Патрульный времени (fb2)

- Патрульный времени 50 Кб, 9с. (скачать fb2) - Владимир Гаков

Настройки текста:



Вл. Гаков


ПАТРУЛЬНЫЙ ВРЕМЕНИ


Для рядового американца история — та, что вершилась за границами Соединенных Штатов (и тем более — до их образования), все равно что научная фантастика. Американские фантасты не исключение. Тем любопытнее на этом фоне фигура одного из классиков жанра — Пола Андерсона, которому 25 ноября исполнилось бы восемьдесят. В отличие от большинства коллег он-то историю любил и понимал. И постоянно исследовал — своими, научно-фантастическими, средствами.

Он и внешне мало напоминал типичного американца — высок, курчав, близорук. Что более всего удивляло, так это отсутствие «стопроцентно американской», словно навечно прилепленной улыбки. Последнее не означало, что в жизни Пол Андерсон был эдаким букой и мизантропом, он частенько напоминал взрослого ребенка. И лицо его нередко освещала улыбка — едва намеченная, лишь уголками губ да собравшимися морщинками у глаз. Так обычно улыбаются люди ранимые и стеснительные, что, согласитесь, для Америки вообще редкость. Как и его манера больше спрашивать и слушать, а не говорить самому…

Совершенно нетипичным был и его калифорнийский дом — одноэтажный и одинокий, скромностью и незамысловатостью напоминавший обычную подмосковную дачу. Не нынешнюю, а тогдашнюю, советского времени…

Самое удивительное, впрочем, находилось внутри. Все стены были заставлены книжными шкафами, а на редких свободных «островках» теснились, наползая друг на друга, старинные географические карты. И везде — на полках, на столах, на полу — какие-то бесчисленные статуэтки, старинное оружие, этнографические маски и прочие безделушки. Немые свидетельства веков и культур, в которых хозяин дома разбирался профессионально. Дом Пола Андерсона был всегда наполнен Историей — как и большинство его книг.

Их автор родился на другом побережье Америки, в городке Бристоль, что в штате Пенсильвания. Произошло это 25 ноября 1926 года — в год рождения легендарного журнала «Amazing Stories», перевернувшего жизнь сотен и тысяч читателей, некоторые из них впоследствии стали известными авторами популярного жанра. Отец будущего писателя работал инженером в местной компании, а мать, Астрид Херц, по национальности датчанка, в городской библиотеке. Скандинавское происхождение Андерсона подчеркивало и данное ему при рождении имя — оно созвучно с распространенным английским Paul, но пишется несколько иначе — Poul.

Отца вскоре перевели в Техас, где мальчик провел 12 лет — первые и, наверное, самые прекрасные годы жизни. Там же, в Техасе, у него родился брат, ставший знаменитым альпинистом. Потом отец умер, и семья на время переехала в Европу, к родственникам матери. Однако и в нейтральной Дании становилось небезопасно — назревала война, и Андерсоны вернулись в Америку. Сначала в столичном Вашингтоне мать получила место в датской дипломатической миссии, а затем все семейство перебралось на уединенную ферму в «деревенский» штат Миннесота.

Решив стать физиком, Пол поступил в университет, расположенный в Миннеаполисе. Однако к моменту получения диплома успел заразиться другой страстью — научной фантастикой. Так что выпускник-физик уже мог похвастать несколькими опубликованными рассказами, хотя о карьере профессионального литератора тогда, похоже, не думал.

И еще во время учебы он познакомился с местным фэндомом, цвет которого тогда составляли ныне покойные Клиффорд Саймак и Гордон Диксон.

В творчестве всех троих легко отыскиваются сходные черты. Это нескрываемая любовь к буколике — сельским пейзажам и сельскому же образу жизни (в отличие от писателей-урбанистов, типа Айзека Азимова или Фредерика Пола). Это и частые образы людей подчеркнуто «земных» — крепких, уравновешенных, в меру консервативных. Хотя и они не чужды специфического американского романтизма, основанного на индивидуализме и правах личности, всегда и во всем антагонистичной государству. Подобная философия получила в Америке название «либертарианской»; убежденным либертарианцем всю жизнь оставался и Пол Андерсон.

В 1953 году он женился на Карин Крузе, писательнице и поэтессе, и спустя год у них родилась дочь, названная в честь матери — Астрид (она, кстати, вышла замуж за одну из звезд нового поколения Американской science fiction — хорошо знакомого нашим читателям Грега Бира). Вскоре после рождения дочери семья переехала в окрестности Сан-Франциско — в Оринду, штат Калифорния.

В Оринде были написаны почти все книги Пола Андерсона — а их он успел выпустить почти полторы сотни.

Первый рассказ «Дети завтрашнего дня», опубликованный в мартовском номере журнала «Astounding Science Fiction» за 1947 год, Андерсон сочинил в соавторстве с таким же, как он, дебютантом — неким Ф.Н.Уолдропом. Проба пера двух новичков замечательна уже тем, что это одно из первых в мировой литературе описаний ядерной зимы. Скорее всего, натолкнулись они на эту мысль случайно, в те годы никакой научной концепции глобальных климатических изменений в результате пожаров — неизбежных спутников ядерных взрывов — вероятно, не могли предложить даже самые прозорливые ученые.

Позже писатель не раз возвращался к этой ставшей популярной в англоязычной science fiction теме. Особенно после того, как она перекочевала со страниц дешевых НФ-журнальчиков на телеэкраны и полосы самых респектабельных газет. Это и роман «После Судного дня» (1962), и повесть «Нет мира с королями» (1963), принесшая автору вторую премию «Хьюго»1 и более поздний сборник «Маури и Кит» (1982) вместе с романом-продолжением «Орион взойдет» (1983).

Вообще Пол Андерсон почти за полвека творческой деятельности чего только не перепробовал! Однако свою главную тему нащупал на удивление быстро и никогда с ней больше не расставался, о чем бы ни писал. Это тема Времени, Истории. Именно так — с заглавных букв, учитывая отношение автора.

Началось все с истории альтернативной, однако на сей раз неожиданно решенной в жанре фэнтези. То был роман «Три сердца и три льва» (1953) — один из хитов нашей эпохи Великого разлива переводной фантастики, начавшейся в самом конце восьмидесятых. Затем Андерсон вернулся к альтернативной истории в одном из своих лучших романов — «Буря в летнюю ночь» (1974). Помните? Англия времен Карла I, более знакомая по романам Дюма, а в ней — мушкетеры и… уже изобретенный паровоз!

А за два десятилетия до того писателя захватило начинавшее приобретать популярность поветрие — построение собственной истории будущего. До него в подобной футуроистории успели отметиться англичанин Олаф Стэплдон и американец Роберт Хайнлайн. Но мало кто — и до, и после Андерсона — строил по камешкам свою историю будущего столь обстоятельно и долго, как он.

Было бы место, стоило бы подробно расписать эту «историографию». Но придется ограничиться лишь беглым напоминанием о главных, «сюжетообразующих» персонажах и общей концепции (тем более что все произведения давно переведены на русский язык).

Схема, в общем, легко предсказуемая для американского менталитета. Сначала Техноцивилизация — галактическое содружество земных колоний на других планетах. Затем новый виток колонизаторской деятельности и распространение принципов свободной рыночной экономики на всю Галактику, в результате чего технологическое объединение свободных миров уступило место экономическому союзу крупнейших трансгалактических компаний. А в итоге — неизбежное превращение торговой Полезотехнической Лиги, пришедшей на смену Техноцивилизации, во вселенский же суперкартель. После чего о свободном рынке и честной конкуренции можно забыть — на смену Лиге приходит коррумпированная, с декадентским душком, Империя. И история будущего по Андерсону, перефразируя отечественного классика, прекращает течение свое.

В советский период считалось хорошим тоном свысока поиронизировать над подобным «социальным инфантилизмом» американских фантастов. Особенно по сравнению с нашей собственной альтернативой — Полднем Стругацких и тому подобными построениями. Сегодня выдвигать эту альтернативу не модно, и мир, похоже, всерьез принял «единственно верный» путь к своему счастливому рыночному будущему. Лично мне этот вариант по-прежнему представляется донельзя примитивным — только иронизировать над сделанным выбором человечества что-то не хочется…

Но вернемся к Андерсону. Он, во всяком случае, не довел свои социоэкономические построения до самопародии, чего не избежали многие коллеги-соотечественники писателя. Романы этого суперцикла, распадающегося на несколько самостоятельных подциклов, написаны динамично, грамотно, с юмором и без лишней зауми — потому-то и были приняты на «ура» теми читателями, которые ищут в НФ прежде всего приключения и увлекательный сюжет. И то, и другое Пол Андерсон выдавал исправно и безостановочно на протяжении почти полувека.

Конечно, большинство произведений цикла не поднимается выше уровня добротного коммерческого чтива. Однако отдельные фрагменты в состоянии удовлетворить и более взыскательного читателя — ищущего не только сюжеты, но и мысли, яркие образы. Достаточно напомнить две короткие повести, принесшие Андерсону очередные премии «Хьюго»: «Самое долгое плавание» (1960) и «Поделись плотью» (1968).

Но главное, что обеспечило долгую жизнь «примитивной» схеме, это образы двух центральных героев. Первый — Никлас ван Рейн, принц торговой Лиги, проживший большую часть жизни повесой и беспринципным торгашом, а затем, подобно царю Валтасару, увидевший на стене огненные письмена-предупреждения. И понявший, что «так жить нельзя». А второй — секретный агент Империи Доминик, эдакий звездный Штирлиц на американский лад, читать о похождениях которого весьма занятно. Только благодарить за это надо не Андерсона-социолога, а Андерсона-художника — уж больно колоритным вышел образ.

Писатель исследовал Историю не только с помощью построения своей собственной, галактической.2 Славу писателю принесли и произведения, посвященные вмешательству в историю нашу, земную. Не Стругацкие, конечно, но по американским меркам вклад Андерсона в разработку этой темы значителен.

«Вот уже несколько десятилетий Пол Андерсон скитается по Истории, двигаясь то вперед, то назад, то вбок, — писала в середине 1970-х годов исследовательница его творчества Сандра Майзел. — В его произведениях приключения во времени составляют хорошую пару, если не сказать, выгодный контраст, приключениям в пространстве». Имеется в виду игра слов: в английском языке «space» — и «космос», и «пространство».

Время, понимаемое в самом широком смысле — как физическая, биологическая и психологическая категории, путешествия в будущее и прошлое, сопровождаемые целым веером социальных и психологических последствий, — притягивало Андерсона, как магнит. Наверное, сказалась странная комбинация естественнонаучного образования и увлечения историей. Всю жизнь писатель подбирался к загадкам четвертого измерения, его парадоксам и проблемам. При этом выбор конкретной модели машины времени, мучивший авторов-предшественников, для Андерсона не представлял проблемы. Да что угодно! Все, что попадалось под руку, будь то анабиоз, релятивистские парадоксы, экстрасенсорные способности, виртуальная реальность или даже мистические «скитания души»…

Еще в пятидесятые годы Андерсон начал публиковать в журналах рассказы нового цикла — о Патруле Времени. Эта организация чем-то напоминает азимовскую Вечность: в обязанности патрульных входит бдительное наблюдение за ходом человеческой истории. И ее корректировка в чрезвычайных обстоятельствах, когда история, по мнению Патруля, начинает опасно приближаться к очередной критической развилке.

На родине писателя цикл был принят с восторгом — что и объясняет его поразительную живучесть (последние сборники о Патруле Времени вышли уже в середине 1990-х). Хотя наших читателей, воспитанных на творчестве Стругацких, должна была бы насторожить та легкость, с которой герои Андерсона вторгались в прошлое. И действовали они очень уж по-американски — с безапелляционной уверенностью в своем праве руководить и направлять ход цивилизации, решать за ее «субъектов», каким историческим путем двигаться… Хотя нужно признать, что и на другой стороне планеты (во всех смыслах) этические проблемы, связанные с вмешательством в судьбы народов и культур, тогда всерьез обсуждали лишь в НФ. А спустя десятилетия, когда «наш» мир стал во многом «их» миром, подобные больные вопросы вообще отпали за ненадобностью.

Как архаичные интеллигентские рефлексии, мешающие поступательному маршу вперед — к счастливому рыночному будущему человечества.

К счастью, неизбывный «американизм» Андерсона — да еще специфического либертарианского розлива — во многих случаях сглаживается сюжетной изобретательностью и юмором. Поэтому, на мой взгляд, одно из лучших произведений писателя, посвященных теме вмешательства в прошлое, это откровенно «несерьезный» роман «Крестовый поход в небеса» (1960). Ни на какие философские откровения он не претендует, зато каков сюжет! Космическая одиссея рыцарей-крестоносцев, которых нелегкая (точнее, не ко времени навестившие нашу планету пришельцы) занесла на далекую планету, дала возможность писателю вволю «погулять» на двух своих любимых плацдармах — сильно романтизированном земном Средневековье и такой же романтичной звездной колонизации. В итоге все получилось логично и органично — как завещал великий Марк Твен. Темные и неотесанные мужланы в латах не струхнули при виде инопланетного звездолета — им ли, рыцарям, отступать перед огнедышащим драконом и заколдованным замком!

А еще Андерсон писал традиционную фэнтези, отличавшуюся от многих произведений этого жанра опять-таки подчеркнутым уважением к земной истории, пусть по большей части и мифологической. И «твердую» НФ. Перечисление достойных произведений затянулось бы надолго — для краткости вспомним хотя бы романы «Время Ноль» (1970) и «Время огня» (1974), премированные повести «Игры Сатурна» (1981) и «Охотники за Луной» (1978), рассказы «Поворотный пункт» (1963) и «Бесконечная игра» (1954)…

Впрочем, Пол Андерсон не только интересно писал — он и в жизни был человеком неординарным. Много путешествовал, строил лодки по старинным чертежам, выходил в море на яхте, занимался альпинизмом. Состоял в различных профессиональных ассоциациях и писательских гильдиях, в том числе и таких экзотических, как Гильдия американских меченосцев и волшебников (имеются в виду, конечно, авторы, работающие в жанре sword and sorcery — «меча и волшебства») или «Нерегулярные корреспонденты Бейкер-стрит». А также в организации, о членстве в которой читатель, знакомый с творчеством Пола Андерсона, легко догадается и сам. Называется она Обществом за творческий анахронизм — не больше и не меньше. Чем заняты его члены? Реконструкцией прошлого — в основном, Средневековья. Шьют старинные костюмы, ладят доспехи, устраивают имитацию рыцарских турниров и праздничных шествий. Словом, живут Историей. Жил ею и Пол Андерсон — точнее, рыцарь Бела из Истмарка…

Участвовал он и в экологическом движении. Причем увлекся защитой окружающей среды в те времена, когда подобная деятельность еще не успела стать модной, а большинству казалась чудачеством. Вроде той самой «махаловки» на самодельных мечах.

В вопросах совести Андерсон оставался убежденным агностиком, считавшим сомнение едва ли не самой конструктивной и плодотворной способностью человека. Думаю, что этой способности писатель не утратил до последнего дня жизни.

31 июля 2001 года Пол Андерсон отправился в последнее путешествие, конца которому не будет. В своей «лодке миллиона лет» — так называлась одна из его последних значительных книг, вышедшая в 1989 году. Огромный 500-страничный роман был посвящен группе бессмертных и открывался эпиграфом — египетской иероглифической записью времен XVIII династии: «Пусть отправится в путь в Лодке Утра, пусть прибудет в порт назначения в Лодке Заката, пусть странствует среди звезд в Лодке Миллиона Лет».


1В целом писатель собрал внушительную коллекцию трофеев — семь премий «Хьюго», три «Небьюлы», более десятка других наград и почетное звание «Великого мастера». (Здесь и далее прим. авт.)

2В тени суперцикла о Техноцивилизации и Лиге как-то потерялись другие серии и циклы Андерсона, более скромные по масштабам. Но не по художественному уровню. В этих «малых» сериях порой встречаются настоящие жемчужины — вроде повестей «Сестра Земли» (1959), «Зовите меня Джо» (1957) и «Царица Воздуха и Тьмы» (1971).