Голливудская мечта (fb2)

- Голливудская мечта (пер. Д. С. Рябченкова) (и.с. Harlequin. Соблазн (Центрполиграф)-70) 463 Кб, 116с. (скачать fb2) - Джули Беннет

Настройки текста:



Джули Беннет Голливудская мечта

Глава 1

— Ты нужна мне.

Келли Мэтьюз резко повернулась к своему боссу. Точнее, к своему невероятно сексуальному боссу — голливудскому пластическому хирургу, который стоял всего в нескольких футах от нее в вестибюле своего офиса.

— Прости? — переспросила она, радуясь тому, что в офисе, кроме них, никого уже не было.

На лице Ноя Фостера появилась озорная усмешка — та самая, заставляющая женские колени подгибаться, а трусики — падать на пол. Ее трусики всегда оставались на месте, но все же… Боже, она настолько легкомысленна, что ему стоило лишь поманить ее пальцем, и она последовала бы за ним в комнату отдыха, чтобы там…

— Послушай, — сказал он, потягиваясь, — я знаю, ты хочешь стать актрисой…

Так. Очевидно, он не собирался срывать с нее трусики. Какой стыд!

— Но, — продолжал он, не обращая внимания на выражение ее лица, — у меня для тебя есть предложение.

Последние слова были музыкой для ее ушей. Значит, фантазия о комнате отдыха все еще может осуществиться.

— Я хотел бы, чтобы ты стала моделью для моей новой рекламной кампании.

Она покачала головой:

— Прости… Что? — Моделью? Пухленькая девочка, все еще жившая внутри ее, была готова рассмеяться. Но Келли уже очень давно оставила эту девочку в Канзасе.

Ной подошел ближе, не отрывая от нее взгляда и все еще продолжая улыбаться.

— Я хотел бы, чтобы ты стала моделью для рекламы моего нового офиса.

Келли встала из-за стола:

— Видимо, ты не очень хорошо подумал.

Его взгляд блуждал по ее телу, заставляя буйное воображение Келли рождать все более сладострастные мысли.

— Ошибаешься. Ты — именно то, что мне нужно.

«О, милый! Если бы только ты сказал мне это в других обстоятельствах!»

— Но у тебя ведь море клиенток, которых ты мог бы использовать в этих целях, — сказала она, направившись по коридору в комнату отдыха, чтобы взять свою сумочку. — Кроме того, я никогда прежде не работала моделью.

Келли приехала в Лос-Анджелес в надежде стать актрисой, новой звездой, которая заставит голливудских режиссеров и продюсеров подскочить в своих креслах, как только она продемонстрирует им свой необыкновенный талант. К сожалению, ее агенту удавалось договориться лишь о непристойных прослушиваниях. Пока что она снялась в рекламе крема от прыщей и лекарства от венерических болезней. Да, не об этом она мечтала. Но с чего-то ведь нужно начинать.

Стоп, может, именно из-за рекламы того препарата от венерических болезней Ной не интересовался ею вне офиса? Но он ведь знал, что это всего лишь работа… Ведь знал? Келли была свободна и в этом смысле абсолютно чиста, особенно учитывая тот факт, что она была не очень-то опытна.

— Мне просто нужно несколько твоих фотографий, Келли. — Ной последовал за ней, затем остановился, прислонившись к дверному косяку. — Мы собираемся снять рекламу о естественной стороне пластической хирургии — о том, что она позволяет женщине оставаться молодой и свежей.

Келли скопировала его позу, скрестив руки на груди и прислонившись к столу:

— Но кроме микродермабразии того маленького шрама на подбородке ты не делал мне никаких операций. Не будет ли это лживой рекламой?

— Вовсе нет, — заявил он. — Это было бы лживой рекламой, если бы ты никогда не являлась клиенткой моей клиники. Келли, ты — само совершенство, я уверен, что камера тебя полюбит, твои фотографии будут на рекламных щитах по всему городу. Только не говори мне, что ты против подобной экспозиции.

— Ну, это был бы гигантский шаг вперед от рекламы крема от прыщей и лекарства от венерических болезней. Думаешь, это поможет моей актерской карьере? — спросила она.

Ной пожал плечами:

— Точно не помешает.

Келли все отдала бы за роль в новом фильме Энтони Прайса и очень надеялась, что ее агенту все же удастся договориться о прослушивании. Но если бы у нее были нужные связи…

— У меня есть встречное предложение, — сказала она.

Ной сдвинул брови и прищурился:

— Я начинаю нервничать, когда ты так на меня смотришь. В последний раз, когда на тебя снизошло озарение, все закончилось тем, что кофемашина залила таинственной жидкостью все стены и пол в комнате отдыха.

Келли махнула рукой:

— Незначительные технические трудности.

Ной вздохнул:

— Я тебя слушаю.

— Ты договоришься с Оливией Дэйн о моем прослушивании для нового фильма Энтони, а я снимусь в твоей рекламе. — Если Ной позвонит великой голливудской актрисе Дэйн, которая совершенно случайно являлась их клиенткой номер один и к тому же матерью бесподобного режиссера нового фильма, в котором Келли жаждала получить роль, она будет благодарна ему по гроб жизни. — Я не прошу, чтобы ты уговорил ее дать мне роль, — продолжала она, так как Ной молчал. — Я просто хочу попасть на прослушивание, чтобы показать им, что я умею. — Боже, она ненавидела упрашивать… но именно этим она сейчас и занималась.

Келли приехала в Лос-Анджелес, следуя за своей мечтой, а не для того, чтобы перед ее носом захлопывались двери. Она верила в судьбу и была уверена, что не случайно работает в офисе пластического хирурга, клиенткой которого является одна из самых узнаваемых женщин в Голливуде.

— Пожалуйста, — сказала она с милой улыбкой.

Ной склонил голову и нахмурил брови. Черт, у него такой же ласкающий страстный взгляд, как у Джорджа Клуни.

— Твой агент не может устроить тебе прослушивание? — спросил он.

Келли пожала плечами:

— Она утверждает, что эта роль мне не подходит. Но я не смогу доказать обратное не попробовав.

Ной положил свои большие сильные руки ей на плечи, и Келли пронизал счастливый трепет. О боже! Как она хотела ощутить прикосновения этих рук всем своим телом.

«Одна мечта зараз, Келли, ты слишком многого хочешь».

— Твой агент уже некоторое время крутится в этом бизнесе, — сказал Ной мягким тоном, каким обычно разговаривают с маленькими детьми. — Думаю, она знает, о чем говорит.

— Но попытка не пытка, — настаивала Келли. — Если мне не дадут эту роль, ничего не поделаешь. Но есть шанс, что у меня получится, и я смогу заниматься тем, о чем мечтала всю свою жизнь.

Ной внимательно смотрел на нее своими темно-серыми глазами.

— Я не могу позвонить ей. Знаю, как сильно ты этого хочешь, но я не хочу открывать для тебя ворота в жизнь, которая далеко не так чудесна, как тебе кажется. Келли, ты совсем недавно в этом городе. Будь осторожна. Энтони Прайс — большая шишка.

Независимо от того, насколько сексуален был Ной, Келли не собиралась позволять ему разрушить свои мечты.

— Прекрасно. В таком случае я добьюсь этого прослушивания самостоятельно.

Ной положил руки на свои узкие бедра:

— Пусть твой агент занимается черной работой, Келли. Звезды рождаются не в одночасье. Ты — красивая женщина и без труда привлечешь к себе внимание.

Что-то очень теплое разлилось внутри ее, когда она услышала его слова. Подумать только! Такой человек, как Ной Фостер, считает ее красивой! Человек, который создает красоту собственными руками. Несомненно, это один из тех комплиментов, которые она запомнит на всю жизнь.

— Я заплачу тебе за работу пятьдесят тысяч долларов.

Келли замерла:

— Пятьдесят тысяч? Ты что, шутишь?

Его улыбка исчезла.

— Я никогда не шучу о бизнесе и деньгах.

Пятьдесят тысяч ей совсем не помешали бы. Дом ее родителей требует ремонта. А еще она сможет купить им второй автомобиль, хороший и надежный. Боже, разве она могла отказаться от этого предложения?!

Пока Келли наскоро обдумывала минусы и плюсы, которых определенно было больше, Ной внимательно смотрел на нее, что всегда заставляло ее нервничать. Прежде всего он был пластическим хирургом, работающим с голливудскими звездами, и ей всегда казалось, будто он анализирует ее внешность. А другая причина заключалась в том, что она находила своего босса потрясающе, чертовски, невероятно, бесконечно сексуальным. Неизвестно по какой причине он до сих пор не был женат. Возможно, он отвратительно целовался. Или был ужасен в постели… Но все же вряд ли такой человек, как Ной Фостер, стал бы халтурить под одеялом. Он просто излучал сексуальность и настолько бесподобно выглядел в одежде, что Келли даже боялась себе представить, насколько великолепен он без нее.

На лице Ноя появилась та самая, убивающая наповал улыбка. Нет, он играл нечестно, имея в арсенале эти ямочки на щеках. Келли почувствовала, что ее решимость рухнет так же быстро, как слетели бы с нее трусики, если б он действительно предложил осуществить ее фантазию насчет комнаты отдыха. Да, она знала, что не сможет отказаться от этих денег. Как бы Келли ни хотела, чтобы Ной поговорил с Оливией, она была благодарна ему за то, что он в ней уверен и готов предложить за ее работу столь крупную сумму.

— Я снимусь в рекламе, — сказала она. — Если ты уверен, что моя внешность — именно то, что нужно твоим рекламным щитам. — Сумасшедшая идея, но раз уж он этого хочет… Кто платит, тот и заказывает музыку.

— Да, Келли, твоя внешность — именно то, что мне нужно. Я хочу запечатлеть твою молодость, твою невинность.

Келли рассмеялась:

— Я не невинна.

— Ты выросла на Среднем Западе и переехала сюда меньше года назад. — Он немного наклонился вперед. — Можно сказать, что ты девственница.

У Келли пересохло во рту. Слово «девственница» мгновенно заставило ее подумать о сексе, а слово «секс» парило в ее сознании все время, пока Ной находился так близко и смотрел на нее своими бесстыжими глазами.

— Уверяю тебя, я не девственница. — «Заткнись, Келли!»

— Буду иметь в виду, — сказал Ной с дерзкой усмешкой. — Но я рад, что ты согласилась позировать.

— Тебе когда-нибудь приходилось бороться, чтобы получить желаемое, или достаточно было только улыбнуться? — пошутила Келли.

Улыбка Ноя дрогнула, и он сглотнул:

— Ты была бы удивлена, узнав, за что мне пришлось бороться и что я потерял.

«Не мое дело, — сказала себе Келли. — У каждого человека есть прошлое. Он богатый и влиятельный хирург, но это не означает, что все далось ему легко». Но тогда она впервые заметила, что за этой улыбкой на миллион долларов скрывается боль.


Она не девственница. Ной внутренне застонал. Келли Мэтьюз могла не быть девственницей физически, но психологически она определенно была весьма невинна. Знай она о его фантазиях на ее счет, точно засудила бы его за сексуальное домогательство. Он не хотел быть банальным и приглашать своего администратора на свидание. Но черт возьми, как же он хотел перейти с ней на более личный, интимный уровень общения. Он уже играл с огнем, зажав ее в углу комнаты для отдыха два дня назад. Подойдя ближе, он не мог не заметить, что ее ярко-зеленые глаза рас ширились и она начала нервно облизывать губы… Эти сексуальные, от природы пухлые губы, которые так и напрашивались на поцелуй. Его клиентки платили немалые деньги за такие губы, как у Келли.

Ной откинулся на спинку стула в своем кабинете. Келли придет в любой момент, и он должен во что бы то ни стало сохранить между ними профессиональные отношения. Больше никаких прикосновений, больше он не будет обращать внимание на ее полные надежд глаза и детские мечты. Если бы Келли имела хоть какое-то представление о том, на что подписывается, желая стать голливудской актрисой, она тотчас убежала бы обратно, на кукурузные поля Канзаса. Эта жизнь не была сплошь блеском да гламуром. И Ной ни за что не позволит еще одной женщине, которая ему небезразлична, столкнуться с темной стороной Голливуда. Душевные раны, оставленные его невестой, все еще были слишком свежи, слишком глубоки. Ной до сих пор разрывался между домом, в котором они вместе жили и в который он до сих пор возвращался каждый день после работы, и ее больной бабушкой, о которой ему приходилось заботиться. И от этого казалось, что эти раны никогда не заживут. Келли так напоминала ему Малинду, что он невольно вспоминал о том, какой путь выбрала его невеста, прокладывая себе дорогу к будущей карьере. Келли была точь-в-точь как Малинда… только на этот раз он ни за что не позволит себе влюбиться.

Он провел рукой по волосам, как бы пытаясь стряхнуть кошмар, который все еще его преследовал. Ной был готов на все, чтобы спасти свою невесту, но потерпел неудачу. Он потерял единственную женщину, которую любил всем сердцем, женщину, с которой хотел провести остаток своей жизни. Вряд ли он переживет очередную сокрушительную потерю. Поэтому он не станет говорить с Оливией по поводу роли для Келли. Фактически он предложил Келли стать моделью именно для того, чтобы уберечь ее от мира, о котором она не имела ни малейшего представления. Если ее устроит гонорар и внимание, которое она к себе привлечет, возможно, ее амбиции будут удовлетворены. Да, он предлагал ей огромные деньги, но Ной знал, что Келли едва сводит концы с концами.

Задняя дверь офиса открылась и снова закрылась. Ной услышал, как каблуки Келли застучали по плиточному полу коридора, и улыбнулся, когда перед входом в его кабинет стук замедлился, а потом и вовсе утих.

— Все в порядке? — спросила Келли, в одной руке сжимая свою сумочку, а в другой держа пакет с обедом.

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

Она насмешливо посмотрела на него:

— Потому что ты никогда не приходишь в офис раньше меня.

Ярко-голубое платье облегало ее зело. Ной старался не думать о том, каково было бы снять с нее этот наряд… и о том, как же она умудрялась скрыть под ним трусики. Либо они были совсем тонкие и прозрачные, либо их нет вовсе.

— Я должен был сделать кое-какие дела до прихода первого клиента, — сказал он, стараясь сохранить деловой тон. — Возможно, мне передадут маленького мальчика, недавно пострадавшего при пожаре. Я только что закончил разговор с коллегой по поводу этого случая.

— Да, я помню этого пациента. — Келли улыбнулась. — Это делает тебе честь. Я была в восхищении, когда ты согласился им заняться.

— Тетя этого мальчика — наша постоянная клиентка, и она попросила меня его посмотреть. Но это не значит, что я смогу вернуть ему прежний вид. Нужно подождать несколько недель, его раны еще слишком свежие.

— По крайней мере, ты дал ему шанс и надежду, — сказала Келли, все еще улыбаясь и глядя на него так, будто он больше чем просто врач. — Это уже очень важно, Ной. И не преуменьшай свои таланты.

— Просто я пытаюсь реально смотреть на вещи. Возможно, ничего не получится, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Большинство врачей страдают «комплексом бога», Ной же предпочитал думать, что он не относится к большинству. Он всегда старался здраво оценивать свои возможности, но в то же время никогда не отступался от поставленной задачи и конечно же не собирался отворачиваться от десятилетнего мальчика, независимо от того, была его тетя их клиентом или нет.

— Что-то ты притихла, — обратился он к Келли. — Пора начинать нервничать?

Она широко улыбнулась:

— Ну… у меня есть новости касательно нашего недавнего разговора о прослушивании.

О нет, ее улыбка могла означать лишь одно…

— Мне позвонили! — вскричала Келли, усаживаясь в кресло напротив его стола. — Разве это не здорово? Моему агенту удалось договориться о прослушивании. Оно состоится в этот понедельник.

Ноя охватило ощущение дежавю.

— Рад за тебя, — соврал он. — Обязательно позвони Мэри и договорись о том, чтобы она тебя заменила.

— Хорошо. — Она улыбнулась, а затем опустила глаза, закрыла руками лицо и расплакалась…

«Что за черт?»

— Келли… — Ной обогнул стол и приблизился к ней. — Что произошло? — Секунду назад она сияла от радости, а теперь уже плакала навзрыд. — Келли… — повторил он мягко. — Ты в порядке?

Келли покачала головой:

— Мне очень жаль, Ной. Просто… — Келли подняла на него влажные от слез глаза. Даже с потекшей тушью она была прекрасна. — Тебе не понять, — сказала она.

«Не понять? Не понять чего?»

— Я хотела добиться успеха, и вот он, — сказала она, всхлипывая. — После того как я позвонила Оливии…

— Постой. Ты позвонила Оливии?

Шмыгнув носом, Келли кивнула:

— Вчера утром. Я позвонила, чтобы напомнить ей о записи на ботокс на следующей неделе. Я просто обязана была рискнуть и попросить ее о прослушивании. Худшее, что могло произойти, — это ее отказ.

«Черт! Невероятно! Но, похоже, этого не произошло».

— Она была впечатлена моей инициативностью и обещала подумать, что можно для меня сделать. — Келли улыбнулась сквозь слезы. — А вчера вечером позвонила мой агент и сказала, что дело в шляпе.

Нет, она определенно не знала, о чем просит. Было совершенно очевидно, что представление Келли о Голливуде сводилось лишь к красным ковровым дорожкам и коктейльным вечеринкам. Но она выглядела такой счастливой. Разве мог он не поддержать ее? Семья Келли была далеко, и она всего несколько раз упомянула о своей соседке, так что вряд ли у нее здесь было много друзей. Он будет настоящим негодяем, если не выкажет ей хоть каплю поддержки. Изучив Келли достаточно хорошо, Ной знал — она готова была сражаться за свою мечту, веря в то, что действительно этого заслуживает. Видя эту улыбку, он мог простить ей что угодно.

— Это замечательно, Келли! — Он даже улыбнулся, чтобы показать, что счастлив за нее, а затем указал на ее лицо: — Наверное, тебе стоит подправить макияж перед приходом пациентов.

Келли со вздохом провела пальцами по щекам.

— О нет! — вскричала она, взглянув на кончики своих пальцев, ставшие черными от туши. — Наверное, я выгляжу просто ужасно!

— Твою красоту ничем не испортить.

Ной автоматически протянул руку, чтобы стереть следы слез с ее фарфоровой щеки. Когда подушечка его большого пальца коснулась ее кожи, Келли затаила дыхание и подняла глаза. Он бы отдал все на свете за то, чтобы ощутить вкус этих пухлых губ. Хотя бы один раз. Разве это что-то испортит? Ах да. Их рабочие отношения.

— Я лучше пойду и приведу себя в порядок, — сказала Келли, пятясь назад. Прежде чем уйти, она обернулась: — Спасибо, Ной. Так здорово, когда кто-то может подбодрить.

Получается, он повел себя как чертов лицемер. Но что ему оставалось делать, когда она то улыбалась, то плакала? Разрушить все ее мечты в одночасье? Выказать поддержку и действительно поддерживать — это две разные вещи… ведь так? Черт, о чем он думает?

А думал он о том, как прикоснулся к ней, о том, как говорил ей приятные слова, как, приблизившись к ней, заметил темно-зеленый ободок вокруг радужной оболочки ее глаз, о том, как его окутал ее свежий цветочный аромат, которым, казалось, был пропитан весь офис. Она уже смотрела на него как на героя. Однако Ной этого совершенно не хотел. Он хотел Келли, но лишь на физическом уровне, не более того. Все остальное было бы безумием. Черт побери, он должен взять себя в руки.

Красивые женщины — его хлеб с маслом, но в Келли было что-то невинное, трепетное, она не была искушенной или ожесточенной, как большинство женщин, которых он знал. Может, именно это в ней его и завораживало. Прежде Ной никогда не испытывал столь сильного сексуального влечения. И, судя по всему, ее тоже к нему влекло. Но он должен держаться на расстоянии. Келли слишком похожа на Малинду. Упорство, мечта стать звездой, наивные способы, которыми они обе пользовались, чтобы добиться своих целей. Не говоря уже о темно-рыжих волосах и фарфоровой коже. Ной не мог себе позволить снова влюбиться. Но в то же время он не мог стоять и смотреть, как Келли рушит свою жизнь.

Глава 2

Руки Келли тряслись. Неужели все это происходит на самом деле? Неужели у нее наконец-то появился шанс? Она в Лос-Анджелесе чуть меньше года, а уже не только добилась прослушивания, с которого может начаться ее карьера, но и с успехом его прошла. Агент только что сообщила Келли о том, что ей дачи роль — не очень большую, но со словами и тремя сценами с ведущими актерами. Теперь она просто обязана проявить себя, блестяще сыграть роль и ждать следующих предложений. Келли сжала руль и взвизгнула от радости. Она не могла дождаться, когда сможет сообщить Ною хорошие новости. Наконец-то она оставит в прошлом прежнюю Келли и добиться всего, чего хочет. Она снимется в фильме, будет позировать для рекламы Ноя, получит деньги и сможет помочь своим родителям. Боже, они будут так счастливы, получив чуть больше уверенности в завтрашнем дне!..

Вся ее жизнь была омрачена двумя людьми: ее чересчур умным братом, который должен был вот-вот закончить колледж, где получал академическую стипендию в полном объеме, и ее сестрой, королевой выпускного бала. Келли была среднестатистическим ребенком. Она не преуспела ни в спорте, ни в науках, ни в популярности. Чаще всего ее вообще не замечали.

Келли знала, что выглядит как полная идиотка, сидя за рулем своей машины с широкой улыбкой на лице. Но ей было все равно. Студенческие годы, полные напряженной работы над собой, диет и упражнений, не прошли даром. Она все ближе к своей цели стать актрисой. Та наивная девушка с лишним весом и низкой самооценкой исчезла навсегда. Настал ее звездный час, ведь она будет сниматься в новом фильме Энтони Прайса!

Подъехав к офису, Келли припарковала свою старую «хонду» и чуть ли не бегом побежала через всю стоянку. К счастью, было время обеда, и офис вот-вот должен был закрыться на часовой перерыв. Войдя в прохладное здание, она увидела Мэри, заменяющую ее в приемной.

— Привет, Келли, — приветствовала ее пожилая женщина. Улыбка сияла на ее неестественно гладком лице. — Ты выглядишь очень довольной.

Келли с трудом скрывала волнение.

— Я получила эту роль! — почти закричала она. — Не могу в это поверить. Я получила ее!

Обойдя стол, Мэри подошла к Келли.

— Я так рада за тебя! — сказала она, обнимая девушку.

— Вряд ли ты обрадуешься тому, что я уволюсь, как только начнутся съемки, ведь тебе придется взять на себя мою работу.

Мэри рассмеялась:

— Я прослежу, чтобы Ной нанял кого-то еще, хотя конечно же никто не сможет тебя заменить.

Ее слова согрели Келли душу.

— Он у себя?

Мэри кивнула:

— Ему осталось только снять швы миссис МакДауэлл. Иди в кабинет, а я сообщу ему, что ты здесь.

— Только не рассказывай ему новость. — Келли поправила сумочку. — Хочу сделать ему сюрприз. А лучше не говори, что я здесь. Просто дай понять, что кто-то ждет его в кабинете.

Мэри хихикнула:

— Отлично! Я прослежу, чтобы он сразу туда пошел.

Войдя в кабинет Ноя, Келли села за его стол. Она не могла дождаться, когда обо всем ему расскажет, чтобы он разделил ее радость. Возможно, не слишком профессионально с ее стороны усаживаться за его рабочий стол, но она посчитала, что он будет не против.

Келли пыталась позвонить родителям по дороге сюда, но их телефон был отключен… снова. Она не могла дождаться, когда получит пятьдесят тысяч. Она сможет купить им новую крышу, новую надежную машину и оплатить коммунальные услуги на несколько месяцев вперед. С тех пор как ее отца уволили с химического завода, он так и не смог найти работу. Мать Келли работала в две смены в местном продуктовом магазине, чтобы хоть как-то свести концы с концами… Но у них это не очень-то получалось. Келли снедало чувство вины. Разве могла она тратить все заработанные деньги на себя, когда ее родители переживали столь сложные времена? Кроме того, она сможет потратить на себя деньги, которые заработает, снявшись в фильме. Возможно, купит новую машину. Ее бедную «хонду» следовало сдать в утиль еще несколько лет назад. Не дав ей возможности начать воображать, какого цвета будет ее новая машина, в дверном проеме появился Ной. Келли вскочила со стула и закричала:

— Я получила эту роль!

Ной на мгновение замер, будто обдумывая ее слова, а затем пересек комнату и заключил ее в крепкие объятия.

Боже, как же это было приятно! Келли не отказалась бы от ежедневных утренних объятий, они вполне могли бы заменить ей кофе.

Ной отстранился, все еще крепко сжимая ее голые плечи:

— Кажется, ты действительно счастлива.

— Я никогда не была счастливее, — сказала она, все еще находясь под впечатлением от звонка.

— Тогда я очень за тебя рад, — сказал он, убирая руки.

— Пожалуй, надо это отпраздновать.

Ной засмеялся:

— Только не слишком увлекайся. Не забывай, что завтра у тебя фотосессия в первой половине дня.

Келли улыбнулась:

— Знаю. Я обязательно приеду.

— Может, поужинаем сегодня, заодно и отпразднуем? — неожиданно предложил Ной.

— Поужинаем? — Она все еще трепетала от его прикосновения.

— Келли, я понимаю, насколько одиноко тебе вдали от семьи. Кто-то должен разделить с тобой эту радость.

Келли вспомнила, как недавно он говорил ей о том, что его семья живет в Северной Калифорнии. Больше она ничего о нем не знала и посчитала правильным не задавать лишних вопросов, хотя они так и крутились в ее голове.

— Когда? — спросила Келли, зная, что ни за что не откажется провести время с Ноем.

— Может, сегодня после работы? — предложил он, снимая белый халат и вешая его за дверь. — Вечером почти нет записей, и мы можем уйти пораньше. Ты можешь оставить машину здесь, — продолжал он. — Поедем на моей.

Почему же все-таки он никогда прежде никуда ее не приглашал? Да, она его подчиненная. Ну и что с того? Ведь это Лос-Анджелес. Разве имеют значение правила этики в городе греха и силикона? Или что-то еще его удерживало? А может, она просто не привлекает его как женщина? В любом случае Келли должна приложить все усилия, если хочет, чтобы между ними было нечто большее, чем профессиональные отношения. Конечно, у нее множество планов относительно карьеры, но все же она могла выкроить немного времени для такого персонажа, как Ной Фостер.

— Куда мы пойдем? — спросила Келли, выходя за ним из кабинета и направляясь к комнате отдыха.

— Выбирай. Это твой вечер, Келли.

Она уже размышляла о месте, куда хотела бы сходить, но не могла решиться пойти одна или не имела возможности оплатить счет. Нужно сделать правильный выбор.

На ее лице появилась широкая улыбка.

— О, я знаю одно отличное место.


Ной не мог поверить в то, что из всех ресторанов Лос-Анджелеса Келли выберет именно этот — пиццерию с игровыми автоматами, выплевывающими билетики, которые потом можно обменять на призы. В пятницу вечером это место походило на сумасшедший дом. Дети носились сломя голову, кричали, смеялись и размахивали в воздухе своими призами. И Келли, казалось, чувствовала себя там в своей тарелке. Сейчас она была занята гонками, а Ной стоял, держа в руке пачку ярко-желтых билетиков. Ярко-желтых. Если бы у Келли Мэтьюз был собственный цвет, то это определенно был бы желтый. Эта девушка была радостной, энергичной, и ей всегда удавалось застать Ноя врасплох. Ее улыбка до ушей что-то в нем пробуждала, заражала его своей милой невинностью. Келли и понятия не имела, какую власть имеет над ним.

Его мобильный завибрировал в кармане. Ной достал его и улыбнулся, увидев номер звонящего.

— Значит, ты все-таки жив, — сказал он вместо традиционного приветствия.

— Поцелуй меня в задницу.

Ной рассмеялся над своим лучшим другом, голливудским сердцеедом Максом Фордом.

— Когда всю неделю от тебя ни слуху ни духу, хотя я знаю, что ты не снимаешься, остается предположить, что ты либо мертв, либо что-то затеваешь. Рад, что ты все еще с нами.

— О, я жив, — заверил его Макс. — Ты где? Судя по звукам, на вечеринке по случаю детского дня рождения.

Ной оглядел помещение, где от автомата к автомату бегали дети, а их родители пытались справиться с творящимся вокруг хаосом. Его взгляд вернулся к Келли, изо всех сил выкручивающей руль своего гоночного автомобиля.

— Если я расскажу, ты все равно не поверишь.

— Подрабатываешь клоуном на детских праздниках? — пошутил Макс.

— Не уверен, что дамам нравятся идиотские парики, приятель, — рассмеялся Ной. — Ты позвонил, чтобы допекать меня, или по делу?

— Я хотел узнать, свободен ли ты завтра. Мы давно не виделись. Может, встретимся?

Келли вскочила со своего гоночного кресла и улыбнулась, как ребенок, когда автомат выплюнул очередную полоску ярко-желтых билетов. Ее энтузиазм был настолько заразительным, что Ной не мог не улыбнуться. Он уже и не помнил, когда в последний раз улыбался искренне, а не из уважения к компании, в которой находился.

— На самом деле завтра у меня фотосессия для рекламы нового офиса, — сказал Ной, — но, если все пойдет по плану, к вечеру я освобожусь.

— Я думал, ты все еще ищешь модель.

Когда Келли повернулась и поймала его взгляд, он жестом показал, что выйдет на улицу. Она кивнула и перешла к следующему автомату.

— Сниматься будет Келли, — сказал Ной, выходя на улицу, чтобы скрыться от шума.

— Келли Мэтьюз? Черт, она горячая штучка. Как тебе это удалось? Она когда-нибудь работала моделью?

Оказавшись на улице, Ной сел на скамейку рядом с дверью.

— Нет, но я пытаюсь уберечь ее. Приятель, она мечтает стать звездой. И она только что получила не последнюю роль в новом фильме Энтони Прайса.

— Ной, ты не сможешь спасти всех, — вздохнул Макс. — Ты должен отпустить прошлое.

— Легче сказать, чем сделать.

— Есть новые предложения по поводу дома? — спросил Макс.

— Только два.

— И ты снова отказался?

Ной провел рукой по волосам и взглянул сквозь стеклянную дверь внутрь пиццерии. Келли улыбалась, приступая к новой игре.

— Да. Отказался.

— Ты все еще навещаешь Тельму каждый день?

Сердце Ноя сжалось.

— Кроме меня у нее никого нет.

— Она тебе даже не родственница, Ной. Ты не обязан этого делать. Я понимаю, она бабушка Малинды, но ты уже целый год платишь за ее пребывание в доме престарелых. Она страдает болезнью Альцгеймера и даже не узнает, если ты никогда больше не появишься. Ты должен похоронить прошлое.

Ной вздохнул:

— Я похороню его, когда придет время.

— Хорошо, — сказал его друг. — Для начала пригласи Келли на свидание. Это было бы здорово.

— Я не стану этого делать, — ответил Ной. По крайней мере, он не станет приглашать ее на настоящее свидание.

— Отлично. Тогда ты не будешь возражать, если…

— Нет, я буду возражать, — оборвал его Ной. — У тебя и так женщин хоть отбавляй.

Макс залился смехом:

— Ты не можешь заявлять на нее права и при этом бездействовать. Вы ведь взрослые люди и можете спокойно выйти за рамки деловых отношений, сделав их более личными. Что вам мешает?

— Она — лучший администратор из всех, что у меня были. Я не хочу торопиться.

— Она наверняка уволится, как только начнутся съемки. Так почему бы не сделать это сейчас, вместо того чтобы мучить себя? — спросил Макс.

— Я уже думал об этом. — Мечтал, фантазировал, принимал пресловутый холодный душ.

Встав, Ной увидел, что Келли смотрит в сторону двери, вероятно, ища его.

— Слушай, мне пора идти, — сказал Ной. — Я позвоню тебе завтра и сообщу, когда буду свободен.

Сунув телефон в карман, он вернулся в кафе. Что-то сжалось в его груди, когда Келли улыбнулась ему через весь зал… но он предпочел об этом не думать.

— Я готова обналичить свой выигрыш, — сказала она, показывая билетики. — У меня сто, и тебе я дала примерно сотню. Пойдем посмотрим, что я могу получить.

Ной последовал за ней, вытаскивая билеты из кармана. Он все еще не мог поверить в то, что она решила отпраздновать именно так. Она совершенно не похожа на женщин, которых он знал. Они наверняка захотели бы пойти в самый дорогой ресторан, а после затащить его в постель… Не то чтобы он жаловался на те ночи. Но Келли другая, он понял это с первого взгляда.

После того как она выбрала свои призы — уродливую обезьяну с галстуком из крашеного меха и ластик в форме цветка, — он проводил ее к машине, и они поехали обратно в офис. Несмотря на то что она была довольно молчалива во время поездки, широкая улыбка не сходила с ее лица.

— Ты хорошо провела время. — Это был не вопрос, а скорее наблюдение.

— Супер! — сказала она. — Я с самого детства мечтала побывать в таком месте.

Ной взглянул на нее, паркуясь рядом с ее машиной.

— Что же тебе мешало?

Улыбка Келли дрогнула, и она начала теребить ухо обезьяны:

— У меня было не очень-то счастливое детство.

Припарковавшись, Ной повернулся к ней лицом:

— Мне очень жаль, Келли. Не хочу показаться любопытным, но ты работаешь на меня уже довольно давно, а я до сих пор почти ничего не знаю о твоей жизни до приезда сюда.

Она попыталась улыбнуться, но взгляд ее был очень грустным.

— Я предпочла бы сосредоточиться на своей жизни здесь, вместо того чтобы вспоминать прошлое.

Насколько болезненным ни было бы то, что ей пришлось пережить, лос-анджелесская Келли была яркой, энергичной женщиной, которая демонстрировала исключительно позитивное отношение к жизни.

— Я тебе так благодарна, Ной. — Она положила руку ему на предплечье. — Ты даже не представляешь, насколько я ценю нашу дружбу. По крайней мере, мне нравится думать, что мы друзья.

— Мы друзья, — сказал он, проклиная свой голос, который предательски дрогнул, как у какого-нибудь подростка.

В ее жесте не было сексуального подтекста, но он был несколько сбит с толку.

— Хорошо, — сказала Келли, улыбаясь шире. — Приятно осознавать, что я могу на кого-то рассчитывать.

Наклонившись, она невинно чмокнула его в щеку, затем чуть отстранилась, и их взгляды встретились. Он замер, а она осторожно поцеловала его в губы, будто бы ожидая от него одобрения.

— Прости, — прошептала она. — Наверное, это было непрофессионально?

— Не так, как это. — И Ной уверенно поцеловал ее в губы.

Глава 3

Несомненно, поцеловав Ноя Фостера, Келли поступила непрофессионально. Но как женщина она была абсолютно уверена, что поступила правильно. Боже, она почувствовала этот поцелуй всем своим телом, до кончиков пальцев ног… не говоря уже об остальных важных местах. Келли все крепче сжимала бицепсы Ноя, не сдаваясь под натиском его губ. Но прежде чем она успела насладиться тем фактом, что это лучший поцелуй в ее жизни, Ной отстранился.

— Боже, Келли, — почти прорычал он, — я…

Она покачала головой:

— Только не говори, что ты жалеешь об этом.

Ной смотрел ей в глаза, периодически переводя взгляд на ее губы:

— Нет. Я собирался сказать, что не знаю, что на меня нашло. Но это было бы ложью. Я давно этого хотел.

В этом откровении не было ничего удивительного, но Келли была несколько озадачена. Возникает крайне важный вопрос: почему же этот поцелуй не произошел раньше? Если бы она знала, что у него такие… таланты, она бы занялась им еще несколько месяцев назад.

— Я тоже, — призналась она.

Уголки сексуальных губ Ноя приподнялись.

— Но ты на меня работаешь.

— И что? — спросила она. Боже, это звучало так старомодно. — Мне ведь не нужно увольняться?

— Ты хочешь уволиться?

Келли приподняла бровь:

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Я просто пытаюсь представить себе дальнейшее развитие событий…

Она усмехнулась:

— Ты имеешь в виду тот факт, что я тебя хочу?

Ной внимательно посмотрел на нее:

— Да.

— Если это заставляет тебя чувствовать себя неудобно…

— Это не так, — сказал он. — Я не могу отрицать, что меня к тебе тянет.

Пухленькая девушка, которая до сих пор жила глубоко внутри ее, не могла поверить в то, что это происходит на самом деле. Новая Келли — та, которая сумела полностью изменить свою жизнь, знала, что навсегда запомнит этот момент. Ной Фостер, один из самых потрясающих мужчин, которых она когда-либо встречала, признался, что испытывает к ней сексуальное влечение.

— Серьезные отношения мне не нужны, поэтому я пытаюсь проще относиться к этой ситуации.

Заинтригованная и немного удивленная тому, что в данном случае хозяйкой положения является именно она, Келли усмехнулась.

— Какую ситуацию ты имеешь в виду? — спросила она. — Поцелуй в машине со своей подчиненной?

Ной рассмеялся:

— То есть ты не собираешься отнестись к этому проще?

— В каком смысле?

Бросив на нее озорной взгляд, он сказал:

— О, теперь ты решила отвечать вопросом на вопрос.

— В точку.

— Как насчет того, чтобы сходить на свидание и посмотреть, куда все это приведет? — спросил Ной.

— Если влечение взаимно, то почему бы и нет.

Келли трепетала. У нее не было никаких сомнений в том, что если у них будет свидание, то, скорее всего, они продолжат с того самого момента, на котором остановились. Потому что подобный поцелуй является не чем иным, как первой ступенькой в спальню. Такая возможность приводила ее в восторг, но в то же время она должна была стараться реально смотреть на вещи. Ей не хотелось, чтобы в офисе возникали неловкие моменты. Хотя сейчас Келли чувствовала что угодно, кроме неловкости.

— Знаешь… — немного отсев, она улыбнулась, — я пойду с тобой на свидание, когда начнутся съемки и я уволюсь. Договорились?

Его взгляд задержался на ее губах, а затем снова вернулся к глазам.

— Я уже сказал — серьезные отношения мне не нужны, поэтому для меня не имеет значения, когда это произойдет. Я бы предпочел видеть тебя вне офиса прямо сейчас, но это только потому, что я очень нетерпеливый человек.

Она засмеялась:

— Похоже, ты действительно попался, парень.

Ной пожал плечами:

— Не буду лгать. Но я беспокоюсь о том, что ты так скоро впутаешься в эту голливудскую кутерьму. — Он вздохнул, не желая напугать ее. — Я знаю, это не мое дело, но…

— Со мной все будет в порядке, Ной, — заверила его Келли. — Это то, о чем я всегда мечтала. Тебе не стоит беспокоиться.

Ной посмотрел вдаль сквозь лобовое стекло.

— Ты просто не понимаешь, — пробормотал он.

Вначале его беспокоило влечение к Келли, так как он был ее боссом. Но если бы она осталась работать у него, возможно, ему удалось бы ее спасти.

Келли собрала свои вещи и взялась за ручку двери:

— Я лучше пойду. Еще раз спасибо за все.

Прежде чем выйти из автомобиля, она снова поцеловала его. Не просто дружески чмокнула в щеку, а мягко поцеловала его чуть приоткрытыми губами в уголок рта. О да, это будет долгое, очень долгое ожидание съемок фильма, которые начнутся только в следующем месяце.


Ной ходил из угла в угол, время от времени поглядывая на часы. Кроме того что он должен был проконтролировать фотосессию, ему нужно было сегодня забежать в дом престарелых, чтобы проведать Тельму. Он был недоволен работой дневной медсестры и хотел зайти без предупреждения. А потом он планировал встретиться с Максом.

— Послушай, Ной, я могу подождать еще максимум пять минут, — сказал фотограф. — Или мне придется полностью менять свой график. Сегодня днем у меня запланирована еще одна фотосессия, и мне нужно к ней подготовиться.

Ной кивнул фотографу:

— Мне очень жаль, приятель. Я несколько раз пытался до нее дозвониться, но ее сотовый не отвечает.

Это так не похоже на Келли. Прежде она никогда не опаздывала и не прогуливала работу. Вчера они расстались довольно рано, но вернулась ли она домой? Вспышки воспоминаний о невыполненных обещаниях Малинды появиться где-либо в назначенный час заполнили его мысли. Обычно он находил ее дома, одуревшую от наркотиков и совершенно оторванную от реальности. Он боялся думать о худшем в отношении Келли, но Малинда так много ему лгала, что теперь ему было очень трудно кому-то доверять. К тому же его всегда интересовало, на что Келли тратит все заработанные деньги. Обед она всегда брала из дома, ездила на потрепанной старой «хонде». Он не замечал за ней никаких признаков употребления наркотиков, но большинство новичков не употребляют их постоянно, и признаки проявляются лишь со временем. Кроме того, насколько хорошо он знает Келли? Предсмертный образ Малинды — ее потемневшие глаза, бледная кожа и впалые щеки — до сих пор преследовал его, и он не хотел бы видеть, как то же самое произойдет с Келли Мэтьюз. У нее была светлая душа, и ему хотелось верить в то, что она не наркоманка. С ней наверняка что-то случилось. Он достал из кармана сотовый и снова попытался дозвониться. Тем временем фотограф начал собирать оборудование. Дурное предчувствие становилось все сильнее каждый раз, когда Ной слышал ее бодрый голос в автоответчике. Он уже оставил достаточно сообщений, поэтому, нажав на кнопку сброса, сунул телефон обратно в карман брюк.

— Я заплачу тебе за сегодняшний день, Марк, — сказал Ной. — Может, перенесем фотосессию на следующую субботу? На это же время.

Марк кивнул:

— Конечно. О деньгах не беспокойся. Всякое случается.

Ной помог Марку отнести оборудование в машину.


После отъезда Марка прошел уже почти час, а от Келли все еще не было вестей. Если бы он так не волновался, то оставил бы ее в покое. Все-таки она — взрослый человек. Но в глубине души Ной чувствовал — что-то не так. Он решил заехать к Келли перед поездкой в дом престарелых, чтобы проверить, как она. В конце концов, она совсем одна в Лос-Анджелесе. Он просто обязан был убедиться в том, что с ней все в порядке.

Неожиданно зазвонил сотовый. Ноя мгновенно охватила паника, которая сменилась чувством облегчения и надеждой на то, что звонит Келли, готовая извиниться за опоздание. Но когда он посмотрел на определитель номера, его надежда умерла. Направляясь по автостраде к дому Келли, он перевел мобильный в режим громкой связи.

— Алло?

— Мистер Фостер?

Не узнав голос, он ответил:

— Да.

— Это Марсия Купер. Я медсестра реанимационного отделения медицинского центра «Сидэй-синай». К нам только что была доставлена некая мисс Мэтьюз. Мы пытались связаться с ее соседкой, но не смогли дозвониться. Келли предложила попробовать позвонить вам.

Ноя охватил ужас. Но раз Келли упомянула его имя и номер телефона, значит, по крайней мере, она была в сознании.

— С ней все в порядке?

— К сожалению, я не могу обсуждать ее состояние по телефону, — ответила медсестра. — Вы можете приехать?

— Да, конечно. — Ной нажал на педаль газа и помчался в больницу, маневрируя в потоке машин.

Мысль о том, что Келли сейчас больно, заставляла его сердце сжиматься, ведь она всегда была такой живой и радостной. Он понимал, что медсестра не может раскрывать информацию о пациенте в связи с законом о конфиденциальности. Может, у нее рана, которую требовалось зашить? Или она упала и ударилась головой? Или подверглась нападению? Черт побери. Образ его покойной невесты, лежащей на полу их спальни, промелькнул в его голове, но он постарался об этом не думать.

Ной припарковал машину на стоянке для врачей. У него были привилегии в некоторых больницах Лос-Анджелеса. Слава богу, «Сидэй-синай» входил в их число. Вбежав в холл, он направился в отделение реаниматологии.

— Ной?

Обернувшись, он увидел доктора Рича Бэйза, своего старого приятеля.

— Ты пришел к пациенту?

— Да, — сказал Ной. — Кэлли Мэтьюз. Ты ее лечащий врач?

Рич кивнул:

— Да. Она в седьмой палате.

— Как она?

— Расскажу по дороге. — Рич жестом пригласил Ноя следовать за ним. — У нее глубокая рваная рана на лице — от виска до нижней челюсти и перелом правой ключицы. Скоро будут готовы результаты рентгена, и я пойду к ней, чтобы о них рассказать. Учитывая то, что мне рассказали об автокатастрофе, ей очень повезло. Все не так плохо.

Глубокая рваная рана на лице. Как пластический хирург, Ной видел несколько тяжелых случаев, но ему не хотелось даже думать о том, насколько серьезен случай Келли. Что бы там ни было, он сможет это исправить.

— К ней приставят сиделку? — спросил Ной.

Рич кивнул:

— На ночь. Она была без сознания, когда поступила к нам. — Доктор Бэйз остановился перед стеклянной раздвижной дверью. — И после выписки ей, вероятно, потребуется помощь.

Ной кивнул:

— Я о ней позабочусь.

Без сомнения, Келли будет отказываться, но он не позволит ей переносить все это в одиночку. Либо она поживет у него, либо он на время переедет к ней. Неожиданно ему в голову пришла еще одна мысль. Как это происшествие повлияет на роль, которую она только что получила? Съемки ведь начнутся очень скоро. Знает ли она, насколько серьезны ее травмы? Перелом срастется, но шрам на лице… Может пройти целый год, прежде чем заживет глубокая рваная рана, в зависимости от того, какие ткани повреждены. Ной прокручивал в голове возможные операции. Он позаботится о том, чтобы у нее было все необходимое для скорейшего выздоровления. Но прежде чем делать какие-либо выводы, ему нужно оценить ее рану. Возможно, все не так плохо, как он воображает… или, может, еще хуже. Ной был уверен лишь в одном. Он не позволит другому пластическому хирургу притронуться к Келли. Эту работу сделает он, и сделает ее качественно.

— Вот ее палата. — Рич кивнул в сторону закрытой двери. — Пойду посмотрю, готовы ли результаты рентгена. Вернусь, как только что-нибудь узнаю.

— Спасибо, Рич. — Ной попытался взять себя в руки.

Он знал, что должен быть сильным ради Келли, поэтому, сделав глубокий вдох, осторожно открыл дверь и вошел внутрь.

Когда он отодвинул плотную ширму, его колени чуть не подогнулись. Все ее лицо, за исключением глаз и рта, было в бинтах, а рука — в фиксирующей повязке, чтобы защитить сломанную ключицу. Она выглядела такой хрупкой, такой безжизненной. Он должен был мысленно дистанцироваться от этого, иначе просто не сможет ей помочь. Черт побери, он должен быть в первую очередь другом, а не доктором, не начальником и конечно же не потенциальным любовником.

Ной подошел к кровати.

— Дурацкий способ избежать фотосессии, — сказал он, пытаясь разрядить атмосферу.

— Боже, Ной, — прошептала Келли. — Мне очень жаль. Я ехала на съемку, и вдруг из ниоткуда появился грузовик… Больше я ничего не помню.

Она начала плакать, и сердце Ноя сжалось. Он никогда не видел ее слез, кроме тех слез счастья в его офисе. Он всегда видел Келли улыбающейся и счастливой. Именно поэтому он решил, что ее цвет — желтый. Ему было интересно, видела ли она свое лицо, и сказал ли ей Рич о том, насколько серьезны ее повреждения. Как врач Ной хотел взглянуть на ее карту, но ей необходимо утешение, нужно дать ей понять, что все будет в порядке.

— Келли, — он подошел к краю кровати и взял ее за здоровую руку, — тебе незачем извиняться.

— Мне жаль, что пришлось тебя побеспокоить, но я не знала, кому еще позвонить, когда моей соседки не оказалось дома, — сказала она, пытаясь отвернуться.

— Я бы все равно приехал. — Ной сжал ее руку. — Что я могу для тебя сделать?

Она попыталась покачать головой, морщась от боли.

— Просто постарайся расслабиться. — Он погладил тыльную сторону ее ладони большим пальцем. — Я никуда не уйду, Келли.

— Со мной все будет в порядке, — заверила она, но ее голос дрогнул, и слезы снова наполнили ее глаза. — Я знаю, они продержат меня здесь сегодняшнюю ночь, но завтра, когда меня выпишут, соседка отвезет меня домой. Тебе не обязательно оставаться.

— Я уйду, если ты действительно этого хочешь, но, когда тебя выпишут, заберу тебя к себе.

Ее рука выскользнула из его ладони, и Келли попыталась отвернуться, но не смогла этого сделать из-за боли.

— Спокойно, Келли. Не будь такой упрямой. Тебе нужна помощь. Я врач. Лучше всего тебе быть рядом со мной.

— Мне не нужна нянька. Я знаю, что мне нужен кто-то, но… Боже, Ной, я не хочу быть здесь. Я не хочу нуждаться в ком-то.

Прежде чем он успел что-либо сказать, в палату вошел Рич.

— Результаты рентгена хорошие, — сказал он. — Но все же я собираюсь подготовить для вас палату круглосуточного наблюдения. Вы были без сознания, когда вас привезли, и мне будет спокойнее, если в течение некоторого времени за вами будут приглядывать. Завтра утром вас выпишут. Вы подумали о том, кто сможет вам помочь дома?

— Я сама справлюсь, — сказала Келли, не глядя на него.

— Мисс Мэтьюз, я не могу отпустить вас, если не буду уверен в том, что о вас позаботятся.

Ной взглянул на Рича и прошептал:

— Я заберу ее.

Рич кивнул и вышел из палаты.

— Я у тебя не останусь, — сказала Келли. — Со мной все будет хорошо.

— Тогда я могу остаться у тебя, — сказал он, стараясь не сердиться на нее за упрямство.

— Я хочу побыть одна.

Ной и не думал отступать:

— Очень плохо. Я собираюсь помочь тебе, Келли, хочешь ты этого или нет. Таким образом, ты должна решить прямо сейчас: либо ты сопротивляешься, либо сотрудничаешь. Конечный результат будет один.

Она медленно повернулась к нему:

— Конечный результат? О каком конечном результате ты говоришь, Ной? О том, что я никогда не смогу сняться в фильме? Моя мечта рухнула. Съемочная группа не будет ждать моего выздоровления, если оно когда-нибудь произойдет. Я никогда не стану прежней.

Боже, если бы он не настоял на фотосессии, она не лежала бы сейчас на этой проклятой койке, забинтованная и сломленная.

Тишину палаты разорвали рыдания.

— Разве ты не видишь, Ной? Конечным результатом является то, что у меня отняли мою жизнь и все, к чему я стремилась.

Ной снова взял ее за руку:

— Я все исправлю, Келли. Что бы для этого ни потребовалось, я верну тебе прежний вид.

Глава 4

Черт возьми, разве можно давать подобное обещание?! Ведь он не бог, а всего лишь хирург. Если не проводить операцию по пересадке кожи, шрамы останутся навсегда. Единственное, что он мог, — сделать их почти незаметными. Но разве она будет счастлива, имея даже незначительный шрам? Да, Ной почти избавил ее от того шрама на подбородке с помощью микродермабразии, но он был совсем крошечным. Вряд ли она сможет получить хоть какую-нибудь роль. Келли была права, признавая, что ее шансы стать киноактрисой сильно сократились, но он сделает все возможное, чтобы заставить ее вновь почувствовать себя красивой и уверенной в себе, чтобы дальше следовать своей мечте.

Однако сейчас ему необходимо было выполнить еще одно обязательство. Ноя злило то, что ему приходится разрываться между прошлым и настоящим. Он хотел остаться с Келли, но должен был заехать в дом престарелых. Тельма страдала болезнью Альцгеймера и все еще верила в то, что он обручен с ее внучкой. Ной не пытался ее переубедить. Зачем расстраивать бедную женщину, учитывая, что она не будет помнить об этом в его следующее посещение? Подойдя к дому престарелых, он вытащил из кармана сотовый и набрал номер Макса. Конечно же вызов был перенаправлен на голосовую почту. Этот парень редко был доступен, в последнее время он действительно горел на работе.

— Привет, Макс, — сказал Ной после звукового сигнала. — Я не смогу встретиться с тобой сегодня вечером. Келли попала в ужасную аварию, поэтому я буду с ней. Напиши или позвони, когда будет время. — Он сунул телефон обратно в карман и вошел в стеклянные двойные двери.

Его встретила пожилая дама, которая сидела у двери каждый раз, когда он приходил навестить Тельму. Скорее всего, женщина ждала, что муж заберет ее отсюда, но Ною рассказали, что муж этой леди скончался более десяти лет назад. Вот такая подлая болезнь. Ною было больно от осознания того, как много людей от нее страдают. Как обычно, он улыбнулся даме и направился вниз по узкому, застланному коврами коридору. Комната Тельмы была последней слева, и, как всегда, ее дверь была закрыта. По рассказам Малинды, ее бабушка никогда не была особенно общительной. Так как Ной не был знаком с Тельмой до ее болезни, ему оставалось лишь верить Малинде на слово. Ной подергал ручку и не удивился, обнаружив, что дверь заперта. Постучав, он позвал:

— Это Ной, Тельма.

Через некоторое время по ту сторону двери послышалось шарканье, а затем раздался тихий щелчок, и дверь открылась. Короткие седые волосы Тельмы были растрепаны сзади и сбоку, и это означало, что она снова спала в своем кресле.

— Как ты сегодня себя чувствуешь? — спросил он, входя в комнату, в которой было жарче, чем в личной сауне Сатаны.

Зачем пожилые люди всегда включают отопление на полную мощность даже в середине лета?

— Немного устала сегодня, — ответила она, направляясь к своему старому зеленому креслу, стоящему напротив телевизора. — Я смотрела свою любимую мыльную оперу. Ты разбудил меня на самом интересном месте.

Ной рассмеялся, направившись к регулятору температуры, чтобы снизить ее. Его рубашка уже прилипала к спине.

— Я ненадолго, — пообещал он, садясь на край кровати. — Ты уже пообедала?

Она смотрела на него голубыми глазами, полными сомнений и путаницы.

— Думаю, да. Не припомню, что я ела. Давай посмотрим… Сэндвич с ветчиной? Нет. Куриный суп, я полагаю.

Ной кивнул, как и всегда. Он знал, что она не вспомнит, но таким образом пытался скоротать время до прихода сестры.

— А где Малинда? — спросила Тельма с улыбкой. — Я хочу знать все подробности о свадьбе.

Это была нелегкая тема. Не только потому, что Ной безумно скучал по Малинде, но также потому, что он совсем не хотел лгать этой милой женщине, пусть даже она никогда и не вспомнит правду. Несмотря на то что болезнь украла ее память, Тельма чувствовала пустоту в своей жизни.

— Она не смогла сегодня прийти, — сказал он честно.

— Эта девушка слишком много работает, — ответила Тельма. — Скажи, что бабушка хочет ее видеть. У меня есть несколько мыслей по поводу свадьбы, которые я хочу с ней обсудить.

Ной с улыбкой кивнул. Хотя улыбка давалась ему не так-то просто. Он чувствовал себя ужасно, обсуждая свадьбу, которой никогда не будет, учитывая, что его невеста мертва, с женщиной, которая через пять минут уже не вспомнит об этом разговоре. Но глаза Тельмы все еще светились надеждой, и он не собирался отнимать единственное, что держало ее в этом мире.

— Я сейчас вернусь.

Ной подошел к двери. Тельма ничего не ответила, судя по ее отсутствующему взгляду, продолжив просмотр своей мыльной оперы. Ной пошел в холл в поисках медсестры. Тельме должны были давать таблетки во время завтрака, обеда и перед сном. Но она утверждала, что сестра не заходит к ней во время обеда. Возможно, причиной тому была выцветающая память Тельмы, но Ной не мог рисковать, ведь он хотел, чтобы она получала самый лучший уход. Увидев ту самую медсестру, выходящую из палаты в конце коридора, Ной поспешил, чтобы догнать ее.

— Простите, Лори.

Она с улыбкой обернулась:

— Да, мистер Фостер?

— Я хотел бы поговорить с вами о Тельме.

Медсестра кивнула, взглянув в сторону комнаты Тельмы:

— Конечно. Что-то не так?

— Вы сегодня приносили ей таблетки? — спросил он.

— Да, она выпила все таблетки, которые полагаются в мою смену. А почему вы спрашиваете?

Ной не хотел думать о том, что эта медсестра недобросовестно выполняет свою работу.

— Просто хотел убедиться, — сказал он с улыбкой. — Она многое забывает, а потом говорит мне, что не получала лекарства.

Лори кивнула и похлопала его по руке:

— Это болезнь. Она крадет их память. Уверяю вас, о ней хорошо заботятся.

— Спасибо. Это приятно слышать.

Медсестра опустила руку:

— Извините, мне нужно зайти к другому пациенту.

Когда она ушла, Ноя пронзало чувство, которое он испытывал всякий раз, когда Малинда лгала ему о том, где была. Он будет внимательно следить за Лори и чаще приходить во время обеденных перерывов.

Вернувшись в комнату, чтобы провести еще несколько минут с Тельмой, он посмотрел на часы. Ему не хотелось оставлять Келли одну надолго. Если она собирается упрямиться, он все равно будет настойчив. Одна женщина уже погибла у него на глазах. И он, черт возьми, ни за что не позволит этому повториться.


Волна эмоций захлестнула Келли, когда она села в роскошный внедорожник Ноя. Все ее тело болело после вчерашней аварии, но физическая боль — ничто по сравнению с болью душевной. Ее мечта стать актрисой разбилась вдребезги, она никогда не сможет позировать для рекламы Ноя, не заработает деньги, чтобы отправить их домой. Ее лицо в бинтах, но она знала, какое уродство скрывается под ними. Все эти мысли кружились в ее голове, натыкаясь друг на друга и только обостряя тошноту, вызванную лекарствами.

— Выкинь из головы все мысли, какими бы они ни были. — Ной завел машину и отъехал от дома, в котором находилась ее квартира. Они заехали туда, чтобы забрать ее вещи. — Как врач я знаю, что только позитивное мышление положительно влияет на выздоровление. Ты должна сосредоточиться на хорошем, Келли.

Она отвернулась к окну:

— Давай не будем об этом.

Келли отчаянно старалась не заплакать. Этот человек не отступался. Вчера он вернулся в палату и провел ночь у ее постели, будто она инвалид или маленький ребенок, который не может сам о себе позаботиться. Он все время пытался заставить ее открыться, поговорить с ним. Но все, чего она хотела, — чтобы ее оставили в покое. Разве пустые разговоры сделают ее лицо прежним? Разве, открывшись ему, она сможет сыграть в фильме роль, которую получила с таким трудом? Или получить пятьдесят тысяч, чтобы помочь своей семье? Нет. Поэтому она не собиралась тратить время и плакаться ему в жилетку. Ее жизненные силы и энергия иссякли, и она боялась, что никогда не сможет снова стать той счастливой, жизнерадостной девушкой, которой была прежде.

— Ты позвонила своей семье? — спросил Ной, маневрируя в потоке машин.

— Нет.

Их телефон, вероятно, отключили за неуплату, но в ближайшее время она обязательно пошлет телеграмму брату. А может, лучше вообще ему не писать? Зачем им знать, что она потерпела фиаско? Она была так близка к своей мечте, а теперь потеряла всякую надежду на ее исполнение. Во всяком случае, она уж точно не станет писать своей сестре. Эта женщина слишком занята своей идеальной семьей в Техасе, чтобы возиться с ней.

Келли попыталась вытереть слезы правой рукой.

— Ай! Черт! — простонала она.

— Успокойся. — Ной погладил ее по ноге. — Постарайся пока не пользоваться правой рукой. Чем больше она будет отдыхать, тем быстрее кость срастется.

— Рука меня беспокоит меньше всего, — сказала Келли.

На мгновение он замолчал, а потом сказал:

— Все будет хорошо, Келли. Нам нужно лишь немного подождать.

— Нам? — спросила она с издевкой. — Уверена, ты успешно продолжишь свою карьеру, Ной. У тебя есть все, о чем только можно мечтать.

Его руки сжали руль.

— У каждого человека есть свой кусочек ада, Келли. Я только недавно научился жить со своим.

Келли сильно сомневалась, что его «кусочек ада» был настолько уж роковым. Наверное, однажды ему пришлось заплатить чуть больше налогов на недвижимость, чем обычно, или его не пригласили на одну из тех гламурных вечеринок, которые устраивали его клиентки. В любом случае все это не могло сравниться с ее проблемами.

— Давай не будем спорить, — сказал он мягко. — Я здесь, чтобы помочь тебе.

— Я все еще думаю, что жить у тебя — не очень хорошая идея, — сказала она.

— Если у тебя есть лучшее предложение, я весь внимание.

Она вздохнула:

— Я очень не хочу быть для тебя обузой.

— Келли, это не так. Если бы я не хотел тебе помочь, я бы не вызвался. Кроме того, тебе необходимо наблюдение, а я врач. Ты получаешь лучшее, причем совершенно бесплатно.

Келли не предполагала, что Ной когда-нибудь пригласит ее в свой дом в Беверли-Хиллз, чтобы поиграть с ней в доктора, тем более в буквальном смысле этого слова. Теперь он никогда не пригласит ее на свидание. Какой мужчина сочтет привлекательной женщину со шрамом во все лицо? Хотя они еще не обсуждали хирургическое вмешательство, Келли очень сомневалась в том, что когда-нибудь сможет выглядеть как прежде. Она работала в его офисе достаточно долго и знала о том, что шрамы не исчезают без следа. Да, они становятся менее заметными, но все же остаются. А Ной Фостер привык к совершенству. В этом заключалась его работа. С ума сойти. Келли откинула голову на спинку сиденья. Ей не хотелось разговаривать или стараться думать в позитивном ключе, как советовал Ной. Она надеялась, что, когда они приедут к нему домой, он оставит ее в покое и позволит насладиться своим горем. Через некоторое время они подъехали к большому двухэтажному дому бежевого цвета с белыми колоннами по обеим сторонам от арочного входа. Ной открыл дверь гаража и въехал внутрь.

— Сейчас я помогу тебе выйти.

У Келли не было ни сил, ни воли, чтобы сопротивляться, и она позволила Ною помочь. Если в обычных обстоятельствах она обязательно полюбовалась бы просторной чистой кухней, то сейчас просто хотела пойти в свою комнату… где бы она ни находилась.

— Ты будешь спать наверху, рядом со мной. — Ной шел первым, а она катила свой маленький чемоданчик вслед за ним. — Я хотел сказать, твоя комната рядом с моей.

Замечательно. Она не только будет жить в его доме, но и спать у него за стенкой. Даже самое красивое нижнее белье не сможет отвлечь внимание от ее мумифицированного состояния. Легкие ткани — это, конечно, сексуально… но бинты — вряд ли.

— Давай я покажу тебе твою комнату, а потом можешь делать все что захочешь. — Ной начал подниматься по широкой изогнутой лестнице, огибающей низко висящую люстру. — Я могу позаботиться об обеде, пока ты будешь распаковывать вещи.

Дойдя до верхних ступеней, Келли остановилась.

— Ной, — сказала она, — ты не обязан все это делать. Давай ты будешь менять мне повязку и помогать в том, что мне сложно делать из-за перелома, а в остальном считай, что меня здесь нет. Ты не должен кормить или развлекать меня.

Ной поставил чемодан на пол и шагнул к ней. Положив руку ей на плечо, он посмотрел в ее глаза. Это был тот самый завораживающий взгляд, от которого у нее подгибались колени, а внутри все замирало. И сегодняшний день не был исключением. Хотя… теперь все было по-другому. В последний раз, когда Ной коснулся ее и посмотрел ей в глаза, он поцеловал ее с такой страстью, с таким желанием…

— Представить, что тебя здесь нет, было бы невозможно, — сказал он. — Я знаю, ты чувствуешь себя неуютно, но это я, Келли. Мы давно работаем вместе, а на днях в моей машине произошло нечто, делающее наши отношения не просто дружескими. Позволь мне позаботиться о тебе. Пожалуйста.

Она чувствовала себя почти как ребенок, который, закрыв глаза, думает, что его никто не увидит.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросил Ной.

Келли пожала здоровым плечом, на котором все еще лежала его рука. Свободной рукой он приподнял ее подбородок, чтобы она снова взглянула на него.

— Поговори со мной, Келли. Я не позволю тебе пройти через все это в одиночку, даже если ты сама этого хочешь.

Глотая слезы, она вздохнула:

— Я просто не понимаю, как ты можешь смотреть на меня так.

— Как — так?

— Так… будто я тебе небезразлична.

Он наклонил голову и улыбнулся:

— Келли, ты мне небезразлична, иначе тебя бы здесь не было. Тебе больно, и это моя вина.

Келли шагнула в сторону, желая, чтобы он убрал руку:

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я не попросил тебя сниматься для моей рекламы, ты не оказалась бы на том шоссе и не попала бы в аварию.

Келли думала, что больнее быть уже не может, но ошиблась. Его слова означали только одно: она находилась в его доме, под его опекой только потому, что он испытывал жалость и чувство вины, а не из-за того, что произошло между ними в машине. Келли закрыла глаза, пряча слезы до тех пор, пока не останется одна.

— Проводи меня, пожалуйста, в мою комнату. Я очень устала.

Казалось, Ной хотел сказать что-то еще, но, поколебавшись мгновение, кивнул и двинулся дальше по широкому коридору. Келли молила Господа о том, чтобы ее ключица поскорее срослась и она смогла вернуться домой. До сих пор она была настоящим бойцом, но сейчас сомневалась в том, что у нее остались силы сражаться. Войдя в комнату, она направилась к постели, надеясь на то, что после сна ей все покажется не таким ужасным.

Глава 5

Ной взглянул на маленькую фотографию, стоящую на полке рядом с окном в его спальне. На ней были изображены они с Малиндой, еще в те счастливые беззаботные времена. Это была единственная фотография в доме, которую он не убрал в коробку, стоявшую теперь в дальнем углу кладовки, являвшаяся последним напоминанием об одном из самых счастливых моментов в его жизни.

Малинда работала персональным консультантом по покупкам, и его шкаф был полон вещей, на большинстве из которых все еще были бирки. Но по какой-то причине он до сих пор не мог избавиться от них. По какой-то причине? Нет, причину Ной знал. Если он отпустит прошлое, ему придется признать тот факт, что он потерял единственного человека, которого любил больше жизни. И Келли думает, что он ничего не знает об аде на земле? Нет, он переживает его каждый день.

Ной был расстроен из-за Келли. Он совсем не хотел давить на нее, но упрямству нет места в процессе восстановления. Она не выходила из своей комнаты с тех пор, как они приехали. Он спросил, будет ли она есть, но она заявила, что не голодна и хочет отдохнуть. Но это было почти пять часов назад. Уже настало время приема лекарств и перевязки, поэтому ей придется открыть дверь и впустить его. Ей необходимо поесть, потому что нельзя принимать такие сильные болеутоляющие натощак, иначе она почувствует себя еще хуже. Он снова смажет мазью ее шрам, хотя в действительности это лишь предлог прикоснуться к ней. Самооценка и бурлящая энергия Келли, казалось, сильно пострадали в результате аварии, но он намеревался вернуть ее к жизни.

Ной хранил лекарства Келли в своей комнате, чтобы иметь к ним легкий доступ, но также чтобы она не смогла до них добраться. Риск возникновения зависимости слишком велик. Еще пару дней он позволит ей принимать выписанные врачом обезболивающие, но после она перейдет на более легкие препараты, продаваемые без рецепта. Одна мысль о том, что Келли может стать зависимой от болеутоляющих, претила Ною. Конечно, до аварии он задавался вопросом, на что она тратит все свои деньги, и даже допускал возможность того, что она употребляет наркотики, но сейчас ему хотелось выкинуть эти мысли из головы.

Взяв антибиотик и болеутоляющее с верхней полки комода, Ной пошел в соседнюю комнату. В его доме было пять свободных спален, но почему-то он решил поселить Келли непосредственно рядом с собой. На то было много причин. Например, ей могла понадобиться помощь. Но на самом деле он хотел быть рядом, потому что предвидел более интимные отношения между ними. Причем предвидел он их с того самого момента, когда она устроилась к нему на работу полгода назад. Теперь, однако, его рациональный ум подсказывал, что он должен отодвинуть это желание на задний план. Но не потому, что из-за аварии его больше к ней не влекло. Просто Ной понимал, что время сейчас неподходящее. Теперь, когда они жили под одной крышей, он мог выбрать либо роль мужчины и потенциального любовника, либо роль врача и заботливого друга. Чувство ответственности приняло решение за него.

Держа медикаменты в одной руке, другой рукой он постучал в ее дверь. Келли любовалась великолепным видом из окна, сидя на подоконнике. У нее совсем не было настроения выходить. Эта спальня по размеру не уступала ее квартире, а вид на бассейн с водопадом и джакузи обладал расслабляющим эффектом.

— Я в порядке, Ной! — крикнула она, не двигаясь с места.

— Мне нужно проверить твою повязку и дать обезболивающее.

Ну зачем ему понадобилось входить! Она взглянула на свой не слишком сексуальный наряд — черные штаны для йоги и футболку. Ей удалось продеть в рукав только одну руку, поэтому другая осталась под футболкой. В конце концов Келли решила смириться и позволить ему позаботиться о ней. Подойдя к двери и открыв ее, она увидела Ноя, прислонившегося к дверному косяку. В его руке был небольшой контейнер с бинтами, марлей, мазью и таблетками.

Он оглядел ее с ног до головы:

— Почему ты не попросила меня помочь тебе одеться?

Она подняла подбородок:

— Не попросила, и все.

— Мы же договорились, что ты не будешь упрямиться.

Не отвечая на вопрос, Келли посмотрела на его инвентарь.

— Просто я была не в настроении сегодня утром, — сказала она. — Думаю, пока не нужно менять повязку.

— Я хочу убедиться, что на ней достаточно антибиотика. Нельзя позволять шраму подсыхать, иначе его сложнее будет убрать.

Келли закатила глаза:

— Ты же не думаешь, что его реально убрать? Я знаю, каковы шансы.

Казалось, Ной разозлился.

— Послушай меня, — сказал он, взяв ее за здоровое плечо. — Мы должны подходить к сложившейся ситуации с позитивным настроем. Понятно?

Келли не хотела позволить теплу, исходившему от его сильной руки, просочиться дальше, под ее футболку. Она не должна была продолжать фантазировать о нем только потому, что находится в его доме… Особенно потому, что находится в его доме и он заботится о ней.

— Если хочешь оставаться оптимистом, пожалуйста. — Она вернулась к подоконнику. — Я собираюсь быть реалистом и попытаться придумать план «Б».

— Что ты подразумеваешь под планом «Б»? — спросил Ной.

Келли прислонилась спиной к теплому стеклу и подтянула колени, ставя ступни на подушку.

— Я не смогу позировать для твоей фотосессии, играть в кино или работать в офисе, который пропагандирует красоту и совершенство. А возвращаться домой в Канзас — еще более удручающая перспектива, поэтому мне нужно понять, что делать дальше.

Ной пересек комнату и сел рядом с ней:

— Ты права, о работе моделью и в кино пока можно забыть, но кто сказал, что ты не сможешь работать в моем офисе? Боже, Келли, неужели ты думаешь, что из-за травмы я попрошу тебя уйти? Уверен, Мэри будет более чем счастлива подменить тебя, пока ты не будешь готова вернуться к работе. Кроме того, скоро откроется новый офис.

Келли вновь посмотрела в его сексуальные глаза:

— Я говорю не о том времени, когда заживет моя рука, Ной. Ты действительно хочешь, чтобы твои клиенты, входя в дверь, видели это уродливое, мрачное лицо?

Ной заправил выбившуюся прядь ей за ухо и провел кончиком пальца по ее неповрежденной щеке:

— Я хочу, чтобы мои клиенты видели жизнерадостную женщину, благодаря которой они смогут расслабиться и почувствовать себя как дома. Именно поэтому я тебя и нанял.

Келли закатила глаза:

— Не обманывай меня.

— Я тебя не обманываю и не собираюсь позволить тебе сидеть в этой комнате до тех пор, пока ты не станешь соответствовать своим сверхвысоким стандартам.

— Этот день никогда не наступит, — пробормотала она.

Ной встал и взял ее за здоровую руку:

— Пойдем со мной.

Келли колебалась, пока не поняла, что Ной не собирается отступать. Он повел ее в примыкающую к комнате ванную и поставил перед огромным зеркалом.

— Ной, я не думаю…

— Смотри, — потребовал он. — Повернись и посмотри на неповрежденную половину лица.

Она повернула голову и увидела гладкое красивое лицо без макияжа.

— Теперь повернись.

Со вздохом Келли послушалась и увидела эту отвратительную повязку, которая издевалась над ней и ее мечтами.

— Это упражнение имеет смысл? — спросила она.

Их взгляды встретились в зеркале.

— Ты — все тот же человек, Келли, независимо от того, есть ли на твоем лице шрам или повязка. То, как ты выглядишь снаружи, не может изменить твою внутреннюю сущность.

Келли рассмеялась, хотя с большим удовольствием легла бы на пол и заплакала.

— Ты сам себя слышишь? Ты зарабатываешь деньги, делая людей красивыми и совершенными, и при этом читаешь мне лекции о внутреннем содержании?

Ной повернул ее лицом к себе, прижав к туалетному столику. Сколько раз Келли мечтала о подобном мгновении. Сколько фантазий возникало в ее воображении после их жаркого поцелуя в машине. Если бы только она воспользовалась тем поцелуем и взяла то, что он, очевидно, был готов ей предложить. Но теперь она никогда об этом не узнает. Между ними никогда не будет близости, поскольку она уже не та красивая женщина, которой была раньше. Все просто и ясно.

— Я знаю тебя, Келли, — сказал Ной, глядя ей в глаза. Его лицо находилось всего в нескольких дюймах. — Я знаю, какая ты внутри. Ты способна на большее, чем просто сдаться.

— Я не сдаюсь, — возразила она. — Я просто делаю перерыв. Мне никогда не приходило в голову, что со мной может произойти такое.

— Хорошо. Значит, ты была захвачена врасплох. — Он снова отодвинул непослушную прядь, все время выбивавшуюся у нее из-за уха. — Не позволяй этому событию стать определяющим в твоей дальнейшей жизни. Не позволяй неуверенности взять над тобой верх.

В этот момент Келли с большей радостью стала бы снова той полной, неуверенной в себе девушкой, которой была когда-то, нежели женщиной, которая никогда не сможет достичь единственной цели, к которой стремилась всю свою жизнь. И все из-за этого шрама.

— Ты понятия не имеешь, насколько я неуверена в себе, Ной. Женщина, которая работала на тебя, — совсем не та, кем я была раньше.

— Женщина, которая работала на меня, — ты настоящая, — сказал Ной. — Меня не волнует, кем ты была раньше или кем считаешь себя теперь. Единственное, что я знаю: ты — боец, Келли, и я тобой восхищаюсь.

Дыхание Келли замерло. Лицо Ноя было так близко! Два дня назад она воспользовалась бы этой возможностью и поцеловала его, не заботясь о возможном отказе. Но теперь она старалась об этом не думать. Вряд ли поцелуй с мумией входил в список желаний Ноя.

— Согласен, это происшествие является «лежачим полицейским» на пути к достижению того, что ты хочешь, — продолжал он. — Но я тебя не оставлю, мы пройдем через это вместе. Когда ты будешь готова к операции, мы рассмотрим все возможности, как провести ее наиболее быстро и эффективно.

Келли покачала головой:

— У меня нет таких денег, Ной. Я занималась отчетностью, помнишь?

— Я сам себе хозяин. Помнишь? — спросил он с легкой усмешкой. — Я хочу быть уверенным в том, что у тебя будет самое лучшее лечение, а это значит, им займусь я. Я не доверю тебя другому хирургу.

Вздохнув, Келли посмотрела в его глаза:

— Почему ты занимаешься благотворительностью? Возможно, я никогда не смогу отплатить тебе.

Он взял ее здоровую руку и зажал ее между своими горячими ладонями:

— Я не жду, что ты мне отплатишь. Я просто хочу видеть тебя счастливой, хочу, чтобы твоя мечта сбылась, потому что ты этого заслуживаешь. Хочу, чтобы ты знала — есть кто-то, кто может о тебе позаботиться.

Глаза Келли наполнились слезами. Никто и никогда прежде не говорил ей подобных слов.

— Я не заслуживаю такого друга, как ты, — прошептала она. — Похоже, я буду настоящей сволочью в процессе выздоровления. Я очень зла и не хочу, чтобы тебе приходилось принимать удар на себя.

— За себя я не беспокоюсь. — Ной поцеловал ее в лоб. — За тебя я тоже не беспокоюсь, потому что не собираюсь позволить тебе истязать себя за то, в чем ты не виновата.

Келли позволила ему себя обнять. Сейчас она чувствовала себя слабой и беззащитной и не видела смысла это скрывать.

— Я постоянно прокручиваю аварию у себя в голове, — призналась она, всхлипывая. — Увидев стоп-сигналы, я начала перестраиваться, и вдруг из ниоткуда выехал этот грузовик.

Его рука бродила вверх и вниз по ее спине, подбородок был прижат к ее лбу.

— Не нужно переживать это снова, Келли. Теперь ты в безопасности.

В безопасности? Прошлой ночью в больнице ей снились кошмары. Удивительно, как спящий в кресле у ее кровати Ной не проснулся от ее криков. Она молилась о том, чтобы эти сны не посетили ее снова.

— Невозможно не переживать, — сказала она, поднимая голову и заглядывая в его глаза. — Моя жизнь изменилась в считаные секунды. В аварии пострадало множество машин. Я слышала, что никто не погиб, но часть меня умерла.

— Ты не должна так думать.

Его лицо было так близко, и он был так зол… Келли где-то читала, что страсть и гнев имеют одинаковую природу, и одно может сменяться другим в мгновение ока. Но нужно быть полной дурой, чтобы думать о страсти, и еще большей дурой, чтобы верить в то, что Ной воспользуется моментом и превратит его в нечто сексуальное.

Келли кивнула:

— Хорошо, я приму лекарства.

Он вышел, и Келли вздохнула, облокотившись на туалетный столик. Да, это будут долгие шесть недель.

Глава 6

Келли села на стульчик перед раковиной. Она хотела, чтобы все это поскорее закончилось. Ей было не очень комфортно, когда Ной был так близко, потому что это только подпитывало его жалость к ней. Она не хотела знать, что он думает, когда смотрит на нее.

— Извини. — Вошел Ной с медицинскими принадлежностями и рубашкой. — Я сбегал к себе в комнату, чтобы принести тебе вот это.

Она посмотрела на рубашку, а потом на него:

— Рубашка?

— Она на пуговицах, — разъяснил Ной. — Теперь тебе не нужно будет поднимать руку над головой, просто просунешь ее в рукав.

Это было бы удобнее. Но если ей нужно переодеться…

— Я могу помочь, — предложил он.

— Нет. — Она вскочила с места. — Я справлюсь.

— Ты снова будешь упрямиться? — спросил Ной. — Я видел голых женщин и раньше.

— Но не меня.

Оглядев Келли с ног до головы, он снова посмотрел ей в глаза:

— Учитывая то, как мы целовались несколько дней назад, ты до сих пор считаешь, что я никогда не увижу тебя голой, Келли?

Ее тело покрылось мурашками.

— Ты думаешь, я хотел просто поцеловать тебя и на этом закончить? — Он подошел ближе. — Я не выбираю себе любовниц с бухты-барахты.

— Ной…

Он поднял руку, сделал шаг назад и покачал головой:

— Прости. Я немного забылся. Давай посмотрим, как поживает твое лицо. — Опустившись на колени, он медленно снял бинты с ее лица, чтобы проверить рану. — Прости, я знаю, это немного больно.

— Все в порядке. — Она закрыла глаза, но не из-за боли, а оттого, что не желала видеть его лицо, когда он смотрит на ее рану. Кусая губы. Келли молча ждала неизвестно чего — задержку дыхания или череду ругательств, — все что угодно, что выдало бы его мысли.

Через несколько секунд после снятия повязки она наконец открыла глаза, все еще боясь на него посмотреть.

— Будь честен. Я смогу с этим справиться.

— Я это исправлю, — ответил он хриплым голосом.

Келли посмотрела ему в глаза:

— Я спрашивала не об этом. Насколько все плохо? Что бы ты мне сказал, если бы я была твоей пациенткой?

— Ты и так моя пациентка. Это займет некоторое время. Я не могу сейчас сказать наверняка из-за отека, но, если внутренние ткани не слишком повреждены, у нас есть шанс сделать шрам почти незаметным. Я сделаю все, что в моих силах.

Личная жизнь Келли должна быть временно приостановлена… Снова. Для начала ей нужно поправиться и посмотреть, что будет после операции. Тогда, возможно, они с Ноем смогут вернуться к тому, на чем остановились в его автомобиле. Конечно, если он не передумает. Но каковы шансы на то, что он будет одинок в течение многих недель, а то и месяцев? Кажется, его личная жизнь засекречена, а значит, скорее всего, она очень насыщенна. Сколько бы она ни пыталась выведать что-нибудь у Мэри, всегда получала четкий и ясный ответ: его личная жизнь является запретной темой. Но Келли не могла понять, что заставляло такого сексуального, молодого пластического хирурга быть настолько скрытным.

Закончив с повязкой, Ной спрятал медицинские принадлежности. Келли приняла лекарство и попросила разрешения немного побыть одной. Ной был слишком счастлив, чтобы отказать. Через некоторое время, проходя мимо ее комнаты, он услышал звук льющейся воды. Что за черт? Он постучал в дверь, но ответа не последовало. Неужели она попыталась самостоятельно принять душ или ванну? Ной подергал за ручку, и когда она повернулась под его рукой, открыл дверь и позвал ее:

— Келли! С тобой все в порядке?

Она ничего не ответила.

Вот глупая женщина. Как же она собиралась сделать это самостоятельно, с рукой в фиксирующей повязке? Не говоря уже о том, что ей нельзя мочить шов. Он подошел к открытой двери в ванную, и его дыхание замерло. Келли стояла к нему спиной. На ней были только тонкие атласные трусики и футболка, которую она, извиваясь всем телом, пыталась снять. Когда она вскрикнула от боли, он шагнул вперед:

— Перестань, Келли.

Она резко повернулась, глядя на него широко раскрытыми глазами:

— Что ты здесь делаешь?

— Я услышал шум воды и подумал, что тебе нужна помощь. — Ной изо всех сил старался смотреть на ее лицо, а не путешествовать взглядом по стройным загорелым ногам или треугольнику розового атласа между бедер. — Какого черта ты пытаешься принять ванну самостоятельно?

— Я подумала, если полежу в ванне, боль немного утихнет.

Ной наклонился и выключил воду, чтобы шум не мешал ему говорить.

— Так и будет, но сама ты не справишься. Поэтому тебе и нужен помощник.

Келли посмотрела на ванну, потом снова на него:

— Я не представляю, как ты можешь помочь мне принять ванну.

— По крайней мере, я должен помочь тебе снять рубашку и нижнее белье. — Ной сопротивлялся желанию вытереть свои влажные ладони о джинсы. С ума сойти, он ведь врач! Он видел больше голых женщин, чем сам Хью Хефнер, и вот теперь стоит в комнате для гостей в собственном доме и боится увидеть Келли без одежды. Но ни одна из тех женщин не вызывала в нем такие сильные эмоции, чувства… как Келли.

— Не нужно этого делать, Ной. Это неудобно. — Она пыталась нижним краем футболки прикрыть свой плоский живот и сережку в пупке. — Я в состоянии самостоятельно принять ванну. Возможно, это будет трудно, но я постараюсь не переусердствовать.

— Тебе не должно быть трудно. Именно поэтому ты здесь. — Боже, это приводило его в бешенство. Он шагнул вперед и протянул руку к краю футболки, но Келли отступила.

— Ной, я так не могу. — Ее нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами. — Я ужасно выгляжу, все мое тело в синяках, к тому же я не могу забыть о нашем поцелуе, и это делает пребывание здесь, в непосредственной близости от тебя, почти невыносимым. Прошу тебя, позволь мне сохранить ту каплю гордости, которая во мне осталась.

Ной молчал, потрясенный ее словами. Черт возьми, он восхищался ее прямотой, честностью, упрямством.

— Давай ты останешься в спальне. Я закрою эту дверь, и если мне что-то понадобится, я обещаю позвать тебя. — Сморгнув слезы, Келли вопросительно посмотрела на него.

Ной не мог не признать, что, будь он на ее месте, он был бы очень зол, если бы его независимость кто-то пытался ущемить. Он кивнул:

— Я буду за дверью, Келли. Будь осторожна, постарайся не намочить повязку и поменьше двигай рукой. Ты можешь согнуть ее в локте, но не поднимай.

Келли улыбнулась сквозь слезы:

— Я буду осторожна.

Еще мгновение поколебавшись, Ной неохотно вышел из ванной комнаты, прислонился к двери и закрыл глаза. Келли так похожа на Малинду. Такая же волевая, независимая и упрямая. Почему его привлекают именно такие женщины? Он даже не хотел думать о том, насколько схожи их физические характеристики. Те же длинные темно-рыжие волосы, тот же молочный оттенок кожи. Ной мог признаться себе в том, что, когда он нанимал Келли на работу, ее внешность сыграла немалую роль. В конце концов, прошло всего шесть месяцев с тех пор, как Малинды не стало, и, возможно, это был очередной способ удержать ее. Но чем дольше Келли работала на него, тем больше он мог видеть разницу между ними. Келли чаще смеялась, улыбалась, когда говорила, и обладала даром делать помещение, в котором находилась, светлее. Ной прислушивался, ожидая, что она позовет его, и в то же время молясь о том, чтобы она этого не сделала. Если ей понадобится помощь, он войдет туда в ту же секунду, но сначала ему придется включить режим «доктор». Если он войдет туда как мужчина — мужчина, испытывающий влечение к женщине, он превратится настоящего подонка, забудет о ее травмах и начнет ее разглядывать, трогать и, вполне возможно, страстно целовать. Боже, как он мечтал снова ее поцеловать.

Ной услышат, как Келли залезла в ванну, и его мысли заполонили эротические фантазии о том, как она погружается в огромную джакузи, находящуюся в саду.

— Включи гидромассаж! — крикнул он через дверь. — Это поможет облегчить боль. — Теперь он рисовал ее себе с распущенными волосами, распространившимися по воде вокруг ее тела. Она лежит, запрокинув голову назад, в то время как тысячи воздушных пузырьков выныривают на поверхность.

Его телефон завибрировал в кармане, но, увидев, что звонит его риелтор, он нажал на кнопку сброса, не желая слушать об очередном пустяковом предложении по поводу продажи его дома. Два предыдущих были смехотворны, ведь он не пытался просто избавиться от дома или продавать его себе в убыток. Малинда выбрала этот особняк в Беверли-Хиллз, когда они решили жить вместе. Дом Ноя находился на другом конце города, а этот был ближе к ее работе, до того, как она ушла в свой «долгосрочный отпуск». Влюбленный и наивный, Ной согласился переехать. Но он очень любил свой старый дом и поэтому не стал его продавать, а сдал в аренду. Он мог в любой момент туда переехать, но не решался попрощаться с воспоминаниями об их с Малиндой совместной жизни… Счастливыми воспоминаниями.

— Ной?

Он вздрогнул и открыл глаза:

— Да?

— Хм, трудно мыть голову одной рукой.

О господи. Ему придется вернуться туда, где она голая и мокрая. Ной сделал глубокий вдох и отбросил в сторону мысли о сексуальном теле Келли, вспомнив о том, что он врач. «Ты профессионал, черт побери, и веди себя соответствующе», — сказал он себе.

— Нужна помощь? — спросил он, стиснув зубы.

— Да, пожалуйста.

Открыв дверь, Ной вошел в наполненную паром комнату.

— Мне понадобится другое полотенце, — пояснила Келли.

Ной увидел, что она обмотала вокруг себя большое белое банное полотенце. Опустившись на колени рядом с ванной, Ной взял пузырек с шампунем, выдавил его на ладонь и намылил руки. Когда он начал пропускать пальцы сквозь длинные шелковистые пряди Келли, она застонала.

— Боже, я обожаю, когда кто-то моет мне голову, — сказала она.

Значит, так делали ее бывшие мужчины? Если бы она принадлежала ему и подобным образом реагировала бы на его действия, он, черт возьми, мыл бы ей волосы каждый день.

— Честно говоря, две недели назад в парикмахерской я дала на чай больше, чем обычно, парню, который моет волосы, чтобы он подольше массировал мне голову.

Ной почувствовал себя полным идиотом. Хотя он был даже рад тому, что Келли рассказывала о салоне красоты, а не о прелюдиях с другими мужчинами.

— Подожди, я возьму что-нибудь, чтобы ополоснуть их. — Ной поднялся на ноги и стряхнул пену с рук.

Под раковиной он нашел маленький пластиковый кувшин. Через некоторое время он запустил руку в ее волосы, чтобы проверить, осталась ли в них пена, но, несмотря на то что пены давно уже не было, он продолжал лить воду и гладить длинные темно-рыжие пряди.

— Хм… Ной? — Келли посмотрела на него через плечо. Капельки воды повисли на ее густых темных ресницах. — Наверное, уже все?

Он сжал кувшин в руке, удивляясь тому, что он не выскользнул и не улетел на другой конец комнаты.

— Да, — ответил он более хриплым голосом, чем хотел бы. — Они уже чистые.

— Спасибо, — сказала Келли. Их взгляды встретились. — Не мог бы ты подать мне сухое полотенце?

Капля воды скользнула вниз по ее лбу. Ной протянул руку и смахнул ее, а затем погладил ее по щеке.

— Не часто кому-то удается заставить мое дыхание замереть, — прошептал он. — Почти никогда.

— Ной…

Он приближался медленно, давая ей возможность остановить его.

— Я не могу игнорировать чувства, которые ты во мне вызываешь, Келли, — сказал он. — И я чертовски уверен, что не должен упускать эту возможность.

Когда он нежно поцеловал ее в губы, Келли издала тихий стон, и Ною было трудно устоять перед желанием вытащить ее из ванны и найти ближайшую плоскую поверхность. Немного отстранившись, Келли поднесла руку к губам:

— Ной, мы не должны этого делать. Зачем тебе сложности в дополнение к уходу за мной? Из-за тебя у меня в голове все путается, я не могу ни о чем думать, когда ты прикасаешься ко мне.

Он не мог не улыбнуться. По крайней мере, она не плакала и не злилась из-за аварии. Видимо, он нашел то, с помощью чего можно ее отвлечь.

— Рад, что смог хотя бы ненадолго отвлечь тебя от проблем, — сказал Ной.

Келли снова опустилась в ванну:

— Значит, ты поцеловал меня, потому что…

— Нет. — Он поднял руку. — Наш поцелуй никак не связан с аварией. Я целовал тебя прежде и буду делать это снова. Мне нравится целовать тебя, Келли. А если это поможет тебе поправиться — значит, наше сексуальное влечение позволит нам убить одним выстрелом двух зайцев.

Она закрыла глаза:

— Просто я думаю, что это неправильно, Ной. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто, если мы живем в одном доме, между нами обязательно должна быть интимная близость.

Ной поднялся, указывая на свою выпирающую ширинку:

— Ты думаешь, раньше этого не происходило? Уверяю тебя, много раз на работе мне приходилось идти в комнату отдыха или в свой кабинет, закрывать дверь и Читать «Геттисбергскую речь», чтобы не думать о тебе.

Келли подняла брови:

— Не может быть! То есть ты признаешь, что уже давно меня хочешь?

— Да, это так.

Келли поправила влажное полотенце.

— Ну… м-м-м… это… Сейчас я не в состоянии думать, Ной. Ты поймал меня в минуту слабости, к тому же я нахожусь под воздействием лекарств. Вот, значит, как женщины оказываются в твоей постели? — пошутила она.

Чувство вины, как ремень, стянуло грудь Ноя. Он повернулся к бельевому шкафу, достал сухое полотенце и сел на край ванны:

— Одевайся, и мы подумаем об ужине.

И, не дав себе снова погрузиться в мысли о прошлом и настоящем, Ной выбежал из ванной как ребенок, который боится привидений. Хотя тем привидением, которое продолжало преследовать его, был он сам. Ведь больше некого было винить в смерти Малинды.

Глава 7

Келли отчаянно пыталась надеть бра, но, похоже, этому не суждено было случиться. Все-таки ее бюстгальтеру необходимы бретельки. Конечно, она не одна из пышногрудых моделей со страниц «Плейбоя», но и плоской, слава богу, назвать ее было сложно. Итак, единственным плюсом этой аварии было их сближение с Ноем. Ванна, поцелуй… Боже милосердный, все ее тело пылало. Но что же, черт возьми, случилось потом? Побледнев, он схватил полотенце и потребовал, чтобы она оделась.

Келли слышала, как Ной в спальне разговаривает по телефону. Он не стал выходить из комнаты, потому что мог ей понадобиться. Она слышала, как он кричит что-то о цене и о том, что не собирается «отдавать даром эту чертову штуку». Видимо, он пытался продать свой дом, и у него это не очень-то получалось. Осторожно надев на себя хлопчатобумажные шорты и рубашку, которую одолжил ей Ной, Келли посмотрела на себя в зеркало. Ее волосы свисали длинными темно-рыжими влажными прядями, лицо было бледным и опухшим. Рубашка была ей настолько велика, что плечевые швы свисали почти до локтей. Дополняли картину ярко-розовые шорты. Да, вряд ли этот наряд способен заслужить награду в номинации «мода и стиль». Понимая, что битва с бюстгальтером проиграна, Келли взяла фиксирующую повязку для руки и вошла в свою спальню. Ной стоял у окна, глядя во двор. Его руки были сжаты в кулаки.

— Все в порядке? — спросила она.

Он повернулся, и на мгновение она увидела боль в потрясающих серых глазах. Ной улыбнулся, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Все отлично. Нужна помощь? — спросил он, кивая на фиксирующую повязку.

— Да. Вряд ли у меня получится дотянуться и закрепить ее.

Он подошел к Келли. Ему пришлось отодвинуть ее волосы в сторону, чтобы перекинуть ремешок через шею.

— Прости, — сказала Келли, наклонив голову и убирая волосы, чтобы они ему не мешали. — У меня не получилось собрать их в хвост или расчесать. Боюсь, у меня на голове будет жуткий беспорядок до тех пор, пока я не смогу пользоваться правой рукой.

Ной сделал шаг назад:

— Я могу расчесать тебе волосы, Келли. Наверное, у меня даже получится собрать их в хвост, но не знаю, насколько хорошо это будет выглядеть.

Келли посмотрела на него. Почему-то образ мужчины, расчесывающего волосы женщине, всегда казался ей сексуальным.

— Если тебе не сложно. — Она подошла к своей сумке и вытащила расческу с широкими зубьями. — Используй эту. Они очень спутанные.

Ной жестом указал на кровать и, когда она села, устроился позади нее. Его колени находились по обе стороны от ее бедер, и она попыталась не думать о том, что они оба находятся на кровати, на ней нет бюстгальтера, а буквально несколько минут назад в ванной комнате между ними произошло нечто чрезвычайно интимное.

— Наверное, будет лучше, если ты разделишь их на пряди, — сказала Келли, пытаясь удержать часть волос левой рукой. — Иначе они еще больше запутаются.

— Думаю, я бы и сам догадался, — сказал Ной. — Просто скажи, если я сделаю тебе больно.

Когда Келли причесывалась сама, она делала это рывками, и поэтому ее очень удивило и завело то, с какой осторожностью это делал Ной.

— Я слышала, как ты разговаривал по телефону, — сказала она, пытаясь разрядить сексуальное напряжение. — Я не хотела подслушивать, но мне показалось, что ты расстроен. Не хочешь поговорить об этом?

На секунду его рука замерла в ее волосах.

— Просто я затеял кое-что, но не совсем уверен, что готов к этому.

— Ты продаешь свой дом? — спросила Келли, ведя кончиком пальца вдоль узорчатого рисунка на шелковом одеяле.

— Пытаюсь.

— Ты хотел бы жить где-то в другом месте?

— У меня есть еще один дом на другом конце города. — Ной перешел к следующей пряди. — Я сдавал его в аренду, но сейчас подумываю туда вернуться. Он пустует уже несколько месяцев.

— Почему бы не продать тот дом и не остаться здесь?

Ной откашлялся:

— Ты чувствуешь себя лучше после ванны?

Понятно. Судя по всему, это щекотливая тема.

— Пытаешься сменить тему? — Келли не собиралась влезать в его личностное пространство, но после того, что произошло между ними в ванной, границы между ними несколько стерлись. — Мне кажется, ты расстроен, и я хотела бы помочь.

— Я знаю. Но есть вещи, которые мне неудобно обсуждать с кем бы то ни было.

У него была какая-то тайна, и, откровенно говоря, она не имела права допытываться.

— Так как ты себя чувствуешь? Боль утихла? — снова спросил он.

— Не совсем. Но я чувствую себя намного спокойнее.

— Это хорошо. — Ной встал с кровати. — Где резинка?

Келли указала на небольшой чемоданчик:

— Там, на самом верху.

Он раскрыл чемоданчик и улыбнулся.

— Ты любишь читать? — В его руках был детективный роман.

— Обожаю, — сказала она.

— Нет лучшего способа убежать от своих проблем, читая о чужих, — засмеялся Ной. — Жаль, что это невозможно в реальной жизни.

Она хотела задать ему еще один вопрос, но поняла, что снова лезет не в свое дело, и промолчала.

— Как бы ты хотела, чтобы я их завязал? — спросил он.

Взглянув через плечо, Келли рассмеялась:

— Ты серьезно? Я счастлива, что ты их хотя бы расчесал и они не будут выглядеть как гнездо.

Ной собрал ее волосы на затылке и стянул их резинкой.

— Думаю, мы остановимся на классическом варианте. Возможно, после трех недель тренировок я научусь делать французскую ракушку.

— Ты знаешь, что такое французская ракушка? — спросила она удивленно.

— Только полные идиоты не знают, что такое французская ракушка, — пошутил Ной. — Но то, что я знаю название, не означает, что я умею ее делать. Хотя, возможно, в ближайшее время я овладею мастерством парикмахера.

Рассмеявшись, Келли встала и посмотрела на него:

— Да, если перестанешь пользоваться спросом в качестве пластического хирурга, сможешь добавить в резюме пункт, рассказывающий о том, что ты еще и стилист. Я могу написать рекомендации.

Ной улыбнулся, глядя на нее, и ее сердце замерло. Но она совсем не хотела, чтобы ей слишком понравилось пребывание здесь, потому что это временно.

— Ты голодна? — спросил он, переводя взгляд с лица на ее торчащие соски и обратно.

О да, она была голодна, и у нее было такое чувство, что и он имеет в виду не только еду. Келли откашлялась:

— Я бы не прочь поесть.

— Тогда пойдем на кухню.

Да, выйти из этой спальни — превосходная идея.


Ной в очередной раз ударил по боксерской груше, пытаясь забыть о предыдущем вечере. Когда Келли вышла из ванной, ее кожа была все еще влажной, мокрые волосы прилипали к ее, то есть его рубашке, делая материю еще более тонкой, а ее ничем не стесненную грудь — еще более заманчивой. Пребывание с ней под одной крышей стало серьезным испытанием для его силы воли. Она здесь совсем недолго, но уже успела оставить свой след. Ее цветочный аромат наполнил каждую комнату, напоминая ему об очень важном событии — в его доме появилась женщина.

Келли была первой женщиной, которую Ной привел домой после смерти Малинды. Этот дом он планировал делить с женой и считал, что приводить сюда других женщин неправильно. Но в данном случае он отказывался чувствовать себя виноватым за то, что помог другу… даже если это подруга, а он изо всех сил боролся с сексуальным влечением к ней. Боролся и терпел поражение. Огонь в костяшках его пальцев, усиливающийся после каждого удара по груше, лишь немного отвлекал его от мыслей о продаже дома, о Тельме, которая, вероятно, не получала необходимые лекарства, и о том, что его новая соседка по дому — чертовски сексуальная женщина, которая носит его рубашку без бюстгальтера и шорты, демонстрирующие ее загорелые стройные ноги и изящные ступни с розовыми отполированными ногтями. Даже бинты, фиксирующая повязка и пурпурные синяки по всему телу не умаляли ее красоту. Картину омрачало лишь то, что свет в ее глазах померк. Но Ной обязательно найдет способ его вернуть.

Неожиданно зазвонил его сотовый. Выдернув руки из боксерских перчаток, он присел на силовой тренажер и взял трубку:

— Алло.

— Привет, ты занят? Судя по голосу, ты чем-то озабочен.

Ной уперся локтями в колени:

— Боксирую. Что ты хотел, Макс?

— Я звоню, чтобы узнать, как себя чувствует Келли. С ней все в порядке?

Ной вздохнул:

— Вчера у нее все болело, а сегодня утром она упрямилась и не хотела принимать лекарства.

— А ты остался дома, чтобы поиграть в доктора? — пошутил Макс. — Прости, дурацкая шутка. Ну а если серьезно, дружище, ты остался с ней сегодня?

Ной кивнул, словно Макс мог его видеть:

— Я перенес все записи на следующую неделю. Хочу побыть с ней некоторое время, пока не увижу, что она пошла на поправку.

— Но ведь ты не можешь все время за ней присматривать, Ной. — Макс поколебался, прежде чем продолжить: — И ты не можешь винить себя в том, что с ней произошло.

— Черт возьми, я могу делать все что захочу, — возразил Ной. — Я не допущу, чтобы еще одна женщина страдала, если есть возможность это предотвратить.

Макс вздохнул:

— Не буду снова спорить с тобой об этом. Я позвонил, чтобы спросить, не хочешь ли ты встретиться и устроить, к примеру, пикник. Хочу познакомить тебя с Эбби.

— Эбби? — засмеялся Ной. — Ты вроде бы совсем недавно встречался с кем-то другим?

— Не встречался…

— Ладно, не важно, — сказал Ной. — Приводи кого хочешь, но давай я перезвоню тебе позже и сообщу, когда именно. Я не хочу ставить Келли в неудобное положение.

Вряд ли Келли будет в восторге от посетителей, а тем более от женщины, которую приведет Макс, потому что та, скорее всего, обладает тремя основными качествами: силиконовыми имплантатами, ботоксом и автозагаром.

— Конечно. Я понимаю. Давай мы приедем завтра вечером с несколькими стейками и устроим барбекю на улице?

— Я поговорю с Келли, но уверен, все будет в порядке.

— Тогда дай мне знать, когда все будет ясно.

— Хорошо.

Закончив разговор, Ной встал, почувствовав, что в комнату вошла Келли. Он не мог объяснить, каким образом это произошло, но неожиданно он ощутил ее присутствие, и это заставило его обернуться. Она стояла в дверях.

— Я хотела спросить, можно ли воспользоваться твоим компьютером, так как забыла дома свой ноутбук.

На ней все еще была его рубашка. Маленькие шорты открывали чертовски сексуальные ноги. Глядя на нее как подросток, он мог только кивнуть.

— Что-то не так? — спросила Келли.

Да, что-то не так. Ной разрывался между своими обязанностями в качестве лечащего врача и основным инстинктом.

— Я просто пытаюсь закончить тренировку, — сказал он более резко, чем хотел. — Освобожусь через минуту.

Келли выпрямилась:

— Не буду больше тебя беспокоить. — Повернувшись, она ушла обратно по коридору и скрылась за углом.

Отлично, теперь из-за него она расстроится и будет чувствовать себя еще хуже. Он зарычал на нее только потону, что не мог контролировать свое сексуальное возбуждение. Ной снова надел боксерские перчатки. Демоны прошлого гнались за ним, а нынешняя ситуация все только усугубляла, и ему просто необходимо было выплеснуть хотя бы часть своего гнева и отчаяния.

Глава 8

Келли включила компьютер, который стоял в укромном уголке рядом с кухней. Она хотела поискать удаленную работу, которую могла бы выполнять, пока не почувствует в себе силы вновь столкнуться с внешним миром. Келли не собиралась возвращаться в офис и работать там на постоянной основе. Конечно же она не сможет пойти на кастинг, разве что это будут съемки фильма ужасов. Но для того, чтобы снова встать на ноги, ей нужно сосредоточиться на том, что она может. Ной хочет увидеть прежнюю Келли, и она постарается вернуть ее. В любом случае это единственный способ покинуть его дом. После того, что произошло между ними в ванной, после того, как он расчесывал ей волосы, и теперь, когда она увидела во всей красе его потный могучий торс, ей необходимо было побыть одной. Конечно, уходить неразумно, но, найдя удаленную работу, она, по крайней мере, перестанет от него зависеть. Ведь она не инвалид, ей просто сложно самостоятельно мыться и одеваться. Работая на дому, ей не придется обо всем этом беспокоиться. Она не может позволить себе сделать перерыв и какое-то время не работать. Ей нужно платить по своим счетам и отправить немного денег домой, чтобы родители смогли оплатить задолженность за телефон и его снова включили.

Сделав несколько кликов, Келли перевела деньги со своего счета на счет родителей, к которому имела доступ. Затем она послала неловкое, напечатанное левой рукой, сообщение брату, чтобы он передал его маме и папе. Келли надеялась найти какую-нибудь работу по профессии — в области преподавания. К примеру, она могла бы заняться репетиторством. Это было бы просто идеально.

— Что ты делаешь?

Подпрыгнув от неожиданности, Келли повернулась на стуле. Она не слышала, как мистер Шикарный торс вошел и остановился прямо за ней.

— Пытаюсь найти удаленную работу, — сказала она, стараясь смотреть только ему в глаза.

— Это еще зачем? — спросил Ной, взяв в руки маленькое белое полотенце и промокая им лоб. — Ты что, увольняешься?

Келли встала на ноги и вздрогнула от боли.

— Ты же не хочешь, чтобы твоим администратором была мумия? — спросила она, снова садясь на стул. — Кроме того, я не уверена, что после снятия повязки буду чувствовать себя комфортно в окружении большого количества людей.

— Сколько обезболивающих ты приняла? — спросил Ной.

— Достаточно, чтобы не чувствовать себя так, как сейчас, — сказала Келли. — Хотя, наверное, если бы я не приняла две таблетки, было бы еще хуже.

— Две?

— Одна мне не помогла, и я приняла еще одну перед тем, как пошла тебя искать. Надеюсь, она скоро подействует.

— Но они в моей спальне.

— Я знаю. Я туда заходила… — Заставляя себя не смотреть на его кровать… Ладно, она смотрела и фантазировала, но всего несколько минут.

Губы Ноя дрогнули.

— Ты не должна принимать лекарства без моего разрешения. Нужно было принять всего одну.

— Но это ведь не тебе больно, а мне, — возразила Келли. — И мне необходима была еще одна таблетка.

— Я — твой врач, и в следующий раз, если ты выкинешь что-то подобное, я смою эти таблетки в унитаз.

Келли прежде никогда не видела его таким. Его трясло от ярости.

— Ладно, ладно. Успокойся, — сказала она, поднимая руку. — Надеюсь, когда боль утихнет, я смогу немного отдохнуть. Я довольно плохо спала прошлой ночью.

— Почему ты меня не разбудила?

Келли засмеялась, откидываясь на спинку стула:

— Зачем? Если мне не спится — это не значит, что ты тоже должен бодрствовать. Все равно ты ничем не мог мне помочь.

— Тебе не было бы одиноко.

— Со мной все было в порядке. Более или менее.

Несколько долгих мгновений Ной смотрел ей в глаза, а затем перевел взгляд на монитор компьютера:

— Ты собираешься уволиться из офиса?

Келли кивнула:

— Я думаю, что должна это сделать. С моей стороны будет несправедливо по отношению к тебе брать длительный отпуск до полного выздоровления, к тому же мне нужно зарабатывать деньги.

— Я могу помочь тебе материально, пока ты не вернешься к работе. Ты нужна мне, Келли.

Она вскочила с места, оказавшись с ним буквально лицом к лицу. Ее локоть, торчащий из фиксирующей повязки, ударился о его твердый пресс.

— Значит, нужна? — с издевкой спросила она. — Позволь рассказать тебе о том, что нужно мне. Мне нужно снова стать независимой, и мне совершенно не нужна эта новая жизнь, к которой приходится приспосабливаться. В настоящий момент твои потребности не имеют для меня никакого значения.

Ной, не отрываясь, смотрел ей в глаза, а Келли думала, все ли границы она переступила, накричав на человека, который не только является ее боссом, но и тем, кто отложил в сторону собственную жизнь, чтобы помочь ей выздороветь. Она закрыла глаза и вздохнула:

— Боже, прости меня, пожалуйста. Это было очень жестоко и эгоистично с моей стороны.

Ной погладил ее по щеке:

— Все в порядке. Ты имеешь полное право расстраиваться, ненавидеть меня, эту ситуацию, свою жизнь. Я сильный, Келли. Я вытерплю.

Она подняла глаза, в которых сверкали слезы.

— Но ты не обязан это терпеть. Просто когда я начинаю думать о будущем, у меня опускаются руки.

— Я не против, Келли. Я знаю, как тяжело потерять независимость, но мне совсем не трудно тебе помогать. Меня лишь беспокоит то, что ты слишком строга к себе.

— Я просто хочу поскорее выздороветь, — сказала она. — Но боюсь, этого никогда не произойдет.

Ной обнял ее за талию:

— Это обязательно произойдет, я уверен.

Он снова поцеловал ее, на этот раз скорее властно, чем нежно. Келли на секунду замерла, но потом ее рука скользнула по его голым плечам. Он прижимал ее к своему твердому телу, от которого исходил мускусный аромат, напоминая о недавней тренировке. Это заставило ее застонать. Его губы были такими же мягкими, но требовательными, как и вчера. Затем Ной прижался лбом к ее лбу и вздохнул:

— Я не буду за это извиняться, Келли. Просто иногда, находясь рядом с тобой, я не могу себя контролировать. Я знаю, ты здесь для того, чтобы выздороветь, но со мной что-то происходит.

— Со мной тоже, — призналась она.

Это «что-то» заставляло ее окончательно запутаться в происходящем. Этот мужчина мог заполучить практически любую женщину, но сейчас он стоял на своей кухне, в кедах и спортивных шортах, выставив напоказ потрясающий потный торс, и целовал женщину со шрамом во все лицо. Это совершенно не укладывалось у нее в голове.

— Я не могу избавиться от ощущения, что ты тоже от чего-то выздоравливаешь. — Келли внимательно всматривалась в его лицо. — Возможно, это не так, но иногда я вижу боль в твоих глазах. К примеру, когда мы обсуждали продажу дома.

Ной ненадолго закрыл глаза, потом открыл их и вздохнул:

— Пойду приму душ. Подумай хорошенько о том, что я сказал, и пока не ищи новую работу.

Келли кивнула, не в состоянии мыслить последовательно после этого поцелуя. К тому же он не ответил на ее вопрос. Видимо, она права в своем предположении — над ним что-то нависало.

— Ой, чуть не забыл. Звонил Макс, он хочет заехать завтра и устроить барбекю. Я сказал ему, что должен посоветоваться с тобой.

Келли склонила голову:

— Ты не должен со мной советоваться, Ной. Это твой дом.

— Но я не хочу ставить тебя в неловкое положение.

Почти каждый разговор с этим мужчиной заставлял ее сердце таять.

— Со мной все будет в порядке, — заверила она. — Думаю, для меня это будет даже полезно.

— Тогда я дам ему знать. — Ной поцеловал ее в лоб. — Пойду в душ.

После того как он ушел, Келли села на стул и задумалась о его словах. Ной уже не раз признавал, что она каким-то образом влияет на него. Не раз между ними проскакивали жаркие взгляды и краткие поцелуи. Но что же все это значит? Насколько далеко он хочет зайти? Келли знала только одно — ей нужно быть настороже, когда речь идет о ее сердце. Ей так хотелось, чтобы Ной открылся и впустил ее в свою душу. Но, вероятно, он не хотел рассказывать ей о своем прошлом, потому что они оба знали, что она не будет частью его будущего.


Закончив разговор, Ной сунул сотовый обратно в карман. Этот вечер прошел довольно гладко. Они с Келли славно поужинали на террасе — они болтали обо всем на свете, и Ной старался, чтобы тема разговора была как можно дальше от секса. Но тот поцелуй на кухне никак не выходил у него из головы. Когда она ходила по дому в его рубашках… внутри его все сжималось. В его чувствах творился полный хаос. В самом начале он сказал себе, что должен быть для нее другом или врачом. Но чем дольше Келли находилась в его доме, тем отчетливее он понимал, что хочет большего. Ной делал все, что мог, чтобы не думать о сексе с Келли, но его гормоны отказывались подчиняться.

Ной потер шею и направился обратно в дом. Келли уже зашла внутрь, но, когда позвонил его агент по недвижимости, он вышел в затененный внутренний дворик. Появился покупатель, который хотел завтра днем посмотреть дом, и Ной договаривался о времени. Теперь ему нужно было выманить Келли из дома и убедить ее устроить, к примеру, пикник в парке. Вряд ли она будет в восторге от этой идеи, но другого выхода не было.

Когда Ной вошел, она сидела в гостиной, пытаясь левой рукой справиться с пультом дистанционного управления.

— Позволь мне, — сказал он. — Что ты хочешь посмотреть?

Она пожала плечами:

— Не имеет значения. Я искала хороший фильм, но у тебя около двух тысяч каналов, поэтому я даже не знаю точно, с чего начать поиски.

Ной засмеялся и плюхнулся на диван рядом с ней:

— Назови фильм, который ты хотела бы посмотреть, и я его включу.

Келли поджала губы и наморщила нос, вспоминая:

— Хм… как насчет «Черного ястреба»?

Ной удивленно усмехнулся:

— В самом деле? Я был уверен, что ты захочешь посмотреть какую-нибудь романтическую комедию.

Келли покачала головой:

— Я всегда была папиной дочкой, а он обожает военные фильмы и вестерны.

Ной положил руку ей на колено и приступил к поиску фильма.

— Давай, нажми три кнопки и заставь меня поверить в то, что это легко, — пошутила она, когда на экране появилась заставка к фильму. — Я мучилась целых пятнадцать минут и ничего не добилась.

— Но это мой телевизор. — Ной улыбнулся и увидел широкую улыбку на ее нежном лице.

— Я неплохо умею обращаться с техникой.

Когда начались титры, Ной положил ноги на журнальный столик:

— Значит, в детстве ты любила вестерны и фильмы о войне. Расскажи, что еще тебе нравилось.

Келли откинулась на подлокотник дивана. Ной приподнял ее ноги и положил их к себе на колени. Он не знал, зачем это сделал, но ему был необходим этот невинный контакт с ней. Хотя не такой уж и невинный, учитывая, о чем он при этом думал.

— Ну, популярностью в школе я не пользовалась, поэтому в основном сидела дома.

— Не пользовалась популярностью? Как такое возможно? Ты такая лучезарная, если не сказать сногсшибательная. — Ной поморщился, поняв, что подобрал неправильные слова. — Черт, Келли. Я, наверное, снова наступил на больную мозоль. — Он покачал головой и посмотрел ей в глаза. — Несмотря на то, что с тобой произошло, я все равно считаю тебя очень красивой.

Она улыбнулась и положила голову на подушку:

— Все в порядке. Что есть, то есть.

— Если не возражаешь, я планирую взять тебя в офис на следующей неделе.

Ее глаза расширились.

— Зачем?

— Хочу провести небольшую микродермабразию. К тому времени из твоего шва выпадут нитки, и я хотел бы начать удалять омертвевшую кожу, причем делать это поэтапно — так мы сможем добиться наилучшего результата.

Келли улыбнулась:

— Это было бы здорово, Ной. Чем раньше я увижу, с чем имею дело, тем лучше.

Довольный ее рвением, он поудобнее устроился в подушках:

— Итак, чем же ты занималась дома, раз не участвовала в школьных мероприятиях?

— Мой папа купил на распродаже старый бильярдный стол и привел его в порядок. Нам он очень понравился. Каждый вечер мы с братом играли на спор. Я почти всегда выигрывала.

Ной рассмеялся:

— Вижу, ты боец.

Келли посмотрела ему в глаза:

— Ты прав. Но иногда я об этом забываю. — Она улыбнулась.

— Ты имеешь на это право. Только обещай мне, что не потеряешь это качество.

— Обещаю.

Когда начался фильм, Келли перевела взгляд на экран. Ной смотрел на нее еще мгновение, а потом тоже положил голову на спинку дивана, взял в руки ее изящную стопу и начал массировать, разрабатывая свод, пятку, каждый пальчик. Келли издала тихий стон, и Ной улыбнулся, приступая ко второй ступне. Он хотел, чтобы она расслабилась, хотел, чтобы ей было комфортно.

К середине фильма Келли заснула. Рука в повязке покоилась на ее животе, другую руку она закинула за голову, на подушку. Она казалась такой невинной, такой юной. У нее были синеватые круги под глазами, что свидетельствовало о бессонной ночи. Его рука скользнула по ее ноге. Ее кожа была настолько мягкой, настолько гладкой. Ной ощутил жар в области паха. Боже, какого черта он делает — сидит здесь и возбуждается, гладя спящую женщину. Похоже, он становится извращенцем.

Ее веки дрогнули, и Келли проснулась. Их взгляды встретились. Она медленно вытащила руку из-за головы, потянулась и положила ее на живот. Уже давно стемнело. Единственным источником света был большой плоский экран, висящий на стене в другом конце комнаты. Лицо Келли белело в тусклом свете, и Ной, не в силах удержаться, взял ее руку и начал поглаживать большим пальцем. Затем, поставив колено на диван между ее ног, он склонился над ней. Он делал все очень медленно, ожидая, что она его остановит. Но Келли лишь облизнула губы, и Ной понял, что это знак согласия. Ее грудь вздымалась и опускалась, дыхание участилось. Он начал расстегивать одну за другой пуговицы на рубашке, пока не увидел ее загорелый плоский живот и маленький синий камушек, мерцающий в пупке. Взяв ее за запястье, он наклонился и поцеловал ее в живот, позволяя своему языку поиграть с сережкой. Спускаясь все ниже, Ной снова поднял голову, чтобы посмотреть Келли в глаза. Ее лицо горело, дыхание было затруднено. Как можно остановиться, видя все это? Возможно, позже он об этом пожалеет, но в данный момент Ной жаждал сделать то, о чем фантазировал в течение нескольких месяцев. Это всего лишь физиология. Он не допустит ничего большего. Пальцами обеих рук он скользнул под пояс ее шорт и, стянув их, отбросил подальше. На ней были простенькие хлопковые розовые трусики, и это заводило его больше, чем если бы она лежала здесь в алом кружевном белье. Келли была такая простая, такая настоящая и сейчас принадлежала только ему. Ной провел пальцем по верхнему краю ее трусиков, а затем — по краям, прилегающим к бедрам. Отодвинув уже влажную ткань, он скользнул пальцем в ее теплые глубины и стал медленно им водить, пока ее бедра не начали вздыматься вверх, а здоровая рука — захватывать подушку. Великолепно. Именно этого Ной и добивался. Он наклонил голову и скользнул языком по ее разгоряченной плоти, ощутив удовлетворение, когда она вскрикнула. Своими плечами он раздвинул ее ноги шире и, придерживая одной рукой ее трусики, продолжил штурм промежности, помогая себе другой рукой. Стоны Келли, затрудненное дыхание, ее бедра, поднимающиеся все выше, заставляли его работать усерднее, чтобы доставить ей удовольствие. И оно не заставило себя долго ждать. Ее тело изогнулось, замерло, и она выдохнула. Ной касался ее до тех пор, пока она не перестала дрожать.

— Это был самый эротический момент в моей жизни, — прошептал он, возвращая ее трусики на место.

Келли посмотрела ему в глаза, и легкий румянец пополз по ее щекам.

— Да… посмотрели фильм, — пошутила она.

Он положил руку на спинку дивана и приблизился к ее лицу.

— Ты не должна стесняться или чувствовать дискомфорт.

Она взглянула в область его паха:

— Кстати о дискомфорте…

Ной улыбнулся:

— Да, ты права. Но это было только для тебя. Я уже давно хотел это сделать.

Келли попыталась подняться, но не смогла. Ной помог ей сесть.

— Но нельзя же оставлять это так, — сказала она. — Я хочу…

Он поднес палец к ее губам:

— Я знаю, ты хочешь, и, поверь мне, я тоже, но сейчас не время.

Опустив глаза, Келли кивнула.

Черт, он совсем не это хотел сказать.

— Эй, — сказал Ной тихо, поднимая ее подбородок, — это совершенно не связано с твоим физическим состоянием. Просто я думаю, что на сегодня хватит, к тому же я совсем не планировал соблазнять тебя в своем доме.

Она посмотрела на него испытующим взглядом:

— Все в порядке, Ной. Ты прав. Сейчас не самое подходящее время, и ты, очевидно, еще не до конца разобрался со своим прошлым.

Он опустил руку и откинулся на спинку дивана:

— Ты ничего не знаешь о моем прошлом, Келли. Есть некоторые темы, которые я ни с кем не могу обсуждать. Это совершенно тебя не касается и никак не относится к тому, что происходит между нами.

Каков лжец. Никак не относится? Разве все эти демоны не преследуют его, где бы он ни находился? Как, черт возьми, он может говорить, что они никак не относятся к тому, что здесь происходит, когда они занимают каждый уголок его жизни?

Ной посмотрел на Келли сверху вниз. На ней не было ничего, кроме его рубашки, которая была почти полностью расстегнута, обнажая трусики, в которых он только что побывал.

— Завтра должны прийти смотреть дом. Я хотел бы сходить с тобой куда-нибудь.

— Ной… — начала Келли, но замолчала, когда Ной поднял руку.

— Я знаю, ты стесняешься, — сказал он. — Но можно просто сходить в парк и устроить пикник где-нибудь в теньке, вдали от посторонних глаз. Или мы могли бы навестить моего друга Макса.

— Кинозвезду? — Келли засмеялась. — Да, наверное, он просто мечтает о встрече со мной.

— На самом деле он звонил, чтобы узнать, как твои дела, — сказал Ной, поворачиваясь к ней и кладя руки на бедра. — Он один из моих лучших друзей, и если ты не готова к пикнику, мы можем провести эти несколько часов у него дома. Он не будет возражать.

— Я понимаю, это твой дом, а ты подчиняешь свою жизнь моим нуждам. — Келли попыталась застегнуть рубашку одной рукой. — Я не имею никакого права капризничать, но, может, лучше пойдем ко мне? Я могла бы взять кое-какие вещи и проверить почту.

Ной кивнул, сел на край дивана и начал сам застегивать ей пуговицы. Почему он даже не подумал о ее квартире? Может, потому, что это еще один уровень познания Келли и он боялся с ним столкнуться?

— Я не против, — согласился он. — Мы можем взять с собой обед. Агент по недвижимости приедет в полдень, так что нам нужно уйти где-то в половине двенадцатого.

— Я буду готова, — сказала Келли.

Глава 9

Келли была смущена. Она пыталась проинтерпретировать маленькую выходку Ноя прошлым вечером, но у нее ничего не получалось. Почему он ничего не потребовал взамен? Должно быть, он делал это из жалости. Но какого черта? Она никогда не встречала мужчину, который ставил бы ее сексуальные потребности превыше своих. Хотя у нее было не так уж много любовников, чтобы судить.

Ной остановил машину перед ее домом.

— Ключ в боковом кармашке, — сказала Келли, держа сумочку левой рукой, пока он искал ключи.

Ной открыл дверь квартиры, пропуская ее вперед.

— Пока ты собираешь вещи, я принесу из машины еду. Встретимся на кухне.

Келли кивнула и направилась в свою комнату. Она собрала побольше нижнего белья, еще несколько пар шорт и несколько рубашек на пуговицах. Как бы ей ни нравилось носить рубашки Ноя, она понимала, что не может делать это все время, пока живет с ним.

Собрав сумку, Келли вошла на кухню. Ной стоял у стола и доставал коробки с китайской едой.

— Пахнет вкусно, — сказала она, ставя сумку у двери. — Я уже давно мечтаю о свинине Му Шу.

Он посмотрел на нее и улыбнулся:

— Мы ведь ели ее в офисе недели две назад.

Келли пожала плечами:

— Значит, я мечтаю о ней две недели. Хотя мне казалось, что прошло намного больше времени.

Достав яичные рулетики, Ной спросил:

— Что будешь пить?

— Пожалуй, воду со льдом. Вряд ли там есть что-то еще. Я собиралась пойти в магазин после фотосессии. — Фотосессия. По крайней мере, теперь она могла произнести это слово без слез.

— Ничего страшного. Я люблю воду. — Ной вернулся к столу с двумя бутылками воды.

Они ели молча, но любопытство не давало Келли покоя, и она хотела его удовлетворить. Даже если Ной скажет, что это не ее дело.

— Зачем продавать дом, если ты этого не хочешь?

Вилка на мгновение застыла у него в руке, а затем он бросил ее обратно в коробку.

— Почему ты думаешь, что я не хочу его продавать?

— Потому что я видела твое лицо, когда ты говорил о доме, о его продаже, о том, что сегодня приедет агент по недвижимости. Ты не в восторге от этого решения, тогда зачем ты его принял?

Ной вздохнул и откинулся на спинку стула:

— Часть меня считает, что это необходимо, а другая часть боится.

Это откровение потрясло Келли. Ной Фостер чего-то боится? Келли видела печаль и порой даже тьму в его глазах, но никогда не думала, что он признается в том, что испытывает страх.

— Тогда зачем так спешить? — спросила она. — Повремени до тех пор, пока не перестанешь бояться.

— Я чувствую, что этот страх никогда не уйдет. Поэтому мне необходимо сделать это сейчас.

— Это связано с прошлым, которое ты не хочешь обсуждать?

Поджав губы, Ной придвинулся к столу и снова взял вилку:

— Оставь это, Келли. Ты играешь с огнем.

Она скрестила ноги и откинулась на спинку скрипучего стула:

— Значит, ты можешь совать нос в мою жизнь и заставлять меня смотреть в глаза своему страху, а я — нет?

— У нас с тобой разные страхи, — сказал он.

— В самом деле? Почему бы тебе не попробовать поделиться со мной?

— Я не хочу с тобой делиться, — сказал Ной, вставая. — Это не обсуждается.

— Я считаю несправедливым тот факт, что ты копаешься в моей жизни, лезешь в мое личностное пространство, а затем говоришь, что часть твоей жизни не подлежит обсуждению. — Келли осталась сидеть на своем месте, потому что, как бы ей ни хотелось тоже вскочить и начать кричать, по крайней мере одному из них необходимо было сохранять спокойствие. — Я думала, между нами что-то происходит, Ной.

— Между нами сексуальное влечение, Келли. Я не хочу ничего большего.

— Хорошо, только не нужно грубить, — сказала она, пытаясь скрыть боль, вызванную его словами. — Я просто пытаюсь тебе помочь, понимаешь? Как ты помогаешь мне.

— Я тебе помогаю как врач.

Теперь и Келли вскочила.

— В самом деле? — спросила она, положив здоровую руку на бедро. — Тогда что же произошло на диване вчера вечером? Ты играл в доктора?

— Нет, это не так.

— А как? Черт, я совершенно не понимаю, что происходит, так как ты слишком закрыт.

— Я должен быть закрытым, — возразил Ной, повышая голос. — Ты не имеешь представления о том, какую боль мне пришлось пережить.

— Да, я не знаю, потому что ты не позволяешь мне узнать. Ты всегда такой веселый, всегда стремишься сделать меня счастливой, но сам ты несчастен, Ной. Теперь, когда я провела с тобой достаточно много времени, я это понимаю.

— Ты думаешь, что знаешь меня, потому что провела несколько ночей в моем доме и работала на меня в течение нескольких месяцев? Потому что между нами была интимная близость? Келли, есть столько всего в моем сердце, в моей жизни, о чем ты не имеешь никакого представления.

— Тогда расскажи мне, чтобы я смогла тебе помочь, — взмолилась она. — Вредно держать в себе гнев и боль.

— Может, и так, но разговоры о ней делают ее…

— Что? Реальной?

Ной закрыл глаза и вздохнул:

— Я просто хочу, чтобы она ушла.

— Да, я знаю, что ты чувствуешь. Пожалуйста, Ной, впусти меня.

— Ты действительно этого хочешь?

Их взгляды встретились, и Келли с удивлением обнаружила не только гнев, скрывающийся в этих прекрасных серых глазах, но и невыплаканные слезы.

— Если я расскажу тебе, это будет означать больше, чем я могу дать тебе прямо сейчас, Келли. Поверь, тебе незачем жить в моем аду.

Она склонила голову и подошла ближе:

— Я не хочу жить и в своем, но мне приходится.

Сотовый Келли зазвонил в другом конце комнаты, разрывая веселой мелодией висящее в воздухе напряжение. Келли пересекла комнату и начала рыться левой рукой в своей сумочке. Посмотрев на экран, она вздохнула.

— Здравствуй, Эми, — поприветствовала она своего агента.

— Звоню узнать, как ты себя чувствуешь.

Келли взглянула через плечо на Ноя, который, в свою очередь, смотрел на нее. Значит, он может быть частью ее личной жизни, а она — нет? Она повернулась к нему спиной и подошла к противоположному окну. У нее небольшая квартира, но тот факт, что она отошла, станет молчаливым намеком на то, что он не имеет права слушать ее разговор.

— Мне с каждым днем все лучше, — ответила Келли, пытаясь казаться оптимистичной.

— Думаю, ты должна знать, что состоялся новый кастинг на твою роль в фильме Энтони Прайса. — Эми понизила голос. — Мне очень жаль, Келли. Я не хотела, чтобы это произошло, но ничего нельзя было поделать. Съемки начнутся уже в следующем месяце.

Келли кусала губы, чтобы не расплакаться.

— Гм… все нормально. То есть нет, конечно, но, как ты сказала, ничего не поделаешь. — Глядя в окно, Келли увидела семейную пару, катившую по улице коляску, и маленького мальчика, проезжающего мимо на велосипеде. Жизнь продолжалась для всех остальных, в то время как ее мир рухнул. Она не знала, хватит ли у нее сил построить его снова.

— Я с тобой, Келли, — продолжала Эми. — Не важно, сколько времени тебе потребуется на восстановление. Я в тебя верю.

Келли сморгнула слезы:

— Спасибо. Слушай, мне нужно идти. Поговорим позже.

Сунув телефон в карман капри, она закрыла глаза и разрыдалась. Но через секунду Келли почувствовала сильную руку Ноя на своем плече. Он повернул ее к себе, и она прижалась к его мошной груди. Келли боялась замочить его рубашку, но не могла остановить слезы, точно так же, как она не могла изменить свою судьбу.

— Я знала, что эта роль не будет моей, — прошептала она, уткнувшись носом ему в грудь. — Но больно осознавать, что я официально ее потеряла.

— Будут и другие роли, Келли, — сказал он тихо. — Если Энтони Прайс взял тебя один раз, он захочет посмотреть на тебя снова.

Она покачала головой:

— Он хотел снимать прежнюю Келли. Сомневаюсь, что ему понравится Келли со шрамами. Считается, что мужчину шрамы только украшают, но женщина должна быть совершенна.

Ной кивнул:

— Довольно точно подмечено. Но я знаю, что ты боец, а я — чертовски хороший хирург. Вместе мы не позволим твоей мечте рухнуть.

Келли внимательно посмотрела на него:

— Я никак не могу понять, почему ты так одержим идеей помочь мне. Да, я работала на тебя, и между нами были некоторые… моменты, но ты перевел собственную жизнь в режим ожидания. Почему?

Ной погладил ее по здоровой щеке:

— Потому что я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как страдает кто-то, кто мне небезразличен.

Келли отпрянула:

— Я тебе небезразлична?

Ной сделал шаг вперед:

— Признаюсь, я чувствую по отношению к тебе нечто большее, чем просто дружба, Келли. Я пытался не обращать внимания на сексуальное влечение, но после того, что произошло вчера вечером, я не в состоянии думать ни о чем другом.

Мурашки побежали по телу Келли.

— Сейчас не самое лучшее время, Ной. Тем более ты борешься с… чем-то.

— Давай не будем торопиться. — Он взял ее руку и поцеловал костяшки пальцев. — Я никогда не отступаюсь от того, что хочу, Келли. А хочу я тебя. В своей постели.

— Довольно прямолинейно.

— Зато честно, — сказал он. — Мне надоело врать тебе и себе. Я научился тому, что нужно брать от жизни то, что хочешь и когда хочешь, так как в любой момент можно все потерять.

— Ной, я не смогу заменить твое прошлое. Ты ведешь себя так, будто я — некий план «Б». Но я не хочу быть дублером.

— Ты и не должна, — сказал он, поглаживая Келли по щеке. — Но я действительно очень хочу нашей близости.

Келли прильнула к его руке:

— Я была бы дурой, если бы начала врать, что не фантазировала об этом. Но сейчас я меньше всего чувствую себя сексуальной.

Ной сделал шаг назад и кивнул:

— Тебе сейчас очень тяжело, но знай — я считаю, что ты чертовски сексуальна, Келли. Не важно, как ты выглядишь внешне. Твоя сексуальность заключается в твоем характере и потрясающем отношении к жизни. Наверное, странно слышать это от мужчины, но это правда. Сексуальная — не значит безупречная.

Келли рассмеялась:

— Надеюсь, ты не собираешься сделать это своим новым рекламным лозунгом.

Ной улыбнулся:

— Нет, это только для твоих ушей.

— Тогда я никому не скажу, — ответила Келли. — Ты так добр ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста, не думай, что я тебе не благодарна. Даже когда я кричу и плачу, я все равно счастлива, что ты есть в моей жизни.

Келли обняла Ноя за талию, заметив очередную вспышку страха, тревоги, пронизавшую его взгляд. Она поклялась себе, что очень скоро выманит скелет из его шкафа, а затем поможет ему похоронить его там, где тому и место.

Глава 10

Хватит прятаться. Келли не лукавила, когда говорила Ною, что он должен продолжать общаться со своими друзьями, не беспокоясь о ней. Это его дом, а она — его гостья. Но лучшим другом Ноя был самый умопомрачительный актер Голливуда, а рядом с ней мерк даже монстр Франкенштейна. Келли сделала глубокий вдох и разгладила юбку простенького сарафана с открытой спиной, который ей удалось на себя натянуть. Она солгала бы, притворившись, что ей не нравится носить мягкие хлопковые рубашки Ноя, потому что даже после стирки они сохраняли невероятно сексуальный мужественный аромат его одеколона. Однажды, когда он не смотрел, она уткнулась носом в воротник и сделала долгий глубокий вдох. Тот факт, что она пострадала в аварии, совершенно не означал, что у нее не осталось потребностей, эмоций и влечения к мужчине.

Келли шла по широкому коридору, ведущему к двери во внутренний дворик, находящейся рядом с кухней. Прежде чем выйти на улицу, она остановилась, чтобы полюбоваться прекрасной картиной, которую представляли собой двое мужчин на улице. Они были совершенно не похожи, но так сексуальны, что на них сложно было не обратить внимание. У Ноя были темные волосы, знойная улыбка и бесстыжий взгляд. Пусть это звучит как клише, но это описание подходило ему идеально. Его глаза так и кричали: «Возьми меня, детка». У Макса же были светло-русые волосы, которые, казалось, он никогда не укладывал, но в то же время они весьма дополняли его образ легкомысленного красавца. Он много улыбался, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. За последнее время Макс снялся в стольких фильмах, что Келли даже завидовала его удаче. Толкнув дверь, она вышла на теплую каменную террасу. Келли не стала надевать обувь, так как собиралась посидеть у бассейна.

— Надеюсь, тебе понравится стейк, который тихо мычит на твоей тарелке, — сказал Макс со своей фирменной улыбкой. — Ной сегодня снимает их, едва разогрев.

— Ты капризничаешь, потому что Эбби в последнюю минуту сообщила о том, что не сможет прийти, и оставила тебя без пары. — Ной перевернул куски мяса и закрыл крышку гриля.

— Имей в виду, я предпочитаю стейки, жаренные на гриле не менее десяти минут, — улыбнулась Келли.

— А я предпочитаю, чтобы мой стейк был действительно мертв и не кровоточил, — рассмеялся Макс. — Свой, если хочешь, снимай, а мой и ее — оставь. Я сам займусь грилем.

— Я никому не позволяю прикасаться к своему грилю, кроме этого человека, — сказал Ной, указывая на себя щипцами.

Смеясь, Келли подошла к бассейну и присела на верхнюю ступеньку, опустив ноги в прохладную освежающую воду.

— Я сожалею о фильме, Келли, — сказал Макс, садясь рядом с ней.

— Спасибо. Это было… трудно переварить.

Макс кивнул:

— Представляю. Это, конечно, не одно и то же, но однажды мне отказали в роли, которую я очень хотел получить. Это была одна из тех ролей, с которых начинается карьера.

— В самом деле? — Келли была заинтригована.

— Мне не дали ее из-за моего роста.

— Из-за роста? — удивилась она.

— Режиссер хотел, чтобы актер был выше шести футов, а я немного ниже. Мне казалось, что несколько дюймов не будут иметь значение. Судя по всему, я ошибался.

Келли вытянула ноги и начала рисовать пальцами круги на воде. Она не знала, с чего начиналась карьера Макса в киноиндустрии, но было такое ощущение, что он просто взял и взорвал экраны.

— Оглядываясь назад, я даже рад тому, что не получил эту роль, — продолжал он. — Тот фильм провалился, а мою предполагаемую роль почти всю вырезали, за исключением нескольких сцен.

Келли поставила ноги обратно на гладкую ступеньку и оперлась на здоровую руку.

— Ничего себе. Я и понятия не имела.

Их взгляды встретились, и Келли поняла, почему все женщины от него млеют.

— У каждого актера своя история, Келли, — сказал Макс с мягкой улыбкой. — Мы не всегда идем прямиком к славе. Нет, мы боремся, чтобы чего-то достичь. И если Энтони Прайс хотел снять тебя в этом фильме, я могу гарантировать, что он захочет посмотреть на тебя снова.

Келли покачала головой:

— Я в этом сомневаюсь.

— А я — нет, — сказал Макс с уверенностью. — Я знаю Энтони, он отличный парень. В его съемочной группе много визажистов, знающих различные приемы, которые помогут сделать шрам незаметным.

Если бы все было так просто…

— Но мне предстоит в таком виде пройти кастинг, — сказала Келли. — Это станет ударом по моей самооценке.

— Возможно, — согласился Макс, наклонившись вперед и положив мускулистые руки себе на колени. — Но, увидев твой талант, они будут знать, что хороший визажист сможет исправить внешние дефекты.

В душе Келли расцвела надежда. Ей так хотелось верить каждому его слову.

— Если вы двое закончили, то я официально заявляю, что эти стейки мертвы! — крикнул Ной с другого конца внутреннего дворика.

Макс помог Келли встать и улыбнулся:

— Он начинает ворчать, когда я учу его готовить.

Келли рассмеялась:

— Если б не ты, это пришлось бы сделать мне.

— Ладно-ладно, — сказал Ной с издевкой, ставя блюдо с мясом на столик террасы. — В следующий раз вы, мои дорогие всезнайки, будете готовить ужин, а я посижу у бассейна.

Келли пожала плечами:

— Я не против, но имей виду, я не очень хорошо готовлю, поэтому пеняй на себя.

Макс рассмеялся:

— А я — отличный повар. Мои родители владели большой сетью ресторанов на Восточном побережье.

— И ты до сих пор не женат? — садясь за стол, пошутила Келли.

Макс улыбнулся:

— Я слишком люблю развлекаться.

Ной разложил стейки по тарелкам, поставил на стол картофельный салат и напитки. Келли была благодарна Ною за этот вечер. Мало того что она отвлеклась, слова Макса действительно заставили ее поверить в то, что у нее есть перспективы.


Следующая неделя принесла Келли еще больше радости, так как Ной провел первую микродермабразию. После операции ему необходимо было встретиться с несколькими пациентами, Мэри пришлось уехать пораньше, чтобы отвести свою внучку к врачу, а Келли осталась в кресле администратора. Совсем как раньше. Только на этот раз она была гораздо менее уверена в себе. Она не могла дождаться, когда Ной наконец закончит с последним пациентом, чтобы поскорее вернуться домой.

Зазвонил телефон.

— Офис доктора Фостера, — взяв трубку, сказала Келли.

— Здравствуйте, меня зовут Мэри Харпер. Мой сын Блейк записан к вам на следующей неделе. Я звоню, чтобы узнать, можно ли перенести запись. Нам хотелось бы попасть на прием пораньше.

Келли повернула к себе монитор компьютера, чтобы проверить расписание.

— Мне очень жаль, миссис Харпер, но свободного времени нет. Я могу записать ваш номер телефона, и мы перезвоним вам, если появится окно.

Женщина на другом конце вздохнула:

— Это было бы замечательно. Блейк так хочет поскорее попасть на прием. Он боится возвращаться в школу, пока его лицо и рука не заживут.

Келли поняла, что речь идет о десятилетнем мальчике, пострадавшем при пожаре, о котором Ной говорил ей пару недель назад. Ной собирался принять его в виде исключения. Обычно он не занимался детьми и жертвами пожаров. Но не потому, что не мог. Ной был одним из лучших хирургов в стране, но в основном он специализировался на увеличении груди, подтяжке лица и других процедурах для женщин. Келли снова взглянула на монитор, чувствуя себя даже немного виноватой в том, что у Ноя нет времени помочь мальчику, который так в этом нуждался.

— Миссис Харпер, — сказала Келли, — не могли бы вы привести Блейка завтра в пять часов?

— Но я думала…

— Думаю, доктора Фостера не затруднит принять еще одного пациента в конце дня. К тому же это всего лишь консультация, и она не займет много времени.

Миссис Харпер расплакалась.

— Вы не представляете, что это значит для нас, — сказала она. — Правда. Я так благодарна за то, что вы сможете принять его раньше. Я хочу, чтобы у моего сына появилась хоть небольшая надежда. Мы обязательно придем.

Закончив разговор, Келли добавила запись в график. Если ей снова придется приехать в офис и быть рядом с Ноем, она это сделает. Она не станет сидеть в шикарном доме Ноя, пользуясь его добротой, когда он так нужен здесь. Мальчик боится ходить в школу, боится встретиться со своими друзьями, и все оттого, что он пострадал при пожаре. Она молилась, чтобы маленький мальчик нашел в себе мужество и вернулся в школу, даже если его шрамы не исчезнут.

Как только последняя клиентка покинула офис, Келли заперла входную дверь и включила сигнализацию. Погасив свет в приемной и выключив компьютер, она вошла в кабинет Ноя.

— Ты готова? — спросил он, выключая свой компьютер.

Келли кивнула:

— Да.

Он посмотрел на нее и нахмурился:

— Что-то не так?

— Я только что разговаривала по телефону с миссис Харпер. Блейк будет здесь завтра в пять.

Ной покачал головой:

— Он записан на следующую неделю. Завтра днем я буду дома, с тобой.

Келли скрестила руки на груди:

— Нет. Завтра в пять ты и я, мы оба, будем здесь. Если ты не можешь оставить меня дома одну, я поеду с тобой. Его обязательно нужно принять, убедить его в том, что его случай не безнадежен.

Ной пересек комнату и остановился в нескольких сантиметрах от нее.

— Конечно, не безнадежен, — сказал он, глядя Келли в глаза. — Я сделаю все, что от меня зависит. Должно быть, ему сейчас очень тяжело.

Келли кивнула.

— Да, именно так, — прошептала она.

Ной погладил ее по гладкой неповрежденной щеке и нежно поцеловал в губы:

— Ты удивительная, Келли.

— Почему?

— Потому что ты готова вернуться сюда завтра, чтобы помочь этому мальчику. Ты все больше и больше меня удивляешь.

Келли покачала головой:

— Ной, если я смогу помочь ему обрести надежду, понять, что он — тот же самый мальчик, с ожогами или без них, то мое пребывание здесь полностью себя оправдает.

— Тот же самый мальчик, да? — спросил Ной с легкой усмешкой. — Разве не это я говорил тебе совсем недавно?

Келли покачала головой:

— Мы говорим о ребенке, Ной. Я же стала совершенно другим человеком. Я что-то потеряла, и, как мне кажется, навсегда.

— Не навсегда, — сказал он, целуя ее. — Мы это вернем.

Как она могла не цепляться за его силу, за его веру? Как она могла сдаться, когда Ной давал ей все, что мог?


Келли ждала Ноя в его кабинете, пока он проводил консультацию с Блейком. К счастью, на этот раз Мэри сидела за стойкой администратора, и Келли могла спрятаться здесь. Хотя повязки на ее лице уже не было и она не чувствовала себя монстром Франкенштейна, она пока не хотела быть на виду, ведь ее рука все еще находилась в фиксирующей повязке, а длинный красный шрам красовался на лице.

Келли посмотрела на часы, и ей стало интересно, чем занимаются ее родители. Она не сказала им об аварии, хотя и считала честность своим достоинством. Вытащив из кармана сотовый, она приготовилась к тому, что, вероятно, ее ожидает один из самых депрессивных телефонных разговоров из всех, что у нее когда-либо были. Раздались гудки, и она крепче сжала трубку.

— Алло.

— Мама?

— Келли? Дорогая, я так рада тебя слышать!

— Я не ожидала застать тебя дома. Ты не работаешь сегодня?

Эрма Мэтьюз вздохнула:

— Им пришлось сократить мои часы, поэтому теперь я иногда беру единичные смены.

Келли закрыла глаза:

— Мне очень жаль, мам. Я так и подумала, так как телефон снова включился только после того, как ты сняла деньги со счета.

— Да, дорогая. Спасибо. Ужасно, что вам приходится тратить на нас деньги. Будем надеяться, что твой отец в ближайшее время найдет какую-нибудь работу. Он получил приглашение на собеседование, которое состоится через два дня. Работа на заводе, до которого около часа езды. Придется, конечно, поездить, но оплата там даже лучше, чем та, которую он получал до увольнения.

— Это замечательно, мам!

На мгновение воцарилась тишина. Келли понимала, что ей придется выложить все начистоту.

— Мама, мне нужно тебе кое-что рассказать. Только ты не волнуйся.

— Что случилось? С тобой все в порядке? Нельзя сказать матери: «Не волнуйся» — и ожидать, что так и будет, Келли.

Келли сглотнула.

— Я попала в аварию пару недель назад. Но со мной все в порядке, — добавила она быстро. — У меня сломана ключица, и мне наложили несколько швов. Но я в порядке.

— Боже мой, дорогая. Почему ты не сообщила об этом своему брату, чтобы он передал нам?

— Я не хотела вас беспокоить. Из-за того, что случилось, я не смогу сыграть роль в фильме Энтони Прайса, о которой я тебе рассказывала.

— О, милая. — Тон Эрмы смягчился. — Мне очень жаль, дорогая. Я знаю, как сильно ты этого хотела. Ну ничего, будут и другие роли, — заверила ее мать.

— Послушай, мам, — сказал Келли, пытаясь сдержать слезы, — я сейчас в офисе, и мне нужно идти. Я просто хотела рассказать тебе о том, что произошло.

— Я так рада, что ты позвонила! Я тебя очень люблю.

— Я тоже тебя люблю, мама. — Келли нажала на кнопку разъединения, коря себя за трусость, ведь она так и не рассказала обо всех своих травмах, оставив своей матери надежду на то, что будут еще роли, еще фильмы, хотя сама в это уже не верила.

Через мгновение в кабинет вошел Ной. Не говоря ни слова, он подошел к столу, выдвинул ящик и достал ключи.

— Я готов.

Он стремительно вышел за дверь, и Келли поспешила за ним. По-видимому, что-то не так. Она практически выбежала вслед за Ноем через заднюю дверь и села в его машину, которую он уже завел. Пристегнув ремень безопасности, она взглянула на него:

— Мэри закроет офис?

Ной кивнул и въехал в поток машин.

— Не хочешь рассказать, что случилось? Чем ты так расстроен?

— Нет. — Он даже не посмотрел на нее.

Келли знала, когда стоит держать язык за зубами. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это, скорее всего, связано с Блейком. Они въехали в гараж. В воздухе висело напряженное молчание, и Келли решила, что будет лучше, если она просто пойдет в дом. Если он захочет поговорить, он знает, где ее найти. Прежде чем она успела взяться за ручку двери, он выключил зажигание и сильно стукнул ладонью по рулю:

— Черт!

Келли сидела молча, ожидая, что он все ей расскажет.

— Я не знаю, смогу ли сделать это, Келли. — Ной смотрел прямо перед собой, на белую стену гаража.

Келли закусила губу, не желая перебивать.

— Он сидел и смотрел на меня с такой надеждой в глазах. Я хочу выполнить обещание и вернуть ему прежний вид. Я хочу быть героем, которым он, похоже, меня считает.

Келли коснулась его руки.

— Что же тебя останавливает? — спросила она.

— Что, если у меня не получится? — Ной повернулся к Келли.

В его взгляде была боль, которую она видела и раньше. Теперь он ее не скрывал и не пытался контролировать.

— Я боюсь погубить еще одного человека, Келли.

Еще одного?

— Ной…

Он вылез из машины и вошел в дом, хлопнув дверью. Келли вздохнула. Если Ной не откроется ей в ближайшее время, он просто взорвется, и все его тайны, все его чувства выплеснутся наружу, на всеобщее обозрение, и он ничего не сможет с этим поделать. Она молилась о том, чтобы он позволил ей помочь, но он был слишком упрям.

Глава 11

Келли прилегла вздремнуть. После приема обезболивающих она становилась очень вялой, и Ной сам уговорил ее поспать, сказав, что отдых поможет ей быстрее выздороветь. Сегодня Келли сняла фиксирующую повязку, пообещав, что будет осторожна. На прошлой неделе Ной сделал ей микродермабразию и надеялся сделать еще одну на следующей неделе. Если удастся работать над ее раной настолько часто, насколько это возможно с медицинской точки зрения, вероятно, процесс заживления будет гораздо более коротким, а шрам — менее заметным.

Ною было очень трудно забыть о том, что он врач. Но прямо сейчас у него на уме было совсем другое. Кое-что очень забавное. Ему не терпелось показать Келли свой сюрприз, но она все еще спала. Он пошел на кухню и увидел пузырек с таблетками, стоящий на барной стойке. На него нахлынули воспоминания. Он так долго жил, видя вокруг пузырьки от таблеток, чаще всего пустые, хотя куплены они были всего несколько дней назад. Ной вспомнил, что, дав Келли таблетку, убрал пузырек на место. Посмотрев на часы, он понял, что сейчас как раз время приема следующей таблетки. Но что этот пузырек здесь делает? Он высыпал таблетки на стол и принялся считать. Их было меньше, чем должно было быть. Получается, она снова приняла лишнюю таблетку. Схватив пузырек, Ной ринулся в комнату Келли. Он чувствовал себя так, будто его предали. Если она лгала ему, он больше не станет ей помогать. Не говоря уже о том, что он не сможет продолжать ее лечить, если она не будет следовать его указаниям.

Келли лежала на боку, положив руки под здоровую щеку. Окно было открыто, и вечерний бриз раздувал занавески. Рыжие пряди танцевали по ее плечам, дыхание Келли было тихим и нежным. Войдя в комнату, Ной поставил пузырек на ночной столик и присел на край кровати. Келли пошевелилась, ее веки приподнялись, и через некоторое время она посмотрела на него.

— Ты принимала таблетки без моего ведома? — спросил Ной, даже не пытаясь скрыть негодование.

Келли моргнула:

— Я приняла одну перед сном. Думаю, я поторопилась, сняв фиксирующую повязку. Рука начала болеть еще сильнее, чем прежде.

Он взял пузырек, вошел в ванную комнату и выбросил таблетки. Когда он вернулся, Келли уже встала и, казалось, была очень рассержена.

— Зачем ты это сделал? — закричала она.

— Потому что боюсь, что у тебя разовьется зависимость. Я тебя предупреждал — если ты сделаешь это снова, я их выкину.

Келли рассмеялась:

— Этого не произойдет, Ной. Я всего лишь приняла таблетку немного раньше, чем нужно. Мне все равно пришлось бы выпить ее через шесть часов. От этого не может быть передозировки.

Одно это слово причинило ему боль. Образ Малинды, лежащей на полу, врезался в его память на всю оставшуюся жизнь. Он представил на ее месте Келли, и ему стало плохо.

— Если ты хочешь и дальше оставаться в моем доме, ты будешь делать то, что я говорю, когда я говорю, или я больше не стану тебя лечить. Я думал, этот вопрос мы уже решили.

Келли отступила:

— Ничего себе. Гм… хорошо. Успокойся. Я обещаю больше не делать ничего без твоего разрешения.

Еще несколько секунд Ной смотрел на нее, пытаясь взять себя в руки, а главное, вспомнить о том, что перед ним не Малинда, а Келли, у которой, скорее всего, нет проблем с наркотиками.

Вспомнив о своем сюрпризе, он сказал:

— У меня есть для тебя сюрприз. Я надеялся, что ты будешь присутствовать при доставке, но ты все проспала.

— Что же это? — спросила Келли с сияющей улыбкой. — Может, собака? Я всегда мечтала завести собаку, такую же, как та, которую я оставила в Канзасе.

Он рассмеялся:

— Нет, это не собака. Но эту вещь ты тоже оставила в Канзасе.

Она сдвинула брови и покачала головой:

— Мой потрепанный джип со сломанным гудком и старый гриль?

Взяв Келли за руку, Ной повел ее к двери:

— Перестань строить догадки. Сейчас сама все увидишь. — Войдя в комнату, он включил свет и отошел в сторону. — О боже, — завизжала она. — Ной, этого не может быть!

Видя ее реакцию, он понял, что не зря заказал бильярдный стол и его установку.

— Я сам обожаю эту игру и давно подумывал о том, чтобы приобрести стол, поэтому, когда ты упомянула о бильярде, я понял, что пора это сделать.

Келли вошла в комнату и провела рукой по зеленому сукну бильярдного стола:

— Будет непросто играть одной рукой.

Подойдя к ней. Ной улыбнулся и присел на стол рядом с тем местом, где лежала ее рука.

— Для этого я здесь, не так ли?

Келли затрепетала.

— Мы что, будем играть прямо сейчас? — спросила она хриплым голосом.

Ной понимал, что прежде всего он должен быть врачом и другом, но его либидо считало иначе. Черт, как же он хотел ее. Темно-рыжие волосы спадали ей на плечи, лицо было не тронуто макияжем, а его огромных размеров рубашка почти спадала с ее стройного плеча. Он знал, что под этим хлопком нет бюстгальтера, потому что после принятия ванны в первый день она не просила его помочь ей его надеть. На ней были крошечные джинсовые шорты с бахромой, открывающие бедра. Ною было интересно, как она умудрилась застегнуть молнию и пуговицу без его помощи.

— Да, — сказал он, глядя на ее губы. — Мы будем играть прямо сейчас. Я возьму кий. — Он никогда прежде не играл в столь возбужденном состоянии.

Келли сложила шары в треугольник, а он обработал мелом кончик кия.

— Я буду стоять за тобой, — сказал он.

Она улыбнулась:

— Я смогу бить левой рукой, если ты будешь придерживать кий с правой стороны.

— С удовольствием.

Он просунул кий между ее талией и левой рукой. Келли взяла его и придвинулась ближе. Его лицо было всего в нескольких дюймах от ее волос. Вдыхая, Ной ощущал цветочный аромат, который, казалось, всегда окружал Келли. Он придвинулся еще ближе, так, чтобы его рот оказался рядом с ее ухом.

— Наклонись чуть ниже. Расслабься, — прошептал он. — Ты тяжело дышишь. Не торопись. Сосредоточься на том, чего ты хочешь. — Черт. Если он сейчас же не заткнется, в его джинсах появится дыра.

— Я делала это и раньше. — Келли склонила голову, чтобы посмотреть на него через плечо.

Ее губы коснулись его рта, и Ною пришлось сдержаться, чтобы не завладеть ими.

— Но это было тогда, — напомнил он. — Я здесь, чтобы помочь тебе вспомнить, как это делается.

— О, я думаю, что помню, — сказала она со знойной улыбкой.

Ной сглотнул.

— Держи кий крепче, — сказал он, положив свою левую руку поверх ее. — Не торопись. Будь с ним нежна и не пускай в ход слишком рано. — «Ради всего святого, заткнись, Ной». Зачем использовать партию в бильярд в качестве жалкой прелюдии?

— Понятно, — сказала Келли, толкая кий вперед и заставляя разноцветные шары раскатиться по столу. Два полосатых шарика мгновенно упали в лунки.

— Хорошая работа, — сказал он, выпрямляясь и чувствуя давление под молнией. «Молодец, Ной, так держать. Только эрекции тебе и не хватало».

— Если ты считаешь это хорошей работой, то скоро будешь действительно впечатлен, — сказала Келли, обходя стол. — На самом деле я думаю, что смогу обыграть тебя одной рукой, причем самостоятельно.

Впечатленный и заинтригованный, Ной скрестил руки на груди и улыбнулся:

— Тогда покажи мне это, детка.

Келли продолжила игру, демонстрируя, насколько великолепно владеет кием, и Ной был чертовски рад тому, что его друзья этого не видят. Макс бы засмеял его за столь легкий проигрыш.

К тому времени, как Келли готова была забить восьмой шар, Ной уже достаточно насмотрелся на нее, склонившуюся над столом в этих маленьких шортиках и его рубашке. Он обнял ее за талию и выхватил кий из рук:

— Все, с меня хватит.

Выражение удивления на ее лице быстро сменилось широкой улыбкой.

— Пора признать поражение, Ной. Ты, конечно, сильный противник, но я слишком хорошо играю.

Он положил кий на стол:

— Это правда, но сейчас я хотел бы заняться кое-чем другим.

Улыбка Келли дрогнула, она закусила нижнюю губу, а затем облизнула ее. Ее рука поднялась к его плечу, скользнула к шее и начала играть с кончиками его волос. Ной овладел ее губами, и она мгновенно ответила. Ее язык вторгся в его рот, и Ной чуть не упал на колени. Эта женщина знала, как взять именно столько, сколько он готов был ей предложить. Он поднял ее на руки и посадил на край бильярдного стола, встав между ее раздвинутыми коленями. Все еще целуя ее, он начал медленно расстегивать пуговицы, одну за другой.

— Рви к чертям собачьим, — сказала Келли.

Ной рассмеялся:

— Но ведь это моя рубашка.

— Купишь новую.

— Как тебе будет угодно.

Он сделал рывок, и последняя пуговица ударилась о деревянный пол. Снимая рубашку с ее плеч, Ной не мог оторвать взгляд от ее груди. Он ведь мужчина — куда же еще он должен смотреть?

— Ты великолепна, — прошептал он. — Не отводи взгляд, Келли.

Она покачала головой:

— Я не… Я просто… Мне тяжело, когда ты так на меня смотришь. Ты ведь создаешь красоту собственными руками, а я… просто я, девушка со шрамом на лице, хотя и прежде ничем не примечательная.

Ной взял ее лицо обеими руками и нежно поцеловал:

— Послушай меня. Я ни с кем тебя не сравниваю. Я хочу тебя, Келли. Тебя. Потому что ты мне нравишься. Все очень просто.

Левой рукой она погладила его по щеке:

— Тогда не дай мне все усложнить разговорами, потому что я вот-вот взорвусь.

Ной не заставил себя долго ждать. Сорвав с себя рубашку, он швырнул ее в сторону, затем быстро снял джинсы и боксеры, прежде выхватив презерватив из кармана и бросив его на стол. Затем он расстегнул ее шорты и стянул их вместе с трусиками с ее загорелых ног, а затем бросил их на пол. Обхватив руками ее талию, он помог ей лечь на стол. Келли развела колени шире, и он скользнул в нее пальцем, начав медленно им водить. Она раздвинула бедра, умоляя о большем.

— Не торопись, — сказал он. — У нас много времени.

Келли посмотрела на Ноя и увидела, что он улыбается. Он наслаждался ее пытками. Закрыв глаза, она позволила ему насытиться этим моментом. Послышалось шуршание разворачивающейся обертки презерватива, и Келли наполнило жадное ожидание. Положив руки на внутреннюю поверхность ее бедер, он заставил их еще сильнее раскрыться, а затем вошел в нее. Келли застонала. Одной рукой Ной направлял движения ее тела. Другую руку он запустил в ее волосы и вновь завладел ее губами. Его язык имитировал движения их тел. Затем его дыхание, как и ритм его движений, участилось. Закрыв глаза, Ной застонал. Ее тело сжалось, щиколотки сцепились на его спине. Ной запрокинул голову, делая последний мощный толчок, а затем замер. Они не ослабляли объятия до тех пор, пока оба не перестали дрожать. Затем он посмотрел на нее и улыбнулся, убирая волосы с ее лица.

— Этот бильярдный стол — определенно лучшее дополнение к моему дому из всех, что у меня когда-либо были.

Глава 12

Ной снова шел по коридору дома престарелых к комнате Тельмы. Ее дверь была немного приоткрыта. Распахнув ее полностью, он обнаружил Тельму спящей в своем любимом кресле. Звук закрывающейся двери разбудил ее. Она посмотрела на него и улыбнулась:

— Я и не знала, что сегодня у меня будет такой красивый посетитель. Как тебя зовут, дорогой?

Ной засмеялся. Судя по всему, сегодня она не в ясном уме, но он считал даже милым тот факт, она все еще сохраняла способность к флирту.

— Тельма, это я, Ной. — Он сел в небольшое деревянное кресло рядом с ней. — Ты меня помнишь? Я помолвлен с Малиндой, твоей внучкой.

Несколько мгновений она внимательно на него смотрела, и он не был уверен, что она его вспомнит, но в конце концов улыбка медленно поползла по ее морщинистому лицу.

— О, моя прекрасная Малинда. Почему ее нет? Она снова работает?

— Она не смогла сегодня прийти.

— Передай, что я очень по ней скучаю.

— Обязательно, — заверил он. — Но я хочу знать, как ты себя чувствуешь.

Тельма пожала плечами:

— Я в порядке. Гм… не мог бы ты позвонить Малинде? Я бы очень хотела с ней поговорить.

Это было впервые. Прежде она никогда не просила его об этом.

— Она сегодня занята, — солгал он. — Уверяю тебя, она тоже по тебе очень скучает.

Тельма кивнула и взяла его за руку:

— Бьюсь об заклад, она очень счастлива. Не могу дождаться вашей свадьбы. Я знаю, что моя Малинда будет самой красивой невестой.

Ной сглотнул. Да, она была бы красивой невестой… красивой женой.

— Она всегда хотела стать актрисой. В детстве она часто наряжалась в разные костюмы и дефилировала по дому.

Ной легко мог представить себе маленькую Малинду, играющую в переодевания. Актерство было ее призванием. И в конечном итоге оно ее и погубило.

Ной был потрясен. Впервые с тех пор, как он начал приезжать сюда один, воспоминания не причиняли ему такую боль, как раньше. Появление в его жизни Келли облегчило его боль, его чувство вины. Мало-помалу Келли делала его жизнь лучше.

— Ты сегодня завтракала? — спросил он, пытаясь уклониться от темы.

Тельма поджала губы и выпустила его руку:

— Хм… Уверена, что да, но не могу вспомнить, что это было. Может, фрукты?

Так как многие пациенты с болезнью Альцгеймера забывали поесть, Ной хотел убедиться в том, что она получает достаточное количество калорий.

— Как насчет сока и йогурта?

— Не думаю, что у меня все это есть, — сказала она.

Ной подошел к небольшому холодильнику, находящемуся на мини-кухне, и открыл его.

— Я принес кое-что в прошлый раз. У тебя есть йогурт, сыр и крекеры. Чего бы ты хотела?

— Йогурт, пожалуйста.

Тельма все продолжала говорить о Малинде. Ной только кивал и улыбался. Но в его голове возникал лишь образ Келли. Означает ли это, что она заменила ему Малинду? Мог ли он быть настолько бессердечным? Или разум приказал ему наконец двигаться дальше, отпустив прошлое? Каждый раз, когда он думал о Келли, перед его глазами всплывала эротическая картинка прошлой ночи. Келли, склонившаяся над его новым бильярдным столом. Келли, лежащая на бильярдном столе. Келли, обхватившая его ногами. Ной никак не ожидал, что их единение будет таким мощным, таким… запоминающимся.

Неожиданно Тельма засмеялась, переключив на себя его внимание.

— Почему ты смеешься? — спросил Ной.

— На твоем лице сияет самая умиротворенная на свете улыбка, — сказала она. — Я узнаю этот взгляд. Ты влюблен.

Ной начал было это отрицать, но Тельма полагала, что он думает о Малинде. Поэтому он лишь засмеялся в ответ.

— Я помню, как влюбилась в моего Уильяма. — Она сделала глоток сока и усмехнулась. — Он был самым красивым мужчиной на свете. Почти таким же красивым, как ты.

— Спасибо.

— У моей внучки хороший вкус, — сказала она. — Я знаю, ты будешь заботиться о Малинде, как и полагается хорошему мужу. За ней нужно ухаживать и обеспечивать всем необходимым. Я так счастлива, что она нашла тебя.

Ной поднялся. Он не мог больше сидеть здесь и слушать о том, каким хорошим и заботливым мужем он станет. Он не был таковым, иначе Малинда осталась бы жива.

— Тельма, у меня назначена встреча, и мне пора идти, но я обещаю вернуться завтра. Я могу что-нибудь еще для тебя сделать, прежде чем уйду?

Она улыбнулась и покачала головой:

— Просто пообещай мне, что позаботишься о моей Малинде, и передай ей, что я люблю ее.

Ной кивнул, поцеловал ее в щеку и ушел. Нет, так больше продолжаться не может.


После звонка родителям Келли сунула сотовый обратно в карман, стараясь не поддаться желанию что-нибудь разбить или просто сесть и расплакаться. Отец рассказал ей, что ураган сорвал кусок крыши с их дома. Он заделал дыру брезентом, надеясь, что в ближайшее время у них появится возможность восстановить хотя бы эту часть крыши. Жизнь — штука непостоянная. Белую полосу обязательно сменяет черная. Вздохнув, Келли пошла в тренажерный зал. Бегать на дорожке она пока не решалась, боясь повредить плечо. Хотя, если установить режим ходьбы, она не будет так сильно подпрыгивать. К тому же плечо сегодня совсем не болело. Ей необходимо было избавиться от стресса. Войдя в тренажерный зал, Келли улыбнулась. У этого мужчины невероятное количество тренажерного оборудования, но она никогда не видела, чтобы он использовал что-либо кроме боксерской груши, висящей в углу. Она подошла к груше и толкнула ее левой рукой. Да, она действительно тяжелая. Неудивительно, что руки Ноя такие накачанные. Келли закрыла глаза и вздохнула. Что она делает? Живет в доме своего босса, позволяя ему заботиться о себе, занимается с ним сексом, зная, что он не хочет серьезных отношений. Честно говоря, она и сама не хотела начинать серьезные отношения с человеком, у которого столько секретов. Секретов, которые, очевидно, все еще причиняли ему боль. Такую боль, что он не мог даже разговаривать о них. Или, может, в этом-то и проблема? Может, ему просто стоит открыться?

— Ты выглядишь так, как я себя чувствую.

Келли резко подняла голову и увидела в зеркале Ноя, который стоял в дверях. Видимо, он собирался потренироваться — на нем были только кроссовки и шорты. Татуировка дракона выгодно подчеркивала его хорошо натренированные грудные мышцы.

— Плохой день? — спросила она, все еще глядя на него в зеркало.

Он кивнул:

— Я только что вернулся из дома престарелых.

— Ты ходишь туда почти каждый день. Не хочу допытываться, но… у тебя там кто-то из родственников?

— Можно и так сказать. Между нами нет кровного родства, но, кроме меня, у нее никого нет.

Сердце Келли растаяло. У этого человека есть хоть один недостаток?

— Ей стало хуже? — спросила Келли. — Прости, это не мое дело. Просто мне кажется… ты обеспокоен.

Он провел руками по лицу и вздохнул, входя в комнату.

— У нее болезнь Альцгеймера, и ей то хуже, то лучше. Она хочет увидеть свою внучку.

— Что в этом плохого?

Ной положил руки на бедра:

— Ее внучка скончалась чуть больше года назад.

— О боже. Это ужасно. Что случилось?

Ной опустил глаза и покачал головой:

— Глупый несчастный случай, который можно было предотвратить.

Был ли этот несчастный случай причиной кошмара, который его преследует?

— Тебе удается избежать этой темы в разговорах с ней? — спросила Келли.

— Я пытаюсь. Она забыла многое, но не Малинду.

— Семейные связи самые прочные, — пробормотала она.

Ной кивнул:

— Дома все в порядке?

Келли не стыдилась своего прошлого, но при этом никогда не рассказывала о том, что ее отец потерял работу, а матери пришлось найти вторую. Зачем кому-то знать о ее тяжелом детстве.

— Не очень, — сказала она честно. — Возможно, мне придется съездить домой на несколько дней.

Он сдвинул брови:

— Что случилось?

Келли пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. Она готова была поставить каждый доллар, оставшийся на ее счете, на то, что Ною никогда не приходилось беспокоиться о том, что у него отключат воду или электричество.

— Нужно разобраться с кое-какими делами. Не уверена, что мое присутствие чем-то поможет, но я не могу игнорировать своих родителей, когда им нужна помощь.

Ной пересек комнату:

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Но спасибо.

Он внимательно смотрел на нее, будто догадываясь, что она что-то скрывает.

— Я могу поехать с тобой.

Келли, конечно, знала, что он очень щедрый и заботливый, но не могла позволить ему лететь в Канзас, чтобы помочь людям, которых он не знал, в ситуации, о которой он не имел никакого представления. Ной действительно был похож на рыцаря в сияющих доспехах, но она совсем не хотела, чтобы он увидел, где она выросла, так как то место было полной противоположностью этому великолепному дому площадью двенадцать тысяч квадратных футов.

— Тебе не стоит туда ехать, — сказала она. — У тебя есть работа. Ты и так потратил на меня достаточно времени.

— Еще несколько дней ничего не изменят.

Келли улыбнулась:

— Ты прав. Со мной все будет в порядке, ведь я уеду всего на пару дней. Ты даже не успеешь соскучиться.

Ной выглядел так, словно хотел возразить, но промолчал и посмотрел на ее плечо.

— Как твоя ключица? — спросил он.

Судя по всему, он очень хорошо понимал, как нужно вести себя с женщинами — знал, когда не нужно вступать в спор. Но Келли не сомневалась в том, что очень скоро он вернется к теме ее семьи… так же как она постоянно возвращается к его прошлому. Она начала поднимать руку и остановилась, когда почувствовала боль.

— Намного лучше. Она заживает быстрее, чем я предполагала.

— Чем меньше ты ею шевелишь, тем быстрее она заживает. Кроме того, ты еще молодая и здоровая. Это тоже очень важно.

— К тому же я нахожусь на попечении лучшего врача в городе, — сказала она с улыбкой.

Ной улыбнулся в ответ и шагнул вперед, вставая позади нее.

— Ты со мной флиртуешь? — спросил он.

Келли убрала волосы со лба и пожала плечами:

— А если и так?

Обняв ее за талию и прижав к своему упругому телу, Ной наклонился к ее уху, не сводя глаз с ее отражения в зеркале.

— Тогда я просто обязан что-то предпринять, — прошептал он. — Ты ждешь чего-то большего, чем флирт?

По ее телу разлилось тепло от его слов, его присутствия.

— У нас обоих был плохой день, но никогда не поздно это исправить.

— Я приложу все усилия, чтобы сделать твой день лучше. — Его рука поползла ей под рубашку, кончики пальцев коснулись ее груди, вызывая в ее теле дрожь. — Ты готова? У меня такое ощущение, что это может занять некоторое время.

Келли опустила голову ему на плечо и застонала, когда его пальцы коснулись ее соска.

— Да, — пробормотала она, не в силах соображать, не говоря уже о построении предложения, состоящего более чем из двух слов.

Прежде чем он успел выполнить свое обещание, раздался звонок в дверь. Ной замер и выругался:

— Я убью того, кто стоит за дверью, и сразу вернусь. От тела избавимся позже.

Взглянув на его шорты, Келли поняла, что он очень возбужден.

— Давай я открою, а ты пока начинай перечитывать Геттисбергскую речь. Это должно помочь тебе… успокоиться. — Выйдя из комнаты, она услышала хохот Ноя.

Выглянув в окошко рядом с дверью, Келли увидела Макса. Не было ни одной женщины в Голливуде, а может, и во всем мире, которая не любила бы одного из лучших актеров шоу-бизнеса Макса Форда. Он был невероятно красив. Но хотя Келли и не могла отрицать тот факт, что Макс очень сексуален, он не заставлял ее трепетать так, как Ной. О боже. Ей безумно нравился Ной, она наслаждалась сексом с ним, но… Чувствует ли она нечто большее по отношению к своему боссу, врачу, любовнику? Отбросив в сторону эти мысли, она распахнула дверь. Глаза Макса скрывали темные очки, и он не улыбался. Обычно улыбка всегда сияла на его лице, что было частью его обаяния.

— Что случилось?

— Ной здесь?

Келли отошла в сторону:

— Он в тренажерном зале. Все в порядке?

Не отвечая на вопрос, Макс пошел по коридору. Келли не знала, стоит ли ей следовать за ним. Это ее не касалось. Проходя по коридору мимо спортзала, она услышала слово «рак» и замерла. У Макса рак? Келли старалась не подслушивать… хотя нет, не старалась. Подойдя к двери, она услышала, как Макс говорит о своей матери. Келли поняла, что это действительно не ее дело. Бедный Макс. Она никогда не видела его таким беспомощным.

Келли пошла в кабинет. Ной разрешил ей пользоваться его компьютером вместо ноутбука на кухне. Если она действительно не собирается больше на него работать, ей необходимо найти какую-нибудь альтернативу. Кроме государственных школ, она могла бы преподавать в школах для инвалидов или даже работать в школьном офисе. Наверняка есть множество вариантов, просто ей нужно их изучить. Более того, сейчас ей необходимо взглянуть на свою жизнь по-новому. Как бы она ни мечтала о том, чтобы ее лицо стало прежним, а жизнь вернулась на круги своя, необходимо быть готовой к тому, что этого, возможно, никогда не произойдет. Никогда. Войдя в Интернет и просмотрев объявления о вакансиях в окрестных школах, она была потрясена их количеством. В первую очередь ей нужно создать хорошее резюме, а затем попросить Ноя написать ей рекомендательное письмо.

Келли слегка дотронулась рукой до своего шрама, затем встала с кресла, подошла к зеркалу и вздохнула. Мерзкая красная сморщенная полоса, идущая от виска вниз, к подбородку, к счастью минуя глаз. Шрам уже выглядел лучше, но далеко не так, как она хотела бы. Даже если для кастингов она будет прикрывать его волосами, в какой-то момент он все равно будет заметен. К тому же не каждая роль требует, чтобы волосы были распущены. Келли осторожно провела правой рукой вдоль неровной линии. В этот момент в комнату вошел Ной и встал позади нее.

— Он не исчезнет оттого, что ты на него смотришь, — сказал он.

— Я знаю, — кивнула Келли, глядя на него в зеркало. — Как Макс?

— Напуган, взволнован. У его матери рак.

— Я слышала, как он говорил тебе об этом, и решила оставить вас наедине.

Положив руки ей на плечи, Ной прижал ее к груди:

— Спасибо за понимание.

Келли нахмурилась:

— Как же иначе? Он твой лучший друг и пришел поделиться с тобой своими проблемами.

Он посмотрел на нее в зеркало и вздохнул:

— Просто я никогда не встречал такого человека, как ты, Келли. В офисе ты была для меня замечательным работником и человеком, которого я хотел узнать лучше, но теперь, когда это произошло, я могу честно сказать, что ты удивительная.

Она всегда смущалась от комплиментов, поэтому ничего не ответила.

— Я рад, что ты здесь, — прошептал Ной, убирая ее волосы в сторону и целуя в шею. — Кажется, мы занимались чем-то очень интересным до того, как раздался звонок в дверь.

По телу Келли пробежала дрожь.

— У тебя был такой напряженный день, Ной. Позволь мне…

— Помолчи, — прошептал он, а потом горячо поцеловал ее в ухо.

— Что мы делаем? — спросила она.

— Я собираюсь тебя раздеть.

Она вздохнула и улыбнулась:

— Я имею в виду другое. Между нами отношения или мы просто хорошо проводим время?

Ной замер:

— Я не могу ответить прямо сейчас, лишь скажу, что я счастлив, когда ты со мной, счастлив, что ты здесь, в моем доме.

Келли ничего не сказала, потому что не знала, как реагировать на его слова.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не могу сказать тебе больше прямо сейчас.

Келли улыбнулась:

— Все в порядке. Ты честен. Это лучше, чем если бы ты говорил мне то, что я хочу услышать.

— Мы закончили с разговорами? — спросил Ной. Уголки его рта приподнялись.

Келли ухмыльнулась:

— Закончили. Теперь вернемся к тому, что ты хотел показать мне в тренажерном зале.

— Я собирался показать тебе, как хорошо нам вместе.

Келли старалась не впускать эти многообещающие слова в свое сердце, но не могла. Они, как стрела, били прямо в цель. Губы Ноя курсировали от ее губ к шее. Расстегнув пуговицы, он снял с нее рубашку и бросил на пол. Через несколько секунд он повернул Келли лицом к себе и страстно поцеловал. Она изогнулась в его жарких объятиях, радуясь тому, что он собирался тренироваться и поэтому уже был без рубашки. Не прерывая поцелуй. Ной стянул с нее шорты и трусики. Келли помогла ему избавиться от шорт, после того как он сбросил теннисные кроссовки.

— Мне нравится вкус твоих губ, — пробормотал он. — Я не могу ими насытиться.

Она чувствовала то же самое. Ной наклонился и подхватил ее на руки — подобные романтические жесты она видела только в кино. Когда он посадил ее на край стола, она улыбнулась:

— Мы никогда не делали это в кровати.

Он улыбнулся в ответ:

— У меня шесть спален, но все они слишком далеко.

Здоровой рукой Келли обняла его за плечи. Боже, как же она его хотела. Она никогда не чувствовала ничего подобного прежде, никогда не думала, что способна так быстро потерять контроль над собой и так сильно влюбиться. Келли больше не лгала себе. Да, она по уши влюблена в Ноя Фостера. Эта мысль ее испугала. Могла ли она так серьезно рисковать своим сердцем, своим эмоциональным состоянием ради очередной мечты, которая, вероятно, никогда не сбудется? Но все это потом. А сейчас…

— Презерватив? — спросила она.

Ной прижался лбом к ее лбу:

— Он в моей спальне.

Она закусила губу и сказала:

— Я чиста, Ной. До тебя у меня было всего два партнера, и я всегда предохранялась. Кроме того, у меня установлена внутриматочная спираль.

— Я тоже всегда предохранялся, но ты сама это предложила.

Не говоря ни слова, она обхватила ногами его бедра. Одной рукой он придерживал ее под спину, другая рука легла на основание ее шеи. Их губы соприкоснулись, и Ной вошел в нее. Их тела двигались вместе так красиво. Келли знала, что этот мужчина создан для нее. Жизнь несовершенна, но их единение было настолько близко к идеальному, насколько это возможно. Сцепив лодыжки у него за спиной, она выгнулась сильнее, впуская его еще глубже, и застонала, ощущая приближение оргазма. Движения Ноя ускорились, и он оторвался от ее губ. Их взгляды на секунду встретились. На этот раз в его глазах она увидела не боль, которая обычно в них скрывалась. На секунду она увидела в них любовь. Тело Келли задрожало, и она отдалась во власть оргазма. Ной прижался к ней, зажмурив глаза. Он мог не признавать или даже не осознавать этого, но Келли чувствовала сердцем, что Ной в нее влюблен. Теперь она просто должна была сделать так, чтобы прошлое, которое держало его, не разрушило их возможное будущее.

Глава 13

Подъезжая к своему дому в Канзасе на взятом в аренду автомобиле, Келли увидела огромный кусок синего брезента, покрывающего крышу в конце дома, прямо над тем местом, где раньше была ее спальня. В последнее время судьба к ней не очень-то благосклонна. Мысленно показав судьбе средний палец, она рассмеялась. А что еще ей оставалось делать, когда она представила, как ее спальня заполняется дождевой водой, превращая ее прошлую жизнь в хаос? Мать и отец вышли на крыльцо, встречая Келли, и все беспокойства, связанные с крышей, с аварией, с потерянной ролью, ушли на второй план. Как же она по ним соскучилась!

Несмотря на то что ее детство было не самым лучшим на свете, родители всегда ее поддерживали. Даже когда она чувствовала себя толстухой и изгоем, они подбадривали ее, акцентируя внимание на ее достоинствах. Бросив сумку на землю рядом с крыльцом, Келли потянулась к матери левой рукой. Отец попытался обнять ее с правой стороны, но Келли отступила:

— К сожалению, моя сломанная ключица все еще немного болит. — Она попыталась улыбнуться, но в этот момент оба ее родителя уставились на ее щеку. — Все не так плохо, как кажется. Я уже выздоравливаю.

На глазах матери появились слезы.

— О, детка. Мне так жаль.

Келли отмахнулась, потому что приехала домой не для того, чтобы ее жалели. Она приехала, чтобы помочь, и именно на этом ей нужно сконцентрироваться.

— Я в порядке. Честно. Ной планирует это исправить, как только я буду готова к операции. — Не то чтобы он мог вернуть ей прежний вид, но вряд ли ее родители в этом разбираются. — Так какова стоимость крыши?

Отец вздохнул:

— Парень, с которым я раньше работал, обещал помочь с ремонтом, но материалы очень дорогие. Мы надеемся заменить хотя бы эту часть крыши, но еще один сильный шторм, и оставшаяся тоже может не выдержать.

Келли кивнула.

— Тогда мы найдем способ починить всю крышу, — сказала она. — У меня есть немного денег. Я сделаю пару звонков и посмотрю, что можно сделать.

Отец посмотрел на нее и улыбнулся:

— Ты всегда была бойцом, Келли. Я рад, что ты дома.

Да, она боец. Жаль, что она так долго сидела без дела, упиваясь жалостью к себе из-за этой аварии. Теперь, по крайней мере, она будет чувствовать себя полезной.

— Пойдемте в дом, — сказала мама, взяв сумку Келли. — Я хочу услышать все о Голливуде и гламурных штучках, которые ты там видела.

О да, им с мамой найдется о чем похихикать. Эта поездка будет для нее полезна. Ей нужно немного отдохнуть от Лос-Анджелеса, от Ноя. И вечер, проведенный с матерью, — идеальный способ прояснить собственные мысли. Келли безумно соскучилась по домашней еде. Ее мама испекла лепешки и приготовила соус с яйцами и колбасой. После обеда Келли уселась поудобнее на старой кушетке, включив старый фильм, конечно же про войну. Ее мать сидела рядом, а отец устроился в своем кресле. Келли одновременно скучала и не скучала по этой простой жизни. Было приятно приехать домой, но в то же время Келли точно знала, что не хочет жить в маленьком городке, где главным развлечением по вечерам является просмотр новостей или разгадывание кроссвордов.

Раздался звонок, и все трое повернулись к входной двери.

— Интересно, кто бы это мог быть, — пробормотал отец, вставая.

Келли осталась сидеть на месте. Отец щелкнул засовом и открыл дверь.

— Простите, сэр.

О боже. Она узнала этот голос.

— Я ищу Келли Мэтьюз.

Она вскочила, одернула футболку и встала позади отца:

— Ной! Что ты здесь делаешь?

Боже, ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Она была настолько потрясена тем, что он здесь, что не знала, как себя вести.

— Ной? — спросил ее отец, открывая дверь шире. — Доктор, у которого ты работаешь?

Келли кивнула, не отрывая глаз от Ноя, который выглядел таким… простым, в протертых джинсах, кроссовках, серой футболке и с сумкой через плечо. Если бы она не знала, что он один из лучших голливудских хирургов, то предположила бы, что он живет здесь, в Канзасе.

— Входите, входите, — подхватила ее мать, выглядывая у нее из-за плеча. — Не оставляйте бедного человека на крыльце.

Келли посмотрела вокруг, на опрятную, но изрядно обшарпанную гостиную. Всю эту мебель она помнила с детства, но не собиралась этого стыдиться.

— Я подумал, что мог бы помочь. — Ной поставил свою сумку на пол у двери. — Ты не позволила мне поехать с тобой, и я решил сделать тебе сюрприз.

Келли засмеялась:

— У тебя это получилось.

Затем он протянул руку ее отцу:

— Я не представился должным образом. Ной Фостер.

— Джим Мэтьюз, — сказал отец, пожимая руку Ноя. — А это моя жена, Эрма.

— Приятно познакомиться, — сказал Ной. — Не хочу вас беспокоить, поэтому я поговорю с Келли, а затем найду ближайший отель. Но я действительно хочу вам помочь.

— Нет, вы не остановитесь в отеле! — воскликнула ее мать. — Возможно, мы и лишились одной комнаты из-за крыши, но у нас есть еще одна спальня в подвале. Пожалуйста, останьтесь у нас. Вы голодны?

Ной покачал головой, все еще улыбаясь:

— Нет, мэм. Я немного перекусил после посадки самолета.

Пока Ной очаровывал ее родителей, Келли стояла, оцепенев. Ной Фостер в ее гостиной, говорит с ее родителями… Голос отца прервал ее мысли:

— Келли, дорогая, почему бы тебе не показать Ною спальню внизу?

— Конечно. — Она направилась вниз по узкому коридору. — Пойдем, Ной. Мы можем поговорить здесь. — Она открыла дверь в подвал и зажгла свет, чтобы спуститься по ступенькам. Дойдя до конца лестницы, она включила лампочку, которая осветила спальню. — Комната почти пустая, — сказала Келли, когда Ной подошел к ней. — У нас редко бывают гости. Моя спальня сейчас не пригодна для проживания, так что я буду спать на диване.

Он резко повернул голову:

— На диване? Давай лучше я поеду в отель или сам посплю на диване.

Келли покачала головой:

— Не говори глупостей. Ты — наш гость, и эта комната в твоем распоряжении… если, конечно, ты не хочешь чего-нибудь более изысканного.

Ной бросил сумку на старый ковер и подошел ближе:

— Келли, я думал, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, что я не сноб. Я проделал этот путь не для того, чтобы побаловать себя или чтобы ко мне относились как к светскому льву. Я знаю, ты здесь, чтобы помочь своим родителям. А я здесь ради тебя. Не выгоняй меня и не стыдись своего дома.

Келли отвернулась, не в состоянии выдержать его взгляд… Он провел пальцем по ее подбородку, заставляя ее на него посмотреть.

— Так почему бы нам просто не ночевать вместе в этой комнате?

— Потому что я не собираюсь заниматься с тобой сексом в доме своих родителей.

Ной рассмеялся:

— Думаешь, они не знают, что ты уже не девственница?

— Уверена, что знают, но тем не менее.

Он приподнял бровь:

— Что тем не менее? Я хочу, чтобы ты спала со мной, Келли. Мы сможем… поговорить и уже завтра будем готовы решить все вопросы.

Застонав, Келли протянула руку и начала играть с его темными волосами:

— Не могу поверить, что ты проделал весь этот путь, чтобы помочь мне, учитывая, что ты даже не знаешь, в чем именно заключается помощь.

Он пожал плечами:

— Полагаю, это связано с большим куском синего брезента на крыше.

— Да, — вздохнула она. — Прошлой ночью шторм сорвал кусок крыши над моей спальней.

— Значит, нужна новая крыша? Сколько она стоит?

— У папы есть друг, который хочет помочь ему с ремонтом, но материалы стоят очень дорого. — Келли подняла сумку Ноя и поставила ее на маленький столик. — Я планирую завтра пойти в банк и взять небольшой кредит. Не уверена, что смогу его получить, но моя кредитная история лучше, чем их, учитывая, что мой папа все еще безработный…

— Расслабься, — сказал Ной. — Все будет хорошо. Почему бы тебе не принять ванну?

Келли улыбнулась:

— Я, конечно, с удовольствием понежилась бы в ванне, но не хочу оставлять тебя наедине с моими родителями.

Ной подошел к ней и обнял за талию:

— Почему? Боишься, что они достанут твои детские или школьные фотографии?

— Если честно, да. — Келли погладила его руки. — Раньше я была совсем другой.

Губы Ноя мягко коснулись ее губ, а затем он заключил ее в теплые объятия.

— Уверен, с тех фотографий на меня будет смотреть та же искренняя и лучезарная особа.

Келли вдохнула сексуальный, мужественный аромат, ставший уже таким знакомым.

— Ты будешь очень удивлен.

— Обещаю не смотреть никакие фотографии, — сказал Ной. — Теперь иди полежи в ванне и захвати с собой книгу. Я знаю, ты любишь читать. Не беспокойся за меня и своих родителей.

Келли колебалась. Но она действительно очень устала. К тому же, если она собирается спать с Ноем, ей, по крайней мере, нужно освежиться. Похоже, она и правда небезразлична Ною. Но все же Келли пока боялась вкладывать в этот сюрприз слишком много смысла, ведь она не могла быть абсолютно уверена в том, что он чувствует то же, что и она.

Ной привел свой план в действие, и теперь ему оставалось лишь дождаться, когда Келли спустится вниз. После короткого, но достаточно содержательного разговора с ее отцом Ной был готов насладиться вечером, поведенным с Келли. Наедине. В обнаженном виде. Наверху Ной заметил несколько семейных фотографий разных лет. Полненькой девушкой на тех снимках была Келли, поскольку высокой блондинкой она точно быть не могла, а оставшийся ребенок был мальчиком. Она была довольно толстой в детстве, но это не умаляло ее красоту и сияющую улыбку.

Примерно через час Келли спустилась, одетая в старую мешковатую футболку и боксерские шорты. Это было Самым сексуальным зрелищем, которое он когда-либо видел.

— Я знала, что здесь есть старая одежда, поэтому не взяла с собой пижаму, — пояснила она.

Ной остался сидеть на краю кровати.

— Не извиняйся за то, что ты такая, какая есть, Келли.

— Эти вещи я носила, когда была толстой, — сказала она, держась за перила. — Раз уж ты здесь, ты можешь больше узнать обо мне и о том, почему я так стремилась уехать из этого города.

Ной ждал, видя, как она собирается с силами, чтобы высказаться.

— Раньше я была очень толстой, — начала она. — Популярностью в школе я не пользовалась и вообще чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Я знала, что хочу оставить этот город как можно скорее. Я смотрела старые фильмы, в то время как все остальные подростки развлекались на вечеринках или играли в мяч. Я фантазировала о том, как стану звездой, знаменитостью. — Келли присела на нижнюю ступеньку. — Мои родители были непреклонны и заставили меня получить высшее образование. С помощью их финансовой поддержки я получила степень бакалавра в области развития детей младшего возраста. Но я точно знала, что не хочу быть учителем. Я хотела быть актрисой, но понимала, что с моей внешностью Голливуд вряд ли обратит на меня внимание.

Картина, которую нарисовала Келли, заставила сердце Ноя болеть. Мечтам этой маленькой девочки пришлось столкнуться с жестокой реальностью.

— Во время учебы в колледже я правильно питалась и усиленно занималась спортом, — продолжала она. — К концу четвертого года обучения я стала совершенно другим человеком и, накопив достаточно денег, переехала в Лос-Анджелес.

— Вся эта история лишь доказывает, что ты — настоящий боец, — сказал Ной.

Келли пожала плечами:

— Может, и так. Но сейчас бороться бессмысленно.

Ной поднялся, пересек комнату и помог ей спуститься.

— Возможно, ты права. Но если ты захочешь найти работу в киноиндустрии, уверен, у тебя получится. В этом мы с тобой похожи. Каковы бы ни были преграды, мы не отступимся от того, чего хотим.

Келли внимательно на него посмотрела:

— Перед тобой когда-нибудь стояли преграды?

Ной не был готов рассказать ей о Малинде и поэтому решил поделиться другой проблемой.

— Блейк считает меня героем, — объяснил он, обнажая часть своих собственных страхов. — Но какую бы операцию я ни провел, у него все равно останутся шрамы. Дети есть дети, и на него, вероятно, все равно будут глазеть, когда он вернется в школу. Я лишь могу сделать его шрамы менее заметными. — Ной отдал бы все, чтобы вернуть прежний вид этому мальчику. И Келли.

Келли погладила его по щеке:

— Ты делаешь все, что можешь. Он это видит, и его мать тоже. Любое изменение в лучшую сторону сделает его счастливым. Ты должен в это поверить.

Ной взял ее за руку, поцеловал ладонь и прижал ее к груди:

— В чем я действительно уверен, так это в том, что ты нужна мне. Здесь. Сейчас.

Губы Келли приблизились к его губам.

— Давай займемся любовью, Ной.

Ему не нужно было повторять дважды.


Проснувшись от стука и грохота, Келли взглянула на часы. Почти десять? Она протерла глаза и посмотрела снова. Келли никогда не просыпалась так поздно. Ной, похоже, уже давно встал. Одевшись и выйдя из комнаты, Келли обнаружила, что в доме никого нет, и она решила, что все на улице. Сойдя с крыльца, она увидела картину, которую, наверное, не забудет никогда. На крыше был ее отец с другом, предложившим свою помощь в ремонте, ее брат и… Ной? В самом деле? Руки этого человека созданы для того, чтобы держать скальпель и шприц, наполненный ботоксом. Но при чем здесь молоток?

Он выглядел действительно могучим, отрывая старые куски черепицы и бросая их на землю. Увидев ее, он улыбнулся. Это была та же улыбка, которую он дарил ей, когда они занимались любовью, улыбка, которая, как ей казалось, предназначалась только для нее.

— С добрым утром, сестренка, — приветствовал ее брат. — Что с твоим лицом?

Келли вздохнула. Судя по всему, родители ничего ему не сказали.

— Автомобильная авария.

Брат кивнул и вернулся к работе. Судя по всему, двадцатидвухлетний парень не особенно задумался об аварии и о том, какое влияние она оказала на жизнь сестры.

— Мы тебя разбудили? — крикнул Ной с крыши.

Келли прикрыла глаза от яркого утреннего солнца:

— Я должна была встать раньше. Можно поговорить с тобой, когда у тебя будет перерыв?

Ной положил молоток на крышу и спустился вниз по лестнице.

— Не болтайте слишком долго! — крикнул ее отец. — У нас мало времени. Твой доктор завтра уедет.

Келли улыбнулась отцу, схватила Ноя за руку и отвела его за дом.

— Что происходит? — спросила она.

— Если ты позволишь мне вернуться туда, то произойдет новая крыша.

Келли подперла руками бедра и закатила глаза:

— Это очевидно, но откуда же взялись средства на материалы? И почему я до сих пор не знала, что ты можешь быть еще и плотником?

Ной обнял ее за талию:

— Готова увидеть мой пояс с инструментами?

Безуспешно пытаясь сдержать улыбку, она положила руку ему на грудь:

— Остынь, красавчик. Просто я не знала, что ты умеешь чинить крыши.

Он пожал плечами:

— Я не умею, но могу следовать указаниям. А им нужна помощь.

Сердце Келли сжалось. Она и так по уши влюблена, но эти простые слова моментально достигли цели, схватили ее за сердце и бросили его к ногам Ноя.

— Откуда взялся грузовик, полный новой черепицы? — спросила она, стараясь не показывать свои чувства.

— Вчера вечером я позвонил в местный магазин стройматериалов и заказал срочную доставку.

Ошарашенная, она вцепилась в его руку, но Ной спокойно обнял ее за талию.

— Откуда ты узнал, что именно нужно заказать, и когда ты успел все это сделать?

— Пока ты была в ванной, я поговорил с твоим отцом, и он рассказал, что необходимо для ремонта.

Келли приподняла бровь:

— Мой отец позволил тебе, незнакомому человеку, заплатить за все это?

Взгляд Ноя смягчился.

— Возможно, я упомянул о том, что между нами более близкие отношения, чем у сотрудника с работодателем.

Келли переполняли благодарность и любовь.

— Ты даже… — Отвернувшись, она проглотила слезы и снова посмотрела ему в глаза. — Ты даже представить себе не можешь, что это значит для меня, для моей семьи.

Ной похлопал ее по влажной щеке и нежно поцеловал:

— Я не хотел, чтобы это произошло. Я имею в виду отношения между нами. Я боролся как мог, но ты что-то делаешь со мной, Келли. И если тебе что-то нужно, я хочу быть тем, кто поможет тебе это получить.

О боже. Неужели это значит, что он…

— Я рад, что могу помочь, — продолжал Ной. — Но завтра я должен вернуться в Лос-Анджелес. Я планирую встретиться с Блейком в понедельник утром, чтобы начать подготовку к операции.

Келли кивнула и поцеловала Ноя в губы:

— Возвращайся к работе.

Когда он уходил, Келли не могла не задуматься о том, какие же все-таки чувства он испытывает по отношению к ней. Неужели он любит ее и просто боится признаться? Она знала точно только одно: когда они вернутся в Лос-Анджелес, их ждет долгий разговор о будущем.

— Келли.

Она подняла голову и увидела свою мать, выходящую из-за дома.

— Привет, мам.

Эрма улыбнулась:

— Может, пойдем в дом и приготовим сытный обед? Через пару часов наши мужчины проголодаются.

Келли покачала головой:

— О, Ной не мой мужчина, мама.

Эрма убрала волосы с ее лба и кивнула:

— Твой. Ты не спала бы с ним внизу и он не приехал бы помочь, если бы не был твоим. Кроме того, я видела, как он смотрит на тебя. В его глазах нечто большее, чем страсть, Келли Рей. В его глазах любовь.

Келли смотрела на мать, не в состоянии сказать ни слова. Любовь? Неужели у нее есть надежда?

— А теперь пошли внутрь, — сказала Эрма, беря Келли под руку. — Расскажешь мне все о своем чудесном докторе.

Глава 14

Ной взял уже столько выходных, сколько было возможно. Рука Келли быстро заживала, но ему все еще удавалось находить причины оставаться с ней дома. Однако сегодня ему пришлось вернуться к своему обычному расписанию. Запись была очень плотной, и это значило, что он освободится позже, чем хотел бы. Мэри была замечательным администратором, но он скучал по яркой, веселой улыбке Келли. Сегодня он приготовил для нее сюрприз. Заехав наконец в гараж своего дома, он с облегчением вздохнул. Ной очень любил свою работу, но две с половиной недели пребывания дома, с Келли, казалось, его испортили. Ему не терпелось увидеть реакцию Келли на его подарок. Зайдя в дом, Ной не сразу ее заметил.

— Келли? — позвал он.

Ее не было ни в гостиной, ни в спальне. Ной вышел на улицу, и конечно же нашел ее лежащей у бассейна с книгой в руках. На ней были свободный короткий топ и соответствующие шорты. Солнце целовало ее кожу, а нос приобрел нежный оттенок розового.

— Решила немного позагорать? — спросил он, садясь на край шезлонга.

Келли положила книгу себе на живот:

— Пытаюсь. По-моему, я стала какой-то бледной.

Его взгляд блуждал по ее ногам.

— По-моему, ты выглядишь замечательно.

Келли нежно улыбнулась:

— Как прошел твой первый полноценный день на работе?

— Все спрашивали о тебе, — сказал Ной. — Хотят знать, когда ты вернешься. Я сказал, что точно не знаю.

Келли вздохнула:

— Почему бы тебе просто не сказать им правду? Я не вернусь.

— Ты могла бы. Единственный человек, кто тебе мешает, — это ты сама.

Она указала на свое лицо:

— Нет, мне мешает это.

— Шрам? — спросил Ной. — Ты была бы удивлена, обнаружив, как много людей будут рады тебя видеть. Пожалуйста, попробуй вернуться хотя бы на один день в неделю.

Келли взглянула на водопад:

— Я не уверена, Ной. Я даже не хочу выходить в магазин за продуктами, а тем более работать в офисе, где полно красивых людей.

Взяв ее за руку, Ной заставил ее встать. Книга упала на каменный пол террасы.

— Подожди, — сказала Келли. — Я говорю это не для того, чтобы рассердить тебя, честно. Просто я не буду чувствовать себя комфортно, вернувшись в офис. Даже если я вернусь на один день в неделю, я все равно там не останусь.

Ной чертовски устал оттого, что она думала, будто ее красота была только внешней.

— Я хочу тебе кое-что показать. Обещаю, тебя никто не увидит. Тебе даже не нужно переодеваться.

Сунув ноги в шлепанцы, Келли последовала за ним в гараж.

— Ты не устал? — спросила она, когда они сели в машину.

— Для этого — нет. — Он выехал на автостраду.

— Куда мы едем?

Ной искоса взглянул на нее и улыбнулся:

— Я знал, что ты не сможешь просто сидеть и наслаждаться поездкой.

— Да, ты прав. Так куда мы едем? — повторила она.

— Мы едем в место, которое напомнит нам обоим о том, что из любой ситуации есть выход.

Наконец они въехали в знакомый район.

— Приехали, — сказал Ной. — Пойдем.

Келли посмотрела на кирпичный дом, который выглядел довольно новым и, без сомнения, великолепным. Затем она резко перевела взгляд на Ноя.

— Подожди, — сказала она, дотрагиваясь до его руки. — Кто здесь живет? Ты сказал, меня никто не увидит.

— Это мой дом, — сказал Ной. — Он пустует.

Выйдя из машины, Келли последовала за Ноем по изящным ступеням к входной двери, верхняя часть которой была украшена небольшим витражом. Ной отпер дверь и жестом пригласил ее войти первой.

— Ной, здесь просто потрясающе, — сказала она, входя в огромный холл.

Высокая каменная стена шириной всего в несколько футов находилась в центре первого этажа, отделяя гостиную от столовой и кухни. По ее поверхности стекала вода, и это зрелище очень успокаивало. Келли снова повернулась к Ною:

— Этот дом совершенно другой.

Он кивнул:

— Это потому, что он был построен по моему собственному проекту после того, как мой первый дом, находящийся на этом самом месте, практически смыло.

— Смыло?

Ной жестом пригласил ее пройти в гостиную по другую сторону каменного водопада.

— Это мой первый дом, который я приобрел после того, как занялся собственной практикой. — Он указал на фотографию, стоящую на журнальном столике. — Я жил здесь около пяти лет, до того как произошло наводнение. Помню, как думал, что у меня не осталось ничего, кроме пустоты и грязи.

Келли повернулась к нему:

— Я знаю, что ты пытаешься преподать мне какой-то урок, но, боюсь, не совсем понимаю.

Он внимательно посмотрел в ее глаза, положив руки ей на плечи:

— В моей жизни произошло ужасное событие, и у меня был выбор — либо упиваться жалостью к себе, либо взять под контроль собственную жизнь и начать все заново.

Келли снова взглянула на фотографию:

— Ты сравниваешь меня с этим домом?

Ной подвел ее к каменной стене в центре комнаты.

— Этот камень — все, что осталось от моего дома после наводнения, — сказал он. — Мне пришлось начинать жизнь сначала. Но я не только восстановил ее, я сделал ее еще лучше.

Его слова кольнули ее прямо в сердце. Келли тоже хотела начать новую жизнь, а не плакать и жаловаться на судьбу, но не знала, как это сделать.

— Если бы я знала, как сделать свою жизнь лучше, я бы это сделала.

Он снова повернул ее лицом к себе и заключил в теплые, нежные объятия.

— У тебя получится. Микродермабразия прошла хорошо, и в ближайшее время мы проведем еще одну. Я говорил с несколькими коллегами, и мы сошлись во мнении, что эта методика позволит добиться великолепных результатов… Возможно, операция вообще не потребуется.

Келли напряглась:

— В самом деле? Ты думаешь, хирургическое вмешательство может не понадобиться?

— Когда опухоль спала, оказалось, что рана не такая глубокая, как мы полагали вначале.

Слезы жгли глаза Келли.

— Я хочу надеяться, Ной.

— Не буду врать, — сказал он, — это займет некоторое время. Но я уверен, что смогу сделать шрам почти незаметным.

Келли кивнула и улыбнулась. По ее щеке скатилась слеза. Ной смахнул ее подушечкой большого пальца.

— Я тебе верю. — Ее руки обвились вокруг его шеи, и она начала играть с кончиками его волос.

— Я хочу тебя, — пробормотал Ной, — в моем доме, глядя на закат в том окне. Я хочу тебя, Келли.

По ее телу побежали мурашки.

— Тогда возьми меня.

Ной снова поцеловал ее и повел в гостиную, где стояла небольшая кушетка. Он снял рубашку и отбросил ее прочь, обнажая великолепный торс. Когда он закончил раздеваться, сердце Келли уже билось быстрее, а тело дрожало от предвкушения. Каждый раз во время интимной близости их отношения переходили на новый уровень, и она хотела знать, где вершина этой пирамиды. Она легко сняла короткий топ и бросила его на пол, рядом с его одеждой. Выскользнув из шорт и отшвырнув их в сторону, она прижалась к нему. Наверное, она никогда не привыкнет к тому, насколько потрясающи эти первые прикосновения, никогда не привыкнет к тому, как хорошо ей с Ноем.

— Ной, — прошептала она. — Мне нужно, чтобы ты знал.

— Тс-с. — Он снова припал к ее губам. — Позже.

Келли была не уверена, стоит ли рассказывать ему о своих чувствах. Возможно, судьба только что уберегла ее от глупого поступка. Ной поднял ее на руки, а затем медленно уложил на кушетку, не переставая целовать. Если бы только он мог навсегда остаться в этом моменте. Прямо сейчас, в эту секунду, он был действительно счастлив. Это небольшое путешествие в старый дом стало не только уроком для Келли, ему самому пришлось посмотреть правде в глаза. Независимо от того, что он потерял, он может либо принять решение идти вперед, либо позволить прошлому поглотить его.

— Я хочу тебя. Здесь. Сейчас.

Именно это Ной хотел услышать. А затем он вошел в нее, без презерватива, без каких-либо преград, как и в последние два раза. Видя ее взгляд, полный доверия и любви… Любви? Да, посмотрев ей в глаза, он увидел любовь. И если бы он был честен с самим собой, он видел бы то же самое и в Канзасе. Ной поцеловал ее. Его язык начал имитировать движения их тел, Ной ускорил темп, и ее лодыжки сцепились за его спиной. Неожиданно тело Келли сжалось, и, не успев подумать о том, что он только что увидел, Ной потерял контроль над собой и поддался удовольствию, которое только Келли могла ему доставить.

Глава 15

Келли провела кончиками пальцев по спине Ноя. Казалось, он заснул. Его дыхание замедлилось, тело было расслабленно. Солнце уже зашло. Они лежали в темноте совершенно голые.

— Тельма, — пробормотал Ной во сне, — не надо. Пожалуйста.

Келли села. Она взглянула на его измученное лицо, сдвинутые брови, сжатые челюсти.

— Нет! — закричал он. — Не волнуйся.

Келли потрясла его за плечо:

— Ной. Ной, проснись. Тебе приснился кошмар.

Его веки распахнулись, он взглянул на нее, а затем снова закрыл глаза.

— Черт, — прошептал он.

Келли не знала, как себя вести в столь щекотливой ситуации.

— Объясни мне, пожалуйста, что это было.

Ной покачал головой:

— Мне приснился сон про Тельму.

Келли кивнула:

— Я это поняла. Кто она?

Он посмотрел ей в глаза:

— Это леди, которую я навещаю в доме престарелых. — Ной прошел голый по комнате, осматриваясь в поисках своих брюк.

Келли снова прилегла на кушетку, надеясь, что он расскажет подробнее. Ей необходимо было понять, как женщина, которая даже не являлась его кровной родственницей, проникла в его кошмары.

— Итак, почему же она тебе снится?

Ной подтянул брюки, оставляя их расстегнутыми, и положил руки на бедра.

— Это долгая история, Келли, и мне не очень хочется вдаваться в подробности.

Ей стало больно.

— Ной, я хочу помочь, но ты не впускаешь меня.

Он повернулся к ней:

— Если бы я мог впустить кого-то, Келли, этим человеком была бы ты.

Келли встала с кушетки. Это заявление доставило ей горькую радость. Она знала — он хочет открыться, но что-то в его прошлом не позволяет ему этого сделать.

— Могу ли я пойти с тобой? — спросила она, положив руки ему на плечи.

— К Тельме?

Келли кивнула.

— Это не очень хорошая идея, — сказал Ной.

— Почему?

Его руки скользнули вокруг ее талии.

— Потому что у нее в голове все перепутано.

— Если у нее болезнь Альцгеймера, то на следующий день она даже не вспомнит о том, что я у нее была, — пожала плечами Келли. — Пожалуйста, позволь мне пойти с тобой.

Нежно поцеловав ее в губы, он улыбнулся:

— Может, завтра?

— С удовольствием.


По пятницам Ной работал неполный день, и теперь они с Келли направлялись в дом престарелых. Он молился только о том, чтобы Тельма не заговорила о свадьбе.

— Хочу предупредить тебя, Тельма может начать со мной флиртовать.

Келли засмеялась:

— Значит, она в трезвом уме, раз флиртует с таким горячим парнем.

Ной взял ее за руку:

— Только не слишком ревнуй.

После того как они прибыли на место, Ной направился к комнате Тельмы. Как обычно, дверь была заперта. Ной постучал и стал ждать. Вскоре дверь открылась, и он вошел внутрь, сжимая руку Келли. Когда Тельма увидела Келли, ее лицо озарилось.

— Малинда! Моя Малинда! — Минуя Ноя, Тельма потянулась к Келли и заключила ее в объятия.

Ноя охватил ужас. Он даже не думал о том, что Тельма может принять Келли за Малинду. Да, у них обеих были темно-рыжие волосы, но он провел так много времени с Келли, что забыл об их сходстве. Определенно это была плохая, очень плохая идея. Он снова взмолился о том, чтобы Тельма не заговорила о свадьбе.

— Входите, входите. Я так рада, что вы оба здесь! — сказала Тельма.

Проводив женщин в душную комнату, Ной, как обычно, убавил отопление. Он и так уже вспотел, прокручивая в голове возможные исходы этой встречи.

— Я не могу поверить в то, что моя Малинда наконец пришла! — восклицала Тельма. — Ты так прекрасно выглядишь, моя дорогая!

Келли вопросительно смотрела на Ноя, ожидая, что он вмешается.

— Тельма, — начал он, — это…

— Такой сюрприз! — Тельма сжала руку Келли. — Я так ждала, что ты придешь. — Тельма прищурилась. — Дорогая, что у тебя с лицом?

Келли вновь начала искать глазами Ноя, и он шагнул вперед:

— Она попала в аварию, но теперь все в порядке. Просто царапина.

— О, ты в порядке? — спросила Тельма.

Келли улыбнулась:

— Я в порядке. Как твои дела?

Тельма засмеялась:

— Я стара, и этим все сказано. Я так ждала, что ты придешь. Как идет подготовка к свадьбе? Ной мне совсем ничего не рассказывает. Я хочу знать все подробности.

— О, мы не собираемся жениться, — сказала Келли. — Мы…

Ной положил руку ей на плечо:

— Тельма любит говорить свадьбе. Но я предпочел бы обсудить твое самочувствие, — сказал он, обращаясь к Тельме. Необходимо было сменить тему разговора.

Тельма махнула рукой:

— Я же говорю, все в порядке. Я бы с большим удовольствием обсудила свадьбу моей прекрасной внучки. Подождите минутку, — сказала она, вставая со своего кресла. — У меня кое-что для вас есть.

Келли повернулась к Ною и прошептала:

— За кого она меня приняла?

Сглотнув, Ной ответил:

— За свою внучку.

— Ты был с ней помолвлен? — прошептала она сквозь стиснутые зубы.

Ной лишь кивнул. Да, он трус и сволочь. Будет ли он сожалеть о том, что привел ее сюда, открыв наконец всю правду? Возможно, подсознательно он сделал это, так как не видел иного способа рассказать ей о своем прошлом.

— Вот, — заявила Тельма, возвращаясь в комнату с фотографией в руке. — Этот снимок у меня уже давно, и я люблю на него смотреть. Но я подумала, будет лучше, если вы поставите его в своем новом доме.

Взглянув на фотографию, Келли чуть не подавилась слезами. Оказывается, Ной был обручен с девушкой, очень похожей на нее. На снимке Ной обнимал за плечи эту Малинду, и они казались очень счастливыми. Келли хотела разорвать снимок, бросить обрывки в воздух и убежать вон из комнаты. Но Тельма смотрела на нее с такой надеждой, с таким восхищением… Келли улыбнулась:

— Спасибо. Отличная идея.

— Я дарю ее тебе и надеюсь, что взамен вы принесете мне фотографию с вашей свадьбы.

Келли кивнула:

— Гм, я неважно себя чувствую.

Ной попытался положить руку ей на плечо, но Келли отошла в сторону, не желая, чтобы он к ней прикасался.

— О, дорогая, — сказала Тельма, нахмурившись, — ты в порядке?

— Наверное, просто устала. Не возражаешь, если мы обсудим свадьбу в другой раз?

— Конечно. — Тельма посмотрела на Ноя: — Отвези ее домой и позаботься о моей девочке.

— Я так и сделаю, — сказал Ной. — Было очень приятно тебя увидеть.

— Пожалуйста, возвращайтесь скорее, — сказала Тельма с улыбкой. — Я скучаю и хочу видеть вас обоих почаще. Это согревает мое сердце.

Келли ответила на объятия хрупкой женщины, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Когда они вернулись в машину, она даже не знала, с чего начать. Боль была настолько глубокой, что она боялась рассыпаться на миллион кусочков прежде, чем узнает всю правду.

— Ты был помолвлен с ее внучкой? — спросила Келли.

Ной вздохнул:

— Да.

Она закрыла глаза:

— И ты не собирался мне об этом рассказать? Или о том, что мы с ней похожи?

— Честно говоря…

Келли рассмеялась:

— Да, Ной. Давай попробуем говорить честно.

— Я думал, тебе лучше не знать, — сказал он. — Я не хочу, чтобы мое прошлое влияло на настоящее.

— Или будущее? — спросила Келли с издевкой. — А может, ты не видел меня в своем будущем, Ной? Ты думал, что, выздоровев, я просто вернусь в свою квартиру и забуду о том, как хорошо нам было вместе? Мне казалось, между нами нечто большее, чем просто секс. Ты познакомился с моей семьей, вел себя так, будто между нами отношения. Неужели все это было ложью? Или способом скоротать время до свадьбы?

— Я никогда не врал тебе, Келли, никогда не говорил, что между нами будут длительные отношения.

Нож, ударивший ее в сердце, начал медленно поворачиваться.

— Все твои действия, черт возьми, говорили о том, что ты боишься признаться в своих чувствах ко мне. Судя по всему, ты трус. — Но она не будет плакать. Она справится. — Что случилось с Малиндой? — спросила Келли, не зная, хочет ли услышать ответ на этот вопрос.

Взгляд Ноя стал жестче.

— Она умерла от передозировки наркотиков в прошлом году.

Из всех возможных ответов этот, пожалуй, был самым неожиданным.

— Она хотела быть актрисой, — продолжал он, — мечтала о красивой жизни, и прежде чем я понял, что происходит, пристрастилась к наркотикам — обезболивающим препаратам. Я пытался ей помочь. Она прошла два курса реабилитации, но оба раза срывалась.

Келли слушала, понимая, чего стоит ему это признание. Но оно было необходимо им обоим.

— Я должен был заметить признаки раньше, должен был сделать для нее что-то еще. Но мне не удалось ее спасти.

— Получается, ты не смог спасти ее и решил спасти меня?

Ной отвел взгляд, но потом посмотрел на нее снова:

— Я об этом не думал, но, вероятно, вначале так оно и было. Я не хотел снова потерять кого-то, кто мне небезразличен.

— Небезразличен? — вскричала Келли. — Ты заботился не обо мне, Ной. Ты заботился о том, чтобы загладить свою вину. Ты заботился о своем проклятом эго и ни разу не подумал о том, как это унизительно для меня. Ты думал, что между нами будет просто секс? Что я не начну думать о серьезных отношениях? Ты думал, я не полюблю тебя? — прошептала она, больше не заботясь о том, что слезы катятся по ее щекам. Она смотрела ему в глаза, желая, чтобы он увидел, какую боль ей причинил. — Лучше бы ты никогда не предлагал мне помощь. Я предпочла бы справляться самостоятельно, нежели узнать о том, что являюсь чьей-то заменой.

Ной потянулся к ней, но она отпрянула:

— Даже не думай прикасаться ко мне.

Ной опустил руку и кивнул:

— Я не хотел тебя обидеть, Келли. Ты стала значить для меня больше, чем я хотел бы.

Но она не желала выслушивать очередную ложь или извинения.

— Отвези меня домой. Я имею в виду свою квартиру. Можешь привезти мои вещи позже и оставить их на крыльце. Я не хочу тебя больше видеть, Ной.

— Келли, ты ведь не это имеешь в виду.

Она прищурилась:

— О, я имею в виду именно это. Кстати, это касается и офиса.

Глава 16

Когда Ной вошел в комнату Келли, его вновь окутал сладкий цветочный аромат. Он ухватился за край комода и закрыл глаза. Как же он был не прав по отношению к Келли. Он разбил ее сердце, пытаясь защитить свое. Он посмотрел в сторону ванной комнаты, где помогал ей мыть волосы в первый день. Это было всего шесть недель назад, но за это время столько всего произошло. Она открыла ему свою душу, он познакомился с ее родителями и мгновенно почувствовал связь с ними, когда те пригласили его в свой дом. Только теперь он понял, что Келли не заменила ему Малинду, а нашла в его сердце новое место. Он причинил ей боль и должен был это исправить. Нет, он не отпустит ее так легко. Ной вытащил из кармана сотовый и позвонил своему риелтору. Он вернет ее во что бы то ни стало. Навсегда.

* * *

Сев за компьютер, Келли приступила к поиску работы. Было уже время обеда, а Ной до сих пор не привез ее вещи. Вдоволь наплакавшись в душе, она надела легкий желтый топ и белые джинсовые шорты, надеясь, что яркая одежда хоть немного поднимет ей настроение. Келли уже несколько часов занималась поиском работы, и это позволяло ей отвлечься от того факта, что судьба забрала у нее еще одну мечту, еще одну надежду. Она отказывалась верить в то, что совершила ошибку, приехав в Лос-Анджелес. Ей нравился этот город, а съездив домой, она лишь убедилась в том, что жизнь в маленьком городке не для нее. Келли могла поработать репетитором, причем за неплохие деньги, пока не решит, что ей делать дальше. Поверив словам Макса, она не собиралась отказываться от мечты стать актрисой и позволить судьбе управлять своей жизнью.

Кто-то постучал в дверь, и Келли замерла. Если это Ной, пускай он оставит вещи и катится.

— Мне нужно поговорить с тобой, Келли.

Она закрыла глаза и вздохнула. Лучше покончить с этим, потому что ее соседям незачем становиться свидетелями скандала. Келли рывком открыла дверь:

— Что?

Его взгляд путешествовал по ее телу, но она изо всех сил старалась не обращать на это внимание.

— Где мои вещи? — спросила она, заметив, что на крыльце нет чемоданов.

— Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, — сказал Ной.

Она скрестила руки на груди, будто защищая свое сердце:

— Должно быть, ты шутишь!

— Всего один час, Келли. Это все, о чем я прошу. Если после этого ты больше не захочешь меня видеть, я уйду.

Ей безумно хотелось хлопнуть дверью прямо у него перед носом, но она не смогла этого сделать. Конечно, Келли ненавидела лжецов и обманщиков, но ей было интересно, что он хочет ей показать.

— Один час, — сказала она. — Не больше.

Ной выдохнул:

— Спасибо.

Келли взяла ключи и сумочку и заперла за собой дверь.

Садясь в его машину, она думала, не совершает ли ошибку. Возможно, теперь, в его присутствии, она растает и поверит каждому его слову. Но она этого совсем не хотела.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он.

— Не надо. Мне не нужны красивые слова.

— Когда мы праздновали твою роль и ты стояла, держа в руках те желтые билетики, я подумал, что твой цвет желтый, — продолжал Ной, не обращая внимания на ее слова. — Я знаю, это звучит глупо, но ты всегда такая яркая, полная жизни.

Она взглянула на свой желтый топ и закрыла глаза:

— Что ты хочешь от меня, Ной?

— Начать все сначала.

Келли удивленно уставилась на него:

— Что?

— Я позвонил своему агенту по недвижимости и принял последнее предложение о продаже дома. Я переезжаю обратно в свой старый дом.

Келли сжала руки в кулаки, только чтобы не потянуться к нему.

— Поздравляю.

— И у меня есть для тебя предложение, но я не требую немедленного ответа.

— Что за предложение? — спросила она.

Ной взглянул на нее, пока они стояли на красный свет.

— Я все еще хочу, чтобы ты стала моделью для моей рекламной кампании. Я открываю новый офис. — Он взял ее за руку. — Это будет хирургический центр для жертв аварий и пожаров.

Келли отдернула руку и прижала ладонь к дрожащим губам:

— Ной…

Зажегся зеленый свет, и Ной нажал на педаль газа. Вскоре они подъехали к пиццерии, где несколько недель назад отмечали полученную ею роль. Припарковав машину, он повернулся к Келли и взял ее за руки:

— Ты меня многому научила, Келли. Ты показала мне, что действительно важно в жизни. — Его глаза наполнились слезами. — Познакомившись с твоей семьей, узнав о том, как ты боролась за свою мечту, я понял, ты — именно та женщина, которую я мечтаю видеть рядом с собой. Я хочу чувствовать твою энергию, твою решительность… твою любовь.

Келли покачала головой:

— Ты просто видишь во мне другую женщину, которая оставила тебя.

— Да, вы с Малиндой внешне очень похожи, но на этом сходство заканчивается. Часть меня всегда будет любить ее, но к тебе я чувствую нечто гораздо большее. Я не могу отпустить тебя, ведь наши отношения настолько близки к совершенству.

Келли посмотрела на пиццерию, увидела играющих детей, хватающих билеты, бегающих туда-сюда с улыбками на лицах. Ей хотелось верить каждому его слову. Она твердо знала — если бы Ной не любил ее, он не пытался бы ее вернуть. Он не продал бы свой дом, не появился бы у ее двери, готовый бороться за то, что между ними было.

Она повернулась к нему:

— Что мы здесь делаем, Ной?

Он улыбнулся:

— Празднуем. — С заднего сиденья он достал уродливую обезьянку, которую она выиграла несколько недель назад. — Это, конечно, не кольцо, но пускай эта игрушка станет для нас символом начала новой жизни.

Келли улыбнулась сквозь слезы:

— Боже, это было так романтично и в то же время глупо. — Она засмеялась.

— Что скажешь, если мы пойдем и выиграем еще больше смешных игрушек, чтобы украсить ими наш дом?

Она обняла его и прижала к себе:

— С удовольствием.

Ной поцеловал ее в губы:

— Я люблю тебя, Келли Мэтьюз.

Она увидела искренность в его полных слез глазах.

— Я тоже тебя люблю.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16