих, — повернувшись, Дью посмотрел на Баума и Йенса, — хватит, наконец, дурака валять. Просто он поставил вас в невыгодное положение. Вот вы и беситесь, места себе не находите.

Дью холодно посмотрел на Баума.

— Договорились?

Баумгартнер еще несколько секунд неотрывно смотрел на Перри, затем выдохнул и пожал плечами.

— Ладно, черт с ним! — сказал он. — В конце концов, он не единственный придурок, сломавший мне нос.

Филлипс посмотрел на Милнера.

— Ну, а ты что скажешь?

Агент, наконец, отвел взгляд от Перри.

— Твой мальчик сулит нам одни лишь неприятности, Дью, — тихо проговорил он. — Его почерк четко прослеживается по трупам, которые он оставляет на своем пути. Он убивает людей.

— Но они же не люди, — возмутился Перри. — Почему никто до сих пор не может этого понять?

— Хватит, надоело! — отрезал Милнер. — Он чертов психопат, Дью, с ним я обедать не собираюсь.

Йенс встал и швырнул салфетку на тарелку.

— Сядь на место, — сквозь зубы процедил Дью.

— У тебя проблемы? — переспросил Милнер. — Можешь избавиться от меня. В общем, я подожду в машине.

Он повернулся и вышел из ресторана.

Перри опустил глаза на свою пустую тарелку. Может быть, Йенс прав и он просто зарвавшийся псих? Нет. Убитые уже не были людьми. Они были инфицированы и обречены. Они должны были умереть. Все инфицированные должны умереть…

— Не парься, Доуси, — успокоил его Филлипс. — Он вернется.

Может быть, вернется, а может быть, и нет. Перри, в общем-то, было наплевать на этих двух ублюдков. Но… возможно, ему стоило изменить свое мнение. Для Дью их участие, видимо, было важным.

А когда Дью Филлипс считал что-то важным, то с ним стоило согласиться.

ОВСЯНКА

Челси разбрызгала жидкость для розжига по всей кухне. Папа делал из газет большие шарики. Он комкал бумагу, мама обливала их из банки и укладывала в сервант и выдвижные ящики.

Как весело играть с папой и мамой!

— Папа, а ты уверен, что в грузовике у господина Беркла нет оружия?

Папа кивнул. Понимает ли папа, что он говорит? Челси не раз задавалась этим вопросом. Ладно, через пару часов господин почтальон очнется и Челси спросит его лично.

— Папа, а почему у нас нет оружия?

— Зачем тебе оружие, милая? — спросил папа. — Хм… Хочешь меня застрелить?

Челси вздохнула. Теперь она поняла, почему у мамы бывает такой голос, когда она разговаривает с папой. Конечно же, она не собиралась в него стрелять. Зачем ей стрелять в того, у кого внутри есть куколки?

— Чонси сказал, что нам понадобятся пистолеты. Поэтому отправляйся и купи парочку.

— Ну, мы не можем просто пойти и купить оружие, милая, — вмешалась мама. — Есть — как это называется — период ожидания. Так ведь, Бобби? То есть сначала мы подадим заявку, а спустя некоторое время получим разрешение. Сразу нам его не дадут.

Папа кивнул.

Девочка нахмурилась.

— В общем, я знать ничего не хочу! Вы двое должны достать оружие. Если не достанете, то вам придется отлупить друг друга по очереди!

Папа покачал головой.

— Челси, детка… Я не хочу снова лупить твою маму ложкой. Не заставляй меня опять это делать.

— Пожалуйста, — взмолилась мама. — Больше не надо! Нам нужно выяснить, куда лучше пойти. Челси, милая, ты действительно уверена, что мы должны поджечь дом?

— Мама, — поджав губы, прошептала дочь. — Если ты спросишь меня об этом еще раз, то точно получишь ложкой!

— Прости, прости, — пробормотала мама. — Я не буду об этом спрашивать.

— Больше ни слова! — приказала девочка.

Папа начал судорожно комкать газеты.

Челси вылила порцию пахучей жидкости под холодильник. Интересно, а холодильник загорится? Жаль, что она не может остаться и посмотреть. Но Чонси сказал, что они должны поскорее уехать.

Папа щелкнул пальцами.

— Марк Дженкинс! У него точно есть оружие. Пистолеты и охотничьи винтовки — у него все есть.

— Так пойдите и заберите их, — скомандовала Челси.

— Милая, — тихо сказала мама, — добровольно он нам их не отдаст. Нужно подумать, как это сделать.

Челси понадобилось на размышления не больше минуты. Она почувствовала, что маме действительно больше не хочется, чтобы ее били деревянной ложкой. Она не такая, как папа. Мама — защитник, такая же, как и сама Челси. Значит, она может…

— Высуни-ка язык.

Женщина послушалась. Челси пригляделась: у мамочки на языке было множество малюсеньких синих треугольничков. В мозг девочки хлынул поток информации. Каждый из треугольников имел внутри тысячи маленьких ползунов, готовых вырваться и поселиться в ком-нибудь еще. Именно так Челси передала Божью любовь своей маме. А теперь мама готова передать ее другим людям.

— Ты можешь поцеловать господина Дженкинса? Так же, как я тебя?

Папа улыбнулся.

— Это, пожалуй, сработает. Он ведь к тебе неравнодушен, Кэнди.

Мама впилась в него взглядом. Это был уже знакомый уничтожающий взгляд, обычно он сопровождался очередным замечанием о том, какой же папа глупый.

— Договорились? — спросила Челси. — Ты это сделаешь, мама?

— Я… думаю, что смогу.

Мама казалась одновременно грустной и взволнованной. Когда она смотрела на папу, глаза у нее были печальные. Но Челси чувствовала, как мама волнуется при мысли о том, что ей выпало передать кому-то Божью любовь.

Женщина откашлялась.

— А что будет, когда я его поцелую?

— Он довольно быстро заснет, — объяснила Челси. — Тебе, наверное, придется провести с ним не больше часа. А потом, говорит Чонси, он почувствует себя плохо и захочет поспать, точно так же, как господин Беркл. Как наш почтальон. Ты же сделаешь это, мамочка? Ты можешь часок поиграть с господином Дженкинсом?

— Да, милая, — согласилась мама. — Думаю, я знаю, как заставить его поиграть со мной. Чтобы он заснул.

— Ну, так шевелись, копуша! А я останусь здесь и присмотрю за папой.

Мама посмотрела на папу.

— Я догадываюсь, что может произойти.

Тот молча кивнул. Теперь загрустил он…

Мама надела куртку и вышла из дома.


Жизнь Челси быстро менялась. У нее еще не было никакой системы взглядов и ценностей, чтобы осознать происходящее. Орбитал знал об этом и использовал в своих интересах. Ее простота и отсутствие жизненного опыта делали ее очень сильным инструментом. Челси была эластичной, ею можно было манипулировать.

Орбитал должен был подготовить ее к худшему варианту развития ситуации: его собственному уничтожению. С каждым днем вероятность нападения со стороны людей увеличивалась. Если что-то произойдет с Орбиталом, он должен принять меры к тому, чтобы девочка все равно добилась поставленной цели. Объект смог изменить ее мозг, заставить волокна репродуцировать, заполнить промежутки между мозговыми клетками и повысить ее вычислительные способности и интеллект. Все это могло сделать ее центром коммуникации. Но никакие вычислительные способности не помогут, если она не научится мыслить самостоятельно.

Орбитал должен был превратить Челси Джуэлл в настоящего лидера.


Челси сидела на кровати и размышляла. В кухне слишком воняло. В гостиной — тоже. Папа вылил там целую канистру бензина, сказав, что теперь все сгорит дотла.

ЧЕЛСИ, К ТЕБЕ СКОРО МОГУТ ЯВИТЬСЯ ПЛОХИЕ РЕБЯТА.

— А-а… — догадалась Челси. — Именно поэтому мы и собираемся сжечь дом! Правильно? И тогда они нас не найдут?

ВСЕ ПРАВИЛЬНО. НО ОНИ ПРИДУТ И ЗА ДРУГИМИ.

— За другими? Какими другими, Чонси?

ЗА ДРУГИМИ, КОТОРЫЕ ПОХОЖИ НА ТЕБЯ И НА ТВОЕГО ПАПУ.

Челси спрыгнула с кровати. Ей захотелось танцевать. Значит, есть люди, такие же, как она? Как здорово! И она заплясала от радости.

— Где они, Чонси? Как мне их отыскать?

ТЫ ДОЛЖНА ЗАСТАВИТЬ ИХ ПРИЙТИ К ТЕБЕ. ТЫ САМА СМОЖЕШЬ ОТЫСКАТЬ ИХ. У ТЕБЯ ЕСТЬ СПОСОБНОСТИ.

— И я смогу говорить с ними так же, как с тобой?

ПОКА ЕЩЕ НЕТ, НО ТЫ ВСЕ-ТАКИ СМОЖЕШЬ ПОСЫЛАТЬ ИМ ПРОСТЫЕ СООБЩЕНИЯ. ДАВАЙ НАЧНЕМ С ТОГО, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ РАЗГОВАРИВАТЬ СО МНОЙ НЕ ВСЛУХ, А МЫСЛЕННО, СВОИМ РАЗУМОМ.

Она прекратила прыгать и закрыла глаза. Да, Чонси.

ХОРОШО. ТЕПЕРЬ ПОПРОБУЙ МЫСЛЕННО ОБРАТИТЬСЯ КО МНЕ. НАПРЯГИСЬ.

Челси напряглась. И у нее получилось! Какое забавное ощущение! Она почувствовала, как мир вокруг нее стал вдруг намного больше, расширился. Сначала она почувствовала маму. Потом почтальона. Хотя с господином Берклом получилось не так легко. Он не был так силен, как мама. Потом Челси ощутила папу. На самом деле не его самого, а маленьких куколок внутри папы. О, как же здорово! Они так быстро растут!

ПРОДОЛЖАЙ. ПОПРОБУЙ НАЙТИ ЕЩЕ КОГО-НИБУДЬ. ПОСТЕПЕННО ТЫ СТАНЕШЬ ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ.

Девочка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. И почувствовала… что-то верткое, непостоянное. Ее разум расширился и вступил в первый контакт! Даже несколько контактов!

Райан Розновски. У него тоже есть куколки, хотя он подозревает, что его жена намеревается вызвать полицию. Челси никак не могла допустить, чтобы это случилось.

У господина Бекетта тоже есть куколки. И у старика Сэма Коллинза. И еще у женщины по имени Бернадетт Смит.

И…

И…

Теперь еще Бек Бекетт, мальчишка, сын господина Бекетта. Он ощущался несколько по-другому. Не так, как папа или сам господин Бекетт. Челси знала Бека по школе, хотя он учился в одном из старших классов. Мысли о нем рассердили девочку, но она не понимала почему.

Я нашла пятерых, Чонси. Что мне теперь делать?

СКАЖИ, ЧТОБЫ ОНИ ПРИШЛИ К ТЕБЕ.

И ПОПРОСИ ПРИНЕСТИ ОРУЖИЕ.

Челси кивнула. Она ведь послушная девочка и выполняет все, о чем ее просит друг. Но почему к ней должен прийти Бек? Ведь у него же нет куколок? Какая от него польза?

Чонси? Бек Бекетт не такой, как папа. К нему можно прикоснуться так же, как и к маме, но я ведь не дарила ему свои поцелуйчики.

ЭТО ПОТОМУ, ЧТО ОН ПОЛУЧИЛ БОЖЬЮ ЛЮБОВЬ СРАЗУ ОТ МЕНЯ. ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК И ТЫ. КУКОЛКИ, КОНЕЧНО, ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ВАЖНЫ ДЛЯ НАС, НО ЛЮДИ — ТАКИЕ, КАК ТЫ И БЕК, — ДОЛЖНЫ ИХ ЗАЩИЩАТЬ.

Челси внезапно почувствовала сильное раздражение. Неужели Бек нравится Чонси больше, чем она? Бек стал его любимчиком?

Ты разговариваешь с ним?

ДА, НО С НИМ ТРУДНЕЕ, ЧЕМ С ОСТАЛЬНЫМИ.

Чонси был особым, необыкновенным другом Челси, а не какого-то недотепы Бека Бекетта. Она злилась все сильнее.

Что мы теперь будем делать?

ТЕБЕ НУЖНО ДЛЯ НАЧАЛА НАУЧИТЬСЯ ДУМАТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО, ЧЕЛСИ. ПОЗВОЛЬ МНЕ ПОКАЗАТЬ ТЕБЕ ЕЩЕ ОДНУ СИМПАТИЧНУЮ КАРТИНКУ.

Челси ждала. Было очень забавно сразу ощущать себя во многих местах одновременно. С чем сравнить такое ощущение? С кашицей? Точно! У нее в голове словно густая каша с комочками. А эти комочки были людьми, с которыми она мысленно связывалась.

В голове у девочки всплыла картинка. Великолепная картинка, очень красивая. Не похожая ни на один предмет, который Челси до сих пор видела в своей жизни. Словно четыре освещенных обруча, наполовину вкопанных в землю, — на одном конце большой обруч, а три других — позади него. А от самого маленького обруча в разные стороны расходились две большие балки. Все это должны построить куколки…

О, Чонси! Это самая милая картинка, которую я видела в жизни. Что это такое?

КОГДА МАМА И ПАПА БЕРУТ ТЕБЯ С СОБОЙ В ЦЕРКОВЬ, ОНИ ВЕДЬ ЧТО-ТО РАССКАЗЫВАЮТ ТЕБЕ О НЕБЕСАХ?

Да, да! Проповедник говорит о Боге, о небесах и об Иисусе. И о том, как Иисус любит нас всех. Какими бы мы ни были.

КАРТИНКА, КОТОРУЮ ТЫ ВИДИШЬ ПЕРЕД СОБОЙ, ЧЕЛСИ, — ЭТО ВРАТА В НЕБЕСА.

Она почувствовала, как все ее тело переполняет радость. Правда? Неужели это врата в небеса?!

ТЫ ЗАЩИТИШЬ КУКОЛОК, И ТОГДА ОНИ СМОГУТ ИХ ПОСТРОИТЬ. А КОГДА ВРАТА ОТКРОЮТСЯ, ПОЯВЯТСЯ АНГЕЛЫ.

Ангелы?! Неужели? И у них будут крылья?

НЕ ДОБРЫЕ АНГЕЛЫ, ЧЕЛСИ. АНГЕЛЫ МЕСТИ.

А что такое месть?

ОНИ ПРИДУТ, ЧТОБЫ НАКАЗАТЬ ПЛОХИХ ЛЮДЕЙ. ТЕБЕ НРАВЯТСЯ ПЛОХИЕ ЛЮДИ?

Девочка отрицательно замотала головой. Ей-то они точно не нравились.

ЧЕЛСИ, Я НЕ ВСЕГДА СМОГУ ТЕБЕ ПОМОГАТЬ.

Чонси, ты не можешь уйти! Ты же мой особенный друг!

Я ПОКА НИКУДА НЕ УХОЖУ, НО ЭТО МОЖЕТ СКОРО ПРОИЗОЙТИ. ПОЭТОМУ ТЕБЕ НУЖНО НАУЧИТЬСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО МЫСЛИТЬ. ЕСЛИ ТЫ ДОЛЖНА ПОМОЧЬ КУКОЛКАМ ПОСТРОИТЬ ВРАТА К НЕБЕСАМ, КАК УСКОРИТЬ ПРОЦЕСС?

Челси задумалась. Совсем как в школе. Она должна помочь куколкам построить врата к небесам. Это могла сделать только необыкновенная девочка, но Иисус любил ее. Так сказано в Библии. Она могла это сделать. Но как ускорить процесс? В общем, нужно было…

Нам нужно побольше куколок! И больше людей, чтобы защитить их!

ПРАВИЛЬНО, ЧЕЛСИ. А КАК ТЫ МОГЛА БЫ НАЙТИ БОЛЬШЕ КУКОЛОК?

На этот раз она отыскала ответ намного быстрее.

Нужно искать еще дальше…

Челси постаралась еще сильнее напрячь мышление. Ее «кашица» растекалась все дальше. Она уже ощущала куколки во многих других местах. Они находились слишком далеко друг от друга, чтобы соединиться, а для строительства врат их требовалось очень много. Ей нужно было… хотя бы тридцать три куколки.

Чонси не называл ей число, но она уже знала о нем. Как? Девочка еще раз обратилась к своим мыслям. Это количество, по-видимому, исходило от самих куколок. Может быть, это и есть то, о чем говорил друг? Значит, она научилась мыслить самостоятельно?

Да, теперь она умела это делать сама. Чонси будет ею гордиться.

Челси унеслась мыслями еще дальше. Снова куколки. Много новых… и что-то еще…

…что-то темное…

…что-то… неприятное.

Ее дыхание участилось. Она не могла пошевелиться. Все происходило как будто во сне. Один из ночных кошмаров, когда за ней пришел злой бука, а она бросилась бежать, потом упала, не могла никак подняться. А бука подходил все ближе, и в руке у него сверкал острый нож, он собирался вонзить его в спину. Но это не сон. Ведь сейчас она не спала, а монстр, гигантское чудовище все равно гонится за ней.

— Нет! — хотелось ей выкрикнуть, но получился лишь хриплый шепот, такой тихий, что она сама едва его расслышала. — Нет, нет!

ЧЕЛСИ, ОСТАНОВИСЬ, НЕ СОЕДИНЯЙСЯ С НИМ.

— Злой бука… — шептала она. — Чонси, этот бука настоящий.

ЧЕЛСИ, ОСТАНОВИСЬ!

Связь прервалась. Девочка заморгала, затем тяжело вздохнула. Все тело тряслось. Затрудненные вдохи были горячими и влажными.

Она описалась.

НЕ СВЯЗЫВАЙСЯ С НИМ. ЭТО РАЗРУШИТЕЛЬ. ОН ХОЧЕТ ОСТАНОВИТЬ НАС, ЧЕЛСИ. ОН ХОЧЕТ СДЕЛАТЬ ТЕБЕ БОЛЬНО. ТЫ ДОЛЖНА ПОМНИТЬ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ, И НИКОГДА НЕ СВЯЗЫВАТЬСЯ С ТЕМ ЧЕЛОВЕКОМ СНОВА.

Она кивнула. Челси и сама знала, что разрушитель — злой. Она почувствовала.

Девочка слезла с постели и посмотрела вниз. Ее трусики были мокрыми. Она ощутила, что лицо ее горит. Она описалась. Странно, большая ведь уже девочка, и такого быть не должно. Описалась из-за злого буки…

Страх не исчез, но Челси Джуэлл начала чувствовать тлеющие угольки совершенно других эмоций.

Тлеющие угольки гнева.

Тлеющие угольки ненависти.


Перри замер. Он ждал, когда вернется то ощущение.

Оно не вернулось.

Это был краткий, но болезненный всплеск интенсивности на фоне привычной монотонной реальности. Словно статический шум в наушниках, вдруг прерываемый неожиданным хлопком, столь громким, что потом несколько дней звенит в ушах.

Но это был не шум, и он ощущал его не ушами. Это были эмоции — страх. Чистый, ни с чем не смешанный ужас, не разбавленный логикой или рациональными рассуждениями. Он чувствовал его в душе. Он все еще ощущал отголоски страха. Такие чистые, каких он не испытывал… с детства, когда был еще маленьким мальчиком.

Маленьким мальчиком, который так боялся теней под кроватью, что не мог пошевелиться и взглянуть туда, будучи уверенным: то, что там находится, непременно схватит его и погубит.

Но теперь он не боялся заглянуть под кровать.

Теперь боялись его самого.

КРАЙНЯЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

Капрал Коуп вместе с полковником Чарльзом Огденом объехал на «Хаммере» военно-транспортный самолет С-17 «Глоубмастер» и скрылся в темноте зимней ночи. Путь предстоял не очень долгий. У конца взлетно-посадочной полосы их уже поджидал черный «Линкольн». Рядом с автомобилем стояли четыре человека. Перри Доуси нельзя было спутать ни с кем. Даже издали.

Огден похлопал Коупа по плечу и указал в сторону «Линкольна». Несколько секунд спустя он выпрыгнул из «Хаммера» и подошел к Дью, Перри и двум другим незнакомым мужчинам.

— Полковник, — приветствовал его Дью и пожал руку.

Доуси руки не протянул. Но если бы он это и сделал, на рукопожатие со стороны Огдена едва ли можно было рассчитывать. Двое других так и остались стоять в почтительном отдалении.

— Жаль Эймоса, — сказал Огден. — Пожалуйста, передай мои соболезнования Маргарет.

— Хорошо, — кивнул Филлипс.

— Ну, как дела?

— Пока никаких проблем, — сухо сообщил тот. — Патрульные полицейские перекрыли дороги в Гэйлорд с шоссе I-75 и 32. На всех въездах на автомагистрали у них десятки людей, у всех поголовно берут мазки на пробу. Кое-где образовались небольшие пробки, но это не так уж плохо.

— И что, есть положительные тесты?

Дью покачал головой.

— Слава богу, пока нет. У полицейских есть люди, которые ждут тебя, чтобы вместе изучить карты местности и предложить лучшие места для контрольно-пропускных пунктов.

— Имеется информация о случаях насилия? — спросил Огден. — Обнаружен хоть один из этих ублюдков?

Дью снова покачал головой.

— Пока ничего. Предполагаю, что в провинциальном городке уже поползли слухи о трупе, обнаруженном почтальоном. Добавь сюда новостные репортажи об ужасах некротического фасциита, и любой полицейский будет счастлив с нами сотрудничать, получить тест и рвать отсюда когти на своем «Додже».

Полковник кивнул. Он ожидал, что легенда Мюррея Лонгуорта пройдет более или менее гладко. Этот ублюдок знал свое дело.

— Я понимаю, тебе нужны люди, — сказал Огден. — Сколько и для чего?

— Восьмерых должно хватить, — ответил Дью. — А как насчет тел, обнаруженных в Бэй-Сити? Парня звали Дональд Джуэлл. Он, видимо, навещал здесь своего брата, тридцатитрехлетнего Бобби Джуэлла. Нам нужно доставить сюда Бобби.

— У него есть семья в доме?

— Тридцатилетняя супруга Кэндис, дочь Челси, семи лет. Вот и все.

— Оставайся здесь, — сказал Огден. — Я вышлю целое отделение, то есть девять человек вместо восьми. Годится?

Филлипс кивнул.

Полковник подошел поближе и начал говорить тихо, чтобы слышал только Дью.

— Мюррей сказал, что нам ни в коем случае нельзя упустить Доуси, если он вдруг сорвется, — сказал Огден. — У моих людей есть приказ остановить его, если он надумает совершить какую-нибудь глупость. Я их вооружу «Тазерами», но, поверь мне, они готовы будут прикончить его при первой возможности.

— Так ты собираешься просто застрелить его, полковник?

— Если придется, — ответил Огден. — Поэтому лучше, чтобы до этого дело не дошло.

БЕК БЕКЕТТ, ТРЕТЬЕКЛАССНИК

Челси наблюдала, как на грязную дорогу заезжает последний автомобиль. Она следила за ним так же зорко, как и за тремя предыдущими. Девочка напрягла воображение, мысленно спрашивая, нет ли в этой машине злого буки.

Она могла сказать наверняка, что бука где-то очень близко. Возможно, уже в Гэйлорде. И он убьет ее… если только она не успеет убить его первой.

Челси ненавидела злого буку.

Она медленно и с облегчением выдохнула: в этой машине его не было. Автомобиль остановился. Из него вышли два человека: мужчина и мальчик.

Хорошо, что она всех вызвала сюда. У господина Бекетта был синий треугольник на щеке. Другой выдавался из-под воротника, спрятавшись под вырезом шерстяного свитера.

Бек Бекетт выглядел прекрасно.

Он учился в начальной школе Сауз-Мейпл, там же, где и Челси. Только Челси была во втором классе. Бек был старше. К нему могли прислушаться.

Нельзя этого допустить.

Папа вышел и обменялся рукопожатием с господином Бекеттом, затем проводил его в дом. Мальчик зашел следом. Передняя дверь вела в кухню, где папа и Бекетты присоединились к уже присутствующим здесь старику Сэму Коллинзу, Райану Розновски и его супруге Мэри.

Мэри, правда, уже умерла, но это было хорошо.

Гость помахал рукой перед носом.

— Эй! — воскликнул он. — Кто-то не выключил плиту?

— Здравствуйте, господин Бекетт, — сказала Челси. — Добро пожаловать.

Он прекратил махать, когда увидел ее.

— Привет, Челси. Для меня большая честь приехать сюда.

Забавно, как у него изменился голос! Взрослые обычно разговаривали с ней как с ребенком. Теперь все наоборот: они казались детьми, а она выглядела совсем взрослой.

— Спасибо, господин Бекетт. Простите за неприятный запах. Нам нужно было кое-что подготовить для Бога.

Почему ты опять говоришь через рот?

Она взглянула на Бека. Тот улыбался. Но в его улыбке было мало приятного.

Думаешь, ты такой смышленый, мысленно обратилась к нему Челси. А надо бы понять, что Бог любит меня больше. Намного больше…

Мальчик кивнул.

— Надо выбираться из Гэйлорда, — сказала Челси. — Папа считает, что за нами скоро придут.

— Но это просто глупо, — ответил Бек. — Откуда им знать, что нужно идти именно в твой дом?

Взрослые, казалось, замерли на месте, как будто боялись вдохнуть. У всех были широко раскрытые глаза…

— Не называй меня глупышкой, — сказала Челси. — Ты ведь у меня в доме.

— Это не твой дом, — усмехнулся Бек. — Это дом Бога. Мы должны остаться здесь. До появления личинок.

— Мы уйдем отсюда, — сказала Челси. — Будешь делать то, что тебе говорят.

Мальчик явно напрашивался на наказание.

Господин Бекетт шагнул вперед.

— Может быть… нам стоит прислушаться к Беку, Челси. В конце концов, он ведь постарше.

Бекетт-старший тоже хочет, чтобы его отшлепали. Что ж, хорошо. Она уже и так планировала расправиться с ним, но сейчас гораздо приятнее чувствовать, что новый гость это заслужил.

— Господин Бекетт — шпион, — прошипела Челси. — И Бек — тоже.

Бекетт-старший побледнел.

— Нет! Нет, Челси, мы не шпионы!

— Замолчи, папа! — сказал Бек.

Тот посмотрел на сына, затем отступил назад.

Бек снова улыбнулся.

— Бог не желает, чтобы мы спорили, маленькая Челси, — сказал он. — Мы не шпионы, и мы хотим остаться здесь.

На лице Челси заиграла коварная улыбка…

— Хотите остаться? Хорошо, Бек. Можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

Вдохнув, она напрягла воображение и впилась в него взглядом. Ну-ка, разберитесь с ними!

Теперь настала очередь Бека округлять глаза. Челси знала почему. Просто она была очень сильна. Намного сильнее его. Он даже не понял, насколько, но теперь уже слишком поздно.

Папа подошел и коленом ударил господина Бекетта в пах. Тот с болезненным стоном упал на пол. К нему тут же подскочил старик Сэм Коллинз и несколько раз пихнул в лицо ногой. В это время папа вытащил нож из ящика и бросился на гостя.

Удар, удар, еще удар…

Господин Бекетт закричал. Очень хорошо…

Бек-младший затряс головой, как будто не хотел верить своим глазам. Он повернулся и хотел убежать, но Розновски вовремя схватил его сзади.

Челси расслышала мысленный вопль мальчика.

Прекратите! Бог, спаси меня!

ЧЕЛСИ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?

Господин Розновски прижал голову ребенка к линолеуму и навалился на него коленом. Раздался странный хруст.

Он был опасен, Чонси.

НАМ ОН НУЖЕН. ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ.

— Ты больше не будешь командовать, Чонси, — сказала Челси.

Бек все еще дергался после третьего удара коленом по лицу. Он немного вздрагивал после четвертого. И совершенно затих после пятого. Розновски поднялся. Разбитое в кашу лицо Бека выглядело очень забавным.

Затем папа встал. Он весь был в крови господина Бекетта. Старик Сэм Коллинз хромал. Видимо, он повредил себе ногу, когда бил гостя.

ЧЕЛСИ, Я — БОГ, ТЫ ДОЛЖНА МНЕ ПОВИНОВАТЬСЯ…

Она покачала головой.

Я теперь уже большая девочка, Чонси. Бек был для нас опасен. Это к лучшему. Когда-нибудь ты все поймешь.

Это была, конечно, ложь. Бек не представлял никакой опасности, но Бог, возможно, любил Бека больше ее. Чонси был особым другом Челси. Теперь, когда Бека больше нет, дружбе никто не помешает…

— Хорошо, — сказала Челси вслух. — Слушайте меня все! Нам пора поиграть в доме у господина Дженкинса. И нужно избавиться от автомобиля господина Бекетта. Мама, ты можешь отвезти меня на снегоходе. Папа, а ты приведи здесь все в порядок и тоже приезжай на снегоходе, хорошо?

— Конечно, Челси, — ответил папа.

Девочка, господин Розновски и старик Сэм Коллинз оделись и вышли через переднюю дверь, в то время как папа достал спички.

ВСКРЫТИЕ БЕТТИ

Вскрытие Бетти Джуэлл было настоящей катастрофой.

После ужасной смерти друга Маргарет никак не могла сосредоточиться на работе. В голову лезли одни дурные мысли. К тому времени, когда она с трудом втиснулась в биозащитный костюм и подготовилась к вскрытию Бетти, тело девушки уже почти разложилось.

Маргарет и Кларенс подошли к тележке. Рядом с почерневшим трупом Бетти стояли Гич, Маркус и доктор Дэн. В помещении было довольно тесно, но Отто настоял на своем присутствии и наотрез отказался уйти. Гич и Маркус неплохо потрудились и все вычистили. Теперь секционная выглядела просто безупречно. Труп был уложен на тележку, и черная слизь тонкими струйками стекала через слив в раковину.

Маргарет хотелось взглянуть на ползучих тварей. Они были теперь ключом ко всему, но прошло слишком много времени. Любые ползуны в теле Бетти уже разложились. Даже образцы, взятые Эймосом, теперь тоже превратились в густую черную слизь.

Маргарет чувствовала себя слабой и беспомощной. Она ухватилась рукой за тележку, чтобы как-то успокоиться, — когда она смотрела на стол, то мысленно видела перед собой ободранную до костей руку Бетти Джуэлл со скальпелем, который та вонзила в бедного Эймоса. Когда Маргарет опустила глаза, то сразу же вспомнила, как Хант отчаянно хватался за горло, не в силах пошире разорвать в этом месте плотный материал биокостюма и добраться до раны. В раковине она увидела разбрызганные мозги, медленно стекающие к сливу.

На ее плечо опустилась рука Кларенса.

— Марго, с тобой все в порядке?

Она устало кивнула:

— Да, все хорошо.

Это была, конечно, ложь, притом вполне очевидная.

— Дэн, — спросила Маргарет, — ты просмотрел видеозапись с камеры на моем шлеме?

— Да, мэм, — ответил доктор Дэн. — Причем несколько раз.

— И что ты там увидел?

— На ее лице что-то шевелилось. Доктор Хант считал, что это существо ползло вдоль ушно-височного нерва V3 в направлении головного мозга.

— Ты согласен с ним?

— Ну-у… Внешне все так и выглядело, — сказал Дэн.

Плохо, что у них не осталось целой части мозга, чтобы можно было взглянуть. И все из-за пули Кларенса и быстрого разложения. А когда этот ползун добрался бы до мозга, что тогда?

Он распался бы на части.

На мышечные волокна, которые наблюдал Эймос. Распался на части… видоизменился… снова слился с себе подобными.

В итоге получилась бы сеть. Точно так же, как в голове у Перри Доуси.

— Ползуны… — задумчиво проговорила Маргарет. — Они хотят смоделировать то, что мы видели на томографических снимках у Доуси.

Доктор Дэн пристально посмотрел на нее.

— Это довольно серьезный шаг вперед. Ничего подобного мы раньше не видели. Я прочитал ваши отчеты о носителях, обнаруженных в Глиддене; отец, мать и маленький мальчик. Тела новые, но в них паразиты обнаружены не были.

— Очевидно, что-то другое, — кивнула Монтойя. — Аплодировать еще рано. Главное, что это пусть и маленький, но шаг к истине. Твари заражают человеческое тело, потом каким-то образом размножаются и ползут в направлении головного мозга. Если мы сможем помешать им, то наверняка остановим инфекцию.

— У заразы есть структура, — сказал Дэн. — Форма. Она может двигаться. Для этого нужен цитоскелет.

— У них даже есть скелет? — удивился Кларенс.

— Цитоскелет, — поправил Дэн. — Он похож на микроскопические леса, позволяющие клетке сохранить форму.

— Без них клетка представляла бы собой лишь мембрану с жидкостью, — сказала Маргарет. — Без цитоскелета клетка походила бы на обыкновенный шарик с водой. Эймос считал, что ползуны похожи на человеческие мышечные волокна. Если это модифицированная мышечная клетка, а мы разрушим ее структуру, то она не сможет сжиматься, двигаться и ползать…

— То есть если цитоскелет разложится, — сказал Кларенс, — то все прекратится? Так или нет?

— Не все так просто, — ответил Дэн. — У наших клеток в нормальном состоянии тоже есть цитоскелеты. То, что убивает ползунов, убьет и наши собственные клетки.

— Это уже кое-что, — сказала Монтойя. — Человеческое тело может повторно вырастить потерянные элементы и, в конечном счете, возместить ущерб, а ползуны слишком маленькие, размером с несколько клеток. Если мы разрушим их цитоскелет, они должны погибнуть. Во всяком случае, мы можем остановить их, прежде чем они доберутся до мозга.

— Я могу провести исследование, — сказал Дэн. — Мы подготовим нужные препараты и будем держать при себе на случай, если получим еще одного носителя.

— Сам ведь говоришь — если получим, — поправил Отто. — Давайте все же надеяться, что их больше не будет.

— Кларенс! Тебе пора бы повзрослеть, — пожурила Маргарет. — Ты ведь не хуже нас знаешь, что носители будут. Их станет намного больше…

В трейлере наступила тишина. Монтойя поняла, что произнесла не слишком приятные слова.

— Простите, — проговорила она.

Кларенс лишь пожал плечами.

— Не бери в голову, док. А можно как-то проверить разрушителей цитоскелета на том, что осталось от Бетти?

— Но ведь не осталось почти ничего, — растерянно ответила Маргарет. — Мы опоздали. Но я знаю, как поступить с этим трупом. Мы его сожжем.

С этими словами она уставилась на останки девушки, почерневшие и почти полностью разложившиеся.

— Хм… Марго, — проговорил Кларенс. — Но разве не нужно… Ну, я не знаю… как-то исследовать его, что ли?

Она повернулась к нему.

— А что, хочу я тебя спросить, мы сможем там отыскать? Это еще один разложившийся труп! И все! Произошла цепная реакция апоптоза. С Бетти случилось то же самое, что и с ее отцом. Поэтому нам достаточно провести химический анализ его останков. А это… это нам больше не нужно.

Она повернулась к Гичу и Маркусу. Оба сочувственно глядели на нее. Они тоже были опечалены смертью Эймоса. Монтойе были известны их чувства. Но они пока мало что понимали.

— Сожгите ее, — сказала им Маргарет. — Я хочу, чтобы от этой твари ничего не осталось, ни кусочка. Ясно?

Гич и Маркус медленно кивнули.

Она повернулась и вышла из секционной.

СГОРИШЬ, СГОРИШЬ! ДА, ТЫ СГОРИШЬ!

Несмотря на то что большая часть дома Джуэллов была уже уничтожена огнем, языки пламени все еще вздымались в темное небо. Вместе со сверкающими фарами пожарных машин они окрашивали во все цвета радуги крупные хлопья снега. Находящийся на значительном удалении от других строений в округе, дом Джуэллов выглядел словно остров света на фоне безбрежного черного океана.

Пожарные шланги продолжали нещадно изрыгать потоки воды на горящий дом, превращая двор в мокрое месиво из пепла и грязи. Зацепка по делу о треугольниках, которая привела его к объятому пламенем дому? Черт возьми, размышлял Дью, какой сюрприз! Если бы он прибыл сюда сразу же, как только они добрались до Гэйлорда, то Джуэллов можно было бы, наверное, застать на месте. Вместо этого у агента возникло стойкое ощущение, что он в очередной раз пролетел мимо цели, а в научной коллекции Маргарет прибавилось еще несколько никчемных трупов.

Бедняжка Марго! Ей, конечно, приходилось очень тяжело. Выбыл из строя Эймос. Чем дольше она участвовала в этом секретном проекте Мюррея Лонгуорта, Дью Филлипса и им подобных, тем больше понимала, в какое дерьмо вляпалась. Он спрашивал себя, сумеет ли она выдержать. Или в будущем начнет рассказывать собственные военные байки…

Филлипс посмотрел на Перри. Футболист невозмутимо наблюдал за пожарищем. Что творилось в голове большого человека? С момента их стычки прошло три дня, и Доуси, судя по всему, пришел в себя. Похоже, Маргарет опять оказалась права. Дью надеялся на перемены. Как бы нелепо ни выглядело, но этот парень начинал ему нравиться.

Дью слегка подтолкнул Перри локтем.

— Чувствуешь что-нибудь?

Тот сокрушенно покачал головой.

— Так… какие-то однообразные, смазанные ощущения. Чувствую, где-то вдали что-то есть, но никак не могу определить.

— А как насчет других ощущений? — спросил Дью. — По поводу новой атаки личинок?

— Да, — оживился Перри. — Я все еще ее чувствую. Только теперь намного сильнее.

К ним через грязь направлялся человек в снаряжении пожарного.

— Вы Дью Филлипс?

Агент кивнул и протянул руку.

— Брэндон Ястровски. Начальник полиции попросил меня оказать вам помощь, парни.

Брэндон взглянул на Перри, затем протянул руку.

— А вас как зовут?

Доуси смотрел на Дью. Тот кивнул.

— Перри Доуси, — представился он, пожав руку.

— Доуси? Неужели? Тот самый ужасный Перри Доуси?

Гигант кивнул.

— Ну и дела! — удивился Брэндон. — Очень рад знакомству! Мне всегда нравилось наблюдать за вашей игрой. О, как же я ненавижу штат Огайо! Правильно? Такая кричалка?

Перри улыбнулся и снова кивнул.

— А что за история с убийствами, о которой трубили в новостях несколько месяцев назад?

— Они все перепутали, — вмешался Дью. — Доуси теперь работает на правительство. Что у нас в доме? Есть трупы?

— К сожалению, есть, — ответил Брэндон. — Двое взрослых — мужчина и женщина — и еще ребенок, возможно семи-десяти лет. По-видимому, это Бобби и Кэндис Джуэллы. Дом принадлежал им. И еще их дочь Челси.

— По-видимому?

— Трупы в очень плохом состоянии, — объяснил Брэндон. — Когда начался пожар, все трое были на кухне. Определенно поджог, и здесь нет никаких сомнений. Есть подозрения на умышленное убийство. У женщины отверстие в черепе. Вероятно, выстрел в затылок.

— Нам нужны тела, — сказал Дью.

— То есть?

— Пусть ваши люди вытащат трупы, поместят в похоронные мешки и отнесут вон туда.

Филлипс указал на дерево во дворе.

Брэндон взглянул в указанном направлении, потом снова перевел взгляд на Дью.

— Но… ведь мы должны доставить тела в окружной морг.

— Это необязательно делать именно сегодня, не так ли? — усмехнулся агент. — Морг, к слову, сам сюда приедет. Короче, положите тела в мешки и притащите сюда как можно быстрее. Все понятно?

На этот раз взгляд Дью был серьезным.

Брэндон смотрел на него не дольше секунды, после чего кивнул и вернулся к пожарищу.

Дью вытащил сотовый телефон и набрал номер. Отто ответил немедленно.

— Отто, это Филлипс. Мы в доме Джуэллов. Точнее, на том месте, где находился этот дом. Все члены семейства мертвы, в доме был пожар и, скорее всего, перестрелка.

— Опять Перри?

— Нет, он не имел к этому никакого отношения.

— Ты что, серьезно?

— Мне повторить?! — рассердился Дью. — Расшевели своих ребят. Пусть как можно скорее доставят сюда Маргомобиль. Маргарет пора возвращаться к работе…

КАРТА

Челси присела за стеклянной дверью и наблюдала за тем, что происходило на заднем дворе у господина Дженкинса. Она затянула штору, оставив себе для наблюдения небольшую щелку. Оттуда можно было незаметно следить за чужаками. Из щелки был хорошо виден холм и языки пламени над домом. Отсюда дом выглядел слишком маленьким, и Челси не могла различить отдельных людей, но она знала, что они там.

И среди них есть один человек. Тот самый…

Злой бука.

Девочка всегда старалась мысленно избегать его и ничем не выдать своего присутствия. А вдруг он почует ее теперь, когда находится совсем близко?..

— Челси, — позвал папа из гостиной господина Дженкинса, — думаю, тебе стоит на это взглянуть.

Она принесла тарелочку для мороженого в комнату и уселась рядом с папой. Батончиков у господина Дженкинса не оказалось, нашлось лишь мороженое в пластиковом ведерке. И еще шоколад с миндалем. Тоже, в общем-то, неплохо…

На экране телевизора шел очередной рекламный ролик. В гостиной собрались пятеро: Райан Розновски, старик Сэм Коллинз, мама, господин почтальон и господин Дженкинс.

Господин Дженкинс сидел в кресле «Лейзи-бой». Выглядел он не очень хорошо. Он весь вспотел и побледнел, однако быстро шел на поправку. Девочка уже чувствовала его мысли. Мамины поцелуйчики сделали свое дело. Челси знала, как это важно, ведь те, кого она поцеловала, могли целовать и других. Любовь Бога переходила от одного человека к другому, и каждый обретал радость и счастье.

Мама сидела на коленях у господина Дженкинса, протирая его голову влажной тряпкой.

Все будет хорошо. Вам очень скоро полегчает.

Человек посмотрел на нее запавшими глазами. Он улыбнулся.

— Спасибо за то, что дарите мне любовь Бога.

— Сейчас покажут, — сказал папа. Он направил пульт на телевизор и добавил громкость. На экране появилась симпатичная женщина, сидящая за столом.

— Еще раз сообщаем последние новости, — сообщила дикторша. — С экранов радаров в округе Отсего исчез транспортный самолет. На борту были образцы бактерий некротического фасциита, возбудители тяжелой болезни, разрушающей ткани. По-видимому, контейнер с бактериями разгерметизировался. Уже зафиксирована гибель как минимум одного человека. По тревоге подняты подразделения Национальной гвардии, а государственные чиновники распорядились о временной эвакуации населения Гэйлорда.

На экране появился крупный мужчина в синем мундире. Все, кто находился в гостиной, сразу же нервно заерзали. Челси почувствовала то же самое: она буквально отшатнулась от мундира и от оружия на бедре этого человека. Он был враг Бога… а значит, друг дьявола.

Текст в бегущей строке гласил: МАЙКЛ АДАМС, ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ПОЛИЦИИ ШТАТА МИЧИГАН. И еще ниже — телефонный номер, который начинался с 800.

— Всего лишь временная эвакуация, — пытался убедить людей этот инструмент дьявола. — Нужно всех проверить на заражение и произвести санитарную зачистку города. После чего все смогут возвратиться домой. Для тех, у кого нет автомобилей и кто не может выехать самостоятельно, мы предоставляем бесплатный номер телефона. Очень скоро начнутся сквозные проверки, чтобы убедиться, что мы никого не упустили. Тут нам поможет Национальная гвардия.

— Выключи, — приказала Челси.

Нажав на кнопку, папа выключил телевизор. Все повернулись к девочке.

— Они пришли сюда за нами, — сказала она. — Вот что значит «сквозная проверка». Им нужно отыскать и убить нас. Национальная гвардия — это солдаты. Они не хотят, чтобы мы строили небесные врата.

— Я знал, что они отправились за нами, — сказал папа. Он трясся от злости и волнения. — Челси… Это солдаты… что же нам теперь делать?

Все, кто был в гостиной, дружно закивали. Девочка слышала, как все бормочут одно и то же: солдаты. Ужасное слово!

— Солдат нам послал Бог, — сказала Челси. — Вы должны верить Ему, это часть Его плана. У солдат много оружия. Теперь понимаете? Мы должны показать солдатам, как Бог любит их.

Она тут же представила себе мужчин с оружием, стоящих вокруг магических врат. Она почувствовала, как этот образ вспыхнул в головах других. Затем случилось что-то необъяснимое: всего на краткое мгновение их мысли слились воедино, и образ отпечатался в памяти с удивительной четкостью. Как будто все это уже происходило наяву. Но спустя мгновение все снова погасло.

— Что это было? — спросил господин Беркл. — Что, черт побери, произошло?

— Опять ругаетесь, господин почтальон! — предупредила она.

Господин Беркл уныло повесил голову.

— Прости.

Она не знала, что именно произошло. Но понимала, что причиной всему — она сама. Все, кто был рядом, думал с ней одинаково, об одном и том же. И каждый казался ей… таким смышленым…

Покончив с мороженым, все пристально посмотрели на Челси. Им хотелось знать, что делать дальше. Девочка закрыла глаза и напрягла воображение.

Чонси, где нужно строить врата к небесам?

ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ САМОЙ ОТЫСКАТЬ ПОДХОДЯЩЕЕ МЕСТО.

Мы должны отправиться в лес?

НЕТ, НЕ В ЭТОТ РАЗ. В ЛЕСУ ДЬЯВОЛ СБРОСИТ НА ВАС БОМБЫ. ЕСЛИ ВЫ ОТПРАВИТЕСЬ В МЕСТО, ГДЕ БУДЕТ МНОГО ЛЮДЕЙ, ТО ДЬЯВОЛ ИСПУГАЕТСЯ БОМБЕЖКИ, И ЭТО ДАСТ ТЕБЕ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ.

Куда-нибудь, где много людей… Куколкам, наверное, там понравится. С ними можно вдоволь наиграться, когда они туда доберутся. Но Челси не должна забывать об осторожности и маскировке, иначе дьявол их найдет.

— Господин Дженкинс, у вас есть карта?

— Конечно, милая, — сказал он.

Мама помогла ему выбраться из кресла. Он заковылял на кухню.

Челси нужно было всех вывести отсюда. Приходилось бежать, но не столько от дьяволов, сколько от злого буки. Бежать, конечно, не так стыдно, как описаться в трусики. Но все равно ничего хорошего. Она ведь становилась все сильнее и сильнее и знала об этом. Возможно, когда-нибудь ей придется лично встретиться с букой на узкой дорожке…

Когда встретишь его, убей…

Господин Дженкинс возвратился со свернутой бумажной картой и подошел к столу.

На столе лежало оружие: четыре охотничьи винтовки с оптическими прицелами, два дробовика и один пистолет. Между ними стояли коробки с патронами.

— Ну-ка, ребята, уберите здесь, — попросил Дженкинс. — Челси хочет посмотреть карту.

Все дружно разобрали оружие и боеприпасы. Девочке нравилось, как быстро выполнялись все ее команды.

Господин Дженкинс разложил карту на столе. Челси, почтальон и мама подошли поближе.

Девочка принялась разглядывать карту, но она не умела ее читать.

Мама погладила ее волосы.

— А ты знаешь, что это такое, дорогая?

Челси хмуро покачала головой.

— Как отсюда можно узнать, где собирается много людей?

Господин Беркл указал на желтое пятно на карте. Челси увидела крупную надпись: ФЛИНТ.

— Видишь этот желтый цвет? — сказал господин почтальон. — Чем больше желтого, тем больше там людей.

Челси склонилась над картой и принялась изучать. Ее светлые волосы коснулись бумаги. Она указала пальцем и подняла голову. На лице сверкнула улыбка.

— Вот где больше всего желтого! Значит, там больше всего людей, верно?

Почтальон посмотрел, куда она указывала, после чего одобрительно кивнул.

— Да. Там живет очень много людей. Очень хорошо.

— Вот туда мы и отправимся.

— А что сейчас будем делать? — спросила мама.

— Вот что, — предложил господин Беркл. — Нужно подумать, как показать солдатам любовь Бога. Потом избавиться от слежки и выбираться из города. Иначе нас убьют.

— А по пути взять с собой побольше кукольных папочек, — добавила Челси. — Нам ведь нужно много куколок, чтобы построить врата. Господин Дженкинс, сколько людей вместится в ваш большой автомобиль?

— В «Виннебаго»? — переспросил Дженкинс. — Хм, еще десять — без особых проблем. Этого хватит?

Челси пожала плечами. Отыскать других становилось все проще и проще. Она вошла в контакт еще с тремя кукольными папами. Как много предстояло работы: раздать солдатам поцелуйчики, проскочить незамеченными мимо других солдат и добраться до места, где живет много людей. Смогут ли они всего этого добиться?

У нее вертелась в голове одна идея. Но Чонси она не понравится. Может быть, даже не стоит ему об этом говорить. Хотя она сама не была уверена, сработает эта идея или нет. Кто-то должен был ей помочь в этом…

Требовались большие умственные способности.

Как и несколько минут назад, когда у всех возникло такое ощущение…

— Внимание! — скомандовала Челси. — Напрягите мозги и думайте вместе со мной.

Она закрыла глаза. Несмотря на то, что она ничего не видела, она почувствовала, что другие один за другим послушно закрыли глаза. Их мысли объединились вместе, и они приступили к планированию.

День шестой

ПРОЧЬ ИЗ ГОРОДА

Осталось три автомобиля. Она могла их обмануть. Должна была их обмануть. Они хотели убить всю ее семью, но Бернадетт не допустит этого…

Ей нужно сохранять самообладание и успокоить детей. Уильям сидел на месте пассажира, все были пристегнуты. Он тоже боялся, и мама знала об этом. Но мальчик все-таки вел себя тихо. Малюток Салли и Кристину она положила сзади. Славные у нее детки; такие замечательные милые ангелочки! Она поправила вокруг них одеяло, чтобы девочки не простудились.

Впереди осталось еще два автомобиля. Бернадетт завела двигатель и проехала вперед еще на несколько метров.

Шон не поехал. Лживый ублюдок! Ну и пусть себе остается, и пусть дом достанется ему. Он просто путался у нее под ногами, ничего не делал и толком не помогал. И наверняка крутил любовь с худенькой секретаршей в своей строительной конторе. Надо же, взять в секретари девчонку, которая окрашивала волосы в черный цвет и наносила на себя такой слой косметики! Бернадетт понятия не имела о готическом стиле, да и слышать не хотела об этом. Наверное, это еще один термин для обозначения такой откровенной неряхи, как эта недалекая секретарша.

Она точно знала, что муж ее обманывал, — так сказали голоса.

Итак, остался всего один автомобиль. Женщина подъехала еще ближе и опустила стекло. Потянуло холодным зимним воздухом…

Солдаты были повсюду. Солдаты и полицейские. Они хотели убить ее, и она хорошо знала об этом. Ей не хотелось приближаться к ним, но голоса твердили, что так нужно. Необходимо было пройти через чертов контрольно-пропускной пункт, выехать на шоссе и потом убраться подальше от Гэйлорда.

Солдаты проводили какой-то тест. Что-то вроде пробы на алкоголь. Ей это было знакомо. Голоса сказали, что бояться нечего, и она им поверила.

В конце концов, если ты не в состоянии поверить собственному внутреннему голосу, то кто еще может тебе помочь?

— Мама, куда мы едем?

— Уезжаем, Уильям, — ответила Бернадетт. — Я же сказала, чтобы ты вел себя тихо и ни о чем не спрашивал! Неужели не наговорился?! Хочешь еще?

Глаза Уильяма тут же расширились, и он неистово затряс головой. Нет, с него хватит. Если он произнесет хотя бы слово, то его ждет суровое наказание.

Пикап, стоящий впереди, тронулся с места. К машине неспешно направился патрульный полицейский. Он махнул рукой, подав знак подъехать поближе. Она медленно подъехала, пока тот не поднял руку вверх. Это был сигнал остановиться.

Женщина остановилась.

Еще один полицейский нагнулся и заглянул в ее открытое окно. Одной рукой он схватился за ручку дверцы, другой поддерживал автомат. Где они набрали таких остолопов?!

— Добрый день, мэм, — сказал он. — Здесь проводится экспресс-проверка на бактерии. Вы в курсе, что происходит?

— Конечно, в курсе, — ответила Бернадетт. — Думаете, я не смотрю новости? Или вы думаете, что я фанатка трэш-шоу Джерри Спрингера? Я все знаю о сложившейся ситуации, и с нами, слава богу, все в порядке. У нас нет никаких бактерий. Нам нужно проехать, а вы продолжайте заниматься своим делом.

Полицейскому не понравилось, что Бернадетт не хочет проходить его глупый тест. Чтоб он сдох!

— Боюсь, нам придется вас проверить, мэм, — упрямо заявил полицейский. — Это не отнимет много времени. Пару минут, не больше. Нужно также проверить и ваших детей, но давайте начнем с вас. — С этими словами он взял узкий конверт из фольги. Бернадетт увидела, что на руках у него хирургические перчатки. — Пожалуйста, откройте этот пакет, мэм, вытащите тампон, засуньте в рот, проведите им по внутренней части щеки и по десне, а потом передайте обратно.

— Офицер, мне очень жаль. Вы, кажется, не расслышали. Я ведь только что сказала вам, что нам не нужна проверка. Не забудьте: я плачу налоги, из которых складывается ваша зарплата. А теперь, если вы не хотите, чтобы я записала номер вашего значка и превратила вашу жизнь в ад, уберите своего напарника с дороги. Мы спешим.

Патрульный несколько мгновений пристально смотрел на нее. Он перевел взгляд на Уильяма. Потом еще раз взглянул на заднее сиденье. Его брови слегка поднялись, а глаза расширились. Внезапно он выпрямился и отступил назад.

Его рука сжала приклад автомата.

— Мэм, прошу вас выйти из машины. Немедленно!

Он понял. Этот гребаный полицейский все понял!

Бернадетт вдавила педаль газа в пол. Ее «Сааб» рванулся вперед. Полицейский на дороге отскочил куда-то в сторону. Выезд на автомагистраль I-75 находился всего в паре сотен шагов отсюда. Она должна успеть. Дорогу перегораживала патрульная машина. Возможно, удастся объехать.

Она услышала треск, какие-то мелкие хлопки.

Автомобиль качнулся влево. Бернадетт с трудом повернула руль в противоположную сторону, стараясь выровнять машину. Снова хлопки. Автомобиль повело вправо, и он перестал слушаться управления. Машину занесло в сугроб, и она резко остановилась. Бернадетт ударилась головой о руль.

Шины. Они пробили шины! Разве они не понимали, что голос приказал ей проехать мимо?!

Женщина открыла дверцу, схватила сумочку и вышла из «Сааба».

— На землю! — закричал полицейский. Потом закричали другие, и все повторяли одно и то же. — Вниз, на землю! Немедленно!

Они целились в нее. Повсюду синие мундиры и круглые шляпы. Они собирались убить ее…

Бернадетт открыла сумочку и вытащила нож для разделки мяса. Сейчас она им покажет. Она уже разобралась с дочерями, заставила их заткнуться. И хорошо проучила Шона, чтобы тот не морочил ей голову. Сейчас проучит и полицейских.

Женщина бросилась на патрульного, шагавшего к машине.

Перед глазами вдруг все расплылось, ее тело дернулось и задрожало, она выронила нож и рухнула на холодный, мокрый тротуар. Какая мука! Боль прекратилась так же внезапно, как и началась, каким-то эхом прокатившись по телу. Она тряхнула головой и попыталась встать, но в ту же секунду ее схватило множество рук. Голову прижали к холодному асфальту, а на спину поставили что-то очень тяжелое. Руки заломили назад, и через пару секунд она расслышала металлический лязг наручников.

КОНТРОЛЬНО-ПРОПУСКНОЙ ПУНКТ

Приблизительно в шести милях от выезда на шоссе I-75 рядовой первого класса Дастин Клаймер посмотрел на небо и увидел, как вертолет «Блэк Хоук» устремился на запад. Последние тридцать минут вертолет совершал медленный облет местности, отслеживая движение на автодорогах. Там что-то произошло. Интересно, удалось ли им кого-нибудь поймать.

— Дастин? — позвал Нейл Иллинг. — Что с тампоном?

— Прости, — спохватился Дастин, затем поднес тампон к белому датчику. Он уже держал все это в руках — и тампон и датчик, — но внезапное движение вертолета отвлекло его. Через пару секунд датчик выдал два коротких звуковых сигнала, загорелся зеленый квадрат. Результат был отрицательный.

— Она милашка, — сказал он Нейлу.

Тот слегка наклонился, чтобы заглянуть в окно автомобиля.

— С вами все в порядке, мэм, — сказал Нейл.

Женщина шумно выдохнула. Дастин, правда, не был уверен, в чем причина такого облегчения: в том, что дал отрицательные результаты тест на инфекцию плотоядными бактериями, или потому что четверо вооруженных до зубов мужчин, обступивших ее автомобиль, наконец, расслабились.

— Когда мне позволят вернуться домой? — спросила женщина. — А то с ума можно сойти.

Нейл понимающе кивнул.

— Да, мэм. Вы сможете вернуться завтра или, самое позднее, послезавтра. Следите за новостями по радио и телевидению.

— Спасибо, офицер.

Нейл засмеялся.

— Я вообще-то солдат, а не полицейский, мэм.

Женщина кивнула, как будто соглашаясь с его замечанием. Нейл снова улыбнулся и отошел от машины. Она завела двигатель и проехала мимо контрольно-пропускного пункта, продолжая путь по заснеженной грунтовой дороге.

Дастин и Нейл остались стоять, поеживаясь от утреннего холода и дожидаясь следующего автомобиля. У обочины дороги, переминаясь с ноги на ногу, с автоматом М249 в руках стоял Джоул Брауэр, которому тоже уже все утро приходилось морозить себе уши и ноги. Джеймс Игер, четвертый член их команды, залез в прогретую кабину «Хаммера». Он должен был выходить наружу только в том случае, когда подъезжал очередной автомобиль для проверки. И в этот момент Дастин Клаймер искренне ему завидовал. Пройдет еще пятнадцать минут, после чего их с Нейлом сменят Джеймс и Джоул.

Теперь, когда вертолет улетел, вдали снова стали слышны звуки снегоходов. Наверное, кто-то из местных решил прокатиться в лес.

В этот момент Джеймс открыл дверцу и высунул голову.

— Есть! — крикнул он. — Носитель треугольников пытался прорваться на шоссе I-75 на выезде из города. Коуп сказал, чтобы мы не расслаблялись. Они отправят туда подкрепления на тот случай, если будут новые попытки прорыва. Поэтому нам пока приходится рассчитывать только на собственные силы.

— Понял, — отозвался Дастин.

Джеймс скользнул обратно в теплый «Хаммер», и Дастин возненавидел его еще больше.

— Странно все это, — сказал Нейл.

— Что именно? — спросил Клаймер. — Сражаться с маленькими монстрами и прочим дерьмом?

— Естественно. Но я хочу сказать, что, сражаясь с этими тварями, мы должны еще к тому же нести службу на КПП. То есть нельзя расслабляться, надо круглосуточно исправно нести службу. Это довольно скучно и утомительно, ты не находишь? Ведь за последние два часа мы видели всего три автомобиля.

Напарник пожал плечами.

— А что ты собираешься делать? Мы должны проверять всех до единого. Ты ведь слышал, что сказал Джеймс? Они поймали только одного!

— Да слышал, слышал, — отмахнулся Нейл. — Просто… Я хочу сказать, что пять дней назад мы распотрошили их чертову конструкцию, а теперь топчемся здесь, проверяем удостоверения личности и берем у всех мазки. Пять дней назад мы обстреливали тварей электрическими пулями, а сегодня наше главное оружие — вот что!

С этими словами он вытащил из кармана несколько пластиковых хомутов и помахал ими в воздухе. С их помощью можно было задержать целую кучу народа, и к тому же они намного легче стандартных металлических наручников.

— Я мог бы даже избить этим до смерти какую-нибудь личинку, — усмехнулся Нейл, со свистом рассекая хомутом воздух.

— О, расслабься, — сказал Дастин. — Полковник Огден ведь не приказывал разоружиться. В случае опасности мы просто будем стрелять.

Нейл развернулся на 180 градусов, подпрыгнул и приземлился, широко расставив ноги. Вытащив еще один пластиковый хомут, он принялся размахивать ими и крутить, словно нунчаками.

— Не знаю, — ответил он. — Держу пари, что с такими штуками мне теперь и пули не страшны!

Джоул разрывался от смеха. Это лишь сильнее подзадоривало Нейла, и тот продолжал резвиться.

Дастин покачал головой. Долбаные идиоты… С кем только приходится нести службу?..

На некоторое время показалось, что звук снегоходов стал громче, затем все стихло. Клаймер и Нейл бросили взгляд в сторону леса, но ничего не заметили.

— Может, угонщики? — спросил Нейл.

— Возможно, — ответил Клаймер. — Но не похоже, что они пытаются проскользнуть мимо контрольно-пропускных пунктов. Иначе мы бы не слышали этот рев все утро. Они бы просто скрылись в лесу, и все.

— Как можно угонять машину и развлекаться в такое время?

Он пожал плечами.

— Все люди разные. Хотя если только представить тот облезлый черный труп, то тут поневоле захочешь поскорее снять с себя подозрение и пройти чертов тест…

Внимание Дастина привлек звук еще одного транспортного средства. К контрольно-пропускному пункту направлялся заляпанный грязью почтовый автофургон.

— A-а, почта, — протянул он. — Будешь проверять своим прибором?

— Естественно, — ответил Нейл. — Какая разница? Ну-ка, дай сюда…

Клаймер передал пластмассовый датчик.

Джеймс Игер вышел из «Хаммера» и перешел на противоположную сторону дороги. В крайнем случае это давало ему и Джоулу возможность вести перекрестный огонь по фургону.

Дастин вышел на середину дороги. Подняв левую руку вверх, солдат подал сигнал остановиться. Правую руку он держал на рукоятке пистолета. Фургон замедлил ход и замер.

Он обошел автомобиль и подошел со стороны водителя. Тот открыл дверцу.

— Добрый день, сэр, — сказал Дастин. — Пожалуйста, представьтесь и предъявите удостоверение личности!

— Джон Беркл, — ответил водитель.

Он передал водительские права. Клаймер взял документ, отступил на шаг от машины, проверил, затем снова поднял глаза. Фотография определенно соответствовала человеку, сидящему за рулем автофургона. Но на левой стороне челюсти у Джона Беркла он заметил большой кровоподтек, а под его шляпой, возле левого уха, виднелась марлевая повязка.

— Похоже, вам пришлось несладко, сэр.

— Это все собаки, — хрипло объяснил Беркл. — Вчера одна большая псина бросилась на меня; я побежал, поскользнулся и ударился о дерево. Ужас, правда?

— Не повезло вам, сэр…

— Но меня ведь уже проверяли, — сказал Беркл. — Я ведь и есть тот самый почтальон, который обнаружил почерневший труп у входной двери.

Солдат кивнул.

— А кто брал у вас пробу?

— Медики. Я так разволновался, что сам отправился в больницу и настоял, чтобы они это сделали. Я же говорю, что напугался из-за бактерий…

— Очень приятно слышать, сэр, — сказал Дастин. — Однако я вынужден брать мазки у всех, кто проходит через контрольно-пропускной пункт. Поэтому, если вы не возражаете…

Почтальон пожал плечами.

— Никаких проблем, это ведь совершенно безболезненно. Мне выйти из машины?

— Необязательно, сэр. Пожалуйста, оставайтесь на своем месте.

Он вернул Берклу права. После этого левой рукой Дастин передал ему пакетик из фольги.

— Пожалуйста, вскройте, извлеките тампон, положите в рот и возьмите мазок с внутренней стороны щеки. Затем выньте и передайте мне.

Джон Беркл протянул руку за пакетиком. В тот момент, когда он уже собирался взять пакетик, его рука метнулась вперед и крепко схватила Клаймера за левое запястье. Солдат инстинктивно отдернул руку, вынудив Беркла частично высунуться из фургона. Правой рукой Дастин ухватился за запястье почтальона. Он собирался уже вывернуть его и ударить Беркла, когда вдруг заметил, как в правой руке почтальона что-то блеснуло.

Потребовалась всего доля секунды, чтобы понять, что это «Тазер», и еще столько же, чтобы мгновенно ощутить в левой руке и потом во всем теле напряжение в пятьдесят тысяч вольт. Дастин судорожно дернулся, но тело его уже не слушалось. У дальней стороны дороги раздались выстрелы, эхом прокатившиеся через лес…

Дастин Клаймер очутился на земле. Он услышал стрельбу из автоматического оружия: острые хлопки автоматической винтовки М4 и тяжелое рявканье пулемета М249. Потом смешанное эхо нескольких охотничьих винтовок, на этот раз откуда-то позади, с противоположной стороны дороги.

Пулемет М249 вскоре замолчал.

Клаймер попробовал пошевелиться, но не смог.

— Мы под огнем! — услышал он крик Нейла, а после него — еще два винтовочных выстрела.

Автомат М4 тоже замолчал…

— Клаймер… — услышал он неподалеку голос Нейла. — О господи… На помощь…

Дастин тряхнул головой и попытался подняться на колени. Из фургона послышался какой-то шум, и вскоре что-то тяжело ударилось о землю.

Раздался выстрел. На этот раз никакого эха не было: выстрелили где-то совсем рядом. Он почувствовал сильную боль в левом плече. Левая рука сразу же повисла плетью. Дастин снова рухнул на землю лицом вниз.

В него стреляли! Вот дьявольщина, в него стреляли!

— Нет! — закричал Нейл. — Нет, пожалуйста!

Еще один выстрел из винтовки. Только на этот раз в десятке шагов отсюда.

Нейла больше не было слышно.

Послышался шум приближающегося снегохода. Затем еще один звук — от машины покрупнее обыкновенного автомобиля или даже почтового фургона.

Грохот, боль, какое-то движение и суета вокруг — все это страшным вихрем проносилось у него в голове.

Кто-то силой перевернул его на спину. Чьи-то руки вырвали у него оружие, потом ударили по лицу. Дастин пробовал сопротивляться, но тяжелый удар кулаком в живот разом прекратил его сопротивление, и он беспомощно свернулся в позе эмбриона. Чьи-то руки снова вцепились ему в лицо, раздвинули челюсти, и он почувствовал во рту что-то влажное. А потом возникло острое жжение…

Его оттолкнули.

Шум большой машины прекратился.

Его тело требовало кислорода, а плечо ныло от жуткой боли.

Послышался хлопок, потом свист.

Нестерпимый жар… Что-то опалило часть лица.

Было нестерпимо душно, казалось, будто он провел целую вечность без кислорода. Прошло еще несколько мгновений, и он, наконец, смог обрести глубокое, но неровное дыхание.

— Сейчас я тебя прикончу, паренек…

Дастин жадно глотал воздух. Он перевернулся, затем нащупал боковую кобуру. Ладонь сдавила круглую рукоятку с накаткой, а вместе с ней пришло ощущение собственной силы и защищенности.

— Лучше без глупостей, солдат, а то я просто застрелю тебя, как и твоих дружков.

Клаймер с трудом встал на колено и правой рукой выхватил пистолет. Кровь из левой руки капала на замороженную грунтовую дорогу.

Почтовый фургон был объят пламенем. Из окон кабины струился густой черный дым.

Перед ним стоял человек с охотничьим ружьем. Это был не тот, кто сидел за рулем фургона. Незнакомец прицелился в Дастина.

— Сейчас я тебя прикончу, солдатик.

Но Клаймер не дал ему договорить. Первая же пуля Дастина угодила ему в грудь. Человек пошатнулся, потом инстинктивно опустил глаза.

Вдали он увидел быстро удаляющийся бело-коричневый кемпер.

Незнакомец поднял голову. Он криво улыбнулся и что-то произнес, но в этот момент в его грудь вонзились еще две пули. Не выпуская ружья из рук, человек осел вниз и повалился навзничь.

Клаймер с трудом поднялся. Он чувствовал слабость, и было очень холодно. Повернувшись, он поискал взглядом Нейла. Он увидел, что напарник лежит на спине в луже темно-красной крови. Кто-то выстрелил ему прямо в лицо, все вокруг было забрызгано его мозгами. Видимо, первая пуля попала в ногу: чуть выше правого колена Дастин увидел пятно крови размером с кулак.

Клаймер снова повернулся. Нужно было выяснить, что произошло с остальными. Он шагнул вперед, нетвердо сжимая правой рукой пистолет и направив его на упавшего человека. Глаза мужчины были широко раскрыты, на лице застыла предсмертная улыбка. Труп. Мертвее уже некуда. Впрочем, точно так же, как и Нейл. Зуб за зуб… Ты получил по заслугам, чертов ублюдок…

Дастин пошатнулся, едва удержав равновесие, когда нога скользнула на заснеженной дороге. Простреленное плечо болью отдалось во всем теле.

Он продолжил путь и вскоре наткнулся на остальных своих сослуживцев. Джоул рухнул прямо на свой пулемет М249. Он не издавал ни звука и не шевелился. Видимо, человек с охотничьим ружьем убил его первым. На противоположной стороне дороги лежал Джеймс. Его перевернутый шлем валялся примерно в трех шагах от трупа…

Земля вдруг резко поднялась и ударила Дастина Клаймера в лицо. О господи… Он упал. Клаймер с трудом открыл глаза. Какой же собачий холод! И еще ветер. Сильный, завывающий ветер. Послышалось мягкое жужжание, оно становилось все громче и ближе. Дастину был хорошо знаком этот звук. Конвертоплан V-22. Да не один — несколько. Клаймер положил пистолет на землю и попробовал оттолкнуться и встать. Но его ладонь беспомощно скользнула по обледенелому грунту.

Он потерял сознание.

НЕПОДХОДЯЩЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ

Если так пойдет и дальше, им понадобится еще один Маргомобиль — для хранения разложившихся трупов.

Вскоре обещали доставить живого носителя треугольников. Дью и Огден решили припарковать Маргомобиль у дома Джуэллов и перевезти носителя, вместо того, чтобы ставить трейлеры рядом с выездами или въездами на шоссе. Это было оправданно, поскольку сельский дом Джуэллов стоял поодаль от остальных строений.

Носителя предполагалось разместить в герметичной капсуле Трейлера B.

Помещение для трупов тоже потихоньку заполнялось. Туда уже переместили сжиженные останки Дональда Джуэлла, изъеденный черный скелет Чеффи Джоунса, сгоревшие трупы Бобби Джуэлла и его супруги Кэндис. Их дочь должна будет присоединиться к ним, как только Маргарет закончит последнее из предварительных вскрытий.

Монтойя, облаченная в биозащитный костюм, в очередной раз вошла в секционную Трейлера A и взглянула на большой похоронный мешок, где лежало маленькое тело. Рядом с ней находился Гич. Кларенс заранее надел костюм и проверил каждый из трупов, еще раз убедившись, что все мертвы. А потом занял свой привычный пост в центре управления.

Ей нужно было спешить. Скоро сюда доставят Бернадетт Смит, и Маргарет придется уделить ее персоне самое пристальное внимание. Еще должны были привезти тело Райана Розновски, носителя треугольников, который убил солдат на контрольно-пропускном пункте. Он для нее не так важен; прежде всего нужно было разобраться с Бернадетт.

— Гич, вытащите Челси из мешка, и давайте начнем. У нас не так много времени. Маркус, ты на месте?

— Да, мэм, — услышала она голос Маркуса в наушнике. — Я возле стеллажа для хранения трупов. Разбираюсь с Бобби Джуэллом.

— Хорошо, заканчивай и быстро сюда. Нужно успеть провести вскрытие девочки, пока не привезли живого носителя.

Она уже завершила предварительные вскрытия Кэндис и Бобби Джуэллов. Кэндис умерла от выстрела в затылок, задолго до того, как ее тело было изуродовано огнем. У Бобби обнаружены многочисленные ножевые рубцы на ребрах. Маргарет пока не была уверена — в такой спешке это просто невозможно, — но, скорее всего, он тоже умер до пожара.

Гич вытащил труп девочки и положил его на стол.

Обгорелые трупы и обугленная плоть… В последнее время им почему-то везет на такие случаи. Вообще, при бытовых пожарах человеческое тело обычно не сгорает полностью. Чтобы его кремировать, температуру в печи нужно довести как минимум до 800 градусов по Цельсию, а сам процесс кремации должен длиться не менее двух часов. При пожарах температуры редко превышают 250–300 градусов. Лишь в отдельных случаях воздух раскаляется до 1100 градусов. При такой температуре огонь обычно за полчаса успевает начисто поглотить весь доступный материал. Тело Бобби Джуэлла было черным и обугленным. Однако кое-что все-таки сохранилось, поскольку Маргарет удалось найти полуобожженный треугольник в области щеки, а потом еще один — в основании шеи.

Она уже долго занималась этим делом и была в курсе событий: Бобби Джуэлл заразился треугольниками и убил всех членов своей семьи. Потом устроил пожар в доме и совершил самоубийство, несколько раз ударив себя ножом. Как бы дико это ни звучало, но ей приходилось видеть и худшее; по крайней мере, Бобби не отрубал себе ноги тесаком… Пулевое отверстие в задней части черепа его супруги вполне подтверждает суицидную версию развития событий. Маргарет была уверена, что вскрытие девочки также подтвердит эти предположения.

Гич свернул пластиковый мешок и положил в желоб мусоросжигателя.

Маргарет принялась внимательно рассматривать тело девочки. Оно было скрючено, ноги и руки согнуты, а кулачки упирались в подбородок. Это означало, что человек сгорел заживо и корчился от боли: высокая температура вызывает обезвоживание и уплотнение мышечных тканей, даже мертвых, поэтому все тело принимает, как правило, именно такую позу «боксера».

Однако пристальное внимание Маргарет вызвала не поза «боксера», а сами размеры трупа.

Она бросила беспокойный взгляд на настенный монитор, куда были выведены различные показатели погибших.

— Кларенс! Насколько я понимаю, перед нами семилетняя девочка?

— Сейчас… Проверяю, — отозвался Отто в ее наушнике. — Совершенно верно. Челси Джуэлл, возраст семь лет, четыре месяца, десять дней.

— А какой у нее рост? Проверь-ка медицинскую карту.

— Хмм… три фута, шесть дюймов.

— Наш труп намного больше, — насторожилась Маргарет. — И бедра совсем не такие. Гич, переверни тело на спину.

В наушнике снова раздался голос Кларенса.

— Так ты считаешь, это не Челси Джуэлл?

Гич перевернул труп, как попросила Маргарет.

Монтойя посмотрела на стол и тут же покачала головой.

— Здесь у нас четыре фута и два дюйма, не меньше. Все бы хорошо, если бы еще у Челси Джуэлл не было члена между ног. Это парень! Немедленно свяжитесь с Дью.

ЕСЛИ БЫ ДА КАБЫ

— Как состояние рядового Клаймера, док? — спросил Огден.

— Он скоро поправится, — ответил врач по фамилии Харпер. — Ему повезло, что пуля не задела кость. Хотя и вырвала кусок мышцы. Полковник, я вынужден снова просить об отправке раненого в госпиталь на базу.

— Ответ отрицательный, док, — ответил Огден. — Если нет угрозы жизни, то он не сможет покинуть этот район до тех пор, пока я с ним лично не переговорю. Вы же сами только что сказали, что он поправится. Значит, его жизни ничто не угрожает, не так ли?

— Но, сэр, — не унимался врач. — Вы же можете поднять трубку и заменить его любым военнослужащим одной из рот в Форт-Брэгге. Пополнение прибудет самое большее через три часа…

— Я не нуждаюсь в пополнении. Я должен узнать, что с ним произошло. Не может быть, чтобы какой-то деревенский недоумок мог вывести из строя четырех моих солдат.

— Полковник, мы только что извлекли из плеча этого парня пулю, — заметил Харпер. — Три часа назад он валялся на дороге в луже крови.

Огден посмотрел на часы.

— Сейчас четыре. Мне нужно, чтобы через час он заговорил. Понятно?

— Поймите, сэр, это мой пациент, — сказал Харпер. — Как только он очнется, то перейдет в ваше распоряжение. Но в рамках своих полномочий вынужден заметить, что я не стану искусственно торопить процесс. Я и так делаю все возможное.

Полковник вздохнул. Упрямец уже порядком ему надоел. Он, видите ли, подвергает раненного в бою ненужному риску! А ведь Огден так рассчитывает на генеральскую звездочку… Надо будет отослать Харпера в другую часть, а на его место назначить кого-нибудь посговорчивее — кто будет беспрекословно выполнять все приказы и поручения.

— Кто присматривает за Клаймером? — спросил Огден.

— Брэд Мерример, — ответил врач. — Его еще называют Нянькой Брэдом.

Полковник кивнул. Он вспомнил Няньку Брэда. Хороший парень и первоклассный санитар. В какой-то момент один из сослуживцев случайно ляпнул слово «нянька», и оно так и прилипло к нему.

— Вы тоже отправляйтесь туда и помогайте Мерримеру. С Клаймера нельзя спускать глаз, — добавил Огден. — Следите за ним оба. Если кому-то приспичит в сортир, пусть другой дежурит за двоих, чтобы не пропустить момент, когда он очнется. А когда он и в самом деле очнется, немедленно позвоните мне. Поняли?

Харпер кивнул и отдал честь, после чего развернулся и вышел.

Чарльзу не очень нравилось проявлять чрезмерную жесткость, но ему сейчас была нужна информация. Трое его солдат убиты. Единственный на данный момент известный противник — тридцатидвухлетний штатский по имени Райан Розновски, который угнал почтовый фургон и попытался проскочить на нем мимо контрольно-пропускного пункта. Сам же почтальон, он же — водитель машины, отсутствовал. Предполагается, что убит.

На теле Розновски были обнаружены четыре треугольника. Он был женат. Но супругу найти не удалось. В доме, где он проживал, обнаружены следы борьбы, в том числе кровь на полу в гостиной. Чарльз знал, что носители треугольников очень опасны, что они жестокие убийцы. Но чтобы парень с охотничьим ружьем поджег почтовый фургон, а потом вывел из строя целый боевой расчет из четырех хорошо обученных и вооруженных до зубов пехотинцев? Что-то здесь не складывалось…

Но поступали не только плохие вести. Удалось, наконец, схватить живого носителя. В этом смысле задача была выполнена. Это одна из надежных гарантий получения в скором будущем генеральского чина.

Однако звездочка давалась дорогой ценой: в его Синей Тетради появились еще три записи.

Нейл Иллинг.

Джеймс Игер.

Джоул Брауэр.

Если бы он имел возможность разместить на каждом контрольно-пропускном пункте целое отделение из девяти человек вместо нынешних четырех-пяти, эти ребята могли остаться в живых. Возможно, стоило все-таки вызвать сюда еще две роты. Нет, его план все-таки был разумен; он предусматривал максимальную гибкость при создавшихся обстоятельствах. Если бы у них было больше времени, если бы у него было больше людей…

Если бы да кабы.

Семьям погибших он напишет вечером. Не самая приятная часть его работы — сообщать матери, что ее сын погиб, исполняя долг перед Родиной.

— Капрал Коуп! Быстро ко мне!

Огден не успел закончить вторую фразу, как Коуп очутился у него в палатке. Он, должно быть, ждал снаружи, готовый явиться по первому зову командира. Такие смышленые ребята, как капрал, попадаются нечасто.

— Сэр?

— А где, черт побери, новые данные воздушной разведки?

— Пока нет новых данных, сэр, — ответил Коуп. — Никто из летчиков ничего не обнаружил. Со спутников тоже ничего подозрительного не засекли. Видимо, в диаметре полусотни миль нет никаких неопознанных конструкций.

Проклятье. Он на это не рассчитывал. Бернадетт Смит пыталась бежать. Пробовал скрыться и Райан Розновски. Их смогли остановить. А скольким инфицированным все-таки удалось проскочить в промежутках между контрольно-пропускными пунктами или до его прибытия в этот район? Не было обнаружено никаких карт: ни в автомобиле Смит, ни в ее доме. То же самое касалось Розновски, а на месте дома Джуэллов теперь одно пепелище. Никаких ключей к разгадке.

Если они собираются отыскать местоположение новых врат, придется, видимо, снова рассчитывать на Перри Доуси…

КЛАН ДЖУЭЛЛОВ: СИГНАЛ ВСЕМ ПОСТАМ

Дью Филлипс сидел в центре управления Маргомобиля. Кроме него и Перри, здесь больше никого не было. Гич, Маркус, Маргарет и Кларенс находились в герметичной камере Трейлера B, где в стеклянную капсулу была помещена не в меру агрессивная Бернадетт Смит.

Агент испытывал острое желание хорошенько вмазать одной высокопоставленной персоне, затем ткнуть ее лицом в битое стекло и довершить дело «водными процедурами»: побрызгать соленой морской водой на свежие порезы.

— Дью, с тобой все в порядке? — встревожился Перри. — У тебя на лысине все вены вздулись!

— Нет, со мной не все в порядке, — проскрежетал Филлипс. — Дьявольщина, они ведь были уже почти у нас в руках…

Именно Ванесса Колберн была той причиной, по которой от них улизнули Джуэллы. Если бы она не совала везде свой длинный нос и не мешала Мюррею заниматься делом, эта семейка уже сейчас могла быть у Дью на крючке.

— О ком ты? — спросил Перри.

— О Джуэллах. Помнишь тела, которые мы обнаружили на пожарище? Оказывается, это вовсе не Джуэллы. Женщину мы не знаем. Личность установить не удалось. А вот с мужчиной все ясно. Это Уоллис Бекетт. Опознан по медицинским картам местной стоматологической клиники. Есть предположение, что мертвый ребенок — его сын, Бек. Дом Бекетта обыскали и обнаружили там Николь Бекетт. Труп был расчленен и запихан по кускам в корзину для белья.

— Но Маргарет сказала, что у мужчины были треугольники…

— Здесь вообще ум за разум заходит, — сказал Дью. — На теле Уоллиса Бекетта действительно обнаружены треугольники. В семье Джуэллов были мужчина, женщина и ребенок. Мы нашли тела мужчины, женщины и ребенка, и вдобавок у мужа были треугольники. Знакомая картина, не так ли? Некто заражается треугольниками, у него сносит напрочь башку, и он расправляется со своим семейством.

— Минутку! — перебил его Перри. — Ты говоришь, Джуэллы убили трех человек, включая одного зараженного, чтобы тем самым сбить нас с толку, в то время как сами улизнули из города?

— Продолжай, продолжай, студент, — проговорил Дью. — Клан Джуэллов обвел нас вокруг пальца. Мы ведь даже не потрудились хорошенько прочесать этот район.

— Тогда кто же эта женщина?

Агент пожал плечами.

— Кто знает? Но, во всяком случае, не Кэндис Джуэлл. Это тоже выяснили из отчетов стоматологической клиники. Таким образом, у нас три трупа, ни один из них не принадлежит Джуэллам. Семейство как в воду кануло! Если они пустились в бега прямо от места пожарища, то получили пятнадцатичасовую фору! За это время можно оказаться где угодно!

— А что, если они никуда не уехали? — предположил Перри. — Может быть, они все еще где-нибудь в Гэйлорде.

Филлипс почесал подбородок.

— Не исключено. Они, кстати, вполне могли участвовать в нападении на контрольно-пропускной пункт.

— Один из нападавших был заражен треугольниками…

Дью быстро просмотрел документы.

— Да, верно. Райан Розновски. Убил трех солдат и ранил рядового первого класса Дастина Клаймера. Тот отстреливался и убил Розновски.

— Что за чертовщина? — воскликнул Перри. — Этот Розновски что, спецназовец, что ли? Рэмбо гребаный!

— Да нет. Обыкновенный водопроводчик, — сказал Дью. — Розновски женат, но его жену ФБР отыскать не может. Само по себе это не вызывает опасений, потому что весь город сейчас как муравейник, все напуганы. Но в доме у Розновски обнаружены следы борьбы, в том числе кровь на ковре в гостиной. Вот тебе задача, студент. Прикинь теперь, что к чему.

— Жена Розновски — и есть та сгоревшая женщина в доме Джуэллов?

— Вероятно, да, — сказал Дью. — Посмотрим, сможем ли мы опознать ее, но в целом все складывается именно так. Розновски убивает или избивает жену, после чего привозит ее в дом Джуэллов.

— А Бекетты либо тоже едут туда сами, либо их кто-то туда привозит.

— Николь Бекетт была убита, — сказал Дью. — Значит, ее кто-то убивает и похищает Уоллиса и его сына. Но сдается мне, что это Уоллис убил ее, после чего сам отправился в дом Джуэллов. Точно так же, как и Розновски.

— Пошел самостоятельно, — сказал Перри. — Или, может быть, его туда позвали. Вызвали.

— То есть так же, как в свое время треугольники свели тебя с Толстухой?

Доуси пожал плечами.

— Возможно. Что будем делать?

— Для начала нужно раздобыть кое-какие снимки этого семейства и разослать на все посты. Черт, придется снова использовать средства массовой информации. Скажем им, что Джуэллы заразились плотоядными бактериями.

Перри кивнул.

— Хорошо, это должно сработать, а что по поводу их автомобилей?

— Все машины, зарегистрированные на Джуэллов, сгорели в гараже.

— Значит, они уехали на чужой тачке?

— Вероятно, да. На них числилось еще три снегохода. Двух нет. Если они спрятали их где-то в лесу, то на поиски нам точно понадобится несколько недель. Вероятно, они и в самом деле угнали чужой автомобиль. Но сейчас эвакуируется весь город. У нас нет никакой возможности узнать, какие автомобили должны здесь находиться, а на каких уехали беженцы. Тем не менее мы можем прочесать соседние дома, поискать там признаки борьбы. Вдруг нам повезет, и мы найдем тело. Но если не найдем, то никак не сможем привязать эту семейку ни к одному автомобилю.

— Ну, и каков итог? Выходит, Джуэллы улизнули от нас. Теперь мы можем лишь раздать их фотографии и надеяться на то, что они когда-нибудь облажаются.

ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ

Результаты намного превосходили самые смелые ожидания.

Орбитал оценил растущие способности Челси Джуэлл. Мало того, что ее коммуникативные навыки развивались очень быстро и оправдывали даже самые оптимистичные прогнозы, в них просматривались признаки огромной силы. Девочка становилась сильнее самого Орбитала.

Но причины такого развития ситуации оставались неясными. Ползуны в ее голове продолжали делиться и расти, увеличивая общую площадь сети, которая срасталась с ее мозгом. Чем глубже и плотнее становилась сеть, тем более интенсивно развивались интеллектуальные способности, но не только это. Треугольники могли вклиниться в мозг, использовать его в своих целях, но сама-то Челси была человеком. И она не нуждалась в преобразовании или переводе информации. Ее мысли выражались на родном языке. Она нуждалась лишь в связи, обеспеченной ползунами.

Насколько сильной и могущественной девочка могла стать? Орбитал этого не знал. Важно то, что ее развитие произошло раньше срока. Она взяла на себя большую часть коммуникации и организацию всего процесса, дав Орбиталу возможность полностью сосредоточиться на том, как нейтрализовать сукиного сына.

НАЗРЕВАЮТ СТРАННЫЕ ВЕЩИ

Мио в штате Мичиган — крошечный городок, расположенный приблизительно в тридцати пяти милях к юго-востоку от Гэйлорда. «Виннебаго» господина Дженкинса остановился на бензоколонке в Мио, чтобы заправиться, а заодно подобрать нового пассажира по имени Арти Лафринер.

Арти услышал зов Челси, но поскольку ему не было нужды проходить проверку на контрольно-пропускных пунктах, он просто взял и поехал в Мио, пустил автомобиль в кювет, а затем отправился к бензоколонке.

Четыре дня назад Лафринер ходил с друзьями кататься на санках. Во время спуска санки занесло, и он упал в сугроб. Друзья от души посмеялись, когда он с трудом выбрался оттуда и потом отряхивал снег с куртки и штанов. К несчастью для него, в сугробе оказалось полным-полно семян, которые проникли к нему на живот, спину и ягодицы. Арти ничего не понял, но со своими тринадцатью треугольниками в одночасье сделался мировым рекордсменом. Каждые четверть часа он кашлял кровью. Он не мог долго разговаривать. Все это сразу поняли. Его радушно приняли на «Виннебаго» и постарались обеспечить максимум комфорта.

На самом деле Арти был уже вторым таким пассажиром: Харлана Гейнса они подобрали на проселочной дороге № 491 в окрестностях Льюистона. Он и его четыре треугольника прекрасно уживались друг с другом. Тринадцать у Лафринера, четыре — у Гейнса, пять — у папы и три — у старика Сэма Коллинза. Теперь у Челси в «Виннебаго» было двадцать девять куколок.

Нужно было еще всего четыре! Математика была одним из ее любимых предметов.

Челси почувствовала, что встречи с ними добивается еще один кукольный папочка, мужчина по имени Дэнни Корвес. Она ощутила еще кое-что. Что-то намного более захватывающее — свободно движущиеся куколки, которые вылупились несколько недель назад. Они пробирались через сельскую местность, пытаясь с ней встретиться. Она сообщила им дорогу, но поскольку куколки могли передвигаться только ночью, путь предстоял неблизкий, Челси сомневалась, что они успеют вовремя. Все сводится к господину Корвесу. Девочка связалась с ним и сказала, что он должен добраться до нее во что бы то ни стало.

В распоряжении Челси могло оказаться достаточно куколок, чтобы построить небесные врата, и она была счастлива. Другая причина ее превосходного настроения заключалась в том, что Марк Дженкинс скупил все батончики эскимо, какие были в небольшом холодильнике на бензоколонке. «Виннебаго» по-прежнему находился на парковке. Все собрались в задней части машины, наслаждаясь вкуснейшим мороженым на палочках.

Мама и папа взяли себе только по одному батончику.

— Мы не можем долго здесь оставаться, Челси, — сказал господин Дженкинс. — Скоро выяснится, что трупы в сгоревшем доме принадлежат не тебе и не твоим родителям.

— О чем вы говорите? — возмутилась мама. — Разве они не сгорели вместе с домом?

Марк покачал головой.

— Во время такого пожара тело никогда полностью не сгорает. Когда полицейские узнают, что тела — чужие, они возьмутся за поиски. Вас, по-видимому, будут разыскивать за убийство. В зависимости от того, насколько сильно хотят вас найти, они начнут опрашивать всех соседей и проверять, на кого зарегистрирован тот или иной автомобиль. Они наверняка сообразят, что вы украли машину или взяли кого-то в заложники. А в скором будущем полицейские выйдут и на след этого «Виннебаго».

— Правда? — забеспокоилась мама.

Господин Дженкинс пожал плечами.

— Вы же, ребята, оставили три трупа в сожженном доме. Это вам не нарушение правил парковки.

— А сколько у нас времени? — спросила мама.

Тот снова пожал плечами.

— Трудно сказать. Но, кажется, нам нужно как можно скорее избавиться от «Виннебаго».

Он постучал по карте, а потом пальцем показал маршрут.

— Сейчас мы находимся на шоссе № 33. Можем переехать на шоссе № 75 и тогда доберемся до цели сразу после наступления темноты.

Челси проползла под картой и уселась на колени к Марку. Они начали изучать карту вместе. Девочка мысленно проложила маршрут, приказав остальным куколкам и господину Корвесу присоединиться по пути либо ждать их в конечном пункте.

— Господин Дженкинс, а мы встретим солдат, если отправимся этой дорогой?

— Не знаю, — развел он руками. — Надеюсь, обойдется. Я их боюсь. Мы, конечно, разработали в целом хороший план, но думаю, что во многом нам просто повезло.

Челси кивнула.

— Я тоже так считаю. Если мы все же наткнемся на солдат, то придется их проучить, чтобы впредь они даже не пытались нас остановить.

ПРИСТАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД

На сей раз Кларенс Отто был рядом. Пистолет висел у него на шее — на нейлоновой веревке. В биозащитном костюме нельзя было использовать потайную кобуру.

Когда Маргарет заглянула в стеклянную капсулу, то сразу пожалела, что у нее самой нет оружия.

Внутри лежала абсолютно голая женщина. Она была крепко привязана к передвижной тележке. На левой груди у нее красовался синий треугольник. Второй был на правом предплечье и еще один — на правом бедре.

За почти три месяца работы, посреди всего этого безумия и насилия, Монтойя впервые видела перед собой живые треугольники. После того, как пришлось вдоволь насмотреться на мертвых тварей, ей казалось, что она знает теперь, что от них ожидать: пристальный взгляд черных, невероятно злобных мерцающих глаз.

Но она никогда не думала, что они сразу уставятся прямо на нее. Мерцание в их глазах делало взгляд необычным и… жутким. Благодаря ему они выглядели… настоящими. Жаль, что здесь нет Эймоса… Живой треугольник… Само по себе это означало, что теперь они намного ближе к тому, чтобы решить проблему и наконец-то остановить кошмар.

Женщина была без сознания. Ей ввели достаточное количество препаратов, чтобы она пребывала в этом состоянии подольше. По крайней мере, Маргарет искренне надеялась, что так и будет. За Бетти они не уследили, а как все потом обернулось… Нет, лучше не вспоминать.

Маргарет бросила взгляд на сенсорную панель на двери. Бернадетт Смит. Возраст двадцать восемь лет. Мать троих детей. Нет, уже не троих… Теперь она была матерью лишь одного ребенка, а заодно еще и вдовой. Именно она убила собственного мужа и перерезала глотки двум своим дочерям. Одной было пять лет, другой — три. После этого она связала мертвых девочек и уложила на заднее сиденье своего «Сааба».

Что произойдет с этой женщиной, если они удалят из нее треугольники? У Перри до сих пор осталось чувство вины за убийство лучшего друга. Как Бернадетт будет жить дальше, осознавая, что именно она погубила собственного мужа и детей?

Но это в том случае, если им удастся удалить чертовы треугольники. Маргарет уже изучила рентгеновский снимок. На бедре и на предплечье удалить будет непросто, но в целом вполне возможно. В каждом случае колючий хвост треугольника был обернут вокруг кости и артерий, но во время операции Маргарет сможет восстановить поврежденную артерию.

А вот треугольник на груди Бернадетт… С ним намного сложнее.

Хвост этого треугольника был обернут вокруг сердца женщины. Из рентгеновского снимка видно, что прямо возле сердца находится множество крючков, похожих на острые шипы. Одно неправильное движение, и шипы вонзятся в сердце, наделают в нем дырок. В этом случае Бернадетт умрет прямо на операционном столе, и ни она, ни доктор Дэн спасти ее не смогут.

Кардиомонитор стал работать чаще. Монтойя нажала на несколько кнопок, и на экране отобразилась электрокардиограмма женщины. Частота пульса увеличивалась.

— Вот дьявол! — воскликнула Маргарет. — Она просыпается…

— Я думал, ты отключила ее хотя бы на несколько часов, — проговорил Отто.

— Я тоже. Видимо, треугольники сопротивляются действию анестезии. Правильно, Дэниел?

— Скорее всего, мэм.

— Позвони Дью, — сказала она. — И скажи, чтобы привел сюда Доуси. Пациент просыпается. Мы вынуждены будем снова отключить ее и потом сразу же оперировать. Если Дью хочет задать паразитам какие-нибудь вопросы, пусть поторопится, потому что через тридцать минут я собираюсь спасти инфицированной жизнь. Но по ходу мне придется убить маленьких тварей.

ДАСТИН УДАРИЛСЯ В РЕЛИГИЮ

Дастин Клаймер проснулся. Сильно ныло плечо. Голова раскалывалась. Тело трясло в лихорадке, пульсировал каждый нерв. Он с трудом протер глаза и присел. В небольшом лазарете он был единственным пациентом.

Сказалась военная выучка, и Дастин по привычке нащупал рядом оружие. Автомат М4 без магазина стоял рядом с небольшим металлическим ящиком у койки. Ощущение оружия в руках позволило Дастину немного расслабиться.

За мягкими пластиковыми окнами палатки было темно. Нападение произошло утром. Сколько же он провалялся без сознания? Часов восемь, наверное? Его одежда и ботинки были сложены под металлической полкой, рядом с кроватью. Одно место на куртке вызывало у него беспокойство. Шеврон на плече…

В голове сразу же возникли какие-то образы. Маленькая девочка. Белокурая, красивая. Такой милый ангелочек. Разве ему приходилось видеть что-нибудь более прекрасное? Приходилось. Когда он был без сознания, то в бреду перед глазами мелькали очертания чего-то черного. Треугольной формы…

Личинки.

Красивые?

Да, не то слово! Само совершенство. Просто божественные создания.

Ему вдруг стало стыдно. Он снова посмотрел на свою куртку, на нашивку на плече с изображением молнии, поражающей перевернутого вверх тормашками таракана. Хуже того, ниже были прикреплены три маленькие черные треугольные нашивки. Одна из них была просто черной. На каждой имелся белый крестик.

А на одной два крестика.

О боже милостивый… Что же он наделал?! Он ведь разрушил их. Целых три!

Ты проснулся?

Он встрепенулся. Голос той самой маленькой девочки. Но Клаймер его не слышал — почувствовал. У себя в голове. Он закрыл лицо руками и лег на постель. Он грешник. Разрушил само совершенство и теперь должен будет заплатить.

Просыпайся, соня.

— Я не сплю, — ответил Дастин. — Ваш человек попытался убить меня, и теперь я понимаю почему. Я готов понести наказание.

Глупый, никто тебя не собирается наказывать. Ты ведь не знал. И он вовсе не пытался тебя убить. Он пожертвовал собой, чтобы ты стал героем. Ведь ты убил того, кто напал на остальных солдат. Он выстрелил в тебя лишь для того, чтобы никто ни о чем не догадался. Он умер, чтобы ты смог увидеть мои симпатичные куколки. Теперь понимаешь, в чем дело?

— Да, — прошептал Дастин. — Теперь понимаю… Я убил их.

Не волнуйся. Ты не знал, поэтому твоей вины здесь нет.

— Да, я ничего не знал. Я и представить не мог, как они прекрасны.

Ты можешь, кстати, несколько поправить положение.

— Как? — Он снова сел. — Как это сделать? Я готов пойти на что угодно!

Ты должен поступить так, чтобы и другие это поняли. Ты — защитник. Ты должен заставить их всех понять, особенно своего командира.

— Полковника Огдена?

Да. Ты должен подарить ему поцелуйчики. Тогда и он сможет увидеть наши симпатичные куколки.

В голове у Клаймера вспыхнули новые образы. С ним говорила девочка по имени Челси, которая недавно подошла к кровати спящей матери…

Теперь знаешь, что нужно сделать?

Дастин кивнул.

— Да.

Тогда поспеши, но будь осторожен. Не угоди в ловушку. Ты теперь защитник. Ты и другие должны к нам присоединиться, потому что мы хотим открыть врата в небеса.

Через несколько мгновений в палатку зашли двое: доктор Харпер и Нянька Брэд.

— Погляди-ка на него, — сказал доктор. — Клаймер, что ты там бормочешь?

Мужчины подошли к его койке.

Дастин пожал плечами.

— Видимо, во сне, док.

— Что ж, я не удивлен, — усмехнулся тот.

Он пододвинул табурет поближе к койке Дастина и сел.

— Из тебя, наверное, собеседник получше, чем из Няньки.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Брэд. — Давай, заливай дальше. Зато я не позволю тебе выиграть у меня в шахматы.

Доктор Харпер взял Дастина за запястье и посмотрел на часы.

— Ты бы ни за что не выиграл у меня в шахматы, если бы я спрятал ферзя в задницу. — Доктор выпустил запястье Дастина, затем вытащил из нагрудного кармана ручку-фонарик и направил в глаз Дастина.

— Посмотрите перед собой, рядовой, — сказал Харпер. — Та-а-к. Вроде бы все в порядке. Как твоя голова?

— Болит немного, — ответил Дастин.

Харпер кивнул и стал рассматривать другой глаз.

— Опиши свою боль по шкале от одного до десяти, — попросил Харпер.

— Гм… Наверное, три.

— Понятно. Похоже, обошлось без больших проблем, — заключил доктор Харпер. — Хорошо. Полковник хочет видеть вас в строю как можно скорее. Я сообщу ему, что вы готовы с ним поговорить. Брэд, захвати несколько упаковок парацетамола. Четырех вполне хватит.

Брэд встал на колени, чтобы открыть ящик рядом с койкой Дастина.

Клаймер схватил доктора Харпера за шею и ударил его головой в нос. Прежде чем Харпер слетел с табуретки, Дастин уже поднял свой любимый автомат М4.

Брэд повернул голову, чтобы посмотреть, что произошло, но в этот момент приклад М4 вонзился ему прямо в челюсть. Он осел на пол, изо рта хлынула кровь, а в глазах застыло смятение. Клаймер ударил еще раз. Брэд повалился навзничь, его рука неловко застыла напротив открытого металлического ящика.

Дастин посмотрел на поверженных. Доктор Харпер моргал как сумасшедший. Глаза были мокрыми от слез, из сломанного носа хлестала кровь. Он попытался отползти назад, но ноги, видимо, не слушались.

Дастин вытащил из кармана штанов пластиковые хомуты.

— Ну что, док? Больно? — усмехнулся Дастин. — Дай я тебя поцелую, сразу полегчает.


Разум Челси непрерывно расширял сферу своего влияния. Это было очень круто. Круче, чем все игрушки, вместе взятые. Она чувствовала, как Дастин избил тех людей, словно сама присутствовала там. И как будто сама все это делала.

Ей очень понравилось. Вот теперь можно всласть позабавиться!

Всякий раз, когда она разворачивала свой разум, это ощущение усиливалось, а связи становились прочнее. Каждый организм-хозяин, каждая куколка, каждый новообращенный человек — все они ощущали себя немного по-другому. Ну, примерно так, как различаются по вкусу ванильное и шоколадное мороженое. У каждого был свой собственный вкус.

До Дастина было очень далеко, но она все-таки смогла наладить с ним связь. Ей удалось соединиться и с Бернадетт Смит. С каждой из трех восхитительных куколок, растущих в ее теле.

От ее трех куколок исходил страх. Гнев и страх.

Она отправила Бернадетт к шоссе, но опасалась, что солдаты все-таки могут ее застрелить. Челси все подстроила так, чтобы она убила собственных дочерей. Но Бернадетт схватили дьяволы, и это очень плохо.

Как же быстро росли куколки на теле той женщины! Скоро придет время вылупиться, чтобы играть или строить. Девочка чувствовала, как их колют иголками. Иголок было очень много. Они были острые-преострые. Точно такие же, как у врача, к которому ее водила мама…

Иголками тыкали, прокалывали, проверяли. Правда, куколки не могли чувствовать боль так, как она. Иглы причиняли им лишь небольшое раздражение.

Тогда почему же они так напуганы и возбуждены? Остальные куколки не причиняли ей беспокойства. А эти… Челси сосредоточилась, слушала их мысли и вскоре нашла ответ.

Сукин сын.

Злой бука!

Они смотрели прямо на злого буку! Конечно, они были возбуждены. И, конечно, боялись. Челси почувствовала приступ такого же страха и гнева. Чонси велел ей всячески избегать буку, но так было раньше. Теперь она стала намного сильнее. Куколки находились очень близко от злого буки. Всего в нескольких шагах. Через них она могла соединиться и говорить с ним.

Злой бука напугал Челси. Это нечестно.

Теперь настала его очередь бояться.

ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ПРОШЛЫМ

Перри Доуси никогда не страдал клаустрофобией. С другой стороны, он никогда не запихивал свое огромное тело в цельный костюм, к тому же явно не рассчитанный на его габариты. И ему не приходилось в столь стесненном одеянии забираться в трейлер, доверху напичканный разным оборудованием.

Но клаустрофобия беспокоила Перри меньше всего. Почти все его внимание было поглощено обнаженной женщиной в герметичной стеклянной капсуле.

Именно она и вызывала тревогу. Она и то, что было на ней. В ней…

Ее запястья, лодыжки и талия были накрепко привязаны к столику-тележке. Женщина кричала и плакала. Перри вдруг почувствовал себя нехорошо. Ему стало стыдно за то, как он в свое время обошелся с Толстухой. Он кричал на нее, бил, резал. Наблюдал, как она умирает, рассчитывая при этом узнать, как спастись самому. Он тогда уже не был нормальным.

Милнер был прав.

Перри Доуси был монстром.

Женщина в капсуле тщетно пыталась освободиться от кожаных ремней.

— Они крепкие? — спросил Дью.

— Крепче некуда, — ответила Маргарет. — Сама пробовала. Еще немного, и она просто передавит себе сосуды.

Голос Монтойи показался Перри более холодным, чем прежде. Более холодным и твердым. Тем самым она как бы давала понять, что здоровье пациентки сейчас не самая главная вещь на свете. Это был совсем не тот голос, который он слышал, когда Маргарет оказывала ему первую помощь после стычки с Дью Филлипсом. Тогда было видно, что она заботится о нем и действительно хочет помочь. А теперь? Теперь в ее голосе ощущалось некоторое отвращение. Возможно, даже примесь ненависти.

— Пожалуйста, — рыдала женщина. — Пожалуйста, отпустите меня. Я клянусь, что никому ничего не скажу.

— Попытайтесь расслабиться, Бернадетт, — сказала Маргарет. — Мы хотим вам помочь.

— ВРЕШЬ! — закричала женщина. — Вы из ПОЛИЦИИ! Вы хотите зарезать меня!

Она не могла пошевелить ничем, кроме головы. Она трясла ею так, будто ее усадили на электрический стул и собирались вот-вот включить рубильник. Ее потные каштановые волосы веером разлетались в стороны, на лице отражалась смесь неприкрытого ужаса и психотической ярости.

Треугольники неотрывно смотрели. Своими черными мерцающими глазами они, наверное, могли смотреть куда угодно, но Перри знал, что они смотрят именно на него.

СУКИН СЫН. ТЫ УМРЕШЬ. ТВОЯ СМЕРТЬ БУДЕТ НАМНОГО МУЧИТЕЛЬНЕЕ, ЧЕМ У ОСТАЛЬНЫХ…

Перри отступил на полшага. Он такого не ожидал. Помехи, которые с недавнего времени больше не давали ему возможности четко различать разговор инфицированных, в непосредственной близости от треугольников куда-то исчезали. Он надеялся, что просто зайдет сюда, снова ничего не услышит и выйдет.

Перри не осознавал, что дрожит, пока не почувствовал, что на плечо ему легла чья-то рука.

— Успокойся, Доуси, — тихо сказал Дью. — Им до тебя никак не добраться.

— Мне нужно выйти отсюда. Необходимо.

Голос Филлипса был низким. Низким и спокойным.

— Тебе нужно, прежде всего, сосредоточиться. Мы должны с ними поговорить. Нужно узнать место постройки следующих врат, и ты единственный, кто может это сделать.

— Но Дью…

— Послушай меня, — сказал агент. — Иногда нам приходится делать то, чего совсем не хочется. Билла уже не вернуть, но сейчас у тебя появился шанс поступить правильно. Нужно им воспользоваться.

Дью прав. Он настоящий боец, многим смог пожертвовать. Агент не просил сделать то, чего бы не сделал сам.

— Меня там слышно? — спросил Перри.

Маргарет кивнула.

— В капсуле есть громкоговорители. А в твоем наушнике встроен микрофон. Так что не волнуйся: тебя прекрасно слышно.

Доуси молча кивнул. Теперь он был даже рад, что надел биозащитный костюм. Если он описается, никто ничего не заметит. Он откашлялся.

Больше тянуть нельзя.

— Я должен поговорить с вами, — сказал он. — Сообщите, что вам нужно.

МЫ ХОТИМ ТЕБЯ УБИТЬ. ТЫ — РАЗРУШИТЕЛЬ.

Полные предложения. С соблюдением знаков препинания. Видимо, скоро они должны вырваться из тела женщины.

— Где новые врата?

Нет ответа.

— Вы хотите… открыть врата, я знаю. Для кого? Кто туда войдет?

А-А…−Н-Г-ЕЛЫ.

Ангелы. Они пройдут через врата. От собственных треугольников Перри никогда не слышал ничего подобного, и это вызывало у него тревогу.

АНГЕЛЫ ИДУТ. ЛЮДИ ТОЖЕ СТРОЯТ ДЛЯ НИХ, — ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК И МЫ. МЫ ПРЕВРАТИМ ВАШУ ЖИЗНЬ В АД. МЫ СДЕЛАЕМ ЕЕ ЖИВЫМ АДОМ. ВОТ ЧЕГО ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ… ЛЖИВЫЙ УБЛЮДОК…

Они были другими, отличались от его собственных треугольников, названных им в свое время Великолепной Семеркой. Они не были похожи на треугольники и личинки Толстухи. Новые паразиты казались более «женственными», что ли, но в то же время были язвительными и злобными. Интересно, что за человек была Бернадетт Смит до того, как подхватила заразу. Что-то подсказывало Перри, что для нее как нельзя лучше подходит одно до боли знакомое словечко — стерва.

— Что они тебе наговорили? — спросил Дью.

— Трудно сказать, — ответил Перри. — Якобы должно появиться нечто, что заставит всех нас строить.

— Строить? — переспросил Филлипс. Он повысил голос, как будто его будет лучше слышно в стеклянной капсуле. — Что еще мы должны строить?

ВЫ СДЕЛАЕТЕ ТО, ЧТО ВАМ ВЕЛЯТ, ИНАЧЕ МЫ ВАС НАКАЖЕМ.

— Они не говорят, что именно, — сказал Перри. — Попробую объяснить. От них исходит столько ненависти, столько злобных насмешек… Думаю, они хотят сделать нас рабами.

— Пошли их к черту, — сказал Дью. — Нам нужны Джуэллы. Спроси их, где сейчас семейство. Может быть, заметишь какие-нибудь вибрации…

УБЕЙ ЕГО. ВОЗЬМИ ПИСТОЛЕТ И УБЕЙ.

Перри уставился на них, ожидая, что вот-вот почувствует нестерпимое желание что-то совершить. Он боялся этого.

Но, слава богу, ничего такого не ощутил.

Наверное, он все-таки победил их. Дью был прав, ему удалось.

— Где семейство Джуэллов? — спросил Перри, чувствуя, что с каждым произносимым словом его голос крепнет и обретает все больше уверенности. — Бобби, Кэндис, Челси Джуэлл? Где они?

Перри уставился в их черные как смоль глаза. Ничего. Нет ответа.

Но затем он услышал чей-то голос. Не треугольников. Кого-то еще.

От него веяло холодом.

Думаю, тебе следует оставить Джуэллов в покое.

Голос маленькой девочки. Очень четкий, человеческий.

Ты ведь боишься, не так ли? Ты должен бояться.

— Ты тоже, — проговорил Перри. — Я чувствую.

Дью толкнул Доуси в плечо.

— Что они там бормочут, парень?

Убей этого человека.

— Ничего, — ответил Перри. — Ничего особенного.

Я заставлю тебя сделать это. Я здесь главная. Люди должны мне подчиняться.

Перри ощутил внутри приступ ярости. О боже, вот оно, нестерпимое желание причинить кому-то боль, убить. Личинки больше не были способны возбудить его, но маленькой девочке удалось. Теперь чувство было намного сильнее, чем раньше.

Но сейчас ему нужно было прикончить не кого-нибудь, а Дью Филлипса.

Убей его.

УБЕЙ.

— Мне нужно выйти, — попросил Перри. — Я не могу здесь оставаться.

— Парень, не дури, — сказал Дью. — Не сдавайся. Нам нужно выйти на след Джуэллов. Ну, или, по крайней мере, понять, можно ли хоть что-нибудь выведать у этих треугольников.

В чем дело, трусишка? Душа в пятки ушла?

Перри покачал головой.

— Нет. Мне нужно уйти. Маргарет, что бы ты ни предприняла, постарайся сделать это как можно быстрее. Они скоро должны вылупиться.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Монтойя.

— Они используют законченные предложения, — сказал Перри. — И еще паузы — как бы заменяя ими знаки препинания. Раньше я такого не слышал. В общем, у тебя в распоряжении сутки. Может быть, чуть больше. Потом они вылупятся.

УБЕЙ ЕГО.

Маргарет взглянула на Бернадетт, потом снова на футболиста.

— А ты уверен?

— Доуси, поговори с ними, — сказал Дью.

Я чувствую твой страх. Я от тебя не отстану…

Перри приложил к ушам руки. Он сделал это машинально, пытаясь помешать голосам. Но руки в резиновых перчатках лишь стукнулись о шлем, и тотчас Доуси сообразил, что уши здесь ни при чем.

— Оставьте меня в покое!

— Хорошо, парень, — нахмурился Дью. — Только успокойся.

— Не волнуйся, Доуси, — сказала Маргарет. — Мы прооперируем ее прямо сейчас. И избавимся от них…

Чтобы взглянуть на Маргарет, Перри пришлось полностью повернуться. Она казалась такой маленькой: крошечное лицо внутри большого шлема выглядело словно рыбка гуппи в круглом аквариуме. Неужели она настолько наивна?

— Знаешь что? — сказал ей Перри. — Я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне жизнь.

Он отвернулся и открыл герметичную дверь. Вспыхнула красная лампочка. Доуси вышел. Дью последовал за ним. Дверь закрылась.


Маргарет несколько мгновений не отрывала глаз от сигнальной лампочки над дверью, подспудно опасаясь, как бы она не вспыхнула зеленым светом. Она вдруг испугалась, что не сможет сама открыть дверь, а Бернадетт, как и Бетти, вырвется и разобьет капсулу. Когда зеленый свет все-таки загорелся, Маргарет сразу поняла, что на все это время невольно затаила дыхание.

— Марго, как ты себя чувствуешь? — спросил обеспокоенный Кларенс.

— Отлично, — вздохнула она.

— Да-а… — сказал Кларенс. — У парня, видно, все опять пошло наперекосяк.

— Так и есть, — согласилась Маргарет. — Но, видишь ли… Не так просто снова встречаться с треугольниками. Да еще и общаться с ними. Тут у любого крышу сорвет. Я даже представить не могу, каково сейчас Перри. Но, несмотря на то, что ему пришлось вынести, мне кажется, парень все-таки делает успехи. Было очень приятно услышать, что Доуси благодарен мне за оказанную помощь.

— Он другое имел в виду, Марго. Перри сказал, что толком не отблагодарил тебя. Не думаю, что тогда ему вообще хотелось выжить…

Маргарет хотелось поправить Кларенса, но она запнулась на полуслове. Возможно, агент прав. Жизнь Перри Доуси уж точно нельзя назвать спокойной и беззаботной.

— Это не имеет значения, потому что я действительно спасла его.

С этими словами она указала пальцем на Бернадетт.

— И ее тоже спасу. А теперь, пожалуйста, помоги приготовить женщину к операции. Если Перри прав, то времени у нас в обрез.

— Сначала нам нужно вернуться в центр управления, — сказал Кларенс. — Мы должны поговорить с Мюрреем.

— Какого черта? Зачем нам Лонгуорт? Нужно спешить, милый. Сейчас дорога каждая секунда.

— Пожалуйста, Маргарет, — попросил Кларенс. — Не усложняй. Мы должны удостовериться, что президент обо всем проинформирован. Кроме того, нужно одеть в биокостюм доктора Дэна. Он и сам может подготовить пациентку, в то время как мы поговорим с Мюрреем. Хорошо?

У нее совершенно не было времени. Но с другой стороны, нужно соблюдать неписаные правила. Гутьеррес хотел сделать вид, что держит все под контролем? Что ж, она может поиграть в эту игру, но только недолго.

— Ладно, я поговорю с ним, — устало вздохнула она. — Но у тебя в распоряжении пятнадцать минут. После этого я приступаю к операции. Мне понадобится помощь каждого. Ничьи руки не будут лишними. Возможно, нам придется разделиться и работать двумя командами одновременно. Дэн и Маркус возьмут на себя область сердца, а Гич и я — тазобедренный отдел.

— Хорошо, — спокойно ответил Кларенс. — Я всех предупрежу. А ты возвращайся в центр управления.

Монтойя кивнула. Она пожала его руку, облаченную в перчатку, затем открыла герметичную дверь и вышла.


— Перри, постой…

Дью попытался бежать следом за Доуси, но защитный биокостюм, а также боль в бедре сильно стесняли его движения.

Гигант широкой поступью упрямо двигался вперед. Несмотря на хромоту, он шел быстро. Дью с трудом нагнал его. Полминуты он не мог отдышаться. Наверное, уже слишком стар для таких пробежек.

— Перри! Подожди же!

Доуси остановился и повернулся к нему.

— Задержись хотя бы на пару минут, — сказал Дью. — А еще лучше — вернись туда, откуда пришел.

Перри впился взглядом в агента, затем такими же широкими шагами отправился обратно.

— Что с тобой? — недоумевал Филлипс. — Эти твари ведь за стеклом, и они еще даже не вылупились. Я знаю, они мерзкие, страшноватые, но, приятель, тебе нужно взять себя в руки.

— Это не они, — тихо сказал Доуси. — Это… что-то еще.

— То есть?

— Думаю, со мной говорила Челси Джуэлл. Через треугольники.

Дью уже тосковал по тем временам, когда в ответ на такое заявление мог назвать Перри — или любого другого человека — сумасшедшим. Неизлечимо больным. Но Перри Доуси не был сумасшедшим. Это была еще одна грань его непрекращающегося кошмара.

— Почему ты так думаешь?

— Пока только предположение, — ответил Перри. — Но я слышал голос маленькой девочки. Челси и ее семейство ускользнули от нас. А она — маленькая девочка. Я всего лишь сложил два и два.

— Да ты просто Коломбо, парень, — усмехнулся Дью.

Перри посмотрел на него, затем как-то загадочно улыбнулся.

— Для меня это комплимент.

Видимо, на этот счет у него была какая-то своя история, иначе бы он так не улыбался. Но на нее совсем не было времени.

— То есть мысленно ты разговаривал с Челси Джуэлл. Скажи тогда, почему это так тебя напугало? На тебе, приятель, лица нет. Что тебя смутило?

Перри отклонился немного назад и всмотрелся в темноту.

— Сила, — объяснил Перри. — Невероятная сила. С моими треугольниками было совсем не так. Сейчас все по-другому. Не знаю, Дью, вроде бы все просто, но она хотела… Ладно, не стоит брать это в голову. В общем, у нее есть сила, Дью. Большая сила. Никогда ничего подобного я не чувств