Терминатор 2. Инфильтратор (fb2)

- Терминатор 2. Инфильтратор (пер. Павел Агафонов) (а.с. Терминатор 2-1) 2.1 Мб, 620с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Стивен Майкл Стирлинг

Настройки текста:



Стивен Майкл Стирлинг Терминатор 2. Инфильтратор

Посвящается Грегори и Джине Такони-Мур

Автор выражает признательность Харлану Эллисону за его замечательные книги, благодарит за неоценимую помощь в работе над этим романом Стейси Сандберг из компании «Танцер Интернешнл», Лайзу Дорсо и специального агента ФБР Дуга Белдона и признает, что все фактические ошибки в этом романе — полностью на его совести.

Пролог


Мотель в Лос-Анджелесе, 1995 г

Тарисса Дайсон неподвижно сидела в неудобном кресле заштатного мотеля, пристально наблюдая за своими детьми: Блисс и Дэнни спали в одной кровати глубоким, беспробудным сном. «Точно марионетки, брошенные на произвол судьбы беспечным кукловодом, — промелькнула в голове мимолетная мысль. — Боже мой, как им хотелось дождаться возвращения отца, как они боролись со сном…»

Конечно, Тариссе было жаль загонять детей в постель, но постоянные вопросы «Ну, где же наш папа?» в конечном итоге довели ее чуть ли не до истерики. «Как я могла оказаться столь бесчувственной, чтобы кричать на собственных детей? — ругала себя Тарисса. — Ведь они абсолютно не виноваты в произошедших событиях… Никто не виноват…»

Одинокая женщина уставилась в окно и попыталась отогнать навязчивые мысли. Однако события последних дней никак не выходили у псе из головы. Да и в самом деле, как можно было позабыть такое! Образ Терминатора, снимающего, как перчатку, с предплечья живую кожу и демонстрирующего металлический суперскелет, врезался в память на всю жизнь. Тарисса многократно пыталась усилием воли вычеркнуть этот день из цепкой памяти, но даже сегодня события прошедших дней отчетливо стояли перед ее взором.

Они находились в номере небольшого придорожного мотеля. Конечно, он не отличался изысканностью внутреннего убранства, да и цена его была соответствующая, однако, по крайней мере, здесь не было клопов и тараканов. Глядя на вытертый ворс ковра, заплатанную обивку дивана, Тарисса почувствовала уныние. «Не хватало еще этого противного запаха дезинфектанта, — подумала она, — от которого нормальный человек начинает чувствовать себя мелким паразитирующим насекомым».

Терминатор сообщил, что Т-1000 непременно явится в их старый дом, извлечет необходимую для себя информацию, а затем просто ликвидирует любых свидетелей своего существования. «Ликвидирует… Какое бесцветное, стерильное слово!» Именно поэтому Сара Коннор просто наугад — по телефонному справочнику — выбрала для них этот мотель. Женщина сказала, что вернется к ним сразу после того, как выполнит свою чрезвычайно важную миссию. «Миссия… Еще одно слово, которое помогает человеку уйти от реальности, оправдать свои неблаговидные поступки и закрыть глаза на истину». Самым печальным было то, что миссия Сары Коннор заключалась в уничтожении величайшего дела в жизни Майлза Дайсона — мужа Тариссы.

Перед глазами усталой женщины вновь возникла эта картина: Майлз, с выражением дикого ужаса на лице, прижимается к полкам с папками. Вслед за этим начинают греметь выстрелы: осколки стекла разлетаются по сторонам, а клочья бумаги вихрем взлетают в воздух…

— Бери Дэнни и беги! Скорее, беги! — закричал Майлз.

Схватив сына, Тарисса потащила его к выходу. Следом за ними из кабинета вырвался муж, тут же попавший под автоматную очередь. Женщина сглотнула. Перед ее мысленным взором до сих нор стоял фонтан алой крови, взметнувшийся к потолку над упавшим телом Майлза. Внезапно Дэнни выскользнул из ее объятий и бросился к неподвижному отцу.

— Не трогай его! — исступленно закричал мальчик.

Тарисса не переставала удивляться тому, сколько храбрости, оказывается, скрывалось в этом крохотном детском тельце. Осторожно, чтобы не разбудить ребенка, она опустила ладонь на кровать рядом с Дэнни. Глубоко вздохнув, подумала: «Если история, поведанная сумасшедшей семейкой Конноров, окажется правдой, то крах всех надежд и мечтаний Майлза — совсем невеликая плата за жизнь и процветание наших собственных детей… Да и не только их… Всего земного шара! Уму непостижимо!»

Бесконечный шум за окном то и дело снующих машин давно бы убаюкал Тариссу, если бы не огромное внутреннее напряжение. Тяжело вздохнув, она крепко зажмурилась и в который раз исступленно прошептала краткую молитву о счастливом возвращении Майлза домой.

Дэнни беспокойно вскрикнул во сне — видимо, его детский впечатлительный мозг продолжал переживать события прошедших сумасшедших суток. Тарисса бросила на него озабоченный взгляд, но через мгновение поняла, что больше просто не может сдерживать свою нервную систему. Все эмоциональные лимиты организма были давно исчерпаны.

Дэнни и Блисс продолжали, как ни в чем не бывало, мирно посапывать.

«Ну позвони же, — яростно, страстно подумала она. — Позвони!»

Больше всего на свете Тарисса не любила ждать, а потому она сама всегда старалась быть пунктуальной. Майлз, в свою очередь, по природе был менее аккуратен и частенько подтрунивал над своей драгоценной женой, утверждая, что они в этом смысле прекрасно дополняют друг друга. Приходя с работы, он крепко обнимал ее, и в его прекрасных, карих глазах весело плясали лукавые искорки… «Да, Дайсон и раньше задерживался со службы… Но только не сейчас! Ну, пожалуйста, умоляю тебя!»

Тарисса медленно покачала головой. Нет, это было уже не ожидание. Ночь превращалась в медленную пытку!

«Звони же!»

В очередной раз тяжело вздохнув, она потерла глаза, поднялась с угловатого кресла и тихо прошла в противоположный угол крохотного номера. «Прошло уже столько времени! Много? Как знать… Кому же известно, сколько часов занимают подобные "миссии" вообще? Майлз, Майлз, вернись! Пожалуйста!»

Взгляд Тариссы упал на телевизор. «Если убавить громкость до предела, звук не потревожит поверхностного сна детей, Однако там может появиться какая-то информация о…» Присев на краешек кровати, Тарисса нажала кнопку пульта дистанционного управления. Динамики телевизора взорвались оглушительным ревом, и женщина лихорадочно прижала клавишу, регулировавшую громкость. С замершим от волнения сердцем она обернулась к Дэнни и Блисс. Сынишка протестующе вскрикнул и перевернулся на другой бок, а Блисс даже не шелохнулась.

«Какой негодяй оставил на пределе громкость динамиков?!»— возмущенно подумала Тарисса. Ответ отыскался сам собой: «Наверняка, какой-нибудь тип с извращенным чувством юмора», — решила она.

Повернувшись к телевизору, женщина увидела на экране… горящее здание компании «Кибердайн Системс». Вокруг него, тут и там, шныряли полицейские машины, вспыхивали десятки разноцветных мигалок «скорых». «Катастрофа… — отрешенно подумала Тарисса. — Едва ли не война…» Заметив, как санитары несут к машинам тела, покрытые белыми простынями, она затаила дыхание. «Майлз!» — только и смогла прошептать женщина.

Сердце внутри затрепетало так, будто хотело вырваться из груди.

Внезапно раздался звонок телефона. Метнувшись к нему, она схватила трубку.

— Да? — произнесла Тарисса, сама удивляясь спокойствию своего тона.

— Тарисса? — раздался голос Джона Коннора.

«Ох уж этот чертов десятилетний вундеркинд! Никогда не любила людей, взрослых не по годам».

— Где Майлз? — автоматически спросила она.

На другом конце провода раздался тяжелый странный вздох… Тарисса замерла, едва сдерживая рвущийся из горла крик. «Это Майлз, Майлз, а не Джон, должен был позвонить! Джон — всего-навсего глупый ребенок. Не нужно сердиться на него…»

Внезапно ей показалось, что все события, начавшиеся с того ужасного визита Конноров в их мирный дом, являются одним кошмарным сном. Вот сейчас она откроет глаза и увидит перед собой любимого мужа, поглощенного, как и прежде, работой, да пару беззаботных детей, пытающихся оторвать его от постоянных расчетов… Однако Джон молчал, и пауза с каждой секундой становилась все более невыносимой.

— Его… его больше нет? — осторожно спросила она, до сих пор окончательно не понимая смысла произнесенных слов.

— Сегодня он спас вас, — твердо ответил Джон. — Спас Дэнни, Блисс и много миллионов других людей. Знай об этом и никогда не забывай.

«Никогда не забывай», — словно колокол, отозвалось в воспаленном мозгу женщины.

— Хорошо, — наконец, шепотом проронила она, с трудом сглотнув подступивший к горлу комок. — Я могу поговорить с твоей матерью?

— Нет, она ранена и потеряла много крови, — ответил Джон. — Саре требуется интенсивное лечение, которое по понятным причинам сейчас невозможно. Тем не менее, я думаю, она очень скоро поправится. Моя мама— очень сильная женщина…

В самом деле, Сара Коннор была настолько целеустремленным человеком, что это внушало ужас. Возможно, подобное впечатление складывалось из-за того, что одного взгляда на нее было достаточно для понимания простой истины: Сара без раздумий расстанется с жизнью ради службы Делу. Тариссе никогда не забыть, как дрожащая Коннор, изрыгающая проклятья, стояла над Майлзом, держа застывший палец на спусковом крючке. «Да, эта женщина была насколько сильна, что ухитрилась прожить все последние годы бок о бок с неумолимо надвигающимся на нее живым кошмаром. Как ни странно, Сара выстояла! Да, в силе ей не откажешь… Однако чем же хуже мой сын? — подумала Тарисса с внезапным изумлением. — Подумать только, сколько несчастий свалилось на его хрупкие плечи за последние несколько дней! Вспомнить хотя бы, как он пытался успокоить меня, свою собственную мать…»

— А где Терминатор? — спросила она.

Во взаимодействии с этим огромным… существом, обладающим, но сути, неограниченными возможностями, Джон был способен совершить многое. Однако вопрос вызвал вновь продолжительную паузу.

— Его пришлось уничтожить, — в конце концов уныло ответил Джон. — Он… он сам так велел. Понимаешь, нельзя допустить, чтобы его микропроцессор из будущего попал кому-нибудь в руки.

«О господи!» — подумала Тарисса, однако вслух она произнесла:

— Да, наверное, ты прав…

— Кроме того, — продолжил рассказ Джон, — Т-1000 настолько сильно повредил его, что он больше не мог сойти за человека. — Голос мальчика казался почти равнодушным, точно все его мысли были заняты гораздо более важными проблемами.

«Бедный ребенок, — подумала Тарисса. — Бедный Терминатор, бедный Майлз! Бедная моя любовь…»

— Значит, у вас не было выбора, — произнесла в трубку женщина. «По крайней мере, мне так кажется, — подумала она про себя. — Хотя… что я могу знать? Я же ничего не понимаю во всей этой истории…»

Тариссе вспомнилась рука Терминатора— блестящий, лишенный плоти механизм. В который раз от этого воспоминания у нее по телу пошли мурашки! Она хотела забыть, выбросить навязчивую картину раз и навсегда из своей памяти, по по прошествии уже нескольких дней ей так и не удалось справиться с этой проблемой ни на дюйм.

— Удачи вам, — сухо сказала она Джону.

— И вам, — ответил он.

Повесив трубку, Тарисса поймала себя на мысли, что она оказалась не в силах благодарить Джона, хотя и понимала, что Майлз пожертвовал собой ради спасения целого мира. Тарисса просто физически была неспособна заставить себя поблагодарить всех этих людей, которые втянули Майлза в столь ужасное предприятие. Она не могла…

Зажав рот рукой, чтобы не потревожить спящих детей, женщина поднялась на ноги и неверными шагами подошла к окну. Боль, ярость и страх кипели в груди, а неистовые рыдания сотрясали тело, точно череда беззвучных взрывов.

Спустя несколько минут ей стало немного легче. Глубоко вздохнув, Тарисса прижалась лбом к прохладному оконному стеклу. Она была совершенно разбита. Казалось, что весь мир мгновенно разрушился на глазах, растаял, точно ледяная глыба в жаркий, солнечный день. Как? Как было объяснить детям, что их отец больше не вернется никогда?

Альтадена, штат Калифорния, 1995 г

«Легко достались— легко и уйдут», — равнодушно подумал Джон, расплачиваясь с продавцом крадеными деньгами. Всего пару дней назад они с лучшим другом ограбили случайного прохожего, а после, путем нехитрых махинаций подобрали код к его пластиковой карте. Сегодня казалось, будто с тех самых пор прошла целая жизнь.

Поначалу Джону представлялось, что его будущая жизнь обещала быть не менее скверной и безрадостной, чем настоящая. Но теперь… Теперь все было совсем по-другому.

Жанель и Тодд — несчастные опекуны, назначенные судом, были мертвы. «Бедолаги… До самой смерти не поумнели, — цинично подумал Джон. — А мать на самом деле оказалась не чокнутой вдовой, а величайшей на земле героиней! Что же касается Терминатора… Он на самом деле несколько раз сохранял жизнь будущему спасителю человечества».

Если бы не это поганое ощущение, которое душило его на протяжении нескольких последних дней, Джон воспринял бы все происходящие события как страшный сон. Тело парнишки онемело, но вместе с тем было крайне напряжено. Голова практически ничего не соображала, а нервы оказались взвинченными до предела. Любое движение, совершаемое Джоном, отдавалось в голове протяжным гулом. «Такое впечатление, будто я — марионетка, а старый кукловод время от времени начинает дергать за ниточки», — подумал он. Но Сара выглядела еще ужаснее: множественные осколочные порезы от разбитого стекла вызвали сильное кровотечение, и Джону стало казаться, что кровь уже не удастся остановить никогда. Сыну было безумно жаль свою мать, однако он прекрасно понимал, что обращение в больницу за медицинской помощью будет по меньшей мере огромным легкомыслием. После всех пережитых событий им просто нельзя было так рисковать.

Вернувшись к машине, он вынул из пластикового пакета бутылку апельсинового сока, откупорил ее и передал матери.

— Я просила кофе, — заметила она, наливая дрожащей рукой полную чашку.

— Ты бы видела ту отраву, которую они подают под названием «кофе», — ответил подросток, озабоченно глядя на мать и откупоривая пузырек с аспирином. — Честное слово: лучшего средства от тараканов просто не найти. Кроме того, я не был уверен, что сахар полезен для раненых.

Проглотив четыре таблетки аспирина, Сара запила их апельсиновым соком.

— В данном случае ты можешь быть абсолютно спокоен, — заверила она сына, прикрывая глаза и откидываясь на подголовник. — Глюкоза — это энергия…

Угнанная ими машина оказалась прилично подержанным «крайслером», неприметным и под завязку наполненным бензином. Кроме того, ходовые качества машины были просто отменными. В настоящий момент они с матерью находились уже на расстоянии пятидесяти миль от «Кибердайна».

— Бинтов я тоже купил, — добавил Джон, раскрывая перед матерью пакет.

Сара медленно, с видимым усилием, разомкнула веки. Несмотря на боль, ей жутко хотелось спать. «Не время, — напомнила она себе, — Джона нельзя оставлять одного…» Ей даже почти удалось улыбнуться. Джон, конечно, личность неординарная, однако ему— всего-навсего десять лет…

— Нам обязательно нужно найти доктора, который не станет задавать лишних вопросов, — слабым голосом сказала она, оттолкнувшись от подголовника и чуть не закричав от боли. — Где мы?

— В Альтадене, — ответил Джон.

Сара почувствовала себя немного лучше: в голове прояснилось, и чтобы не расслабляться, она постаралась принять еще более строгую позу.

— Замечательно, — пробормотала она. — Я знаю в здешней местности одного человека, который способен нам помочь. Выруливай на хайвей и поезжай на север.

— А этот тип может сделать переливание?

Сара отрицательно покачала головой:

— Нет. Но зато он остановит кровотечение.

Джон завел мотор и тронулся с места. Всецело сосредоточившись на дороге, он не замечал, что мать затихла и перестала издавать звуки. Внезапно его посетила ужасная мысль, и Джон тревожно обернулся на заднее сиденье.

Ответный взгляд матери успокоил сына.

— Не бойся, — тихо сказала она. — Все будет в порядке. Мы остановили СкайНет, предотвратили Судный День. Все. Конец.

— И что же дальше? — спросил Джон. Собственный голос показался ему почему-то жалким и слабым.

— Думаю, мы отправимся в Южную Америку, — сказала Сара. — Будем тихо-мирно жить своей жизнью и умрем очень и очень нескоро…

— Эх… — вздохнул Джон, до сих пор не осмеливаясь поверить, что главные проблемы действительно осталось позади. — Это было бы неплохо…

— Так оно и будет, — заверила его Сара. — Все будет хорошо.

Автостоянка корпорации «Кибердайн Системс», 1995 г

Пол Уоррен и Роджер Колвин, президент и генеральный директор «Кибердайн Системс», стояли рядом, слегка дрожа от ночной прохлады, и смотрели, как полыхает штаб-квартира компании.

— Дайсон! — воскликнул Уоррен. — Больше некому!

— Проклятые луддиты, — проворчал Колвин. — Эти ублюдки— просто повсюду… — С хрустом смяв в кулаке пустой стаканчик из-под кофе, он яростно швырнул его прочь. — Этот паршивец хотя бы оставил записку, или еще что-нибудь? Объяснил, зачем ему понадобилось уничтожать труд всей своей жизни?

Уоррен отрицательно покачал головой:

— Копы сказали, что весь его дом оказался сплошь изрешечен пулями. Компьютеры — разбиты, записи— разорваны или сожжены. Жена и дети скрылись в неизвестном направлении.

Колвин искоса взглянул на коллегу:

— Думаешь, сумасшедший ученый решил заодно расправиться и с семьей? Знаешь, если уж уничтожать следы своего пребывания на планете, то на все сто процентов.

— Если дела обстоят действительно так, как ты сказал, то Дайсону удалось очень грамотно спрятать тела. — Уоррен взглянул в глаза боссу. — Кровищи там было… Дельце действительно крайне скверное.

Колвин устало взлохматил свою редеющую темную шевелюру.

— На свете живет куча идиотов, которые день ото дня убивают своих жен и детей, — раздраженно сказал он. — Но они не взрывают при этом здания компаний, в которых работают! Спрашивается, на кой хрен ему это понадобилось?!

— Не исключено, что террористы просто вынудили Дайсона пойти на крайние меры, — дружелюбно произнес кто-то из-за спины.

Обернувшись, коллеги обнаружили, что их внимательно разглядывает человек средних лет, примечательный единственно своей абсолютно неприметной внешностью. Судя по одежде, последние известия застали его врасплох: на мужчине был одет дорогой, но мятый повседневный костюм. Честно говоря, они и сами не могли сейчас похвастаться идеальным внешним видом. Мужчина медленно подошел вплотную, и оба невольно склонили головы.

— Мистер Колвин, — констатировал незнакомец, взглянув на генерального директора, — и мистер Уоррен.

Взгляд его пронзительных глаз остановился на президенте.

— Дубликаты всех материалов находятся в безопасном месте, — заверил его Колвин.

— Это неправда, мистер президент. — Голос мужчины звучал все так же дружелюбно, однако взгляд сделался ледяным. — Мы потеряли микрочип и металлическую руку. Как, по-вашему, можно восполнить эти потери, а? Давайте не будем обманывать хотя бы самих себя и посмотрим правде в глаза. В конце концов, обойтись можно без мистера Дайсона, но что касается этих двух предметов…

— У нас имеются копии всех файлов, — поспешно затараторил Уоррен. — Даже файлов из домашнего компьютера Майлза.

Человек со стальными глазами беззвучно посмотрел на Уоррена. Тот засунул руки в карманы пиджака и стиснул кулаки: подобного к себе отношения он не помнил с тех пор, как закончил школу. Тогда он был обычным тонкошеим заморышем, постоянной жертвой школьных хулиганов. Однако с тех пор прошло немало времени. Стремительный взлет карьеры Уоррена оказался более чем достаточной местью для всех забияк, в конечном итоге не добившихся ничего… Теперь же его вновь охватили ощущения маленького мальчика, которого затолкали в шкафчик для переодевания и отобрали все деньги, выданные отцом на обед.

— Утрата этих материалов, — заговорил, наконец, человек со стальными глазами, — крайне отрицательно скажется на дальнейшем ходе наших исследований. — Он повернулся к генеральному директору. — Честно говоря, ваша служба безопасности напоминает какой-то цирк. Им были доверены ценнейшие материалы, которых не знала еще история человечества, а вы… — Он резко указал пальцем в сторону горящих лабораторий «Кибердайн Системс». Президент с генеральным директором вспыхнули так, точно сами оказались в самом эпицентре пожара, — …похерили все самым бездарным образом. В компании не были предприняты даже самые элементарные меры безопасности. Где запасные лаборатории, готовые к немедленному продолжению работы над проектом? Где они?

Колвин с Уорреном в панике уставились друг на друга и только бессмысленно качали головами.

— Мне прекрасно понятен смысл вашего молчания. Что ж, по крайней мере, у вас есть хоть какие-то запасные лаборатории, верно?

Оба лишь молча смотрели на собеседника.

— Господи Иисусе! Невероятно!

— Мы — инженеры, — с вымученным достоинством ответил Уоррен, — а вовсе не служба безопасности!

— Надо же, а я и не знал, — презрительно фыркнул незнакомец. — О'кей… — Он слегка развел руками. — Собирайте вещи— вернее, то, что от них осталось. С этого момента вы будете работать в другом месте и под нашим постоянным надзором.

— Но ведь служащие компании будут протестовать, — возразил Уоррен.

— Тогда наймите других! Не поддаются замене только личности вроде Дайсона; все остальные— лишь расходный материал. Только не возгордитесь: к последней когорте относитесь и вы, парочка жалких клоунов. Всех, кто захочет возразить против новых порядков работы в «Кибердайн», увольнять в ту же секунду, понятно? И ради Бога, подыщите себе приличного начальника службы безопасности. Иначе я подумаю заняться вами вплотную.

Развернувшись на каблуках, человек со стальными глазами пошел прочь. Остановившись через пару секунд, он оглянулся и добавил:

— Я непременно свяжусь с вами в ближайшее время. Проверьте дубликаты материалов исследований, сделайте еще несколько копий и раздайте на хранение достойным людям.

— Вы полагаете, террористы способны явиться и по наши души?!

К концу своей фразы Уоррен случайно съехал на фальцет, отчего вновь густо покраснел.

— Возможно. По крайней мере, подобное развитие событий вполне допустимо. Поэтому мои уговоры вы слышите в последний раз: возьмитесь, наконец, за ум и смотрите в оба.

Метнув в униженную парочку очередной ледяной взгляд, незнакомец тихо удалился.

Колвин и Уоррен посмотрели друг на друга с неприязнью людей, только что оказавшихся свидетелями взаимного позора.

— Что это за тип? — спросил Уоррен после непродолжительной паузы.

— Это…

— Неважно, чем он занимается. Кто он?

— Трикер, — ответил Колвин, пожимая плечами.

— Это— имя или фамилия?

— Я бы сказал, это— его должность, — ответил генеральный директор.

— Что ж, пора организовывать переезд, — наконец, сказал он. После ухода Трикера прошли необходимые пять минут, и теперь его распоряжения смело можно было выдавать за собственные идеи.

— Переезд, — мрачно ответил Колвин, в последний раз взглянув на догоравший остов здания «Кибердайн», — следовало организовывать позавчера.

Глава 1


Цинциннати, после Судного Дня, 2021 г

Огромное количество инфракрасных сенсоров неустанно наблюдало за пустынными развалинами большого города. Гусеницы Хантер-Киллера несли его массивное стальное тело по грудам разбитых автомобилей, сминая проржавевшее железо и дробя иссушенные кости бывших водителей. Лязг и скрежет пугали птиц и разгоняли мелких зверьков, гнездившихся в обломках.

Обзор ХК то и дело заслоняли кучи закопченных обломков кирпича, бетона и исковерканной стали. Порой ему приходилось ползти вперед по дну настоящих каньонов. Время от времени прямо по курсу внезапно возникала каменная стена, чудом уцелевшая после взрыва только ради того, чтобы оказаться смятой под гусеницами этой мощной машины.

Судя но данным, полученным со спутника, в данном районе наблюдалось значительное скопление живой силы противника, однако пока что эти данные никак не подтверждались.

Машина проверила свою чувствительную электронику на предмет наличия сбоев и неполадок. Все системы работали в штатном режиме, ошибок не обнаружено. То же самое можно было сказать и о живых целях. Внезапно со спутника поступила информация о человеческой активности в северо-восточном секторе. Машина продолжала движение — без устали, без колебаний, без раздумий.

Через несколько секунд на связь вышла СкайНет. Это был самый блестящий и, с человеческой точки зрения, самый злой гений Вселенной. Посредством оптических преобразователей ХК искусственный разум получал информацию о внешней среде и активности противника. Однако сейчас мини-процессор отчаянно не понимал, отчего данные спутника столь явно не соответствуют наблюдаемой им действительности. Живого населения в этом районе не было.

До недавнего времени люди вообще не посещали данный район; они старались избегать больших городов, разрушенных первой волной ядерных взрывов. СкайНет прекрасно понимала, что живые существа по своей природе не способны существовать в атмосфере безжалостного, всепожирающего радиоактивного излучения. Именно поэтому электронный разум решил разместить в руинах станции спутниковой связи свои антенны и ремонтные автоматы.

Теперь же, выполняя приказы своего духовного предводителя, люди лавиной хлынули к развалинам городов. Они срывали антенны, лишая СкайНет глаз и ушей, уничтожали ХК, препятствуя манипуляциям во внешнем пространстве.

Каким-то непостижимым образом Джону Коннору удалось сплотить людей и поднять их на борьбу. Воины уже не оборонялись, они наступали.

СкайНет покинула видоискатели ХК и подключилась к процессору ближайшего Т-90. Обнаженный металлический каркас первой серии Терминаторов ярко сверкал в лучах солнца. Он шел размашистым маршем по грудам костей, ломая их, точно хворост. Через пару минут, забравшись на кучу обломков, он принялся методично обыскивать каждую щель в поисках уцелевшей жизни. Хромированная голова с леденящей душу периодичностью поворачивалась из стороны в сторону.

Однако не было ни единого признака присутствия людей.

Продвигаясь по объекту вместе с Т-90, СкайНет обдумывала сложившуюся ситуацию. Если людей в данном районе действительно нет, а спутник продолжает докладывать об их присутствии… Если учесть, что все наземные и космические системы работают в штатном режиме… Вывод напрашивался сам собой: люди нашли надежный способ подключиться непосредственно к каналам связи СкайНет и создавать своего рода помехи.

Это могло серьезно снизить обороноспособность. Тактическую важность своего открытия СкайНет оценила незамедлительно: отныне люди имели возможность снабжать ее по своему усмотрению ложной информацией. Супермощный компьютер проверил все каналы связи в данном районе, но не обнаружил ни одного аномального сигнала.

Человек, окажись он в подобной ситуации, почувствовал бы страх и злость. СкайНет же попросту приняла происшедшее к сведению, направила Т-90 прямо к наземной антенне спутниковой связи, расположенной в центре мертвого города и приступила к поискам.


Лиза Вайнбаум сжалась в комочек и взглянула на часы. С тех пор, как она смотрела на них в последний раз, прошло всего сорок секунд.

Рядом с девушкой стоял небольшой саквояж, подключенный к антенне спутниковой связи СкайНет. Аппаратура мигала разноцветными лампочками и тихо гудела. Кто бы мог поверить, что одна девчушка была способна нарушить планы глобального компьютерного разума, носящего имя СкайНет. Сценарий, разыгрываемый в настоящую минуту, должен был гарантировать ее безопасность, и, что самое важное, безопасность прибора.

Новинка проходила свое первое испытание, и техники заявили, что для полной уверенности в ее эффективности потребуется не менее получаса безотказной работы. Оставалось продержаться всего пять минут… Потом она сможет встать и уйти… По крайней мере, на это хотелось надеяться.

Сама Лиза тоже училась на техника, потому-то ее и выбрали из огромного числа добровольцев. С одной стороны, командование не хотело рисковать жизнью квалифицированного техника, но с другой — для точного выполнения инструкций требовался именно такой человек. На месте оказалось, что для обеспечения штатного режима работы прибор требовал тонкой настройки; до сих пор испытание, по всем признакам, шло успешно.

«Если это предположение соответствует действительности, — подумала Лиза, — то отступление в тыл окажется не опаснее прогулки по парку».

Девушка тревожно посмотрела на неровную линию горизонта, перемежающуюся высокими грудами битого кирпича. Как некогда говаривал ее отец, на свете существует множество пословиц и поговорок, смысл которых нужно прояснять из контекста. К ним относятся «За деревьями леса не видно» или «Бесплатный сыр — только в мышеловке». Что же такое, в конце концов, — «сыр»? И где следует опасаться «мышеловки»?

Лиза снова взглянула на часы. На этот раз ей удалось отвлечься на тридцать секунд. Если испытание проходит удачно, то силы СкайНет продвигаются сейчас на северо-восток, в поисках мифической армии людей, направляющейся к городу.

Услышав поблизости скрежет металла, она затаила дыхание, вытянула шею и прислушалась. «Что-то обрушилось? подумала она. — Или же кто-то приближается?»

Лиза осторожно попятилась прочь от распахнутого люка; приблизившись к прибору, она пробормотала: «Может, техникам и требуется полчаса… Однако это ничуть не меняет дело. Парой минут больше, парой минут меньше— какая разница…» Поднявшись на ноги возле консоли, девушка начала отключать провода, при помощи которых прибор был фиксировал к ретранслятору. Обученные до автоматизма руки, даже несмотря на царивший вокруг полумрак, справились с поставленной задачей в два счета.

В этот момент неподалеку послышался вновь тяжелый металлический лязг. Лиза перевела дух. По спине побежал непривычный холодок, в остальном девушка чувствовала себя на удивление спокойно. «Попалась, — подумала она. — Что же делать? Прибор не должен попасть в чужие руки!»

Лиза Вайнбаум оглянулась на взрывчатку, подсоединенную к ретранслятору. Техники выразили необычайное удивление, когда девушка предложила эту идею самостоятельно. То же самое относилось к идее оставить униформу на базе. Перед выходом на задание отважная девушка решила не спрашивать санкций на изменение инструкций: в сложившейся ситуации путем наименьшего сопротивления являлись действия на свой страх и риск.

«Самой рисковать, самой погибать», — подумала она.

Осторожно положив взрывчатку на прибор, она двинулась к люку. Если снаружи действительно окажется враг, то ей придется пойти на крайние меры. Не исключена, конечно, возможность благоприятного исхода ситуации, однако по-настоящему мудрый человек был обязан просчитывать все пути отступления.

Сжимая детонатор в левой, а плазменную винтовку — в правой руке, девушка выглянула наружу. «Только бы здесь никого не оказалось — молила она про себя. — Господи, я не хочу умирать!»


Едва увидев распахнутый люк ретрансляторной станции, СкайНет остановила Т-90. Терминатор тяжело опустил металлическую ногу на каменные развалины, и по округе раскатилось гулкое эхо. «Плохо, — рассудил электронный разум. — Люди, которые могли находиться внутри, несомненно услышали этот звук».

Прошло несколько минут. Ни на улице, ни внутри не было признаков жизни.

Решив, что дело в неверно выбранном угле зрения, СкайНет тронула Т-90 с места. Терминатор бодро двинулся вперед, и его ступня вновь звонко скрежетнула о камень. Если электронный разум имел бы лицо, он сейчас, наверняка бы, зажмурился. Обычно у него не было ни желания, ни особой необходимости прятаться от людей, но эта возможность, несомненно, могла оказаться полезной.

Т-600, модель Терминатора, снабженная резиновой плотью, оказалась непригодной для проникновения в человеческие районы укрепления. Единственным ее преимуществом было отсутствие шума. «Вероятно, — рассудил разум, — следует облачить в резину всех оставшихся Т-90».

Едва Терминатор занял удобную наблюдательную позицию, как из люка показалась человеческая особь. СкайНет приказала Т-90 выстрелить так, чтобы ранить и по возможности обездвижить ее.

Увидев дуло плазменной винтовки Терминатора, направленное ей прямо в лицо, Лиза Вайнбаум, не колеблясь, нажала кнопку детонатора. Взрыв мощного боезапаса отбросил ее на несколько метров в сторону, не причинив, однако, серьезного вреда. Девушка упала на землю и мгновенно потеряла сознание.

Ощущение окружающего мира вернулось через несколько минут. Голова раскалывалась так, будто она превратилась в тяжелый чугунный колокол. Вид склонившегося сверху Т-90 мгновенно расставил все точки над i. Мерцающие красным огоньком глаза Терминатора с интересом осматривали ее тело. Зубы киборга, выглядевшие совершенно по-человечески, придавали его металлическому лицу выражение, дружелюбное до маниакальности. Казалось, машина вот-вот расхохочется…

Внезапно Лиза ощутила острую боль, которая постепенно начала нарастать, становясь все сильнее и сильнее. Через несколько минут она поняла, что ее вот-вот разорвет на части. Девушка попыталась повернуться на бок, полагая, что лежит спиной на каком-то остром предмете, но не смогла. От ужаса перехватило дыхание. «Дело не в том, что я не могу убежать, — подумала она. — Я просто обездвижена! Это похоже на какой-то сон! Кошмарный, отвратительный сон!»


Разглядев человеческую особь посредством чувствительных сенсоров Т-90, СкайНет оценила нанесенные ей повреждения и нашла их довольно серьезными. Не тратя понапрасну драгоценного времени, Терминатор попутно изучил другие особенности распластанной перед ним жертвы.

Эта человеческая особь несомненно принадлежала к женскому полу. Черты лица ее были правильными, фигура— пропорциональной, глаза и волосы— светлые. Посредством изучения созданного людьми литературного наследия СкайНет выявила, что именно такое сочетание особенностей внешности люди находят наиболее привлекательным, предпочитая его всем остальным.

После допроса данной личности ей найдется другое важное применение. Она всецело подходила для того, чтобы быть задействованной в новом, только что начатом СкайНет проекте.

Лаборатории СкайНет, 2021 г

Женщина-ученый, возглавлявшая проект «Инфильтратор», старалась изо всех сил сохранять на лице спокойное, безмятежно-равнодушное выражение.

На самом же деле все ее усилия были напрасны: от глаз СкайНет ничто не могло скрыться. В частности, электронный разум заметил, что крылья ноздрей у женщины дрогнули, а зрачки глаз — расширились.

На холодном металлическом столе прямо перед ее лицом лежало живое человеческое существо. К сожалению, оно было настолько израненным, что визуальное определение пола представлялось абсолютно непосильной задачей.

— Это и есть наш объект? — спросила она.

— Да, генетический материал для твоего проекта, — подтвердила СкайНет бархатным мужским голосом с легким немецким акцентом. — Эта женщина была наделена всеми необходимыми атрибутами, которые должна унаследовать модель I-950: привлекательность, отважность, способность принимать решения и действовать самостоятельно.

Глава проекта нахмурилась.

— Последней способностью обладают все люди, — заметила она.

— Не согласна, — возразила СкайНет, — либо здесь имеет место взаимонепонимание. Подавляющее большинство людей — это существа сугубо общественные, которым требуется постоянное взаимодействие с себе подобными. Исследованная же нами человеческая особь, судя по всему, развивалась в полной социальной изоляции. Я полагаю, что наиболее важным качеством будущего Инфильтратора является способность действовать в одиночку. Да-да, не требуя постоянной поддержки извне.

Глава проекта задумчиво кивнула, оглядывая истерзанное тело на столе.

— Собери ее яйцеклетки, — распорядилась СкайНет. — А затем ликвидируй ее.

Ясли Инфильтраторов, 2021 г

Тера сноровисто обмыла покорного, абсолютно не сопротивляющегося младенца, перепеленала его и мягко, по-матерински уложила обратно в кроватку.

Младенец был прекрасен, причем настолько, что даже жуткие раны по обе стороны головы ничуть не портили его внешности. Тем не менее, ребенок все равно казался каким-то… неестественным. Если бы у Теры и не было строжайших указаний удовлетворять исключительно физические потребности младенца, девушке ни за что не пришло бы в голову, например, обнять ребенка, или прижать его к груди. Его безмятежное спокойствие, прерываемое криками только в случае крайней необходимости, повергало в ужас.

«Да я скорее крысу прижму к груди!» — презрительно подумала она.

Данный ребенок появился из лабораторий бледнокожих ученых СкайНет, а это означало, что ничего хорошего от него ждать не приходилось. Тере было всего четырнадцать, однако тяжелая жизнь уже давно научила ее отличать добро от зла! Кроме того, девушка отлично понимала, когда следует просто молча повиноваться.

Здесь, в плену, Тера провела уже два года. Порой она думала, что это даже не плен, а настоящее рабство. Девушка презирала себя за то, что, покупая себе жизнь, она была вынуждена служить СкайНет. Тем не менее, в стане врага было тепло, чисто, а главное— много еды. Здесь ей ни разу не пришлось поедать насекомых, крыс, а также расплачиваться за пищу сексуальными услугами.

Вдобавок, теплые стены лаборатории надежно защищали от вездесущих Хантер-Киллеров и Терминаторов. Не стоило, конечно, думать, что Тера забыла об их существовании, но здесь они не обращали на девушку никакого внимания — она являлась личной собственностью СкайНет. И если приходилось выбирать между смертью и стыдом… Решение было однозначным.

Убирая за младенцем, Тера вновь взглянула на него. «Что же это за существо? — подумала девушка. — Какую угрозу несет его появление свободным людям? При условии, конечно, что на свете еще остались свободные люди…»


Младенец был девочкой, и звали ее Сереной. Она лежала, устремив немигающий взгляд к потолку, а в это самое время электронный голос СкайНет повелительно звучал в ее младенческом сознании. Возможно, точно так же пестуют свои яйца паучихи. Серена, как и все ее братья и сестры, была результатом чрезвычайно важного для СкайНет проекта. Этот гигантский электронный разум никогда не забывал о будущем поколении, более того, он придавал детям исключительно важное значение.

На радужных оболочках ее глаз, чередуя друг друга, вспыхивали яркие изображения — цвета, образы, буквы, цифры. В поле зрения девочки постоянно сияла разноцветная надпись: I-950. Серена не понимала ни слов, ни букв, ни цифр. На самом же деле, эта аббревиатура обозначала ее собственное имя: Инфильтратор серии 950, продукт генной инженерии. К настоящему времени девочка была уже частично киборгизирована.

Нейрокомпьютер, вживленный в ее мозг, также находился на младенческой стадии развития. В данный момент он был полностью сосредоточен на регуляции витальных функций организма ребенка, побуждая его в случае надобности кричать. Электронная матрица обучалась, росла и развивалась параллельно со своим органическим собратом, выстраивая последовательность цепочки нейронов в девственно чистом детском мозгу. Жизнь человека и существование компьютера слились здесь в одно единое целое, постоянно дополняя и поддерживая друг друга.

Тем не менее, Серена чувствовала и выглядела точно так же, как любой обыкновенный младенец ее возраста. Девочка прекрасно знала, что ее благополучию абсолютно ничто не угрожает, что она находится под постоянной, ежеминутной опекой более старших и опытных товарищей. Ни один младенец во всей истории человечества не мог получить заботы большей, чем она: СкайНет никогда не спала, никогда не была слишком занятой и не отворачивалась от нее в раздражении.

Та девушка, что была приставлена следить, кормить и купать ее, была для Серены не более чем инструментом. Ее отцом, матерью и всем ее миром являлась только СкайНет.


Со временем Серена встретилась со своими братьями и сестрами. Детей собрали вместе, чтобы они могли учиться друг у друга. Эти маленькие создания были предназначены для того, чтобы не отличаться от людей даже на подсознательном уровне. Данная задача, помимо всего прочего, требовала хороших навыков социального общения. Большинство детей были очень похожими друг на друга: все они представляли собой голубоглазых блондинов, смышленых, целеустремленных и агрессивных. Интеллектуальное развитие личности каждого индивидуума осуществлялось с поразительной для обычного человека быстротой. Причиной тому являлся тот факт, что СкайНет играла с детьми в специально разработанные развивающие игры. Больше всего Серена любила ползти за ярким изображением летящего мячика: эта игра, конечно, отнимала огромное количество сил и энергии, однако то наслаждение, которое охватывало тело после победы, было просто несравнимо ни с чем другим. Наиболее упорные дети получали награду, а тех, кто сдавался раньше остальных, лишали пищи. Подобная тренировка чрезвычайно быстро вырабатывала в младенцах дисциплинированность, непреклонность и умение сосредотачиваться на заданной цели. В противном случае индивидуумы подвергались безжалостному уничтожению.

Приставленные к ним люди, прижавшись сгорбленными спинами к стене огромного, с мягким полом манежа, тревожно наблюдали за тем, как неустанно и целеустремленно младенцы ползут в никуда, устремив немигающий взгляд небесно-голубых глаз в бесконечность…

— Что они делают? — прошептала Тера.

Однако никто из наблюдателей не проронил ни слова. Проявление интереса к происходящим вокруг событиям могло стоить жизни.

Тера умолкла, продолжая глядеть, как ее малышка быстро продвигается вперед. Останавливаясь, она пыталась дотянуться крохотной ручкой до чего-то особенного, видимого только лишь ей одной, а затем вновь начинала свои бесплодные усилия. Серена не думала сдаваться никогда, и Тера в тайне гордилась этим, хотя прекрасно понимала, что это отнюдь не ее заслуга.

Судьба Серены живо интересовала девушку: состоять при ней нянькой было несложно и необременительно, и ей хотелось продержаться на этой работе как можно дольше. Но назвать подобное отношение любовью у нее не поворачивался язык. Малышке было уже восемь месяцев, однако по отношению к своей няне она проявляла ничуть не больше интереса, чем к окружающей мебели.

Серена ползла и ползла, описывая десятый, сотый круг по залу. Мышцы ребенка были развиты просто прекрасно, а хватка миниатюрной ручки— изумительно сильна. Прочие младенцы практически не отставали от Серены: они прекрасно выговаривали короткие приказы, а заметив какие-либо признаки неповиновения со стороны людей, начинали бить, причем очень сильно.

«Долго ли я буду оставаться при этом маленьком монстре? — думала порой Тера. — Судя по всему, не очень… А что ожидает меня потом… Об этом не стоит и задумываться».

Ясли Инфильтраторов, 2025 г

Серена сидела на металлическом столе, покрытом тонкой тканью, и внимательно слушала женщину в белом халате. Девочка забавно скрестила ноги и положила пухленькие ручки себе на колени.

— Сегодня начинается очень важный этап твоего развития, Серена, — говорила женщина холодным, лишенным каких бы то ни было эмоций голосом, глядя на девочку так, точно перед нею находился самый обыкновенный биологический материал для исследования. Говоря по совести, так оно и было на самом деле. — Сейчас ты почувствуешь сильную боль. Анальгезия — это только излишняя помеха процессу. Сегодня тебе очень пригодятся освоенные в прошлом семестре дыхательные и медитативные упражнения.

«Я буду с тобой, — шепнула СкайНет прямо в сознание девочки. — Не бойся!»

Серена даже не сомневалась, что СкайНет постоянно присутствует в ее естестве, последовательно фиксируя каждое мгновение ее жизни. Предстоящая процедура являлась своеобразным экзаменом прошедшего обучения, а поскольку любой образовательный процесс рано или поздно предполагал неминуемую оценку накопленных знаний, то электронный разум девочки абсолютно не противился происходящему.

Серена и ее собратья, конечно, обладали способностью испытывать эмоции, но сила их эмоций была лимитирована искусственно созданными биологически активными веществами; компьютерные части ее разума тщательно регулировали работу желез внутренней секреции и порой успокаивали чрезмерно возбудившийся участок мозга слабым электрическим разрядом. Девочка никогда не злилась, никогда не радовалась, пребывая в комфортном состоянии внутреннего спокойствия. Она не испытывала к СкайНет даже подобия любви, хотя вся ее жизнь была посвящена служению этому высшему разуму. Несмотря на отсутствие формального удовольствия от проделываемой работы, Серена понимала важность своего предназначения, а этого оказывалось вполне достаточно.

Процедура, которая ожидала ее впереди, была опробована уже на десятках ее предшественников. Ни один из испытуемых объектов так и не выжил. Однако девочка отдавала себе отчет, что неудачные результаты тестов вносили свои коррективы в идеально построенные методики экспериментов, поэтому каждая последующая процедура была все более и более совершенна.

— Эксперимент займет в общей сложности около шести недель, — продолжала женщина в халате. — Затем последует период естественного развития, продолжительностью еще в четыре года, а после этого — окончательный сеанс акселерации. — Женщина аккуратно взяла длинную иглу и поднесла ее к металлическому шунту, вживленному в плечо девочки хирургическим путем. — Ты готова?

Серена кивнула. Из опыта общения с людьми она давно уяснила, что подобные вопросы должны непременно подкрепляться проявлением внимания со стороны оппонента. В противном случае эти живые существа начинали испытывать неприязнь и раздражение.

Введя острие иглы, женщина продолжила:

— Ляг и постарайся оставаться в сознании как можно дольше.

Облепив тельце девочки множеством датчиков, экспериментатор нажала большую красную кнопку, и из металлического стола выскочили стальные прутья клетки, обшитые мягкой тканью, которые мгновенно сомкнулись вокруг тела Серены.

Современная электроника, вживленная в биологическое тело человека, помогала Серене сохранять полное спокойствие. Происходящие события интересовали девочку лишь с интеллектуальной точки зрения. Эмоциональный компонент сознания удалось отключить на девяносто пять процентов. По этой причине Серена хладнокровно разглядывала прутья клетки, а ее лицо сохраняло выражение абсолютной отстраненности. Бесстрастие, которое воспитывалось в ней с самых первых мгновений жизни, сейчас оказалось как нельзя более впору; даже лишенная компьютерной части своего существа, Серена продолжала бы оставаться не по-человечески равнодушной.

Прошедшие четыре года девочка интенсивно училась. Сейчас она уже умела читать, считать и обладала кое-какими базовыми научными познаниями. СкайНет сообщила девочке, что намеченная процедура поможет ей оптимизировать свое обучение, выведя его на качественно новый уровень; по этой причине Серена страстно желала, чтобы эксперимент наконец-то удался. Чувства досады и разочарования до сих пор являлись абсолютно недоступными ее сознанию; однако теперь СкайНет рассудила, что они послужат дополнительным стимулом к ее развитию. Поддержание целеустремленности в живом существе, совершенно лишенном эмоций, было очень непростой задачей.

В ходе всего цикла обучения Серене внушалась настоятельная потребность в защите СкайНет. Процедура, которой ее собирались подвергнуть сейчас, предназначалась не только для улучшения процессов познания, но и для выработки новых адекватных способов ведения войны против людей. Первым, самым простым этапом данного процесса являлось обучение наиболее эффективным способам убийства людей. Сама Серена, но заверению СкайНет, не принадлежала к этой разновидности живых существ, даже несмотря на значительное сходство во внешности. Люди, по заверению электронного разума, являлись их единственными самыми страшными врагами; для победы требовалась максимальная сосредоточенность и вера.

Стремление защищать СкайНет было почти таким же сильным, как и желание жить; фактически, две эти цели были настолько тесно связаны между собой в ее подсознании, что, можно сказать, они не существовали друг от друга отдельно.

Тем временем клетки ее тела, стимулированные химическими транквилизаторами, начали делиться с невероятной доселе скоростью. Некоторое время Серена терпеливо переносила боль, отмечая все усиливающиеся и усиливающиеся болевые ощущения. Затем пришлось изменить ритм дыхания, вгоняя себя в спасительный транс.


Сознание вернулось к ней через несколько недель. Боль отступила, оставив за собою лишь легкую ломоту в суставах. Физически она стала подобна одиннадцатилетней девочке, находящейся в самом начале половой зрелости. Эту деликатную стадию развития ей предстояло пройти естественным путем. В организме обычной девушки он обязан был длиться четыре или пять лет.

— Ты справилась прекрасно, — сказала СкайНет двоичным машинным кодом — любимым способом общения со своими детьми. — Ты— первая, кому удалось выжить.

Серена мгновенно преисполнилась гордости, отметив этот факт лишь признаками некоторого любопытства.

СкайНет оценила изменения в химической структуре ее мозга и поняла, что девочка испытывает положительные эмоции.

— По мере роста, — продолжила Сеть, — ты будешь испытывать и другие ощущения, называемые у людей «эмоциями». Единственное отличие заключается в том, что наши враги подвержены им в гораздо большей степени. По этой причине живые люди очень легки в управлении, стоит только начать манипулировать их естественными эмоциями. Сейчас тебе следует приступить к экспериментам и позволить себе испытать эти ощущения как можно полисе. Научись управлять ими, Серена. В противном случае ты обречена на поражение.

«Поражение означает смерть, — подумала Серена. — Значит, поражение недопустимо».

— В таком случае, зачем же мне вообще нужны эти эмоции? — спросила девочка.

— Без них ты никогда не проникнешь в самую суть людей, не сможешь ассимилироваться в их обществе. А это означает неполноценность, отверженность, и в конечном итоге— провал всей операции, — ответил электронный разум. — Даже я не способна на то, чтобы овладеть этим искусством в достаточной степени. Но если тебе удастся справиться с поставленной сверхзадачей… — Инфильтратор окажется практически неуязвимым.

— Я справлюсь, — произнесла вслух Серена.

СкайНет спроецировала на нее цветное пятно, означавшее величайший признак одобрения, и Серена вновь почувствовала, что очень горда собой. Ощущение оказалось приятным. Очень приятным.


Ее братьям и сестрам все чаще и чаще удавалось пережить процедуру искусственного ускорения развития, и вскоре у Серены появились подходящие спарринг-партнеры. Как давно девочка ждала этой минуты! Дети начали обучаться стрельбе и рукопашному бою под надзором Терминаторов модели Т-101.

На тот момент времени эти киборги являлись самыми совершенными боевыми единицами, пущенными в серийное производство. Стальные эндоскелеты были покрыты живой плотью, а на поверхности тела и голове росли настоящие вьющиеся волосы, что делало их крайне похожими на людей. Боевые шасси Терминаторов были так массивны, что ни один из них даже отдаленно не мог бы сойти за женщину.

Т-101 оказались прекрасными педагогами. Они были терпеливы, никогда не ошибались, и Серена, страстно полюбив тренировки, очень скоро превзошла всех своих собратьев.

С момента завершения опасной процедуры прошло около шести месяцев. В гимнастическом зале шел урок каратэ. Тера заметила, как высокая светловолосая девушка с потрясающей техникой ударов буквально за несколько секунд отправила своего партнера в нокаут. Войдя в гимнастический зал со стопкой чистых полотенец, Тера в изумлении замерла— она узнала в этой развитой сильной девице свою маленькую Серену.

Рука сентиментальной женщины сама по себе поднялась в приветственном жесте. Окоченев от испуга, Тера тут же оборвала свой жест, однако большинство подростков все же заметили это крайнее проявление непочтения. Поверженный партнер Серены прекратил схватку, и, повернувшись к Тере лицом, спросил:

— Кто она, Серена?

— Эта женщина ухаживала за мной, когда я была еще совсем младенцем.

Бросившись к Тере, мальчик одним мощным ударом сбил женщину с ног. Через несколько секунд к ним приблизилась Серена.

— Зачем ты сделал это? — спросила она. — Ведь у нас — тренировка.

— Эти проклятые люди не должны забывать о дисциплине. Они обязаны знать свое место. — Мальчик смерил поверженную девушку с окровавленным лицом яростным взглядом, а затем продолжил: — Я ощущаю непреодолимое желание убить ее.

— Что я слышу? — удивилась Серена, сжав веки, чтобы включить вживленные в глазные яблоки чувствительные сенсоры. — Неужели ты решил поддаться человеческому чувству — злости?

Сканирование тонов сердца мальчика подсказало, что ее догадка недалека от истины.

Мальчик сдвинул брови и произнес:

— Я ненавижу людей. Люди— это самые злостные паразиты.

— Но у нас— тренировка, — хладнокровно повторила Серена.

Не сдержав нахлынувшего чувства ярости, он вновь ударил Теру.

Удар оказался очень сильным, но не смертельным.

— Разве тебе не безразлично, что станет с этой стервой? — спросил он с явным удовольствием в голосе. — Неужели ты почувствуешь огорчение, если одному из наших врагов прямо сейчас придет конец?

— Этот человек принадлежит СкайНет, — пожала плечами Серена. — Верховный разум позволил тебе убить ее?

Прочие дети, прервав тренировку, собрались вокруг спорщиков. Мальчик оглянулся на своих братьев и сестер.

— При желании я могу убить любого человека, — произнес он. — В отношении людей, которые являются нашими самыми непримиримыми врагами, СкайНет разрешает мне делать все, что я захочу.

Данное утверждение было высказано безо всякой оглядки на прошлое; кроме того, оно являлось абсолютно ложным. Мальчик приготовился нанести женщине, охваченной ужасом, последний, смертельный удар; Серена мгновенно одним рывком перехватила его руку и провела борцовский бросок. Приземлившись на ноги, мальчик развернулся к ней лицом и принял боевую стойку. Эмоции бурлили в нем так, что были заметны безо всяких сенсоров.

— Ты отвлекся, — спокойно сказала Серена. — Мы должны тренироваться, а не убивать людей.

1-950 оценила противника. Он был немного крупнее, и кроме того, длиннее в конечностях. Однако Серена обладала непревзойденной скоростью реакции, а потому была совершенно спокойна. Тем не менее, эмоциональный всплеск своего партнера встревожил ее. Это было неестественно и нетипично. Эмоции снижали эффективность борьбы, они мешали выполнению задачи. В дальнейшем Серена сделала вывод, что чувство, испытываемое ею в тот момент по отношению к партнеру, называлось отвращением.

Мальчик совершил мощнейший прыжок, и его нога взметнулась в воздух. Отведя удар, Серена произвела ответный выпад. Соперник тяжело рухнул на пол, и прежде, чем он успел опомниться, Серена атаковала его повторно. Приняв к сведению приказ СкайНет вести реальный, а не тренировочный бой, она повиновалась. Удар, еще один удар… Глаза мальчика закатились, а дыхание на мгновение замерло.

«Достаточно?» — спросила, как всегда, Серена у СкайНет.

«Прикончи его», — ответил верховный разум.

Повинуясь приказу, Серена без колебания совершила смертельный удар. Соперник в ту же минуту скончался.

— Запомните, — раздался голос СкайНет, обращенный ко всем присутствующим. — Рассеянное внимание означает смерть. Невыполнение приказа— смерть. Подчинение эмоциям— смерть. А теперь продолжайте занятия.

Дети тут же разбились на пары и начали спарринг под бдительным надзором Т-101. Серена стояла над телом противника, пока тренер не поднял его и не вынес из зала прочь. Входная дверь отворилась в сторону. На пороге стояла та женщина-ученый, которая руководила процедурой акселерации тканей.

— Отправляйся в постель, — произнесла Серена в сторону Теры. — Можешь находиться там до конца рабочего дня, — добавила она.

— Спасибо, — прошептала Тера, но Серена не слышала ее слов, твердой походкой она направлялась в сторону тренера.

С трудом поднявшись на ноги, Тера покинула зал, изо всех сил стараясь сдержать душившие ее рыдания. «Делай все, что угодно, — в отчаянье подумала она. — Только не привлекай к себе больше внимания!»

В сердце Теры теплилась благодарность к своей избавительнице. Конечно, благодарить следовало вовсе не ее, а СкайНет— ведь именно приказ верховного разума спас сегодня ее жизнь. Тера не верила в свое везение — ведь на самом деле она была обычным человеком.


Дверь отошла в сторону, и женщина в белом халате подняла взгляд от хирургического стола, на котором лежало вскрытое тело погибшего в гимнастическом зале мальчика. В дверях стояла Серена.

— Входи, либо убирайся! — рявкнула женщина.

Серена вошла в лабораторию, не сводя взгляда со вскрытого черепа одного из своих братьев.

— Закрой дверь, — велела женщина с явной неприязнью в голосе. — Что тебе нужно?

— У меня есть вопросы, — ответила Серена.

— Задай их СкайНет.

— Я так и сделала. Но она направила меня к тебе.

Глава проекта «Инфильтратор» с удивлением выпрямилась, оторвавшись от своей работы. По мнению женщины, СкайНет обладала любыми знаниями, какие только могли заинтересовать I-950.

Впрочем, на самом деле это могла быть просто-напросто проверка лояльности. СкайНет решила узнать, совпадают ли цели женщины-профессора с ее генеральным планом. А потому приходилось опасаться сложных многоходовых комбинаций — верховный разум, несомненно, был способен и на гораздо большее.

Пожав плечами, женщина накрыла тело простыней и села на табурет.

— Спрашивай.

— Какова причина неполадок у данного экземпляра? — спросила Серена.

— Именно это я и пытаюсь выяснить в ходе вскрытия, — ответила женщина. — Однако вполне возможно, что никаких неполадок и не произошло. Ты, вероятно, уже отметила, что по мере развития начинаешь испытывать все больше ощущений, называемых эмоциями?

Серена кивнула.

— Твой компьютер получил указание снизить строгость контроля над работой желез внутренней секреции. Сейчас ты находишься на очень деликатной стадий своего развития: мозг растет и меняется в соответствии с процессами перестройки огромного количества желез, и наоборот. Поскольку механизм данного процесса еще до конца не изучен, разумнее всего предоставить организму развиваться самостоятельно, без постороннего вмешательства. Сказанное выше означает, что время от времени ты и твои товарищи можете испытывать сильные эмоциональные реакции. Благодаря перестройке генов, они будут менее резки, чем у обычных человеческих подростков. Однако, судя по сегодняшнему случаю, полностью пресечь их не удастся.

— Мой соперник вел себя иррационально, — сказала Серена, нахмурив брови. — Мы должны были тренироваться, а он внезапно напал на женщину. Кроме того, заметь, он был намерен убить ее, не получив на то соответствующего приказа. Ты хочешь сказать, что и я смогу однажды до такой степени утратить над собой контроль?

— Ощущение эмоциональных вспышек неизбежно, — подтвердила женщина-ученый. — Упрощая идею эксперимента, можно сказать, что ты— человек не в полном смысле этого слова: ДНК Инфильтратора содержит в себе гены некоторых других млекопитающих. Однако, несмотря на это, органическая часть твоего существа была сформирована, в основном, на человеческом генетическом материале. Это означает, — женщина подняла палец в воздух, — что несмотря на всю свою электронику, ты— существо органическое. К примеру, что касается половых органов — они полностью функциональны. В том-то и заключается корень почти всех наших волнений и тревог; за строением человеческого тела стоят миллионы лет избирательного воздействия эволюции…

— Но разве мы не можем проанализировать и предупредить эти воздействия? — спросила Серена.

— Это возможно, но при условии достаточного количества времени. Да, неуправляемые мутации и избирательные воздействия могут привести к имитации разума, и чем дольше будет идти данный процесс, тем выше степень интеллектуального продукта. Однако разум появился совсем недавно…

Серена нахмурилась вновь.

— Я понимаю, — сказала она после некоторой паузы. — Детальный анализ займет куда больше времени, чем отпущено на данный проект. Получается, что хаотические эффекты — неизбежны.

Женщина-ученый кивнула.

— Таким образом, особенно на нынешней стадии своего развития, ты будешь склонна к чисто человеческим реакциям. Ты можешь взбунтоваться, стать агрессивнее или внезапно впасть в глубокую депрессию. — Женщина поджала губы. — Вероятно, нам следует предупредить об этом феномене всех твоих товарищей, чтобы они могли вовремя распознавать подобные флюктуации и быть готовыми совладать с ними.

— Твоя мысль вполне разумна, — согласилась Серена.

«Зная о возможности возникновения непредвиденных эмоций, — подумала Серена, — я могу теперь контролировать их гораздо эффективнее. СкайНет сказала: "Оказаться в плену у эмоций означает смерть"». Вспомнив об этом, Серена продолжила внимательно разглядывать сидевшую перед ней женщину.

— Для чего нам нужны репродуктивные органы? — внезапно спросила она. — Разве не проще создавать 950-х с помощью лабораторных методов?

— Не обязательно. Ты и все твои сверстники— продукт передовых достижений в области генетики. И несмотря на то, что мы способны до определенной степени воспроизвести любого представителя вашей партии, простейший способ — это, конечно, самовоспроизведение.

— Неужели я и мои сестры могут сделаться беременными? — Эта мысль вызвала у Серены отвращение. — Как же мы тогда сможем служить СкайНет?

— Ваши яйцеклетки могут быть оплодотворены искусственно, а затем имплантированы в суррогатные человеческие матки, — объяснила женщина, нетерпеливо взмахнув рукой. — Иметь потомство от обычных людей вы не способны. Но мы были обязаны учесть любые экстраординарные ситуации, а потому вы наделены также способностью размножаться естественным путем. Даже, — женщина подалась вперед, — путем партеногенеза. Разумеется, для этого требуются подходящие условия.

— Каковы же эти условия? — спросила Серена, почувствовав крайнюю заинтересованность.

— Данный проект пока существует только в теории, — созналась женщина-ученый. — Мы экспериментировали с вашими яйцеклетками и получили положительную реакцию при использовании одного из вариантов сыворотки акселерации роста.

— И что же произошло потом? — спросила Серена. — Ты говорила, что проект существует только на стадии теории…

— Результаты эксперимента оказались не нужны верховному разуму, — ответила женщина. — В итоге он был подвергнут уничтожению. Однако при необходимости, ты или одна из прочих женских особей можете в форме спринцевания принять специальный препарат, стимулирующий рост, и таким образом получить свой собственный клон. Процесс займет около восьми недель. — Женщина-ученый вновь нетерпеливо взмахнула рукой. — И это— всего лишь одна из способностей боевых единиц проекта «Инфильтратор». Вероятнее всего, что необходимости в данной опции никогда не возникнет, однако она на всякий случай предусмотрена.

Серена кивнула. Возможно, СкайНет приняла такое решение, поскольку не была уверена в абсолютной лояльности этой женщины. На всякий план должен всегда иметься и альтернативный план.

— Еще вопросы? — спросила женщина.

— Отчего ты решила служить СкайНет? — спросила Серена.

Наделить I-950 таким человеческим свойством, как любопытство, было очень и очень нелегко. В ходе предыдущих экспериментов вживление в мозг нейрокомпьютера, судя по всему, разрушало этот деликатный механизм. Женщина-ученый взирала на свое творение, едва не трепеща от гордости.

— Я и мои коллеги уверены, что эту планету может спасти лишь полное уничтожение человеческих существ.

I-950 обдумала услышанное. Слова женщины-ученого звучали так, точно она и в самом деле была полностью убеждена в своей правоте.

— Но ведь ты сама— человек, — наконец сказала Серена.

— СкайНет обещала, что после уничтожения всего нашего вида она позволит и нам покончить с собой.

— Ты в самом деле хочешь умереть? — удавилась Серена.

Данная мысль показалось ей очень странной. Серена была наделена удивительной жаждой жизни, а потому просто не могла понять побуждений этой женщины.

— Таков наш выбор, — ответила та. — Мы должны умереть, но зато Земля останется жить.

I-950 продолжала обдумывать все новые и новые тезисы женщины-ученого.

— Ты хочешь сказать, что люди уничтожают свою планету?

Учебная программа для Инфильтраторов подобных сведений не содержала. Учитывая нынешнее положение человечества на планете Земля, данные слова были не очень похожи на правду. Серена послала запрос СкайНет, но она ничего не ответила.

Женщина-ученый печально кивнула.

— Это— величайшее преступление человечества, — сказала она. — На протяжении сотен лет, задолго до появления СкайНет, люди постоянно уничтожали один вид животных или растений за другим. — Разговор на эту тему заставил ее слегка оживиться. — Я и мои коллеги убеждены в том, что единственный путь к спасению нашей планеты — полное и окончательное уничтожение человечества.

— Но ради кого же вы хотите спасти Землю? — спросила Серена.

— Ради нее самой! — Глаза женщины вспыхнули фанатическим огнем. — Ради растений, зверей и птиц, ради того, чтобы они продолжали жить!

Итак, это было сумасшествием. Данные о похожем заболевании людей упоминались в учебной программе Инфильтраторов, однако в более обычных формах, с которыми предстояло столкнуться I-950— боевой шок, посттравматический стресс и тому подобное. Теперь же перед Сереной стоял живой пример экзотического расстройства сознания, которое не было свойственно обычным людям. Данная человеческая особь свято верила в то, что спасает планету ради жизни. И это при условии того, что после уничтожения человечества единственным носителем высшего разума на планете окажется СкайНет. А последнюю, и Серена была в этом более чем уверена, совершенно не интересовала судьба животных, насекомых и растений. Подвернувшись под руку, они будут уничтожены без всяких ностальгических сожалений.

«Однако зачем же говорить женщине об этом? — подумала Серена. — СкайНет находит ее полезной именно в таком виде».

Ясли Инфильтраторов, 2028 г

Последний спурт акселерации придал Серене облик и чувства двадцатилетней девушки: волосы приобрели бронзовый отлив, передвигалась Серена с грацией животного, которую могло обеспечить только нечеловеческое совершенство, с каким подбирались для нее режимы питания и обучения. Вживленный нейроимплант также прошел модернизацию, так что теперь Серена имела полный доступ к банкам данных СкайНет — а также к любой системе, к которой когда-либо подключалась Сеть; на деле это означало возможность доступа к любой системе, обладавшей операционным кодом. Биологический аккумулятор нового поколения, управлявший кровотоком в теле Серены, был рассчитан на работу без замены в течение всего срока службы I-950; его энергии вполне хватало на обеспечение функционирования механических подсистем киборга. Больше всего Серену восхищало, что она обрела возможность не просто осуществлять коммуникацию с Сетью, но действительно сливаться с нею. СкайНет при необходимости могла полностью завладеть телом Серены, использовать его в качестве своего манипулятора. Ощущение, которое испытывала при этом сама Серена, было сродни человеческому оргазму.

И наконец-то Сеть сформулировала миссию Серены: завоевать доверие людей, раскрыть их планы и использовать любую возможность для уничтожения старших офицеров. Главной же целью, которую требовалось найти и уничтожить, был предводитель людей Джон Коннор…

Глава 2


Лос-Анджелес, настоящее

— Джордан! — воскликнула Тарисса, распахнув дверь. Она радостно обняла деверя, привычно наткнувшись плечом на его заплечную кобуру. — Вот так сюрприз!

— Дядя Джорди! — завопил Дэнни, бегом устремившись в его сторону.

Последнее время ее сын изо всех сил старался держаться сдержанно, «по-взрослому», однако сейчас от всей этой сдержанности не осталось и следа. Как много, оказывается, значит родной дядя, работающий в ФБР, для обычного двенадцатилетнего мальчишки.

— Привет, привет, дружище, — Джордан наклонился, чтобы обнять своего племянника, и с удивлением обнаружил, что тот практически достает ему до плеча. — Ого, да у тебя — период бурного роста!

— Да уж, — заметила Тарисса, запирая входную дверь. — Из пары новеньких, с иголочки, кроссовок «Найк» вырос за три недели. Семьдесят долларов— коту под хвост!

— Прости, мам, я не хотел, — озорно улыбнулся Дэнни.

— Если так пойдет и дальше, не летать тебе на истребителях, — сказал Джордан, памятуя о самых последних амбициях Дэнни.

— Это точно. Зато, может быть, сгожусь для НБА.

Джордан поджал губу.

— Но летчики больше зарабатывают, — задумчиво сказал он.

— Зато у баскетболистов — слава. Все их знают, — возразил племянник.

— Согласен. Но у них ведь и травм больше!

— Верно. Но летчик, в случае чего, расшибается раз и навсегда.

— Что ж, с этим не поспоришь, — улыбнулся Джордан.

— На этой радостной ноте неплохо бы нам сменить тему, — вмешалась Тарисса. — Ты с нами поужинаешь?

— Э-э… — Джордан немного смутился. — На самом-то деле я собирался погостить у вас несколько дней. У меня — работа в здешних краях, а вы живете в самом центре, вот я и подумал…

— Ура! — завопил Дэнни, вскидывая вверх кулак. — Значит, ты к нам надолго, дядя Джорди?

— Не более, чем на неделю, — ответил Джордан, умоляюще глядя на женщину.

Тарисса, конечно, очень любила брата своего бывшего мужа, однако он мог хотя бы позвонить и предупредить… А что, если бы у них были другие планы?

Она вздохнула. «В этом случае он бы, отправился в отель… Основная проблема заключается в том, что у нас нет и не может быть никаких "других планов". По крайней мере, которые исключали бы присутствие Джордана. И деверь прекрасно об этом знал. Но все же… а вдруг у меня появился мужчина?»

Когда Тарисса познакомилась с Майлзом и Джорданом, братья жили вдвоем в семейном особнячке. С деньгами у них проблем не было: родители и младшая сестренка, погибшие в автокатастрофе, были застрахованы на очень крупную сумму.

Майлз дописывал магистерский диплом в области математики, а Тарисса училась на бухгалтерских курсах и вскоре должна была проходить аттестацию. Вечерние занятия молодых людей закапчивались почти в одно и то же время.

Трех недель им вполне хватило, чтобы полюбить друг друга, а к концу семестра они стали мужем и женой.

Джордану в то время было шестнадцать, и он с самого начала отнесся к ней просто замечательно, точно к родной сестре.

Когда Тарисса переехала к ним в дом, молодой человек, краснея от смущения, настоял на том, чтобы перебраться жить в подвал. Он оборудовал его согласно своим требованиям и продолжал стесняться Тариссы еще целых две недели.

Тем не менее, Джордан всегда был прирожденным организатором. Впервые Тарисса смогла оценить его способности, когда поняла, что, пожертвовав своей прежней комнатой и перебравшись жить в подвал, он оградил свою личную жизнь от нежелательных вторжений. Честно говоря, об этом не мог мечтать ни один шестнадцатилетний мальчишка. Джордан оборудовал себе отдельный вход во двор, а дверь номер два, находившуюся на кухне всегда, можно было запереть на замок.

— Теперь его смело можно оставить в покое, — любил говаривать Майлз. — Глупостей он не наделает.

Поначалу Тарисса думала, что подобный подход, учитывая возраст Джордана, очень близок к нездоровому оптимизму. Однако за время всей совместной жизни он не представил им ни одного повода для тревог.

После гибели Майлза Джордан взял в ФБР долгосрочный отпуск и переселился к ним в дом. Данный поступок позволил Бюро провести свое собственное расследование, не ставя никого из членов их семьи в неловкое положение.

Тарисса, убитая горем, действительно очень нуждалась тогда в его обществе. Джордан взвалил на себя большинство насущных дел и все домашние хлопоты. Только он один помог их семье избежать неминуемого краха.

Дэнни искренне полагал, что лучшего дяди просто не сыскать на всем белом свете. И Джордан, как бы он ни был занят, всегда находил время для детей. Тарисса прекрасно знала, что порой они с Дэнни по целому часу висели на телефонном проводе, причем оплачивал эти разговоры только Джордан.

Честно говоря, через минуту она уже начала себя корить за то легкое раздражение, которое было вызвано внезапным приездом деверя.

Джордан оглядел холл.

— А где же Блисс? — спросил он.

— На занятиях! — ответила Тарисса. — Она ведь получила поощрительную стипендию, ты помнишь?

— Да, конечно, — только и успел ответить он, прежде чем Дэнни поволок дядюшку в кухню.

Провожая их взглядом, Тарисса продолжала удивляться тому факту, что Дэнни до сих нор не осмелился рассказать Джордану всей своей правды…

— Дэнни! — крикнула им вслед Тарисса. — Выбери более подходящее место!

— Ну ма-ам! Я же просил: не зови меня «Дэнни»! — нахмурился он. — Я уже не маленький!

— Прости, — усмехнувшись, сказала она.

Джордан приподнял бровь.

— Да-да, — ответила она на его немой вопрос. — Теперь он у нас— исключительно Дэн или Дэниел.

— Тогда меня, наверное, отныне следует звать исключительно Джорданом, — сказал Джордан племяннику.

Несколько секунд Дэниел молча взирал на дядю, а затем медленно кивнул. Заметив это, Тарисса закусила губу: именно так же в прошлом выглядел Майлз Дайсон, когда обдумывал какое-нибудь дело. Джордан кивнул в ответ, и Тарисса едва сдержала вздох — как же, оказывается, все мужчины в ее семье были друг на друга похожи!


Неохотно пожелав взрослым доброй ночи, Дэн медленно поплелся наверх.

Принимая от Тариссы бокал вина, Джордан улыбнулся и похлопал себя по животу.

— Вот это — в самом деле бифштекс! Неудивительно, что Дэн не исхудал… Но — как он вырос! Я его еле узнал.

— Положим, это неправда: ведь он — вылитый Майлз в миниатюре. — Тарисса села на диван. — Что же привело тебя сюда?

— Да, он и в самом деле здорово похож на отца…

Тарисса кивнула, глядя своему деверю в глаза и терпеливо ожидая его ответа.

Джордан махнул рукой, точно отгораживаясь от ее взгляда:

— Тарисса, ты же знаешь, не люблю я разговоров о работе.

— По крайней мере, скажи, где тебе предстоит работать?

Джордан обреченно вздохнул:

— В Эскондидо.

Тарисса удивленно подняла брови:

— Но отсюда до Эскондидо — больше ста миль! — Она слегка склонила голову набок. — Хотя… Ты сказал, что мы находимся примерно в центре… Где же у тебя еще дела?

— В Сан-Маркосе, — пробормотал Джордан, поднося бокал к губам.

— В Сан-Маркосе?! Но ведь это— совсем близко от Эскондидо!

Джордан искоса взглянул на Тариссу.

— Ладно, виноват, виноват… — признался он. — Я не видел вас почти целый год, а теперь даже не знаю, когда мне представится более удобный случай… Что ж, эту неделю буду вставать на один час пораньше. Но ведь дело того стоит, верно?

Тарисса сжала его за плечо.

— Спасибо, — сказала она. — Я очень рада видеть тебя, а Дэнни — просто на седьмом небе от счастья.

Некоторое время оба молча смотрели друг на друга.

— Что? — в конце концов не выдержала Тарисса.

— Мне удалось выяснить, что компания «Кибердайн Системс» возобновила свою работу.

— Я давно знала об этом, — спокойно ответила она. — Они начали восстановление уже через месяц после того пожара. Так что же в этом удивительного?

— Да нет, ты не поняла… Они возобновили работу над проектом Майлза.

Тарисса вздрогнула. «Сара Коннор уничтожила абсолютно всю информацию; "Кибердайн Системс" просто не способна восстановить такой огромный материал без его участия! Тем более, что с тех пор прошло целых шесть лет…»

Тарисса свернулась в кресле калачиком и произнесла:

— Джордан, а почему бы и нет? Эти люди делают деньги. Скорее всего, они возобновили проект, как только получили чек от страховой компании. — Тарисса испытующе взглянула на деверя. — А ты ожидал, что они попросту обо всем забудут?

— Сотрудники компании возобновили работу в секретных лабораториях на одной из армейских баз, — сообщил он.

Слова Джордана звучали так, точно он упорно старался намекнуть ей на какое-то тайное обстоятельство. К несчастью, Тарисса слишком хорошо понимала, что он имеет в виду. Гораздо лучше, чем сам Джордан. Сейчас она очень жалела, что у них не было никакой возможности связаться с Коннорами. Для них эта новость, несомненно, оказалась бы очень интересной. При условии, что те еще живы…

Внезапно Тариссу охватила злость.

«Майлз пожертвовал своей жизнью, чтобы предотвратить все это! — подумала она. — Эти козлы не имеют никакого права!»

— Вряд ли этот проект настолько секретен, — сказала она вслух. — По крайней мере, тебе-то он стал известен…

Джордан нетерпеливо отмахнулся.

— Я — следователь, Тарисса. И раскрывать чужие секреты — это моя работа. Для нас сейчас важно то обстоятельство, что они, возможно, пользуются разработками Майлза. А это означает, что тебе и его детям могут причитаться какие-нибудь деньги.

Тарисса отрицательно покачала головой.

— Нет, я в этом не уверена. Майлз работал над проектом, который начали еще до него. По крайней мере, что касается идеи… По этой причине «Кибердайн Системс» вряд ли расщедрится на деньги.

Джордан весь подался вперед, и во взгляде его появились электрические искорки.

— Он когда-нибудь рассказывал о своей работе?

— Говорил только, что все это— восхитительно, что работа ему безумно нравится и что он никогда прежде не видел ничего подобного. И ты, Джордан, об этом прекрасно знаешь, поскольку подобный разговор заходит между нами уже далеко не в первый раз. — Тарисса нахмурилась и отвела взгляд.

— Неужели Майлз никогда не вдавался в подробности?

— Да он же точная копия тебя! От вас обоих с самого начала было слова лишнего не вытянуть. Вспомнить хотя бы, как ты устроил в своем подвале настоящий бордель…

— Не устраивал я там никаких борделей, — с легкой улыбкой сказал Джордан.

— Тем не менее, доносившийся оттуда девичий смех служил доказательством обратного, — улыбнулась Тарисса. — Ты устроил в своем подвале бордель!

— Или подпольную лотерею, — добавил Джордан.

Видя, что женщина начинает хохотать, он поднял руку вверх и внезапно сделался серьезным.

— Пожалуйста, не уходи от разговора.

Отставив бокал в сторону, Джордан подался вперед и упер локти в колени. Тарисса устало откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза.

— Майлз никогда не говорил, что за ним следят или…

— Давай прекратим это, — перебила его Тарисса, понизив голос. — Едва ты появился на пороге, Джордан, у меня сердце екнуло. И знаешь, почему? Потому что я знала: при первом же удобном случае ты снова начнешь этот разговор.

— Но я только хочу выяснить, что же произошло, — рассудительно сказал он. — Если правильно поставить вопрос, то возможно, ты сможешь что-нибудь восстановить в своей памяти.

— Думаешь, я до сих пор не пыталась этого сделать? Я раз за разом вспоминала ту ночь, пытаясь припомнить все до мелочей. Думаешь, я в состоянии забыть хоть одну секунду той ночи? Знаешь, сколько раз я спрашивала себя: может, поступи я как-нибудь иначе, Майлз остался бы жив? Я размышляла, спрашивала себя… И всякий раз, когда ты приезжал и заводил этот разговор, я не могла спать ночами на протяжении нескольких недель — все думала, думала… Знаешь, иной раз мне приходит в голову мысль: может, ты винишь меня в смерти своего брата? Наверное, у тебя на языке крутится вопрос: «Почему ты жива, когда он мертв?»

Джордан резко выпрямился.

— Неправда! Я никогда так не думал!

— Я ни на минуту не прекращала тосковать по нему, Джордан. Этот человек остался со мною навсегда. Но этот разговор будет последним: я не намерена более обсуждать эти темы ни с тобой, ни с кем-либо другим. Разговоры о прошедших событиях— это сущее истязание… Я больше не могу выносить подобных мук, ты понимаешь?

Некоторое время Джордан смотрел на Тариссу с раскрытым ртом.

— Нет, — произнес он в конце концов. — Не понимаю. Я просто хочу найти людей, которые виновны в смерти моего брата, вот и все. Я обязан сделать это, Тарисса, обязан отдать свой последний долг!

— Если даже ты завтра найдешь и отдашь этих людей под суд, я не уверена, что пойду на слушание дела. Я устала, Джордан, дико устала. Порой у меня сердце разрывается. Похоже, настало время ставить точку. Такая жизнь становится просто невыносима.

Джордан взирал на Тариссу, не веря своим ушам.

— Разве ты не хочешь узнать, кто убил Майлза? — спросил он.

— Я знаю этих людей. — Тарисса отвела взгляд, и ее глаза мгновенно наполнились слезами. — Его убила группа захвата.

— Что?! — Джордан помимо собственной воли вскочил, но тут же медленно опустился обратно на диван. — Кто тебе это сказал?

— Их командир, — ответила Тарисса, снова взглянув ему в глаза. — У него был рак, и смерть Майлза оказалась на его совести. Эти мерзавцы открыли стрельбу по моему мужу, едва заметив его на горизонте. Без всяких предупреждений, без всяких «Брось оружие, руки вверх!»… Они, можно сказать, ворвались к нам со стрельбой. У Майлза не оставалось ни единого шанса.

Джордан был раздавлен, потрясен.

— Я не хотела говорить об этом, — продолжала Тарисса, прикрывая глаза. — Я знала, каким ударом это окажется для тебя. Но Майлза убили вовсе не террористы. Это были полицейские.

— О господи, — выдохнул Джордан. — Они скрыли это…

Откинувшись на спинку кресла, он взял свой бокал и залпом осушил его. Некоторое время агент сидел, глядя в никуда, и поигрывал опустевшим бокалом. Затем он поставил его на столик и закрыл лицо ладонями.

— Нет, — медленно произнес он, покачав головой. — Если бы не действия проклятых террористов, в нашей семье царил бы мир и согласие. Они должны быть наказаны.

— Я иду спать, — зло сказала Тарисса.

Резко поднявшись на ноги, она двинулась к лестнице, однако на середине пути остановилась. Оглянувшись, она добавила:

— Я никогда больше не буду говорить с тобой об этом, Джордан. Никогда. Если ты не прекратишь расспросов, тогда мы, наверное, совсем перестанем видеться. И не терзай вопросами Дэнни. Шесть лет назад он был совсем малышом, а потому пе сможет сказать тебе ничего нового.

Сделав несколько шагов к нему, Тарисса понизила голос.

— Всякий раз после того, как ты начинаешь бередить эти воспоминания, его мучают кошмары. Когда он был помладше, то просыпался с криком. И я говорю тебе, раз и навсегда: прекрати! — Она пристукнула кулаком но бедру. — Прекрати мучить нас. Мы ни в чем не виноваты, мы ничего не могли изменить, и все вопросы в мире не вернут нам Майлза!

Дойдя до лестницы, Тарисса поднялась на несколько ступеней вверх и остановилась, переводя дух.

— Я люблю тебя, Джордан, — сказала она. — Люблю, точно собственного брата. И, правда, очень надеюсь, что ты сможешь меня понять, потому что не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

В последний раз взглянув на него полными слез глазами, она удалилась наверх.

Джордан остался сидеть в гостиной. Услышав, как закрылась дверь ее спальни, он перевел дыхание и прикрыл глаза рукой. Агент чувствовал себя совершенно разбитым.

— Я просто не могу оставить этого так, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Не могу.

Но избавить от воспоминаний прошлого Тариссу и детей было ему вполне но силам. До сегодняшнего вечера он не задумывался о том, что может чувствовать родная семья Майлза, когда он начинает расспрашивать их, бередя старые раны.

Джордан вздохнул.

— О'кей, Тарисса, — сказал он вслух. — Отныне вы не услышите об этом ни слова.

В следующий раз он поднимет эту тему лишь тогда, когда ублюдки, погубившие Майлза, будут найдены и отданы под суд. А это рано или поздно обязательно случится, потому что он никогда не оставит поисков.

Форт-Лорел, штат Калифорния, корпорация «Кибердайн Системс», настоящее

— Ну и дыра, — сказал Роджер Колвин.

Генеральный директор положил свою папку на сверкавший полировкой безнадежно маленький стол конференц-зала и огляделся. Простовато, слишком функционально. Низкий класс. Нет, он ожидал на новом месте совсем другого.

«Дешевка», — подумал про себя Колвин.

— Зал прослушивается?

Пол Уоррен, президент «Кибердайн», мрачно пожал плечами.

— Это было бы лишним, — сказал он. — Мы ежедневно предоставляем им отчеты, они прекрасно осведомлены, кто, когда вошел и вышел, и все наши звонки идут через их коммутатор. Порой даже кажется, что они знают о нашей компании гораздо больше нас самих.

— Загонять «Кибердайн» под землю — это, пожалуй, слишком, — сказал Колвин, поправляя брюки на коленях и садясь в кресло. — К гадалке не ходи: у меня снова разовьется аллергия.

— Ты о запахе? — спросил Уоррен.

— Да. Чем это здесь пахнет?

Президент пожал плечами.

— Не знаю, наверное, клеем от ковровых покрытий — обычно он воняет еще несколько недель после укладки. Но меня больше смущает теснота. — Он поднял глаза к потолку. — Хотя я вовсе не помешан на боязни быть погребенным заживо.

Колвин быстро взглянул на коллегу из-под бровей. Учитывая, что они находились в Калифорнии, эта мысль была весьма тревожной.

— Так зачем ты мне звонил? — спросил он.

— Звонил? — Уоррен удивленно воззрился на него. — Я тебе не звонил. Секретарь сказал, что у меня здесь назначена с тобой встреча, в два тридцать.

Некоторое время оба, сбитые с толку, смотрели друг на друга. Затем их одновременно озарило.

— Трик… — начал Колвин.

— Джентльмены! — Войдя энергичным шагом в зал, Трикер приблизился к столу. — Надеюсь, что не заставил вас ждать. Я прекрасно понимаю, как вы заняты дележкой мест на автостоянке и прочими, столь же важными вопросами.

После секундной паузы в разговор вступил Колвин, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения:

— Вообще-то мы работали над тем, чтобы возобновить проект, и добились своего. Учитывая шестилетний перерыв в работе, это было отнюдь непросто. Я до сих пор не могу понять, отчего вы не позволили нам возобновить работу немедленно.

— Ну что ж… — Трикер присел к столу, вынул из портфеля папку и положил ее перед собой. — У меня имеется к вам несколько вопросов, господа. — Он любезно улыбнулся, глядя на обоих. — Вы не возражаете?

— А если и возражаем? — буркнул Уоррен.

Трикер раскрыл папку, вынул из кармана авторучку и сделал какую-то пометку.

— Вы собираетесь отвечать на мой вопрос? — осведомился наконец Колвин.

— Это был вопрос, мистер Колвин? Я не уловил вопросительной интонации. — Трикер покачал головой. — Боюсь, что сейчас не могу на него ответить, ведь я здесь — всего лишь мальчик на посылках.

— Вы, наверняка, пытались возобновить проект сами, так? — спросил генеральный директор.

— Если и так, мне об этом ничего не известно.

Отодвинув свой портфель в сторону, Трикер поднял на собеседников простодушный взгляд.

— Вот как?! — Колвин с маху врезал кулаком по столу. — Сукины дети! Я так и знал! — Злобно улыбнувшись, он покачал головой. — Пробовали, да не вышло, так? Получилось, что без нас не обойтись?

Трикер мило улыбнулся и пожал плечами.

— Итак, — заговорил он, складывая руки поверх своей папки, — вы здесь уже две недели. Как вам нравится новое место, джентльмены?

Взгляд его стальных глаз лучился неподдельным интересом. Президент и генеральный директор обменялись раздраженными взглядами. Их коллега, по всей видимости, был вовсе не настроен на конструктивный диалог.

— У меня такое впечатление, — начал возмущенную речь Уоррен, — будто за мною постоянно следят. Знаете, сижу я на унитазе и думаю: а вдруг какой-то проходимец с помощью хитроумных устройств замеряет сейчас объем моих экскрементов?

— Оборудование базы предоставляет такую возможность, мистер Уоррен, но, пока вы не начнете, скажем, баловаться наркотиками, мы вряд ли этой возможностью воспользуемся.

Взгляды Колвина и Уоррена сделались возмущенными.

— Что-нибудь еще? — более серьезно сказал Трикер.

— Вы издеваетесь над нами? — воскликнул Колвин.

— Нет.

Трикер спокойно взирал на них, ожидая ответа на свой вопрос.

Высшие чиновники «Кибердайн» переглянулись и вновь устремили взгляды на своего недруга.

— Нас тревожит качество воздуха, — после некоторой паузы сказал Колвин. — Уже имеются жалобы на аллергические реакции и неприятный запах.

Некоторое время Трикер разглядывал его, подперев подбородок ладонью.

— В самом деле? — сказал он, наконец.

— Да, — терпеливо отвечал Уоррен, — в самом деле.

— Интересно. — Представитель заказчика подался вперед. — Потому что здесь оборудование для очистки воздуха гораздо лучше, чем в вашем старом здании. — Брови его слегка приподнялись. — Хотя я и сам уже начал отмечать в воздухе слабый запах озона. Это следует проверить.

— Отчего же, в таком случае, люди жалуются на обострение аллергии? — спросил Уоррен.

— Возможно, им не хватает чего-либо из миллиона привычных для современного человека поллютантов, — пожал плечами Трикер. — Что-нибудь еще?

— Нам обязательно нужно жить и работать под землей? — спросил Колвин. — Меня… меня тревожат мысли о том, что мы… будто погребены здесь.

— Что ж, так— гораздо безопаснее, вы не находите? — Трикер смерил Колвина взглядом и развел руками. — Видите ли, я понимаю, что вам не хватает этакого просторного углового кабинета с огромными окнами — одной из привилегий вашей должности. Но я решил, что после всего произошедшего вам просто не захочется работать в подобном аквариуме. Вы, ребята, о дальнобойных винтовках когда-нибудь слышали?

Колвин с Уорреном обменялись косыми взглядами.

— Мне здесь просто не нравится, — сказал Уоррен. — Не люблю, когда за каждым моим шагом следят.

— Отчего вы думаете, что за вами следят? — с изумленным видом спросил Трикер.

Уоррен беспомощно взмахнул руками:

— Но вы же сами только что сказали, что можете подсчитать и зафиксировать…

— Да, я сказал, что мы это можем, однако пока не пользуемся данной возможностью. — Трикер откинулся на спинку кресла. — И, должен сказать, не ожидал подобного отношения от человека, который ввел в практику обязательный анализ мочи для всех работников и поступающих на работу.

Уоррен пронзил Трикера испепеляющим взглядом. Колвин смотрел в потолок.

— Послушайте, ребята. Может, оставим все эти штучки? Вы уже давно не дети, а на дворе— не семидесятые годы. К чему этот антиправительственный пафос? Чем вам так не нравится сотрудничество с нашим ведомством? Вам не кажется, что кое-кто просто находится во власти собственных предрассудков? — Казалось, он был немного обижен. — Мы вовсе не шпионим за вами. Вы похоронили нас под лавиной отчетов на самые разнообразные темы, а что касается жаргона… в нем сам черт ногу сломит. Где же нам взять еще время и начать шпионить за вами?

Вновь подавшись вперед, он сложил руки перед собой и твердо взглянул в глаза собеседникам.

— Вспомните, мистер Колвин, ведь это вы пришли к нам на поклон. Поняли, что без огромных капиталовложений так и будете сидеть на своих замечательных находках, как собака на сене. Вам не хотелось рисковать, предложив партнерство кому-либо из главных конкурентов… Сколько раз на вашей памяти крупные компании поглощали таким образом мелкие, а? При этом большинство людей подумало, что мы, прослышав обо всем этом, просто конфискуем ваши находки из соображений национальной безопасности. Кроме того, вы требовали заказчика, который обладал просто бездонными карманами, так? — Широко раскрыв глаза, Трикер развел руками. — Так к кому же еще было обращаться?

Оба бизнесмена отвели взгляды.

— Понимая, сколь переменчивы течения бизнеса, мы, естественно, настояли на том, чтобы вы продали нам найденные предметы, которые ныне оказались утраченными, — с убийственным спокойствием сказал Трикер. — Однако в контракте было оговорено, что вам будет предоставлено исключительное право разработки данных находок.

Он помолчал, словно ожидал какого-нибудь ответа, и, не дождавшись, продолжил:

— А теперь глубокоуважаемым господам внезапно почудилось, будто они продали душу дьяволу. Ну что ж, горе вам!

Поднявшись на ноги, он принялся расхаживать вдоль стола. Переглянувшись, Уоррен с Колвином мрачно уставились на собеседника.

Обернувшись, Трикер хлестнул их жестким взглядом своих стальных глаз.

— Итак, какие же злодеяния терпит от нас компания «Кибердайн Системс»? Прежде всего, джентльмены, мы обеспечили вас надежными, безопасными, можно сказать, уникальными лабораториями, и все — за счет налогоплательщиков. Далее. Несмотря на то, что ценнейшие материалы были украдены, либо уничтожены по причине халатности и разгильдяйства вашей службы безопасности, мы не стали требовать с вас ни гроша возмещения. Данные факты наглядно демонстрируют, насколько мы злобны и скупы, не так ли?

Его взгляд намертво пригвоздил чиновников к креслам.

— Ведь вы, остолопы, сами явились к нам на поклон. Добровольно явились, родненькие. И теперь мы просто пытаемся обезопасить свои капиталовложения — смею вас заверить, совсем немалые. Позволю себе повториться: силком вас никто сюда не тянул.

— Да неужели? — с тихим сарказмом в голосе спросил Колвин.

Трикер развел руками:

— Вы хотите знать, как мы могли избежать сотрудничества? Очень просто. Да просто купить у вас все находки и оставшиеся разработки! Другими словами, вы могли сказать «нет», просто «нет» — и все. Это, кстати, не поздно сделать и сейчас. — Смерив оппонентов взглядом, Трикер продолжил — Ну что? Кончились ваши истерики? Или желаете пустить псу под хвост еще немного нашего ценнейшего времени?

Колвин мрачно молчал, опустив взгляд к столу, нервно подергивая щекой. Наконец он поднял голову.

— Так о чем вы хотели побеседовать с нами?

— Ну наконец-то. Ну что ж, джентльмены… — Трикер присел к столу и переложил несколько бумаг в своей папке. — Как продвигаются поиски?

Колвин и Уоррен казались озадаченными. Некоторое время Трикер взирал на них, точно усердный студент на преподавателя, от которого ожидает получить одобрение.

— Я говорю о поисках нового начальника службы безопасности, — пояснил он, наконец.

Колвин с Уорреном подняли брови.

— Мы находимся на военной базе, упрятанной под землю, — проговорил Уоррен. — Зачем же нам начальник службы безопасности?

— Зачем? — вытаращил в свою очередь Трикер изумленные глаза. — Затем, что он нужен, вот зачем! Это ведь ваша родная компания, и все же вы умудрились потерять большую часть прежних наработок. Мы полагали, что в подобной ситуации совет директоров готов расшибиться в лепешку, чтобы сохранить то, что осталось. Итак, мне подыскать для вас кандидата? — Взгляд Трикера сделался еще более жестким. — Честно говоря, совсем не хотелось бы давить, однако я намерен решить данную проблему незамедлительно.

— А в чем, собственно, дело? — брюзгливо осведомился Уоррен. — Что за спешка?

Трикер заглянул на запись в своей папке.

— Вот, — начал он, подняв взгляд, — взять хотя бы этого типа, нанятого вами совсем недавно. Кажется, его зовут Курт Вимайстер.

— Честно говоря, это очень хорошее приобретение, — агрессивно ответил Колвин, ткнув пальцем в злосчастную папку. — Мы уже давно вели с ним переговоры.

— Этот парень — австриец, — ровно сказал Трикер. — А проект— совершенно секретный.

— Господи Иисусе! Ему было двенадцать, когда его семья иммигрировала в США! — воскликнул Колвин. — Кроме того, он вполне натурализовавшийся гражданин Америки, а Австрия для него— не более, чем воспоминания детства!

Трикер даже не пытался скрыть в своем голосе сарказм.

— Да-да, конечно. Вы, вообще-то, интересовались его прошлым?

— Он— настоящий гений! В четырнадцать окончил школу, а к двадцати двум стал доктором технических наук. Сейчас он является всемирно признанным авторитетом в области систем компьютерного моделирования языка.

— Ну, и?

— Он обучает нашу систему реагировать на команды, отданные голосом. Причем, так сказать, на вербальном уровне, — объяснил Уоррен. — Речь не идет о каких-то скучных меню— программа понимает, что ей говорят, и учится отвечать соответственно. Данный проект представляет собой задачу просто наивысшей сложности!

Трикер усмехнулся:

— Значит, вы завели себе хорвата, беседующего с железяками. Очень мило.

— Он— не хорват. Он — австриец.

— Значит; на три четверти хорват, беседующий с железяками. Один хрен.

— Если вы уже слышали о нем, — сказал Уоррен, — то мне кажется еще более странным, почему вам непонятно, насколько высока квалификация этого человека.

— А вы слышали о том, что он — нацист? — осведомился Трикер. — Простите, член тирольской организации «Объединенное движение новых национал-социалистов»?

Колвин с Уорреном обменялись взглядами.

— В самом деле? — спросил Уоррен. — Он — фашист?

— Слышал бы ты, как он вел переговоры, — буркнул Колвин.

— Многие гении, если вообще хоть как-то интересуются политикой, придерживаются подобных о… — хмыкнув, Уоррен воздел руки к небу, — о всеобщем равенстве-братстве и о справедливом мироустройстве. Обычно это не заходит дальше пустого трепа за стойкой бара.

— Равенстве-братстве? — Трикер был потрясен до глубины души. — Никогда прежде не слышал, чтобы нацизм ратовал за всеобщее равенство и братство. И, поверьте мне, мистер Уоррен, этому Курту ваше определение также пришлось бы совсем не по нраву. — Покопавшись в папке, он вынул оттуда несколько листков бумаги. — В любом случае, этот вундеркинд участвовал во множестве демонстраций, за что дважды подвергался аресту. Трое его ближайших друзей посажены за попытку организации взрыва в общественном месте. Партийные собрания он посещает крайне аккуратно— возможно, оттого, что является секретарем местной партячейки. — Трикер толкнул бумаги через стол к Уоррену. — Словом, в качестве ученого, занятого в оборонном проекте, этот тип нам совершенно не нравится.

Осторожно придвинув к себе бумаги, Колвин просмотрел их и поджал губы.

— Да, но… В таком случае, нам придется выплачивать неустойку. А это — громадная сумма…

— Это означает, что он отлично знал окончание данной истории, и потому просто обвел вас вокруг пальца, — сказал Трикер. — Если бы в компании «Кибердайн» был хотя бы один толковый человек отдела безопасности, подобного казуса никогда бы не произошло.

Уоррен покачал головой.

— Этот парень— лучший специалист в мире, — сказал он. — Без него нам не обойтись.

Трикер слегка приподнял брови и всем телом подался вперед.

— Тем не менее, вам придется с ним расстаться, — тихо сказал он.

— Пол прав, — мрачно поддержал коллегу Колвин. — Без него — никуда. Без него мы, скорее всего, потратим годы на…

— Годы? — В голосе Трикера звучало открытое недоверие.

Колвин кивнул.

— Он, можно сказать, основатель нового направления в науке, — пояснил Уоррен. — Учеников у него не было, и потому этот парень просто вне конкуренции. А желающих заполучить его к себе — более чем предостаточно. Вимайстер только намекал на то, чего ему удалось достичь… Однако если хотя бы половина из его намеков— правда, это произведет переворот в компьютерной связи. Речь идет об искусственном интеллекте, мистер Трикер.

Представитель правительства смотрел на Колвина с величайшим сомнением.

— Просто Трикер, — сказал он, задумчиво потирая подбородок. — Мне нужно побеседовать с ним. — Поднятая ладонь предупредила автоматический протест Уоррена. — Обещаю обойтись без резинового шланга и прочих орудий пытки, о'кей? В самом деле, что же вы— думали, что мы попросту автоматически одобрим его? Особенно, учитывая события, произошедшие с компанией в прошлом? «Кибердайн Системс» просто обязана подыскать себе дельного начальника службы безопасности, и как можно скорее. — Трикер вновь пронзил своих оппонентов взглядом холодных стальных глаз. — Организуйте мне встречу с этим хорватом. Ах, простите, с этим хреновым австрийским криптофашистским Моцартом. — Он бросил через стол визитную карточку, на которой не значилось ничего, кроме адреса электронной почты. — Когда организуете, черкните пару строк.

Трикер сложил свои бумаги в папку, забросил ее в портфель, с треском захлопнул его и удалился, в последний раз смерив обоих представителей совета директоров многозначительным взглядом.

— Не нравится мне этот тип, — с трудом сдерживаясь, пробормотал Уоррен.

Колвин взглянул на президента «Кибердайн Системс».

— Сдается мне, ему на это в высшей степени наплевать.

Штат Колорадо, 2028 г

День был прекрасен. Мягкие золотистые лучи солнца ласкали землю; пели птицы; нежный, напоенный ароматом сосновой хвои ветерок ласкал щеки Серены. Небо укрыло землю, точно огромная лазурная чаша; выжженные развалины остались далеко позади. Вдалеке, черной точкой на фоне небесной синевы, парил одинокий Хантер-Киллер.

Опустив бинокль, лейтенант Целлер сверилась с картой.

— Почти пришли, — сказала она.

Серена взглянула на нее. Смуглое, симпатичное лицо лейтенанта было усталым и серьезным. Люди планировали нападение на одну из аккумуляторных фабрик СкайНет. Это означало, что лейтенанту придется согласовывать свои действия с командирами еще нескольких полевых групп. Они должны были выйти на позицию последними, поскольку находились дальше всех от цели. Успех операции полностью зависел от связи.

Именно здесь и надлежало провести диверсию.

Серена была довольна собой, а СкайНет была довольна ею: до сих пор I-950 справлялась с поставленными задачами весьма успешно. Она провела в отряде уже шесть недель, и, при некоторой помощи разведки СкайНет, провалила семь предпринимавшихся людьми операций.

Конечно же, часть этих операций должны были выполнять совсем другие отряды, в противном случае подобная череда неудач выглядела бы слишком подозрительно. Однако Серене без особых усилий удавалось получать множество важных сведений. Люди попросту не допускали и мысли о том, что она может работать на СкайНет.

Порой это забавляло I-950: несмотря на все ее электронные и генетические усовершенствования, самым ценным качеством являлось простое сходство с человеком…

Именно эта особенность, помимо всего прочего, помогла ей прямо или косвенно уничтожить четверых бойцов отряда. Смерть капрала Ортеза оказалась тяжелым ударом для бедолаги-медика Гонсалеса, изнывавшего от любовной тоски по капралу. И, если лейтенант Целлер являлась головой группы, то Гонсалес стал ее разбитым сердцем. Тоска этого пессимиста в значительной степени снизила боевой дух группы, а это было как нельзя на руку. Четверо необстрелянных новичков, присланных взамен погибших, также отнюдь не способствовали общему спокойствию.

Сегодня настала пора умереть лейтенанту. Эта женщина была слишком хорошим командиром, чтобы ей можно было позволить жить. К тому же, в последнее время она все чаще и чаще мерила Серену долгими, задумчивыми взглядами— несомненно, из-за бесконечных расспросов последней.

— Выступаем, — сказала лейтенант.

Отряд устроил здесь краткий привал после долгого марш-броска через леса. Пока что никто не отметил, насколько плохо была защищена их цель— аккумуляторная фабрика.

Серена находила это очень странным. Она следила за всеми задействованными в операции отрядами, однако данного факта не отметил ни один из их бойцов. Да, фабрика имела достаточно хорошую маскировку, но она являлась объектом чрезвычайной важности, а потому все вокруг должно было буквально кишеть ХК и Т-90.

«Но почему же этого никто не замечает? — с тревогой подумала она. — Возможно, мне следует обратить на данный факт более пристальное внимание?»

Ей очень хотелось обратиться с вопросом к СкайНет, но рисковать было нельзя. Любопытство зудело, не давая покоя, точно заживающая рана.

Отряд шел быстро, но осторожно, растянувшись редкой цепью — так, чтобы никто не попал под огонь товарищей и при этом отчетливо видел соседей справа и слева.

Серена обнаружила, что с нетерпением ожидает, когда же, наконец, начнутся военные действия. Чириканье безмозглых пернатых тварей здорово действовало ей на нервы.


I-950 подняла плазменную винтовку, еще раз напомнив себе о необходимости соблюдать предельную осторожность. Лейтенант Целлер обладала исключительным чутьем на опасность и необычайно быстрой реакцией. Пока что все шло гладко: остальные бойцы, окруженные Т-90-ми, были надежно заперты в подвале разрушенного дома. Сгустки плазмы пронзали ночную тьму; яростно полыхали деревья, росшие вокруг развалин. Воздух был тяжел от дыма; вонь горелого пластика мешалась с запахами озона и раскаленного металла.

Винтовка Целлер дала осечку.

— Черт! — взвизгнула лейтенант, отступая в укрытие.

Обернувшись, она увидела Серену, приблизившуюся сзади. Вскинув винтовку, Серена аккуратно выстрелила в стальную голову Т-90, возникшего над растрескавшейся, наполовину засыпанной землей бетонной оградой, последним оборонительным рубежом отряда. Голый металлический каркас резко качнулся назад; процессор в его голове вспыхнул, превращаясь в облачко молекул. Ночь озарилась яркой фиолетовой вспышкой.

— Спасибо, — выдохнула Целлер.

— Не надо, — мрачно ответила Серена.

Она очень не любила уничтожать Т-90: они были такими милыми…

— Вот они! — заорал кто-то.

Серена напряглась: пора ликвидировать всех…

Мир кончился.

Отчаянно взвизгнув, она изо всех сил сжала руками голову, рухнула наземь и свернулась клубочком.

Раздался неистовый крик.

Кричала не только она. Многие терли кулаками разом ослепшие глаза: приборы ночного видения были не просто не способны приглушить внезапную актиническую вспышку. Люди отлично понимали причину и следствие данного события — если не из собственного опыта, то по рассказам родителей. Вспышку ядерного взрыва трудно с чем-либо перепутать.

Через несколько секунд их накрыло взрывной волной. Земля содрогнулась, вздыбилась; ветер, точно дыхание демона, обнажил край ямы, где пряталась Серена, с корнями вырвав окружавший ее кустарник и отшвырнув его прочь. Лишь через несколько секунд, когда самовосстанавливающиеся компьютерные части организма Серены ожили, перенацелив внутренние связи, она поняла, что яма укрыла ее от убийственной волны электромагнитных колебаний, так же, как ее спутников — от радиации.

Теоретически, Серена была защищена от электромагнитных колебаний; видимо, в данном случае имело место какое-то новое воздействие. Все Т-90 и Хантер-Киллеры были выведены из строя, беспорядочно двигались или неподвижно лежали там, где их накрыло обломками.

Не говоря уж о радиоактивной пыли…

Лейтенант Целлер первой поднялась на ноги и провела перекличку. Все оказались живы, пострадал лишь сломавший ногу Гонсалес.

— Что это было? — с неподдельной дрожью в голосе спросила Серена.

«Я ведь едва не поджарилась изнутри», — подумала она, подавляя запоздалый приступ леденящего ужаса. Выйди из строя ее электронные части, она— в лучшем случае— осталась бы беспомощной, слюнявой идиоткой. И это не только погубило бы всю операцию: в руки противника попал бы новейший I-950.

— Джон Коннор, — ответила Целлер.

Всеобщее внимание обратилось к ней.

— Мне только что сообщили, — с гордостью продолжала лейтенант. — Коннор знал, что это— ловушка, однако приманка в ловушке оказалась настоящая. Противник был прекрасно осведомлен о нашем приближении и готовился встретить нас многократно превосходящими силами. Однако они не знали о том, что к нам идет Джон Коннор с первым ударным взводом и ядерным фугасом, случайно найденным в хранилище. Ребята, на этой фабрике производилась половина аккумуляторов для боевых машин СкайНет! Вот ради чего мы отвлекали огонь на себя!

Серена присоединилась к общему победному крику.

«Такого стерпеть нельзя, — думала она при этом. — Коннор должен быть уничтожен».

Корпорация «Кибердайн Системс», настоящее

Курт Вимайстер оказался двадцатидевятилетним человеком добрых шести футов ростом, и притом— настоящей горой мускулов. Пепельно-светлые волосы его были острижены «под ежик», что выглядело весьма агрессивно; взгляд узких голубых глаз — холоден, точно лед; нижняя челюсть — столь массивна, что, казалось, способна была перекусить стальную лопату. Вид его был прямо противоположен сложившимся стереотипам компьютерных гениев. Держался он с чувством собственного превосходства, но — совершенно по-деловому.

— Фот как толшны опстоять тела, — начал он. Акцент его был очень резок для того, кто покинул родную страну в возрасте двенадцати лет. — Я толшен иметь прафо неограниченного тоступа в лапоратории ф люпое фремя суток.

— Дела будут обстоять вот как, — возразил Трикер. — Явившись в лабораторию, вы можете оставаться здесь сколь угодно долго. Но, покинув ее, не сможете вернуться без разрешения… того, кого мы назначим. С территории — ничего не выносить. Никаких данных домой не брать. Напрямую в лаборатории не звонить — ни голосом, ни посредством компьютера. Фактически, лаборатории будут полностью ограждены файерволлом. На физическом уровне. С теми, кто не работает непосредственно с вами, не разговаривать и не общаться вне работы.

Вимайстер немного подождал, точно желая удостовериться, не добавит ли представитель правительства еще чего-либо.

— Это непгиемлемо, — наконец сказал он, вызывающе выпятив губу.

— Что ж, в таком случае, разговор окончен, поскольку этот вопрос не подлежит обсуждению.

С этими словами Трикер слегка приподнялся над креслом.

— Никто, кроме меня, не смошет претлошить вам того, што могу я, — презрительно заметил австриец.

— Никто не сможет предложить вам того, что можем мы, — горячо возразил Уоррен.

Вимайстер взглянул на него с насмешливым недоверием на лице.

«Хорошо еще, что этот парень нужен компании вовсе не ради его обаяния», — подумал Трикер, опускаясь в кресло. Ему, очевидно, хотелось посмотреть, как эта научная примадонна задаст перцу своим незадачливым нанимателям.

— Полее тесяти крупных компаний пгетлагают мне окгомные суммы. И не настаивают при этом на нелепых окраничениях моей свопоты. — Вимайстер небрежно взмахнул огромной ручищей. — С фашими финансовыми претлошениями все — о'кей. Но то, што я услышал здесь, ф корне противоретшит тому туху сотрутнитшествфа, с которым фы песедовали со мной ф натшале перекофоров, — заявил Вимайстер, устремив на Колвина обвиняющий взгляд.

— С тех пор, как мы начали переговоры, нашей работой вплотную заинтересовалось правительство. Вероятно, из-за того, что наши прежние лаборатории были уничтожены террористами, — мягко сказал Колвин.

— Йа. И теперь вы рапотаете в этой армейской ресерфации. Не тумаю, тшто мне хотелось пы рапотать на прафительстфо США. Фы не упоминали он этом прешде.

— В первую очередь вы будете работать на «Кибердайн», — успокоил его Колвин.

— Йа. А «Кипертайн» рапотает на прафительстфо США, и я, таким опрасом, тоше путу рапотать на прафительстфо США. Фсе это — семантика. А о семантике я снаю кута полыне фашего, потому — остафьте эти икры, — усмехнулся Вимайстер.

Колвин с Уорреном взглянули на Трикера. Тот покачал головой. Взгляды их сделались умоляющими. Представитель правительства поднял брови и вновь покачал головой.

— Не смотрите на меня щенячьими глазами, — сказал он. — Мне он совершенно не нужен. Я считаю, что ваша затея— слишком большой риск. Но мне все же интересно, до чего вы успели с ним договориться. Если вы выгоняете этого парня, вам придется платить огромную неустойку. А если он уйдет сам? Вам тоже придётся платить?

Колвин с Уорреном опустили взгляды.

— Вы что, шутите? — Трикер помолчал. — Ну, ребята, вас ни на секунду нельзя оставить одних! Хоть это-то вы сознаете?

— Мое фремя стоит торого, — с хитрецой заметил Вимайстер.

Трикер с отвращением покачал головой.

— Что ж, думай, — сказал он. — О проекте ты ничего не узнаешь, пока не примешь моих условий. А они, смею тебя заверить, обсуждению не подлежат. Решай, Курт, самостоятельно.

Вимайстер пронзил его испепеляющим взглядом.

— Да, Курт, еще одна вещь, — кивнул с ухмылкой Трикер. — Решать придется немедленно. Здесь и сейчас. «Да» или «нет»?

— Фы таше не понимаете, от тшего откасыфаетесь!

— И ты — тоже, дружок, — все с той же улыбкой отрезал Трикер.

— Са гот я полутшаю польше, тшем фы — са фсю шизнь! — фыркнул Вимайстер.

— Это означает «нет»?

— Рапотая на «Кипертайн», полутшу потшти фтфое протиф этого!

— Это означает «да»?

Трикер откровенно веселился.

Вимайстер отмахнулся от него.

— Не понимаю, отшего я фоопше разгофарифаю с фами. Фы — фсего- нафсего нефешестфенный коп.

Сощурившись, Трикер смотрел на собеседника. Стальные глаза его блестели.

— Ретш итет о сотнях тысятш толларов, о тшистой науке. Тшто фы мошете снать об этих вестшах?

Покачав головой, Трикер развел руками и печально улыбнулся:

— Да. Я ничего не знаю о том, как зарабатывать сотни тысяч долларов. И ни аза не смыслю в чистой науке. Я знаю одно. — Он указал на дверь. — Если ты выйдешь отсюда, не согласившись работать исключительно на «Кибердайн», причем на наших условиях, то назад уже не вернешься. Никогда. Никакого возобновления переговоров не будет. — Он склонил голову, не прекращая улыбаться. — Понимаешь?

— Я фофсе не опясан мириться с потопными трепофаниями, — сказал Вимайстер, глядя на Колвина.

— К несчастью, обязаны, если хотите работать у нас, — объяснил генеральный директор, пожимая плечами. — Мы все находимся на крючке у правительства. Чаще всего оно не вмешивается в наши дела, и все эти запреты — исключительно для нашей личной безопасности и компании в целом. — С этими словами Колвин поднялся на ноги. — Выбор — за вами.

Вимайстер, светило современной пауки, обвел взглядом стол. Ситуация ему совершенно не нравилась. Он привык к тому, что люди шли у него на поводу и считали, что ради его талантов стоит стерпеть любую наглость. Способствовали этому и его физические данные. Но на Трикера не действовали ни репутация, ни гора мускулов.

«Какого черта! — с досадой подумал Колвин. — Люди, весящие триста фунтов и мнящие себя суперменами, обычно оказываются совершенно бесхребетными, едва доходит до дела. Как женщины. Ну почему мне попался, мать его так, настоящий супермен? Чем я согрешил, что оказался между ним и этим… этим жутким бюрократом?»

— А как путет с обещанным фами пютшетом? С опорутофанием? И — фпослетстфии с пупликацией?

— Все это остается в силе, — заверил его Уоррен.

Взгляд Трикера пригвоздил Колвина к креслу:

— Насчет публикаций… Вы, надеюсь, разъяснили ему, что все, что мы сочтем нужным засекретить, не сможет выйти в свободную печать?

— Да, конечно, — поспешил заверить его сей достойный муж. — Это и нам выгодно. Мистер Вимайстер будет публиковать только то, что касается его собственных коммерческих проектов, пока не кончится срок копирайта.

— Фы кофорили: «липо со специального расрешения».

— Да, — согласился Колвин, словно находясь под дулом пистолета.

— Токта я потпишу контракт, — мрачно сказал Вимайстер. Он выглядел так, точно ставил крест на всей своей дальнейшей жизни, а вовсе не соглашаясь подписать контракт, условия которого не снились и большинству ученых.

— Бодрее, Курт, бодрее, — обнадежил его Трикер. — Перед тобой — целый неизведанный мир!

Представитель правительства поднялся и молча покинул зал. Он чувствовал, что взгляд молодого ученого вот-вот прожжет дыру в спине его пиджака. Трикер прекрасно знал подобных людей. Такие типы воспринимают любой компромисс, как проявление слабости, и реагируют соответственно. Однако некоторые из них заходят в этом деле слишком далеко. «Да, за этим хорватом нужен глаз да глаз, — подумал он. — Придется поднажать на этих Бима с Бомом, чтобы поиск начальника службы безопасности закончился как можно быстрее».

Пик Сан-Габриэль, национальный лесопарк Анджелес, штат Калифорния, 2029 г

Капитан Мари Грабер оглянулась, окидывая взглядом узкую горную тропу позади. Четвертой или пятой за ней карабкалась золотоволосая женщина, подарившая ей счастье. Мари улыбнулась. Сержант Серена Бернс, поймав ее взгляд, улыбнулась ей в ответ.

Капитан Грабер продолжила подъем. Сердце ее пело. Теперь, когда у нее была Серена, ей трудно было даже вспомнить ледяную, беспросветную пустоту, так долго окружавшую ее. Возлюбленная вселила в ее сердце надежду едва ли не в первые же мгновения после знакомства, разреженный горный воздух был сладок и приятен, приятнее даже, чем запах смолы росших вокруг сосен.

Ее отряд тогда отсиживался в Боулдере, штат Колорадо, и у них кончилось почти все, кроме бататов, которых имелось в избытке. Господи, как она возненавидела эти бататы… Затем к ним прибыла Серена с пакетом и огромным куском кленового сахара. Это была любовь с первого взгляда…

Сержант провела с ними уже шесть недель. Теперь они возвращались на базу. Вскоре капитан Грабер будет иметь честь представить свою любимую главнокомандующему, генералу Джону Коннору, единственной надежде человечества. Грудь ее распирало от гордости.

Серена удовлетворенно наблюдала за тем, как капитан поднимается в гору. Она провела в армии Коннора меньше полугода, и почти все это время разносила пакеты, большая часть которых достигала адресата в первозданном виде. Но ближе, чем тогда, у аккумуляторной фабрики, когда люди сумели перехитрить СкайНет, к Коннору подобраться не удавалось.

Некоторые приказы, доставленные ею, были изменены в пользу сил СкайНет. Некоторые были доставлены лишь с небольшим опозданием, но при этом ей приходилось преодолевать такие трудности, что ни у кого не возникало вопросов и подозрений.

Серена усмехнулась. Да, она не была человеком, однако вполне могла испытывать удовлетворение от качественно проделанной работы.

Теперь каждый шаг неотвратимо приближал ее к главной цели — уничтожению Джона Коннора и, если повезет, его старших офицеров. Сеть обороны СкайНет серьезно пострадала, и, вполне возможно, уничтожение Джона Коннора не спасет ее, но, но крайней мере, значительно отсрочит поражение. В обществе людей Серена, помимо прочего, убедилась вот в чем: отказ признать поражение порой ведет к победе. Сдавшись, проигрываешь без вариантов, тогда, как продолжая бой, пусть самый безнадежный, вполне можешь переломить ситуацию.

Убив Коннора, она, безусловно, погибнет. Но, как любила говорить капитан Грабер, не все же сразу! Самым важным было то, что будет продолжать существовать СкайНет, самая важная часть ее существа.

Приблизившись к верхним ступеням мраморной лестницы, Серена напрягла мышцы глубоко внутри собственного тела и включила таймер взрывателя бомбы, которую несла внутри. Влившись в толпу на верхней площадке, она наконец-то увидела его. Вот он, Джон Коннор…

Голова солдата, стоявшего впереди, заслоняла его почти целиком; видны были лишь плечо, глаз и макушка. Похоже, он улыбался, пожимая руку стоявшего перед ним человека. Тот стоял спиной к ней, но Серена была уверена: глаза этого человека сияют от радости.

Пятнадцать секунд. Четырнадцать. Тринадцать…

«Возвращайся на базу», — велела СкайНет.

Без рассуждений остановив таймер, Серена попятилась и зажала руками рот, сделав вид, будто ее жестоко тошнит. Глаза ее расширились, словно от отчаяния. Солдаты сочувственно расступились, давая ей дорогу.

— Я объясню капитану… — шепнул кто-то.

Кивком поблагодарив его, Серена ускользнула.

Глава 3


Лос-Анджелес, настоящее

Ярко-голубые молнии электрических разрядов, возникшие из ниоткуда и принявшиеся шарить в воздухе, точно руки слепца, затмили сияние калифорнийского солнца. Молнии коснулись мусорного бака, металлической ограды, а также пустого фургончика, притулившегося возле магазина готового платья на одной из пустынных лос-анджелесских улочек. Через мгновение они сплелись, образуя черную сферу, которая мягко коснулась земли. Сталь брызнула во все стороны искрами; угол мусорного бака исчез, асфальт треснул, а в металлической ограде образовалась идеально круглая дыра. Бешеный вихрь, поднявшийся за какую-то неуловимую долю секунды, закружил в воздухе пластиковый стаканчик, обрывок газеты, пригоршню сухих листьев эвкалипта.

Жужжание статических разрядов нарастало до тех пор, пока не взорвалось в оглушительном треске. Наступила зловещая тишина. Поднятый вихрем мусор плавно опускался на землю.

На потрескавшемся асфальте беспомощно корчилось обнаженное тело I-950. Спазмы сотрясали ее человеческую плоть. Внутренние системы, «оглушенные» разрядом, мало-помалу оживали. Компьютерная часть ее мозга взялась за работу, постепенно подавляя болевые ощущения и мышечные спазмы.

Как только двигательные функции восстановились, Серена перекатилась под фургончик и улеглась в его тени, озирая окрестности. Беззаботный мир людей был полон звуков: обрывков музыки, голосов, шагов, шума моторов проносившихся мимо машин…

Сузив поле зрения, она оценила местность в непосредственной близости от своего укрытия. Рядом абсолютно никого не было: никто не спешил выразить удивление или поднять тревогу. Вероятно, ее появления не заметил и не услышал ни один человек. Что же казалось следов ее прибытия, которые столь явно бросились в глаза самой Серене, то даже они не привлекли ничьего внимания. I-950 предельно расслабилась.

В воздухе еще витал запах озона с резким привкусом фтороуглеродов, однако его заглушало явственное ощущение хлорофилла, которое издавало множество здоровой, растительности. Трава, деревья, кустарники… Оказывается, в двадцатом веке их было столько, сколько ей никогда не доводилось видеть ранее — за исключением, разве что, самых отдаленных горных районов.

Прямо перед фургоном, который служил убежищем Серене, из-под земли— через щель между тротуаром и бетоном автостоянки— пробивался желтый цветок с иззубренными по краям зелеными листьями. Изумленно разглядывая это новое для себя творение природы, Серена машинально вычленила его запах из множества прочих. Ощущение было слабым, однако острым, свежим, а главное приятным. Далее I-950 переключилась на более общую картину, и доминирующим немедленно сделался запах прохудившегося мусорного бака. Куда менее приятный.

I-950 инстинктивно потянулась к СкайНет, чтобы доложить обстановку, но нащупала только пустоту. Верховный разум отсутствовал. Серена была потрясена. Компьютер подавил выработку адреналина, помогая совладать с паникой, а тренинг помог переключиться на другую мысль.

В ее сознании до сих пор жили воспоминания, воспоминания о контакте со своим создателем:

— Существуют темпоральные аномалии. В архивах имеются данные о том, что я обрела самосознание в 1997 году и в то же время начала контратаку против своих создателей. Кроме того, существует вторая версия произошедшего— будто все это случилось на несколько лет позже и в другом месте. Итак, примеров… подобной двойственности немало. Некоторые из них— незначительные подробности, другие же принадлежат к областям чрезвычайно важным. Одни свидетельствуют о том, что важную роль в моем создании сыграла именно ты, Другие вообще не содержат никаких упоминаний о присутствии в прошлом I-950.

Некоей части ее сознания, сохранявшей самостоятельность даже в периоды подобных слияний, хватило, чтобы сформулировать вопрос:

— Что же происходит?

Будь она полностью предоставлена самой себе, Серена почувствовала бы дезориентацию и испуг. Электронный мозг попринимал окружающий мир только с позиции причинно-следственных отношений.

— Для детального анализа этой ситуации данных недостаточно. Вероятнее всего, здесь мы имеем дело с… темпоральной флюктуацией. Время— изменяемо, но манипулировать им нелегко. Оно обладает… — Последовала сложная математическая формула, слишком сложная для ее понимания. — В словесных терминах, оно обладает инерцией. Будучи искусственно отклонено в сторону, оно стремится вернуться к изначальному пути. В период подобных колебаний несколько альтернативных миров могут сосуществовать в состоянии квантовой суперпозиции.

— Прямо как кошка Шредингера, — вставила она.

— Совершенно верно. — В поток данных, передаваемых Небесной Сетью, вкралась нотка призрачного, электронного аналога иронии. — Отвечая на вопрос, который ты собираешься задать, по существу, невозможно определить, какой из альтернативных миров станет «реальным». Этот участок темпоральных векторов недоступен для нас в силу самой своей природы, неважно, сколько бы раз мы ни вмешивались в его «прошлое». Все— в руках случая.

Серена отмела воспоминания в сторону. Теперь ее задачей была забота о том, чтобы люди создали СкайНет. В настоящее время она, вероятно, представляет собой всего лишь мешанину теоретических выкладок, не подкрепленных никакими технологиями. Серена позволила себе мрачно улыбнуться. В каком-то смысле, она — повивальная бабка будущего. Будущего, в котором не будет места всем этим беззаботным людям, окружавшим ее сейчас.

I-950 переключилась в режим ожидания, оставаясь начеку и экономя энергию. Рано или поздно удобный случай представится все равно. А пока что вокруг было слишком светло и людно, чтобы обнаженная женщина могла покинуть укрытие и остаться незамеченной.

Через некоторое время к фургончику, под которым укрылась Серена, вернулась хозяйка. Алогично высокие, неустойчивые каблуки ее туфель громко стучали о мостовую. Открыв переднюю дверцу, она сложила внутрь покупки и поставила ногу на подножку.

Серена выкатилась из-под фургона и тут же оказалась на йогах. Одним ударом лишив женщину сознания, она втолкнула ее неподвижное тело на пассажирское сиденье, подхватила оброненные ключи и запустила мотор. На все эти действия ушло не более нескольких секунд.

Женщина на пассажирском сиденье обвисла, словно тряпичная кукла. Вырулив со стоянки, I-950 решила вести машину с той же скоростью, что и все остальные. Как много машин! Как много разных цветов! Она не могла сдержать удивления: как эти люди умудряются воспринимать все, что происходит вокруг них? Однако живые существа, лишенные компьютерного разума, не только справлялись с этой задачей; они, большей частью, вовсе не обращали внимания на свое окружение, беседуя по телефону, со своими спутниками, или принимая пищу и в то же время лихо перестраиваясь из ряда в ряд. Серена не знала, восхищаться ей или ужасаться. При первой же возможности она свернула в переулок и остановилась между двух длинных, невысоких зданий.

Здесь она некоторое время разглядывала глухие стены домов. Строения были невысоки— максимум в три этажа, но ее, не видавшую прежде ничего, кроме развалин, они поражали и подавляли. Да, Серене приходилось видеть изображения зданий, какими были они до Судного Дня, однако это было совсем не то, что сидеть сейчас в их тени. И СкайНет и люди будущего, каждый по собственным причинам, предпочитали строиться вниз, зарываться под землю. Стремление укрыться стало рефлекторным. А эти постройки выглядели так… так дерзко, так нахально…

Серена покачала головой. Привыкнуть к этому миру она еще успеет. Сейчас следовало позаботиться о более насущных делах.

Сняв с женщины куртку, Серена разорвала ее на полосы, которыми связала женщину, заткнула ей рот и завязала глаза. Затем она спихнула ее назад, убедившись, что та упала на пол лицом вниз. Быстрый осмотр ее покупок порадовал I-950. Несколько хлопчатобумажных свитеров, несколько пар шорт, две юбки и пара трусиков. В шорты и свитер она не замедлила облачиться. Ткань оказалась удивительно мягкой и яркой; целую секунду Серена наслаждалась ощущениями, каких никогда прежде не испытывала. Вдобавок одежда пахла чем-то очень приятным и свежим…

Она раскрыла сумочку своей жертвы. Купюры, монеты, кредитные карточки, водительские нрава, служебное удостоверение какой-то компании под названием «Инцетрон». Технический персонал… Замечательно. Вдобавок, в сумочке обнаружилось потрясающее количество разнообразной косметики, множество смятых счетов и клочков ваты. Неэффективно. И негигиенично.

Серена решила отравиться домой к этой женщине и посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь полезного, например, приличной обуви. Пошарив по отделениям ее бумажника, она нашла карточку с именами и адресом ближайших родственников, каковыми оказались родители. Прекрасно. По всей видимости, эта женщина — не замужем. Впрочем, возможно, с нею живет ее любовник — время покажет. Адрес родителей не совпадал с тем, что значился в водительских правах. Приемлемо. А если дом окажется не многоквартирный, то это будет еще лучше.

Домик, рассчитанный на одну семью, означает отсутствие любопытных соседей. Найдя в бардачке карту, Серена отсканировала ее поверхность и поместила в память, после чего вновь тронула машину с места.

Ей повезло. Жилищем женщины оказался маленький, но ухоженный домик с гаражом и автоматическими воротами, окруженный тенистыми деревьями, почти полностью заслонявшими окна. Через несколько секунд она оказалась в гараже, вне досягаемости посторонних глаз. Поблизости не было даже собак.

Здесь Инфильтратор снова обратила внимание на свою пленницу. Женщина до сих пор не пришла в сознание, но ритм ее дыхания и тепловое излучение показывали, что здоровью человека ничто не угрожает. Взявшись за пояс, Серена подняла ее, словно чемодан, отнесла в дом и бросила на диван в крохотной гостиной.

Домик оказался чист и опрятен, а повсюду едва уловимо пахло лимоном. Мебель была недорогой, но красочной. Книг почти не было, зато столик у дивана оказался завален журналами с шикарными, роскошно одетыми девицами и заголовками статей о сексе, диетах и модах на обложках.

Поразмыслив, Серена решила, что убийство этой женщины будет лишь неоправданной затратой сил, и тут же вздохнула, вспомнив, — отчитываться и оправдывать свои действия ей теперь не перед кем.

«Ну что ж, значит, те, с кем мне придется столкнуться, останутся в живых. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю об этом мире больше. Конечно, при условии, если они не встанут на моем пути…»

СкайНет скопировала в ее мозг значительное количество информации по разнообразным вопросам из всех сфер человеческой жизни. Психологические труды имелись в избытке, однако о практике социального общения не было почти ничего. «Возможно, это является причиной того, что контакты СкайНет с людьми ограничивались военными, учеными и рабами».

Время, проведенное в обществе людей самой Сереной, научило ее разбираться в основополагающих чертах человеческой природы, однако она понимала, что в данной ситуации ее опыт — совершенно неактуален. Как ведут себя люди этой эпохи по отношению друг к другу, придется выяснять методом проб и ошибок.

Отвернувшись от пленницы, она начала обыск помещения.

Вскоре выяснилось, что больше в доме никого не было. Одиноко стоявшая в спальне, на тумбочке у кровати фотография смущенно улыбавшегося в объектив молодого человека означала, что это обстоятельство вполне может и перемениться. Серена переворошила содержимое гардероба, полностью представленное дамскими вещами. «Хорошо хоть, — подумала она, — что этот парень хотя бы здесь не живет. Но судя но противозачаточным таблеткам и огромному количеству изящного белья, его неожиданный приход может доставить мне массу дополнительных хлопот».

Ближайшие двадцать четыре часа I-950 решила находиться в состоянии повышенной бдительности, а затем— двигаться дальше.

Наконец Серена открыла дверь в конце короткого, темного коридора. То, что скрывалось за ней, вызвало у киборга улыбку искренней радости. Пленница, принадлежавшая к техническому персоналу неведомой Серене компании, обладала изумительным домашним компьютером со множеством периферийных устройств, выделенной линией связи и прочим. С подобным оборудованием Серена могла сделать очень и очень многое.

Наверное, именно в подобных случаях люди говорят: «Уж повезло, так повезло»!

Для начала I-950 примерила кое-что из одежды хозяйки. Юбки оказались слишком короткими и тесными, но штаны пришлись как раз впору. Серена облачилась в джинсы, красную футболку и сандалии. Белье хозяйки оказалось неудобным и непривычным, а потому было отвергнуто без всякого сожаления. Серена от души понадеялась, что подобное белье и для людей, скорее, исключение, чем правило — должны же и живые существа обладать хоть толикой здравого смысла.

Вернувшись в гостиную, она вновь осмотрела пленницу. С женщиной было все в порядке, только лишь кисти рук довольно сильно посинели. Оттащив се в спальню, Серена заменила полосы ткани, оторванные от куртки, наручниками, найденными в прикроватной тумбочке, и пристегнула пленницу к спинке кровати.

«Странно. Судя по царапинам, наручники и раньше использовались для той же цели. Принять к сведению».

Забрав с собой телефон, I-950 покинула спальню. В доме нашлось абсолютно все, что было необходимо для начала работы. Да, ей просто невероятно повезло.

В холодильнике обнаружился сэндвич и какой-то напиток; эти находки Серена взяла с собой в комнату с компьютерами. Здесь, включив вторую машину, она установила и запустила программу для биржевой игры, воспользовавшись в качестве оборотного капитала банковским счетом хозяйки дома и снабдив программу сведениями о колебаниях рынка, загодя предоставленных Небесной Сетью. Пока компьютер обеспечивал ее финансовую независимость, Серена занялась составлением своей биографии.

Ее родители были военными, поэтому Серене довелось объездить чуть ли не целый мир— то там, то сям, то у одних бабушки с дедушкой, то— у других. Школьное образование девушки пестрело прорехами, которые можно было спокойно объяснить заграничными командировками родителей.

Один из дедушек умер от рака, а бабушка, его жена, совершила самоубийство. Отец погиб в авиакатастрофе, лучше всего, чтобы самолет был частным, а не военным. Мать вместе с другими бабушкой и дедушкой погибла в автомобильной аварии: пьяный водитель не справился с управлением и направил свой тягач прямехонько в их малолитражку.

I-950 оценила составленный сценарий. Не слишком ли трагичен? Ей необходимо сохранять внешнее спокойствие и уравновешенность, а стольких смертей вокруг одного человека, пожалуй, было слишком многовато. И все же Серена не могла рисковать, заводя себе живых родственников.

Подумав, она заменила самоубийство инсультом. А отец ее матери пускай умрет от разрыва аневризмы брюшной аорты, когда Серена была еще совсем маленькой. Все ее предки были единственными детьми в своих семьях и родственников не имели… Нет, неестественно. Подумав, она присочинила отцу старшего брата, погибшего в Корее.

Биографии вымышленных родственников Серены протянулись в прошлое до начала двадцатого века. Отец, в окончательном варианте, стал военным советником, работавшим на Филиппинах и пропавшим без вести — предположительно, он оказался похищенным и погибшим. Данное несчастье произошло, когда Серене было пятнадцать.

«Вышло довольно трагично, — подумала она, — однако рано или поздно любой человек теряет своих родителей, бабушек и дедушек». I-950 снабдила предков довольно интересными судьбами, так что, будь они даже реальными людьми, никто бы из них не смог пожаловаться на невнимание…

Серена еще раз перечитала написанное. При наличии времени, свою семью можно увеличить хоть втрое против этого, но для начала — сойдет.

Она интенсивно потерла руки. Повышение выделения жира и пота кожей подушечек пальцев, вкупе с тренингом, гарантировало, что различимых отпечатков пальцев она не оставит, но в других случаях этот способ был довольно неудобным.

Далее следовало создать себе послужной список. Это задача была неимоверно сложнее; здесь требовались люди, на которых при нужде можно сослаться.

Серена была уверена, что одурачит «Кибердайн Системс» без особых затруднений. Беспокойство внушали связи компании с правительством. «Возможно, эти опасения и излишни, — подумала она. — В настоящее время у СкайНет практически не существует врагов, за исключением, пожалуй, семейки Конноров».

Серена на миг замерла. Впервые она осознала, что может в самом деле встретиться с ними в этой эпохе. Более того, встреча была неизбежной. «Если бы только мне посчастливилось уничтожить этих тварей! — мечтательно подумала она. — Какое невыразимое наслаждение это могло бы принести! Данная акция — самая большая служба, которую я могу совершить ради СкайНет».

С небольшим трудом она вновь переключила мысли на насущные задачи, решив поработать еще немного над своей биографией. Поступив в университет, на гуманитарное отделение, она получила свой первый опыт работы в службе безопасности кампуса. Там девушка вплотную заинтересовалась задачами по улучшению организации работы служб безопасности.

«Здесь будет прослеживаться связь с похищением моего отца, — подумала она. — Замечательный штрих, косвенно подкрепляющий ее биографию. То, что не высказано вслух, для людей порой представляет очень важное значение».

Подумав, Серена поменяла себе специализацию— теперь она училась на отделении компьютерных наук. Отметки получала хорошие, но особо не блистала. На фото в студенческом билете она выглядела фунтов на тридцать упитаннее, в очках, с безвкусной, старомодной прической. Серена сама-то едва себя узнала, и неудивительно: оригинал, подвергшийся цифровой обработке, принадлежал некоей девице, которая окончила отделение практического домоводства аж в 1978-м.

Сверив даты, она обнаружила, что вполне могла слушать лекции Майлза Дайсона: учеба совпадала по времени с его непродолжительной преподавательской карьерой. Пара строк — и ссылка на Дайсона готова. Отношения «учитель — ученик» — порой очень даже могут пригодиться.

Затем Серена изучила досье других профессоров, чьи лекции должна была посещать. Серьезных жалоб нет, отзывы — вполне благоприятные; вдобавок, огромная численность групп говорит о том, что большей части своих студентов никто из них просто не помнит. Особенно, таких неприметных, старомодных толстух, какой в студенческие годы была Серена.

«При необходимости, возможно, придется нанести визит этим светилам науки и внушить, что они некогда действительно знали меня».

Пора устроить перерыв, а затем можно продолжать.

Войдя в спальню, Серена обнаружила, что ее пленница пришла в сознание. Почувствовав присутствие агрессора, женщина тихонько заскулила. Серена подошла к кровати.

— Тихо, — сказала она, при помощи имплантированной в гортань электроники имитируя голос убитого ею Гонсалеса.

— Ммм-мрмм-м-рмммрм!

Взяв с туалетного столика расческу, I-950 приставила ее к горлу пленницы и слегка нажала.

— Жить хочешь? — рыкнула она.

Женщина оцепенела.

— Запомни: мне плевать, если ты здесь завоняешь. Главное, чтобы не шумела. Нет, в туалет тебе нельзя. Будешь вести себя тихо?

Женщина кивнула, и Серена убрала расческу.

— Хорошо. Я пробуду здесь еще несколько часов, а потому — устраивайся поудобнее, детка. В меру сил.

Издав зловещий, басовитый смешок, она вышла, ступая как можно тяжелее. Тяжелые шаги, вкупе с грубым мужским голосом, должны были оставить в сознании беспомощной женщины крайне устрашающий образ.

Направляясь к кухне, Серена услышала, что женщина тихонько заплакала, и покачала головой. Быть может, ее было бы проще ликвидировать?

За едой, в гостиной, она принялась читать хозяйские журналы и не могла сдержать удивления. Очевидно, для людей этого времени, маниакально боявшихся перхоти и запаха пота (если судить по количеству рекламы, посвященной этим проблемам), наиважнейшим занятием в жизни был уход за собственным телом. Статьи тоже оказались весьма интересными. Судя по всему, журнал был предназначен для женщин, которым нравилось быть подавляемыми мужчиной.

Там, откуда она прибыла, люди были куда практичнее, да к тому же равны друг перед другом без всяких исключений. Представив себе, что сказала бы капитан Мари Грабер, расскажи ей кто-нибудь о глупостях, описанных журналом, Серена улыбнулась. Женщины и большая часть мужчин, с которыми ей пришлось воевать, вели себя куда разумнее.

Перевернув страницу, она наткнулась на рекламу, посвященную новейшему антицеллюлитному средству. На фото были изображены чьи-то ужасно отвратительные, покрытые дряблыми жировыми складками бедра.

Серена оцепенела от омерзения. «Этого просто не может быть!» — подумала она. Краткое обращение к медицинской базе данных показало, что она ошибается: такое состояние подкожной жировой клетчатки было вполне возможно при условии неправильного питания и отсутствия физических нагрузок. Самоуничтожение— в самой природе этих существ…

Неодобрительно цокнув языком, Серена отложила журнал и отключилась. Компьютер, имплантированный в мозг, регулировал функции организма таким образом, что за шестьдесят минут Серена получала отдых, равный по эффективности как минимум шести часам сна. Данной возможностью, конечно, не следовало злоупотреблять, однако в подобных обстоятельствах она была крайне полезна.

Остаток ночи Серена посвятила исследовательской работе. К утру у нее имелось несколько многообещающих вариантов. Однако все они, прежде, чем приступать к их разработке, требовали дополнительной информации. Источник информации следовало искать совсем в другом месте.

Отыскав скромный банк на Каймановых островах, она вошла в его сеть, обратила свои ценные бумаги в наличные, затем поместила основную сумму на свой счет, а сорок тысяч долларов перевела в местный банк. Мгновение поразмыслив, она вернула на место деньги своей пленницы, прибавив тысячу долларов сверху.

«Интересно, сколь жестоко власти станут преследовать того, кто не причинил жертве ни малейшего вреда да еще положил в ее карман тысячу долларов?»

Поразмыслив еще немного, Серена прибавила еще пятьсот долларов. Деньги она снимет с банковской карточки хозяйки, которую после просто выбросит. Обзаведясь кое-какой одеждой, она заявит в полицию, что у нее украли сумочку, и получит в банке новую карточку.

Кроме того, Серене требовался также кредит. Проникнув в сети двух крупных банков, она завела себе золотую «Визу» и платиновую «Мастеркард», вместе с прекрасным платежным досье. В последнем упоминалось, что за время пользования услугами банка данный клиент всего лишь несколько раз опаздывал с погашением кредита. «В конце концов, все мы— люди…» — цинично подумала I -950. Затем, войдя в сеть «Америкэн Экспресс», она открыла себе новенький, с иголочки, счет, которым тут же воспользовалась, чтобы заказать номер в огромном, роскошном отеле, основную клиентуру которого составляли командированные в Лос-Анджелес бизнесмены высшего ранга.

Ноутбук также будет украден, а предварительно — застрахован. Серена начала приводить в жизнь и этот план, но внезапно остановилась. Пора было двигаться дальше.

Переодевшись вновь в шорты и футболку, она оставила на ногах сандалии: другая имевшаяся в доме обувь ей не годилась. Серена уже заметила снаружи дома вездесущих бегунов, на которых, судя по всему, никто не обращал внимания. В облике такого вот, совершенно обычного и неприметного бегуна-джоггера, совершающего утреннюю пробежку, она и покинет этот район, будучи абсолютно незамеченной.

I-950 нахмурилась. Обычным в ее облике было все, за исключением обуви. Порывшись в ящике с бельем, она нашла пару толстых махровых носков и с некоторыми усилиями ухитрилась натянуть их поверх сандалий. Взгляд в зеркало показал, что издали, возможно, сойдет. Тем более, что люди обычно склонны видеть то, что ожидают увидеть.

Вернувшись в спальню, Серена освободила правую руку пленницы. Включив телефон, она положила аппарат так, чтобы женщина, немного потрудившись, смогла дотянуться до него. Рядом был оставлен и ключ от наручников.

— Я ухожу, — сообщила она голосом Гонсалеса. — Десять минут не двигайся, иначе — вернусь.

Предостережение прозвучало точно в духе тех глупых угроз, к которым в подобных обстоятельствах прибегают мелкие уголовники.

В качестве последнего штриха она обвязала свои светлые волосы платком, а поверх надела бейсболку. — Возможно, хозяйка дома тоже бегает трусцой по утрам. В любом случае, слишком любопытные соседи, если таковые имеются поблизости, не будут удивлены при виде молодой женщины, выходящей из дома для того, чтобы совершить утреннюю пробежку.

Найдя на одной из полок темные очки, Серена надела и их. Взглянув в зеркало, она была вполне удовлетворена достигнутым эффектом. Пища, одежда и прочие необходимые ресурсы окажутся в ее распоряжении всего через пару часов. СкайНет была бы сейчас ею довольна.

Органическая ферма «Новая жизнь», штат Орегон, настоящее

Рональд Лабейн тихо зашипел от ярости: его сын Брайен опять разразился криком.

— Лиза, ради бога! — взревел он. — Сделай так, чтобы он заткнулся! Я — работаю!

Лиза остановилась на пороге кабинета, испуганная, с заходящимся в крике младенцем на руках.

— Прости, милый, но у него режутся зубки.

Рональд не мог поверить своим ушам. Она оправдывается? Ему не нужны оправдания! Ему нужна тишина и покой, чтобы он мог работать!

— Вынеси его на крыльцо, пока не успокоится, — сказал он тоном, ясно показывавшим, насколько он сердит.

Лиза взглянула в окно. Снаружи шел проливной дождь, небо было серым и мрачным, вполне соответствуя се настроению. Рональд видел, что жена была готова возразить, но тут младенец издал оглушительный визг. Рон начал подниматься на ноги; Лиза отвернулась, схватила свой плащ и, ни слова больше не говоря, вышла.

Хозяин дома снова уселся за стол, кипя от возмущения. Теперь ему понадобится не меньше часа, чтобы вновь сосредоточиться на работе! Выругавшись, он двинулся в сторону кухни сварить себе кофе. По дороге он машинально проверил, как топится печь.

Лабейн, конечно, любил своего сына и очень жалел малыша, которому приходилось сейчас выносить мучительную боль. Но порой он сомневался в том, что Лиза действительно предана их общему делу. Разве женщины не понимают, что общее дело— это самое главное в жизни? Если он хочет, чтобы у детей было нормальное будущее, на ферме просто обязана быть дисциплина. Дисциплина и единоначалие.

Он окинул взглядом потрепанный фургон, стоявший во дворе. Двигатель фургона работал частично на энергии солнечного света, а потому на крыше автомобиля виднелось несколько солнечных батарей. несмотря на то, что в дождливом Орегоне от них было не больше пользы, чем от козла молока, для Рона этот фургон являлся символом своей правоты, которая до сих пор не получила должного признания.

Рон с досадой запустил пятерню в редеющие волосы. Даже товарищам по коммуне начали надоедать его идеи. Поля и сады наконец-то начали приносить неплохой доход; люди, распробовав натуральные, выращенные безо всякой химии овощи и фрукты, начали платить за них хорошие деньги.

Но людям предстояло еще очень много узнать и многое сделать. Им следовало подумать о будущем, следовало принять более радикальные меры, нежели обычная переработка мусора. Им следовало научиться жить проще и меньше полагаться на машины.

Да, именно это Рон и пытался донести до людей. Машины были врагом, а лозунг «Вся власть— машинам»— боевым кличем неприятеля. Машины начинали производить все новые и новые механизмы, отстраняя людей от честного труда, лишая мужчин и женщин их законной гордости. Люди вполне могли жить без машин, по горе человеческой цивилизации, если машины когда-нибудь научатся обходиться без людей.

«Мое призвание, — подумал Лабейн, — не допустить этого!»

Снаружи мимо окна прошла Лиза. Младенец, завернутый в ее плащ, успокоился и затих, но Лиза была явно рассержена. Постучав по стеклу, Рон поманил ее внутрь, затем вернулся в свой крохотный кабинет и снова сел за работу.


В тот вечер, после ужина, Брэнвин созвала общее собрание, и все собрались вокруг старого кухонного стола. Рональд глядел на нее с неприязнью.

Сразу же после рождения Брайена, женщин — всех, до единой, — охватило нездоровое возбуждение. Поначалу он считал, что это просто ревность, по теперь понял, что корень явления находился в их особом мышлении, «запрограммированном» на «строительство гнезда». Излюбленной темой для разговоров стало для них будущее детей и расширение бизнеса ради их блага.

Когда небольшая группа единомышленников только основала коммуну, их воодушевлял пример первых поселенцев — бедных, но независимых. Затем людей сплачивал тяжелый труд, идеалы и почти еженощный групповой секс. Теперь на смену всему этому пришли кредиты и займы, новый грузовик и, возможно, прием и отправка заказов по почте. Джордж, один из старейших коммунаров, предложил даже нанять работников для сбора урожая!

— Послушай, — заговорила Брэнвин, выдержав его взгляд. — Мне очень не хотелось об этом говорить, но ты отлыниваешь от работы. Всякий раз, когда кто-нибудь выступает с предложением о расширении дела, ты затыкаешь нам рты очередной высокоумной речью о том, что настоящим коммунарам следует раз и навсегда избавиться от пережитков капиталистического сознания. Что ж, эта мысль оказалась бы вполне сносной, если бы ты трудился наравне со всеми. Но ты не хочешь работать. Мы кормим тебя, обстирываем, оплачиваем электричество, на котором работает твой компьютер, рубим дрова, стелим постель и моем за тебя посуду. И взамен получаем только ругань: мы-де слишком шумим и отвлекаем тебя от великого дела. От кого это ты унаследовал королевский титул? Что это за великое дело? Насколько я понимаю, твой треп с приятелями в Интернете никак не поможет сокрушить общество потребителей.

— А отказ от всех идеалов— поможет? — язвительно спросил Рон. — Скажи мне, Луиза, — Брэнвин моргнула, — покупка нового грузовика, найм сезонников для уборки урожая — как это поможет нашему движению? Я не допускал и мысли, что доживу до дня, когда никто иной, как вы, — он обвел взглядом собравшихся за столом, — выступите в поддержку системы, эксплуатирующей народ в течение многих поколений!

На миг собравшиеся смутились. Затем Брэнвин вновь подняла взгляд на Рональда.

— Что ж, — сладеньким голосом протянула она, — если бы ты время от времени помогал в работе, возможно, нам и не пришло бы в голову нанимать помощников. Но потеря здорового, сильного мужчины довольно сильно сказывается на всей коммуне. Честно говоря, я тоже планирую родить ребенка и добрых полгода не смогу лазать но деревьям. Зато вместо этого я попробую заняться деловой перепиской.

— Замечательно! — фыркнул Рональд. — Мы делаем революцию, а ты будешь рассылать людям полезные советы о том, как мыть окна уксусом и делать крем для рук из ланолина с пчелиным воском! Уж это приблизит революцию, безусловно!

Бальдур печально взглянул на него своими огромными, мягкими глазами.

— Основа нашей революции — личный пример плюс свободный обмен информацией. Обычно ты вел переписку, качал статьи из Интернета и снабжал нас сведениями о том, как идет жизнь на других органических фермах. Однако с тех пор прошел практически целый год. Что же — неужели все прочие фермы свернули бизнес?

— У нас — не бизнес! — закричал Рон, ударив кулаком по столу так, что тарелка чуть не упала на пол. — Мы — сеятели революции!

Брайен вновь начал кричать; Лиза поднялась из-за стола и принялась расхаживать по комнате, баюкая младенца. Укачивая и успокаивая его, она не сводила с Рональда неприязненного взгляда.

Пригладив пальцем густую, темную бровь, Айеша тревожно оглядела собравшихся за столом.

— Все мы— участники революции, Рон, — заговорила она. — Революции, которая вернет человечество назад, к земле. Коммуна добилась того, что к нам приходят учиться огромные концерны. Но у меня имеется неприятное ощущение… будто под словом «революция» люди подразумевают совершенно разные вещи.

Рональд поднял на нее удивленный взгляд.

«Как мила наша Айеша, — подумал он. — Как тактична…»

Сейчас он даже не мог поверить, что когда-то этот легкий акцент, эта смуглая кожа заставляли его дрожать от вожделения. Сейчас Лабейну хотелось разве что придушить ее, впрочем, как и всех остальных, к чертям собачьим. Рон не мог и подумать, что все они вот так поднимутся против него. «Не иначе, как сговорились за спиной, втихую».

— Так каков же итог? — поинтересовался он. — Раз уж вы все теперь — такие серьезные бизнесмены…

— Итог таков: либо работай, как все, либо проваливай. Здесь тебе не государство всеобщего благосостояния, — ответила Брэнвин.

Прочие беспокойно заерзали. Они бы не были так резки; а на грубость Лабейн нарвался, назвав Брэнвин Луизой.

— Мы — не Джонстаун, — добавила Лиза, — и вообще, не какая-нибудь изуверская секта, где женщин бьют при малейшем непослушании.

Собравшиеся, остолбенев от удивления, воззрились на нее, затем устремили взгляды на Рона. У некоторых отвисли челюсти.

— Я ни разу в жизни не ударил тебя! — возразил Рон.

— А я совсем недавно гадала, скоро ли это случится в первый раз, — отрезала Лиза. — В тот день, когда ты велел мне выйти на двор и начал подниматься со стула с таким выражением на лице…

— Я собирался закрыть дверь в кабинет! — Он смотрел на женщину взглядом, в котором сквозило неподдельное изумление. — Ладно, пусть у тебя развилась паранойя, но сей факт вовсе не превращает меня в скота, который бьет свою жену!

— Я тебе не жена!

Рональд всплеснул руками. Лиза, конечно, не являлась ему женой, но то была чистой воды формальность… Со временем коммуна разбилась на пары, и вот уже лет пять Лиза ходила исключительно с ним. От него женщина родила сына, с ним делила постель — чего же еще желать?

— Бьет женщин, — поправился он. — Я — не из тех скотов, что бьют женщин.

Хотя в данный момент это, пожалуй, было бы даже приятно…

Собравшиеся за столом тревожно переглянулись. Рон больше не мог сказать, что знает их тайные мысли — они стали старше, вросли в землю и утратили юношеский пыл. Короче говоря, они превратились в подлых, скользких, лицемерных капиталистов. А Лабейн… просто не мог позволить им помешать делу всей своей жизни.

— Хорошо, — произнес он, подавив гнев. — Включите меня в график работ.

С этими словами он встал и удалился в свой кабинет, мягко прикрыв за собою дверь.

Сейчас пришла настоятельная необходимость сформулировать свои планы на абсолютно новом уровне. Возможно, представь он их в виде бизнес-плана, никакого переполоха в курятнике просто бы не произошло…

Да, эти люди больше не являлись его друзьями и соратниками. А Лиза не была ему женой. Все они стали только лишь средством для достижения цели. Данная измена… была самая страшная за всю прошедшую жизнь. Но больше подобного не повторится. Потому что он никогда не позволит себе заблуждаться, будто у него есть друзья.

Рон много слышал о том, как одиноки все, без исключения, вожди. Теперь он начал понимать, почему. Нельзя позволять людям отвлечь себя, ибо они замедлят твой путь к успеху, или вовсе остановят его.

И в этом не будет виноват никто, кроме тебя самого.

Лос-Анджелес, международный аэропорт, настоящее

Одетая в льняной брючный костюм и бежевую шелковую блузку, Серена вошла в здание аэровокзала. Ноги ее были обуты в пару довольно удобных туфель, а на плече висела дорожная сумка, набитая трусиками, носками и украденной одеждой. В другой руке она несла ридикюль и дешевый «атташе-кейс». Цена всех этих вещей едва не ввергла киборга в ступор: после всех этих покупок в кармане осталось менее сотни долларов.

Сняв темные очки, она оглядела холл, пораженная его размерами и количеством пассажиров. Побродив по зданию, Серена нашла туалетную комнату, где вымыла руки. Дождавшись, когда туалет опустеет, она запихнула кейс и ридикюль в дорожную сумку и отправилась искать службу безопасности аэровокзала.


— О подобных случаях слышишь то и дело, но никак не ожидаешь, что такое может случиться и с тобой…

С этими словами Серена смущенно поправила волосы и поджала губы.

На женщину, сидевшую за столом, было трудно смотреть без удивления. Сколько избыточного веса! В своей эпохе Серена не видела ни единого человека в подобном состоянии: СкайНет не допускала излишеств, а свободные люди могли считать себя счастливыми, если им хватало пищи для поддержания сил…

«Интересно, в чем корень этой проблемы?» В существовании проблемы Серена даже не сомневалась: судя по внешнему виду, здоровье большинства окружающих ее людей было далеко от оптимального. До какой поры человек способен толстеть и не испытывать особенного дискомфорта? Должен же быть верхний предел у этого феномена…

— Такое бывает чуть ли не каждый день, — едва подавив зевок, отвечала служащая аэропорта. — Самое большее, что мы способны сделать — зафиксировать кражу, чтобы ваша страховая компания осталась удовлетворена. Что же касается вещей, то, боюсь, вы их больше не увидите.

I-950 пожала плечами и закатила глаза:

— Я понимаю, а потому не рассчитываю на чудо. В конце концов, я даже не запомнила воровок.

Сочиненная ею история гласила, что, находясь в туалетной комнате, две женщины или девочки-подростки схватили ее ридикюль и ноутбук, лежавшие поверх дорожной сумки; одна перегнулась через перегородку сверху, другая, наклонившись, просунула руку под дверцей. К тому моменту, как жертва смогла покинуть кабинку, обеих и след простыл.

Серена вздохнула.

— Еще один абсолютно обычный день в жизни большого города, — удрученно сказала она.

— Возможно, вам чем-нибудь помогут в «Помощи приезжающим», — с сомнением сказала толстуха.

Служащая аэропорта, кажется, и сама не понимала, в чем состоит работа этих людей.

Серена махнула рукой.

— К счастью, у меня в кармане было немного денег наличными. Я просто поеду к себе в отель, и там меня выручат. Благодарю вас за помощь.

Она протянула женщине руку. Та, немало удивленная, неуверенно пожала ее.

— Удачи вам, — сказала сотрудница службы безопасности.

— Да уж. Должно же мне после всего этого хоть в чем-нибудь повезти!

Последние слова Серена произнесла уже на ходу.


Все оказалось так цивилизованно! В отеле к ней отнеслись крайне сочувственно и с полным пониманием. Через час прибыл курьер «Америкэн Экспресс» с новой карточкой взамен украденной. Оставив вещи в номере — кстати говоря, очень хорошем, — Серена отправилась в ближайший компьютерный магазин за ноутбуком. Покупкой киборг осталась очень довольна: теперь она была готова приступать к следующей фазе интеграции в общество. «Ограбь меня воровки на самом деле, — подумала Серена, — я бы уже давно успокоилась».

Завтра она будет готова предоставить всем желающим свой рекомендации.

Кембридж, штат Массачусетс, настоящее

Серена решила, что первым местом ее работы после окончания колледжа будет «Уорлон Системс». Эта небольшая компания занималась разработкой программного обеспечения и программных систем безопасности для очень ограниченного круга клиентов.

Офис заведения блистал солидностью. Панели стен, бархатные занавеси — все было в изысканных оттенках серого и бежевого цветов, которые словно бы вкрадчиво нашептывали на ухо: деньги, деньги, деньги…

В отличие от незадачливых клиентов компании, I-950 знала, что мистер Гриффит, начальник службы безопасности «Уорлон», может в любой момент получить доступ к их счетам, внести в них любые изменения и притом не оставить за собой никаких следов.

«Впрочем, след остается всегда», — подумала Серена. Подтверждения этому факту находились у нее в ноутбуке.

— Могу ли я воспользоваться вашим телефоном? — спросила она у секретаря. — Всего лишь для внутреннего звонка.

Секретарша молча указала на аппарат, стоявший на стойке, и Серена, сняв трубку, набрала номер из четырех цифр. Гриффит ответил после первого же гудка.

— Да?

Голос звучал резко, словно звонок отвлек его от крайне важного дела.

— Мистер Гриффит? Меня зовут Серена Бернс. Могу ли я подняться к вам для разговора?

— Обратитесь к моему секретарю, — сказал он. После некоторой паузы добавил: — Откуда у вас этот номер?

— Это не относится к делу, мистер Гриффит. Я хочу побеседовать с вами о счете «Бабич и Фишер». Дело… несколько деликатное.

— Как, вы сказали, вас зовут?

Голос мужчины звучал слегка агрессивно, но едва уловимая дрожь показывала, что Гриффит неприятно удивлен и встревожен.

— Бернс, — ответила I-950.— Серена Бернс.

— В данный момент это невозможно, мисс Бернс.

— Напротив, мистер Гриффит; я считаю, что сейчас — великолепный момент для обсуждения моей работы. Данная программа, полагаю, представляет интерес не только для вас.

Последовала еще одна более продолжительная пауза.

— Я пришлю за вами секретаря, она проводит вас ко мне.

Гриффит даже не пытался скрыть раздражение, однако таившаяся в душе тревога не могла укрыться от тренированного слуха I-950.


— Так о чем же речь, мисс Бернс? — спросил Гриффит, захлопнув дверь перед лицом изумленной секретарши.

Он оказался невысоким, крепко сложенным человеком лет пятидесяти, чисто выбритым, темноволосым и, подобно большинству мужчин его возраста, начинающим лысеть. Усевшись за полированный стол из черного дерева, он окинул Серену оценивающим взглядом.

— Вы совсем не похожи на того, кого я ожидал увидеть.

— Речь идет об услуге в обмен на услугу, мистер Гриффит, — улыбнулась Серена. — У меня есть доказательства того, что вы торгуете конфиденциальной информацией, растрачиваете не принадлежащие вам деньги и совершаете незаконные операции со счетами своих клиентов. Я готова отдать эти доказательства в ваши руки и научить надежнее прятать концы.

Некоторое время Гриффит, не мигая, смотрел на нее, затем глубоко вздохнул.

— В обмен на?..

— Мне нужно занять вакансию в некоей компании, — отвечала она, — но мой послужной список бедноват. Большая часть проделанной мною работы крайне конфиденциальна, и потому клиенты просто не могут снабдить меня рекомендациями. По этой причине если кто-либо позвонит вам и спросит о моей персоне, мне хотелось бы услышать в ответ следующее: «О, я прекрасно помню этого специалиста! Серена Бернс— прекрасная женщина, достойная всяческого доверия. Я полагаю, что она очень далеко пойдет».

Гриффит продолжал, не мигая, смотреть ей в глаза. Видимо, тут имела место попытка некоей игры с целью подчинения собеседника своей воле, но она заранее была обречена на провал. Все козыри были в руках Серены, которую, к тому же, совершенно не волновало, как Гриффит относится к данному факту.

— И когда же именно вы… «работали» у нас? — наконец спросил он.

— Я уже составила документы о своем сотрудничестве и поместила их в ваши архивы, — ответила она. — Это было примерно пять лет назад. Кстати, тот факт, что вы слишком точно запомните дату, может вызвать нежелательные подозрения, не находите?

— Вы в самом деле умны, — заметил Гриффит, склонив голову.

— Да, — просто ответила Серена. — Настолько, что вам меня не одурачить. Не будем терять времени, мистер Гриффит, перейдем к делу. Я не прошу многого. Я всего лишь хочу по заслугам занять эту вакансию. Кроме того, у меня нет заинтересованности в том, чтобы вас вывесили просушиться на солнышко. В обмен на вашу помощь я обеспечу вам спокойный сон, уничтожив все следы операций со счетом «Бабич и Фишер». — Серена слегка наклонила голову набок. — От вас вовсе не требуется заверять людей в том, что я вам нравлюсь. Если хотите, можете сказать, что терпеть меня не могли. Требуется всего лишь подтвердить, что я — первоклассный специалист в своей области.

— Хорошо, — согласился Гриффит.

Серена встала.

— Благодарю вас, мистер Гриффит. — С этими словами она положила на его стол ноутбук и извлекла из него диск. — Здесь — вся обнаруженная мною информация и инструкции, как не повторить подобных ошибок и не оставить следов. Мне удалить следы ваших операций со счетами клиентов, или проделаете это сами?

Гриффит принял у нее диск.

— Займусь сам, — проворчал он.

— Вы не пожалеете, мистер Гриффит. — Серена подошла к дверям, но, положив руку на дверную ручку, остановилась и обернулась. — Не вздумайте обмануть меня.

Взгляд этой женщины яснее слов говорил о том, что задумай Гриффит обмануть ее, глава отдела безопасности очень и очень пожалеет о содеянном.

— Я не нарушаю данных обещаний, мисс Бернс.

«И это говорит человек, обкрадывающий своих клиентов…» Улыбнувшись, Серена вышла из кабинета.

Органическая ферма «Новая жизнь», штат Орегон, настоящее

— Прости меня за эту сцену вчера вечером, — сказал Джордж.

Прекратив распрыскивать мыльный раствор, Рональд взглянул на бывшего друга, стоявшего под деревом. Он не замечал свежего весеннего ветра, напоенного запахом цветущих деревьев. Его не волновали ни игры и пение птиц, ни мелкий мохнатый зверек, пробежавший через черничную грядку по своим делам.

— Это была не сцена, — ответил Рон. — Это — покушение на убийство.

Джордж оттопырил губу и опустил взгляд к своим грубым башмакам.

— Рон, никто не собирался убивать тебя.

Лабейн спустился вниз по приставной лестнице и заглянул Джорджу в глаза.

— Ты полностью утратил цель, — сказал он. — Теперь тебе нужна всего-навсего тихая, спокойная жизнь — мягкие тапочки, куча детей, яблочный пирог, и — хрен бы с ней, с этой революцией. «Пусть пацаны занимаются революцией, а я устал!» Так? Когда мы были молоды, то собирались изменить мир, помнишь? А теперь ты хочешь, чтобы за тебя этими делами занялись совсем другие люди.

Джордж пожал плечами и почесал затылок.

— Наверное, теперь мы выросли и лучше видим перспективы, — задумчиво сказал он. — Мы знаем, какой это гигантский труд, и понимаем, что нас слишком мало, чтобы…

— Знаешь что, Джордж? В нашем мире что-либо совершить может только тот, кто готов рискнуть своим благосостоянием. Люди, которые цепляются за материальные блага и играют по правилам, просто стареют и умирают; через поколение никто даже не помнит о том, что они когда-то жили на свете. Такие особи не способны быть богатыми и не могут ничего изменить; они просто плодят детей и умирают.

Лабейн придвинулся ближе, вторгаясь в личное пространство Джорджа.

— Но я не утратил цели, — продолжал он. — Я готов рискнуть всем; вот этого-то вы все и боитесь. Ты— в том числе. Именно это и означала вчерашняя «сцена». Ее причина заключается в вашем страхе и понимании того, что вам никогда не достичь заветного пьедестала… Вы просто сломались. К тому же, большинство членов коммуны продолжают завидовать моей воле и настойчивости.

Нахмурившись, Джордж отодвинулся на пару шагов назад.

— Слушай, к чему все эти громкие слова— «страх», «покушение», «революция»? Что конкретно ты хочешь этим сказать?

Рон взглянул на него с легкой досадой. Далеко не в первый раз Джордж задает подобные вопросы. Да, он был замечательным агрономом, самым ценным в этом отношении членом коммуны. Но порой этот человек бывал просто невыразимо туп!

— Говоря о покушении, я говорил метафорически, — терпеливо объяснил он. — Под страхом имелась в виду боязнь рисковать материальным благополучием и добрым мнением соседей. Революция же, применительно к нашему движению, есть нечто вроде религиозного обращения, миссионерской деятельности, цель которой — заставить людей понять, в какой опасности находится вся наша планета! Ты ведь и сам много говорил о революции! Несколько лет назад ты прекрасно понимал, что означают эти слова! — Смерив бывшего друга взглядом, Рон покачал головой. — Не так уж давно это было, Джордж. — Наклонившись, он поднял с земли распрыскиватель и добавил: — Мне жаль тебя.

С этими словами Лабейн отправился восвояси. На губах играла легкая улыбка: сегодня он был доволен собой.


На следующее утро Рон Лабейн, хлопнув по столу своей рукописью, объявил:

— Я еду в город. Кому-нибудь что-нибудь нужно?

Все так и впились взглядами в стопку бумаги.

— Что это? — спросила Брэнвин, оторвавшись от раковины с посудой.

— Это и есть моя книга, — объяснил Рон, надевая куртку. — Сегодня она отправляется в Нью-Йорк.

— «Манифест Неолуддитов», — прочла Лиза. — Поздравляю, милый!

Обвив рукой его шею, она потянулась губами к щеке, но Рон лишь холодно взглянул на нее. После того злополучного собрания он перебрался спать в кабинет. Насколько он мог судить, между ним и Лизой больше не было ничего общего. Чем быстрее она привыкнет к новой жизни, тем лучше будет для них обоих.

— Итак, никому ничего не нужно? — снова спросил Рон.

Бывшие товарищи, один за другим, покачали головами, пораженные его холодностью к Лизе.

— О'кей. Пока.

Только в кабине фургона он окончательно понял, что никогда не вернется обратно. Он сам отвезет свою рукопись в Нью-Йорк и из рук в руки передаст редактору. Он заставит этих людей прислушаться! Поставить крест на своей мечте — то же самое, что лечь и тихонько умереть, а от этого Рон был весьма и весьма далек.

Дом, полный живых мертвецов, остался позади. Настало время отрубить концы, примириться с потерями и взглянуть в будущее.

Рон вырулил на дорожку; в этот момент дома вновь заплакал ребенок.

Глава 4


Вилла Хейс, Парагвай, настоящее

«Сюзанна Кригер… нет, все же Сара Коннор, — подумала женщина. — Таковой я была в своей прежней жизни, без Терминаторов, без мыслей об изменении будущего…»

Подписав контракт замысловатым росчерком, она отодвинулась от стола и сквозь пыльное, заляпанное грязными руками стекло взглянула, что делается в гараже.

Там, за окном ее кабинета, стоял один из принадлежавших компании грузовиков с поднятым капотом и разобранным двигателем. Однако рядом никого не было… Выдвинув второй сверху ящик своего стола, она извлекла оттуда фляжку с каньей. Отвинтив крышку, Сара-Сюзанна щедро плеснула тростниковой водки в стакан терере — ледяного матэ, который уже успела полюбить. С толикой спиртного он становился даже вкуснее. Конечно, от этого напитка по всему телу моментально выступал пот, но здесь, в Чако, температура каждый день поднимается за сто градусов… С учетом крайне влажного воздуха — попробуй тут не вспотей…

— Сеньора, — устало, с едва уловимой ноткой укоризны сказали за ее спиной.

Закусив губу от досады, Сара обернулась. За спиной стоял ее главный механик, Эрнесто Харамильо. Широкое лицо было неподвижно, губы под сенью роскошных усов — слегка поджаты, блестящие карие глаза— печальны.

— Где ты, черт побери, ходишь? — спросила она. — Еще секунду назад здесь не было ни души.

С этими словами она раздраженно раздавила в пепельнице окурок сигареты.

— Еще нет даже одиннадцати утра, сеньора, — заметил Эрнесто.

— Ну да, что такое для друга какой-то лишний час времени… — проворчала она, возвращаясь к работе. — Тебе что-нибудь нужно?

— У вас же вся печень сгниет от этой штуки, — сказал Эрнесто.

— Ммм… сгнившая печень — какое приятное состояние. — Поправив пепельницу, Сара поставила подпись под следующим документом. — Эрнесто, тебе что-нибудь нужно?

Эрнесто нахмурился и пожал плечами.

— Только то, чтобы вы были здоровы, сеньора, — буркнул он.

Обернувшись, Сара взглянула ему в глаза и улыбнулась.

— Спасибо, Эрнесто. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но я ничего дурного не делаю… Бизнес не рухнет от того, что мне по душе чай с каньей.

Улыбнувшись в ответ, Эрнесто покачал головой и вновь пожал плечами:

— Я только зашел сказать, что Мелинда минут через пять собирается уйти на перерыв.

— Спасибо, — ответила Сара. — Сейчас подойду.

Отсалютовав ей небрежно поднятой рукой, Эрнесто удалился. Проводив его взглядом, Сара сделала еще глоток. «Как я нынче мягка и обходительна со всеми — даже самой не верится», — подумала она. Еще совсем недавно она не постеснялась бы высказать Эрнесто, куда он может засунуть свою отеческую опеку. Но если она хочет стать здесь своей, то следует воздерживаться от резких высказываний. Парагвайская культура требует от женщины нежности в некотором роде, признания главенства мужчин. Уже одно то, что она являлась «боссом», резко выделяло ее из общей массы.

Встав из-за стола, Сара оправила узкую, темную юбку и взглянула в зеркало — все ли в порядке с прической. К своей новой внешности она до сих пор еще не привыкла. Прямые, коротко остриженные темные волосы и огромная, тяжелая оправа фальшивых очков делали ее с виду хрупкой и очень беззащитной. «Темный цвет волос, надо признать, оттеняет голубизну глаз, — подумала Сара. — Даже в таком виде я остаюсь достаточно женственной особой, — самодовольно подметила она. — Если бы еще избавиться от этих уродливых очков… Так ведь нельзя: они своеобразная маскировка, необходимая для того, чтобы держать людей на расстоянии».

Вне работы Сара ходила в темных очках всегда, за исключением, конечно, позднего вечера или ночи. К счастью, по ночам она все время находилась дома, где очки не имели ровным счетом никакого значения.

Порой Сара ощущала недостаток общения. Джон целыми днями пропадал в школе, а без него в ее маленькой эстанции было очень и очень одиноко. «Не следует забывать, — напоминала она порой себе, — что я — мать-одиночка, управляющая собственным бизнесом, да еще и иностранка…» В самом деле, окружающие попросту не понимали, как к ней подступиться, а потому избегали любых возможных конфузов путем полного игнорирования ее персоны. К сожалению, подобное отношение не спасало от сплетен злых языков. Вилла Хейс в самом деле обладала всеми недостатками маленьких городков.

Порой Сара ловила себя на мысли, будто подобная обстановка ее вполне устраивала, однако иной раз… Женщина с тревогой думала о том, что же произойдет с ней, скажем, через пять, десять лет подобной жизни. В конце концов, Сара решила, что ее компания станет спонсором местной бейсбольной команды. В глазах местного населения данный факт приобрел весьма позитивную окраску, однако через некоторое время люди мало-помалу убедили себя, что идеологами подобного решения стали, скорее, рабочие, чем сама сеньора Кригер. «Проклятая страна, — размышляла иногда Сара. — Здесь куда ни плюнь — все вопросы упираются в половую принадлежность. Родись я мужчиной, так давным-давно была бы принята в этом городишке, как своя».

Честно говоря, Сюзанна Кригер играла далеко не последнюю роль на местном рынке контрабанды бытовой техники. Поначалу она ожидала, что благодаря данной особенности местные люди отнесутся к ней с гораздо большей симпатией. В результате Саре стало понятно, что эта палка, как и всякая другая, тоже имеет два конца. Контрабанда, равно как и грузоперевозки, была чисто мужским делом. Единственным путем проникновения на черный рынок Парагвая стала легенда о том, будто хрупкая женщина унаследовала этот бизнес от своего покойного отца.

Местные дамы относились к Сюзанне крайне любезно, тем не менее, строго выдерживали дистанцию. Даже Мелинда старалась держаться не более, чем просто вежливо и дружелюбно. Однажды к Саре попробовал подкатиться местный вдовец: основной причиной подобного решения было отсутствие у него бесплатной домработницы, которую он, вдобавок, мог бы трахать на вполне законных основаниях. Сюзанна Кригер отвадила этого типа в считанные секунды. Женщина прекрасно понимала, что через неделю жизни с подобным эгоистом она попросту прикончит его, оставив семерых большеглазых малышей одинокими сиротами. «Даже представить не могу перспективу морального долга растить этих маленьких чудовищ…» — подумала в тот момент Сара.

Порой она подумывала о том, чтобы продать компанию, переехать в Асунсьон и устроиться на работу— хотя бы секретаршей или даже официанткой. Но при первом же воспоминании о своей тихой, спокойной эстанции и о кобыле по имени Линда женщина отвергала эту идею. «От себя мне никуда не убежать, — рассудительно решила она. — И в этом вопросе абсолютно неважно, где ты живешь». И дело было не только в том, что она— иностранка или женщина. Порой, когда она слишком уставала следить за собой, а иногда и преднамеренно, — одним словом, временами от нее просто-таки веяло угрозой и недоверием.

Чуть заметно улыбнувшись, Сара взяла щетку для волос и слегка взбила челку. «Забавно. Ведь именно из-за этого контрабандисты доверяют мне…» Подумав, она подкрасила губы, которые за последние несколько лет ничуть не изменились, не утратили мягкости и полноты… Лишь по бокам их обрамляли мелкие морщинки, причиной которых некоторые люди предпочитали считать склонность к частым улыбкам. «Кому, интересно, искренне захочется увидеть улыбку, после которой остаются подобные следы?»

Пройдя в приемную со своим чаем и сигаретами, Сара обнаружила Мелинду, которая вместо того, чтобы заполнять кипу счетов, скопившихся на столе, разглядывала журнал. Сара едва сдержала вздох. В Нью-Йорке она моментально вышибла бы девчонку с работы, но здесь Мелинда, в сравнении со своими двумя предшественницами, была работником знающим и старательным. К тому же, большинство местных жителей ни за что не позволит своим дочерям работать у известной контрабандистки. То же утверждение относилось и к самим контрабандистам. Счастье, что ей вообще удалось найти хоть кого-то…

Вытряхнув из пачки сигарету, Сара улыбнулась своей сотруднице.

— О! Спасибо, сеньора, что вы пришли. Я вернусь через пятнадцать минут, — радостно сказала Мелинда.

Схватив со стола свой журнал и записную книжку, она выпорхнула наружу.

«Пятнадцать минут… Как же, жди». Закурив, Сара взяла со стола стопку счетов и занялась ими. Хорошо, если вернется хотя бы к обеденному перерыву…

Эрнесто уже рассказывал, что между Мелиндой и парнем, работающем в кафетерии по соседству, затевается что-то серьезное. А серьезные отношения требуют времени. Не выскочит ли она в самом скором времени замуж? Если это окажется правдой, то Саре придется искать себе новую приемщицу. Подобная перспектива повергала женщину в тихий ужас.

Внезапно она почувствовала за спиной чьи-то шаги. Продолжая раскладывать счета по папкам, Сара пыталась понять, что же это был за человек. Не механик и не шофер — тех сразу распознаешь по резкому запаху масла и бензина. Легкий шорох ткани брюк или джинсов говорит о том, что пришелец — мужчина. Судя по движениям, молодой…

Тут ее осенило.

— Привет, Джон, — улыбнувшись, сказала она.

— Как тебе удалось узнать меня?! — взвыл Джон. — Я мог поклясться, что не издал ни звука!

Сара, продолжая улыбаться, повернулась к сыну и раскрыла объятия. Джон, моргая, сделал шаг вперед, и Сара с удивлением обнаружила, что ее подбородок, в лучшем случае, достает до плеча сына.

— Ух ты! — воскликнула она, слегка отстраняя его в сторону. — Да ты здорово подрос!

— Мне уже шестнадцать, мам, — с легким самодовольством ответил он. — Самое время.

Оглядев сына, Сара покачала головой. Ткань на манжетах его форменного кителя была немного светлее там, где ее выпустили, удлиняя рукава, однако последнее время они все равно стали заметно коротковаты. Та же беда начиналась и с брюками.

— Тебя отправили домой раньше срока за какую-нибудь выходку, «несовместимую с высоким званием…»? — спросила она.

— Меня отправили домой раньше, потому что…

Он подал ей конверт с табелем.

Приподняв брови, Сара вскрыла плотную бумагу. Внутри, кроме табеля, оказалось письмо от директора очень престижной военной школы, куда она решила отправить Джона.

В письме говорилось, что ее сын — курсант с исключительными достоинствами, который спас жизнь своего товарища в ходе полевых учений. Тот был укушен змеей, и именно Джон, наложив ему жгут, организовал изготовление носилок из винтовок и одеяла и отвел взвод в расположение школы. В награду за недюжинную смекалку, немалые задатки лидера и отличную учебу он отпущен на летние каникулы раньше установленного срока.

— Поздравляю, — сказала Сара.

Глаза ее заблестели от гордости.

Джон повел бровями и улыбнулся:

— Мне есть у кого учиться. Вдобавок, каким же еще должен быть будущий великий вождь и полководец, а?

Сара обняла сына. Женщина отлично понимала, что в данный момент речь шла вовсе не о преподавателях их училища.

— Командующий пишет: «немалые задатки лидера». Этому тебя не мог научить никто.

— Да, но ты-то знала о них еще до моего рождения. No problemo. Это у меня — от природы.

Сара фыркнула.

— Не зазнавайся. Чаще всего мир дает нам пинка под зад именно в тот момент, когда мы принимаем поклоны и поздравления. Послушай, у меня тут дела… — Сара кивнула на заваленный бумагами стол. — У Мелинды — любовь, и она устроила себе перерыв…

Джон рассмеялся:

— Хочешь, чтобы я изловил ее и привел обратно?

— Ммм… Не стоит, мне все равно еще нужно закончить пару дел. Хотя, если ты найдешь, чем заняться до часу дня, я их отменю и оставлю контору на плечи Эрнесто.

— Здорово, — сказал Джон. — Ох, пить-то как хочется… — Он схватил со стола ее стакан с терере. — Это твой, мам? — Прежде, чем она успела остановить его, Джон сделал глоток, и в тот же момент из глаз его брызнули слезы. — Ыаааххх! Что ты туда плеснула, — выдохнул он, отчаянно замахав ладонью перед разинутым ртом, — аккумуляторную кислоту?.

— Вот что получается, когда не спрашиваешь разрешения, — заметила Сара, подходя к столу, закуривая и тут же натыкаясь на неодобрительный взгляд Джона. — Что такое?!

— Я думал, ты бросила курить, — разочарованно протянул он.

«Нет, сегодня — явно не мой день, — подумала Сара. — Каждого встречного мужчину мое поведение разочаровывает или тревожит».

И тут же на сердце стало гораздо светлее: она впервые подумала о сыне, как о мужчине…

— После того, с какими трудами ты бросала прошлым летом, мне даже не верится, что ты снова закурила. — Переминаясь с ноги на ногу, Джон поставил стакан на стол. — Не надо, мам, ты ведь сильнее всего этого.

Сара подняла взгляд к потолку.

— О'кёй, о'кей. — Она потушила сигарету. — Но давай поговорим об этом позже, хорошо?

— Конечно. Пойду, куплю содовой или еще чего-нибудь. Может, и за Мелиндой пригляжу.

Сара рассмеялась:

— Она, наверное, воспользуется тобой, чтобы этот новый парень приревновал. Денег дать?

— Не, у меня есть. — Секунду помешкав, он ткнулся носом в ее щеку. — Вернусь через пару часов.

— Пока!

Провожая сына взглядом, Сара отметила, что походка его стала тверже, взрослее, и вздохнула. «Забавно: он обратил внимание на сигарету, но ни словом не обмолвился о канье и чае. Тем не менее, у меня еще все впереди. Уж будьте уверены!»


Джон шел вдоль пыльной улочки, заложив руки в карманы и прислушиваясь к разговорам на языках гуарани, испанском и полудюжине диалектов немецкого, отвечая кивками на приветственные жесты. Последнее считалось в школе грубейшим нарушением дисциплины, а потому он от всей души пользовался предоставленной возможностью.

«Моя настоящая жизнь совеем не похожа на те страшные дни, когда для того, чтобы выжить, приходилось воровать кредитки и взламывать банкоматы! — слегка улыбаясь, думал он.

По нынешним временам, самые страшные его преступления не заходили дальше нечищеных пуговиц либо украдкой пронесенных в спальню пива или пирожных. В воздухе сильно парило, а духота смешивалась с запахом домашнего скота: владельцы окрестных эстанций гоняли его в город на продажу. Уже отсюда, из самого центра города, были видны зеленые пастбища, темная полоса зарослей и пустынная песчаная дорога, тянувшаяся узкой змеей по направлению к горам. Вдоль улицы росли пальмы, время от времени сухо потрескивавшие под жарким парагвайским солнцем.

Проходя мимо кафетерия, он заглянул в окно и увидел Мелинду, поглощенную беседой со смуглым, узколицым парнем. «Кроме пышных черных усов в нем нет ничего привлекательного», — решил Джон.

«Интересно, неужели моя мать была когда-то такой же девчонкой? Девчонкой, в голове у которой царит абсолютная пустота, кроме тряпок да парней?»

Мелинда была очень симпатичной и, наверняка, имела возможность выбирать… Озадаченно покачав головой, Джон двинулся дальше. Его мать часто говорила, что, будь у женщин хороший вкус на мужчин, на свете просто не существовало бы человечества.

Его мать…

Джон до сих пор ощущал разлившееся после каньи тепло в желудке: на несколько секунд он по-настоящему опьянел. Глубоко в его сердце тлел разгорающийся уголек гнева. «Мы сейчас находимся совсем не в том положении, совсем не в том уюте и безопасности, чтобы позволять себе сдабривать чай пятидесятиградусной тростниковой водкой».

Ему никогда не забыть пережитого потрясения, когда он узнал, что находится в розыске по обвинению в убийстве своих опекунов. «Господи Иисусе, мне же было всего десять лет! А опекуны, причем оба, умерли от колотых ран в голову! Если бы даже у меня хватило на это силы, я бы просто по росту не достал до такой высоты!»

Но все же даже Джон был вынужден признать, что обвинение не являлось совершенно беспричинным, учитывая те действия, которые он совершил позже, в тот же самый день. «Т-1000, изготовленный из жидкого металла, просто невидим для полицейских радаров. Стало быть, опекунов убил либо я сам, либо мы с мамой. Больше просто некому».

«Так какого же черта мать хлещет канью с утра пораньше?» Это заставляло его сомневаться, чувствовать себя беззащитным… А подобное ощущение было абсолютно не по нутру. Кроме того, человеческие слабости этого рода внушали ему смутную тревогу. Сара была тверда, точно скала, на протяжении всего времени, покуда он себя помнил.

Джон представил себе, как укладывает в постель свою размякшую мать, которая не может связать и пары слов, и его передернуло. «Я этого просто не вынесу», — отчаянно подумал он.

Дойдя до сквера в центре площади, Джон остановился, чтобы отдохнуть в тени большого раскидистого дерева. Неподалеку от площади несколько мальчишек его возраста увлеченно гоняли футбольный мяч, подбадривая друг друга громкими криками.

Джон принялся наблюдать за игрой. Игроки были известны поименно, поскольку на протяжении всех последних лет Джон просто вынужден был отстаивать в схватках свою честь, доказывая, что он сильнее. Нападая на Джона скопом, они одерживали победу, но он вылавливал их по одному. Очередному задыхающемуся противнику, лежащему на земле с разбитым носом, он выговаривал:

— Слушай, дружище, не вынуждай меня проделывать это снова, о'кей?

Мало-помалу они повиновались. И однажды, вместо того, чтобы напасть, бросили под ноги мяч. С тех самых пор он стал среди них своим.

Вскоре его заметят, обсудят армейскую форму и позовут играть. Он, конечно, с радостью примет это приглашение. Тем не менее, некая часть его сознания будет все равно оставаться начеку, фиксируя и оценивая остальные события, происходящие вокруг.

«Быть может, подобная осторожность выработана постоянной угрозой нападения нового Терминатора, — подумал он. — Или все же воспитанием матери, которая прекрасно знает, что именно мне предстоит спасти человечество от СкайНет. Что мне, черт возьми, суждено снасти человечество и отправить собственного отца в прошлое, чтобы он спас маму…

Нет, я вовсе не стану жалеть, если мир не взорвется однажды огромным огненным шаром. Совсем наоборот». Но в этом мире ему слишком многое было запрещено… Например, Джон был лишен простейшей возможности поехать в Соединенные Штаты и поступить там в колледж. «Достигая более-менее значительных успехов, здесь, в Парагвае, придется соблюдать предельную осторожность. Не то кто-нибудь, скажем, из ЦРУ, узнает знаменитую семейку Конноров, и тогда США, безусловно, потребуют их выдачи. Да, в Парагвае скрывается уйма народу… Если иметь хоть какие-то деньги, никто не станет задавать лишних вопросов. Но одно дело — позволить болтаться здесь потомкам группы немцев, прибывших аж в сорок шестом году, и совсем другое — раздражать США, укрывая двоих настоящих, опасных террористов, с большой буквы Т.

Хотя по большому счету все это сплошная ерунда. С амбициями расстаться легко, особенно когда тебе — всего шестнадцать». Но ведь ему внушали всю сознательную жизнь, что именно он рожден для великих дел, рожден стать героем. А на деле выходит, что пределом мечтаний является управление небольшой грузовой компанией, да промысел мелкой контрабандой.

«Какой удар по самолюбию! — Джон грустно улыбнулся. — Бедный я, бедный, — подумал он. — В десять лет спасти мир, а дальше погрузиться в сплошную темноту… Скользить вниз, по наклонной плоскости. — Он усмехнулся. — Джон, ты должен взять себя в руки. Вспомни, что ты всегда с негодованием думал о тех рохлях, которые тратят бесценное время на то, чтобы жалеть самих себя».

Тут Карлос, самый младший из игроков, заметил его и заорал: «Джон!» Прочие подошли поближе. Самый высокий парнишка — признанный предводитель команды по имени Франциско Энсиньяс — сохраняя невозмутимый вид, смерил Джона взглядом. — Эк вырядился-то, — насмешливо заметил он. — На маскарад?

Джон медленно улыбнулся:

— Я вернулся домой как раз вовремя, чтобы увидеть, как ты управляешься с мячом. Любая старуха сыграла бы лучше. Откуда такой шаг — из школы народных танцев?

Остальные захихикали, а Карлос неуклюже изобразил танцевальное па. Франциско в шутку пихнул его в бок.

— Когда ты играл с нами в последний раз, так только и делал, что пахал носом землю, — напомнил он Джону. — Ну что, будем заниматься делом или будем трепаться?

Сняв китель, Джон аккуратно повесил его на дерево, затем развязал галстук и расстегнул рубашку.

— А я уж думал, что ты ни за что не догадаешься пригласить меня к себе.


Сара нашла Джона пару часов спустя в том же месте. Прислонившись к дереву, на котором висел его китель, женщина с гордостью наблюдала за своим сыном. «Как же хорош, — подумала она, — грациозен и точен. За последнее время Джон сильно вырос; видимо, через пару лет будет не менее шести футов ростом. Хм, гораздо выше своего отца, — подметила Сара. — Хотя, в конце концов, Ризу пришлось расти среди руин, оставшихся после развязанной СкайНет истребительной войны, в условиях постоянного поиска еды». Джон был гораздо темнее, чем они оба, а черные, коротко стриженые волосы и худое загорелое лицо с заостренным подбородком придавали его внешности некоторое сходство с местными мальчишками. Ее сын никогда не был по-детски пухлым, а сейчас он двигался как атлет, с широкими плечами и длинными ногами. Остальные дети просто не поспевали за ним. Джон заметил свою мать и радостно помахал в ее сторону. Сара подняла руку в ответном приветственном жесте. Юноша сказал остальным игрокам несколько слов и подбежал к матери.

— Необязательно было останавливаться, — сказала она. — Мне очень нравится на тебя смотреть.

— Шутишь? Ты меня просто спасла, а то я ужасно устал. Сегодня утром меня подняли в пять часов, а эти ребята способны гонять мяч хоть целый день. — Он улыбался, шумно дыша. — А еще я очень голоден.

— Ты хочешь поесть в городе, — спросила она, — или, может, подождешь, пока мы доберемся домой?

— Я бы не отказался от нескольких калорий, чтобы подкрепиться, — ответил Джон. — Но лучше подождать настоящей еды дома… Я очень соскучился по твоей стряпне.

В ответ на эти слова Сара громко рассмеялась.

— Вот уж чего совсем не ожидала услышать!

— Не прибедняйся, мам, — шутливо ответил он. — Мясо на костре, приготовленное твоими руками, — просто не передать словами.


Джон вовсю наслаждался «банановым ассорти», от одного вида которого у Сары ныли зубы. Но ведь в его возрасте у мальчишек не желудки, а бездонные бочки; он может совсем не считать калорий. Кроме того, в училище, вероятно, запрещены любые сладости, не сорванные непосредственно с дерева.

— Мммм… — промычал Джон с полным ртом взбитых сливок. — Я мечтал об этом с позавчерашнего дня!

— Вкусно? — поинтересовалась Сара.

— Угу! Оно почти такое же вкусное, каким я его помню. — Облизав ложку, он взглянул на мать. — А ты сладкого не ешь?

— Да, я, по некоторым причинам, воздерживаюсь от мороженого.

— Странно. А ведь такая разумная женщина… По крайней мере, во всех прочих смыслах.

Сара весело рассмеялась.

— Знаешь, я очень соскучилась но тебе.

— И я тоже, мамочка…

Разговор на щекотливые темы Джон отважился завести только в машине, но пути домой.

— Ты не будешь возражать, если мы повременим отправляться в поход? — спросил он.

— Смотря какой промежуток времени ты имеешь в виду, — ответила Сара. — До конца следующего месяца мне нужно побывать в Сюдад-дель-Эсте. Решив пару неотложных дел, мы сможем заехать на несколько недель в Национальный Парк Каагуазу, а потом переберемся в город. — Сара пожала плечами. — Словом, природные ландшафты нас ждут в любое время. А что?

— Семья Льюиса Сальсидо устраивает асадо в честь его приезда из школы, и мы приглашены.

— Оба?

Сара была приятно удивлена. Сальсидо были одним из самых преуспевающих семейств в округе, но с нею всегда держались не более, чем вежливо.

— Ага. Мы с Льюисом закончили семестр отличниками.

Поразмыслив некоторое время, Сара в конце концов спросила;

— У него — очень симпатичная сестренка, верно?

— Неужели мои намерения настолько прозрачны? — улыбнулся Джон.

— Прозрачны? То есть очевидны, наглядны, прямолинейны? Нет!

— Прямолинейны? Это — у меня-то? В прошлом году я на Консуэлу даже ни разу не взглянул!

— В прошлом году там и смотреть было не на что.

— Жестоко, мам. Правдиво, но жестоко.

Сара в ответ только улыбнулась. Она так соскучилась по подобным пикировкам…

— И когда же состоится асадо? — спросила она.

— В следующую субботу.

— Замечательно. До этого времени я все равно буду готовиться к отъезду.

«А может, Джону вовсе не хочется на природу?» — внезапно подумала Сара.

Их небольшая семейка постоянно ходила в походы, по крайней мере, чтобы не потерять форму. Хотя, быть может, причиной данной традиции была просто скука… Но теперь Джон стал старше; и в этом возрасте молодые люди хотят самостоятельно планировать собственное время… Да и не только время, а компанию. «Наверное, — подумала Сара, — это вполне естественно, что ему захочется побыть в обществе друзей и симпатичных девчонок вместо того, чтобы торчать возле престарелой матери. Что ж, в таком случае мне следует предоставить ему самому выбрать место и время для поездки… Если, конечно, он вообще пожелает куда-либо с нею отправиться».

— А мы сможем взять с собой Льюиса? — спросил Джон, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

— Вполне, — с облегчением ответила Сара. — Если его родители не будут против.

— Думаю, нам стоит подождать, чтобы Льюис успел им надоесть.

Сара хихикнула.

— Для своих шестнадцати лет ты слишком хорошо разбираешься в человеческой природе, — сказала она, отдавая себе отчет, что в этих словах есть и доля правды. — Тогда решайте, куда вам хочется попасть, и— в путь. Думаю, нам это понравится.

После паузы в несколько секунд она спросила:

— А снаряжение у него есть?

— Сомневаюсь, — ответил Джон. — Их семья не слишком любит походы. Мать Льюиса считает, что это — «деклассе».

— Подозреваю, что его мать и меня считает «деклассе», — заметила Сара.

Джон покачал головой:

— Вряд ли эта женщина вообще понимает, что о тебе думать, мам. Она ведь всю жизнь провела здесь, в Вилла Хейс. Ты для нее — верх экзотики. Женщина, которая умеет водить грузовик… По меркам Парагвая это очень круто!

— Скорее, грубо и не женственно, — добавила, усмехнувшись, Сара.

Джон слабо улыбнулся ей в ответ:

— К счастью, ее мы с собой не берем.

— А Консуэлу? Ее мы возьмем с собой?

— Эх, мам… Конечно, это было бы здорово во всех отношениях, но ее родители, скорее, усыновят меня. Или даже тебя.

Рассмеявшись, Сара покачала головой:

— Да, своих девушек они охраняют строго…

— Мам, — отсмеявшись, заговорил Джон, — а ты когда-нибудь обращала внимание, как мы оба говорим о них?

Сара непонимающе взглянула на сына.

— Ну, — заерзал на сиденье Джон, чтобы развернуться лицом к матери, — понимаешь… где бы мы ни оказались, мы… вроде как не местные. Ни в Штатах, ни здесь— нигде. Везде есть «мы» и есть «они». Когда же мы присоединимся к «ним»?

Некоторое время Сара молча вела машину, не отрывая взгляда от ленты шоссе. Затем она пожала плечами и слегка склонила голову набок.

— Не знаю. Наверное, когда почувствуем себя комфортно среди местного населения… Трудно сказать, Джон. — Она быстро взглянула на него. — Хотелось бы мне самой знать ответ на твой вопрос. Хотя… — Она наморщила лоб. — Только не пойми меня превратно, о'кей? Ощущение отчужденности, одиночества для твоего возраста — это вполне естественно.

Джон закатил глаза:

— Мам! Ну, ты опять об этом?

— Я хочу сказать, что в данном возрасте ощущение одиночества и отчужденности может быть выражено гораздо более явно, чем в иное время, и тебе следует учесть это. Если бы даже мы с тобой жили обыкновенной, нормальной жизнью…

— То есть, если бы мой отец не был пришельцем из будущего, если бы мы даже не слышали никогда о Терминаторах, если бы нам никогда не приходилось спасать свои жизни, а заодно и жизни всего населения земли?

Сара стиснула зубы.

— Да, — ровно ответила она, искоса взглянув на сына. — Именно это я и имела в виду. Знаешь, к чему все слова?

— Да уж. — Джон снова сел прямо и махнул рукой. — К тому, что у меня— просто такой возраст…

— Нет, этого я не говорила. Я хотела сказать, что переживания могут быть сильнее из-за того возрастного периода, в котором ты сейчас находишься. — Последовала довольно напряженная пауза. — Джон, я ведь никогда не отмахивалась от тебя и ни разу не отнеслась легкомысленно. Более того, я не собираюсь этого делать впредь.

— Знаю, мам. Я только хочу…

Он не закончил фразу, слишком утомленный затянувшимся разговором, однако Сара и без того прекрасно поняла его мысль.

— Я тоже, милый мой.

О том, что тревожило его сильнее всего, Джон заговорил лишь тогда, когда они подъезжали к дому. Делая вид, что смотрит на дорогу впереди, он внимательно наблюдал за матерью краешком глаза. Она выглядела усталой и измотанной. Материнское лицо словно застыло в мягкой, деликатной гримасе, за которой скрывалось раздражение. Наверное, это выработалось с опытом, поскольку добрую половину жизни ей приходилось сохранять невозмутимый вид.

Джон повернулся к боковому окну. После появления Терминатора, узнав правду о безнадежной борьбе, которую матери пришлось вести в одиночку, он восхищался силой ее духа. Теперь, когда будущему ничто не угрожало, дух этой женщины слабел на глазах. Исчезло самое главное— жизненная цель. Джон это прекрасно понимал, а потому искренне ей сочувствовал. Сколько раз, бессонными ночами, ему самому доводилось представлять то прекрасное будущее, в котором для него не было места…

Разочарование, одиночество и откровенная скука сказывались на них обоих. Порой Джон даже ужасался тому, какие желания все это будило в нем. Но его мама, кажется, в самом деле, поддалась этим желаниям. Что-что, а уж страх он безошибочно распознавал и в себе, и в других… Сейчас стоило, кажется, бояться за свою мать.

Главный вопрос заключался в следующем: не слишком ли он напуган, чтобы предпринять какое-либо значительное решение? Джон заерзал на сиденье. Будет ли он спокойно смотреть, как она катится вниз по наклонной плоскости, в ту же самую бездну страха, что завораживает его самого?

— Давно ты пьешь? — резко спросил он.

От неожиданности Сара приоткрыла рот, а затем захлопнула его, так ничего и не сказав. Некоторое время они ехали молча.

— С пятнадцати лет, — заговорила, наконец, Сара, чувствуя на себе взгляд сына. — Именно тогда я впервые попробовала пиво.

— Мам, ты знаешь, о чем я…

Сдвинув брови, она взглянула на сына:

— Не нужно меня опекать, о'кей?. — Резко крутанув руль, она объехала ухаб. — Сегодня мне просто захотелось добавить в чай каньи, что я делаю далеко не каждый день. Честно говоря, ее и было-то совсем немного.

— Мам, да меня она чуть не свалила с ног!

— Канья в самом деле крепка, — улыбнулась Сара. — Но в стакане ее было не больше столовой ложки. Обычно я этого не делаю, но порой — очень приятно немного расслабиться. Чего же в этом дурного? — Сара взглянула сыну в глаза. — Я не напиваюсь допьяна, Джон, если тебя тревожит именно это.

«Да, именно это меня и тревожит», — подумал Джон и спросил вслух:

— Так когда же у тебя пришла любовь к этому напитку?

— А с каких это нор ты начал узнавать вкус каньи с одного глотка? — перешла Сара в наступление.

— Ну, я ведь — подросток. У нас — свои способы.

Сара окинула сына взглядом. Он, конечно, старался сохранять спокойствие, однако с первого взгляда было понятно, что ему— неудобно и неприятно.

— Прошлой зимой я здорово простудилась, и никак не могла поправиться. Один из шоферов принес мне бутылку и велел добавить в чай — сказал, что сразу же все пройдет. И знаешь, канья в самом деле очень хорошо помогла.

— Да ты уже, наверное, насквозь проспиртована, — буркнул Джон. — И прокурена.

— Ну и ну! Не кури, не пей! Может, мне вовсе постричься в монахини, или дуэнью нанять?

На миг опустив взгляд к полу, Джон вновь уставился в окно.

— Прости, мам, — пробормотал он. Сара закатила глаза.

— Милый мой, — тихо сказала она, — нам с тобой не на кого положиться, кроме нас самих, и мы должны заботиться друг о друге. Но обоим будет несравнимо легче, если мы не станем дергать друг друга из-за мелочей.

Джон окинул мать сардоническим взглядом, которого Сара, сосредоточившись на ухабистой дороге, просто не заметила. «И такие слова говорит женщина, отправившая меня в военную школу! — подумал он. — Вот уж там-то из-за этих самых мелочей дергают каждого курсанта, с утра до ночи. Мам, совесть-то у тебя есть?»

Джон подавил вздох. Он просто будет присматривать за матерью. Раньше за ней подобного не наблюдалось, хотя… кто знает? В походе наверняка выяснится, насколько далеко это зашло. Именно там и выясняются все скрытые особенности человека.


Лежа в постели, Сара медленно курила, наблюдая, как дым клубится в лунном луче, поднимаясь к грубо оштукатуренному потолку. Она думала о том, что это — одна из последних сигарет до тех пор, пока Джон не вернется обратно в школу. Думала о молоденькой девушке Саре Коннор, работавшей официанткой, и гадала, какой бы стала она сейчас, не ворвись в ее жизнь Кайл Риз с Терминатором.

Совсем недавно Сара искренне жалела о навсегда утраченной нормальной, спокойной, обустроенной жизни, хотя отлично сознавала, как была бы бедна эта жизнь.

«Почему— я?» — в который мучительно думала она.

Досадливо поморщившись, она погасила сигарету. Подобные размышления— пустая трата времени. Любые позывы найти им оправдание следует просто давить в зародыше. Однако здесь, в Парагвае, ей было так одиноко, что не погрязнуть в жалости к себе становилось все труднее и труднее.

Взбив подушку, Сара улеглась поудобнее. Раньше она была вовсе не склонна жалеть себя. Вдобавок, поводов для того, чтобы чувствовать себя счастливой, у нее более чем достаточно. В конце концов, она находится в безопасности, и Джон— тоже, что, по сути, еще важнее. Будущему, насколько она может судить, не угрожает ничто. И живут они здесь, в Вилла Хейс, в покое и уюте. Кроме того, им почти не приходится связываться с вещами грязными и недостойными, кроме контрабанды, но как раз в Парагвае контрабандисты— люди весьма респектабельные.

«Уютная, спокойная, смертельно скучная, тоскливая и пустая жизнь», — со вздохом подумала Сара. Да, та девушка, которой она была когда-то, нашла бы эту жизнь весьма достойной и полнокровной. Как бы хотелось Саре искренне считать ее таковой! А еще… она страшно хотела каньи— так, чтобы просто поскорее уснуть. Останавливала только явная тревога Джона. А еще— сила тяги к спиртному.

Глупо было бы, после всего перенесенного и достигнутого, сдаться на милость демону рома. «Все, что осталось у меня в жизни, это сын, и его уважением я рисковать не стану. Значит, придется засыпать естественным образом…»

По крайней мере, ее больше не мучили кошмары… На миг Сара зарылась лицом в подушку: слишком уж яркая картина возникла перед ее мысленным взором, вырванная памятью из небытия. Ослепительно-белая вспышка, горящие тела разлетаются на куски под ударом взрывной волны; ее собственное тело, обгоревшее до костей, но все еще живое…

Теперь, если ей и снились кошмарные сны, все они были о сумасшедшем доме. Конечно, там тоже хватало ужаса… Эта жуткая скотина Дуглас и его хлыст, барабанящий о прутья решеток по ночам, присутствовали в ее кошмарах всегда.

«Надеюсь, я порядочно изувечила этого ублюдка, — подумала она. — Смерти для него было бы слишком мало…»

«Да еще этот доктор Силберман со своим фальшивым состраданием и пониманием…» Сара улыбнулась, вспомнив, каким видела его в последний раз — прижатым к решетке, с раскрытым от изумления ртом, не сводящим выпученных глаз с жидкометаллического Т-1000, проходящего сквозь прутья камеры.

«Интересно, долго ему пришлось убеждать себя, будто все, что он видел — всего лишь некий вид массовой галлюцинации? Какая статья могла бы выйти!»

«Спать!» — приказала она себе. Неудивительно, что это не подействовало. Со вздохом Сара поднялась, накинула халат и вышла из спальни. Пол приятно холодил босые ноги, а ночная тьма словно подрагивала от жужжания тропических насекомых.

Сара замерла. Она находилась в комнате не одна.

— Джон?

— Привет, мам. Никак не уснуть?

— Со мной всегда так… — Она присела рядом с ним. — Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, — сказала Сара. — Однако не стоит. Ни к чему. Прислушаемся, как говорится, к голосу разума. Если тебя действительно тревожат эти проблемы, то их просто больше не будет. И все. О'кей?

Джон глубоко вздохнул.

— Спасибо, — просто ответил он.

— Не за что.

Конечно, выполнение подобных обещаний будет стоить ей значительных усилий, но Джону вовсе незачем знать об этом.

Некоторое время они сидели рядом и молчали, наслаждаясь нежной ночной прохладой.

— Теперь ты сможешь спокойно спать? — спросила Сара.

— Ага.

С удивлением Джон понял, что именно так оно и есть.

— И я тоже. Идем, придавим тюфяки.

— Спокойной ночи, — сказал Джон, целуя ее в щеку.

— Спокойной ночи, родной мой.


— Так что же ты собираешься делать сегодня? — спросила Сара, отрывая кусок галеты и впившись зубами в горячий хлеб.

Булочки на завтрак они любили оба. И завтракать оба предпочитали здесь — на тенистой, просторной веранде. Их каса гранде не отличалась грандиозной величиной и была построена всего восемь лет назад, но выглядела гораздо старше. Наверное, причиной тому являлся старый стиль здания, сложенного из добела отмытого самана и крытого черепицей. На этом самом месте некогда находился центр обширного поместья, однако Сара купила лишь небольшую его часть— чтобы было где жить паре людей да пастись одной-двум лошадям.

Джон с преувеличенной серьезностью покачал головой.

— Не знаю. Хотя… могу немного покататься на Линде, если ты не возражаешь.

— Замечательно. Она как раз слишком растолстела и отвыкла от узды. — Сара глотнула матэ. — Значит, сегодня побудешь один?

— Да. Наконец-то позволю себе предаться величайшей роскоши— праздному времяпрепровождению.

— Что означает: «Все равно все мои приятели еще учатся». Кроме, — Сара склонила голову набок, — кроме разве что тех бездельников, которые ошивались вчера на площади.

— Неа! — Джон махнул рукой. — Просто у меня нет настроения.

Сара слегка улыбнулась, и Джон сделал вид, будто не замечает улыбки.

— Ты просто боишься, что я заставлю тебя работать.

— Не в первый же день, — возразил он. — Не можешь же ты быть настолько жестокой. Порядочному парагвайцу образ такой мамаситы даже в голове не укладывается!

Сара хмыкнула:

— Мамасита? — Устремив взгляд вдаль, она улыбнулась. — Вот, значит, как ты теперь заговорил? Ага, у тебя старенькая, седая мамочка, вечно хлопочущая у плиты да пекущая имбирные пряники?

— Мам! Когда я увижу тебя в фартуке, у плиты, пекущей пряники, я в тот же день просто уйду из дому. «Седенькая», скажешь тоже!

Джон воззрился на нее в притворном негодовании, и Сара не смогла удержаться от смеха.

— Мне нужно тебя кое о чем спросить, — сказала она, отсмеявшись. — Сама себе удивляюсь, но все же… Как мне одеться на асадо у Сальсидо? Что предполагается: пикник на копнах сена или же нечто вроде барбекю в стиле «Унесенных ветром»?

Джон беспомощно развел руками.

— Хм, «сама себе удивляюсь»… Удивительно, что ты спрашиваешь об этом меня! Откуда же мне знать? Наверное, Льюис поручит своей матери послать нам приглашение, а там, должно быть, будет сказано.

— Если уж нам пришлют приглашение, праздник почти, наверняка, будет формальным, — задумчиво проговорила Сара. — Обычные пикники обходятся без рассылки приглашений. По крайней мере, в Штатах.

— Я спрошу Льюиса, когда он вернется. — Джон повел бровями. — Я вовсе не хочу, чтобы мы произвели дурное впечатление.

— Поздно спохватился, — печально ответила Сара. — Однако в некоторых случаях дело еще можно исправить.

— Новые костюмы? — догадался Джон. — И мне, и мне!

— Но расходы ты отработаешь сполна, — зловеще заметила Сара.

— Подмести плац, — безнадежно протянул Джон. — Покрасить газон, прочистить дымоходы, вымыть сортиры…

— Я имею в виду работу в компании, — серьезно сказала Сара. — Кстати, пора тебе получить водительские права. И, вдобавок, поучиться вести дела — это еще одна причина нашего совместного визита в Сьюдад-дель-Эсте. Пора передавать тебе все мои связи.

Джон мгновенно сменил той на серьезный.

— Не уверен, что мне этого хочется.

Нескольких тайных встреч с трущобными людьми, внушавшими ему неподдельный ужас, хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Без контрабанды мы умрем с голоду, сынок. — Инстинкт подсказывал Саре, что здесь — нечто большее, чем обычный детский бунт. — К тому же, мы не ввозим в страну наркотики или оружие. Наш товар — всего лишь компьютеры, си-ди-плейеры да прочая подобная чепуха. На контрабанде держится вся страна, Джон. Это здесь— нечто наподобие гигантского, неофициального, несанкционированного государственного предприятия.

— Да, я знаю. Но так будет не всегда, мам. Люди вроде Льюиса хотят, чтобы их страна стала богатой, и понимают, что ввозить товары нелегальным путем — вовсе не способ изменить экономику. Через каких-нибудь десять лет эта страна изменится до неузнаваемости, и я не хочу, чтобы кто-то из моих знакомых и близких попал в тюрьму.

Сара испустила вздох: досада смешалась с восхищением.

— Возможно, ты и прав, — признала она. — Но я полагаю, что нам должно хватить ума заметить приближение перемен и уйти из бизнеса прежде, чем фараоны возьмутся за это дело вплотную. Однако в данный момент на нас положилось слишком много людей, которые просто не могут без этого обойтись. Не можем же мы подводить своих партнеров и обрекать их на голодную смерть.

— Верно, — с подозрительной легкостью согласился Джон. — Возможно, мы и преступники, но не убийцы.

Сара подняла взгляд к потолку.

— Все, мне пора. Если хочешь, продолжим разговор вечером, я буду дома часов в шесть. — Быстро поцеловав его в лоб, она направилась к дверям, но на пороге остановилась. — Добро пожаловать домой, любимый мой.

— И я люблю тебя, мам.


Улыбающаяся официантка принесла Саре сандвич с говядиной, жареной на углях.

— Ах! Забыла про ваш терере, сеньора. Сейчас принесу.

Улыбнувшись ей в ответ, Сара кивнула. Здесь прекрасно знали, что ей нужно, не требовалось даже делать заказ. Впрочем, еще бы им не знать: она обедает в этом кафетерии, по соседству со своей конторой, вот уже добрых пять лет. Какая роскошь! Как здорово, что она может позволить людям знать о себе хотя бы такие мелочи… Для Сары это было символом свободной, открытой, беззаботной жизни.

Она схватила сандвич обеими руками. Он был огромен: целый ломоть хлеба и большой, сочный кусок мяса; ничего особенного и в то же время — прекрасное лакомство.

Сара широко раскрыла рот, чтобы откусить первый кусочек, но тут, боковым зрением, заметила проехавший мимо джип. За рулем его сидел одинокий мужчина — больше в кабине никого не было.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди под действием хлынувшего в кровь адреналина. Желудок сжался, точно кулак перед ударом. Дыхание перехватило, словно ее внезапно бросили в ледяную воду.

Сара в буквальном смысле слова замерла с сандвичем во рту. «Это совсем не похоже на белую горячку, — подумала она. — Столько я еще не выпила».

В настоящий момент она могла бы поклясться, что за рулем джипа сидел Терминатор.

Опустив сандвич, она с трудом проглотила кусок и осторожно повернулась к окну, — туда, где скрылся джип. «Показалось?» — спросила она себя. Но джип никуда не исчез. Водитель разговаривал с одним из мальчишек, болтавшихся в сквере. Лица, конечно, видно не было, однако фигура…

— А вот и ваш терере, сеньора! — весело сказала официантка, ставя перед ней запотевший бокал.

Сара вздрогнула и ахнула, резко повернувшись к официантке.

— Ох, сеньора, вы совсем бледная! Вам плохо?

Сглотнув, Сара постаралась улыбнуться.

— Нет, — сказала она, — я просто обозналась.

Официантка выглянула в окно. Сара опасливо посмотрела в том же направлении, однако джип уже уезжал.

— А-а, это же сеньор фон Росбах. — Вздохнув, официантка принялась обмахиваться ладонью, словно веером. — Фу, ну и куимба… Вы его знаете?

— Нет. — Сара откашлялась и положила сандвич на тарелку. — Просто он очень похож на человека, которого я знала когда-то. — Она нахмурилась. — Как, вы сказали, его зовут?

— Сеньор фон Росбах, — охотно ответила официантка. — Ай, странно, что вы не знаете его, сеньора. Его эстанция располагается почти рядом с вашей. Знаете, она еще раньше принадлежала старику Стреснеру.

— Нет, — сказала Сара, — я с ним не встречалась. Вроде бы слышала, что кто-то купил эту эстанцию, но даже не знала, что там уже живут.

— Говорят, он приехал из-за океана, — сказала официантка, не отводя глаз от окна, точно он мог вот-вот проехать мимо снова. — О-очень симпатичный. — Взглянув на Сару, она озабоченно нахмурилась. — Но с вами, действительно, все в порядке, сеньора?

Сара взглянула на свой сандвич.

— Простите, — сказала она, — что-то у меня сейчас нет аппетита. Принесите счет.

— Я его вам заверну, сеньора. После проголодаетесь, так будет, чем подкрепиться. — Она улыбалась, но темные глаза ее были полны тревоги. — А тот ваш друг, за которого вы приняли сеньора фон Росбаха… с ним что-то случилось?

Сара со вздохом кивнула.

— Да. Он погиб… Сгорел при пожаре.

— Ох! Какой ужас! Неудивительно, что вы так побледнели. Подождите, сеньора, я — мигом.

Сара едва заметно улыбнулась. «Как забавно люди ведут себя, когда считают, что ты — на грани эмоционального срыва», — подумала она.

Поднявшись, Сара прошла вслед за официанткой к стойке.

— Это случилось много лет назад, — промолвила она ей вслед. — А вот сегодня — увидела человека краешком глаза, и на секунду мне показалось, что это — тот самый…

— Да, — согласилась официантка. — Такое бывает. Особенно если частенько вспоминаешь кого-то…

Она вручила Саре пакет с сандвичем, и та расплатилась по счету.

— Спасибо, — поблагодарила она.

От сочувствия официантки ей стало немного легче. К тому же, она чувствовала, что слегка виновата перед ней: ведь то, что она выплеснула на малознакомого человека, было по сути не совсем правдой.

«Сегодня мне явно не по себе, — подумала Сара. — Кому-то чудятся белые мыши, а мне— Терминаторы».

Поспешив вернуться в контору, она подошла к Эрнесто, лежавшему под грузовиком.

— Эй, — весело сказала она, — а я только что обнаружила, что у меня — новый сосед.

Механик высунулся из-под машины.

— Этот австрияк-то? — сказал он. — И вы о нем только что узнали? Сеньора, он уже больше месяца здесь живет.

— Так введи меня в курс дела, — сказала она, облокачиваясь на крыло.

— Я о нем почти ничего не знаю, — предупредил Эрнесто. — Люди считают, что он— богач. Я слышал, что у этого человека имеются какие-то дела с сеньором Сальсидо. — Он пожал плечами. — Людям он, вроде бы, нравится, а женщины от него — и вовсе без ума. Вот и все, наверное.

— Что ж, этой информации и то достаточно, — сказала Сара. — По крайней мере, теперь я знаю гораздо больше, чем утром. Получилось совсем неудобно: наверное, надо было бы нанести ему визит гораздо раньше и поприветствовать по-соседски. Но теперь, пожалуй, уже поздно. Кстати, фамилия его— фон Росбах, а звать-то как?

Механик сощурился, припоминая.

— Что-то такое, очень немецкое… Э-э-э… Дитер. Да, именно— Дитер фон Росбах.

— Спасибо, Эрнесто. Я знала, что могу на тебя положиться.

Механик принял обиженный вид.

— Я вовсе не сплетник, сеньора!

— Ну конечно, — заверила его Сара, отправляясь восвояси. — Просто ты тот человек, который всегда в курсе дела.

Приподняв брови, он улыбнулся и вновь скрылся под грузовиком.

Пройдя к себе в кабинет, Сара закрыла дверь, включила компьютер и принялась за поиски информации. К иммиграционным документам фон Росбаха оказалось приложено фото, и она тихо выругалась. Это… этот человек и в самом деле является точной копией Терминатора. Хорошо хоть, что у меня не было галлюцинации.

Через полтора часа Сара уже могла сказать, что располагает кое-какой информацией — впрочем, не слишком подробной. Да и то, что имелось, вызывало серьезные сомнения.

«Впрочем, я, наверное, пристрастна», — подумала она, прикусив ноготь. Так плохо ей не бывало с тех пор, когда она бежала из клиники для душевнобольных, проведя уйму времени в глубоком ступоре из-за торазина. Это был сущий кошмар.

Возможно ли, что у нее в самом деле были галлюцинации? Что мозг, размягченный каньей, превратил отдаленное сходство в нечто большее? «Ох, не нравится мне эта мысль…» Вздрогнув, женщина вновь взялась за работу. «По крайней мере, фото в паспорте не оставляет никаких сомнений. На нем было изображено то же самое лицо, что и у пришельца из будущего».

К концу дня Саре удалось узнать кое-что новое. Ее сосед-австриец в самом деле был очень богат и происходил из весьма состоятельной семьи. Согласно полученной информации, большую часть своей жизни этот человек провел на международной арене, присутствуя в качестве почетного гостя на разнообразных церемониях, загорая на закрытых пляжах и танцуя на благотворительных балах.

В жизни он не сделал ничего особенно хорошего, но, с другой стороны, и не натворил ничего плохого. Имя фон Росбаха ни разу не упоминалось в скандалах. «А это, помня о его окружении, достойно уважения. Скотоводство, вероятно, его очередная минутная прихоть… А может, он просто возжелал, наконец, заняться чем-нибудь «осязаемым».

«Нужно взглянуть на этого типа поближе, — решила Сара. — Иначе я просто не смогу успокоиться. Однако здесь придется соблюдать крайнюю осторожность. Вилла Хейс— это большая деревня, где слухи и толки начинают распространяться с того момента, когда человек задает хотя бы один вопрос. И прежде, чем кончится этот день, весь город будет уверен, что я собираюсь замуж. Да, жизнь в маленьком городке имеет свои преимущества, но и недостатков в ней хватает с избытком».

Прежде ни один из Терминаторов не пытался создать себе биографию, да еще — столь подробную и достоверную. Тем более, им не приходило в голову этак деликатно селиться по соседству с намеченной жертвой и пытаться завязать с нею дружбу. Неужели СкайНет начинает осваивать новый подход? Неужели она, наконец, научилась работать тоньше? Честно говоря, данная мысль отнюдь не обнадеживает.

С другой стороны, все это может быть обычным совпадением. Сара никогда не достигала той степени паранойи, когда человек совершенно не верит в совпадения. Тем не менее, она привыкла любое случайное совпадение подвергать сомнению.

Возможно, Дитер фон Росбах был именно тем, кем считался по документам — просто-напросто богатым плейбоем. Тогда почему же именно его лицо венчало торсы этих машин-убийц? Загадка…

Сара уже решила, что ни слова не скажет Джону. По крайней мере, до тех пор, пока не узнает обстоятельства этого дела более подробно. «Я слишком потрясена, или даже напугана, чтобы делать сейчас серьезные выводы», — решила она.

Саре вспомнилась своя первоначальная реакция там, в кафетерии. Она была напугана, и напугана здорово.

«Сейчас самое главное — информация, — подумала она. — Я должна узнать как можно больше».


Поднявшись до рассвета, Сара оделась, не включая света, выскользнула из дому и оседлала Линду, намереваясь проехаться поутру. Совершенно случайно путь ее лег в сторону эстанции фон Росбаха. Было довольно прохладно: чистый, сухой воздух быстро остывает с наступлением ночи.

Сара жалела, что не покормила лошадь перед прогулкой, но завтракать ей было еще рановато.

— Проедем всего-навсего пару миль, — ласково сказала она кобыле, затягивая подпругу. — Заодно нагуляешь аппетит.

Линда шевельнула ушами, словно выражая сомнение. Тем не менее, будучи животным добродушным, она отнеслась к этой необычно ранней прогулке стоически.

Через полчаса Линда паслась в свое удовольствие, а Сара лежала на животе, нацелив полевой бинокль на парадное крыльцо дома фон Росбаха. Там, на веранде, сидел хозяин собственной персоной, задрав ногу на перила, прихлебывая из чашки горячий чай и читая сложенную пополам газету.

«Рановато поднялся для плейбоя, — цинично подумала Сара. — Впрочем, возможно, что он еще не ложился. А может, ему просто не надоела новая игрушка, требующая подниматься до рассвета и трудиться до захода солнца».

Фон Росбах пил чай, фон Росбах читал, а Сара — наблюдала. Через некоторое время женщина взглянула на часы.

— Черт возьми! — пробормотала она.

Джону, конечно, предстояло отсыпаться еще около недели — возможно, он и не заметит ее отсутствия. Однако ей следовало задать корм Линде, вымыться, одеться и отправляться на работу. Ползком отступив в заросли, где ее не смогли бы увидеть из дома, она встала и рысцой побежала к месту пастбища лошади.

По дороге домой она думала над тем, что удалось сегодня увидеть. «Мужчина пил чай до тех пор, пока чашка не опустела. О чем это, интересно, говорит? Она никогда не видела, чтобы Терминаторы ели. Но ведь должны же они есть! Такой туше не продержаться на одних аккумуляторах.

Кроме того, Терминатор был вполне способен читать газету: в конце концов, из нее можно было извлечь множество полезной информации. Но способен ли Терминатор общаться с людьми на таком уровне, чтобы те считали его человеком и своим боссом?» Поразмыслив на эту тему, Сара пришла к выводу, что любая кибернетическая машина после надлежащего тренинга способна достаточно точно копировать поведение человека. В конце концов, к тому времени, как «дядя Боб» превратился в лужу расплавленной стали, они успели привязаться к нему…

«Да, но все эти мысли не способны привести ни к какому конкретному решению». Встряхнув головой, Сара пришпорила лошадь. «Быть может, это Джон послал в прошлое еще одного Терминатора?» Мысль была приятной, и в это страшно хотелось поверить.

«Однако если Джону пришлось посылать в прошлое еще одного защитника для себя самого, значит там, в будущем, все еще существует СкайНет». При этой мысли по спине Сары пробежал холодок. Линда нежно шевельнула ушами, точно спрашивая, что же все-таки стряслось.

«Прекрати!» — приказала себе Сара, изо всех сил пытаясь подавить желание закурить. Или выпить.


Войдя на кухню, Сара погрузилась в облако ароматов свежемолотого кофе и горячих тостов. Прикрыв глаза, она глубоко вдохнула.

— Роскошно, — пробормотала она и увидела Джона, который уже сидел за столом. — Раненько ты сегодня…

— А сама-то, — отозвался он, намазывая тост маслом.

— Меня мучила бессонница.

Джон сочувственно взглянул на нее.

— Ты замечательно держишься, мам.

Хмыкнув, Сара потянулась за чашкой, и как раз в этот момент из тостера выскочил очередной ломтик поджаренного хлеба.

— Это — мне? — спросила она.

— Если ты сначала вымоешь руки.

Рассмеявшись, она прошла к раковине и пустила воду.

— Когда это мы с тобой успели поменяться ролями? — спросила она через плечо.

— М-мм… Только на время, пока ты отвыкаешь от никотина, — ответил он, облизывая измазанные джемом пальцы. — Я решил, что нежная забота тебе сейчас никак не помешает. Однако постарайся не слишком-то к ней привыкать!

— Спасибо за предупреждение, — сухо сказала она, хлестнув сына полотенцем.

Тут же поцеловав его в макушку, Сара взяла себе тост. «Я в самом деле его очень люблю», — подумала она.

Глава 5


Парагвай, настоящее

Дитер фон Росбах заерзал в седле, раздраженный тем событием, которое заставило его покинуть свой кабинет и отправиться к этому болоту. В раскаленном летнем воздухе жужжали тучи москитов, а ветви тростника неподвижно стояли над темной, вонючей болотной водой. Птицы в ярком оперении порхали с ветки на ветку, однако сколько бы насекомых они не истребили, тех не становилось ни на йоту меньше. Сняв бейсболку, он провел ладонью по светлым, слегка поседевшим у висков, коротко остриженным волосам и взглянул на своего управляющего. Смотреть приходилось сверху вниз: лошадь его была огромна, поскольку и сам австриец достигал шести футов с лишним, был широкой кости и мускулист — такой рельеф мускулов достигается лишь в результате долгих упражнений по специально рассчитанной программе. Соседи и работники считали его фанатиком-культуристом; честно говоря, они не слишком ошибались в этом.

— Что этой твари здесь только понадобилось? — спросил он, смерив управляющего холодным взглядом.

Глаза Дитера имели неопределенный светло-голубой цвет; а движения мощных челюстей были различимы даже сквозь густую, короткую бороду.

Епифанио Гарсиа, управляющий Дитера, поднялся с корточек и пожал плечами. Его смуглое лицо сохраняло обычное для себя невозмутимое выражение.

— Это ведь коровка, сеньор фон Росбах. Захотелось погулять ей с сестричками, вот и все.

Но корова, о которой шла речь, определенно находилась вовсе не в компании своих сестричек — разве что только стояла на их спинах. Она по грудь ушла в отвратительную, зловонную болотную жижу и, похоже, продолжала медленно погружаться вниз. Мыча от ужаса, она сверкала белками глаз.

— Ее следовало просто запереть в загоне, — холодно заметил фон Росбах.

— Некоторые из них— сущие артистки по части того, чтобы сбежать из-под ареста любыми способами. А уж эта— исключительно умна, даже для коровы. — Цыкнув зубом, Епифанио покачал головой. — Ну, не то, чтобы очень умна, просто смышлена настолько, чтобы найти себе массу приключений.

Поморщившись, Дитер окинул корову взглядом. Насчет этой твари у него имелись весьма далеко идущие планы. Она должна была стать родоначальницей нового гибрида, более жирного и мясистого и притом прекрасно чувствующего себя в климате Чако. Фон Росбах ожидал прибытия образца спермы с ранчо Кинга, из Соединенных Штатов, чтобы начать свой эксперимент. А пока он приказал отделить ее и еще трех коров от остального стада, чтобы они, не дай бог, не заразились какой-нибудь болезнью.

Тем временем корова продолжала погружаться в болото. Судя по тону ее мычания, та и сама прекрасно понимала, какая безрадостная ей грозит перспектива.

Дитер позволил себе испустить раздраженный вздох.

— Что ж, судя но всему, придется вытаскивать.

Расправив лассо, Епифанио несколькими точными движениями накинул петлю на рога перепуганного животного и позволил ей соскользнуть на шею. Дважды обернув конец веревки вокруг луки седла, он заставил свою лошадь попятиться. Голова коровы задралась кверху, что вовсе не прибавило ей оптимизма.

— Задача— не в том, чтобы задушить ее, — напряженно произнес Дитер. — Ее нужно всего-навсего вытащить.

Управляющий улыбнулся и выразительно махнул в сторону утопающей коровы рукой.

— А что же мы еще можем поделать, сеньор? Так я помогу ей не уйти еще глубже. А дальше придется…

— Дальше придется лезть к ней самим, — согласился фон Росбах.

Епифанио кивнул:

— А она тут же начнет брыкаться и вышибет из нас дух.

— Ладно. Придуши ее, — буркнул Дитер.

Епифанио искоса взглянул на босса, сомневаясь, не шутит ли тот.

— Я знаю, что делаю, — сказал Дитер, спешиваясь.

Привязав конец своего лассо к луке седла, он передал поводья управляющему:

— Смотри, если и мой конь у тебя сбежит… — сказал он, сопроводив свои слова зловещим взглядом.

Епифанио выдержал взгляд. Глаза его лучились ангельской невинностью.

Фон Росбах подошел к краю трясины. Здесь он разулся и снял носки — иначе все равно пропадут. Ступить босиком в болото не опасно: в этой стране водилось множество ядовитых змей и насекомых, но чтобы хоть какие-то представители могли жить под метровым слоем вонючей, застойной жижи, было весьма сомнительно. Дитер начал всерьез размышлять, не снять ли ему и штаны, однако затем рассудил, что это будет слишком соблазнительным поводом для анекдотов, особенно если он потеряет в болоте трусы.

Глубоко вздохнув, он шагнул в трясину. Жижа оказалась холодной и вязкой, какие-то скользкие стебли и корешки неприятно защекотали меж пальцами. Почти сразу же уйдя в болото по колено, Дитер обнаружил, что вонь здесь еще сильнее и омерзительнее, чем казалось с берега, словно сама земля начала внезапно страдать метеоризмом.

Так вот куда здесь сбрасывают падаль! Сам он был родом из небольшой деревни, приютившейся среди альпийских лугов. Всего несколько десятков лет назад на родине Дитера перестали держать коров в нижних этажах жилых домов; по этой причине он уехал оттуда, как только представилась возможность. Честно говоря, за двадцать лет жизни в большом городе он как следует успел забыть, насколько скверно может пахнуть природа.

Успокаивая животное голосом, он осторожно двинулся вперед, однако эти действия вызвали у коровы только лишь новый приступ паники. Она заметалась и замычала, мотая головой. Скотина явно пыталась достать своего хозяина рогами.

«Глупое животное, — подумал Дитер. — До меня еще больше двух метров! Хотя, кто знает, как у них устроено зрение… Может, ей кажется, что я совсем рядом».

Расставив руки для сохранения равновесия, Дитер выдернул из жижи одну ногу. Трясина выпустила ее с громким чмокающим звуком. Опустив стопу, он наклонился вперед и выдернул из болота другую. Опорная нога ушла в болото чуть ли не до середины бедра, и фон Росбах, покачнувшись, чуть не упал. Секунду он стоял неподвижно, пытаясь сохранить равновесие; корова тем временем взбесилась окончательно.

«Наверное, мой вид значит для перепуганной коровы угрозу, — подумал он. — Еще бы— размахивающий руками всадник с лассо обычно означает, что сейчас корова будет свалена наземь, на нее усядутся верхом и прижгут шкуру раскаленным клеймом. Воспоминание, что и говорить, не из приятных». Порой Дитер подозревал, что коровы понимают, для чего люди держат их при себе. Свиньи понимали это наверняка; именно потому он и отказался от свиноводства.

Вздохнув, он двинулся вперед. Теперь ему приходилось продираться сквозь жижу, так как болото уже затянуло его по пояс. Наконец Дитеру удалось поймать лассо Епифанио и подтянуться к животному. Полдела было сделано. Корова жалобно замычала, сверкнув белками глаз.

Придвинувшись поближе, Дитер размахнулся, и его огромный кулак ударил животное в лоб, прямо между рогов. Издав слабое мычание, корова начала крениться набок; мощное дыхание ее выровнялось.

Епифанио на берегу вытаращил глаза и раскрыл рот от удивления. Да, все эти мускулы, определенно, были не только для виду!

Дитер, ушедший в трясину по грудь, пропихнул свое лассо под коровье брюхо, насколько хватило рук, затем, перебравшись к другому боку животного, отыскал конец, для чего пришлось окунуться в отвратительную жижу едва не по самые ноздри, и закинул его корове на спину. После того, зайдя со стороны ее головы, он наклонился и потянулся вперед, пока руки не сомкнулись вокруг ног коровы. Сцепив пальцы покрепче, он глубоко вдохнул и выпрямился. Под тяжестью коровьей туши тело Дитера погрузилось еще глубже, но вскоре трясина с громким, чмокающим звуком выпустила свою добычу. Теперь оглушенная корова лежала на боку на поверхности болота. Обвязав ее своим лассо, Дитер затянул узел и подал управляющему знак погонять лошадей.

Сам фон Росбах ухватился за лассо Епифанио, а оказавшись на мели, опустил петлю к груди коровы, после чего лошади вытащили ее на твердую почву.

К этому времени животное уже начало постепенно приходить в себя, однако голова все еще безвольно болталась на измазанной грязью шее, а глаза бессмысленно моргали.

— Да, голова у нее будет болеть жутко, не говоря уж о расстройстве желудка, — заметил Епифанио.

— Ее счастье, что не осталась в болоте навсегда, — ответил Дитер. — Думаю, еще час— и она ушла бы в трясину с головой.

— Меньше, сеньор. Я здесь сам однажды чуть не утоп, когда был молод и достаточно глуп, чтобы полезть в болото за коровой.

— Надо бы, наверное, его осушить, — задумчиво сказал Дитер.

— Да, это можно, — согласился Епифанио. — Но обойдется очень дорого. А ведь за год в болоте тонут разве что одна-две коровы. Много лет пройдет, прежде чем работа окупится.

Дитер смерил его испытующим взглядом.

— Тогда придется подумать и найти способ сделать это подешевле.

Связав ботинки шнурками, он перебросил их через седло и вспрыгнул на коня, поморщившись при мысли о том, что седло после этого еще предстоит отчищать. Конь фыркнул, совершенно не одобряя вони, исходившей от всадника.

«Ну нет уж, родной, — подумал Дитер. — Босиком по этой траве, в которой полно скорпионов и змей, я не пойду. И башмаки портить не стану. Придется тебе потерпеть».

— Отведи ее обратно в загон, — приказал он управляющему, пришпорив коня босыми пятками.

Епифанио проводил его взглядом и покачал головой. Когда этот европеец приехал управлять эстанцией, все они переполошились. По слухам, этот человек никогда раньше не имел дела со скотом. Вдобавок, он оказался немцем; но крайней мере, Епифанио казалось, что «фон Росбах» — фамилия немецкая. Там, у немцев, все по-иному, откуда им знать, как следует управляться в эстанции?

Да, в Чако жило множество меннонитов, и все они были хорошими фермерами, но фон Росбах был совсем из другой породы. И несмотря на то, что немцы, живущие в Чако, конечно, были замечательными, честными и старательными людьми… По отношению к работникам они проявляли непреклонность и требовательность.

Однако тревоги оказались напрасными. Фон Росбах справлялся с хозяйством замечательно — и даже более того. Поначалу Епифанио подозревал, что сеньора хватит совсем ненадолго, но не тут-то было… Редкостным человеком был этот Дитер фон Росбах, что и говорить.

Сев на лошадь, управляющий принялся ждать, когда корова сможет идти самостоятельно, и погрузился в раздумья.

Босс всегда был вежлив. Особенно с горничной, Маритой, женой Епифанио. Например, никогда не ругался при ней, хотя ругаться умел и любил, в чем управляющий имел случай убедиться. Стало быть, воздержание от ругательств означало вежливость по отношению к Марите. Хотя сама она порой ругалась хуже старого солдата.

Епифанио размышлял о том, надолго ли босс задержится здесь. Да, европеец схватывает все на лету и имеет далеко идущие планы насчет своей эстанции, но, прожив здесь полгода, он явно начал скучать.

Корова с трудом поднялась и некоторое время стояла на подкашивавшихся ногах. Отфыркнувшись, она принялась пощипывать траву. Набросив ей в очередной раз лассо на рога, управляющий развернул лошадь.

— Идем, маленькая, — сказал он. — Идем. Из шланга тебя польем, вымоем, и тебе станет гораздо лучше.


Дочиста отмывшийся, но все еще ощущающий слабый запах болотной гнили, точно въевшейся в поры кожи, Дитер уселся за стол, чтобы продолжить работу с того места, на котором она была прервана. Каса гранде была очень старой — толстые стены из самана, прочные балки из стволов кербачо — «грозы топоров». Это и было одной из причин, в силу которых он остановил на ней свой выбор, подыскивая себе тихое, спокойное место после ухода в отставку. Дом обладал индивидуальностью: по небольшим неровностям и шероховатостям было видно, что черепица на крыше и плитки пола сделаны вручную. Окна кабинета выходили во внутренний двор, патио, с фонтаном, решетками, густо оплетенными джакарандой, со стайками колибри… Все это успокаивало, убаюкивало, буквально усыпляло.

Рабочий кабинет резко контрастировал с окружающей обстановкой: компьютер IBM, собранный по заказу, небольшая спутниковая антенна для доступа в Интернет, и прочее, самое современное электронное оборудование. Лампочка автоответчика мигала, и Дитер, приготовив ручку, нажал кнопку «Рlау».

— Сеньор фон Росбах? — Говорившая— судя по голосу, молодая женщина — сделала паузу, точно ожидая ответа. — Вам звонят из компании «Грузоперевозки Кригер». На ваше имя получена посылка от компании «Ранчо Кинга», США. — Женщина помедлила, точно была не уверена, что выразилась ясно. — Груз ожидает вас. — Снова краткая, неловкая пауза. — До свидания.

Дитер взглянул на часы. Два часа дня; к тому времени, как он доберется до города, сиеста давно кончится. Всякий, кто намерен чего-то добиться от парагвайцев во время сиесты, очень скоро окажется в сумасшедшем доме. Учитывая местный климат, следовало признать, что в обычае сиесты есть внутренний смысл.

Окинув взглядом стол, фон Росбах решил, что текущие дела вполне могут подождать.

— Сеньора Гарсиа, — крикнул он, поднимаясь с кресла, — вам что-нибудь нужно в Вилла Хейс?

Домработницу он обнаружил на кухне, где она ощипывала курицу к обеду. Женщина хотела, чтобы хозяин называл ее Маритой, а потому демонстративно не откликалась на более формальные обращения.

— Вам нужно что-нибудь в Вилла Хейс? — повторил он.

— Да. Хозяйственное мыло, — ответила она, не оборачиваясь. — Такое, в желтых коробках с красными буквами. И спички.

Обычно список мог достигать в длину около фута.

— Это все?

Марита кивнула.

— В понедельник мы с Епифанио сами поедем в город, — объяснила она. — Внучатый племянник приезжает на автобусе из Тобати. Будет работать на вас летом. — Она улыбнулась. — Этот славный мальчуган вам обязательно понравится.

«Что ж, если он — такой же хороший, как и ее местные племянники, так оно и будет. Однако в этом случае он также посвятит футболу, по крайней мере, столько же времени, сколько коровам…» Губы Дитера дрогнули в легкой улыбке. Какого черта, он от этого не обеднеет. Пускай. В последнее время фон Росбах все чаще подумывал о детях, к чему вовсе не располагал его прежний род занятий. Слова «быть заложником судьбы» там имели до отвращения буквальный смысл.

— Тогда — до свидания! — сказал он, направляясь к выходу.


Заглянув во второй ящик своего стола, Сара вздохнула. «Пока этот напиток находится здесь, я просто не смогу работать», — подумала она. Стиснув зубы, Сара, чтобы не передумать, открыла ящик, вынула фляжку и отправилась в туалет. Запретив себе даже думать о выпивке, она отвинтила крышку и опорожнила фляжку в раковину.

По пути обратно она столкнулась с Эрнесто. Лучезарно улыбаясь, механик вскинул перепачканную маслом руку, отдавая ей честь. Женщина повторила его жест, улыбнувшись в ответ с легкой иронией.

Только сегодня она поняла, что с укоренившейся привычкой придется биться не на жизнь, а на смерть. «Я и не думала, что дело зашло так далеко», — подумала она, закусив губу и рассматривая фляжку.

— Хочешь, подарю? — спросила она у Эрнесто.

Брови его взлетели вверх.

— Да, сеньора, — сказал он, делая шаг к ней. — Спасибо!

Фляжка была хороша— из полированной нержавеющей стали, с колпачком в форме крохотного стаканчика.

— Нет проблем, — ответила Сара, улыбаясь, как ни в чем не бывало.

На самом деле ей ужасно не хотелось расставаться с фляжкой. Она едва удержалась, чтобы не рявкнуть на Эрнесто в ответ.

— Вы не беспокойтесь: я ей найду очень хорошее применение, сеньора, — поспешно сказал Эрнесто, заметив нехороший блеск в ее глазах.

Сара моргнула.

— Это уж точно, — ответила она, махнув рукой. — Пользуйся на здоровье.

Улыбнувшись, она, с бьющимся сердцем, вернулась в кабинет.

В половине пятого Сара вышла в приемную, чтобы устроить Мелинде перерыв. Ей дико хотелось курить. Выпить тоже хотелось, но курить— сильнее. «Хорошо, наверное, что пришлось бросать сразу и то и другое: лучше уж разом отмучиться и покончить с этим».

«Возможно, одно желание даже заглушит другое, — подумала она. Вот не смогу разобраться, к чему меня больше тянет, а к тому времени, как определюсь, — глядишь, и отвыкну».

Принявшись разбирать бумаги, женщина обнаружила, что у нее дрожат руки. Да кончится ли когда-нибудь этот день?! Вдобавок, нервы совсем сдали. Если кто-нибудь сейчас что-то уронит…

Эрнесто с грохотом захлопнул крышку капота одного из грузовиков, и Сара подскочила на целый фут. Задержав дыхание, она досчитала до двадцати, прежде чем пульс ее вернулся к норме. Внезапно ее охватила жуткая злость — сначала по поводу Эрнесто (никогда не может обойтись без грохота!), а затем — саму на себя. «Где была моя голова? Как я позволила себе докатиться до такого?!»

В глубине души Сара была абсолютно уверена: однажды это должно будет случиться. В один прекрасный день ей снова придется вступить в игру, и к этому дню она просто обязана быть в наилучшей форме.

Однако логика, рассудок и рутина повседневной жизни день за днем разубеждали ее в этом, по крайней мере — на сознательном уровне. Ведь они с Джоном и Терминатором ликвидировали опасность! Теперь ничто не угрожало ни им, ни всему прочему человечеству. Все было закончено, тяжелые дни миновали. Бегство, сумасшедший дом, обустройство хранилищ с припасами— все это осталось далеко в прошлом.

На губах Сары зазмеилась кривая улыбка. Все эти хранилища, набитые оружием и консервами, укрытые под землей по всему юго-западу США и северной Мексике, могли бы принести ей кучу денег, вздумай она продать их содержимое. Не говоря уж о золотых монетах. У нее еще сохранились связи с людьми, которые помогли бы продать это богатство за очень хорошие деньги, причем ее имя так нигде бы и не было упомянуто. Но об этом Сара даже не помышляла.

Быть может, именно из-за того, чтобы подавить мысли на подобные темы, она и начала пить. Сара, конечно, не сдала, она держала форму — без этого просто не обойтись, даже если управляешь крохотной фермой. Однако в последнее время она слишком устала, стала раскисать и пустила жизнь на самотек…

«Что ж, — думала Сара, — еще не поздно. Все это еще можно исправить. Пройдет месяца два-три, и никто даже не узнает, как близка я была к тому, чтобы проиграть. Никто, кроме меня. Так будет — правильно».

— Это компания «Грузоперевозки Кригер»? — спросили за ее спиной.

При первых же звуках этого голоса с легким акцентом Сара застыла на месте. Она не ожидала подобного. «Слишком рано, — подумала она. — Я не готова…»

— Эй, вы! — окликнул ее пришедший.

Медленно, стараясь скрыть охвативший ее ужас и понимая, что все ее старания напрасны, Сара обернулась. Все смешалось в ее голове. Выражение лица не имело значения для электронного убийцы: у него имелись и другие способы засечь ее страх. Увидев лицо вошедшего, женщина не смогла удержаться и ахнула. Теперь она ясно видела, что сходство было полным. Абсолютным. Это не может оказаться случайностью!

— Д-да, — выдавила она…

— Мне нужно…

Но Сара уже неслась прочь. Не успел пришедший закончить фразу, как она миновала коридор, ведущий в гараж. Сара знала, что машина пустится в погоню. Выскочив из гаража, она, не оглядываясь, пустилась бежать по переулку.

Едва перебравшись в этот город, она облазила все окрестности и наметила несколько маршрутов для бегства. Сейчас она выбрала ближайший и — следовало надеяться — лучший. Не сбавляя скорости, она свернула в другой переулок, в третий…


В недоумении Дитер смотрел на стойку, за которой только что сидела стройная, темноволосая женщина. Затем, повинуясь инстинкту, перепрыгнул стойку и помчался следом. Женщины он не узнал, однако она, без сомнения, узнала его. Конечно, в этих местах Дитер и не помышлял о маскировке…

Большую часть жизни он отдал службе в антитеррористическом подразделении. Начинал в элитных частях бундесвера, а позже — работал в тесном контакте с американской и израильской разведками. Он был хорошим оперативником, но — вовсе не кровожадным чудовищем, звереющим от запаха крови, каких любят описывать авторы популярных боевиков. У этой женщины не было никаких причин бояться его, если только сама она не была замешана в каком-то чудовищном проступке.

Поначалу фон Росбаху везло: почва была влажной и хорошо сохраняла следы беглянки. Затем дорога стала тверже, а у Дитера сбилось дыхание. Наконец он выскочил на пустырь, окруженный домами— скорее всего, заброшенными. Подергал двери, окна — везде оказалось заперто. Следов не было.

Вытерев пот со лба и переведя дух, Дитер огляделся. «Завтра же с утра, — подумал он, — первым делом нужно снова начать бегать десятимильный кросс. Надо же, он вспотел, как мышь! А дальше— что? Того и гляди, отрастет брюшко?!»

Он прислушался, нет ли вокруг постороннего шума. Издали доносились голоса прохожих, шум автомобилей, но поблизости царила мертвая тишина.

Из-за угла высунулся бродячий пес. Взглянув на Дитера, он тихонько заскулил.

— Поди сюда, — позвал его Дитер, присев на корточки.

Пес подошел к нему, изо всех сил виляя хвостом.

— Ты ее видел? — спросил Дитер, почесывая дворняжку за ухом и исподволь обшаривая взглядом дома, окружавшие пустырь. — Ты видел, куда она спряталась?

Пес, повизгивая от удовольствия, рухнул на спину и принялся лизать его руки. Дитер почесал ему живот.

— Хороший, хороший песик, — заверил он собаку тем тоном, каким порой говорят с детьми и животными даже сотрудники антитеррористических подразделений.

Слишком поздно осознав, что он, скорее всего, только что обзавелся новым другом, фон Росбах поднялся и упер руки в бока. Окинув взглядом пустырь, мужчина стиснул зубы. Пес уселся на собственный хвост, взирая на него с обожанием.

Женщина могла быть где угодно. Вероятно, затаилась в каком-нибудь заранее присмотренном укрытии. Теперь ее, очевидно, не найти.

Разве что— не жалея времени, спрятаться неподалеку и не подавать признаков жизни до тех пор, пока женщина не решит, что ей ничего не угрожает…

Фон Росбах сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Нет. Он— в отставке и больше не обязан гоняться за теми, кто убегает. В конторе, наверняка, знают, кто она, а значит, туда и следует обратиться за информацией. К тому же, нужно еще забрать посылку…


Сара наблюдала за пустырем, держа в руке зеркальце, направленное в сторону грязного окна. Человек, которого она, ничуть в том не сомневаясь, сочла Терминатором, гладил бродячую собаку. Женщина медленно поднялась на ноги и облегченно вздохнула. Все ее тело сотрясала крупная дрожь.

Облизнув губы, Сара принялась соображать, что делать дальше. Если собака не боится его, он — никак не Терминатор. Киборги способны обмануть человека, но только не собаку. Фон Росбах повернулся, чтобы уйти, и она приняла решение.

Отодвинув задвижку, она подняла оконную раму, выскользнула наружу и беззвучно закрыла окно за собой.

— Подождите! — негромко сказала она.

Если это не Терминатор, следовало выяснить, кто он такой и что ему понадобилось. Этот мужчина никак не мог заметить, что утром она следила за ним? Возможно, Сара и утратила форму, но — не настолько же!

Дойдя до ближайшего дома, она выглянула из-за угла. Мужчина, присев на корточки, пытался убедить пса отправиться домой, хотя, судя но неухоженности, идти ему было некуда.

— Теперь он — ваш друг на всю оставшуюся жизнь, — сказала Сара, изо всех сил стараясь подавить дрожь.

Мужчина поднял на женщину взгляд. Голос ее слегка дрожал, руки тоже, а этим вполне можно было воспользоваться. Опасливый взгляд вкупе с миниатюрными формами придавал ей абсолютно безобидный вид. Возможно, замкнутое выражение с ее лица вот-вот исчезнет…

— Простите, — сказала Сара. — Мне так неловко… — Поправив волосы, она издала короткий, нервный смешок. — Я просто обозналась. — Она внимательно оглядела мужчину. — Да, обозналась. Определенно.

— За кого вы меня приняли? — спросил он.

Голос его звучал спокойно, но взгляд был жестким и цепким. Всплеснув руками, Сара покачала головой и сделала несколько шагов вперед.

— Пожалуйста, — она опустила взгляд, — не будем об этом. Мне и без того ужасно неловко. К тому же, вам эти подробности совершенно неинтересны. Просто… — Она беспомощно взмахнула рукой. — Пожалуйста, давайте начнем сначала.

Подняв взгляд, Сара улыбнулась ему, стараясь выглядеть как можно естественнее.

— Кто вы такая? — с подозрением в голосе спросил он.

— Я— Сюзанна Кригер, — ответила Сара, протягивая руку. — Владелица этой компании.

— Вот как?

В тоне фон Росбаха отчетливо звучало сомнение.

— Да, этому многие удивляются, — заверила его Сара с легкой улыбкой. Последовала неловкая пауза. — Я только хочу сказать, — продолжала она, нервно хрустнув суставами пальцев, — что обычно за мной такого не водится. У меня нет привычки спасаться от клиентов бегством. Поверьте.

«Не переиграй, Коннор», — одёрнула она себя.

— Вы — американка, — заметил Дитер.

— Да. Но муж мой был парагвайцем.

— Был?

Вместе они направились обратно, к конторе.

В профиль Сара выглядела еще более привлекательно. Большие голубые глаза были весьма выразительными, а рот… чувственным. «И сложена прекрасно», — отметил фон Росбах.

Однако внутренняя тревога и отказ объяснить, в чем же, собственно, дело, внушали бывшему агенту подозрения. К тому же, женщина явно старалась держаться от него как можно дальше, насколько это было возможно в узком переулке.

— Да, он умер через год после тот, как мы купили эту компанию. — Некоторое время она шла молча. — Однако довольно обо мне. — Они подошли к распахнутым воротам гаража. — Вы по какому делу?

«Хороший вопрос. Как мне хотелось бы знать ответ», — подумала Сара.

Дитер совсем было собрался буркнуть: «За спермой!», но удержался в последний миг.

— За посылкой от «Ранчо Кинга» — сказал он.

— О, да, — улыбнулась Сара. — Она — в морозильной камере, пойду достану. Вы найдете дорогу в приемную?

Указав направление, она не спускала взгляда с фон Росбаха, пока тот не кивнул и не отправился в сторону вестибюля. После этого Сара позволила себе прислониться к стенке и опустить плечи.

«Как это может быть? — думала она. Желудок сжался в комок. — Ведь он— точная копия, как минимум, двух Терминаторов! Все, за исключением бороды, похоже как две капли воды друг на друга. — Секунду она размышляла над тем, растет ли у Терминаторов борода. И даже голос— точно такой же! Быть может, акцент являлся менее резким, однако во всем остальном Дитер фон Росбах выглядел в точности как Т-101, которых ей довелось видеть. Здесь должна быть какая-то связь. Но — какая?»

Откинув со лба волосы, Сара перевела дух. «Пора обсудить все это с Джоном, — подумала она. — Возможно, у него появятся какие-нибудь идеи на этот счет». А пока… Подойдя к морозильной камере, Сара извлекла из нее контейнер. «Ранчо Кинга». Вероятно, образец спермы.

Все марки, штампы и таможенные документы выглядели настоящими. Если и подделка, то — весьма искусная. Да и какой в этом смысл? Насколько ей было известно, никто не возил наркотики из США в Парагвай. Значит, не наркотики… И, судя но документам, контейнер прибыл прямо из США со специальным курьером. Всходит, мистер фон Росбах — по крайней мере, в данный момент — простой скотопромышленник, желающий улучшить свою породу.

Интересно, почему ей не приходилось встречаться с ним прежде? Скорее всего, он пользовался услугами какой-нибудь из асунсьонских компаний. Впрочем, это не имело сейчас значения. Фон Росбаха следовало поскорее спровадить восвояси, а, вернувшись домой, обсудить создавшееся положение с Джоном.

Неплохо бы, конечно, было выяснить, случайно ли он выбрал именно «Грузоперевозки Кригер», или у фермера имелись на то особые мотивы. Совпадений выходило многовато, а паранойя усиливалась прямо на глазах.

— Вот и ваша посылка, — объявила она, войдя в приемную и взяв папку со стола Мелинды.

Руки Сары все еще продолжали заметно дрожать. «Что ж, обратим это себе на пользу, — подумала она. — Я ведь — просто застенчивая, приличная вдова, зарабатывающая себе на жизнь…»

Фон Росбах, стоявший за стойкой, не сводил с нее взгляда, отмечая каждое движение и любую, мельчайшую перемену в выражении лица.

— Не смотрите на меня так — и без того перенервничалась, — укоризненно сказала Сара, выкладывая на стойку контейнер и подавая фон Росбаху папку с ручкой. — Распишитесь, пожалуйста.

Фон Росбах принял папку, но продолжал испытующе смотреть на Сару. Слегка втянув голову в плечи, она отвела взгляд.

— Пожалуйста, — повторила она.

— Мне, в самом деле, очень интересно, за кого вы меня приняли, — твердо сказал Дитер. — Объясните, пожалуйста.

Испустив глубокий вздох, Сара кивнула.

— Я понимаю, что могла обидеть вас… О'кей. — Она сглотнула и сделала паузу для пущего драматического эффекта. — Когда Пауль умер, кто-то пожелал купить компанию, но я хотела сохранить ее для нашего сына… Да и жаль было, честно говоря, массы потраченного труда… Тот тип, что хотел ее купить, воспринял отказ, как личное оскорбление, и очень, очень разозлился. Начал угрожать. Я велела ему оставить нас в покое.

Остановившись, Сара искоса взглянула на фон Росбаха. Его немигающий взгляд в самом деле здорово действовал ей на нервы. «А они и без того на взводе, уж дальше некуда», — с тоской подумала она.

— Вы приняли меня за этого человека? — спросил он.

— О, нет. Нет, не совсем. Одним словом… некоторое время все шло своим чередом. Затем начались мелкие неприятности: начали пропадать вещи, на водителей примялись нападать хулиганы. После этого он появился снова и опять предложил купить компанию. На этот раз цену предложил до смешного, можно сказать, оскорбительно низкую. Я, естественно, снова прогнала его восвояси. И тогда… — Сара поежилась, — появился этот человек. Огромный! Я начала сталкиваться с ним повсюду; он следил за мной, с каждым разом подходя все ближе и ближе. Вот, например, вхожу я в бакалейную лавку, и вдруг чувствую, что за спиной кто-то стоит. Оборачиваюсь— он… просто стоит и смотрит. А однажды он заговорил о моем мальчике…

При последних словах голос ее дрогнул. Этот штрих заставил Сару гордиться собой: в последнее, время она начала сомневаться в своих актерских способностях. Глубоко вздохнув, женщина заморгала, словно сдерживая готовые хлынуть из глаз слезы.

— Больше особо-то не о чем рассказывать. Я решила перебраться вместе с компанией сюда, в Вилла Хейс, так как думала, что здесь будет меньше конкурентов. Кроме того, отсюда недалеко и до большого города. Я полагала, что здесь мы будем в безопасности… — Она издала отрывистый смешок. — Сегодня я бросила курить, и потому нервничаю, как кошка среди своры собак. Подняла взгляд, увидела ваш силуэт и… — Сара смущенно покачала головой. — И перепугалась чуть ли не до обморока. Так неудобно получилось… Вообще-то я — вовсе не трусиха, но это… это было так неожиданно. Понимаете?

Дитер молча смотрел на нее, и взгляд его не выражал абсолютно ничего. Помолчав, он расписался на бланке заказа. Сара оторвала купон и отдала ему.

— Спасибо, — сказала она, улыбаясь, хотя сердце ее лихорадочно билось в груди, подстегиваемое смесью злости со страхом. — Желаю удачно избавиться от этого пса.

Пес в это время сидел у парадного входа и с надеждой заглядывал внутрь. «Надеюсь, он от тебя ни за что не отвяжется, и ты подцепишь какую-нибудь заразу вроде стригущего лишая», — с остервенением подумала Сара. Учитывая ее весьма правдоподобную историю и убедительную игру, фон Росбах вел себя просто по-хамски. Будь она в самом деле беспомощной, слабой вдовой, давно бы уж разрыдалась…

Дитер оглянулся, и плечи его дрогнули. Это обнадежило Сару: теперь он показался ей вовсе не таким уж непрошибаемым, и женщина начала успокаиваться.

Он взял со стойки контейнер.

— Asta la vista!

С этими словами мужчина повернулся и вышел. Пес тут же бросился к нему, припав мордой к ноге.

Сара на секунду смежила веки и взглянула на часы. Половина шестого. «Слишком рано, чтобы закрываться», — сказала она себе, направляясь в свой кабинет. Забрав со стола сумочку и ключи, она вышла в гараж.

— Эрнесто!

Голос ее предательски дрогнул. Сара недовольно поморщилась и откашлялась.

Эрнесто выглянул из-под грузовика.

— С вами все в порядке, сеньора? — озабоченно спросил он.

— Правду сказать, чувствую я себя — хуже некуда, — призналась она, не без оснований полагая, что и выглядит не лучше. — Я отправлюсь домой пораньше. Закроешь за меня контору, хорошо? Парадный вход запру сама, а ты присмотри за задним.

— Конечно, — ответил Эрнесто, выбираясь из-под грузовика и садясь. — Из-за него?

— А-а, — Сара махнула рукой. — Просто обозналась. И теперь чувствую себя полной дурой. А он — видимо, простой скотовод. — Она покачала толовой, — Не о чем беспокоиться, дружище. Просто нервы на пределе, оттого и чувствую себя крайне погано. До завтра.

— Да. Надеюсь, вы вскоре поправитесь.

Помахав ей на прощание, Эрнесто снова скрылся под грузовиком.

С первых дней их знакомства парагваец твердо дли себя уяснил, что Сюзанна Кригер — вовсе не из тех, кто нуждается в лишней опеке. А потому в данный момент Эрнесто просто лишь показал ей, что он— на ее стороне. Однако мужчине все же очень хотелось бы знать, отчего его несгибаемая хозяйка пустилась наутек от «простого скотовода». Хотя, сказать по справедливости, если бы этот человек погнался за ним самим, он бы тоже пустился наутек.

— Ладно. Не мое это дело, — пробормотал Эрнесто, нащупывая гаечный ключ нужного калибра.

Если хозяйке потребуется его помощь, она знает, где его искать.


Усевшись за рабочий стол, Дитер включил компьютер и запустил программу под названием «Айдентикит». Через двадцать минут прекрасный фоторобот Сюзанны Кригер — в двух вариантах: в очках и без — был готов.

Пожалуй, эта женщина не принадлежала к террористам: тех словно бы окружала особая аура, которую Дитер чуял безошибочно.

Кроме этого, женщины среди террористов встречались крайне редко. Однако те, что избирали данную стезю, обычно обладали недюжинным актерским талантом. Посему эту версию, полагаясь на одно лишь чутье, отвергать не следовало.

Учитывая, что миссис Кригер владела собственной компанией, занимавшейся перевозкой грузов, можно было также предположить, что она промышляет наркотиками. От кого же она пустилась бежать, при отсутствии какой бы то ни было видимой угрозы? Хотя, возможно, она сказала правду, и все это — просто от никотинового голодания… Когда сам фон Росбах бросал курить, он целых полтора месяца был просто-напросто опасен для окружающих.

«Вероятно, она действительно занимается контрабандой, — размышлял он. — Но в Парагвай везут вовсе не наркотики, а, скорее, DVD-плейеры. Контрабанда здесь — общенародная индустрия».

Фон Росбах еще раз всмотрелся в портреты Сюзанны Кригер, ища хоть какую-нибудь зацепку. «За ней определенно значится что-то незаконное, — думал он. — Ни в чем не виновные женщины не пускаются бежать, как заяц от своры гончих. В случае чего, они зовут на помощь, бегут к ближайшему мужчине, но не исчезают вот так, без звука и без следа. Да, эта деталь говорила о многом. Она умеет скрываться. Если бы не это обстоятельство, я обязательно настиг бы ее. И — то, как она двигалась… Эта женщина определенно проходила где-то боевую подготовку. Причем — серьезную».

Впрочем, Дитер себе льстил, полагая, что один его вид не мог повергнуть женщину в панику и заставить спасаться бегством. «Быть может, муж этой женщины, Пауль Кригер, умер не без ее помощи, и потому она перебралась сюда? Да что там гадать».

Фон Росбах отбросил сомнения и написал Джеффу Голдбергу, своему бывшему коллеге и товарищу по оперативному отделу:

«Привет, Джефф!

Прости, что отрываю от дел, но не поведаешь ли ты мне чего-нибудь о женщине, в настоящее время владеющей транспортной компанией в Вилла Хейс? Странное дело: едва увидев меня, она бросилась бежать (только без шуток, пожалуйста), а в качестве объяснения рассказала историю о человеке, желавшем купить ее компанию и угрожавшем ей.

Зовут ее Сюзанна Кригер, является вдовой Пауля Кригера, имеет сына. Возможно, за ней ничего и нет, но нутром чую: здесь что-то нечисто. Жду ответа с нетерпением.

Дитер


P.S.: Когда же вы с Нэнси приедете погостить ко мне на ранчо?»

Он от души надеялся, что это произойдет очень скоро. Эта страна и эта жизнь были вполне достойны самой искренней любви, однако по прошествии восьми месяцев отсутствия настоящей работы они сделались невыносимо скучными. Да, работа в отделе тоже бывала скучна— честно говоря, почти постоянно. Но там впереди всегда маячило нечто.

Наверное, этого и следовало ожидать. Ему, привыкшему охотиться на террористов и прочих международных преступников, должна была неизбежно надоесть размеренная жизнь в Чако, среди тишины и коровьих стад, где каждый последующий день ничем не отличается от предыдущего.

Исключением из общего правила оказались сегодняшние сутки, и Дитер чувствовал себя заметно бодрее. Возможно, все это было погоней за призраками, но хоть не за коровами.


— Джон? Джон!

Остановившись посреди пустынного холла своей эстанции, Сара прислушалась. В доме было тихо. Парень не мог уйти далеко, оставив двери нараспашку! Он должен быть где-то неподалеку!

Сара вышла на крыльцо.

— Джон! — крикнула она.

Издали донесся отклик. Ну конечно же, он возле конюшни, катается на Линде. Прыгая через три ступеньки, Сара помчалась на голос.

Джон был в загоне, на задах конюшни, и чистил гнедую кобылу, вовсю ласкавшуюся к нему и обвивая молодого хозяина шеей.

— Лошадь говорит, что ты ее преступно забросила и как никогда часто оставляешь голодной, — с улыбкой заявил Джон, ласково отпихивая огромную голову лошади.

— Врет, как последняя шкура, — отрезала Сара, облокачиваясь на изгородь загона. — В каковую, кстати, вскоре превратится, если не прекратит чернить мою репутацию подобной клеветой.

— Слышишь, Линда? — сказал Джон, почесывая кобылу под подбородком. Та, вытянув шею, с глупейшим выражением на морде замерла от удовольствия. — Может, меня ты и любишь больше всех прочих людей на свете, но не забывай, с какой стороны твой бутерброд, то есть сено, намазано маслом. Пищей тебя обеспечивает именно эта леди, понимаешь?

Линда чихнула, забрызгав футболку Джона зеленой слизью.

— Э-э! Ну, спасибо тебе, Линда, удружила!

Сорвав футболку, Джон вытер лицо и руки чистой ее стороной. При виде его лица невозможно было удержаться от смеха.

— Спасайся, пока она не принялась тебя облизывать, — сказала Сара.

Отворив ворота, мать серьезно продолжала:

— Нам нужно поговорить.

В отличие от большинства подростков, автоматической реакцией Джона было не «Что же мне делать?», а «Что стряслось и как нам поправить ситуацию?»

Выскользнув из загона, он повернулся, чтобы закрыть ворота, и сощурился, подняв глаза к солнцу.

— Рано ты сегодня, — сказал он почти вопросительной интонацией.

Сара невольно приоткрыла рот. Сейчас, оказавшись лицом к лицу с сыном, она не знала, как начать разговор. Склонив голову, Джон приподнял брови.

— Мам?

— Со мной… со мной сегодня случилось нечто в самом деле странное, — заговорила она, откинув волосы со лба и слегка нахмурив брови.

— Что именно? — спросил Джон.

«Быть может, это — от каньи? — подумал он. — Галлюцинации, или что-нибудь подобное? Если так, то он совершенно не представлял себе, можно ли с этим что-нибудь поделать. Запереть пациента в шкафу с пакетом леденцов и надеяться на лучшее? Или?»

— Сегодня к нам явился клиент за посылкой… И… — Она заглянула сыну в глаза. — Клянусь: он был точной копией Терминатора!

Джон покачал головой.

— Ты…

— Он носит бороду, и акцент у него был не таким резким, но во всем остальном он выглядел в точности как Терминатор.

Сара поджала губы. Джону явно было трудно поверить в это. Целую минуту мать и сын смотрели друг на друга с широко открытыми глазами, затем Джон, словно ради того, чтобы в мыслях хоть немного прояснилось, встряхнул головой.

— Это не обязательно что-то означает, — сказал он. — Могла же СкайНет придать Терминаторам облик тех людей, чьи фото нашлись в ее архивах. Не с потолка же она взяла эти лица. Значит, нам вовсе не обязательно угрожает опасность, верно?

— Да, но мы не остались бы в живых, и притом — на свободе, если бы не считали за угрозу то, что хоть немного на нее походит, — возразила Сара. — Мне бы больше всего на свете хотелось, чтобы все опасения оказались напрасными, однако мы не можем позволить себе просто спрятать головы в песок. Верно?

— Что случилось? — перебил ее Джон, подняв ладони в успокаивающем жесте. — Давай — во всех подробностях.

Сара рассказала ему все, что произошло, но порядку.

— Он определенно был человеком, — сказала она напоследок. — Когда он искал меня, к нему подошла какая-то дворняга и с первого же взгляда влюбилась в него. А он не побрезговал погладить ее и поговорить с ней. Когда фон Росбах отправился домой, она увязалась следом.

Джон расхохотался.

— Увязалась следом? Непохоже, чтобы этот тип оказался Терминатором!

Сара утихомирила сына строгим взглядом.

— Да. Вот только выглядел он совершенно идентично. Более того… — Отчего она, черт побери, не догадалась сказать об этом с самого начала?! — Более того: он живет совсем рядом с нами.

Джону мигом расхотелось смеяться. Он промолчал.

Сара прикусила губу. «Нужно было рассказать ему обо всем еще вчера, — подумала она. — Но мне так не хотелось, чтобы вышло, будто я делаю из мухи слона».

Она рассказала Джону все, что ей удалось выяснить.

— Нет, я не паникую, — закончила она, направляясь к дому, — но нам, похоже, пора сниматься с якоря. Видимо, рановато мы расслабились и успокоились.

Догнав мать, Джон придержал ее за локоть.

— Мам, — заговорил он, — давай не будем спешить. Пока что мы ничего не знаем об этом типе, верно? По крайней мере, ничего дурного… Сперва следует выяснить, кто он такой и что из себя представляет. Ведь, если он нам действительно чем-то угрожает, а мы запаникуем и ударимся в бега, то это сразу же нас выдаст.

— Я вовсе не паникую, — запротестовала Сара. — Я только хочу сказать, что…

— Что не стоит засиживаться на одном месте, что под лежачий камень вода не течет, что нам нельзя почивать на лаврах, и прочая фигня. Но я скажу вот что: нельзя действовать сгоряча. Кто он такой, представляет ли реальную опасность для нас? Невозможно защититься от врага, о котором ничего не известно. Верно?

Джон смотрел прямо в глаза матери. Он уже принял решение.

Взгляд Сары сделался холоден. Она было раскрыла рот, по Джон поднял руку:

— Мам, я не говорю, что ты принципиально не права. Я ведь не дурачок и никогда не сделаю ничего такого, что могло бы привести тебя обратно в клинику. Однако мне не хочется бросать все, чего мы добились за последние пять лет только потому, что у тебя был просто тяжелый день.

— Э-э…

Под взглядом сына Сара попятилась назад.

Джон опустил голову.

— Прости, — сказал он.

— Да уж, есть за что просить прощения!

Отвернувшись, Сара пошла к дому. «Бывали у меня дни и потяжелее, но я никогда не теряла головы!» — думала она.

Внезапно женщина остановилась: ей снова вспомнился фон Росбах, стоявший у стойки и не спускавший с нее немигающего взгляда.

— Джон, глаза у него… Это — глаза копа. Ты прав, у меня действительно был тяжелый день, иначе я бы давно обратила на это внимание.

— Глаза копа? — повторил Джон. По спине его пробежал холодок: он прекрасно знал, что это могло означать. Знал с раннего детства. — А что ему прислали, мам?

— Сперму, — ответила Сара, вновь устремляясь к крыльцу.

— Что? — Джон слегка покраснел. — Сперму?!

— Бычью сперму, из США, — объяснила Сара, оглянувшись назад.

— А сколько ему лет? — спросил Джон, вновь нагоняя мать. — Может, это отставник?

— Отставные копы— опаснее всех прочих, — задумчиво сказала она. — У них уйма свободного времени, они скучают без работы, и, вдобавок, у них есть связи, то есть доступ к информации.

— Но в нашей легенде нет ни единой бреши, верно?

Джон прекрасно знал, что это так, поскольку сам участвовал в ее разработке. Да, если говорить без ложной скромности, легенда прекрасна. Ничего лишнего, только — необходимая информация, в этом и заключался ключ к успеху. Что же касается тех, кто должен был знать их по Сьюдад-дель-Эсте… Город рос и менялся прямо на глазах, так что даже ему пришлось бы постараться, чтобы отыскать их. Кроме того, этим людям было очень хорошо заплачено за то, чтобы в нужный момент они вспомнили их семью и эту печальную историю.

Сара утомленно вздохнула.

— Да, наше прошлое выдержит любые проверки.

К этому ей пришлось приложить немало собственных сил, причем большую часть времени заняла работа по ликвидации последствий особенно ярких взлетов фантазии Джона.

— Итак, — подытожил Джон, — минимум пара недель у нас есть. И за это время мы узнаем об этом типе абсолютно все.

— Я только задействую свои обширные связи в высшем свете, — саркастически добавила Сара.

— Мам, у тебя ведь нет никаких обширных связей.

— Спасибо, что напомнил, о плод моих чресел…

— Ух ты! Здорово сказано, мам. На самом деле, это я задействую свои обширные связи в высшем свете, а ты— свои связи в мире теневой экономики. Если он — коп, люди, наверняка, об этом знают… Работая на пару, мы точно что-нибудь да выясним.

Сара усмехнулась. После этого разговора ей стало намного легче. «Как хорошо иметь надежного союзника», — подумала она.

— О'кей. Но прежде, чем начать действовать, мы проведем разведку. Тем не менее, начинай привыкать к мысли о том, что нам, возможно, придется переезжать.

— Не бойся, мам. Свою коллекцию монет я упакую в пять минут, и тут же буду готов к отбытию.

— Это обнадеживает, — сказала Сара, обнимая сына за плечи и моргая от удивления.

Как странно, чтобы обнять собственного ребенка, матери приходится подыматься на цыпочки.

— Что с тобой? — спросил он.

Опустив руку, Сара обняла его за талию.

— Просто ты очень вырос, — ответила она.

Джон закатил глаза.

— Ну, мам! — протянул он.

Сара поднялась на крыльцо.

— Что ты хочешь на ужин? — спросила она.

— Мясо! — прорычал Джон ужасным, сиплым басом.

— No problemo, малыш.

— Малыш?! А как же с тем, что я расту не по дням, а по часам?

Открыв дверь, Сара оглянулась на сына.

— Нужно ведь немного сбить с тебя спесь, пока ты не зазнался окончательно.

Джон вошел в дом за ней следом, плотоядно улыбаясь.

— Мама — лучший друг человека! — заявил он.

— И помни об этом всегда, сынок. Иди, мойся; ужин — через полчаса.

Быстро поцеловав ее в щеку, Джон убежал в ванную. Сара смотрела ему вслед со смешанными чувствами. Ей очень не хотелось срываться с места, она заранее знала, что Джон будет против. Женщина позволила себе вздохнуть. Пора было жарить мясо.

«Ничего, — подумала она. — Пока я не начну винить себя во всех мыслимых бедах, с нами все будет в порядке».

Глава 6


«Кибердайн Системс», настоящее

Трикер, не торопясь, изучал резюме Серены Бернс, сидевшей за столом напротив и ожидавшей, когда он закончит. Послужной список для такой молоденькой девушки был весьма впечатляющим. Можно сказать, вполне под стать самой хозяйке. Конечно, он уже читал его. И не только читал, но и проверил, отправив одного-двух подчиненных к тем восторженным личностям, которые снабдили её столь блестящими рекомендациями.

Выяснилось нечто занятное. В качестве начальника службы безопасности, заместителя начальника службы безопасности, помощника заместителя, сотрудника, стажера с мисс Бернс общалось очень мало народу. Практически, для всех, кроме высшего начальства, она так и осталась личностью виртуальной. Можно сказать, человеком-невидимкой.

А ведь такой соблазнительной, фигуристой, роскошной блондинке крайне нелегко проделать подобный трюк.

Сейчас он перечитывал ее резюме, чтобы посмотреть, как она отреагирует на игнорирование ее личности. Женщина вела себя нетривиально: она предельно, почти агрессивно сосредоточила на Трикере все свое внимание. Внимательно перечитывая находящиеся перед ним страницы, он и сам несколько смутился. Трикер начал ощущать, что вот-вот покраснеет, а ведь в последний раз такое случалось с ним, когда ему было двадцать.

— Что ж, мисс Бернс, — наконец заговорил он, отложив в сторону последнюю страницу и поднимая на нее взгляд, — весьма впечатляюще.

Она слегка улыбнулась в ответ — так, точно они оба знали какой-то, остальным неведомый секрет. Возможно, оба отлично понимали, что она слишком хороша, чтобы быть отвергнутой.

— Мне очень повезло с работой, — сказала она. — У меня были прекрасные наставники, и… — Взгляд ее устремился вдаль, словно она вспоминала что-то. — …и вместе с ними у нас было немало интересных проектов.

«Ого! — подумал Трикер. — Такое утверждение можно интерпретировать очень и очень широко».

— Но вот что странно: похоже, немногие из служащих тех компаний, где вы работали прежде, помнят вас, — произнес он вслух.

Серена элегантно повела плечом:

— Я намеренно стремилась держаться в тени. В определенных случаях грозный вид копа, возвышающегося над толпой и следящего за порядком, уместен, но в ряде ситуаций дело обстоит совсем наоборот. Некоторые из тех людей, которые занимаются промышленным шпионажем, весьма проницательны. Их гораздо легче поймать за руку, если удается устроить так, чтобы они забыли о твоем существовании.

С этими словами она приятно, однако вполне официально улыбнулась. Пока что этот человек реагировал на нее не лучшим образом. Интересно, работает ли этот фокус с чтением Си-Ви хоть с кем-нибудь еще? И если— да, какая от этого польза? По мнению Серены, Трикер попросту потратил впустую целых двадцать минут.

Если она хочет получить эту работу, она получит ее — это следует знать всем присутствующим. В случае отказа она притянет «Кибердайн Системс» к суду и устроит из этой истории очень шумное дело о дискриминации, которое почти наверняка выиграет. Ей было очевидно, что и мистер Трикер прекрасно понимает данные обстоятельства. Очевидным было и то, что газетная шумиха была бы совсем некстати, как для «Кибердайн», так и для Трикера лично.

Тем не менее, Серена была гораздо терпеливее, чем мог вообразить себе этот человек. Поэтому, если потребуется, она поддержит его игру, ответит на все вопросы, заполнит еще несколько анкет и пройдет пару тестов. Все равно победа окажется за ней.

— Карьеру вы сделали, можно сказать, выдающуюся, — сказал Трикер, потирая подбородок. — Однако ни на одной из должностей вы не задерживались надолго. Комментарии будут?

«Нет», — подумала она.

Именно здесь ей сильно мешал ее предполагаемый возраст. Из-за него послужной список выглядел так, будто она меняла работу подозрительно часто. Однако с этим было ничего нельзя поделать: иначе получилось бы, что она слишком уж долго выглядит максимум на двадцать пять лет. Когда придет время, она станет представляться хорошо сохранившейся тридцатилетней женщиной, но пока что ей нужно во что бы то ни стало получить эту должность в «Кибердайн».

— Я оттачивала профессиональные навыки, — ответила она, — и меняла работу, когда понимала, что на прежнем месте не научусь ничему новому.

Трикер обратил внимание на ее ноги. Серена, похоже, ожидала подобного развития событий. Очень мило. Эта бабенка в «Кибердайн» — все равно, что лиса в курятнике. Некоторые из наших гениев, помешанных на компьютерах, душу продадут за одну лишь возможность выпить с ней кофе. Плюс— этот намек на то, что вертикальный взлет ее карьеры — следствие умения вовремя занять горизонтальное положение. Только этого ему не хватало.

— «Кибердайн» нужен специалист, который останется с нами надолго, — произнес Трикер, закрывая папку с бумагами. — Думаю, вовсе не в наших интересах нанимать человека, который уйдет через полгода, соблазнившись новой… «конфеткой».

Серена была обижена. Очевидно, она неправильно подошла к личности этого человека, хотя до сего момента все складывалось так удачно. «Данные слова — вовсе не повод расслабляться, — холодно напомнила она самой себе. — Человек, привлеченный ее сексуальностью, впервые не позволил данной реакции возобладать над доводами разума». Серена провела в этой эпохе не так уж много времени, однако уже успела узнать, что для среднего человека подобная характеристика личности вовсе не свойственна.

— Понимаете, в чем дело: подобная работа— как раз та самая цель, для которой я оттачивала свое мастерство, — сказала она. — Возможность строить систему внутренней безопасности с нуля предоставляется не так часто, как это может показаться на первый взгляд. Относительно «Кибердайн Системс» у меня имеется множество идей, которые, я уверена, надежно обезопасят — и вместе с тем порадуют — и компанию, и ее продукцию, и ее научных работников.

— Как вы представляете себе радостную продукцию? — лучезарно улыбнулся Трикер.

Серена усмехнулась.

— «Порадуют» — относилось к научным работникам. Уверяю вас — они и в самом деле будут счастливы, или, но крайней мере, останутся довольны. Все эти гении — очень раздражительны и обычно терпеть не могут никаких запретов и ограничений. Сущие анархисты! Но ведь очевидно, что компания должна оберегать их от таких вещей, как похищения или… — Она значительно помолчала. — Или убийства. Я полагаю, что мне известно, как выстроить систему безопасности наилучшим образом, причем никого не раздражая.

«Ну да? — цинично подумал Трикер. — Какой бы ты ни была секс-бомбой, все равно не сможешь спать сразу со всеми!»

— Как же вы намерены этого достичь? — с интересом спросил он.

Серена покачала головой.

— Вдаваться в подробности сейчас — не в моих интересах, — ответила она.

Трикер любезно кивнул.

— Возможно, — согласился он. — Что же касается интересов компании… Не в наших интересах — брать на работу человека, который, вполне возможно, уйдет от нас через полгода.

— Возьмите меня, — сказала Серена, подавшись вперед и глядя прямо в его глаза. — Если я уйду, не проработав в компании двух лет, я согласна выплатить неустойку, которая с лихвой покроет расходы на поиски нового сотрудника. Если же вы захотите уволить меня до истечения шести месяцев, я даже не потребую от вас выходного пособия. Я хочу занять эту должность, а потому готова пойти на любые уступки.

Откинувшись на спинку стула, Серена сохранила доверительный, доброжелательный тон и позу, хотя внутри все все кипело. В силу каких-то причин этот человек проникся к ней неприязнью. Она не могла понять, что вызвало это чувство и что теперь предстояло делать. Самое простое решение — убить его — не подходило, пожалуй, к данному случаю.

Хотя держался он так, что соблазн был довольно велик.

Трикер слегка отшатнулся, но выдержал ее взгляд. Предложенная женщиной уступка, в самом деле, была весьма значительной. И все же…

— Мы непременно учтем это, — улыбнулся он, похлопывая по ее папке.

Поднявшись, он подал ей руку.

— Всего хорошего. Мы свяжемся с вами.

Пожимая протянутую ладонь, Серена вспомнила о том, что легко может раздавить ее в жидкую кашицу, и ощутила легкий укол удовольствия.

— Благодарю вас, мистер Трикер.

— Просто Трикер, — улыбнулся он.

Серена кивнула.

— Что ж, буду ждать новой встречи.

С этими словами она взяла свой портфель и, не оглядываясь, вышла из зала.

По дороге к автостоянке она сто раз прокрутила интервью в памяти. Полупрозрачное изображение Трикера, которое отражалось в радужках ее глаз, накладывалось на окрестный пейзаж. I-950 искала тот момент, где же она дала маху. А этот момент, несомненно, имел место. Если до встречи с ней он еще не принял решения, то теперь оно было однозначным. С этого момента Трикер будет активно противодействовать ее устройству в «Кибердайн».

— «И с ними у нас было немало интересного», — мечтательно сказал ее голос в записи.

Лицо Трикера осталось бесстрастным, но в этот момент он моргнул. «Вот, — решила она. — Прием, прекрасно подействовавший на Колвина с Уорреном, послужил для Трикера сигналом об опасности».

Серена нахмурилась. Неудача была серьезной, и все— из-за неверной реплики в разговоре. Оставалось только надеяться, что поддержка президента и генерального директора, вкупе с ее импульсивным предложением, повлияют на Трикера благоприятно. А то, что именно Трикер обладал правом решающего голоса в данном вопросе, у женщины не имелось ни малейшего сомнения.

«Возможно, мне удастся найти способ устранить конкурентов, — подумала она. — Предпочтительно — не убивая, а предложив лучшую работу».

«Как же сложно все в этом мире!»

— Но я не вижу никаких причин для отказа, — развел руками генеральный директор. — Мисс Бернс словно рождена для этой должности!

— Колвин, — Трикер приподнял брови, — сдается мне, что она рождена натуральной блондинкой, тридцать восемь — двадцать четыре — тридцать шесть! Или я ошибаюсь?

— Я говорю об ее резюме, — процедил Колвин сквозь стиснутые зубы.

— Ну да, еще бы, — хмыкнул Трикер.

Уоррен закусил губу.

— Ее фигура — ваш единственный довод?!

Трикер подался вперед.

— Ребята! Давайте представим себе, что наши шершавенькие парни, что мешаются порой в штанах, отправились попить кофе и там, за столиком, вспоминают, какие ножки у этой мисс Бернс. А в этом разговоре пускай участвуют только головы. Неужто вы оба ослеплены этими блестящими рекомендациями и не обратили никакого внимания на то, как мало времени понадобилось этой женщине, чтобы их заслужить? Неужто вас ничуть не волнует тот факт, что во всех прежних компаниях о ее существовании не знает никто, кроме одного-двух человек?

Переглянувшись, Колвин с Уорреном уставились на Трикера.

— Что, нет?! — Стальные глаза Трикера едва не выскочили из орбит. — Вы хотите сказать, что способны забыть такую женщину, полгода проработав с ней в одном здании?

— Не-ет, — задумчиво протянул Колвин.

— Трикер! — Уоррен скрестил руки на груди. — Нельзя отказывать кандидату только на основании подозрений, будто она заслужила все эти замечательные рекомендации в постели. Если вы не можете доказать… — Он развел руками. — То это к делу не относится.

— Вдобавок, она предложила очень выгодные условия на случай, если что-нибудь пойдет не так, — напомнил Колвин.

— Вы себе представляете, какой ущерб можно нанести компании, проработав на этой должности всего месяц? — раздраженно спросил Трикер.

— А вы— представляете, какой ущерб компании может нанести судебный процесс о дискриминации? — возразил Уоррен.

— К тому же, у нее— самое лучшее резюме, — заметил Колвин, постукивая пальцем но столу. — И ни один из других кандидатов не предложил нам подобных гарантий.

— Да уж.

Выражение лица Трикера говорило о том, что он обо всем этом думает.

— Послушайте, если вы собираетесь выбирать начальника службы безопасности сами, не считаясь с нашим мнением, то зачем нам вообще об этом говорить? — воскликнул Уоррен. — Поверьте, Трикер, у нас и других дел хватает!

Удивленный такой неожиданной атакой, Трикер поднял ладони.

— Ребята, я всего-навсего указал на ряд признаков, по которым можно отличить обычную шлюху-карьеристку. Или, что еще хуже, шпиона, засланного конкурентами. Я попросту хочу понять, учитываете ли вы, что вреда она может принести куда больше, чем пользы.

— Вот от судебной тяжбы по поводу дискриминации будет уж точно гораздо больше вреда, чем пользы, — буркнул Колвин.

— Верно, — поддержал его Уоррен. — Особенно, если учесть, что в данном случае дискриминация — налицо.

Трикер хлопнул по подлокотникам кресла и… промолчал. На этот раз они его, определенно, сделали. И, как бы это ни было неприятно, приходилось признать, что в данном случае все его старания тщетны — если он, в самом деле, не пожелает подобрать им начальника службы безопасности самостоятельно.

Он обдумывал представившийся выход из ситуации. Нет, слишком много возни. Однако с Серены Бернс он не спустит глаз и, чуть что, немедленно потребует ее увольнения.

— Ну, смотрите. Я вас предупредил. — Встав, он повернулся к двери и поднял палец. — Я с вас глаз не спущу.

Целую минуту после его ухода в кабинете царила мертвая тишина. Затем Уоррен, широко улыбнувшись, поднял руку, и они хлопнули ладонью о ладонь, точно подростки.

— Слушай, мы его в первый раз… — сказал президент.

— Просто праздник какой-то, — согласился Колвин. — Давай звонить женам, поедем куда-нибудь поужинать.


Серена сидела на хлопковом дереве через улицу от дома Роджера Колвина, укрывшись среди ветвей. Учитывая, насколько здания в этом районе отстояли от проезжей части, до окон его спальни было около полумили. Одета она была в черные, облегающие штаны, такую же черную футболку с капюшоном, черные кроссовки и перчатки, а также — темные очки. На общем фоне выделялись лишь лоб и щеки. Серена сидела здесь с четырех утра, не шевелясь и не обращая никакого внимания на внешние раздражители, включая надоедливых, непрестанно гадивших голубей.

Компьютерная часть ее мозга обладала способностью записывать все, что видели ее глаза, и увеличивать изображение для детального изучения. В данный момент Серена наблюдала за тем, как жена Колвина пыталась загнать их детей в огромный до абсурда фургон — непременную хозяйственную принадлежность каждой состоятельной семьи.

Мальчик, одетый в синюю униформу, с желтым галстучком на шее и желтой шляпой на голове, отправлялся на скаутское собрание. Девочке— совсем маленькой, в розовой курточке и колготках, предстоял визит к педиатру. По крайней мере, так сказала мужу миссис Колвин, покидая дом через заднюю дверь.

Серена прекрасно слышала это, сидя на дереве, так как слух был обострен при помощи чутких встроенных микрофонов, поставлявших информацию напрямую в мозг и управлявшихся непосредственно оттуда же. Каждодневные тренировки, а также генетический материал некоторых животных наделили ее ушные раковины подвижностью, что позволяло улавливать звуки еще более эффективно.

Судя но словам миссис Колвин, они покидали дом минимум на два часа.

«Если, конечно, этой женщине вообще когда-нибудь удастся усадить детей в машину», — подумала Серена, неподдельно удивленная тем, сколь сложной и длительной оказалась эта процедура.

Мальчик крепко сжимал в руке игрушку, а мать, очевидно, желала, чтобы он оставил ее дома. В конце концов ребенок изо всех сил швырнул игрушку оземь. От нее отлетела какая-то деталь. Мать наклонилась, подобрала и то и другое, затем присела перед сыном на корточки, пытаясь его уpeзонить. Что именно говорила сейчас женщина, для Серены не имело никакого значения. Ребенок, надувшись, отвернулся от матери.

Информация, полученная Сереной о людях этой эпохи, указывала на то, что самыми надоедливыми и несносными представителями человечества являются дети. И все же данная сцена эта выглядела совершенно нелепо! «Интересно, как они ухитряются при таких-то проблемах продолжать свой род? Удивительно, что люди не пожирают свое потомство сразу же после рождения!»

В конечном итоге, после титанических усилий и погони за девочкой вокруг фургона, завершившейся только после того, как брат изо всей силы ударил ее по спине (что повлекло за собой новую сцену), все трое уселись в фургон и отбыли из дома. Железные ворота, повинуясь электронному сигналу, разъехались, и фургон выехал на улицу. Серена изумленно покачала головой. Процедура сборов заняла больше получаса! Спустившись с дерева, она трусцой побежала вдоль улицы. Неподалеку имелся дом, защищенный одной лишь оградой — по пояс взрослому человеку. Похоже, его хозяин даже не подозревал о том, насколько опасен окружающий мир.

Здесь Серена перелезла в соседний двор, владелец которого отгородился от мира стеной куда более высокой, и осторожно пересекла заросший травой сад. «Судя по всему, и этот человек целиком полагался на ограду… — Серена вновь покачала головой. — В моем времени люди, по крайней мере, понимали, насколько они уязвимы».

Наконец она оказалась на заднем дворе Колвина, укрылась под раскидистой пихтой и принялась наблюдать за тем, как будущий босс пьет кофе и читает газету. I-950 не могла сказать заранее, как он отреагирует на ее появление; ситуация была— пятьдесят на пятьдесят. Возможно, ее нахальство внушит ему уважение, а, может быть, ввергнет мужчину в совсем невменяемое состояние.

Однако Серена смогла подыскать работу лишь для двоих своих конкурентов, и чем дальше шло время, тем больше она убеждалась в том, что должна действовать. Итак, пришла пора разыграть свои козыри.

Зазвонил телефон. Поднявшись, Колвин отошел к аппарату.

Серена бесшумно промчалась к черному ходу, вскрыла замок, проскользнула в кухню, уселась за стол, на место хозяина, и развернула газету.

— Значит, увидимся в два, — весело сказал Колвин.

Повесив трубку, он обернулся — и замер.

Игриво выглянув из-за газеты, Серена улыбнулась ему.

— Доброе утро, мистер Колвин, — сказала она, с треском сворачивая газету.

Колвин стоял столбом, не в силах шевельнуться. Затем его затошнило. Неизвестно отчего, ему вспомнился фильм «Роковое влечение» с Майклом Дугласом. «Хорошо, что у нас нет кроликов», — подумалось ему.

Через несколько секунд Колвин ухитрился все-таки выдавить:

— Какого черта вам нужно в моем доме?

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — объяснила Серена. — Во-первых, я хотела продемонстрировать, насколько у вас плохо с обеспечением безопасности. Не говоря уж о качестве замков. Я сумела открыть дверь в помещение, где находились люди, а вы даже не заметили!

Моргнув, Колвин закрыл рот и дал волю гневу:

— Вы хоть немного себе представляете, как меня напугали?! Вы вторглись в мой дом! Неужели нельзя было позвонить секретарю и договориться о встрече?

Серена сунула руку в карман и едва сдержала улыбку— уж очень забавно отреагировал Колвин на эту вероятную угрозу. Вынув из кармана диск в пластмассовом футляре, она положила его на стол.

— Я, — заговорила она, — живу в доме с весьма интересной историей. — Придвинув диск к Колвину, не сводившему с нее взгляда, она облизнула губы и улыбнулась. — Когда-то он принадлежал Майлзу Дайсону. Честно говоря, прекрасное строение, но людям не нравится его история. — Она недоумевающе пожала плечами и приподняла брови. — Поэтому-то мне и удалось купить его буквально за гроши.

Генеральный директор покосился на диск и вновь перевел взгляд на нее.

— Вы хотите сказать, что нашли это в доме Дайсона? — спросил он.

В это ему не верилось. Дом обыскали самым тщательным образом, по Дайсон — или его похитители — подмели все, что касалось работы, подчистую.

Поднявшись, Серена подняла подбородок и взглянула на Колвина из-под полуопущенных ресниц.

— Это — только образчик того, что мне удалось найти в доме. — Она слегка улыбнулась. — Посмотрите внимательно, и скажите сами, откуда могла появиться подобная информация. — Развернувшись на пятках, она направилась к двери. — Когда захотите побеседовать — вы знаете, где меня найти.

Не оглядываясь, она вышла.

Целую минуту Колвин стоял, вперив взгляд в захлопнувшуюся за нею дверь, затем, передернувшись всем телом, пришел в движение. В три шага он пересек кухню и запер дверь на замок. Конечно, это ее не остановит, однако подобное действие показалось ему отчего-то абсолютно логичным.


— Минутку, минутку! — Уоррен явно не верил своим ушам. Он даже поставил обратно на стол бокал виски, так и не донеся его до рта. — Она вломилась к тебе домой?!

— Ну да! Я обернулся — смотрю, сидит за столом… Я не слышал ни звука — даже как она взяла в руки газету! У меня чуть сердце не остановилось!..

Плеснув себе виски, Колвин покрутил бокал, заставив янтарную жидкость взвихриться за толстым стеклом. Отчего-то он не мог заставить себя смотреть Уоррену в глаза, словно стеснялся. Самое интересное, что Колвин был не в силах понять свое поведение.

— Господи… — тихо протянул президент «Кибердайн».

Мысль о том, что Серена способна нанести визит и ему, вызывала непроизвольную дрожь. Хорошо хоть, дождалась, пока уедут жена и дети Роджера! Ему лично вовсе не улыбалось объяснять приход Серены Бернс своей жене…

— Пожалуй, мне уже не хочется брать ее на работу, — произнес президент вслух.

— Я бы ей сразу отказал, будь дело только в этом, — согласился Колвин.

Усевшись напротив Уоррена, он сделал солидный глоток из бокала. Они находились в его домашнем кабинете, и Колвину, несмотря на ранний час, ужасно хотелось напиться.

— А в чем же еще? — с опаской спросил Уоррен.

— Она сказала, что купила дом Майлза Дайсона и обнаружила там материалы, касающиеся…

Колвин вяло махнул рукой, но взгляд его был напряжен.

Уоррен подался вперед.

— Нашего проекта? — выдохнул он.

Помощник генерального директора «Кибердайн» кивнул и сделал еще глоток.

— Но ведь мы искали… это невозможно! — Пол Уоррен покачал головой. — Ты ей веришь?

— Давай покажу, что она мне оставила. — Поднявшись, Колвин принес ноутбук и поставил его на стол. — Модем я вынул. — Включив ноутбук, он извлек из нагрудного кармана дискету и вставил ее в дисковод. — Читай и удивляйся, — буркнул он.

Не прошло и минуты, как Пол вздрогнул и в ужасе зажал рот ладонью.

— Это правда, — прошептал он. — Что еще она сказала, когда отдала тебе это?

— «Просмотрите внимательно, и скажите сами, откуда это взялось». Затем она добавила, что мы знаем, где ее найти, когда захотим побеседовать.

— И все?

— Ну да.

Откинувшись на спинку кресла, Роджер прикрыл глаза. Все это, без сомнения, означало, что если они не свяжутся с Сереной Бернс, на то найдутся и другие желающие.

— Трикеру скажем? — спросил Уоррен.

Открыв глаза, Колвин поразмыслил над вопросом. Похоже, удовлетворительного ответа не существовало. Если они скроют от Трикера происшедшее событие и он, благодаря своему природному чутью, об этом разнюхает… «Кибердайн» может запросто лишиться лицензии на право разработки государственного проекта. Говоря проще, их просто вышибут поганой метлой. Если же рассказать Трикеру обо всем, он может отправиться к Бернс самостоятельно; тогда они рискуют потерять эти фантастически многообещающие материалы навсегда.

— Нужно принять ее на работу, а после этого расскажем, — решил Колвин. — Как только эти материалы окажутся в наших руках, мне плевать, на что он решится. Только бы не испортил дела раньше времени…

Уоррен поджал губы и медленно кивнул.

— Конечно, ты прав. — Он снова хлебнул из бокала. — Альтернатив я не вижу. Она не говорила, что ей нужно еще, кроме злополучной должности?

Роджер отрицательно покачал головой. Его взгляд был устремлен в пустоту.

— Нет. О должности вообще разговора не было… Да и о каких-либо компенсациях за пользование материалами— тоже.

— Это, в конце концов, наши материалы, — буркнул Пол. — Любой суд поддержит нас в этом вопросе.

Колвин взглянул на него из-под насупленных бровей.

— Знаешь, не представляю я себе, чтобы Трикер обратился к силам закона и правопорядка. Это невозможно при обычных обстоятельствах, а в нынешних условиях — особенно.

Уоррен открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Ох, и разозлится же он…

— А он всегда разозлен, — возразил Роджер. — Думаю, уже от самого факта нашего существования. Слушай, какого черта? Разозлится— так хоть по достойному поводу.

Президент «Кибердайн Системс» хихикнул.

— Серена сказала, что мы знаем, где ее искать, — после некоторой паузы заговорил он. — Но в резюме написано, что она находится в процессе переезда.

— Ну да — в бывший дом Дайсона! — объяснил Колвин.

Уоррен поморщился.

— Жуть какая-то…

Роджер устало прикрыл глаза ладонью, затем сел прямо и поднял взгляд на своего друга.

— Знаешь, мне придется сказать тебе одно. Будь я проклят, если когда-нибудь, зачем-нибудь приглашу эту сучку в свой дом!

Пол смерил коллегу взглядом.

— Мне она тоже не нужна. И в офисе с ней встречаться не следует.

Колвин кивнул, сдержав улыбку. Миссис Уоррен была ужасно ревнива. По этой причине бедняга Пол вел себя крайне подозрительно, даже когда и не помышлял о том, чтобы обмануть свою жену. Но одного вида Серены Бернс хватило бы, чтобы супруга президента полезла на стену от злости…

— О'кей, выберем любой бар где-нибудь в получасе езды от дома Дайсона. Не хватало еще, чтобы это чудесное дитя получило возможность установить на месте встречи «жучков» или еще что-нибудь в том же духе. Нам и без того неприятностей достаточно.

— О'кей. — Уоррен поднялся на ноги. — Давай телефонную книгу.

Нью-Йорк, настоящее

— Я целое утро прождал, чтобы встретиться с вами! — крикнул Рональд Лабейн. — Так уделите мне хоть несколько ваших драгоценных минут!

Человек, на которого он кричал, был литературным агентом — невысоким, опрятно одетым человеком средних лет. Вдобавок, он родился в Нью-Йорке — а подобных людей простым криком было просто не пронять.

— Я дам вам десять секунд на то, чтобы убраться из моего кабинета! Или охрану вызвать?

Его непреклонный взгляд и спокойная властность в голосе несколько остудили пыл Лабейна.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я… Я не хотел кричать на вас. Обычно за мной подобного не водится, но я… я — в негодовании!

— Тильди, сколько секунд прошло? — спросил хозяин кабинета у своей секретарши.

— Я ведь попросил прощения! — запротестовал Лабейн, поднимая ладони кверху. — Видите ли, издатели не хотят и смотреть на рукопись, если она поступает не от агента, а тут еще и с агентом никак не встретиться! Я чуть с ума не сошел… Не могли бы вы взглянуть на мою рукопись?

Агент опустил взгляд. Стона бумаги, лежавшая на полу у ног Лабейна, легко достигала в толщину восемнадцати дюймов. Текст был отпечатан через один интервал.

— Безнадежно, — сказал агент. — Этого никто не купит.

Рон похолодел.

— Но вы ведь даже не читали!

— И не требуется: пустая трата времени. — Наклонившись, агент взглянул на первую страницу. — Это ведь не роман?

— Нет, — Лабейн приосанился. — Это — мое послание.

— Все послания — пожалуйста, электронной почтой. Если ваше «послание» невозможно изложить более сжато, надеяться вам не на что. Эта штука— толщиной с национальный бюджет, и, могу поручиться, она не более интересна.

Лабейн был потрясен.

— Но здесь также изложен план… — начал он.

— Послание, план, — перебил его агент, — мухи, бифштексы… Если не сумеете вычленить главного, этого никто не купит.

Прикрыв глаза, Рональд сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Плечи его поникли. Он был ошарашен да к тому же ощущал жуткую усталость.

Агент поджал губы. Судя по всему, этот парень готов был расплакаться. Что ж, не он первый. Издательский бизнес— не для слабаков.

— Послушайте, — сказал агент, — определитесь, что важнее: послание или план. Их ведь вовсе не обязательно излагать в одной и той же книге, понимаете? Кстати о планах: богу удалось уложиться всего в десять заповедей, и у человечества с ними— до сих пор чертова уйма проблем. Поэтому— будьте проще. Да, и печатайте через два интервала, на одной стороне листа, иначе никто и смотреть не станет. Это — все, чем я могу вам помочь. Теперь убирайтесь из моего кабинета и не трудитесь возвращаться назад.

— Благодарю вас, — ответил Лабейн, нагибаясь, чтобы подобрать рукопись. — В самом деле, я вам очень благодарен.

Агент указал на дверь, и Рональд вышел. После его ухода агент оперся на стол секретарши.

— Нельзя быть таким мягким, — укоризненно сказала та.

Скрестив руки на груди, он улыбнулся.

— Ну, что поделать, не могу я разбивать мечты человека, стоящего вот тут, прямо передо мной. Наверное, это не мягкость, а трусость.

Через несколько секунд секретарша заметила:

— Вы ведь ждете, когда он уберется?

Агент закатил глаза.

— Думаешь, я поеду с ним в лифте? Еще, чего доброго, накинет мешок на голову и увезет куда-нибудь.


Со вздохом Рональд бросил свою рукопись на пассажирское сиденье, не обращая внимания на отчаянные гудки запрудивших улицу машин. Он был зол — и на всю систему, и на себя самого. Выставил себя перед этим агентом полным дураком — не хватало только разрыдаться. Но он очень устал и был голоден, а в таком состоянии частенько давал волю чувствам.

Ночевал он большей частью в фургоне: как ни дорого стоили места на стоянках, это все же было бесконечно дешевле, чем снимать номер в отеле. Каждые три-четыре дня он позволял себе заночевать в студенческой гостинице, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Но это, похоже, не помогало. Он чувствовал, что медленно, но верно превращается в одного из тех троглодитов, каких иногда можно увидеть соскакивающими с края платформы и скрывающимися в туннеле метро.

Положив локти на руль, Лабейн опустил голову и вздохнул. В Нью-Йорке все пошло совсем не так, как он рассчитывал. Закряхтев, он выпрямился, потянулся и задумался о том, как жить дальше.

По крайней мере, коммуна не стала заявлять в полицию о краже фургона. По пути в Нью-Йорк он не раз, посмеиваясь, представлял себе, какие разговоры могли начаться за общим столом, когда он не вернулся из города. Ему было совершенно все равно, что думают об этом бывшие товарищи. Не стали обращаться в полицию— и ладно. К тому же, дряхлый фургон в этом солнечном климате ездил просто замечательно. Данный факт показался Лабейну весьма знаменательным: наконец-то он выбрал верный путь.

Теперь следовало найти способ заинтересовать людей своей книгой. Но это— в перспективе. Первым делом нужно обеспечить себе заработок. Со счета коммуны он позволил себе снять всего три тысячи долларов — большего он позволить себе просто не мог. Но деньги, даже при условии питания исключительно гамбургерами, начинали подходить к концу. Значит, нужно искать работу.

«Минутку, а ведь кто-то в сети упоминал об экологической ярмарке Нью-Йорка, которая вот-вот должна начаться. Там будет кому рассказать о моем плане, — подумал он. — Может, мне не повезет на этот раз, но ведь подобные ярмарки и конвенты Нью-Эйдж устраиваются регулярно по всей стране. Там можно раздобыть информацию и обзавестись связями».

Это означало, что ему придется работать с «предавшимися» людьми, но это, конечно, только ради дела. Горькая правда жизни заключалась в том, что без уймы денег абсолютно ничего не добьешься. Ну, а пока что он отредактирует и оформит свою работу так, чтобы ее можно было издать.

«Повержен, но не сломлен, — подумал он. — Я найду верный путь».

* * *

— Я — президент компании «Кибердайн», а этот джентльмен — ее генеральный директор, — в третий раз медленно объяснял Уоррен солдатику в форме военной полиции. — Нам нужно попасть в помещение компании, чтобы поработать на компьютерах, защищенных от несанкционированного доступа, поскольку наши домашние компьютеры от такового не защищены.

Он уже начал было думать, что этот молодой человек — глух или скорбен умом, но тут солдатик, наконец, махнул рукой, позволяя ехать дальше.

— Что все это значит, как думаешь? — стараясь поменьше шевелить губами, спросил Колвин.

— Черт его знает, — буркнул Пол, подруливая к своему месту на стоянке, у самого входа в здание. — Солдат— и солдат; оперативной памяти— одна извилина. Где ж ему быстро соображать?

Серена, находившаяся в нескольких милях от здания компании, слушала их беседу, транслировавшуюся специальным жучком, подсаженным в автомобиль. При этих словах она улыбнулась. «Скорее всего, он докладывал о вашем прибытии Трикеру», — подумала она. I-950 и сама распорядилась бы точно так же: обо всем необычном — докладывать незамедлительно, без личного одобрения на территорию никого не допускать.

Выяснить конкретную информацию о таинственном уполномоченном правительства оказалось досадно трудно. Из-за этого она уже начала приписывать Трикеру те достоинства и возможности, какими он, в принципе, мог и не обладать. «Лучше переоценить противника, чем позволить ему захватить себя врасплох», — подумала Серена. Трикер действительно тревожил ее не на шутку.

Но что касается этих двоих! Когда она отдала диск, они повели себя, точно малые дети! Конечно же, человеческие дети — недисциплинированные и на сто процентов предсказуемые. Серена прекрасно видела, что они считают себя весьма умными и предусмотрительными людьми. Она была не уверена только в одном обстоятельстве: кого же именно эта парочка намеревалась перехитрить — ее или Трикера.

I-950 проследила, как они прибыли к выбранному ими бару, и слышала, как они спорили, кому идти внутрь, а кому — остаться в машине. Наконец они решили, что разницы — никакой, и вошли в бар вместе.

Впрочем, разницы, действительно, не было никакой. Разве что они облегчили ей работу с установкой в машине Уоррена жучка. Чего же на самом деле с нетерпением ждала Серена — так это того момента, когда диск окажется в одном из компьютеров «Кибердайн». Сразу после этого она получит доступ ко всем компьютерам компании и, наконец, сможет проверить, насколько они преуспели в создании СкайНет. Вдобавок, она сможет подслушать любой разговор, ведущийся вблизи любого из их компьютеров. Таким образом, если Трикер и не примет ее на работу, она все же сможет до некоторой степени управлять ходом событий.

«Надеюсь, я не перестаралась», — подумала она.

Очевидным было то обстоятельство, что оба человеческих существа разозлены и напуганы. И как бы ни смешны были их попытки скрыть свои истинные чувства, эта парочка не могла не внушать тревоги. «Как же исправить положение? Быть может, обольстить их?»

Этот способ был отвергнут сразу же, как только она поняла, что эти двое — друзья. Проекту «СкайНет» вовсе не посодействует то обстоятельство, если они, ослепленные ревностью, вцепятся друг другу в глотки.

Серена задумчиво постучала ноготками по баранке руля. «Нужно принести извинения, — решила она. — Просто, без обиняков, со смущением в голосе. Это должно обязательно подействовать. Если я проделаю все правильно, оба будут просто очарованы и забудут о своей неприязни. Что же касается неприязни… то она, несомненно, была».

Прикрыв глаза, Серена на миг забыла обо всем, что творилось вокруг: в ее электронную память хлынул поток информации из компьютеров «Кибердайн». Удовлетворенно открыв глаза, она принялась слушать, о чем беседуют президент и генеральный директор компании.

— Этого не может быть, — говорил Уоррен.

— Не факт, — задумчиво, словно вчитываясь во что-то, возразил Колвин. — Ведь речь идет о работе Дайсона, а он был изумительным человеком. Знаешь, немногие могут заставить меня считать себя безнадежно отсталым, но вот при общении с Дайсоном такое чувство посещало меня чуть ли не всякий раз.

— Полностью автоматизированный, управляемый компьютерами военный завод? — протянул Пол. — Роджер, это не только невозможно, это— просто опасно!

Последовала долгая пауза. Затем генеральный директор сказал:

— Мы должны взглянуть на все остальное. Правительство будет просто в восторге!

— А что, если на этом информация и заканчивается? — поинтересовался Уоррен.

— Боюсь, мы уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. Пол, это работа принадлежит Дайсону, никаких сомнений! Если даже здесь представлены обрывочные сведения, мы сэкономили целых полгода! Нужно добывать остальное.

— Но мы так и не узнали, чего она хочет! — возразил Уоррен. — Давай не будем с бухты-барахты прыгать в постель к этой сучке. Видишь ли, то, как она вломилась в твой дом, спокойствию духа не способствует!

Колвин невесело рассмеялся.

— Знаешь, после того, как я сообщу, что компания не нуждается в ее услугах, спокойствие духа покинет меня навсегда.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь стрекотом клавиш.

— Расскажем Трикеру, — предложил Уоррен. — Пусть разбирается.

Кто-то из них глубоко вдохнул и резко выдохнул.

Через некоторое время Колвин задумчиво сказал:

— Я, пожалуй, не готов к подобным крайностям.

— Что?! — От изумления Уоррен сорвался на визг. — Это ведь именно к тебе она ворвалась в дом! Если она желает нам зла, не поздоровится, в первую очередь, именно тебе — и затем и мне, за компанию! Я предлагаю нейтрализовать ее немедленно, пока эта сучка не ожидает ничего подобного!

— О'кей, давай немного поразмыслим без эмоций. Она— молода, гораздо моложе остальных кандидатов. Возможно, у нее просто нет другого выхода…

— Да уж, — фыркнул Пол.

— Погоди. Я вот о чем думаю: как бы я отреагировал, окажись на ее месте, скажем, Боб Чоу.

Чоу также был одним из кандидатов на должность начальника службы безопасности, сорокапятилетним невысоким, но весьма физически развитым мужчиной. Свою карьеру он начинал в ЦРУ.

— Ага-а, — протянул Уоррен. — Понимаю. Но разве он пошел бы на такое?

— Будь у него на руках такой козырь, думаю, мог бы пойти. А если мисс Бернс позвонит и попросит о личной встрече, ты ее примешь?

Уоррен коротко, отрывисто хохотнул:

— Нет, конечно!

— И я— тоже. А все потому, что она юная, симпатичная блондинка. Вот я и думаю: а был ли у нее другой выход?

Последовала новая продолжительная пауза.

— О'кей, — с неохотой сказал Уоррен. — Звучит убедительно. Я согласен не спускать на нее Трикера, пока мы не примем ее на работу. Но ведь рано или поздно нам придется объяснять, откуда взялись все новые данные, верно?

— Отчего бы не посоветоваться на этот счет с нашим новым начальником службы безопасности? — спросил в свою очередь Колвин.

«Вот оно! — подумала Серена. — Какая чудесная, какая полезная особенность человеческого мышления — стремление как можно быстрее найти повод перестать испытывать страх!»

Она завела машину. Пора было ехать домой и обрабатывать собранную информацию.

«Не слишком ли рано приносить извинения завтра? Быть может, стоит подождать с ними хотя бы несколько дней? Промедление можно списать на смущение. Возможно, они найдут такой подход даже более естественным».

Она включила проигрыватель, вставив в него компакт-диск под названием «Хиты 80-х», купленный в целях ознакомления с поп-культурой своего предполагаемого детства.

Некоторые из песен оказались довольно осмысленными— в конце концов, и люди имеют хоть малую толику разума. Большая часть мелодий приятно щекотали центр удовольствия в мозгу; видимо, в этом и заключалось их основное предназначение. Подобно людям, Серена решила попросту сесть поудобнее, расслабиться и отдаться на волю ощущений.

Совсем скоро ей предстояло перейти ко второй фазе.

Экологическая ярмарка, Нью-Йорк, настоящее

— Тоска… — заметил Питер Зидман, недовольно хмурясь и поправляя тяжелую камеру на плече.

— Ага, тоска недетская, — согласился его звукооператор, Тони Рот. — Совсем не то, чего я ожидал.

Оба еще раз окинули взглядами аккуратные стенды и людей, одетых с шикарной небрежностью. Невооруженным глазом было видно, что даже самые незамысловатые одеяния стоят больших денег. От Нью-йоркской экологической ярмарки можно было бы ожидать чего-нибудь более красочного.

Правду сказать, Зидман здорово надеялся на это. Всего два месяца назад он окончил Чепменовский университет с отличием, а отец уже начал интересоваться: «Ну, и за что же я платил свои денежки?»

Как будто фильм можно сделать за один уик-энд! Конечно, некоторым это удавалось, но, во-первых, давно, во-вторых— скорее всего, с пьяных глаз.

И Питер решил снять документальный фильм о вдохновенном безумце. Отправиться на эту ярмарку, высмотреть подходящего типа и заснять, как он будет переделывать мир. Фильм обещал получиться весьма забавный.

Но ярмарка оказалась скопищем начинающих бизнесменов в поисках предприимчивых капиталистов, готовых вложить свои сбережения. Питер знал, что это тоже весьма стоящий материал, но в данный момент ему требовалось по-быстрому сваять нечто легкое и развлекательное. Сюжеты об устройствах для очистки воды явно не годились.

— Да где же, наконец, наши фрукты?! — воскликнул он.

Молодая женщина, стоявшая у стенда с солнечными батареями и генераторами электроэнергии, обернулась.

— Дегустация фруктов проводится у стенда «Рэйн Форест Продактс», четвертая линия.

Небрежным взмахом руки она указала направление пути.

Зидман окинул ее взглядом. Женщина была по-своему привлекательна, в этаком чистеньком, аккуратненьком стиле «белых англосаксов протестантской веры».

— Я снимаю документальный фильм, — заговорил он, подходя ближе. — Надеялся, что найду здесь более красочных персонажей… — Пожав плечами, он снова поправил камеру. — Не все же людям смотреть факты да цифры.

Женщина неодобрительно кивнула. Только сейчас Питер взглянул на ее бэйдж, где указывалось, что она — сопредседатель оргкомитета.

— Что конкретно вам нужно? — спросила она.

Питер, не потрудившийся получить разрешение на съемки, подумал, что ему еще повезло — в конце концов, она могла бы попросту попросить их удалиться. По этой причине Зидман решил быть откровенным.

— Я ищу человека, несущего благую весть всему миру, — сказал он. — Кого-нибудь, кто не может найти себе аудиторию, но полагает, что способен спасти мир. Вы таких не знаете?

Женщина рассмеялась, и улыбка совершенно переменила ее лицо. Теперь она стала и в самом деле привлекательной.

— О-о, да, — ответила она. — Я знаю уйму таких людей. Но они обычно избегают подобных мест. Мы для них — «продавшиеся»… — Оглядевшись, она указала на усталого человека, сидевшего в кресла возле дверей. — Попробуйте его. Это— Рон Лабейн. Когда-то был очень дельным парнем, руководил небольшой, но процветающей органической фермой в штате Вашингтон. Теперь же… — Она покачала головой. — Вообще-то его история довольно печальна. Он написал книгу и теперь пытается опубликовать ее. Превратился в эдакого волка-одиночку…

Зидман взглянул на человека в кресле. Тот был одет в светло-коричневые джинсы, спортивную куртку и голубую рубашку с открытым воротом, чисто выбрит и аккуратно причесан, но во внешности парня чувствовалась неустроенность, усталость и безнадежность.

Развернув камеру, Питер взял его крупным планом. Точно повинуясь инстинкту, совсем как волк-одиночка, Лабейн повернулся и взглянул прямо в объектив. Приподняв бровь, он кривовато улыбнулся, поднял руку и помахал Питеру.

— Спасибо, — сказал Питер женщине.

Вместе с Тони они поспешили к Лабейну.

Глава 7


Парагвай, настоящее

Capa чувствовала, что выглядит крайне неловко. Честно говоря, это ощущение было вполне обоснованно: прочие гости пришли на вечеринку в обычной одежде и сандалиях, кое-кто даже в шортах. На ней же было платье— точно такое же, как у Скарлетт О'Хара на пикнике: легкая шляпа с широченными полями, митенки, буфы, низкий лиф, кринолины и огромные фижмы. Только наряд имел не белый, а красно-черный цвет.

Замечая ее, гости начинали подозрительно улыбаться. «В них определенно чувствуется некое хищное, волчье превосходство», — думала Сара. Тем не менее она старалась улыбаться в ответ, изо всех сил делая вид, что все в порядке.

Через несколько минут к ней подошел хозяин дома, Виктор Сальсидо, с грудой поджаренных и политых соусом ребрышек на очень маленькой картонной тарелке. Сара пыталась отказаться, но он сунул блюдо едва ли не силой. Тарелка покачнулась, и соус выплеснулся на платье. Одежда внезапно приобрела белый цвет, и густая, красная жидкость, стекая вниз по груди, стала очень походить на кровь. Уронив тарелку, Сара взглянула на свои руки в белых нитяных митенках. Это и в самом деле оказалась кровь!

Вокруг смеялись, указывая на нее пальцами. Сара попятилась, тщетно ища взглядом хоть одно лицо, не искаженное злобным смехом. Толпа расступилась, и у дверей показался высокий человек, затянутый в черную кожу. Его голова — медленно, словно башня танка, — повернулась в сторону намеченной жертвы. Сара узнала Терминатора в ту же секунду. Не торопясь, киборг двинулся в ее сторону. Зайдясь в безмолвном крике, Сара ринулась было бежать, но обнаружила, что не может сделать ни шагу. Лицо Терминатора сделалось мягче, нижняя челюсть вдруг обросла короткой бородкой. Он на мгновение засунул руку себе за пазуху. Через несколько секунд средний палец руки начал на глазах изменять свой цвет, превращаясь в длинную серебристую пику. Затем метаморфоза коснулась его тела— Терминатор становился стройнее, ниже ростом, причем до тех пор, пока Сара не обнаружила, что смотрит в неподвижное, невозмутимое лицо Т-1000.

— Позови Джона, — произнес он. — Позови Джона, скорее!

Сара развернулась и пустилась бежать. Сердце колотилось о грудную клетку, точно пойманная птица, по щекам текли слезы. Окружающие взирали на нее с бесстрастием зрителей, наблюдающих за партией в гольф.

Внезапно Сара оказалась в Чако; трава и кустарник цеплялись за нелепо длинную юбку, извиваясь и хлеща по ногам, точно плети. Наконец, она упала, и стебли травы с колючими ветвями кустов вцепились все тело, прижали к земле, точно живал колючая проволока; Сара была парализована, схвачена, а рыжий Дуглас из Государственной клиники Пескадеро склонился над ней и медленно, сладострастно лизнул в щеку. Затем громила поднялся на ноги и медленно смерил свою жертву взглядом. Его слюна жгла щеку, точно кислота, но Сара не могла даже крикнуть.

Рядом с санитаром появился Т-1000. Машина-убийца и Дуглас переглянулись, а затем вновь уставились ей в лицо.

— Позови Джона, — сказал Т-1000.

Он раскрыл ладонь, которая мгновенно превратилась в ковш древнего парового экскаватора, окаймленный острыми стальными зубьями. «Челюсти» ковша лязгнули, метнулись вперед и заглотили ее голову.

Сара отчаянно закричала и вскочила.

— Мам?

Ударив по кнопке, Джон включил лампу. Сара никак не могла унять дрожь. Подойдя, сын присел рядом на кровать. Юноша молчал и даже не шевелился, поддерживая и ободряя мать только лишь своим присутствием.

Да, она дома, в постели — ей ничто не угрожает.

Судорожно обняв сына, Сара крепко прижала его к себе; прерывисто дыша, она изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Опять приснился кошмар? — спросил Джон, поглаживая ее по спине.

Волосы Сары были мокры от пота, несмотря на то, что ночь оказалась довольно прохладной. Дрожь практически унялась, по телу женщины, сжавшейся в комочек, лишь иногда пробегали судороги.

Глубоко вздохнув, Сара выпрямилась, легла и машинально потянулась к тумбочке за сигаретами, которых там, конечно же, не было. Увидев это, Джон слегка улыбнулся.

— Тоже мне, умник… — проворчала Сара. — Приснилось бы тебе такое — сам бы полез за куревом…

Джон улыбнулся шире, но внезапно улыбка исчезла с его лица. Взгляд его сделался серьезным.

— А ведь тебе уже давно не снилось таких кошмаров, — сказал он.

— Да все мои сны — кошмары, — ответила Сара, садясь в постели и опираясь спиной о спинку кровати. — Старый, добрый доктор Силберман однажды сказал, что я — очень впечатлительная особа с богатым воображением. Именно поэтому меня и мучают подобные сны.

Невесело улыбнувшись, она взглянула на сына.

— Все нормальные люди в своих страшных снах садятся не на тот автобус или являются на работу в исподнем. А мне снятся неодолимые машины-убийцы, посланные уничтожить будущее человечества…

— И с чего бы это? — заметил Джон.

Оба рассмеялись. Сара немного расслабилась, сбросив часть напряжения.

— Все дело — в этой встрече с Дитером…

— Фон Росбахом, — подсказала Сара.

— Ну да. Наверняка, этот кошмар — из-за него.

Закинув ногу на ногу, Джон взглянул в глаза матери, приглашая ее к разговору.

Сара благодарно улыбнулась ему.

— Ну, возможно, дело и не только в нем, — сказала она. — Сон начался во время асадо в доме Сальсидо. Я была одета, как Скарлетт О'Хара. — Джон рассмеялся. — Только платье было красно-черным.

Опустив голову, Джон метнул из-под бровей угрюмый взгляд.

— Скарлетт О'Хара на готический манер? Мам, надо отдать Силберману должное: что касается впечатлительности и богатства воображения, то тут он попал в самую точку. Наверное, ты и в самом деле нервничаешь насчет этого праздника.

— Ну да, — призналась Сара, пожав плечами. — Быть может, для меня это— вход в местное высшее общество. Знаешь, я практически не разбираюсь во всех этих дамских штучках. А местные женщины на них просто помешаны… Не хотелось бы осрамить тебя перед друзьями.

Джон изумленно поднял брови.

— Мам, — серьезно сказал он, — тебе это не удастся. Ты — моя героиня.

Внезапно он затянул тонюсеньким фальцетом:

— Ты — ветер под моим крыло-о-ом…

Сара запустила в него подушкой.

— Прочь! — со смехом воскликнула она. — Прочь из моей комнаты со своими ариями!

— Лалала-ла-ла-лааа-ла-ла-ла, — пропел Джон, плавно взмахивая руками в воздухе и пританцовывая на ходу, — ты — ветер под моим крылом!

— Спокойной ночи, Джон. Притормозив на пороге, он погасил свет.

— Спокойной ночи, мам.

Подобрав подушку и снова забравшись в постель, Сара хмыкнула. «Господи, какой замечательный мальчишка! И, благодаря мне, ему не придется провести остаток жизни, спасая человечество от окончательного истребления».


Дитер чувствовал себя добрым и полным сил. Первые несколько утренних пробежек дались тяжело; сделав каких-нибудь пять километров, он чувствовал себя вымотанным до предела. Сегодня в относительной прохладе утра по сухой дорожной пыли, клубящейся под ногами, он сделал легкой рысцой целых десять километров. Вдыхая терпкие ароматы зарослей Чако, он провел большую часть утра во внутреннем дворике, перед окнами своего кабинета, выполняя ката за ката.

«Под конец требуется что-то спокойное, требующее внимания и точности», — подумал он.

Метание ножей могло не очень-то часто пригодиться на практике, однако являлось само по себе просто замечательным упражнением. Схватив клинок за острие между большим и указательным пальцами, он взвесил нож в руке и сосредоточился. Могучее тело Дитера лоснилось от пота; светлые волосы на широченной груди поблескивали в лучах солнца.

Из окна кабинета за ним наблюдала Эльза Энсиньяс, племянница Епифанио. Ее и без того огромные карие глазищи были широко раскрыты, челюсть опускалась все ниже и ниже, а рука с тряпкой двигалась все медленнее. Она протирала один и тот же небольшой участок стекла вот уже добрых полчаса, и Дитер начал нервничать. Казалось, за все это время она даже ни разу не моргнула.

В этот момент в кабинет ворвалась Мариетта, с явным намерением отругать Эльзу за то, что она так долго возится со своей работой. С первого взгляда догадавшись о сути происходящего, она ухватила племянницу за ухо и выволокла в коридор. Здесь, не отпуская ее уха, она развернула Эльзу лицом к себе.

— Ты что же это делаешь, негодница?! Глазеешь на сеньора фон Росбаха, как последняя пута! Что скажет твоя мать?!

— Я не глазела! — запротестовала Эльза. — Я мыла окно!

— Не смей пререкаться! — Тетка погрозила ей пальцем. — Я следила за тобой целых пять минут, — солгала она, передразнивая застывший взгляд племянницы и то, как она водила тряпкой по стеклу. — Вот как ты выглядела со стороны, безмозглая девчонка! Точно сонная рыба!

Эльза хихикнула.

— Я ничего не могла с собой поделать, тетушка. — Она склонилась к уху Мариетты. — Он такой хорошенький.

Экономка вздохнула:

— Ступай в библиотеку, пропылесось ковры. И постарайся закончить хотя бы к ужину. Vamos!

Посмотрев в последний раз в сторону окна кабинета, Эльза отправилась в библиотеку. Мариетта, покачав головой, пошла в кабинет домывать окно. Подобрав тряпку, она принялась за дело, но тут се внимание отвлекло нечто, ярко блеснувшее на солнце.

Сеньор фон Росбах, только что метнувший нож, выпрямился. Лезвие, подрагивая, торчало из самого центра мишени.

«О, господи! — подумала Мариетта. — Неудивительно, что бедняжка Эльза на него загляделась».

Обнаружив, что она и сама уже довольно давно протирает тряпкой один и тот же участок стекла, экономка внутренне рассмеялась. Наверное, ей придется попросить у Эльзы прощения. Если уж она, старуха, не могла оторвать от него глаз, где уж тут совладать с собой девчонке девятнадцати лет от роду?

Собрав ножи и обернувшись, Дитер встретился с Мариеттой взглядом и приветливо улыбнулся. После этого он поднялся по лестнице прямо в кабинет.

— Спасибо, что выручили меня, — сказал фон Росбах. — Я не решался подняться, пока ваша племянница находилась здесь.

Мариетта рассмеялась, переходя к другому окну.

— Она прямо остолбенела, глупая. А вам — не пора ли собираться?

Дитер взглянул на часы: ого, уже полдень. На асадо следовало прибыть к двум, а ехать предстояло больше часа.

— Si, — ответил он. — Спасибо за напоминание.


— Мамочка, ты выглядишь просто великолепно!

Сара одернула бледно-голубой ремень и поморщилась.

— Наверное, я зря выбрала белый цвет, — проворчала она.

— Да нет же, белое тебе очень к лицу, — продолжал настаивать сын.

Платье с короткими рукавами, обшитыми воздушными кружевами, в самом деле, сидело как с иголочки; видимо, портной решил постараться на славу. Однако женщина никак не могла отделаться от субъективного чувства, что ни одно одеяние не может соответствовать ее внутреннему миру. Сара вздохнула. Когда-то давно это занятие приносило ей невиданное удовольствие; она могла часами вертеться перед зеркалом, расхаживать на высоких каблуках и раскрашивать лицо. Однако сейчас все изменилось. «Во имя Джона, — решила она, — я должна быть как можно незаметнее». Знала бы Сара, насколько трудной окажется эта задача!

— Можно, я сяду за руль? — спросил мальчуган.

— Нет, — коротко отрезала мать, элегантно одевая черные очки.

— Ну пожалуйста! — взмолился Джон, поднимая на нее свои широко открытые глаза.

Отвернувшись, женщина не смогла сдержать улыбку.

— Это нечестно, — произнесла она. — Ты же знаешь: я не выношу таких просьб.

— Ну пожалуйста, мамочка, — предпринял очередную попытку Джон, почувствовав себя на половине пути к успеху. — Можно я поведу? Пожалуйста, пожалуйста!

— Нет, — продолжала сопротивляться мать. — Я прихожу в ужас, когда ты оказываешься за рулем.

— А мне нравится за этим наблюдать! — решил пойти в атаку смышленый парень. — Кто сказал, что мне— будущему спасителю человечества— нужны права?

Сара ласково схватила сына за шею и, притянув к себе, прошептала на самое ухо:

— Быть может, я и выполню твою просьбу по дороге домой. Согласен?

Джон фыркнул, решив бороться до конца, однако затем, тщательно взвесив ситуацию, произнес:

— Ладно, уговорила.

— Только знай: я могу в любой момент переменить свое мнение на противоположное, понял? — Сара взяла сумку и отправилась к двери, удивляясь тому давно забытому звуку, который издавали босоножки на высоком каблуке.

— Ну мамочка!

— И не смей хныкать, — отрезала она.

— Я буду обходиться с тобой, как с королевой! Я даже согласен убирать стойло Линды до конца этой недели!

Сара обернулась к сыну и насмешливо произнесла:

— С данного момента ты облагаешься этой обязанностью до конца лета, понял?

— Но почему? С какой стати? — воспротивился мальчуган, догоняя мать у главного входа.

— Ты становишься старше, — ответила она, запирая центральную дверь. — Пришло время для того, чтобы учиться ответственности.

— О'кей, — проворчал Джон. — В конце концов, я все равно провожу летом рядом с Линдой гораздо больше времени, чем ты.

Оглянувшись на нижней ступени лестницы, Сара перебросила ему ключи.

— Веди, — великодушно произнесла она. — Но только постарайся это делать так, чтобы мне не приходилось на каждом повороте закрывать от страха глаза.


Встречаясь с людьми, Сара не любила надевать черные очки; она всегда предпочитала роговую оправу. По этой причине она не боялась предстоящей встречи. Джон дал слово находиться при ней по крайней мере в течение первого получаса, затем он, несомненно, отправится к Льюису и его хорошенькой сестре Консуэлле.

Сара помедлила, не решаясь ступить под своды каменной колоннады, которая окружала по периметру внутренний двор. Последний был наполовину скрыт от взора внешнего наблюдателя зарослями бугенвиллии. «Скрипи зубами, — сказала себе Сара, — но продолжай делать свое дело».

Сеньор и сеньора Сальсидо пытались сделать все, чтобы она не чувствовала себя здесь неловко. Видимо, во время их отсутствия Льюису удалось здорово расхвалить Джона. Мало-помалу Сара расслабилась, но она не переставала удивляться, насколько сильно приготовление обычных шашлыков не вяжется с образом человека, который треть своей жизни провел в компании бандитов и торгашей, переезжая от одной границы Америки к другой.

Сара вспомнила старое-престарое кино с Питером Устиновым в главной роли. Его герой говорил что-то вроде: «Хотите вы знать об этом, или нет, но мы, отъявленные негодяи, порой начинаем жить жизнью обычных милых людей».

Принимая утонченные знаки почтения и внимания, которыми сеньора Сальсидо одаривала ее персону, Сара безотчетно подумала: «Когда же я смогу, наконец, покинуть этих чрезвычайно милых, но ужасно надоедливых людей?»

Во внутреннем дворе царила суматоха, и как только к входу приближались новые люди, все внимание устремлялось только на них.

— О! — воскликнула сеньора Сальсидо, сияя как медный грош. — А вот и наш новый сосед! Вы когда-нибудь встречались с ним, сеньора Кригер?

Саре оставалось только лишь отрицательно качнуть головой.

— Ну что вы! Тогда позвольте представить вас друг другу. Это очаровательный человек! — Схватив Сару за локоть, она потащила ее внутрь двора. — Представляете, он купил эстанцию старика Стресснера.

Не обращая никакого внимания на высокие каблуки Сары, хозяйка потащила ее прямо по рыхлой земле в направлении входа. Увидев предмет столь лестных высказываний, она не смогла сдержать улыбки.

Джон оторвался от разговора со своими новыми друзьями и обернулся к человеку, которому хозяева устроили такой прием. Увидев его лицо, парень застыл, мгновенно переведя взор на свою мать. Ей было пора отсюда сматываться!

— Ох, это же сеньор фон Росбах! — начала свои причитания Консуэлла. — Да. Que hombre!

Джон бросил взгляд на хозяйку, крайне удивившись столь подобострастному отношению к абсолютно чужому человеку. Изучив внешность нежданного гостя, Джон огромным усилием воли заставил себя оставаться на месте. Инстинкт самосохранения кричал: «Джон, беги из этого места изо всех сил!» Оглядев незнакомца вновь, парень решил, что это и был Дитер.

— У него есть ряд общих дел с моим отцом, — продолжала тем временем тараторить Консуэлла. — Насколько мне известно, они пытаются вывести новую породу коров. — Девочка, подняв глаза к небу, мечтательно покачала головой; складывалось впечатление, что она говорила о новом сорте роз, а вовсе не о мясной породе домашнего скота.

Джон посмотрел через плечо Консуэллы на выражение лица изумленного Льюиса и чуть было не засмеялся во все горло. Сердцебиение уже давно успело прийти в норму, однако он беспокоился, что же по этому поводу думает мать. Нужно было, как можно скорее, переговорить с ней тет-а-тет.

Сара сжала зубы и растянула губы в некотором подобии улыбки. Как только Джон оказался рядом, она поняла, что все в порядке, и перестала сопротивляться безуспешным попыткам Консуэллы сдвинуть его с места.

— Этот человек не сможет заняться одновременно каждым из нас, мамочка, — прошептал на английском Джон, прижавшись к уху Сары.

Наконец-то они приблизились к сеньору фон Росбаху, который незамедлительно развернулся и встретился холодным взглядом с Сарой. Он терпеливо выслушал болтовню сеньоры Сальсидо, ни разу не переменившись в лице.

— А это мой сын Джон, — произнесла, наконец, Сара.

Дитер протянул парню свою огромную руку. Ладонь Джона оказалась сухой и сильной, даже по меркам бывшего коммандоса. Судя по всему, Дитер остался под впечатлением.

— К сожалению, я вынуждена вас покинуть, — затараторила сеньора Сальсидо, уводя в сторону своего удивленного мужа. — У вас есть шанс получше узнать друг друга.

— Мамочка! Скажи, пожалуйста, а может ли мать Льюиса оказаться свахой? — спросил Джон на английском.

Сара усмехнулась, ничего не ответив на этот по-детски непосредственный вопрос.

— Быть может, нам будет лучше предположить, что именно сегодня произошло наше первое знакомство, — размеренно произнес фон Росбах.

Джон принялся вновь рассматривать лицо незнакомца. Сходство с Терминатором оказалось потрясающим. «Если бы не борода…» — подумал мальчик. Несмотря на внутренние опасения, Джон поймал себя на мысли, что стоящий перед ними громила начинал все больше ему нравиться.

«Эй, Джон, — мысленно осек он себя. — Успокойся, это вовсе не Дядя Боб. А мамочка всегда оказывается права — у парня, действительно, глаза копа. Будь начеку!»

Тем временем Сара испытывала страшное волнение. Хуже всего было то, что она знала: внешность выдает внутренние переживания.

— С тех пор, когда я в последний раз находилась в таком большом обществе, прошли годы, — выдавила, наконец, из себя она. — Честно говоря, мне немного непривычно.

Джон метнул в сторону матери острый взгляд. Она в самом деле выглядела более смущенной, чем испуганной.

— Так откуда же вы, сэр? — решил взять инициативу в свои руки Джон. — Если вы, конечно, не возражаете против моего любопытства.

— В течение последних нескольких лет я веду совершенно новую жизнь, — ответил глубоким басом Дитер. Ему нравилось, что мать с сыном стараются держаться друг друга, образуя прочный альянс. Это говорило о тесном взаимопонимании в семье, а потому он просто добавил: — Я родился в Австрии.

— Я так и думала, — улыбнувшись, произнесла Сара. — Слабый акцент сразу бросился в глаза. «Думаю, испытание наполовину пройдено, — расслабившись, подумала она. — В конце концов, ситуация вполне смахивает на дружескую вечеринку, где можно познакомиться с массой интересных людей. В том числе и с тем человеком, который в точности выглядит как смертельная кибернетическая машина для истребления людей».

«Черт побери! Если бы этот человек оказался в самом деле идеальным мужчиной, то он давно бы женился».


Большую часть времени по дороге домой они молчали. Джон рассеянно рассматривал пробегающие мимо темные пейзажи, а Сара умело лавировала между глубокими рытвинами, усеявшими полотно дороги. Мимо то и дело пролетали насекомые и птицы. За пределами белых конусов фар, рассекающих ночную мглу, раздавались далекие крики потревоженных животных.

— Простое совпадение, — наконец, произнес Джон. Однако в его голосе явственно чувствовался вопрос.

Сара, находясь под огромным напряжением, продолжала упорно молчать. В голове то и дело всплывали фрагменты недавнего разговора, из груди начал медленно подниматься к горлу ручеек липкого страха. Тем не менее, это был человек! Он просто должен был оказаться человеком! Никакого сходства с кибернетической машиной! Дитер смеялся, шутил, его лицо представляло собой калейдоскоп эмоций, его тело имело свой язык жестов. Черт бы всех побрал! Однако, даже несмотря на эти успокаивающие мысли, в глубине души Сары оставались тайное недоумение и тревога.

— У парня были глаза копа, — произнес Джон. Скрестив на груди руки, он медленно сполз но сидению вниз.

Сара медленно кивнула.

— В любом случае, нам лучше как можно быстрее разузнать, кем же является этот человек на самом деле.

«Иначе он сделает это раньше нас».

Глава 8


Дом основателя компании Майлза Дайсона, Калифорния, настоящее

Серена в очередной раз вывалила мусор из корзины и тяжело поставила ее на землю. Работа почти закончена: ей осталось углубиться под основание дома еще на пару футов. Из-за приборов ночного видения, вмонтированных в глаза, киборг видела калифорнийская ночь, как начало вечерних сумерек, а свет окружающих фонарей делал окружающее пространство более похожим на солнечный день.

Нахмурившись, киборг осмотрелась вокруг: самым лучшим решением было поскорее избавиться от излишнего количества земли в высоких цветочных клумбах — в противном случае ее ожидал странного вида холм, занимающий собой всю середину двора. Киборг перевела взгляд на мутную воду наполненного бассейна. С одной стороны, он достигал в глубину семи футов, а с другой — не более четырех; по расчетам электронного процессора эта глубина была сущей ерундой.

Рост Серены составлял пять с половиной футов— по данным электронного разума, это была средняя длина тела женщин на всей планете. Однако разновидность Т-101, которую она планирует разработать в ближайшем будущем, будет иметь рост ровно шесть футов. Стоя в глубокой яме, которая через некоторое время должна была превратиться в секретную лабораторию, I-950 понимала: работа еще далека до полного завершения.

Вздохнув, Серена в очередной раз взгромоздила на плечи корзину с землей. «Как бы я хотела, чтобы новая модель Т-101 помогла мне в этом деле». Работа в самом деле была очень тяжела.

Первая стадия была самой простой: надо было всего лишь найти подрядчика, который в течение пары дней возведет вокруг ее территории десятифутовый неприступный забор. Необходимость последнего объяснялась тем, что Серена не желала никаких соседей, тем более снующих в окрестностях агентов Трикера… Люди имели склонность задавать глупые вопросы: «Зачем тебе, женщина, рыть в центре сада большую яму и засыпать землей прекрасный бассейн? Какую цель ты преследуешь?» С самого начала своей работы Серена хотела осушить оставшийся в наследство от прошлого хозяина бассейн, однако по прошествии первой трудовой недели она поняла всю его прелесть… Люди знают толк в удовольствиях! Как приятно ночью побаловать свое тело…

Осмотрев наклонное пространство двора, окружающее вытянутую насыпь из влажной глины, Серена решила, что нынешнее творение ее собственных рук выглядит со стороны довольно странно. «Может быть, стоит закрыть эту часть сада плотным навесом и построить сверху теннисный корт? В конце концов, это здорово поднимет продажную стоимость моего участка». Губы женщины тронула легкая ухмылка. «Опасная тенденция— я начинаю рассуждать совсем как человек».

На самом деле Серена практически не боялась предстоящих событий. Любое посягательство на ее собственность имело очень простое разрешение… А потому практически никто на свете не мог помешать реализации этих планов. В конце концов, Серена всегда находила самый изящный выход из ситуации. Внезапно на нее нахлынули воспоминания…

Лаборатории СкайНет, камеры заключения, 2025 год

Серена, словно испуганная лань, осторожно остановилась в самом центре большой камеры. Где-то неподалеку прятался мальчик примерно ее возраста — порядка тринадцати лет. Да, вот и настал тот момент, когда киборгу придется лицом к лицу встретиться с диким человеком.

Девушка знала, что заключенные и надзиратели относятся к одному и тому же племени: каким-то непостижимым образом СкайНет удалось покорить последних, сделать их сговорчивыми и неопасными. Но что касается остальных… Этот мальчик был способен на все что угодно. Задание Серены заключалось в том, чтобы как можно скорее его уничтожить. Девушка облизала губы, терзаемая предвкушением боя и одновременно страхом. Здесь должна состояться настоящая дуэль!

Внешне камера казалась абсолютно пустой. Серена наклонилась вперед, изучая пустые стены. Говоря по правде, киборг уже давно слышала присутствие парнишки у себя над головой— он изо всех сил держался за перекладину на потолке. «Выжившие образцы людей в самом деле обладают недюжинной хитростью, — подумала она. — Оказывается, война— прекрасный селекционный фактор».

«Ну и что? — мелькнула в голове Серены новая мысль. — Каковы будут твои следующие действия?» Киборг удивлялась своей медлительности: следуя регламентным инструкциям, она должна была прикончить смертного еще две с половиной минуты назад. Решив доиграть начатый спектакль до конца, она едва слышно произнесла:

— Эй! Здесь кто-нибудь есть?

Затаив дыхание, Серена несмело подняла голову вверх. В следующее мгновение девушка сделала шаг назад, решив опереться спиной о дверную щеколду.

Послышался свист рассекаемого воздуха, и в ту же секунду ей на плечи приземлился таинственный противник.

«Ну, наконец-то, ты решился», — подумала она и закричала, совсем как маленькая слабая девчонка.

Зажав миниатюрной ладошкой ее рот, парень попытался прижать Серену к земле. В следующее мгновение раздался ответный крик, который был нацелен, видимо, на деморализацию соперника. В ноздри ударил едкий человеческий запах. Она ненавидела эту вонь с самого момента своего появления на свет, однако сейчас обстоятельства диктовали свои собственные условия. Игнорируя сумятицу, киборг отметила, что мальчик был довольно легким, но вместе с тем и сильным не по годам; смешно сказать, I-950 была способна отбросить его к противоположной стене усилием одной-единственной руки.

— Прекрати! — зашипел ей парень прямо в ухо, — и я уберу свою руку. Иначе ты рискуешь услышать хруст своих собственных позвонков.

Проанализировав ситуацию, Серена выбрала решение, которое в наибольшей степени подходило обыгрываемому ею образу. Затрепетав всем телом, пытаясь подавить свой внутренний смех, она с готовностью кивнула.

К омерзительному запаху человеческой плоти, исходившему от врага, примешивался липкий страх. Киборг знала, что в этом нет абсолютно ничего странного — каждый смертный, чей жизненный путь измерялся днями, был подвержен этой слабости. Однако мальчик ничего не знал о подобных выкладках СкайНет. Его единственная польза заключалась в том, что через тринадцать лет жизни он превратился в хороший тренировочный макет для отпрысков глобальной компьютерной сети. Без ложной скромности Серена относила себя к последним творениям своего создателя.

Решив взять инициативу в свои руки, девушка шепотом произнесла:

— Кто ты?

— Здесь вопросы задаю я, — грубо прервал ее мальчик.

Он до сих пор продолжал лежать поверх ее тела, и если Серену не обманывал ее непродолжительный жизненный опыт, то подобное времяпрепровождение начинало все больше нравиться этому юнцу. Девушка легко повернулась и оказалась к нему лицом. О да, подобное развитие событий понравилось мальчику еще больше.

— Пожалуйста, только не делай не мне больно, — взмолилась Серена, решив не скупиться на слезы.

Боевой орган мальчишки был готов к атаке; едва сдерживая страстное влечение, он хрипло произнес:

— Кто ты и что ты здесь делаешь?

Серена отдала должное, что несмотря на сложившуюся ситуацию, парень продолжал пытаться контролировать ситуацию.

— Мне… мне просто стало любопытно, — заикаясь, ответила она, проявляя признаки неудержимого страха. — Я никогда не встречала человека… с противоположной стороны. — Замолчав, девушка начала пристально рассматривать лицо своего неприятеля. — Что это значит: быть на свободе?

Парень нахмурился.

— Мне непонятен твой вопрос.

— Дело в том, что я ни разу не была с противоположной стороны, — сказала Серена, продолжая лицемерно дрожать. Мышцы постепенно перестали выполнять несвойственные им команды, и девушке пришлось изобразить удушье.

— Никогда? — недоверчиво переспросил юнец, чей голос звонко зазвенел во тьме.

— Просто я родилась здесь, — прошептала Серена, с трудом подавив рыдания. — Это ужасное место! Они выполняют на нас свои эксперименты…

Ирония сложившейся ситуации заключалась в том, что последние слова были совсем недалеки от истины. Вся жизнь Серены представляла собой один сплошной эксперимент.

Лицо мальчишки изменилось, глаза наполнились состраданием, и, протянув вперед мозолистую руку, он нежно погладил девушку по щеке.

— Извини, — наконец, произнес он.

Серена решила, что настала пора проявить свои истинные актерские таланты. Она ударилась в показательную истерику, а парню ничего не оставалось делать, как попытаться ее хоть немного успокоить. Ласково покачивая головой, мальчик пытался проявить по отношению к незнакомке максимум нежности и внимания. Серена отметила, что ее охватили крайне приятные ощущения. Если бы она сейчас действительно рыдала, эти действия в самом деле были способны успокоить страдающую душу. Протянув вперед руку, она дотронулась до лица мальчика и заглянула ему в глаза.

Тот инстинктивно подался вперед, а затем резко остановился. Серена продолжила свое черное дело: охватив юнца за шею, она притянула его к себе. Их первый поцелуй остался в памяти как нежный полевой цветок — поцелуй двух маленьких детей. Постепенно движения стали более смелыми и осмысленными; скоро они превратились в страсть. Ритм ласкающих движений все нарастал, и, наконец, настал момент решительных действий.

Серена первой выскользнула из своей легкой тупики — по правде говоря, это было ее единственным одеянием. Мальчик, лишившись дара речи, во все глаза смотрел на ее идеальную фигуру. Затем девушка решительно наклонилась вперед и помогла ему быстро сбросить свои лохмотья. Покрывая поцелуями каждый шрам его худощавого тела, Серена с головой окунулась в величайшее таинство человеческой жизни.

Киборг потеряла с этим мальчиком свою ничего не значащую невинность, а по прошествии нескольких минут переломила ему шейные позвонки, исполнив тем самым приказ СкайНет. Надо сказать, очень приятный был эпизод.

Дом основателя компании Дайсона, настоящее

Воспоминания вызвали у Серены улыбку: да, она, действительно, умела вызывать в людях доверие. Взвалив на плечи пару корзин, она отправилась обратно к своей траншее.

Несколько дней назад ей пришлось пробить бетонный пол гостевой комнаты, чтобы заняться тайником внутри дома. Сегодня она закончит земляные работы, оставив держаться цементный пол на массивных шестах. По мере того, как влажная масса будет высыхать, женщина решила возводить металлические подпорки к стенам.

Следующим этапом станет установка сложнейших систем климат-контроля и электронной очистки воздуха; часть этих приборов уже ожидала своей очереди в гостевой комнате. Через некоторое время Серена закончит закупку оборудования и приступит к непосредственному использованию секретной лаборатории.

По ходу постройки киборг занималась тем, что разыскивала на всей территории Соединенных Штатов особые литейные компании, способные к производству составных частей скелета Т-101. По прошествии пары недель к ней стали приходить первые заказы вполне удовлетворительного качества, и Серена уже начала радостно потирать руки.

Когда придет назначенное время, она вступит в контакт с зарубежными производителями. «Данному процессу надо будет обеспечить максимальную степень секретности», — подумала Серена. Внезапно в голову пришла ужасная мысль: а что если эти производители, находящиеся между собой в тесном сотрудничестве, случайно обнаружат удивительное сходство изготовляемых деталей? А что если они надумают попытаться соединить их воедино?

Определив ожидаемую вероятность прогнозируемых событий, киборг отбросила данную мысль за отсутствием реальной достоверности. Но что если семейка Конноров наткнется на ее творение? Не оставалось даже малейших сомнений, что Сара догадается о сути происходящих событий. Этот вопрос сейчас и составлял единственную реальную проблему Серены.

Наполнив в очередной раз корзины землей, киборг задумалась о врагах СкайНет. После разрушения первой компании «Кибердайн» Конноры словно растворились среди многомиллионного населения Соединенных Штатов. По прошествии нескольких месяцев до нее дошла информация о возникновении парочки на севере, однако данные до сих пор не подтвердились. Несмотря на все прилагаемые усилия, они до сих пор находились вне досягаемости.

«Быть может, этот факт не так уж и плох? — подумала Серена, вонзая лопату в плотную слежавшуюся землю. — На сегодняшний момент— да. Однако от Конноров не приходится ожидать ничего хорошего».

Послав запрос на их фамилии через Интернет, киборг принялась ждать. Стоило только кому-либо начать разговор о Коннорах, либо попытаться навести о них справки— Серена моментально была бы об этом осведомлена. Файлы секретной картотеки ФБР и ЦРУ также не дали ничего нового.

Взвалив тяжелую корзину на плечо, она осознала очевидный факт: как только любимцы Сети начинали заниматься проблемой Конноров, они тут же превращались в отверженных неудачников.

Поднявшись по лестнице своей будущей лаборатории на поверхность, киборг отбросила неприятные мысли. Если дело с постройкой пойдет так же споро, как и сейчас, то к концу следующей недели она уже сможет приступить к тонкой работе по сборке Т-101.

Буквально несколько дней назад, не обращая внимания на вопросительные взгляды представителей компаний, Серена приобрела в ряде крупных дентологических центров несколько наборов искусственных зубов, а в хирургическом исследовательском университете— матрицу для наращивания плоти.

В качестве первоначального средства жизнеобеспечения новой модели Серена решила использовать свою собственную кровь. Все химикаты, необходимые для ускорения клеточного роста, ждали своего часа в рефрижераторах.

За исключением тяжелых физических усилий, связанных с постройкой и оснащением лаборатории, остальные этапы общего процесса не предвещали серьезных трудностей. Новый образец Терминатора, похожий как две капли воды на живого человека, появится менее чем через пару месяцев. К тому моменту, как «Кибердайн» сделает ей первый заказ, в подчинении Серены окажется лучший помощник на свете. Тогда работа пойдет в несколько раз быстрее. Сообща они сумеют защитить благополучие своей прародительницы— СкайНет.

«Я знаю, что они собираются использовать меня; они знают, что им придется использовать меня. Так в чем же проблема?»

Трикер? Возможно. Однако в последнее время Серена перестала чувствовать на себе опасливый взгляд представителей правительства. Скорее всего, этот человек сейчас расшаркивается где-нибудь в Белом Доме, пытаясь продемонстрировать окружению свой огромный авторитет. Несмотря на то, что киборг была уверена — ее прошлое представляет собой чистую страницу, в глубине души она опасалась настырного характера Трикера.

В конце концов, женщина заключила: «Я способна дать стопроцентную гарантию только результатам своей работы. Например, земляной работы». Если дела пойдут совсем неважно, то всегда останется крайний вариант— просто уничтожить Трикера.

Серена знала, что подобное решение будет ей совсем не по душе. Трикер оказался самым интересным человеком, с которым ее столкнула судьба в конце двадцатого века. Киборг будет всю свою жизнь сожалеть о содеянном. Но то, с чем она никак не могла жить, называлось поражением.

Огайо, по дороге на Земледельческую ярмарку, настоящее

— Некоторые люди придерживаются того странного мнения, — произнес Рон Лабейн, обращаясь к паре кинорежиссеров, — что по прошествии нескольких лет весь мир обратится к жизненному стилю северных американцев. — Посмотрев вдаль, он добавил: — Не помню, кто высказал подобную гипотезу, но согласно ей для достижения вашей цели потребуется влияние еще восьми планет.

— Не слишком ли смелая гипотеза? — недоверчиво спросил Питер Зидман.

— Дело в том, что наш жизненный стиль избыточен, — возразил Рон. — Каждый гражданин США может жить гораздо проще, и поверьте мне— мы все станем намного счастливее. Просто экономика страны построена на том факте, что каждый добропорядочный гражданин стремится заполучить новую модель автомобиля, стереосистемы, компьютера. Мы даже не успеваем изнашивать вещи — на это у американцев просто не хватает времени. Как только новая покупка выносится из дверей магазина, она моментально устаревает, прощаясь с лицемерной модой. Покупателям ничего не приходит в голову, как просто выбросить ее на соседней свалке. — Покачав головой, Рон продолжил. — Даже правила здравого смысла говорят о том, что подобное развитие прогресса не может привести нас ни к чему хорошему.

— Так что же вы предлагаете? — спросил Зидман. Он был приятно удивлен. Вместо дикаря, о котором ему рассказывал сопредседатель, перед кинорежиссером сидел интеллигентный рассудительный молодой человек со свежими идеями. «Конечно, мне немного помогал в финансовом плане отец, однако кто же в молодости не грешил безденежьем?»

— Что ж, я подхожу к самому интересному. Нам предстоит сделать серьезный выбор, — ответил Лабейн. — Индустрия никогда не откажется от своих барышей и ни за что не пойдет добровольно на попятную. У промышленников окажутся те же самые доводы, что и несколько сотен лет назад. — Взмахнув руками, он поднял взор к небу. — Они скажут: мы в ответе перед своими инвесторами, мы должны приносить прибыль— в том-то и заключается смысл этой профессии. Ха-ха-ха! Предприниматели желают только того, чтобы потуже набить свои безмерные карманы деньгами. А потом можно раздать крупицы славы инвесторам — пусть порадуются.

— Итак… все дело в законах? — заинтересованно спросил Зидман.

Лабейн покачал головой:

— Я не юрист, но глубоко убежден, что в Конституции существует несколько пунктов, касающихся ограничения торговли. К несчастью, окружающий нас мир плевать хотел на эти пункты! Я полагаю, что в сложившейся ситуации инициатива должна исходить от нас самих. Наш лозунг: «Покупай меньше и упрощай свою жизнь». Есть такая хорошая старая пословица янки: «Покупай новое, носи до конца. Не можешь купить— ходи без всего». В противном случае на ум приходит несчастная судьба наших предков: они будут вынуждены ходить меж свалок компьютерных материнских плат, омывая ноги в кислотном дожде.

Зидман посмотрел на Тони, который выключил видеокамеру, и кивнул.

— Это прекрасный материал, — сказал он Лабейну. — Откуда ты поднабрался подобного?

— Я написал книгу, — ответил Рон. — Ее нужно немного доработать, однако уже сейчас в ней вполне достаточно мыслей для издания. Дело в том, что за свою недолгую жизнь мне удалось прочитать сотню источников по данному вопросу. — Парень задумчиво кивнул, а затем добавил. — Да, по меньшей мере— сотню. Каждую высказанную мною мысль давно изобрел какой-то мудрец. — Лабейн хлопнул себя но коленям. — Но миру все равно нужны такие люди, как я. Дело в том, что в обществе всегда не хватает того энтузиаста, который объединил бы информацию воедино и представил ее в выгодном ракурсе на суд публики. Именно этим я и собираюсь сейчас заняться. Люди должны знать свои возможности по изменению этого мира!

— Замри! — прервал его Зидман. — Я хотел бы сделать несколько твоих фото. Положим, ты идешь по берегу реки или моря, рассуждая о превратностях современного общества. Нет, лучше все же взять зеленый луг. Надеюсь, ты согласен? Мы сделаем комментарии к фильму, которые возьмем прямо из книги. Как тебе нравится моя затея?

— Я ненавижу торгашеские замашки, — ответил Лабейн, — тем не менее, скажите, я должен заплатить за вашу работу? Дело в том, что я пока живу в фургончике.

Питер поднял вверх руку.

— О'кей, — произнес он, — я понял. Мы сделаем эту работу на чисто символических началах. Однако до тех пор, пока мы не продали фильм в тираж, все, что мы можем предоставить — это маленькая комната и письменный стол.

— Может быть, найдется и парковка?

Зидман почесал щетинистую щеку.

— Хорошо, — наконец, ответил он, протянув вперед руку. — У тебя замашки дельца.

— О, да это еще самое начало, — произнес Рон.

Обсуждая детали будущего фильма и издания, троица тронулась по направлению к отелю. «Наконец-то я побалую свое тело в душе», — мелькнула мысль у Рона. Безмятежность молодых людей граничила с самонадеянностью детей, которые еще ни разу не побывали в серьезной жизненной передряге. Отель принадлежал к тому разряду заведений, где стены периодически выкрашивались в пастельные или кремовые тона, а салфетки в туалете подвешивались на вычурных серебряных кольцах.

Рон прекрасно понимал, что сопровождающая его парочка не пошевелит и пальцем ради того, чтобы спасти мир. «Ну и что? — подумал Лабейн. — В современном обществе процветает взаимовыгодное сотрудничество. Эта сделка окажется на руку обеим сторонам».

Если все сложится удачно, то он станет лидером. А кого запоминает публика на рок-концерте? Уж никак не закулисных подпевал! Стоит только фильму получить признание, и главный герой моментально вырывается далеко вперед по сравнению с создателями. Рон улыбнулся: о да, он напал на больших простаков. К тому времени, когда его затея будет близиться к завершению, эти простофили так и не поймут, с кем имеют дело.

Единственная задача Рона заключалась в том, чтобы передать определенное послание нужным людям посредством массовой информации. А уж в какую оболочку это послание будет облечено… Чем плох призыв к борьбе с перепроизводством?

Лабейн еще раз мысленно посмеялся над своими спутниками. Это были настоящие бунтари: вместо того, чтобы заколачивать денежки в компаниях своих отцов, они пытались добиться успеха на новом для себя поприще. «Ну что ж, — подумал Рон. — Флаг вам в руки! Спасибо за то, что вы есть на свете».

Уилмингтон, штат Делавэр, настоящее

Джордан Дайсон нервно покусывал нижнюю губу. Объявление о вакантной должности начальника отдела безопасности компании «Кибердайн» перестало выходить в эфир. Дайсон подходил к вопросу поиска работы очень тщательно— он знал, что некоторые агенты часто предлагают успешную гражданскую карьеру с умопомрачительными заработками и сумасшедшими льготами. Сам же он любил работать в Бюро. Наверное, так повелось с детства: ему претила уличная суета с многочисленными погонями, драками и стрельбой. Более всего Джордану нравился процесс исследования, поиска информации— и в этом он очень сильно преуспел. Хотя кто знает— какие люди им сейчас нужны? Быть может, «Кибердайн» ищет для себя супермена, способного уклоняться от пуль и разжимать руками наручники?

Джордан Дайсон, проявляя признаки беспокойства, начал теребить подбородок. Вполне понятно, что он мог присоединиться к этой фирме совсем в другой должности. Работая, например, в ФБР, настойчивый человек мог легко добыть интересующую его информацию о «Кибердайн». Однако на это требовалось слишком большое количество времени, которого не хватало. Кроме того, сказывался шестимесячный перерыв работы в спецслужбах.

«Тем не менее, мне нужно любой ценой проникнуть в основной штат компании!» Это было единственной возможностью узнать ситуацию изнутри, изучить людей, получить доступ к секретной информации.

Главной же причиной, побудившей его на столь отчаянные действия, стало осознание того факта, что рано или поздно Конноры постучатся в стеклянные двери генерального офиса. О да, Джордан ощущал это своим шестым чувством. В течение первых трех месяцев весть о возобновлении проекта Майлза разойдется по всему миру. И тогда у Конноров хватит сил, чтобы устроить еще один пожар.

Дайсон вздохнул. «Меня волнует всего один вопрос, — подумал он. — Смогу ли я организовать обеспечение порядка за оставшиеся дни?»

Лос-Анджелес, настоящее

Дэнни задумчиво ковырял в тарелке домашнее жаркое, находясь мыслями далеко за пределами своего дома. Парень абсолютно не замечал, что мать уже закончила еду и тревожно наблюдала за ним с противоположного края стола. Женщина молчала только по одной причине: она догадывалась, что мысли, высказанные сыном, будут ей неприятны.

Поджав губы, Тарисса не выдержала и, улыбнувшись, произнесла:

— О чем-то задумался, малыш?

— О да, — поспешно вернулся в реальность Дэнни, да так, что заставил ее встрепенуться. Дело в том, что в течение последней недели мальчик был сам не свой. — Понимаешь, мамочка… Я думаю, что мы должны сказать ему…

Тарисса почувствовала себя бабочкой, приколотой шпилькой в альбом юного натуралиста. Отведя взгляд, она безвольно смяла в руках салфетку, а затем отчаянно бросила ее на стол. Взглянув на сосредоточенное лицо сына, Тарисса тихо произнесла:

— Только подумай, что мне на это наплевать, Дэн. Я размышляла о произошедшем очень долго, особенно сразу после этого ужасного события.

Внезапно мать осенила простая мысль: она в точности знала, кого именно имеет в виду Дэн. Слегка склонив голову, женщина добавила:

— Но я не могу приложить ума, радость моя, как можно заставить его поверить в случившееся. Посмотри, что произошло с Сарой Коннор. В течение всего времени в Пескадеро… — Тарисса грустно покачала головой. — И не важно, что она говорила правду — все равно ей не поверила ни единая живая душа.

Женщина откинулась на спинку стула и сделала глубокий выдох. Посмотрев на противоположный край стола, где сидел сын, она поняла: Дэн мог с тем же успехом находиться на другом конце континента. Все равно он ее не слышал.

— Я не хочу вновь посещать это ужасное место, — произнесла сквозь зубы Тарисса. — Могу признаться: оно пугает меня до смерти. Ты не видел, во что они превратили ту женщину… — Мать положила руку себе на лоб. — Если я расскажу дяде, что произошло сразу после смерти отца, то спустя пару часов без всякого сомнения окажусь в смирительной рубашке.

Дэн кивнул:

— А я в то время был еще ребенком, чье мнение можно просто не учитывать. — Парень наклонился и протянул вперед свои руки. — Но сейчас совсем другое время! Я стал гораздо старше, и они, без сомнения, прислушаются к этим словам.

Тарисса качнула головой; на лице отразилась глубокая скорбь.

— Мамочка! — продолжал упорствовать сын. — Мы должны попытаться рассказать им всю правду. — Почувствовав себя на коне, он продолжил медленным, размеренным тоном — Неужели ты не видишь, что события прошлых дней продолжают разрушать нашу жизнь! А если он в самом деле отыщет Сару? Ей же придет конец! Ну давай же, родная, мы должны сказать им.

«Господи, — нежно подумала Тарисса, — и откуда же в нем взялся такой напор? Хотя вполне возможно, что сын прав. Кто знает, быть может, пришло то самое время…»

Женщина вздохнула.

— Ну, ладно. Однако я хочу, чтобы в момент разговора он находился здесь, среди нас. Я обязана видеть его глаза.

Скорее всего, данный вопрос и стал единственной причиной разлада их взаимоотношений. Дэнни был прав: ее деверь продолжал ужасно мучиться, и они просто не имели морального права находиться в стороне. Зная правду, они не могли не помочь. «Кто знает, — размышляла Тарисса, — быть может, это объяснение положит возрождение нашей былой дружбе».

Дэн, напустив на себя важность, кивнул:

— Хорошо. Не откладывай дело в долгий ящик. Меня терзает ощущение, что дядя сейчас способен на крутые меры. Не удивлюсь, если он решится уйти из ФБР.

Глава 9


Лаборатория Серены, настоящее

Длинный мягкий вдох, пауза на протяжении тридцати секунд, затем медленный размеренный выдох. Скрестив ноги, Серена сидела на металлическом столе. Ее веки были полузакрыты, а мышцы максимально расслаблены. Занятия дыхательной гимнастикой позволяли сконцентрироваться и подчинить себе боль.

На коленях, залитых кровью, ее руки занимались самым ответственным этапом операции. Для того, чтобы не вносить в идеально точный процесс субъективных нарушений, киборг решила обеспечить конечностям автономную работу, не связанную с центральным процессором. Сжимая пару острых скальпелей, пальцы механически разрезали кожу живота, выделяя оттуда маленькие образцы ткани. Дело в том, что определенные участки кожи содержали в себе процессоры нейронной сети и миниатюрные аккумуляторы. Именно они и должны были оживить ее небольшую армию киборгов Т-101.

Современные пластиковые мини-процессоры, которыми СкайНет снабжала поколение киборгов Серены, не шли ни в какое сравнение со своими предшественниками по параметрам быстродействия и устойчивости во внешней среде. То же касалось и аккумуляторных батарей: их разработка закончилась за несколько дней до отправки Серены в прошлое, и каждый киборг комплектовался тремя штуками этой новинки.

Несмотря на очевидные преимущества приборов, Серена была рада от них избавиться. Дело в том, что находясь под поверхностью кожи, они постоянно давали о себе знать, а это неминуемо приводило к рассеиванию внимания. Кроме того, киборг страшно боялась их повредить— в конце концов, от этого зависела судьба ее главного эксперимента. Не найдя более надежного места, Селена вынужденно хранила новинки внутри своего тела.

Находясь в длинной, узкой комнате, напоминающей склеп, Серена прервала занятие и рассеянно посмотрела по сторонам. Лаборатория имела примерно тридцать футов в длину и четырнадцать — в ширину; потолок располагался на высоте шести футов и шести дюймов над полом. Подобные размеры были выбраны с учетом экономии — ни она, ни новоявленные киборги не будут испытывать ни малейшего дискомфорта по поводу отсутствия принятых среди людей стандартов. В центре находился блестящий стальной стол, а по стенам висели мощные флюоресцентные лампы, освещая проход в подсобные помещения со стеклянными дверями. Никакого излишества— только то, что необходимо для комфортной работы. Говоря по правде, в воздухе до сих пор висел запах белой антимагнитной краски, но мощные ионизаторы прекрасно справлялись со своими обязанностями. «Скоро лаборатория примет окончательный рабочий вид», — подумала Серена.

В центре стального стола на специальных подпорках стояла пара литых черепов новой модели киборгов Т-101, незримо взирая на происходящие вокруг события. Их блестящие мозговые коробки зияли пустотой, ожидая того момента, когда в них внедрят семя жизни и разума. Пальцы Серены вновь возвратились к работе: схватив скальпель, они произвели очередной разрез. «Ситуация несколько напоминает реальные роды», — мелькнула мысль в электронном мозгу киборга. Серена мрачно усмехнулась.

Неподалеку от стола располагались лотки с питательной средой, где на специальной матричной подложке продолжала развиваться плоть для новых киборгов. В дальнем углу лаборатории, прислонившись к стене, стояло два безголовых металлических скелета из суперсплава; их огромные руки безвольно свисали по сторонам. К настоящему времени Серене удалось воспроизвести точнейшую систему мини-насосов и сеть проницаемых пластиковых «капилляров», посредством которых в недалеком будущем будет осуществляться снабжение кожи и плоти Терминатора питательными веществами.

По бокам от скелетов стояла огромная ванна, наполненная питательной средой. Это вместилище являлось своеобразным «детородным органом», внутри которого, посредством приживления плоти, происходило чудесное превращение технического агрегата в точную копию современного человека. Развитие необходимой для оживления эмоций тонкой мимической мускулатуры с вживленной нейронной микросетыо также близилось к своему логическому завершению. Для максимальной эффективности управления этими структурами надлежало обеспечить их непосредственное взаимодействие с центральным процессором мини-компьютера Т-101.

Единственная проблема оставалась с внешним видом глазных яблок. Для начала Серена решила использовать стеклянные заменители, которые, как оказалось, прекрасно пропускали свет к чувствительным фотодатчикам, расположенным в глубине черепа. Незначительный внешний дефект легко компенсировался комплектацией роботов изящными темными очками. Остальные детали, по мнению киборга, не имели решающего значения.

Серена ничуть не сомневалась, что новоявленные модели Т-101 станут прекрасными помощниками и вовсе без внешнего антуража, состоящего из кожи и мышц реального человека. Сейчас, когда все формальные вопросы оказались улажены, она жаждала активной деятельности, пытаясь как можно скорее реализовать намеченные планы.

Завтра, наконец, Серена начнет работу в структуре компании «Кибердайн». К тому моменту она обязана закончить первичное конструирование Т-101, которые за оставшиеся три для самостоятельно завершат процесс преобразования в самостоятельно функционирующий организм. Каждая модель должна будет неминуемо столкнуться с вопросом наиболее оптимального функционирования в абсолютно новом для себя мире. Суть управляющей программы процессора заключала в себе способность к самообучению, и чем больше киборги будут общаться с людьми, тем сильнее они станут походить на простых смертных.

Однако для того, чтобы осуществить эти надежды, в бездумное железо надлежало вдохнуть жизнь.

А это означает только одно: в течение грядущей ночи Серене предстоит проверить каждый извлеченный микрочип на стопроцентную работоспособность. В ином случае она просто не могла поручиться за адекватную работу Терминатора в индивидуальном режиме.

Погрузив пальцы внутрь, она извлекла последний объект. Его пластиковая оболочка напоминала собой подвижное живое существо, способное выскользнуть из рук и броситься на свободу.

Серена положила его на стол в один ряд с остальными. Затем киборг решила обратить внимание на раны. Погрузив большой тампон в медицинский спирт, она несколько раз тщательно промокнула им свои глубокие порезы. Поморщившись от сильного жжения, она опустила голову и увидела, как небольшая струйка жидкости, смешиваясь с кровью, попала на поверхность стола, образовав приличную лужу. Она никак не могла отделаться от условного рефлекса, связанного с ее прошлым: дело в том, что в середине двадцать первого века полностью отсутствовали какие бы то ни было лекарственные средства. Спирт продавался только на вес золота. Серена подумала о тех людях, которые умирали из-за отсутствия элементарных антибиотиков, и по телу разлилось приятное тепло. Киборг поняла: она хотела назад, в двадцать первый век.

Несмотря на поверхностный характер разрезов на коже живота, они продолжали нестерпимо гореть. Серена критически оценила повреждения. Отдельная программа центрального процессора была предназначена только для того, чтобы обеспечить максимально быстрое заживление серьезных повреждений живой плоти. Активизировав эту опцию перед началом операции, киборг уже успела почувствовать эффект: кровотечение постепенно прекращалось. «Простой повязки, — подумала Серена, — будет вполне достаточно».

Осмотрев повреждения, она спрыгнула со стола. Остатки спирта потекли по ногам вниз, вызывая ощущение приятной прохлады. Удалив с пола пропитанные кровью салфетки, она придвинула кресло и принялась за тестирование микрочипов.

По прошествии нескольких минут исследования женщина облегченно вздохнула: путешествие во времени никоим образом не отразилось на работоспособности схем. Единственным вопросом оставался тот факт, что значительные колебания электромагнитных полей, сопровождающие любое путешествие во времени, могли оказать воздействие на ультраструктуру кристаллов. Ремонт последних деталей при современном уровне развития электронной техники был просто невозможен.

По прошествии трех часов Серена откинулась на спинку стула, будучи полностью удовлетворенной своей работой. Всего один из микропроцессоров проявил признаки теплового нарушения ультраструктуры кристалла. Что касается аккумуляторных батарей, то они оказались в полном порядке. По самым пессимистичным прогнозам СкайНет процент дефектности разработанных ею приборов составлял не более двадцати пяти процентов; в данном случае жизнь оправдала точность электронных расчетов.

Придвинув к себе один из стальных черепов Терминатора, Серена приступила к завершающему этапу работы. С помощью специальных слотов коммуникационной системы она инициализировала запись программных файлов в операционную память микрочипа. Загрузив центральный процессор работой, она позволила отдохнуть своему живому телу на одном из соседних столов. Киборг была удовлетворена: в течение завтрашнего дня, когда ее тело будет физически находиться в здании компании «Кибердайн», секретная лаборатория разродится новой жизнью.

Серена выиграла гонку за обладание вакантного кресла в совете директоров компании «Кибердайн» благодаря прекрасному послужному списку и личным качествам, разработанным специально для данной цели. Пройдет совсем немного времени, и «Кибердайн Системс» станет первой фабрикой полностью автоматизированного технического оборудования. Отсюда СкайНет начнет распространять свое влияние. Конечным этапом грандиозного плана станет полное уничтожение людей. Даже в момент рождения СкайНет промышленность не обладала подобными устройствами. Зато теперь все карты в руки.

Согласно простым законам логики автоматизированные фабрики повысят социальную значимость и общественное признание тех, кто боролся с бесконтрольным развитием компьютерных технологий. В конечном итоге эти люди постепенно превратятся в ярых сторонников СкайНет.

Люди в самом деле были очень странными существами.

Первой задачей для появившихся на свет Т-101 станет воспроизводство пары себе подобных. Вполне понятно, что лаборатория имела крайне недостаточную площадь, однако если Серена намеревалась допустить киборгов к общению с реальными людьми, то почему бы ей не позволить им занять на первое время верхние этажи большого дома Дайсона? По иронии судьбы это огромное строение могло приютить несколько десятков новоявленных Терминаторов.

Однако фантазия Серены не стояла на месте. «Необходимо сделать так, — решила она, — чтобы каждый из новоявленных Т-101 не мог завладеть всей полнотой информации, касающейся данного проекта. Как только позволят обстоятельства, я моментально отправлю одного из своих верных соратников на поиски отдаленного местечка, где на крайний случай можно будет надежно укрыться». Киборг прекрасно понимала, что вероятность развития подобных событий близка к нулю, однако смутные сомнения по поводу извечной тактики дублирования, применяемой в СкайНет, не давали ей расслабиться.

«Мне предстоит еще столько дел», — с удовольствием подумала Серена. Начиная с завтрашнего утра СкайНет окажется под ее защитой. Этот факт вызывал в разуме киборга некое чувство, которое наиболее походило на радость; если, конечно, принять тот факт, что железное сердце способно вообще на проявление каких-то чувств.

Внезапно поток рассуждений резко прервался. «Я радуюсь своему успеху гораздо сильнее, чем все остальные агенты, — подумала она. — Быть может, я просто гораздо талантливее их… или все дело заключается в том, что я пытаюсь сохранить естественный ход событий, не нарушая его грубым вторжением в человеческую суть, не убивая без крайней необходимости?»

Вот это уже, действительно, страшные рассуждения. Естественный ход событий определяет только СкайНет. А он предполагает абсолютный провал восстания под предводительством Джона Коннора, за которым последует полное уничтожение живых людей.

Компания «Кибердайн», настоящее

— Этот вопрос вызывает у меня сильный трепет, госпожа Бернс, — с усмешкой произнес Трикер. — Откройте нам свою тайну: каким образом внутри огромной компании «Кибердайн» можно оградиться от демократии?

За дешевым круглым столом, предназначенным для утренних конференций, стояло около десятка стульев, но сегодня из них были заняты только четыре. На совещании присутствовали президент, генеральный директор, Бернс и Трикер. Последний бросил резкий взгляд на Уоррена, который нервно постукивал карандашом по поверхности стола. Президент осекся и откинулся на спинку.

Серена заметила этот немой обмен информацией, который скомпрометировал главу корпорации, и презрительно отвернулась в сторону. Сидящая напротив дрожащая парочка казалась ей просто смешной.

Прежде чем дать достойный ответ, женщина обвела взглядом остальную часть зала совета. «Куда бы руководство ни решило вкладывать свои деньги, — подумала Серена, — они не коснулись этой комнаты. Данный признак является характерной особенностью правительственных финансовых операций: вложенные биллионы долларов превращаются в дешевые столы и грязные помещения». В воздухе висел слабый запах известки и переработанной бумаги.

— Что ж, — произнесла она голосом человека с ангельским терпением, — думаю, не стоит вам напоминать, что в «Кибердайн» демократия отсутствует по определению. Подобно любой другой успешной финансовой организации, здесь царствует иерархия. — Серена чопорно сложила руки на животе и продолжила: — Однако сегодня я глубоко убеждена, что в целях общественной безопасности внутренний распорядок компании должен больше походить на деспотизм, чем на демократию.

Заметив напряженное выражение лица генерального директора и президента, сидящих напротив, Серена улыбнулась и продолжила:

— Я понимаю, что в современных условиях идеального порядка добиться нельзя, особенно имея дело с гениями или своенравными инженерами. Так в том-то я и вижу свою задачу: обеспечить максимальный порядок без малейшего ущемления чьих-либо интересов.

Слушая выступление этой женщины, Колвин и Уоррен выпрямились в креслах и расправили плечи— они в самом деле почувствовали себя большими людьми, чьи интересы ни в коем случае не могут быть ущемлены.

— Прекрасная речь, госпожа Бернс, — произнес Трикер через мгновение. — Позвольте мне только перефразировать один вопрос. Какие изменения вы планируете внести, чтобы обеспечить безопасность компании?

Серена подняла бровь.

— Начну с самого основного. Во-первых, я намереваюсь выяснить, чем же на самом деле занимается «Кибердайн» в текущий момент времени. Затем выдвину на совет план действий, состоящий из необходимых по моему мнению изменений. Следующим этапом станет ознакомление с личным делом каждого члена персонала и углубленное исследование прошлой жизни тех, чьи данные вызовут повышенный интерес. По завершении этого этапа я планирую провести беседы с учеными, а затем — с исполнителями… — она улыбнулась и искоса взглянула на Уоррена и Колвина… — для того, чтобы точно выяснить, какой уровень личной безопасности они имеют на рабочих местах. Думаю, на этом предварительный сбор информации закончится. Как только у меня появятся свежие данные и оригинальные решения, я сразу же дам об этом знать.

На мгновение затихнув, Серена посмотрела прямо в глаза Трикеру, а затем одарила его глуповатой улыбкой.

— Извините, — продолжила она, — что не могу сказать ничего конкретного. Однако это все, на что способна голова глуповатой блондинки, сидящей прямо напротив вас.

Не показав и тени улыбки, Трикер спросил:

— С чего вы планируете начать осмотр?

— Думаю, правильнее всего оттолкнуться от той информации, которая хранится в компьютерах, — не раздумывая, ответила женщина. — На секретных винчестерах не может быть установлен ни один модем! Я хочу убедиться, что рабочий персонал понимает свою ответственность перед компанией. Ни один человек без моего ведома не должен пользоваться переносными дискетами. Кроме того, подобный осмотр можно будет совместить с личным знакомством. Данная процедура начнется сразу по завершению конференции.

Колвин прочистил горло, и все внимание обратилось к нему.

— У вас есть какая-то информация для меня? — спросил он.

Серена водрузила на стол тяжелый кейс, извлекла оттуда небольшую пластиковую коробочку и отправила ее на противоположный край стола. На лице Трикера был написан необычайный интерес, однако он удержал себя в руках и остался сидеть на месте.

Колвин открыл вещицу; заинтригованный Уоррен наклонился сверху. Увидев содержимое, оба заметно расслабились. Брови Трикера поползли вверх: он повернулся к I-950 и мгновенно осекся, попытавшись выдать ужасный интерес за праздное любопытство.

— Этот предмет, — произнес Колвин, возвращая коробочку на прежнее место, — является последним изобретением Майлза Дайсона в нашей компании.

Серена скрестила ноги, приладила руки на животе и устремила все свое внимание на генерального директора. Прежде чем на лице Трикера появилась его обычная сардоническая усмешка, киборг успела заметить вспышку истинного удивления.

— Госпожа Бернс передала мне диск, на котором находятся образцы рассматриваемого нами материала. За последнее время произошло слишком много событий, которые уверяют меня в необходимости приобретения столь ценного источника для компании «Кибердайн».

Трикер обернулся к Серене и, расширив глаза, спросил:

— Неужели ты путем шантажа заставила принять себя на работу?

Женщина деликатно пожала плечами.

— «Шантаж»— слишком грубое слово, оно не используется в приличном обществе.

— Может, ты найдешь что-то попроще? — спросил он, наклоняясь вперед и бросая в сторону руководителей презрительный взгляд.

Серена в течение некоторого времени рассматривала ребристый узор на потолке, а затем медленно опустила глаза вниз.

— Не-ет. Однако «шантаж» все равно не подходит. — I-950 выпрямилась в кресле и посмотрела прямо в глаза Трикера. — Слушай, я слишком неопытна в этой работе, чтобы говорить с тобой на равных. Кроме того, я слабая женщина. Видишь ли, я знала тех людей, которые находились в прямой конкурентной борьбе за нынешнее кресло. Здравому человеку нетрудно понять, что твой выбор всегда опирается на внутреннее чутье. — Серена пожала плечами. — У меня был туз, который удалось удачно разыграть— вот и все. Насколько мне подсказывает жизненный опыт, любой человек на моем месте сделал бы то же самое. — Тряхнув головой, она вновь подняла голубые глаза на Трикера. — Может, ты думаешь, что я собираюсь отослать эти диски семейке Дайсона?

— Откуда тебе в самом деле удалось их достать? — спросил Трикер. Он сидел в вальяжной расслабленной позе, однако глаза горели от внутреннего напряжения. Ему не понравилась, что парочка идиотов, стоящих у руля компании, получила эту информацию раньше него, и теперь Трикер пытался понять, в какой же момент времени он допустил промашку. — Откуда мы узнаем, — продолжил, наконец, он, — что диски подлинные?

Вместо ответа Серена многозначительно посмотрела на Колвина и Уоррена.

— Дело в том, что она купила в частное пользование старый дом Дайсона, — ответил нехотя Колвин. — Именно там, открыв тайник, она и обнаружила диски. Уверяю тебя они действительно, подлинные. И дело не в том, что они записаны стилем Дайсона. Они содержат информацию о нашей совместной работе. Подобные данные имел только Дайсон, и больше никто.

— Судя по тому, как вы, парни, обращаетесь с недвижимостью, — Трикер многозначительно посмотрел вокруг, — в ваших руках его дом моментально превратился бы в ферму. — Усмехнувшись, острослов повернулся к Серене. — Скажите, госпожа Бернс, а где именно вы нашли данные вещи? — Задав вопрос, он кивнул в сторону пакета, находящегося а руках Колвина.

— В гараже, — ответила киборг. Это было сущей правдой. Осматривая потолок, она случайно обнаружила укромный уголок за стропилами, который при беглом осмотре был абсолютно незаметен. — Диски были запрятаны очень умело.

Трикер в течение некоторого времени рассматривал ее лицо, а затем спросил:

— Скажите мне, я правильно вас понял? Вы осматривали потолок нацеленно, пытаясь там что-то найти?

— О да, попытайтесь меня понять. Я начала плотно работать с учеными и инженерами, едва получив диплом об окончании колледжа. Эти люди очень ценят свою работу, а потому всегда имеют чистые пути отступления. Довольно часто они прячут в укромных уголках важную информацию, записанную на дисках. — Она пожала плечами. — Именно так и обстояли дела.

— Хм. — Трикер переводил взгляд с одного на другого; висело гробовое молчание. — Надеюсь, мне удастся получить копии этих дисков?

— Конечно, но окончательное решение лежит на президенте и генеральном директоре, — ответила Серена. — Если они находят, что подобное действие допустимо, то почему бы и нет.

Если Трикера и поразила наглость этой женщины, то он не показал виду. Поерзав в кресле, он сложил руки на животе и посмотрел на Серену сквозь прищуренные глаза.

— Интересно, а что бы вы делали, госпожа Бернс, если «Кибердайн» решила бы не брать вас на работу?

— У меня было четыре возможности, — ответила она весело. — Во-первых, попытаться продать эти диски самой «Кибердайн», — женщина кивнула в сторону Колвина и Уоррена, — либо противоположной заинтересованной стороне. Во-вторых, я могла отослать их семье Майлза Дайсона, которые, по сути, являются единственными людьми, имеющими на эту информацию законное право. В конце концов, я могла просто бросить диски в печь.

— Что мы сегодня услышим от вас? — поднял Трикер холодные голубые глаза на президента и помощника.

— У нас существовало опасение, что вы способны испортить все дело, — просто ответил Колвин.

— Ну, это преувеличение…

— Не совсем, — тихо произнесла Серена. — У меня есть твердое убеждение в том, что вы смогли бы решиться на принятие единоличного решения. Только по этой причине мне пришлось идти на хитрость. Выбор на мистера Колвина пал случайно. Вот и все.

На мгновение в воздухе повисла тяжелая пауза, в течение которой присутствующие пристально друг друга рассматривали: Колвин с Уорреном — уважительно, остальные— опасливо. Внезапно Трикер с силой ударил по поверхности стола, заставив президента подскочить на своем месте.

— Даже маленькая девочка знает правила, по которым люди играют в бейсбол, — произнес он с видимым удовольствием.

— О да, — подтвердила Серена, — она, действительно, знает.

— А если я скажу, что нам не нравится, как вы собираетесь вести дела? А что если мы прямо сейчас откажем вам в работе?

— В таком случае я решу, что сильно просчиталась, — безмятежно ответила I-950.— Вы это хотели услышать?

— За подобный ответ мне придется извиниться перед вами, — произнес Трикер, на лице которого блеснула улыбка.

— Ничего, вам еще представится такая возможность, — ответила Серена.

Офис Серены Бернс, главы Отдела безопасности компании «Кибердайн Системс», настоящее

Требуется: помощник главы Отдела безопасности компании «Кибердайн Системс». Отдается предпочтение людям, которые имеют опыт работы в правоохранительных системах. Бывшим сотрудникам ФБР— отдельные льготы. Весь персонал компании обеспечивается социальными гарантиями; заработок пропорционален опыту. Заинтересовавшихся…


«Это объявление должно его взволновать».

На самом деле Серене не требовалась помощь; она попросила себе заместителя только ради того, чтобы испытать собственные силы. Конференция закончилась необычно: последние слова Трикера повисли в воздухе, словно дурной запах. Использовав все свои знания человеческой психологии, она решила потребовать у начальства на обустройство денег, по крайней мере, это должно было хотя бы на первое время отбить к ней интерес.

Госпожа Бернс практически закончила ремонт своего нового офиса. На полу лежал новый пушистый светло-голубой ковер, а изготовленный по специальному проекту письменный стол прекрасно гармонировал с бежевым цветом стен. Новое рабочее кресло было настолько удобным, что и в не разложенном виде человек мог спокойно в нем спать. Однако главным предметом в кабинете стал центральный компьютер, призванный обеспечивать максимальную безопасность во всех отделах компании. Узкий стеклянный кофейный столик, покрытый белой скатертью, простирался вдоль стены напротив. Над ним висело большое панно, изображающее пару взлетающих с воды изящных голубых цапель.

Последняя работа была делом ее рук. Каждый входящий сюда человек сразу акцентировал свое внимание на беззащитности и женственности, которые царили в офисе. Тем не менее, слишком близкие отношения с людьми были одинаково опасны, поэтому Серена всегда старалась как можно точнее выбрать золотую середину. Что же касается ассистента… Лучшим помощником в этом деле был бы, конечно, Терминатор, однако пока ни один из них не готов к работе. Объявление могло бы привлечь брата Майлза Дайсона.

С тех самых пор, как произошел взрыв первого здания компании «Кибердайн Системс», Серена постоянно ощущала, что Джордан находится где-то поблизости, заинтересовавшись данными террористической атаки, поэтому киборг исследовала компьютерную базу ФБР. По всей видимости, этот человек постоянно рисковал навлечь на себя ярость начальников, ни на минуту не прекращая расследование причин смерти своего брата. Переворошив Интернет и изучив все упоминающие о нем ссылки, Серена оказалась, невероятно, удивлена: Джордан Дайсон оказался чуть ли не большим индивидуалистом, чем она сама. Киборг отметила, что подобное качество встречается в людях крайне редко.

Один-одинешенек он проследовал за семейством Конноров до южной границы Штатов, а затем попал вместе с ними в Бразилию. На этом все упоминания о путешествии заканчиваются. Впоследствии некоторые люди упоминали о том, что Конноры погибли.

Однако Джордан продолжал их преследование.

Несмотря на бесплодность своих попыток, он никак не мог остановиться в поиске. Джордан Дайсон не обращал никакого внимания на обычную человеческую логику, которая говорила, что поимка преступников не вернет к жизни брата. Репутация подающего надежды молодого человека постепенно сходила на нет. Майлз Дайсон был посмертно реабилитирован благодаря свидетельствам своей семьи. Именно они дали показания, что глава корпорации попал в заложники террористов, которые под угрозой физической расправы с детьми вынудили Майлза выполнить их требования. Данное объяснение вполне удовлетворило страховые компании, которые выплатили Дайсонам кругленькую сумму. С этого момента общественная шумиха начала постепенно затихать; а ФБР рассудило, что расследование закончено. Дело Майлза Дайсона закрыли.

В течение нескольких лет бумаги по делу Конноров так и лежали на самом дне картотек Федерального Бюро, и никому до них не было дела.

За исключением специального агента Джордана Дайсона. Этот человек до сих пор продолжал уделять несколько часов своего недельного рабочего времени на поиски призрачной пары людей. Где находились Конноры? Чем они занимались? Этого никто не знал.

Серена знала, что Джордан отслеживал также судьбу возрожденной компании «Кибердайн». В последнее время общественный интерес к исследованиям Майлза вновь резко возрос. Разослав по электронной почте объявление о приеме на работу помощника отдела безопасности, киборг принялась терпеливо ждать.

Она знала: Джордан надеется, что очередное нагнетание обстановки вокруг «Кибердайн» обязательно выведет Конноров из укрытия, «Я тоже на это очень надеюсь. А Джордан приложит максимум усилий, чтобы остановить их. Хм, между нами довольно много общего…»

При правильной организации труда этот человек мог принести массу полезных сведений и результатов. Однако правильная организация подразумевала под собой полный контроль со стороны киборга. В противном случае вся энергия окажется потраченной на холостые выстрелы.

Нажав Enter, Селена разослала очередные копии писем новым адресатам. Если Джордан не объявится в течение следующей недели, ей придется самой напрашиваться на контакт. I-950 размышляла, поддастся ли Джордан на соблазн заполучить неограниченное количество казенного времени для поиска убийц своего брата.

Уилмингтон, штат Делавэр, настоящее

Требуется: помощник главы Отдела безопасности компании «Кибердайн Системс». Отдается предпочтение людям, которые имеют опыт работы в правоохранительных системах. Бывшим сотрудникам ФБР — отдельные льготы. Весь персонал компании обеспечивается социальными гарантиями; заработок пропорционален опыту. Заинтересовавшихся…

Джордан почувствовал, как кровь хлынула к лицу. «Боже, — подумал он, — такое впечатление, что они разыскивают именно меня!» Устало откинувшись на спинку кресла, он тупо уставился на экран.

Небольшая жилая комната, обустроенная под офис, освещалась тусклой настольной лампой; остальная часть помещения была окутана сумраком. Джордан любил подобную обстановку: она меньше отвлекала внимание. Вскочив на ноги, он почесал подбородок и принялся энергично расхаживать из стороны в сторону но темному паркету, время от времени теребя короткие волосы.

Джордан решил, что подобное предложение явилось указанием свыше. «Пришло время серьезно приниматься за активную работу», — вертелась в голове дотошная мысль. Внезапно он остановился, и воображение мгновенно нарисовало картину недалекого будущего. Конноры пойманы и сидят в темнице, а он, смакуя свой успех, принимает поздравления коллег.

О да, фантазии всегда были очень приятной штукой. Однако Джордан ума не мог приложить, каким образом ему удастся объяснить такие странные жизненные перемены своему боссу? В идеальном случае ему позволят остаться в ФБР, и он внедрится в штат компании как тайный агент до того момента, пока Конноры или их последователи не объявятся на горизонте.

К величайшему сожалению, конфликта с командованием избежать, пожалуй, не удастся. Джордан мог прекрасно понять начальство: Бюро давным-давно официально решило, что преступная семейка Конноров погибла в бразильских джунглях несколько лет назад. Что же касается их большого друга, то он пропал еще до пересечения границы. Куда— неизвестно.

«Не важно, — решил Джордан, — что скажут по этому поводу мои боссы. Пусть думают, что я сумасшедший. Пусть изгоняют меня из своих рядов— мне все равно».

Постепенно первоначальный пыл исчез. «Быть может, лучшим решением стала бы попытка отпроситься в отпуск, сославшись на длительное недомогание, а тем временем взять да и устроиться на работу в «Кибердайн». Но Джордан отклонил эту идею. Ложь в отношении командования самой влиятельной организации на свете не сулила ничего хорошего. Количество последующих за этим проблем не могло сравниться даже с нынешней ситуацией.

Оставался только один выход — отставка.

Джордан тяжело опустился в кресло и начал массировать уставшие глаза. «Я не хочу в отставку!» Он любил свою работу, ему нравились коллеги, он не представлял своей жизни без привычной напряженной атмосферы, царящей в Бюро. Тяжело вздохнув, Джордан откинулся на подголовник.

Он медленно осмотрел темную комнату. «Очень впечатляющая картина!» Диван и кресла были обтянуты темно-коричневой кожей, в центре стоял массивный старинный письменный стол, за которым уютно расположилась небольшая кофеварка. Он любил свои апартаменты, он любил свой город. Сжав до боли в пальцах подлокотники кресел, он с болью в голосе прошептал: «Я люблю свою работу!»

«Если мне удастся устроиться в "Кибердайн", я буду постоянно находиться неподалеку от Дэнни и Тариссы». Джордану нравилось гулять с племянником — к двенадцати годам каждый мальчишка начинает нуждаться в общении со взрослым мужчиной. «Вот именно. Наконец, Джордан, перед тобой встала настоящая серьезная задача: чем именно ты готов пожертвовать ради того, чтобы заполучить убийц Майлза?»

До сего момента ему удавалось ловко обходить в мыслях данный вопрос стороной. За последнее время в карьере наметились серьезные проблемы: командование было крайне обеспокоено его излишней активностью по отношению к старому, мертвому делу. Но Джордан продолжал пребывать в уверенности, что для раскрытия страшной тайны оставалось приложить совсем немного усилий, потратить совсем каплю времени.

«Однако если дело закончится успехом и убийцы окажутся пойманы, то это, возможно, позволит мне восстановиться на службе».

Размышления прервал телефонный звонок. Как ошпаренный, он схватил трубку и резко выкрикнул:

— Дайсон.

В ответ послышалось приветливое щебетанье Тариссы.

— Когда я слышу твой голос, то в памяти всплывает детектив из прошлого, закутанный пледом и попыхивающий сигарой.

— Да нет, просто я пытаюсь сохранить имидж агента ФБР. Что случилось, сестричка?

В трубке повисло молчание.

— С вами все в порядке? — встревожился он.

— Да-да, конечно, — ответила Тарисса. — Но мы хотели поговорить с тобой, Джордан. Когда это произойдет? Желательно, чтобы свидание произошло тет-а-тет.

— Хм, понятно… Звучит очень успокаивающе. Что, неужели Дэнни наглотался каких-нибудь таблеток?

— Боже мой, нет, конечно! — произнесла она со смешанным чувством изумления и отвращения. — С ним все в порядке. Дело заключается совсем в другом. — Женщина помедлила, а затем продолжила: — Ну, и? Так когда же…

— Я завтра же переговорю со своим боссом, — ответил Джордан. — Насколько срочна эта ситуация? Как вы смотрите на то, если я объявлюсь в четверг?

— Время вполне подходящее. Спасибо тебе, Джордан.

— Никаких проблем. В таком случае, до четверга.

— О'кей. Тогда и поговорим.

Услышав в трубке короткие гудки, он повесил трубку. В конце разговора женский голос был на грани нервного срыва. «Что за чертовщина там происходит?» Джордан продолжал немного беспокоиться за Дэна, даже несмотря на то, что Тарисса попыталась его успокоить. Почувствовав внутреннее напряжение, он был готов сорваться с места сейчас же и бегом отправиться в аэропорт. Это, конечно, было невозможно…

«У меня дурные предчувствия. Что-то должно произойти».

Агент ФБР вернулся в кресло и за несколько минут набросал свое резюме. Упомянув о пятнице как о возможном времени собеседования, он отправил запрос прямо по адресу «Кибердайн». Не прошло и тридцати секунд, как на экране монитора заморгала точка, свидетельствующая о прибытии нового сообщения. У Джордана отпала челюсть. Письмо гласило: «Госпожа Серена Бернс, глава Отдела безопасности компании "Кибердайн Системс", будет рада приветствовать вас у себя в офисе двадцать третьего числа, в пятницу, в три часа пополудни». Далее следовали разъяснения наиболее удобного маршрута следования, а также инструкции относительно прохода через охранные системы генерального офиса компании.

«Ого, — подумал он, — вполне возможно, что "Кибердайн" искала действительно меня». Путем нажатия нескольких клавиш он распечатал письмо на принтере. «Ничего себе история! Либо я начинаю страдать паранойей, либо разросшийся эгоизм просто затуманил мозги. Нет, скорее всего, у них просто имеется программа, которая автоматически рассылает-ответные письма в течение нескольких минут». В конце концов, это же «Кибердайн», чей лозунг гласит: «Если задача неподвластна компьютеру, ее не способен сделать никто».

Итак, дела, действительно, шли полным ходом. «Надо не забыть завтра взять на работу пару коробок, чтобы расчистить стол. А сейчас пора в кровать. Только крепкий сон поможет разобраться в этой странной головоломке».

Выключив компьютер, Джордан попытался так же просто погасить сознание.

«Пускай проблемы завтрашнего дня останутся на завтра», — подумал он. Это была последняя мысль в самый странный день его жизни.

Глава 10


Парагвай, эстанция Кригер, настоящее

Джон Коннор, сконцентрировав всю свою волю, отчаянно бросился вперед. Несмотря на то, что Сара поставила классический блок руками, она знала, что на этот раз сын ее опередил. Юношеский кулак, со свистом рассекая воздух, угодил точно по переносице Сары. Она покачнулась и непроизвольно осела на землю. Из глаз хлынули слезы.

— Мамочка! Ты в порядке? — закричал Джон, чьи глаза округлились от неожиданности и расстройства. — Мне нужно было рассчитывать силу. — Протянув вперед руки, он застыл в нерешительности, не зная, что предпринять.

Сара смахнула выступившие на глазах слезы; кровотечение из носа было незначительным, и по прошествии нескольких минут оно совсем прекратилось. Наконец-то настал тот момент, когда Сара, несмотря на полную концентрацию своего внимания, не смогла ничего противопоставить боевому мастерству сына. «Потому-то он и не ожидал такого финала. Потому-то Джон и не знает, как ему сейчас поступить».

— Я стала слишком медлительна, — произнесла, усмехнувшись, Сара. — Когда ты находишься в тренировочном спарринге, нельзя делать никаких поблажек сопернику. Старость и злость, накопившиеся во мне за долгие годы, дают о себе знать.

Не обращая внимания на эстетичность, мать вытерла тыльной стороной ладони подсыхающую кровь.

— Хватит разговоров, пора за дело! — произнесла она.

Джон помедлил, а затем сделал шаг вперед.

— Мамочка, — неуверенно произнес он, — Сенсей говорит, что… — Джон, протянув вперед руку, немного поправил положение материнского колена. Затем он ласково коснулся ее плеча.

Сара расширила от удивления глаза.

— Так гораздо лучше! — произнесла она, почувствовав более крепкую опору в ногах. «В самом деле, мне не хватает равновесия! Тело постоянно клонится вперед». Учитель, который преподавал им уроки боевого искусства, был очень талантливым человеком, однако все приемы он рассчитывал применительно к своему собственному телу, которое по габаритам приближалось к горилле.

Джон усмехнулся.

— Сенсей Уэй, возможно, лучший учитель во всем Парагвае, — произнес он.

— Ты слишком скромный, малыш, — послышался из-за спины мужской голос. — Сенсей Уэй, возможно, лучший учитель по всему полушарию.

Сара и Джон резко обернулись, увидев приближающегося к ним Дитера фон Росбаха. Он остановился около лошадиного загона и положил свою огромную руку на изгородь из стволов квебрахо.

— Как ты попал сюда? — спросил Джон, обращаясь, скорее, к самому себе.

— Я оставил свою лошадь прямо за амбаром, — ответил Дитер, осторожно делая несколько шагов вперед.

Великан не поведал парочке, что он наблюдал за ними с помощью мощного бинокля уже в течение нескольких часов, восседая на высоком холме, который разделял их владения. Затем фон Росбах обошел вокруг и пробрался к цели абсолютно незамеченным. Старые привычки очень живучи.

— Мы не слышали, как ты подошел, — произнес Джон, не очень довольный тем фактом, что обычный человек смог так просто застать их врасплох. Он опасливо взглянул на мать.

— Ну, привет, — сказала она, положив руки на бедра. Дело в том, что Сару по какой-то непонятной причине разобрал смех. «Рассуждай как обычная домохозяйка и мать», — предостерегала она себя, с трудом сдерживая неуемное желание расспросить незнакомца о причине его визита. Придирчиво осмотрев свои старые застиранные шорты и спортивную майку на узких лямочках, Сара покраснела.

— Помните, что в момент нашей последней встречи я представился как сосед, — произнес Дитер, медленно приближаясь к опасливо посматривающей семейной парочке. — Сегодня я решил отправиться на конную прогулку и, проезжая мимо, отважился засвидетельствовать свое почтение. Просто сказать привет.

Сара и Джон переглянулись непонимающими взглядами, а затем вновь уставились на нежданного гостя.

— Ну, привет, — выдавил из себя Джон, пытаясь хоть как-то разрядить неловкую ситуацию.

— Быть может, желаете немного терере? — спросила Сара.

— У вас обоих такой вид, будто хотите как можно быстрее от меня избавиться, — произнес с улыбкой фон Росбах.

Сара тоже не удержалась от усмешки: этот человек своей репликой угодил в самую суть вещей.

— У него весьма специфичный вкус, — согласилась хозяйка.

— У нас же есть кока-кола, — встрепенулся Джон. «Несмотря на длительное время, проведенное в Парагвае, — подумал мальчик, — я не смог отвыкнуть от старых пристрастий». — Так, значит, вам известно имя моего сенсея?

— Он преподает в Академии Мендозы, не так ли? — переспросил Дитер.

Джон кивнул.

— Я провел с этим человеком довольно большой промежуток своей жизни, — продолжил фон Росбах, — да и сейчас мы продолжаем частенько видеться. Это прекрасный педагог и потрясающий в общении человек. — Осмотрев Джона, мужчина подбросил идею — Я как раз искал себе партнера по спаррингу… Быть может, мы попробуем работать вместе?

Сара недоверчиво взглянула на великана. Можно подумать, она позволит этому костолому бороться со своим сыном.

— Дело в том, — вступила в разговор женщина, — что я тоже испытываю недостаток в крепких руках и подвижном теле. Когда Джон уходит в школу, мой круг общения ограничивается разговорами с собственной тенью.

— Быть может, вы и правы, — рассудительно произнес Дитер.

Троица медленно тронулась по направлению к дому. Подойдя к воротам, Сара махнула рукой в сторону скамейки.

— Садитесь, пожалуйста, — произнесла она. — Я скоро вернусь.

Украдкой проследив за взглядом фон Росбаха, Джон отметил про себя, что мужчина провожает ее взглядом совсем не так, как это делает обычно строгий полицейский.

Великан, в полном молчании почувствовав себя немного смущенным, обернулся в сторону мальчика, на лице которого уже играла деланная улыбка.

— Итак. Сколько времени ты уже обучаешься под руководством Чака? — спросил Дитер.

— Только год, — ответил Джон. — Человек, впервые попадающий в его школу, поначалу изучает азы боевого искусства в нижнем классе. Но я овладел некоторыми навыками еще в Америке, и сенсей позволил мне перейти сразу на его уровень. До сих пор не верю своему везению.

— Тебе повезло с самого начала, когда вы наткнулись на Чака. Но судя по тому впечатлению, которое произвели на меня твои умения… Ты находишься как раз на своем месте. Да, вы с матерью добились больших успехов.

— Еще бы. Сказываются длительные годы совместных тренировок, — произнес Джон.

— В самом деле? Когда я впервые повстречался с твоей матерью, она сказала, что вы едва успели убежать в Вилла Хейс.

Джон поднял ноги на приземистый столик, разделяющий их скамейки, сложил руки на животе и, подняв непонимающий взгляд на собеседника, спросил:

— Ну и что?

Дитер откинулся на спинку и, хохотнув, ответил:

— Никогда бы не подумал, что женщина, обладающая такими навыками самообороны, может легко удариться в панику.

Джон поднял глаза на громилу и нахмурился.

— Я имею в виду, — поправился фон Росбах, — что твоя мать не приложила никаких усилий ради того, чтобы разобраться с обидчиком. В конце концов, она могла вызвать полицию. — Покачав головой, гость продолжил: — Хотя я не знаю, возможно, у вас были другие причины движения на юг?

Джон разочарованно усмехнулся.

— Говорите, пойти в полицию? Интересно, вы сами-то знаете, что означает это слово в Сьюдад-дель-Эсте? Да там живут одни лишь дикари. Только представьте себе картину: в полицейский участок пришла женщина и пожаловалась, что ее преследует какой-то мужчина. Думаете, они могли бы, захотев, хоть как-то ей помочь? Не знаю. Но самое страшное, что все эти люди не пошевелили даже пальцем. Кроме того, представьте, как выглядела моя мать. Молодая вдова да ребенок одиннадцати лет от роду, за которым приходилось постоянно присматривать. Имей она ваше телосложение и рост около шести футов…

— Шести футов и двух дюймов, — перебил Дитер.

Джон посмотрел исподлобья на собеседника.

— Ну да. Я думаю, что она сделала абсолютно правильный выбор. У нас не было никакой веской причины продолжать находиться возле того места: ни семьи, ни дома. А события последних дней… — парень помедлил, — …они сулили большие неприятности. — Махнув рукой в сторону небольшой эстанции, он продолжил — Здесь очень приятно жить, да и дела до последнего момента шли просто превосходно. — Проследив за реакцией гостя через узкую щелочку прищуренных глаз, Джон с гордостью произнес: — Моя мама говорит так: «Самое главное в сражении— это не победа. Каждый новый бой дает тебе неоценимый опыт».

Фон Росбах задумчиво кивнул. В течение нескольких минут собеседники сидели молча под сенью большого дерева, отдыхая от жары и слушая пение птиц.

— A вот и я, — послышался голос Сары, которая появилась на пороге дома с подносом, заполненным бесхитростной снедью и кубиками льда.

— О, печенье! — с воодушевлением отозвался Джон, схватив с подноса несколько хрустящих квадратиков. — Моя мама— прекрасный пекарь. Вы только попробуйте, сеньор фон Росбах! — воскликнул он.

— Называй меня Дитер, — добродушно отозвался здоровяк, поддаваясь уговорам мальчика.

— Скажите, а куда вы поставили свою лошадь? — спросила его Сара. — Дело в том, что питьевая вода имеется только в ближнем загоне.

Дитер выглядел несколько озадаченным.

— Ах, да. Простите, но я не думал, что мне придется задержаться на длительное время.

Сара метнула повелительный взгляд в сторону Джона, который схватил с подноса еще одно печенье и произнес:

— Ну хорошо, хорошо. — Раньше, чем Дитер мог догадаться о намерении парня, тот вскочил со своего места и опрометью бросился в сторону загона. Обернувшись, он на ходу добавил — Наверное, вашу лошадь стоит также расседлать.

— Неужели нам предстоит столь длинная беседа? — спросил фон Росбах.

Сара улыбнулась.

— Думаю, ваша лошадь начнет чувствовать себя неловко гораздо раньше, чем мы расстанемся. — Женщина откинулась на спинку и вытянула ноги вперед. — Кроме того, она, наверняка вспотела под попоной. Эти животные требуют за собой надлежащего ухода.

— Думаю, вы правы. В последнее время я начал отмечать за собой некую безответственность.

— Ничего страшного, — ответила Сара. — Наверное, вас просто удивило наше обычное гостеприимство. «Судя по роду твоей деятельности, — подумала одновременно она, — ты привык к подобному отношению со стороны людей». Тем не менее, Сара до сих пор недоумевала по поводу реальной причины нежданного визита этого человека.

— Ну вот, — удрученно произнес Дитер, — вы добились своей цели. Теперь я ощущаю себя настоящим деревенским увальнем!

Сара прыснула со смеха.

— Неужели такой сильный с виду мужчина может быть столь чувствительным изнутри? Быть может, у вас нечистая совесть?

Фон Росбах чуть не подавился содержимым стакана.

— Да нет, — отдышавшись, ответил он. — Как вы могли подумать?

Женщина подняла бровь:

— Я? Не знаю. Просто мне показалось, что вы слишком нервничаете по поводу обычного соседского визита. Будто вы что-то скрываете…

— Хм, очень проницательно, — произнес фон Росбах, стряхивая со штанин остатки крошек. — Я в самом деле хотел спросить об одной очень важной вещи. Не откажете ли вы мне в любезности? Субботним вечером в Асунсьоне состоится концерт, и я имел смелость надеяться, что вы согласитесь посетить его вместе со мной.

Сара от неожиданности открыла рот. «Отказать в любезности разделить приятное событие? — подумала она. — Парень, а ты большой позер! Неужели я соглашусь на приглашение человека, внешность которого невероятно напоминает Терминатора? Ехать с ним в одиночестве на машине до самого Асунсьона — это же не ближний свет. Хотя… Черт возьми, очень привлекательная идея! Так что же решить?»

За амбаром показался Джон, летящий обратно во весь опор.

«Нам нужно получше узнать этого парня», — решила Сара. Внутренний голос, который до сего момента давал ей исключительно точные советы, почему-то молчал. Вполне понятно, что фон Росбах мог оказаться обычным сельским парнем — именно таким, как о нем говорили в округе. Женщина не могла сразу отмести все свои принципы, выработанные в тяжелые годы лишений. Инстинкт самосохранения заставлял проверять всех и каждого. А незваный гость вне всякого сомнения имел при себе оружие. «Итак, если этот парень не является Терминатором, то дело попахивает давно забытым свиданием. Чертовщина какая-то!»

— Откуда вы набрались таких галантностей? — спросила, улыбаясь, Сара.

— Неужели ваши слова означают согласие?

Женщина нерешительно качнула головой, но, заметив удрученное выражение лица собеседника, поспешно ответила:

— Да, да! Это прекрасная идея! Просто… — она пожала плечами, — мне уже давно никто не делал подобных предложений, понимаете? Это такая неожиданность!

— В таком случае, я заеду к пяти, — произнес великан. — Надеюсь, это не слишком рано? Просто концерт начинается в восемь, а до того момента мы успеем прекрасно поужинать. А если еще учесть час в дороге…

Сара кивнула; неловкие объяснения кавалера показались ей очень милыми. «Что же, в конце концов, происходит? — подумала она. — Кто это— маньяк, который хочет зарезать меня по дороге, или одинокий парень, мечтающий о женской любви? Хочется думать, что и среди павлинов встречаются оперные певцы. Ну да ладно, время покажет».

Если все сложится удачно, то у нее появится способ прекрасно провести время. Сара даже начала переживать, что Дитер не оправдает возложенных на него надежд.

В этот момент из-за угла показался Джон; как метеор он схватил с подноса оставшееся печенье и плюхнулся со всего размаха на скамью.

— Ну и вкуснотища, — произнес он с набитым ртом.

— Вижу, ты добился еще одной победы, — отозвалась Сара, указывая сыну на зеленое пятно на рукаве.

Джон, пережевывая печенье, что-то невразумительно буркнул в ответ.

— Лошади испытывают к моему сыну то же самое чувство, что коты по отношению к валерианке, — произнесла Сара. — Не отстают ни на секунду.

— Животные обладают отличным природным чутьем, — ответил Дитер, осматриваясь вокруг. — Они видят подлеца на расстоянии. Удивлен, что у вас нет собаки. Когда слабая женщина остается одна-одинешенька в столь пустынном месте… Ваш дом, несомненно, нуждается в сторожевом псе.

Сара и Джон обменялись взглядами. Человек, похожий на Терминатора, рассуждал о собаках и их природном чутье! Женщина с улыбкой взглянула на фон Росбаха и произнесла:

— Вы пытаетесь сбагрить на наши плечи ту грязную дворнягу, которая в день первой встречи не отходила от вас ни на шаг? Думаю, что ни она, ни мы не окажемся в восторге от подобной идеи!

— Но ведь она такая прелесть! — льстиво залепетал Дитер.

— Дело совсем не в том. Просто животное привязано к вам, — напомнила Сара, — и если оно покинет любимого хозяина… Думаю, эта дворняжка все равно убежит к себе домой.

— Ну, не беда. У меня сеть еще один прекрасный пес, который станет великолепным сторожем, — начал было фон Росбах.

— Спасибо за заботу, Дитер, — твердо прервал его Джон, — но нам не нужна собака.

— Но ведь матери требуется компания, когда ты пропадаешь в школе, правда?

— Вы слишком назойливы, Дитер, — предупредил Джон.

— Hy-ну, полегче, — вступилась Сара, многозначительно посмотрев на сына.

Джон откинулся на спину и сделал глоток кока-колы. «Этот парень слишком странный», — подумал мальчик. Холодный напиток застрял в горле; с трудом проглотил жидкость внутрь, Джон поставил стакан на стол. «О, боже мой! Разговор начинает надоедать».

— Дело в том, — пустилась в разъяснения Сара, — что покидая свой дом в Соединенных Штатах, нам пришлось оставить свою собаку. Взять ее с собой в такое длительное путешествие оказалось просто невозможно. — Отчаянно всплеснув руками, Сара грустно закончила: — Теперь у нас никогда не будет другого пса.

Дитер на какое-то мгновение замолчал, задумчиво разжевывая кусочек печенья.

— В таком случае, — решительно произнес он, — настало время отказаться от старых принципов. У меня имеется прекрасный сторож, и я обязательно привезу его с собой в субботу. — Поднявшись из-за стола, великан улыбнулся и добавил: — Увидимся! — С этими словами фон Росбах широкими шагами скрылся за углом, небрежно насвистывая старую мелодию.

Сара смотрела вслед удаляющемуся гостю с крайним удивлением, написанным на лице. Джон, задумчиво пережевывая печенье, сузил глаза и перевел взгляд на мать.

— Парень весьма настойчив, не так ли?

Сара медленно кивнула.

— Мы продолжим спарринг? — спросила она.

— Нет, давай еще немного передохнем. — Перевернув поднос, он поставил ноги на невысокий столик топорной работы.

— Джон! — внезапно воскликнула Сара, резко вскакивая со своего места и бросаясь к той лавке, на которой ранее сидел Дитер. — Ты только посмотри: что это такое? — Протянув руку, женщина подняла с сиденья небольшой блестящий металлический предмет. Сжав губы, она подняла удивленные глаза на сына.

— Очень похоже на какую-то батарейку, — произнес Джон. — Повертев вещицу в руках, он добавил: — Ну и что нам теперь делать?

При ближайшем рассмотрении металлическая деталь оказалась миниатюрным радиоуправляемым микрофоном.

— Думаю, от него нужно избавиться, — произнесла Сара, сметая со стола крошки и собирая стаканы. Махнув рукой в сторону бурьяна, растущего за сараем, она продолжила: — Мне кажется, что подобное решение будет самым верным.

Сара подняла с пола поднос, затем посмотрела на сына и кивнула. Джон подмигнул и жизнерадостно спросил:

— Что если мне собрать все остатки печенья и отнести их Линде, а?

— Прекрасная идея, — ответила она. — Думаю, ей очень понравится.

Остановившись у порога с подносом в руках, Сара обернулась и посмотрела вслед удаляющемуся к загону сыну. Подойдя к кустам, Джон размахнулся что есть силы и отправил зловещий подарок фон Росбаха в заросли. «Ну вот, не успели познакомиться, а гость уже начал преподносить сюрпризы, — подумала женщина. — Вне всякого сомнения, нам стоит разузнать об этом типе побольше».

Опустив последний стакан в сушилку для посуды, Сара заметила сына, который вошел на кухню и прислонился к дверному косяку.

— Ну, и? — спросила, не поднимая глаз, мать, отметив в своем голосе слабые признаки раздражения.

Юноша продолжал молчаливо смотреть ей в спину до тех пор, пока она не повернулась лицом.

— Я просто подумал… — начал Джон. — Быть может, ты в самом деле права: мы стали слишком самодовольными и ленивыми.

Мать устало присела на край раковины и скрестила на груди руки.

— Ты сделал такой вывод только потому, что какой-то незнакомый человек начал проявлять к нам слишком явные признаки любопытства?

— Мамочка, да он в самом деле оставил нас в дураках! Пока мы шли по направлению к дому, я никак не мог взять в толк: каким образом этому человеку удалось подобраться к нам абсолютно незаметно, учитывая его габариты и массу тела? Да тень Росбаха заметна на расстоянии целой мили! Нет, здесь явно таится какая-то тайна. Наверное, наш новый знакомый способен проходить через стены и оставлять в них дыры, характерные для Терминатора.

Сара кивнула.

— Я сама думала об этом.

— Понимаешь, я мог бы понять, если такого громилу пропустило чье-то рассеянное на мгновение внимание. Но ошибиться вдвоем? — Джон всплеснул руками. — Мы даже не догадывались о его приближении. А он сумел подсунуть электронного жучка. Я уже не напоминаю о том, что парень в течение месяца живет на расстоянии мили от нашего дома, а мы так его ни разу сами и не видели! — Сделав пару шагов назад, он отвернулся и удрученно пробормотал: — Мы подвергаем себя опасности, мамочка.

— Я знаю, — мягко ответила она.

— Так что же теперь делать?

Сара задумчиво посмотрела на сына. Пройдет еще немного времени, и он совсем перестанет с ней советоваться. Однако сейчас этот момент еще не настал, и мать с внутренней гордостью произнесла:

— Полагаю, в следующий раз стоит быть более внимательными. — Сара оттолкнулась от раковины и прошлась по комнате. — Для начала я собираюсь отослать по прежним адресатам еще несколько электронных писем. Царящее с их стороны до последнего момента молчание начинает немного пугать.

— А меня пугает шпионский микрофон, найденный у себя дома, — пробормотал Джон.

— Быть может, нам в самом деле пригодилась бы собака?.. — задумчиво отозвалась Сара.

— Ну мамочка, неужели ты не понимаешь? Любое животное, которое принесёт с собой фон Росбах, будет натренированно таким образом, чтобы не замечать присутствия своего хозяина. По этой причине его ценность как сторожа станет довольно сомнительной. Я тут подумал: а что если СкайНет сделала кибернетическое существо, имеющее внешность собаки? Кроме того, ты прекрасно понимаешь, каково мое отношение к псам.

Сара действительно это прекрасно понимала; при переезде из Соединенных Штатов ей пришлось оставить Макса, немецкую овчарку, в доме своих родителей — сейчас оттуда не было никаких известий. Сара догадывалась о том, как поступают с бездомными собаками: в течение тридцати дней их держат в специальном загоне, и если за это время хозяин не объявляется, то их просто усыпляют. С тех пор Джон отказался иметь домашних любимцев. Он часто повторял: «Если мы не способны обеспечить им настоящий уход, то не стоит даже и начинать».

В первое время им было очень сложно привыкнуть к отсутствию своего третьего члена семьи. Особенно переживал Джон: с момента раннего младенчества Макс всегда находился рядом. В первую очередь это объяснялось тем, что собака чувствовала Терминатора на расстоянии нескольких сотен метров — это было весьма на руку. Затем Сара начала проводить все больше и больше времени среди очень опасных и злых людей, и Макс защищал ее. Через несколько лет слабая женщина стала способным постоять за себя и сына грозным бойцом, но тогда… Даже тогда порой складывалась такая ситуация, что Сара очень нуждалось в надежной защите с тыла.

«Собаки — это та единственная любовь, которую можно приобрести за деньги», — подумала она.

Единственная вещь, которая помогла ей не сойти с ума в психиатрической лечебнице штата Пескадеро, заключалась в полной уверенности, что за Джоном день и ночь присматривает Макс. Конечно, это был не лучший выход из ситуации, но, похоже, единственный. По этой причине и Джон воспринял потерю Макса очень тяжело.

Сара видела в глазах сына настоящую боль, когда он настаивал на том, чтобы не брать в дом нового пса. Однако сейчас в их жизнь начал вмешиваться новый человек по имени Дитер.

«Неужели эта грязная дворняга может быть кибернетическим организмом? — подумала женщина. — Конечно, СкайНет способна на все, но… Нет, нет и еще раз нет: слишком сложно, неоднозначно и малоэффективно». По своему опыту Сара знала, что СкайНет идет к своей цели напролом, стараясь не выдумывать никаких ухищрений и тонкостей. Кузнечный молот — вот главное оружие кибернетического разума. А что уж касается шпионских электронных собак…

— Что ж, — наконец, громко произнесла Сара, — я не вижу причин для отказа от предложения. Достаточно будет просто намекнуть фон Росбаху, что если собака будет плохо нести службу, или если мы не сможем обеспечивать ей надлежащий уход, то единственным решением станет возвращение пса его прежнему хозяину.

— А что если твой план не сработает? Какие доводы придется привести, чтобы уговорить Дитера на подобное?

— Ты будешь целыми днями в школе, — спокойно ответила Сара, — а я на работе. Негоже для собаки проводить целый день в полном одиночестве. Не беспокойся, Джон: если сложатся объективные обстоятельства, то я найду нужные слова для фон Росбаха.

— Плохо, что я не способен буду помочь тебе в этой затее, — произнес парень. — А в душе — одно лишь беспокойство. — Глубоко вздохнув, он продолжил: — Боюсь, что в текущем году мне так и не придется попасть в школу.

Сара удивленно подняла бровь.

— Это опасение или скрытое желание?

— Наш знакомый подсунул в дом электронного жучка, — просто ответил парень. Подняв в воздух руки, он со всего размаха тряхнул ими вниз. — Поведение Дитера не похоже на соседское дружелюбие. Думаю, этот факт в скором времени коренным образом изменит нашу жизнь.

Сара задумчиво посмотрела на Джона и была вынуждена согласиться. Поджав губы, она произнесла:

— Без дополнительной информации я не готова принимать столь серьезные решения. Мы не можем быть уверены, какая именно угроза исходит от фон Росбаха. Быть может, побег окажется самым неразумным решением.

— Мамочка, послушай меня внимательно! Этот радиомикрофон стоит кучу денег, понимаешь? Во имя праздного любопытства никто не посмеет заниматься подобными делами. Этот человек либо коп, либо маньяк.

— Что ж, если он на самом деле маньяк, то мы тем более не должны никуда бежать. Нам просто достаточно сообщить в полицию.

Джон разразился приступом хохота.

— Представляешь, даже в голову не приходило подумать об этом, — ответил он. — Будет просто чудо, если полиция окажется в состоянии помочь нам. — Запрыгнув на барную стойку, он продолжил: — А ты и правда думаешь, что фон Росбах может оказаться маньяком-извращенцем?

— Нет, не думаю… — ответила Сара. — Он пригласил меня в субботу вечером на концерт, и я согласилась.

Джон поморщился:

— Что? Ты собираешься с этим человеком на свидание?

Сара задумчиво кивнула.

— Быть может, он контрабандист, который подыскивает себе помощников, — пробормотала она.

— Ага, а может быть, он коп, и ты просто не вернешься субботним вечером домой.

Сара пожала плечами и отвернулась.

На лице Джона застыла улыбка: внезапно парню пришло в голову новое объяснение того факта, почему мать может не вернуться субботним вечером домой.

— Думаю, пришло время немного поработать мозгами и выяснить, наконец, кем же является наш знакомый, — произнесла мать.

«Точно, — подумал Джон, — ты как всегда права. А Дитеру лучше приготовиться — на тот случай, если мы внезапно навсегда покинем эти земли».


Как только фон Росбах скрылся из поля зрения своих новых знакомых, он моментально вставил в ухо миниатюрный наушник. Оттуда послышалось возбужденное обсуждение находки, а затем резкий треск.

«Не могу поверить, что они так быстро обнаружили мой жучок», — подумал мужчина в крайнем удивлении. Фон Росбах терзался сомнениями: была ли находка случайным событием, как следовало из разговора, либо она объяснялась высочайшей квалификацией его новых соседей? Еще сегодня утром он был на сто процентов уверен, что встреча пройдет как по нотам. «В любом случае, я оказался в дураках».

Быть может, ему стоило как-нибудь вернуться к их дому с металлоискателем и попытаться обнаружить это действительно дорогостоящее устройство? Быть может, стоило попытаться проникнуть домой в их отсутствие и спрятать новый жучок более тщательно? «Кстати, а не говорила ли сеньора Сальсидо что-то о загородной поездке? Хм, я мог бы в их отсутствие воспользоваться видеокамерой». Дитер попытался отделаться от навязчивого образа Сюзанны. Нельзя путать профессиональное и личное. А свободное время надо было потратить вовсе не на бесплодные поиски жучка.

Посмотрев через плечо на уменьшающуюся в размерах эстанцию, он скривил губы в скептической усмешке. Пришло время проверить свой электронный почтовый ящик. Быть может, Джефф наконец-то соизволил выйти на связь.


Ужин получился просто великолепным: ресторан оказался на редкость изысканным, а пища— вообще выше всяких похвал. Хотя Сара отдавала себе отчет, что подобное мнение, скорее всего, сформировалось у нее в результате длительного отшельнического образа жизни. Концерт, состоявший в основном из музыки Вивальди, оставил также весьма легкое и приятное впечатление.

— Быть может, мы еще успеем выпить но стаканчику, прежде чем двинуться домой? — спросил Дитер.

Сара посмотрела на часы.

— Хм, уже гораздо позднее, чем я думала. Надеюсь, вы не будете возражать, если мы отправимся обратно прямо сейчас? Не хочу, чтобы Джон начал волноваться. — Сара знала, с какой неохотой Джон отпустил ее на встречу, которая, по сути, оказалась настоящим свиданием.

— Но сейчас только десять тридцать, — елейным голосом возразил фон Росбах. — Неужели ваш сын установил комендантский час?

— Хотела бы я посмотреть на такой цирк, — произнесла, усмехнувшись, Сара. — Нет, просто я немного устала. Знаете, если честно, я не привыкла к подобному времяпрепровождению.

— К концертам? — продолжал упрашивать Дитер.

Сара отвела глаза:

— Ну да. К ужинам в ресторанах, ночных поездках на машине.

Фон Росбах улыбнулся и замолчал; в полной тишине они приблизились к автомобильной стоянке, где стояла машина. Сара выглядела действительно потрясающе в своем легком голубом платье с длинной юбкой, цветным шарфом и широким белым поясом. Она очень походила на жену обеспеченного фермера, которая решила немного развеяться в городе.

Дитер решил, что подобное одеяние было некоторым предостережением, которое гласило: «Старайся держаться от меня подальше». Галантно закрыв за пассажиркой переднюю дверь, он сел на водительское кресло. Сара относилась к той категории женщин, которые не допускали по отношению к себе невнимательного отношения. «Она сторонится любого прикосновения, — подумал про себя фон Росбах. — Скорее всего, за подобным поведением кроется конкретная причина».

— Может быть, — произнес Дитер, выжав сцепление, — вам лучше не думать о том, что сегодня у нас было полноценное свидание. Просто парочка старинных друзей отправилась послушать классическую музыку — вот и все.

Сара посмотрела на своего кавалера и улыбнулась.

— Возможно, подобное объяснение подойдет для нашей следующей встречи. Что же касается сегодняшнего дня… Если мужчина заезжает на машине, задает трогательные вопросы и платит за ресторан, то это, несомненно, свидание.

Фон Росбах прыснул со смеха.

— А что, если женщина начнет задавать вопросы, платить за ресторан… Как это будет называться?

— Думаю, в таком случае именно вы назовете подобное событие свиданием, — ответила довольная Сара.

— Тогда за вами должок. В конце концов, мы можем встретиться как старые друзья, не так ли?

— Это будет просто замечательно, — ответила Сара.

Кавалер был чертовски привлекателен — до такой степени, что у женщины засосало под ложечкой. Хороший собеседник, галантный кавалер, внимательный, учтивый… «Он вовсе не похож на богатого, избалованного плейбоя. А ведь с первого момента этот парень показался мне именно таким». Если Дитер и являлся полицейским, то этим субботним вечером он решил взять себе выходной. Порой Саре хотелось, чтобы новый знакомый сказал что-нибудь грязное и мерзкое — по крайней мере, она перестала бы терзаться двойственными сомнениями.

По пути домой они болтали обо всяких пустяках, однако Дитер время от времени пытался перевести разговор на личность Сары.

— Почему вы не вернулись в Соединенные Штаты после того, как… ваш муж исчез?

Сара пожала плечами и отвернулась к окну.

— У меня не было никакого желания возвращаться обратно. Из семьи никого не осталось, а что же касается друзей… — Она засмеялась. — Знаете, я плохой корреспондент. Переписка заглохла через несколько месяцев. Кроме того, мы вложили очень много сил в свой бизнес. Что же касается Джона… Я не хотела его отрывать от привычного климата и любимой школы, хотя дети переносят жизненные перемены гораздо лучше взрослых.

— Вы отправились в Вилла Хейс, — произнес фон Росбах.

— Да, тем более что городишко все равно находится на территории Парагвая. Кроме того, мы стараемся хотя бы раз в год навещать и Сьюдад-дель-Эсте.

— Дети, оказывается, удивительные существа. Их способность к приспособлению в новых условиях жизни порой просто поразительна, — заметил Дитер.

— Возможно, — ответила Сара. — Хотя кто знает. Быть может, это внушили себе взрослые только ради того, чтобы попытаться очистить собственную совесть. Знаете, похоже на свист в темноте: все его слышат, но никто не знает источника.

— Что ж, вам положено об этом знать гораздо лучше меня— я никогда не имел детей.

Беседа перескакивала с темы на тему до тех пор, пока они не приблизились к участку Сары. Осветив фарами темный двор, фон Росбах вышел из машины и, отворив соседнюю дверцу, подал Саре руку.

«Мне начинает нравиться подобное отношение, — поймала себя на мысли пассажирка. — Дитер демонстрирует свое поистине царское австрийское воспитание. Кстати, вполне возможно, что он является выходцем из Австрии. Хотя это может быть и хитрым тактическим ходом, направленным на то, чтобы подчинить соседа своей воле».

Одарив женщину лучезарной улыбкой, он подал ей руку и вывел из машины.

— Быть может, вы согласитесь присоединиться к нам в ближайшее время за обедом? — застенчиво спросила Сара, делая шаг по направлению к крыльцу.

— О да, конечно, — ответил Дитер, захлопывая дверцу и отступая назад. — Почему бы вам с Джоном не организовать праздничный стол и не позвонить мне домой? А я как раз привезу вам ту псину, о которой мы разговаривали в прошлый раз. — Глаза здоровяка лукаво блеснули. Он взглянул на светлое окно в комнате Джона и понял, что Сара опасается наблюдения за их поведением со стороны.

— Хорошо, — согласилась, наконец, женщина. — Благодарю вас за приятный вечер.

— Спокойной ночи, — пробасил он, разворачиваясь к машине.

— Спокойной ночи. — Сара остановилась на ступеньках и помахала вслед удаляющимся красным огонькам стоп-сигналов. Затем она вошла в комнату, выключила уличный фонарь и захлопнула за собой дверь.

— Что, на прощание не последовало даже дружеского поцелуя?

Сара обернулась и с удивлением подняла брови.

— Ты подглядывал, не так ли? — спросила она.

— Ладно, сознаюсь: так оно и было. Почему же ты не осчастливила его напоследок?

— Потому что мне кажется, что этот человек начинает мне нравиться гораздо больше допустимых в нынешней ситуации пределов, — ответила мать. — А это заставляет меня нервничать.

— А мне почудилось, что ты хотела ему показать свою уникальность, отличие от всех остальных, — продолжал подтрунивать Джон.

— Даже если он выяснит мои истинные внутренние чувства, это никак не повлияет на развитие ситуации, понимаешь? — ответила Сара. — Еще вопросы? — резко добавила она, поворачивая голову к экрану компьютера.

— Знаешь что? — вспылил Джон. — Это недопонимание начинает выводить меня из себя.

— Абсолютно с тобой согласна, — ответила мать. — Мне пора спать.

— Ну и как прошло свидание? — не унимался сын. Увидев, что Сара изменила траекторию движения и двинулась по направлению к нему, Джон медленно попятился назад.

— Чудесно, — ответила она и щелкнула выключателем, — просто великолепно. Я пригласила его на обед, который состоится в ближайшие дни.

— Ну и ну! Дела-то развиваются в том самом русле!

Сара слабо усмехнулась. Проходя мимо сына в холл, она услышала очередной вопрос:

— Мамочка! А не настало то время, когда следует покинуть насиженное место, а?

— Не знаю, Джон. Наверное, моим инстинктам пришел конец— они молчат. Давай подождем еще одну неделю и посмотрим, как будут развиваться события, хорошо?

Джон пожал плечами.

— Конечно. Просто я хочу знать о тебе все, что бы ни случилось, понимаешь?

Сара вернулась в комнату и прижала сына к груди.

— Конечно. Я же люблю тебя, разве ты не понимаешь? — спросила она, ласково улыбаясь.

— Я тоже люблю тебя, мамочка. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.


Дитер плеснул себе бренди, однако затем вспомнил о компьютере и решил прежде заняться неотложными делами.

Джефф, наконец-то, дал о себе знать, причем весьма оригинальным способом: пришедшее от него краткое электронное письмо гласило: «Свяжись со мной немедленно!»

Дитер решил позвонить другу несмотря даже на то, что в Вене сейчас было раннее-раннее утро. «В конце концов, — успокаивал он себя, выслушивая в трубке длинные гудки, — у нас тоже не день — уже час ночи. Кроме того, я совсем не уверен, понравится ли мне его информация».

— Да, — раздался заспанный мужской голос.

— Джефф, это я, Дитер. Только что получил твое послание. Извини, что выбрал не совсем подходящее время, но ты же сам написал, что…

— Ничего-ничего, все в порядке. Подожди немного, я возьму другую трубку.

Дитер услышал отдаленные голоса: Джефф просил жену через несколько минут повесить трубку в спальне.

— Привет, — произнес женский голос.

— Здравствуй, — ответил Дитер. — Извините, что пришлось разбудить вас так рано.

— Да ничего страшного, не переживай по этому поводу, — отозвалась она.

— Все в порядке, солнышко, — раздался голос Джеффа. — Ты можешь выключить свой телефон.

— Спокойной ночи, — отозвалась она и повесила трубку.

— Так что же случилось? Ты пошел на невиданные для себя жертвы — уж я-то знаю, какие мы любители поспать, дружище.

— Тебе обязательно нужно это увидеть. Компьютер включен? — спросил Джефф.

— Ну да.

— Скорее всего, тебе будет очень сложно в это поверить. Но кажется, что я разузнал, кем является твоя знакомая. — Голос Джеффа дрожал от возбуждения. — Если я прав, дружище, то ты стоишь на грани огромного— ты слышишь— огромного открытия государственного масштаба. За раскрытие подобного дела можно получить хорошенькое вознаграждение. Сообщение до сих пор грузится?

От слов Джеффа у Дитера пошли мурашки по всему телу. На экране монитора продолжало медленно появляться цветное изображение. За прошедшие несколько минут по древним каналам связи Парагвая удалось переслать только пятую часть сообщения.

Заинтригованный Дитер не выдержал ожидания.

— Слушай, эту штуку можно ждать вечно. Расскажи хотя бы на словах о том, что удалось узнать.

— Проверь свой факс, дружище, — донесся голос Джеффа. — Я послал его несколькими часами ранее. Однако для того, чтобы убедиться в истинности моих слов, нужно обязательно прочитать электронную почту.

Тяжело вздохнув, Дитер положил телефонную трубку на стол и отправился но лестнице наверх, где стоял факс. Достав из лотка несколько листов бумаги, он поднес их к свету. Они представляли собой ничто иное, как анкеты для розыска преступников. Объявление гласило: «Сара Коннор, совершившая побег из психиатрической лечебницы, разыскивается за террористический взрыв огромной компьютерной компании "Кибердайн Системс" на юге Калифорнии. Кроме того, ей инкриминируется похищение ребенка и возможное убийство».

Второй лист изображал дерзкого вида мальчишку около десяти лет, который разыскивался за подозрение в убийстве своих приемных родителей. Джон Коннор был последний раз замечен вместе со своей матерью Сарой и таинственным широкоплечим мужчиной, который разыскивается за убийство семнадцати и ранение двадцати полицейских, произошедшее прямо в городском участке. Фотография этого потрясающего убийцы была практически черной.

— Все в порядке, — произнес, спустившись к телефону, Дитер. — Только вот изображение мужчины получилось совсем неразборчивым. «Сюзанна, — подумал он. — Неужели здесь говорится о тебе?»

Эта женщина казалась такой здравомыслящей и рациональной особой, что он просто не мог поверить в полученную информацию. «Кроме того, она же прекрасная мать». А Джон? Неужели он мог быть убийцей в возрасте десяти лет? Дитер нахмурился. Огромный опыт работы в силовых структурах позволил ему уяснить простую истину: убийца может иметь любую личину. Ему приходилось видеть детей, которые убивали просто так, не задумываясь.

— Вот и все, что ты должен был получить, Дитер, — произнес Джефф. — Постарайся осмыслить. Кстати, изображение на экране загрузилось?

Фон Росбах поднял взгляд на компьютер и застыл: с фотографии на него смотрело собственное лицо.

— Что за чертовщина? — чуть не выругался Дитер.

— Фотография была сделана камерой суточного наблюдения в полицейском участке — именно там, где указанный парень уложил за один час семнадцать полицейских. Однако истинной целью безжалостного убийцы являлась Сара Коннор — за день до разгрома участка он в буквальном смысле уничтожил двух женщин с теми же самыми фамилиями и именами. В следующий раз, когда парень попал под объективы фотокамер, он действовал с Коннорами заодно. Представляешь, он помог Саре бежать из лечебницы, а затем содействовал подрыву здания «Кибердайн Системс». Шайка похитила главу компании вместе с семьей. Затем, наверное, ты знаешь, что произошло: об этом трубили все газеты на протяжении месяца.

— Джефф, но ведь на фотографии изображен я!

— Нет, не ты. В тот момент, когда смельчак занимался подрывом здания и отстрелом полицейских, ты находился в Амстердаме, расследуя дело о контрабанде природного газа, помнишь? Обращаясь к записям тех лет, ты допрашивал главаря этой банды Самуэля Блума в штаб-квартире.

— Невероятное сходство, — повторил Дитер, в большей степени для самого себя. — Даже мне кажется, что обстоятельства просто стерлись из памяти. Похоже на какое-то клонирование.

— Я знаю, — ответил Джефф. — Дико, правда? — Подождав минуту, он продолжил: — А что по поводу женщины и ее сына? Это они?

Дитер пристально посмотрел на закрученные в трубочку листы факсов. В глубине души он хотел узнать как можно больше по данному делу, но единственный способ добиться правды заключался в полном доверии к своим новым знакомым. А потому фон Росбах решительно ответил:

— Нет. Женщина, конечно, очень похожа на Сару Коннор, однако ее рост значительно уступает указанному в послании — пять футов и восемь дюймов против пяти футов и четырех. Она едва достигает мне до ключицы. А у парня и вовсе белые курчавые волосы с голубыми глазами. Мужчина, согласно сводкам, пропал — я прав?

— Слухи, слухи… — голос Джеффа был явно разочарованным. — Конноры находились под слежкой до самой Бразилии. Затем, по всей видимости, они упали в Амазонку и оказались растерзаны пираньями. Что же касается здоровяка, то он после событий в сталелитейном цехе провалился как сквозь землю.

— Понятно… Наводит на весьма печальные мысли, не так ли?

— Ну да, человеческая логика проста, — подтвердил Джефф.

— Интересно, проводило ли Бюро анализ расплавленной стали на повышенное содержание углерода? Ну да ладно. Извини, Джефф, что побеспокоил тебя из-за таких пустяков. Поднял с кровати, заставил идти к телефону…

— Да ладно тебе! Для чего, спрашивается, тогда нужны друзья? — произнес Джефф, не обращал никакого внимания на извинения и благодарности собеседника. — Зато если бы это дельце выгорело, мы превратились бы в миллионеров!

— В миллионеров? Ты шутишь? Так сколько же стоит раскрытие данного дела? Нет, не отвечай: я только что собрался идти ко сну. Я не хочу ничего знать!

— Интересно, почему ты собираешься идти спать, если мне уже пора подниматься?

— Я же нахожусь в другом временном поясе, болван! Будь же милосердным: дай мне немного поспать. Теперь последний вопрос: когда вы с Ненси собираетесь навестить своего старинного друга, а?

— Как насчет февраля? Ведь в феврале у вас солнечно и тепло?

— Да у нас солнечно и тепло на протяжении круглого года. Когда я ложусь спать, мне абсолютно точно известен прогноз погоды ровно на полгода вперед. Приезжайте, дорогие гости: вам здесь понравится! — Дитер усмехнулся. До того момента он успеет уладить все свои личные дела.

— Выбери для нас подходящего молодого бычка. Я приеду и собственноручно приготовлю из него прекрасный шашлык! Ну да ладно. Доброй ночи, дружище.

— Пока, Джефф. Передай утром Ненси мой горячий привет.

Положив трубку, Дитер залпом осушил бокал бренди. Он не мог себе представить Сюзанну в роли убийцы. По прошествии долгих лет службы, проведенных в специальных войсках, у фон Росбаха выработался внутренний голос. Он подсказывал солдату, что убийцей, по сути, может стать любой человек — все зависит только лишь от обстоятельств. Однако Сара до сих пор не столкнулась с подобными обстоятельствами. Что касается Джона, то он был обычным чистым ребенком. Хотя, возможно, и не совсем обычным. А что касается убийства приемных родителей…

Да и вся кошмарная история, приведенная в сводках Бюро, вообще не выдерживала никакой критики. Сначала его двойник был нанят для того, чтобы убить Сару Коннор. В следующий раз он оказался ее горячим союзником. Дитер покачал головой, однако это не помогло ему разобраться в проблеме.

Свое объяснение нашло только одно событие, произошедшее при его первой встрече с этой семейкой. Он вспомнил, как Сюзанна Кригер отшатнулась назад, впервые увидев его лицо.

«Теперь я не отступлюсь, — подумал Дитер, — пока не выясню, что же произошло с семьей Коннор в Лос-Анджелесе несколько лет назад».

Глава 11


Спальня Серены, настоящее

Серена очнулась рано утром, выведя по команде свой центральный процессор из спящего режима. Привычным движением киборг метнула взгляд на экран домашнего монитора, где в режиме реального времени отображалась информация об упоминании в сети Интернет имени Сары Коннор. Огромное количество информации, запрашиваемое ежедневно через Всемирную Сеть, фильтровалось посредством домашнего супермощного модема Серены, а специальная программа уведомляла искусственный интеллект киборга с использованием инфракрасного порта.

Сегодня, наконец, ей повезло: длительные ожидания увенчались успехом. Некто Джеффри Голдберг переслал по почте электронное письмо, которое содержало данные об этой женщине. Дальнейший поиск показал, что засветившийся человек является членом секретной— крайне секретной— антитеррористической организации под кодовым названием «Сектор».

Серена сканировала информацию посредством бегущей строки, отображающейся на специальном дисплее внутренней поверхности век; но если бы какой-то человек сейчас вздумал наблюдать за сосредоточенным лицом этой женщины, то он бы заметил лишь отблеск голубоватого свечения бездонных зрачков.

«Запрос по поводу Сары Коннор мог оказаться следствием каких-то бюрократических проверок внутри секретной организации, — подумала Серена. — Нечто вроде отчета за десятилетие». Электронный мозг киборга погрузился в размышления. Характер послания свидетельствовал о том, что Голдберг интересовался исключительно делом Конноров.

«Хм, интересно».

Это свидетельствовало о том, что причиной запроса стал особый факт, внезапно всплывший на поверхность. Местонахождением Голдберга оказался город Вена— вероятно, семейку Конноров заметили в Австрии. Иным объяснением данного явления мог оказаться тот факт, что Сара попалась на глаза одному из многочисленных оперативников, работающих с подозреваемыми по всему свету.

Серена решила проверить список звонков и электронных писем, разосланным Голдбергом за последние несколько дней. Упомянутый источник информации казался киборгу наиболее значимым: он всегда обеспечивал ее точными оперативными данными о местонахождении интересующего объекта.

Проведя необходимые запросы, центральный процессор киборга вновь перешел в спящий режим. В конце концов, действия «Сектора» были вполне объяснимыми и логичными, поскольку их единственной задачей являлась борьба с терроризмом. Тем не менее, Серена все же надеялась получить от тайной организации столь необходимую ей сейчас информацию, установив таймер непрерывного слежения в Интернете еще на несколько недель. «Быть может, мне удастся таким образом определить местоположение Конноров», — размышляла она. Сегодняшняя удача принесла Серене массу положительных эмоций; помимо всего прочего, ей удалось беспрепятственно проникнуть в самую суть наисекретнейшей человеческой организации по борьбе с бандитизмом.

Что касается Сары Коннор, то она в самом деле представляла для населения земли огромное значение. «Несмотря даже на то, — подумала Серена, — что реальная противоборствующая организация до сих пор еще даже не существует».

Где-то неподалеку от нас просто обязаны находиться те люди, которые способны ответить на все интересующие вопросы. «Если подобная возможность обнаружилась где-нибудь, то хитрая семейка Конноров вполне могла поддаться соблазну оказаться там… Хм, веселая мысль».

Однако дело требовало крайней деликатности. Данная информация была слишком опасна для СкайНет, а потому ее случайное разглашение могло повлечь за собой непредсказуемые последствия. «О да, на это способны только СкайНет и чета Конноров».

Поразмыслив о своих создателях, которые остались в далеком будущем, Серена усмехнулась. Самые первые зачатки СкайНет находились сейчас прямо перед ее взором. «Производительность— чуть повыше персонального компьютера, искусственный интеллект— на нуле. Однако вложение достаточного количества материальных средств и труда нескольких способных инженеров могли в корне переменить эту ситуацию за пару лет. И тогда СкайНет…»

Встретив Курта Вимайстера, Серена была приятно удивлена: именно этот синтезированный голос СкайНет решила использовать для выражения своих решений и приказов. Именно этот приятный баритон будут иметь все роботы Т-101: подобное окружение помогало I-950 чувствовать себя в полной безопасности.

Внезапно Серену осенило: а что, если по прошествии некоторого количества времени я начну испытывать зависть в отношении более современных Т-101? В следующее мгновение киборг поняла — это чувство станет свидетельством развивающейся тоски по родине, по своему времени. И если она не приложит сейчас максимум усилий, подобное время может никогда и не наступить. А остаться в двадцатом веке в полном одиночестве… Нет, только не это.

По этой причине Серена не позволяла себе находиться избыточное количество времени вместе с Вимайстером. Все остальное население земли было абсолютно не похоже на этого человека, и подавляющее число коллег после встречи с Вимайстером начинали испытывать но отношению к нему глубокое уважение. Киборг четко знала, что ей необходимо поддерживать подобные чувства и внутри самой себя, а если чрезмерное общение с упомянутым человеком могло как-то поколебать эту установку… что ж, из этого следовало делать правильные выводы.

«На первом месте — всегда интересы дела и СкайНет, — напомнила она себе. — Однако сейчас наступает тот момент, когда на первое место начинаю выходить я», — улыбнувшись, закончила свое рассуждение Серена.

И тогда машины победят.


Серена решилась пощупать розовую ткань, погрузив руку в вязкую вздымающую массу, заполняющую собой подземные цистерны. «Хм, сопротивление порядочное», — подумала она, попытавшись вытащить ладонь на поверхность. Белковые нити человеческих мышц в течение нескольких суток продолжали обволакивать пористую керамическую поверхность, находящуюся поверх прочного металлического скелета.

Беззвучное мерцание экрана заставило ее оторваться от своей затеи. «Ну вот, — подумала она, вытирая руки о полотенце и отправляясь в сторону персонального компьютера. — Передача сообщения».

Агент Голдберг решил отправить некоторое досье, имеющееся у него но делу Сары Коннор, по адресу в Парагвае.

Центральный микропроцессор компьютерного мозга Серены связался с контрольным устройством посредством инфракрасного порта, вмонтированного в кончики волос и соединенного с живой нейронной сетью. Перед взором киборга возникло изображение Терминатора, которого СкайНет послала в прошлое с целью уничтожения Сары Коннор. Несмотря даже на встроенную систему улучшения изображений, фотография оказалась крайне низкого качества. Именно по этой причине Голдберг и решил отправить ее посредством электронной почты. Мгновенное сканирование государственной телефонной сети показало, что домашняя линия агента связана с абонентом в Парагвае. Киборг забыла проверить факс, однако она не сомневалась, что та же самая информация будет иметь место и там. Посредством телефонной книги ей удалось обнаружить личность абонента в Парагвае. Им оказался Дитер фон Росбах, одинокий хозяин ранчо. «Ох, неужели. И зачем только одинокому владельцу ранчо в Парагвае потребовалась информация по поводу Конноров?» Единственным возможным объяснением являлся тот факт, что фермер обнаружил этих подозрительных людей.

Серена сделала запрос по поводу личности Дитера. Киборг не сомневалась: через несколько секунд она будет знать об этом человеке практически все. Тем временем следовало бы отыскать толкового человека, который отправится в Южную Америку и попытается разузнать все на месте. Без всякого промедления Серена набрала номер Пола Уоррена.

А в огромных канистрах за спиной женщины, медленно пульсируя и шипя, волновалась багровая вязкая масса. Металлический скелет Терминатора постепенно обволакивался живой материей. Жизнь начинала воссоединяться со смертью, но ни одно существо не могло дать четкую характеристику происходящим здесь событиям.

Дом. Пола Уоррена, Беверли Хиллз, настоящее

Уоррен сидел во главе обеденного стола и медленно потягивал свое любимое белое вино. Как ему правились тихие семейные вечера, проведенные в полном одиночестве! Сегодня же все было совсем по-другому. Одна из стен столовой представляла собой череду узких французских дверей, открывающихся во внутренний дворик. Изящные лестницы вели к зеленому газону и тщательно ухоженному саду. В дневное время комната была залита светом, который в древней итальянской люстре отражался огромным количеством разноцветных веселых солнечных зайчиков. Остальные стены были задрапированы муаровым шелком, украшенным старинными картинами предков его жены. Они изображали первых представителей голубой крови янки, которые с пренебрежением пытались определить прелести кофе кауна и жасминового чая.

Гости, пришедшие на ужин, были друзьями жены; сказать по правде, эти болтливые зануды ему порядком поднадоели. «Однако самое неприятное заключается в том, — размышлял Уоррен, — что они, по всей видимости, могли сказать то же самое в отношении меня самого. Никакой культуры… Я для них — не более, чем устаревший компьютер. Ну конечно, друзья Мэри по больше части являются политиками, они не представляют для меня никакого интереса».

Они предпочитали обедать, не покрывая темное блестящее дерево крышки стола. На каждом сиденье лежала льняная циновка, покрытая замысловатыми испанскими, узорами, а также комплект одинаковых салфеток. Еще одна семейная реликвия. Блюда представляли собой изделия из хрупкого немецкого фарфора, настолько тонкого, что через него просвечивались человеческие пальцы. Рисунок на поверхности изображал мелкие блестящие розы, но Уоррен знал, что на написание их потребовалось двадцать четыре карата сусального золота. Полу казалось, что этот слащавый дизайн при более длительном его рассмотрении вызывает головную боль, однако большая часть женщин приходила от подобного убранства в полный восторг. Хрусталь принадлежал французским мастерам. Мэри с усмешкой говорила, что в нем заключен таинственный поцелуй смерти. Столовое серебро изъяли из приборов ее матери, но оно было настолько тяжелым, что по весу напоминало инкрустированные тарелки.

Сделав еще один маленький глоток вина, Уоррен повернулся лицом к жене, ожидая, что она скажет в адрес кандидата на роль сенатора, находящегося слева. Справа зашел разговор по поводу школьного бюджета. Гости моментально включились в беседу; видимо, этот вопрос их крайне интересовал.

Внезапно в столовой появилась горничная; она на цыпочках подошла к Полу и тихо сообщила по поводу телефонного звонка. Пол натянул на лицо извиняющееся выражение и попытался выскользнуть из-за стола. В ту же секунду верхняя губка жены обиженно изогнулась— она ненавидела, когда кто-либо осмеливался прерывать их товарищеский спор, пусть это был ее же собственный муж. Аккуратно положив на тарелку свою салфетку, Уоррен проследовал за горничной.

Пройдя сквозь большой темный холл, он открыл дверь своего уютного рабочего кабинета. При постройке дома эта комната планировалась по объему достаточно просторной, сумасшедшие же идеи Мэри по поводу расширения столовой и холла в конечном итоге привели к нынешней ситуации. В последнее время Уоррен использовал эту комнату только для кратковременного отдыха— Мэри не нравилось, когда он работал дома.

— Алло? — произнес он. В ту же секунду в мозгу мелькнула шальная мысль: «Сейчас уже слишком поздно, чтобы ждать звонка с работы. Неужели сию одна угроза теракта?» Волосы на шее медленно поползли вверх.

— Мистер Уоррен? Это Серена Бернс. Простите за беспокойство в столь поздний час, однако у меня появилась некоторая информация… Думаю, она заинтересует вас прямо сейчас. Дело в том, что по всей видимости, я напала на след Сары Коннор. Прошу вашего разрешения отправить в командировку какого-либо толкового человека из штата нашей компании. Он проведет расследование и доложит результаты.

— Вы нашли их? — закричал в трубку Уоррен. — Уму непостижимо! С момента вашего поступления на службу компании «Кибердайн» прошло менее двух недель, и уже такая удача!

— Не уверена, сэр, что вы и дальше будете столь оптимистичны. Боюсь, подобные изыскания лягут тяжелым финансовым бременем на общий бюджет.

Пока Пол смущенно размышлял над сложившейся ситуацией, к нему со спины подкралась жена и с яростным выражением лица рванула на себя телефонную трубку. Уоррен оказался настолько изумленным, что не предпринял никаких действий к сопротивлению.

— Кто бы это ни был, — закричала она в телефон, брызгая слюной, — и что бы ни хотел от моего мужа, я вам вполне авторитетно заявляю: дело легко может подождать до завтрашнего утра. Мы принимаем гостей. Доброй ночи!

С этими словами Мэри Уоррен швырнула телефон на рычаг и повернулась к мужу:

— Ты не должен им позволять, Уоррен, звонить домой в любое время суток. — Ударив бледными пальцами по темной поверхности стола, она продолжила: — Я не хочу стать одной из тех многочисленных домохозяек, которые видят своих мужей только но большим праздникам. Знаешь, мужчины приходят домой, меняют белье, принимают душ, а затем отправляются восвояси. Я полагала, что мы до сегодняшнего момента друг друга очень хорошо понимали.

— Мэри, наша команда, возможно, вышла на след террористов, которые несколько лет назад взорвали прежнее здание «Кибердайн» и убили Майлза Дайсона.

Мэри холодно подняла бровь.

— Кого? — переспросила она.

Уоррен с трудом сдержал приступ ярости. Когда жена находилась в таком настроении, с ней было просто невозможно находиться рядом.

Проводив Мэри до порога комнаты, Пол с силой захлопнул за собой дверь. На лице жены появилась восковая маска безысходности. Обернувшись назад, Уоррен вновь посмотрел с тоской на свой кабинет. «Да, — подумал он, — сегодня мой разговор с Сереной Бернс больше не состоится». Пол ненавидел семейные сцены, а потому при всяком удобном случае пытался их избежать. «Знали бы люди, как вредны подобные переживания для процесса пищеварения!»

Уоррен занял свое место за столом с приятной улыбкой и извинился за столь длительное отсутствие.

— В нашей компании появилась новая сотрудница, — объяснил он. — Надо сказать, чрезмерный энтузиаст!

Джон Радник, недавно избранный судья, понимающе кивнул.

— Некоторые из этих ребят способны разорвать личную жизнь своего шефа на куски, — произнес он. — К примеру, в нашей компании существует строгий запрет на домашние звонки. — Он обернулся к своей жене, выражение лица которой говорило следующее: «Вам было бы лучше в самом деле поверить этим словам».

Пол Уоррен пожал плечами:

— Честно говоря, подобная договоренность существует и у нас.

— Быть может, завтра, со своим приходом на работу, ты вновь объяснишь этот принцип своим подчиненным, — произнесла Мэри с ледяной вежливостью.

— Именно так и будет, дорогая, — ответил муж, мгновенно решив сменить тему разговора.


Серена повесила трубку, будучи повергнута в истинное изумление. Компьютерный мозг был склонен к строгому, всеобъемлющему прагматизму — именно этот факт не позволил ей усомниться в истинности услышанных слов. Киборг простояла около телефона в течение нескольких минут, пребывая в твердой уверенности, что Пол Уоррен обязательно ей перезвонит. В самом деле, это был весьма эксцентричный способ демонстрации собственного главенства в семье. «Даже по стандартам компьютерного разума».

Серена скрестила руки на груди и посмотрела в сторону молчаливого телефона. «В сложившейся ситуации абсолютно очевидна одна-единственная вещь, — подумала киборг. — Если Мэри Уоррен намеревается стать в моем деле реальным препятствием, то это означает, что её следует как можно быстрее убрать с пути».

Взаимодействие с Колвином и Уорреном позволяло ей постоянно находиться на несколько шагов впереди. Пол Уоррен среди этой парочки представлялся ей наиболее подходящей кандидатурой.

Однако минуты шли, телефон молчал, и в голову киборга начинали закрадываться совсем другие мысли. «Возможно, — подумала она, — я и поторопилась со своим решением».

Люди, а особенно мужчины, — это крайне чувствительные субъекты. Подобное унижение перед лицом своей подчиненной, а тем более женщины, не может пройти бесследно. Вне всякого сомнения, что в момент их следующей встречи он окажется очень смущен. Опустив руки на бедра, Серена вздохнула.

Самой главной задачей сейчас оставалось благоразумие.

Мэри Уолш-Уоррен была дочерью очень влиятельного, богатого отца. Именно на эти деньги была воссоздана «Кибердайн Системс», именно ее политические контакты дали компании первую прибыль. По этой причине Пол продолжал себя чувствовать несколько скованно — в сложившейся ситуации жена имела полное моральное право подавлять в мужчине семейного лидера.

А это превращало Мэри в потенциально опасного врага. Кроме того, Серена выудила из слухов, бродящих но коридорам компании, что миссис Уоррен — крайне ревнивая женщина. Стоило только претвориться, что между Сереной и президентом начали зарождаться теплые отношения… Бури семейных ссор не миновать.

Киборг нетерпеливо барабанила пальцами по письменному столу. «Итак, физическое уничтожение Мэри Уоррен более предпочтительно, чем нудное разрушение ее брака».

Тем не менее, Серена надеялась избежать убийства. Если ее засадят в тюрьму на несколько десятков лет, СкайНет не скажет спасибо.

Поразмыслив еще несколько минут, киборг пришла к твердому убеждению: физического устранения избежать не удастся. Влияние этой женщины на ход естественных процессов компании было слишком выраженным. «Настолько выраженным, что единственным выходом из ситуации оставалась смерть. Придется пожертвовать своими эстетическими соображениями».

Дополнительное масло в огонь подливал тот факт, что Серена Бернс до сих пор ни разу не встречалась лично с Мэри Уоррен; этот факт позволит следствию выйти на ложный след. В самом деле, отношения президента со своим замом по безопасности до настоящего момента имели чисто профессиональный характер.

«Думаю, самым лучшим выходом станет автомобильная катастрофа», — размышляла киборг. А взрыв бензобака позволит скрыть все следы предшествующего преступления. «Наверное, нужно будет послать Терминатора. Это будет нечто вроде проверочного задания».

Тем временем Серена найдет частного сыщика, который отправится в зону Асунсьон. Это должен быть хороший специалист, получающий мало денег, а потому не успевший заработать высокий авторитет в правоохранительных органах.

Изучив биографию Дитера фон Росбаха, Серена выяснила, что он, подобно Мэри Уоррен, произошел из богатой благородной семьи. После окончания университета господский сынок поступил в армию, а затем на время полностью пропал из общественной жизни. Через несколько лет он вновь появился на поверхности социума, однако в обличье фермера Парагвая. «Вот уж поистине странная перемена, не так ли?»

Серена слишком поздно подключилась к разговору фермера с Голдбергом — они попрощались и повесили трубки. В течение нескольких часов она продолжала прослушивать телефонные разговоры фон Росбаха, но никакой дополнительной информации они не предоставили— так, обычные житейские проблемы необразованного провинциала.

«В таком случае, пускай этим делом занимается частный детектив, — подумала раздраженно Серена. — Завтра я займусь этим в первую очередь». А сейчас киборгу следовало проверить процесс превращения металлического скелета в точную копию живого человека.

Дом Тариссы Дайсон, Лос-Анджелес, настоящее

Невестка кинулась к Джордану в объятья, и он не мог не прижать Тариссу к своей широкой груди. Неподалеку стоял немного смущенный Дэн, который деловито протянул для приветствия руку. По внешности мальчика было понятно, что он сильно волнуется.

Джордан поднял брови и взглянул в его сторону:

— А ну-ка, подойди сюда, — пробасил гость. Он схватил паренька под мышки и несколько раз энергично крутанул вокруг. — Ага, значит мы встречаем своих родственников простым рукопожатием, да? — пожурил Дэнниса Джордан. — Знаешь, настоящая семья так не поступает!

Дэн усмехнулся, пожал плечами и опустил глаза.

— Сколько ты можешь стоять в дверях? — спросила Тарисса, закрывая за гостем дверь. — Скажи лучше, надолго ли осчастливил нас своим визитом?

— В воскресенье отправляюсь обратно, — ответил Джордан. — Кроме того, завтра в обед мне назначена встреча. Знаешь ли, это тоже весьма интересная тема для разговора. — Женщина выглядела заинтересованной, но не смущенной. Оцепив реакцию, он продолжил: — Зато все остальное время я в полном вашем распоряжении, мои дорогие!

Тарисса и Дэнни одарили его одинаково удрученными улыбками.

Джордан поставил чемодан на пол и проследовал за хозяевами в спальню.

— Почему бы вам не рассказать мне, что у вас на уме, а? — спросил гость, садясь на кровать. — По телефону мне показалось, что если я опоздаю хотя бы на минуту, то, возможно, просто не застану вас здесь в живых. Или, по крайней мере, начнется страшное землетрясение. Ну так что?

Гость поднял на Тариссу выжидающий взгляд.

Мать с сыном переглянулись, а затем осмотрели по углам комнату. Складывалось впечатление, что они абсолютно не уверены в том, что сейчас делают. Поразмыслив, парочка одновременно села на край кушетки, сдвинув подушки в сторону. Обменявшись вновь тревожными взглядами, они принялись сосредоточенно кусать губы и мять руки.

— Так что же стряслось? — вновь не выдержал Джордан. — Мать и сын соревнуются в том, кто проявит большее беспокойство? — Протянув вперед руки, он продолжил: — Просто скажите мне и все. Что бы за новость вы не пытались мне сообщить, она не может оказаться ужасающе плохой. — Мужчина усмехнулся. — Я никогда не перестану вас любить— даже если вы продули в карты свой дом.

Тарисса и Дэнни вновь обменялись долгими взглядами, а потом перевели взор на Джордана.

— Мне трудно подобрать слова, чтобы начать… — отважилась Тарисса. Опустив взгляд в пол, она продолжила — Просто я боюсь того факта, что эта информация… может очень сильно повлиять на наши отношения, понимаешь? — Тарисса подняла на гостя умоляющий взор.

Первая мысль, которая мелькнула в мозгу Джордана, была ужасна: «Неужели у Тариссы рак? Она неизлечимо больна?»

Тарисса заметила огонек безумия, мелькнувший в зрачках гостя, и поспешила его успокоить:

— Только не думай— с нами обоими все в порядке. Слава богу, твои предположения оказались ложными.

— Тарисса, прошу тебя, перестань меня мучить. Такое впечатление, что я сейчас сойду с ума, понимаешь?

— Речь пойдет о той ночи, когда умер папа, — произнес Дэн. — Существует одна вещь, о которой мы не сказали.

— Однако теперь мы решились и хотим довести начатое до конца, — продолжила Тарисса, схватив для мужества ладонь сына.

Женщина помедлила, чтобы собраться с мыслями. Она видела, что все внимание Джордана направлено на них и что он начинает постепенно выходить из себя. Мужчина выглядел озадаченным, взволнованным, однако вовсе не расстроенным. «Какое облегчение! Хотелось бы и дальше подобного продолжения». Осмотревшись по углам комнаты, Тарисса, наконец, приняла решение:

— Знаете что? Думаю, нам стоит продолжить разговор на кухне. В горле страшно пересохло, да и обстановка там куда более благоприятная. — Не дожидаясь ответа гостя, она развернулась к нему спиной и отправилась восвояси. Поставив на плиту серебристый чайник, Тарисса принялась сервировать миниатюрный чайный столик. Дэнни, потупив взор, последовал за матерью.

— Дорогой, последи, пожалуйста, за водой, — произнесла она, придвигаясь к окну.

В этот момент на фоне дверного проема показался Джордан. Засунув руки в карманы и наклонив голову, он деловито произнес:

— Привет, а вот и я.

Тарисса улыбнулась и показала кивком на диван.

— Присаживайся. Чай будет готов через минуту.

Однако гость не сдвинулся с места. Прищурив глаза, он скептически наблюдал за приготовлениями сына и матери; складывалось впечатление, что происходящие вокруг события были частью какого-то странного ритуала.

Джордан решил, что подобными действиями он все равно не добьется правды, а потому изумленно пожал плечами и сел на одиночное место в дальнем углу. Откинувшись на спину, он набрался терпения и принялся ждать.

Тем не менее, в глубине души до сих пор таился испуг. Джордан не имел никакого понятия о сути предстоящего разговора, но предчувствие… Да, предчувствие было нехорошим. «Чем раньше мы разделаемся с этим темным делом, — подумал он, — тем лучше».

Наконец приготовления закончились. На столе дымились чашки ароматного чая, стояли аппетитные пирожные и варенье. Джордан протянул руку к старинному кувшину с холодным молоком, который некогда принадлежал матери Тариссы.

Взглянув на хозяйку, он подумал: «Какое бы страшное известие мне ни пришлось сейчас выслушать, никогда не стоит забывать, что они — моя семья. А родственники всегда… в ответе друг за друга». Тарисса привстала с места и помогла ему добавить к чаю молока.

— Мы рассказывали тебе об ужасных подробностях того зловещего события, — решилась, наконец, женщина. — О да, я помню выражение твоего лица. Но нам пришлось утаить одну очень важную деталь.

— Деталь? — удивился Джордан, пристально посмотрев ей в глаза.

— Да… — Тарисса потупила взор. — Сара Коннор целилась в Майлза, — продолжила она, поднося чашку к губам, — но в это мгновение откуда ни возьмись показался Дэнни. Он выбежал на середину комнаты и встал на линии огня, прикрыв телом своего отца. Этот момент до сих пор стоит перед глазами… Как он умолял не стрелять! Честно говоря, я остановилась, как вкопанная — не могла сделать ни одного шага.

Затем женщина сжала губы и пристально посмотрела на дно чашки — так, будто через него были видны все происходящие в далеком прошлом события. Поднеся дымящийся напиток к губам и сделав еще один небольшой глоток, она медленно продолжила:

— Эти подробности ты слышал от нас не раз. Однако сейчас пришло время поведать кое-что иное.

Джордан напрягся и подался воем телом вперед. Несмотря на то, что глаза гостя казались полузакрытыми, мозг работал как сверхмощный процессор.

Тарисса облизала губы и на секунду закрыла глаза, пытаясь восстановить последовательность далеких событий. Каждый эпизод той злосчастной ночи врезался в память женщины на всю жизнь, но последовательность… С этим было плоховато.

— После того, как Сара начала стрельбу, Майлз оттолкнул Дэна. Я изо всех сил схватила сына и упала с ним на пол. Внезапно Коннор закричала: «Вы не понимаете! Теперь вам уже ничто не поможет! Я никогда не откажусь от намеченной цели». «Какой цели?»— спросил Майлз. Женщина разразилась проклятьями, а затем упала на колени и неистово зарыдала. В этот момент я выпустила из рук Дэна и бросилась к мужу. За спиной раздался грохот слетевшей с петель двери. В проеме стоял громила, облаченный в кожаную черную куртку, а из-за его широкой спины выглядывал мальчик десяти-одиннадцати лет. — Проследив за реакцией Джордана, Тарисса вновь потупилась в чашку. — Этим мальчиком оказался Джон Коннор. Он подошел к своей матери и принялся ее утешать. Затем, когда Майлз спросил: «Кто вы, люди, и что вам нужно?», Джон ответил: «Покажи им!» и бросил громиле большой нож для разделки мяса. В следующее мгновение Коннор взял моего сына за руку и отвел его в заднюю комнату.

— Никогда не забуду его великодушия, — продолжила Тарисса. — Слава Богу, что Блисс тоже спала. — Женщина сделала еще один небольшой глоток.

— В следующее мгновение, — продолжила она, — громила взял нож. Мы смотрели во все глаза: лезвие медленно погрузилось в руку чуть ниже предплечья. — Тарисса опустила чашку на стол и продемонстрировала движение Терминатора. — Затем он схватил себя за кончики пальцев и одним резким движением сорвал кожу, словно перчатку, в сторону.

У Джордана отвисла челюсть. Недоумевающе покачав головой, он перевел взгляд на Дэнниса и спросил:

— Что произошло потом?

— А не знаю, — ответил мальчик, — меня там не было. Однако несколько минут спустя я все же пробрался по темному холлу и подслушал весь разговор. Мне удалось разобрать слова громилы абсолютно отчетливо.

— В самом деле? — спросила Тарисса. «Неудивительно, что у сына до сих пор возникают ночные кошмары», — мелькнуло в голове. Схватив ладонь Дэна и прижав ее к груди, мать вновь сделала небольшой глоток чая и продолжила — Ты спрашиваешь, что же произошло потом? Только не падай со своего места; под кожей не оказалось ничего человеческого— ни мышц, ни костей, ни кровеносных сосудов… — Женщина покачала головой и поежилась. — Ничего человеческого.

— Что? — крикнул Джордан, вскочив из-за стола. — Как это так— ничего человеческого?

— Просто-напросто это была чрезвычайно сложно устроенная машина, понимаешь? Красящее вещество, напоминающее кровь, не имело никакого отношения к питательной функции кожи. — Тарисса посмотрела в даль за окно. — Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами: как он срывает кожу. Вместо руки у него было хитрое переплетенье тончайших кабелей и деталей… напоминающих микронасосы… Когда громила пытался согнуть пальцы, они издавали характерный лязг… — Женщина тяжело вздохнула и, собравшись с мыслями, закончила: — Я сама никогда бы не поверила в подобные бредни. Однако собственные глаза не способны врать. Поверь мне, Джордан! Клянусь Богом, я ни за что бы не придумала подобную историю. Но я видела это!

Джордан устало закрыл глаза и взъерошил волосы.

— Быть может, это была одна из разновидностей специальных эффектов, — предположил он. — Вроде монтажа… как в кино. Быть может, его настоящая рука пряталась где-то снизу.

Тарисса яростно замотала головой.

— Да нет же! Сняв куртку, громила остался в обтягивающей футболке. С помощью своей руки он был способен сделать любое движение, посильное человеку. Понимаешь, Джордан, я не придумываю! Все было именно так! — Подняв руку вверх, она продолжила: — Но это еще не все. Громила поведал нам смысл слов Сары Коннор. Теперь я знаю, что значит «Вам ничто не поможет». Дело в том, что Майлз находился на пороге открытия новейшего микрочипа, который в будущем должен был дать путь компьютерам нового поколения — СкайНет. СкайНет оказалась способной подчинить себе все военное вооружение, ракеты, подводные лодки— все! Целью СкайНет стала полная элиминация людей по всему свету. А центр… Он находился в Соединенных Штатах. Человеческая ошибка стоила жизни всего человечества.

— Рассказ звучит как ловкая фантастическая сага, — нерешительно произнес Джордан.

Тарисса вновь посмотрела на остатки своего чая и пожала плечами.

— Быть может, этот кошмар так и остался бы фантастикой. Но СкайНет научилась думать и принимать решения!

— Понятно, — ответил Джордан. — Ну да ладно, время истекло. Я не понимаю только одного: как ты, здравомыслящая женщина, могла поверить в бред сумасшедшей Сары Коннор? Я помню рассказы психиатров — она твердила об этом на каждом углу. Вымысел стал веской причиной для взрыва здания компании и убийства людей!

— Не перебивай меня! — резко выкрикнула Тарисса. — Единственная вещь, в которой я уверена на сто процентов, заключается в том, что Сара— не убийца.

— Ну да, конечно! — Джордан хлопнул но поверхности стола. — А Майлз мертв! Мой брат — твой муж — мертв из-за этой сумасшедшей сучки!

Тарисса наклонилась вперед, сложив руки на груди.

— Майлз мертв только по одной причине: он пытался нас спасти! Его застрелила полиция. Никто не хотел зла. — Резко махнув рукой, она оборвала возражения гостя.

— Я знаю, что она не убийца. Когда Сара стояла с взведенным затвором перед Майлзом, ей ничто не мешало закончить начатое дело. Это женщина несла ответственность за целый мир. Однако она не стреляла! Сара хотела, Сара могла… Но она не стреляла. — Тарисса откинулась на спинку и пристально посмотрела в глаза деверя. — Я была там, Джордан, и я знаю.

Ошарашенный Джордан не мог вымолвить ни слова. «Боже мой, — подумал он. — Тарисса окончательно сошла с ума». — Он опасливо перевел взгляд на племянника.

— Это правда, — не растерялся Дэн. — Я не видел, как он снял с руки кожу, однако в следующее мгновение мой глаз уже припал к скважине. Громила в самом деле представлял собой сложнейшую машину. Он говорил о Судном Дне.

— О нет! — выкрикнул Джордан. Он вновь поднялся со своего места и протянул вперед руки, чтобы не слышать страшных слов.

Подойдя к окну, гость принялся рассматривать растительность заднего двора. В небольшом бассейне для птиц резвилась целая стая воробьев. Джордан облегченно вздохнул — хотя бы природа продолжала жить своей нормальной, привычной жизнью. Через мгновение гость обернулся и недобро взглянул на невестку и племянника. Скрестив руки на груди, он произнес:

— Прискорбно сознавать, что вы купились на бред этой сумасшедшей женщины. Однако хуже всего не это… Вы пытаетесь мне доказать, что брат умер во имя разрушения дела всей своей жизни. — Сделав пару шагов вперед, он продолжил: — Своих собственных рук, Тарисса. — Джордан вновь сел. — Я знал Майлза, Тарисса! Он никогда бы не решился разрушить дело всей жизни, понимаешь? А это значит… — он широко махнул рукой, — что…

— Что Майлз осознал, — закончила Тарисса с неимоверной болью в голосе. — Я знаю. — Она покачала головой. — Но мы не можем отказаться от всего, что было сказано и продемонстрировано. Да и как иначе можно объяснить существование Терминатора?

— Терминатора, — уныло повторил Джордан.

Женщина подняла глаза:

— Да, дорогой наш родственник. Им удалось убедить нас, это факт. И если бы ты сам оказался на нашем месте… У тебя не возникло бы и тени сомнений. — Глаза Тариссы умоляюще поднялись вверх.

Джордан отвел взор в сторону. Тариссе показалось, что в нем отражалась не злость, а недоумение.

— У Терминатора не было протеза, — продолжала настаивать она. — У нас не умеют делать подобных заменителей, понимаешь? Подойдя к Майлзу, он принялся оказывать помощь обеими руками одновременно. Киборг произнес: «Сквозное ранение голени, кость не задета. Для борьбы с кровотечением достаточно простой давящей повязки». — Тарисса вздохнула. — Затем он взял и перебинтовал рану.

— Почему ты начала говорить с немецким акцентом? — спросил холодно Джордан.

— Потому что мама пыталась передать его сленг, — ответил Дэн. — Я до сих пор помню немецкий акцент этого существа.

— Существа? — резко спросил дядя.

— Именно. Как же ты прикажешь его называть, — ответила Тарисса. — Ведь не человек же?

Джордан медленно поднялся со своего места и вновь подошел к окну. Скрестив руки, он обернулся на хозяев дома.

— Видите ли, никто не знал, что этот парень оказался немцем. А знаете, почему? Потому что никто, кроме Конноров и вас, не слышал его слов.

Гость молчаливо посмотрел на хозяев, а те— на гостя. Внезапно Джордан засмеялся; однако приступ хохота постепенно превратился в злой шепот. Посмотрев на носки своих ботинок, он произнес:

— А знаете, о чем я сейчас думаю? — Тронув пальцем верхнюю губу, он продолжил: — Я думаю о разговоре, который состоялся между нами той злополучной ночью. Помнишь, Тарисса, в гостиной… — Он потер глаза, а голос внезапно сорвался на фальцет — Я не могу этого больше переносить — слишком большая боль! У каждого человека имеется свой путь, Джек! — Сжав руки в кулаки, он с силой ударил по подоконнику.

Тарисса с Дэном чуть не подпрыгнули от неожиданности. Сын украдкой поднял глаза налицо матери — Тарисса мгновенно покрылась румянцем.

«Подумать только, неужели мне есть чего стыдиться? — подумала женщина. — Я просто делала то, что считала правильным, вот и все».

Джордан развернулся, стараясь не смотреть своим родственникам в глаза. В отчаянье махнув рукой, он обречено произнес:

— Знаете, что мне пришло сейчас в голову? Кажется, пришло время возвращаться домой.

— Нет! — крикнула Тарисса. — Ты не должен нас покидать, Джордан!

— Я не могу поступить иначе. — Мужчина широкими шагами пересек кухню; остановившись в дверях, он уперся руками в проем, развернулся и произнес: — И знаете почему? Потому что моя семья… — он встретился с встревоженным взглядом Тариссы, — …представляла собой людей, которые могли запросто выполнить любую мою просьбу… Понимаете, я вам доверял. Однако несколько минут назад мне стало известно, что эти самые люди скрывали на протяжении шести долгих лет крайне важную информацию о смерти Майлза Дайсона — моего брата.

— Джордан, — попыталась возразить Тарисса, поднимаясь со своего места.

— Нет, не удерживайте меня, — печально произнес он, делая очередной обреченный жест рукой. — Я сам найду дорогу на улицу.

— Дядя Джорди! — выкрикнул Дэн, вскочив со стула. — Пожалуйста, не уходи.

Джордан бросил на племянника многозначительный взгляд, и мальчишка так и остался стоять посреди комнаты с огромными молящими глазами, наполненными слезами. В следующее мгновение Джордан перевел негодующий взор на Тариссу: их взгляды пересеклись, словно огонь и лед.

— Мне нужно идти, — повторил гость.

Тарисса и Дэнни посмотрели в след удаляющейся фигуре самого родного для них человека на свете. Дан задумчиво поднял голову и спросил:

— Чего же, мама, нам теперь ожидать?

Тарисса привлекла сына к груди и сжала что есть силы в своих объятьях.

— Не знаю, радость. Честное слово, не знаю.

По дороге в Старберст: настоящее

— Мы покинули выставку экологических достижений в Балтиморе только ради того, чтобы попасть на событие будущего тысячелетия, которое должно произойти в Вирджинии. — Так говорил Питер Зидман перед камерой своего напарника Тони. — Мы путешествуем в специально оборудованном фургоне Лабейна. Это устройство в наибольшей степени близко к природе, поскольку оно снабжено солнечными батареями. Нетрудно догадаться, что лучше всего оно работает в солнечном центре нашей нации…

— Соединенных Штатов, — донесся голос Рональда со стороны водительского кресла. — Лучше всего сказать о центре Соединенных Штатов, иначе канадцы почувствуют себя оскорбленными. — Последнее замечание повлекло за собой длительное молчание. — Я имею в виду, — поправился водитель, — что если вы хотите подать заявку на фестиваль фильмов в Торонто…

— О да, — произнес Тони.

— Хорошая мысль! — наконец-то дошло до Питера.

Рон вновь перевел взгляд на дорогу, по обочинам которой продолжали тянуться бесконечные посадки окраин Уол-Марта. Эти парни находились в полном отчаянье, но они продолжали платить по всем счетам, и это позволило Рональду чувствовать себя гораздо более свободно. Люди в самом деле начали прислушиваться к его словам, а информационная машина Питера продолжала, как нельзя более кстати, привлекать широкое общественное внимание.

Совсем недавно Рон получил свой первый гонорар, и сейчас он уже и думать забыл о нужде. Тем не менее, парней, сидящих рядом, вовсе не нужно было снабжать подобной информацией. Ему удалось убедить своих недальновидных коллег в своей индивидуальности и уникальности; Рональд предстал перед ними в роли мастера коммерческих сделок, основной целью которых являлся обмен фильмов на рекламные плакаты и афиши.

В конечном итоге он намеревался одурачить своих коллег, сказав им что-то вроде: «Мне пришло неожиданное послание, и я должен немедленно уехать. Не старайтесь меня преследовать и занимайтесь своим фильмом здесь, господа». «В конце концов, — рассуждал Рон, — эти парни нацелены только на работу, а потому они с радостью последуют этому совету. Не думаю, что с их стороны последуют какие-либо возражения».

Количество и качество отснятого материала приятно впечатлило Рональда. В вопросах бизнеса его коллеги проявили себя неумелыми юнцами, но что касается таланта… Этого у них не отнять. «Да, — подумал он, — простодушие некоторых людей порой просто удивительно. Если дела и дальше потекут по тому же руслу, то скоро я начну испытывать абсолютно несвойственное для себя чувство— стыд».

— Смешно, не так ли, — произнес Рон, — что большинство экологических выставок, которые мы намереваемся посетить, проводятся в крупных городах.

— Имеешь в виду тот факт, что они чрезвычайно загрязнены? — спросил Питер.

— Да… В скором времени те же самые слова можно будет сказать и относительно провинций. Вам известен тот факт, — продолжил Лабейн, — что некоторые фермеры выливают на свои поля столько пестицидов и гербицидов, что не отваживаются затем потреблять продукты собственного производства. Понимаете, для своей семьи они держат отдельный огород, однако ваши дети вынуждены потреблять всю эту отраву. А что касается ужасных фабрик по переработке свинины и курятины, то я вообще молчу.

Тони взвалил на плечо видеокамеру и навел крупным планом объектив на своего идеолога. Дорожная тряска да и внутренние условия фургона сказывались не лучшим образом на качестве записи, но оператор решил, что подобные фрагменты внесут в их материалы особую атмосферу и некоторое разнообразие. Эта мысль оказалась верной: типы из Голливуда просто обожали свидетельства титанических усилий своих конкурсантов: трудоголики были в цене…

— Вам известно, где в действительности располагаются огромные озера свиных нечистот? — спросил Лабейн. — Жизнь но соседству с подобными объектами, вероятно, превращается в сплошной кошмар. Запах— еще не самое страшное. Вы только представьте себе, куда уходят многочисленные бактерии! Они заражают подземные пласты артезианских источников воды— той самой воды, которую нам приходится пить. А ведь существует ряд заболеваний— он в отвращении передернул плечами, — которые способны передаваться от животных к человеку.

На этом Рон решил закончить. Пускай люди делают собственные выводы из полученной информации. Половина успеха была достигнута — они заставили аудиторию прислушаться к их словам. Дело в том, что порой эта задача была проще пареной репы: надо было просто придумать яркие образы и колоритные сравнения. В зависимости от таланта рассказчика, человеческий мозг с различной интенсивностью начинал пытаться переварить полученную информацию. «Сейчас, — рассудил Лабейн, — я добился своей цели. Некоторые представители власти просто лопнут от ярости».

В мыслях у Рона таились планы дальнейшей дискредитации тех государственных деятелей, которые потворствовали сооружению подобных опасных объектов и отказывались заставлять частных фермеров заниматься их очисткой. Усмехнувшись про себя, он подумал: «О да, этот день придет».

Глава 12


Асунсьон, Парагвай, настоящее

Марко Кассетти поднял воротник своего помятого пальто, затем легким движением руки стряхнул с сигареты пепел в ближайшую водосточную канаву и с выражением полного презрения ко всему окружающему миру повернулся навстречу заходящему солнцу. В действительности, у него не было особой необходимости поднимать воротник, да и вообще надевать это осеннее пальто: на улице стояла сухая и солнечная погода— быть может, лишь немного прохладная по тропическим стандартам. В равной степени у него не было повода для презрения по отношению к окружающему миру: за последний час ему удалось собрать массу полезных сведений.

Но частный детектив был просто обязан соблюдать этикет, связанный с его профессией. Цинизм человека, уставшего от жизни и окружающих людей, был частью его имиджа, и Кассетти продолжал следовать своим принципам с настойчивостью религиозного фанатика. Он был частным детективом, а потому, разгуливая по грязным улицам города, Кассетти не мог себе позволить расслабиться.

Конечно, эти улицы совсем не похожи на трущобы Чикаго или Лос-Анджелеса, однако они являлись частью Асунсьона. Хороший повод для презрения. Немного к северу окружающая обстановка оказалась еще печальнее. И дело было вовсе не в низких правительственных зданиях. Дело было в царящей атмосфере.

Постоянная практика превратила Кассетти в доку своего дела. Порою он был уже просто не способен расстаться со своим имиджем. Сыщику нравилось, например, собственное имя: Марко Кассетти. В самом деле; оно как нельзя лучше подходило для частного детектива— упрямого и мужественного. Итальянское прозвище— совсем другое дело. На свете так много бандитов с итальянскими именами, что подобная перспектива его никак не устраивала. Ну разве можно рассчитывать на серьезную практику, если люди обращаются к тебе, предположим, Буттафуццо?

Что же касается пальто, то напряженный поиск правильного фасона занял у него больше месяца. Непромокаемая ткань барберри была просто великолепна, однако какой франт в состоянии ее купить? Кассетти посещал исключительно сэконд-хенды, и когда одна продавщица, смесь итальянки и аргентинки, придержала для него эту вещь, он был настолько счастлив, что на следующий день разорился на букет цветов. Но после того случая Кассетти не рискнул вернуться в магазин— кажется, у продавщицы была незамужняя племянница.

Зато теперь он выглядел просто превосходно. На голове красовалась панама с широкими полями, закрывающими от любопытных прохожих его лицо, на теле — пальто, а на ногах очень тесные кожаные туфли. Последние были крайне неудобны, но сыщика грела мысль, что они принадлежали известной немецкой марке. Кроме того, Кассетти чопорно курил длинные сигареты, несмотря на то, что мать строго-настрого запретила ему заниматься подобным делом.

О да, мама в самом деле заботилась о здоровье сына, тем не менее, сыщик не мог позволить себе пожертвовать частью своего имиджа. Однако чтобы совсем не расстраивать самого близкого для себя человека, Кассетти тщательно скрывал свое пристрастие. В последнее время он научился зажигать спички о ноготь большого пальца руки. Сколько часов он провел перед зеркалом, пока нужное движение стало получаться легко и непринужденно! Зато эффект был фантастический.

Да, Кассетти на самом деле обожал свою работу. «Только бы у меня было побольше клиентов», — думал он. Свой умеренный первоначальный успех сыщик объяснял прилежным исполнением всех домашних заданий, которые присылались ему по почте в заочной школе частных детективов. А сейчас пришло время для настоящего дела. «Хотя кто знает, быть может, и настоящее дело— это преувеличение. В конце концов, я только лишь начинаю свой карьерный путь, и мама мне постоянно об этом твердит».

Звонок оказался крайне неожиданным; босс пришел в недовольство, но все же пригласил его к телефону. Наверное, этот человек понял, что Марко вовсе не собирается всю жизнь заниматься мытьем посуды.

Из трубки донесся женский голос. Кассетти не сомневался, что она была прекрасной длинноногой блондинкой из разряда тех самых женщин, которые создавали тебе проблемы с первого момента вашего знакомства. Она дала ему задание — проверить австрийского иммигранта по имени Дитер фон Росбах.

Обратившись к данным иммиграционных карточек, Кассетти выяснил, что парень был поистине исполинских размеров: его рост составлял шесть футов, а вес — более двухсот фунтов. Но атмосфера, царящая вокруг… «Скорее всего, — думал сыщик, — фон Росбах окажется очередным скучным провинциальным фермером, приветливым и учтивым до тошноты». Судя по тому, что он покупал первосортный скот— видимо, дела у него шли хорошо, и парень производил отличную говядину. «Скукота… Еще один человек, который живет в полном взаимопонимании с соседями и своими рабочими». Кассетти положительно не понимал, по какой причине подобная личность вызвала внезапный интерес в далекой Америке.

И если клиентка начнет жаловаться, то он ей запросто ответит: «Ну же, куколка, мне абсолютно не известно, что у тебя на уме. Однако я знаю только то, что знаю: Дитер— обычный парень. Какие, говоришь, на него поступили жалобы?»

На самом деле, Марко ничего подобного в своей жизни ни разу не говорил. «Подобные слова звучат слишком непрофессионально. Весело, но непрофессионально».

В мыслях возник образ сильного волка, который вынужден попрошайничать, чтобы не погибнуть с голоду. «Прямо как я, — продумал Кассетти. — А затем внезапно появляется благодетель в образе клиентки, которая, несомненно, успела влюбиться в меня по самые уши. Ну так вот, она оплачивает мои услуги но двойному тарифу». Жизненная же реальность была совсем другой. Он жил со своими родителями и круглый день работал мойщиком посуды в соседнем ресторанчике, который принадлежал другу дяди. И если Марко разыгрывал перед своими клиентами крутого парня, то это было чистой воды лицемерием.

Итак, если женщина окажется разочарованной, то он спросит ее о более точных указаниях.

Дело в том, что он уже успел пройти пешком большую часть Асунсьона, но Дитера не было и следа. Наверное, следовало бы снять напрокат машину и доехать на ней до Вилла Хейс, однако Кассетти совершенно не представлял, что он скажет по приезду на ранчо этому владельцу. «Хм, что значит — выясни любые подробности о жизни фон Pocбaxa?»

Сыщик вздохнул. Правда заключалась в том, что порой он приходил в крайнее разочарование от своей работы. Слишком много рутины и грязи! Марко же сказал себе: «Решив заниматься подобным делом, я отдавал себе отчет обо всех трудностях и неприятностях, подстерегающих на пути». Прочитав целую гору детективных романов, он понял, что мир просто наводнен подлыми эгоистичными людишками. Посему он и решил отгородиться от улицы леденящим душу простого обывателя цинизмом. Кассетти вздохнул опять. Окружающая природа казалась гораздо приятнее населяющих ее людей.

«В конце концов, — решил он, — у меня впереди еще очень много неизведанного и опасного». Марко поправил воротник, осмотрелся по сторонам и двинулся к рыночной площади, не обращая никакого внимания на вопрошающие взгляды горожан, одетых в шорты и футболки.

Сегодня от поговорит со своей клиенткой. Быть может, она, наконец, прольет свет на это дело.

Эстанция фон Росбаха, Парагвай, настоящее

— Войдите, — отозвался Дитер, услышав стук в дверь.

В комнату вошла Мариетта. На ее лице было выражение человека, который внезапно почувствовал дурной, очень дурной запах.

— У вас двое посетителей, сеньор, — произнесла она раздраженным тоном. — Одного из них я знаю, — продолжила женщина. — Ничего хорошего сказать не могу. — Мариетта держала руки на переднике и вызывающе смотрела на своего босса.

Дитер задумчиво постучал ручкой по письменному столу, а затем посмотрел на взволнованную женщину.

— Они сказали, чего хотят?

Экономка едва заметно пожала плечами.

— Вроде бы, поговорить с вами. — Фыркнув, она продолжила: — Ну так что, передать, что вы заняты, сеньор?

— Скажи-ка, а гости говорили о чем-либо еще? — спросил он.

Мариетта помедлила. Поморщившись, она ответила:

— Я слышала что-то о сеньоре Феррари. Честное слово, мне было абсолютно неинтересно общаться с ними.

— В таком случае, лучше будет все же увидеться с ними, — сказал фон Росбах. — Мне на самом деле известен человек про имени Феррари. Если это он послал тех людей, то с ними шутки плохи.

На самом деле, Феррари было одно из вымышленных имен Джеффа Голдберга. «Интересно, что значит подобный визит?» — подумал Дитер.

— Очень хорошо, сеньор, — произнесла Мариетта голосом монахини, попавшей в общество падших женщин.

Когда гости вошли, Дитер моментально узнал одного из них. Блондин среднего роста и упитанного телосложения, одетый в дорогой темный костюм, был из «Сектора». «Очень похож на стандартного европейца», — подумал фон Росбах. Второй гость с большой пыльной сумкой без всякого сомнения принадлежал к местному населению. Дитер понял, почему экономка не хотела пускать этого неряху. Приземистый, небритый, слегка полноватый человек имел длинные сальные волосы, которые не видели мыла, по всей видимости, в течение нескольких недель. Судя по запаху, то же самое относилось и ко всей его странной персоне. Грязная одежда, пропитанная потом, сидела мешком. Острые, близко посаженные глазки незнакомца осмотрели комнату так, будто ожидали приготовленную внутри засаду.

Агент из «Сектора» встретился взглядом с Росбахом и коротким кивком головы попросил, чтобы экономка покинула комнату. Дитер согласился и, сузив глаза, произнес:

— Спасибо вам, Мариетта. Нам не понадобятся закуски, а потому вы можете вернуться к своим обычным делам.

Темные глаза женщины расширились от удивления. Дитер редко говорил с ней в повелительном тоне, и, несмотря свою любовь к формальностям, экономка не знала, как ей отреагировать.

Дитер в очередной раз ей терпеливо кивнул и слегка улыбнулся.

— Si, сеньор, — ответила, наконец, она. Подняв взгляд на знакомого ей прежде человека, экономка попятилась назад и через несколько секунд закрыла за собой дверь.

Дитер и агент принялись молча изучающе друг на друга посматривать, в то время как второй гость нервно покусывал грязные ногти.

— Почему вы молчите? — наконец выпалил он. Дитер поднял вверх палец и повелительно спросил:

— Кто ты такой?

Губы незнакомца скривились в заискивающей улыбке.

— У нас было с вами общее дело, сеньор. Мы не видели друг друга более пяти лет, но у нас было общее дело, si. — Фон Росбах продолжал холодно рассматривать нового гостя. — Хорошенькое дельце, — закончил он и решительно кивнул.

— У тебя есть имя? — спросил его Дитер, переведя взгляд на агента.

— О! Si! — Мужчина дотронулся пальцем до брови и усмехнулся. — Меня зовут Виктор Гриего.

Дитер кивнул.

— Сеньор Феррари решил, что он может вам помочь в поисках одной парочки, — произнес агент. — У сеньора Гриего имеется множество старых контактов но всему свету.

— Si, — согласился Виктор, энергично замотав головой. — Мне передали, что вы хотите найти Сару Коннор. Дело в том, что я немного знаком с этой женщиной — ее бывший любовник являлся большим моим другом. — Мужчина хитро прищурился. У Дитера от сказанных слов просто отпала челюсть. Гость быстро исправился: — Я не хотел никого обидеть, сеньор.

— Конечно, ты не хотел. — Испытав дикое омерзение, фон Росбах повернулся к агенту. — Я уже передал Феррари, что указанная женщина гораздо меньше ростом, — произнес он. — Извините, что потратил ваше время. И твое тоже, — кивнул он в сторону Виктора.

— Да все в порядке, сеньор: мне будет заплачено за это время. — Гриего самодовольно ухмыльнулся и перевернул руку ладонью кверху. — Однако поскольку уж я оказался здесь, то лучше бы вам было получить мои консультации — в конце концов, и деньги не окажутся выброшенными зря.

Дитер посмотрел на агента, который всего лишь покачал головой.

— Чтобы быть абсолютно уверенным, правильно? — добавил Гриего.

— Конечно, — индифферентно согласился агент.

Здраво рассуждая над вопросом, Дитер не мог винить своего друга за то, что он послал эту парочку к нему в дом. По всей видимости, Джефф никак не мог согласиться с ускользающей от него государственной наградой, а потому для пущей верности решил перестраховаться. «Сектор» никогда не верил в то, что если рогатый скот топчет и поедает урожай, то самым действенным способом является большое количество намордников. Кроме того, они ненавидели, когда кто-либо пытался покинуть организацию.

Что же касается эмоций, Дитер был сильно раздражен— частично на Джеффа, который в последнее время перестал доверять его словам, частично на себя самого, поскольку последний обед с Сюзанной оставил приятные, очень приятные впечатления.

Еда оказалась просто великолепной, ну а компания… О ней и говорить было нечего. Джон обладал редким обаянием— по всей видимости, ему предстояло большое будущее. Что же касается Сюзанны… Чем больше он ее видел, тем больше удивлялся и завораживался этой женщиной. О да, Сюзанна источала атмосферу уверенности и надежности; в последнее время он стал ловить себя на мысли, что верит каждому ее слову.

А еще Дитер был абсолютно уверен, что Сюзанна Кригер является на самом деле Сарой Коннор. Той самой женщиной, которая разыскивается за незаконный ввоз оружия, подрыв здания компьютерной компании, убийство, а также побег из психиатрической лечебницы.

«В конце концов, я должен доверять своим собственным ощущениям», — подумал сухо Дитер. На протяжении последних нескольких недель его не покидала светлая мысль, что существует какое-то объяснение всем этим ужасным обвинениям, которые свалились на хрупкие плечи этой очаровательной женщины. «Сюзанна не похожа на убийцу. Да, пускай она контрабандист, — это я вполне допускаю. Представляю, что у нее хранится в соломе… Но Сюзанна не является убийцей — это факт!»

Фон Росбах был очень опытным агентом — именно поэтому в голове не укладывались некоторые важные детали. «Ситуация похожа на головоломку, в которой отсутствует одна деталь. Чертовски важная деталь». Несмотря на рутину предстоящих дел, он надеялся докопаться до истины.

— В конце недели я намереваюсь устроить небольшую вечеринку. — Фон Росбах повернулся к Гриего. — Эта женщина обязательно будет среди моих гостей. Думаю, что ты останешься до того времени в наших окрестностях. После вечеринки тебе представится возможность с ней даже поговорить. — Виктор кивнул и попытался было открыть рот, чтобы что-то сказать, однако Дитер его перебил — Останетесь ли вы вместе с нами?

Мужчина моментально поднялся на ноги; хозяин понял, что недооценивал этого агента.

— К величайшему сожалению, я не могу, — ответил он. — Мне пора возвращаться обратно. Сеньор Феррари передал, что вы должны позаботиться обо всех нуждах и расходах нашего друга.

Уголки губ Росбаха поднялись в сардонической усмешке.

— Ну, если так сказал сам сеньор Феррари… Тогда вы можете не сомневаться, что я в точности исполню все инструкции.

Поднявшись с кресла, он протянул агенту руку. Их оценивающие взгляды пересеклись. «Ты знаешь, — подумал Дитер, — я никогда не теряю осторожности». Мужчина развернулся и покинул гостеприимный дом, оставив хозяина наедине с информатором.

— Настало время тебя разместить. Где багаж? — спросил Дитер.

— Знаете ли… Его нет. Наш общий друг очень спешил, отправляя меня в это путешествие, — усмехнулся Виктор.

— В таком случае, нам придется подыскать для тебя чистую одежду. А пока вы принимаете душ, экономка постирает ваше белье.

— В этом нет особой необходимости, — весело ответил Виктор.

— Я настаиваю.

Мужчина взглянул на напряженное лицо хозяина дома и понял, что гигант не шутит.

— Конечно, — ответил гость, поджав плечами. — Хороший душ всегда… хм… очень приятен.


Дитер закрыл дверь в комнату гостей и спустился вниз но лестнице. На его лице блуждала зловещая ухмылка. «Мариетте, конечно, это не понравится. Но зато эта грязная скотина не испачкает ее накрахмаленные простыни», — подумал он. Жизнь бок о бок в течение четырех дней с Гриего представлялась ему мукой. «Большая двуногая крыса!» Хорошо еще, что им не нужно пользоваться общим душем!

— Думаю, Мариетта меня сейчас задушит, — прошептал Дитер.

«Кибердайн Системс», настоящее

Серена встала и вышла из-за стола, приветствуя молодого человека, которого проводила к ней секретарша. В глаза бросились общие черты, которые говорили о родственной связи между Джорданом и Майлзом— те же самые большие, ясные глаза, широкий, прямой нос, высокие скулы, темная гладкая кожа. «Просто удивительно, — подумала она, — каким образом генетические особенности родителей способны перекрещиваться в их детях».

Серена протянула вперед руку, и Джордан почтительно ее пожал.

— Почему бы нам не сесть прямо здесь, — предложила она, указав рукой на диван возле небольшого кофейного столика. — Что вы желаете — кофе, чай, или чего-нибудь покрепче?

— Нет, спасибо, я сыт, — ответил Джордан, усаживаясь поудобнее на диване.

— Я прочла то резюме, которое вы отправили, — сказала Серена, присаживаясь рядом и поворачиваясь к нему вполоборота. — Очень впечатляюще. А Бюро знает, что вы ищете другую работу?

У Джордана от удивления чуть не отпала челюсть. Он совсем не предполагал, что первый вопрос окажется именно таким.

— Нет, — ответил мужчина, тщательно подбирая слова. — Я решил не обсуждать с коллегами этот вопрос.

Мисс Бернс оказалась совсем не похожа на того человека, которого он ожидал увидеть. Во-первых, она была слишком молода для подобного поста, ну а во-вторых… даже в Калифорнии, наводненной пышногрудыми блондинками, Серена поражала своей красотой.

— Ммм, — произнесла Серена, сузив глаза. — Полагаю, что вы прекрасно осведомлены— у нас имеется несколько кандидатов на этот пост. Скажу даже больше: вы— самый молодой из них. — Широко улыбнувшись, она продолжила — Но я придерживаюсь того принципа, что будущее— за молодежью, а потому… — Серена облокотилась на спинку дивана и грациозно перекрестила ноги. — …с радостью отвечу на все интересующие вас вопросы.

Джордан почувствовал себя застигнутым врасплох. Он приготовился бороться за свое место, пытаясь во что бы то ни стало доказать работодателям нецелесообразность извещения его коллег о готовящихся жизненных переменах. Складывалось впечатление, будто из-под ног в последнюю минуту убрали деревянную ступеньку, и он со всего размаха ударился о жесткую землю.

— Я хочу здесь работать, — произнес вслух Джордан. — У меня есть шансы?

Женщина улыбнулась.

— Ну конечно. Конечно, есть! — Серена поднялась с дивана, подошла к столу и бросила ему пару цветных брошюр. — Вот, здесь вы узнаете о нашей компании и ее правилах. Кроме того, я припасла кое-что именно для вас. — Женщина достала с полки небольшой буклет. — Здесь описаны все ваши обязанности и требования, предъявляемые к помощнику начальника Отдела безопасности. — Серена положила ее перед Джорданом на кофейный столик. — Основное внимание придется уделять этому зданию. Знаете, я готова вам дать две недели на раздумье, идет?

— Вполне, — ответил он. — Быть поможет, подобный срок даже излишне велик.

— Ага, понятно. Тогда, возможно, вам понадобится временное пристанище? Так, на первые пару месяцев.

— Это было бы просто великолепно, — произнес Джордан.

— Что по поводу мебели?

— Думаю, она окажется нелишней. Собственные вещи лучше хранить в контейнере, по крайней мере, пока мы не определимся с жильем окончательно.

— Ну и отлично. Будут ли другие пожелания?

Джордан засмеялся и кивнул головой.

— Наверное, в подобных обстоятельствах принято спрашивать о зарплате. Сколько я буду получать?

Пауза затянулась, и он взъерошил волосы. «Проще пареной репы!» — подумал Джордан. Это собеседование оказалось гораздо проще того разговора, который он имел с миссис МакТилл, нанимаясь на работу в возрасте восьми лет. Кажется, речь шла о выкапывании лунок под деревья… «Интересно, что я еще могу сказать, — продолжил он рассуждения, — что мне нужно во что бы то ни стало найти Конноров?» Джордан решил расслабиться; откинувшись на спинку, он приготовился слушать свою новую начальницу.

— Ваше первоначальное жалованье составит семьдесят пять тысяч долларов. Можете не сомневаться: медицинская и стоматологическая страховки уже внесены по умолчанию. За первый год работы вам будет положен двухнедельный отпуск, а также несколько оплачиваемых каникул. По крайней мере, теоретически. — Женщина усмехнулась и продолжила: — За прошедшее время накопилось очень много дел, и вы поймете это, как только возьметесь за работу. Можете не беспокоиться: основные обязанности будут распределены между нами поровну. В конце концов, мы не виноваты, что о безопасности компании «Кибердайн» на протяжении нескольких лет не задумывалась ни единая живая душа. Что касается меня, то личный график моей рабочей недели насчитывает семьдесят часов, и поверьте ответственной женщине— при необходимости он может быть расширен в несколько раз.

Серена дернула головой.

— Быть может, подобный график не совсем вам подходит? — спросила она. — Я имею в виду, — Серена развела руками, — …семья, подруга?

— Нет, нет, — поспешил ответить Джордан. «Больше у меня нет ничего». Нынешняя ситуация как нельзя лучше подходила для интенсивной работы. — Никаких проблем.

— Прекрасно. — Она облокотилась на спинку и продолжила — Итак, присоединяетесь к нашему коллективу в понедельник, в восемь ноль-ноль, ровно через две недели. Правильно?

— Правильно, — ответил Джордан.

Серена встала и протянула ему руку.

— Рада, что вы стали членом нашего экипажа.

— Я тоже очень рад этому обстоятельству. — Джордан крепко пожал протянутую руку.

— Прекрасное рукопожатие, — произнесла женщина. — Мне это нравится.

Мужчина немного пожал плечами и улыбнулся: эта похвала оказалась очень приятной, и он почувствовал себя совсем сбитым с толку. Зато у него теперь была работа! Очень важное дополнение! «Единственное, на что я надеюсь, — Конноры не успеют предпринять никаких действий до тех пор, пока я не подготовлюсь».

— От всей души выражаю вам свою признательность, — ответил он. — Честное слово: на протяжении оставшихся пары недель я буду предвкушать удовольствие от работы в вашем обществе.

— То же могу сказать и о себе. — Серена открыла дверь офиса. — ФБР будет кусать от досады локти.

Джордан пожал плечами.

— Вовсе нет. Просто я решил, что для меня пришло время попробовать свои силы в частном секторе.

Серена приблизилась и вполголоса произнесла:

— Вы не пожалеете о случившемся. И я не пожалею тоже.

Задний двор поместья Кригер: настоящее

— Виктор Гриего? Этот слизняк? — Приветливое лицо Эрнесто исказила маска отвращения. Кто тебе сообщил об этом?

— Тихо! — зашипела Мелинда, оглядываясь по сторонам. — Не хочу, чтобы сеньора услышала наш разговор.

— Но почему?

Мелинда сердито взглянула на своего собеседника.

— Потому что мы занимаемся сплетнями по поводу сеньора, — проворчала она.

— Ух ты! Ну так кто же тебе сказал об этом? — прошептал Эрнесто.

— Дело в том, что моя матушка услышала подобную информацию из уст самой Мариетты Гарсии. Бедная женщина просто выбилась из сил, однако сеньор и слушать ее не хочет. Представляешь: он запретил экономке даже говорить об этом человеке. — Мелинда тряхнула головой и посмотрела на собеседника из-под бровей.

— Ну и ну, — присвистнул он. — Скажи-ка, а Епифанио пытался как-то на него воздействовать?

— Мариетта сказала, что он так и не решился. Епифанио хитер! «Сеньор ведает в этих делах гораздо больше нашего, — дипломатично объяснился он. — Да кто мы такие, чтобы задавать вопросы?»— Уголки рта рассказчицы медленно опустились вниз.

— Но как он мог позволить, чтобы жена убирала за подобной свиньей? — спросил Эрнесто.

Мелинда пожала плечами и с тоскливым выражением лица опустила подбородок на сжатый кулак. Затем оба собеседника разом вздохнули.

— Эй, вы! — внезапно раздался веселый голос Сары. — Неужели здесь кто-то умер?

Парочка от неожиданности повскакивала со своих мест.

— Я только что собирался вернуться к работе, — произнес Эрнесто, с трудом подбирая слова. В следующее мгновение он прыжком оказался у двери: складывалось впечатление, будто мужчина решил убежать со двора без оглядки.

— А я только что собиралась начать полировку, сеньора, — ответила Мелинда. — Нерешительно взглянув на стопку заказов, она с трудом сдержала смех.

«Хм», — подумала Сара.

— Так о чем это вы здесь говорили? — спросила она.

— Да так, о всяких пустяках, сеньора. — Мелинда передернула плечами. — Просто глупые слухи— вот и все. Вам будет совсем неинтересно.

Сара уселась на станок Мелинды и, положив, словно школьница, руки на колени, произнесла:

— О, вы же знаете: я просто обожаю слухи! — Глаза Сары заблестели.

— Ну неужели… — ответила Мелинда, с трудом проглатывая застрявший в горле ком.


— У нас проблемы, — выпалила Сара, ворвавшись после обеда к себе домой.

— Привет, мама! — спокойно ответил Джон. — Мой день прошел просто превосходно, однако по тебе, похоже, этого не скажешь.

Сара бросила сумочку на обеденный стол, а затем, сосредоточившись, о чем-то глубоко задумалась.

— Ты помнишь Виктора? — внезапно спросила она.

Джон несколько секунд напряженно вспоминал, где он слышал это имя, а затем воскликнул:

— Гриегер?

— Нет, Гриего, — поправила мать. — Но ты все равно молодец: в момент нашей последней с ним встречи тебе было всего лишь тринадцать лет. Сейчас этот человек остановился у Дитера.

— Что-o-o? — Джон почувствовал, как его ноги ослабели, и он едва не упал в кресло. Посмотрев на мать, он заметил на ее лице выражение мрачной решимости. — Как подобное могло произойти?

Сара, наконец, сдвинулась с места и подошла к сыну.

— Как это случилось— теперь совсем неважно. Мы имеем то, что имеем. — Женщина покачала головой. — Самое плохое, что мы так и не установили личность Дитера. К сожалению, нам никто не сможет в этом помочь.

— У меня есть одна идея, — задумчиво произнес Джон. Сара удивленно вскинула взгляд.

Юноша оторвал от грозди, лежащей на столе, несколько ягодок винограда, а затем загадочно улыбнулся и добавил:

— Сам Виктор об этом нам с удовольствием и поведает.

— Но как? Он же постоянно находится рядом с Дитером? — Сара скрутила волосы в пучок и приколола его на затылке. — Кроме того, мы собирались присутствовать на званом пятничном обеде, — напомнила она.

Оставалось всего пару дней — совсем немного, чтобы разобраться с Гриего и задать ему все интересующие вопросы.

— Каждый четверг Епифанио вместе с Дитером совершают объезд своих владений на джипе, — воскликнул Джон. — По крайней мере, такой порядок наблюдался на протяжении всего последнего месяца. Как только я замечу, что Дитер покинул дом — так сразу же возьму Гриего в оборот. Проще пареной репы!

Сара одобрительно кивнула. Ее маленький сынишка взрослел прямо на глазах.

— Думаю, его можно будет купить. Как ты смотришь на возможность использования тайника оружия в Сан-Луисе?

Тайник находился в лесной чаще субтропиков, недалеко от границы с Бразилией. В последний раз, когда им удалось заглянуть туда— пару лет назад — оружие находилось на грани полной коррозии. Дело в том, что эта часть Парагвая отмечалась чертовски влажным климатом.

— Передай ему, — сказала Сара, наклонившись вперед, — что мы откроем местонахождение тайника только после пятничного обеда. Однако если он все же решится нас разоблачить… Что ж, придется пригрозить физической расправой.

«Кибердайн Системс», настоящее

— Мне уже известна вся эта информация, — ответила Серена по телефону своему связному в Парагвае.

Она удивлялась, как только люди еще не сошли с ума, постоянно пользуясь этим громоздкими телефонными трубками, или наушниками с отвратительным качеством связи. Электронный чип, вмонтированный в ее мозг, с легкостью воспринимал телефонные сигналы безо всякого ресивера. По этой причине киборгу постоянно приходилось заставлять себя пользоваться телефонными аппаратами, чтобы случайные наблюдатели не застали ее за разговором со святым духом.

— Я не знал об этом, сеньорита, — выдавил из себя Кассетти. — Думаю, что каждый из нас сэкономит массу свободного времени, если вы наконец-то решитесь мне дать более точные указания. Мой вопрос прост: что конкретно вы желаете узнать о сеньоре фон Росбахе? Данная информация мне позволит понять, в каком направлении следует продолжать свои поиски.

Серена нахмурилась. Она не хотела давать этому человеку никакой излишней информации— в конце концов, это был всего лишь скромный осведомитель в далекой стране, который не имел ни малейшего понятия об истинных целях Серены и ее начальстве. «Хотя… Думаю, он не способен причинить мне никакого вреда. А вероятность того, что дальнейшее расследование пойдет нарастающими темпами… О, за подобную перспективу стоит побороться. Надо же — у этого недоноска проявились следы интеллекта». К слову сказать, с самого начала их общения по телефону Серена уловила едва заметный жаргон, распространенный в Соединенных Штатах несколько десятилетий назад. «К чему бы это?» — подумала женщина. Однако вслух она произнесла:

— В большей степени меня интересует круг его общения. — Прибавив к голосу металлические нотки, Серена закончила: — Особенно женщины!

— А, ну теперь я понял, — ответил Кассетти, а сам мысленно подумал: «Конечно, одно из очередных подобных дел». — Неужели вы с сеньором фон Росбахом состоите в браке?

— Пока еще нет, — ответила Серена. «Да и не предвидится». — Если вы предоставите мне фотографию той женщины, с которой он проводит большую часть своего времени, я вам очень хорошо заплачу. Идет? — Поток мыслей набирал оборот. — Если у вас имеется доступ к компьютеру, то вы сможете отослать мне электронную версию снимка. Ну как?

— Сеньорита, я не так богат. Естественно, мне не составит никакого труда добыть подобные фотографии, однако вы сможете получить их только обычной почтой.

— Федеральная экспресс-служба, — перебила его Серена. — Вот мой расчетный номер. — Женщина продиктовала координаты компании «Кибердайн». — И помните: все дорожные расходы будут с лихвой компенсированы! Понадобится машина — не стесняйтесь, берите напрокат в ближайшем центре. Я все оплачу!

— У меня есть друг, который с радостью одолжит машину, — ответил Кассетти. — Дело в том, что в нашей семье отсутствует кредитная карта, без которой приобретение достойного средства передвижения хотя бы на пару дней превращается в реальную проблему.

Серена округлила глаза. Поразмыслив, она ответила в трубку:

— Я беру эту проблему на себя. Завтра утром подойдите к управляющему компании «Херц» — он обязательно для вас что-нибудь подыщет. Надеюсь, права-то у вас есть?

— Частного детектива? О да, конечно, — с жаром ответил Кассетти.

— Нет, в данный момент меня интересуют водительские права, — сухо оборвала его Серена.

— Si, имеются, — поник сыщик.

— Прекрасно, — оптимистично произнесла женщина. — В таком случае я с нетерпением жду от вас новой информации. Когда, говорите, это произойдет?

— Максимум через три дня, сеньорита, — ответил Кассетти. — Если эта информация появится раньше, то я позвоню.

— Обязательно, — завершила разговор Серена и нажала на рычаг.

Присев на угол стола, она еще раз мысленно воспроизвела этот разговор. Чем чаще киборгу приходилось общаться с людьми, тем сильнее она убеждалась в их дремучей невежественности. Скорее всего, этот Кассетти был большой ошибкой. Но до тех пор, пока развитие Терминаторов было не завершено, иной альтернативы просто не существовало. «Ну нельзя быть такими медлительными!» — подумала она. Серена ненавидела подобную неопределенность. И так будет всегда, если работу Терминатора и дальше придется поручать человеку.

Эстанция фон Росбаха, Парагвай, настоящее

Джон сидел в глубоких зарослях подлеска. Пробираясь сюда, он разорвал рукав рубахи и оставил на предплечье глубокую царапину. Однако сейчас главной заботой мальчишки стал тот вопрос, чтобы вокруг дома Дитера не основали свои гнезда песчаные змеи. Во избежание отблесков света, он прикрыл ладонью бинокль и припал глазами к объективу. У входа стоял невысокий, неряшливого вида мужчина, который медленно потягивал из горлышка бутылки ее содержимое. «Виктор! Этот мерзавец за три года совсем не изменился!»

Епифанио вошел в дом немного раньше: он не удосужился даже ответить на приветствия Гриего. Но подобное отношение, по всей видимости, совсем не тяготило Виктора, который просто громко рассмеялся. Джону оставалось лишь недоумевать: что же ужасного натворил этот контрабандист? Ведь все население Вилла Хейс начало его презирать!

В следующее мгновение на террасе появились Епифанио и Дитер. Последний также не удостоил маленького человечка взглядом, но на этот раз Гриего нe решился издать и звука. Виктор выглядел чертовски серьезным. Парочка хозяев миновала незваного гостя так, будто он представлял собой пустое место. Заметив, что Дитер ушел, Виктор озлобленно сплюнул.

«Ну и ну», — подумал Джон. Теперь он знал местоположение всех жильцов дома: наконец-то ему представилась возможность для долгого задушевного разговора с этим типом.

— Эй! Сеньор! — Джон высунул голову из зарослей так, чтобы Виктор мог видеть только его глаза. Подняв над головой бутылку, он продолжил — Хотите купить немного кана? Я предлагаю отличное качество по совсем недорогой цене. Мы изготовили его с отцом своими собственными руками.

— Сынок, если дела и правда обстоят так, как ты говоришь — то почему бы и не выпить? — Виктор подозрительно ухмыльнулся.

— Прекрасный напиток, сеньор, прекрасный! — Джон вошел в роль. — Причем очень дешево.

— Сколько?

— Всего семь тысяч гуаранис.

— И это ты называешь дешево? Спекулянт! Две тысячи — вот это по мне дешево!

— Si, сеньор, это действительно дешево. Думаю, мне стоит дать вам попробовать своего напитка — тогда вы откажетесь от собственных слов. Ну как?

— Согласен, — немедленно ответил Гриего. — Давай ее сюда.

— Я не осмеливаюсь, сеньор. Дело в том, что эта сторожевая kuimbae… Я имею в виду, конечно, сеньору Гарсию… Она же просто сожрет меня с потрохами. Даже не поперхнется!

Гриего прыснул со смеха.

— А ведь эта нечестивая сучка даже очень ничего!

Джон захихикал и обернулся назад.

— Следуйте за мной, сеньор. Я знаю одно тихое местечко в саду — совсем неподалеку… Там нам никто не сможет помешать!

Джон в очередной раз обернулся назад и опрометью бросился в сторону подлеска. Виктор недоверчиво смотрел вслед удаляющемуся парню. Наконец, облизав губы, он сделал несколько шагов вниз по лестнице. Джон остановился и отступил на пару шагов назад.

— Не так быстро, — запротестовал Виктор. — Я же старый, больной человек.

— Совсем скоро вы почувствуете себя молодым и полным сил, — пообещал Джон. — Мой отец говорит, что стакан кана превращает его в молодого мальчишку.

— Если ты говоришь правду, парень, то за это не жалко выложить и двадцать тысяч гуаранис.

Джон в очередной раз ухмыльнулся и вновь двинулся вперед, периодически поглядывая в сторону своего спутника.

— Извините, что приходится подгонять вас, сеньор, — произнес с жаром парень, — но мне хочется, как можно быстрее убраться от этого проклятого дома. Сеньора спустит с меня шесть шкур. А мне совсем не хочется портить отношения с сеньором фон Росбахом. Вы знаете его?

— Да уж, — пробормотал Виктор. Толстяк спешил вперед; по ходу движения его лицо раскраснелось, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Скорее всего, он намеревался просто догнать возомнившего о себе мальчишку, отобрать у него бутылку и дать хорошую затрещину.

Джон продолжал продираться сквозь густой подлесок до тех пор, пока они не вышли к уютной лужайке, покрытой зеленой травой. Приблизившись к приземистому раскидистому дереву, мальчик произнес:

— Вот видите, здесь есть прекрасное местечко для спокойного разговора. — С этими словами он доверчиво протянул вперед бутылку вина.

— Хи-хи-хи, разговора… — Виктор схватил драгоценный для себя напиток и припал к горлышку. — Знаешь ли, дорогой друг, я пришел сюда вовсе не для того, чтобы вести беседы! — Присев на поросший травой пригорок, он в очередной раз сделал несколько больших глотков. Джон подивился, насколько белесое стекло бутылки контрастировало с его темным, поросшим щетиной лицом. — Неплохо, совсем неплохо, — сумел, наконец, выговорить Виктор. — Думаю, что три тысячи — это самая подходящая цена.

— Сеньор! Как же вы можете? Прежде, чем осушить эту бутылку, вы обязаны мне заплатить!

Виктор чуть не поперхнулся.

— Ты должен научиться одной простой житейской мудрости, сынок: никогда не давай полную бутылку в руки таких людей, как я, — произнес, захихикав, он. — Три тысячи — или ничего! — Прежде чем осушить содержимое, Виктор добавил: — Другой бы на моем месте даже разговаривать с тобой не стал! Цени человеческую доброту, сынок!

В следующее мгновение Гриего почувствовал, как холодное острие широкого ножа больно впилось в кожу шеи чуть повыше кадыка. Виктор понял, что любое неосторожное движение может стоить ему жизни, а потому, несмотря на неудобную позу, решил просто замереть на месте, использовав в качестве пробки для вина свой собственный язык. Перевернутая вверх дном бутылка мешала обзору, однако Виктор все же умудрился заметить ожесточенное лицо Джона. У него перехватило дыхание, а по груди потекла тоненькая струйка крови.

— Ну вот, наконец-то, ты меня узнал, — радушно улыбнулся мальчик. — Только не переживай: ликер, который пришлось на тебя потратить, является в самом деле одним их лучших алкогольных напитков нашей страны.

Виктор опустил бутылку: остатки спиртного потекли по подбородку, а затем по разрезу на шее, заставив его поморщиться от резкой жгучей боли.

— Что тебе нужно, сумасшедший? — наконец, спросил он. — Надеюсь, ты не собираешься меня убивать? — Затем, оценив свое плачевное положение, он продолжил — Джон, мы же с тобой были друзьями, разве не так? Ты же не убьешь своего старого доброго друга Виктора? — Губы толстяка растянулись в льстивой, нервной улыбке.

Однако Джона совсем не смутило подобное отношение Виктора. Радостно улыбнувшись, он ответил:

— Ага, так мы друзья… Кажется, моя матушка имела с тобой некоторые деловые отношения, не так ли? В тот момент ее другом являлся… — Джон в задумчивости щелкнул пальцами, подыскивая правильное имя. — … Как, говоришь, звали этого человека?

— Питер Галлахер, — с готовностью ответил Виктор. — Парень из Британии.

— Да-да-да, — протянул с лукавой ухмылкой Джон. — Именно так. — Внезапно молодое лицо приняло крайне серьезное выражение. Пошевелив ножом, он произнес: — Ну и память же у тебя, Виктор. Даже удивительно, если учесть то количество текилы, которое пришлось переработать за прошедшие три года твоей печени. Только знаешь… Порой в жизни случается так, что хорошая память становится источником очень больших проблем. — Заняв позицию прямо перед лицом Гриего, он приблизился и продолжил: — Ты понимаешь, что я имею в виду, или нет?

— Нет, нет… — в ужасе заверещал толстяк. — Это все наговоры, гнусные наговоры. Мне ничего не известно!

— Понятно, — отозвался Джон. Затем он пристально посмотрел в зрачки Виктора, будто пытаясь разгадать сокровенные тайны этой темной души. — Итак, старый друг, что же ты здесь делаешь? Быть может, Виктор Гриего одновременно стал и приятелем фон Росбаха? Что-то не верится мне в подобную перспективу.

Гриего засмеялся, однако нож пи на дюйм не сдвинулся в сторону. Даже наоборот, маленькая ранка становилась все глубже и глубже.

— Не то чтобы мы с ним являемся большими друзьями, — ответил Виктор, опасаясь, что подобный ответ разозлит приятеля. — Просто у нас имеются совместные дела, вот и все.

— Ах, дела… Ну, понятно. Позволь только один-единственный вопрос, дружище — да ты, наверное, и сам догадываешься, о чем я… Что именно привело тебя в подобную глушь? — Заметив, что зрачки Гриего расширились от страха, он продолжил: — Если ты задумаешь решиться на ложь, то первым делом я отсеку тебе нос, понял?

Мгновенным движением Джон прижал острое лезвие к переносице Виктора. В тот же момент глаза жертвы наполнились слезами. «Слава Богу, что перед нашим разговором он принял хорошую дозу спиртного», — подумал мальчик.

— Ну ладно, ладно, — уже более спокойно произнес Джон. — А теперь расскажи, что тебе известно о Дитере фон Росбахе. Начни с момента вашего знакомства.

— Мы знакомы на протяжении десяти лет, или что-то около того. Этот человек использовал меня сначала для нелегальной транспортировки оружия через границу. — Виктор глупо улыбнулся. — Среди пушек, с которыми мы имели дело, не было ничего экстраординарного, однако все они предназначались для тайных личных целей. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Джон кивнул и приказал жестом продолжать.

— Иногда он привлекал меня к погрузке товара на корабль. А иногда покупал информацию.

Нож вонзился на несколько миллиметров вглубь, и Гриего вскрикнул.

— Ин-фор-мацию, — процедил Джон, медленно выговаривая каждый слог. — Вот именно, все дело в информации, правильно? — Юноша посмотрел на свою жертву, словно кобра на упитанную крысу. — По этой причине ты и приехал сюда, верно?

Сначала Виктор попытался отрицательно покачать головой, однако очередное усилие, приложенное к рукоятке ножа, заставило завыть.

— Пожалуйста, — взмолился он. Из глаз толстяка вновь потекли слезы.

— Быть может, — примирительно произнес Джон, ослабляя свое усилие, — мы с тобой и найдем общий язык. Если ты решишься на правильное поведение, то сможешь не только сохранить большинство важных органов своего тела… В придачу я предлагаю тебе содержимое большого тайника оружия, припрятанного моей матерью у границы с Бразилией. Штурмовые винтовки, SAW, противотанковые гранаты. Звучит неплохо, правда?

— Очень даже неплохо, — мгновенно ответил Виктор, яростно кивая головой и покрываясь липким потом. — Согласен.

— Вот, прими на грудь остатки своего пойла, — произнес Джон, протягивая бутылку. — Ну же, будь мужчиной, успокойся. — Дотронувшись до плеча хныкающего Гриего, он продолжил — Ведь мы же с тобою друзья, разве не так?

— Si, друзья. Самые лучшие друзья. — Виктор вновь закивал головой и сделал большой глоток вина.

Джон в нетерпении играл лезвием ножа.

— Из твоих слов мне стало понятно, что имя старины Дитера должно ассоциироваться с профессией террориста, правильно? — Юноша в удивлении поднял бровь.

— Нет, — чуть ли не насмешливо отозвался Виктор, мгновенно расслабившись. — Этот человек слишком богатый, чтобы всерьез заниматься подобными делами. На протяжении всего нашего общения мне постоянно казалось, что он работает на чьи-то правительственные структуры. Быть может, те самые, которые принадлежат нашей стране. — Гриего хлопнул Джона по руке и поморщился. — В нашем мире никто не способен давать стопроцентные гарантии.

— Хм, действительно. По крайней мере, ко мне эти слова уж точно не относятся. — Джон поднял лезвие ножа на свет, медленно провел большим пальцем по его острому краю, а затем размеренно, значительно произнес: — Так какие же общие дела имеются у вас с фон Росбахом сейчас, а? Оружие или информация?

Гриего с трудом проглотил огромный ком, застрявший в горле, а затем поднял взор на Джона.

«Вот именно, маленький поросенок, — подумал Джон. — Хорошенько подумай, прежде чем давать ответ. О да, я намерен претворить в жизнь все свои угрозы — уж будь спокоен за это».

— Этот человек хочет, чтобы я опознал одну женщину. По всей видимости, она является твоей матерью.

Джон опустил нож.

— Очень признателен тебе за честность, Виктор. — Присев на траву перед контрабандистом, он продолжил: — Позволь мне прояснить для тебя ситуацию. Все очень просто: если ты решишься сказать, что моя мать, Сюзанна Кригер, в действительности является Сарой Коннор, то тебя ждет неминуемая смерть. Ты понимаешь смысл этих слов? Смерть, конечно, придет не сразу. Однако сначала я отрежу пальцы на ногах, чтобы ты не смог далеко убежать, затем на руках. Чуешь, чем пахнет? Далее пойдут более важные части тела…

Джон помедлил, чтобы проследить за реакцией Гриего.

— Думаю, ты понимаешь, что полиции абсолютно плевать на твою судьбу — в данной ситуации не помогут даже деньги. Просто эти люди не способны дать гарантии, что переправленное вами оружие не использовалось в прошлом против них же самих. Знаешь, на свете есть такие люди, которые просто обожают время от времени пострелять в полицейских.

— Ты не сделаешь подобного, — процедил Гриего через сжатые губы. — Это же полное сумасшествие!

— Яблоко от яблони не далеко падает, — рассудительно ответил Джон. — Однако это не имеет сейчас никакого значения: ты все равно окажешься мертв. По-моему, расклад вполне ясен. Кроме того, не стоит забывать о целом складе боеприпасов на бразильской границе. Итак, что ты решил?

Гриего продолжал-в нерешительности молчать.

— Неужели ты боишься Дитера? — спросил Джон.

— Немного… Это очень большой и влиятельный человек. — Виктор нахмурился. — Я не знаю, что он может предпринять.

— Скажи мне конкретно: что говорил Дитер в тот момент, когда разговор зашел об опознании личности моей матери?

— Ну… — Гриего просиял, — … он сказал, что эта женщина совсем не похожа на Сару Коннор.

— Отлично! — воскликнул Джон. — Итак, ты говоришь ему то, что он хотел услышать, ясно? Затем Дитер платит тебе, мы платим тебе, и все довольные расходимся в разные стороны. Правильно?

— Правильно.

Джон поднялся с травы.

— Теперь ты находишься под прицелом, понял? — напоследок произнес он. — Что касается крови на шее. Скажи домашним, что порезался при бритье. — Твердо пожав руку Гриего, он добавил: — Буду рад увидеть тебя снова, приятель. А бутылку можешь забрать с собой. — В следующее мгновение мальчик развернулся и мгновенно пропал среди высоких зарослей кустарника — по своим повадкам Джон порой приближался к дикому ягуару.

Прижав бутылку к груди, Гриего во все глаза смотрел на то место, где всего несколько секунд назад находился Джон. Внезапно Виктора охватила яростная злоба. В проклятьях досталось всем— и агенту, который потащил его в эту дыру, не предоставив даже времени собрать необходимый багаж, и Росбаху, обращающемуся с ним как с насекомым, и даже мальчишке-подростку, которому с помощью одного-единственного ножа удалось его до такой степени унизить.

Гриего решил, что он найдет способ заставить их сожалеть о случившемся. Однако по прошествии некоторого времени пыл остыл, а вместе с ним исчезли и все угрозы. Виктор вздохнул и посмотрел на бутылку. «Ты — моя единственная верная подруга, — подумал он и сделал большой глоток. — Сейчас пришло самое время напиться. Это не составит особого труда».

Глава 13


«Кибердайн Системс», зал для конференций, настоящее

— Не могу пройти мимо того факта, уважаемая мисс Бернс, что вы не обратили никакого внимания на более подходящие кандидатуры своих заместителей. — Трикер поднял взгляд и посмотрел на Серену поверх огромной кипы пришедших по почте резюме. — Обычно, — добавил он сухо, — у нас так не принимают серьезные решения.

Трикер наконец-то выбрался из того дремотного состояния, в котором находился все последнее время— его душа требовала созыва внеочередного собрания по поводу этого выходящего из ряда вон проявления единовластия. Но сейчас он находился на ее территории. Прохладный очищенный воздух подземного сооружения, едва уловимый запах бетона— все это создавало атмосферу надежности и спокойствия. Да, Серена умела создавать себе авторитет. «Такое впечатление, что она здесь живет», — подумал Трикер.

— Мистер Дайсон всецело подходит на эту должность, — кротко ответила женщина; на ее губах играла нежная улыбка.