загрузка...

Метель (fb2)

- Метель 331 Кб, 64с. (скачать fb2) - Леонид Максимович Леонов

Настройки текста:



Леонид Леонов Метель

Разр. ГУРК 20/XII 1939 г. № 603/т/39.



пьеса в 4 действиях


Действующие лица

СТЕПАН СЫРОВАРОВ, директор завода.

КАТЕРИНА, его жена.

ПОРФИРИЙ, его брат.

ЗОЯ, дочь Катерины от первого брака.

МАРФА КАСЬЯНОВНА, слепая, тетка Сыроваровых.

ЛИЗАВЕТА КАСЬЯНОВНА, председательница колхоза, ее сестра.

ЗИНОЧКА, свой человек при Марфе.

ЛОПОТУХИН, человек из бывших.

ВАЛЬКА, его дочь.

САРПИОН ТЕТКИН, ИВАН ТЕТКИН, колхозники, приехали с Лизаветой.

СЕРЕЖА, МАДАЛИ НИЯЗМЕТОВ, товарищи Зои по архитектурному институту.

АНДРЕЙ ДАНИЛОВИЧ ПОТАШОВ.

ОСТАЛЬНЫЕ — друзья и подруги Зои.


Действие происходит на периферии в наши дни.

Первое действие


Сыроватая, неопределенного назначения комната у Степана Сыроварова, с низким потолком и теплой кафельной печкой. Отпечаток опрятной бедности лежит на всем. Между стареньким пианино и шкафом — телефонный столик. На стене карта Европы, на столе — накрытая салфеткой еда. За аркой с большой, линялого плюша, занавеской — прихожая. Невысокий порожек и несколько колонок по краю, а за ними стеклянный балкон и в замороженном окне новогодняя вьюжная ночь. Блики печного огня играют на ковре и спинке кресла, где сидит МАРФА КАСЬЯНОВНА. КАТЕРИНА с газетой у настольной лампы. ЗИНОЧКА кроит что-то на краешке стола.


1

КАТЕРИНА (просматривая газету). Тут еще новогодние пожелания. Летчики, артисты… И все.

ЗИНОЧКА. Вы мелкостное-то почитайте, Катерина Андреевна. Теперь самое важное-то мелким почерком печатают.

КАТЕРИНА. Вот главное-то и просмотрела! Портрет Лизаветы Касьяновны и уже с орденом.

МАРФА. Дай-ка сюда. (Она шарит пальцами по газетному листу.) Где это тут, покажи.

КАТЕРИНА (кладя ее руку на фотографию). Здесь, самом уголке. (Зиночке.) Лекарство Марфе Касьяновне пора…

ЗИНОЧКА (с пузырьком из-за плеча Марфы). Двух мужей схоронила, а детишек не нажила. А уж как ей хотелось детишек-то! (И тихо засмеялась. Марфа вопросительно повернула голову.) Колхозники круг ей стоят, и борода у одного. Какие иногда бородатые мужчины попадаются на земле! (И принялась отсчитывать капли в рюмку.)

МАРФА (Катерине, которая отошла к карте). На фабрику к нам, за год как мне в тюрьму садиться, мастер нанялся. Бородища, как у святителя, и в ней губы баранкой. Бывало, как в цех заявится, у Зиночки останов, а то и челнок вовсе выскочит… Замуж тебе надо, Зиночка!

ЗИНОЧКА. Женихи мои уже внуков нянчат. (Ведя счет каплям.) Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… Конечно, твой Данилыч бороды не носил.

МАРФА. А что мой Данилыч!.. В пятом годе неделю в полицейском погребе вместе просидели. (Отдавая газету.) Лизку мне сохрани. В кого она такая неистовая? В роду у нас все строгие, черные. (И провела рукой по седой голове.) Сестру Верку, степанову мать, и в хороводе за монашку принимали. Эх, жить бы тоже женщине-то!

ЗИНОЧКА. Это сыночек, это ее Порфишка доканал.


МАРФА делает резкое движение, шаль соскользнула на пол. КАТЕРИНА подает укоряющие знаки Зиночке.


МАРФА (жестко). Сказано: имени этого не поминай при мне. Он был беглец. Мертвей его нет у меня. (Молчание.) Пошумели бы немножко. Разбили бы что-нибудь. Тишины не хочу…

ЗИНОЧКА. Накличешь. Капли-то выпей, Марфинька.


МАРФА отстраняет ее руку, лекарство проливается на пол.


МАРФА. Каких врагов мы с тобой ломали, Зиночка. Какие грозы над нами совершалися…

ЗИНОЧКА. Ты меня из темноты на свет вывела.

МАРФА …и вот пришел наш длинный вечер, зимний вечер. (Она поднялась. Движение воздуха заставляет ее остановиться. Вошли Сережа и Зоя, румяные с холода и молодые.)


2

ЗОЯ. Это мы с Сережей, Марфа Касьяновна. Елочные украшении принесли.

МАРФА (целуя ее в лоб). И звезду купили?

СЕРЕЖА. Звезду, кило инея и прочие мечты и грезы.

КАТЕРИНА (Зое). К тебе Валька елку украшать пришла.

ЗОЯ. А елки-то и нету.

СЕРЕЖА. Я искал. Вторые сутки метель. Подвоза нет.

ЗОЯ (Сереже). Ты отнеси пока все это Вальке. Мне с мамой поговорить надо.


СЕРЕЖА уходит.


МАРФА. Веди и ты меня куда-нибудь, Зиночка.


Они уходят. ЗОЯ ждет, пока не затихнут их шаги.


3

ЗОЯ. Мама… опять.

КАТЕРИНА. Не забыть: Ниязметов звонил. Спрашивал, купила ли ты елку.

ЗОЯ. Снова раздали анкету: кто, что, когда и почему…


КАТЕРИНА молчит, ее выдают только руки.


Спрашивают про отца.

КАТЕРИНА. Он умер.

ЗОЯ. Я не могу больше лгать, мамочка. Уже столько раз, столько раз… Через это я поступила в институт, стипендию получила, овладела дружбой товарищей. Ведь это все кража, мамочка. (Сквозь слезы.) Мне так совестно, что я такая молодая и уже такая дрянь.

КАТЕРИНА. Все пройдет, Зоя… Зоя! Завтра твоя последняя елка. Будешь устраивать ее для своих детей. Сережа еще не говорил с тобой?

ЗОЯ. Я не хочу красть себе и мужа. Когда-нибудь он скажет мне, что я воровка.

КАТЕРИНА. Все не без пятнышка!.. Только одни таскают его на плечах, а другие прячут за пазухой…

ЗОЯ.…как вошь.

КАТЕРИНА. Детка, пощади меня.

ЗОЯ (дрожа). Я говорю — как вошь!

КАТЕРИНА. Тогда… тогда напиши, что твой отец, Порфирий Сыроваров, бежал с белыми заграницу. У Степана сорвется заграничная командировка. Скажут — скрывал, что брат в эмиграции. А Марфа, если узнает, что ей врали про смерть Порфирия… А это доверие всего города. Она работала вместе… (Шепчет что-то на ухо.) Останешься без диплома, одна, и никто не посмеет даже кивнуть тебе в окошко!


ЗОЯ раздумчиво чертит ногтем по столу.


Холодно на улице?

ЗОЯ. Нет, потеплело. Снег идет. (Покорно.) Хорошо. В котором году он умер?

КАТЕРИНА. В девятнадцатом, от тифа. (И погладила дочь по голове.) Дальше пиши правду: техник, из крестьян. Его дед возил с сыновьями лед в Москву. Пиши, лишнее в анкете не повредит.

ЗОЯ. Какой он был из себя?

КАТЕРИНА. Кто?

ЗОЯ. Ну, этот… Порфирий. Красивый, наглый, хлюст такой, да?.. Чего ты смутилась?

КАТЕРИНА. Он был длиннорукий, неуклюжий, сильный очень. Это тоже в анкете требуется?

ЗОЯ. Нет, это для себя. Не могу же я ненавидеть пустое место. Проклятый, проклятый…


Она сдержалась. В ее руке появляется конверт.


Месяц назад я опять получила от него письмо.

КАТЕРИНА… прочла?

ЗОЯ. Нет. И, знаешь, оказывается — нет места на земле, куда можно спрятать такую маленькую вещь.

КАТЕРИНА. Дай мне… на марку взглянуть.

ЗОЯ (отдавая). Марка заграничная.


КАТЕРИНА вертит письмо у лампы. Потом мать и дочь смотрят в глаза друг другу.


КАТЕРИНА. Спрячем это в огонь, дочка, непрочитанным.

ЗОЯ. Спрячем, мама. (Она бросает письмо в огонь. Звонок в прихожей.)

КАТЕРИНА (тихо). Побей его прутом… пепел. Хорошенько.


ЗОЯ исполняет приказание. ЗИНОЧКА проходит открывать дверь.


Вытри глаза, чтобы Сережа не заметил. И привыкай к жизни.

ЗОЯ. Я уже привыкаю, мама.


Вернулся СТЕПАН. Бросив портфель на диван, оп протянул руки ЗОЕ. Та опустила голову.


4

СТЕПАН. Иди, взгляни, что тебе Ниязметов притащил. А глаза заплаканы!

ЗОЯ. Я только что с улицы пришла, Степан Петрович.

СТЕПАН. Благополучие дома измеряется количеством проливаемых там женских слез.

ЗОЯ. Читаете просветительные доклады, а дома говорите такие скользкие вещи.


Пожав плечами, СТЕПАН перевел взгляд на Катерину.


КАТЕРИНА. Будь справедлива к Степану, Зоя… хотя бы за его заботы о нас.

ЗОЯ. Хорошо, мама. (Отдернув занавеску.) Мадали… вы с ума сошли, Мадали!.. Мама… (В дверь.) Сережа, Валька, смотрите, какая к нам елка пришла.


КАТЕРИНА уходит, СТЕПАН несет за нею какую-то покупку. НИЯЗМЕТОВ втаскивает в комнату огромную елку. ЗОЯ трогает ее тяжелые ветки.


5

НИЯЗМЕТОВ. Два часа выбирал. Вам нравится? (Почти монотонно.) Я люблю вас, Зоя.

ЗОЯ. Вы милый, удивительно милый, Мадали!.. Где же ты, Сережа?


Влетает ВАЛЬКА, секунду спустя — СЕРЕЖА.


ВАЛЬКА. О-ля-ля, какая! Из нее шубу можно сшить…

ЗОЯ. Сережа, поблагодари же Мадали.

СЕРЕЖА (роясь в кармане). Сколько ты заплатил за эту елку?

НИЯЗМЕТОВ. У меня уже покупали ее по дороге. Я сказал, что здесь мне больше дадут.

СЕРЕЖА (с деньгами в руках). Я спрашиваю, Мадали, сколько ты заплатил за елку.

ЗОЯ. Наверно безумная цена.

НИЯЗМЕТОВ. Я ходил за город. Я рубил ее сам.

ВАЛЬКА. Так ведь метель же. Даже домов не видно.

НИЯЗМЕТОВ. У нас на Памире тоже бывает метель.

СЕРЕЖА. Елка вполне приличная. Сколько ты хочешь получить за нее?

ЗОЯ. Перестань, Сережа!

НИЯЗМЕТОВ (сдержанно). Я лучше домой пойду.

СЕРЕЖА. Ты назови цифру, не стесняйся!

НИЯЗМЕТОВ (слегка акцентируя от волнения). Если хочешь узнать цену подарка любимой девушке, выйдем немножко. Я назову ее тебе… там.


Он повернулся и ушел. ВАЛЬКА даже зажмурилась от страха.


6

СЕРЕЖА. Ужасный чудак.

ЗОЯ. Немедленно догнать и извиниться.

СЕРЕЖА. Не ставь меня в фальшивое положение, Зоя…


Она закусила губку. Он потоптался и ушел. Вернулся СТЕПАН, вытирает руки полотенцем.


ВАЛЬКА (Зое). Тащи пока елку, я приду через минутку


ЗОЯ уходит с елкой. ВАЛЬКА прикрывает за нею дверь.


7

ВАЛЬКА. Поругались, чудаки! (И махнула рукой.) Степан Петрович, у меня к вам есть одна жуткая тайна…

СТЕПАН. Давайте. Обожаю всякие тайны.

ВАЛЬКА. Даже боюсь говорить. Только абсолютно между нами: я все, все про вас знаю…


СТЕПАН слушает, прищурясь, Валькину скороговорку.


…и что вы женились на жене покойного брата, чтобы ей и Зойке было хорошо. И что вы от дачи отказались. И про ревизора знаю, который приехал ваш завод обследовать. Только вы на Карякину наплюйте. Она хоть и грозится рассказать про вас, ей все равно никто не поверит. О-ля-ля, ревизоры дураки не бывают. Я сама в ревизионной комиссии состою!

СТЕПАН. Это вам отец… Лопотухин, что ли рассказывал?

ВАЛЬКА. Нет, а просто у меня жуткий нюх. (Вполголоса.) И знаю, что вы отцу… помогаете. Вы жутко добрый, и все, все вас обожают. И я тоже. Но вы не бойтесь, я не как женщина вас люблю. Как женщина я никого еще не любила. Только абсолютно между нами: даже Ваську Жаворонкова!

СТЕПАН. Да вы сядьте рядком. Чего вы все прыгаете, Валя?

ВАЛЬКА. Жутко волнуюсь. (Присев возле.) Мне так стыдно перед вами за Лопотухина. Вы сами бедный, а он на ваши деньги… Миленький, ведь он уже без передышки пьет. Вчера опять припадок был.

СТЕПАН. А вы отберите у него шубу и не выпускайте никуда.

ВАЛЬКА. Не повезло мне на папке (Отвернувшись.) Я его разлюбила еще, когда мама умерла. В нем и тогда эта змея сидела.

СТЕПАН. Какая змея, Валя?

ВАЛЬКА. Ну… тайна эта. Вот он ее и поит водкой, чтобы не шевелилась. Третьего дня, только абсолютно между нами, Васька Жаворонков меня на машине катал. Жутко обожаю машину… Вернулась, а он уже напомадился. Лопотухин, и штуки разные орет.

СТЕПАН (вкрадчиво). Это какие штуки, Валя?


Голос Зои: «Валя».


ВАЛЬКА. Зойка зовет. Ой, нам еще работы-ы!


СТЕПАН придержал ее возле себя.


Ну, всякие… про вас. А у нас жуткий сосед по комнате. Коридор-то общий!… Табуретку поставит у двери и слушает, как в театре. Всегда за порожком свеженькие окурочки лежат. (Озабоченно.) Да говорят еще, что теперь через электрическую лампочку подслушивать научились… верно это, а? Миленький, не давайте ему денег. Уж я сама немножко зарабатываю. Я ведь жуткая работяга. А на мои-то он не посмеет пить.

СТЕПАН. Я поговорю с ним, Валя.

ВАЛЬКА. Хорошо бы накричать на него. Только вы безвольный, не сумеете.

СТЕПАН. Ладно, и накричу.

ВАЛЬКА. Как странно вы смотрите на меня. (Оглядывая себя всю.) У меня что-нибудь сбилось, а?

СТЕПАН. Вы очень хорошенькая стали, Валя.


Она отступает в дверь под его взглядом. СТЕПАН обернулся, когда КАТЕРИНА позади него поставила чайник на стол.


8

СТЕПАН (с маленьким раздражением). Пить хочу. Куда ты пропала?

КАТЕРИНА (за занавеской. Иронически). Не хотела тебе мешать.


Он взглянул на нее с улыбкой. КАТЕРИНА снимает салфетку с тарелок. Там хлеб и яйца.


Ужинай. Что с твоей командировкой?

СТЕПАН. Послезавтра получаю заграничный паспорт. (Он разбивает яйцо.) Будь добра соль.

КАТЕРИНА (подавая солонку.) Этот ревизор еще не вызывал тебя?

СТЕПАН. И даже личного дела моего не затребовал.

КАТЕРИНА. Какая-то вьюга поднялась вокруг тебя… и в ней хари, хари какие-то!

СТЕПАН. Ничего, она утихнет.

КАТЕРИНА. Ты слишком спокоен, Степан, Я бы ночей не спала на твоем месте. Кричи, в кровь дерись за свое честное имя!.. Слушай, может быть мне самой сходить к нему? Я объясню ему эту клевету. Я тебя давно знаю. Ты никогда ничего лишнего не подписывал, не шумел, был всегда осторожен…

СТЕПАН. Не советую, Катя. Тебе не поверят. Все-таки, ты была женой и Порфирия.

КАТЕРИНА. Ты прав… Эта Карякина была у него?

СТЕПАН. Неизвестно. В глаза бы ему заглянуть! Эти люди не умеют таиться. Но самому туда отправиться — глупо, к себе приглашать — не поедет. Кстати, знаешь, кто этот приезжий контролер? Андрей Данилович Поташов, марфин приятель.


Телефонный звонок, КАТЕРИНА берет трубку.


КАТЕРИНА. Да, только что вернулся. Сейчас подойдет. (Мужу.) Из обкома.

СТЕПАН (у телефона). Слушаю. А, Вася! Давай… Ах, вот как… когда? У нее же на квартире? (Оживляясь.) Я же намекал тебе, что не так просто с Карякиной. Имей в виду, когда-то она была переводчицей в торгпредстве. Уж, конечно, нас, мужицких детей, языкам не обучали. Разумеется!.. А что-нибудь интересное нашли?.. Положил трубку. (Возвращается к столу.) У Карякиной сегодня утром арестован сын. (С упреком.) Яйца опять крутые вышли…

КАТЕРИНА. Зиночка варила. Я сама недавно с работы вернулась. (Степан ест. Катерина села на диван. Над головой у нее карта. Где-то ветерок повыл.) Скажи, Аликанте — это в Испании?

СТЕПАН. Да. Между прочим — родина отличного вина. Кроме того, насколько помнится, там были большие бои. А что?

КАТЕРИНА. Нет, просто так. (Молчание.) А Валька очень похорошела, правда?


Вторично уловив знакомую нотку в ее голосе, СТЕПАН идет к ней.


Не трогай Вальку, Степан. Я прошу тебя. Не порть ей жизни.

СТЕПАН. Что это, ревность?.. Имей юмор, Катя. Уже два года ты не жена мне.

КАТЕРИНА. С тех пор, как узнала, что Порфирий жив. Зачем ты солгал мне тогда, что он убит на границе!

СТЕПАН. Я так… хотел тебя.

КАТЕРИНА. Хоте-ел… Меня любили только раз, и этот человек далеко. (Отводя его руку.) Не надо.

СТЕПАН. Ты сегодня такая же, какой я тебя увидел в первый раз. Все равно, Катя… Порфирий не вернется. Это прочнее плиты могильной. (Тихо.) Приходи ко мне сегодня ночью. И похороним его еще раз!


Она отрицательно качает головой. Стук в прихожей. Они прислушиваются. Жена уходит, задернув за собой занавеску. СТЕПАН с улыбкой поднимает с полу шаль Марфы. Слышен голос КАТЕРИНЫ: «Раздевайтесь, Степан будет очень рад». Она возвращается.


КАТЕРИНА. Там к тебе твой клоп пришел. Ну, Лопотухин.

СТЕПАН. Но сегодня только тридцатое!

КАТЕРИНА. Ничего не знаю. Я выйду, Степан. Мне гадко его видеть. (Она уходит.)

СТЕПАН (вдогонку ей). Настрой Марфу на воспоминанья о Поташове!


Она ушла. СТЕПАН успевает взять с подоконника и поставить на стол початую бутылку водки. Рюмка — Марфы Касьяновны. В складках занавески появляется оплывшее, белесое лицо Лопотухина. У него высокий двуярусный лоб, мало волос, крупное и сырое тело. Без единого слова он обводит комнату взглядом.


9

ЛОПОТУХИН. Чемоданов не видать. Значит наврали.


Он входит, кидает в кресло шубу с огромным, клочковатого меха, воротником. Шапку торчмя ставит на стол. СТЕПАН неподвижен.


Там шубка валькина на вешалке висит. Вальки боюсь… ходить к тебе запретила. (Он садится, потягивает из дивана торчащую пружину, подмигивает.) Умница, ты даже из карандаша выстрелишь. И на эту кривую штуку ты надеешься подцепить Поташова?.. Что это у тебя, водка? Так и знал.


СТЕПАН молчит, скрестив руки на груди.


То, о чем ты молчишь, давно известно мне. Скоро заграницу уплываешь!

СТЕПАН. Паспорт будет готов недели через три.

ЛОПОТУХИН. Х-ха, притворяется, что водку пьет. (Нюхая рюмку.) Фу… рюмка лекарством пахнет. Хо-хо, и бутылка та же, что в прошлый раз.

СТЕПАН. Бутылка другая.

ЛОПОТУХИН. Все врешь! Я на ярлыке в прошлый раз отметку сделал. Для меня держишь, мошенник? Точи его, точи, подрубай Лопотухина!

СТЕПАН (спокойно, убирая бутылку). Если вас, Никон Васильевич, ежедневно поить серной кислотой, то может быть через полгода…

ЛОПОТУХИН (мешая кашель со смехом). Х-хо, слову место! (Про бутылку.) Отдай сюда. Я, брат, медный. (Ударив себя в грудь.) Слышишь, гудит, как колокол. У меня мамаша была — калоши на сорок пятый номер носила. Что ты сказал?.. ничего? То-то. (Держа рюмку на весу, он обливает ее водкой, брезгливо нюхает и берет стакан.) И надолго едешь?

СТЕПАН. Месяца на два… если вообще поездки не отменят.

ЛОПОТУХИН. Я бы тебя не пустил. Тихий, цепкий, жадный… одному, скажем, только габардиновых штанов для счастья нехватает, а тебе и мира мало. Тут тебе корешки пустить некуда, а там приволье, в масть попадешь.

СТЕПАН. Смотрите, я раскаюсь в моей доброте к вам, Никон Васильевич.

ЛОПОТУХИН (забавляясь). Честолюб, Сарданапал… а молодые-то и обскакали Сарданапала. Но Порфишка потверже тебя будет. (Он выпил водку, взял яйцо, содрогнулся почему-то и откатил прочь. Яйцо упало на пол.) А как же… я?

СТЕПАН. Вы получите за два месяца вперед, Никон Васильевич.

ЛОПОТУХИН. Три!

СТЕПАН. Жена доплатит вам, если я запоздаю на неделю.

ЛОПОТУХИН. Не скупись, проповедник!.. И привезешь мне халат турецкий с лиловыми кистями. Запиши!… Во-вторых, бинокль, большой.

СТЕПАН. Бинокль-то вам зачем, Никон Васильевич?

ЛОПОТУХИН. В окна люблю по ночам глядеть. Такие спектакли бывают… х-ха! Ну, и Вальке… чулочки. Мало ценишь меня. (Оглянувшись.) У Карякиной-то сын взят. И знаешь, как это я его ухитрился?..


СТЕПАН молчит.


Письмо ему послал. Такое. Кому надо, те прочтут. А места подо всеми склизкие… Поинтересуйся, идол, смысл-то в этом какой!

СТЕПАН. Мне это совсем не интересно, Никон Васильевич!

ЛОПОТУХИН. Домичек ее наискосок стоит. Зашел давеча — одна сидит, седая, растрепанная. Ну, обрадовалась мне. Я, кричит, отомщу им. Я ничего не скажу им про Сыроварова. Смекаешь теперь? (И, посмеявшись, он наливает себе в стакан.)

СТЕПАН. А подлые вы вещи творите… если только не выдумываете их в пьяном виде, Лопотухин.


Отодвинув стакан, ЛОПОТУХИН смеется и так же внезапно умолкает.


Что будет, если они узнают о ваших проделках?

ЛОПОТУХИН. Ну, все врешь… откуда им узнать?

СТЕПАН. От вас и узнают, Лопотухин, треплетесь не в меру. А каждая дверь — это большое ухо. (Жестко.) А если не вы, так я. Грехи мои невелики. Возможно, я и покаюсь в них еще до отъезда. Слишком противно мне видеть ваше толстое лицо, Никон Васильевич.

ЛОПОТУХИН (отмахиваясь руками). Ну, ну… А меня куда?

СТЕПАН. С вами будет другой разговор. Вы бывший учитель гимназии. (Все повышая голос.) Вы обучали дворянских недорослей, которые потом шли с винтовкой против нас. Они поступали к вам детьми, а выходили юнкерами… Все. Теперь убирайтесь, Лопотухин!

ЛОПОТУХИН. Извини, Степан Петрович, если… старик я.


10

КАТЕРИНА (войдя). Марфа Касьяновна сейчас придет.

ЛОПОТУХИН (все еще держась за сердце). Напутал-то как, шутник… даже сердце упало. (Катерине, которая подняла с полу яйцо.) Это я нашалил, извините, Катерина Андреевна.

СТЕПАН. Я уже сказал: до свиданья, Никон Васильевич.

ЛОПОТУХИН (Катерине). Глядите на него… это великий артист. Какая слава ждет его там. Он еще себя покажет в натуральную величину!


СТЕПАН молча выкидывает его шапку в прихожую. ЛОПОТУХИН уходит.


11

КАТЕРИНА. Ты не слишком вольно с ним?

СТЕПАН. Эта скрипка требует железного смычка. Марфу подготовила?

КАТЕРИНА. Я только намекнула ей, что, может быть, Поташов приедет в город. Она заволновалась и… Какая это красивая старуха, Степан!


СТЕПАН делает знак, чтобы она замолчала. ЗИНОЧКА вводит МАРФУ. СТЕПАН достал из портфеля коробку конфет.


12

СТЕПАН. Любимых твоих, кофейных, принес тебе, Касьяновна.

МАРФА. Балуешь ты меня, Степушка. Не слыхать тебя давно. На заводе-то управляешься?

СТЕПАН. Сто четыре, Касьяновна, и досрочно. (Ведя ее к креслу.) Уж посиди с нами, соскучился.


По его знаку КАТЕРИНА подает ему шаль. Он заботливо укрывает ею плечи Марфы.


МАРФА. Что вы меня, право, как дворянскую собачонку, все в суконце кутаете.

СТЕПАН (про шаль). Отличный товар делали. И где ты такую достала, Касьяновна?

МАРФА. Где! Нашла. В лесу на дереве висела.

ЗИНОЧКА (с табуретки, закрывая печные вьюшки). Это все Поташов ей. То, бывало, апельсинов сотенку, то миндалю ящик из Ташкента прислал. А то, вот, шаль.


МАРФА улыбается, незрячими глазами уставясь перед собою.


КАТЕРИНА. Не грех бы ему и навестить вас по старой памяти.

ЗИНОЧКА. Он из ссылки-то заграницу уехал, она на фабрике народ поднимала. Потом сразу Фрунзе его к себе позвал. В восемнадцатом на Тихорецкой поездами встренулись. Мы подарки наших, ивановских, отвозили. Постояли секундочку. «Что, Данилыч?» — «Да ничего, Марфинька…» А уж звонки, и в бока толкают. «Тьфу, береги-ись!» Только и было ихней свиданки.

МАРФА. Другого-то разговору нет у вас?

ЗИНОЧКА. Так и покружились в карусели. Видно, а не догонишь.

СТЕПАН. Могли и вместе кружиться. Партия приняла бы в расчет… вашу дружбу.

ЗИНОЧКА. Он ли ее не искал. Мы его со следу сбили, прятались мы (показывая на глаза). Она в ту пору… заболела немножко.

МАРФА (иронически). И все-то ты знаешь, Зиночка, во всем разбираешься

СТЕПАН. Кстати, этого Поташова не Андрей Данилычем звали?


МАРФА насторожилась.


Я к тому — не тот ли это Поташов, что в город к нам приехал.

МАРФА (еле слышно). Давно он приехал-то?

СТЕПАН. Да уж несколько дней. Дела у него какие-то… Ну, спать пора. Завтра у меня совещание с утра.


Но он не уходит, он пристально смотрит на Марфу, он ждет.


МАРФА. Ты ступай пока, Зиночка, кровати приготовь.


ЗИНОЧКА уходит.


13

МАРФА (не зная с чего начать). О чем это я попросить тебя собралась, Степушка?.. Да! Достал бы ты полсапожки Зиночке. Обтрепалась она со мною.

СТЕПАН. Завтра же достану. (Катерине.) Напомни с утра.

МАРФА. Степушка… и неловко мне, а надо бы Поташова-то позвать. Старики мы, к земле клонимся.

КАТЕРИНА. Но как это сделать? Зовите его завтра на елку. Что же ты молчишь, Степан?

СТЕПАН. Не уверен, поедет ли. У большого человека время всегда маленькое.

МАРФА (усмехнувшись). Это Данилыч-то не поедет?

СТЕПАН. Тогда позвони ему сама. Он остановился… (Листая записную книжку.) Думаю, с заседания он уже вернулся… Вот! Гостиница «Красная Фантазия», номер сорок два.


КАТЕРИНА заранее выдвигает столик с аппаратом. СТЕПАН помогает МАРФЕ добраться до стула.


Здесь не оступись, Касьяновна.


МАРФА (положив руку па рычаг). Только уходите, все уходите. Сейчас я его попугаю. Сорок два, не забыть…


СЫРОВАРОВЫ уходят, но СТЕПАН тотчас бесшумно возвращается и становится у телефонной розетки. Напрасно КАТЕРИНА жестами зовет его назад.


14

МАРФА (в трубку). Фантазию дайте. Уж не знаю, как вы ее теперь покрасили. Сорок два, соедините. Это сорок два? Мне Поташова нужно. Это вы, Андрей Данилович? Здравствуйте. А с вами говорит молодая красивая женщина. Не серчай, Данилыч, это Марфа говорит. Ну да, живая… Не разбудила я тебя? (Смеясь.) Не-ет, старенькая стала, меня уж на колесиках катают. (Стуча по рычагу.) Данилыч, Данилыч… не слыхать тебя… Куда же ты пропал, Данилыч? А-а, закуривал. А приезжай, посмотришь. Да хоть завтра, новый год встречать. Ты запиши. Пушкинская, десять. Живу я теперь на хлебах у племянника моего…


СТЕПАН выдергивает вилку из розетки. МАРФА не замечает.


…у Степана Сыроварова. Сестры Верки сын. Данилыч, да где же ты, Данилыч?


Выжидая, когда Поташов снова вернется, она кладет трубку на столик. СТЕПАН неслышно перекладывает ее на рычаг. МАРФА наощупь ищет трубку и находит ее на аппарате.


Кто тут? Кто тут был?.. Кто это со старухой шутит?


Она встает, движется на Степана, выставив руки перед собою. СТЕПАН пятится и скрывается из комнаты. Руки МАРФЫ скользят по стене и плюшу занавески. Падает и разбивается горшок с цветком.


Глаза мои… Что же вы, глаза мои, не видите!


15

ЗИНОЧКА вошла с ворохом мороженого белья.


ЗИНОЧКА. С кем ты тут, Марфинька? (Про осколки.) В кого это кидалась-то?

МАРФА. И сама не знаю, в кого. Холод-то от тебя идет…

ЗИНОЧКА (сложив белье на стол). За бельем на чердак я бегала.

МАРФА. А!.. Что на дворе-то?

ЗИНОЧКА. Метель, Марфинька. Зима приплясывает.

МАРФА. Слыхала?.. Данилыч завтра к нам приедет.

ЗИНОЧКА. И ни к чему. Только сердце бередить. Все вы такие: три сестры, три ветра.

МАРФА. Не ворчи. Повидаемся, потом все по-твоему будет. (Положив ей руки на плечи.) Повела бы ты меня, Зиночка, куда-нибудь в снег… на незнакомую улицу погулять!

ЗИНОЧКА (отряхнув с себя ее руки). Что ты, Чапай, что ли? Уж все старушки спят.

МАРФА. Платье мне на завтра самое черное, какое найдется, из укладки достань. И косынку веркину, праздничную…


ЗИНОЧКА ушла. Вошла КАТЕРИНА.


Да пораньше завтра разбуди. Нафталин-то проветрить надо.


16

КАТЕРИНА. Она ушла. Вам что-нибудь нужно, Марфа Касьяновна?

МАРФА (просительно). Дай мне руку твою… Будь зеркальцем моим сегодня. Скажи… страшная я стала, Катюша?

КАТЕРИНА. Вы молодая. Вы всех нас моложе. Только голова у вас седая.

МАРФА. Уж побалуй меня еще немножко. А глаза мои… какие?

КАТЕРИНА. Прозрачные они у вас. Как небо в реке.

МАРФА. А как враги-то этих глаз боялись. Ну, доброго сна тебе. Пусть счастье тебе приснится, несчастная моя. (Она уходит, с порога мельком.) Давеча, я у телефона была, ты за книгами что ль заходила?

КАТЕРИНА (не в силах солгать). Это… не я заходила, Марфа Касьяновна.


МАРФА кивает и уходит. КАТЕРИНА отводит рукою занавеску.


Иди, она ушла, Степан.


Вошел Степан.


17

КАТЕРИНА. Как нехорошо ты поступил с нею давеча, у телефона.

СТЕПАН. Пойми… Поташов не поехал бы сюда, если б знал, что едет к Сыроварову. (Подавая записку.) Возьми. Это список, что купить завтра. Деньги у тебя найдутся?

КАТЕРИНА. Я получила сегодня на работе.

СТЕПАН. Ничего лишнего. Колбасы подешевле, самого ядовитого цвета, орехов, хризантему в горшке. В этом доме живет человек, который ценит свой ломоть счастья. Чорт, теперь массы бы какой-нибудь, побородатее, для колориту пригласить. Если бы Лизавета подъехала… Не любит она меня. Чего ты так смотришь?

КАТЕРИНА. Все хлопочешь… и люди у тебя, как клавиши. И никто не знает, что именно ты на них играешь.

СТЕПАН. Не понимаю. У тебя ленивый ум, и мысли всегда недодуманные.

КАТЕРИНА. Мы все кашляем в этой сырости, а ты отказался от новой квартиры. И от дачи…

СТЕПАН. Мне неловко. Есть люди, которые живут еще в бараках!

КАТЕРИНА. В доме нет денег, а ты… даешь Лопотухину на пьянство.

СТЕПАН. Он работал у меня, был при мне собакой, пока был здоров. Я не могу бросать человека в несчастьи. Что еще?

КАТЕРИНА. Степан… Там, на улице, в подъезде, стоит человек и смотрит на наши окна. Чего ты испугался?

СТЕПАН (овладев собою)… Давно?

КАТЕРИНА. Второй день, по вечерам. И у него зачем-то черная повязка через глаз.

СТЕПАН. Прогресс, гримироваться начали…


Медленно, пряча свой испуг от Катерины, СТЕПАН идет к окну. Обернулся.


Потуши свет!..


И, вот, в густой темноте, синеет зимнее окно. Свет уличного фонаря падает на левую сторону. В световом полукруге вьется лихая новогодняя метель.


Не вижу… быстро иди сюда. Лучше пригнись и ползи на коленях… Покажи мне его…


Она опускается на колени. СТЕПАН процарапывает пальцем дырочку в нижней, замерзшей половине стекла. Внезапно КАТЕРИНА садится на пол.


КАТЕРИНА. Я не хочу на коленках… Это подло, подло, Степан. Люди не ходят на коленках!

СТЕПАН. Но там же нет никого. У тебя просто нервы расшатались.

КАТЕРИНА. Я боюсь… Ты много лжешь. А ложь всегда отражение преступлений.

СТЕПАН (подойдя к ней). Так… назови мне их!

КАТЕРИНА. Несовершенные преступления еще ужаснее совершенных…

СТЕПАН (опускаясь к ней на пол). Нельзя же так, Катя. Хоть чуточку уважай тех, кто живет с тобой под одной кровлей. (Касаясь ее плеча.) Ну, не будь девчонкой… привыкай к жизни!


18

Дверь приоткрылась, в яркую световую щель проскользнули ЗОЯ и ВАЛЬКА.


ВАЛЬКА. Мы елку на пробу зажгли. Идите взглянуть, жутко красиво получается.

ЗОЯ. Мамочка, почему ты на полу? (Помогая ей подняться.) О чем ты, мама?

КАТЕРИНА (всхлипывая). Как я с тобою пала, Степан!

СТЕПАН. Мама упала в темноте и ушибла коленку.


ВАЛЬКА распахивает половинки двери. Цветистые тени лапчатых еловых ветвей волшебно располагаются по стенам и потолку. Похрамывая и виновато улыбаясь, КАТЕРИНА идет с ЗОЕЙ смотреть зажженную елку.


Занавес


Второе действие


Комната Зои, запоминающаяся своей стерильной чистотой. Железная кровать со взбитыми девичьими подушками. Длинный чертежный стол, прикрытый алой тканью. На шкафу — свертки чертежей, резная кустарная кадушка с сухими стеблями рогоза и архитектурными принадлежностями, настольная лампа, гипсовый бюст античного старца… Над кроватью крашеный проект монументального здания с башнями, гравюра Пиранези в рамке и лепная деталь дорической капители. Остальные стены пусты. Длинное окно завешено голубоватой калькой. На нем колеблются тени зимних ветвей: фонарь как раз позади окна. Одна рама приоткрыта, залетает снежок. Подтянув на шнуре до полу лампу с зеленым рабочим козырьком, СЕРЕЖА на коленях и в спецовке укрепляет последнюю лампочку на разряженной елке. ЗОЯ накрывает цветной скатерткой круглый стол.


1

СЕРЕЖА (не оборачиваясь). Зоя, эта от тебя так дует или от окна?


ЗОЯ закрыла окно. СЕРЕЖА глазами мастера окидывает елку.


Вот теперь это современная электрифицированная елка. Ну, я жду награды.


Он стоит с протянутыми руками. ЗОЯ молчит.


Зоя!.. У меня руки затекли.


2

НИЯЗМЕТОВ (в дверную щель). Не помешаю?

СЕРЕЖА (не оглядываясь). Помешаешь.


НИЯЗМЕТОВ исчезает.


3

ЗОЯ. Иди, переоденься, уже время.

СЕРЕЖА. Ты меня удивляешь в последние дни.

ЗОЯ (с улыбкой). Подожди, я тебя еще не так удивлю.


КАТЕРИНА и ВАЛЬКА вносят блюдо с заливным, тарелку с орехами и цветок, обернутый снизу цветной бумагой.


Никакой еды. Вся еда в соседней комнате. Вот орехи давай сюда. Здесь только вино и танцы… если кому-нибудь захочется еще танцовать.

ВАЛЬКА (Катерине). Чего она капризничает сегодня?

КАТЕРИНА. Зоя, но всегда же так бывает: общий стол и все сидят…

ЗОЯ. Мама, я всю жизнь делаю по-твоему. Давай сделаем разок по-моему.


Звонок. ВАЛЬКЕ, которая все еще стоит с блюдом посреди комнаты.


Иди отопри, не Поташов ли. И не впускай сюда никого.


ВАЛЬКА ушла. Сереже:


Ты опоздаешь, Сергей. (Матери, насмешливо.) Представь себе, мама, этот человек задумал Дворец Советов в виде земного шара. Этакий каменный глобус, а сверху красный флаг на палочке… А еще смеется над Ниязметовым!

СЕРЕЖА. И все-таки я не порву с тобою, Зоя.

ЗОЯ. А например… согласился бы ты, чтобы тебя ради меня выгнали из института?.. Не бойся. Я думаю, это не потребуется.

СЕРЕЖА. Вряд ли ты сама понимаешь заданный вопрос.

КАТЕРИНА. Не обращайте внимания, Сережа. У нее работа не ладится. Вот и кусается, злюка.

СЕРЕЖА (спокойно). И все-таки я еще вернусь сегодня, Зоя. (Он ушел.)


4

КАТЕРИНА. За что ты его так? Ты же любишь его.

ЗОЯ. Ничего, мама. Это не повредит командировке твоего мужа.

КАТЕРИНА. И вообще ты плохо держишься последний месяц.

ЗОЯ. В прошлый раз ты убедительней ругалась. Мне как-то больше понравилось.


Снова звонок.


Наверно, Поташов. Беги, сними с него шубу, это человек, нужный твоему мужу.


Слышны восклицания Зиночки, голоса и громче всех — Лизаветы Касьяновны: «Раздевайте, раздевайте меня. Рукава-то пожалейте, окаянные!»


ГОЛОС ВАЛЬКИ. …говорю вам, нельзя сюда. Зоя раздетая сидит…

ГОЛОС ЛИЗАВЕТЫ. Да чего ты, ровно махонька собачка, вцепилась в меня, кудрявá?


5

ЗОЯ. Лизавета Касьяновна приехала. Пусти, Валька… Как я рада, Лизанька ты моя! (Уткнувшись в ее могучее плечо.) Как здесь пусто было без тебя.

ЛИЗАВЕТА. Ой, задушишь. Мокрая я. И-и, милые, снегу намело!.. Ну, ведите, ведите меня.


Она входит, крупная, чуть грубоватая, с орденом на вязаной кофте, в белых расписных валенцах и с узелком в красной руке — хозяйка. Рядом — ИВАН ТЕТКИН, длинный парень в брюках навыпуск, с озороватой улыбкой на губах и с прядью, приспущенной на лоб. Чуть отступя — его дядя, САРПИОН, коренастый, в круглой черной бороде, новый сизовый пиджачок ему заметно тесен. У него очень скрипят сапоги.


Осподи, дерево-то обрядили. Вот и нам, для ребяток, сообрази Сарпио-он!

САРПИОН (красным платком вытирая мокрые от снега усы). При лесах живем.

ЛИЗАВЕТА (обнимая Катерину). С лица-то малость подвяла, кудрявá. Наезжай, молочком отпоим. (И оттолкнула с небрежной лаской. Зиночке.) Держись, жениха тебе обещанного привезла. Ой, сватать я ловка. Отвернись, Сарпион! (Зиночке секретно.) Ты только прикрикни на него. Он за строгую женщину дух отдаст.

ЗИНОЧКА (жеманясь). Я уж как-то на мужчин-то и глядеть отвыкла.

ЛИЗАВЕТА. Немудра наука. Рожать надоть, рабочих рук нехватает. Эва на что замахнулися. Ну-ка, сообрази, Сарпион!

САРПИОН (смеясь одними глазами). Наша батарея завсегда к огню готовая!

КАТЕРИНА. Здесь, здесь садитесь, Лизавета Касьяновна. Откуда вы все такие нарядные?

ИВАН (показывая на лизаветин орден). В Москву за орденом ездили.

ЗИНОЧКА. Уж мы тут радовались за вас. (Сарпиону.) Присядьте, чего же на ногах-то маяться.


ЛИЗАВЕТА делает знак спутникам. САРПИОН деликатно опускается на краешек стула. ИВАН становится позади Лизаветы. ЗОЯ уселась на скамеечку у ее ног.


ЛИЗАВЕТА. С утра по городу рыскаю. Сдуру-то наобещала своим в уборку кино достать. И достала, а механика-то и нет. Да еще какую босявку наймешь. Иной тебе с пьяну-то такую кино-фильму устроит!

ЗИНОЧКА. И очень даже просто.

САРПИОН. Механик при кино все одно, что при орудии наводчик.

ЗОЯ (ласкаясь). Как мне хотелось, Лизанька, чтобы именно сегодня ты приехала!


ЛИЗАВЕТА гладит ее по голове.


ИВАН. Мамань, у Степан Петровича механика-то попросить.

ЛИЗАВЕТА. Не зови меня мамань, сатана!.. Возьми зернышек со стола и грызи, как человек. Степашку-то не посадили еще? Вошла — целоваться лезет. Я ему так прямо: перед поездкой-то, говорю, все вы ласковые становитесь. (Катерине.) Держи его на виду, бабочка. От рук отбились.

САРПИОН (восхищенно, всем). Наседка, чистая наседка. Так все под ей, как под наседкой, и ходим.


ЗИНОЧКА делает знак. ЛИЗАВЕТА и САРПИОН поднимаются. Вошла МАРФА.


6

МАРФА. Слышу, лизаветин голос гремит. Где ты тут, толстая?

ЛИЗАВЕТА. Здорово, старшенькая. Вот, гостинчика тебе, баранинки да маслица привезла.


Они обнялись. ЗИНОЧКА перехватила узелок. ЛИЗАВЕТА всхлипнула с сухими глазами. ИВАН дополнительно ставит перед Марфой корзинку с яблочками.


Свет-от в конец затмился, аль видать еще с росиночку? (Всем нараспев.) Бывало, в баню с ей пойдешь, тело у ей чистое, глаза-то дна в колодце доставали!

МАРФА. Полно, полно врать-то. Куда пропала-то?

ЛИЗАВЕТА. Баню да клуб связалась строить. И гвоздей-то ноне не добьешься, а плотники-то — глядеть да глядеть.

САРПИОН. Еще в библии вписано: маляры да плотники до вина охотники.

МАРФА. Кто это с тобой наехал-то?

ЛИЗАВЕТА. А это бригадир наш, Сарпион Теткин. Конский царь его зовем. Из тех Теткиных, из Заозерных. В газетах ему, старшенькая, описанье давали. Зиночке хочу показать. (Она кивнула Сарпиону. Гладя бороду, тот выступает вперед. Лизавета шепчет что-то на ухо Марфе. Та смеется.)

САРПИОН. Премного благодарны за знакомство.

ЛИЗАВЕТА (отстраняя его). А это племянник его, Иван. А промеж нас — Ваня. (Подталкивая его вперед.) Поближе-то… пускай она тебя хоть руками поглядит.

ИВАН (упираясь). Мамань, я щекотки боюсь. Меня тогда смех разбирает.

ЛИЗАВЕТА. Уж полюби его, озорника, старшенькая! Ведь это муж мой.


Общее удивление. ЗОЯ хлопнула в ладоши. И горделиво всех обводит взглядом ИВАН.


МАРФА (качая головой). Годков-то сколько тебе, Лизавета?

ЛИЗАВЕТА (сделав тонкие губы, не очень уверенно). И, милая, летят, как лебеди. Тридцать девятый с Покрова побежал!

САРПИОН. Она такая. Об нее до ста лет хоть прикуривай.

МАРФА (смеясь). Ну, значит, и я с тобой, Лизанька, помолодела. Какой же ты, Ваня, сам-то из себя?

ИВАН. А я есть молодой, красивый, в аккурат восьмого года рожденья. Кровельщики!.. (Застенчиво.) Рябой я малость.

САРПИОН. Хороша малость: глазам на него больно глядеть.

ИВАН (ревниво, выставив ладонь). Ничего, дядя Сарпион, это на деле не отражается.

КАТЕРИНА. Кажется, вы Лизавету Касьяновну-то у дядя отбили?

ИВАН. Маненько было. Соревнование!


Длинный звонок. Молчание. Переглянулись.


ЗИНОЧКА (уходя). Поташов, его звонок…


ЛИЗАВЕТА ахнула. МАРФА становится прямей и строже, черное платье уже к лицу ей.


7

ВАЛЬКА (показалась, прокричала шопотком и исчезла). Поташов приехал. Зойка выйди на минуточку!


Суета за дверью. Где-то что-то уронили.


ЛИЗАВЕТА (вполголоса). Сарпион, будь человек. Выди с Ваней на лесенку покурить.


Шумно, потому что слишком стараются не шуметь, ИВАН и САРПИОН уходят.


СТЕПАН (быстро войдя). Поташов приехал. (Катерине тоном внушения.) Встреть. Ты ничего о нем не слыхала. (Марфе.) Ну, принимай, Касьяновна, милого гостя своего.


КАТЕРИНА вышла.


Может, и нам уйти, Касьяновна?

МАРФА (беззлобно). Ты уйдешь да воротишься. Уж оставайся сразу, Степушка!

ГОЛОС ПОТАШОВА. Можно?..


МАРФА подняла голову. Чуть раскинув руки, стремительно входит ПОТАШОВ, — седой, с энергическим лбом, в черной гимнастерке. Мгновение, не замечая остальных, он смотрит на Марфу. Он переводит глаза в направлении ее взгляда и удивлен, что там никого нет.


МАРФА. Это я, я… Вся тут!


8

Не сводя с нее глаз, он приближается к ней. СТЕПАН держит за руку отбивающуюся Лизавету: ей хочется подойти поближе.


МАРФА. Здравствуй, Андрей Данилыч!


ПОТАШОВ берет ее за руку, смотрит в лицо, прищурясь.


Узнаю… Теплую твою руку признаю, Данилыч.

ПОТАШОВ. Марфинька… Что с твоими глазами, Марфинька?… Болят?

МАРФА. Уж отболели, уж давно. Ведь я тебя, Данилыч, не вижу.

ПОТАШОВ. А я-то думал, раз замолкла, значит…

МАРФА.…нет, я тебя не забыла, Данилыч.

ПОТАШОВ. Это после того… Марфинька?

МАРФА. Ведь он как ударил, мне в затылок охвостьем-то плетки пришлось. Потом темнота-то и потекла, оттуда. И меркнуть стало. Вот мы и бегали с Зиночкой-то от тебя… (Торопясь прервать воспоминанье.) Ну, дай поглядеть, какой ты стал. (Ее рука вкрадчиво поднимается по гимнастерке к его лицу, лишь на мгновенье задержавшись на ордене. Поташов опустил глаза.) И у тебя рубец-то так и не зажил. Оба мы с тобой битые, рубленые… А своего добились, Данилыч!


СТЕПАН подставляет им стулья, марфину руку предупредительно кладет на спинку стула. ПОТАШОВ садится, все еще не замечая Сыроварова.


Ну, кто же жена-то твоя теперь? Молоденькая, небось?

ПОТАШОВ. Да ведь неженатый я, Марфинька. Не получается у меня…

МАРФА. Ай не идут?

ПОТАШОВ. Уж убеждал. Чего лучше: муж стар да занят… Видно с лица нехорош! А ты-то как здесь?

МАРФА. А я хорошо. Меня выведут в палисадничек, и сижу, с ребятишками да воробьями. Вспоминаю иногда… и что было и чего не было. Только тишина очень. А сперва-то шибко я испугалась, Данилыч!

ПОТАШОВ. Чего, тишины?

МАРФА. Не-ет… А, вот, что люди-то научились обходиться без меня. Да еще как обходятся!

ЛИЗАВЕТА (держа платок у глаз). Тебя-то и в газетах под праздники поминают, старшенькая.


ПОТАШОВ повернулся к ней. ЛИЗАВЕТА протянула руку.


Не признает! Видать, шибко похорошела я.

ПОТАШОВ. Лизаветища! (Жестом показывая на талию.) Растем, растем.

ЛИЗАВЕТА. Ни в каком зеркале не помещаюсь!.. На озеро глядеться хожу.

СТЕПАН. Ты, тетя Лиза, как родина, громадная. Все в тебе есть…


ПОТАШОВ взглянул на Степана.


МАРФА. А это племянник мой, Степушка. Второй год хлеб его ем.


ПОТАШОВ дружественно жмет руку СЫРОВАРОВУ.


Бери пример, Данилыч. Без единого взыскания, не пьет, не курит.


СТЕПАН комически разводит руками.


ПОТАШОВ. Значит, бережет себя дли великих дел, Степан… Степан…

СТЕПАН (смотря прямо в глаза.). Меня зовут Степан Петрович Сыроваров.


Молчание. ПОТАШОВ долго шарит в кармане и достает трубочку.


ПОТАШОВ. Как же слышал по радио исследование ваше об этой, как ее…

СТЕПАН. Доклад мой назывался: о морали в переходную эпоху.

ПОТАШОВ. С большим знанием дела изложено. Этот раздел, в особенности, о последнем мятеже индивидуума. Но, думается, социальной эпидемией это обществу нашему не грозит… (И равнодушно отвернулся, набивая трубочку табаком.) Ведь я, Марфинька с праведниками-то дела не имею. Я все больше по части грешников!


В соседней комнате давно шумят гости. В дверь не раз заглядывали молодые лица. Вошла КАТЕРИНА.


Мы, кажется, мешаем тут?

КАТЕРИНА. Степан, помоги мне холодец с балкона достать.


Поклонившись, СТЕПАН уходит вслед за нею.


ЛИЗАВЕТА. Давай я помогу тебе, Катюша! (Уходит.)


9

ПОТАШОВ. Мне бы руки, с заседания, помыть. Будь моим поводырем сегодня, Марфинька.

МАРФА. Слышал ты, про Степку-то слухи разные ходят. Деньги какие-то…

ПОТАШОВ (беря ее под руку). А ты, Марфинька, не всякому слуху верь.


Они уходят. Вошла ЗОЯ с тортом, НИЯЗМЕТОВ вносит таз со снегом — в нем четыре бутылки шампанского.


10

ЗОЯ. Куда же вы, Марфа Касьяновна? До Нового года осталось восемь минут.

ПОТАШОВ. Начинайте без нас. Мы пристроимся где-нибудь на подоконнике. (Они ушли.)


11

ЗОЯ. Ставьте пока на пол, Мадали. Нет, из снега не вынимайте.

НИЯЗМЕТОВ. Хорошо. (Привычно.) Я люблю вас, Зоя.

ЗОЯ. Теперь помогите… А то еще вином зальют.


Они переносят к стене чертежный стол.


Спасибо.

НИЯЗМЕТОВ. Не стоит. Я люблю вас, Зоя.

ЗОЯ. Второй год вы прибавляете эту… совсем лишнюю фразу. Как вам не надоест, Мадали!

НИЯЗМЕТОВ. Хорошо. Я не буду больше говорить вслух, что я люблю вас, Зоя.

ЗОЯ. Не в этом дело, но если Сережа услышит, будет ссора. Он такой вспыльчивый…

НИЯЗМЕТОВ. Хорошо. Я буду прибавлять это по-таджикски. Он не поймет. Ман шумора нагз мибинáм, Зоя!


Он выдержал ее взгляд. ЗОЯ взглянула на часы и распахнула половинки двери.


ЗОЯ. Идите теперь… Илья, Валька, Аринка! Четыре минуты осталось…


12

Вваливается ватага молодых гостей, парни и девушки, часть в масках. ЗОЯ зажигает елку. Ликование. Гремят дудки, трещотки, самодельные шумовые приборы. Сияя и крадучись, идут вдоль стены лизаветины колхозники. В дверях появляются трое с гитарами, в халдейских колпаках из старой чертежной бумаги; один из них — Сережа. Они поют:

Как у Гомера в древней Трое
Судьбу богинь решил Парис,
И мы на выбор милой Зое
Отдать три сердца поклялись.

ВАЛЬКА (со стула). Товарищи, мы же провороним Новый год!


На нее шикают, угрожающе рокочут гитары, пение продолжается.


И, как один, мы кинем, трое
Три сердца ей

Пауза и жест, как если бы три сердца катились к ногам Зои.


…на новый год
Того, кто всех милее Зое,
Пусть Зоя милым назовет!..

С мальчишеским энтузиазмом припев повторяется всеми еще раз.


НИЯЗМЕТОВ (с авансцены). Зоя, четыре сердца!

ВАЛЬКА. Занимайте же ваши места, товарищи…


Все окружают стол. Молодой человек собрался пристроить в кресло свою девушку.


СТЕПАН. Эти два места товарищу Поташову.


Хлопают пробки. Первый бокал Зое. Она обходит друзей, спрашивает наугад: «Вам хорошо?.. хорошо тебе?» Провожаемая взглядом Сережи, она идет отдать бокал Ниязметову.


ЗОЯ. Идите ближе к столу, Мадали.

НИЯЗМЕТОВ. Я вижу вас отовсюду, Зоя.

КАТЕРИНА (подойдя к Зое, на авансцене). Я не узнаю тебя, Зоя. Что ты задумала, что с тобой?

ЗОЯ (весело). С наступающим честным новым годом, мамочка!


ВАЛЬКА хлопает в ладоши. Шум и суматоха прекращаются. Входит НЕКТО, очень рослый, накрытый простыней с прорезью для глаз и в еловом венке. У него в руках большой поднос и обернутая салфеткой скалка.


ГОЛОСА. Кто же это?.. Привидение?.. Это дух Васьки Жаворонкова.

ВАЛЬКА. И вовсе не Васька, а это есть Новый год. (Справившись с ручными часами Зои.) До двенадцати часов осталось четверть минуты. Товарищи, задумывайте желания и слушайте сигнал!


Торопливо проходят МАРФА и ПОТАШОВ. НОВЫЙ ГОД начинает отсчитывать удары. После восьмого он говорит басовито: «Валя, Илья за шкаф одну бутылку спрятал». Звенят бокалы. Гости чередой и чокаясь проходят мимо Зои. Она пристально всматривается в их лица).


ГОЛОСА. За зодчих нового мира!.. Локоть к локтю, локоть к локтю. Пусть ширится наша земля… За верность!


СЕРЕЖА срывает с елки длинную золотую нитку и, при аплодисментах, в несколько колец венчает ею Зою.


СЕРЕЖА (громко, как тост). Я пью за мою невесту. Мои друзья пьют со мною.


Все опустошают бокалы. НИЯЗМЕТОВ неподвижен. С вызовом через всю комнату.


Почему ты повесил нос, Мадали?

НИЯЗМЕТОВ. Потому, что ты слишком задрал свой.

СЕРЕЖА. Я нахожу, что это не умно, товарищ Ниязметов!

НИЯЗМЕТОВ (уже не справляясь с акцентом). Популярный царь Соломон, Сулейман по нашему, советовал отвечать глупому по глупости его.

ВАЛЬКА. Ну, бросьте, наконец, ребята. Нашли время.


СЕРЕЖА закусил губу, НИЯЗМЕТОВ улыбается. Курчавый ИЛЬЯ, опрокидывая стулья, бросается в соседнюю комнату, к пианино. Тотчас обрушивается музыка. Кружатся пары и, проходя мимо двери, кричат: «Давай, давай… без уксусу, Илья!» ЗИНОЧКА с конвертом пробирается между танцующими парами к ПОТАШОВУ. Движение замирает.


13

ЗИНОЧКА (в тишине). Экстренный пакет вам, Андрей Данилыч. Там нарочный ждет.


ПОТАШОВ надрывает конверт, читает. Все выжидательно смотрят ему в лицо.


ПОТАШОВ (Зиночке). Скажите, заеду. (Всем.) Что же вы, ребятки, перестали? Действуйте. Что вам, молодым, до этой маленькой бумажки!


И тогда обнаруживается: ЗОЯ стоит с поднятой рукой у стены, призывая к вниманию.


КАТЕРИНА (напуганно). Зоя… будь умница.

ГОЛОСА. Зоя говорит… Новогоднее слово Зое!

ЗОЯ (почти спокойно). Подождите, не пейте это невеселое вино. Мне надо сказать вам странные вещи. Никого у меня нет ближе вас. И не хочу, чтобы потом сказали, что я украла у вас и эту ночь… Я вам лгала. Я. совсем другая.


Возникает движение, недоуменный ропот, и сразу умолкает. Через всю сцену, незряче расталкивая товарищей, к Зое идет СЕРЕЖА. Опершись кулаками в стол, он в упор смотрит в лицо Зои).


СТЕПАН. Помни о матери, Зоя.

ЛИЗАВЕТА. Уж потанцовали бы лучше, повеселились бы!

ЗОЯ. Слушайте. Мой отец, прапорщик Порфирий Сыроваров, уже давно бежал заграницу. Может быть он… я ничего о нем не знаю. Письма его я жгла. Теперь все. Теперь прощайте!


Она идет к чертежному столу, одергивает покрывало, мгновенье смотрит на растянутый проект и вдруг заносит руку.


ВАЛЬКА (вцепившись ей в руку). Что ты делаешь, безумная! Она хочет разорвать свою дипломную работу. Помогите мне, Васька, Сережа… Что же вы все молчите? Скажите ей что-нибудь… трусы, трусы, дворяне!


Молчание. Кто-то задел нечаянно гитарную струну. Стаскивая с себя маски, одни движутся к дверям, другие украдкой глядят на Поташова. Тот долго и безучастно раскуривает трубочку в своем уголке.


МАРФА (тихо). Ты еще здесь, Данилыч?

ПОТАШОВ. Я тут, тут пока, Марфинька.

ИЛЬЯ (сдергивая с себя маску тигра). Неплохо придумано: зазвать друзей и угостить их пирогом с гвоздями.

ЕГО ДЕВУШКА (ядовито). У Карякиной сын тоже получал некоторые странные письма!


Они уходят, и два раза хлопают выходные двери.


ЖАВОРОНКОВ (уныло). Валечка, я домой пойду… (И он уходит.)

ВАЛЬКА (резко). Васька, не уходи, не велю… Навсегда уходишь!


Через минутку Васька вернется в пальто и неохотно усядется на прежнее место.


Сережа, скажи своей невесте что-нибудь. (Толкая его.) Она смотрит на тебя. Разве советский человек — это трусость?

СЕРЕЖА. Мой отец, старый слесарь, так говорит: пошарь, где ложь, другую найдешь. Я не знал этих обстоятельств, Зоя. Мой ответ ты получишь завтра. Тебе придется подождать.


Он повернулся уходить, и многие опередили его по пути в прихожую. НИЯЗМЕТОВ коснулся его плеча, в его другой руке — сережина гитара.


НИЯЗМЕТОВ. Вещь забыл. Возвращаться придется!


СЕРЕЖА машинально берет гитару. НИЯЗМЕТОВ протягивает ему газету. Тот не понимает.


Заверни. Гитара простудиться может. Старый слесарь уши нарвет.


СЕРЕЖА кидает ему в ноги скомканную газету и уходит. Молчание.


14

САРПИОН. Я так скажу: и не такие происшествия в метель случаются. Стоял у нас этак-то дежурный на батарее. А ночь и снег, и такое под ноги котится, хоть штыком его колоть…


Все на него смотрят, никто не понимает, что он говорит.


ЛИЗАВЕТА. Завел сиренаду!.. Идите, закусите пока. Счас и мы поедем.


ИВАН плечом подталкивает дядю в прихожую. Они уходят.


САРПИОН (с деликатностью, с порога). Премного благодарны за угощение.

ВАЛЬКА. А теперь налей мне, Мадали… водки налей. Мне все равно, у меня отец пьяница. Мы с тобой одинакие, Зойка! (В запале.) Хочу выпить за твою высокую страну, где весной снег лежит, Мадали… и за зойкино здоровье… и за отцов наших, чтоб им стыдно стало. Ничего!.. Нет правды на земле, но есть она повыше.

ЖАВОРОНКОВ. Валечка, нам бы теперь домой отправиться…

ВАЛЬКА (с вызовом). Вам водку разрешается пить… за правду, Поташов?


Степану так и не удалось остановить ее на полуслове.


ПОТАШОВ (подходя к столу). И выпил бы с вами охотно, девочка, за открытое мужество нашего человека… да торопиться надо, а длинен тост. (Всем.) Знал кто-нибудь из вас переводчицу Карякину из Горплана?… Она умерла сегодня вечером, сама. До завтра, Марфинька!


И махнув всем рукой, уходит. СТЕПАН идет рядом с ним.


И вы что-нибудь сказать мне хотите?

СТЕПАН. Я прошу извинить нас… за эту скандальную ночь

ПОТАШОВ. Что?… не пойму, о чем вы тут бубните?

СТЕПАН (сбившись). Я хочу вызвать для вас машину.

ПОТАШОВ. У меня своя.


И все-таки СТЕПАН уходит за Поташовым.


15

КАТЕРИНА. Стыдно нам дольше гостей задерживать. Мальчики, проводите Валю.


Но ЖАВОРОНКОВ ревниво поднимается и уже достает из карманов валькины галоши.


Прощайте, Лизавета Касьяновна.

ЛИЗАВЕТА (обняв на прощанье Зою). Эх, девчоночка.

ЗОЯ. Мне с ними жить, Лизанька!

ЛИЗАВЕТА. Помни, кудрява: какая б вьюга ни случилась, а солнышко взыграет. (Молодым.) Ступайте, людям покой нужен. Поклон тебе, старшенькая!

ИВАН (в дверь). Мамань, общежитие запрут…

ЛИЗАВЕТА. Иду.


Все уходят. ВАЛЬКА обернулась на пороге.


ВАЛЬКА. Я тебя жутко уважаю, Зойка!

МАРФА. Что-то сердце у меня разболелось. (Поднялась уходить.) Ты не ругай дочку свою, Катюша. Она нонче слабенькая, в ней человек родился… А ну, где он, твой острый локоть, Зиночка! (Ушла.)


16

ЗОЯ (вдвоем с матерью). Мама… как ты думаешь, Сережа вернется?


КАТЕРИНА молча прибирает посуду.


Не сердись. Через год ты сама скажешь, как хорошо получилось.


Молчание, неясный музыкальный гул.


Смотри, в доме напротив тоже веселятся. Танцуют и елка горит.


КАТЕРИНА тушит елку.


Вьюга-а… И какой-то человек, за снегом, смотрит на наши окна. И у него один глаз завязан.

КАТЕРИНА. Наверно, пьяный. Отойди, окна побьет.


ЗОЯ отошла, слушает, прижав ухо к стене.


ЗОЯ. И здесь музыка. Слушай, хорошо как играют. И еще где-то… Нет, это внизу. Ты слышишь?

КАТЕРИНА (почти навскрик). Перестань… Зоя!


17

ЗИНОЧКА (войдя). Давай я посуду-то помою, Катерина Андреевна.

КАТЕРИНА. Отдыхайте, Зиночка. Я сама вымою.


Проводив ее взглядом за дверь, ЗИНОЧКА всхлипнула.


18

ЗОЯ. О чем вы, Зина Аркадьевна? Уж все прошло.

ЗИНОЧКА. Я одна во всем виноватая. Мне бы заранее сказать. Ничего бы и не было. Не пугайся ты только, Зоинька!

ЗОЯ. Чем меня можно теперь напугать.

ЗИНОЧКА. К Ечкиным я даве за ситечком побежала, а он сидит промеж них. Тума-анный, одежа не наша. И все в нем будто перебито и заново проволочкой скручено.

ЗОЯ. Да кто это… кто?

ЗИНОЧКА. А Порфишка-то!.. Приехал. В городу у нас.

ЗОЯ. Тише… мама услышит.

ЗИНОЧКА. Трясутся, окна простынями завесили. А он только руки потирает. «Не бойтеся, вы меня не бойтеся, говорит. Я с дозволения приехал». А откуда у каторжного дозволенье? Врет!

ЗОЯ. Ясно, врет. Маме ни слова, а сам он притти не посмеет (Торопливо.) Ечкины наверно еще за столом сидят? (Она рванулась к двери и замерла, кусая пальцы.) Мне стыдно к Ечкиным бежать… они чистые. Я… я лучше по телефону позвоню!


Вошел СТЕПАН. Весь сосредоточась на своем, он наливает себе вина и пьет; потом сидит в кресле с закрытыми глазами. ЗОЯ ускользнула. Открыв глаза, СТЕПАН застает Зиночку на пороге.


19

СТЕПАН (со стаканом вина). Чего вам пожелать, Зина Аркадьевна, в наступающем году? Желаю вам выйти за всемирного бородача!

ЗИНОЧКА (пятясь в дверь). И вам, вам того же желаю, Степан Петрович…


Ушла. СТЕПАН наливает себе еще. Войдя, КАТЕРИНА с удивлением наблюдает его.


20

КАТЕРИНА. Ты много пил сегодня… (Удерживая за руку.) А ты не пьешь уже двенадцать лет.

СТЕПАН. Пусти… Сейчас узнавал по телефону. Насчет Карякиной верно. У Поташова она не была. Никаких писем не оставила. Благородные уходят молча!

КАТЕРИНА. А у тебя хорошее настроенье… после всего этого.

СТЕПАН. С Зоей получилась даже хорошо. Поташов цвел, как повивальная бабка… А знаешь, он занятный, этот Поташов. Такие лица хорошо в поддавки играют!


Уже немножко охмелев, он допивает свое вино, и КАТЕРИНА больше не мешает ему.


Все улеглось. Хорошо… Хочешь, я вызову машину, и мы уедем куда-нибудь на час в метель?.. (И он уже забыл про это.) Как я уста-ал. Еще два дня, потом прыжок, сто метров ледяной воды…

КАТЕРИНА (тихо, как говорят со спящим). А потом?

СТЕПАН. Потом я вытащу тебя отсюда. Тебе хотелось в горы? Мы выберем самые высокие из них. Я поведу тебя по узкой страшной тропке… откуда виден край мира. (Еле приметно запинаясь.) И ты увидишь сама, какие маленькие мы были прежде.

КАТЕРИНА. Разве тебе плохо здесь, Степан?

СТЕПАН. Его безопаснее любить издали, этот улей. Мне надоели случайности судьбы, эта трясучка и гнойный пот ожиданья по ночам…

КАТЕРИНА. Они… назовут тебя обывателем, Степан.

СТЕПАН. Мне не важно, о чем кричит волна, разбиваясь внизу о скалы!

КАТЕРИНА (подливая ему вина). А там? Что ты умеешь? Только говорить плохие речи. Тебя в лакеи не возьмут Степан. Ты разольешь вино, которое тебе закажут…


Охмелев, СТЕПАН молчит.


Нужны деньги. Ведь ты же нищий!

СТЕПАН (с вызовом). Назови сумму!..

КАТЕРИНА. Какой ты смешной… Ну, сто тысяч!

СТЕПАН. Втрое, впятеро!… О, мне только добраться до этих надежных рук.


Он смотрит в лицо Катерины, не узнавая ее. Он меняется. КАТЕРИНА отступает.


Как у тебя глаза блестят. Погаси… не надо! Вино мне в голову ударило. Воды…


Она подает ему воду.


На голову, на голову лей… Что я наговорил тебе, Катя? Не верь, не верь мне, я устал. У меня мысли смешались…

КАТЕРИНА. Ты сказал… у тебя надежные руки, чтобы заработать много денет.

СТЕПАН. Да, я буду работать больше всех… Я не обману тебя. Там, в горах, есть дешевые отели, и мы погостим недолго. И мы отдохнем…


Внезапный катастрофический треск за дверью. Упало что-то большое.


Кто там ломится, взгляни.


КАТЕРИНА не успевает дойти до двери. Снова что-то трещит, и вваливается ЛОПОТУХИН. Он в бывшем парадном вицмундире со споротыми пуговицами. Манжетки свесились на кисти рук, брюки гармоникой, стоячий воротничок врезался в шею, шапка набекрень. Шубу он, как тушу волочит за собою. Держась за драпировку, он тускло смотрит перед собой.


21

КАТЕРИНА. Вы за Валей, Никон Васильевич? Она с Васькой ушла.

ЛОПОТУХИН (еще стоя на ногах). Принес новогодние поздравления… мошенники!


Молчание.


Что ж ты меня не прогонишь, Сыроваров? Ты притопни на меня, Сарда, Сарда… (И, не договорив, махнул рукою.)

КАТЕРИНА. Степан, скажи ему что-нибудь! Прогони его… Ты его боишься?

СТЕПАН (поднявшись). Катя, я прошу тебя… (хлопотливо.) Садитесь, прошу вас. Дай сперва Никону Васильевичу закусочки…

ЛОПОТУХИН. Ок-корок капусты, кочан ветчины!.. (Хохоча.) А водочку припас, мошенник?


Согнув палец крючком, он зовет Степана в соседнюю комнату. И подчиняясь магии жеста, СТЕПАН покорно выходит. ЛОПОТУХИН через плечо смотрит на Катерину.


Эх, улетели бы вы отсюда, ангел божий, пока вас дьявол не покусал!


Поворот сцены, по которой, пошатываясь, идет ЛОПОТУХИН. Узенькая прихожая, где вешалка с шубами лежит на полу. Потом длинный и нескладный кабинет Степана. Досчатые полки прогнулись от наставленных в беспорядке, большей частью без переплетов, книг. Письменный стол с образцами всякого фасонного литья. Свет уличного фонаря падает на правую сторону, на большой портрет Чернышевского. ЛОПОТУХИН опускается на диван, на аккуратно накрытую степанову постель. Света не зажигают. Метель в окне.


22

ЛОПОТУХИН. Слушай мое решенье. Еду с тобой заграницу. Бери меня, я твой. Ты победил меня, Сыроваров!

СТЕПАН. Я вас не понимаю, Никон Васильевич…

ЛОПОТУХИН. Валька меня жует: папка раскройся, что тебя давит, раскройся!… А уж она ключик под меня подберет, такая!…

СТЕПАН. Вам же не дадут заграничного паспорта, Никон Васильевич!

ЛОПОТТХИН. А ты похлопочи-и.

СТЕПАН. Просто вам надо выспаться сперва, а потом съездить в Крым полечиться. Губы-то совсем синие!

ЛОПОТУХИН. Губы синие, а глаза красные, а руки (выставил их перед собою) совсем белые. Что ты из меня наделал, Сыроваров? Я в бога верил, как с тобой спознался. Ты им тогда речь говорил, помнишь, они стояли нищие, рваные, и плакали. Я, как собака, за тобой пошел… Я, как тайну, твою узнал, закопать себя хотел с нею вместе!

СТЕПАН. Не надо подслушивать вещи, непосильные для вашего ума.

ЛОПОТУХИН. Ты меня деньгами связал…

СТЕПАН. Так не берите их, чудак.

ЛОПОТУХИН. Я… я холуй при твоей тайне стал!

СТЕПАН (в ярости). Так освободись, дурак… кинься в ноги Поташову!… (Тихо.) Он, конечно, спросит, почему вы молчали столько лет.


Трясущимися руками ЛОПОТУХИН пытается закурить. Папиросы скачут на пол из коробки. СТЕПАН берет одну из оставшихся.


А вы хорошие папиросы стали курить, Лопотухин!


ЛОПОТУХИН топчет рассыпанные папиросы, путаясь в сбившейся на пол постели. Потом сидит, еле переводя дыхание: ему душно.


ЛОПОТУХИН. Лютый, лютый… Ты там всех царей и визирей ихних под нози, под нози, в валеный сапог… да еще ремешком сверху затянешь. Любого зверя перекусишь пополам. А сейчас и ты у меня воспляшешь.


Молчание.


Там, внизу, Порфирий стоит и в окна к тебе смотрит. Ты его перекуси, попробуй! (И с удовольствием откинувшись на спину, наблюдает за паническим испугом Степана.) Это ты его заграницу спровадил… на жену его польстился. Ты его как квартирьера туда послал. Ты все наперед, сквозь нас, сквозь нашу муку видел. Погоди, он тебе по счету заплатит. Что, прожгло?

СТЕПАН (почти суеверно). Бросьте, Лопотухин…

ЛОПОТУХИН. Выгляни!


СТЕПАН бежит к окну, возвращается, роется в столе и, не решаясь на что-то, задвигает ящик.


СТЕПАН. Холод, холод, Степан. Выдай его сразу!.. Нет… сперва деньги. (Он трясет за плечо Лопотухина.) Никон Васильевич, уходите, завтра поговорим. Лопотухин!


Ему в ответ следует тоненькая струйка храпа. СТЕПАН распахивает рамы окна. Холод шевелит занавеску. Снег летит густо, и синие шапки мерцают на крышах. СТЕПАН машет рукой в окне.


Порфирий, входи… я отопру тебе, Порфирий!


Он выбегает. В прихожей загорается свет. Ярко освещенная дверь остается открытой. И тогда приходят ВАЛЬКА и ЗОЯ.


ВАЛЬКА (Зое). Встань в дверях, чтоб никто не вошел.


ЗОЯ становится у двери в столовую.


Я сейчас его уведу.


23

ВАЛЬКА (тормоша отца). Папка, как тебе не стыдно. Пойдем домой, вставай, папка!

ЗОЯ. Торопись, Валька… Кто-то идет.


С поднятым воротником, отряхивая снег с плеч, возвращается СТЕПАН.


СТЕПАН (в прихожую). Входи, Порфирий… Все спят, ты не бойся! (Слышно, как Порфирий вытирает ноги. На двери появляется его высокая худая тень.) Стой… кто же ты теперь?… жизнь или смерть моя, Порфирий?

ЗОЯ. Кого вы привели, Степан Петрович?

СТЕПАН (обернувшись на шорох). Кто тут?

ВАЛЬКА. Это я. Я так боялась, что он опять деньги кляньчить начнет. Поднимайся скорее, несчастный, папка!


Свет в прихожей гаснет. Тень Порфирия исчезает. Хлопает входная дверь.


Занавес


Третье действие


Темная, смежная с зоиной, комната. Две непохожие одна на другую половины. В правой — стол под бархатной скатертью, бронзовая лампа, громоздкие безделушки из жизни, которая грезится Степану Сыроварову. А люди приспособились жить в левой, где стол под клеенкой попроще, стеклянный шкафчик с посудой и над стайкой неразборчивых семейных фотографий — два больших фотографических портрета, черноглазой женщины и стриженого в скобку сурового мужчины. Прямо — дверь в прихожую; как ее ни закрывай, она все равно отворится вовнутрь комнаты. Вторая половина дня; то ворвется январское солнце, то снова сумерки. У горящей печки — охапка дров. ЗИНОЧКА подбирает тряпкой натекшую с них лужицу. На пороге вырастает ЛИЗАВЕТА в дубленом, с наставленными рукавами, полушубке. Позади нее — САРПИОН в крытой черным сукном, негнущейся шубе.


1

ЛИЗАВЕТА. Ополоумели! Все двери настежь, бери что хошь.

ЗИНОЧКА. Ш-ш, не гуди, больные у нас!

ЛИЗАВЕТА. Ой, никак с Марфой?

ЗИНОЧКА. Зоинька слегла. Третевось, после вас, зашла к ней на рассвете Катерина, а она, Зойка-то, окно распахнула да в одной сорочке на подоконнике и сидит. Бред поднялся, малиной отпаивали…

ЛИЗАВЕТА (Сарпиону). Отступи, чего не в свое дело лезешь!


САРПИОН идет погреть у печки руки. ЛИЗАВЕТА разматывает платок с шеи.


С чего же она так?

ЗИНОЧКА. Таится, ни звука от ей. Да мне-то известно. Катерине молчок!.. (На ухо.) Порфирий вернулся.


Охая, ЛИЗАВЕТА присела на что пришлось.


ЛИЗАВЕТА. Бумага-то у него на руках какая ни на есть имеется.

ЗИНОЧКА. Не видать. На шее-то ничего у него не висит. (Секретно.) Утром нонче, сама видела, у милиционера прикуривал!

ЛИЗАВЕТА. А-а…

ЗИНОЧКА. Да неизвестно, что он в уме-то носит.

САРПИОН. Это уж на картечь дело пошло.


ЛИЗАВЕТА сняла полушубок, ЗИНОЧКА подкинула в печку дров.


ЛИЗАВЕТА. У, попадись, наповал уложу. (Ударив себя в грудь.) Жестокое сердце в эту грудь положено. Ничего, потерплю, свидимся… К Зойке-то можно?

ЗИНОЧКА. Погоди, взгляну. Ночь-то промаялись! — может спят.


Звонок.


Опять, небось, Лопотухин этот ломится. Целый день нонче отбоя нет.


ЗИНОЧКА уходит в прихожую. ЛИЗАВЕТА знаком подзывает САРПИОНА.


2

ЛИЗАВЕТА (про шубу). Скидай сокровище-то. Привяжи на веревочку, оно и не убежит.


САРПИОН раздевается.


Ну, понравилась тебе женщина?

САРПИОН. Женщины они как будто строгие. (Устраивает шубу в кресло, сверху кладет шапку.) Да ведь только…

ЛИЗАВЕТА. Что только?.. Сопит, как барсук. Эх, оплошал ты у меня, сдам я тебя в приют, Сарпион!.. Конечно, не скажу, не красавица.

САРПИОН. Тут лицо не при чем, мамань. Иван и вовсе, рябой, а, эва, какой кусок в жизни отхватил.

ЛИЗАВЕТА. Кажный ломи себе по росту. И на молоденьких не зарься. Молоденькая-то от тебя либо на фабрику, либо в Москву за развитием укатит.

САРПИОН. Понимаю. (Оглянувшись.) Выстрелить, мамань, работа легкая. Вопрос, какой прицел взять.

ЛИЗАВЕТА. А на что тебе хитрость дадена? Ты ее завлеки, слово ей антиресное скажи!


САРПИОН отскочил. Вернулась ЗИНОЧКА с корзинкой цветов.


3

ЛИЗАВЕТА. Ой, откуда такие райские?

ЗИНОЧКА. Товарищи зойкины волнуются. Третью с утра приношу. (Коленом открыла дверь.) Можно к вам, Катерина Андреевна? (Зое.) Смотри, что тебе Мадали прислал. (Лизавете). Давай, проснулась.

ЛИЗАВЕТА (размашисто, с порога). Ты что же это, кудрявá, лазарет на новый год устроила? Эй, несите мне сюда розги! Лежи, лежи уж… (Беря у Зиночки корзинку и уходя с нею.) Зинаида, сообрази.


Мигнув обоим для ободрения, она прикрыла за собою дверь. Не глядя друг на друга, САРПИОН и ЗИНОЧКА усаживаются у противоположных углов стола. Пауза.


4

ЗИНОЧКА. Долго ли погостите-то у нас?

САРПИОН. Вот как механика сыщем.

ЗИНОЧКА. Нонче клад с золотыми монетами легче найти, чем нужного человека.

САРПИОН. Есть на примете. Ивана с утра пустили стороной проведать, не стрекулист ли.


Молчание.


ЗИНОЧКА. Уж вы так молчите, ровно обруча на себя надели.

САРПИОН. Снял бы, да опасаюсь, как бы не рассыпаться.

ЗИНОЧКА. При такой бороде и такие робкие!

САРПИОН. Артиллеристы все с бородами.

ЗИНОЧКА. Сама дивлюсь, но я артиллеристам как-то не особо доверяю. Им бы только поцелуй у девушки украсть. В каких краях служили-то?

САРПИОН. Город Ченстохов, Петроковской губернии. В десятом артиллерии пограничном полку. (Сконфуженно крякнув.) Пекарем.

ЗИНОЧКА. Что ж, пекарем — это хорошо. Завсегда при хлебе.


Молчание. САРПИОН долго собирается с силами, прежде чем приступить к дальнейшему.


САРПИОН. Девушка будете или просто так живете?

ЗИНОЧКА (рисуя пальцем узоры по клеенке). Не знаю, как сказать про себя. Ничего в жизни моей не состоялось.

САРПИОН. С чего бы это… по хворости, что ль, какой?

ЗИНОЧКА. И то, и се. Боязно было как-то на алкоголика нарваться.

САРПИОН. Понимаю. Я так гляжу: в выходные, скажем, дни и начальство в мундир закладывает, но чтоб в рабочий будень… Один мудрец прикинул, сколько земной шар пропивает за один квартал. Получилась крупнейшая сумма. Прямо скажу: я водку порицаю… (Решительно.) Уж выпить бы ее всю сразу, к чортовой матери!..


ЗИНОЧКА сурово прищурила глаза, САРПИОН смутился.


Только ведь и среди городских ветреные попадаются.

ЗИНОЧКА. Конечно… которая помоложе… ей все в диковинку.

САРПИОН. Ведь как: иная полтора раза белого хлеба поела — и барыня. А в поле выйдет — снопешки лепит махоньки, из вязева вываливаются.

ЗИНОЧКА. Уж верно уродка какая-нибудь.

САРПИОН. Меня за что в колхозе почитают? Я все могу. Гармонь починю, колесо тебе обую… (Не рассчитав силы голоса.) Я тебе паз в венце из-под топора сложу — водой не прольешь!.. Ну, и жена не отставай: рубаху сшить, корову прибрать по крестьянскому делу…

ЗИНОЧКА. Господи, коров не видали! Уж будто с графинями говорите, даже обидно.

САРПИОН (расходясь). У нас обчество строгое. Наши деньги на книжке не помещаются. У нас конюха, к примеру, щиблетами пренебрегают, а носят только сапоги с головками. Наши кони табунами в столице призы берут. Наше сено — озерковское — чай заваривай. А погоди, механика-то сыщем, там и сравненья нет. (Почти песенно, подступая к Зиночке.) Милочка ты моя, одна банька у нас сорок семь тыщ цена. Краны блестят, хочь волосы в них расчесывай… Дьякон истопником — ух, зверь, запарит! (Пуще возгораясь.) А места-то наши! Осподи, да ты привяжи корове лукошко на рога, в лес ее пусти… так она тебе, милочка ты моя, полно орехов принесет. А в утрий час, замест-того, чтоб дрыхнуть-то развалясь, ты босичком на речку нашу выйди…

ЗИНОЧКА. Вы уж так кричите на меня, ровно я вам баню-то спалила! (Маленькое охлаждение.)

САРПИОН (возвращаясь на место). И верно, гор златых мы не удостоены. Опять же комара у нас неодолимо. Да и сам-то я уж в средних летах…

ЗИНОЧКА. А молодые-то! Только футбол на уме да еще чем бы прославиться!.. (Тихо.) Горько мне сказать вам это, Сарпион…

САРПИОН. Егорычем меня по отчеству.

ЗИНОЧКА. Ведь не одна я на свете-то, Сарпион Егорыч!

САРПИОН (сурово и после борьбы с собой). Кто в жизни не оступался. Каких годков младенчик-то?

ЗИНОЧКА (лукаво). Годков-то ему уж за шестьдесят… Ну, что вы, скорее отгоните эту мысль! Ведь это я про Марфиньку говорю. Неловко: жизнь вместе прошумели, а ночевать в другое место пойду.

САРПИОН (смеясь и гладя бороду). Ой, напугала. Так старушечку мы с собой заберем. Много ли данная старушка съест!..

ЗИНОЧКА. С ней еще говорить надо. А вдруг не поедет? (Она всматривается в сарпионово плечо, глаза ее трезвеют, тон меняется.) Где же вы, Сарпион Егорыч, вещь-то так беспощадно расхватили?


И верно, рукав сарпионова пиджака в плече надорван.


Ценность, а в дорогу надеваете. Кажется, на лавке-то в вагоне можно и в стареньком поваляться?

САРПИОН. Ведь свататься ехал, Зинаида Аркадьевна…

ЗИНОЧКА. Не к девчонке свататься-то ехали. Да умные-то люди орех не по скорлупке ценят. Ну-ка, сымайте уж, пока дальше не поползло.


Голоса за дверью, у Зои.


Несите его в соседнюю комнату.

САРПИОН. Очень мне понравилось, как вы насчет пиджака сказали…

ЗИНОЧКА. Несите уж… (Потупясь.) Я вас там запеканочкой угощу!


САРПИОН уходит, шикая на свои громкие сапоги. ЗИНОЧКА достает рюмки из шкафчика. Выглянула ЛИЗАВЕТА, улыбается.


5

ЛИЗАВЕТА. Я у Зойки проветрить окна открыла. Прибираться будем, пускай здесь пока посидит… (За дверь.) Веди ее сюда, кудрявá!..


ВАЛЬКА вводит ЗОЮ. ЛИЗАВЕТА закрыла за собою дверь. Усадив на диван, ВАЛЬКА укутывает Зою пледом.


ЗОЯ. Пить хочется.

ЗИНОЧКА (Вальке). Ты ей вареньица кисленького в воду-то намешай. Сама-то прилегла бы на часок!

ВАЛЬКА. Я на рассвете вздремнула. Мне хватит, я как муха. (Зое.) Запахнись, надует!

ЗОЯ. Сережа не приходил?

ВАЛЬКА (явно врет). Два раза заходил, я не пустила. Пускай помучается. (Подавая чашку.) Не пролей только…

ЗОЯ. И по телефону не звонил… Сережа?

ВАЛЬКА. О, звонил несколько раз. Только я не подошла. Он ждал-ждал, я жутко смеялась!


Звонок в прихожей. Зоя потянулась к двери.


ЗОЯ. Ступай, отопри скорее. Подожди, там отопрут. Дай мне поскорее зеркальце твое!


Роняя вещи, ВАЛЬКА ищет портфель, потом роется в нем. ЗОЯ ее торопит: «Ну, скорее же!» Появляется НИЯЗМЕТОВ.


Поздно, Валька, не надо!


6

ВАЛЬКА. Ну, чего нахохлился. Видишь, заболела наша Зойка. Садись и давай сказку, ту смешную, что на вечере рассказывал!

ЗОЯ. Подожди, Валя. (Ниязметову.) Ваши цветы стоят у меня в изголовьи. В институте были, Мадали?


МАДАЛИ наклонил голову.


Вы хороший, мне вас не стыдно. Сережу видали?

НИЯЗМЕТОВ (не глядя на нее). Я у ворот его долго ждал. Озяб, соскучился немножко, вошел. Старый слесарь говорит на охоту уехал. Приедет — придет.

ВАЛЬКА. Ты думаешь?

НИЯЗМЕТОВ. Он придет… Хороший, сильный парень. Плавает очень хорошо.

ЗОЯ (с усмешкой). Плавает он хорошо… Ладно, давайте сказку!

НИЯЗМЕТОВ. Сказка называется «Пиала и барабан», пиалава накорá по-нашему. Жила в одном кишлаке пиала, чашка такая… тонкий китайский фарфор, солнце насквозь проходит. И захотел к ней барабан посвататься. Он не знал, что пиала трещинку имеет. Сама не скажет — не видно. На барабане трещин не бывает. Он приходит, говорит басом: ман шуморá, дуст медорам.

ЗОЯ. Я уже поняла, Мадали. Как мне хочется научиться вашему языку.

НИЯЗМЕТОВ. Хотите летом поехать к отцу, Зоя? К сожалению, он не слесарь… Он только пастух в горах..


ЗОЯ остановила его нетерпеливым жестом. Шум в прихожей. Вошла ЛИЗАВЕТА.


7

ЛИЗАВЕТА. Ну, проветрено, дух чистый. Иди, ложись.

ЗОЯ (с надеждой). Там кто-то пришел, Лизанька?

ЛИЗАВЕТА. Степан приехал. Помогите ей кто-нибудь, руки-то мокрые у меня…


Опираясь на руку НИЯЗМЕТОВА, ЗОЯ уходит. ВАЛЬКА с чашкой проводила ЛИЗАВЕТУ и задержалась, когда вошел СТЕПАН.


8

СТЕПАН. Как Зоя?

ВАЛЬКА. Поправляется… (Она касается степановой руки.) Я прямо расцеловать вас готова. Вы поговорили с отцом? Только абсолютно между нами: вторые сутки не пьет!

СТЕПАН (удерживает ее руку в своей). Не видно его нигде. Не заболел ли Никон Васильевич?

ВАЛЬКА. Дома. Вчера только в баню выходил. Вернулся притихший… Только пустите руку, у меня какие-то жуткие мурашки по спине бегут… Лег и все плакал. Право же, пустите руку, Степан Петрович, я чашку разолью!

СТЕПАН. Вы измучились с Зоей… (Совсем просто.) Хотите проехаться вечерком со мною за город, Валя? Вы любите быструю езду, а я меньше ста километров не езжу…

ВАЛЬКА. Боязно. (Пряча свой взгляд.) Еще замерзнешь!

СТЕПАН. Машина закрытая. А я за рулем буду сидеть.

ВАЛЬКА. Катерина Андреевна тоже поедет?

СТЕПАН. Катерина Андреевна чужой мне человек. Она ни к чему… Заходите через часок и поедем.


Вошла ЗИНОЧКА. СТЕПАН отошел.


9

СТЕПАН. Вот зачем я вас звал… Поташов не приезжал?

ЗИНОЧКА. По телефону о Зоиньке справлялся. (Покосившись на Вальку.) Лопотухин его тут два раза добивался. Сам белесый, кофтчонка на нем бабья, ватная. Шубу-то видать пропил!

ВАЛЬКА. Шубу я на чердаке спрятала и все деньги отобрала. Наверно, мамину жакетку в сундуке раскопал.

СТЕПАН (Зиночке, тоном полупросьбы). Принесите сюда шубку Катерины Андреевны и платок ее шерстяной.


ЗИНОЧКА ушла. Вальке:


Мой вам совет, денька два никуда его не выпускайте. Соблазны на каждом углу. Вам его на носилках принесут!

ВАЛЬКА. Я запру его и ключик спрячу… (Уходя.) Жутко люблю машину. Я… приду!


Она ушла. СТЕПАН у зоиной двери.


СТЕПАН. Катя!

ГОЛОС КАТЕРИНЫ. Сюда нельзя!

СТЕПАН. Выйди сюда, Катя!


ЗИНОЧКА принесла шубку.


10

СТЕПАН. Спасибо. Лопотухина не пускать. У вас гости, кажется?

ЗИНОЧКА. Судьба моя решается, замуж выхожу… Выпили бы с нами рюмочку!

СТЕПАН. Не могу, ко мне человек придет по делу. Можете шуметь, вы нам не помешаете.


ЗИНОЧКА ушла, и тотчас вошла КАТЕРИНА.


11

СТЕПАН (держа наготове шубку Катерины). Без возражений одевайся и ступай гулять. Заботишься о всех, кроме себя…

КАТЕРИНА. Зоя еще больна, Степан! (Подчиняясь ему.) С чего ты это вспомнил обо мне? Ты так редко бываешь внимателен ко мне…

СТЕПАН. Не обижай меня. (Помогая ей надеть шубку и не видя ее лица.) Ты… была у Поташова?

КАТЕРИНА (вздрогнув). Да… я решилась поговорить начистоту… об этой клевете.

СТЕПАН (смотря на часы). И что же он сказал?

КАТЕРИНА. Посмеялся и сказал… что Карякина ушла вовремя. Тебе еще вещи надо приготовить к отъезду.

СТЕПАН. Завтра. Горло закутай! (Тоном праздного любопытства.) Передать что-нибудь Порфирию, если я случайно встречу его… там?


КАТЕРИНА прищурилась.


Он был бы менее несчастен, если бы не любил тебя.

КАТЕРИНА. Неужели ты мог бы зайти к нему?

СТЕПАН. Я же не смогу повести его, скажем, в ресторан. Нехорошо, если меня увидят с ним вместе…

КАТЕРИНА. Какие дикие мысли у тебя! (И махнула рукой.) Куда же я все-таки пойду?

СТЕПАН. Отнеси, кстати, деньги Лопотухину. Он болен и сидит дома.

КАТЕРИНА. Ты хитрый, ты ничего не делаешь спроста!

СТЕПАН (снова взглянув на часы). Поторопись… Катя!


Несколько озадаченная, она уходит. СТЕПАН слушает у зоиной комнаты. Там играют на гитаре незамысловатую полечку. Он поворачивает ключ в замке и, задернув портьерку, уходит. Через секунду врывается КАТЕРИНА и изо всех сил прижимает дверь плечом. Слышно ее загнанное дыханье.


КАТЕРИНА. Не надо, не надо…


Дверь поталкивают снаружи. КАТЕРИНА бессильно оседает на пол. В черном прямоугольнике двери встает высокий человек с черной повязкой через глаз. На нем заграничная куртка с узким меховым воротником, суконный картуз с наушниками и шнурованные сапоги. Он смотрит на женщину, закрывшую ладонями лицо. Полуприметный тик иногда появляется в его губах.


12

ПОРФИРИЙ (снимая картуз). Я испугал вас? Я пришел к своему брату, Степану Сыроварову.

КАТЕРИНА (смятенно, с колен). Он сейчас придет, он сейчас придет.


ПОРФИРИЙ наклонился, чтобы поднять ее.


Не надо. Ничего не надо говорить. Он сейчас придет…

ПОРФИРИЙ. Катя.

КАТЕРИНА. Теперь все другое… Не надо!

ПОРФИРИЙ. Я знаю. Через столько лет можно и не возвращаться.

КАТЕРИНА. Что вам нужно от меня?

ПОРФИРИЙ. Только спросить: ты счастлива?


В полуоткрытой двери налево, видный лишь с авансцены, появляется СТЕПАН, слушает с улыбкой и исчезает.


КАТЕРИНА. Мне больно… коленка очень болит.

ПОРФИРИЙ. Ты ушиблась, когда упала на лестнице.

КАТЕРИНА. Пустите… мне за лекарством надо. У меня дочь больна…

ПОРФИРИЙ (встревоженно). Чем?

КАТЕРИНА. Тобою… все больны тобою!


Убегает, наматывая платок вокруг шеи. ПОРФИРИЙ провожает ее взглядом. Когда он обернулся, СТЕПАН уже стоит перед ним с протянутыми руками.


13

СТЕПАН. Приветствую тебя на родине, брат!

ПОРФИРИЙ (сухо). Отойди подальше, Степан. Мне тебя хорошо видно и оттуда.


СТЕПАН закладывает сложенную газету в щель двери, чтобы не открывалась.


Ты написал, что Катерина в отъезде. Ей же было тяжело меня увидеть сразу.

СТЕПАН. Она… она вернулась.

ПОРФИРИЙ. Я нашел у себя на койке твою записку. Я пришел.

СТЕПАН. Да, мне хотелось повидаться. В прошлый раз я побежал догонять тебя, но ты уже ушел. Чего ты побоялся?

ПОРФИРИЙ. В комнате была Зоя.

СТЕПАН. В комнате была подруга Зои. (Испытующе.) А если бы и Зоя?

ПОРФИРИЙ. Я не хотел, чтобы она увидела меня с тобою вместе.

СТЕПАН. Та-ак… Что же ты не спросишь меня об отце, о матери!

ПОРФИРИЙ. Не хочу, чтобы именно ты говорил о них мне.

СТЕПАН. Понятно. Но, может быть, мы все-таки сядем?


Он торопится подать Порфирию стул, тот берет его первый. Их взгляды встретились. СТЕПАН смущенно отходит. Они сели.


Ну… где же ты был, Порфирий?

ПОРФИРИЙ. Проходил кольца ада. Чего и тебе желаю для науки.

СТЕПАН (усмехаясь). Грубо, но точно. Все-таки… как ты выглядишь теперь… извнутри?

ПОРФИРИЙ (почти сурово). Я стою за интересы рабочих людей.

СТЕПАН. У нас говорят: за рабочий класс. Значит, приехал работать, падать замертво от усталости, чтобы когда-нибудь… через двадцать лет сказать: и мое!.. Но трудно тебе будет здесь, Порфирий. Великий университет неверия прошли мы тут без тебя. (Тихо.) Не мешайся в это дело. Оно еще не кончилось…

ПОРФИРИЙ. Место под кровлей в непогоду я себе заработаю.

СТЕПАН. Разные бывают кровли!


Молчание. Из комнаты, где справляют зиночкину помолвку, доносится тихая игра на гармони. Песня «…осудили меня братья, прогнала меня мать, и пришлося мне в неволе сухаречки глотать…» Слышна лишь вторая половина строфы, пропетая Зиночкой фальцетом и на полувздохе. И опять — приглушенные аккорды гармони.


А вот куртка-то твоя не по климату. Слушай, у меня доха без дела лежит…

ПОРФИРИЙ. Мне ничего от тебя не надо.

СТЕПАН. Истосковался по русском морозце? Что ж, закаляйся. Я в том смысле, что будь готов к любой неизвестности.

ПОРФИРИЙ. Блудный сын, входя в отцовский дом, тоже не знал: хлебца ему кинут или раз по шее дадут. Я ко всему готов.

СТЕПАН (насмешливо). Ты был сговорчивей в тот раз, заграницей. Ты сидел безработный, жрал какую-то вонючую замазку с помойки, а я принес тебе деньги…

ПОРФИРИЙ. Вот об этом и поговорим. (Часто прерывая и прислушиваясь то ли к воспоминанию, то ли к переборам гармони на зиночкиной помолвке.) Ты выпросил у меня позволения положить деньги на мое имя. Одну тысячу.

СТЕПАН. Ты… говори тише, люди кругом!… Всякий старается уберечь себя от будущего.

ПОРФИРИЙ. Однажды, оказавшись на краю, я пошел взять двадцать франков. Двадцать!.. Представь себе мое удивленье, когда я обнаружил себя почти миллионером.

СТЕПАН. Ну, брат… нищему все, что выше сотни — миллион! Конечно, если переводить на наши… (Твердо.) Я копил эти деньги на черный день пятнадцать лет.

ПОРФИРИЙ. Слишком много нулей, Степан. Назвать тебе сумму?


СТЕПАН молчит.


Назвать тебе сумму?


СТЕПАН кидается зажать ему рот. Рука борется с рукою.


СТЕПАН. Таких, как ты, я сам… сам…


ПОРФИРИЙ без усилия прижимает к столу руку Степана.


Разожми свою клешню… ты мне сломаешь пальцы.


Дуя и разминая сплющенную руку.


Ты хочешь окунуть руку в мою кровь и показать народу? Ха, зачем завоевывать доверие двадцать лет, когда можно взять его одним ударом. А я спас тебя, спас от петли твою жену…

ПОРФИРИЙ. Ты всегда умел делать зло под видом благодеяний.

СТЕПАН. Бра-ат! Целый мир лежал в твоих ладонях… его сокровища, его женщины, его благословенные озера. Ты не захотел, пусть!.. А там могла быть и твоя половина.

ПОРФИРИЙ. Я ударю тебя.

СТЕПАН. Я ничего тебе не предлагаю: поздно… (Другим тоном.) Завтра я уезжаю туда. Квартира остается за мною. Временно ты мог бы поселиться здесь. Ты все еще ее любишь… (Заметив резкое движение Порфирия.) Я имел в виду… твою дочь. Возьми все, но деньги!.. куда ты дел мои гроши, мою мечту, мои бессонные ночи, Порфирий?


ПОРФИРИЙ молчит, улыбаясь.


Ты уже решил, я вижу…Ты прошел страшную жизнь, но сохранил в себе великодушие Сыроварова. Ты дал распоряжение перед отъездом?.. Они целы?


ПОРФИРИЙ утвердительно склоняет голову.


Спасибо. Я тебе поцелую руку. Дай, дай…


Внезапно падает газета. Дверь отошла и снова стала на место, движимая снаружи чьей-то рукой. СТЕПАН бежит, распахивает дверь. Из коридорчика, теснясь друг к другу, смотрят — ЛИЗАВЕТА, САРПИОН, ИВАН — еще с гармонью на плече, ЗИНОЧКА и какой-то резвый старичок с почтенной бородой и в толстовке. Весь сжавшись, ПОРФИРИЙ отходит в сторону.


14

ЛИЗАВЕТА. Орешь тут, а там Поташов к Марфе приехал.


Заглядывая в сторону.


С кем это ты там?


Косясь на незнакомого человека, они поочередно вступают в комнату. Опустив голову, ПОРФИРИЙ вертит картуз в руках.


СТЕПАН. Вот, гость родной к нам заявился. Прощенный! Иззяб, изголодался… Смотри, тетя Лиза, какой стал!


ЛИЗАВЕТА делает шаг к Порфирию, слабо вскрикивает и пятится, цепляясь за мебель.


СТЕПАН. Успокойся, тетя Лиза, успокойся!

ЛИЗАВЕТА (наугад отмахиваясь левой рукой). Уйди ты от греха, Степка… (Начав тоном тихого причитанья.) Вот он, батюшки, весь тут, живенький, налетался. Нажрался мертвых костей да братского мяса… Что-ж ты, коршун, вострый клюв свой опустил?… Глядите, люди разные, глядите на него, на изверга. Беги, Зинка, улицу кличь сюда. Он Марфу старухой сделал, Зойку чуть не убил… и нас-то всех собою, как удавкой, оммотал!


СТЕПАН незаметно уходит. Картуз выскользнул из руки Порфирия, он не смеет его поднять. ИВАН протянул ЛИЗАВЕТЕ стакан воды, ее зубы стучат о стекло.


ИВАН. Мамань, не волнуйся. Вспомни, мамань… тебе теперь вредно волноваться!

ЛИЗАВЕТА. Глаз-то где посеял, окривел… Небось, в кабаке по пьяному делу вышибли!.. Он там с девками котует по заграницам, а мы срам за него, смолы чернее, пьем. Верка-то уж пила-пила, да и захлебнулась… (Шаря вокруг себя, чуть не плача.) Эх, стервец… нету у меня под рукой-то ничего!


ПОРФИРИЙ искоса смотрит на портрет черноглазой женщины и неуверенно приподнимает руку. Тем временем почтенный старичок, добравшись до порфирьева картуза, всесторонне изучает его в уголке.


ИВАН. Объяснить желает.

САРПИОН. Отступи, мамань, дай ему дух-то перевести!

ЛИЗАВЕТА. Иной язык бы откусил, а у него слова еще шевелятся. Садитеся, все садитеся! Сейчас он вам словцо свое подарит…


И как зачарованные, некоторые садятся куда придется.


ПОРФИРИЙ (тихо). Тетя Лиза!.. Я уже от смерти моей хлебнул глоток. Мне горячей от тебя не станет… Скажите только, мамаша-то жива?

ЛИЗАВЕТА. Загрыз ты ее, упырь. Померла твоя родная мать. А все ждала сыночка, ночью в поле зимнее ходила, кликала… на дорогах почтальонов останавливала. (Зиночке.) Тут она, на Алексея, с первой водой и сковырнулась. Как доила корову, так лицом в бадейку и ткнулась!

ПОРФИРИЙ. Все думал: вернусь в избу к ней. Все кончено, скажу. Все похоронено. Налейте штец, мамаша!.. Можно, сяду я?


Они молчат, и сесть он не решается.


ЛИЗАВЕТА. Уж вольно б отец-то банкир, аль заводчик был. Мозлы-то, бывало, с мороза да воды потрескаются… маслом зальет и опреет на угольях, расправляет. А каждую кроху на учебу твою да степашкину копил: люди будут. Вот и выучил сынка! Кончил курс своей науки, сдал экзамен в палачи… (Сквозь слезы, уже сидя.) Дай мне еще водицы, Зиночка… (Зиночка подает воды.) И Верунька тоже: портяночки Порфише чистенькие, чтоб ножки не натер. (Грозя пальцем.) Ангелов у бога отродясь не бывало таких!.. Вот он и вырос: эва гладкий стоит.

ИВАН. Не больно он гладкий-то, мамань,

САРПИОН. Тощой! Видать, не шибко тебя хозяева твои кормили.

ЛИЗАВЕТА. Чины-то какие выслужил?.. Фельмаршал ты теперь, аль балалаечник, аль просто так, дерьмо в канавке?

ПОЧТЕННЫЙ СТАРИЧОК. Кто ж они могут быть? Обыкновенное ничто-с!

ЛИЗАВЕТА (только тут заметив его). А ты откуда такой? Почто в зверинец-то притащился?

ПОЧТЕННЫЙ СТАРИЧОК. Соседи мы. Тут за стеной проживаем. Больна у меня старушка-то. А как прослышала, что к Катерине Андреевне беглый муж возвратился, затряслась вся и говорит мне, старушка-то… Ступай, Петя, взгляни глазком…

ЛИЗАВЕТА. Да чтоб… (Махнув рукою.) Сунь ты его куда-нибудь, Ванюша!

ИВАН. Выметайтеся, гражданин. А то я, этта, бороды вам поубавлю.


Старичок быстро уходит. ЛИЗАВЕТА устала от гнева.


ЛИЗАВЕТА. Хватит с нас, повидалися. Ступай и ты.


Подняв картуз, ПОРФИРИЙ медленно идет к выходу.


ПОРФИРИЙ. Верь, тетя Лиза, выгод я себе не искал.


Никто не смотрит ему вслед, но все видят его широкую сутулую спину. Вот он ушел совсем. ЛИЗАВЕТА срывается с места.


ЛИЗАВЕТА (вдогонку). Сыми плиту-то с матери. Обыми, приласкай ее, сыночек… Она обмирала по тебе, по стервеце!


Длительная пауза.


15

ЛИЗАВЕТА (Ивану). Ездил насчет механика-то?

ИВАН. Я, мамань, у ихнего дворника справлялся. Пришлось сунуть трешечку.

ЛИЗАВЕТА. Привыкли сорить, обчественные! А на трешечку-то сутки лошадь в деле прокормишь. Жулик, небось?


А сама посмотрела на дверь, и все туда посмотрели за нею.


ИВАН. До водки, мамань, у него не касаемо. Зато вот насчет женского полу…

САРПИОН. А что насчет полу-то?

ИВАН. Лиховат. Так и лущит на обе стороны. Даже попадью одну со свояченицей… не пощадил!

ЛИЗАВЕТА. Дарма такого не надо. Экой всех невест у меня поточит. (И опять посмотрела на дверь.)

ЗИНОЧКА. Лизанька, покормить бы его напоследок. Может он не емши нонче!

ЛИЗАВЕТА (ворчливо). Осталось у тебя от обеда-то?

ЗИНОЧКА. Баранину, что ты привезла, варили. Самый навар на донышке-то.

САРПИОН (Ивану, негромко). Пошуми его, далеко не ушел.

ИВАН (оживленно). В один дух!.. Мальчишкой помню, как в деревню унтером еще наезжал. Два георгия на грудях имел!


Убегает, на ходу застегивая полушубок.


16

ЛИЗАВЕТА (Зиночке). Тащи пока еду-то, да Зойку послушай по дороге.

ЗИНОЧКА (слушает у двери). Видать, заснула.


ЗИНОЧКА уходит.


ЛИЗАВЕТА (Сарпиону). Поговорил с женщиной-то? Износу ей нет, кто понимает.

САРПИОН. Очень мы друг дружке понравились. Оглядеться на масленой приедет. За пиджак меня отчитала — ровно веником отходила, очень приятно.

ЛИЗАВЕТА. Постом окрутим, чтоб к севу и чаду не осталось.


Иван вернулся.


17

ИВАН. Идет! (Скидывая полушубок, возбужденно.) Выхожу — а он приткнулся в уголочек и картуз грызет. Эх, до чего люблю посмотреть, как человека кормят. (В дверь.) Ты входи, Порфирь Петрович, ты нас не бойся!


ПОРФИРИЙ входит.


ЛИЗАВЕТА. Поешь горяченького-то, враг разноглазый. (Окриком.) Стоя, что ли, есть-то станешь?


Он присаживается к столу, потирая красные руки.


Э-эх, и на варежки себе не заработал!

ПОРФИРИЙ. Они там не нужны, тетя Лиза.

ЛИЗАВЕТА (Ивану). Дай ему свои. У меня дома вторая пара лежит.


ИВАН кладет возле Порфирия огромные, расшитые цветными шерстями, рукавички. ЗИНОЧКА вносит большую миску щей с куском мяса; валит пар.


САРПИОН (Зиночке, деловито). Ложку ему дай, а я пока хлебушка нарежу.


ЗИНОЧКА за спиной Порфирия показывает Лизавете графинчик, та грозит перстом. ПОРФИРИЙ приступает к еде. Упала вилка, ИВАН поднимает. Все очень довольны, все чем-нибудь заняты.


ЗИНОЧКА. Не торопись, не отымем.

ИВАН (Порфирию, показывая белые зубы). Ну, как, подходяще?

САРПИОН (сурово). Чево! Наша баранина в Москве известна.

ЛИЗАВЕТА. Да отвернитесь, бесстыдники… уставились в рот голодному человеку!.. Где же ты скитался-то, отступник?

ИВАН. Везде, не мешай ему, мамань!

САРПИОН. Его жизнь прописать, целый альбом нужно!

ИВАН (стоя, облокотись на стол). В Америке не бывал, Порфирь Петрович? (И опять зубы блеснули в улыбке.) Сказывают, там-то на ходу быка жарят. Заливают, поди, а?

ПОРФИРИЙ (внезапно, кладя ложку). Только вы меня не бойтеся. У меня документ выдан. За подписями. (И в молчании начинает суетливо рыться в карманах.)

ЗИНОЧКА. Ешь, ешь, простынут.

ЛИЗАВЕТА. Нам-то нечего бояться, мы дома у себя. (Вдруг.) А ну, покажи свои подписи!


ПОРФИРИЙ отдает бумагу. Он ждет, стоя, пока ЛИЗАВЕТА и САРПИОН с ИВАНОМ, из-за ее плеча, исследуют документ.


ИВАН (на ухо). Ты, мамань, перво дело на печать гляди. Ежели с воска, там жирок кругом видать.

ЛИЗАВЕТА (отдавая документ). Доедай, Марфа бы не вошла.


ЗИНОЧКА становится у двери. ПОРФИРИЙ принимается за еду. Ревниво:


Заграница-то, небось, красивше нашего?


ПОРФИРИЙ с набитым ртом только рукой махнул.


Не ври, не ври. Сахар-то везде сладкий!.. Чем кормился-то?


ПОРФИРИЙ оторвался от еды, поднял голову.


ИВАН. Маманя интересуется, специальность-то твоя какая?

ПОРФИРИЙ. Всякая! Окна мыл, монтером тоже… Покойников из морга отвозил, пока не уволили… Сами жрать хотят!

САРПИОН. Понимаю. Ништо от рук не отваливалось… А, скажем, механиком в кино не доводилось?


ЛИЗАВЕТА наступает валенком на сарпионов сапог.


ПОРФИРИЙ. Все прошел, всего рукой касался. (Отодвинув пустую миску.) Марфа-то Касьяновна шибко гневается на меня?

ЛИЗАВЕТА. Боле всех ее опасайся. Ведь она тебя на коленях нянчила, Порфишка!

ПОРФИРИЙ. Вспомнишь ее на чужбине, и будто на родине побывал… Что же, папаша-то один, значит, с хозяйством управляется?


Все переглянулись. ПОРФИРИЙ достает из кармана вещицу в вощеной бумажке.


Я ему трубочку в подарок привез.

САРПИОН. Это Петру-то Андронычу трубочку?


В молчании трубка идет по рукам.


ИВАН. Чистая работа, не подкопаешься…

ЛИЗАВЕТА (уже осторожнее.) Да ведь нету на свете Андроныча-то твоего. В девятнадцатом белые его постреляли. В председателях у нас ходил.


ПОРФИРИЙ растерянно встает и снова садится.


И помиловали б, признайся он, что сын-то в белых. Да ему, вишь, стыдно стало, промолчал.

САРПИОН (отдавая трубку). Так что кури сам, затягивайся и копи деньги, Порфирь-Петров!


ПОРФИРИЙ опускает голову и закрывает рукою свой единственный глаз.


18

ЗИНОЧКА и сзади СТЕПАН.


ЗИНОЧКА. Марфа Поташова провожает…

СТЕПАН. Уходи, Порфирий. Завтра придешь, мы ее подготовим.

ПОРФИРИЙ. Может, сразу мне все до конца принять? Сердита да не зла.

ЛИЗАВЕТА. Губы у ей трясутся, как о тебе заговорит. Уж больно Верку-то обожала…


ПОРФИРИЙ берется за картуз.


ЗИНОЧКА. Хлебец-то сунь за пазуху, пригодится!


ПОРФИРИЙ прячет хлеб. СТЕПАН доводит его до двери.


СТЕПАН. С Марфой я тебя помирю. Марфа у тебя в кармане.


Вошла МАРФА об руку с ПОТАШОВЫМ. ПОРФИРИЙ уходит.


19

МАРФА (с порога). Что это тишина-то у вас какая?

ЗИНОЧКА. Новости у нас. Порфирий в город к нам приехал, вот и думаем, пускать ли, как заявится…


Молчание. Все ждут решения Марфы.


МАРФА. Пусти-ка руку мою, Данилыч. Я к Зоиньке пройду. (Она уходит, нахмурясь.)

ЛИЗАВЕТА (кивает ей вслед). Видно и слепота бывает благодеянием!


Звонок. ЗИНОЧКА ушла отпирать дверь.


ПОТАШОВ (Степану). Скоро уезжаете?

СТЕПАН. Как на заводе управлюсь.

ПОТАШОВ. Зашли бы до отъезда поговорить. (Лизавете.) Нашла себе механика, хозяйка?

ЛИЗАВЕТА. За советом хочу к тебе постучаться. Нашла, да родня он мне, на горе мое…

ПОТАШОВ. Ты присылай его самого ко мне. Да скажи, чтоб паспорт захватил: пропуск потребуется. Я советы мастер давать.


Шум, перебранки в прихожей.


ГОЛОС ЗИНОЧКИ. Степан Петрович, опять Лопотухин ломится…

ГОЛОС ЛОПОТУХИНА. Поташова мне…


СТЕПАН быстро направляется к прихожей.


ПОТАШОВ (опережая его). Кажется, это я там нужен.

СТЕПАН (придерживая дверь, в которую снаружи уже колотят кулаками). Вы ослышались, Андрей Данилыч. Там меня звали…


Обе руки, Степана и Поташова, лежат на ручке двери; деликатная борьба. ПОТАШОВ одолевает. Дверь распахнулась. Видно, как ЗИНОЧКА тянет назад ЛОПОТУХИНА.


20

ЛОПОТУХИН. Заступись, Поташов… Она мне хвост оторвет!


Он дышит тяжело, может быть, он бежал всю дорогу, чтобы застать здесь Поташова. На нем старинная, с буфами, кацавейка, голова обмотана шарфом. Он пятится от Степана, ПОТАШОВ делает знак Степану, чтобы он отошел, ЛОПОТУХИН громоздко опускается на колени.


Я тебе Сыроварова принес…

ПОТАШОВ (подхватывая его под руки). Встаньте, как вам не стыдно, Лопотухин! Где вы живете…


И вдруг, обмякнув, ЛОПОТУХИН валится на пол, ПОТАШОВУ не удается удержать его на весу.


Помогите, ему плохо… Врача!


Суматоха. Все обступают лежащего Лопотухина. Его уже не видно из-за спин. Голоса: рубашку-то ему расстегните… Водой спрыснуть. Лицом-то, лицом-то кверху его… Подушку!


СТЕПАН (на коленях). Никон Васильевич, что с вами? Придите в себя, Лопотухин!.. (Поднимаясь.) Кажется, это удар. (Поташову.) Когда-то, это был замечательный человек и герой. Он дрался в моем отряде…

ЛИЗАВЕТА. Везет тебе на людях-то, Степашка!

СТЕПАН. Я не понимаю тебя, тетя Лиза.

ПОТАШОВ. Она хочет сказать, что вам слишком везет в жизни, Сыроваров…


И тогда на пороге, принаряженная для загородной поездки, появляется ВАЛЬКА. Из-под шляпки лихо торчит вихорок. Она ничего не знает. Все расступаются и молчат.


Занавес


Четвертое действие


Обстановка первого действия. У стены валяется уже состарившаяся елка. Еще осталось в ней несколько порванных серебряных нитей. Вечереет. В пушистой синей раме окна ослепительно малиновые снега разлеглись по крышам. Тени прохожих движутся по потолку. Быстро смеркается. Кончается чаепитие перед отъездом. ЗИНОЧКА у самовара. САРПИОН с МАРФОЙ на диване. ИВАН с полушубком через плечо наблюдает из окна за улицей. Одна ЛИЗАВЕТА сосредоточенно, держа блюдечко в пальцах, допивает чай.


1

САРПИОН (уже в конец измотанный этим разговором). Так как же, старушечка, порешим-то? Ты не торопись, ты потри себе головочку-то, ты прикинь и так и эдак.

МАРФА (играя в непонятливость). Уж и не знаю, право. Человек-то ты мне полузнакомый… Чего и решать-то, не знаю.

САРПИОН. Фу, дай сперва дух перевесть. (Он прошелся по комнате, отхлебнул чайку.) Пойми ты: женимся мы с ей, а она с тобой разлучаться не желает!

ЗИНОЧКА (смеясь в блюдечко). Никуда я без тебя, Марфинька, не поеду.

МАРФА. Да зачем я нужна-то вам, старая такая?

САРПИОН (в сердцах). Дубец тебе дадим, лошадей караулить поставим!.. (Лизавете.) Всею-то ее в кармане унесешь, а какая упористая.

ЛИЗАВЕТА. Уговаривай, уговаривай. Она у нас непонятлива.

МАРФА. Ты и теперь-то, батюшка, кричишь на меня, а как приедем — и вовсе в кадушку меня засолишь…

САРПИОН (со всевозможной лаской). Мы тебя, наоборот, на табареточку посадим, пряничек дадим… Ты сидишь промеж нас, как розочка, поправляешься!

МАРФА. Дорога-то от станции долгая, поди. Заморозите вы меня, выдумщики.

САРПИОН. И-и, старушечка! Мы тебя в санцы положим, сенцом обложим… Осподи, стеклянный товар с заводу-то возим!

ЛИЗАВЕТА (переворачивая чашку вверх дном.) Ну, отпили. Полно тебе, старшенькая, над бородой-то смеяться!

МАРФА. Только в люльку тебя класть, Сарпион Егорыч!.. Куда мне без Зиночки. Она глаза мне свои подарила…


САРПИОН отплюнулся в досаде и отошел. Часы бьют два раза. Все смотрят на них с тоской.


ИВАН (от окна). Никого не видать. Не уедем мы нонче, мамань! Все билеты расхватают.

ЛИЗАВЕТА. Погодим еще минуточку. Отвернут мне коллективно башку, как без механика приеду. И Поташова-то нету на грех!

МАРФА. Зачем тебе Данилыч-то, Лизанька.

ЛИЗАВЕТА. Механика нашла, к Поташову направила: пускай посмотрит.

МАРФА. У самой-то чутья нет? Экими делами заправляешь.

ЛИЗАВЕТА. В грязе он, старшенькая. Нагибаться за ним надо.

МАРФА. И нагнись, толстая. Мы и больных лечим.

ЛИЗАВЕТА. Лечим-то лечим. Да лекарства-то у нас разные бывают. (Ивану, решившись.) Ну, езжай!

ИВАН (торопливо одеваясь). Билетов-то сколько брать?

ЛИЗАВЕТА. Трое было, трое и осталось. Ну, отвернитеся! (Откуда-то из секретного кармана достает платок с деньгами.) Возьми. Ой, деньги-то какие красивые пошли…

ИВАН (пересчитав). Мамань, тут рублика одного нехватает.

ЛИЗАВЕТА. Ладно, на себя свой доложишь.

САРПИОН (Зиночке, через плечо). Учись у хозяйки-то. Грошиком-то балуется-балуется как из рук выпустить!


Телефонный звонок. Голос Катерины: «Я сейчас подойду».


2

КАТЕРИНА (Зиночке). Марфе Касьяновне гулять пира. (У телефона.) Слушаю. И я также. Ей лучше, ходит, спасибо. Нет, он в шесть уезжает. Я сейчас позову… (Лизавете.) Поташов!


Держа Катерину за руку, ЛИЗАВЕТА берет трубку.


ЛИЗАВЕТА. Здорово, Данилыч. Обождались совсем. Был он у тебя? Ой, Данилыч, ты меня мильоном подарил. Ну, уж какие наши мильоны, только в люди пробиваемся! Посиди там на стульчике… (Ивану.) Бери на четырех, Ванюша!


ИВАН уходит. САРПИОН становится на его место у окна. ЗИНОЧКА принесла шубку Марфы. Поташову:


Мужа за билетами гоню. Пироги за мной!.. Приезжай проститься-то… (Положив трубку.) Обещался на вокзал отвезть. (Катерине.) Чайку попила бы с нами, все бегаешь.

КАТЕРИНА. Степану вещи надо собрать, уезжает нынче.

ЛИЗАВЕТА. Не лежит мое сердце к мужу твоему. У ласковых-то коготки в бархатце, не тупятся никогда. (Засматривая в глаза.) Тот-то лучше был?


Продолжает говорить ей что-то на ухо. КАТЕРИНА слушает с опущенной головой.


ЗИНОЧКА (Марфе). Теперь сунем ручки в рукава. Шарфик… Знойко нынче!

МАРФА. А давно ли, Зиночка, мы с тобой верхами удирали от Махны!

ЗИНОЧКА. Самая трудная должность — стариковская.

САРПИОН (от окна). Мамань, идет.


Он уходит в прихожую. ЗИНОЧКА торопится увести Марфу.


3

КАТЕРИНА. Есть вещи непоправимые, Лизавета Касьяновна.

ЛИЗАВЕТА. Жизнь люби, Катюша, наземь-то не выплескивай. Этим винишком по второму разу не обносят. Смотри мне в лицо: пятидесятый мне, а костяная-то за версту меня обходит. Страшится лизаветина дыханья!


Показался ПОРФИРИЙ. Затаившись, он сторонится в дверях, когда мимо него проводят МАРФУ.


МАРФА. Порфирий-то придет, не гоните… Придержите его до меня.


Ушла с ЗИНОЧКОЙ.


4

ЛИЗАВЕТА (Порфирию). Долго тебя Поташов-то строгал. Поздоровайся! Стоит, ровно чернил напился.

ПОРФИРИЙ. Здравствуй, тетя Лиза.

ЛИЗАВЕТА. Окривел совсем. Я не одна тут.

ПОРФИРИЙ. Я одним-то глазом больше увидел, чем двумя за всю жизнь.


Молчание.


ЛИЗАВЕТА. Видать, мешаю я вам. Ничего, потерпите. Ишь, ровно невеста, дрожит!

КАТЕРИНА. Я озябла… за платком схожу…

ЛИЗАВЕТА. А мне, мне сладко за ним в ледяную воду лезти? (Порфирию.) Должность-то подыскал себе?

ПОРФИРИЙ. Куда ни заявлюсь, в бумагу смотрят. Мне бы хоть с маленького начать!

ЛИЗАВЕТА. То-то, начать!.. Да не стой ты, уважай тетку-то. Шея заболела на тебя глядеть.


ПОРФИРИЙ садится.


А скажи… кольца поршневые в тракторе можешь сменить? (Катерине.) Чего ты меня толкаешь? Разве я его бью? (Порфирию.) Ответа не слышу.

ПОРФИРИЙ. Работал и на тракторе, тетя Лиза.

ЛИЗАВЕТА. Не зови меня тетя Лиза, сатана. Я с тобой как ответственное лицо говорю. Сми-ирный, без кнута езди. (Ласковее.) А заграничному языку можешь ребятишек обучать?


ПОРФИРИЙ кивает. ЛИЗАВЕТА довольна.


А в строительстве… ну, хоть чуточку разбираешься?


ПОРФИРИЙ пожимает плечами. Уже просительно.


Слышь-ка, человек одноглазый, работать к нам в колхоз не поедешь?


ПОРФИРИЙ взволнованно жмет ее руку.


Не мне, не мне, народу кланяйся. (Жестоко.) Да шеи-то не жалей, Порфирь Петров!

КАТЕРИНА. Ниже земли не поклонишься, Лизавета Касьяновна!

ЛИЗАВЕТА. Тогда сбирай имущество, чего в заграницах-то нажил. Подальше прячь, с табаком не вытряхни!.. (Поднялась.) Зойку мне навестить. Угости его чайком, Катюша. (Ушла.)


5

КАТЕРИНА (не сразу). Метель-то какая была!

ПОРФИРИЙ. Три вечера я ждал под нею… что хоть случайно выйдешь.

КАТЕРИНА. Ты мог и войти. У тебя здесь дочь.

ПОРФИРИЙ. Больше всего я боялся встречи с нею. Чем она больна?

КАТЕРИНА. Испугалась… Решила, что ты вернулся тайком. Слишком многие оттуда приходили к нам тайком.


Молчание.


ПОРФИРИЙ. Я купил тебе цветы. Возьми потом. Я спрятал их за шубы. Не хотел, чтобы смеялись.


Он садится рядом с нею. Тотчас она отходит к столу.


КАТЕРИНА. Я старая. Отдай Зое. (Взявшись за чайник.) Ты попрежнему… любишь холодный чай?

ПОРФИРИЙ. Еще недавно, раненый, я лежал на чужой земле. Травинка качалась и облака плыли. Ящерицы меня уже не боялись. Мне снились русский снег и ты.


Он взял ее за руки.


КАТЕРИНА. Не надо… красные. Я стирала. От холодной воды. (Настойчивей.) Я замужем, Порфирий!

ПОРФИРИЙ. Он уедет и уже не вернется, Катя.

КАТЕРИНА. Я знаю…

ПОРФИРИЙ. Запоминай его лицо, если ты когда-нибудь его любила. Он ползет к своему кладу, не мешай ему.

КАТЕРИНА. Откуда эти деньги?.. Поташов тоже не знает.


ПОРФИРИЙ оглянулся.


Отсюда не слышно. Я проверяла. (Горько.) Он научил меня… Кого он обокрал?

ПОРФИРИЙ. Он брал комиссионные от фирм, когда распределял советские заказы. И это в пору кризиса, заметь: они не скупились!

КАТЕРИНА. Я думала, он враг, а он просто вор…


Бросилась к телефону, ПОРФИРИЙ зажал ей рот.


Я укушу тебе руку… схватить его, пока он не уехал.

ПОРФИРИЙ. Тюрьма страшней, когда она без стен. И надо ходить всю ночь без дома и без хлеба. Не спугни его, пусть он запустит руку…


КАТЕРИНА затихла, о чем-то догадываясь. Пятясь спиной, вошла ЛИЗАВЕТА.


6

ЛИЗАВЕТА. Не гляжу, не гляжу, ничего не вижу. Зойке-то можно к вам?

КАТЕРИНА. Порфирий… хочешь повидаться с Зоей до отъезда?

ПОРФИРИЙ. Только ты сама не уходи, тетя Лиза!

ЛИЗАВЕТА. Не ее, а Марфы страшись. На Марфу не прикрикнешь. (В коридор.) Иди, Зоинька, посмотри на своего папашечку. Эва, красавец какой стоит.


В халатике, опираясь на руку ВАЛЬКИ, вошла ЗОЯ.


7

ЗОЯ. Я доберусь теперь сама. Ступай, посиди с Мадали.


ВАЛЬКА ушла. ЗОЯ от двери смотрит на ПОРФИРИЯ.


Это он, мама? Познакомь меня с отцом. Мы давно не видались.

КАТЕРИНА. Это Зоя, Порфирий!

ЛИЗАВЕТА. Очнись, родитель. Дочка твоя перед тобой стоит. Спроси у ей, ладно ли живет, хорошо ли учится!

ЗОЯ. Совсем другим представляла тебя. Усы колечком и сабля длинная… Непохож, это хорошо. Руку-то можно тебе подать?

ЛИЗАВЕТА. Уж обнимитесь, деревянные… Разрешил Поташов.

ЗОЯ. Сядем, отец. Опять круги в глазах пошли…


Они сели.


Лизанька говорит, ты к ней в колхоз работать едешь. Мы с мамой весной приедем, и ты расскажешь нам обо всем. А пока…


8

ВАЛЬКА (ворвавшись). Кричи ура, Зойка!


Она увидела Порфирия и, не закончив, отступила к двери.


КАТЕРИНА (Зое). Ты сиди… я выйду, узнаю.


Она ушла.


ЗОЯ. Мы думали сперва, что ты умер.

ПОРФИРИЙ. И не раз умирал, Зоя. От голода, от раны, от горя.

ЛИЗАВЕТА. А ты расскажи ей, как умирал-то. Ей интересно будет послушать. Затем и пришла…


ПОРФИРИЙ молчит.


ЗОЯ. Где же ты был в последнее время?

ПОРФИРИЙ. Ты не спрашивала бы меня, если б прочла мои письма!

ЗОЯ. Скажи сам всю правду. Если сам не будешь жесток к себе, кто-нибудь другой будет.

ПОРФИРИЙ. Я ничего не могу сказать тебе, Зоя.

ЗОЯ (с холодком). А жаль. Мне так хотелось хоть за что-нибудь уважать тебя. Где хоть глаз-то потерял?

ЛИЗАВЕТА. Словечком-то намекни.

ПОРФИРИЙ (тихо). Гвадалахара.


С закрытыми глазами ЗОЯ откинулась на спинку дивана. КАТЕРИНА войдя, бежит к ней. За нею входит ВАЛЬКА.


ЛИЗАВЕТА. Не трожь, выздоравливает. Ты умрешь еще раз, Порфирий, если ты солгал ей теперь.


9

КАТЕРИНА. Зоя, там Сережа пришел.

ВАЛЬКА. И подарок тебе принес… чудной, в картонке… Только абсолютно между нами!

ЗОЯ. Пускай посидит… там.


Переглянувшись с Катериной, ВАЛЬКА убежала. ЗИНОЧКА входит со скатертью накрывать на стол. Очень веселый возвращается СТЕПАН. Он жестом приветствует ПОРФИРИЯ.


10

СТЕПАН. Не накрывайте, я на заводе обедал. (Зиночка уходит. Зое.) Там к тебе Сережа с повинной пришел. (Лизавете.) Еду. Прощай, мать сыра-земля!

ЛИЗАВЕТА. Молодой ты, петушистый ты нонче, Степашка.

КАТЕРИНА. Человек молодеет, приближаясь к заветной цели.


И закусила губы. СТЕПАН пристально взглянул на нее.


СТЕПАН (Катерине). Вещи!.. до поезда осталось двадцать минут. (Катерина уходит первою. Проходя мимо Порфирия, Степан задержался.) Я держу свое слово, Порфирий. Я уеду не раньше, чем помирю тебя с Марфой.


И ушел, кивнув появившемуся НИЯЗМЕТОВУ.


11

ЛИЗАВЕТА (Порфирию). Ну-ка, отойдем в сторону, чтоб молодым не мешать.


Она увела ПОРФИРИЯ в фонарь окна. НИЯЗМЕТОВ идет к ЗОЕ.


НИЯЗМЕТОВ. Он ждет и сердится. Что ему сказать, Зоя?

ЗОЯ. А что вы мне посоветуете, Мадали?


Он помолчал, улыбнулся и пошел к двери.


НИЯЗМЕТОВ (в прихожую, весело). Иди, нетерпеливый товарищ. Она ждет тебя.


12

ВАЛЬКА вталкивает СЕРЕЖУ и кстати ставит на стол конусообразный сверток под картонным колпаком.


ВАЛЬКА. Тяжелый!.. Развяжи скорее, Зойка. Жутко интересно взглянуть!

ЗОЯ (протянув руки Сереже). У нас с тобой нашлись два хороших друга, Сережа.


Тот молчит, и напрасно ВАЛЬКА делает ему всякие знаки из-за спины Зои.


Ну, что же тебе сказал старый слесарь?

НИЯЗМЕТОВ (шутливо). Старый слесарь сказал наверно, что он молодой дурак.

СЕРЕЖА (сухо). Я не слышал того, что ты сказал сейчас, Ниязметов. (Держа за руки Зою.) Все прошло, Зоя. Я простил тебя в тот же вечер. Но я только вчера узнал, что твой отец вернулся.

ЗОЯ (осторожно высвобождая руки). Спасибо. Ты добрый. Проводи меня, я устала.


СЕРЕЖА уводит ЗОЮ. НИЯЗМЕТОВ идет сзади. ВАЛЬКА сочувственно машет ему рукой, чтобы не обижался. Входит Иван.


13

ИВАН. Билеты взядены, мамань. Можно вещи забирать?


Почти одновременно выходит СТЕПАН с чемоданом, немного спустя — КАТЕРИНА.


СТЕПАН. Едем, тетя Лиза?

ЛИЗАВЕТА. Ехать-то нам в разные стороны…

СТЕПАН (поискав глазами). Не заморозите Касьяновну-то?

КАТЕРИНА. Пошла за нею Зиночка.

СТЕПАН. Лопотухина навестить в мое отсутствие. (Вальке.) Как он в больнице-то чувствует себя?.. Речь не вернулась к нему?

ВАЛЬКА. Доктор сказал — вернется… (взглянув исподлобья) когда уж поздно будет!

САРПИОН. Приготовьтеся, старушечка идет.

СТЕПАН. Порфирий, стань со мною рядом.

САРПИОН (взглянув в прихожую). Раздевается!


ПОРФИРИЙ подошел к СТЕПАНУ.


СТЕПАН. И стой крепче, брат. Это справедливая старуха. Такими-то и держится мир.


Вошла МАРФА.


14

МАРФА. Солнце какое!.. Даже в темноту мою вошло. Откуда вас больно много-то тут?

ЗИНОЧКА. Новости у нас, Марфинька: Порфирия-то возле дома видали.

ЛИЗАВЕТА. Может и зайдет. Ведь как его не пустишь-то…


Молчание. МАРФА опустила голову.


СТЕПАН. Прости его хоть ради меня, Касьяновна!.. Вот, бездыханный, перед тобой стоит, на тебя смотрит.

ЛИЗАВЕТА. В ноги ему дозволишь за мать-то кинуться аль уж так простишь?

МАРФА. Подай мне голос-то твой, Порфирий.

ПОРФИРИЙ (хрипло). Здравствуй, тетя Марфа.

МАРФА. Сестра моя, Вера, помирая, завещала мне правильно поступить, с тобою. Ты меня не бойся… да не беги: не догнать мне тебя, старая я!


Выставив руки вперед, она идет к братьям. СТЕПАН подталкивает ПОРФИРИЯ локтем. Тот прям и строг, как на смотру. Левой рукой и наотмашь МАРФА бьет СТЕПАНА, именно СТЕПАНА, по лицу. Единодушный вздох и смятенье. ВАЛЬКА хлопнула в ладоши и замолкла.


Тому ли я, Катюша, родительское-то благословение передала?

КАТЕРИНА. Тому, тому, Марфа Касьяновна. Кому следует, тот и получил.


МАРФА уходит.


15

САРПИОН (тряся Степана за плечо). Беги скорее за ей, за слепенькой-то, Степан Петрович. Объясни, пока сыро — не высохло. Дескать, не туда попало…

ИВАН. Эх, уйдет старушечка-то… (Подставляя стул Порфирию.) Ты присядь пока, Порфирь Петрович. Счас мы это дело поправим. Мамань, сбегать за ей?

ЛИЗАВЕТА. Прикажи Ивану-то, Степашка… пока Порфирий-то не ушел!

СТЕПАН. Поздно, тетя Лиза. Времени только на поезд поспеть…


Он идет к двери. ПОТАШОВ, появившийся в эту минуту, уступает ему дорогу.


16

ПОТАШОВ (Порфирию, когда Степан уже ушел). Наверно, он сейчас бегом опускается по лестнице…


ПОРФИРИЙ молчит. Все окружают Поташова. Он сообщает им что-то шопотом. Единодушное восклицание — «А-а…» Уже враждебное внимание снова переключается на Порфирия.


ВАЛЬКА (от окна). Уедет… в машину садится.


Затихающее биение мотора.


За угол повернули…


КАТЕРИНА. До вокзала восемь минут езды.

САРПИОН. Ничего не имеешь сказать нам, Порфирий Петрович?


Молчание. Здороваясь, ПОТАШОВ обходит всех.


ПОТАШОВ (Лизавете). Поторопись, Касьяновна. (Сарпиону.) Грузите пока вещи в машину.


ЛИЗАВЕТА одевается. САРПИОН с ИВАНОМ уносят из прихожей мешки, цветистые сундучки и корзинки. Зиночке:


Передайте Марфиньке, что уезжает Поташов.


ЗИНОЧКА ушла. Очередь доходит по Порфирия.


Про Степана Сыроварова я знал все с самого начала. Мне хотелось посмотреть на первые ваши шаги… Как же это вы его упустили?

ПОРФИРИЙ. Денег этих там больше нет, Андрей Данилыч. Я перевел их сюда еще год назад.

ПОТАШОВ. Знаю… Но в молчании-то вашем смысл какой?

ПОРФИРИЙ. Два года я ждал этого часа… А через месяц я пошлю ему адресок помойки, из которой лакомился я сам. Пускай миллионер от своей судьбы пригубит!


Молчание.


ЛИЗАВЕТА. Жестокого, сыроваровского корня мужик. Все у них в роду такие. (Порфирию.) Зайди к Зойке-то проститься, не успеем!


ПОРФИРИЙ уходит.


Доедет ли он только до судьбы своей, Степашка-то?

ПОТАШОВ. Наверно уже доехал.


17

Вошла МАРФА.


ЛИЗАВЕТА. Будем тебя на масленой ждать, старшенькая.

МАРФА (обняв ее, на ухо). Порфишке-то помоги на ноги подняться!

КАТЕРИНА (в Зоину комнату). Зоинька, Лизавета Касьяновна уезжает.


ЛИЗАВЕТА обняла Марфу, потом концом головного платка вытерла сухие глаза. Вошли ЗОЯ, СЕРЕЖА, ВАЛЬКА и НИЯЗМЕТОВ.


ПОТАШОВ. Надолго, на Дальний Восток уезжаю. Прощай, Марфинька.

МАРФИНЬКА. Прощай, Данилыч.

ЛИЗАВЕТА (обняв Зою). До весны, Зоинька!

ЗОЯ. До весны, Лизанька моя.

ЛИЗАВЕТА. Вот Лизавета и не нужна. Вот Лизавете и ехать можно.

МАРФА. Уж хоть до лестницы я вас провожу.


Прощальные восклицания: «Сундучок не забудьте», «Хватит, Сарпион, не молоденький», «Муки к блинам припасайте». Все ушли, кроме молодых.


18

ВАЛЬКА. Да уезжайте уж, а то расплачусь. (Вытерев слезы.) Зоя, давай взглянем теперь, что тебе Сережа принес. Можно, Сережа.


ВАЛЬКА включает шнур от свертка в розетку, тушит свет и только потом снимает колпак с сережина подарка. На столе вспыхивает маленькая украшенная елка. ВАЛЬКА одиноко выражает свое восхищение.


Когда же ты успел, Сережа? Ты же на охоту ездил!.. Хитрый, он хочет заново встретить Новый год.

ЗОЯ (про елку). Это ты ее устроила, Валя?

ВАЛЯ (простодушно). Я… а что? Мы вдвоем с Мадали придумали.

СЕРЕЖА. Я не нанимал тебя в свои адвокаты, Ниязметов!


Молчание.


ВАЛЬКА. Нам так хотелось, чтобы вы помирились… Пойдем, Мадали!.. Мне еще в больницу надо.


Они уходят. НИЯЗМЕТОВ поднимает по дороге старую елку.


НИЯЗМЕТОВ. Я отнесу ее на старое место, в лес. Она уже не потребуется.


Они ушли.


19

ЗОЯ. Догони и обними его крепко-крепко, Сережа!

СЕРЕЖА. Не будем больше делать глупостей, Зоя.

ЗОЯ. Хорошо, тогда я сделаю это сама… (Она идет к двери.) Мадали!


Она зовет его дважды. НИЯЗМЕТОВ возвращается. ЗОЯ кладет руки ему на плечи.


Хочу крепко обнять вас, Мадали… за верность, за дружбу, за все!

СЕРЕЖА (иронически). Я вам не помешаю?

ЗОЯ. Теперь уже наверно помешаешь.


СЕРЕЖА уходит.


ЗОЯ. Ман шумора нагз мибинáм, Мадали!

НИЯЗМЕТОВ (с улыбкой). С Новым годом, с новым счастьем, Зоя!


Занавес


Некоторые замечания для исполнителей ролей


СТЕПАН. Удивительной внешней приятности человек. Со всеми дружественен, ни с кем не будучи другом. Безупречен, безгневен, бездушен. Его сосредоточенность на своей мечте многие принимают за рассеянность от усталости. В его голосе, негромком и четком, лишь изредка, на долю мгновенья, металлически звучит волевое напряженье постоянной готовности к прыжку. Тогда его улыбка становится еще ласковей.

КАТЕРИНА. Несколько безвольная, уже тускнеющей красоты женщина, «птица в степановой клетке». Не очень заботится о своей наружности, как люди в дальнем путешествии — «вот, приеду и приведу все в порядок!». Ее жизнь со Степаном — постоянное ощущение непрочности и ожидание какой-то решительной перемены. Ее волю подавляет логика мужа, и только когда длительная ложь Степана становится явной и оскорбительной, она идет «посоветоваться» с Поташовым. (3-е действие, диалог со Степаном).

ПОРФИРИЙ. Медлительный, ничем невозмутимый человек, прошедший сквозь три войны. Он вернулся «оттуда» готовый любой ценой исправить ошибку. Узнав некоторые вещи погрознее смерти, он уже не боится ничего. Встреча с дочерью или с Марфой ему страшнее. Степан ему и противен и бесконечно любопытен, отсюда его внимательная приглядка к брату. Он равнодушен и жесток, когда разгадывает тайну Степана (3-е действие). Не менее слов в этой роли важны его жесты, сдержанные, но исполненные внутренней убежденности и силы. Ему надоело быть орудием Степана, и он приходит (3-е действие) вернуть ему по счету.

ЗОЯ. Правдивая, с большим душевным упорством, доходящим до капризности. Как бы еще расцвела эта девушка, если бы не эта тайна, повергающая ее время от времени в минутную задумчивость. Тогда она вздрагивает, если называют ее имя. Для нее тайна отца — старый проплаканный тюфяк, на котором корчились старые и который зовет умирать на себе молодых. Видимо от отца, есть в ней особая неторопливость жеста и пристальность взгляда.

МАРФА. Большого внутреннего достоинства человек и еще большей четкости и лиричности. Небольшого роста, очень скромная внешне и все же отовсюду заметная. На нее удивляются, как она, несмотря ни на что, сохранила такую молодость, а по существу-то именно благодаря трудной ее жизни и выработалась у нее недоступная иному человеческая мягкость. Марфа никогда не жалуется, даже при встрече с Поташовым (разговор о слепоте, 2-й акт). Сквозь какие-то реплики, как сквозь окна, видна она прежняя — веселая, ироническая, даже озорная. Но возраст и слепота взяли свое, и Степана она разгадывает только после секретного разговора с Поташовым. Нет никого, кто не уважал бы ее.

ЛИЗАВЕТА. Властного нрава, больших страстей и такой же душевной добротности, очень красивая по-своему женщина. Наверно, в юности была вожаком игр, хороводов и всяких шумных проделок. Ей нравится казаться суровой, иногда ей это и удается. Умеет читать человека взглядом, ее никогда и никому не удавалось обмануть. Она из тех, что до самой смерти остаются молодыми. Сарпиона привлекла в ней какая-то ловкая, несмотря на полноту, бабья статность. Одета цветисто и, куда бы ни пришла, всюду приносит с собою нарядный, праздничный переполох. И только перед Марфой робеет, как девочка.

ЗИНОЧКА. Верный человек у Марфы, ее негласный секретарь, ее хранительница в годы гражданской войны. Длинна, костиста, волосы зачесывает гладко до блеска. Ей уже сорок четыре. С Марфой говорит как с ребенком, хотя в крупном повинуется ей беспрекословно. Занятно видеть, как сквозь сложившиеся привычки никому не нужной старой девы вдруг пробивается румянец нерастраченной молодости, девическая робкая осторожность, давняя жажда стать матерью и женой «надежного» человека; она даже хорошеет при этом (3-е действие, объяснение с Сарпионом).

ЛОПОТУХИН. Громаден, шумлив, суетлив, как большой жук, суматошливо пытающийся выбраться из своей темной, безвыходной коробки. Люто ненавидит и побаивается Степана, заразившего его горьким недугом разочарованья в самом главном. Брезглив и брюзглив со Степаном и всегда краешком глаза следит за ним: их объяснения, внешне вялые, слишком остры по внутренней вражде. Не имея силы вырваться из ямы, он нарочно дразнит Степана (история с халатом и биноклем), чтоб тот сам ускорил процесс взрыва.

ВАЛЬКА. Девочка с вихорком из-под шляпки, порывистая, отзывчивая, слишком наивная в своей первобытной чистоте. Такие проходят через пропасти с улыбкой и песенкой, не подозревая, какие беды готовы были обрушиться на нее. Этот ребенок только в конце 3-го действия становится взрослым. В эту минуту в ее широко раскрытых глазах скорее великое удивление, чем отчаяние или горе. Она говорит скороговоркой и все, что она думает, написано на ее лице.

САРПИОН. Очень степенен, потому что знает себе цену, умеет все и вообще знаток жизни. Лизавета для него венец человеческой удачи, достигнуть которой ему так и не удалось. Всегда присматривается к вещам, его окружающим, — как это сделано и нельзя ли повторить у себя в колхозе. С виду немножко сонный — из-за своей дремуче-круглой, черной, как смоль, бороды, — даже порой невыразительный; тем разительнее перемена в объяснении с Зиночкой, когда он весь расцветает красками густыми и пестрыми, говоря о вещах ему дорогах и понятных.

ИВАН. Высокий, худощавый парень, несколько восторженный, потому что впервые в большом городе, и все ему в диковинку, и жизни впереди не в обхват, и какой жизни! С тоненькими усиками, с прядью черных волос на лбу он похож на прежнего мастерового, и сам действительно уже мастер с зорким, всегда чуть прищуренным глазком. Такие бывают запевалы на деревенских гулянках с высоким, несколько дребезжащим тенорком; наверно он поет и на работе, наполовину свесясь где-нибудь с высокой крыши. Он добродушен, даже доверчив, но ссориться с ним лучше не следует. Лизавету он обожает, опасается — как бы не кинула его, и очень горд этой своей победой. Любит подтрунить над незадачливым дядюшкой. Первый гармонист в округе.

СЕРЕЖА. Юноша, который уважает себя несколько больше, чем это нужно. Осторожен, самолюбив, даже обидчив. Вспыльчивость его со временем заменится остреньким холодком. Зою он любит как раз за то, что она оценила его, в самом деле существующие, качества: талант, привлекательность, силу и т. д. В жизни он будет преуспевать, потому что никогда не совершит никаких глупостей. Лет через десять это будет беспощадный человек.

МАДАЛИ. Человек, который заслужит большое уважение у хороших людей. Следуя влечению честного сердца, он не боится, что кто-нибудь назовет его поступок необдуманным. Он теплый, насмешливый чуть-чуть, скромный — противоположность Сережи. Да и одет он победней, от неуменья устраиваться в жизни. В минуту гнева опускает глаза и с руками по швам молчит мгновенье, пока не подавит в себе вспышку и лишнее слово.

ПОТАШОВ. Старик, как и Марфа, сохранивший что-то юношеское и в глазах, и в походке. При любом шуме слышна его негромкая речь. Улыбается тем ласковее, чем больший испытывает гнев. Очень любознателен к людям. Любит рассматривать дымок своей трубки.

____________________



Замеченные при создании файла явные опечатки, имеющиеся в бумажном издании:

Она пристально всматривается в их лица). — вероятно, закрывающая скобка поставлена ошибочно, поскольку не имеется соответствующей ей открывающей скобки

он в упор смотрит в лицо Зои). — вероятно, закрывающая скобка поставлена ошибочно, поскольку не имеется соответствующей ей открывающей скобки

ЛОПОТТХИН. А ты похлопочи-и. — вероятно, вместо слова «ЛОПОТТХИН» должно быть слово «ЛОПОТУХИН»


Оглавление

  • Леонид Леонов Метель
  • Первое действие
  • Второе действие
  • Третье действие
  • Четвертое действие
  • Некоторые замечания для исполнителей ролей


    Загрузка...