Тайный роман (fb2)

- Тайный роман (и.с. Шарм) 1 Мб, 299с. (скачать fb2) - Аманда Квик

Настройки текста:



Аманда Квик Тайный роман

Пролог

Последние годы правления королевы Виктории…

Она не стала зажигать лампу. А вдруг какой-нибудь запоздалый прохожий заметит свет в окне и вспомнит об этом, когда полиция будет расспрашивать соседей. Она не может так рисковать.

За окном сгущался туман – крался меж домов, наполняя своей молочной зыбкостью улицы и переулки. Но туман не успел еще скрыть луну, и ее призрачно-серебряного света было достаточно, чтобы осветить маленькую гостиную. Впрочем, и этот бледный свет не нужен. Комнаты над магазином она знает так хорошо, что могла бы двигаться здесь с завязанными глазами. Именно в этих маленьких комнатках прожила она последние два года.

Она опустилась на колени перед большим сундуком и попыталась вставить ключ в замочную скважину. Ее бьет дрожь, и руки буквально ходят ходуном, а потому попасть ключом в отверстие замка кажется задачей почти непосильной. Она пытается унять бешено бьющееся сердце, Глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Теперь надо взять ключ и опять на ощупь… Боже, где же скважина замка? Лишь с третьей попытки она сумела отпереть сундук, дрожащими руками подняла крышку и едва не умерла от ужаса, когда заскрипели металлические петли. В мертвой тишине дома этот звук прозвучал как крик.

Она ощупала невидимое во тьме содержимое сундука, и, наконец, пальцы скользнули по кожаным переплетам. Да, вот эти две книги. Девушка извлекла их из темных недр и уложила в небольшой саквояж, приготовленный на столе. Внизу, в помещении магазина, оставалось еще множество книг, и кое-какие стоили довольно дорого, однако эти два тома действительно самое ценное, что есть в магазинчике.

К сожалению, она сможет взять только их. Книги слишком тяжелые. Впрочем, дело не только в этом. Пожалуй, она могла бы прихватить еще несколько штук, но это вызовет подозрения. Полиция наверняка обратит внимание на пропажу ценных книг, которые только вчера стояли на полках магазина. Из тех же соображений она ограничилась минимумом одежды. Если выяснится, что предполагаемая самоубийца прихватила с собой целый гардероб и небольшую библиотеку, – это будет выглядеть, по меньшей мере, странно.

Она с трудом застегнула саквояж и погладила его округлившиеся бока. Слава Богу, она не продала эти две книги. Отец любил их и берег, и за прошедшие два года она так и не смогла заставить себя расстаться с переплетенными в телячью кожу томами… Хотя, Господь свидетель, бывали времена, когда ей приходилось туго и деньги очень пригодились бы.

Но она всегда помнила, что эти книги – все, что осталось у нее на память об отце… и о матери, умершей четыре года назад. Семейные реликвии. Отец обожал маму. Он так и не оправился от своей потери. А потом начались финансовые проблемы… И никто особо не удивился, что однажды он нашел самый простой и быстрый выход из сложной ситуации: пустил себе пулю в лоб. Кредиторы продали дом и большую часть обстановки. К счастью, обширная библиотека отца никого не заинтересовала – эти люди совершенно не разбирались в книгах.

И вот после всех потерь она осталась одна. Для незамужней молодой женщины благородного происхождения, попавшей в столь стесненные финансовые обстоятельства, открывался лишь один путь: стать гувернанткой или компаньонкой, то есть фактически приживалкой. Однако девушка рискнула пойти против правил и традиций и совершила нечто непозволительное и непростительное с точки зрения общества – занялась торговлей книгами.

Изысканное общество отреагировало на такое скандальное поведение незамедлительно: для всех знакомых она словно перестала существовать. Впрочем, потеря оказалась не слишком заметной, так как семья Баркли никогда не принадлежала к числу избранных, а потому не могла похвастаться ни положением, ни связями в обществе.

Знания, полученные от отца, очень пригодились. Мисс Баркли разбиралась в коллекционировании книг настолько, что уже через несколько месяцев ее маленькое предприятие начало приносить прибыль, а за два года существования магазина она сумела составить себе имя в узком мирке коллекционеров редких книг.

Для мисс Баркли началась совершенно новая жизнь. Скромные платья неброских тонов, бухгалтерские книги, деловая переписка: все это было ужасно далеко от того мирка изысканных манер и дамских развлечений, в котором ее воспитывали. Однако очень быстро она обнаружила, что в управлении собственным бизнесом и собственной жизнью можно обрести чувство удовлетворения. Контроль над личными финансами также был весьма полезен. Как владелице магазина, ей был закрыт доступ в высшее общество, но зато ее больше не касались многочисленные сковывающие движения, мысли, правила и ограничения, налагаемые этим самым обществом на молодых женщин. То есть, с одной стороны, она спустилась по социальной лестнице на несколько ступеней, но с другой – теперь у мисс Баркли появилась возможность, которая прежде была совершенно недоступна: она сама могла распоряжаться своей жизнью.

Она успела привыкнуть к интересной и независимой жизни, ее дни были наполнены делами и хлопотами, призванными обеспечить настоящее и будущее одинокой, но вполне самодостаточной женщины. И жизнь эта кончилась сегодня, разрушенная злой и безжалостной волей. Вместо налаженного, пусть и не слишком веселого и беззаботного, существования она оказалась в центре кошмара, который грозил закончиться ее гибелью. И единственным выходом стало бегство. Она должна скрыться, раствориться в тени. Пусть все считают, что она умерла. И с собой она может взять только две книги, доставшиеся в наследство от отца, минимум личных вещей и дневную выручку из кассы.

Она исчезнет, и никто не станет ее искать, потому что у мисс Баркли имеется план, идею которого она почерпнула из газетной статьи, попавшейся ей на глаза пару дней назад:


«Не прошло и недели, а высший свет вновь облачился в траур в знак скорби. Эта утрата шокировала и причинила боль многим. К несчастью, река унесла жизнь еще одной женщины: известной, принадлежавшей к избранному кругу, но, видимо, в душе глубоко несчастной.

Миссис Виктория Гастингс, находясь в подавленном настроении и состоянии душевного упадка, бросилась с моста в холодные темные глубины Темзы. Тело пока не найдено. Власти предполагают, что тело несчастной женщины могло зацепиться за обломки на дне реки либо же ее унесло к морю. Сообщается, что любящий муж, Элвин Гастингс, охвачен горем.

Читатели наверняка помнят, что меньше недели назад мисс Фиона Ризби, невеста мистера Энтони Столбриджа, также покончила с собой, бросившись в реку. Однако ее тело было обнаружено буквально на следующий день…»


Две дамы, которые всю жизнь вращались в высшем свете, покончили с собой за одну неделю, при этом обе утопились! Эти события привлекли всеобщее внимание только потому, что случились буквально одно за другим и жертвы принадлежали к высшему обществу. Однако все знают, что каждый год несколько несчастных женщин из разных социальных слоев сводят счеты с жизнью. Никого не удивит тот факт, что владелица книжного магазина, одинокая молодая женщина, не имеющая родственников и друзей, совершила самоубийство именно таким образом.

Дрожащими пальцами написала она прощальную записку, стараясь правильно выбирать слова. Ведь ее письмо должно быть очень-очень убедительным.


«…Я в отчаянии. Не могу жить после того, что содеяно мной сегодня ночью. Будущее принесет лишь бесконечное унижение, осуждение общества, а возможно, и веревку палача. У меня не хватит сил вынести крест, уготованный мне судьбой. Уж лучше пусть река успокоит меня навеки…»


Она подписала письмо и положила листок на маленький столик, за которым частенько проводила свои одинокие трапезы. Подумав, она прижала листок небольшим бюстом Шекспира: вдруг от случайного сквозняка он упорхнет на пол и полиция не заметит его? А ведь ей нужно, чтобы все выглядело правдоподобно и ни у кого не возникло даже малейших сомнений в том, как и где мисс Баркли закончила свою не слишком долгую и не очень счастливую жизнь. Надев теплую накидку, она у порога обернулась, окинула гостиную прощальным взглядом. Нет, нельзя сказать, что она провела здесь худшие годы своей жизни. Хотя одиночество и бывало порой невыносимым – особенно по ночам, – она сумела приспособиться к нему. И последнее время подумывала завести собаку, чтобы хоть какое-то живое существо радовалось ей при встрече, и с ним можно было бы хоть немного поговорить.

Вздохнув, мисс Баркли повернулась к выходу и подняла саквояж. У двери она на секунду заколебалась: на крючках висят две шляпы. Одна – легкая летняя штучка, и вторая, отделанная перьями, с довольно широкими полями, которую она носила большую часть года. Она вдруг ясно представила себе, как кто-то из прохожих заметит эту шляпу, покачивающуюся на мелкой водной ряби… или помятую, выброшенную на прибрежные камни. Пожалуй, это будет весьма убедительный штрих. Она схватила шляпу с полями, надела и торопливо завязала ленты.

Взгляд девушки невольно остановился на портьерах, скрывавших вход в спальню. Она содрогнулась при мысли о том, что осталось там, стой стороны портьер. Решительно повернувшись, она поспешила вниз по лестнице к задней двери магазинчика, осторожно открыла дверь и выскользнула на темную аллею. Ни к чему беспокоиться и запирать дверь… да и бессмысленно это – тот, кто вошел в ее дом менее часа назад, просто выбил замок несколькими сильными ударами.

Мисс Баркли шла по темной улице между невысокими домами не слишком зажиточных людей и маленькими магазинчиками. Наверное, пройдет несколько дней, прежде чем люди начнут удивляться, что книжный магазин закрыт, но рано или поздно кто-нибудь встревожится по этому поводу. Скорее всего, хозяин дома, мистер Дженкинс. Он придет за арендной платой и станет стучать в дверь. Разозлится, это уж точно. Потом возьмет кольцо со множеством ключей, которое всегда таскает с собой, найдет нужный и откроет переднюю дверь. Войдет в помещение магазинчика, где полутемно из-за закрытых ставен, пахнет книгами и пылью… Он будет громко топать башмаками и звать мисс Баркли. А потом они найдут тело. И полиция начнет разыскивать женщину, которая убила лорда Гэвина, одного из самых богатых и влиятельных вельмож высшего общества.

Хрупкая фигурка в темном плаще и широкополой шляпе с перьями растворилась в конце узкой туманной улочки.

Глава 1

Через год и два месяца…

Энтони Столбридж опять потерял из виду загадочную вдову. Он осторожно крался по темному коридору и внимательно следил, не мелькнет ли за какой-нибудь дверью лучик света. Дверей в огромном богатом доме более чем достаточно, и пока совершенно непонятно, за какой именно скрылась миссис Брайс, вызвавшая у него столь острый приступ охотничьего азарта. Несколько минут назад он успел заметить, как она исчезла за поворотом лестницы для слуг. Само собой, там не было ни одной лампы, да еще ему пришлось выждать немного, чтобы не вызвать подозрений слишком поспешным уходом из зала. Затем Энтони последовал за женщиной. Но она успела куда-то скрыться.

Из бального зала доносился приглушенный шум многих голосов, смех, вызванный большим количеством шампанского, и звуки модного в этом сезоне вальса. Первый паж особняка сиял огнями, там сновали лакеи, ублажая толпу празднично одетых господ и дам. Здесь, всего лишь пажом выше, царили полумрак и тишина.

Энтони всегда заранее находил возможность ознакомиться с планом дома, по которому планировал побродить, а потому знал, что в огромном особняке проживает только чета Гастингсов: сам Элвин и его молодая жена, а также слуги. Помещения для прислуги находятся на первом этаже – значит, здесь, на втором, имеется лишь пара обитаемых комнат: спальни хозяев.

Во время балов, когда собиралось много народу, а шампанское и другие напитки лились – в зависимости от щедрости хозяев – рекой или ручейком, свободные спальни зачастую становились объектом пристального интереса некоторых гостей. Сюда стремились парочки ради недозволенных, но таких вожделенных тайных свиданий. Возможно, миссис Брайс назначила встречу какому-нибудь мужчине в одной из этих темных комнат. Энтони Столбридж нахмурился. Непонятно почему, но подобная мысль покоробила его. Он сам удивился неприятному чувству. Кто такая миссис Брайс, в конце концов? За последнюю неделю они несколько раз встречались на балах, танцевали вместе и обменялись парой фраз. Стоит отметить, что эти разговоры трудно было назвать захватывающе интересными. Чисто формальный обмен вежливыми репликами. На первый взгляд все выглядело благопристойно и скучно. Но интуиция подсказывала Энтони, что женщина эта полна загадок и все ее поведение не более чем попытка скрыть нечто экстраординарное под маской обыденности. Беседуя ни о чем, они словно вели молчаливый поединок, и он не имел ни малейшего желания проигрывать.

Начать с того, что Энтони Столбридж всегда считался видной фигурой в свете и женщины никогда не обходили его своим вниманием – напротив, многие были бы счастливы привлечь его, – но миссис Луиза Брайс с первой же встречи делала все, чтобы он потерял к ней всякий интерес. Это можно было бы объяснить тем, что прошлый скандал, связанный с его именем, произвел на женщину большое и неблагоприятное впечатление и потому она старается избегать его. Но загадочная вдова точно также вела себя со всеми мужчинами: скучные разговоры, долгие паузы, отсутствие какого-либо интереса к самым блестящим джентльменам, – то есть делала все, чтобы ни один мужчина не взглянул на нес дважды.

Энтони, как человек светский и много повидавший за свою недолгую еще жизнь, был в курсе, что есть женщины, которые не испытывают влечения к противоположному полу. Но он имел возможность несколько раз танцевать с Луизой, держать ее в своих – пусть и не слишком тесных – объятиях во время вальса. И он готов был поклясться, что она всем телом чувствовала его близость и это возбуждало ее… не меньше, чем его самого. Вальс в таких случаях может служить прекрасным тестом: соприкосновение тел оказывается достаточным, чтобы понять, что чувствует женщина. И Энтони осознал тот странный факт, что он жаждет обладать – в самом примитивном и грубо физиологическом смысле слова – этой загадочной молодой вдовой.

Она носит немодные платья, тщательно следит, чтобы разговор ее был предельно скучным, и – подумать только – даже на балу не снимает очки в тонкой золотой оправе. Такие меры оказались достаточными, чтобы убить интерес к миссис Брайс у мужской части высшего общества. Ни одна, даже самая досужая, сплетница не потрудилась связать ее имя с каким-либо мужчиной. Задавая осторожные вопросы и прислушиваясь к тому, что говорится в гостиных, Энтони смог увериться, что у Луизы нет романа ни с одним джентльменом.

Дама оказалась загадкой, а Энтони обожал все неизведанное. Особенно его любопытство усилилось, когда он понял, что объектом пристального, хоть и хорошо замаскированного, интереса самой миссис Брайс является их сегодняшний хозяин Элвин Гастингс, а также другие господа, вовлеченные в его новое финансовое предприятие.

В дальнем конце коридора открылась дверь. Энтони отступил в темноту маленькой ниши и замер, ожидая дальнейшего развития событий. Миссис Брайс выскользнула в коридор. Полумрак не позволял различить ее черты, но Энтони без труда узнал платье – совершенно немодного темно-коричневого цвета, с маленьким турнюром, – а также прямые плечи и гордо вздернутый подбородок.

Она шла в его сторону по полутемному коридору, а он оставался невидимым, наблюдал за ней и вспоминал, как еще недавно держал ее в своих объятиях во время танца. И мысли эти вызвали в теле искушенного джентльмена довольно бурную реакцию, которая немало удивила его самого. Сейчас не время, он тоже в опасности: не так-то просто безнаказанно шастать по дому такого человека как Элвин Гастингс. Но Энтони ничего не мог с собой поделать. Во время вальса янтарные глаза Луизы Брайс смотрели мимо него, она отказывалась отвечать на шутки, но не могла скрыть улыбку, дрожавшую на губах, и то, что все прекрасно понимает. А еще его ладонь лежала на тонкой талии и он мог чувствовать запах ее волос. Чем больше усилий миссис Брайс прикладывала, чтобы оттолкнуть его, тем сильнее становилось желание Энтони проникнуть в ее тайну.

Она уже почти поравнялась с ним, и совсем недалеко ступени лестницы для слуг, которая приведет ее вниз, в сияющий огнями бальный зал. Энтони заколебался: стоит ли ему обнаружить свое присутствие, воспользоваться замешательством и выяснить, что именно вдова делала в хозяйской спальне? Пока он раздумывал, со стороны лестницы послышались шаги, и громкий голос требовательно произнес:

– Кто здесь?

Это прозвучало не как вопрос, а как требование ответа, и интонации совершенно не походили на почтительный голос слуги. Энтони сообразил, что это может быть только Куинби – один из охранников, которые последнее время неотступно сопровождают Гастингса, куда бы он ни пошел. Столбридж протянул руку и схватил Луизу за локоть. Она повернулась к нему, испуганный возглас сорвался с губ, глаза за стеклами очков стали просто огромными от испуга. Свободной рукой Энтони прикрыл ей рот.

– Тихо, – прошептал он. – Доверьтесь мне.

И прежде чем она успела закричать или еще как-то обнаружить свой испуг, Энтони притянул ее к себе и поцеловал, вложив в этот поступок достаточно силы и страсти, чтобы лишить даму способности и желания сопротивляться.

Все же пару секунд она боролась. Но поцелуй длился, эмоции брали верх над разумом, чувственность приглушила даже мысли об опасности. И тогда между ними создалось странное напряжение, нечто сродни электрическому разряду. Женщина застыла, пораженная, и Энтони понял, что она также ощутила этот взрыв эмоций.

В коридоре зазвучали тяжелые шаги охранника. Столбридж мысленно пожелал Куинби провалиться сквозь землю. Как же он не вовремя! Если бы не этот сторожевой пес, он затащил бы Луизу в ближайшую спальню. А потом, кто знает, возможно, она не стала бы особо возражать против того, чтобы на время расстаться с очками и нелепым платьем и познать блаженство в его объятиях.

– Что это вы тут делаете? – Куинби оказался совсем рядом и смог разглядеть парочку, слившуюся в поцелуе в одной из ниш полутемного коридора.

Энтони поднял голову. Ему даже не пришлось притворяться, что он рассержен появлением охранника. Луиза также нахмурилась, словно недовольная вмешательством постороннего. Хотя он заметил, что дыхание ее было неровным, а глаза растерянно моргали.

– Похоже, мы больше не одни, дорогая, – ровным голосом сказал Столбридж.

Телохранитель Гастингса приблизился почти вплотную. Он был высок и широкоплеч, темный плащ придавал ему дополнительную массивность. Один из карманов плаща подозрительно оттопыривался, указывая на наличие оружия. Когда страж поднял руку, в лунном свете тускло блеснул дорогой перстень – оникс и золото.

Луиза, порядком взволнованная, сумела скрыть свой страх и недавнюю вспышку совершенно неуместных чувств за маской высокомерного раздражения. Она взмахнула веером, раскрыла его, закрыла с сердитым щелчком и ледяным голосом произнесла:

– Не помню, но, кажется, нас не представляли. Кто вы такой, чтобы вмешиваться в чужие дела?

Энтони не мог не восхититься ее самообладанием. Она едва доставала охраннику до плеча, но при этом взирала на него сверху вниз.

– Без обид, мадам, но гостям не разрешено подниматься сюда. Я провожу вас к лестнице, – сказал Куинби, посмотрел при этом на неподвижно стоявшего в тени мужчину.

– Нам совершенно не нужен эскорт, – презрительно отозвался Столбридж. – Мы сами найдем дорогу.

– Конечно, – кивнула Луиза, играя веером. Она подхватила юбки и двинулась мимо охранника, но тот быстрым движением схватил ее за локоть. – Как вы смеете? – Она буквально задохнулась от такой неслыханной наглости.

– Простите, мадам, но, прежде чем вы уйдете, я должен спросить, что именно вы делали на этом этаже.

– Уберите от меня руку немедленно! – Она сверлила его ледяным взглядом сквозь стекла очков. – Или я сочту своим долгом проинформировать мистера Гастингса о том, что себе позволяют некоторые из его людей.

– Я сам ему расскажу. – Похоже, ее угроза не произвела на Куинби никакого впечатления. – В число моих обязанностей входит докладывать хозяину, когда случается что-то подобное.

– Что именно? Я не понимаю, о чем вы говорите! – так же холодно и высокомерно ответила Луиза.

Столбридж решил, что пора вмешаться.

Отпустите даму, – сказал он и с удивлением увидел, как челюсть охранника напряглась, а глазки злобно сузились. Однако малый не любит, когда ему приказывают.

Немедленно, – добавил Энтони ровным голосом и даже тише, но, должно быть, Куинби понял, что зашел слишком далеко, и разжал пальцы.

– Мне все равно нужен ответ на вопрос: что именно вы здесь делаете? – Теперь он обращался только к Энтони.

В ответ Столбридж подхватил Луизу под руку, намеренно позволяя себе жест любовника, а не просто кавалера.

– Мне кажется, ответ должен быть очевиден даже вам, – сказал он насмешливо. – Мы поднялись сюда в поисках уединения.

Он не знал, как Луиза отреагирует на подобное высказывание, но у нее хватило разума промолчать и ничем не выдать своего недовольства.

– Видимо, нам придется отправиться куда-нибудь еще, сэр, если мы хотим избежать неприятных встреч, – добавила она.

– Вы правы, дорогая. – Они повернулись и не спеша направились к лестнице.

– Эй, послушайте. – Охранник последовал за ними. – Не знаю, чего вы добиваетесь…

– Именно, – с усмешкой бросил через плечо Энтони. – Будем считать, что вы понятия не имеете, зачем мы с этой леди приходили на второй этаж. Пусть это останется одной из наших маленьких тайн, которые так украшают жизнь.

– Моя работа заключается в том, чтобы следить за домом и теми, кто в нем находится, – не отставал Куинби.

– Правда? – легко удивился Энтони, добравшись, наконец, до лестницы. – К сожалению, мы не знали, что вход и верхние покои запрещен. Ничто не указывало на подобные строгости. Не было знака или вывески.

– Какой еще вывески? – растерянно буркнул Куинби. – Не может тут быть знаков. Такие господа, как мисюр Гастингс, не развешивают в доме вывески.

– Тогда я не понимаю, почему вы недовольны, если кто-то из гостей решил поискать тихое местечко, где можно было бы отдохнуть от шума бала.

А ну-ка стойте! – Куинби ускорил шаг, но Столбридж игнорировал его и продолжал спокойно спускаться вниз.

Думаю, дорогая, нам остается только экипаж. Сего дня вечером другого уединенного местечка нам не найти.

Луиза взглянула на него не слишком приветливо, но, услышав сзади дыхание и шаги охранника, промолчала.

Почти добравшись до первого этажа, Энтони прислушался. Куинби несколько отстал. Тогда он склонился к миссис Брайс и прошептал:

– Нам действительно придется уехать. Нарушив созданную нами картину тайного свидания, мы вызовем новые подозрения.

– Я приехала сюда с леди Эштон, – тихо отозвалась Луиза. – Если я просто исчезну, она с ума сойдет от беспокойства.

– Один из лакеев может уведомить ее, что вы решили покинуть бал и воспользоваться моими услугами как провожатого.

– Но я не могу, сэр!

– Почему бы и нет? Ночь только начинается, а нам о многом надо поговорить.

Луиза уже пришла в себя и теперь пыталась взглянуть на него с тем же высокомерием, как до этого взирала на Куинби.

– Не понимаю, о чем идет речь, сэр, – холодно заявила она. – Я благодарна вам за попытку помочь и… своевременное появление, но, поверьте, вполне в состоянии сама справиться с наглым лакеем. А теперь прошу меня извинить, я настаиваю…

– О нет, настаивать буду я! Вы возбудили во мне столь сильное любопытство, что я не смогу уснуть, если не получу ответы на некоторые вопросы.

Луиза в сомнении взглянула на него, но Столбридж был полон решимости, и она чуть наклонила голову, делая вид, что согласна. Однако по задумчивому виду и нескольким быстрым взглядам, которые бросала на него миссис Брайс, Энтони догадался, что она планирует ускользнуть от него, как только они доберутся до бального зала. Там будет слишком много народу, и он не рискнет устроить сцену и удерживать ее прилюдно.

– Даже не думайте об этом, миссис Брайс, – решительно сказал он. – Так или иначе, но сегодня вы поедете домой в моей карете.

– Вы не можете меня заставить!

– Боже упаси, я и не думал применять силу… только если речь идет о силе убеждения и разума.

– И что же это за убеждение?

– Что ж, мы могли бы начать с того факта, что и вас и меня весьма интересуют личные дела нашего гостеприимного хозяина мистера Гастингса.

Не понимаю, о чем вы! – воскликнула она и с досадой закусила губу, сообразив, что ответ был слишком поспешным и прозвучал не очень убедительно.

Я основываю свой вывод на том, что вы всего несколько минут назад вышли из спальни Гастингса.

Откуда вы знаете, что именно эта комната является спальней? В том коридоре полно дверей. Уверена, вы просто гадаете!

– Гадание – занятие непрактичное, и не стоит тратить время на подобные глупости. Несомненно, вы вышли именно из спальни Гастингса, потому что вчера я получил в свое распоряжение поэтажный план дома и успел хорошо изучить его.

– План дома? Так вы… – Она вдруг оживилась, и Энтони замер от дурного предчувствия. – Вы профессиональный вор? Ах, я должна была сразу же догадаться!

Столбридж пребывал в некоторой растерянности. Вообще-то леди полагается прийти в ужас, если она вдруг обнаруживает себя в компании человека, которого считает преступником. Луиза, однако, не только не выказывала ни малейшего испуга, но, напротив, казалась весьма заинтригованной перспективой пообщаться с криминальным элементом. «Совершенно необыкновенная женщина», – в который уже раз повторил про себя Энтони.

– Вы же не ждете, что я отвечу утвердительно на высказанное вами предположение? – осведомился он. – Я и оглянуться не успею, как вы кликнете полицию, дадите против меня показания и подведете под арест.

К его изумлению, леди рассмеялась. Смех у нее милый. Но вот повод для веселья все еще представлялся ему несколько сомнительным.

– Нет, сэр, я не собираюсь вызывать полицию, – легко сказала она, поигрывая веером. – Мне совершенно безразлично, что вы обчищаете людей, подобных Элвину Гастингсу, и живете за счет этого. Я не испытываю к нему ни малейшей симпатии или жалости. Должна признаться, ваше признание кое-что для меня прояснило.

«Какой-то странный у нас разговор получается», – подумал Энтони и спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Могу признаться, что вы привлекли мое внимание еще некоторое время назад… после нашей встречи на балу у Хэммондов.

– Мне нужно встревожиться по этому поводу или чувствовать себя польщенным?

Она по-прежнему улыбалась, не отвечая на его язвительное замечание, и выглядела чрезвычайно довольной, как кошечка, свернувшаяся у камина после сытного обеда.

– Я с самого начала решила, что вы очень загадочная личность, – продолжала миссис Брайс.

– Из-за чего же вы так решили?

– Ну как же! Вы попросили, чтобы нас представили друг другу, а затем пригласили меня танцевать. – И она кивнула и стала обмахиваться веером, видимо, считая теорему доказанной.

Однако Энтони так не считал.

– И что из того, что я захотел познакомиться и станцевать с вами? Что в этом странного?

– Никто прежде не жаждал быть мне представленным и не приглашал на один танец за другим. Тогда, на балу у Хэммондов, я была озадачена, но при следующей встрече – у Уэлсуортов – вы опять пригласили меня танцевать, и тогда я решила, что у вас на уме нечто очень определенное. Какой-то тайный план.

– Понятно…

– Я предположила, что вы используете меня в качестве прикрытия и прячете от общества свой интерес к какой-то другой даме. – Она сделала паузу. – Возможно даже, к замужней даме.

– Мне льстит, что последние несколько дней вы так много обо мне думали, – заметил Столбридж, не желая признаваться самому себе, что и он был поглощен мыслями о загадочной вдовушке.

– Вы меня озадачили, – пожала плечами миссис Брайс, а я не люблю загадок. И естественно, пыталась найти ответы. Должна признаться, что сегодняшние события придали делу совершенно неожиданный поворот.

За разговорами и взаимными шпильками они добрались до парадных дверей, и Луиза остановилась. К ним немедленно поспешил лакей в синей, с серебром, униформе старинного покроя и напудренном парике.

– Принесите накидку миссис Брайс, – велел Энтони. – А затем прикажите подать мою карету. И передайте леди Эштон, что миссис Брайс покинула бал вместе со мной.

– Слушаю, сэр. – Лакей поспешил прочь.

К удивлению Столбриджа, Луиза больше не делала попыток избежать поездки в его карете. Более того, у него создалось впечатление, что она тоже не прочь остаться с ним наедине. Он видел, что ее не пугает перспектива оказаться один на один с человеком, которого она считает вором, и не знал, как к этому отнестись. Нравится ли ему такая храбрость? И чем, собственно, она вызвана?

Вскоре лакей вернулся с накидкой такого же тусклого и неинтересного темно-коричневого цвета, как и платье миссис Брайс. Энтони взял из его рук одежду и укутал плечи Луизы. Если кто-то – Куинби или его хозяин – будут позже расспрашивать лакея, тот подтвердит, что дама и господин вели себя как люди, связанные близкими отношениями.

У подножия лестницы показалась карета. Луиза позволила ему проводить ее к экипажу и усадить внутрь. Он устроился на сиденье напротив, и они вновь оказались вдвоем и в полумраке. Энтони ощутил аромат сидящей напротив женщины – какие-то цветочные духи, теплые волосы, свежая кожа. Ему с трудом удалось сосредоточиться на деле.

– Итак, – сказал он. – На чем же мы прервали нашу содержательную беседу, миссис Брайс?

– Вы собирались рассказать мне о своей профессии. Я буду благодарна за любые детали. – Она вдруг вытащила из муфточки карандаш и записную книжку. – И включите, пожалуйста, свет – я хотела бы кое-что записать.

Глава 2

В карете повисла напряженная тишина. Луиза подняла глаза и с недоумением взглянула на сидящего напротив мужчину. Потом улыбнулась, надеясь таким образом вдохновить его на интересный рассказ.

– Не волнуйтесь, я не украду ваши профессиональные секреты. – С этими словами она открыла переплетенную в кожу тетрадочку и приготовилась записывать.

– Конечно, не украдете, – сухо произнес Энтони, – просто потому, что я не собираюсь открывать никаких секретов. И уберите вашу записную книжку.

Луиза медленно закрыла тетрадь. Да, она была права: этот человек опасен для нее. Еще тогда, на балу у Хэммондов, когда леди Эштон представила ей Энтони Столбриджа, Луиза едва удержалась, чтобы не выдать свой испуг. Она слишком хорошо помнила это имя. Перед ней стоял джентльмен, чья невеста бросилась в реку чуть больше года назад. Она смогла совладать с собой и даже почти убедила себя, что это лишь совпадение, а никак не перст судьбы. В конце концов, высший свет довольно тесен и люди, вращающиеся в нем, то и дело сталкиваются друг с другом, независимо от того, желают они того или нет.

Но сегодня она встретила Столбриджа, когда он прятался подле спальни Гастингса, и это событие уж никак нельзя счесть за совпадение. Честно говоря, столкновение с мистером Столбриджем напугало Луизу гораздо больше, чем тот противный тип, охранник, который посмел схватить ее за руку. В конце концов, она справилась бы с этим зарвавшимся слугой. Они с леди Эштон столько времени работали над образом миссис Брайс и она так тщательно оттачивала его на балах и приемах, что вполне уверила окружающих в том, что она всего лишь бедная родственница знатной дамы, неинтересная, скучная, незначительная и не слишком умная особа, которую леди Эштон по доброте душевной взяла и дом в качестве компаньонки. Это знает весь свет, и почему бы Куинби не поверить в то, во что с охотой поверили все остальные?

Однако мистер Столбридж внушал ей опасения с самой первой встречи. Он выглядел в меру скучающим богатым джентльменом, и не более того, но Луиза интуитивно чувствовала, что под привлекательной внешностью безупречного светского человека скрывается нечто большее. Она старалась быть с ним очень осторожной и не могла перестать думать о нем. Сегодня она выяснила, что нот человек вор и охотится за драгоценностями богатых людей. И тогда ее осенила блестящая идея. Впрочем, так ей показалось лишь поначалу. Однако теперь ее начали одолевать сомнения.

Она взглянула на сидящего напротив джентльмена и осознала, что он наблюдает за ней со смесью удивления и решимости.

– Что ж, если вы настаиваете… – Она спрятала тетрадь и карандаш в потайной кармашек муфты и постаралась выглядеть не слишком разочарованной. – Никаких записей, раз вы этого не хотите.

Энтони проигнорировал ее просьбу зажечь свет, и внутри кареты царил полумрак. Однако в том не было нужды. Они несколько раз танцевали вместе, и Луиза прекрасно помнила каждую черточку лица Столбриджа, каждое прикосновение рук. И каким сильным ощущалось его тело, когда она клала затянутую в перчатку руку ему на плечо. Однажды, кружась в вальсе, она подумала, что танцевать с этим человеком – то же самое, что танцевать с хищником. О да, он прекрасно одет и манеры его безупречны, но это совершенно не меняет его сути. И ощущения от близости подобного мужчины были двойственные – опасность и восторг. А поцелуй всего несколько минут назад! Она никогда не забудет того взрыва чувственности, который вызвали его губы.

Луиза смотрела на Энтони и думала, что он одновременно и пугает, и привлекает ее. До нее доходили слухи, что он провел несколько лет за границей, в далеких странах и землях, и лишь четыре года назад вернулся в Англию. Эти путешествия, похоже, расширили его кругозор и научили несколько по-иному смотреть на вещи. В частности, сделали его более проницательным относительно людских чувств и движущих мотивов. Он может увидеть то, что остается скрытым от большинства представителей высшего общества.

Семья Столбридж вообще широко известна своей эксцентричностью. Столбриджи принадлежали к древнему славному роду и могли позволить себе игнорировать свет. Их финансовые дела, по всеобщему мнению, были близки к катастрофе, но несколько лет назад Столбриджи снова разбогатели, и свет с еще большей готовностью прощал им все: нежелание посещать балы, наличие собственного мнения и другие странности. Леди Эштон как-то упомянула, что семья Столбридж автоматически включалась в списки гостей и ей отсылали приглашения решительно на все светские мероприятия. Однако Столбриджи очень редко удостаивал и какой-нибудь бал или раут своим присутствием. Должно быть, миссис Гастингс ужасно рада была видеть Энтони. Это придаст ей вес в обществе: еще бы – ее первый бал в качестве замужней женщины, а она уже сумела заполучить в гости самого Столбриджа.

– Что вы делали в спальне Гастингса? – спросил Энтони, когда убедился, что Луиза не собирается первой начинать разговор.

Она нахмурилась. Как же получилось, что он захватил инициативу и теперь допрашивает ее? Что ж, нужно выворачиваться.

– Я случайно открыла именно эту дверь, – сказала она.

– Не обижайтесь, но это не очень убедительный ответ. Я вам не верю, и тот охранник, что остановил нас в коридоре, не поверил бы тоже.

– Глупости. Я придумала бы вполне правдоподобную историю, и этот одиозный тип наверняка поверил бы мне, – выпалила Луиза, не подумав, что выдает себя с головой. – Я собиралась сказать, что случайно порвала платье и просто искала комнату, где можно было бы спокойно привести себя в порядок.

– Он бы не поверил, а уж я тем более. – Энтони сложил руки на груди. – Кстати, имя этого одиозного, как вы изволили выразиться, типа – Куинби. Он охранник. Гастингс недавно нанял двоих в качестве телохранителей. И оба они вооружены пистолетами.

Боже мой! Вы хотите сказать, что этот Куинби… что он был вооружен?

Он носит пистолет в кармане. Думаю, что и нож у него имеется. Исходя из собственного опыта, могу добавить, что люди, которые выросли на улице, прекрасно умеют обращаться с холодным оружием.

– Понятно. – Луиза судорожно сглотнула. – Наверное, вы приобрели эти знания во время ваших путешествий за границу?

– О, да вы действительно потрудились кое-что разузнать обо мне! Я польщен, что вы потратили на меня свое время.

– Что ж. – Смутилась миссис Брайс, но, тем не менее, ответила: – Ваш очевидный и необычный интерес к моей скромной особе вызвал ответное любопытство с моей стороны.

– Я не вижу в своем интересе ничего необычного. Вы совершенно восхитительны, миссис Брайс. А что касается вашего вопроса, то да, я провел некоторое время в тех частях света, где мужчины носят при себе оружие, и многому научился. И когда я вижу опасного человека, такого как Куинби, я понимаю, насколько он опасен.

«Совершенно восхитительная миссис Брайс» не знала, как отреагировать на нежданный комплимент, а потому решила просто проигнорировать его.

– Что ж, теперь я лучше понимаю этого мистера Куинби – почему он так грубо вел себя, – сказала она. – Пилимо, его необычное положение – выше, чем у пропою слуги – породило в нем наглость и уверенность, которая позволила ему противоречить нам. Пожалуй, я должна была догадаться, что он не обычный лакей.

– Да, – кивнул Энтони. – Итак, миссис Брайс, урок номер один. Если вы видите человека, у которого оттопыривается карман плаща, и человек этот очень уверен в себе, можете не сомневаться – он вооружен.

– Я буду иметь это в виду. Спасибо за урок, сэр, – сказала Луиза благовоспитанным тоном.

– Черт возьми, я напрасно трачу время, пытаясь напугать вас! – с некоторой досадой воскликнул Энтони.

– Ну почему же, я вполне могу испугаться чего-нибудь. Ведь я всего лишь слабая женщина, мистер Столбридж. Однако факты таковы, что чем больше человек знает о преступном мире, тем больше шансов, что он сможет постоять за себя. Поскольку вас можно считать специалистом в области преступного мира, то я буду очень благодарна за любую информацию.

– Мм?.. Я должен обдумать, какую плату стоит брать за обучение новичков, – хмыкнул Энтони, но, к его удивлению, миссис Брайс с энтузиазмом поддержала его мысль.

– Вы совершенно правы! Человек, обладающий эксклюзивными знаниями, имеет полное право требовать плату за то, чтобы поделиться ими. И я готова заплатить за информацию, которая может оказаться весьма для меня полезной.

– Так мне и надо, – пробормотал Энтони, возведя очи горе, словно в надежде найти в высших сферах ответ на мучившие его вопросы.

– Простите?

– Нет-нет, миссис Брайс. Это я сам с собой разговариваю. Должно быть, наше близкое знакомство произвело на меня такое своеобразное впечатление.

Луиза нетерпеливо побарабанила пальцами по подушке сиденья. Первоначальный испуг оттого, что она чуть было не попалась в лапы вооруженному охраннику, когда выходила из чужой спальни, несколько прошел, и теперь она была охвачена любопытством. Почему, собственно, Элвин Гастингс нанял двух вооруженных телохранителей? Этот вопрос заслуживал самого пристального внимания, и не только этот.

– А как вы узнали, что Гастингс нанял вооруженную охрану? – быстро спросила она.

– Просто последнее время я пристально слежу затем, что он поделывает.

– Ну, это очевидно. Впрочем, что сделано, то сделано… нужно двигаться дальше, не правда ли?

– Неужели это вся благодарность, которую я заслужил зато, что спас вас? – спросил он скорее с любопытством, чем с раздражением или обидой.

– Ну-ну, сэр, давайте будем честны друг с другом. Для нас та маленькая сценка, что мы разыграли перед охранником, была не менее полезна, чем для меня.

– Что вы имеете в виду?

– Хочу сказать, что я подготовила довольно правдивую историю на случай подобной непредвиденной встречи. А вот вам было бы гораздо труднее оправдать свое присутствие в непосредственной близости от спальни мистера Гастингса. Честно говоря, я думаю, что это вы должны быть благодарны мне за то, что вам удалось избежать весьма неловкой ситуации.

Она откинулась на спинку сиденья, чрезвычайно довольная тем, что сумела обернуть спор в свою пользу.

– Напомните мне, чтобы я отблагодарил вас чуть позже, – сухо отозвался Энтони. – А теперь вернемся к нашим сиюминутным проблемам. Итак, я могу представить себе лишь две причины, по которым женщина могла бы оказаться в спальне хозяина дома. Скажите, миссис Брайс, вы ходили туда, чтобы встретиться с Гастингсом?

Несколько секунд она лишь, молча, смотрела на него огромными от ужаса глазами, не в силах вымолвить ни слова, затем, совладав с собой, воскликнула:

– Нет! Я никогда не смогу завязать отношения со столь подлым человеком.

– Интересно, – заметил Столбридж. – А что, собственно, вы знаете о Гастингсе?

– Кое-что. Например, он недавно женился, но это не мешает ему финансировать бордель, который пользуется ужасной славой.

– Как, черт возьми, вы смогли это разузнать? – Энтони был искренне поражен.

Луиза усмехнулась и, глядя ему в глаза, язвительно сказала:

– Меня всегда поражает и забавляет, какой шок испытывают мужчины, обнаружив, что женщины не столь наивны, как они надеялись и полагали. Так же как и вы в своих клубах, сэр, мы, женщины, обмениваемся информацией, слухами и сплетнями.

– Ни минуты в этом не сомневаюсь! Но скажите, если вы не одобряете отношения Гастингса к его жене и вообще столь низкого мнения о его моральном облике, зачем вы вообще приняли приглашение на сегодняшний бал?

Луиза заколебалась. Она не была уверена, что может довериться этому джентльмену. Его расспросы смущали ее, и она уже пожалела, что решила попросить у него помощи. Наконец она вспомнила, что в глазах общества является всего лишь бедной родственницей, и быстро сказала:

– Леди Эштон захотела поехать и попросила меня сопровождать ее.

Некоторое время Столбридж молчал, обдумывая предложенную ему версию, потом покачал головой:

– Боюсь, ваше объяснение звучит не слишком правдоподобно.

Луиза нахмурилась: он фактически обвинил ее во лжи! Она пожала плечами и холодно ответила:

Мне жаль, но я могу дать вам лишь такой ответ.

Если ваш поход в спальню не был продиктован желанием увидеться с Гастингсом, то есть еще одно объяснение: вы пошли туда, чтобы что-то взять.

Не понимаю, почему я должна отвечать на ваши вопросы, если вы не сочли нужным ответить на мои, – гневно отозвалась Луиза.

Неужели? Это такая черта характера: если что-то вызвало мое любопытство, я не остановлюсь, пока не удовлетворю его.

– Какое совпадение! И я всегда поступаю именно так.

– Так что именно вы искали в спальне Гастингса? – мягко спросил он.

Вкрадчивые интонации заставили Луизу вздрогнуть. Пожалуй, зря она согласилась покинуть бал в обществе этого человека. Да еще оказалась с ним наедине!

– Понятия не имею, о чем вы говорите, сэр, – тихо ответила она.

– Если вы просто ответите на вопрос, это сэкономит нам массу времени и сил.

– Вы не можете требовать от меня отчета в моих действиях. Мы едва знакомы, сэр, и мои личные мотивы и поступки вас не касаются.

– Ну, после сегодняшнего вечера весь высший свет будет уверен в обратном.

Луиза похолодела. Да, тут он, несомненно, прав. Сплетни в свете распространяются с пугающей быстротой. Сама она персонаж слишком незначительный, и ее поступки вряд ли вызовут у кого-то интерес, но вот Энтони Столбридж – другое дело. Богатый, знатный и неженатый мужчина – предмет самого пристального внимания во всех аристократических кругах. А после того как и прошлом году невеста мистера Столбриджа покончила с собой, его имя буквально не сходило с уст всех досужих сплетников. Уже завтра весь высший свет будет в курсе, с кем именно уехал с бала Энтони Столбридж.

– Сплетни утихнут, – сказала она с уверенностью, которой не чувствовала. – Рано или поздно вы пригласите на танец другую леди, и про меня все забудут.

– Такое впечатление, что вам не терпится от меня отделаться! Право же, я раздавлен вашим пренебрежением. – Слова прозвучали шутливо, но Энтони и в самом деле чувствовал себя несколько задетым.

– Не нужно думать, что я глупа словно какая-нибудь институтка, вчера вернувшаяся из монастырской школы! – с негодованием отозвалась Луиза. – Мы оба знаем, что я не могу вас интересовать… в личном плане. Уверена, всю неделю вы использовали меня в каких-то своих целях, в качестве прикрытия.

– Таков ваш вывод?

Само собой, ей пришлось сделать именно такой вывод! Ода, во время того головокружительного вальса где-то в глубине души вспыхнула искорка надежды на что-то настоящее, но она безжалостно подавила ее.

– Конечно! – уверенно сказала миссис Брайс. – Что еще я должна думать? Уж будьте так добры, поверьте, что и у меня есть толика разума. С самого начала я удивлялась, какова же подоплека вашего интереса, и вот сего дня вечером ответ стал очевиден.

– Да что вы? И каков же ответ?

– Поскольку вы интересуетесь драгоценностями с точки зрения их… изъятия, вам следует посещать богатые дома и появляться на всякого рода светских мероприятиях. Вам нужна ширма: человек, которого свет сочтет целью и предметом вашего интереса. И в этом качестве бедная родственница лед и Эштон была бы вам весьма полезна, не правда ли?

– То есть вы считаете, что я проявлял к вам интерес в качестве отвлекающего маневра? – переспросил он, не зная, смеяться или сердиться. «Ну что за женщина? И какая фантазия!»

– Именно так все и задумано, я уверена. Фокусники часто используют такой трюк. Чтобы отвлечь от своих манипуляций публику, ее внимание они направляют на что-то забавное или яркое, но не имеющее реального значения для фокуса. Пока общество будет думать, что мистер Столбридж развлекается, соблазняя провинциальную вдовушку, никто не станет задумываться, чем еще он занимается.

Проклятие! – в невольном восхищении воскликнул Энтони. – Как вы все гладко придумали. И вы действительно уверены, что я ворую драгоценности во время балов и приемов?

Это единственная версия, которая позволяет объяснить все имеющиеся факты. Думаю, именно ваша успешная деятельность стала причиной того, что финансовое состояние вашей семьи существенно упрочилось за последнее время. Леди Эштон рассказала мне, что четыре года назад, незадолго до вашего возвращения из-за рубежа, семья Столбридж находилась на грани банкротства.

– То есть вы полагаете, что я так высоко продвинулся в воровском мастерстве; что смог восстановить семейное благосостояние?

– Признайте, что это вполне правдоподобная гипотеза.

– И вы создали ее на основе того, что я пригласил вас потанцевать, и еще на нескольких незначительных совпадениях? Нет, миссис Брайс, я отказываюсь признавать такое предположение разумным и правдоподобным. У вас нет ни одного реального доказательства.

– Мои теории основываются не только на том, что вы приглашали меня танцевать, – поджав губы, холодно ответила Луиза.

– Вот как? – Он по-прежнему казался совершенно спокойным и уверенным в себе. – И какие же еще свидетельства моей преступной деятельности у вас имеются?

– Я видела, как вы потихоньку ускользнули из зала, но время бала у леди Хэммонд. Признаться, я думала, что у вас в саду назначено любовное свидание, но вы направились прямиком к лестнице для слуг.

Мой Бог, вы что, следили за мной?

Только до подножия лестницы. – Она замялась. – При сложившихся обстоятельствах я имею право знать, что вы задумали.

– Какие обстоятельства? – Энтони не верил своим ушам. – Черт возьми, да я всего лишь пригласил вас пару раз танцевать! Всего лишь!

– Именно, – упрямо продолжала Луиза. – И я сразу поняла, что для этого должна быть какая-то причина. Отвлечь внимание окружающих – первое, что приходит на ум. А потом, эта ваша загадочная привычка ускользать из зала и пользоваться лестницей для слуг… Сначала я подумала, что вы, таким образом, встречаетесь с той леди, которая и является истинным объектом вашего интереса. Но сегодня вечером я нашла происходящему другое объяснение и решила, что вы, скорее всего, специализируетесь на краже драгоценностей.

– У меня дух захватывает от таких интригующих подробностей и полета вашей фантазии, миссис Брайс.

Луиза прикрыла лицо веером и потихоньку вздохнула. Вряд ли его слова можно счесть за комплимент. И, как не жаль, приходится признать, что ей не удалось спровоцировать этого человека и заставить объясниться, обнаружив, таким образом, правду. Он не собирается признавать, что живет воровством, хоть и не стал отрицать ее домыслы. Что ж, это в каком-то смысле справедливо. Она тоже не собирается открывать ему свои секреты, даже если у нее ускоряется пульс при одном взгляде на его мужественное лицо. Луиза перевела дыхание, собралась с мыслями и вновь кинулась в атаку.

– Учитывая род ваших занятий, мистер Столбридж, вы вряд ли вправе допрашивать меня, – заявила она, поигрывая веером. – И уж совершенно точно вы не должны меня критиковать.

– Миссис Брайс, наш разговор доставляет мне истинное удовольствие. Поверьте, такой интересной беседы у меня не было уже несколько лет. Но, все же, нам придется перейти к делу. Позволю себе говорить откровенно и хочу заявить, что вы явно недооценили опасность, которой подвергли свою жизнь, когда решились проникнуть на частную территорию Элвина Гастингса…

Мрачная уверенность, с которой он произнес эти слова, произвела на Луизу впечатление, однако она не собиралась сдаваться.

– Не думаю, чтобы мне грозило что-то большее, чем пара неловких моментов, столкнись я с охранником или с кем-то другим.

– Если вы и правда так думаете, то знаете о Гастингсе гораздо меньше, чем хотите показать.

– Что ж, возможно, ваша информация об этом господине более полная. Тогда вы, возможно, не откажетесь поделиться ею? – И Луиза лучезарно улыбнулась Столбриджу.

Но Энтони не улыбнулся в ответ. Он процедил сквозь зубы:

– Если бы Гастингс имел основания полагать, что вы представляете для него угрозу, вы оказались бы в незавидном положении.

– Что вы хотите сказать? Что меня могли убить только за то, что я открыла дверь спальни?

– Именно это я и хотел сказать.

Луиза задохнулась от ужаса и недоверия.

– Но это невозможно! Право же, сэр, вы преувеличиваете. Элвин Гастингс человек неприятный, но, все же, джентльмен. Не думаю, чтобы он пал так низко, чтобы решиться на убийство женщины, действия которой не причинили ему никакого реального вреда.

Неожиданно Энтони подался вперед и схватил ее за запястья. Луиза застыла, сердце ее бешено колотилось, от испуга, глаза распахнулись, вглядываясь в его близкие, но нечеткие в полумраке кареты черты.

– Слушайте меня внимательно, миссис Брайс, – негромко и внятно сказал Энтони. – Если я прав, то Элвин Гастингс уже совершил два убийства и не думаю, что он станет долго колебаться, прежде чем совершить третье.

Святые небеса, – прошептала парализованная ужасом Луиза. – Но уверены ли вы в этом, сэр?

У меня нет доказательств… пока. Но я знаю наверняка.

Я вам верю, – медленно проговорила она. – Вне всякого сомнения, ваши связи в криминальных кругах намного шире, чем мои, и вы должны быть лучше информированы о таких вещах.

– Мне кажется, или в ваших словах я слышу нотки зависти?

– Должна признаться, что кое-какие подробности о криминальных кругах меня чрезвычайно интересуют. И если бы кто-нибудь взялся снабжать меня информацией, хотя бы время от времени…

– Какие именно цели вы преследуете, миссис Брайс? – мягко спросил Энтони.

Луиза похолодела. Опять этот вкрадчивый голос, эта обманчивая мягкость, от которой мурашки по коже и все внутри холодеет. И он по-прежнему держит ее руки в своих. Не то чтобы он причинял ей боль, нет, но все же тиски его ладоней создавали ощущение несвободы и ей стоило большого труда сохранять видимость спокойствия.

– Я вам не конкурентка, сэр, – торопливо сказала она, стараясь изгнать дрожь из голоса. – Меня не интересуют драгоценности Гастингса.

– Но тогда что же вы искали в его спальне? Что именно вы там искали?

Луиза заколебалась. Он уже знал, что она тайком пробралась в спальню Гастингса, но не выдал ее охраннику. Судя по всему, Энтони Столбридж не питает к Гастингсу никаких дружеских чувств. Кроме того, будучи вором, он явно не отягощен излишней щепетильностью, но, оставаясь при этом джентльменом, сохраняет остатки чести и совести… по крайней мере, ей хотелось на это надеяться. Вне всякого сомнения, Энтони необычный человек и, кто знает, возможно, все же согласится помочь, если, скажем, найдет ее миссию важной или интригующей. Итак, она приняла решение.

– Я надеялась найти доказательства, что Элвин Гастингс имеет финансовый интерес в одном предприятии – а именно в борделе, который называется «Феникс-Хаус».

В карете стало очень тихо. Она затаила дыхание, а Энтони Столбридж просто на какой-то момент лишился дара речи. Он выпустил запястья женщины, но продолжал сидеть близко, наклонившись вперед, и рассматривал миссис Брайс с таким видом, словно она была некоей диковинкой – например, неизвестным науке зверем.

– Вы искали доказательства, что Гастингс вкладывает деньги в бордель? – медленно повторил он, желая убедиться, что все понял правильно.

– Да. – Луиза выпрямилась и еще выше вздернула подбородок, но руки ее судорожно вцепились в меховую муфточку.

– А можно мне спросить: почему, собственно, вас это интересует?

– Нельзя. Не хочу показаться невежливой, но это не ваше дело, сэр.

– Тут вы правы – это совершенно не мое дело, – кивнул он и, подумав, задал следующий вопрос: – Но что заставило вас искать доказательства причастности Элвина Гастингса к деятельности публичного дома в его спальне?

– Дело в том, что я уже побывала в библиотеке… несколько раньше. Поискала в ящиках стола и шкафах. Не было заперто ни одно отделение, и я ровным счетом ничего не нашла. Так что оставалась спальня.

Энтони по-прежнему взирал на нее в сильнейшем изумлении:

– И вы пошли в спальню, рискуя, что кто-нибудь застанет вас, когда вы будете шарить в его бумагах? Из всех дурацких, глупых, идиотских идей…

– Я не спрашивала вашего мнения о своих поступках, сэр! – воскликнула возмущенно Луиза. – И идея не была такой уж дурацкой! Все слуги заняты гостями, наверху не было ни души.

Просто чудо, что охранник не успел поймать вас на месте преступления.

Я не знала, что у Гастингса есть телохранители, – с сожалением покачала головой миссис Брайс.

– Это серьезный просчет с вашей стороны.

– Вы правы. – Она наклонила голову, но упорно продолжала: – Но я не могла придумать ничего другого. Спальня оставалась единственным местом, где можно отыскать бумаги.

– Но, если не ошибаюсь, ваши поиски оказались тщетны? Вы не нашли искомых доказательств?

– К сожалению, не нашла. – Луиза вздохнула. – Я обшарила все ящики комода, посмотрела под кроватью… Подле окна есть письменный стол, и его я тоже обыскала, но там не оказалось ничего интересного. И в комнате даже нет сейфа!

– Есть. Но он спрятан в полу.

– О! – Она смотрела на него круглыми от удивления и любопытства глазами. – Вы точно знаете?

– Да. Модель «Аполло», самый надежный сейф из имеющихся в продаже.

– Я поражена, сэр. Вы, должно быть, настоящий профессионал в своей области. И прежде чем идти… надело, проводите полную разведку. Мне и в голову не пришло поискать сейф в полу!

– И слава Богу! Если бы вы задержались в спальне чуть дольше, охранник застал бы вас там.

– Да, вы правы… Кроме того, я все равно не смогла бы открыть сейф, даже если бы и нашла. С простыми замками я могу справиться с помощью шпильки для волос, но у меня совершенно нет навыков по взлому сейфов.

– Неужели? – не без иронии заметил Энтони. – Даже странно слышать, что ваши способности небезграничны, миссис Брайс.

– Не вижу повода для сарказма, сэр, – сухо заметила Луиза, уязвленная его насмешливым тоном.

– В утешение вам могу сообщить, что до сегодня никому еще не удалось вскрыть сейф «Аполло». Единственный способ, который практикуют взломщики, твердо решившие добраться до содержимого этого хранилища, – взорвать его, уповая на то, что удастся правильно рассчитать заряд и не полностью уничтожить содержимое.

– Но тогда… Ведь совершенно ясно, что вы планировали добраться до сейфа Гастингса сегодня вечером. Как же вы собираетесь его открыть?

– Простите, я выразился не совсем точно. Почти никому не удавалось вскрыть «Аполло». Но есть одно исключение.

– Вы? – с надеждой спросила Луиза.

– Да.

– О! Тогда у меня к вам есть очень интересное предложение…

Она подалась вперед, полная энтузиазма, но Энтони выставил ладони, словно защищаясь, и быстро сказал:

– Нет! Прошу вас, миссис Брайс, остановитесь, и ни слова больше!

– Я просто хотела поинтересоваться, можно ли воспользоваться вашими профессиональными навыками. Нанять вас как специалиста.

– Вы хотите, чтобы я вскрыл сейф Гастингса? – Он удивленно приподнял брови.

– Именно! Моя миссия сегодня провалилась, но вы… мы ведь эксперт в подобных делах. – Она сделала широкий жест, включая все, что стоило немалых денег – изысканный вечерний наряд и дорогую карету. – Судя по всему, ваши таланты за последние несколько лет принесли вам немалые прибыли. Я прекрасно понимаю, что у вас нет нужды в клиентах, но… раз уж вы все равно собираетесь взломать этот сейф, я была бы вам очень благодарна, если бы вы уделили часть вашего внимания бумагам. Меня интересуют любые доказательства, что Гастингс принимает участие в финансовых делах «Феникс-Хауса». И я сумею вознаградить вас за услугу, не сомневайтесь.

– Я не оказываю платных услуг такого рода.

– Но почему? Вы деловой человек, и я не вижу причин, почему вы не можете принять некую компенсацию за потраченные усилия. – Она старалась говорить как можно более убедительно.

Столбридж на некоторое время погрузился в молчание, и Луиза восприняла это как хороший знак.

– Что вы надумали, сэр? – спросила она наконец.

– Вы необыкновенная женщина, миссис Брайс, – сказал он.

– Так же как и вы, сэр. Вас тоже вряд ли можно назвать типичным представителем великосветского общества. Не думаю, что в этих кругах вращаются другие воры – джентльмены.

Он усмехнулся, похоже, искренне забавляясь ее словами.

– Вы были бы удивлены, мадам, узнав о занятиях некоторых джентльменов, принадлежащих к высшему обществу. А вообще, если говорить просто о статистике, то вряд ли в высшем обществе больше честных людей, чем в других социальных слоях.

– Тут я полностью с вами согласна, сэр, – кивнула Луиза и поправила очки. – Но есть и разница, и весьма существенная: принадлежащие к высшему обществу лица несут ответственность за свои преступления гораздо реже, чем люди из других социальных слоев.

– Это звучит весьма цинично, миссис Брайс. – Он насмешливо приподнял брови.

– Полноте! – с негодованием воскликнула Луиза, не желая принимать его легкомысленный тон. – Ни у вас, ни у меня не может быть никаких иллюзий по поводу морального облика богатых и знатных. Я прекрасно знаю, на какие низкие поступки они способны, какие преступления могут совершить и с какой легкостью избегают справедливого возмездия и суда. Впрочем, сейчас не время и не место обсуждать эту тему.

– Вы правы, – кивнул он. – Разговор интересный, но у нас с вами есть более насущные проблемы.

– Я уверена, вы намереваетесь позже вернуться в дом Гастингса, чтобы осуществить свои планы. Когда вы откроете сейф, прошу вас, уделите внимание не только драгоценностям, но и бумагам. Меня интересует все относящееся к борделю «Феникс-Хаус». И я буду счастлива вознаградить вас за усилия и затраченное время.

– Если меня не пристрелят в процессе поисков.

– Уверена, вы весьма компетентный взломщик, сэр. В конце концов, до сегодняшнего дня вы дожили.

– Благодарю за высокую оценку моих профессиональных способностей.

– Так что? Вы выполните мою просьбу? – с надеждой спросила Луиза.

– Почему бы и нет? – Он пожал плечами. – Все равно у меня нет других планов на сегодняшний вечер.

– Прекрасно! – Она одарила его сияющей улыбкой. – Отправляйтесь, а я буду ждать вас здесь.

– Нет, мадам. Сначала я отвезу вас домой. А результаты моей сегодняшней экспедиции мы можем обсудить завтра.

– Мне кажется, вы не совсем поняли условия нашего оглашения, – твердо сказала она.

Энтони нахмурился, но она не отвела взгляд и упорно продолжала:

Я плачу вам за сегодняшнюю работу. И как ваш наниматель настаиваю на том, чтобы находиться поблизости, пока эта работа не будет выполнена.

Другими словами, вы мне не доверяете.

Я не хотела обидеть вас, сэр. Никоим образом! Просто прежде мне не приходилось иметь дело с профессиональным вором, и поэтому я предпочла бы сохранить наши отношения чисто деловыми и как можно более… прозрачными. – Тут Луиза спохватилась, что забыла прояснить еще один весьма важный вопрос. – А кстати, сэр, сколько выберете за работу?

Энтони Столбридж смотрел на нее, молча, и она не могла понять, что именно таится в этом молчании: насмешка, угроза или деловой расчет. Наконец он сказал:

– Я еще не обдумал этот вопрос должным образом, миссис Брайс, но займусь этим в ближайшее время.

Глава 3

Деловое соглашение! И он сам не заметил, как договорился до этого! Боже, вот только свяжись с женщиной, и все это кончится непонятно чем. И вот, Энтони отправился вскрывать сейф Элвина Гастингса, в то время как его сообщница – или, если угодно, заказчица – ждала в карете, укрытой в узкой улочке позади особняка. Его и без того непростая жизнь после приключений сегодняшнего вечера обрела новые осложнения, чреватые совершенно неясными последствиями.

Попасть в особняк оказалось довольно просто. Энтони надел заранее приготовленный длинный плащ и широкополую шляпу. Миссис Брайс наблюдала за ним с нескрываемым любопытством.

– Если меня и увидят издалека, то вряд ли узнают, – пояснил Энтони.

– Просто удивительно, как одежда изменила вас, сэр! – воскликнула Луиза. – Вы выглядите таким… опасным. Самый настоящий профессиональный преступник.

– М-м?.. А я надеялся сойти за респектабельного торговца, – пробормотал Столбридж.

– Да? Извините.

Энтони без труда перемахнул через садовую ограду и очень вовремя сумел заметить, как из-за угла здания показался второй охранник – Ройс. Энтони упал за кусты и лежал неподвижно, пережидая, пока телохранитель совершит обход территории. Когда Ройс скрылся из виду, Энтони двинулся к дому. Он успел увидеть часть помещений своими глазами, а кроме того, еще днем изучил план здания и потому легко нашел вход для слуг. Вот та самая лестница, которая ведет на второй этаж. Уже второй раз за сегодняшний вечер шел он по темному коридору мимо множества закрытых дверей. Вот и альков, где так недавно он прятался, наблюдая за миссис Брайс. Эта ниша внушала ему определенные опасения: один из телохранителей вполне мог устроить там засаду на незваных гостей, – но все обошлось, ниша оказалась пуста. Охранники патрулировали здание и сад, а все слуги были заняты; когда дом полон знатных гостей, работы мало не бывает.

Энтони достиг конца коридора и открыл дверь хозяйской спальни. Проскользнув внутрь, он некоторое время стоял неподвижно, осваиваясь в пространстве, полном теней и призрачного лунного света. Столбридж тщательно изучал Гастингса уже более года, и теперь, наконец, сможет подтвердить или опровергнуть результаты своих наблюдений и умозаключений. Отогнув угол ковра, он обнаружил сейф именно там, где и ожидал. Энтони даже не нужен был свет. Человек, желающий открыть сейф «Аполло», или, вернее, желающий его взломать, должен полагаться не на зрение, а на знания и осязание.

Столбридж извлек из кармана специальный набор инструментов, за который заплатил немалые деньги искуснейшему мастеру в Бирмингеме. Металлические палочки и крючочки самых удивительных форм своей точностью и тонкостью походили на хирургические инструменты. Сейф открылся быстро и бесшумно. Откинув тяжелую металлическую дверцу, Энтони увидел перед собой темный провал. Он не мог рисковать, зажигая свет, поэтому запустил в черное нутро железного ящика обе руки и выгреб все его содержимое. Затем разложил предметы на ковре в полосах лунного света.

Там оказалось четыре бархатных мешочка, в каких обычно хранят ювелирные изделия, пачка документов, конверте с четырьмя письмами и пять переплетенных в кожу тетрадей. Он начал именно с этих тетрадей и сразу же понял, что четыре из них написаны не Гастингсом или его женой, но другими людьми. Пятая тетрадь оказалась чем-то вроде бухгалтерской книги и содержала записи о поступлении средств от людей, чьи имена обозначались лишь инициалами.

Он распихал бумаги по карманам плаща, решив, что ознакомится с ними позже. Один за другим Энтони развязывал бархатные мешочки, высыпал на ладонь их содержимое и с чувством глубокого разочарования ссыпал обратно кольца, браслеты, ожерелья и серьги, украшенные бриллиантами, жемчугом и драгоценными камнями. Все украшения были выполнены современными мастерами – на это указывал модный дизайн, – и Столбридж решил, что эти вещи принадлежали первой жене Гастингса, Виктории. Он помнил, что ее считали обладательницей безупречного вкуса. Он развязал четвертый мешочек и перевернул его. На ладонь пролился золотой дождь, в котором вспыхивали зеленые искры изумрудов и яркие огоньки бриллиантов, – золотое ожерелье с изумрудами и бриллиантами – старинная и хорошо знакомая ему вещь.

Энтони почувствовал, что сердце его забилось быстрее. Да, он надеялся найти доказательства, но и предположить не мог, что ему так повезет. Он спрятал ожерелье обратно в бархатный мешочек, затянул шнурок и убрал в карман.

Остальные три мешочка он бросил обратно в сейф, бесшумно закрыл и запер дверцу, положил на место ковер. Неизвестно, как скоро Гастингсу понадобится заглянуть в сейф, но когда это случится, его будет ждать весьма неприятный сюрприз. Сначала он решит, что его ограбили, но очень быстро сообразит, что ни один обыкновенный вор не оставил бы драгоценности. И тогда, обнаружив пропажу ожерелья, он поймет, что охота началась. И занервничает по-настоящему. А уж когда увидит, что и бумаги пропали, и вовсе впадет в панику.

Энтони подошел к двери и прислушался. В коридоре скрипнул пол под чьими-то легкими шагами. Вот еще раз, но теперь ближе. Кто-то идет по коридору к спальне. Скорее всего, один из телохранителей. Разрешено ли им заходить в спальню хозяина, или это запретная территория? Вряд ли Гастингс разрешит наемным охранникам совать нос в его личные апартаменты, но кто знает, насколько далеко Куинби или Ройс могут зайти в своем служебном рвении.

Наконец он уловил голоса. Шепот мужчины и потом быстрые, едва слышные, но страстные слова женщины. Однако! Неужели Гастингс решил развлечься с какой-нибудь леди из числа приглашенных, пока его молодая жена развлекает остальных гостей? Похоже, Луиза была права, когда утверждала, что у этого человека полностью отсутствует всякое представление о морали. Впрочем, нравственность Гастингса и его неверность жене мало занимали Столбриджа. Надо выбираться из комнаты, а затем и из особняка.

Он огляделся. Перед ним два возможных пути отступления: через окно или спальню миссис Гастингс. Прыгать с такой высоты рискованно. Можно попытаться пройти по карнизу… Но где гарантия, что он найдет открытое окно, чтобы бежать через другую комнату? Его рука уже легла на ручку спальни миссис Гастингс, когда он услышал, как кто-то вошел в спальню из коридора. Энтони замер, прислушиваясь.

– Это чертовски рискованно, Лилли.

– Никто не заметит, что мы ускользнули на минутку. Гастингс и все его гости уже порядочно накачались шампанским. Сегодняшний вечер не опаснее тех встреч, что у нас были раньше, до того как родственники принудили меня к этому ужасному браку.

– Но если нас найдут…

– Дорогой, я так скучала! Эти недели без тебя были кошмаром, я с ума сходила от желания увидеть тебя, прикоснуться губами к твоим устам… Обними меня…

Энтони услышал страстные вздохи и шорох одежды.

– Мой Бог, Лилли, ты не представляешь, каково мне! Каждую ночь я лежу без сна, представляя тебя в объятиях Гастингса, и эта мысль буквально сводит меня с ума.

– Не терзай себя понапрасну, любовь моя! Он оказался неспособным к исполнению супружеского долга в первую брачную ночь, и с тех пор даже не заходит в мою спальню.

– Гастингс импотент?

Он говорит, что это моя вина. Говорит, что я не понимаю его желаний, что у него необычные потребности. Полагаю, он ходит куда-то удовлетворять их, но меня это совершенно не волнует, я даже благодарна ему за это.

А я так просто счастлив!

Энтони отпустил ручку двери и прошел обратно через спальню Гастингса к двери в коридор. Затем бесшумно выскользнул из комнаты и знакомым путем двинулся к постнице.

Глава 4

Луиза ждала Энтони. Время словно остановилось, и она оцепенела от напряжения. Когда же дверца распахнулась и Столбридж вскочил в карету, Луиза едва сдержала вопль ужаса: таким шоком стало его появление после долгого и напряженного ожидания.

– Я не хотел пугать вас, миссис Брайс, – извиняющимся тоном сказал Энтони.

Он приоткрыл окошко и велел кучеру:

– Едем на Арден-сквер, Нед.

– Понял, сэр.

Карета тронулась, и Энтони уселся, наконец, на свое место напротив Луизы. Она не могла не заметить происшедшей в нем перемены. Если человек, покинувший экипаж некоторое время назад, был пусть и вором, но сдержанным и во всех отношениях безупречным джентльменом, то вернувшийся мужчина показался ей хищником, только что закончившим охоту. Его тело еще не остыло и буквально источало силу и опасность.

Луиза вновь испытала чувство неуверенности и даже страха. Пытаясь скрыть это от самой себя, она довольно резко спросила:

– Что так задержало вас? Я ужасно волновалась, потому что вас не было очень долго!

– Я отсутствовал максимум двадцать минут, и большая часть этого времени ушла на неподвижное лежание под кустами в ожидании подходящего момента для проникновения в дом.

– Неужели? Должно быть, время идет особенно медленно, если ждешь кого-то в темной карете. – Она внимательно всматривалась в Энтони, пытаясь разглядеть в полумраке кареты черты его лица. – Но как все прошло? Были ли проблемы? Надеюсь, вы целы?

– Спасибо за беспокойство о моем здоровье. Я в порядке. Проблемы были, как же иначе, но, впрочем, весьма незначительные.

– Вы кажетесь весьма довольным и даже веселым, – удивленно заметила Луиза. – И это притом, что вы рисковали многим… может быть, жизнью! Неужели вы получаете такое удовольствие от своей работы?

Столбридж задумался было на секунду, но потом пожал плечами и небрежно ответил:

Физические упражнения плюс небольшая доля риска всегда улучшают мое настроение. А вы, мадам? Что вы чувствуете, когда тайком пробираетесь в чужую спальню?

Я не испытываю по этому поводу никаких положительных эмоций, – с негодованием ответила Луиза и, вздернув подбородок, добавила: – И, прошу вас, не нужно говорить об этом так, словно… словно у меня вошло в привычку шастать по чужим домам.

– Так вы занимаетесь этим лишь время от времени? – насмешливо переспросил он. – Когда вас вдруг одолевает тяга к приключениям или приступ неукротимого любопытства. А скажите, когда был ваш первый раз? Когда именно вы впервые тайком проникли в чью-то спальню?

Миссис Брайс почувствовала приближающуюся опасность. «Я и так достаточно наговорила, – напомнила она себе. – Да, этот человек согласился мне помочь, но все же я практически не знаю его, и довериться ему было бы равносильно самоубийству».

– Кажется, мы ушли в сторону от наших насущных проблем, – решительно сказала она. – Расскажите, что вы нашли? Вам удалось открыть сейф?

– Разумеется! – Он зажег одну из ламп, осветив внутренность кареты, и извлек из кармана пачку бумаг. – Вот то, что было в сейфе.

– Вы что, забрали все? Все его личные бумаги? – Луиза была потрясена.

– Конечно! Вы же не думаете, что у меня было время на чтение? Я просто выгреб все, что Гастингс прячет в сейфе.

– Но я не собиралась… Я только хотела узнать, нет ли в сейфе документов, имеющих отношение к борделю, – растерянно пробормотала она.

– Ну так ищите. Вот! – Он протянул ей кипу бумаг.

Луиза с некоторой неохотой взяла бумаги, но потом вспомнила о своей задаче и, придвинувшись к свету, принялась просматривать документы.

– Это деловые документы, – заметила она через некоторое время. – По большей части разработки к какому-то проекту. Но я не вижу ничего относящегося… – И тут в глаза ей бросился знакомый адрес. – О! Вот оно. Здесь упоминается собственность по адресу: Уинслоу-лейн, 21.

Она быстро прочла документ и с благодарной улыбкой взглянула на Энтони:

– Вы нашли именно то, что я искала, сэр! Из этих бумаг явствует, что совсем недавно Элвин Гастингс вложил крупную сумму денег в публичный дом под названием «Феникс-Хаус».

– Рад услужить заказчику. Пожелания клиента превыше всего, и все такое, – усмехнулся Столбридж. – Теперь, надо полагать, вы завалите меня новыми заказами?

Игнорируя его шутки, Луиза смотрела на кожаные переплеты записных книжек, которые он извлек из карманов.

– Что это?

– Пока не знаю. Но, судя по различным почеркам, эти тетради не принадлежат ни Гастингсу, ни его жене.

Он протянул ей одну из записных книжек, а сам открыл другую.

– Это что-то личное, – пробормотала Луиза, медленно листая страницы. – Похоже на дневник. Да, вот оно! Дневник мисс Сары Бриндл, то есть эта тетрадка никак не может принадлежать Гастингсу, тут вы правы. Кстати, мисс Бриндл в конце месяца собирается выйти замуж за лорда Малленби. Как же к Гастингсу попали ее личные записи?

– Прекрасный вопрос. – Энтони захлопнул записную книжку, которую просматривал и добавил: – Это тоже дневник. И вела его юная леди по имени Джулия Монтроуз.

– Я встречалась с ней в свете, – отозвалась Луиза. – Она помолвлена с Ричардом Плампстедом. Все считают, что это очень удачная партия. Плампстед унаследует титул своего отца. Но я не понимаю, – озадаченно нахмурилась она, – как к Гастингсу попали эти дневники и главное – зачем они ему.

– О, я могу придумать причину, по которой беспринципный человек желает завладеть откровениями юных леди.

– Вы хотите сказать, что он… что он шантажирует этих людей?

– Сомневаюсь, что доход юной Джулии или Сары достаточен, чтобы самим заплатить шантажисту. Скорее всего, они живут на содержании у родственников или родителей и получают довольно скромные квартальные выплаты. Нет, если Гастингс выкачивает деньги из семьи, то шантажируемый человек должен располагать значительными средствами. В случае с Джулией это может быть ее прабабушка, леди Пенфилд. Она дама весьма преклонного возраста, и в силу этого у нее хрупкое здоровье, но, тем не менее, продолжает контролировать финансы семьи.

– Леди Эштон упоминала, что до замужества наследством Сары Бриндл распоряжается ее тетушка, также весьма престарелая дама.

– Тогда в этой, – Энтони открыл последнюю тетрадку, – должна быть своего рода финансовая отчетность. Здесь записи денежных сумм, полученных путем шантажа.

– Мы немедленно должны вернуть дневники их владелицам, – воскликнула Луиза.

– Само собой разумеется, – кивнул Столбридж. – Но сделать это нужно осторожно.

– Да, ведь мы не можем признать, что эти бумаги побывали у нас в руках, потому что… ну, вы сами понимаете. А что насчет деловых бумаг? – спросила она.

– Их я оставлю себе для дальнейшего ознакомления, – холодно ответил Энтони.

– Но они принадлежат Гастингсу! Изъять и вернуть владельцам дневники, которыми их шантажировали, – это одно и, я уверена, может рассматриваться как благородный поступок. Но остальные документы нужно вернуть в сейф. Мы обязаны…

Столбридж поднял взгляд на Луизу, и она отшатнулась, увидев холодную ярость в его глазах и лицо, которое вдруг превратилось в неподвижную маску.

– Этот негодяй не только шантажист, но и хладнокровный убийца. И я не имею по отношению к нему никаких обязательств.

– Вот уже второй раз вы называете его убийцей, сэр – заметила Луиза, любопытство которой пересилило минутный испуг. – Но есть ли у вас доказательства?

– Я получил их сегодня вечером.

Энтони извлек из кармана бархатный мешочек, развязал шнурок, стягивающий горлышко, и перевернул его. Как зачарованная смотрела Луиза на каскад золота, изумрудов и бриллиантов, хлынувших в его ладонь.

Мой Бог… – прошептала она. – Эта вещь должна стоить целое состояние.

Так и есть. А, кроме того, она доказывает, что Гастингс виновен в убийстве.

Но я не понимаю… вы забрали ожерелье из его сейфа?

– Да.

– Тогда… тогда получается, что вы действительно крадете драгоценности! – выдохнула Луиза, которая, несмотря на все разговоры и умозаключения, никак не могла поверить в подобный поворот событий.

– Это ожерелье принадлежало женщине по имени Фиона Ризби, – голосом, лишенным всякого выражения, произнес Столбридж.

– Как? – Луиза не смогла скрыть изумления. – Вашей невесте? Но она покончила с собой, бросившись с моста в реку.

– Я никогда не мог поверить, что Фиона решилась на самоубийство. Гастингс хранил в своем сейфе ожерелье, следовательно, он ее и убил. Я был прав!

А вы уверены, что это ее ожерелье?

Да. – Он аккуратно убрал драгоценность обратно в мешочек. – Его трудно перепутать с другим – вещь уникальна и принадлежала семье Ризби многие годы. Фиона была в нем в день своей гибели.

– Но что же вы собираетесь предпринять? Теперь, когда вы извлекли его из сейфа Гастингса, ожерелье перестало быть доказательством. – Луиза помолчала, но, все же, рискнула закончить мысль: – Более того, сэр, считаю своим долгом указать вам на еще один момент: если полиция обнаружит ожерелье у вас, вы сами попадете в число подозреваемых.

– Я не мог оставить его в сейфе. И оно все равно не стало бы уликой: Гастингс никогда не позволит полиции обыскивать его.

– Да, но что же вы хотите с ним сделать?

– Пока не знаю, – честно ответил Энтони. – Но надеюсь придумать приемлемый план к нашей завтрашней встрече.

– Вы собираетесь явиться в дом на Арден-сквер? – просила Луиза, надеясь на отрицательный ответ, но уже одолеваемая самыми дурными предчувствиями.

И они оправдались в полной мере, когда Энтони Столбридж подарил ей сияющую улыбку и заявил:

– Непременно буду завтра на Арден-сквер! В конце концов, должен же я получить плату за выполненную работу!

Глава 5

Был уже поздний вечер, и Энтони не стал звонить. Он сам распорядился, чтобы слуги не дожидались его возвращения, а потому своим ключом открыл дверь и вошел в темный и тихий дом. Он прошел в библиотеку, швырнул и кресло тяжелый плащ и шляпу, снял сюртук, развязал галстук и ослабил тугой воротничок рубашки. Потом налил себе бренди, выложил на стол вещи и документы, и изъятые из сейфа, уселся поудобнее, отхлебнул бренди и принялся внимательно изучать деловые бумаги.

Минут через двадцать у него не осталось никаких сомнений: он получил еще одно весьма ценное доказательство против Гастингса. Уже некоторое время в клубах ходили слухи, что Элвин Гастингс разрабатывает некий инвестиционный проект. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: было широко известно, что за последние несколько лет Гастингс организовал несколько консорциумов и других проектов. Самым пикантным и необычным моментом данного предприятия оказалась личность одного из участников.

Столбридж прикончил бренди и налил еще. Было очень поздно, но спать Энтони не хотелось. Отправившись в кровать, он увидит тот же бесконечно повторяющийся сон. Фиона Ризби во сне придет к нему не такой, как при жизни – молодой, красивой, полной жизни женщиной. Он увидит ее мертвой, с мокрыми спутанными волосами и бледной кожей – такой ее вытащили из реки. И широко открытые мертвые глаза смотрели на жениха с укором.

Энтони опять достал ожерелье из бархатного мешочка и внимательно рассмотрел. Да, он не ошибся – это ожерелье семьи Ризби. Теперь он получил окончательный ответ на вопрос, который мучил его вот уже год и два месяца: Фиона не покончила с собой, ее убили. И убил ее Элвин Гастингс. Но, к сожалению, все имеющиеся доказательства достаточны только для Энтони.

Кроме того, еще один вопрос остался без ответа: почему Гастингс убил Фиону? Возможно, есть вина Энтони в том, что девушка запуталась и это привело ее к гибели. Он должен искать дальше, должен узнать наверняка. После продолжительного раздумья в компании с бокалом бренди Энтони разработал план и решил, наконец, отправиться в постель.

Уже в полусне ему пригрезилась женщина. Только это была не Фиона. Луиза Брайс смотрела на него сквозь стеклышки очков в золотой оправе, загадочная и непонятная. Во сне он шел за ней по бесконечным коридорам и никак не мог нагнать ускользающую фигурку. Но даже во сне он твердо знал, что не остановится, пока не узнает все секреты таинственной миссис Брайс.

Глава 6

Кошмар начался по обычному сценарию.

С первого этажа донесся глухой звук удара. Новый замок, который она только на прошлой неделе установила на заднюю дверь магазинчика, не выдержал натиска.

Джоанна оцепенела от страха, сердце ее бешено колотилось, шум собственной крови наполнил голову, и она перестала слышать другие звуки. Холодный пот мигом сделал влажной ночную сорочку, и она прилипла к телу. Плохо понимая, что делает, Джоанна прикрылась одеялом, словно оно могло защитить ее от опасности. Скрипнули металлические петли – дверь открылась. Монстр, зверь, жаждавший ее крови, уже внутри магазина. Он пришел за ней. Несколько последних месяцев она жила в страхе, и вот теперь сбывается ее самый страшный кошмар. Нужно двигаться! Нельзя прятаться в кровати, словно испуганный ребенок.

Скрипнула нижняя ступенька. Это поднимается мужчина: высокий, большой и безумный от жажды убивать. И он не пытается таиться. Он хочет, чтобы она слышала по приближение и боялась.

Нужно взять себя в руки и выбраться из кровати, или у нее не останется ни малейшего шанса. Кричать бесполезно: в доме никого нет. Да и не сможет она крикнуть: страх тисками сжал горло, и даже воздух с трудом проходил и легкие.

Джоанна постаралась вспомнить план, который придумала несколько дней назад. Нужно сконцентрироваться – это поможет хоть чуть-чуть взять себя в руки. Собрав оставшиеся силы, она откинула одеяло и встала с кровати. Пол оказался ледяным, и это странным образом помогло, вернуло телу ощущение жизни.

Опять скрип ступеней. Теперь монстр на середине лестницы, но он не спешит, предвкушая забаву.

– Я предупреждал тебя, Джоанна. Неужели ты думаешь, что меня можно отвергнуть и остаться безнаказанной? Ты всего лишь маленькая тварь, хозяйка убогой книжной липки. Тебе положено знать свое место.

Еще шаг, другой, и голос, до того момента ровный, становится резким. Мужчина уже не может сдерживать злость, снедающую его:

– Тебе следовало быть благодарной, что человек благородной крови изволил заметить тебя. Слышишь, сучка, ты должна быть благодарна мне, умолять, чтобы я снизошел до тебя, чтобы я взял тебя!

Ее спальня отделена от другой комнаты лишь тяжелыми портьерами. Пока они закрыты и монстр находится с другой стороны. Джоанна испуганным взглядом обводит комнатку: негде спрятаться, некуда бежать. Потом она замечает, что штора на окне открыта и лунный свет позволит чудовищу сразу же увидеть ее. Она бросается к окну и торопливо задергивает шторы, погружая маленькое помещение во тьму. Она может ориентироваться в доме и с закрытыми глазами, но монстр никогда не был в комнатах наверху и, если ей повезет, он споткнется или просто сделает вперед несколько шагов, не заметив ее в темноте. И тогда у нее будет шанс проскользнуть в дверной проем у него за спиной и бежать.

Теперь она слышит шаги, приглушенные ковром. Он уже в комнате и идет к портьерам.

– Такие, как ты, должны знать свое место. Я научу тебя покорности и покажу, что бывает с теми, кто не уважает господ.

Джоанна поднимает с пола тяжелые каминные щипцы. Вот уже несколько ночей подряд она кладет их рядом со своей кроватью. Боже, какие же они тяжелые! Она сжимает металл двумя руками и мысленно произносит молитву.

За порогом слышится странный звук, и в следующий миг она видит свет, пробивающийся в щель между портьерами. Монстр зажег лампу! Вот и все, ее план временно дезориентировать его в темноте провалился. Щипцы едва не выскальзывают из потных рук, она прижимается спиной к стене рядом с дверным проемом.

– Время пришло, Джоанна. Я ждал достаточно долго. Теперь ты заплатишь за свое неповиновение.

Монстр откидывает портьеру, и девушка видит его лицо, освещенное лампой. Самое ужасное, что этот человек красив. Высокий лоб, аристократические черты, волнистые волосы. Но лицо изуродовано гримасой ярости и желания. О нет, не обладать ею он жаждет. В них красивых глазах горит безумный огонь и читается желание мучить и убивать. Водной руке он держит лампу, а в другой… блеснуло лезвие, и теперь она ясно видит, что это нож. Монстр входит в комнату и делает шаг к кровати.


Луиза проснулась и села в постели. Сердце колотится, как бешеное, ночная сорочка липнет к телу – именно холодный пот и делает собственное тело неприятным. Кричала ли она в этот раз? Некоторое время она с тревогой прислушивается, но в доме тихо. Слава Богу, ей не хотелось, разбудить Эмму. За последние месяцы кошмары стали сниться реже, и Луиза уже начала было надеяться, что когда-нибудь они совсем покинут ее. И вот опять тот же сон. Луиза вскочила и принялась мерить комнату шагами. После таких дурных снов ее всегда охватывало лихорадочное возбуждение, которое требовало выхода. Нужно дать нервному напряжению выплеснуться, и лучше всего в таких случаях двигаться, нагрузить тело и мозг, чтобы дыхание постепенно выровнялось и сердце перестало колотиться в груди. Немного отдышавшись, она подошла к окну и принялась оглядывать улицу, отыскивая фигуру женщины в черном.

Но сегодня проститутки не видно. Возможно, она приходила раньше. Но Луиза полагала наиболее вероятным, что бедная женщина оставила свои попытки. Арден-сквер – район тихий и респектабельный, здесь трудно найти клиента, ищущего услуги продажной женщины.

Впервые Луиза заметила эту женщину в черной одежде несколько вечеров назад. Бархатный плащ черного цвета и густая вуаль полностью скрывали и одежду, и лицо. Скорее всего, это вдова, недавно потерявшая мужа и оставшаяся без средств к существованию. Самая обычная история. Некоторое время женщина стояла в тени деревьев, словно ожидая, что мимо пройдет или проедет в карете мужчина, которого она заинтересует.

«Возможно, – думала Луиза, глядя на пустынную улицу, – она перешла в другой район или совсем утратила надежду и бросилась в реку подобно многим другим отчаявшимся женщинам».

Мир слишком жесток к таким женщинам. Жены, потерявшие мужей и оставшиеся без средств к существованию, не имели выбора. Найти достойное занятие, чтобы прокормить себя, практически невозможно, и они вынуждены были заниматься проституцией, подвергаясь осуждению общества и становясь его париями.

«Мне невероятно повезло, – в который раз повторила себе Луиза. – Только милостью Божьей…»

Душа ее наполнилась грустью и чувством глубокого сострадания. Она прошла к письменному столу и зажгла лампу. Все равно теперь она не скоро сможет уснуть, так что можно с пользой провести время, просмотрев еще раз ранее сделанные записи.

Она открыла тетрадь, в которую регулярно записывала все важное и интересное, но никак не могла сосредоточиться. Ее слишком занимало воспоминание о том поцелуе в полутемном коридоре. Подумать только – нежданно-негаданно она оказалась в объятиях Энтони Столбриджа! Пусть на несколько минут, но все же… все же, это было приятно. Да, Когда Луиза все же рискнула вернуться в постель, погасить лампу и закрыть глаза, то это воспоминание овладело ею и позволило уснуть спокойно и без кошмаров.

Глава 7

Утро выдалось свежим и солнечным. Луиза поднялась с постели и не спеша одевалась. Сорочка, панталончики и единственная нижняя юбка. Многие светские дамы пришли бы в ужас от такого минимума белья, не говоря уж об отсутствии корсета. Завзятые модницы надевали множество нижних юбок весом не менее четырнадцати фунтов, а затем еще тяжелое, украшенное турнюром платье. Но и миссис Брайс, и Эмма Эштон были сторонницами рационального подхода и придерживались той точки зрения, что вес одежды под платьем не должен превышать семи фунтов. А корсеты они вообще рассматривали как устройства, вредные для женского здоровья.

Затем она выбрала в гардеробе темно-синее платье, сшитое согласно тому самому рациональному, подходу к одежде. Верхняя часть была довольно плотной и облегающей, как того требовали мода и традиции, но жесткие косточки отсутствовали и шнуровка была довольно умелой и щадящей. Бюст скроен весьма умело, но в нем почти нет подложки, увеличивающей размер и придающей определенную форму груди. Складки юбки содержали меньше ткани, чем диктовала мода, и это делало платье более удобным и легким. В нем можно было нормально двигаться.

Тяжелые складки модных платьев, на которые портные не жалели ткани, да еще многочисленные нижние мини, предписываемые модой, делали абсурдной саму мысль о том, что женщина может пойти, например, просто прогуляться в парк. Светские дамы могли передвигаться лишь мелкими, семенящими шагами. Если леди вдруг попыталась бы двигаться быстрее или бежать, ее ноги тот час же были бы захлестнуты складками ткани и она оказалась бы обездвиженной.

Закончив утренний туалет, Луиза подхватила с прикроватного столика свой блокнот и пошла вниз. Дверь Эммы еще закрыта – должно быть, леди Эштон пока спит. И кухне прислуга пила утренний чай. Штат был немногочисленный: экономка миссис Голт, ее муж Хью и племянница Бесс. Хью, молчаливый человек лет сорока с небольшим, служил садовником и ухаживал за зимним садом, предметом неустанных забот и гордости Эммы. Бесс исполняла обязанности горничной и служанки. Увидев Луизу, все трое встали.

– Доброе утро, – приветливо поздоровалась миссис Брайс. – Мне бы чашку чаю…

– Доброе утро, мэм. – Миссис Голт уже хлопотала у плиты. – А может быть, к чаю подать тосты?

– Это было бы просто замечательно.

– Я принесу чай в кабинет через минутку, – заверила ее миссис Голт.

– Я пойду посмотрю, горит ли камин. – Бесс присела в торопливом книксене и убежала.

– Спасибо. – Луиза улыбнулась, кивнула и не спеша направилась в кабинет.

Она не успела отойти от двери, как услышала голос миссис Голт:

– Подумать только, она поднялась в такую рань! Должно быть, почти не спала нынче ночью. Вчера явилась совсем поздно.

– Сон-то ладно. А вот что она приехала в карете того джентльмена, – отозвался глухой голос садовника, – совсем на нее не похоже. Сколько уж мы здесь служим, а такое в первый раз.

– Тсс… мы с самого начала знали, что в этом доме будут странности. Леди Эштон известна своей эксцентричностью, но ведь и платит она отлично, так что может себе позволить почудить. Молчи, не вздумай ляпнуть что-нибудь. Не хватало еще потерять такое хорошее место.

Луиза вздохнула и пошла дальше. Трудно что-либо утаить от прислуги. Иной раз она чувствовала усталость оттого, что в доме постоянно находятся люди и почти нереально остаться в одиночестве хотя бы ненадолго.

С другой стороны, миссис Голт говорила чистую правду: Луиза действительно вернулась вчера очень-очень поздно и совсем не в том экипаже, который увез их с леди Эштон на бал. Ее привез на Арден-сквер Энтони Стол-бридж, и он же проводил ее до двери.

В кабинете в камине весело пылал огонь, который разожгла Бесс. Горничная поднялась с колен и с улыбкой сказала:

– Садитесь поближе к очагу, мэм. Здесь поуютнее, и не пройдет и получаса, как станет гораздо теплее.

– Спасибо.

– Вот и чай, мэм. – Миссис Голт внесла в комнату поднос. – Но не спешите: пусть остынет, а то прямо кипяток.

– Хорошо, – покорно кивнула Луиза. Она с удовольствием подумала о том, что чашка крепкого чаю поможет ей прийти в себя и собраться с мыслями. Нужно многое обдумать, и делать это лучше с ясной головой.

Слуги ушли, она осталась, наконец, одна и только тогда села за письменный стол. Комната была не слишком велика, но здесь хорошо работалось, и Луиза бросила мечтательный взгляд в сторону книжных шкафов. Часть полок была заполнена современными романами, и там еще оставалось место для новых книг. Последнее время миссис Брайс читала эти произведения сентиментальной прозы почти с упоением. Она была достаточно откровенна и смела, чтобы признаться себе, что ее душа и тело жаждут любви, но какая любовь может быть уготована женщине с таким прошлым? Путь к замужеству закрыт, а значит, единственная возможность вкусить хоть немного женского счастья – тайная связь, любовный роман вне брака. Именно таким отношениям была посвящена основная масса книг на полках в кабинете, и Луиза просто ничего не могла с собой поделать: она читала их запоем. И с каждой новой книгой ей становилось чуть спокойнее, прошлое отодвигалось все дальше, а смутные, но, все же, надежды на какое-то будущее приятно волновали кровь.

Но потом от сладких снов Луиза возвращалась к реальности и понимала, что никогда не будет чувствовать себя в безопасности. Прошлое тяготело над ней словно темная тень, которая всегда за спиной, и пока ты жива, тень эта никуда не денется и станет преследовать вечно. С этой мыслью она просыпалась, часто именно об этом думала, ложась в постель, и кошмары, хоть и стали более редкими благодаря дружеской заботе и участию Эммы, все же возвращались и напоминали о том, что содеянное навсегда омрачило ее жизнь.

Даже в самый солнечный и беззаботный день Луиза вдруг становилась печальной, потому что очень и очень непросто жить под чужим именем и знать, что в любой момент кто-то может узнать ее, разоблачить и тогда… тогда она будет арестована и осуждена за убийство.

Да, ей несказанно повезло, что она встретила Эмму, но тем яснее была для Луизы вся хрупкость и непрочность ее благополучия. В любой момент она может из бедной, но занимающей определенное положение в обществе миссис Брайс превратиться в парию, обвиненную в убийстве богатого и знатного лорда. И никто не сможет защитить ее, даже леди Эштон.

Луиза отпила чаю, и бодрящее тепло помогло ей взять себя в руки. Не думать о прошлом, не думать о будущем, приказала она себе. А самое главное – не думать об Энтони Столбридже.

Она всегда была не из тех женщин, которые бесконечно жалуются и обессилевают под грузом жизненных обстоятельств. О нет, Луиза сделана из другого теста, и доказательство тому – ее карьера в качестве секретного, пишущего под псевдонимом журналиста газеты «Флайинг интеллидженсер». Именно эта деятельность придает ее жизни остроту и смысл. Луизе некогда мучиться страхами и меланхолией, у нее есть работа, а значит, и цель в жизни. И всю свою энергию она посвящает журналистским расследованиям.

Луиза открыла тетрадь в кожаной обложке. Пусть журналистская карьера пока не слишком долгая, но она успела кое-чему научиться: в частности тому, что очень важно вести подробные и четкие записи. Кроме того, она понимала: всегда есть опасность, что записи эти попадут в руки чужого человека или слуги окажутся чересчур любопытными, и поэтому пользовалась собственного изобретения кодом, больше похожим на стенографию. Единственное, что она всегда записывала очень тщательно, – имена. Луиза взяла карандаш и принялась за работу.

У нее не осталось сомнений, что Элвин Гастингс вовлечен не только в разного рода финансовые махинации, что он вкладывает деньги в публичный дом, но она обнаружила также, что этот представитель высшего общества пал еще ниже и занялся шантажом. Однако разоблачить Гастингса как вымогателя трудно, потому что тогда придется открыть имена жертв, а это причинит горе и без того пострадавшим людям.

Лучше сосредоточиться на уликах, связывающих имя аристократа Элвина Гастингса с борделем под названием "Феникс-Хаус». Бумаги, которые Энтони извлек из сейфа, доказывают финансовые вложения Гастингса в это заведение. Новость достаточно сенсационна, чтобы порадовать мистера Спраггета, главного редактора «Флайинг интеллидженсер». Мистер Спраггет очень гордится тем, что его газета печатает только самые изысканно-возмутительные, отталкивающие и потому захватывающие всеобщее внимание подробности из жизни представителей высшего общества. Заголовки, кричащие о том, что джентльмен, принадлежащий к сливкам общества, является одним из совладельцев публичного дома, помогут увеличить тираж.

Но если Энтони был прав и Гастингс еще и убийца? Если удастся добыть доказательства, то эта новость станет не просто сенсацией – она потрясет общество, вызовет резонанс не только в Лондоне, но и в провинции. Луиза сжала карандаш и подумала, что если ей удастся разоблачить высокопоставленного убийцу, то она сможет гордиться своей работой и собой.


Часом позже, продолжая делать записи, она услышана знакомые шаги, и вскоре раздался стук в дверь.

– Входите, Эмма.

Дверь распахнулась и на пороге предстала Эмма, леди Митон. Именно предстала, потому что все в этой крупной, сложенной как греческая статуя женщине было величественно. Леди Эштон являлась для своего времени явлением уникальным. Она никогда не семенила подобно другим дамам высшего света, но двигалась уверенным быстрым шагом. Сегодня на леди было удобного покроя платье цвета бронзы, серебряные от седины волосы уложены в простой узел на затылке. В свои шестьдесят три она сохранила привлекательность, прекрасную осанку и ясность ума. Лорд Эштон скончался много лет назад, оставив молодую вдову. И Эмма повела себя скандально – отправилась путешествовать. Для многих это стало бы социальным самоубийством, но богатство, родственные связи и происхождение помогли Эмме по возвращении занять подобающее ей место в высшем свете.

Чуть больше года назад Эмма обратилась в агентство, которое по просьбе клиентов подбирало компаньонок, гувернанток и секретарей. Леди Эштон хотела написать мемуары и попросила подыскать женщину-секретаря – образованную, здравомыслящую, с хорошим характером и современными взглядами на жизнь.

Одна за другой проходили перед ней женщины, которые считали, что отвечают всем этим запросам, но ни одна не задержалась дольше первой встречи. Наконец агентство, отчаявшееся угодить знатной, но требовательной клиентке, отправило к ней для знакомства недавно обратившуюся за работой женщину, даже не успев проверить ее рекомендации и прошлое.

Луиза и Эмма сразу почувствовали, что нашли друг в друге родственные души, и хозяева агентства вздохнули с огромным облегчением, а уж Луиза готова была молиться на работодательницу и свою новую подругу.

– Я представлю вас как свою родственницу из провинции, – решила леди Эштон. – Женщина пусть и бедная, но благородного происхождения вызывает у окружающих больше уважения, чем та, которая зарабатывает себе на хлеб своим трудом. Таковы традиции нашего общества.

К тому моменту как леди Эштон обнаружила, что ее компаньонка имеет весьма непростое прошлое, она так привязалась к ней, что готова была сквозь пальцы взглянуть на ее обман.

Однажды ночью Луизе опять приснился кошмар – она проснулась от собственного крика, в поту и слезах. Леди Эштон прибежала на крик и, увидев Луизу, почти обезумевшую от ужаса, принялась по-матерински утешать и успокаивать ее. Никто еще не предлагал Луизе сочувствия, ни разу ее не гладили по голове и не говорили, что все пройдет, и будет хорошо, и утром непременно выглянет солнце. Это оказалось больше, чем она могла вынести. И, закрывая лицо ладонями, содрогаясь от рыданий, Луиза все рассказала леди Эштон. О том, как ждала в темной комнате, как ударила лорда Гэвина тяжелыми каминными щипцами и как бежала ночью из дому, оставив все вещи, чтобы полиция поверила в ее самоубийство.

Луиза успела достаточно хорошо изучить Эмму, чтобы предположить, что та не станет вызывать полицию. Но утром Луиза начала собираться, чтобы покинуть дом на Арцен-сквер, ибо даже женщина самых современных взглядов вряд ли захочет жить рядом с убийцей. Она пришла к Эмме, чтобы еще раз извиниться за обман и попрощаться, но та отказалась отпустить Луизу и слышать ничего не хотела о расставании.

– Знаете, дорогая моя, хороший характер – категория неоднозначная, – сказала леди Эштон философски. – Лично я считаю, что умение не сдаваться гораздо важнее, чем покорность судьбе. И, кроме того, мы только начали работу над моими мемуарами, так что мне без вас никак не обойтись!


– Доброе утро, Луиза. – Леди Эштон остановилась перед камином – в доме было довольно прохладно. – Вы сегодня на удивление рано встали, особенно если учесть, что вы вернулись очень поздно. Я уснула, так и не дождавшись вас.

– Я не хотела вас будить, – улыбнулась Луиза.

Эмма подошла к письменному столу. Ее голубые глаза блестели от любопытства.

– Вы не представляете, дорогая, как я была поражена, когда лакей сообщил мне, что вы пожелали покинуть бал в обществе мистера Энтони Столбриджа. Я чуть в обморок не упала от изумления.

– О, не смейтесь надо мной, Эмма. Я прекрасно знаю, что вас не так-то легко отправить в нокаут.

– Возможно… и все же! На балу было много мужчин, среди них даже достойные внимания экземпляры, но Энтони Столбридж! Самый родовитый, самый загадочный и самый интересный!

Это не совсем то, что вы подумали, Эмма. Мы… встретились с мистером Столбриджем при не совсем обычных обстоятельствах.

Так лучше. Необычные обстоятельства волнуют кровь.

– Вот уж волнений мне действительно вчера досталось более чем достаточно! Только представьте: я наткнулась на него в коридоре, когда выходила из спальни Гастингса!

– Боже мой! – Эмма всплеснула руками. – И что же произошло?

– Мистер Столбридж пришел на помощь, когда один из телохранителей Гастингса хотел допросить меня.

– Гастингс нанял телохранителей?

– Да.

– Как странно.

– Полагаю, у него есть причины опасаться за свою безопасность. Как оказалось, его деятельность не ограничивается финансовыми вложениями в бордель: Гастингс занимается шантажом, вымогая деньги у представителей богатых и известных семей.

– Я и представить подобное не могла! – воскликнула Эмма.

– Это еще не все, – предупредила Луиза. – Мистер Столбридж полагает, что Гастингс виновен как в убийстве своей первой жены, так и невесты мистера Столбриджа – Фионы Ризби.

Эмма нашарила стул и опустилась на сиденье.

– Расскажите мне все с самого начала, дорогая, – попросила она. – Подобные обвинения слишком невероятны, чтобы в них можно было поверить бездоказательно.

Луиза рассказала подруге о событиях вчерашнего вечера, опустив лишь самые личные детали.

Когда в комнате воцарилось молчание, Эмма вздохнула и сказала:

– Это ошеломляющие новости. Я потрясена! И подумать только, я решила, что вы отправились на романтическое свидание, и так радовалась за вас! Признаюсь, меня несколько волновало то, что вы выбрали такого неоднозначного человека, как мистер Столбридж, но я сочла хорошим знаком, что вы наконец-то проявили интерес к жизни и ее радостям.

– Ах, Эмма, я ведь уже говорила вам, что не собираюсь предаваться радостям жизни. По крайней мере, не всем.

– Глупости, – решительно перебила ее Эмма. – Все придет в свое время, просто вы еще не встретили того самого мужчину. Но сейчас романтические разговоры не слишком уместны. Мы столкнулись с очень серьезной проблемой. Скажите, дорогая моя Луиза, а вы сами верите в то, что Гастингс убийца? Что вы думаете по этому поводу?

Луиза побарабанила пальцами по столу.

– Честно говоря, я не знаю, что и думать. Я уверена, и тому существуют вещественные доказательства, что Гастингс имеет финансовую заинтересованность в борделе «Феникс-Хаус», а также можно считать неоспоримым тот факт, что Гастингс занимается шантажом. Но у нас нет доказательств того, что он убийца Фионы Ризби.

– Все уверены, что ее смерть явилась результатом самоубийства, – кивнула Эмма. – Но с другой стороны, существует ожерелье, которое Столбридж нашел в сейфе Гастингса. Расскажите-ка мне еще раз, как оно выглядело.

– Чудесные изумруды и бриллианты, оправленные в золото. Я бы сказала, что оно стоит кучу денег. Энтони говорит, что оно принадлежало Фионе, но это лишь слова… И даже если удастся доказать, что ожерелье было на ней в ночь смерти, его нельзя уже использовать в качестве улики, потому что теперь его нет в сейфе Гастингса.

Эмма покачала головой и уверенно сказала:

– Столбридж был прав: даже оставшись в сейфе, драгоценность не смогла бы послужить доказательством. Гастингс никогда не позволит полиции обыскать свой дом, тем более, если он виноват в смерти Фионы Ризби. Если даже предположить, что кто-то найдет ожерелье в доме, Гастингс всегда может придумать какую-нибудь правдоподобную историю. Скажет, например, что его первая жена так восхищалась ожерельем Ризби, что заказала себе копию. Никто из знавших Викторию Гастингс в это не поверит, так как она была не из тех женщин, которые носят копии чужих драгоценностей, но разве полиция разбирается в таких вещах? Виктория сама была законодательницей в вопросах моды и стиля.

– Да, я помню, вы говорили, что она обладала хорошим вкусом.

– Именно так. Кроме того, она была очень красивой женщиной.

Луиза перелистала лежавший перед ней блокнот. В самом начале расследования она попросила Эмму рассказать все, что та знает об Элвине Гастингсе и его первой жене, Виктории. Луизе также удалось разыскать и расспросить горничную Виктории Гастингс.

Луиза просматривала свои заметки. Еще некоторое время назад она не придавала им большого значения, но теперь кое-что обрело новый смысл. Что-то такое должно быть в ее записях… Палец скользил по закорючкам шифра. Вот оно!

– Вы как-то упомянули, что Виктория Гастингс умела плавать, – обратилась она к Эмме.

Она была единственной светской женщиной, которая обладала этим умением, – подтвердила леди Эштон. – В высшем обществе не принято уделять физическим занятиям женщин слишком много внимания. Их учат только танцам. Но Виктория умела плавать.

Думаю, это прибавляет правдоподобия версии мистера Столбриджа, что Виктория была убита. С какой стати женщина, умеющая плавать, будет бросаться с моста в реку?

Если она была одета, то ее умение плавать лишь затянуло бы агонию, но не спасло бедняжку, – покачала головой Эмма. – Только представьте: наледи, следившей за модой, одежды могло быть фунтов сорок. Это все равно, что привязать камень к шее.

– Вы правы. – Луиза подавила дрожь ужаса, которая охватила ее при мысли о том, каково пришлось бедной женщине, и опять уткнулась в свои заметки. – Вы говорили, что не слишком хорошо знали Викторию.

– Так и есть. Ничего не знаю о ее семье, а потому не могла быть с ней близко знакома. Встречались на приемах и балах – вот и все.

– Горничная Виктории рассказала мне, что Гастингс имел обыкновение обсуждать с женой деловые вопросы. Но не слишком обычно, правда? Должно быть, он был очень высокого мнения об ее уме.

– Она производила впечатление умной и расчетливой женщины, – кивнула Эмма. – Не удивлюсь, если она разбиралась и в финансовых вопросах.

Некоторое время Луиза обдумывала услышанное, потом вздохнула и сказала:

– Есть кое-что еще… Это касается мистера Столбриджа и беспокоит меня.

– О! – Леди Эштон приподняла брови и с улыбкой сказала: – Я рада, что интуиция не изменяет вам, дорогая. Лично меня несколько насторожил тот факт, что этот аристократ так замечательно умеет управляться с сейфами. Не совсем обычный талант для джентльмена его положения и родословной. Давайте же послушаем, что беспокоит вас.

– Столбридж буквально одержим мыслью, что Фиона Ризби не покончила с собой и ее смерть была насильственной. Поэтому у меня сложилось впечатление, что он сделает все возможное и невозможное, пытаясь доказать свою по правоту.

Эмма пожала плечами.

– Думаю, это потому, что он пытается восстановить собственное доброе имя, – сказала она.

– О чем вы говорите? – удивилась Луиза.

– Ах, дорогая, вы еще не вращались в высшем свете, когда умерла Фиона, и не знаете, какие слухи ходили по этому поводу.

– И что же это были за слухи?

– Поговаривали, что мистер Столбридж хотел разорвать помолвку с мисс Ризби. И кое-кто утверждал, что именно перспектива оказаться отвергнутой и униженной привела Фиону к мысли о самоубийстве.

– Отвергнутая женихом девушка оказывается ужасном положении, – кивнула Луиза. – Свет будет безжалостно судачить о ней и не факт, что найдется мужчина, готовый жениться на той, которую не захотел взять в жены другой джентльмен. Но достаточный ли это повод, чтобы решиться на самоубийство?

Должна вам сказать, что она не первая, кто предпочел смерть унижению. Отвергнутая невеста становится посмешищем. Ее вынудили бы удалиться от света, словно она вдова, и жить уединенно и незаметно.

Она принадлежала к богатой семье? – спросила Луиза. Ею двигало журналистское любопытство, о да, именно так – профессионализм прежде всего! Но, не желая лицемерить перед собой, она признала, что и личный интерес в ее расспросах тоже присутствует. Ей просто ужасно хотелось знать, какую невесту выбрал для себя Энтони Столбридж.

– Семья Ризби весьма состоятельна, – ответили Эмма. – И Фиона фактически была единственной наследницей. Кстати, принимая во внимание этот факт, можно предположить, что ее судьба могла сложиться не слишком печально. Наверняка нашлись бы другие претенденты на ее руку и состояние. Кроме того, она была очень милой и красивой девушкой. Я почти уверена: рано или поздно отец подыскал бы ей неплохую партию. Но конечно, решение Столбриджа о разрыве помолвки нанесло бы семье большой удар.

Луиза вздохнула. Итак, невеста Энтони была богата красива и мила. А чего еще можно было ожидать? Бессознательно, пытаясь занять чем-то руки, она схватила карандаш и принялась постукивать им по столу.

– Да, обе стороны возлагали на этот брак большие надежды, – продолжала Эмма. – Семьи Столбридж и Ризби дружили много лет. Их поместья на севере Англии граничат друг с другом.

– Понятно, – протянула Луиза, перехватила удивленный взгляд леди Эштон и только тогда заметила, что нервно стучит карандашом по столу. Она торопливо положила карандаш и сложила руки на обложке блокнота.

– Думаю, стоит упомянуть, что сразу после смерти Фионы Ризби ходили и другие слухи, – продолжала Эмма. – Люди предполагали кое-что похуже, чем просто разорванная помолвка.

– Как? – Луиза выпрямилась, глаза ее распахнулись от негодования. – Неужели кто-то мог предположить, что мистер Столбридж убил свою невесту?

– Мне жаль, дорогая, но и такая версия обсуждалась.

– Но как же так? Кому могло в голову прийти столь нелепое предположение? И, право же, я не могу понять мотив для подобного преступления!

Леди Эштон вздохнула, нетвердо продолжила:

– Поговаривали, что мистер Столбридж застал свою невесту в объятиях другого мужчины.

– Но вы, Эмма, вы же не верите, что он мог убить Фиону?

– Знаете, дорогая, я не хочу, чтобы вы сочли меня излишне циничной, но я прожила долгую жизнь, много путешествовала; уверена, что любого человека, будьте мужчина или женщина, совершенно независимо от его социального положения и благосостояния можно вынудить к убийству. Все зависит только от обстоятельств. – Она прямо взглянула на застывшую в напряжении Луизу и повторила: – Все зависит от обстоятельств. Для разных людей и мотивы будут разными.

– Да, вы правы, – прошептала Луиза. – Не мне спорить с этим утверждением.

– Нет-нет, дорогая моя, я не то имела в виду, – воскликнула Эмма, с сочувствием глядя на Луизу.

– Не извиняйтесь, Эмма, вы совершенно правы. И все же… все же я уверена – мистер Столбридж не убивал Фиону Ризби.

– Но почему вы так уверены? – с искренним любопытством спросила Эмма.

– Но это же очевидно: если бы он убил, то не стал бы проводить расследование.

– Фиона умерла чуть больше года назад, – зато сказала леди Эштон. – Думаю, мистер Столбридж решил, что пора искать новую невесту. Однако старые слухи и подозрения могут сильно осложнить для него поиски подходящей партии. Полагаю, он захочет взять в жены девушку из хорошей и родовитой семьи, богатой и принадлежащей к сливкам общества. Как я уже говорила, Столбриджи могут похвастаться исключительно солидным генеалогическим древом, их финансовое положение за последние несколько лет заметно улучшилось, и, соответственно, не должно быть недостатка в семействах, желающих с ними породниться. Однако…

– Я понимаю, на что вы намекаете, – сказала Луиза, стараясь подавить растущую тревогу.

– Многие благородные семейства могут усомниться, стоит ли отдавать дочь замуж за человека, над которым висит подозрение в убийстве.

– Даже если они не верят сплетням об убийстве. Достаточно того факта, что он хотел расторгнуть помолвку. Отец любой девушки просто обязан задуматься: что, если мистер Столбридж сделает это снова? Никто из родителей не захочет подвергать свое дитя риску такого унижения.

– Одним словом, не важно, в чем подозревают мистера Столбриджа: в убийстве Фионы Ризби или в том, что он собирался ее бросить, – у него все равно есть веский повод искать человека, которого можно обвинить в убийстве, – заключила Луиза.

– Ему потребуется отыскать веские доказательствам вины Гастингса и предъявить их – только тогда имя его будет очищено от подозрений. И он сможет выбрать для себя невесту, и все семейства, даже самые богатые и родовитые, будут счастливы породниться с ним.

Глава 8

Элвин Гастингс смотрел на свою молодую жену. Они вступили в брак всего два месяца назад, и он прекрасно знал, что многие мужчины искренне завидуют ему. Лилли действительно очень красива. А если к ее природной красоте добавить роскошь и стиль, то она просто само совершенство. Вот, например, как сейчас. Даже самая строгая ревнительница тонкого вкуса и моды не нашла бы ни малейшего изъяна в тщательно уложенных парикмахером волосах теплого цвета меда или в платье оттенка свежей листвы, скроенного по последней моде.

Гастингс опустил глаза, смиряя пожиравшее его желание. Больше всего ему хотелось схватить со стола тяжелую хрустальную вазу и опустить ее на эту тщательно причесанную и красивую, но совершенно безмозглую головку.

– Будьте добры в следующий раз показать мне список приглашенных на бал гостей до того, как Кромптон начнет рассылать приглашения, – сдержанно сказал он. – Вы поняли?

– Да, конечно. – Лилли сжала руки, и было видно, что ей неприятен его тон, этот разговор, да и сам муж не вызывает у новобрачной восторга. – Однако вы сами дали мне понять, что Кромптон знает, кого именно следует пригласить на бал. Не вы ли заверили меня, что ваш секретарь в курсе всех обычаев и традиций этого дома, особенно когда дело касается ваших и моих светских связей? Вы также сказали, что я могу целиком на него положиться.

– Я немедленно поговорю с Кромптоном и прикажу навсегда вычеркнуть Энтони Столбриджа из списка тех, кого я хочу видеть на своих вечерах.

– Не понимаю, почему вас так рассердил его визит. Мистер Столбридж принадлежит к весьма уважаемому роду. Он племянник графа Оукбрука. Более того, поговаривают, что именно он унаследует титул своего дяди, потому что граф стар, но у него нет наследников и он не собирается больше жениться.

– Оукбрук невероятно эксцентричный человек… как и большинство других членов этой семьи. – Сдержанность и ровный тон давались Гастингсу со все большим трудом. – Все знают, что старый маразматик не интересуется ничем, кроме дурацких археологических раскопок… Так что я вполне в курсе, из какой именно семьи происходит Энтони Столбридж. И хочу повторить еще раз и прошу вас, Лилли, хорошенько запомнить, что я не желаю видеть его среди своих гостей.

– Я была так рада… мне казалось, что вчера все прошло прекрасно. – Лилли расплакалась, закрыв хорошенькое личико дрожащими ладонями.

Слезы Гастингс терпеть не мог.

– Это все. Ступайте, Лилли. – Он поднялся из-за стола и отошел к окну, чтобы не видеть плачущую жену.

Но слезы миссис Гастингс мгновенно сменились вспышкой гнева. Она вскочила, щеки вспыхнули сердитым румянцем.

– Я не понимаю причины вашего дурного настроения! – воскликнула она. – Что такого сделал вчера мистер Столбридж? Говорят, он покинул бал довольно рано и не один, а с дамой, которая приходится дальней родственницей леди Эштон. Она приехала откуда-то из провинции, и я позабыла, как ее зовут.

Мужчина скрипнул зубами. Он не собирается рассказывать этой глупой девчонке, что вчера вечером случилось нечто ужасное и он подозревает, что удар был нанесен именно Энтони Столбриджем.

– Вас совершенно не касаются причины, по которым я не желаю видеть в своем доме этого человека, – процедил он.

– Каждый раз, как я спрашиваю вас, что именно происходит, вы повторяете одно и то же: это меня не касается! И со дня нашей свадьбы вы все время пребываете в дурном настроении. Вас словно подменили… Когда вы просили у дедушки моей руки, когда ухаживали – вы расточали комплименты и были милы и дружелюбны. Но после свадьбы все изменилось. Вас раздражает все, что я делаю! Я только и слышу – это не то, это не так! Ума не приложу, как можно вам угодить!

– Оставьте меня, Лилли. Мне нужно заниматься делами.

Она закусила губы и почти бегом покинула комнату. Гастингс облегченно вздохнул, когда дверь за женой захлопнулась. Он выбирал себе невесту очень тщательно, и Лилли отвечала всем требованиям, всем критериям, в соответствии с которыми он искал себе вторую жену: она была молода, очень красива, а самое важное – являлась наследницей значительного состояния. Ее кровь трудно было назвать голубой, потому что дед Лилли нажил свое огромное состояние, занимаясь торговлей, но через пару поколений богатство открывает двери в общество не хуже, чем титул, и на происхождение невесты можно посмотреть сквозь пальцы… особенно учитывая размеры состояния ее деда. Гастингс выбирал долго и тщательно, но теперь… теперь глупость молодой жены, страсть к нарядам, светским сплетням и развлечениям доводила его буквально до бешенства. А, кроме того, в постели она оказалась для него совершенно бесполезна. Вот Виктория – та прекрасно понимала, что именно нужно мужу, и умела пойти навстречу его желаниям.

Определенно бывали моменты, когда он действительно скучал по Виктории. Впрочем, не так давно он нашел прекрасное заведение на Уинслоу-лейн, где особенные требования богатых господ встречались с полным пониманием и все капризы и пристрастия удовлетворялись наилучшим образом.

Честно говоря, Гастингс уже был сыт по горло новой женой и с удовольствием избавился бы от нее, но сейчас рано думать об этом. Он немного просчитался и только в день свадьбы с ужасом обнаружил, что состояние Лилли не переходит к нему как к мужу немедленно. Ее дед, этот старый проходимец, составил финансовые документы таким образом, что каждый год банк переводит на текущий счет супругов определенную сумму, но само состояние Гастингс тронуть не может. Таким образом, супругам выплачивается своего рода содержание. Но если с Лилли что-нибудь случится, деньги немедленно перестанут поступать. Это так унизительно для любого человека, который был бы такого высокого мнения о своем происхождении и своих деловых качествах, как Гастингс. Настоящее оскорбление, и кто нанес его – какой-то торгаш! Вот что получается, когда люди низкого, подлого происхождения допускаются в высшее общество. Да если бы не деньги старика, он, Элвин Гастингс, никогда не опустился бы до брака с женщиной столь низкого происхождения, как Лилли!

Подумать только: уже второй раз он женился из-за денег и на женщине, стоящей ниже его на социальной лестнице. Сначала Виктория, а теперь Лилли. А всему виной опять деньги. Почему же человек его рода, его происхождения вынужден торговать собой? Элвин Гастингс почувствовал, что ему трудно дышать: гнев и злость спазмом сдавили горло, пальцы судорожно сжались. Он схватил первое, что попалось под руку – тяжелое серебряное пресс-папье, – и швырнул в стену. Стена, обтянутая роскошной синей тканью, приняла удар, погасив его разрушительную силу, и серебряный шар с глухим стуком упал на мягкий ковер.

После того как Виктория умерла, все пошло наперекосяк. Весь прошлый год он остро нуждался в деньгах. К счастью, общество не ждет, что вдовец будет соблюдать трехлетний траур, – это удел женщин. Вдовцы, напротив, могли жениться чуть ли не сразу после похорон скончавшейся супруги, и никому в голову не приходило осуждать их за это. Не то чтобы Гастингс так уж жаждал жениться, но финансы его были в таком плачевном состоянии, что поправить их можно было лишь выгодным браком.

После того как Виктория оказалась в реке, прошло не так уж много времени, но положение с его финансами значительно ухудшилось. Смерть Филиппа Грантли, случившаяся две недели назад, могла иметь для Гастингса поистине катастрофические последствия. Именно Грантли собирал деньги, вымогаемые шантажом. Он был незаменим, потому что его имя никак нельзя было связать с Элвином Гастингсом, светским львом и аристократом. Вообще, после смерти Виктории все его финансовые начинания одно за другим терпели крах, и только шантаж продолжал приносить постоянный доход. И вот теперь смерть Грантли – очередной удар. Кроме того, именно Грантли являлся инициатором и мозгом очередного консорциума, с помощью которого Гастингс надеялся поправить свои денежные дела и таким образом вырваться из зависимости от Лилли и ее прижимистого деда.

Новость о том, что Грантли покончил с собой, вызвана у Гастингса чувство, близкое к панике. Он испугался, что одна из жертв шантажа решила вырваться из ловушки именно таким способом – убив сборщика денег. Впрочем, еще Виктория, продумывая это финансовое предприятие на несколько шагов вперед, настаивала, чтобы жертв выбирали среди пожилых и слабых здоровьем людей. Трудно представить, что кто-то из них смог проследить за Грантли, а потом и убить, но, все же, и такую возможность игнорировать нельзя. А если тот, кто осмелился пойти против Грантли, выяснил, что за шантажом стоит именно он, Гастингс? Эта мысль напугала его до такой степени, что он нанял двух телохранителей.

Впрочем, после смерти Грантли ничто не указывало, что жизни Элвина Гастингса угрожает опасность. Вероятно, он зря испугался и раскошелился на двух охранников, его страхи и опасения безосновательны. Возможно, Грантли действительно покончил с собой. И тогда… тогда все не так страшно и ему, Гастингсу, нужно продержаться еще немного. Новый консорциум уже почти готов, инвестиционные схемы продуманы, и скоро предприятие начнет действовать и приносить доход. Гастингс собирался уже отказаться от услуг Куинби и Ройса, но то, что случилось вчера вечером, не только оживило, но и приумножило его страхи. Теперь он был рад, что поблизости все время маячат эти мрачные и не слишком симпатичные, но сильные и опасные люди.

Скорее бы заработал консорциум. В этот раз все должно получиться, прошлые провалы не в счет! И как только новый проект начнет приносить реальные деньги, он придумает, как избавиться от уже надоевшей жены. Пожалуй, второе самоубийство будет выглядеть несколько странно и кое-кто в высшем свете может задуматься, почему его жены одна за другой сводят счеты с жизнью. Пожалуй, в этот раз придется подготовить несчастный случай. Но это пока в будущем, а сейчас нужно справиться с текущей проблемой. Возможно, он приуменьшает масштабы случившегося и это не просто проблема, а скорее катастрофа… Гастингс дважды дернул за один из бархатных шнуров, и на пороге немедленно возникли Куинби и Ройс.

Элвин Гастингс уставился на Куинби. С самого начала было очевидно, что он умнее и опаснее своего напарника. А потому он раздражал хозяина больше, чем флегматичный и туповатый Ройс.

– Расскажи мне еще раз о том, что случилось вчера в коридоре второго этажа, Куинби.

– Я уже представил вам полный отчет, мистер Гастингс, – пожал плечами телохранитель. – Добавить мне нечего.

Гастингс с трудом подавил нарастающее раздражение. Его бесило то, что охранник вел себя независимо и не выказывал не то что подобострастия, но и особого уважения к хозяину. Конечно, он был вежлив и не позволял себе грубости, но, все же, его манера поведения казалась аристократу возмутительной. Что он о себе воображает, этот Куинби? Он пытается говорить как образованный человек, но манера речи и произношение выдают в нем простолюдина. Он носит на пальце дорогой перстень – оникс в золоте; такое кольцо пристало джентльмену, а не какому-то наемнику-бандиту. Гастингс прекрасно знал, кого он нанимает – оба телохранителя работали на одного из королей преступного мира, то есть являлись, по сути, членами бандитской шайки. Как же смеет этот Куинби вести себя так, словно он ровня достойному джентльмену?

Ройс, менее поворотливый и более примитивный, не вызывал у хозяина подобных отрицательных эмоций, ибо всегда выказывал должное уважение, какое и положено проявлять человеку подлого сословия по отношению к благородному господину.

Будь у него возможность выбора, Гастингс предпочел бы уволить Куинби и нанять другого. Но возможности такой у него, к сожалению, не было. Когда ему понадобились охранники, он обратился к Клементу Корвусу. Тот прислал Куинби и в помощь ему Ройса. И заверил клиента, что Куинби – лучший в своем роде. Заглянув в холодные глаза охранника, Гастингс вздрогнул и поверил, что в своем ремесле этот человек хорош. Вряд ли у него дрогнет рука, если понадобится кого-то убить.

– Расскажи мне о случившемся еще раз, – приказал Гастингс.

– Ройс присматривал за садом, – начал Куинби скучным голосом. – Я совершал свой обычный обход дома. После верхнего этажа спустился на второй, туда, где расположены хозяйские спальни. Там в коридоре увидел леди и господина из числа гостей. Они целовались.

– Миссис Брайс и мистер Столбридж?

– Да. Хотя я узнал их имена позже, после того как поговорил с лакеем.

Гастингс тоже расспросил слуг и уверился в том, что Столбридж покинул бал в обществе миссис Брайс, бедной родственницы леди Эштон. Эта вдова приехала из какой-то глухой провинции, что становилось очевидным при первом взгляде на ее очки и немодные туалеты. Люди, которые перемолвились с миссис Брайс хотя бы несколькими словами, сочли ее скучной. И потому было совершенно непонятно и даже подозрительно, что Столбридж проявил к этой серой мышке такой интерес.

Элвин откинулся в кресле и попытайся мыслить логически, сделать выводы из известных фактов. Процесс шел не слишком успешно, и он вновь вспомнил о Виктории. Его первая жена была умна и проницательна, она умела правильно оценить человека и всегда могла сделать заключение о мотивах тех или иных поступков.

– Знаете ли вы, сколько времени Столбридж находился в коридоре подле спальни? – спросил он.

– Несколько минут, не более, – ответил Куинби. – Я поговорил со слугами, и они подтвердили, что он покинул бальный зал буквально за несколько минут до того, как я застал его наверху.

– Сколько нужно времени, чтобы вскрыть сейф?

– Зависит от опыта взломщика, – пожал плечами охранник. – Настоящие профессионалы работают быстро. Очень быстро.

– Это, прошу прощения, сэр… – Ройс откашлялся. – Но ведь ваш сейф марки «Аполло», разве нет?

И что? – спросил Гастингс, начиная терять терпение.

Так говорят, его невозможно открыть иначе как со взрывчаткой, сэр. А ежели бы кто вчера бабахнул, так мы бы услышали, как пить дать.

– Черт возьми, но Столбридж не взломщик! – Гастингс уже не мог усидеть на месте. Напряжение требовало выхода. Он вскочил и принялся мерить шагами комнату. – В конце концов, он джентльмен.

Рот Куинби искривился в улыбке. Телохранитель молчал, но Гастингс заметил его гримасу.

– Что тебя так позабавило, Куинби? – рявкнул он.

– Мне пришла в голову забавная мысль, – неторопливо отозвался тот. – Есть неписаное правило, которое гласит, что человек низкого происхождения не может стать джентльменом. Но ведь никто не говорил, что джентльмен не может стать преступником.

«Ах ты, ублюдок!» – злобно подумал Гастингс, но промолчал, потому что не собирался обсуждать социальные парадоксы с человеком, который родился в канаве и скорее всего в ней же и умрет, не дожив до старости.

– У Столбриджа нет причин опускаться до взлома сейфов и грабежа, – продолжал он, рассуждая вслух. – За последние несколько лет его семья разбогатела баснословно… И даже если допустить мысль о его причастности – где, черт возьми, джентльмен из высшего общества мог бы изучить ремесло медвежатника?

– Хороший вопрос, – кивнул Куинби. – Думаю, в Оксфорде и Кембридже этому действительно не учат.

Гастингс заскрипел зубами. Злость на телохранителя отвлекала его и мешала мыслить ясно.

– Прошу прощения, сэр, – опять раздался тягучий голос Ройса.

– Что еще?

– А вот если его зовут Столбридж… этого джентльмена, который тут вчера был… так, может, он имеет какое-то отношение к мистеру Маркусу Столбриджу, ну, который создал этот самый «Аполло»?

Элвин Гастингс замер посреди кабинета как громом пораженный. Медленно повернулся и уставился на телохранителя.

– Что ты сказал? Маркус Столбридж создал этот сейф?

– Эй, Ройс, ты что выдумываешь? – хмыкнул Куинби, с удивлением поглядев на напарника.

– Да я ничего, – нервно дернулся тот. – У меня это… брат двоюродный в сейфах немножко понимает.

– Берт, что ли? – переспросил Куинби. – Точно, он же взломщик! Еще бы ему не понимать в сейфах!

Да он уж сейчас и не работает, – поспешно сказал Ройс. – Так, вспоминает порой…

Продолжай, – велел Гастингс.

Да, сэр. – Ройс переступил с ноги на ногу, сглотнул и приступил к нелегкой для него задаче – рассказу: – Я просто слышал, как Берт рассказывал о сейфах, ну, какие они бывают и все такое. Так вот, он не раз повторял, что единственный способ добраться до содержимого «Аполло» – это сделать в нем дыру. С помощью пороха или чего-то подобного.

И что? – Гастингс понимал, что торопить тугодума бесполезно, но терпение его было на пределе.

Ну, взрывчатка создает много шума, а этого-то взломщики стараются избегать, особенно ежели это не банк, а частный дом, вот как ваш… потому что тут люди всегда и все такое.

– Мне неинтересно знать про то, как медвежатник вскрывает сейфы, – медленно и раздельно, как говорят с идиотами, произнес Гастингс. – Расскажи мне, что ты знаешь о Маркусе Столбридже.

– Да, сэр. – Ройс опять переступил с ноги на ногу и продолжил: – Мой брат и его подельники… в смысле друзья, они все очень восхищаются мистером Маркусом Столбриджем, потому как это он придумал такой неприступный сейф. У него и патент есть. На «Аполло», сэр.

– Проклятие! – Гастингс так сжал спинку кресла, что заболели пальцы. – Значит, Энтони Столбридж вырос в доме человека, который создал самый надежный сейф! И я именно этот сейф и купил! И если кто-то и знает, как открыть чертов «Аполло», то именно Энтони – сын изобретателя.

– Папаша тоже, небось, знает, – добавил Ройс, желая помочь хозяину в рассуждениях.

– Маркуса Столбриджа не было вчера в этом доме. А вот его сын был!

А что насчет этой женщины, миссис Брайс? – спросил Куинби.

Она меня не интересует, – отмахнулся Гастингс. – Совершенно ничего собой не представляет, мышь серая… Думаю, Столбридж использует ее как прикрытие. Например, чтобы оправдать свое присутствие в коридоре рядом со спальней, если его застанут в этом неподходящем месте… как и случилось.

– Мне кажется, вы делаете слишком поспешные выводы, – сказал Куинби.

Не думаешь же ты, что эта миссис Брайс могла вскрыть сейф, – фыркнул Гастингс.

Я думаю, что нельзя недооценивать женщин, – произнес телохранитель назидательно.

Чушь! Надо быть полным идиотом, чтобы представить это ничтожество в роли взломщицы сейфов! Но факт остается фактом – кто-то вчера влез в мой «Аполло». И сделано все было очень профессионально. Ничто в спальне не указывало на визит постороннего. Если бы я не заглянул в сейф сегодня утром, то мог бы и дальше оставаться в неведении о том, что пропало несколько весьма ценных вещей.

Куинби присел на угол стола и непринужденно сказал:

– Успокойтесь, мистер Гастингс. Мы во всем разберемся.

Такого Гастингс уже не мог вынести.

– А ну ты, ублюдок криминальный, слезь со стола и не смей разговаривать со мной свысока! Ты кем себя вообразил?

Куинби замер на секунду, а потом медленно выпрямился, поднимаясь со стола. Его движения были плавными, как у змеи. И глаза сделались как у змеи – холодными и безжалостными. Элвину Гастингсу стало страшно. Он напомнил себе, что эти двое – Ройс и Куинби – приставлены к нему Клементом Корвусом и Корвус велел им охранять Гастингса. Они же не смогут ослушаться своего главаря, своего шефа. Да, это так, но ведь эти люди только называются телохранителями, а на самом деле они бандиты, способные на все.

Ройс хлопал глазами, его грубые черты выразили недоумение и нечто похожее на любопытство.

– Прошу прощения, сэр, – сказал он. – Вы ведь сами сказали, что мистер Столбридж богатый человек. Зачем же тогда ему лезть в ваш сейф?

Это, конечно, был вопрос, который мучил и самого Гастингса. Он сел за стол и попытался успокоиться. Только одно связывает его со Столбриджем – смерть Фионы Ризби. И ведь единственное, что пропало, – то самое ожерелье. Вряд ли это можно считать совпадением! Что, черт возьми, происходит?

Да, некоторое время, после того как Фиону вытащили из реки, в обществе поговаривали, что Столбридж не верит в самоубийство своей невесты. Но с другой стороны, даже если он подозревал, что дело нечисто и девушка умерла насильственной смертью, – ему-то что? Все знали, что он собирался разорвать помолвку. Ходили слухи, что он застал ее в постели с другим мужчиной. Тогда и речи быть не может о мести, с какой стати? И опять же почему он ждал так долго и начал действовать только теперь? И если именно Столбридж залез и сейф – зачем ему брать деловые бумаги? И те, другие бумаги – тоже?

Гастингс почувствовал, что голова у него идет кругом. Чем дольше он пытался понять, что именно происходит, тем больше запутывался. Что-то идет не так, но вот что именно и почему?

Он отошел к окну и невидящим взглядом уставился в сад. Хорошо бы обсудить эти проблемы с человеком, которому можно доверять. Но ни Ройсу, ни Куинби он до вериться не мог. В конце концов, он собирается обвести вокруг пальца их босса, самого Клемента Корвуса, а потому нужно держать язык за зубами, чтобы телохранители ничего не пронюхали и не донесли на него.

Раньше он попросил бы совета у Виктории. Что ни говори, женщина была умнейшая и прекрасно разбиралась в людях. Но теперь она мертва, и Грантли тоже, и поговорить ему не с кем, нет ни одного человека на всем свете, с кем он мог бы откровенно обсудить свои проблемы. Впрочем… Гастингс заколебался. Есть ведь еще Терлоу. Виктория сама выбрала его, чтобы он соблазнял женщин и потом их можно было компрометировать и шантажировать. У Терлоу несомненный талант. Виктория не раз повторяла, что он едва ли не самый красивый мужчина в Лондоне. Судя по количеству женщин, которых ему удалось соблазнить, многие так думали.

Но Терлоу был не только красавчиком. У него имелся огромный недостаток: пристрастие к азартным играм. Само собой, именно эта слабость позволяет держать его на крючке и пользоваться его талантом соблазнителя. Он всегда в долгах, всегда нуждается в деньгах, а потому отрабатывает свои гонорары. Но Виктория никогда не доверяла ему полностью. «Игрок верен только карточному столу», – говорила она.

Гастингс прижался лбом к холодному стеклу. Попытка мыслить логически вызывала тупую головную боль и ничего, кроме нерадостных мыслей. А ведь Терлоу знал Грантли. Что, если он сам и убил Грантли? Вдруг он решил, что не стоит больше делиться, и стал убирать остальных участников шантажа? Допустим, он убил посредника – Грантли. А потом что? Залез в сейф, чтобы забрать дневники юных леди? Но ведь он сам украл их у своих жертв, у девиц, очарованных его вздохами и красотой. Кроме того, он не смог бы вскрыть сейф. Хотя кто знает – вдруг красавчик обладает и другими талантами? Но тогда при чем тут Столбридж?

Проклятие, как все запутано! Чем больше пытаешься найти разгадку, тем больше вопросов возникает, и они затягивают, как зыбучий песок. Гастингс обернулся и уставился мутными от напряжения глазами на телохранителей.

– Во-первых, вы должны следить, чтобы Столбридж не имел возможности приблизиться ко мне или попасть в мой дом. Ясно?

– Да, сэр, – отозвался Ройс.

Куинби передернул плечами.

Гастингс заколебался. Пожалуй, он мог бы вновь почувствовать себя в безопасности, если убрать и Терлоу, и Столбриджа. Велик был соблазн приказать этим двум головорезам, чтобы они убили тех, кто причиняет ему беспокойство. Но Ройс и Куинби – подчиненные Корвуса, и вряд ли король преступного мира благосклонно отнесется к тому, что без его ведома убьют двух джентльменов, один из которых принадлежит к самому древнему и славному роду Англии.

Не то чтобы Корвус отличался излишней щепетильностью, но все же такой шаг мог бы навлечь неприятности и на него. Убийство человека, принадлежащего к высшему обществу, несомненно, привлечет внимание Скотленд-Ярда. Вряд ли Корвус согласится пойти на такой риск – ведь сам он ничего не имеет против Терлоу и Столбриджа.

– Во-вторых, – собравшись с мыслями, продолжил Гастингс, – мне нужен человек, который мог бы проследить за господином по имени Терлоу – он живет на Холси-стрит. Думаю, кто-нибудь из вас может рекомендовать подходящего специалиста, чтобы я мог его нанять для этой несложной работы?

Куинби, молча, пожал плечами. Ройс откашлялся и сказал:

– Есть один… зовут Слип. Думаю, он возьмется за такое дельце.

Глава 9

До двух часов пополудни оставалось буквально сколько минут, когда медный звук дверного молотка возвестил о том, что у дверей посетитель и желает, чтобы его приняли.

Луиза почувствовала, что пульс ее участился, а дыхание стало неровным. Даже желудок как-то взволнованно затрепыхался, и это показалось ей особенно возмутительным. «Я не позволю себе отвлекаться от расследования, – твердо пообещала себе Луиза. – Главное – дело». Она подняла голову от записей, глядя в коридор через открытую дверь кабинета, и увидела, что миссис Голт спешит в прихожую, вытирая руки о передник.

На пороге кабинета появилась Эмма. Она работала в зимнем саду, а потому одета была в старое и порядком перепачканное землей платье. Глаза ее блестели любопытством.

– Это наверняка ваш мистер Столбридж! – воскликнула она.

– Он не мой мистер Столбридж. – Луиза неторопливо отложила карандаш, всем своим видом олицетворяя спокойствие и рассудительность. Хорошо, что никто не слышит, как колотится сердце. – Но думаю, это и вправду он. Мистер Столбридж упомянул вчера, что зайдет днем, чтобы получить плату за оказанные услуги.

– Смешно, – фыркнула Эмма. – Можно подумать, ему нужны деньги! Это семейство исключительно богато. Так что не обманывайте себя и меня, милочка: не за этим он пришел.

Они услышали, как открылась входная дверь. Звук низкого мужского голоса донесся до застывших на месте женщин. Луиза прерывисто вздохнула и еще раз постаралась взять себя в руки и успокоиться. В конце концов, это деловое предприятие, а не любовное свидание, сурово сказала она самой себе.

Через мгновение на пороге кабинета появилась миссис Голт. Ее глазки быстро моргали от возбуждения, а по лицу было видно, что посетитель произвел на нее большое впечатление.

– К вам мистер Столбридж, миссис Брайс, – объявила она. – Говорит, вы его ожидаете.

Экономку буквально распирало от любопытства, и Луиза подумала, что на то есть причины. До сего дня лишь один мужчина приходил с визитом в дом номер двенадцать на Арден-сквер: мистер Россмартен, верный поклонник Эммы. Лет ему исполнилось шестьдесят пять, он, как и Эмма, принадлежал к Обществу садоводов-любителей и увлекался орхидеями. Однако, слушая рассказы подруги о ее полном путешествий и приключений прошлом, Луиза почти уверилась, что эта пара в былое время разделяла и другую страсть. Впрочем, все приличия соблюдались неукоснительно.

– Пригласите нашего гостя сюда, миссис Голт, – делая над собой невероятное усилие, чтобы голос звучал ровно, сказала Луиза. – И прошу вас, принесите нам чаю.

– Да, мэм.

Миссис Голт метнулась в прихожую, и вскоре в коридоре зазвучали шаги. Широкая и уверенная поступь свидетельствовала о приближении мистера Энтони Столбриджа. Экономка вновь возникла на пороге и торжественно объявила:

– Мистер Столбридж.

Энтони появился в дверях, и Луиза ощутила странную сухость во рту и даже нечто вроде головокружения. До этого она видела его лишь в бальном зале, при свете мерцающих свечей, а затем в полутемной карете. Не желая признаваться самой себе в таких глупых мыслях, она все же с любопытством ждала, каким Столбридж окажется при безжалостном дневном свете. Может быть, она не почувствует той магии, того волнения, что снизошли на нее вчера? Просто светский господин, и ничего более… И вот он стоит в дверях: элегантный до невозможности. Темно-серая шерстяная пара сидит на нем так же отлично, как и вечерний костюм. Само собой, все требования моды в костюме учтены: полосатый галстук и сорочка с отложным, а не стоячим воротничком, – последний писк. Волосы зачесаны назад и открывают широкий лоб. Лицо чисто выбрито, и, слава Богу, никаких бакенбард. Энтони склонил голову, приветствуя дам.

– Леди.

Миссис Голт исчезла в направлении кухни. В кабинете воцарилось молчание. Энтони ждал, с некоторым удивлением поглядывая на Луизу. А она просто сидела и смотрела на него. Наконец Эмма сделала нетерпеливый жест и даже кашлянула тихонько. Луиза вздрогнула, пришла в себя и торопливо приступила к представлениям:

– Доброе утро, мистер Столбридж. Прошу вас, входите. Полагаю, вы знакомы с леди Эштон?

– Конечно. – Энтони прошел в комнату и склонился перед Эммой, целуя ей руку. – Я счастлив вновь встретиться с вами, мадам.

– Мистер Столбридж. – Эмма кивнула. – Прошу вас, садитесь, сэр.

– Благодарю.

Энтони сел в кресло и бросил на Луизу быстрый вопросительный взгляд.

Та правильно поняла его беспокойство и сказала:

– Все в порядке, сэр. Я рассказала Эмме о необычных обстоятельствах, в которых мы вчера оказались, и о характере нашего сотрудничества. Вы можете говорить свободно, ничего не скрывая.

Столбридж взирал на Эмму с нескрываемым удивлением:

– Я поражен, леди Эштон. Вы принимаете участие в расследовании причастности Гастингса к получению денег от борделя?

– Не могу сказать, что активно участвую в деле. Это инициатива Луизы. Но я помогаю ей по мере сил и возможностей.

– Добывая для нее приглашения на балы, чтобы она имела возможность обыскать дома людей, которых подозревает в неблаговидных поступках и финансовых махинациях?

– Вы весьма проницательны, сэр. И в этом тоже.

Луиза решила, что пора принять участие в разговоре.

– Вы успели изучить бумаги, изъятые из сейфа, мистер Столбридж? Могу я узнать, к какому заключению вы пришли?

– Да, я прочел письма и просмотрел дневники. Жертвами шантажа были пятеро. Как я и думал, деньги вымогались не у юных и легкомысленных особ. В каждом случае жертвой шантажиста становился кто-нибудь из пожилых родственников, слабых здоровьем и жаждущих оградить себя и своих близких от скандала.

– И они платили?

– Да. Они платили шантажисту, чтобы защитить репутацию молодых женщин, которые были скомпрометированы.

Это отвратительно, – произнесла Луиза, хмуря брови. – Но скажите, кто же добывал материал для шантажа? Кто компрометировал женщин? Элвин Гастингс? Думаю, многие действительно считают его привлекательным, хоть и не понимаю почему… И еще мне казалось, он несколько… староват, чтобы возбудить такой живой интерес и даже страсть в молодых девушках.

Личность соблазнителя – один из ключевых моментов дела, – заметил Энтони. – Каждая из девушек упоминает его в своем дневнике. Если свести их заметки в одно целое, то мы получим портрет довольно молодого человека, ему еще нет тридцати, и он «хорош как греческий бог, это самый красивый человек на свете, златокудрый рыцарь в сияющих доспехах».

– Гастингсу уже за сорок, у него темные, с проседью, поносы, – вмешалась Эмма.

– Итак, в этом предприятии есть еще один участник, – озвучила очевидный вывод Луиза.

– Несомненно, – кивнул Энтони. – Думаю, я смогу вернуть дневники их хозяйкам, соблюдая при этом анонимность и осторожность. И дам понять жертвам шантажа, что их кошмар кончился и более ничто и никто им угрожать не может. Это неплохо, мы сделаем жизнь нескольких людей более спокойной… но расследование в этом направлении продолжать невозможно.

– Мы не можем рисковать. Если имена молодых женщин станут известны в процессе наших поисков, они будут скомпрометированы, – кивнула Луиза.

– Я согласен с вами, миссис Брайс. Кроме того, я уверен, что ни одна из вовлеченных в шантаж девушек не захочет нам помочь. Так что перейдем к более насущным проблемам. – Энтони вперил требовательный взгляд в Луизу и сказал: – Я хотел бы получить плату за услуги, которые оказал вам вчера вечером, миссис Брайс.

– Да, конечно. И сколько стоят подобного рода вещи?

– Мне не нужны деньги, – решительно сказал Энтони. – Я хочу получить от вас кое-какую информацию.

– Простите? – Луиза вновь насторожилась и напряглась: «Ох, с этим человеком нужно быть очень внимательной».

– Я пришел к вам, чтобы открыть свои карты и рассказать о целях моего расследования. И очень надеюсь, что, помня мои вчерашние услуги, вы сделаете то же самое. В знак доверия или как плата за работу – мне все равно.

– Что именно вы пытаетесь мне сказать?

– Еще вчера вечером я рассказал вам, что, обнаружив ожерелье в сейфе Гастингса, убедился окончательно: именно он является убийцей Фионы Ризби.

– Да, вы это говорили, – вежливо подтвердила Луиза. Столбридж взглянул на нее с холодной улыбкой. Лицо его несколько утратило приветливость.

– Вижу, вы сомневаетесь в моих словах.

– Простите, что вмешиваюсь, – подала голос Эмма. – Думаю, Луиза согласится со мной, если я скажу, что это ожерелье, спрятанное в сейфе Элвина Гастингса и найденное вами, дает вам основания подозревать Гастингса. Основания, мой дорогой сэр, – это уже немало. Но это далеко не то же самое, что доказательства. Нельзя считать факт убийства доказанным, имея на руках лишь ожерелье.

Энтони кивнул:

– Я понимаю, к чему вы клоните. Вы полагаете, что я затеял это расследование и теперь пытаюсь обвинить Гастингса в убийстве, чтобы обелить собственное имя и отвести от себя подозрения, которые – я это прекрасно помню – имели место в обществе сразу после убийства Фионы. То есть, вы полагаете, я решил жениться и стараюсь сделать так, чтобы ничто не мешало мне выбирать новую невесту.

Луиза поморщилась, но Эмма невозмутимо продолжила:

– Согласитесь, сэр, что вероятность этого мы не можем исключать. Такой подход к проблеме возможен, а потому было бы глупо игнорировать его.

Энтони взглянул в глаза леди Эштон и решительно сказал:

– У меня пока нет других доказательств моей правоты. Единственное, что я могу предложить вам на сегодняшний день, – слово чести, слово джентльмена. Я провожу расследование не ради будущего выгодного брака. И ожерелье, найденное у Гастингса, явилось для меня последним звеном, оно убедило меня в том, что рассуждения и подозрения мои верны и именно Элвин Гастингс виновен в смерти Фионы. Мне не нужно других доказательств, – продолжал он. – Но у меня остался без ответа еще один вопрос, и это мучает меня. Я хотел бы расставить все точки над «i».

– Что же это за вопрос? – спросила Луиза.

– Уверен, что именно Гастингс убил мою невесту. Но я не знаю, почему он это сделал. Ничто не связывало Фиону Ризби и Элвина Гастингса, кроме того обстоятельства, что они оба были на балу в ту злополучную ночь, когда Фиона исчезла.

– Думаю, на том балу было полно народу. Почему же ваши подозрения пали на Гастингса? – спросила Луиза.

– Тому было несколько причин. Во-первых, через несколько дней после этого бала его жена покончила с собой. Подумайте сами: две женщины, принадлежащие к высшему обществу, сводят счеты с жизнью одним и тем же способом, и между этими двумя самоубийствами проходит меньше недели. Мне такое совпадение кажется неправдоподобным. Это просто не может быть совпадением!

Некоторое время в комнате было тихо. Луиза задумчиво постукивала карандашом по блокноту.

– Все могло быть и иначе, – сказала она, наконец. – Одна смерть могла спровоцировать другую. Женщина, охваченная меланхолией и несчастная, читает в газете о самоубийстве и решает покончить с собой тем же способом.

– Не могу сказать, что хорошо знала Викторию Гастингс, – заметила Эмма, – но должна сказать, что встречалась с ней несколько раз, разговаривала… и помню, как удивилась, прочитав в газете о ее самоубийстве. Виктория не принадлежала к такому типу женщин, понимаете?

– Абсолютно согласен с вами, – подхватил Энтони. – Виктория не имела склонности к самоубийству, и Фиона тоже.

Дверь кабинета распахнулась, и миссис Голт торжественно внесла поднос с чаем. Она поставила его на столик подле Эммы.

Дальше я справлюсь, – сказала леди Эштон. – Спасибо.

Да, мэм.

Они в молчании ждали, пока миссис Голт покинет комнату и закроет за собой дверь.

Когда служанка ушла, Луиза повернулась к Энтони: – Итак, вы сказали, что совпадение способов самоубийства и близость по времени привлекли ваше внимание и возбудили сомнение.

Столбридж поглубже уселся в кресле, переплел пальцы и задумчиво взглянул на миссис Брайс.

– Вообще-то в тот месяц случилось три самоубийства. Третью жертву звали Джоанна Баркли. Вы, наверное, помните – женщина, которая убила лорда Гэвина. В то время это событие стало настоящей сенсацией.

Луиза застыла. Паника холодными иголочками впилась в сердце. Она даже не осмеливалась взглянуть на Эмму.

– Припоминаю, кажется, – пробормотала она наконец. – Об этом случае много писали.

Она умолкла, боясь, что не справится с голосом. Ужас, загнанный в глубины сознания, начал выползать наружу. Вдруг он знает? Нет-нет, это невозможно! Ни Энтони Столбридж, ни кто-либо другой не подозревают о том, что случилось на самом деле. Для них Джоанна Баркли умерла той ночью. И сенсация, вызванная смертью лорда Гэвима, давно перестала волновать общество.

Но тут Луизе пришла в голову новая мысль. Ведь у лорда Гэвина есть родственники: жена, например, – ведь у этого чудовища была жена! Конечно, сейчас она все еще и трауре, а потому не может вращаться в свете, но вдруг Энтони с ней знаком? Возможно, он счел, что есть некая связь между смертью Джоанны Баркли, самоубийствами Фионы Ризби и Виктории Гастингс? И что? Теперь он собирается расследовать и третье самоубийство тоже, и тогда…

– Миссис Брайс?

Луиза, погрузившаяся в свои мысли и страхи, вздрогнула. Энтони взирал на нее с некоторым удивлением.

– Простите. Я задумалась… обдумывала ваши слова, сэр.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – с беспокойством спросила Эмма.

– Все хорошо, спасибо. – Луиза усилием воли подавила страх и вернулась к происходящему. «Нельзя позволить чувствам и ужасу овладеть мной. Нужно решать проблемы по мере их поступления. Спокойно и хладнокровно».

– Прошу вас, продолжайте, сэр, – сказала она. – Так что там насчет третьего самоубийства?

Некоторое время он продолжал разглядывать Луизу, слегка приподняв брови, и ей очень-очень не понравилось это пристальное внимание. Однако, в конце концов, Столбридж чуть склонил голову, словно принимая объяснения.

– Я в то время интересовался подробностями самоубийства Джоанны Баркли, – сказал он, – и пришел к выводу, что эта трагедия не связана со смертями Фионы Ризби и Виктории. Мисс Баркли держала книжный магазинчик. Она не вращалась в свете, и нет никаких указаний на то, что она была знакома с Элвином Гастингсом. Девушка занималась собиранием и перепродажей редких книг. Гастингс книгами никогда не увлекался и не принадлежал к числу покупателей.

Он интересовался подробностями? Возможно, даже провел собственное расследование! На лбу Луизы выступил холодный пот. Пытаясь скрыть волнение, она сняла очки и принялась полировать стекла носовым платком.

– Насколько я помню, – заметила Эмма, ничем не выказывая своего волнения, хотя ужасно переживала за Луизу, – никто не нашел в том деле никаких загадок. Все было ясно как день. Бедняжка имела все основания свести счеты с жизнью, потому что ей грозил арест за убийство лорда Гэвина. Думаю, она не хотела позора и всего, что неизбежно последовало бы за арестом.

– Вы совершенно правы. Я также пришел к выводу, что в этом деле нет ничего загадочного, и не стал продолжать расследование. Но самоубийства Фионы и миссис Гастингс представляются мне куда более странными и необъяснимыми. И тогда я решил поинтересоваться делами Элвина Гастингса. Его бизнесом.

Теперь страх Луизы отступил перед любопытством. Она водрузила очки обратно на нос и быстро спросила:

– Вы нашли что-нибудь подозрительное?

– К сожалению, нет. В то время, когда произошли предполагаемые самоубийства, Гастингс был вовлечен в несколько финансовых проектов. Но я не вижу никакой связи между смертью Фионы и его финансовыми предприятиями.

Луиза задумалась, потом вздохнула, откашлялась, но, все же, рискнула спросить:

– Простите, что я задаю вам этот вопрос, сэр, но я должна. Приходило ли вам в голову, что мисс Фиона и Гастингс состояли в интимной связи?

– Этого не могло быть.

Фраза несла в себе уверенность, не располагавшую к дальнейшим вопросам и тем более спорам.

– Я говорил с людьми, которые были в тот вечер на балу и видели Фиону и Гастингса. В какой-то момент мистер и миссис-Гастингс ушли в сад подышать свежим воздухом. Через некоторое время Фиона тоже покинула бальную залу. Она ушла в сад, но была одна.

– Думаю, помимо этих троих в саду были и другие желающие подышать воздухом, – заметила Эмма, передавая Энтони чашку чаю.

– Спасибо. – Энтони поставил чашку на ближайший столик и продолжил: – Вы, конечно, правы. Но при этом никто не заметил ничего важного или необычного. Элвин и Виктория вернулись из сада и почти сразу же приказали подать карету и покинули бал.

– А мисс Фиона? – спросила Луиза.

– Ее живой больше не видели, – тихо ответил Энтони.

– Но как же так? Вы хотите сказать, никто не заметил, как она вернулась в зал?

– Я хочу сказать, что она ушла в сад одна и больше не вернулась. Когда ее достал и из реки, на ней было бальное платье. Не хватало только ожерелья, и все решили, что оно осталось в воде, возможно, зацепившись за что-то.

– Я не слышала этих подробностей, – негромко сказала Эмма, помешивая чай.

– Ризби постарались, чтобы как можно меньше подробностей попало в прессу. Сами понимаете, им не хотелось излишней огласки.

– Прошу вас, продолжайте! – воскликнула Луиза. – Были ли еще какие-то детали, позволившие вам увязать смерти обеих женщин?

– Вскрытие установило, что Фиона умерла от удара по голове. Врач решил, что, бросившись в реку, она ударилась о камень, сваю моста или что-то в этом роде. Но ведь возможны и другие варианты.

Да, удар по голове может быть нанесен разными предметами. Каминными щипцами, например. Тяжелыми железными щипцами, которые ужасно оттягивают руки… и наносят смертельные раны… Усилием воли Луиза подавила дрожь и быстро спросила:

– Были ли еще какие-нибудь улики?

– Нет, – печально покачал головой Столбридж. – Я не смог найти никаких очевидных доказательств того, что смерть Фионы или Виктории Гастингс была насильственной. Поэтому мне пришлось прекратить расследование.

– Но тогда я совершенно не понимаю, что именно заставило вас проникнуть вчера в дом Гастингса и заинтересоваться содержимым его сейфа, – сказала Луиза.

– Событие, которое случилось две недели назад. Некий господин по имени Филипп Грантли совершил самоубийство. Предположительно это было самоубийство.

Луиза взглянула на Эмму, но леди Эштон отрицательно покачала головой. Имя Грантли было ей незнакомо, а значит, этот человек не принадлежал к высшему свету и не вращался в обществе. Тогда Луиза повернулась обратно к Энтони:

– Кто такой этот Филипп Грантли?

– Мой информатор сказал, что Грантли был хорошо знаком с Элвином Гастингсом – вел его финансовые дела. В прошлом году, когда погибли Фиона и Виктория, Гастингс проворачивал какую-то финансовую аферу. Сейчас он в процессе организации очередной махинации или предприятия. И погибает еще один человек, напрямую связанный с его бизнесом. Мне такие совпадения кажутся странными.

Ах, вот почему мы с вами так часто встречались весь последний месяц! – воскликнула Луиза. – Вы посещали те же балы, что и я, потому что вами двигало то же стремление: разузнать побольше о других членах финансового консорциума, над которым работает Гастингс.

Да, – улыбнулся Энтони. – Признаться, я был очень удивлен, увидев вас в библиотеке лорда Хэммонда.

Луиза, которая поднесла было чашку к губам, торопливо поставила ее на место. Фарфоровая чашечка громко звякнула о блюдечко. Шокированная, она спросила:

– О чем вы говорите?

– В тот вечер, когда лорд Хэммонд давал бал, на который мы оба оказались приглашены, вы проникли в его библиотеку. Это случилось секунд через тридцать после того, как туда вошел я. Могу отметить, что вид у вас был ужасно подозрительный.

– Вы… вы хотите сказать, что уже находились в библиотеке?

– Я спрятался в нише окна, за портьерами, – признался Энтони. – Ситуация была несколько двусмысленной, и мне не хотелось афишировать свое присутствие. Уже и не помню, когда мне приходилось так вот прятаться, да еще от дамы.

– Бог мой! – Луиза прижала ладони к пылающим щекам. – Вы там были и видели, как я обыскивала библиотеку? А я-то была уверена, что совершенно одна!

– Ну и, как вы можете догадаться, после этого мое любопытство возросло стократ, – улыбнулся Энтони, но глаза его следили за выражением ее лица чрезвычайно внимательно.

– И в тот же вечер вы попросили, чтобы вас представили миссис Брайс, – меланхолично заметила Эмма.

«Да, – подумала Луиза, – именно в тот вечер он впервые пригласил меня на танец. И я позволила себе получить удовольствие и даже помечтать немного».

– А когда на другом балу, через несколько дней, я увидел, что вы ускользнули с явным намерением обыскать библиотеку Уэлсуорта, – продолжал Энтони, – мне стало понятно, что у нас могут обнаружиться некоторые общие интересы, а именно: мы оба пытаемся разузнать по больше о делах Элвина Гастингса. И вчера вечером наша встреча в том коридоре подле его спальни подтвердила мои догадки. Тогда я подумал, что мы могли бы поделиться друг с другом информацией и таким образом продвинуться в расследовании.

– Мм… – произнесла Луиза. На большее она пока оказалась не способна.

– Я был с вами откровенен, – упорно продолжал гнуть свое Столбридж. – И надеюсь, заслужил право получить ответы на некоторые свои вопросы. Согласитесь, это справедливо.

– Вы хотите знать, почему меня интересует состояние финансов и прожекты мистера Гастингса, – уточнила Луиза.

– В сложившихся обстоятельствах такой вопрос представляется мне весьма закономерным.

«Закономерный или нет, но отвечать на него все равно придется, – подумала Луиза. – Если я откажусь, он просто уйдет и ни о каком сотрудничестве не будет и речи». Такое развитие событий ее категорически не устраивало, ибо миссис Брайс прекрасно поняла, что только с помощью Энтони Столбриджа сможет довести расследование до конца. И кто знает – возможно, они смогут доказать не только неприглядные финансовые махинации, но и убийства. Раскрыть два убийства в высшем обществе это станет настоящей сенсацией!

– Что ж, сэр, я отвечу на ваш вопрос, – решительно сказала она. – Но при одном условии.

– Луиза, дорогая, я не уверена, что это будет разумным решением, – быстро вмешалась Эмма.

– Простите меня, но это единственный путь. У меня нет выбора. – Луиза повернулась к Энтони. – Вы согласны?

– Зависит оттого, какое именно условие вы мне поставите.

– Если вы хотите получить имеющуюся у меня информацию, а также пользоваться моей помощью в дальнейшем, то должны согласиться, что мы будем равноправными партнерами в этом деле.

– Неужели вы хотите иметь что-то общее с делом об убийстве, миссис Брайс? – спросил Столбридж, внимательно, без улыбки, разглядывая ее.

– Я хочу помочь вам в расследовании, касающемся Элвина Гастингса, – спокойно ответила она. – И должна признаться, что пока я отнюдь не уверена в том, что убийство – а уж тем более два убийства – имело место. Тем не менее, вы пробудили во мне любопытство и я хотела бы ознакомиться с этим делом подробнее.

– Но я не понимаю, к чему вам принимать участие в преследовании убийцы? Это может оказаться опасным!

– Я тоже считаю, что это слишком опасно, – вмешалась Эмма. – Не думаю, дорогая моя, что вам стоит расследовать и эту сторону дела. Вы делаете многое, но все же это чересчур…

Несколько минут в комнате было тихо. Луиза молчала, закусив губы. «Я все равно вынуждена буду рассказать ему кое-что, – думала она. – Он уже понял, что у меня есть некий мотив, и не успокоится, пока не узнает, в чем тут дело». Она скрестила руки на груди, сделала глубокий вздох и сказала:

– Что ж, сэр, я готова поделиться с вами своими секретами, но после этого у вас не останется иного выхода кроме как сотрудничать со мной в расследовании. Иначе мы все время будем натыкаться друг на друга и, возможно, мешать.

– Вы не любите развлечения? Балы, пикники, ассамблеи? – неожиданно спросил Столбридж. – Неужели вам так скучно в свете, миссис Брайс, что вы идете на огромный риск, избрав предметом своего любопытства такого опасного человека, как Элвин Гастингс?

– Я расскажу вам свой секрет, – как ни в чем не бывало продолжала Луиза. – Его знают всего двое: Эмма и главный редактор газеты «Флайинг интеллидженсер».

– Этого бульварного листка? Но что общего может быть у светской леди и «желтой» газетенки, печатающей самые пошлые сенсации?

Луиза убеждала себя, что готова к подобной реакции: мало кто был высокого мнения об упомянутом издании, но, все же, ее больно ранили его пренебрежительная оценка и явное презрение.

– Так уж получилось, – сказала она ровным голосом, – что я являюсь ведущим корреспондентом этой «желтой» газетенки.

Энтони застыл, глядя на нее в полнейшей растерянности. «Ну что ж, – сказала себе Луиза, – конечно, теперь его мнение обо мне упало очень низко, но, по крайней мере, я поразила и повергла в оцепенение самого Энтони Столбриджа. Думаю, такое с ним случается не часто».

– Вы корреспондент «Флайинг интеллидженсер»? – переспросил он.

– Именно. Я пишу под псевдонимом Фантом.

– Это, несомненно, своего рода откровение, – пробормотал Энтони.

Губы его дрогнули в улыбке, и Луиза, гордо вскинув голову, спросила:

– Вы находите мое занятие смешным, мистер Столбридж?

– Слово «потрясающее» будет более к месту, – отозвался он. – Знаете, моя сестра будет от вас в восторге.

– Она читает мои статьи? – оживилась Луиза.

– Еще бы! Но, думаю, она будет рада познакомиться с вами и по другой причине. Вообще у вас неожиданно много общего с моей сестричкой.

– Не понимаю. Ваша сестра тоже пишет для газеты?

– Нет, не для газеты, но тоже пишет и тоже скрывается под чужим именем.

– Чем же она занимается? – Луизу снедало жгучее любопытство. Прежде она ни разу не встречала женщину, которая скрывалась бы под вымышленным именем.

– Она пишет пьесы, – вздохнул Энтони. – Слышали, наверное, имя Э.Г. Харрис.

– Конечно, я знаю ее пьесы! – воскликнула Луиза. – Они ставятся на сцене театра «Олимпия». Сейчас идет «Вечер на Саттон-лейн». Я ходила на нее на прошлой неделе. Это прекрасная пьеса, и там есть несколько совершенно замечательных моментов… Особенно сильное впечатление производит корабль, который тонет прямо на сцене.

– Я в курсе.

– А, кроме того, все зрители просто уверены, что героиня обязательно утонет, – ведь она позволила себе влюбиться, а такого рода предосудительная связь всегда ведет к печальному концу. Так бывает всегда, своего рода закон жанра. И тут буквально ниоткуда появляется джентльмен, который спасает ее! – Луиза вздохнула и закончила: – Но, к сожалению, это был не ее возлюбленный Найджел.

– Если я правильно помню сюжет, этот самый Найджел был женат с самого начала пьесы, – осторожно заметил Энтони.

– Все правильно, но он-то этого не знал! Найджел пребывал в уверенности, что его жена умерла, а ее, оказывается, запер в сумасшедший дом ее братец – настоящим негодяй!

– Уверяю вас, я тоже смотрел пьесу, миссис Брайс, так что нет нужды пересказывать мне подробности.

Да, конечно. – Луиза вспыхнула от смущения. Кажется, она чересчур увлеклась.

Луиза – поклонница творчества вашей сестры, мистер Столбридж, – с улыбкой сказала Эмма.

Я так и понял. Должен отметить, миссис Брайс, что я тоже читал кое-что из вашего творчества.

– Не думала, что вы признаетесь в том, что читали «Флайинг интеллидженсер», – язвительно отметила Луиза, но в тоже время сердце ее замерло от волнения: он читал!

– Уверен, что у «Флайинг интеллидженсер» есть две категории читателей, – сухо сказал Энтони. – Те, у кого хватает смелости признаться в своей слабости и они читают этот листок открыто, – и те, кто слабость эту всячески скрывает. Должен также отметить, что популярность газеты среди представителей высшего общества значительно выросла, после того как в ней стали появляться репортажи Фантома. Я приношу вам свои искренние поздравления, миссис Брайс. Несколько раз вам удалось действительно поразить общество вашими разоблачениями скандалов в высшем свете.

– Хочу, чтобы вы знали: скандалы интересуют меня не как таковые, не просто ради сенсационности. Основная моя цель – увидеть торжество справедливости.

– Справедливость? – Энтони вопросительно выгнул брови.

– Именно, мистер Столбридж! Уверена, вы не хуже меня знаете, что нередко представители высшего общества пользуются тем, что знатность рода и богатство ставят их в привилегированное положение. Аристократы пользуются своей неуязвимостью перед лицом закона и правосудия. Они совершают преступления и не несут за них ответственности.

– Понимаю. И вы сочли, что ваш долг – добиться справедливого возмездия для тех, кто совершил преступления?

– К сожалению, выполнить подобную задачу практически невозможно! – воскликнула Луиза, всплеснув руками. – Всем известно, что Скотленд-Ярд бессилен, если речь идет о людях высшего света. Полицейские не могу проводить расследования, потому что все двери мгновенно захлопываются перед ними. Вы сами признали, что нет никаких шансов на то, что полиция сможет обыскать дом Гастингса.

– Все так. Но тем не менее…

– Благодаря Эмме я оказалась в очень выгодном положении, – продолжала Луиза, не позволяя ему перебивать. – Я вращаюсь в высших слоях общества, но не привлекаю к своей особе никакого внимания.

Энтони задумчиво взглянул на леди Эштон. Та безмятежно улыбнулась в ответ, налила себе еще чаю и сказала:

– Должна признаться, это чертовски забавно.

– Хочу также подчеркнуть, что я никогда ничего не выдумываю, – продолжала Луиза. – Прежде чем писать статью, я каждый раз провожу самое тщательное расследование. Иначе нельзя, потому что я не хочу унизить или обидеть невиновных.

– Довольно! – Энтони вскинул руки, словно защищаясь. – Я более ни минуты не сомневаюсь в благородстве ваших намерений или в вашем энтузиазме, миссис Брайс.

Луиза перевела дыхание и поправила очки.

– А скажите, – после некоторого раздумья спросил Энтони, – ведь вы добываете информацию и нужные для статей сведения не только лично? Наверняка у вас, как у всякого настоящего журналиста, есть свои информаторы.

– Да, – обронила Луиза, мгновенно насторожившись. Хотел бы я узнать имя человека, который подал вам мысль заняться финансами Элвина Гастингса.

Луиза задумалась. Ее информатор, Миранда Фосетт, получала от своей роли помощницы журналистки искреннее удовольствие. Если удастся убедить ее довериться Энтони, то она, пожалуй, поможет и в его расследованиях.

– Возможно, мой информатор согласится помочь – осторожно сказала она. – Но без предварительного разговора с этим человеком я ничего гарантировать не могу.

– Я понимаю, – отозвался Столбридж.

– Давайте расставим все точки над «i», сэр, – сказала Луиза. – Наш разговор закончится здесь и сейчас, если вы не согласитесь сделать меня полноправным партнером в своем расследовании.

– Не думаю, что такого рода партнерство разумно, миссис Брайс, – сказал он холодно, и глаза его опасно сузились.

– Не думаю, что у вас есть выбор, мистер Столбридж, – невозмутимо отозвалась Луиза.

Глава 10

Через десять минут Энтони Столбридж покинул дом номер двенадцать по Арден-сквер, перешел на другую сторону улицы и углубился в аллею небольшого парка, занимающего центр площади. Настроение его было далеко не радужным.

Итак, Луиза оказалась журналисткой, и даже более того, – корреспондентом «Флайинг интеллидженсер». Эта новость ошеломила его. Ни разу в жизни он не только не встречал, но и не слышал о женщине, которая занималась журналистикой да еще писала разоблачительные статьи, получая информацию непосредственно в высшем свете, так сказать, изнутри.

Да, карьера Луизы Брайс оказалась, мягко говоря, необычной, но зато объясняла многие факты, приводившие его в изумление. В частности, эти обыски, которые она тайно провела в домах Хэммонда и Уэлсуорта, а также ее интерес к Элвину Гастингсу.

Кроме того, он понял, почему Луиза Брайс ведет только скучные разговоры на балах, носит немодные платья, очки и старается, чтобы ни у одного мужчины не возникло желания взглянуть на нее дважды. Она сделала все возможное, чтобы люди вообще не замечали ее. Впрочем, теперь она невольно попала в число тех дам, о которых сплетничает высший свет. И причиной тому он, Энтони. Общество не преминет связать их имена в одной сплетне и обсудить все с подробностями. «Интересно, как Луиза справится с этим?» – думал он.

Столбридж огляделся и обнаружил, что находится на небольшой поляне в центре парка. Здесь имелось две чугунных скамьи и мраморная статуя нимфы. Окинув местные достопримечательности равнодушным взглядом, он двинулся дальше, и вскоре парк кончился. Столбридж вышел на улицу, свернул за угол и попал в узкий переулок. Срезав, таким образом, путь до делового квартала, он вскоре добрался до оживленной центральной улицы. Хотел было подозвать кеб, но передумал. Прогулка пешком даст возможность привести в порядок мысли и внести успокоение в его несколько смятенную душу. Да, Энтони Столбридж нервничал, и виной тому были миссис Брайс и ее настойчивое предложение о партнерстве.

Он не хотел втягивать ее в расследование, которое может оказаться опасным, но она лишила его выбора. Луиза ясно дала понять, что и без его помощи будет продолжать свои изыскания. Так что единственный выход в данной ситуации – согласиться на предложение о партнерстве, по ходу дела присматривать за ней и по мере возможности защищать. Он вспомнил твердый взгляд, гордо вздернутый подбородок, холодный блеск стеклышек в очках и вздохнул: оберегать миссис Брайс скорее всего будет нелегко. Уж он постарается, решил без колебаний Энтони.

Глава 11

– Догадываюсь, что мне вряд ли удастся отговорить вас от участия в этой авантюре, – сказала Эмма. – Но, тем не менее, я должна попытаться. Луиза, задуманное нами расследование чрезвычайно рискованно.

– Я и раньше рисковала, в этом не будет ничего нового. – Луиза встала и подошла к окну. Она смотрела в сад, но не видела его очарования, поглощенная своими мыслями.

– Нет, теперь все может оказаться по-другому и опасность будет несоизмеримо выше. Ведь прежде вы никогда не участвовали в расследовании убийств.

– Именно поэтому я не могу упустить подобную возможность. Нельзя игнорировать два вероятных убийства дам из высшего общества, да еще связанных с Элвином Гастингсом. Такие люди, как Гастингс, почти всегда уходят безнаказанными, не платят за свои грехи и чинимое беззаконие. Если есть хоть какая-то возможность доказать его преступления предать негодяя в руки правосудия, сделать так, чтобы восторжествовала справедливость… Я не могу отойти в сторону, Эмма.

– Не забывайте, что эти убийства могут оказаться плодом воображения мистера Столбриджа. Да, он говорит уверенно, но доказательств у него нет. Вполне вероятно, что у него имеются собственные причины искать виноватого. Помните, мы ведь говорили об этом.

– Не думаю, что он затеял все это расследование только для того, чтобы очиститься от подозрений. И вообще мне кажется, Энтони Столбриджу глубоко наплевать на то, что именно думают и говорят о нем в свете. Интуиция подсказывает мне, что он искренне верит в виновность Гастингса и хочет отомстить за смерть Фионы Ризби.

– Не знаю…. А если вы приписываете ему столь благородные мотивы только потому, что он вам подсознательно нравится и вы хотите думать, что у вас есть нечто общее. Вы оба ищете воздаяния злодеям за преступления и так далее.

– Возможно, вы и правы. – Луиза отвернулась от окна и взглянула на подругу. – Но в любом случае я намерена довести это дело до конца и выяснить правду – какой бы она ни была.

– Не сердитесь на меня, дорогая. Я искренне восхищаюсь вашим журналистским талантом, смелостью и тем, что вы жаждете лишь справедливости, не преследуя никаких личных целей… Но не слишком ли вы увлеклись наказанием господ из высшего общества? Это опасно!

– Я ценю вашу заботу, Эмма, и постараюсь быть осторожной.

– Вами движет гнев и страх, который вселил в вашу душу лорд Гэвин, – печально сказала Эмма. – Ваш мучитель мертв, но все равно преследует вас.

– Не стану спорить по этому поводу. Произошедшее в ту ночь продолжает являться мне в кошмарных снах, и, думаю, этот ужас не оставит меня до самой смерти. И возможно, в какой-то мере вы правы: я ищу опасности, потому что она дает мне ощущение жизни, дает надежду избавиться от прошлого. Но поймите: я делаю то, что должна делать. Статьи, которые я пишу в газету, расследования – все это позволяет ощутить собственную значимость, доказать, что я не пустота в жалком платье.

– Значит, вы твердо решили принять участие в расследовании мистера Столбриджа!

– У меня нет выбора. – Некоторое время Луиза молчала, потом опять отвернулась к окну и тихо добавила: – Должно быть, он безумно любил свою Фиону.

Глава 12

Вот и большой дом на Брэктон-стрит. Энтони поднялся по ступеням и постучал молотком, возвещая о своем приходе. Он немного страшился того, что его ждет, но нет никакой возможности избежать этого… Раздались шаги в холле, дверь распахнулась, и на пороге возник им высокий и худой седовласый дворецкий.

– Мистер Столбридж, сэр. Прошу вас, входите.

– Добрый день, Шаттл. – Энтони вошел и привычным движением бросил шляпу на мраморный стол у стены – Как твое здоровье?

– Превосходно, сэр, благодарю вас. – Дворецкий закрыл дверь. – Ваша матушка и сестра в библиотеке. А батюшка, разумеется, в мастерской.

– Разумеется. Благодарю.

Энтони добрался до двери в библиотеку и несколько секунд стоял возле нее, собираясь с силами, чтобы отразить натиск любящих женщин. Глубоко вздохнув, он решил, что готов к предстоящему испытанию, и открыл дверь. Большой письменный стол и мольберт расположены так, чтобы на них падал свет из высоких окон. Окна выходили в просторный сад. Джорджина, его мать, стояла подле мольберта с кистью в руке и в фартуке, защищающем платье от красок. Ее темные волосы уже кое-где серебрились сединой, и она никогда не скрывала, что возраст ее ближе к шестидесяти, чем к пятидесяти. Но Джорджина сохранили прямую спину, девически стройную фигуру и способность радоваться жизни.

Сестра Клэрис расположилась за столом, поверхность которого была завалена листами бумаги, исписанными ее почерком. Должно быть, очередная пьеса, решил Энтони. Клэрис подняла личико; рыжеватые пышные кудри пламенем сверкнули на солнце, голубые глаза вспыхнули радостью.

– Добрый день, дамы, – быстро сказал Энтони, не входя в комнату. – Похоже, вы обе заняты, так что я не буду мешать. Мне нужно зайти к отцу.

– Не смей убегать, не заглянув к нам попозже и ничего не объяснив! – воскликнула сестра. – Не будь таким бессовестным, Тони.

– Простите, но я действительно спешу. – Энтони отступил было в коридор, но властный голос матери заставил его остановиться.

– Нет, Тони, сейчас. Твоя бабушка навестила нас сегодня с утра и рассказала нам много интересного. Хотелось бы услышать твою версию событий. – Джорджина отложила кисть и выжидательно уставилась на сына.

Энтони молчал, но про себя произнес много крепких выражений. Его бабушку звали леди Пейн, и она всячески стремилась оправдать свою фамилию.[1] Ее основным занятием и смыслом жизни было вмешиваться в дела близких. В былые годы она успела помучить всех членов семьи, но в последнее время сосредоточила свое внимание на Энтони. Это было чертовски неприятно.

Впрочем, ради справедливости стоило признать, что не только бабушка уделяет ему повышенное внимание. Практически весь семейный клан, словно сговорившись, принялся всячески оберегать Энтони, сватать Энтони, сплетничать об Энтони. О, само собой, все он и желают ему добра, но иной раз это бесило его так, что он с радостью вспоминал проведенные за границей годы, когда родственники были далеко и никак не могли повлиять на его жизнь.

К счастью, сейчас в Лондоне не было других членов клана, кроме родителей, сестры и бабушки, но даже они сумели порядком его замучить. Все члены семьи обладали недюжинным умом и неискоренимым любопытством, а потому неудивительно, что Энтони избегал своих ближайших и дражайших как только мог.

– Так это правда? – перешла в наступление Клэрис. – Ты действительно похитил прямо в разгар бала эту загадочную вдову, миссис Брайс? – Говорят; ты увез ее в своей карете!

Столбридж вздохнул. Он любит свою сестру. Клэрис на несколько лет младше его, умна и сообразительна, добра и мила, но обладает привычкой все драматизировать. Должно быть, это что-то вроде побочного эффекта от доставшегося ей таланта драматурга.

– Мы с миссис Брайс покинули бал вместе, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Но никто никого не похищал! Мы просто спустились по лестнице и сели в карету, как все нормальные люди. А теперь прошу меня извинить, я должен найти отца.

– Нет-нет, подожди! – Джорджина вытирала руки, перепачканные красками. – Так нечестно! Ты должен остаться и рассказать нам побольше о своей таинственной миссис Брайс. Кто она? Из какой семьи? И где, собственно, мистер Брайс? Как ни странно, в этот раз твоя бабушка была очень плохо информирована. Все, что она смогла сообщить: миссис Брайс является дальней родственницей леди Эштон, и у нее нет чувства стиля.

– Бедная бабушка. – Энтони лучезарно улыбнулся. – Должно быть, неспособность разузнать о ком-то всю подноготную порядком бесит ее.

– Она и правда ходит на бал в очках? – спросила Клэрис.

– Да, – подтвердил брат.

– Ну что же ты молчишь? – не унималась мать. – Что стало с ее мужем?

– Понятия не имею, – пожал плечами Энтони. – Для меня главное, что его здесь нет.

– Бабушка говорит, что она вдова. Но если она вернулась к светской жизни, то срок ее траура уже закончился. Отсюда следует, что мистер Брайс умер минимум три года назад, а то и раньше. – Похоже, она осталась вдовой в юном возрасте, – сказала Клэрис.

– Это предположение логично, а потому может оказаться правдой, – отозвался брат.

– Бабушка говорит, что она, похоже, осталась совсем без денег, – заметила Джорджина. – И леди Эштон приютила ее исключительно по доброте душевной.

– Наверное, так и есть. А теперь позвольте мне откланяться… – Энтони сделал шаг к двери.

– Какая она? – спросила Клэрис.

Несколько секунд Столбридж молчал, обдумывая вопрос.

– Необычная, – сказал он наконец.

– Но в каком смысле? Нам хочется услышать подробности. Ну же, Тони, – взмолилась Клэрис. – Это первая женщина, к которой ты проявил интерес после смерти Фионы. Ты не можешь вот так уйти и ничего нам не сказать.

– Она восхищается твоими пьесами, – подумав, объявил брат.

– Ты рассказал ей, что я пишу для театра? – Клэрис была ошарашена.

Полагаю, ей понравилось, что героиня твоей пьесы «Вечер на Саттон-лейн», у которой была внебрачная связь, не утонула в конце, хотя тот, кто спас ее от смерти, и не был ее соблазнителем и возлюбленным.

– Ну не могла же я позволить Найджелу спасти ее! – воскликнула Клэрис. – Он уже был женат к тому моменту, как они познакомились…

– Я так ей и сказал, – кивнул Энтони и после этого быстро откланялся и вновь оказался в коридоре, чувствуя себя так, словно его только что пытались разобрать на составные части.

Он прошел через анфиладу комнат к задней части дома. Здесь находилось просторное помещение, которое архитектор планировал разделить между хозяйской спальней и гостиной, но в результате получилась очень просторная мастерская.

Еще в коридоре он услышал лязг металла. Энтони улыбнулся знакомому звуку, который помнил с самого детства: будучи ребенком, он многие часы проводил в этой мастерской. Сначала он просто играл с необычными механическими игрушками и устройствами, которые отец придумывал и создавал для него, а потом стал помогать ему к работе над изобретениями. В целом ему нравилось иметь отца-изобретателя. Скучать уж точно не приходилось.

– Это ты, Клэрис? – Маркус Столбридж стоял спиной к двери. – Я еще не закончил твой заказ. Не так-то просто придумать дом, который должен сгореть на сцене и не спалить театр. Пока мне не удалось подобрать нужные для создания дымового эффекта химикаты. Вернее, дым-то я могу сделать, но его получается слишком много. Боюсь, зрителям будет трудновато разглядеть происходящее.

Энтони закрыл дверь и прислонился спиной к стене.

– Неужели Клэрис хочет сжечь дом на театральной сцене? – спросил он.

– Тони! – Маркус оставил инструменты и повернулся к сыну. – Я отправил тебе сообщение несколько часов назад. Где ты, черт возьми, был так долго?

Энтони смотрел на отца и думал, что посторонний легко принял бы этого седого человека за ремесленника, а не за отпрыска одного из древнейших родов Англии. Штаны и рубашка, перепачканные машинным маслом, тяжелый кожаный фартук со следами ожогов: его родитель совершенно не походил на породистого аристократа.

В молодости Маркус Столбридж получил инженерное образование. По свидетельству родственников старшего поколения, он начал мастерить вещи и изобретать, сразу как выбрался из колыбели. Сейчас Маркусу уже перевалило за шестьдесят, но он был крепок, широк в плечах, с резкими чертами лица и проницательным взглядом зеленых глаз. Впрочем, взгляд этот становился внимательным и даже пронизывающим, только когда он смотрел на чертежи особо сложного изобретения. В повседневной жизни Маркус Столбридж слыл человеком добрым и даже рассеянным. А если он впадал в глубокую задумчивость и глаза его приобретали мечтательное выражение, а резкие черты лица смягчались, это значило, что он обдумывает новое изобретение.

– Простите, что заставил вас ждать, сэр, – сказал Энтони. – Но сначала я был занят, а когда, все же, добрался до отчего дома, меня перехватили и подвергли допросу с пристрастием два инквизитора, засевших в библиотеке.

– А, понятно. – Маркус усмехнулся и принялся вытирать руки ветошью. – Сегодня с утра у нас побывала с визитом твоя бабушка. После этого у матери и сестры должно было возникнуть много вопросов к тебе.

– Так и есть. Расскажите мне о горящем доме, который придумала Клэрис.

– Это еще одна из сенсаций, которой твоя сестра хочет поразить публику. Она говорит, что конкуренция в этой области становится все жестче. Каждый театр в городе пытается превзойти остальные по силе воздействия на зрителя, используя для этого любые средства. Привидения, штормы, проносящиеся по сцене поезда уже никого не удивляют. Но Клэрис считает, что пожар станет пользоваться успехом у публики.

– Боюсь, будет трудновато превзойти ваш последний шедевр – тонущий корабль. Критики писали, что все было так реалистично, что они сами едва не наглотались воды.

– Ох уж эти критики! – Маркус сморщился. – Они всегда найдут к чему придраться. Публике шоу понравилось.

– И теперь Клэрис хочет сжечь дом прямо на сцене?

– Ну да. Чтобы герой мог спасти ребенка из огня.

– Уверен, это будет незабываемое зрелище.

– Не знаю. Боюсь, нам не удастся достичь того эффекта, на который надеялась Клэрис. Владельцы театра «Олимпия» порядком струхнули, когда она заявила им, что на сцене будет бушевать настоящее пламя. Но, думаю, мне удастся кое-что придумать. Хочу использовать мерцающие лампы, чтобы создать эффект пламени, и дым, полученный химическим путем.

– Буду ждать премьеры с нетерпением. Уверен, это будет сенсация.

– Посмотрим. А вот, кстати, о сенсациях. Твоя бабушка сегодня рассказала нам о том, что вчера ты тоже создал своего рода сенсацию, умыкнув с бала какую-то вдовушку. Я-то думал, ты занимаешься расследованием дела Гастингса. Что-то случилось и заставило тебя бросить это дело?

– Нет, сэр. Как бы вам того ни хотелось, я не откажусь от расследования. Более того, оказалось, что миссис Брайс также связана с моей деятельностью в этом направлении.

– Вот черт! – Маркус с досадой покачал головой. – Мне следовало догадаться, зная твое упрямство. Просто, когда мы с матерью и Клэрис услышали, что ты увез с бала какую-то даму, то все обрадовались и поспешили с выводами.

– Простите, что разочаровал вас.

– Не сердись, мальчик мой. Ведь наше беспокойство естественно. И меня, и мать тревожит твоя одержимость. Ты вбил себе в голову, что Гастингс убил Фиону, и все свое время тратишь, пытаясь это доказать. В конце концов, это опасно! Если бы тебя поймали, пока ты обыскивал дом…

– Я нашел ожерелье Фионы, – перебил его сын.

– Ах, черт возьми! Где?

– В сейфе Гастингса.

Некоторое время Маркус молчал, потом все же спросил:

– Ты уверен, что это ожерелье Ризби?

– Да. Думаю, он снял его с Фионы, после того как убил.

– Получается, что ты был прав в своих подозрениях. – Отец с тревогой смотрел на Энтони.

– Похоже на то.

– Но это просто не имеет смысла! К чему Гастингсу было убивать девушку? Не думаешь же ты… – Он бросил быстрый взгляд на Энтони. – Не думаешь же ты, что он соблазнил ее и это была ссора на почве страсти?

– Нет.

– Ты так уверенно это говоришь. Я знаю, как ты был привязан к Фионе, Тони. Мы все ее любили. Но не позволяй былому чувству ослепить тебя и лишить возможности увидеть правду.

– У Фионы не было связи с Гастингсом.

Маркуса такой ответ явно не убедил, но он кивнул и не стал больше развивать эту тему.

– Хорошо. Но тогда каков мотив преступления? Из-за чего Гастингсу убивать ни в чем не повинную девушку?

– Не знаю. Но я это выясню.

– Тони, прошу тебя, оставь это расследование. Слишком много времени прошло, и все равно ты не сможешь ничего доказать.

Энтони подошел к одному из верстаков и коснулся рукой инструментов, аккуратно разложенных на дереве.

– В течение последних двух лет Гастингс шантажом вымогал деньги у нескольких престарелых богатых леди.

– Ты не шутишь? Так Гастингс шантажист?

– Я нашел доказательства этого в его сейфе, там же, где он хранил ожерелье. К сожалению, с точки зрения официального следствия эти бумаги бесполезны, так же как и ожерелье, так как никто из жертв шантажа не захочет открыто признать, что подвергался вымогательству, а потому до суда дело не дойдет… Я верну бумаги пострадавшим, устрою все анонимно, чтобы никому не причинять лишних страданий. Кстати, они, скорее всего, никак не связывали Гастингса с тем негодяем, что забирал у них деньги.

– Какая низость! – Маркус скривился от отвращения. – Да, ты прав, мой мальчик: Элвин Гастингс негодяй, каких мало. Но, если ни одно доказательство не годится для суда, на что же ты надеешься?

– Все в свое время, – отозвался Энтони. – Сейчас моя задача – узнать, почему он убил Фиону. Этот вопрос сводит меня с ума, и я не успокоюсь, пока не найду ответ.

– И как же ты собираешься действовать?

– Я уверен, что между Гастингсом и Фионой не было интимной связи. Тогда остается единственно возможное объяснение: Фиона что-то узнала о делишках Гастингса. Вероятно, обнаружила, что он промышляет шантажом.

– И он убил ее, чтобы сохранить свою тайну?

– Согласись, это мотив.

– Может быть. Но как ты сможешь это доказать, особенно теперь, когда прошло столько времени?

– Не знаю. – Энтони подошел к сейфу, стоявшему и одном из углов мастерской. Сейф вполне мог служить украшением помещения: темно-зеленые металлические стенки и дверца были покрыты искусным золотым узором. Молодой человек задумчиво провел пальцем по виньеткам. – Вы оказались правы, отец: у Гастингса в спальне был установлен именно «Аполло». И, как и говорил Каррадерз, он вмонтировал сейф в полкомнаты. Спасибо за информацию.

Уилл Каррадерз, глава компании «Замки и сейфы Каррадерза», был старинным другом семьи. В Лондоне он владел эксклюзивным правом на производство и продажу сейфов «Аполло», Именно его компания продала сейф Гастингсу и занималась его установкой.

– Значит, ты не потерял своих навыков по обращению с сейфами? – насмешливо спросил Маркус.

– Ну, кое-что подзабыл, но за тридцать секунд справился.

– А раньше-то хватало и пятнадцати. – Маркус улыбнулся своим воспоминаниям. – Ты провел много дней в нон лаборатории, играя с замками, а затем испытывая для меня различные механизмы и устройства… А вот, кстати, об испытателях. – Он хмуро взглянул на сына. – Тебе пора подумать о детях – хочу успеть порадоваться внукам. Кроме того, мне нужны новые помощники. Тебе теперь все время некогда, а Клэрис полностью поглощена своими пьесами.

– Вот закончу расследование и вплотную займусь этим вопросом, – торжественно пообещал Энтони.

– Обещания, все пустые обещания, – недовольно буркнул Маркус. Потом вспомнил о чем-то и внимательно взглянул на сына. – А что это за миссис Брайс и при чем здесь она?

– Это непросто объяснить. Например, вчера вечером я наткнулся на нее у дверей спальни Гастингса.

Рот у Маркуса открылся, закрылся и снова открылся.

– Подле спальни? Вот ведь черт! И что же она там делала?

– То же самое, что собирался сделать я. Мадам отправилась туда с намерением обыскать частные владения и личные вещи хозяина.

– Но зачем ей?

– Она искала доказательства, что Гастингс содержит бордель.

– И эта твоя миссис Брайс вскрыла «Аполло»?

– Ну конечно, нет! Ведь это все же «Аполло»! Но после того как мы встретились и поговорили, она… она наняла меня, чтобы я сделал это для нее.

– Наняла тебя? – Маркус провел рукой по лбу. Сегодня у него явно выдался трудный день.

– Ну да, – безмятежно продолжал сын, не замечая смятения отца. – Видишь ли, она приняла меня за вора, который промышляет драгоценностями в богатых домах. Как я уже сказал, это ужасно запутанное дело.

– Ты прав, мой мальчик. – Маркус внимательно взглянул на сына и добавил: – Но это не дает ответа на мой первоначальный вопрос: кто такая, черт возьми, миссис Брайс?

– Честно говоря, до конца еще не выяснил, но работаю над этим вопросом. Однако мне удалось получить у нее признание, что она пишет статьи для «Флайинг интеллидженсер».

– Никогда не поверю! – воскликнул пожилой джентльмен. – Дама из высшего общества пишет для «желтой прессы!

– Да, сэр.

– Но я прекрасно помню, как ты презирал всех писак из бульварных газетенок за то, как они обсуждали смерть Фионы. Прости, но мне трудно поверить, что ты пошел на союз – пусть и чисто деловой – с журналисткой.

– Уверяю вас, сэр, мне и самому непросто было прийти к этому решению. Но я заметил, что миссис Брайс женщина необычная и потому порой толкает людей на неординарные поступки. Кстати, прошу вас держать эти сведения о личности и занятиях миссис Брайс в секрете посторонних. Она очень старается сохранить инкогнито в этом плане.

– Из-за того, что она женщина?

– Частично да. Но, кроме того, она проводит расследования в высшем свете, а потому вынуждена использовать псевдоним, чтобы никто не связал шустрого писаку со светской дамой. Если ее секрет будет раскрыт, это моментально положит конец ее журналистской карьере.

– Это точно, – фыркнул Маркус. – Больше она не сможет узнать ничего интересного. Ее имя мгновенно вычеркнут из списков гостей, и она станет персоной нон грата на любом приеме или балу.

– Именно это я и имел в виду.

– Однако это потрясающая история, – заметил Маркус, задумчиво поглаживая подбородок. – Совершенно потрясающая.

– Помните скандал, связанный с именем Бромли?

– Ну еще бы! Это была настоящая сенсация. Кто бы мог подумать, что такой педант и зануда, высокомерный и вечно всех поучающий тип, как лорд Бромли, получал доход от сети курилен опиума! Когда разоблачительная статья появилась во «Флайинг интеллидженсер», лорд был вынужден покинуть страну – отправился в продолжительное путешествие по Америке, и с тех пор не смеет показаться на родину.

– Честь его разоблачения всецело принадлежит миссис Брайс. Именно она нашла неопровержимые доказательства, убедившие публику и даже родственников лорда Бромли. Миссис Брайс пишет под псевдонимом Фантом.

– Так она и есть Фантом! Однако… И теперь проводит собственное расследование в отношении Гастингса. М-да… – Он быстро взглянул на сына.

Энтони, понимая, о чем думает отец, добавил:

– Я пытался отговорить ее от этого предприятия, ибо оно несет в себе большой риск, но она и слышать ничего не хочет. Тогда я решил, что буду присматривать за ней и постараюсь защитить от опасности. Однако мне пришлось пообещать, что мы будем действовать вместе. Своего рода деловое партнерство. Но для светского общества это будет выглядеть как обыкновенная любовная интрижка.

– Понял, понял, – закивал Маркус. – А вот насчет интрижки… Она имеет место?

– Уверяю вас, сэр, наше сотрудничество с миссис Брайс носит чисто деловой характер.

– Твоя бабушка – а значит, и весь высший свет – уверена, что ты завел с ней роман.

– И прекрасно, сэр. Мы рассчитываем, что подобного рода сплетни послужат хорошим прикрытием. Если окружающие – и Гастингс в том числе – поверят, что у меня с миссис Брайс роман, то не заметят, чем мы занимаемся на самом деле.

– Интересная теория, – отозвался Маркус, разглядывая сына, словно перед ним вдруг оказался некий механизм, нуждающийся в отладке.

– На сегодняшний день это вся информация, которой я располагаю, – произнес Энтони и, распрощавшись с отцом, покинул мастерскую. По коридору он шел почти на цыпочках, опасаясь, что Клэрис подстерегает его где-нибудь за дверью, чтобы опять приставать с вопросами. Но ему повезло: сестра, видимо, была чем-то занята. И Энтони ускользнул из отчего дома без дальнейших сложностей. Только оказавшись на улице, он смог вздохнуть с облегчением.


Маркус стоял посреди мастерской, прислушиваясь. Вот открылась и закрылась входная дверь – Энтони ушел. Только тогда пожилой джентльмен снял рабочий фартук и отправился в библиотеку.

Джорджина и Клэрис пили чай. Обе уставились на вошедшего круглыми от любопытства глазами.

– Ну что, папа, Тони рассказал вам что-нибудь о своих отношениях с миссис Брайс? – нетерпеливо спросила Клэрис.

– Кое-что рассказал. И вынужден признаться, все это очень необычно. Просто невероятно, если быть точным, – отозвался Маркус, с благодарностью принимая из рук жены чашку с чаем.

– Ну и каково твое мнение, дорогой? – с тревогой спросила Джорджина. – Это серьезное увлечение или так – мимолетная интрижка?

– О нет, это, несомненно, нечто большее, чем интрижка. Хотя, мне кажется, Тони и сам еще не осознал что именно чувствует к этой женщине. Он по-прежнему поглощен расследованием смерти Фионы и не отказался от мысли отыскать ее убийцу.

– И что ты думаешь об этой миссис Брайс? – спросила жена.

– Не знаю, что и думать. Не торопи меня, дорогая, я ведь ее даже не видел. Но из того, что слышал, можно предположить, что она прекрасно впишется в нашу семью.

Глава 13

Миранда Фосетт согласилась встретиться с ними на следующий же день. Она приняла Луизу и Энтони в просторной гостиной, которая больше всего напоминала фойе модного и дорогого театра. Портьеры красного бархата, перехваченные золотыми шнурами, обрамляли окна. Красный ковер с изысканным цветочным узором покрывал весь пол просторного помещения. Диван и стулья были обтянуты золотым дамастом; с потолка свисала хрустальная люстра. Сама Миранда выглядела экзотически яркой птичкой, облаченная в бирюзовое платье и увешанная бесчисленными нитками жемчуга. Ее волосы, уложенные в высокую и сложную прическу умелыми руками парикмахера, венчали голову, словно золотистая корона. Луиза решила, что это, скорее всего, парик. Очень немногие женщины в возрасте Миранды могли похвастаться такими пышными волосами. Да что там, для любого возраста столь пышные и упругие локоны по большей части остаются недостижимом мечтой.

– Я рада нашей встрече, мистер Столбридж. – Миранда улыбнулась, когда Энтони целовал ей руку.

– Счастлив знакомству. – Он выпрямился и теперь улыбался, взирая с восторгом на стоящую перед ним женщину. – Вы ведь легенда, мадам, и сами это знаете. Ни одна актриса так и не смогла заменить вас на сцене. Мне посчастливилось увидеть вас во всем блеске мастерства: я был на последнем спектакле «Леди Макбет».

Луиза поспешно захлопнула рот и постаралась скрыть удивление. Вот ведь негодяй! Как, однако, искренне звучит его комплимент. О да, этот человек может быть очаровательным. Когда захочет. Однако всего полчаса назад, когда он заехал за ней в дом Эммы и Луиза объявила, что они едут на встречу с бывшей актрисой, Энтони не выразил ни малейшей радости по этому поводу. Более того, узнав имя ее информатора, он был удивлен и разочарован.

– И как это вас угораздило познакомиться с Мирандой Фосетт? – ворчливо поинтересовался он, усаживаясь в карету следом за Луизой.

– Мне удалось оказать ей небольшую услугу, – пояснила она. – Уже, будучи корреспондентом «Флайинг интеллидженсер», я получила кое-какую информацию и поделилась ею с мисс Фосетт. Она оказалась очень благодарной женщиной.

– Ей, должно быть, уже под шестьдесят.

– Полагаю, так и есть.

– Поговаривали, – задумчиво продолжал Столбридж, – что в годы своего расцвета и сценического триумфа она была любовницей одного очень влиятельного человека.

– Эмма рассказывала мне тоже самое.

– Говорили, что она практически была женой – неофициальной, конечно – Клемента Корвуса.

– Я помню, что Миранда пару раз упоминала его имя.

– Луиза, этот человек – признанный король преступного мира!

– Этого не может быть, сэр, – уверенно возразила Луиза. – Если бы мистер Корвус был преступником, полиция уже арестовала бы его.

– Он слишком умен, чтобы дать им в руки необходимые для ареста доказательства, – сказал Столбридж. – Этот человек, несомненно, живет за счет криминальных доходов и руководит преступным миром Лондона, хотя сам он не опускается до непосредственных действий. Он богат и живет как джентльмен, управляя своей криминальной империей, словно хорошо обустроенным поместьем. На улицах ему дали кличку Ворон.

Луиза взглянула на Столбриджа с нескрываемым удивлением. Уверенность в его голосе позволяла сделать вывод, что он знает, о чем говорит.

– Похоже, вы обладаете довольно полной информацией относительно занятий мистера Корвуса, – заметила она. – С чего бы это?

– Его личность привлекла мое внимание… недавно. И – буду откровенным – то, что вы знакомы с его бывшей любовницей, мне не слишком нравится.

– А знаете, я уверена, что их отношения продолжаются. Возможно, не как любовная связь, но как дружба и искренняя привязанность, – сказала Луиза. – Думаю, они близкие друзья. А из мисс Фосетт получился прекрасный информатор. И в свете того, что вы мне рассказал и, у меня есть основания полагать, что часть сведений поступает ко мне непосредственно от Ворона.

– Зачем ему помогать журналистке? – удивился Энтони.

– Может, он так развлекается, – пожала плечами Луиза. – Например, мисс Фосетт должность информатора забавляет чрезвычайно.

– А позвольте поинтересоваться, какую именно услугу вы ей оказали?

– О, это долгая история.

И вот теперь этот человек, ворчавший и мучивший ее вопросами всю дорогу до дома Миранды, смотрит на хозяйку с таким восхищением и отпускает такие комплименты, что женщина расцветает буквально на глазах. В свое время Миранда была самой известной актрисой Англии, гастролировала даже по Америке, где имела огромный успех. Теперь же она покинула сцену, но не утратила желания быть в центре внимания.

– Вы очень добры, сэр, – говорила хозяйка Столбриджу. – Знаете, не могу поверить, что научилась обходиться без театра. Я безумно скучаю по сцене. Реальная жизнь кажется унылой и серой после блеска театральных подмостков и жизни в постоянном напряжении, в буре страстей – пусть и выдуманных литераторами. Впрочем, – обернулась она к Луизе, – после знакомства с миссис Брайс я стала скучать гораздо меньше. Они привнесла некоторое разнообразие и даже остроту в мое спокойное существование.

– Я с вами согласен, – сказал Энтони, занимая предложенный стул. – Миссис Брайс обладает такой способностью – делать жизнь яркой и… нескучной.

Луиза бросила на него сердитый взгляд. Энтони ответил безмятежной улыбкой.

– Так и есть, – с энтузиазмом согласилась Миранда, не уловив сарказма в словах гостя. – Миссис Брайс сказала мне, что вы помогаете ей в расследовании, мистер Столбридж.

– Это меня развлекает, – отозвался Энтони. – Мне тоже, видите ли, жизнь последнее время казалась скучноватой.

Луиза поджала губы и возвела очи горе.

– О! Миссис Брайс решит эту проблему в два счета, усмехнулась Миранда. – Уверяю вас, сэр, скучать не придется.

– Да, и я уже заметил, что мое существование стало менее монотонным, после того как познакомился с миссис Брайс, – заверил ее Энтони.

– Я кое-что слышала, – улыбнулась Миранда. – Бизнес бывает ужасно утомительным, правда? Говорят, после возвращения из-за границы вы целиком посвятили с финансовым делам семьи, которые находились в порядком расшатанном состоянии, и сумели приумножить благосостояние ваших близких.

Луиза с удивлением уставилась на Энтони.

– Это была скучная, но необходимая работа, – признал тот. – К сожалению, свалить ее было не на кого, так как я единственный в семье, кто не только умеет считать деньги, но и представляет себе, куда их стоит вкладывать.

– О, не скромничайте! Я знаю, что все ваши вложения и финансовые предприятия были очень успешны и прибыльны. Фактически вы спасли свой клан от банкротства. Еще несколько лет назад ваша семья была на грани разорения.

– Семейные состояния имеют свойство то нарастать, то уменьшаться, – индифферентно заметил Энтони.

– С тех пор как вы встали у руля, ваш корабль уверено плывет по спокойным водам моря, которое называется финансовое благополучие, – подмигнула Миранда. – Надеюсь, семья ценит ваши усилия и благодарна вам.

– Мои ближайшие и дражайшие родственники одарены множеством талантов, но никто из них не интересуется деньгами, – усмехнулся Энтони. – Впрочем, они заметят их отсутствие, если до этого дойдет. Теперь, надеюсь, такой опасности уже нет.

Луиза сидела с пылающими от стыда щеками. Подумать, только: мистер Столбридж – талантливый финансист! А она-то решила, что он пополняет семейную казну с помощью воровства.

В разговоре возникла пауза, и Луиза решила, что пора переходить к делу.

– Спасибо, что согласились нас принять, Миранда, – сказала она. – Это так мило с вашей стороны.

– Глупости! – воскликнула бывшая актриса, не отрывая взгляда от Энтони. – Я с нетерпением ждала вашего визита, и теперь получаю настоящее удовольствие от нашей маленькой конференции.

– Могу я узнать, как получилось, что вы стали союзницей миссис Брайс? – поинтересовался Энтони.

– Ах, так она вам не рассказала? – Миранда улыбнулась Луизе и охотно пустилась в объяснения. – Сразу хочу признаться, что я многим обязана этой молодой леди. Несколько месяцев назад она пришла ко мне, когда до нее дошли сведения, что я собираюсь вложить довольно крупную сумму в одно финансовое предприятие. Во главе проекта стояли два известных джентльмена из высшего общества.

Столбридж бросил вопросительный взгляд на Луизу.

– Афера с калифорнийскими приисками, – пояснила та.

– А, я помню это дело, – кивнул молодой человек. – Его возглавили Грейсон и лорд Бартлет. Затем последовали разоблачительные статьи в прессе, после чего многие в свете отказали им от дома и не желали даже здороваться. Им пришлось уехать в свои поместья и там переждать, пока разговоры стихнут и позор несколько забудется.

– Все предприятие было мошенничеством чистой воды, – с негодованием сказала Миранда. – Оно было задумано благородными господами, чтобы нажиться на таких же, как я, гражданах: у нас есть деньги, но мы не вхожи в высшее общество, а потому они не считают нас своими.

– Я знаю, – спокойно кивнул Энтони.

– Само собой, Грейсон и Бартлет никогда не позволили бы себе облапошить кого-нибудь их людей своего круга. Но деньги тех, кто не принадлежит к высшему сословию по праву рождения, они считали своей законной добычей и совершенно не колеблясь, разорили бы многих. Ведь не я одна оказалась бы жертвой их коварных планом!

– Они смеялись, – мрачно сказала Луиза. – То, что должно было случиться с людьми, ужасно их забавляло.

– А как вы узнали о готовящемся мошенничестве, миссис Брайс? – спросил Энтони. – И так вовремя, что бы успеть предупредить мисс Фосетт.

– Все получилось совершенно случайно, – сказала Луиза. – Однажды мы с Эммой отправились на выставку произведений искусства. В помещении было очень душно, и я вышла на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. В нескольких шагах от меня лорд Бартлет разговаривал с Грейсоном. Меня они просто не заметили. Всех деталей беседы я не уловила, но услышала достаточно, чтобы понять, что они планируют аферу, в которой жертвой должна стать мисс Фосетт.

– Милая Луиза явилась ко мне и рассказала то, что успела расслышать. Как только я узнала имена беседовавших, то сразу же поняла, что речь шла о моих инвестициях. Но что именно они собирались предпринять, было не ясно… Видите ли, я далека от бизнеса и совершенно не разбираюсь в таких вещах. Поэтому я поговорила с одним старинным другом. Вот у кого замечательная голова! Он настоящий умница и прекрасно разбирается в финансовых проблемах. Он, конечно же, сразу все понял и начал наводить справки.

– А затем уже Миранда связалась со мной и рассказами, что именно разузнал ее друг, – подхватила повествование Луиза. – Я решила, что общество должно узнать о готовящемся мошенничестве, ведь Миранда не единственная, кто должен был пасть жертвой их обмана. Я договорились о встрече с редактором «Флайинг интеллидженсер», и в тот же вечер на свет появился мистер Фантом.

– А я стала соратником и информатором Фантома! – со смехом воскликнула Миранда, которую такое положение вещей ужасно забавляло. Она поправила пышные юбки, придав складкам еще большее изящество, и вопросительно взглянула на Энтони: – Вы ведь хотел и о чем-то меня расспросить?

– Да. Меня интересует Элвин Гастингс. Мы с миссис Брайс заняты расследованием его деятельности и пришли к выводу, что этот человек среди прочего не брезгует и шантажом.

– Мерзость какая, – поморщилась Миранда. – Это низко!

– Мы нашли предметы, украденные у неосторожных юных леди. Это в основном дневники, где они записывали свои влюбленности, переживания и развитие событий. Во всех бумагах упоминается один и тот же человек, прекрасный любовник. Мы, честно говоря, не понимаем пока, как эти очень личные документы попали к Гастингсу.

– Наверное, вы не захотите назвать имя хотя бы одним жертвы? – спросила Миранда.

– Боюсь, это невозможно, – твердо сказала Луиза. – Мы намерены защитить этих людей.

– Вы сами, видимо, немало знаете об Элвине Гастингсе, – продолжил Энтони. – Например, вы смогли назвать Луизе имена его деловых партнеров, а также поделились информацией о том, что Гастингс имеет финансовый интерес в одном из борделей города.

– Так и было. – Миранда дружески подмигнула Луизе. – Видите ли, у меня тоже есть свой информатор.

– Мы считаем, что Гастингс не сам додумался до шантажа, – сказала Луиза. – Кто-то другой разработал схему. Кроме того, нам известно имя человека, который работал на Гастингса. Его звали Филипп Грантли. Но проблема в том, что этот тип покончил с собой около двух недель назад.

– Нам очень пригодилась бы информация о других сообщниках Гастингса, – вмешался Столбридж. – Особенно нас интересует красивый молодой блондин лет тридцати. У нас есть веские основания полагать, что этот человек компрометировал юных леди, чьи престарелые родственники затем становились объектами шантажа.

– Ах вот в чем дело! – воскликнула Миранда, глаза которой блестели живейшим интересом. – Я не могу назвать вам имя вашего красавчика прямо сейчас, но с удовольствием наведу справки. Мне нужен денек-другой. Потерпите?

– Конечно! – ответила Луиза. – Мы с мистером Столбриджем будем очень вам благодарны.

– Чепуха! – махнула рукой Миранда. – Вы же знаете, я получаю истинное удовольствие от наших расследований. Своего рода приключение, которое приятно разнообразит мою размеренную жизнь.

– Есть кое-что еще, – подал голос Энтони.

– Да, мистер Столбридж?

– Простите, если вопрос покажется вам слишком личным. Луиза упомянула, что мистер Клемент Корвус ваш давний знакомый?

– Верно, мистер Столбридж. Нашей дружбе уже более двадцати лет.

Энтони достал из кармана конверт и протянул Миранде:

– Могу я просить вас передать ему это письмо при встрече?

Глава 14

Энтони галантно помог Луизе сесть в карету. Это был наемный экипаж, а не его собственная карета. Такая предосторожность обоим показалась нелишней: совершенно ни к чему афишировать, что кто-то из высшего общества навещал бывшую актрису. Столбридж устроился на сиденье, взглянул на сидевшую напротив Луизу и понял, что она буквально разрывается от нетерпения. И еще он с удивлением осознал, что она ему нравится. Не важно, в каком настроении пребывала на данный момент миссис Брайс: улыбалась ли, сердито поправляла очки или сжимала губы, сдерживая множество готовых сорваться с языки вопросов, – она неизменно восхищала его, приводя в движение все мужские фантазии и инстинкты. Удивительно, но эта молодая женщина обладает над ним какой-то таинственной властью; никогда прежде не ощущал он ничего подобного. Они словно связаны незримыми узами, и никуда не деться от этого чувства. В отличие от Столбриджа Луиза была настроена отнюдь не романтически.

– Что было в том конверте? – с напором спросила она.

– Э-э… – Энтони пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к реальности. – Кое-какие бумаги, касающиеся инвестиционной схемы и плана действий консорциума. Вы не забыли о наших деловых людях, наших предпринимателях: Гастингсе, Хэммонде и Уэлсуорте?

– Но я не понимаю, почему вы решили, что эти документы, да и вообще махинации Гастингса будут интересны мистеру Корвусу.

– Потому что он четвертый инвестор данного консорциума. Так написано в тех бумагах.

– О! – Глаза Луизы округлились от изумления.

– Но это отнюдь не самое интересное. Суть интриги состоит в том, что в документах, взятых мной из сейфа, ясно изложен план, из которого видно, что наша троица решила лишить Корвуса значительной доли его законной прибыли. Они собирались скрыть от него кое-какие факты, чтобы он не мог догадаться, что получает гораздо меньшую сумму, чем каждый из них.

– Они решили, что поскольку он не принадлежит к их кругу, не посещает те же светские мероприятия и не состоит в их клубах, то правды ему никогда не узнать, даже случайно. И они со спокойной совестью собираются взять его деньги, чтобы вложить их в дело, получить прибыль, а потом лишить его большей части этой прибыли. Просто ограбить! – Она ударила кулаком по сиденью кареты. – Это так похоже на зазнавшихся господ из высшего общества!

– Не нужно так переживать, Луиза. Корвус ведь тоже не святой, вы не забыли? Он король преступного мира нашего города, и, думаю, не стоит его жалеть. Полагаю, он за свою жизнь обманул и ограбил немало людей… не исключаю, что на его совести есть и более тяжкие грехи.

– Наверное, вы правы. – Луиза устремила невидящий взгляд в окно кареты. – Меня бесит высокомерие Гастингса и ему подобных. Высокомерие, самоуверенность и чувство собственной безнаказанности. Особенно низко то, что они ни в грош не ставят людей из других сословий. Считают их всех своей дичью…

– Вы всегда так остро реагируете на неприглядные поступки, совершаемые представителями высшего общества? – нарочито небрежно поинтересовался Столбридж.

Луиза вздрогнула: пожалуй, она наговорила лишнего, почти позабыв, что не одна в карете. Столбридж уловил в поведении Луизы и это сожаление, и вновь появившуюся настороженность, но молчал, терпеливо ожидая ответа.

– Прошу прошения, – ровным голосом сказала Луиза. – Бывают моменты, когда эмоции одерживают верх. Видите ли, я очень ответственно и с энтузиазмом отношусь к своей журналистской работе.

– Я не возражаю против проявлений страсти, – с улыбкой заметил Энтони.

– Вот как? – пробормотала Луиза.

– Я нахожу такие вспышки весьма воодушевляющими.

– Не понимаю, о чем вы, – сказала Луиза, решив, что ни просто играет словами.

– Могу пояснить, миссис Брайс, – бодро ответил Столбридж.

И следующий момент он подался вперед, положил ладонь ей на затылок и прижался губами к ее губам.

Луиза оцепенела. От растерянности она даже не попыталась отстраниться, а потом было поздно: любопытство овладело ею, заглушив здравый смысл. Затянутая в перчатку рука легла на плечо мужчины, а губы приоткрылись, уступая его напору. Энтони понял, что не ошибся. Волшебство продолжалось – она оказалась просто сказочно хороша на вкус, и он хотел бы большего, причем немедленно. Честно говоря, он хотел бы опрокинуть Луизу на сиденье кареты, задрать юбки и овладеть ею здесь же, и полумраке экипажа. Смутная мысль посетила его… что-то насчет полумрака. Только теперь он сообразил, что в экипаже слишком светло, потому что окна открыты, и случись проезжать мимо кому-то из знакомых… Не отпуская Луизу, он протянул руку и задернул шторы. И вот вокруг воцарился такой желанный сумрак. Энтони целовал и целовал Луизу и все никак не мог оторваться от сладкой мягкости ее губ. Словно путник, скитавшийся по пустыне и обретший, наконец, долгожданную прохладу и воду оазиса, он пил и пил, позабыв о партнерстве, Гастингсе и прочих заботах. Сквозь ее губы пробился стон – не стон, полувздох, – и этот звук женского соучастия, разделенности страсти произвел на Столбриджа неожиданно ошеломляющее впечатление. Еще немного, и он просто не справится со своим телом, позабудет о приличиях. Он положил ладонь на грудь Луизы, стремясь ощутить совершенство ее форм и тепло тела хотя бы сквозь ткань одежды.

На этот раз у нее вырвался возглас скорее удивления, чем страсти.

– Мистер Столбридж! – пробормотала она.

– Я знаю, – со вздохом оторвался он от своего волшебного источника, – сейчас не время и не место. Приношу свои извинения, мадам. Обычно такого рода события обставляют более романтично. В свое оправдание могу сказать лишь, что когда я оказываюсь рядом с вами, ничто не идет по намеченному пути, лишь неожиданности подстерегают нас обоих.

Луиза смотрела на него, молча. Ее щеки горели румянцем, а стеклышки очков запотели. Это показалось Энтони трогательным и милым. Он осторожно снял очки и принялся протирать их кипенно-белым накрахмаленным платком. Она смотрела на него рассеянным взглядом близорукого человека.

Закончив, Энтони вернул ей очки.

– Спасибо, – прошептала Луиза, и он заметил, что дыхание ее все еще неровно. Она водрузила очки на нос, а потом принялась поправлять шляпку, расправлять юбки, сдувать невидимую пушинку с рукава, подтягивать перчатки… все, что угодно, лишь бы не смотреть на него и поскорее прийти в себя. Некоторое время Энтони просто сидел, разглядывая Луизу и чувствуя себя странно счастливым, оттого что она все еще здесь и что ответила на поцелуй. Через несколько минут, спохватившись, он раздвинул шторы, и в карете стало гораздо светлее.

Луиза, наконец, привела себя в порядок, села прямо, сложила руки на коленях и нерешительно произнесла:

– Ну вот.

– Вы не ответили на мой вопрос, – быстро сказал Энтони.

– Какой вопрос?

– Почему это вдруг вы сделались одержимы страстью выводить на чистую воду преступников из высшего света?

– Ах это… все случилось не так давно, уже после того как я переехала жить к Эмме. До того момента существующий порядок вещей и безнаказанность таких людей воспринималась мной как данность, как нечто само собой разумеющееся.

– Наверное, что-то случилось с кем-то из ваших знакомых? – осторожно спросил он. – И это происшествие подвигло вас на борьбу за справедливость?

– Ничего личного, – ровным голосом ответила она. – Просто у меня накопились некоторые наблюдения.

Энтони понял, что она лжет, и это показалось ему интересным.

– Пожалуй, мне стоит познакомить вас с моим другом, – с улыбкой сказал Столбридж. – Он вам понравится, я уверен. Это человек, одержимый жаждой справедливости и возмездия. Каждое преступление, которое остается безнаказанным, он воспринимает как личное оскорбление. Думаю, вы прекрасно поладите.

– Кто же это? – с любопытством спросила Луиза.

– Его зовут Фаулер. Он детектив из Скотленд-Ярда.

Энтони не думал, что его слова произведут на нее столь сильный эффект. На короткий момент лицо ее исказилось, и он не мог ошибиться – ужас превратил правильные черты в белую маску. Луиза быстро овладела собой, и вот уже перед ним прежняя миссис Брайс, но Столбридж был глубоко поражен.

– Вот как? Неужели вы знакомы с Фаулером лично? – Она не могла решить, какие эмоции нужно вложить в вопрос: удивление, пренебрежение или что-то другое, – а потому голос звучал излишне напряженно и почти испуганно.

Это тоже не ускользнуло от внимания Столбриджа. Откинувшись на спинку сиденья, он внимательно рассматривал ее. Положительно миссис Брайс – личность исключительно загадочная. Какая-то тайна омрачает ее жизнь, но узнать, что именно стало причиной ее страха, будет не так-то просто.

– Именно Фаулер занимался расследованием смерти Фионы, – пояснил он. – Он же вел дело о самоубийстве Виктории Гастингс. Как и я, он убежден, что тут не обошлось без помощи ее мужа, но доказать он ничего не смог.

Выдержка Луизы подходила к концу. Непростой разговор с Мирандой, потом поцелуй и теперь перспектива познакомиться с полицейским детективом, который… который ведет дела о самоубийствах женщин! Ее пальцы так сжимали ручку кружевного зонтика, что, будь слоновая кость чуть бол ее хрупким материалом, просто сломалась бы. Страх окатывал ее тело и душу ледяными волнами. Но еще хуже страха было неведение, и Луиза, все же, спросила:

– А третье дело – еще одно самоубийство в том же месяце, – ваш детектив вел и его?

– Дело Джоанны Баркли? Конечно. Фаулер занимался убийством лорда Гэвина и, само собой, проводил расследование смерти молодой женщины тоже.

– Понимаю.

Теперь Энтони смотрел на Луизу с тревогой. Казалось, ей трудно дышать. Лицо опять побледнело, словно она была на грани обморока.

– Вам нехорошо? – спросил он.

– Нет-нет, все нормально, благодарю вас. Я… мне просто не приходило в голову, что вы можете вот так запросто общаться с кем-то из Скотленд-Ярда.

– Ну, кроме вас, об этом почти никто не знает. По вполне понятным причинам я не рекламирую в свете подобные знакомства. Фаулер также предпочитает держать своих коллег и начальство в неведении о нашей дружбе.

– Да-да, я понимаю, но все же… согласитесь, для джентльмена вашего статуса и происхождения крайне странно и необычно водить дружбу с полицейским.

– У нас есть общие интересы, – сухо отозвался Энтони.

– Хотите сказать, вы оба надеетесь доказать, что именно Гастингс убил Фиону?

– Да.

– Тогда могу ли я предположить, что именно мистер Фаулер и является вашим основным источником информации, когда речь идет о незаконных делишках Элвина Гастингса?

– Не буду отрицать очевидного. Могу добавить также, что именно Фаулер снабдил меня кое-какими сведениями и о Клементе Корвусе. Весьма полезно иметь знакомого детектива.

– Вам повезло, – отозвалась Луиза, улыбаясь бледными губами.

Глава 15

Столбридж проводил Луизу до парадной двери дома номер двенадцать, произнес традиционные слова прощания и постучал молотком в дверь.

Миссис Голт распахнула двери почти немедленно – можно было подумать, что она поджидала в передней.

– Прошу вас дать мне знать, как только вы получите какие-нибудь известия от Миранды Фосетт, – сказал Энтони.

– Обещаю, я уведомлю вас об этом незамедлительно. – Луиза пообещала бы сейчас все, что угодно. Больше всего на свете ей хотелось спрятаться от его пристального взгляда, остаться одной.

Должно быть, Энтони догадался, что она с нетерпением ждет его ухода, потому что кивнул ей довольно холодно, улыбнулся миссис Голт и поспешил вниз по ступенькам к поджидавшему его экипажу.

Луиза нырнула в дом, словно за ней черти гнались. Она практически швырнула шляпку и перчатки и спросила экономку:

– Леди Эштон дома?

– Еще нет, мэм. Она на собрании Общества садоводов – любителей, но должна вернуться довольно скоро.

– Я буду в кабинете.

Луиза пошла по коридору. Она понимала, что экономка скорее всего смотрит ей вслед, а потому просто шла, высоко подняв голову и сжав руки, хотя больше всего ей хотелось пуститься бегом. Вот и кабинет. Она открыла дверь, вошла в прохладное помещение и, затворив за собой тяжелую деревянную дверь, привалилась к ней спиной.

Луиза чувствовала себя ужасно. Сердце колотилось как бешенное, дыхания не хватало, словно грудь стягивал стальной корсет. В голове билась паническая мысль о том, что надо бежать, спрятаться, скрыться… но куда? Ей некуда бежать. Нужно хоть немного взять себя в руки. Луиза оторвалась от двери и решительно направилась к деревянному шкафчику, который служил баром. Открыла дверки и вынула графинчик с бренди. Щедро плеснула в стакан и сделала глоток. Видимо, сказались спешка и отсутствие привычки – крепкое спиртное обожгло горло, она поперхнулась, закашлялась, на глазах выступили слезы. Немного отдышавшись, она принялась мерить шагами комнату.

– Нельзя нервничать, – повторяла она. – Он не знает, кто я, и никогда не узнает. Нет никого, кто мог бы обнаружить правду.

«Чудненько, вот уже я и сама с собой разговариваю», Луиза вернулась к столу и отпила еще бренди, на этот раз, ограничившись маленьким глоточком. Затем отошла к окну и уставилась в сад.

Возможно, подействовало спиртное: хотя дрожь и страх еще не прошли, к ней вернулась способность рассуждать. «Мое состояние вполне объяснимо, – твердо сказала себе Луиза. – Сегодня я пережила несколько очень непростых моментов. Сначала был тот потрясающий поцелуй, который существенно поколебал мое спокойствие и лишил значительной доли привычного самообладания. А затем новый шок: человек, который так возбуждал чувственность, оказался добрым знакомым детектива из Скотленд-Ярда, который расследовал убийство лорда Гэвина».

Еще глоток бренди. Паника отступает, дыхание становится ровнее. «Пожалуй, все не так страшно, – решила Луиза, поставив на стол пустой стакан. – Я справлюсь. Просто мне придется быть очень осторожной в будущем. Но опасность разоблачения вряд ли угрожает мне сию минуту… и даже в перспективе не столь уж неотвратима. Энтони поглощен желанием расследовать убийство Фионы и отомстить за нее. Вот этим он и будет заниматься – искать возмездия за убийство своей любимой. И вряд ли ему хватит сил, времени и желания присматриваться к скромной провинциалке, которая помогает ему в расследовании».

Луиза сочла эту мысль вполне логичной, и хотела было обдумать еще что-то важное… но забыла, что именно. Бренди оказал, наконец, свой расслабляющий эффект, однако Луиза твердо пообещала себе впредь не целоваться с Энтони. Нет большего безумия, чем вступить в любовную связь с Энтони Столбриджем. Во-первых, он слишком заметная фигура в высшем обществе, а во-вторых, все эти любовные связи и романы кончаются плохо.

Луизе вдруг стало ужасно одиноко и тоскливо. Она прислонилась лбом к холодному стеклу и подумала, что, к сожалению, никогда не узнает, каково это – быть любимой Энтони Столбриджем. Быть любимой и желанной по настоящему, как он любил и желал свою Фиону.

Глава 16

Дейзи Сполдинг проснулась от боли. Вчера она приняла дозу опиума, но к утру его действие закончилось и ее тело, покрытое синяками и ссадинами, наполнилось болью. Закусив губы, чтобы сдержать стон, Дейзи медленно села на узкой кушетке. Тело ныло, но слушалось, и женщина вздохнула с некоторым облегчением: она пережила еще одну ночь и еще одного клиента. Впрочем, нужно добавить: едва пережила. Негодяй забил бы ее до смерти, если бы Дейзи не выплюнула кляп и клиент из соседней комнаты не услышал ее крики и плач и не поинтересовался происходящим. Вчерашний клиент оказался настоящим зверем. Она слишком поздно заметила в его глазах безумие, а потом он всунул кляп ей в рот, связал руки за спиной и принялся избивать, наслаждаясь ее ужасом и болью.

Она проработала в этом борделе всего несколько недель, но теперь сомневалась, что дотянет до конца месяца. Ее муж Эндрю умер, а человек, которому он остался должен деньги, предложил ей отработать долг в «Феникс-Хнусс». Дейзи подумывала о том, чтобы покончить со всем разом, бросившись в реку, но кредитор уговорил ее не спешить. Всего пару месяцев, сказал он. Этот бордель не такой, как остальные, уверял кредитор бедную женщину. «Все женщины, работающие там, вышли из вполне респектабельных семейств, совсем как вы. Они занимают привилегированное положение и зарабатывают очень неплохие деньги по сравнению с теми, которые снимают клиентов на улицах. Они не шлюхи, а куртизанки, и мужчины всегда охотно платят за удовольствие провести время в обществе воспитанной и образованной женщины приятного происхождения».

«Я была дурой, – честно призналась себе Дейзи, – когда надеялась, что со мной будут обращаться лучше, потому что когда-то я была леди. Сейчас я шлюха, и все». Ей пришлось выбирать между работным домом и публичным, и она выбрала «Феникс-Хаус». И только несколько дней назад случайно узнала, что тот самый кредитор получил от хозяйки заведения, мадам Феникс, кругленькую сумму за то, что привел ей благородную леди.

Мадам Феникс осмотрела Дейзи и заявила, что она недостаточно красива, чтобы привлечь обыкновенных клиентов, и ей придется ублажать тех, кто любит быть грубым с женщиной. Чтобы возбудиться, объясняла она Дейзи, некоторым джентльменам нужно покричать и пошуметь. Брань, пара оплеух, но ничего серьезного.

Дейзи с трудом сползла с кушетки и на ватных ногах добралась до умывальника в углу. Заглянула в зеркало. Глаза заплыли, лицо сине-черного цвета. Челюсть опухла и болит невыносимо. Все тело болит, и ей страшно снять сорочку и посмотреть на себя. «Я просто не переживу следующего раза, – с тоскливым ужасом думала Дейзи. – И если уж умирать в двадцать два года, то лучше по собственному желанию». Она не доставит своим последним вздохом удовольствие очередному садисту, чтобы он мог кончить, выдавливая из нее жизнь.

Дейзи была молода, и воля к жизни мешала ей всерьез задуматься о том, что нужно спешить к реке. Вместо этого она вспомнила разговоры о доме на Суонтон-лейн, где любой женщине, даже уличной проститутке, гарантировали приют и горячую еду. Эти сведения передавались шепотом, но кое-кто говорил даже, что хозяйка заведения помогает девушкам поменять имя и найти нормальную работу.

Терять уже нечего, решила Дейзи. Но придется быть очень и очень осторожной. Мадам Феникс совершенно безжалостная женщина. Поговаривали, что она просто хладнокровно убила бывшую хозяйку «Феникс-Хауса» и заняла ее место. А тот тип, которого она принимает у себя, ее любовник – у него страшные и холодные глаза убийцы. Дейзи вздрогнула и тихонько заскулила от боли. Если мадам Феникс узнает, что одна из ее проституток сбежала и собирается вырваться на свободу, то пойдет на все, чтобы не допустить этого, иначе примеру Дейзи могут последовать другие.

Глава 17

Уже на следующее утро Луиза получила письмо от Миранды Фосетт и, в свою очередь, написала записку и со слугой отправила в дом Энтони. Столбридж получил послание очень вовремя. Он уже собирался покинуть дом и отправиться по делам. Теперь планы Энтони изменились: он свистнул кеб и поспешил на Арден-сквер.

Вот и номер двенадцать. Однако Энтони не торопился покидать полумрак кареты. Он вдруг понял, что спешил сюда не из-за известий от Миранды Фосетт. Проклятие, да он весь горит от одной мысли, что снова увидит миссис Брайс, что, возможно, она опять окажется рядом в полутьме кареты, и тогда… Энтони мысленно послал укор самому себе. Джентльмену не пристало разгуливать по улице и тем более наносить визиты с такой эрекцией. Что, черт возьми, с ним происходит? Он взволнован как мальчишка, а ведь всего-то и собирается проехаться с дамой в карете! Взяв себя в руки и несколько успокоившись, Столбридж поднялся по ступеням и постучал в дверь. Луиза уже ждала его, облаченная во вдовий наряд: черное платье, черные перчатки и шляпу с черной же вуалью.

Столбридж хмуро разглядывал этот костюм. Ему не нравилось, что вуаль скрывает ее лицо, не нравилась мысль, что это, скорее всего, тоже платье, которое она носила после смерти мужа. И больше всего его бесила мысль, что Луиза могла любить другого мужчину и горевать о нем.

Отбросив несвоевременное раздражение, Энтони вынужден был признать, что вдовий наряд дает женщине замечательную маскировку. Одна вдова совершенно неотличима от другой, а потому ее практически невозможно опознать.

– Вы часто используете траурный цвет для работы? – поинтересовался он, провожая Луизу к карете.

– Я заметила, что этот наряд порой оказывается весьма полезным, – отозвалась Луиза.

Оказавшись в карете, Энтони обнаружил, что блеск ее глаз сквозь вуаль интригует его и мешает сосредоточиться. Луиза выглядела еще более загадочной и желанной, чем в обычном платье.

– Что вам сообщила Миранда? – спросил он, сделав над собой усилие, чтобы собраться с мыслями.

– В письме было только имя и адрес. – С этими словами она протянула ему лист бумаги.

Энтони прочитал:

– «Бенджамин Терлоу, Холси-стрит».

Луиза откинула вуаль и внимательно взглянула на сидящего напротив джентльмена. Энтони, в свою очередь, принялся почти жадно разглядывать ее лицо. Глаза Луизы блестели, щеки раскраснелись от волнения. А вот интересно, подумал он вдруг, ее так возбуждает только журналистская деятельность или в порыве страсти она будет выглядеть так же очаровательно?

– Вы знакомы с мистером Терлоу? – нетерпеливо спросила Луиза.

После краткого раздумья Столбридж покачал головой:

– Нет.

Он встал, открыл окошечко и крикнул извозчику:

– Холси-стрит.

– Да, сэр! – донеслось в ответ.

Кеб тронулся, копыта лошадей застучали по мостовой, и мимо окон поплыл лондонский туман.

– Нам нужно его допросить – таков очевидный следующий шаг, – рассуждала Луиза. – Но сделать это надо осторожно, чтобы не спугнуть мистера Терлоу раньше времени и не показать свою заинтересованность слишком явно.

– Понимаю, миссис Брайс. – Энтони склонил голову и сложил руки на коленях, как примерный ученик. – И постараюсь быть сдержанным и осторожным. Буду следовать вашему примеру. Хотел бы также поблагодарить вас за бесценные указания, которые вы даете мне, исходя из вашего, несомненно, обширного опыта. Просто не знаю, что я делал бы без подобных советов. Совершил бы ужасные ошибки, не предупреди вы меня, что расспросы должно вести осторожно и…

– Ну, хорошо, хорошо, я прошу прошения! – воскликнула Луиза. – Мне не стоило все это говорить. Вы не нуждаетесь в моих советах, я знаю. Думаю, это происходит потому, что я привыкла работать одна. Партнерство вещь новая, и потому не так-то просто приспособиться.

– Не вам одной приходится приспосабливаться.

– Полагаю, вы правы.

Он вытянул ноги, скрестил руки на груди и с любопытством спросил:

– Вы очень серьезно относитесь к своей профессии, да? Для вас это не игра, теперь я вижу.

– А вы думали иначе?

– Не так-то просто понять, почему женщина вашего происхождения и положения решила взяться за работу журналиста.

– Мне такая профессия нравится.

– Это я понял. А скажите, у вас есть информаторы помимо Миранды Фосетт?

– Конечно! – с энтузиазмом воскликнула Луиза. – Миранда является поистине бесценным источником информации, а еще мне помогает Эмма, которая всех знает м может рассказать массу интересного о любом человеке, принадлежащем к высшему обществу. Ну и время от времени я обращаюсь к другим источникам.

– И кто же это?

– Роберта Вудс. Она занимается благотворительностью и считает своим призванием помогать женщинам, которые в силу трагических обстоятельств оказались на улице. Она управляет небольшим заведением на Суонтон-лейн. Это своего рода приют, где она предоставляет пропитание и убежище тем, кто попал в безвыходное положение. Тех, кто готов трудиться ради возможности начать новую жизнь, Роберта направляет в агентство.

– Какое агентство?

– Там женщин учат работать на новейшем и очень полезном изобретении. Называется пишущая машинка. Слышали о таком?

– Мой отец изобрел одну из них, – улыбнулся Энтони. – И по-прежнему работает над ее усовершенствованием. Он искренне полагает, что эта вещь совершит переворот во многих отраслях бизнеса.

– И он совершенно прав! – с энтузиазмом воскликнула Луиза. – Это прекрасное изобретение! Люди из агентства говорят, что скоро в каждой конторе будет по такой печатной машинке. А это значит – возрастет спрос на людей, которые умеют обращаться с этим устройством.

– Думаю, так и будет. Итак, агентство готовит машинисток.

– Да. Профессия пока редкая, но уже востребованная, и многие компании с радостью нанимают женщин, обладающих должной квалификацией. Вы только представьте: для женщин открывается возможность заработать себе на жизнь совершенно нормальным и честным трудом! Это поистине замечательно!

– Да, я знаю, что карьерные возможности для женщин в нашем обществе весьма ограниченны.

– Ограниченны – это слишком мягко сказано, сэр, а потому не отражает существующего положения дел! Практически любая женщина может оказаться на улице, если обстоятельства ее жизни сложатся неблагоприятно. Вы будете удивлены, но на Суонтон-лейн приходят леди из весьма благородных слоев общества. Если муж умер и вдова осталась без средств к существованию, то ей приходится продавать себя, чтобы заработать на еду и крышу над головой. А если после мужа остались еще и долги…

– Вижу, вы принимаете большое участие в деятельности этого заведения. А как вы, кстати, узнали о благотворительности Роберты Вудс?

– После того как переехала жить к Эмме, я взяла на себя заботы по управлению ее благотворительными проектами. Леди Эштон уже много лет помогает заведению на Суонтон-лейн. Так мы и познакомились с мисс Вудс, а потом у нас появились и общие интересы: она тоже не прочь разоблачить господ из высшего общества, которые уверены, что могут вести себя как вздумается, не считаясь с законами божескими и человеческими.

– И какую же информацию вы получаете из этого заведения? – спросил Энтони.

– Вы будете неприятно поражены тем, как много жрицы ночи знают о господах из высшего общества.

– Мне это прежде никогда не приходило в голову, но теперь, после ваших слов, я понимаю, что проститутка действительно может стать отличным информатором.

– Именно от женщины, искавшей убежища на Суонтон-лейн, мне стало известно, что вот уже несколько месяцев Гастингс посещает бордель, который называется «Феникс-Хаус». Теперь он ходит туда регулярно, раз в неделю, и, как говорят, ничто не может заставить его отменить назначенную встречу.

– Интересно, – пробормотал Энтони.

– Скажите, – Луиза смотрела на него с недоумением, – вам не кажется странным, что джентльмен из высшего общества имеет в борделе своего рода абонемент?

– Э-э… видите ли, Луиза, я понимаю ваше удивление, но вообще-то тут нет ничего необычного. Многие так делают.

– О!

– Чтобы упредить ваши сомнения, скажу честно, что у меня такого абонемента нет, – улыбнулся Энтони.

– Я не имела в виду вас, сэр! – Луиза покраснела от смущения.

Столбридж решил, что смущать ее дальше не имеет смысла, и попросил:

– Расскажите о мошенничестве с калифорнийскими приисками. Помню, на меня произвели большое впечатление детали и подробности, изложенные в статье Фантома. Как вам удалось все так подробно разузнать?

– Миранда уже упоминала, что я пришла к ней на следующий же день после того, как случайно подслушала разговор. Честно говоря, я совсем не была уверена, что она меня примет, – ведь мы не были знакомы. И уж я почти не смела надеяться, что она поверит моим словам. Но, к моему удивлению, Миранда не только пригласила меня в дом и внимательно выслушала, но и предложила разведать подробности аферы. И мы придумали план.

– И каков же был план?

– Несмотря на возраст, Миранда остается прекрасной актрисой, и она блеснула своим дарованием. Когда эти господа приехали к ней для подписания бумаг, она разыграла этакую наивную даму, которая буквально жаждет отдать деньги столь достойным и благородным господам. Она восхищалась их деловой хваткой, талантами и прочим и время от времени задавала вопросы относительно предприятия. Полагая, что имеют дело с полной дурочкой, они довольно охотно отвечали, а я пряталась за дверью гостиной и записывала каждое слово.

– А что вы предприняли потом? – Энтони смотрел на Луизу с искренним восхищением.

– Я послала телеграмму главному редактору местной газеты в тот город в Калифорнии, где, по словам мошенников, находятся богатейшие золотые прииски. Этот человек был очень добр и ответил немедленно. Смысл ответа заключался в том, что в том районе нет золотых приисков. Он счел необходимым предупредить меня, что люди, утверждающие обратное, скорее всего мошенники. Еще он просил прислать ему подробности для газеты, если дело получит огласку.

– Именно тогда вам пришла в голову мысль стать журналисткой?

– Да. Я немедленно договорилась о встрече с редактором газеты «Флайинг интеллидженсер». Мы встретились, поговорили, и я предложила написать для его издания серию статей о нравах, царящих в высшем обществе. Первая из них, сказала я, будет посвящена финансовому мошенничеству, которое задумали два весьма родовитых и уважаемых джентльмена.

– Думаю, редактор согласился на ваше предложение не раздумывая.

– Вы правы, мистер Спраггет не колебался ни секунды, – не без гордости подтвердила Луиза.

– Теперь меня это не удивляет, – сказал Энтони, внимательно глядя на Луизу. – А могу я задать вам вопрос? Прошу меня простить, если он покажется вам слишком личным… Что случилось с мистером Брайсом?

– К сожалению, он скончался от лихорадки, вскоре после того как мы поженились.

Энтони отметил, что она не сочла нужным сообщить подробности. Ответ прозвучал кратко и с умеренной ноткой сожаления.

– Мои соболезнования, мадам, – поклонился он.

– Благодарю вас. С тех пор прошло уже немало лет, и боль от потери утихла. – Луиза поправила очки, и лицо ее приняло деловое выражение. – А теперь нам нужно обсудить, как именно мы собираемся получить нужные сведения от мистера Терлоу.

– Думаю, будет лучше, если я поговорю с ним один на один, а вы подождете меня в карете.

– Это абсолютно исключено. – Голос Луизы звучал непреклонно.

– Я знал, что вы так скажете, – вздохнул Энтони, смиряясь с неизбежным.

Глава 18

Холси-стрит оказалась маленькой улочкой в небогатой части города. Узкий проход между домами был наполнен туманом чуть ли не до самых крыш, и казалось, что место это отрезано от остального мира. Луиза изучала окружающий пейзаж через окно кеба. Кругом было на удивление пустынно: ни прохожих, ни транспорта.

Энтони велел кебмену остановиться, распахнул дверцу, выпрыгнул на тротуар и опустил ступеньки. Луиза закрыла лицо вуалью и лишь затем покинула экипаж.

– Я хочу, чтобы вы подождали нас, – обратился Столбридж к вознице.

– Слушаю, сэр. – Кебмен поудобнее устроился на сиденье и достал из кармана фляжку. – Я буду тут, когда вы вернетесь.

Луиза и Энтони, двигаясь сквозь белесые занавеси тумана, подошли к двери дома Терлоу. Энтони резко постучал, но ответа не последовало.

– Это странно, – тихо сказала Луиза. – Даже если представить себе, что мистер Терлоу вышел, кто-то должен же быть дома. Экономка, например.

Энтони внимательно оглядывал фасад и плотно закрытые портьерами окна.

– Экономка могла пойти в магазин, – сказал он.

– О чем вы думаете, сэр? – спросила Луиза, которой показалось, что она слышит в голосе своего спутника напряженные нотки.

– Думаю, нам придется приехать сюда еще раз, – покачал головой Столбридж, взял Луизу под руку и повернулся и сторону кареты. – Будем надеяться, завтра нам повезет больше. Идемте, миссис Брайс, я отвезу вас домой.

– Минуточку. – Луиза не двинулась с места, и Энтони тоже пришлось остановиться. Не мог же он тащить ее в карету. – Не надейтесь так легко обвести меня вокруг пальца, сэр. Вы отвезете меня домой, а сами вернетесь на Холси-стрит, просто-напросто вскроете дверь и проникнете в дом мистера Терлоу, чтобы все внимательно осмотреть.

– Мне больно думать, как мало вы мне доверяете, мадам.

– Если вы попробуете провернуть это дело без меня, то нам будет еще больнее, я обещаю.

– Вы же не надеетесь, что я позволю вам вломиться в дом Терлоу? А если кто-нибудь вызовет полицию и вас арестуют? Я не могу так рисковать. Обвинение в проникновении в чужое жилище вещь серьезная.

Луиза внимательно оглядела пустынную улицу.

– Не вижу ни констебля, ни других представителей закона. Если мы будем осторожны, то нам не придется опасаться ареста. Мы просто войдем в парадную дверь, никто и не обратит на нас внимания. Даже если соседи заметят, как мы входим в дом, то подумают, что хозяин сам впустил нас. Туман такой, что толком все равно разглядеть ничего нельзя.

– Но парадная дверь наверняка заперта, миссис Брайс.

– Неужели этот замок отнимет у вас больше времени, чем потребовалось, чтобы вскрыть сейф марки «Аполло»? Я встану у вас за спиной, и мои юбки закроют обзор возможным любопытным.

– А если кто-нибудь поинтересуется, что мы делаем в доме?

– Скажем, что мы друзья мистера Терлоу и пришли справиться о его здоровье.

– Неплохо. – Энтони взглянул на свою спутницу с уважением. – Вы просто молодец.

– Скажем, что пришли его навестить и убедиться, что он здоров. Почему бы кому-то сомневаться в наших словах? – продолжала Луиза, видя, что ее спутник колеблется.

– А как насчет самого Терлоу? Что, если он вернется, пока мы будем обыскивать его комнаты?

– Вряд ли он рискнет обратиться за защитой к представителям власти, если мы дадим ему понять, что нам известно о его причастности к шантажу.

– Миссис Брайс, хочу сказать, что наши с вами взгляды удивительным образом совпадают. – Зубы Энтони сверкнули в хищной улыбке.

– Я рада это слышать, сэр. – Луиза действительно испытала гордость оттого, что он признал равноправие их партнерства. – А теперь не пора ли вам приступить к работе?

– Это не займет много времени. – Энтони повернул ручку двери, и она открылась. – Однако даже быстрее, чем я думал.

– Похоже, мистер Терлоу не побеспокоился о том, чтобы запереть дверь, – нахмурилась Луиза.

Столбридж толкнул дверь, и она распахнулась, явив их глазам пустой холл. Луиза почувствовала, как мурашки побежали по коже. Ей вдруг померещилось, что дом, как некая чаша, наполнен тяжким и недобрым молчанием, и теперь это безмолвное зло проливается на них, стоящих на пороге.

Она замешкалась, и Столбридж шагнул вперед. Его движения были неторопливы, но Луиза уловила в них осторожность и грацию хищника. Ей стало чуть легче – он тоже почуял, что здесь что-то не так.

Она вошла в холл, подняла вуаль и огляделась. Дом Терлоу вполне подходил под описание «типичный», если говорить о жилье небогатого холостяка. Гостиная мала и скудно меблирована. Она открыла еще одну дверь – та вела в кухню, которая, в свою очередь, имела выход на улочку позади дома. В углу холла вилась лестница на второй этаж, узкая и плохо освещенная.

Энтони закрыл входную дверь и позвал в полный голос:

– Есть кто-нибудь дома?

Ответом ему было молчание, неприятным образом еще более сгустившее и без того тяжелую атмосферу дома.

Луиза провела пальцем по поверхности столика в прихожей и поморщилась, увидев на перчатке пыльный след.

– У него есть экономка, – сказала она негромко. – Но думаю, что она приходит не каждый день.

– Наверное, сегодня не ее день, – кивнул Энтони.

Он прошел в гостиную, выдвинул ящики письменного стола, достал бумаги и начал быстро их просматривать. Через пару минут Луиза с интересом спросила:

– Нашли что-нибудь интересное?

– Счета от портного, неоплаченные. И от бакалейщика, и от мясника. Наш мистер Терлоу живет в долг.

Энтони убрал бумаги обратно в ящик и извлек из стола небольшой блокнот. Перелистал страницы и заметил:

– Мисс Фосетт была права: этот парень неисправимым игрок.

– Что там у вас? – Луиза подошла ближе и попыталась заглянуть Столбриджу через плечо.

– Список людей, которым он должен. – Энтони перелистал еще несколько страниц. – Все повторяется с удивительной регулярностью. Он залезает в долги, но потом каким-то образом умудряется расплачиваться с кредиторами.

– Наверное, время от времени ему везло и деньги от выигрышей…

– Здесь записи за три года. Пару раз его долги доходили до нескольких тысяч фунтов. А потом раз – и он выманивает все до последнего пенни. Невозможно выиграть именно в тот момент, когда вам это нужно. Азартные игры и везение – вещь непредсказуемая.

Он захлопнул блокнот и вернул в ящик стола.

Они обошли еще пару комнат на нижнем этаже. Все было на своих местах, словно Терлоу вышел излому буквально за несколько минут до их появления.

Вернувшись в холл, они стали подниматься по лестнице на второй этаж. Луиза сжала губы и упрекнула себя за излишнюю впечатлительность – ей вновь показалось, что тяжесть и плотное молчание охватывают ее душу. Вот и второй этаж. Впереди закрытая дверь в спальню. Энтони и Луиза остановились.

– Чего вы ждете? – шепотом спросила она.

– Останьтесь здесь, – отозвался Столбридж. – Вдруг им еще спит. Бывает, что игроки не встают раньше обеда.

Луиза и не подумала послушаться, но держалась на несколько шагов позади Энтони. Ей вовсе не хотелось оказаться в спальне незнакомого мужчины, когда тот мирно наслаждается сном.

Энтони медленно подошел к двери. Движения его были осторожны, но уверенны. Он постучал. Ответа не последовало, и он повернул ручку. Дверь открылась, и Луиза вздрогнула: ей послышался стон. Однако она тут же сообразила, что это всего лишь скрип петель. Некоторое время Энтони стоял на пороге, всматриваясь в комнату, где царил почти полный мрак благодаря задернутым шторам. До них не доносилось ни звука, ни движения.

Луиза содрогнулась. Она уловила запах, который заставил ее задрожать с головы до ног. Запах крови и смерти просочился из спальни, и ее охватило одно-единственное желание – бежать отсюда, бежать без оглядки. Она сжала зубы и усилием воли подавила порыв паники.

– Вам не нужно идти дальше, – невыразительным голосом сказал Энтони. Однако она знала, что ничего более страшного, чем то, что содеяла она сама, увидеть уже невозможно. И долг перед расследованием взял верх над ужасом. Луиза вынула из муфты надушенный платок, прижала к лицу и шагнула в комнату.

На кровати лежал молодой человек, до пояса укрытый простынями и одеялом. Тело его было совершенно, но вот голова… наволочка пропиталась кровью. Луиза на секунду прикрыла глаза. Ей померещилось, что с окровавленного ложа на нее смотрит лорд Гэвин.

– Луиза! – Голос Энтони зазвенел в ушах. – Вы собираетесь упасть в обморок?

– Нет! – Она сглотнула и постаралась взять себя в руки. – Нет, ничего подобного.

Теперь, отогнав прочь образ своего собственного чудовища, она увидела револьвер, зажатый в кулаке. Рука, согнутая в локте, все еще покоилась на подушке.

– Мой Бог, – пробормотала она. – Так Терлоу застрелился.

Энтони подошел к кровати и остановился, глядя на тело.

– Как интересно, – пробормотал он.

Сначала Луиза была шокирована этими словами и полным отсутствием всяких эмоций в голосе. Можно было подумать, что он за погодой наблюдает! Но потом она заметила, как напряжено лицо Столбриджа и как холодно-внимательны его глаза, и спросила:

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу сказать, что мне очень интересно узнать, из-за чего это оба приспешника Гастингса покончили с собой с разницей меньше чем в две недели?

Глава 19

Энтони внимательно взглянул на Луизу, которая никак не могла оторвать взгляд от ужасной сиены:

– Вы уверены, что не потеряете сознание?

– Я же сказала, со мной все в порядке.

– И все же… ступайте вниз. Ни к чему вам здесь оставаться.

Не отвечая на его заботу, Луиза произнесла:

– Этого человека описывали влюбленные юные леди в своих дневниках. Он действительно очень хорош собой. И ему явно еще нет тридцати.

Энтони тоже взглянул на мертвеца. Пуля нанесла существенный урон его внешности. Волосы слиплись от крови, но лицо осталось почти нетронутым, и Столбридж вынужден был согласиться, что подобный тип мужчин нравится женщинам. Он опять взглянул на Луизу, все еще опасаясь, что нервы ее не выдержат тягостного зрелища. Она внимательно рассматривала листок бумаги, оставленный на прикроватном комоде.

– Скажите, мистер Грантли оставил предсмертное письмо? – спросила она.

– Фаулер говорит, что да.

Энтони подошел поближе, взял с комода листок и прочел вслух:

– «Я не смогу вынести позор, который меня ожидает. Прошу моих близких простить меня».

– О каком позоре идет речь? – спросила Луиза. – Полагаете, он имел в виду свои карточные долги?

– Он играет не первый год; судя по записям, его долги не раз достигали больших сумм, но он же не кончал с собой и всегда умудрялся выкрутиться. Из-за чего бы в этот раз такие перемены?

– Хороший вопрос.

– Знаете, я не думаю, что это было самоубийство, – сказал вдруг Энтони.

– Вполне вероятно, что вы правы.

– Пожалуй, Гастингс просто решил избавиться от сообщников. Скорее всего, у него имелись для этого веские причины.

– У них в руках все же была некая информация о его деятельности, и, возможно, Гастингс даже боялся их. Наверное, он думал, что они могут объединиться и против него. Кстати, этими опасениями можно объяснить факт найма двух телохранителей.

– Да.

– Что же нам теперь делать? – спросила Луиза, взглянув на Столбриджа.

– Нужно сообщить полиции. Я пошлю за Фаулером. Уверен, он захочет лично заняться расследованием этого дела и оценит возможность получить информацию как можно скорее.

– Да, конечно. – Руки Луизы судорожно сжали пушистую муфточку. Мысль о полиции привела ее в ужас.

– Но сначала, – продолжал Энтони, – я посажу вас в кеб и отправлю домой. Вам совершенно ни к чему дожидаться приезда полиции. Я сам все объясню Фаулеру.

Энтони ясно увидел, с каким облегчением вздохнула Луиза. И все же она сочла своим долгом спросить:

– Вы уверены, что мое присутствие излишне?

– Абсолютно.

– А вы… вам так уж необходимо будет упоминать мое имя, когда будете говорить с полицией? – Против ее воли, голос прозвучал жалобно.

– Не вижу никакой нужды вмешивать вас в расследование.

– Я просто не хочу раскрывать свое журналистское амплуа, – быстро нашлась с пояснениями Луиза. – Хотелось бы сохранить инкогнито Фантома.

– Я все понимаю.

Энтони вернул предсмертную записку на комод и, взяв Луизу под руку, повел к двери.

– Идемте, вам нужно покинуть это место.

Они спустились на первый этаж, и в гостиной Энтони задержался, чтобы написать короткую записку.

– А вы уверены, что вам не угрожает опасность? – спросила вдруг Луиза. – Что, если убийца вернется и застанет вас в доме?

Столбридж был удивлен тем искренним беспокойством, которое прозвучало в ее голосе. Она действительно волнуется, даже боится за него.

– Возможно, наши предположения, что убил Гастингс, ошибочны, – сказал он, складывая записку. – В любом случае не думаю, что убийца рискует вернуться на место преступления.

– Но как вы можете быть в этом уверены?

– Кто бы он ни был, этот человек рисковал достаточно, когда пришел сюда среди бела дня и совершил убийство. Он не станет совать голову в петлю. Сейчас ему нужно позаботиться о собственной безопасности.

– Пообещайте мне, что будете очень осторожны, прошу вас, мистер Столбридж.

– Обещаю. – Он был тронут тем, как она обеспокоена его участью. – Кеб доставит вас домой. А я зайду за вами в восемь вечера.

– Сегодня? Но зачем?

– Мы оба приглашены на прием к Лорринггонам, забыли?

– Да, забыла. – Луиза зябко передернула плечами и сказала хмуро: – Прошу меня простить, мистер Столбридж, но я сегодня не в настроении развлекаться на светской вечеринке.

– Мне жаль это слышать, Луиза, но я настойчиво рекомендую вам взять себя в руки и появиться у Лоррингтонов. Лучше, если нас увидят вместе сегодня вечером. И мы должны будем вести себя так, словно ничего не произошло.

Луиза заколебалась, но потом кивнула:

– Полагаю, вы правы. Бог мой, а как вы думаете, Гастингс тоже придет к Лоррингтонам?

– Не знаю. Но там окажется полно народу и, думаю, нам нетрудно будет избежать непосредственного общения с ним.

– Если я поеду домой прямо сейчас, то успею написать отчет об убийстве Терлоу для мистера Спраггета. Возможно, статья выйдет уже завтра.

– Неплохое решение, – кивнул Энтони. – Статья, в которой говорится, что полиция не поверила в спектакль с самоубийством, заставит убийцу нервничать, и он может сделать какую-нибудь ошибку.

– Но, к сожалению, мы еще не знаем, как полиция среагирует на смерть мистера Терлоу, – с видимым сожалением сказала Луиза.

– О! Неужели такие незначительные препятствия остановят бесстрашного и беспристрастного репортера? – насмешливо поинтересовался Энтони.

– Вы правы. – Луиза храбро улыбнулась. – Я постараюсь сгустить краски так, чтобы намеки на убийство звучали как можно более мрачно. Но скажите… – Они заколебалась было, однако все же закончила вопрос: – Вы действительно думаете, что это Гастингс убил мистера Терлоу?

– Полагаю, что такое возможно, – отозвался Энтони. – Но нам не хватает информации для окончательного вывода.

– Я заметила, что катастрофический недостаток информации – одна из главных проблем всякого расследования.

Столбридж улыбнулся шутке, а потом опустил вуаль на лицо Луизы и вздохнул, потому что теперь не мог ее видеть. Затем он проводил ее на улицу и помог сесть в карету. Устроив даму и захлопнув дверцу, он подошел к вознице и вручил ему записку:

– Сначала отвезешь даму домой. А затем отправляйся в Скотленд-Ярд и сделай так, чтобы это послание попало именно к детективу Фаулеру.

– Понял, сэр. – Кебмен взял записку. Энтони дал вознице денег и повторил:

– Друг мой, очень важно, чтобы письмо попало именно к детективу Фаулеру в собственные руки. Если его не окажется на месте, непременно дождись.

Возница оценил полученную сумму и с готовностью кивнул:

– Не тревожьтесь, сэр. Я передам ваше письмо господину Фаулеру в собственные руки.

– Спасибо.

Отсалютовав кнутом, возница тронул кеб, и копыта лошадей зацокали по булыжнику мостовой. Вскоре экипаж растворился в тумане, и только отзвуки цокота копыт еще висели во влажном воздухе.

Энтони вернулся в дом и сразу направился по лестнице на второй этаж. С каждым шагом ему становилось все труднее входить в пропитанную запахом смерти атмосферу зла, которая наполняла сцену преступления. Но Столбридж лишь хмурил брови и упорно преодолевал ступеньку за ступенькой. Вот и спальня. Он подошел к гардеробу и распахнул дверцы. Однако! Брюки, жилеты, сюртуки – все самых модных расцветок и фасонов. Рубашки от хорошего портного, выстираны и идеально отглажены. Столбридж закрыл гардероб и направился к комоду, где еще раньше заметил кожаный футляр для драгоценностей. В нем нашлись несколько пар дорогих запонок, золотые карманные часы и галстучная булавка с жемчужиной. Рядом с футляром были аккуратно разложены оправленные в серебро щетка для волос и расческа, а также баночка помады для волос. Видимо, Терлоу очень и очень заботился о своей внешности.

Энтони вернулся к постели и опять принялся рассматривать тело. Если не обращать внимания на кровь, то можно разглядеть, что волосы и усы светлые. То есть мистер Терлоу был блондином, к тому же подстриженным по последней моде. А его ночная сорочка покрыта изящной вышивкой.

Энтони покачал головой и начал внимательно и методично осматривать комнату. Вскоре он нашел металлический ящик под днищем гардероба. Замок был хорош: над ним потрудился один из лучших мастеров Уилленхолла, но, все же, ему далеко до «Аполло», а потому Столбриджу понадобилось меньше пятнадцати секунд, чтобы его вскрыть.

Внутри небольшого сейфа его ждала только одна вещь – записная книжка Терлоу. Она содержала перечни денежных сумм. Можно было подумать, что это крупные выигрыши. Однако поступления совершались с регулярностью, которую трудно требовать от азартной игры, пусть и удачной. Деньги поступали из пяти разных источников, и началось это года три назад. Рядом с каждой суммой стояли буквы, и Столбридж без труда понял, что это инициалы тех самых скомпрометированных юных леди, которым он не так давно вернул свидетельства их неосторожной страсти. Итак, Энтони держал в своих руках не что иное, как список выплат, которые производились Гастингсом в качестве доли от шантажа.

Столбридж сунул записную книжку в карман, подумав, что полиции эта информация все равно вряд ли пригодится, и еще раз оглядел комнату. Что-то здесь не совсем на месте. Он смотрел внимательно, прикидывая, что же пропустил. Пожалуй, можно сказать, что в спальне сохранился идеальный порядок… кроме пары небрежно брошенных в ящик носовых платков. К тому же на комоде оказались отпечатки. Квартирная хозяйка с уборкой явно не слишком усердствовала, и комод покрывал тонкий слой пыли. Так вот расческа и щетка для волос лежали не на своих местах.

Столбридж спустился вниз и решил еще раз обыскать письменный стол. Он открыл ящик и сразу понял, что и здесь тоже присутствует беспорядок, столь нехарактерный для Терлоу. Неоплаченные счета кто-то извлек из папки, просмотрел и торопливо запихнул весь ворох обратно. Теперь Энтони искал не только улики и доказательства, но и свидетельства того, что кто-то еще обыскивал дом. И очень быстро он уверился в своих предположениях.

Через некоторое время послышался скрип колес и стук копыт. Столбридж подошел к окну и, отодвинув занавеску, увидел, как большой, похожий на медведя инспектор Гарольд Фаулер вылезает из экипажа.

Столбридж быстро подбежал к двери и распахнул ее, прежде чем инспектор постучал.

– Я получил ваше послание, мистер Столбридж, – пробасил полицейский, входя в дом и снимая шляпу.

– Что произошло?

– Человек, проживающий в этом доме, Бенджамин Терлоу, находится в своей спальне на втором этаже, и он мертв. Он был неисправимый игрок и, похоже, наделал долгов. Будучи в отчаянном положении, он пустил себе пулю в лоб. Так это выглядит. Там же есть предсмертная записка. Написана печатными буквами.

– Вот как, печатными буквами? – Лохматые бакенбарды инспектора Фаулера зашевелились. – Точно так же, как и записка Грантли?

– Да. – Столбридж протянул инспектору листок бумаги, который прихватил с собой. – Печатные буквы исключают возможность сравнения с почерком покойного. Но, если хотите знать мое мнение, я уверен, что Терлоу не писал этой записки.

Бумажка почти утонула в медвежьей лапе инспектора. Некоторое время он внимательно рассматривал текст, потом покачал головой и мрачно сказал:

– Я полностью с вами согласен, сэр, но вряд ли нам удастся доказать, что это письмо оставил убийца.

– Есть кое-что еще, – продолжал Энтони. – Опять же, я не смогу это доказать, но могу поклясться, что до моего приезда кто-то уже обыскивал дом.

– Понятно. – Фаулер обежал взглядом обстановку прихожей, а потом сфокусировался на Столбридже.

– А позвольте спросить, что именно привело сюда вас самого?

– Я получил информацию, что Терлоу, как и Грантли, работает на Гастингса. Гастингс регулярно выплачивал ему довольно крупные суммы. Я хотел расспросить об этом Терлоу.

– И, найдя его мертвым, вы решили, что это дело рук Гастингса?

– Мне это кажется вполне вероятным. Но, к сожалению, последние события ни на шаг не приближают меня к выяснению причин смерти Фионы Ризби. Более того, и рассчитывал хоть что-то узнать от Терлоу, а теперь он мертв и след оборвался.

Фаулер сочувственно взглянул на аристократа:

– Я ведь предупреждал вас, мистер Столбридж, что след быстро остывает и после смерти девушки прошло слишком много времени. Думаю, вам не удастся найти доказательства. Оставьте ее душу покоиться с миром.

– Вы не понимаете, – покачал головой Энтони. – Я не могу бросить это дело, детектив. Мне нужно узнать, почему она была убита.

– Исходя из своего опыта могу сказать вам, сэр, что для убийства не так уж много причин. Жадность, месть, необходимость скрыть свою тайну и безумие.

Глава 20

– С вами все в порядке? – спросил Энтони.

Луиза молчала, глядя на залитый лунным светом сад. Уже почти наступила полночь. Среди темной зелени волшебными огоньками светились декоративные фонарики. Справа от террасы блестели стекла большого зимнего сада, а за спиной сиял огнями и гремел музыкой бальный зал. Сквозь распахнутые французские окна слышались смех и обрывки разговоров.

– Да-да, все хорошо, – вздрогнув, отозвалась она.

Но в голосе Луизы не хватало уверенности, ибо чувствовала она себя ужасно. Последние два часа она вынуждена была находиться на публике, под прицелом множества глаз. Улыбаться, говорить, двигаться, смотреть, кивать, делать все так, словно ничего не случилось, словно она не стояла сегодня днем в комнате, пропитанной запахом смерти… Бал потребовал слишком большого напряжения сил. Луиза чувствовала, что улыбка ее становится все более натянутой, а руки, сжимающие веер, дрожат. Боже, больше всего ей хотелось вернуться на Арден-сквер и выпить немножко бренди. А еще лучше – много бренди.

– А можно уже ехать домой? – с надеждой спросила она.

– Уже скоро, – пообещал Энтони. – Давайте пройдемся.

Он взял ее под руку, и они медленно пошли вдоль балюстрады.

– Пожалуй, мы все же несколько продвинулись вперед в своих поисках, – сказала Луиза. – Теперь мы знаем, что мистер Терлоу был частью группы шантажистов и знаем, в каком качестве его использовал Элвин Гастингс. Он компрометировал намеченных жертв, а затем им выкрадывал у них личные записи, дающие повод для вымогательства: письма или дневник. И передавал бумаги Гастингсу.

– Думаю, все дело в том, что он картежник. А это значит, что он почти постоянно был в долгах и ему нужны были крупные суммы денег для удовлетворения пагубной страсти. А Гастингс хорошо платил за шантаж. Грантли, видимо, занимался сбором денег у жертв. Не могу себе представить, чтобы Гастингс делал это лично.

Они спустились по ступеням террасы и теперь шли по усыпанной гравием дорожке, которая вилась по саду, следуя прихотливой фантазии дизайнера. Впрочем, они были не единственными, кто искал уединения и свежего воздуха. Из тени ветвей и листвы то и дело доносились голоса. Вот прозвучал низкий мужской смех. А вон чьи-то юбки мелькнули в бледном свете луны и пропали за поворотом дорожки, обсаженной плотной живой изгородью.

Господь свидетель, Луизе не хотелось идти на этот бал, но она понимала, что Энтони прав в своих аргументах. Они должны делать вид, что сегодня днем не произошло ничего из ряда вон выходящего. Луизе казалось, что ее партнер ведет себя вполне естественно и шок от увиденного в доме Терлоу никак не отразился на нем. Сама они весь день пребывала в состоянии сильнейшего нервного напряжения и к вечеру ясно почувствовала, что силы ее на исходе.

Увиденная утром сцена убийства вызвала в памяти кошмар, перевернувший ее жизнь больше года назад. Она до сих пор просыпается по ночам с криком ужаса, когда видит во сне мертвого лорда Гэвина. Но днем заботы и помощь Эммы помогали ей забыться. Однако после сегодняшнего происшествия ужас вернулся, и Луизу буквально трясло, словно тот кошмар случился лишь вчера, и она опять чувствовала в своих руках тяжесть каминных щипцов и ощущала тяжкий запах крови и смерти.

Не важно, как поздно она вернется сегодня домой и сколько бренди выпьет, заснуть ей не удастся. Что ж, может, оно и к лучшему. Потому что если сон все же придет, то принесет с собой кошмары.

Энтони остановился, и Луиза, очнувшись от нерадостных раздумий, увидела, что дорожка привела их к дверям зимнего сада. Лунный свет превратил банальную, в общем-то, садовую постройку в волшебный дворец с хрустальными стенами.

– Здесь нам никто не помешает, – негромко скати Столбридж.

Луиза присела на мраморную скамью у входа и поправила юбки. Ночь показалась ей прохладной, и она зябко передернула плечами.

– Вам холодно? – спросил Энтони.

– Немного. – Пусть думает, что она зябнет. Невозможно признаться, что она дрожит, потому что все еще не может прийти в себя после увиденного в комнате Терлоу. Столбридж решит, что она неженка и не годится на роль партнера в расследовании.

– Что же нам делать дальше? – спросила она. – Виктория Гастингс, Терлоу и Грантли – все мертвы, что очень удобно нашему убийце. И у нас нет ни одного ключа, ни папой полноценной версии. Похоже, в живых не осталось никого, кто знал бы секреты Элвина Гастингса.

– Думаю, мы можем и дальше расспрашивать людей.

– А знаете, мне пришло в голову, что есть место, где об Элвине Гастингсе знают довольно много.

– И что же это за место?

– Это тот бордель, куда он с такой регулярностью хоти раз в неделю.

– «Феникс-Хаус»? Что ж… – Несколько секунд Энтони молчал, потом кивнул. – Это хорошая мысль.

– Э-э… надеюсь, мы найдем какой-то способ раздобыть эту информацию и вам не придется также пользоваться услугами заведения, – поморщилась Луиза.

Столбридж усмехнулся.

– Я могу, конечно, пожертвовать собой – для пользы дела, так сказать, – но не думаю, что кто-нибудь из женщин захочет мне довериться… или на это уйдет много времени. Но, сколько я помню, вы знаете даму, которая пользуется доверием и уважением проституток.

– Вы говорите про Роберту Вудс, что содержит приют на Суонтон-лейн?

– Да.

– Я попрошу ее расспросить девушек.

– Прекрасно. А я надеюсь, что мы получим какие-нибудь известия от Клемента Корвуса. О делах Гастингса он может знать больше других.

– Но почему вы думаете, что он захочет нам что-то рассказать? С какой стати королю преступного мира раскрывать незаконные сделки – не важно, свои или чьи бы то ни было, – с сомнением сказала Луиза.

– Посмотрим, – загадочно произнес Столбридж.

– Вы и правда ждете, что он ответит на ваше письмо? – Луиза вопросительно приподняла брови.

– Все возможно.

– Но почему? Что может побудить его к подобному шагу?

– Возможно, именно из-за рода своей деятельности. – Энтони усмехнулся. – Но говорят, что Корвус в делах следует своеобразному кодексу чести. В частности, мне говорили, что он всегда оплачивает свои долги.

– И кто же рассказал вам так много интересного Клементе Корвусе?

– Детектив Фаулер. Корвус и Скотленд-Ярд давно пристально наблюдают друг за другом.

Опять Фаулер! Усилием воли Луиза подавила дрожь и продолжила разговор:

– То есть в письме, которое вы отдали Миранде, есть нечто столь полезное для мистера Корвуса, что он будет вам обязан? И вы рассчитываете, что он захочет сделать вам ответное одолжение!

– Ну, возможно, он захочет получить от меня дополнительную информацию. В этом деле все пока очень неопределенно.

Луиза зябко обхватила себя за плечи.

– Если мы правы в наших предположениях, то Элвин Гастингс убил не единожды. Он виновен в смерти четырех человек: Фионы Ризби, Терлоу, Грантли и Виктории, первой миссис Гастингс. Такое злодеяние непросто скрыть.

– Думаю, после первого раза убивать становится легче.

Луиза сжала зубы. Ей хотелось вскочить на ноги и крикнуть ему, что это неправда! Пусть и оправданное, убийство – самое ужасное преступление. И этот кошмар остается с убийцей на всю жизнь. От него не избавиться, не забыть, не выбросить из головы.

Она едва не закричала от испуга, когда Энтони вдруг схватил ее за локти и рывком поднял на ноги.

– Тсс… – Его губы оказались совсем рядом.

Луиза хотела рассердиться, спросить, что на нем него нашло, или хоть узнать, в чем дело, но… Но в следующую минуту она уже была крепко прижата к его груди и он целовал ее в губы, сделав всякие разговоры невозможными.

Луиза растерялась. Помнится, она недавно решила, что нельзя этого допускать. Больше никаких поцелуев! Но сегодня все не так, как вчера. После пережитого ужаса она была на пределе, и оказаться вдруг в крепких объятиях мистера Столбриджа – ах, это такое облегчение! И Луизой овладело искушение поддаться страсти, раствориться в ней, чтобы забыть кошмар, увиденный сегодня, хоть на время изгнать из памяти ужас, преследующий ее вот уже больше года.

Луиза обвила руками шею Энтони, прижалась к нему крепче… и услышала голоса идущих по дорожке людей. Должно быть, Столбридж уловил приближение парочки и решил, что проще всего избежать ненужного внимания досужих наблюдателей, представ в роли страстно целующихся любовников. В сердце Луизы вспыхнуло разочарование. Опять – вот уже второй раз – он целует ее не потому, что ему так хочется, а чтобы отвлечь внимание окружающих! Прием удачный, спору нет, но она хотела бы почувствовать настоящую страсть, стать объектом подпитого желания.

Парочка, показавшаяся из-за поворота, остановилась в нескольких шагах, и Луиза услышала, как мужчина сказал:

– Нам придется поискать другое укромное местечко, дорогая. Этот райский уголок уже занят.

Женщина что-то сказала в ответ. Затем голоса стали удалиться, но Луизе было все равно, она больше не думала о них. С мыслями вообще вдруг возникли трудности. Их подменили чувственные ощущения. Руки Энтони, которые обнимают ее. Жар, который растекается приятной волной, унося страх и холод, поселившиеся в ее теле сегодня утром… или раньше, намного раньше. И ей соверши то безразлично, что поцелуй был задуман как акт маскировки, а не соблазнения. Результат все равно превзошел все ее ожидания. Внутри словно вспыхнуло яркое пламя.

– Энтони, – простонала она.

Он замер на секунду, но тут же объятие его стало теснее, а губы – более требовательными. Теперь он целован ее по-настоящему, и Луиза отвечала, чувствуя, как обоих охватывает лихорадочное беспокойство. «Мы словно наэлектризовались, – мельком удивилась она. – Интересно, волосы у меня дыбом встали?»

Инстинкт – великая вещь, он позволяет не думать и достичь желаемого. Луиза затруднилась бы подобрать слова, чтобы выразить свое желание, но слова не понадобились, потому что совершенно инстинктивно она прижалась к Энтони всем телом и рот ее был податлив, уступчив и требователен одновременно. И теперь в его горле родился глухой звук, похожий на стон.

Мужчина вдруг отстранился, приподнял ее лицо, чтобы видеть глаза и потребовал:

– Скажи мое имя еще раз.

Луиза взглянула на него и не увидела нежности в красивом лице. Он выглядел как человек, огромным усилием воли сдерживающий свои порывы… и еще как человек, испытывающий голод, снедающий его тело и душу. Губы ее горели, и, пожалуй, сама она испытывала те же примитивные, но очень искренние чувства.

– Энтони, – повторила Луиза, и голос дрогнул. Но не от страха, а от желания. И еще раз, более низким, зовущим тембром: – Энтони…

Он опять привлек ее к себе и принялся целовать шею, ключицы, вырез платья. Почувствовав, как зубы прикусывают кожу, она задохнулась, ошеломленная новым взрывом чувственности. Это то, что нужно, поняла Луиза. Такая страсть поможет забыться, изгонит страх, сотрет окровавленные образы Терлоу и лорда Гэвина из ее памяти, пусть и ненадолго.

Столбридж тем временем подхватил ее на руки и донес до входа в зимний сад.

– Открой дверь, – велел он.

Она слепо нашарила ручку, повернула, и он ногой распахнул дверь. На них обрушилась волна влажного теплого воздуха, запах цветов и свежевскопанной земли.

Столбридж донес ее до какого-то подобия верстака, служившего рабочим столом, и поставил на ноги. Вернувшись к входу, он закрыл и тщательно запер дверь, подошел, обнял Луизу, и она почувствовала, как пальцы его скользят по застежкам корсажа.

Она с удивлением осознала, что эти руки, столь умело обращавшиеся с замками и отмычками, дрожат. И еще она почувствовала, что дыхание его стало быстрее, словно он боролся с собой. Она положила руки ему на плечи и ощутила, как каменно напряжено его тело.

Луиза прикрыла глаза и мысленно пожелала, чтобы все сбылось. Да, он любил свою невесту Фиону, но, может быть… может быть, в его сердце найдется местечко и для нее?

Корсаж распахнулся, и Луиза порадовалась, что зимний сад погружен во тьму. Теперь ее грудь прикрывала лишь тончайшая ткань сорочки.

Столбридж жадно целовал ее шею, его ладонь обхватила упругую грудь. Пальцы сжали сосок, и Луиза застонала от тех восхитительных ощущений, которыми ее тело опивалось на ласку.

– Луиза, что ты со мной делаешь, – услышала она. – Я хочу тебя, сейчас же…

Не дожидаясь ответа, он легко приподнял ее и посадил на верстак. Мысли Луизы смешались, она забыла обо всем на свете. Теперь она просто сидела на верстаке в темном, пахнущем цветами зимнем саду и чувствовала, как пальцы Энтони ласкают ее грудь. Тонкая сорочка быстро стала влажной от поцелуев. Луиза провела рукой по его полосам и вскрикнула, когда он куснул ее за сосок. В следующую секунду Энтони закрыл ей рот поцелуем.

Руки его откинули юбки, ладони скользнули по шелковым чулкам и раздвинули ее колени. Луиза затаила дыхание. Никогда прежде не испытывала она ничего подобного, не оказывалась так близко от охваченного желанием мужчины, не знала таких интимных прикосновений. Дыхание вырывалось быстрыми неровными вздохами, кружилась голова, но, пожалуй, она не против… правда, все происходит слишком быстро. Она задохнулась, ощутив его пальцы в самом потаенном месте собственного тела. Столбридж целовал ее губы, и она чувствовала его дыхание на лице.

– Ты хочешь меня, – шептал он, – так же, как я, так же сильно.

– Да, – эхом отозвалась Луиза. – Да, я хочу.

Голова кружилась, мир сузился до размеров зимнего сада. Так вот что значит быть поглощенной страстью! Писатели и драматурги были правы: столько волнующих ощущений, такая сила чувств… Именно это влечет людей к запретному плоду внебрачных, тайных связей.

– Ты сводишь меня с ума, – шептал Столбридж, лаская женщину. – Ты такая нежная…

Следующие его движения Луиза наблюдала с замиранием сердца. Столбридж достал из кармана и положил ни верстак рядом с ней чистейший носовой платок, а потом расстегнул брюки. С ее губ слетел вздох удивления. Она лишь мельком успела увидеть его размеры, но они произвели на нее большое впечатление. А он уже надвигался на нее, его горячее тело, прикосновение его пульсирующего органа вызвало новый взрыв чувственных ощущений, и Луиза, торопясь узнать все до конца, жаждая еще большего удовольствия, схватила его за плечи и потянула к себе. Поощряемый ее ответной страстью, Энтони ладонями приподнял Луизу над верстаком и одним рывком вошел в ее тело.

Боль была, может, и не слишком сильной, но такой неожиданный переход от горячечного желания и приятного парения на волнах возбуждения к совсем другим ощущениям заставил ее вскрикнуть и замереть.

– Проклятие! – прошептал Столбридж. – Вы девственница!

– Ну, вообще-то да.

– Какого черта вы мне не сказали, что никогда прежде не были с мужчиной?

Голос его ломался и дрожал от ярости, и Луиза рассердилась. Какое право он имеет злиться на нее? Ведь не ему же больно, в конце концов!

– Я считала, что это не ваше дело, – ответила она со своей обычной язвительностью.

– Как вы можете говорить, что это не мое дело! Я просто не понимаю!

– Нет, сэр, это я не понимаю, чего вы ожидали. Неужели вы думаете, что я могла обсуждать такие интимные подробности с человеком, с которым познакомилась всего несколько дней назад. Мы слишком мало знаем друг друга.

Он смотрел на нее сверху вниз, и во мраке Луиза не смогла разглядеть выражения его лица.

– А позвольте вам напомнить, – с сарказмом произнес он, – что вы сейчас занимаетесь любовью с человеком, с которым познакомились всего несколько дней назад. Или для этого мы знаем друг друга достаточно?

– При чем тут любовь? – сердито произнесла Луиза, которой хотелось разреветься, оттого что любовь тут была ни при чем. – Это внебрачная связь, тайная страсть, не более того.

– Ах, вот как! Вы, как я понимаю, эксперт в таких вопросах?

– Все знают, что любовники не обязательно посвящают друг друга в свои дела. И часто даже не доверяют друг другу.

– Бог мой, я не верю своим ушам, – пробормотал Столбридж. – Я тут занимаюсь… черт! А вы читаете мне лекцию о тайных связях и о том, как должен развиваться адюльтер?

– А вот, кстати. – Луиза поморщилась. – Не могли бы вы, сэр… э-э… устраниться? Как видите, мы не слишком хорошо подходим друг другу.

– Откуда вам знать? – спросил он язвительно, не делая ни малейшей попытки покинуть ее тело.

– Ну, это же очевидно. Вы слишком большой.

– Я знаю, что мы идеально подходим друг другу.

Столбридж начал двигаться, и Луиза вздохнула с облегчением, чувствуя, как что-то большое и чужеродное покидает ее тело. Однако он вдруг остановился, и движение в обратную сторону заставило ее вскрикнуть:

– Мне кажется, это не очень удачная мысль, сэр!

– Позвольте указать вам, миссис Брайс, что вы не можете считаться экспертом в данном вопросе.

Она хотела было возразить, но он поцеловал ее, и пришлось замолчать. Движения повторялись, и теперь Луиза не чувствовала боли. Только ощущение наполненности. Это даже приятно, решила она в конце концов. А еще она подумала, что в романах все было неправдой. Экстаз, вызванный его предварительными ласками, прошел, и Луиза вернулась на землю. Также она почувствовала, как жестки доски верстака, и, поерзав, сказала:

– Ну, раз вы настаиваете. Только, если можно, побыстрее.

Столбридж замер, и она увидела, как лицо его меняется. Полумрак мешал разобрать, что именно отразилось в его чертах, но Луиза поняла, что сказала что-то не то.

– Простите, я не хотела вас обидеть. Продолжайте, пожалуйста, я больше ни слова не скажу.

– Поклянитесь!

– Обещаю, сэр! Раз уж мы зашли так далеко, то ведь нужно закончить все как положено.

– Мой Бог, вы так романтичны! От подобных речей любой мужчина потеряет голову… и кое-что еще!

Луиза растерялась, потом рассердилась и сделала то, чего, наверное, делать не следовало: схватила его за плечи, рванула на себя и приказала:

– Черт возьми, Энтони, продолжайте же!

Он что-то пробормотал, слов она не разобрала, но теперь мужчина двигался быстрыми, короткими толчками. Луиза прислушивалась к своим ощущениям, но боли не чувствовала. Ощущения были скорее приятные, хотя и не шли ни в какое сравнение с тем, чего она ожидала.

Если Столбридж получает от этого удовольствие, она вполне может потерпеть.

– Черт бы вас побрал, – пробормотал Столбридж. – Как я мог так поддаться… все из-за вашей готовности! Я не должен был терять самоконтроль.

– Так это я во всем виновата? Да как вы смеете!

– Вы обещали молчать, – простонал он сквозь зубы. – Черт!

Из его горла вырвался низкий звук, то ли стон, то ли рычание, и ей показалось, что дыхание его прервалось. Испуганная, она попыталась заглянуть ему в лицо:

– С вами все в порядке?

Не отвечая, он вдруг отстранился, схватил платок и обернул его вокруг члена, не позволив семени пролиться и тело женщины или запачкать ее платье.

Голова Энтони откинулась назад, и Луиза увидела, что глаза его закрыты, а зубы обнажены в гримасе, которая показалась ей угрожающей. Но уже через секунду он пришел в себя и прислонился к верстаку, тяжело дыша и продолжая бормотать проклятия.

Глава 21

Луиза заколебалась, не зная, как быть дальше. Она прочла множество любовных романов, но там как-то ничего подобного не встречалось. Столбридж молчал, глаза его были закрыты, а лицо казалось в полумраке неподвижной и суровой маской. Встревоженная его молчанием, она тронула мужчину за плечо:

– Энтони?

Он открыл глаза и искоса взглянул на нее. Луиза вздрогнула: в его взгляде не было ни нежности, ни банальной приветливости. Правда, она затруднилась бы сказать, что именно там было.

– Вам нехорошо? – торопливо спросила она.

– Интересный вопрос.

Он выпрямился и отвернулся, приводя в порядок костюм. Луиза спрыгнула с верстака… и едва не упала. Ноги казались ватными, и ей пришлось ухватиться за грубые деревянные доски, чтобы не упасть. Отдышавшись и несколько утвердившись на подгибающихся коленях, она неловкими руками поправляла юбки и морщилась, ощущая заметный дискомфорт там, где…

– Приношу свои извинения, сэр, – сказала она деловым тоном.

Он медленно повернулся. Перед ней снова был джентльмен, владеющий собой, с ничего не выражающим лицом и ровным голосом. И вот этим ровным голосом хорошо воспитанного человека он спросил:

– За то, что ввели меня в заблуждение и позволили думать, что вы опытная женщина?

– Нет, при чем здесь это? Я прошу прощения за то, что поощряла ваши поползновения. Впрочем, в свою защиту могу лишь сказать, что я ожидала чего-то совершенно иного.

– И чего же вы ожидали, Луиза?

– Ну, – слабо помахала она рукой, возблагодарив полумрак за то, что скрыл ее алеющие от смущения щеки, – думаю, вы понимаете. Все столько говорят о страсти, и тайных свиданиях, и о том, что такое вспышка страсти, неземное блаженство… и все такое прочее.

– И кто же это так много рассказывал вам о подобных вещах?

– Не то чтобы рассказывал… Но я читала! Вы, наверное, не слишком любите читать любовные романы?

– Не люблю.

– Но ведь вы же видели замечательные спектакли, которые поставлены по пьесам вашей сестры.

– Мне помнится, в ее пьесах все адюльтеры плохи кончаются.

– Да, но сейчас речь не о том. Просто из всего, что я почерпнула из литературы и театра, у меня сложилось определенное мнение. – Луиза старалась подбирать слова. – Я ожидала от страсти чего-то более… возвышенного, более неземного.

– Неземного, – повторил Энтони без всякого выражения.

– Так подобные отношения всегда описываются в романах, – пояснила Луиза. – Ну, наверное, мне следовало быть более приземленной и понять, что не все так празднично. Иначе все женщины в Англии только бы и делали бы, что предавались любовным утехам и тайным страстям.

– Это был ваш первый раз, Луиза. Первый раз всегда бывает немного болезненным и редко приводит к настоящему удовольствию.

– Да?

– И что это должно значить? – Он приподнял ее подбородок и заглянул в глаза, скрытые блестящими стеклышками очков.

– Да ничего, – торопливо ответила она.

– Учитывая, через что мне пришлось пройти из-за вас, я заслужил ответ.

– Ну, раз вы настаиваете. Мне пришло в голову, что проблема может быть не во мне. Скорее всего, это ваша вина.

– Я виноват в том, что вам не удалось немедленно достичь неземной страсти?

– Нет, я не то хотела сказать! – Луиза откашлялась. – Видите ли, природа наделила вас слишком многим… и ваш размер… Возможно, другой мужчина, с более… вернее, с менее…

Она не успела закончить мысль. Столбридж вдруг оказался стоящим вплотную. Он не касался ее, но Луиза почувствовала жар и силу, исходящую от его тела. И еще злость. И по контрасту с этим очень тихий и спокойный голос напугал ее.

– Даже не думайте об этом, – сказал он.

Она попыталась отступить и врезалась спиной в черти верстак.

– Прошу вас, сэр, успокойтесь и возьмите себя в руки. Сегодня был трудный день, и мы оба несколько не в себе.

Но Энтони и не думал успокаиваться. Он подвинулся еще ближе, руки его легли на верстак, и Луиза оказалась в клетке, созданной из дерева и тела мистера Столбриджа.

– Позвольте мне вам кое-что объяснить. – От этого спокойного и очень ровного голоса по спине у нее забегали мурашки. – В случившемся вам стоит винить себя, а не меня. Вы обманули меня, представившись вдовой, и, к сожалению, слишком хорошо сыграли свою роль. Вам следовало сказать мне правду.

– Глупости! – сердито возразила Луиза. – Если бы я призналась, что девственница, вы бы и целовать меня не стали, не то, что соблазнять.

– А вам хотелось быть соблазненной?

– Представьте себе, да! Вот именно сегодня мне пришла в голову такая фантазия.

– То есть вы приняли это решение, следуя минутному капризу? – Его глаза недоверчиво сузились.

Но Луиза и не собиралась оправдываться, уверенная собственной правоте.

– Ничего подобного, – решительно заявила она. – Последнее время я много думала об этом.

– Какое совпадение, – пробормотал он. – И я тоже.

– Но до сегодняшнего вечера мне удавалось контролировать свои эмоции, – продолжала она.

– Ну конечно.

– Однако, к сожалению, увиденное в доме Терлоу вывело меня из состояния душевного равновесия.

– Вот как?

– Да, не могу толком объяснить, но я весь день не могла прийти в себя и сердце колотилось быстрее, чем обычно.

– Понимаю, – сказал он.

– И когда вы поцеловали меня несколько минут назад, то что-то внутри… словно плотину прорвало. И меня просто понесло по волнам чувственности и желания.

– Ага, то есть вас подхватил горячий ветер страсти! – насмешливо воскликнул он.

– Можно и так сказать.

– Вы поддались искушению, и желание всепоглощающей страсти овладело вами?

Луиза улыбнулась. Оказывается, он все прекрасно понимает! Это даже больше, чем она ожидала.

– Вы прекрасно выразили мои чувства! – воскликнула она. После непродолжительного молчания, которое удивило ее, Луиза все же рискнула спросить: – А вы… с вами было то же самое?

– Было, до некоторого момента.

– Ну что ж. Видимо, все это было просто ужасной ошибкой, – смиренно произнесла Луиза. – И знаете, я бы очень хотела прямо сейчас отправиться домой. Думаю, мне не помешает немного бренди.

– А мне не поможет и много бренди, – резко сказал он.

– Вы сердитесь, я понимаю и не обижаюсь. – Тут в голову Луизы пришла новая мысль, и она воскликнула: – Надеюсь, этот неудачный эксперимент не нарушит нашего делового сотрудничества и мы останемся партнерами в расследовании?

Энтони молчал, и Луиза закусила губы от досады. Неужели его мужское эго возьмет верх и он откажется от их совместных дел? Но через некоторое время Столбридж, все же, сказал:

– Если вам угодно, наше соглашение о сотрудничестве остается в силе.

– Прекрасно! – с чувством облегчения отозвалась она.

– Но есть один момент, который мне хотелось бы обсудить, прежде чем строить дальше наши планы совместного расследования и говорить о партнерстве, – продолжал он.

– И что же это? – с тревогой спросила Луиза.

– Если мы будем продолжать работать вместе, то нам грозят новые штормы и порывы вроде того, с которым мы не смогли совладать сегодня.

Луиза почувствовала, как внутри что-то вздрогнуло. Сердце забилось быстрее, и появилось огромное желание податься вперед и найти в темноте его губы. Ее чувственность, оказывается, совершенно не возражала против новых штормов. Вместо этого она откашлялась, выпрямилась и серьезно сказала:

– Мы с вами взрослые люди, сэр. Уверена, мы легко сможем контролировать эти порывы…

– Говорите за себя, Луиза.


Они покинули зимний сад, и пошли обратно по гравийной дорожке. Очередной поворот – и вот перед ними возник сияющий огнями особняк. Сквозь открытые окна виден был бальный зал, залитый светом, гремящий музыкой, полный людей. Луиза вздрогнула и остановилась.

– Нам обязательно туда возвращаться? – жалобно спросила она.

– Позвольте преподать вам еще один урок, дорогая, – не без язвительности отозвался Энтони. – искусство адюльтера состоит в том, чтобы, даже имея самую страстную связь, уметь делать вид, словно ничего решительно не происходит.

Что ж, подумала Луиза, он прав. Она подняла подбородок и выпрямилась.

– Превосходно, – шепнул Столбридж, и они вошли в зал.

К счастью, никто особенно не интересовался ими сегодня. Они медленно продвигались к выходу, кивая знакомым и делая вид, что абсолютно никуда не спешат. Когда они оказались в холле, Энтони приказал подать карету. Через несколько минут они спустились по широким ступеням парадной лестницы, лакей распахнул дверцу кареты. Луиза вздохнула с облегчением при мысли, что избавление уже так близко. И в этот момент ко входу подкатила другая карета, и из нее появился человек, одетый в вечерний костюм. Луиза обратила внимание, что, выходя из кареты, человек едва не упал и ему пришлось схватиться за дверцу, чтобы восстановить равновесие. Еще она успела отметить, что он довольно молод и хорош собой. Но тут незнакомец заметил Энтони, и лицо его буквально перекосилось от гнева.

– Да неужто это Столбридж? – прошипел он. – А кто это с тобой? Маленькая вдовушка с Арден-сквер, полагаю. Последнее время все только про нее и говорят. Разве ты нас не представишь?

– Нет, – коротко ответил Энтони, продолжая двигаться к карете.

Луиза так растерялась от этой сцены, что споткнулась и чуть не упала. Энтони подхватил ее и почти на руках поднял в карету.

– А меня зовут Джулиан Истон, миссис Брайс! – Молодой человек сдернул цилиндр и согнулся в шутовском поклоне. – Ужасно рад знакомству. До меня дошли слухи, что в этот раз Столбридж нашел для развлечения что-то действительно необычное, но я впервые имею счастье лицезреть провинциальную мышь, которую наш ловелас почтил своим вниманием.

– Довольно, Истон. – Столбридж сделал шаг к нахалу. – Ты пьян и ставишь себя в глупое положение.

Но Истон не слушал его. Взгляд его не отрывался от окна кареты, за которым он видел лицо Луизы.

– А вы понимаете, что он вас просто использует, миссис Брайс? Вы не принадлежите к тому типу женщин, которые нравятся Столбриджу. В клубе говорят, что он спит с чьей-то женой, но при этом не хочет разглашать ее имени, а потому прячется за вашими юбками.

В этот момент Столбридж добрался до пьяного. Казалось, в последний момент Истон осознал опасность, но был слишком пьян, чтобы среагировать адекватно. Энтони толкнул его в грудь и одновременно подставил подножку; движения его были молниеносны. Истон шлепнулся задом на мостовую и обалдело крутил головой, сидя перед каретой.

Энтони быстро вернулся к своему экипажу, занял место напротив Луизы и велел кучеру ехать на Арден-сквер.

Луиза взглянула в сторону Лоррингтон-Мэншн. Истон по-прежнему сидел посреди мостовой, и ярость на его лице сменилась растерянностью и смущением.

– А кто такой этот мистер Истон? – спросила Луиза, повернувшись к Энтони.

– Мы принадлежим к одному клубу, – спокойно отозвался тот.

– Вас трудно назвать друзьями, это очевидно.

– Мы не друзья.

Сказано было так, что Луиза поняла тщетность расспросов в этом направлении. Тогда она решила зайти с другой стороны.

– А как это вы так ловко заставили его упасть? – спросила она с любопытством.

– Этому приему я научился во время своих путешествий. Порой он оказывается очень полезным.

После этих слов Энтони замолчал и всю дорогу смотрел на проплывавшие за окнами ночные улицы Лондона.

Прощаясь с Луизой на ступенях дома номер двенадцать на Арден-сквер, он сказал:

– Жаль, что вы стали свидетельницей выходки Истона.

Его голос звучал так грустно и устало, что сердце Луизы сжалось от желания как-то утешить его. Она коснулась щеки Энтони затянутой в перчатку ладонью.

– Вам ни к чему извиняться, – мягко сказала она. – Вина лежит на мистере Истоне… Энтони, я знаю, что вам многое пришлось пережить после смерти Фионы, и искренне хочу надеяться, что мы с вами найдем ответы на вопросы, которые мучают вас.

И она скрылась за дверью особняка, не дав ему шанса что-либо сказать.

Глава 22

Луиза проснулась и рывком села в постели, отбросив в сторону влажные от пота простыни. Сердце бешено колотилось, дышать было нечем: ее опять преследовал все тот же кошмар. Нужно двигаться, ходить, что-то делать, хоть как-то успокоиться, иначе она просто сойдет с ума от той лихорадочной энергии, что наполнила тело.

Луиза встала и поморщилась – сегодняшнее приключение в зимнем саду все еще давало себя знать. Несколько минут она позволила себе думать о том эпизоде. И мысли об Энтони, его объятиях, его поцелуях, о собственных приятных ощущениях унесли часть страхов и значительную долю нервного напряжения, оставленного кошмаром.

Однако затем мысли Луизы приняли новое, не столь приятное направление. Она накинула халат, сунула ноги в тапочки и принялась мерить шагами комнату. Что, собственно, она сделала сегодня? Как у нее хватило глупости вступить в связь с человеком, который мог вольно или невольно уничтожить ее? Ведь Столбридж водит дружбу с инспектором Скотленд-Ярда, который расследовал убийство лорда Гэвина. Господи, о чем она только думала сегодня! Луиза умела быть честной с собой, и ответ на вполне риторический вопрос не заставил себя ждать. Энтони понравился ей еще в первую их встречу, на балу у Хэммондов. И потом она влюбилась. То есть только начала влюбляться… И если призвать на помощь всю свою волю и заковать глупое сердце в стальные обручи здравого смысла… Впрочем, все равно уже слишком поздно.

Не надо думать о будущем: ее любовь все равно обречена. Она никогда, никогда не сможет рассказать ему правду о себе, и потому не выйдет за него замуж. Нельзя выйти замуж и принести мужу убийство в качестве своего приданого. О нет, она не может так поступить с Энтони, он не заслуживает подобного предательства. А если рассказать правду – он сам не захочет ее больше знать. Человек с таким происхождением и положением в обществе, как Энтони Столбридж, не может позволить себе жениться на убийце. Он должен думать о своей семье, о чести рода.

К чему все эти мысли о будущем, которого не может быть? Она просто размечталась, как девчонка! Да Энтони Столбридж и не зайдет так далеко, чтобы думать о женитьбе. Его сердце занято, потому что принадлежит Фионе Ризби. Само собой, когда-нибудь он женится – от человека его происхождения, положения все ждут заключения удачного матримониального союза, – но, несомненно, подыщет себе девушку из приличной семьи, равную ему по знатности и богатству. Она будет жить настоящим, будет любить, пока может, потому что у нее нет будущего.

Она остановилась, раздумывая, не выпить ли ей стаканчик бренди. Она, правда, уже выпила один, после того как Энтони привез ее домой с бала у Лорринггонов. И надо сказать, что это лекарство помогло: она смогла уснуть. Возможно, события дня измотали ее больше, чем она думала, да плюс спиртное – и Луиза сама не заметила, как провалилась в сон, едва коснувшись головой подушки.

Она подошла к окну и смотрела на укрытую ночными тенями улицу. Напротив дома двенадцать стоял уличный фонарь. Он горел не слишком ярко, но Луиза, все же, разглядела на тротуаре закутанную в плащ фигуру, лицо которой было скрыто густой вуалью. Должно быть, вернулась та женщина, что поджидала здесь клиентов несколько ночей назад. Бедняжка, которую нужда выгнала на улицу и заставила искать покупателей на единственный товар, который она могла предложить. Но в этой части города трудновато найти клиента. Наверное, ей страшно покинуть этот относительно благополучный и тихий район и отправиться в менее спокойную часть города. Она наверняка новичок в профессии уличной проститутки.

Повинуясь внезапному импульсу, Луиза покинула комнату, тихонько спустилась вниз по лестнице и прошла в кабинет. Зажгла свет, отперла верхний ящик письменного стола и схватила деньги, которые они с Эммой держали на всякие хозяйственные нужды. Торопливо засунула банкноты и монеты в конверт, запечатала его и надписала адрес. Потом на цыпочках добралась до прихожей, накинула плащ и, отперев входную дверь, выглянула наружу.

Женщина в черном по-прежнему была на месте – стояла в тени большого дерева. Она не двинулась с места, когда Луиза сбежала по ступеням и, приблизившись, остановилась в круге света от фонаря.

– Добрый вечер, – приветливо сказала Луиза.

Но женщина повела себя так, словно увидела привидение. Она вздрогнула, отшатнулась и быстро пошла прочь.

– Прошу вас, подождите. – Луиза поспешила за ней – я вовсе не собираюсь звать констебля. Вот, смотрите, я хочу дать вам немного денег и адрес.

Осознав, что убежать не удастся, женщина остановилась и обернулась. Луиза тоже остановилась и протянула ей конверт.

– Если вы будете экономны, то этих денег вам хватит но меньшей мере на месяц, – торопливо заговорила она. – На конверте я написала адрес. Если вы пойдете в этот дом и попросите о помощи, то вам обязательно помогут и никто не станет задавать никаких вопросов. Это приют, и им управляет добрейшая женщина, цель жизни которой – помочь таким несчастным, как вы.

– Таким, как я? – голос звучал глухо, но в нем проскользнули нотки негодования.

– Женщинам, которых несчастье заставило выйти на улицу.

– Как смеете вы называть меня уличной проституткой? Да кто вы такая и кем себя возомнили?

Луиза попятилась. В голосе незнакомки звучала настоящая, пугающая ярость. И еще Луиза поняла, что под черной вуалью скрывается образованная женщина, принадлежавшая, видимо, к вполне респектабельному слою общества.

– Простите! – воскликнула Луиза – я не хотела вас обидеть.

Женщина под вуалью не удостоила ее больше ни словом, ни объяснением. Она просто повернулась и зашагала прочь, и полы ее бархатного плаща походили на крылья летучей мыши. Луиза стояла неподвижно до тех пор, пока странная женщина не скрылась из виду. Затем она вернулась в дом, закрыла и заперла дверь. Швырнула конверт на столик в прихожей и пошла к себе. И пока она медленно поднималась по лестнице, в ушах у нее звучали слова незнакомки: «Кем вы себя возомнили?»

Она прекрасно помнила, что в ту страшную, роковую ночь лорд Гэвин злобно озвучил эту же мысль «Тебе положено знать свое место». Впрочем, не сами слова напугали ее; люди часто повторяют расхожую фразу. Нет, Луизу затрясло от страха, потому что в голосе женщины под вуалью звучала холодная ярость. «Словно… словно она ненавидит меня, – думала Луиза, забираясь в постель и зябко кутаясь в одеяло – но как такое возможно? За что человек, которого я не встречала ни разу в жизни, может меня так ненавидеть?»

Глава 23

Итак, Луиза Брайс приняла ее за уличную проститутку! Ярость буквально жгла изнутри. Хотелось вернуться на Арден-сквер и убить эту глупую женщину, но здравый смысл, который всегда был присущ ей, одержал верх и на этот раз. Она сделала несколько глубоких вдохов и усмирила свою злость. Луиза Брайс никуда не денется. Придет и ее черед. Женщина шла по тихой улице к более оживленному кварталу, где можно поймать кеб. Ночь выдалась довольно теплая и тихая. И, как всегда, ночь принесла воспоминания.

Эффект от воздействия хлороформа начал ослабевать, и она пришла в сознание, но чувствовала себя дезориентированной и заторможенной: поняла только, что движется куда-то. Сначала она не могла осознать, куда и как, но потом пришло ощущение, что мужчина несет ее на руках. Уже тогда она почуяла опасность, угрозу жизни, но хлороформ делал свое дело и не было сил бороться. И возможно, она поступила правильно. Инстинкт подсказал, что надо оставаться обмякшей и безжизненной, чтобы ввести мужчину в заблуждение.

Не в силах больше выносить полную неизвестность, она чуть приоткрыла глаза, но увидеть ничего не смогла и лишь через пару минут поняла, что голова ее закутана в какую-то тряпицу. А потом, когда начала чувствовать руки и ноги, она осознала, что все тело завернуто в плотную ткань и пошевелиться она не сможет при всем желании. Мужчина шагал широко и довольно быстро, и вскоре даже сквозь покрывавшую лицо ткань она ощутила влажность и запах реки. И тогда паника холодным ножом врезалась в сердце. Она хотела закричать, но голос не повиновался.

Мужчина, тащивший ее к реке, остановился, крякнул от усилия, поднимая свою ношу, – и в следующий миг она уже летела вниз. Удар о воду лишил ее дыхания и почти поверг в бессознательное состояние. Ей показалось, что она врезалась в каменную стену. Но потом стена расступилась и тело объял пронизывающий холод. Она инстинктивно задвигалась, и ткань, в которую она была завернута, подалась, выпустив полумертвую жертву из кокона.

Только много позже она поняла, почему Элвин не стал связывать ей руки и ноги, прежде чем сбросить с моста. Просто он хотел убедить всех, что его жена совершила самоубийство. Никто не поверил бы в добровольную смерть, найди полиция следы от веревок на запястьях и ногах утопленницы.

Той ночью Виктории Гастингс несказанно повезло. Элвин поторопился покинуть место преступления и не заметил, что имелся свидетель его злодеяния. Впрочем, этот человек все равно не стал бы звать полицию. Полусумасшедший лунатик, живущий в хижине на берегу чуть ниже по течению, притаился в тени опоры моста и наблюдал, как хорошо одетый мужчина сбросил большой сверток в реку. Убедившись, что мост опустел, он вывел свою лодчонку из укрытия и поплыл на середину реки, надеясь на ценную добычу.

Виктория сумела выплыть на поверхность, с благодарностью вспоминая то время своей юности, когда научилась плавать. Мало кто из женщин обладал подобными навыками. И вторая составляющая везения – на ней не было ничего, кроме ночной рубашки. Будь она одета в платье, тяжелая ткань неминуемо утопила бы ее. Но Гастингс решил покончить с женой, когда она спала, а потому только сорочка прикрывала тело Виктории и ничто не сковывало движений. Первое, что она увидела, когда вынырнула на поверхность, – очертания утлой лодчонки. Кто-то протянул весло, и она ухватилась за него обеими руками.

Ее спаситель оказался настоящим безумцем. Например, он слышал голоса. Люди его боялись, а потому сторонились, и он предпочитал одиночество. Жил в своей хибарке, не имел ни друзей, ни соседей. Никто так и не узнал, что именно он выловил той ночью из реки. Бедный сумасшедший решил, что ему довелось спасти некое волшебное существо, похожее на фею, которая оказалась в затруднительных обстоятельствах. А потому он относился к ней с огромным почтением, даже с благоговением и никому не рассказывал о своей гостье. Виктории нужно было оправиться, прийти в себя и обдумать планы на будущее, а потому она осталась в его лачуге на несколько недель, позволяя лунатику заботиться о ней, добывать еду и питье.

Когда Виктория Гастингс поняла, что готова покинуть это убогое, но безопасное убежище, она отравила беднягу лунатика мышьяком. Нельзя же было оставить такого свидетеля. Сумасшедший или нет, он мог бы рассказать, как спас от смерти в реке какую-то женщину. Виктории было необходимо, чтобы все считали ее погибшей, пока она не осуществит свои планы. Слишком многое она поставила на карту и не желала идти на риск. Ничто не испортит ее месть. Ее тщательно продуманную, ужасную месть, которая принесет ее мужу, Элвину Гастингсу, конец не менее страшный, чем он уготовил ей самой.

Виктория услышала цокот копыт и оглянулась. Долой прошлое; вот и экипаж – пора возвращаться к делам. Она подозвала карету и, усевшись, назвала кучеру адрес. Вообще-то приличным женщинам не полагалось ездить в наемных экипажах в одиночестве, но под густой вдовьей вуалью она могла оставаться неузнанной. Ни один человек, знакомый с ней в прошлой жизни, еще когда она была женой Элвина Гастингса, не узнает ее в этом черном траурном наряде.

Карета ехала вперед, Виктория сидела неподвижно, стиснув руки и борясь с новым приступом ярости. Как смела Луиза Брайс принять ее за уличную шлюху?

Глава 24

В три часа ночи Энтони сидел в наемном экипаже и ждал. Экипаж стоял в конце узкой малолюдной (а по ночному времени так и вовсе безлюдной) улочки, укрытый в черной тени деревьев. Энтони наблюдал за входом в клуб, ожидая появления Элвина Гастингса. По его расчетам, слухи о смерти Терлоу уже должны были распространиться в клубе, и ему очень хотелось посмотреть, как именно Гастингс отреагирует на известие о гибели одного из своих подручных.

Столбридж внимательно следил за дверьми интересующего его заведения, но мысли его в это время были заняты Луизой. Подумать только, она ожидала неземных наслаждений! Он винил в случившемся себя, хотя, конечно, Луиза сама ввела его в заблуждение отлично сыгранной ролью вдовы. Впрочем, зачем переваливать свою ответственность на нее? Если бы он не потерял над собой контроль, то понял бы, что целует неискушенную женщину. Но в том-то и проблема, что его самоконтроль рушился при одном приближении миссис Брайс, а уж после поцелуев в саду Лоррингтонов Энтони и вовсе потерял голову. Обнимая Луизу, он говорил себе, что делает это ради соблюдения конспирации: приближающиеся гости должны принять их за влюбленную парочку. Но правда, вся правда состоит в том, что он желал эту женщину. С первой же встречи она произвела на него неожиданное и волнующее впечатление. А уж когда Луиза ответила на поцелуй, он и вовсе позабыл об осторожности. Осознание того, что она так же жаждет его, что их влечение обоюдно, привело Энтони в состояние, близкое к эйфории. И после этого он не мог думать ни о чем другом, кроме нее, кроме того, чтобы немедленно найти укромное место, где можно было бы удовлетворить их обоюдную страсть.

Теперь Столбридж готов признать, что тот деревянный верстак был далеко не самым удобным и не очень романтичным ложем для первого соития. Даже искушенная светская женщина имела бы все основания жаловаться на подобное обращение. А уж неопытная девственница, чьи знания ограничивались сведениями, почерпнутыми из любовных романов, не могла испытать ничего, кроме разочарования. Он поспешил, и виной тому была самоуверенность Луизы, обман и его собственная горячность…

Дверь клуба распахнулась, и Энтони – в который раз за сегодняшнюю ночь – насторожился. Но в этот раз появился именно тот, кого он ждал. Гастингс огляделся, стоя в дверях. В тот же момент из тени деревьев выступила массивная фигура мужчины, облаченного в плащ и низко надвинутую шляпу. Куинби отбросил сигарету и спросил:

– Вы готовы ехать?

– Да, и немедленно! – Гастингс нервно оглянулся и приказал: – я получил послание… Найди экипаж, и поскорее!

Энтони негромко постучал в окошечко, через которое разговаривал с кучером.

– Ты не спишь? – спросил он.

– Как можно, сэр! Ну, разве вздремнул чуток…

Куинби подозвал экипаж и, когда тот остановился у дверей клуба, помог Гастингсу сесть, потом последовал за ним и захлопнул дверцу.

– Послушай, приятель, – обратился Энтони к проснувшемуся вознице – видишь кеб, который отъезжает от клуба? Следуй за ним, но осторожно. Я не хочу его упустить, но не хочу также, чтобы эти люди догадались о слежке. Сделаешь все как надо – получишь хорошую плату.

– Слушаюсь, сэр. Я смогу сделать, как вам надо. Сейчас движение спокойное, так что они нас не заметят, но и не потеряются.

Возница хлестнул лошадей, и легкий двухколесный экипаж тронулся вперед. Энтони порадовался, что не взял карету: неповоротливое четырехколесное транспортное средство было комфортнее, но следить на нем за кем-то было совершенно немыслимо.

Они следовали за кебом Гастингса, поворачивая и петляя по городу. Вскоре экипажи въехали в старую часть города, где улочки были уже и гораздо хуже освещены. Еще поворот, и теперь окрестности приобрели совсем уж зловещий вид: темные окна домов, выщербленная мостовая, ни одного фонаря. Только лампа над входом в подозрительного вида таверну.

«Какого черта такого изысканного джентльмена, как Элвин Гастингс, понесло ночью в эту часть города, – удивлялся Столбридж. – здесь довольно опасно, даже при наличии телохранителя».

Кеб Гастингса остановился у входа в таверну. Кучер Энтони затормозил на некотором отдалении.

Гастингс и Куинби вылезли из экипажа, и Энтони отметил, что Куинби держит руку в кармане плаща. Он носит с собой оружие, вспомнил Столбридж.

– В послании говорится, что он будет ждать меня в конце этого переулка, – сказал Гастингс, когда они с Куинби заглянули в тесный проход, отделявший таверну от соседних домов. – Зажги фонарь и иди первым.

Телохранитель молча повиновался, но прежде чем углубиться в переулок, внимательно оглядел улицу. Взгляд его задержался на кебе, который стоял неподалеку. Столбридж знал, что на таком расстоянии, да еще в темноте невозможно разглядеть сидящего в экипаже. Но телохранитель смотрел долго и пристально, лицо его застыло маской охотящегося зверя: напряженной и опасной, – и Энтони почувствовал, как инстинктивно напрягаются мышцы, словно в ожидании удара. В конце концов, Куинби все же решил, видимо, что этот кеб не представляет для них сиюминутной угрозы. Он вынул пистолет, поднял фонарь и пошел в переулок. Гастингс следовал за ним.

Энтони достал из кармана несколько монет и протянул вознице.

– Вот плата, которую я тебе обещал, – сказал он – получишь столько же, если будешь здесь, когда я вернусь.

Монеты, звякнув, исчезли в кармане кучера, и тот с готовностью обещал ждать сколько потребуется господину. Энтони покинул кеб и подошел к переулку, в котором только что исчезли Гастингс и Куинби. В самом конце длинного прохода был виден желтый свет от фонаря, который держал Куинби. Столбридж разглядел самого телохранителя, Гастингса и третьего мужчину. Он прислушался и уловил звуки голосов, но с того места, где он стоял, было не разобрать слов.

И тут фонарь дрогнул и двинулся. Громко застучали по булыжнику шаги: Гастингс и Куинби возвращались.

Энтони сделал шаг назад и скрылся в тени дверного проема. Гастингс проскочил мимо него чуть ли не бегом, и было видно, что он чрезвычайно взволнован. За ним двигался телохранитель, гораздо более спокойный и собранный. Они сели в кеб, который дожидался их у входа в таверну, и кучер тотчас же тронул экипаж.

Энтони оглянулся: в дальнем конце переулка зажегся фонарь и стал виден силуэт мужчины. Фигура быстро удалялась к противоположному выходу из переулка. Столбридж поспешил следом, стараясь производить как можно меньше шума. И все же человек, шедший впереди, что-то услышал или нервы его были напряжены и он опасался преследования. Он остановился, вынул изо рта сигарету и, подняв повыше фонарь, спросил:

– Кто здесь? – он ждал, вглядываясь во тьму. – Это опять вы, мистер Гастингс? Что вам теперь-то надо? Я уже рассказал все, что знал. Клянусь, больше и добавить нечего.

Тогда расскажи мне тоже самое, – сказал Столбридж, выходя в круг света, чтобы человек мог увидеть пистолет в его руке – я заплачу тебе больше, чем Гастингс.

– Эй-эй – человек попятился – не надо тут оружием махать. Я вам ничего дурного не сделал.

– Я не собираюсь стрелять. Это просто мера предосторожности. Мне показалось, что тут не самое безопасное место и не самый респектабельный район. Как тебя зовут?

Человек молчал. Затем спросил:

– А вы не шутили, когда предложили заплатить больше, чем мистер Гастингс?

– Я никогда не шучу такими вещами. – Энтони достал из кармана несколько монет и бросил на мостовую. Они запрыгали по булыжникам, сверкая золотом в свете фонаря – я добавлю, если ты правдиво ответишь на мои вопросы.

Человек вытянул шею и взглядом пересчитал монеты, лежащие на земле, но не посмел наклониться. Однако лицо его несколько оживилось и уже увереннее он спросил:

– Что вы хотите знать?

– Для начала твое имя.

– Все зовут меня Слип.

– И чем же ты занимаешься?

Слип усмехнулся, обнажив зубы, или, скорее, то, что от них осталось.

– Я проскальзываю и пробираюсь повсюду и многое примечаю, а меня никто и не видит.

– Гастингс нанял тебя именно для этого?

– Да, сэр. И позвольте сказать, что в своем деле я профессионал. И кое-кто весьма высоко ценит мою работу. Гастингс дал знать, что ему нужен человек с моими талантами. Цена оказалась подходящей, так что мы договорились.

– И куда именно тебе нужно было проскользнуть по приказанию Гастингса?

– Да ничего сложного, – пожал плечами слип – надо было последить за одним джентльменом. Поглядеть, куда он ходит, кто приходит к нему и все такое.

– Где живет этот джентльмен?

– Холси-стрит. Но вы можете не трудиться, отыскивая эту дыру. Того джентльмена сегодня днем забрала полиция. Ну, то есть, тело его. Говорят, он пустил себе пулю в лоб, потому что не смог расплатиться с карточными долгами.

– Как Гастингс отреагировал на это известие?

– Да он уже знал о смерти мистера Терлоу, когда пришел сюда сегодня. Он сказал, кто-то сообщил об этом в клубе. Но вообще-то он выглядел порядком встревоженным и расстроенным. А может, просто нервы плохие.

– Это ты послал сообщение ему в клуб?

– Ну да. Мне нужно было вызвать его на встречу, чтобы отчитаться, это, за работу и деньги опять же получить.

– И что именно ты рассказал Гастингсу?

– Да особо и рассказывать было нечего. Вчерашний вечер мистер Терлоу провел в игорном доме, как обычно. Домой вернулся с рассветом, пьяный в дым. Я видел, как он входил в дверь. Потом я пошел спать и вернулся на Холси-стрит сегодня в два часа. Я был уверен, что после вчерашнего мистер Терлоу раньше двух никак не очухается.

Энтони вздохнул с облегчением. Слип приехал уже после того, как Луиза и он сам покинули место преступления. Самое главное, что Слип Луизу не видел.

– А экономка? – спросил он – ты видел, как она уходила?

– Нет, сэр, ее вчера там и вовсе не было. У нее был выходной.

– И что ты делал после того, как приехал сегодня и два часа на Холси-стрит?

– Я увидел у дверей констебля и людей, которые толпились на тротуаре и пялились на дом. Кто-то сказал, что там все осматривает человек из Скотленд-Ярда, так что, я убрался оттуда по-быстрому. Я, видите ли, взял за правило поменьше сталкиваться с полицией. Никогда из этого ничего хорошего не получается.

– А ты сам тоже думаешь, что Терлоу покончил с собой из-за карточных долгов?

– Нет, сэр, честно говоря, я в это не очень-то поверил. Он, видите ли, вчера выиграл и домой шел в отличном настроении. Так что у него должна была быть другая причина застрелиться.

– Сколько времени ты следил за Терлоу?

– Пару дней всего.

– За это время кто-нибудь приходил к нему домой?

– Если и да, то не через парадную дверь, иначе я бы увидел.

– Точно?

– Да, сэр. Я торчал напротив под козырьком двери и мог видеть только парадный вход. А уж что там был сзади дома, этого я знать не могу.

Должно быть, думал Энтони, убийца пришел через заднюю дверь. Он мог проследить за Терлоу вчера вечером или был знаком с ним и знал, что тот вернется пьяным поздно и будет спать до обеда. Терлоу мирно лег спать и не слышал, как кто-то вошел в комнату. Возможно, он так и не понял, что случилось. Убийца приложил пистолет к его голове и спустил курок, а потом устроил все так, чтобы это было похоже на самоубийство, тщательно обыскал квартиру, написал записку и покинул дом через заднюю дверь.

Но если Гастингс нанял Слипа следить за Терлоу, размышлял Энтони, то предположение, что Гастингс сам убил своего подручного, разлетается в прах.

Глава 25

– Должно быть, она почувствовала себя бесконечно униженной, когда вы предложили ей деньги, – сказала Эмма – из вашего описания можно сделать вывод, что женщина эта из хорошей семьи, образованная и, наверное, принадлежит к респектабельному обществу. Возможно, остатки гордости помешали ей понять вашу доброту и принять помощь.

– Полагаю, вы правы, – задумчиво отозвалась Луиза, вспоминая вчерашнюю сцену на ночной улице – она казалась очень обиженной.

Леди пили чай в библиотеке. Утро в этот день выдалось ясным, но уже к полудню туман начал возвращаться и теперь маленький парк за окнами домом номер две надпить на Арден-сквер был укутан белым дымом.

– Это очень печальная и, к сожалению, распространенная история, – сказала Эмма, подливая себе чаю – в газетах часто появляются сообщения о несчастных женщинах, которых нужда заставила выйти на улицу. Даже если она леди, но смерть или болезнь мужа оставила ее без гроша, то не так много способов прожить достойно. А ведь случаются еще разводы, долги, банкротства – и все это обрушивается на бедных женщин, повергая их в мгновение ока из обеспеченности в нищету.

– Да, я знаю, – кивнула Луиза.

– Конечно, моя дорогая, кому, как не вам, понимать происходящее. Однако я хотела бы подчеркнуть, что, не смотря на несчастье, случившееся с вами, вы сумели побороть обстоятельства. Точнее будет сказать, что вам досталось больше, чем другим. Дважды вы оказывались гранью благополучного существования, но, все же, не стали уличной проституткой.

– Мне повезло.

– Нет, – твердо возразила Эмма – везение здесь абсолютно ни при чем. Просто вы очень способная, моя дорогая. После смерти вашего отца кредиторы забрали все, кроме книг. Но вы сумели наладить торговлю, использовав имеющиеся у вас знания, и даже смогли получать прибыль и материально обеспечить себя! После того, что случилось с лордом Гэвином, вы сменили имя, написали самой себе рекомендации и обратились в агентство. Только собственная изобретательность, воля и решимость помешали вам оказаться на панели, Луиза. Вы имеете основания гордиться собой, и я хочу, чтобы вы помнили об этом.

– Вы так добры ко мне, Эмма, – с благодарностью сказала Луиза.

– Пустяки, милая. – Эмма поколебалась, но все спросила: – но что именно так вас расстроило? Почему вы все время возвращаетесь мыслями к этой женщине, с которой разговаривали вчера?

– Честно говоря, даже не знаю. Не думаю, что она давно лишилась средств. Ее одежда – и плащ, и вуаль, и перчатки – очень хорошего качества и вполне модные. Если она знала, что после смерти мужа ей будет не на что жить, к чему тратить деньги на столь дорогой траурный наряд?

– Возможно, она не представляла себе масштабов катастрофы до похорон. Так часто случается. Мужья никогда не посвящают жен в финансовые проблемы. И вдовы понятия не имеют, каковы их денежные дела. А потом оказывается слишком поздно.

– Вы правы. Что ж, нужно выбросить это из головы, тем более что сделать я ничего не могу. – Луиза отодвинула чайную чашку и открыла свой блокнот. – Если вы не возражаете, Эмма, я хотела бы задать вам еще несколько вопросов о Виктории Гастингс.

– Конечно, дорогая. Но почему вас это интересует?

– Мистер Столбридж полагает, что Гастингс убил ее – точно так же как убил Фиону Ризби. И мне пришло в голову, что раз нам никак не удается найти мотив для убийства Фионы, то имеет смысл поискать мотив для убийства жены. Мне почему-то кажется, что эти два убийства как-то связаны между собой.

Глава 26

После ленча Луиза пошла в книжный магазин Дигби. Дорожка вела через укутанный белесой пеленой парк, и ей казалось, что она плывет в море облаков. Туман сгустился до состояния полной непрозрачности, но Луиза хорошо знала дорогу, а потому шагала спокойно. Она была почти уверена, что в парке, кроме нее, никого нет. В такую погоду няньки не выводят гулять малышей и мальчишки не станут бегать, запуская воздушных змеев. Вот и ограда парки. Луиза вышла на улицу. Прохожих было мало, но по мостовой двигались пролетки и кареты, иной раз мимо проезжала телега с каким-нибудь грузом. Омнибусы походили на огромные корабли; они выплывали из тумана и вновь исчезали в нем же словно призраки каких-то морей.

Луиза поспешила через улицу и вошла в магазин. У самого порога она почувствовала дрожь волнения и грусть. Так бывало всегда, стоило ей попасть в книжную лавку. Полки шкафов, забитые книгами, запахи кожаных корешков и бумаги будили старые воспоминания и страхи. Альберт Дигби, маленький сгорбленный лысеющий человечек, положил на прилавок свежий номер «Флайинг интеллидженсер» и уставился на Луизу поверх очков. Как всегда, он был недоволен тем, что его потревожили. Мистер Дигби вообще не жаловал покупателей: они нарушали его покой да еще норовили что-нибудь купить, и он вынужден был расставаться с тем, что любил больше всего на свете, с книгами.

– Ах, это вы, миссис Брайс.

Луиза улыбнулась как можно приветливее. Не так давно она поручила мистеру Дигби кое-что для нее сделать. Старик был чудаковат, но обладал большими познаниями в области редких книг, а также обширными связями в среде книготорговцев и библиографов. Была и еще одна причина: в бытность владелицей книжного магазина Луиза ни разу не встречалась с мистером Дигби, и он не узнать ее, а значит, и выдать ее тайну.

– Добрый день, мистер Дигби – Луиза подошли к конторке – я получила ваше письмо. И просто счастлива, что вам удалось отыскать для меня экземпляр «Аристотеля» Вудсона.

– Не так-то просто было раздобыть именно тот экземпляр, который вы хотели заполучить. Но я сумел, да, и за вполне божескую цену, прошу заметить.

– Я высоко ценю ваши деловые качества, мистер Дигби.

– Ха, да тут и качества не особо понадобились… хотя, конечно, приложил немало усилий, да… Но наследник Гленнинга вообще ничего не понимает в книгах! И ему все равно, он и знать не хочет! Счастлив сбыть с рук библиотеку отца. Кроме денег, ни о чем и не думает, балбес.

Дигби исчез за прилавком. Затем он опять появился, и в руках у него была книга, завернутая в коричневую бумагу. Он водрузил сверток на деревянную конторку и медленно развернул. Морщинистые руки старика погладили красный кожаный переплет старинного фолианта.

Луиза затаила дыхание. Похоже, она нашла ту самую книгу! Она осторожно взяла том и принялась переворачивать страницы, надеясь на успех и боясь вновь ошибиться. И вот, наконец-то, что она искала: небольшое примечание, написанное на полях от руки. Перед ней лежа не просто очередной экземпляр «Аристотеля» Вудсона, но и самая копия, которую ей пришлось продать в прошлом году. Книга, принадлежавшая когда-то ее отцу. Одна из двух книг, которые она достала из сундука и сумела унести из дома в ту ужасную ночь. Луиза закрыла книгу, сдерживая радость.

– Я вам очень признательна, – сказала она ровным голосом – но как же вам удалось обнаружить это сокровище?

– Ну, все, кто крутится в книжном деле, имеют кое-какие связи и секреты, миссис Брайс.

– Понимаю. А что насчет Мильтона?

– О, про Мильтона вам лучше позабыть, миссис Брайс! Я уже говорил, что новый владелец отказывается продавать ее за разумную цену. А сколько он за нее хочет, так у вас таких денег нет, миссис Брайс.

– Жаль, но все же… Обстоятельства меняются. Вот ведь Гленнинг умер и оставил библиотеку сыну, который понятия не имел об ее истинной ценности, поскольку она совершенно не нужна. Я буду вам очень благодарна, если время от времени вы станете напоминать нынешнему владельцу Мильтона, что у вас есть клиент, который мечтает приобрести эту книгу.

– Сделаю, как вы говорите, миссис Брайс, хоть, по мне, это напрасная трата времени.

– Спасибо. – Луиза взглянула на газету, оставленную на прилавке, и заметила: – Вижу, вы читаете «Флайинг интеллидженсер».

– Скандальная газетенка, – поморщился старик – единственное достойное издание, если хотите знать мое мнение, – это «Таймс». Но я покупаю «Флайинг интеллидженсер», ежели там есть статья, написанная Фантомом.

– Ах, вот как.

– А вот сегодня как раз имеется его материал про смерть молодого джентльмена. Вроде как бы все указывало на то, что это самоубийство. И долги-то у него карточные, и все прочее. Но вот Фантом намекает прозрачно, что это убийство. И сразу думаешь – а сколько ж таких случаев, когда полиция и не ищет ничего, коли оно смахивало на самоубийство?

– Вы правы, это ужасно.

Луиза заплатила за книгу и, попрощавшись с мистером Дигби, покинула магазин. Туман стал менее проницаемым и эфемерным. Он уплотнился почти до вещественности, и теперь трудно было разглядеть даже деревья в парке через дорогу. Не понимая собственной тревоги, Луиза заколебалась, прежде чем войти в ограду парка.

«Я не боюсь заблудиться, – сказала она себе. – Я прекрасно знаю дорогу… и мне нужно лишь идти по дорожке, которая и выведет меня на другую сторону парка». Устыдившись собственной нерешительности, она нырнула в колышущееся море тумана.

Луиза прошла примерно треть пути, когда сзади послышались шаги. Гравий скрипел под ногами легко и быстро идущего человека. Луиза испугалась. Ее руки, затянутые в перчатки, похолодели, и в тот же миг возникли неприятное чувство, что кто-то недобрый смотрит в спину. Она остановилась, обернулась и принялась пристально вглядываться в колышущуюся завесу. Ничего. Вернее, увидеть можно было все, что угодно: туман придавал стволам деревьев самые причудливые формы, – но Луиза не позволила своей фантазии взять верх над разумом и твердо сказала себе, что это лишь деревья. Она прислушалась – из глубины парка не доносилось ни звука.

Тогда она пошла дальше, ускоряя шаг, почти бегом, потому что страх только усиливался и уже стал очень похож на панику. Да что это с ней? Даже если кто-то идет по дорожке, что из того? Это общественный парк, и любой имеет право гулять здесь. Надо взять себя в руки и не давать свободы своим страхам.

Шаги зазвучали снова. Теперь Луизой овладел уже не страх, а настоящий животный ужас. Инстинкт самосохранения буквально вопил, требуя, чтобы она бежала, спасалась, двигалась как можно быстрее. Но Луиза подумала, что если за ней идет мужчина, поставивший себе целью догнать ее, то вряд ли она сможет убежать. Ни одна женщина, даже одетая в самое облегченное платье, не может надеяться опередить мужчину, чьи движении практически не скованы одеждой. Прежде чем паника лишила Луизу способности рассуждать здраво, она сообразила, что если она не видит своего преследователя, то и он не может разглядеть ее в этом туманном море. И тогда самое разумное, что можно сделать, – это сойти с тропинки и спрятаться между деревьями. Если позади нее всего лишь спешащий по своим делам человек, он пройдет мимо, и все. Если это злоумышленник, он тоже пройдет мимо, продолжая преследование. А она будет в безопасности.

Луиза свернула с тропинки и поспешила к темным теням, колыхавшимся в стороне, которые, как она знала, должны быть группой деревьев. Теперь она ступала неслышно, под ногами была лишь мягкая трава. Добравшись до укрытия, она оглянулась. На дорожке появилась закутанная в плащ фигура в капюшоне. Луиза поняла, что это женщина, которая остановилась и замерла, прислушиваясь. Бесконечно долгий миг эта пугающая фигура маячила на дорожке, но в парке царила полная тишина, как в подводном царстве, и незнакомка, разочарованная отсутствием шагов, повернулась, пошла в обратном направлении и тут же исчезла в тумане.

Луиза стояла неподвижно, как ей показалось, целую вечность. И уговаривала себя, что это не может быть та же женщина во вдовьем наряде, которую она видела вечерами из своего окна и которой так неудачно пыталась помочь. В конце концов, одно черное платье очень похоже на другое черное платье. И все же она была почти уверена, что именно вчерашняя разгневанная вдова преследовала ее сегодня.

Когда сердце Луизы перестало колотиться от страха, она покинула свое укрытие, вернулась на тропинку и поспешила к Арден-сквер. Однако буквально через несколько ярдов из тумана навстречу ей выступила другая фигура. Теперь это был мужчина в сером плаще. Луиза не успела испугаться, как Энтони сказал:

– Леди Эштон предупредила меня, что обычно вы возвращаетесь этой тропинкой через парк. И я решил прогуляться и встретить вас в таком тумане.

Луиза остановилась, с трудом переводя дух. Столбридж, как всегда, походил на хищника – элегантный, но все готовый к схватке волк. Однако это ее собственный, прирученный, сильный и надежный хищник. Если кто и сможет защитить ее, то только этот человек. Она сжала руки, борясь с глупым желанием броситься ему в объятия.

– Мой Бог, сэр, вы меня напугали.

– Простите, я не хотел. – Он сделал шаг вперед и внимательно вгляделся в ее лицо. – Вы выглядите встревоженной. Что-то случилось?

– Нет, ничего. – Она, не удержавшись, бросила взгляд через плечо, но на дорожке никого не было. – Я видела какую-то женщину минуту назад, но она ушла… Это не важно.

– Позвольте помочь вам. – Столбридж забрал у нее завернутый в бумагу сверток, и они пошли рядом. – Леди Эштон говорила, что вы пошли по магазинам. Это книга?

– Да.

– О! Сенсационный роман, полный неземных страстей и внебрачных любовных связей?

– Нет! – Луизе не понравилось, что ее дразнят, и они резко спросила: – А что вы здесь делаете?

– Мужчина, который не нанес визит своей даме на следующее утро, не может считаться джентльменом.

– На следующее утро после чего? – рассеянно спросила Луиза. Мысли ее по-прежнему были заняты женщиной в черном плаще, и она раздумывала, прилично ли будет еще раз оглянуться.

– Мой Бог, Луиза, я просто уничтожен вашими словами! Неужели вы так скоро позабыли нашу краткую прелюдию в зимнем саду Лоррингтонов?

Луиза покраснела и от смущения не сразу нашлась с ответом.

– Ах, это, – пробормотала она.

– Еще пара фраз в таком духе, дорогая, и я просто провалюсь сквозь землю от унижения.

– Ради Бога, сэр…

– Вчера вы называли меня Энтони, и мне это было приятно.

– Думаю, нам стоит сменить тему.

– Если вы задались целью посмеяться надо мной за вчерашнюю поспешность, то я еще раз признаю свою вину, свою глупость и неспособность правильно оценить ситуацию и умоляю вас простить меня.

– Вам не за что себя винить, сэр, – деловым тоном заявила Луиза. – Я много думала о вчерашнем и пришла к выводу, что большая часть вины лежит на мне.

– Потому что вы не поставили меня в известность об отсутствии у вас какого бы то ни было опыта в данном деле?

– Вовсе нет! Просто я слишком многого ожидала от самого …. предприятия. Боюсь, я безоговорочно поверила в описания страсти, которыми наполнены романтические пьесы и любовные романы. Ну, вся эта чушь про неземные наслаждения и безумные желания. Мне следовало знать, что реальность всегда более проста и скромна.

– Я предложил бы вам повременить с окончательными суждениями до тех пор, пока не поставите еще несколько экспериментов и не обретете некоторый опыт.

– Мм?..

Столбридж взял ее под руку и, чуть склонившись к ней, решительно добавил:

– И я настаиваю, чтобы эти эксперименты проводились со мной, и ни с кем другим.

Луиза бросила на джентльмена быстрый взгляд. Послышалось ей, или в его голосе прозвучали нотки ревности?

– Но почему? – с напускным удивлением спросила она – с научной точки зрения для чистоты эксперимента следует попробовать нескольких джентльменов.

Он остановился как вкопанный и медленно развернул ее лицом к себе. Несколько секунд мужчина вглядывался в ее глаза, и ноздри его трепетали от гнева, а губы были плотно сжаты. Потом выражение лица Энтони изменилось, брови взлетели вверх.

– Вы меня дразните, – сказал Столбридж удивленно.

– Конечно, я пошутила!

– Не делайте так больше, не на эту тему.

– Хорошо. – Она улыбнулась, вполне довольная реакцией.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но у меня вчера вечером создалось впечатление, что вы ничего не имея против моих поцелуев.

– Да. – Луиза покраснела. – Эта часть мне понравилась.

– Я счастлив это слышать.

Он притянул ее к себе и поцеловал. Его губы были как волшебство, которое несло заклятие чувственности; как наркотик, который проникает постепенно, меняя все в организме и заставляя его испытывать новые и странные ощущения. Жар и восторг зародились в крови. Луиза и не заметила, как ее руки обвились вокруг его шеи. Она легко может привыкнуть к его поцелуям… и потом не сможет без них жить.

Через несколько минут, оторвавшись от его уст, они отдышалась и сказала:

– Должна заметить, что хоть писатели и преувеличивали многие стороны любовных отношений, но в части поцелуев все правда. Это просто волшебно!

Столбридж смотрел на нее с загадочной улыбкой.

– Я приму ваши слова как признак прогресса, – сказал он, наконец, подхватив ее под руку и возобновив движение по дорожке. – Но с дальнейшими экспериментами придется подождать. У нас есть более насущные проблемы.

– Наше расследование?

– И это тоже. Кстати, я почти уверен, что Гастингс все же непричастен к убийству Терлоу.

– Что?

– Я выяснил, что Элвин Гастингс нанял человека, чтобы следить за Терлоу. Не думаю, что он стал бы это делать, если бы сам планировал убить его.

– Но тогда… тогда получается, что или Терлоу действительно покончил с собой или…

– Или его убил кто-то другой. Я уверен, что о самоубийстве не может быть и речи. Но сейчас нам некогда сниматься Терлоу. Нас ждет приглашение.

– О, я забыла о еще одном скучном светском рауте? – почти с испугом воскликнула Луиза.

– Нет. Не могу гарантировать, что вы получите удовольствие от встречи, но обещаю, что скучно не будет.

– Боже, да о чем же вы говорите?

– Моя мать приглашает вас завтра на чай.

Луиза остановилась, задохнувшись от удивления:

– Но она… не может быть, чтобы она захотела встретиться со мной.

– Она слышала слишком много сплетен. Так что приглашение было неизбежно.

– Но у нас с вами тайный роман… внебрачная связь и все такое! Матери не встречаются с женщинами, с которыми развлекаются их сыновья!

– Вы не знаете мою мать.

Глава 27

Энтони делал вид, что листает заинтересовавшую его книгу, но на самом деле просто ждал, пока уйдет другой покупатель. Наконец входная дверь хлопнула и он остался в лавке наедине с хозяином, мистером Дигби. Молодой человек положил роман, в котором так и не прочел ни одного слова, и подошел к прилавку. Старик Дигби сидел за конторкой, просматривая каталог редких изданий. Он даже не поднял головы на потенциального клиента. Только прошамкал недовольно:

– Что вам угодно?

– Я хотел бы приобрести книгу в подарок для друга, – сказал Энтони. – Этот человек бывал у вас, и, надеюсь, вы знаете его вкусы. Подарок мне нужен для специального случая, есть такой приятный повод… Кроме того, мой друг разбирается в книгах, а я в этой области не специалист. И если вы поможете мне сделать правильный выбор, я буду очень благодарен. Мне хотелось бы, чтобы подарок ей понравился.

Дигби фыркнул и перевернул страницу каталога.

– И как же зовут этого вашего друга?

– Миссис Брайс.

Старик с недовольным видом отложил каталог и испустил глубокий вздох.

– Не хочу никого обижать, сэр, но ваша подруга – это просто кошмар моей жизни.

– Вот как?

– О да! – Старик всплеснул руками и обвел слезящимися глазами полки и шкафы с книгами. – Ничто в моем магазине ее не устраивает! Недостаточно хорошо для мадам! Она, видите ли, читает только любовные романы. Ба! А я, между прочим, специализируюсь на редких и уникальных изданиях.

– Но мне казалось, именно за такими книгами она ходит в ваш магазин.

– Есть только две книги, которые ее действительно интересуют. И обе, прошу заметить, почти невозможно найти. Она хотела не просто первое издания, но определенные книги из этих изданий, видите ли. Очень требовательная леди. Ни одной из этих книг не было в моем магазине.

– Но, как я понимаю, вы, все же, преуспели в поисках. Она показывала мне экземпляр «Аристотеля», купленный в вашем магазине.

Дигби закряхтел недовольно, и Энтони показалось, что даже его бакенбарды встали дыбом.

– Мне просто повезло. Наследник одного коллекционера жаждал поскорее избавиться от книг, чтобы получить наличные. Он ровным счетом ничего не понимает в раритетах. Понятия не имеет, каким сокровищем пробросался, да… но с другой книгой все намного сложнее. Ее владелец не хочет расставаться со своим Мильтоном. Он дал понять, что продаст книгу только за очень большие деньги. А миссис Брайс не может себе позволить заплатить такую сумму.

– Возможно, мне удастся убедить этого коллекционера продать Мильтона мне. Я располагаю средствами, И, думаю, это станет для леди желанным подарком, – сказал Энтони. – Будьте любезны, назовите мне его имя.

– Еще чего! Миссис Брайс поручила мне найти для нее книгу, и если я все же сторгую ее, то получу свой процент. Так зачем это мне уступать вам сделку?

– Я заплачу вам обычные комиссионные в знак признательности за вашу помощь.

– А если я назову имя, а этот коллекционер все равно откажется продать вам Мильтона?

– Я заплачу комиссионные независимо оттого, состоится ли сделка и удастся ли мне купить книгу для миссис Брайс или нет.

Дигби пожевал губами, подозрительно посмотрел на стоящего перед ним джентльмена и решился на последний аргумент.

– Я хочу получить свои комиссионные до того, как назову вам имя.

– Нет проблем, – отозвался Столбридж, доставая кошелек.


Часа через полтора дворецкий с поклоном распахнул перед Энтони двери в огромный зал, служивший частной библиотекой. Столбридж сделал пару шагов и в растерянности остановился. Кругом были книги: на полках, на столах, на подоконниках, даже на полу. Их было так много, что обнаружить среди пестроты бесчисленных томов единственного человека оказалось довольно затруднительно. Он обернулся было к двери, но дворецкий уже исчез.

– Лорд Пеппер? – неуверенно произнес Энтони в сторону книжных шкафов.

– Я здесь, – донесся голос откуда-то из глубины помещения. – Подле окна.

Энтони пробирался мимо стоявших рядами книжных шкафов, обходил книги, сложенные стопками на полу на подобие сталагмитов, и чувствовал себя практически в пещере. В конце концов, он все же набрел на большой стол красного дерева. Высокий массивный человек поднялся ему навстречу. Его одежду из дорогого материала шил хороший портной, но было очевидно, что вопросы моды ни в малейшей степени не занимают хозяина. Еще ему не мешало бы подстричься и подровнять бакенбарды. Но улыбка у лорда Пеппера была приветливая.

– Рад видеть вас, мистер Столбридж. – Он махнул рукой в сторону стула, приглашая гостя садиться – повезет, то кто-нибудь принесет нам чаю.

– Благодарю вас, что согласились принять меня без предварительной договоренности, – сказал Энтони, поднимая кучу книг с указанного ему стула. – А куда это положить?

– Да пристройте где-нибудь на полу.

Легче сказать, чем сделать, подумал Энтони, оглядывая загроможденный книгами кабинет. Он отыскал глазами свободный квадрат у стены и пристроил стопку туда. Потом вернулся к столу и сел.

– Как поживает ваш батюшка, молодой человек? – любезно спросил лорд Пеппер.

– Благодарю вас, хорошо. Он шлет вам свое почтение и спрашивает, довольны ли вы своим сейфом «Аполло»?

Лорд с нежностью поглядел на массивный металлический ящик у стола и улыбнулся.

– Очень и очень доволен. Я весьма доверяю свое «Аполло». И возможно, вскоре закажу еще один сейф, потому что этот уже фактически полон.

– Отцу будет приятно это услышать.

Благодаря «Аполло» Энтони попал в этот дом. Когда у родителей упомянул имя коллекционера, который никак не желал расставаться с Мильтоном, отец сразу сказал:

– Сто лет знаком с Пеппером. Он не интересуется ничем, кроме книг.

Лорд Пеппер вполне подтвердил это мнение старшего Столбриджа, ибо, сочтя формальности выполненными, перешел к единственной теме, которая его действительно занимала.

– Так что там по поводу моего Мильтона? Вы стали коллекционером, сэр?

– Нет, – ответил Энтони. – Но я хотел бы приобрести это издание для своего друга.

– Ах, вот как. – Лицо лорда приобрело отстраненное выражение. – Не уверен, что смогу вам помочь. Эта книга представляет для меня большую ценность. Она стоит таких денег, что я держу ее в «Аполло».

– Понимаю, сэр, – отозвался Энтони, совершенно не смущенный таким оборотом дела. – Видимо, мне придется поискать экземпляр этого издания в другом месте.

– О, вот тут вас ждут значительные трудности! – с энтузиазмом воскликнул лорд Пеппер. – Вы нигде больше не найдете первоиздания в таком прекрасном состоянии – он с нежностью взглянул в сторону сейфа. – Я провел годы и поисках этой книги.

Энтони выпрямился. Похоже, они приближались к чему-то интересному.

– Что вы говорите, сэр? – заинтересованно воскликнул он. – И как же вам удалось раздобыть столь редкий желанный и экземпляр? Расскажите мне, это любопытно.

И лорд охотно пустился в повествование о своем сокровище.

– До меня доходили слухи, что этот экземпляр хранился в коллекции джентльмена, которого звал и Джордж Баркли. Я пару раз писал ему и хотел купить книгу, но всякий раз он отказывался расстаться с ней.

– И что же произошло?

– Боюсь, это довольно печальная история. Баркли покончил с собой, оставив множество долгов. Единственным членом его семьи была дочь, которой пришлось продать все: дом и обстановку, чтобы уплатить долги отца. Однако она хотела сохранить его библиотеку. Мало кто знал, что она даже открыла небольшой магазин и дела ее шли неплохо.

Столбридж приложил немало усилий, чтобы скрыть охватившее его волнение.

– Вот как? И молодая леди стала хозяйкой магазина? Это не книжный ли магазин Баркли?

– Вижу, вы слышали об этой истории. Да, она наделала в свое время много шума – все же лорд Гэвин, который был убит в этом магазине, являлся заметным представителем общества. Ужасно, просто ужасно. – Лорд Пеппер откинулся на спинку стула, качая головой.

– Убийство?

– А! Ну конечно, убийство тоже очень печально. Но я вообще-то имел в виду участь мисс Баркли. Между прочим, семья принадлежала к старинному и славному роду! Думаю, Джордж Баркли перевернулся в гробу, после тот как его дочь опустилась до занятия торговлей. Подумать только – благородная леди, и пасть так низко!

– Мне кажется, у нее было не так уж много вариантов, – сухо заметил Энтони. – Распродав имущество и долги отца, она должна была на что-то жить.

– Да? Возможно, вы правы. Тем не менее, от девушки благородного происхождения всегда ожидаешь большего самоуважения.

«И куда она должна была деться в соответствии с такими взглядами? – думал Столбридж. – Неужели лорд Пеппер считает, что юная леди должна идти на панель? Или отправиться в работный дом? А может, стать гувернанткой и влачить жалкое существование, находясь в полной зависимости от чужих людей?»

Он усилием воли подавил гнев и напомнил себе, что пришел за информацией, а не для того чтобы вести дебаты о положении женщин в современном обществе.

– Прошу вас, продолжайте свой рассказ, сэр, – сказал он. – Это чрезвычайно интересно.

– Итак, о чем это я? Ах да, книжный магазин Баркли. Он располагался в довольно-таки бедной части города, но мисс Баркли обладала солидными познаниями в области коллекционирования редких книг – видимо, отец, заядлый коллекционер, многому научил ее – и сумела привлечь солидную клиентуру. В конце концов, насколько я понял, ее дело даже стало приносить прибыль. Но кончилось все, как я уже говорил, очень печально. Она убила своего любовника, лорда Гэвина, и покончила с собой. – Лорд Пеппер покачал головой и повторил: – Настоящая трагедия.

– А вы были лично знакомы с мисс Баркли?

– Нет. Их семья не вращалась в обществе, и я никогда не встречал юную леди.

– А лорд Гэвин? Его вы знали?

– Не слишком хорошо. Он принадлежал к одному из моих клубов, но я редко с ним сталкивался. Сколько мне помнится, одно время он интересовался фолиантами семнадцатого века. Ничего оригинального.

Глава 28

Энтони расплатился с извозчиком и сошел со ступеней экипажа подле здания, на котором висела довольно свежая вывеска, гласившая: «Дж. Т. Таттингтон. Музей самого кошмарного убийства». Над входом в здание можно было разглядеть вывеску, которая была здесь прежде, – «Книжный магазин Баркли».

Он толкнул стеклянную дверь и где-то в помещении ткнул колокольчик. В лавке было полутемно. Здесь еще осталось несколько книжных шкафов и даже некоторое количество книг на полках. На верхних, впрочем, больше было паутины, чем книг. За прилавком сидела молодая женщина в простом платье и чепчике. Она внимательно оглядела посетителя и дорогой костюм Столбриджа произвел на нее должное впечатление. По крайней мере, она медленно отложила дешевый детектив в бумажной обложке, купленный за пенни в соседней лавке.

– Могу я увидеть Т. Таттингтона? – вежливо поинтересовался Энтони.

– Это мой отец, сэр, – хихикнула от смущения девушка. – А меня зовут Ханна Таттингтон. Я присматриваю за музеем, когда отца нет на месте.

– Приятно познакомиться, мисс Таттингтон, – улыбнулся Энтони.

Ханна вспыхнула от удовольствия и поспешно спросила:

– Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?

– Как я понял, этот музей является подлинным местом ужасного преступления.

– Так и есть, сэр! – с энтузиазмом воскликнула Ханна. – Это было кошмарное, пугающее событие, очень кровавое. В этом самом доме женщина убила своего любовника, по-настоящему убила! Хотите полную экскурсию, сэр?

– Да, пожалуйста. – Энтони вынул из кармана монету и положил на прилавок.

Ханна быстро прибрала деньги и почтительно сказала:

– Сюда, прошу вас, сэр. Мы начнем с задней комнаты. В нее ведет второй, непарадный вход, через которым лорд Гэвин приходил к своей любовнице поздно ночью.

Ханна пошла вперед, показывая дорогу. Прежде чем последовать за ней, Энтони бросил взгляд на книгу, которую девушка читала перед его приходом, а теперь оставила на прилавке. Обложку украшала живописная картинка: мертвая женщина лежит у подножия лестницы, на верхней ступени которой изображен мужчина, в его руке зажат окровавленный нож, и кровь капает на белые ступени. Заглавие гласит: «История ужасного убийства Френсис Хейз, лондонской проститутки».

Затем Энтони не спеша двинулся за девушкой. Он не торопился, стараясь получше разглядеть дом и почувствовать его атмосферу.

– Я вижу, вы сохранили книги, оставшиеся от прежнего владельца.

– Теперь-то их уже совсем мало осталось. Большую часть отец продал сразу, как купил магазин. Сперва приходили всякие странные люди и охотно покупали книги.

– Почему странные? – с любопытством спросил Энтони.

Ханна сделала презрительную гримаску:

– Ну, они говорили, что собиратели. То есть вроде как собирают книги. И вы не поверите, какие огромные деньги они готовы были заплатить за какие-то пыльные старые тома! Кто бы мог подумать, говорил папа, что такие вещи продаются, да еще так неплохо? Он уже думал, мы разбогатеем, но потом эти люди перестали приходить.

– А книги остались? – махнул он рукой в сторону коробок с книгами, неровно составленных под лестницей.

– Да. – Девушка мрачно взглянула на то, что воспринимала лишь как рассадник пыли. – Но эти не такие ценные. Иной раз кто-нибудь купит одну – вроде как сувенир из музея, но уже за это посетители не платят столько, сколько давали собиратели. Большая часть книг стоит несколько пенни.

– И много у вас посетителей?

– Сперва-то – несколько месяцев после убийства – так было очень много, а теперь уж нет. – Ханна вздохнула. – Грустно говорить, но дела идут не очень хорошо. Папа старается изо всех сил, чтобы про музей стало известно, но в наши дни слишком много конкурентов. И недели не проходит, как в газетах пишут про какое-нибудь новое убийство или самоубийство. Папа уже подумывает, не заняться ли чем другим.

– Мне кажется, это мудрое решение. Расскажите про убийство.

Ханна тихонько откашлялась и заговорила трагическим тоном:

– Убийцу звали мисс Джоанна Баркли. Она была очень красива, с длинными белокурыми локонами и огромными голубыми глазами. А любовника ее звали лорд Гэвин, и он был красавец аристократ, очень элегантный.

– Откуда вы взяли эти описания? – спросил Энтони. Ханна заморгала, сбившись с тона, и несколько растерялась. Потом честно ответила:

– Из газет и книг, которые я читаю. Уверяю вас, сэр, все в моем рассказе правда – от первого до последнего слова.

– Конечно, я верю. Прошу вас, продолжайте.

– И вот в ту ночь, когда случилось ужасное, Джоанна Баркли услышала, как ее красавец любовник лорд Гэвин трижды постучал в заднюю дверь.

Девушка постучала кулачком по двери и довольно кивнула: звук получился глухой и таинственный.

– Откуда вы знаете, что он стучал три раза? – не удержался Энтони.

– Это у них был такой секретный код.

– Но если код был секретный, как же вы его узнали?

Ханна нахмурилась – вопрос поставил ее в тупик – и, вздохнув, пояснила:

– Папа прочел про код в книжке. Ну, вроде той, что я читала сегодня.

– Понятно, – кивнул Энтони. – Надежный источник информации.

Девушка не поняла сарказма и возобновила свое повествование, сопровождая рассказ театральными жестами:

– Мисс Баркли сошла вниз, чтобы приветствовать своего красавца любовника. На ней не было ничего, кроме ночной сорочки, пеньюара и тапочек.

– Почему вы уверены, что именно так она была одета? Это было в газетных отчетах об убийстве?

– Ну, папа говорит, что посетители любят, когда рассказываешь с подробностями, – покаялась Ханна. – Так что я добавляю кое-что. История получается интересней.

– Очень изобретательно с вашей стороны.

– Спасибо, сэр, – улыбнулась польщенная девушка. – Ну вот, белокурая Джоанна Баркли спустилась по лестнице, одетая для того, чтобы провести ночь со своим любовником. У них была тайная связь, понимаете? Она отперла дверь и впустила красавца лорда.

Энтони осмотрел дверь и замок. Это явно была новая модель. Сколько ему помнится, на рынке такие замки появились меньше года назад. Судя по отметинам на дереве, прежде здесь стоял другой, более массивный запор.

– Этот замок был на двери, когда произошло убийство? – спросил он.

– Нет, сэр. – Ханна взглянула на него удивленно. Видимо, раньше никто подобных вопросов не задавал. – Тот, что стоял прежде, был сломан. Так что, когда мы въехали, папа поставил новый.

– А почему он был сломан?

– Откуда мне знать, сэр?

– Действительно. Продолжайте же, я весь внимание.

Ханна кашлянула и вновь возвысила голос:

– И вот, впустив в ту роковую ночь своего прекрасного любовника, Джоанна Баркли подарила ему страстный поцелуй, взяла его за руку и повела наверх. И не знал лорд Гэвин, что там его поджидала неминуемая смерть.

– Да, вряд ли он предполагал что-то в этом роде, – согласился Энтони, внимательно разглядывая лестницу.

– Следуйте за мной, сэр. Я покажу вам их любовное гнездышко.

Ханна легко поднималась по ступеням. Энтони шел следом, прислушиваясь к тому, как скрипит под его ногами рассохшееся дерево.

«Не спускалась она вниз, – мрачно думал он. – Она была наверху и слышала, как он выбил дверь и сломал замок. А потом слушала его шаги, пока он поднимался по лестнице».

На втором этаже Ханна жестом пригласила его войти и гостиную. Комнатка была невелика и довольно скудно меблирована. Стул, стол, лампа и большой сундук – вот и вся обстановка. Энтони вдруг подумал, что вечерами здесь было не очень уютно. И очень одиноко.

– Все осталось, как было в ночь убийства, сэр, – замерила его Ханна. – И вот Джоанна Баркли и ее обреченный любовник вошли в эту самую комнату, и она усадила его и налила ему бокал вина.

– Не вижу бокала, – сказал Энтони, глядя на пустой стол. – Откуда вы знаете, что она угощала его вином?

– Любовники всегда пьют вино. Ну, они делают это вместе, перед тем как… пойти в спальню, – немного смутившись, пояснила Ханна.

– Да, я должен был догадаться, – кивнул он.

– А потом произошла ужасная ссора, – трагическим шепотом сообщила Ханна.

– Вы это тоже сами сочинили, да?

– Ну, так же должно было быть, – терпеливо пояснила девушка. – Как же иначе? Ведь из-за чего-то она его убила?

– Действительно. А кто-нибудь слышал крики?

– Нет. В то время соседний дом пустовал.

– И из-за чего же они поссорились?

– В газетах писали, что они поссорились, потому что лорд Гэвин сообщил мисс Баркли, что собирается оставить ее ради другой женщины.

– Почему?

– Почему? – Ханна растерялась, помедлила и неуверенно сказала: – Наверное, она ему надоела. Ведь она была его любовницей, а все знают, что джентльмены часто меняют любовниц, потому что они им надоедают.

– Продолжайте, прошу вас.

– Ну вот. – Ханна выпрямилась и драматическим жестом указала на закрытый портьерами дверной проем.

– И тогда Джоанна Баркли пригласила элегантного лорда Гэвина в спальню, чтобы еще раз – последний – предаться страсти. И он пошел за ней, не ведая, что уже не выйдет оттуда живым.

Энтони подошел и отдернул портьеры. Спальню трудно было назвать роскошной. И на любовное гнездышко она тоже не слишком походила. Здесь имелся маленький туалетный столик и гардероб. Простыни и покрывало на постели были смяты – видимо, чтобы посетителям было понятно, как страстно здесь занимались любовью. На ковре заметны бурые пятна.

– После их страстных объятий лорд Гэвин заснул, – вдохновенно вещала Ханна. – И тогда Джоанна Баркли поднялась с кровати, взяла каминные щипцы – вот они, лежат здесь же – и изо всех сил ударила своего прекрасного, но ветреного любовника по голове.

Энтони задумчиво разглядывал миленькую, батистовую с кружевами, ночную сорочку, живописно расположенную в изножье кровати.

– Вы поменяли постельное белье? – спросил он.

– Нет, сэр. Здесь все в точности в том виде, как было. Папа открыл музей, чтобы люди могли увидеть все своими глазами. Я вытряхиваю простыни и протираю пыль, но это все, сэр.

– Но простыни чистые. На них нет крови. Значит, их стирали. Или поменяли. На старых простынях была кровь?

– Нет, сэр. Пятен никаких не было, и простыни те самые.

– Наверное, вся кровь попала на ковер, – быстро кивнул Энтони, видя, как девушка мучительно хмурит брови, и не желая расстраивать ее.

– Да! – Ханна явно прочитала за свою жизнь не одну книжку про убийства, потому что тут же придумала прекрасное объяснение отсутствию улик: – Знаете, сэр, я думаю, что лорд Гэвин в последнюю минуту проснулся и скатился с кровати на ковер. Ну, пытался избежать удара, но не смог.

– Прекрасное объяснение и очень правдоподобное.

Энтони открыл гардероб. Внутри висели два поношенных платья и стояла пара туфель. Подумав, он вернулся в гостиную и присел на корточки рядом с сундуком. Замок солидный, но цел, не взломан. Он откинул крышку. Сундук был пуст.

– Что было в сундуке? – спросил он Ханну.

– Если там что и было, то все пропало до того, как папа снял этот дом. А почему вы спрашиваете?

– Из любопытства. Да это и не важно.

– Так вот, – продолжала Ханна, – после того как Джоанна Баркли убила лорда Гэвина, ей стало страшно. Сердце ее разрывалось от горя, и она горько рыдала.

«Джоанна Баркли снабдила этот сундук довольно дорогим и надежным замком, – думал Энтони. – Должно ныть, его содержимое представляло для нее значительную ценность. И замок не был взломан. Его открыл либо тот, у кого был ключ, либо человек, который обладает навыками взломщика».

– Говорят, она покончила с собой, – сказал Энтони выпрямляясь.

– Я как раз до этого дошла. – Ханна добавила в голос еще трагизма, и теперь он звучал даже с некоторым подвыванием: – И вот, как я вам уже говорила, после того как убила своего красивого любовника, Джоанной Баркли овладело отчаяние. И она пошла к реке, бросилась с моста и утопилась. Они нашли ее шляпку – такую с перьями. Видно, зацепилась за какую-то деревяшку.

– Но тела не нашли.

– Нет, сэр.

– Благодарю вас, мисс Таннингтон, ваша экскурсия была весьма познавательной.

– Я рада, что вам понравилось, сэр. – Девушка зарделась от его похвалы и сделала книксен.

Через несколько минутой покинул музей, но всю дорогу продолжал размышлять, что именно было в том сундуке и почему женщина, которая собиралась свести счеты с жизнью, взяла с собой его содержимое.

Весь последний год он мучился вопросами о смерти Фионы. И вот еще одна женщина и новые вопросы. И пусть он не готов еще себе в этом признаться, но новые загадки – связанные с Джоанной Баркли – занимали его гораздо больше прошлых тайн.

Глава 29

Мадам Феникс удовлетворенно улыбнулась, глядя на колонки цифр. Она подводила итоги, просматривала счета и подсчитывала прибыль за месяц. И прибыль получилась вполне солидная. Мадам отложила ручку и закрыла бухгалтерские книги. Расчет не подвел: усовершенствования, которые она внесла в работу борделя, принесли свои плоды. Часы показывают почти полночь. Из большого зала на первом этаже доносится мужской смех. Там джентльменам подают отличное шампанское и бренди, канапе с лобстером, жареную утку и массу других изысканных закусок. Она сумела превратить «Феникс-Хаус» в самый элегантный бордель в Лондоне.

Впрочем, не только вкусная еда и хорошие напитки привлекают в ее заведение богатых клиентов. Главным достоинством и приманкой заведения мадам Феникс являются женщины, телами которых она торгует. О, это не девчонки с улицы. Только леди, воспитанные в приличных семьях, получившие образование, с прекрасными манерами, умеющие одеваться и вести светскую беседу. Большинство из них попали в публичный дом из вполне респектабельных семейств. Это были вдовы, оставленные мужьями без средств к существованию; дочери, чьи отцы ушли в мир иной, не оставив ничего, кроме долгов; разведенные женщины, которых не пожелали содержать бывшие мужья. Они все столкнулись с призраком нищеты и с тем, что у них нет будущего. Фактически им пришлось выбирать между работным домом и борделем. Впрочем, всегда оставалась еще река.

В дверь трижды постучали.

– Входи, – сказала она, оборачиваясь.

Дверь открылась, и хорошенькая молодая служанка, одетая в платье со шнуровкой, выгодно подчеркивающее ее формы, сделала книксен.

– Клиент прибыл, мадам, и его проводили в спальню, как вы велели.

– Спасибо, Бетси. Иди к гостям.

– Да, мадам. – Девушка опять сделала книксен и убежала.

Мадам Феникс подождала, пока за служанкой закроется дверь, прислушалась к удаляющимся шагам и лишь затем направилась к стоящему у стены книжному шкафу. Она потянула за бронзовую ручку, которая выглядела обычным украшением, но на самом деле приводила в действие механизм поворотной двери. Шкаф отошел от стены, открывая узкий коридор, скудно освещенный слабыми светильниками на стенах. Мадам Феникс вошла в коридор и закрыла за собой дверь.

Этот дом построен был эксцентричным богачом, который терпеть не мог, когда на лестнице или в коридоре ему навстречу попадались слуги. И тогда он приказал проложить в стенах коридоры, которые шли по всему дому и позволяли слугам передвигаться по комнатам, оставаясь невидимыми для хозяина и гостей.

Когда дом был продан и превращен в бордель, для этих тайных проходов нашлось другое применение. И мадам Феникс, устранив свою предшественницу и заняв ее место, продолжила традицию. В каждой комнате мадам приказала проделать в стенах небольшие отверстия на уровне глаз. Их замаскировали картинами, и клиенты совершенно не подозревали, что порой сами служат объектом наблюдения. Сперва за ними приглядывала мадам, чтобы знать, с кем имеет дело. А иногда зрителями становились люди, которые любили подсматривать за другими, и платили большие деньги за подобные развлечения.

Об этом зрелище знали очень немногие, и плата были чрезвычайно высока, но желающие находились всегда. Мадам Феникс прошла по полутемному коридору, спустилась по ступеням, потом опять коридор, и вот она остановилась и приникла глазом к отверстию в стене.

Комната по ту сторону освещалась газовой лампой, которой едва теплилось пламя. Стены и потолок обтянуты черным бархатом. В центре комнаты возвышается просторное ложе, застеленное черными шелковыми простынями. Витые столбики по углам кровати обвязаны бархатными, черными же, лентами, концы которых свободно свисают до пола.

У стены стоит шкаф с застекленными дверцами, где размешено множество необычных предметов, включая хлысты самых разных форм и размеров.

Дверь распахнулась, и одна из хорошеньких горничных впустила клиента.

– Мисс Жюстина велела вам раздеться, – зачастила она, – сложить одежду, лечь на кровать и ждать ее.

– Хорошо, – с готовностью кивнул клиент.

Служанка вышла, и было слышно, как она заперла за собой дверь. Мужчина торопливо разделся. Он аккуратно сложил вещи на комод. Мадам видела, насколько клиент возбужден. Затем он лег на кровать лицом вниз. Вскоре в замке опять заскрежетал ключ. Дверь открылась, и в комнату вошла женщина, одетая в строгое черное платье. Больше всего она походила на гувернантку.

– Можешь встать около кровати. – Голос у нее был равнодушный и слегка недовольный.

– Да, мисс Жюстина.

Клиент послушно встал.

– Ступай к шкафу, где содержатся исправительные инструменты, и выбери хлыст. В этот раз, я думаю, нам потребуется большой. Вижу, ты плохо сложил одежду. Это нехорошо, и ты должен быть наказан.

– Да, мисс Жюстина.

Клиент подошел к шкафу, открыл дверцу и достал хлыст.

– Поцелуй хлыст… так, теперь отдай его мне. Надень не глаза повязку.

– Да, мисс Жюстина.

Мужчина подошел к столу, взял полоску черной шелковой ткани и завязал себе глаза.

– Ложись на кровать. Лицом вниз.

– Да, мисс Жюстина.

Клиент ощупью добрался до кровати и вытянулся на черных простынях. Тогда мисс Жюстина, не спеша, обошла кровать кругом, привязав руки и ноги мужчины лентами к столбам, затем она взяла в руки хлыст.

Мадам Феникс отвернулась от отверстия в стене и пошла обратно. У нее не было никакого желания смотреть, как мисс Жюстина будет наказывать Элвина Гастингса. Пусть этот урод получает то, что хочет, раз щедро за это платит.

Мадам вернулась в свой кабинет, и мысли ее опять обратились к делам заведения. Все идет прекрасно с финансовой точки зрения, но вот в плане безопасности есть некоторые пробелы. Нужно что-то делать с этой миссис Брайс. Она задает слишком много вопросов и все ближе подбирается к истине. Покинув кабинет, мадам Феникс прошла в собственные апартаменты. Мужчина уже ждал ее.

– Дорогой. – Она с улыбкой протянула к нему руки.

Высокий сильный мужчина с холодными глазами целовал ее жадно, одновременно расстегивая платье. И вскоре он увлек мадам Феникс на широкое ложе.

Глава 30

Они нашли этот ресторанчик чуть больше года назад, когда понадобилось место для тайных встреч. Здесь были частные кабинки, и они всегда занимали самую дальнюю. Отсюда Фаулер и Столбридж могли наблюдать за входом в заведение, оставаясь почти невидимыми.

Рестораном владел повар-француз, и готовил он прекрасно. Его петух в красном вине был поистине неподражаем. Кроме того, в заведении имелся очень неплохой выбор вин. Но самым большим достоинством ресторанчика была его уединенность: маленькая неприметная улочка располагавшаяся далеко от Скотленд-Ярда, где Фаулера не могли приметить коллеги.

– Я еще в прошлом году сказал вам, что убийство лорда Гэвина и самоубийство мисс Баркли не связаны с делами мисс Ризби и миссис Гастингс, – говорил Фаулер расправляясь с порцией цыпленка.

– Уверен, вы правы, – сказал Энтони. Он понимал о разговор нужно вести осторожно. Да, у них с Фаулером установились вполне дружеские отношения и имеются совместные интересы, потому что оба хотят узнать правду о смерти Фионы Ризби. Но, тем не менее, Фаулер остается детективом.

– Однако же, – продолжал Энтони, – я нахожу несколько странным, что менее чем за месяц три женщины покончили с собой одним и тем же способом, и в связи с этим хотел поинтересоваться: что вы знаете о лорде Гэвине?

– Честно говоря, я считаю, что мир без него стал лучше. Уверен, его вдова не знала, куда деваться от радости, когда этот мерзавец сдох.

Столбридж взглянул на полицейского с удивлением. Тот говорил совершенно искренне, с отвращением и негодованием, и это произвело на Энтони большое впечатление.

– Я не слышал от вас подобных оценок в прошлом ищу, когда мы обсуждали дело мисс Баркли, – заметил Энтони, откладывая вилку.

– Не обижайтесь, но в прошлом году мы были едва знакомы и я не мог доверить вам ту информацию, которой готов поделиться теперь. – Фаулер сделал глоток вина и продолжил: – Тогда я рассказал вам лишь то, что могло убедить вас, что между смертью мисс Ризби и самоубийством мисс Баркли нет никакой связи.

– Понимаю. Но теперь вы разбудили мое любопытство. Скажите же, почему вас так радует тот факт, что лорда Гэвина нет в живых?

– А вы были с ним знакомы, сэр?

– Видел пару раз в клубах, но близко знаком не был.

Фаулер обвел внимательным взглядом ближайшие кабинки, убедился, что там никого нет, и, понизив голос, принялся рассказывать:

– Лорд Гэвин был хорошо знаком тем детективам из Скотленд-Ярда, кто занимается расследованием убийств.

– Вот как? – Столбридж напрягся. – Я ничего, даже сплетен, по этому поводу не слышал.

– Ну, это-то как раз понятно. Начальство не разрешает болтать, когда дело касается господ из высшего общества. Узнай лорд Гэвин, что мы собираем факты против него, он мог бы устроить такое, что всем не поздоровилось бы. И многие потеряли бы работу. А потому все делалось втихую.

– Понимаю.

– И попрошу не повторять в ваших клубах те сведения, которыми я готов поделиться с вами.

– Клянусь, я не пророню ни слова.

Фаулер кивнул.

– Так вот. За несколько месяцев до убийства лорда Гэвина мы расследовали одно дело. Молодую женщину, хозяйку магазинчика, где продавали перчатки, изнасиловали и избили до полусмерти. Она была вдовой, вела дела сама после смерти мужа и жила одна, очень скромно. Ее обнаружила продавщица, утром, когда пришла на работу. Она же и вызвала полицию. Бедняжка была еле жива и в состоянии глубокого шока.

– И?..

– На нее напал лорд Гэвин.

– Я не видел в прессе отчетов об этом деле, – медленно произнес Столбридж.

– Какие отчеты? Какая пресса? – Фаулер фыркнул. – Все замяли. Кроме того, владелица лавки оказалась не самой надежной свидетельницей. Соседи показали, что у нее был роман с женатым мужчиной, и пару раз соседка слышала, как женщина ссорилась со своим любовником.

– То есть вы предположили, что любовник избил ее в приступе гнева, а она указала на лорда Гэвина, потому что не захотела выдавать любовника?

– Именно так. Ну а через некоторое время она и вовсе забрала свои обвинения. Сказала, что у нее случился нервный срыв или что-то в этом роде и она оговорила лорда.

– Но откуда-то она его имя узнала? Не выдумала же!

– Конечно, нет. Лорд Гэвин был одним из ее клиентов. За пару недель до этого он купил в магазинчике две пары перчаток.

– А вы беседовали с самим Гэвином?

– Он отказался разговаривать со мной, когда я попросил о встрече. Улик было мало, свидетельница меняла свои показания, и я больше ничего не мог сделать.

– Я чувствую, что это еще не конец истории.

– Вы правы. – Лицо Фаулера омрачилось. – Это далеко не конец. Спустя примерно месяц другую молодую женщину, которая жила одна, нашли мертвой в ее квартирке над магазином. Она была изнасилована, избита и заколота.

Столбридж с отвращением оттолкнул тарелку с превосходным цыпленком – у него совершенно пропал аппетит – и заметил:

– Я читал отчеты об этом убийстве в прессе. И насколько мне помнится, никого не арестовали.

– Потому что у нас не имелось доказательств. Жертва уже ничего не расскажет, но имелось некоторое сходство с тем, первым делом, и это меня беспокоило. Я даже нашел свидетеля, который показал, что за пару дней до убийства видел мужчину, по описанию похожего на лорда Гэвина, который заходил в магазинчик. Но этого все равно было недостаточно для предъявления обвинения.

– И что же вы предприняли?

– Я хотел приставить к Гэвину констебля, чтобы тот последил за лордом, но начальство запретило, опасаясь, что лорд заметит слежку и пожалуется.

– И что же случилось дальше?

– Через месяц произошло еще одно убийство, очень похожее на предыдущее.

– И опять одинокая женщина, хозяйка магазина?

– Да. В этот раз при допросе соседка показала, что жертва жаловалась ей за пару недель до смерти, что один из покупателей – джентльмен – пугает ее. Она сказала, что он делал ей непристойные предложения и, когда она отказалась, ужасно разозлился. Потом случилось кое-что еще.

– Что именно?

– Например, хозяйка магазинчика нашла под дверью листок бумаги, на котором была нарисована голая женщина, располосованная ножом.

– Сукин сын, – пробормотал Энтони.

– Потом женщина нашла в своей постели дохлую крысу. Кто-то размозжил ей голову, и простыни пропитались кровью, – продолжал Фаулер.

– Но привязать эти происшествия к Гэвину оказалось невозможно?

– Абсолютно.

– Расскажите мне об убийстве Гэвина.

– Когда мы получили известие, что его тело нашли в комнате над книжным магазином Баркли, я сам выехал на место, где и нашел предсмертную записку мисс Баркли.

– Что еще?

– Каминные щипцы, испачканные кровью… и кое-что еще. – Детектив помедлил, тоже отложил вилку и продолжил. – Этого факта не было в прессе, потому что мы не стали рассказывать о нем журналистам. Подле кровати на полу я нашел нож. Кое-кто считает, что мисс Барк ли сама приготовила нож, чтобы бы потом добить Гэвина. Чтобы уж быть окончательно уверенной, так сказать.

– Но вы так не считаете?

– Нет, я уверен, что нож выпал из рук Гэвина, когда мисс Баркли ударила его.

Энтони с трудом перевел дыхание. Он вдруг представил себе Джоанну Баркли и как она сражается за свою жизнь против мужчины, вооруженного ножом. Руки его машинально сжались в кулаки, так что пальцам больно. Он разжал ладони и сказал:

– Лорд Гэвин шел к ней, чтобы изнасиловать и убить.

– Уверен, что так и было. Я просмотрел расходные книги и счета мисс Баркли. Гэвин заходил к ней как минимум трижды – в бумагах значатся покупки трех книг. У него была своего рода система, понимаете? Он выбирал молодую одинокую женщину, такую, чтобы не имела рядом близких друзей. Тогда никто не хватится ее сразу, Женщин выбирал простых, ниже его по общественному положению.

– Ублюдок, – сквозь зубы пробормотал Энтони.

– Думаю, он был безумным ублюдком, больным. Я встречал таких и прежде, – печально сказал Фаулер. Сперва он просто избивал своих жертв, но потом это перестало возбуждать, ему захотелось большего.

– И он стал убивать.

– И если бы мисс Баркли его не остановила, он продолжал бы убивать. Если хотите знать мое мнение, они оказала обществу огромную услугу, отправив лорда Гэвина на тот свет. И мне жаль, что она умерла. Должно быть, испугалась обвинения в убийстве.

– Учитывая высокое положение лорда Гэвина в обществе, ее страхи были вполне обоснованны – сухо заметил Энтони. – Мы оба знаем, что если бы семья Гэвина настаивала на повешении, добилась бы своего.

– Возможно. Но, судя по имеющейся у меня информации, семья была счастлива избавиться от опасного безумца: приступы его гнева пугали домашних, а жена не могла скрыть своего отвращения к мужу. Так что после по смерти все вздохнули с облегчением.

– Откуда вы это знаете?

– Поговорил со слугами, откуда же еще? До прошлого года у них прислуга дольше пары месяцев не задерживалась.

Глава 31

Энтони покинул клуб вскоре после полуночи. Он хотел было подозвать кеб, но затем передумал. Туман заполнил улицы, накрыв город мутновато-белым пологом, и замедлил движение всех транспортных средств до черепашьего шага. Даже пешком он доберется до дома быстрее, чем в кебе, который чуть ли не на ощупь будет пробираться по улицам, шарахаясь от других экипажей и задевая колесами тумбы и тротуары. К тому же на ходу ему всегда хорошо думалось, а сегодня у Энтони имелась особенно богатая пища для размышлений.

Оп поднял воротник плаща и начал спускаться по ступеням парадного крыльца. Прямо перед лестницей остановился наемный экипаж. Знакомая фигура, нетвердо держась на ногах, выбралась на тротуар. Джулиан Истон опять был пьян. Как не повезло, с тоской подумал Энтони. Ну что ему стоило уйти из клуба минут на пять пораньше, тогда он разминулся бы с этим ходячим баром.

– Столбридж! – Джулиан схватился за перила крыльца, чтобы не упасть. – Что же ты так рано уходишь? Если из-за меня, то не стоит.

– Я просто иду домой.

Истон встал перед Энтони, загораживая дорогу.

– Направляешься к своей вдовушке на Арден-сквер? – насмешливо спросил он. – Передай от меня привет!

– Уйди с дороги, Истон. Ты мешаешь мне пройти, – спокойно сказал Энтони.

– Торопишься к ней, да? – Джулиана порядком качало, но он не собирался отступать. – Мне интересно, как скоро она сообразит, что ты просто пользуешься ее наивностью.

– Почему бы тебе не войти наконец в клуб и не залить в себя еще бутылку кларета?

– А ты не находишь, что с твоей стороны не очень порядочно использовать эту недалекую женщину, чтобы прикрыть свой роман с замужней дамой?

– Я нахожу, что тебе следовало бы оставить эти рассуждения при себе.

– Из-за чего бы, когда и в клубах, и в гостиных все только и говорят об этом? Народ хочет знать правду! Да в каждом клубе, расположенном на Сент-Джеймс, джентльмены заключают пари. Каждый хорохорится, но в душе искренне надеется, что это не с его женой ты спишь, прикрываясь немодными юбками миссис Брайс.

– Уйди с дороги, Истон, – холодно бросил Энтони и двинулся вперед.

Лицо Истона мгновенно превратилось в маску гнева.

– Лучше не пытайся снова сбить меня с ног, слышишь, ты, ублюдок! У меня револьвер, теперь я всегда ношу его с собой, чтобы защититься от тебя!

– Да что ты? Тогда обращайся с ним как можно осторожнее. В твоем нынешнем состоянии ты скорее попадешь себе в ногу, чем еще куда-нибудь. А теперь будь так добр, освободи дорогу.

– И не подумаю! Пошел к черту!

Энтони схватил Истона за руку повыше локтя и толкнул. Пьяный легко потерял равновесие и врезался грудью в железные перила крыльца. Он отчаянно цеплялся за прутья, чтобы не упасть. К. тому времени как он смог обрести равновесие и выпрямиться, Энтони спустился вниз. Еще одна карета остановилась перед клубом, и из нее вышли трое мужчин в вечерних костюмах и принялись с любопытством рассматривать участников маленькой сценки.

– Так с чьей женой ты спишь, Столбридж? – крикнул Истон, который был не в состоянии оторваться от перил, зато вкладывал всю свою силу в голос. – Кто из джентльменов в клубе несчастный рогоносец? Или это кто-нибудь из новоприбывших?

Энтони даже не оглянулся. Он шел размеренным шагом, зная, что бесполезно и глупо связываться с пьяным.

В этой части города освещение было вполне приличным: довольно много уличных фонарей, да еще над каждым крыльцом горела лампа. Но в такую туманную ночь их свет скрадывался туманом и не мог разогнать плотный сумрак, завладевший улицами. Лампы сияли как загадочные драгоценности в ожерелье Лондона, но толку от них было мало. По улице медленно двигались частные и наемные кареты и экипажи. Цокот лошадиных копыт и перестук колес звучали словно издалека, даже если экипаж проезжал совсем рядом. Туман поглощал не только свет, но и звук.

Столбридж на ходу размышлял о том, что надо бы подготовить Луизу и предупредить об этих дурацких пари, которые заключаются в клубах разными бездельниками и досужими сплетниками. Тогда она не будет чрезмерно шокирована, если кто-нибудь из сплетников и доброхотов расскажет ей о пари. Он замедлил шаг, раздумывая, не поздно ли нанести визит прямо сейчас. Возможно, она уже и постели… но ведь Луиза всегда сама напоминает, что они партнеры, и наверняка охотно встанет с постели ради того, чтобы узнать свежие новости. Он улыбнулся, представив себе в вечернем одеянии. Волосы убраны под чепчик… или свободно падают на плечи? Пожалуй, ему все же стоит нанести визит на Арден-сквер. Он сменил направление и двинулся в сторону дома леди Эштон.

В какой-то момент Энтони услышал шаги. Сперва он не придал этому значения, потому что в районе клуба было довольно людно и пешеходы сновали по тротуару, выныривая из тумана и вновь пропадая в его белесой мгле. Но теперь Столбридж достиг спокойных улиц, народу здесь почти не было, и шаги стали более различи мы. Более того, они явно повторяли его собственным темп – если он шел быстрее, преследователь тоже прибавлял ходу, сохраняя, тем не менее, значительную дистанцию между ними. Энтони остановился и прислушался. Еще пара шагов – и тишина. Он пошел дальше, и из тумана пришло эхо чужих шагов.

Повернув за угол, он оказался на Арден-сквер. Фонари освещали дома и ступени, но парк на противоположной стороне улицы казался темной массой, без единого проблеска света. Энтони остановился, и человек, преследовавший его, остановился тоже. Тогда Столбридж резко свернул и направился к парку, получив возможность, не оборачиваясь и не обнаруживая своих подозрений, бросить взгляд через плечо. На тротуаре четко вырисовывалась фигура в плате в цилиндре. Энтони приблизился к деревьям, ступая по гравийной дорожке. Среди деревьев он обнаружил, что, несмотря на туман, может различить ближайшие стволы и очертания кустов. Сзади послышались торопливые шаги, и гравий заскрипел под ногами преследователя.

Энтони на ходу сдернул плащ и цилиндр. Оказавшись рядом со статуей древесной нимфы, которая украшала центральную аллею парка, он быстро нахлобучил на мраморную кудрявую головку свою шляпу, а белеющие при свете луны плечи обернул плащом. Затем легко перепрыгнул на траву и отошел немного в сторону, придирчиво оглядывая свою работу. Само собой, днем подобная маскировка никого бы не обманула, но в тумане статую вполне можно было принять за мужчину, который остановился, чтобы облегчиться в уединении безлюдного парка.

Столбридж ждал, прислушиваясь. Его преследователь ускорил шаг. Теперь поступь была неровной, словно он колебался и в то же время боялся упустить объект своего интереса. Энтони затаился в чернильно-черной тени, и его худшие опасения оправдались в полной мере. Из мрака показалась фигура и замерла, повернувшись в сторону статуи. В следующий момент человек поднял руку, и по движению стало понятно, что он целится из пистолета. Секундой позже оружие выстрелило. Пуля отскочила от камня. Незнакомец поспешно перезарядил пистолет и выстрелил вновь, однако, и в этот раз плащ и шляпа остались совершенно неподвижными. Должно быть, неуязвимость жертвы напугала стрелка – он развернулся и бросился бежать к воротам. Энтони побежал следом. Заслышав за спиной шаги, незнакомец оглянулся и выстрелил еще раз, почти не целясь.

Пуля угодила в ствол ближайшего дерева, но Энтони остановился. Ему пришло в голову, что преследовать вооруженного незнакомца слишком опасно. Пусть он испуган и целится не слишком тщательно – всегда есть фактор случайности. Он нащупал револьвер в кармане и мысленно сказал себе: «Нет, я не готов стрелять в человека, лица которого не видел». Столбридж остановился, глядя как его преследователь и несостоявшийся убийца ныряет и переулок и исчезает в тумане.

Он тихонько выругался, сообразив, что их ночные развлечения не остались незамеченными. Из домов доносились встревоженные голоса, окна спален зажглись, и кто-то даже вышел на крыльцо взглянуть, что происходит. Энтони прошел обратно до центральной аллеи и забрал у нимфы свой плащ и цилиндр. Затем опять вернулся к выходу из парка и пересек улицу, стараясь держаться в тени и не привлекать внимания людей, которые все еще высовывались из окон и обсуждали недавнюю перестрелку.

Не стоит этого делать, говорил себе Столбридж, сейчас совершенно неподходящее время для визита. Но он уже поднимался по ступеням дома номер двенадцать. Ей же нужно знать последние события, ведь она журналистка и все такое. А, кроме того, он ужасно хочет ее увидеть. Ему даже не понадобилось стучать – дверь распахнулась раньше, чем он достиг верхней ступеньки. Луиза стояла на пороге, и глаза ее за стеклышками очков были полны тревоги.

– Бог мой, что случилось? Я услышала выстрелы, побежала вниз, выглянула в окно и увидела вас. Что вы там делали? С вами все в порядке? На вас кто-то напал?

Энтони улыбался. Он уже позабыл про пьяного Истона и неизвестного стрелка.

«Я был прав, – думал он, с удовольствием разглядывая Луизу, – она выглядит совершенно очаровательно в неглиже». А самое главное – теперь он знает, что она спит с распущенными волосами.

Глава 32

– Вас могли убить! – Луиза побледнела, разглядывала пулевые отверстия в плаще. – Он попал дважды!

– Но ведь не на мне был плащ в момент перестрелки, – отозвался Столбридж. Он направился к бару, извлек графин с бренди и повернулся к Луизе. Она все еще крутила плащ, глядя на дырочки, и Энтони был глубоко тронут ее волнением и испугом. Надеясь воззвать к логике и таким образом ее успокоить, он повторил: – Я уже расскажи вам, что успел накинуть плащ на статую, так что мне пули были не страшны.

– Он прав, дорогая, – вмешалась Эмма. – Мистер Столбридж уже объяснил, что снял плащ до того, как его прострелили.

– Да не в этом дело! – Луиза повесила пострадавший предмет гардероба на спинку дивана и повернулась к Энтони. – Вам не следовало так рисковать. Бродить ночью по городу! Пешком! О чем вы только думали, сэр!

Столбридж отпил бренди и спокойно заметил, что этот район всегда казался ему вполне тихим и респектабельным.

– Так и есть, но это не значит, что можно вот так, в одиночку, разгуливать ночью, искушая грабителей.

– В меня стрелял не грабитель, – задумчиво сказал Столбридж.

Женщины уставились на него в тревожном молчании.

– Что вы имеете в виду? – прошептала Луиза, не в силах больше ожидать ответа.

– Я почти уверен, что это был Гастингс. – Помедлив, он неохотно добавил: – Впрочем, признаю, что стрелять мог и Истон. Мы встретились у клуба и немного повздорили. Мне казалось, он был слишком пьян, чтобы преследовать меня в темноте и тумане, однако я не уверен. Поэтому-то и не стал стрелять в ответ.

– То есть… – Глаза Луизы расширились от испуга. – У вас тоже есть оружие?

– Да. Я купил револьвер, когда жил в Америке. Там многие ходят с оружием, это в порядке вещей, и я привык… А учитывая наше расследование и гибель тех, кто так или иначе связан с Гастингсом, я решил не отказываться от этой привычки и в Англии. Впрочем, на том же американском Диком Западе я понял, что стрелять лучше в неподвижную цель и с близкого расстояния, тогда вы можете быть уверены в результате. Не знаю, сумел бы я попасть в бегущего человека, да еще при такой плохой видимости, как сегодня.

– Однако, – взволнованно воскликнула Эмма, – события получили новый и совершенно неожиданный попорот.

– Но почему вы решили, что это Гастингс? – спросила Луиза.

– Соответствующий рост и то, как он двигался. Думаю, он подстерегал меня у выхода из клуба и пошел следом, ожидая подходящего момента, чтобы открыть огонь.

– Ожидая возможности убить вас, – прошептала Луиза, опускаясь в кресло. – Мой Бог, но это значит, он в курсе, что мы ищем доказательства его преступлений.

– Необязательно, – покачал головой Энтони. – Полагаю, он догадался, что именно я забрал из сейфа ожерелье и бумаги, которыми он шантажировал дам. Этого достаточно, чтобы вывести его из равновесия и заставить нервничать. Гастингс не знает, что я намерен делать с бумагами или ожерельем, и, скорее всего, опасается, что я попытаюсь использовать украшение как свидетельство его причастности к убийству Фионы.

– Возможно… – Луиза вдруг вскинула на него глаза, озадаченная новой мыслью: – Но что привело вас на Арден-сквер в столь поздний час?

– Я хотел предупредить вас о новой порции досужих сплетен, чтобы это не стало для вас неприятной неожиданностью. В клубах заключают пари… – ему трудновато давались подобные объяснения, особенно при виде широко распахнутых глаз Луизы, полных испуганного ожидания.

– Какого рода пари? – встревожено спросила Эмма.

– Они ставят на то, кем окажется замужняя женщина, с которой я вступил в любовную связь, – сухо произнес Энтони.

– Но я полагала… – Эмма нахмурилась. – Я полагала, что общество связало ваши с Луизой имена и все уверены, что у вас роман.

– Истон пустил сплетню, что я использую расположение невинной и ничего не подозревающей женщины по имени Луиза, чтобы скрыть свою связь с некоей замужней дамой, – как можно спокойнее объяснил Энтони.

– Нелепо! – воскликнула Луиза. – Откуда это они взяли, что я так уж невинна?

Эмма и Столбридж в молчании уставились на нее.

– Я не невинная леди, а журналистка, – гордо заявила Луиза.

Энтони заметил, что Эмма перевела дыхание, возвела очи горе, а потом сделала добрый глоток бренди. Он вспомнил, что все еще держит в руке почти полный стакан, и тоже хорошенько отхлебнул.

– Думаю, нам следует вернуться к обсуждению более актуальной проблемы, а именно, к сегодняшнему инциденту со стрельбой, – поспешно сказала Луиза.

– Вы правы. – Энтони склонил голову. – В целом, как я полагаю, это хороший знак.

– Хороший знак? – Луиза буквально задохнулась от удивления. – Что кто-то пытался вас убить?

– Ну, ему ведь это не удалось. Он хотел воспользоваться случайно представившейся возможностью, но не преуспел в своем намерении. В следующий раз он будет готовиться более тщательно и действовать осторожнее, потому что знает – я настороже.

– В следующий раз? – с ужасом переспросила Луиза.

– Не пугайтесь так, радость моя. – Энтони хмыкнул, довольный ее волнением. – Главное, что наше расследование прогрессирует.

– Я не понимаю, каким образом расследование прогрессирует, если вас чуть не убили, и не понимаю, почему мы гак легко к этому относитесь! – воскликнула Луиза.

Эмма внимательно посмотрела на Столбриджа, потом сказала:

– Если вы правы, что именно Гастингс стрелял в вас сегодня, то неудача должна еще больше расшатать его нервы. Но нельзя забывать, что поскольку он готов убить члена семьи Столбридж, то он, скорее всего, близок к отчаянию.

– Я очень на это надеюсь. – На губах Энтони появилась недобрая улыбка. – Люди, находящиеся в отчаянии, чаще совершают ошибки.

Глава 33

– Признаться, мы очень обрадовались, когда услышали сплетни о вас и Энтони, – жизнерадостно щебетала Клэрис.

От неожиданности Луиза едва не уронила кружевной зонтик и споткнулась, хотя дорожки в саду были ровные и ухоженные. Тем не менее, она довольно быстро восстановила равновесие и опять зашагала рядом с сестрой Энтони.

– Обрадовались? – пробормотала она, надеясь, что в голосе не слишком явно звучит изумление: настоящей леди не пристало выражать сильные эмоции, она должна всегда оставаться сдержанной, и девочек учат этому с детства. Но трудно оставаться невозмутимой, когда слышишь подобные заявления.

Они с Клэрис решили пройтись по обширному саду, окружавшему особняк семейства Столбридж. Энтони остался в доме с родителями. Этот визит оказался для Луизы совершенно неожиданным мероприятием. Не в том плане, что она не знала о приглашении в гости. Энтони предупредил ее об этом заблаговременно, и Луиза постаралась подготовиться к предстоящей встрече. Но все оказалось совершенно не так, как она ожидала. Поведение Столбриджей и их высказывания несли в себе столько сюрпризов, что периодически Луиза ловила себя на том, что рот у нее открыт от удивления, а глаза вытаращены, – гримаса, совершенно неприличная в светском обществе.

Всего лишь час назад Энтони ввел ее в гостиную особняка, принадлежащего семейству Столбридж, представив домашним, и дальше все пошло совершенно не так, как при обычном светском визите. Несмотря на успокоения и заверения Энтони, что все будет хорошо, Луиза готовилась к худшему, а именно к холодному и высокомерному неодобрению. Однако все члены семьи встретили ее с энтузиазмом, который напугал Луизу едва ли не больше, чем предполагаемый холодный прием. Родителей Энтони, похоже, совершенно не пугали те сплетни, которые с интересом обсуждались и передавались из уст в уста в высшем свете. Также никто не был ни в малейшей степени шокирован тем, что она является корреспондентом газеты «Флайинг интеллидженсер». Маркус Столбридж, миссис Столбридж и Клэрис восхищались молодой женщиной и ее карьерой.

Приятным сюрпризом для Луизы стало и то, что миссис Столбридж и Клэрис оказались преданными сторонницами рационального стиля в одежде. Впрочем, зная Энтони, она могла бы предположить, что его семья должна иметь столь же оригинальные взгляды, как и он сам. Эмма предупредила ее, что свет считает семейство Столбриджей очень и очень эксцентричным. Тем не менее, Луиза старалась вести себя очень осторожно. Человек с темным прошлым и неопределенным будущим не может позволить себе по-настоящему сблизиться с кем-то. Однако Луизе было хорошо и комфортно в обществе Клэрис. Она и забыла, как это здорово – иметь подружку того же возраста… Однако смогут ли они стать настоящими подругами? Луиза очень сильно в этом сомневалась. Корабль дружбы неизбежно даст течь под грузом ее мрачных тайн.

– Мы так рады, что Энтони проявляет к вам искренний интерес. Последнее время вся семья очень беспокоилась за него, – щебетала Клэрис. – В прошлом году умерла его невеста, и он был буквально одержим мыслью о том, что ее убили. Неделями брат пребывал в ужасном настроении, и это пугало нас.

– Понимаю.

– Ему пришлось оставить свое расследование. – Клэрис крутила в руках зонтик. – И мы надеялись, что он забудет и успокоится… но неожиданно все началось снова. Недели две назад мы обнаружили, что Энтони лишь еще больше уверился в насильственной смерти Фионы. А потом в обществе поползли сплетни и слухи о вашем романе и мама с папой почувствовали себя почти счастливыми. Да и я тоже, признаться.

– Э-э… да-да.

– А теперь, увидев вас вместе, мы радуемся еще больше, потому что сразу же видно, когда чувства людей искренни, правда? И мы рады принимать вас у себя.

– Я не уверена, что слежу за вашими рассуждениями, – ошарашенно сказала Луиза. – Наши с Энтони отношения основаны на деловом сотрудничестве. Он ведь объяснял вам, что я помогаю ему в расследовании. Конечно, у меня есть в этом своя корысть. Когда мы проясним все факты и обстоятельства этого запутанного дела, я напишу серию статей для «Флайинг интеллидженсер».

– Конечно-конечно. – Клэрис одарила Луизу светлой улыбкой. – Уверена, это будет замечательная журналистская работа. Но для всех нас очевидно, что вас с Энтони связывают и личные отношения, и это радует. Замечательно видеть, как нежно он смотрит на вас. Давно уже брат не взирал ни на одну женщину так, как на нас!

– После смерти Фионы вы опасались, что его сердце разбито, – вздохнула Луиза. – И я понимаю, с каким облегчением, вы видите, что брат ваш излечился от тоски и увлекся другой женщиной. Но не думаю, что стоит делать какие-то преждевременные выводы относительно его чувств ко мне.

– Нет-нет, уж я-то своего братца знаю, – засмеялась Клэрис. – И настроение, и взгляд говорят нам о его чувствах яснее всяких слов.

– Думаю, его жизнерадостность объясняется тем, что он, наконец, приблизился к разгадке смерти Фионы.

– Ну, если только частично. Но я уверена, что именно вы причина его душевного подъема.

– Не думаю, – пробормотала Луиза растерянно.

– Ах, миссис Брайс, почему вы так не хотите поверить в собственные силы и недооцениваете свою женскую привлекательность? Как человек, хорошо знающий Энтони, могу вас уверить, что если бы он не был в вас влюблен, то никогда не привел бы в свой дом и не стал знакомить с мамой и папой.

– Нет-нет! – Луиза остановилась, охваченная неподдельным страхом. – Уверяю вас, вы заблуждаетесь! Ваш брат не любит меня.

– Ой, миссис Брайс, не волнуйтесь так. Мы ведь семья, а в нашей семье не нужно притворяться. В обществе нас считают эксцентричными, потому что мы любим говорить прямо и не соблюдаем все эти условности и оговорки. Мы честны и откровенны друг с другом, и это очень сближает нас всех.

– Не хочу вас обижать, милая Клэрис, но, думаете вас слишком живое воображение. Думаю, это побочный эффект драматургического таланта, который позволяет вам писать такие замечательные пьесы.

– Что ж, если говорить о пьесах, то они требуют изобретательности, тут вы правы. И еще я нахожу, что любовные романы и тайные страсти ужасно романтичны, а потому в каждую пьесу вставляю как минимум одну любовную историю.

– Я видела почти все ваши пьесы. Хочу искренне поздравить вас и сказать, что они мне очень понравились. Вот только нельзя не заметить, что все тайные любовные связи кончаются плохо.

– Это потому, что и публика, и критики хотят видеть именно такой финал истории, – вздохнула Клэрис. – Это просто удивительно: пьеса без тайного любовного ромами, без незаконной связи кажется им пресной, но настоящее удовольствие они могут получить, только увидев героев страдающими за эту самую любовную связь. Все хотят, чтобы они понесли своего рода наказание.

– Вы правы, – сказала Луиза, стараясь не показать, нисколько волнует ее затронутая тема. – В романах то же самое.

– И я понимаю авторов! – с негодованием воскликнула Клэрис. – Литературные вкусы общества и критики могут оказывать на искусство не самое лучшее воздействие. Порой они просто тормозят его!

– То есть вы считаете, что если бы авторам не приходилось ориентироваться на вкусы и запросы общества и критиков, то можно было бы написать роман или пьесу, где подобная внебрачная связь, тайный роман заканчивались бы счастливо?

– Конечно, – уверенно кивнула Клэрис.

– Правда? – Луиза остановилась и повернулась к ней. – И чем бы все закончилось?

– Ну как чем? Любовники поженились бы.

– Мм… – задумчиво протянула миссис Брайс, чертя на дорожке вопросительные знаки концом кружевного зонтика.

– Вам не нравится такое завершение тайного романа как финал для пьесы? – с удивлением спросила Клэрис.

– Мне кажется, тут есть некоторые логические некоторые логические неувязки.

– Какие же?

– Если любовники поженятся, их связь перестанет быть, тайной, а роман – внебрачным, разве нет?

– О! – Клэрис нахмурилась. – Я понимаю, что вы имеете в виду, – сказала она. – Но, тем не менее, для любого романа – тайного ли, явного ли, внебрачного или иного – брак является единственной действительно желанной и счастливой развязкой, разве не так?

– Да, наверное, вы правы.

«И в моем случае такая развязка романа совершении невозможна», – с грустью подумала Луиза.


Энтони стоял у окна и смотрел в сад. Рядом его родители наблюдали за Клэрис и Луизой, которые прогуливались по дорожкам меж цветочных клумб.

– Похоже, эти двое прекрасно поладили, – замели Маркус. – Должен сказать, – добавил он, улыбаясь, – мне очень понравилась твоя миссис Брайс. Очаровательная женщина.

– Я же говорил, что она необычная, – с гордостью сказал Энтони.

Маркус хмыкнул и похлопал сына по плечу.

– Да, говорил. И в этот раз твое описание оказалось удивительно точным. Необыкновенная женщина!

– Вы только посмотрите на этих двоих! – сказала Джорджина, наблюдая за дочерью и Луизой. – Так увлеклись беседой, что уже бог знает сколько времени бродят по солнцепеку и даже зонтики не открыли! А скажи-ка, – она бросила быстрый взгляд на сына, – эта миссис Брайс молода – должно быть, она овдовела очень рано?

– Вероятно, да, – уклончиво ответил Энтони.

– Она выбрала для себя необычную карьеру, – сказал Маркус. – Женщина-журналист, кто бы мог подумать! Неудивительно, что они с Клэрис сразу поладили. У них много общего.

– Интересно, о чем они так увлеченно беседуют? – пробормотала Джорджина.

– Наверное, обсуждают наш сад, – сказал Энтони, хотя сильно сомневался, что именно эта тема могла так увлечь молодых леди.

Он посмотрел на Луизу и по тому, как напряжены ее плечи, по повороту головы и движениям зонтика догадался, что разговор у девушек весьма личного свойства.

Глава 34

Часом позже Энтони отвез Луизу домой. Всю дорогу миссис Брайс молчала, и это его тревожило. Он пробовал завести беседу, задавал какие-то вопросы, но она отвечала односложно, смотрела в окно и казалась погруженной в свои мысли.

Вот и дом двенадцать на Арден-сквер. Они поднялись по ступеням, и Энтони собрался было постучать, но увидел, что Луиза достает ключ из своей муфточки. Он забрал у нее ключ, отпер дверь и спросил:

– А где все?

– У прислуги сегодня выходной. – Луиза вошла в прихожую, развязывая ленты шляпки. – А Эмма на заседании Общества садоводов-любителей. Они вернутся нескоро.

– Понятно. – Столбридж вошел следом за ней в прихожую.

Она оглянулась и посмотрела на него с некоторым недоумением – видимо, не ожидала, что он решит зайти в гости.

– Проходите в кабинет, сэр.

– Благодарю вас. – Энтони обрадовался, так как опасался, что Луиза выставит его за дверь.

Она повесила шляпку и повела гостя в комнаты.

– Думаю, нам нужно сравнить наши данные о состоянии расследования. Я тут подняла и заново обдумала кое-какую информацию, которую собрала еще до того, как мы стали партнерами.

Энтони приуныл. Он-то решил, что его пригласили в кабинет просто ради приятной компании, что, возможно, Луиза хотела побыть с ним наедине, а в перспективе предстоит обсуждение все того же проклятого расследования.

– Прекрасная мысль. И мы обязательно поговорим о делах. Но сначала я хотел бы задать вам один вопрос.

– Я слушаю, – сказала Луиза, направляясь к письменному столу.

– Вы с Клэрис провели немало времени в саду вдвоем. О чем вы разговаривали?

– О! – Луиза села за стол, сняла очки и принялась полировать стекла. – У вас очень милая сестра. Она мне действительно понравилась.

– Я рад. – Энтони остановился перед письменным столом, глядя на Луизу сверху вниз. – Она также сказала, что вы произвели на нее большое и самое положительное впечатление, но напрочь отказалась рассказывать, о чем вы говорили. Думаю, она попыталась выяснить у вас подробности о характере наших с вами отношений. Я прав?

– Напротив. По словам Клэрис, она совершенно точно знает, в каких именно отношениях мы с вами находимся.

– Вот как? – Столбридж хмыкнул. – Вы не поверите, но мои родители… пришли к такому же заключению.

Луиза водрузила очки на нос и оглядела стоящего перед ней мужчину с подозрением.

– Что именно вы им сказали, сэр?

– В соответствии с нашей договоренностью по этому поводу я настаивал, что наши отношения носят чисто деловой характер.

– Они вам не поверили, да? – Луиза вздохнула.

– Не поверили.

– Ваша сестра также осталась при своем мнении, хоть я и пыталась переубедить ее. Она считает, что мы с вами состоим в любовной связи.

– Я предупреждал вас, что члены моей семьи весьма проницательны и к тому же откровенны в своих суждениях.

– Что ж, полагаю, нам стоит найти в этой ситуации положительные стороны. Раз все считают, что у нас с вами, связь, то это значит, что наш план по отвлечению публики от проведения расследования работает. Разве не этот мы хотели?

Энтони молчал. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о расследовании.

Луиза откашлялась.

– Я имею в виду, что если уж ваши родители поверили в наличие между нами романтических отношений, то и Гастингс не усомнится в имеющемся адюльтере. А ведь именно на это мы и рассчитывали.

Энтони продолжал хранить молчание, не отводя от нее внимательных глаз.

– Прекратите на меня так смотреть, – не выдержала Луиза.

– Как?

– Не знаю! – Она неопределенно взмахнула рукой. – Как – будто вы собираетесь прыгнуть, или напасть, или я не знаю что… О чем выдумаете, сэр?

Столбридж оперся ладонями о стол и наклонился к ней.

– Я думаю, – сказал он с преувеличенным спокойствием, – что мнение моей семьи отражает действительность. У нас с вами роман. Тайная любовная связь. Назовите как хотите.

– Я бы так не сказала, – растерянно отозвалась Луиза, отстраняясь в попытке увеличить расстояние между ними.

– Да? А что бы вы сказали?

– Наши отношения довольно запутанны…

Столбридж решил, что его терпению пришел конец: он же не ангел, в конце концов, и не евнух, – он быстро обогнул стол и рывком поднял Луизу со стула.

– Я хочу, чтобы вы были абсолютно уверены хотя бы в данном аспекте наших запутанных отношений. У нас роман, Луиза.

– Ну, с технической, так сказать, стороны – наверное, но…

– Со всех сторон! И во всех смыслах этого слова!

Она вспыхнула.

– Думаю, нам стоит вернуться к обсуждению расследования. Итак, я обдумывала кое-какую информацию…

– У меня есть идея получше.

– Да? И что же вы предлагаете?

– Сейчас увидите.

Он подхватил Луизу на руки и понес к двери.

– Боже мой! – Она испуганно вцепилась в его плечи. – Что вы делаете? И куда вы меня несете?

– Наверх, – отозвался он, выходя со своей ношей и коридор. – Полагаю, там найдется какая-нибудь кровать?!

– Само собой, там есть кровати, но зачем… – Они осеклась, осознав, каковы намерения мужчины, который с решительным лицом шагал по лестнице. – Вы же не собираетесь?..

– Заняться с вами любовью на кровати? Именно таковы мои планы. Неужели вы будете настаивать на верстаке?

– Днем? – с ужасом спросила она.

– Вы же сказали, что леди Эштон не будет дома еще несколько часов.

– Да, но…

– Тогда мы должны использовать представившуюся нам возможность.

– Вы не можете… это несерьезно!

– Почему нет? Это делают все любовники.

– Вот и нет! Все знают, что любовники встречаются при лунном свете в каком-нибудь романтическом месте, в саду, например.

– Это мы уже попробовали, – напомнил он. – Получилось не очень удачно, сколько мне помнится.

Луиза открыла было рот, чтобы ответить, но передумала. Она молчала, но брови ее были нахмурены и на лице застыло выражение глубокого раздумья.

– Думаю, не стоит нести меня до самого верха лестницы, – сказала она, наконец. – Вы устанете.

– Вполне вероятно. – Энтони с надеждой взглянул вверх и с радостью отметил, что осталось не так уж далеко.

– Мне кажется, я слишком тяжелая, – с сомнением заметила Луиза.

– Честно говоря, да. – Вот и конец лестницы. Он остановился, чтобы перевести дыхание. – Но, думаю, это упражнение пойдет мне на пользу. Какая комната ваша?!

– Первая дверь направо.

– Повезло. Не придется нести вас до самого конца коридора.

– Я не понимаю, почему вы все время жалуетесь, сэр! В книгах любовники никогда так не делают.

– Просто авторы скрывают кое-какую информацию от читателей. Наверное, такие моменты плохо отражаются на количестве проданных экземпляров.

Столбридж ногой открыл дверь в спальню, внес Луизу в комнату и поставил на пол подле кровати.

Щеки ее горели, и она не знала, как себя вести. Почти торжественно Энтони снял с нее очки и аккуратно положил на столик у кровати.

– У вас глаза цвета янтаря. Они прекрасны.

– Спасибо, – вежливо ответила Луиза. Она чуть прищурилась, вглядываясь в его лицо, и с удивлением констатировала: – А у вас глаза зеленые с золотыми искорками. Очень необычно и… красиво.

Он улыбнулся и начал вынимать шпильки из ее прически. Темные шелковистые пряди рассыпались по плечам. Когда последняя шпилька упала на стол, возбуждение Энтони достигло максимума. «А ведь я даже не начал ее раздевать».

– Я хотел увидеть вас именно такой, – сказал он.

– Без очков? – смущенно спросила она.

– С распущенными волосами.

Столбридж снял сюртук и бросил на спинку стула. Развязывая галстук, он смотрел на Луизу, которая наблюдала ним со смесью опасения и восхищения, и это позабавило его.

Взглянув в сторону окна, Энтони убедился, что оно выходит в парк и никто не сможет увидеть происходящее в комнате, а значит, нет нужды опускать шторы. Это прекрасно, потому что он увидит Луизу в лучах заходящего солнца.

Он нежно поцеловал ее – поцеловал так, чтобы соблазнить, пробудить чувственность, которая так его волновала.

– Энтони? – прошептала Луиза, и в голосе ее звучала растерянность человека, который никак не может поверить в происходящее.

– Это та часть, что вам нравилась, помните? Вы сами сказали, что вам нравятся поцелуи.

– Да… хорошо. – И она послушно приоткрыла губы ему навстречу.

Энтони целовал ее, пока она не обмякла и не приникла к нему. Тогда он принялся осторожно расстегивать корсаж платья. Вот и последний крючок… Не отпуская губ, он уронил платье на ковер.

Столбридж едва не застонал от удовольствия, когда почувствовал, как ее пальчики нащупывают пуговицы его рубашки. Руки у Луизы дрожали, но он не подгонял ее, и вот уже ее теплые ладони скользнули под ткань, и волны удовольствия напомнила ему о необходимости сохранять самоконтроль, потому что спешить нельзя. О нет, в это раз он не станет торопиться.

Энтони целовал ее горло, нежную шею и грудь, наслаждаясь тем, какой нежной и беззащитной она выглядит в одной тонкой сорочке. Темные волосы ласкали ею кожу, трепет нежных ресниц сводил с ума. Потом он опять целовал губы Луизы, и когда ее язычок робко, но с любопытством коснулся его, из горла Энтони вырвался глухой стон. Звук этот подхлестнул ее, она прижалась теснее, и поцелуй ее стал еще более чувственным и жадным.

Когда он, наконец, оторвался от ее губ, Луиза чуть покачнулась, не в силах вынырнуть из сладкого дурмана. Губы ее припухли, и он нежно провел по ним пальцем.

Наклонился, откинул покрывало и, подхватив Луизу, положил на кровать. Темные пряди волос рассыпались по подушке, щеки ее раскраснелись, губы полуоткрылись, взгляд затуманился. Столбридж никогда в жизни не видел ничего эротичнее. Он торопливо напомнил себе о самоконтроле. Черт! Он отступил от постели и поспешно освободился от одежды. Повернулся к кровати и помедлил, ожидая знака, что она не передумала, что она также хочет его.

Луиза приподнялась на локте и торопливо похлопала ладошкой по прикроватному столику в поисках очков. Наконец нашла, надела и уставилась на него. На лице ее появилось выражение изумления:

– Боже мой. Я и в прошлый раз поняла, что вы значительно больше, чем все обнаженные статуи которые я когда-либо видела. Но я не думала, что он такой огромный! Я не представляла себе масштаб…

– Меня никогда раньше не сравнивали со статуей, – растерянно отозвался Энтони, не зная, как реагировать на такой комплимент.

Луиза улыбнулась, потом засмеялась, и вот она уже хохочет, сияя глазами и прикрывая лицо руками.

Энтони понял, что не может больше ждать. Он извлек из кармана брюк чистый и идеально отглаженный носовой платок, положил на столик и повернулся к кровати. Опять снял с Луизы очки, затем опустился на колени и одну задругой снял туфли. Провел рукой вверх по ноге – и обратно, прихватив резинку и чулок. Потом второй.

Энтони сел на кровать и через голову снял с Луизы сорочку. Он видел, как быстро поднимается в неровном дыхании ее грудь, и не удержался от соблазна поцеловать чудесные бутончики сосков, заставив ее стонать от удовольствия.

Он ласкал ее тело, возбуждая, давая привыкнуть к его рукам и губам и проникнуться удовольствием. Потом, когда она бессознательно попыталась прильнуть к нему, он быстро снял единственную преграду на пути к столь вожделенной для него наготе – панталончики. Луиза застыла, лишившись последнего бастиона, охранявшего ее скромность. И, глянув на ее лицо, Энтони увидел плотно зажмуренные глаза. Но она не пыталась отстраниться и он поцеловал ее. Не открывая глаз, Луиза слепо пошарила рукой, и, наконец, ее ладонь обхватила его член. Столбридж сжал зубы, опасаясь, что не справится и кончит сейчас же, – так возбуждали его прикосновения ее рук. Он нашел губами ее сосок, а пальцы его ласкали треугольник темных волос внизу нежного живота. Вот он опустил руку чуть ниже, теперь вглубь… она уже была влажной, она хочет его! Он ласкал ее тело, пальцы двигались, отыскивая то местечко, которое доставит ей настоящее наслаждение. Вот оно! Луиза застонала, тело ее выгнулось.

– Энтони! – Он почувствовал, как ногти ее впиваются в кожу спины.

Он возбуждал ее и ждал того момента, когда Луиза начнет подаваться навстречу его рукам, позабыв обо всем, кроме удовольствия, поглощенная собственном чувственностью и волнами наслаждения. Он вглядывался в ее лицо, любовался ее телом – она была удивительно красива в этот момент, самая красивая женщина, его женщина…

Наконец он быстро скользнул по кровати вниз, раздвинул ее колени, и, прежде чем она поняла, что происходит, приник губами к влажной и возбужденной плоти.

– Что ты… О нет! Это нельзя…

Испуганная, Луиза попыталась сесть и отодвинуться, но он крепко обхватил ее бедра и опрокинул обратно на постель. Энтони целовал ее, упиваясь вкусом и запахом нежного тела и уже понимая, что это наркотик, без которого теперь он не сможет жить, и что он сделает все, чтобы сохранить эту женщину, чтобы она стала его половинкой.

– Энтони?

Он почувствовал приближение ее оргазма раньше, чем она поняла, что происходит. Осторожно ввел пальцы и чуть растянул, надеясь, что теперь она не почувствует боли.

– Энтони, мой Бог…

Луиза стонала, унесенная волнами неведомого наслаждения. Он вошел в ее тугое, охваченное судорогой наслаждения лоно и поймал движения мышц, сжимавшихся в спазмах удовольствия, приближающих столь долгожданное освобождение, волну, которая захлестнет и его тоже. Всего несколько движений – и от его контроля не осталось ничего. Энтони едва успел высвободиться из ее лона и схватить платок, а потом упал рядом с ней на подушки и понял, что счастлив. Впервые после смерти Фионы.

Глава 35

Луиза парила на волнах блаженства. Но, к сожалению, ничто, даже самые приятные моменты, не может длиться вечно, и постепенно она возвращалась на землю. Потянулась, зашарила рукой на столике подле кровати. Нашла очки, надела и, свесившись, поглядела на пол. Ее сорочка лежала на ковре маленькой лужицей белого батиста. Она торопливо надела ее и сразу же почувствовала себя увереннее.

Теперь Луиза смогла усесться на постели и принялась разглядывать Энтони. Он лежал на животе, повернув к ней лицо. Глаза закрыты, а темные волосы растрепаны. Она разглядывала его тело и любовалась мышцами плеч и спины. Потом с некоторым смущением вспомнила, как этот мощный торс вжимал ее в кровать, и решила, что ей нравится такая тяжесть и что вообще лежащий передней мужчина выглядит весьма чувственно и даже красив.

Не в силах сопротивляться своему желанию, она протянула руку и легонько, стараясь не разбудить, коснулась его плеча.

– В следующий раз я постараюсь не забыть и принести французское письмецо. Или даже несколько, – пробормотал он, не открывая глаз.

От неожиданности Луиза подпрыгнула и отдернула руку, словно обжегшись.

– Я думала, вы спите.

– Почти. – Он все еще не открывал глаз. – Вы меня измучили.

– А что такое французское письмецо? – с любопытством спросила Луиза.

Он не мог отказать себе в удовольствии увидеть, как она краснеет. Открыл глаза, медленно улыбнулся и ответил:

– Презерватив.

– Ах да… – Так и есть, она порозовела.

– Способ предохранения, которым я пользовался до сего дня, теперь кажется мне недостаточно надежным.

– О!

Щеки заалели, и Луиза напомнила себе, что ей придется привыкнуть к подобным разговорам и обсуждению интимных деталей с… любовником. Да, именно так, потому что она светская женщина и у нее тайная связь с джентльменом, а это и называется иметь любовника. Ох!

– Ну что? – спросил он вдруг, внимательно глядя на нее.

– Что?

Столбридж перекатился на спину и вытянулся, заложив руки за голову.

– В этот раз впечатления оказались лучше? Эксперимент удался?

Луизе хотелось прижать ладони к пылающим щекам, а еще лучше спрятаться под одеяло, чтобы он не видел ее смущения. Однако делать нечего: она собралась с духом и сказала, стараясь говорить небрежно, как светская женщина.

– Да, действительно. В этот раз… Теперь я поняла, почему тайные романы и внебрачные связи так популярны.

– Мм?..

Видимо, это был не совсем тот ответ, которого ждал Энтони, потому что на лбу его появилась небольшая морщинка, а улыбка несколько потухла.

– Энтони…

– Да?

– Я хочу задать вам очень личный вопрос. И я даже пойму, если вы не захотите на него отвечать.

Он высвободил руку и притянул Луизу к себе. Она удобно устроилась на его груди, сложив руки и умостив сверху подбородок.

– Спрашивайте, – сказал Энтони.

– Я слышала слухи о том, что между вами… между Фионой и вами что-то произошло незадолго до ее смерти.

Губы Столбриджа скривились в невеселой улыбке.

– Меня это не удивляет, – сухо сказал он. – Учитывая неразборчивость нашей прессы и тягу к сенсациям, а также активность сплетников в высшем обществе, я бы удивился, если бы в Лондоне нашелся хоть один человек, который вообще ничего не слышал по этому поводу.

– Но правдивы ли эти сплетни? Поговаривали, что вы хотели разорвать помолвку, потому что застали ее в постели с другим мужчиной.

Энтони молчал так долго, что Луиза решила: он не хочет отвечать.

Однако, в конце концов губы его разомкнулись и тяжелое «да» повисло в воздухе привидением из прошлого.

– Не знаю, откуда взялись эти сведения, потому что сам и никому ничего не рассказывал. Думаю, они идут от того человека, который был ее любовником. Должно быть, он доверил кому-то свой секрет, а тот разболтал остальным.

– Тайные связи и романы редко остаются незамеченными.

– Вы правы.

– Должно быть, вы очень ее любили.

Энтони беспокойно зашевелился и сел.

– Моя любовь к Фионе умерла в тот день, когда я застал ее с любовником, – мрачно сказал он.

Сердце Луизы сжалось от жалости к этому большому и сильному, но так много страдавшему мужчине.

– Наверное, вам было очень больно. Это ужасно – такое предательство, – с глубоким состраданием сказала она.

– Позже, обдумывая случившееся, то понял, что Финна сделала это намеренно. Она хотела, чтобы я их застал, – Столбридж вскочил и пошел к своей одежде. – Это был ее способ сообщить мне правду. Смелости сказать это мне в лицо у бедной девочки не хватило. Думаю, она пыталась быть честной со мной и хотела, чтобы еще до свадьбы я узнал о том, что она любит другого.

– И все же я не понимаю. Если она полюбила другого мужчину, почему не смогла просто сказать вам об этом?

Столбридж, неторопливо одеваясь, задумчиво ответил:

– Думаю, она боялась. Ее семья пришла бы в ужас. Дело и том, что наши кланы много лет жили бок о бок, моих и ее родителей связывала многолетняя дружба, и мысль об этом браке лелеялась буквально всеми. И ее и мои родители с нетерпением ждали свадьбы, и Фиона не смогла разбить их иллюзии и открыто пойти против родных.

– То есть этот брак был идеей ваших и ее родителей, и Фиону никто особо не спрашивал? На нее оказывалось значительное давление.

– Это весьма распространенная история. – Энтони застегивал рубашку, и лицо его было мрачно. – Несмотря на все пьесы и любовные романы, которые нам так нравятся и где властвует любовь, в реальности большая часть браков в обществе основывается совершенно на другом, а именно на деньгах, желании увеличить недвижимость и упрочить состояние и связи семьи.

– Да, – печально согласилась Луиза. – Наверное, именно поэтому женщины так любят читать романтические истории. Очень заманчиво представить себе, что хоть где-то существует идеальная любовь.

– Не знаю, – хмуро отозвался Энтони. – Сам ничего подобного не читаю.

Луиза улыбнулась, глядя на него, но ничего не сказала.

Он быстро сделал шаг к постели, обхватил один из столбиков кровати и подался к ней с грозным выражением лица:

– Что именно вы находите забавным в моих словах?

– Дело не в словах… – Она подтянула колени к груди и обхватила их руками. – А в том, что, как бы вы ни относились к романтической литературе, у вас самого очень чувствительная душа и сердце рыцаря.

Столбридж моргнул удивленно. Наверное, скажи она, что умеет летать, он и то поразился бы меньше.

– О чем, черт возьми, вы говорите?

– Но ведь именно поэтому вы так жаждете отомстить за Фиону. Вы ищете справедливости. А все потому, что хоть она и любила другого, ваше чувство к ней осталось неизменным. Вы по-прежнему любите свою Фиону.

Некоторое время Энтони молча разглядывал сидевшую перед ним женщину, потом вздохнул и устало сказал:

– Давайте-ка кое-что проясним, Луиза. Я занимаюсь поисками убийцы, тут возразить нечего, но делаю это не потому, что сердце мое разбито и смерть Фионы оставила меня безутешным.

– Нет? – удивленно переспросила она.

– Не хочу сказать, что плохо к ней относился или они мне не нравилась. Я знал ее с детства. Мы дружили, а потом она стала моей невестой. Я чувствовал себя в ответе за нее, и теперь считаю своим долгом найти ее убийцу, но не надо изображать меня романтическим героем. Не любовь подвигла меня на этот путь.

– Но тогда что? – Луиза взирала на него с искренним изумлением. – Тогда зачем же вы затеяли все это расследование?

– Сначала, то есть чуть больше года назад, я хотел разобраться в том, что случилось, потому что Фиона покончила с собой, когда я собирался разорвать нашу помолвку. – Луиза видела, что слова эти и теперь даются ему с трудом. – Вы понимаете? – продолжал Энтони. – Мне нужно было знать, я ли стал причиной ее гибели. Возможно, именно страх перед унижением и нежелание быть отвергнутой толкнули ее на этот отчаянный шаг, думал я.

– Энтони…

– Я не герой, Луиза. Просто потом оказалось, что ее смерть была насильственной и теперь я должен выяснить, нет ли моей вины в том, что она подвергла свою жизнь опасности.

– Но как вы можете быть виноваты в подобном исходе?

– Не знаю. Может быть, то, что я собирался объявить о разрыве, толкнуло Фиону на неосторожный шаг. Вдруг отчаяние заставило ее совершить какую-нибудь глупость? Она была моим другом и моей невестой, и я должен, я обязан выяснить, что же именно случилось в ту ночь!

– Прекратите! Перестаньте сейчас же! – Луиза расшвыряла простыни, выбралась из кровати и оказалась рядом. Она схватила его за руку и держала крепко, словно боялась, что его унесет ураганом страсти и боли. – Слушайте меня внимательно! Я согласна с вами в том, что касается фактической стороны дела, и тоже думаю, что Фиону убили. Но что бы тогда не случилось, в том нет вашей вины.

– Вы не понимаете! Она была так молода и совершенно не могла противостоять давлению. Неопытная девочка…

– Неопытная или нет, но если она бросилась в реку, чтобы избежать унижения и сплетен, то это был ее собственный выбор. А если она вмешалась в чьи-то дела и это повлекло за собой убийство – то тут также причиной могли быть лишь ее собственные действия. В том, что произошло, вашей вины нет.

– На нее давили родители и весь свет, считавший наш брак делом решенным. – Энтони вздохнул, и плечи ею поникли под грузом ответственности, которую он нес на себе все время после смерти Фионы. – Я понятия не имел, насколько она была несчастна. Если бы она только пришла ко мне… если бы доверилась…

– Она влюбилась в другого мужчину и отважилась на роман с ним вполне сознательно, – сказала Луиза сухо. Потом ей пришла в голову еще одна мысль. – И вообще, если она так его любила, то почему бы ей просто не выйти за него замуж? В случае расторжения помолвки она могла бы стать женой любимого человека!

– Да, этот довод мне тоже приходил в голову, – признался Энтони. – И именно эта мысль с самого начала заставила меня усомниться в самоубийстве Фионы. Ее любовник был свободен, не женат, хорошо к ней относился и, думаю, был бы рад жениться на ней.

– А что с ним случилось потом?

– Он по сей день винит меня в смерти Фионы и всячески выказывает свою неприязнь.

Догадка пришла легко, и Луиза была уверена в своей правоте, но, все же, спросила:

– Это Джулиан Истон?

– Как вы узнали?

– Ну, было очевидно, что он затаил на вас зло и терпеть вас не может.

– Он ни разу не посмел высказать мне в глаза свои подозрения и обвинения, потому что доказательств у него нет. Кроме того, ему приходится быть осторожным: излишняя откровенность вызовет сплетни, и семья Фионы не придет в восторг, если ее имя будет смешано с грязью. Именно так и произойдет, если станет известно, что у нее была связь с мужчиной до свадьбы.

– А вот скажите… – Луиза заколебалась, но, все же, продолжила: – Наверное, это звучит не слишком правдоподобно, но все же… Могли Истон причинить вред Фионе?

– Нет. – Столбридж потер лицо ладонями жестом безгранично усталого человека. Было видно, что тяжкие воспоминания и этот разговор отнимают у него много сил. – Первым делом я рассматривал именно такую возможность. Его передвижения тем вечером подтверждаются несколькими свидетелями буквально поминутно. Он действительно покидал бальный зал на несколько минут, но это был слишком краткий промежуток времени, чтобы совершить что-нибудь серьезное, – минут пять, не больше. После бала он поехал с друзьями в клуб. Они провели там всю ночь – до рассвета играли в карты. Как раз в это время тело Фионы уже выловили из реки. У Истона просто физически не было возможности убить Фиону и избавиться от тела.

– Но Истон намеренно распространяет про вас ужасные сплетни и старается подорвать вашу репутацию!

– Он верит, что Фиона совершила самоубийство, и винит меня в том, что я довел ее до такой крайности. Сплетни и дурацкие выкрики в мой адрес – его способ мести.

Луиза вспомнила о безобразной сцене, которую наблюдала перед Лоррингтон-Мэншн, и сердито сказала:

– Скорее уж его самого можно обвинить в том, что девушка была так несчастна. Наверное, в глубине души он это знает.

– Что вы имеете в виду? – удивился Столбридж.

– Если он любил Фиону, то теперь должен мучиться чувством вины, оттого что не смог защитить любимую девушку и она умерла. И, чтобы избавиться от угрызений совести, он нашел виноватого и преследует вас.

– Возможно. – Энтони пожал плечами. – Все равно итог тот же – Истон меня ненавидит.

– Он не имеет права вымешать на вас свою горечь! – воскликнула Луиза. – Это несправедливо. Подумать только, как в этом деле все запутано и сколько людей страдает!

Столбридж взглянул на нее с сардонической усмешкой.

– Как, вам не нравится эта история? – с горечью спросил он. – Но ведь это готовый сюжет для романа. Любовь, сломавшая людям жизнь, тайный роман, который кончился трагедией, – разве вы не считаете это главным приключением в жизни женщины?

– Не нужно передергивать мои слова, сэр, – сердито сказала Луиза. – Я действительно говорила, что страсть, пусть и запретная, – это мощная сила. Но все мы люди и Господь наделил нас совестью и сознанием, а дальше каждый из нас делает свой выбор. И поверьте мне: если человек говорит, что у него нет сил сопротивляться своей страсти, это значит лишь одно: он хочет поддаться искушению. Вот и все.

– Ах, вот как! – Энтони насмешливо приподнял брови. – То есть речь все же идет о выборе! Раньше вы все больше ссылались на необоримую силу естественного влечения.

– Не смейтесь надо мной. Для меня все это очень серьезно.

– Да, я знаю.

– Когда человек кажется вам привлекательным – это одно, но позволить себе увлечься этой привлекательностью – это совершенно другое. И если вы делаете этот шаг, то должны быть готовы столкнуться с последствиями ваших действий. Фиона сделала свой выбор, и от вас не зависело ровным счетом ничего.

Столбридж взглянул на Луизу внимательно и хотел что-то сказать – но она так и не узнала, что именно, потому что с улицы донесся стук копыт и скрип экипажа, остановившегося перед крыльцом..

– Кто это? – испуганно вскинулась Луиза. – И который час? Половина шестого?! Господи помилуй, это, должно быть, Эмма вернулась с заседания.

– Вы уверены?

– Да! Сэр, вы должны уйти немедленно! Я не могу допустить, чтобы Эмма застала вас здесь, когда я практически раздета. Бегите же, скорее!

– Это один из недостатков тайных романтических связей, – мстительно заявил Энтони, натягивая ботинки. – Приходится все время быть настороже и в боевой готовности.

Луиза поспешно накинула халат.

– Сэр, вы не сможете выйти через парадную дверь – на лестнице неминуемо столкнетесь с леди Эштон. Вам нужно спуститься вниз, выйти через заднюю дверь и сад на улицу.

– Это будет забавно, – кивнул Энтони. – Я хочу лишь напомнить, что моя шляпа осталась в прихожей.

– Проклятие, а я и позабыла про шляпу! Нужно ее забрать, и поскорее! – Луиза бегом бросилась к двери.

Услышав грубое слово из нежных уст леди, Энтони укоризненно приподнял брови, но благоразумно воздержался от комментариев и последовал за Луизой.

Они бегом спустились по лестнице. Было слышно, как на улице хлопнула дверца экипажа.

Луиза схватила со стола шляпу и бросила Столбриджу.

– Идите же, – прошептала она.

Он ловко поймал шляпу, но не спешил к черному ходу.

– Один вопрос, прежде чем я уйду, Луиза.

– Что вы! Никаких вопросов, у нас просто нет на это времени! – Она замахала на него руками. – Вам нужно спешить, сэр, Эмма может войти в любую секунду.

– Но я хочу знать ответ, – настаивал он, неспешно продвигаясь в сторону коридора.

– Ради Бога, говорите тише! – прошептала Луиза, следуя за ним.

Энтони открыл дверь и помедлил на пороге. Потом повернулся к ней и спросил:

– Я хотел бы узнать: ваши сегодняшние ощущения имели нечто общее с теми неземными страстями и блаженством, которые так хорошо описаны на страницах любимых вами романов?

– Сэр, сейчас совершенно неподходящий момент для обсуждения подобных вопросов. – Она испуганно оглянулась через плечо. – Уходите же, умоляю!

– Я не уйду, пока не услышу ответ.

– Да, да, это было неземное блаженство, прямо как в романе. Ну, вы довольны? Уходите же!

Он улыбнулся, быстро поцеловал ее в губы и, наконец, покинул дом.

Луизе показалось, что на ходу Энтони насвистывал что-то веселое.

Она как можно тише закрыла дверь и на цыпочках побежала вверх по лестнице. Слава Богу, вот и спальня… О, какой разгром! А постель! Боже! Луиза торопливо принялась поправлять простыни. Скажу Эмме, что прилегли вздремнуть днем. Это объяснит мой вид. Она бросила случайный взгляд в зеркало и застыла от ужаса. Губы припухли, лицо горит, волосы в ужасном беспорядке! Внизу хлопнула дверь. Луиза схватила чепчик, быстро заправила под него волосы и нырнула в кровать.

Через пару минут Эмма поднялась наверх и постучала в дверь:

– Вы отдыхаете, дорогая?

– Да, – сказала Луиза усталым голосом. – День выдался ужасно утомительный, и я решила прилечь. Расскажу вам все-все, но попозже, когда спущусь в столовую.

– Не спешите, дорогая. Я пойду переоденусь, а потом мы будем пить чай и вы мне в подробностях расскажете о своем визите к Столбриджам. Я просто умираю от любопытства. – Шаги Эммы удалялись по коридору в направлении ее комнаты.

Луиза испустила вздох облегчения. Сердце ее все еще испуганной птичкой колотилось в груди. Она чуть не попалась! Теперь нужно прийти в себя. Она встала с постели и подошла к гардеробу. И неожиданно в глаза ей бросился синий шелк: полоска ткани на стуле. Оглянувшись на дверь, она схватила ее – галстук Энтони! Аккуратней свернула улику и спрятала в ящик.

Да уж, вот это и называется – чуть не попалась. Слава Богу, Эмма не стала заглядывать в комнату. Ох уж эти тайные связи! Очень приятно и в высшей степени романтично… но сколько нервов!


А ведь он в первый раз в жизни удирал из дома женщины через черный ход, думал Энтони, поднимаясь по ступеням собственного дома. Что ни говори, с тех пор как он познакомился с Луизой, жизнь стала гораздо интереснее. Впрочем, он не собирается и впредь пробираться по садам и перелезать через стены. Одного раза более чем достаточно. Потом он вспомнил, как прекрасна была Луиза, когда возносилась на вершину страсти, и как чудесно было обнимать ее, и эти разметавшиеся темные волосы… пожалуй, он согласится на бег с препятствиями через стены садов, черт сними.

Несмотря на отсутствие особого прогресса в расследовании, Столбридж пребывал в радужном настроении и прекрасно сознавал, что причиной тому не только занятия любовью. Как ни странно, ему стало значительно легче от уверенности Луизы, что в смерти Фионы не было его вины. Как страстно она говорила, как решительно сверкали ее глаза!

Конечно, то же самое говорили ему все его родные, повторяя это много раз: ты ни при чем, ты не виноват. Но кино дело – слышать подобные заверения от членов семьи, которые будут прикрывать его, даже окажись Энтони преступником. Но то, что Луиза оправдывала его так страстно, оказалось для него действительно важно. Так важно, что он поверил ей. И Столбридж понял, что мечтает опять оказаться в ее спальне, увидеть блеск глаз, темные волосы на подушке, ощутить гладкость кожи и вкус тела.

Дверь открылась прежде, чем он успел достать ключ.

– Добро пожаловать, сэр, – сказала экономка. – Вам принесли письмо. Всего несколько минут назад.

– Спасибо, миссис Тейлор. – Энтони прошел в прихожую и сразу же увидел конверт на серебряном подносе на столе. Он вскрыл письмо, бросил взгляд на подпись: «Миранда Фосетт», – и торопливо пробежал глазами ровные строчки: «Я приглашаю вас и миссис Брайс в мой скромный дом сегодня, в десять часов вечера. К нам присоединится мой дорогой друг, и я познакомлю вас…»

Глаза Энтони сверкнули торжеством: Клемент Корвус проглотил наживку.

Глава 36

В этот раз Миранда Фосетт была еще более живописна, чем при первой встрече. На фоне золотой обивки дивана ее роскошное платье из голубого шелка и синего бархата навевало мысль о декорациях к спектаклям о времени Людовика XIV, когда роскошь и тяга к эффектности определяли стиль жизни. На шее, руках и в волосах бывшей актрисы матово поблескивали многочисленные жемчужины.

– Ах, вот и, вы, Луиза, дорогая моя! – Она поманили ее рукой, унизанной кольцами. – Садитесь, прошу вас. – С еще более сияющей улыбкой Миранда повернулась к Энтони: – Как приятно видеть вас снова, сэр. Очень удачно, что сегодня вечером мое письмо застало вас дома, а не на каком-нибудь светском рауте. Я понимаю, приглашение было послано с некоторым запозданием и я почти не дали вам времени…

– Все это такие пустяки, мадам, по сравнению с удовольствием видеть вас вновь. – Энтони поцеловал ей руку. – И я с нетерпением жду возможности познакомиться с вашим другом.

– А мистер Корвус уже здесь, – шепнула ему Миранда. – Он пока за кулисами, если можно так сказать. Знаете, мне иной раз кажется, что длительное общение с актрисой не прошло для него даром, и он стал ценить кое-какие театральные приемы. Например, в любой пьесе очень важен момент появления на сцене главных героев. Это событие всегда должным образом обставляется и предваряется.

Луиза присела на один из обтянутых золотистой тканью стульев и поправила очки.

– Мы благодарим вас за любезное согласие устроить эту встречу.

– Должна заметить, что мне не пришлось уговаривать мистера Корвуса – Миранда засмеялась – После того как прочел ваше послание, мистер Столбридж, он также воспылал желанием увидеться с вами, и как можно скорее.

– Она права, сэр, – послышался новый голос. – Я действительно с нетерпением ждал этой встречи.

Луиза обернулась к двери и с интересом принялась разглядывать таинственного мистера Корвуса. К ее удивлению, он оказался невелик ростом и довольно хрупкого сложения. Однако что-то было в этом человеке, некая аура силы и недоброго ума окутывала всю его элегантную фигуру «Не зря на улицах Лондона его прозвали Вороном», – подумала Луиза, и по телу ее пробежала дрожь испуга.

Впрочем, это был постаревший, а потому, несомненно, мудрый ворон. Его когда-то угольно-черные волосы теперь стали седыми, но чисто выбритый подбородок оставался твердым и дорогой костюм отлично сидел на прямых плечах.

– Добрый вечер, сэр. – Энтони склонил голову, одним коротким жестом показывая, что видит в Корвусе старшего по возрасту и равного по статусу. Пусть это было и не совсем так, но Луиза поняла, что Столбридж поступил правильно, проявив уважение. Улыбка Корвуса, которая до того затрагивала лишь его губы, стала шире, и в уголках глаз появились морщинки. Он был доволен.

– А это миссис Брайс, чьи статьи вы неоднократно читали, – говорила Миранда, представляя присутствующих друг другу. – Она пишет под псевдонимом Фантом. Миссис Брайс, это мистер Корвус.

Корвус подошел к Луизе и склонился к ее руке.

– Миссис Брайс, для меня огромная честь познакомиться с вами. Я большой поклонник вашего журналистского таланта.

– Спасибо, сэр. – Она улыбнулась в ответ. – Я рада встретиться с вами, потому что теперь у меня есть возможность поблагодарить вас за ту помощь, которую вы – пусть и, не открывая своего имени – не раз оказывали мне.

– Миранда подтвердит, что я получал большое удовольствие мне, помогая вашим расследованиям и разоблачениям.

Миранда рассмеялась:

– Какие милые и ничего не значащие фразы! А ведь на самом деле Клемент просто рад был использовать Фантома для того, чтобы убрать парочку конкурентов, которые, как оказалось, принадлежали к высшему обществу.

– Дело не в конкуренции, дорогая, – отозвался Корвус, и Луиза успела уловить темное и угрожающее выражение, мелькнувшее в его глазах. – Я отнюдь не против честного соперничества, в конце концов, я бизнесмен и все мы играем по определенным правилам, а побеждает сильнейший. Кто мне не нравится, так это джентльмены, которые вкладывают деньги в грязный бизнес, потакающий самым низменным вкусам. При этом они рассматривают деньги тех, кого считают простолюдинами, как свою собственность. Я нахожу странным и отталкивающим, когда люди, гордящиеся своей голубой кровью настолько, что им в голову не придет подать мне руку или пригласить к себе на стаканчик бренди, готовы извлекали деньги из грязного бизнеса.

– Согласен с вами: такой подход не соответствует нормам морали и деловой этики, – сказал Энтони.

– Но именно так все выглядело в деле Бромли и в случае с калифорнийскими золотыми приисками.

Корвус подошел к бару и повернулся к гостям:

– Могу я предложить вам стаканчик бренди, сэр? – спросил он Столбриджа. – Осмелюсь рекомендовать напиток. Миранда покупает только самое лучшее.

– А все потому, что я покупаю его для тебя, Корвус, – промурлыкала бывшая актриса.

– Благодарю тебя, моя дорогая.

– Отведаю с удовольствием, – кивнул Энтони.

Корвус извлек из бара хрустальный графин два бокала. Он пересек комнату, неслышно ступая по толстому ковру, и подал один бокал Энтони. На какую-то секунду мужчины замерли, внимательно глядя друг другу. Они как два хищника, подумала Луиза. Каждый принюхивается и присматривается к противнику. О дружбе не может быть и речи, но взаимопонимание и даже некоторое уважение вполне вероятны.

– За ваше здоровье, сэр, – сказал, наконец, Корвус.

– За здоровье присутствующих. – Энтони поднял бокал в ответном приветствии.

Они выпили. Луиза заметила, что черты Корвуса несколько смягчились, и у нее создалось впечатление, что Столбридж прошел еще одну проверку, устроенную ему Вороном.

– Садитесь, прошу вас. – Мистер Корвус, дождался, пока Энтони опустится на стул, и только потом сел.

– Насколько я понял, вы нашли не лишенными интереса бумаги, которые я вам передал, – заметил Столбридж.

– Думаю, вы предвидели, что так и будет, – кивнул Корвус.

– У меня есть определенный опыт в сфере финансов – пришлось заниматься делами семьи.

– Я вполне в курсе, – усмехнулся Корвус. – Все знающие люди говорят, что только благодаря вам семейство Столбриджей не докатилось до банкротства.

– Видите ли, мне не оставалось ничего другого, кроме как заниматься финансами, поскольку я единственный из всей семьи начисто лишен любых талантов и тяги к искусству. Вот и пришлось осваивать бухгалтерию – не мог же я совсем ничего не делать. Так что я могу отличить нечестную сделку от нормальной.

– Лично я мошенничества не одобряю в принципе, – сказал Корвус, согревая в ладонях бокал с благородным напитком. – Обман такого рода редко приносит ожидаемые дивиденды. Но особенно сильно я возражаю, когда меня самого выбирают на роль жертвы в такой финансовой афере.

– Понимаю. – Столбридж чуть улыбнулся и кивнул.

– Поэтому теперь я у вас в долгу, сэр. А, как вы, без сомнения, знаете, я всегда плачу по счетам.

– Я слышал, что таков ваш обычай.

– Итак, вы навели некоторые справки и кое-что рассчитали. Не буду ставить нас обоих в неловкое положение и расспрашивать, как джентльмен вашего круга узнал обо мне и моих маленьких слабостях. Просто перейдем к делу. Я признаю, что вы оказали мне значительную услугу, и хочу узнать, каким именно образом я могу вас отблагодарить.

– У нас с миссис Брайс есть к вам несколько вопросов по поводу Элвина Гастингса, – сказал Энтони. – Не могли бы вы ответить на них?

– Вне всяких сомнений, я готов удовлетворить ваше любопытство относительно этого господина. – Корпус помолчал, поджав губы. – Обычно я сохраняю верность людям, с которыми веду дела, если только меня не пытаются обмануть! Так что я не имею по отношению к нему никаких обязательств. Спрашивайте, что вам угодно.

– Тогда позвольте мне начать с вопроса, почему вы вообще связались с мистером Гастингсом, – поинтересовалась Луиза.

Корвус взглянул на нее с некоторым удивлением, глотнул бренди и принялся рассказывать:

– Чуть больше года назад меня пригласили принять участие в одной из инвестиционных схем, организованных мистером Гастингсом. Мы получили весьма значительную прибыль от того проекта, и поэтому, когда он обратился ко мне в нынешнем году с предложением принять участие в аналогичном предприятии, я без долгих раздумий дал свое согласие.

– То есть вы принимали участие в делах Гастингса как раз в то время, когда умерла его жена? – быстро спросил Энтони.

– На момент моего участия в проекте миссис Гастингс была жива. Само собой, я с ней никогда не встречался, потому что мы принадлежим к разным слоям общества. Я имел дело только с Гастингсом и его подручным Грантли. И должен сказать, что в основном именное Грантли – посредником мистера Гастингса, который, как мне показалось, не слишком хотел, чтобы меня с ним видели вместе.

– Думаю, вы слышали о Фионе Ризби и помните, что она погибла на несколько дней раньше миссис Гастингс, и что они умерли одинаковой смертью, – сказал Энтони.

– Да, я помню отчеты о смерти вашей невесты, мистер Столбридж. Мои соболезнования. И, если память мне не изменяет, она действительно умерла на той же неделе, что и миссис Гастингс. Обе смерти вызвали в то время большой резонанс, и в газетах ни о чем другом не писали. – Корпус помедлил, а затем продолжил: – Затем следующая сенсация – убийство лорда Гэвина.

Луиза застыла на стуле, едва осмеливаясь дышать. Слава Богу, никто на нее не смотрел. Она боялась, что может не справиться с лицом и как-то выдаст себя.

– У меня есть основания полагать, что мисс Ризби не совершала самоубийства, – сказал Столбридж.

– Вот как? – Корвус приподнял брови и чуть склонил голову набок. Теперь он слушал с интересом.

– Я подозреваю, что она была убита Элвином Гастингсом. А тот факт, что его жена также закончила свою жизнь и реке вскоре после смерти Фионы, наводит на мысль, что Гастингс мог быть причастен и к ее смерти.

– Это очень интересное предположение, – сдержанно сказал Корвус. – А позвольте спросить, есть ли у вас какие-нибудь доказательства?

– Да, – решительно отозвался Столбридж. – Я нашел их тогда же и в том же месте, что и бумаги, раскрывающие суть финансовой аферы Гастингса.

– Ах, вот как… – Корвус перевел взгляд, полный холодного любопытства, на Луизу. – А вы ведете совместное с мистером Столбриджем расследование, чтобы написать статью о загадочной смерти двух молодых женщин, принадлежавших к высшему обществу? Еще один шедевр Фантома?

– Именно так. – Луиза поправила очки. – Мистер Столбридж и я твердо намерены докопаться до истины в этом деле.

– Ах, так вы расследуете убийство! – воскликнула Миранда. – Как захватывающе интересно!

– В Скотленд-Ярде есть люди – за одного я могу поручиться, – которые также хотели бы узнать, что именно случилось той ночью, когда умерла Фиона. Начальство приказало детективу, который вел дело, прекратить расследование, но он готов возобновить его, если появятся неопровержимые доказательства причастности Гастингса к убийству.

– Боюсь, я не смогу предоставить вам столь необходимые доказательства. – Корвус покачал головой. – Могу лишь рассказать о нескольких фактах. Приблизительно две недели назад Гастингс обратился ко мне с просьбой предоставить ему двух вооруженных телохранителей, что я и сделал.

– И он платит за них немаленькие деньги, – вмешалась Миранда.

Корвус взглянул на нее довольно холодно.

– Отношения с Гастингсом основаны на деловом сотрудничестве, а не на дружеских узах. Он богат и не возражал против цены, которую я запросил за услуги своих людей. Более того, он был чрезвычайно рад получить вооруженную охрану. У меня лично создалось впечатление, что он чего-то очень боится.

– Не так давно мы столкнулись в его доме с одним из охранников, – заметила Луиза.

– Да, я в курсе, – Корвус мило улыбнулся ей. – Куинби, тот охранник, которого вы встретили в коридор второго этажа дома мистера Гастингса, доложил мне об этом инциденте. Кроме того, он упомянул, что из сейфа мистер Гастингса, сейфа марки «Аполло», прошу заметить, пропали кое-какие вещи. Правда, он не знал., что именно было украдено, потому что Гастингс не захотел говорить об этом, но я частично догадался о содержании изъятого, когда Миранда передала мне ваше письмо и приложенные к нему документы. И прежде чем мы продолжим беседу, я тоже хотел бы задать вопрос, если не возражаете.

Он взглянул на Энтони, и тот кивнул.

– Что еще вы забрали из сейфа?

– Бумаги, которые Гастингс использовал для шантажа. Он вымогал деньги у престарелых богатых леди, чьи молодые и неопытные родственницы были скомпрометированы.

– Шантаж! А! – Корвус печально покачал головой. – Я и не знал, что он занимается такими делами. – После некоторой паузы он спросил: – А позвольте поинтересоваться, что стало с этими бумагами?

– Они были анонимно возвращены владельцам.

– Да, конечно, я должен был догадаться. – Ворон склонил голову, скрывая улыбку.

– Скажите, есть ли у вас какие-нибудь сведения или догадки о том, почему вдруг Гастингсу понадобилась охрана? – спросил Энтони. – Он никуда без них не выходит и вообще последнее время выглядит очень напряженным. Я бы даже сказал – испуганным.

– Он упомянул, что Филипп Грантли, который занимался его делами, умер при неясных обстоятельствах, – ответил Корвус. – Хотя в прессе в качестве причины его смерти указывалось самоубийство.

– Но Гастингс не поверил в самоубийство Грантли, не так ли? – спросила Луиза.

Корвус подумал, прежде чем ответить, потом сказал:

– У меня сложилось впечатление, что ему очень хотелось бы поверить в то, что Грантли сам ушел из жизни. Но, думаю, у него имелись какие-то веские основания сомневаться в таком заключении. Куинби и Ройс говорят, что после самоубийства Терлоу он буквально места себе не находит от беспокойства, очень похожего на страх.

– И Грантли, и Терлоу были подручными Гастингса, – заметил Энтони. – И мы поначалу предполагали, что именно Гастингс расправился с ними обоими. Однако теперь, после ваших слов, я вижу ошибочность этой версии.

– И могу добавить, – заметил Корвус, – что смерть этих людей очень встревожила Гастингса. Он потребовал предоставить ему телохранителей, потому что явно искренне полагает, что жизни его угрожает непосредственная опасность.

– Я думаю, у Гастингса действительно могут быть причины для опасений, – вступила в разговор Луиза. – В конце концов, он шантажист и, возможно, боится, что одна из жертв шантажа вышла из-под контроля, выследила и убила Грантли и Терлоу, а теперь охотится и самим Гастингсом.

– Это вполне логичное объяснение происходящему миссис Брайс. – Корвус кивнул, одобрительно взглянув на нее. – И Гастингс может рассматривать их смерть именно так.

– Этим можно объяснить опасения Гастингса за свою жизнь, – вмешался Столбридж. – Но я не верю, что кто-нибудь из жертв шантажа причастен к двум недавним убийствам. Видите ли, Гастингс очень тщательно отбирал своих жертв. Все они престарелые дамы слабого здоровья, которые платили ему, чтобы сохранить репутацию наиболее уязвимых членов своей семьи – молоденьких родственниц, попавших в ловушку соблазнителя.

– Никогда нельзя недооценивать женщин, – заметила Миранда, насмешливо взглянув на своего гостя.

– Упаси меня Бог от этого, – с чувством ответил Энтони. – Но, все же, я не могу себе представить, как именно какая-нибудь старушка или тетушка из аристократического рода могла бы получить доступ к средствам, необходимым для того, чтобы выследить таких людей, как Грантли или Терлоу. А что затем? Она где-то раздобыла револьвер, научилась стрелять, пробралась в дом одинокого мужчины, оставшись незамеченной, и застрелила его?

– А если одна из этих престарелых дам наняла кого-нибудь для такой работы? – предположила Луиза. – Вполне возможно!

– О нет, миссис Брайс, – вмешался Корвус. – Нанять человека, чтобы он убил по вашему заказу двух джентльменов из высшего общества, несколько сложнее, чем вы себе представляете. Поверьте мне, если бы кто-нибудь подыскивал… исполнителя для подобной работы, я бы неминуемо узнал об этом.

– Ах да. – Луиза почувствовала страх, увидев ту же холодную улыбку на губах седовласого джентльмена. – Вам, конечно, виднее.

– Я склонен согласиться с мистером Столбриджем, – медленно продолжал Корвус. – Сомневаюсь, что Грантли и Терлоу погибли от руки одной из жертв шантажа или кого-то со стороны. Похоже, Гастингс преуспевал в деле шантажа довольно долго и знал, каких людей можно запугать. Шантажист никогда не станет связываться с человеком опасным или хотя бы с тем, кто может постоять и себя. Вы должны искать убийцу в другом месте.

– Если не возражаете, я хотел бы задать вам еще один вопрос, – сказал Энтони.

Корвус ждал, вежливо склонив голову.

– Многим ли было известно, что Терлоу и Грантли работали на Гастингса?

Корвус ответил не сразу. Некоторое время он раздумывал, храня непроницаемое выражение лица, наконец, сказал:

– Прежде чем вступить в инвестиционный проект мистера Гастингса год назад, я постарался узнать о нем как можно больше. С Грантли я был знаком с самого начала, потому что именно он был делегирован Гастингсом, чтобы обсуждать со мной детали консорциума. Но до недавнего времени я ничего не знал о Терлоу. Если бы вы не стали задавать Миранде вопросы и не снабдили бы нас описанием внешности этого ловеласа, сомневаюсь, что мне удалось связать его с Элвином Гастингсом. И, честно говоря, чтобы найти эту связь, мне понадобилось копнуть довольно глубоко.

– Другими словами, сотрудничество Гастингса, Грантли и Терлоу не было широко известно, – подытожил Столбридж.

– Отнюдь, – кивнул Корвус. – Я бы даже сказал, что вряд ли кто-то еще знал об этом.

Глава 37

Распрощавшись с Мирандой и ее другом, Луиза и Столбридж покинули дом бывшей актрисы и сели в наемный экипаж. Луиза видела, что ее спутник сосредоточен и даже мрачен.

– О чем вы думаете? – мягко спросила она.

– Тот, кто убил Терлоу и Грантли, прекрасно знал, что они работали на Гастингса, – сказал Энтони, хмуря брови.

– Вы правы, – согласилась Луиза. – Полагаю, Гастингс рассуждал так же, потому что сейчас он явно пребывает в страхе, опасаясь за свою жизнь. – Она заколебалась, но потом, все же, высказала беспокоившую ее мысль: – А вы не думаете, что убийцей мог стать тот, кого Гастингс обманул в ходе своих финансовых махинаций?

– В таком случае убийца наверняка знал бы о Грантли. Но как он вышел на Терлоу? Даже Корвус, который наводил предварительные справки о Гастингсе и его окружении, ничего не знал о красавчике и ему пришлось потрудиться, чтобы найти его, – возразил Столбридж.

– Да, это была неубедительная версия, – призналась Луиза. – В любом случае я не вижу, какой смысл обманутому инвестору убивать подручных Гастингса. Он, наверное, повел бы охоту на него самого.

– Убийство такого человека, как Гастингс – занимающего заметное место в обществе, богатого, знатного, неизбежно вызовет огромный интерес и спровоцирует полномасштабное расследование. Даже если бы убийца сумел представить его смерть как очередное самоубийство, все равно полиция начала бы задавать вопросы и уделила бы этому делу значительное внимание. Возможно, убийца не захотел рисковать.

– Действительно, – протянула Луиза. – В свете вышесказанного эти убийства выглядят довольно бессмысленно.

– Мне кажется, тут вы ошибаетесь. Смерть этих людей принесла определенные результаты. Во-первых, она дико напугала Гастингса. Во-вторых, убиты два человека, которые были в курсе практически всех его незаконных мероприятий и схем.

– Хм-м, – задумчиво протянула Луиза.

– О чем вы думаете? – с улыбкой спросил Энтони.

– Мне кажется, что, попытайся я разрушить жизнь человека, на которого затаила зло, я бы начала с уничтожения людей, на которых он полагался и которым доверял.

– Но если бы вы действительно хотели кого-то уничтожить, то довели бы дело до конца, – мягко сказал Энтони. – И если вы правы, то Гастингсу, похоже, всерьез грозит опасность.

Они помолчали, обдумывая сказанное.

– М-да, а что, если попробовать взглянуть на это дело с другой стороны? – бодро предложила Луиза. – Кому и известно о финансовых махинациях и схемах Гастингса и у кого есть серьезный повод его ненавидеть?

– Кроме меня? – сухо спросил Столбридж.

– Конечно, сэр, кроме вас и жертв шантажа.

– Что ж. – Некоторое время Столбридж оценивал открывшиеся перспективы. – Вполне возможно, что мы имеем дело с человеком, которого Гастингс когда-то обманул. И теперь этот человек хочет отомстить.

Луиза знала, что ей не стоит высказывать мысль, которая в последнее время не давала ей покоя. Любая здравомыслящая женщина оставила бы это при себе. Но Энтони так жаждал получить ответы на терзавшие его вопросы, да и сама она хотела бы добраться до конца расследования. Поэтому Луиза заставила замолчать здравый смысл.

– Наш список подозреваемых, – сказала она, тщательно подбирая слова, – должен включать только тех, кто был в курсе финансовых махинаций Гастингса, знал о шантаже и имел причины убить людей, которые выступили его подручными.

– Звучит очень логично, и этот список вряд ли будет длинным. Вы не забыл и, что даже Клемент Корвус не смог этого предложить на роль подозреваемого? Сомневаюсь, но мы с вами знакомы с таким человеком или слышали о нем когда-нибудь.

– Я знаю, кто это может быть.

– И кто же?

– Покойная жена Элвина Гастингса.

Глава 38

К изумлению Луизы, Энтони не отверг ее безумием предположение. Он смотрел на нее очень внимательно.

– Что заставляет вас думать, будто Виктория Гастингс может принимать участие в происходящем? – спросил он абсолютно нейтральным голосом.

– Само собой, я ни в чем не уверена, – торопливо сказала Луиза. – Просто эта мысль вот уже некоторое время назад поселилась в моем мозгу и не дает покоя. Я собиралась изложить вам это предположение еще сегодня днем, когда мы вернулись от ваших родителей. Но, если помните, мы несколько отвлеклись…

– Вот уж в чем вы можете ни на минуту не сомневаться, Луиза, так это в том, что я прекрасно помню все но мельчайших деталей, – с дразнящей улыбкой произнес Энтони.

Луиза вспыхнула от смущения и торопливо продолжила:

– Я думаю, что нам стоит провести еще одно небольшое расследование и выяснить, не могла ли Виктория Гастингс остаться в живых.

– Что ж, давайте подумаем, что именно дает нам эта версия и какие факты укладываются в нее, – легко согласился Столбридж. – Итак, предположим, что Виктория Гастингс жива. Для чего ей убивать Грантли и Терлоу?

– Не знаю, – честно ответила Луиза и даже руками всплеснула, раздосадованная туманностью и неопределенностью обстоятельств. – Но согласитесь, она должна была знать об этих господах и понимать, насколько они важны для Гастингса и его бизнеса.

Энтони некоторое время молчал, потом кивнул:

– Все может быть. Продолжайте в том же духе.

Луиза вынула из муфты свою записную книжку, торопливо перелистала страницы и остановилась на листах, помеченных буквами ВГ.

– Во-первых, у нас есть факт, который с самого начала бросается в глаза, а именно – тело Виктории Гастингс так и не было найдено.

– Это не такая уж большая редкость при случаях утопления.

– Я знаю, но, все же, этот факт оставляет нам небольшую надежду на то, что она жива.

– Чтобы выжить, оказавшись в реке, надо быть очень удачливым – во-первых. И уметь плавать – это, во-вторых. Женщин высшего общества не обучают подобным навыкам.

– Виктория Гастингс умела плавать, – тихо сказала Луиза, глядя в глаза сидящему напротив мужчине.

– Вот как? – Он смотрел на нее со все возрастающим любопытством. – И как, черт возьми, вы об этом узнали?

– Эмма рассказала. Мы с ней долго беседовали о Виктории. Видите ли, Эмма тоже умеет плавать. И она как-то мимоходом упомянула, что во всем высшем свете Лондона нашлась еще лишь одна женщина, обладающая этим умением, – Виктория Гастингс.

– Это интересно. Но даже если допустить, что Виктория умела плавать, намокшие юбки и платья непременно потянули бы ее ко дну.

– Только в том случае, если Гастингс действительно бросил ее в воду. Но что, если она лишь имитировала самоубийство?

– И что навело вас на эту мысль? – спросил Энтони.

Луиза вздохнула. Нужно быть очень осторожной. Не может же она сказать Столбриджу, что имитировала собственную смерть и что на эту мысль ее навел отчет о гибели Виктории Гастингс, в котором говорилось, что тело так и не было найдено.

– Даже не знаю, – с озадаченным видом покачала головой Луиза. – Возможно, я просто читаю слишком много любовных романов. Знаете, там всегда пропадают мужья или жены, а потом обязательно возникают в конце книги и рассказывают, как им удалось избежать неминуемой смерти и все такое.

– И своим появлением они, конечно же, разрушают надежды на счастье парочки влюбленных, которые как раз находятся в разгаре тайного романа, да? – насмешливо уточнил Энтони.

– Ну да… – Луиза вспыхнула и, опустив глаза, вновь принялась просматривать свои записи. – Давайте продолжим. Еще до того как мы с вами объединили наши силы в данном расследовании, мне удалось поговорить с горничной Виктории. После исчезновения хозяйки Гастингс незамедлительно уволил ее.

– Вы разыскали горничную? Я поражен. Вы просто молодец!

– Спасибо. – Луиза не отрывала взгляда от своих записей. – Честно говоря, меня в то время больше всего интересовали дела и поступки мистера Гастингса, но я им всякий случай записала некоторые факты, рассказанные мне горничной.

– И что же интересного она вам сообщила?

– Горничную звали Салли. После того как ее уволил из дома Гастингсов, она устроилась к леди Маунтхейвен, которая была так добра, что позволила мне поговорить ней. Салли сказала, что после объявления о смерти миссис Гастингс, ей велели собрать все платья и другую одежду хозяйки и отослать в благотворительную организации. И, по ее словам, единственная вещь, которой не хватало в гардеробе Виктории, – это ее ночная рубашка.

– Но это идет вразрез с вашей версией о том, что он имитировала свою смерть, – возразил Энтони. – женщина, которая не собирается умирать, не может просто уйти из дома в ночной рубашке.

– Да, но что, если Виктория Гастингс заранее планировала это так называемое самоубийство? Она могла приобрести платья тайно от всех и спрятать где-нибудь до нужного дня. И когда она исчезла, оставив в неприкосновенности свой гардероб, это дало ее близким, и мужу в том числе, дополнительную уверенность в том, что она страдала от нервного расстройства и утопилась в реке.

– Похоже, вы долго обдумывали эту возможность?

Луиза сжала руки и постаралась говорить как можно спокойнее, чтобы он не заподозрил, как нелегко дается ей этот разговор.

– И вы, и Эмма в один голос уверяли меня, что Виктория Гастингс не принадлежала к тому типу женщин, которые ищут легкого выхода из непростой ситуации, – сказала она. – Иными словами, она вовсе не была склонна к самоубийству.

– Так и есть.

– Эмма также упомянула, что Виктория произвела на нее впечатление женщины с сильной волей, которая привыкла добиваться желаемого. Она описала ее как решительную особу, прекрасно владеющую собой, и чрезвычайно удивилась, когда прочла в газетах, что Виктория была подвержена депрессии и страдала от нервного расстройства.

– Должно быть, эти сведения попали в газету от Гастингса, – сказал Столбридж. – А что еще рассказала вам горничная?

– Самое интересное – это вовлеченность Виктории и финансовые дела Гастингса. Салли говорила, что Гастингс постоянно советовался с женой по всем деловым вопросам. Она утверждала, что ее хозяйка прекрасно разбиралась в таких делах, и Гастингс всегда ее слушал.

Столбридж выпрямился, и взгляд его блеснул.

– Это действительно очень интересно! В клубах о Гастингсе ходит немало слухов, но ни разу не слышал о том, что его жена принимает в делах активное участие.

– Возможно, джентльменам просто не пришло в голову, что леди, принадлежащая к высшему обществу, может обладать знаниями в области финансов и необходимыми деловыми качествами для успешного ведения бизнеса – едко заметила Луиза.

– Нет нужды еще раз напоминать мне о том, как часто мужчины недооценивают женщин… а потом страдают от этого. – Энтони устроился поудобнее, откинувшись на подушки сиденья. – А вы знаете, я тут вспомнил кое-что. Одно время ходили слухи, что финансовые дела Гастингса очень плохи и он близок к банкротству. Это как раз было в период его первой женитьбы. Но затем, буквально через несколько месяцев после свадьбы, его дела пошли в гору и он довольно быстро разбогател. Именно тогда он начал организовывать свои финансовые предприятия и претворять в жизнь успешные схемы, которые принесли ему значительные деньги.

– Погодите. – Луиза тоже выпрямилась и даже подалась вперед – настолько поразила ее пришедшая в голову мысль. – А ведь шантаж также стал приносить Гастингсу немалый доход, и началось это, пока Виктория была жива!

– Но если именно Виктория стояла за всеми, пусть и не всегда честными, но неизменно выгодными, финансовыми проектами и схемами, то какой ей был резон исчезать и оставлять так хорошо налаженный бизнес и деньги? Я все же ставлю на то, что Гастингс убил ее. – Энтони, как и все мужчины, стремился рассуждать логически.

– Возможно, вы и правы, – признала Луиза. И тут же возразила: – Но если именно Виктория была мозговым центром деловой активности мужа, если она приносила деньги – зачем же ему было убивать ее?

– Возможно, Гастингс убедил себя, что не нуждается больше в ее помощи. Не сообщила ли вам горничная еще что-нибудь интересное?

Луиза послушно углубилась в записную книжку, шурша страницами.

– Она сказала, что ей и всем остальным слугам неожиданно дали выходной. И как раз в тот вечер, когда исчезла миссис Гастингс.

– Несомненно, отсутствие слуг в доме могло быть очень удобным обстоятельством для того, кто хотел что-то скрыть. Еще какие-нибудь детали?

– Что ж, еще только одна вещь, – несколько неуверенно произнесла Луиза.

– И что же это?

– Салли рассказала мне, что миссис и мистер Гастингс вели весьма активную и, как она выразилась, решительную сексуальную жизнь.

– Решительную? – озадаченно повторил Столбридж. – чтобы это значило?

Захлопнув блокнот, Луиза мысленно проклинала себя за алеющие от смущения щеки, но, все же, выговорила:

– Похоже, в своих развлечениях они пользовались хлыстом:

– Ах, вот оно что, – пробормотал Энтони.

Луиза бросила на него быстрый взгляд и заметила, что он наблюдает за ней с нескрываемым любопытством. Сдержав порыв прижать ладони к пылающим щекам, она продолжала самым деловым тоном:

– По информации, которую я получила от Роберты Вудс, Элвин Гастингс по-прежнему предпочитает такой способ удовлетворения своих желаний всем остальным. Именно эту услугу он оплачивает каждую неделю, когда приходит в «Феникс-Хаус».

– Видимо, пришло время побольше узнать о борделе «Феникс-Хаус», – сказал Энтони.

– Я полностью с вами согласна, – подхватила Луиза.

После этого в карете повисло молчание. Не вытерпев, она спросила:

– О чем вы думаете, сэр?

– Я думаю о том, что вы потрясающая и самая необыкновенная женщина на свете, – ответил Энтони, и в глазах его вспыхнул огонек, заставивший Луизу насторожиться.

– О! – неуверенно сказала она. – Что ж, сэр, вы, по-моему, тоже весьма необыкновенный человек.

Вновь молчание, но в этот раз гораздо более напряженное. Луиза с тревогой поглядывала на Столбриджа.

– И о чем же вы думаете теперь, сэр? – спросила она через совсем недолгое время.

– О том, что очень предусмотрительно было с моей стороны купить французские письма, когда я возвращался с Арден-сквер сегодня днем.

– Понятно. – Луиза опять покраснела, но любопытство одержало верх и она спросила: – А где вообще покупают подобные вещи?

– В магазине, – с улыбкой ответил он. – Так же просто, как купить книгу.

– Но, наверное, есть магазины, которые специализируются на подобных вещах?

– Конечно. Тот магазин, в котором был я, обещает, что джентльмены, пускающиеся в приключения, гарантированы от разных неприятностей и неожиданностей.

– Как интересно.

– А почему вы не записываете? Я думал, вы занесете эту информацию в свой блокнот.

– Действительно, сэр. Спасибо, что напомнили. – И Луиза сунула руку в муфточку, делая вид, что нащупывает записную книжку.

Столбридж рассмеялся и, легко перегнувшись через разделяющее их пространство, подхватил Луизу на руки и посадил к себе на колени.

– Прежде чем вы приступите к этим записям, я предлагаю вам опробовать мою покупку на практике: просто чтобы убедиться, что она так хороша, как об этом говорят.

– Но, сэр, здесь, в карете? – Луиза, почувствовав, что уже не в силах справиться с возбуждением, обвила его шею руками и нежно коснулась губами волос.

– А почему нет? Многие утверждают, что кареты незаменимы для любовников, и в, романах самое интересное всегда происходит именно в них.

Энтони задернул шторки на окнах, и пространство внутри экипажа погрузилось в интригующую и дразнящую темноту. Столбридж нашел ее губы, и поцелуй его был и требованием, и соблазнением, и обещанием. Луиза сняли перчатки и принялась расстегивать его рубашку.

Французское письмецо пришло вовремя и вполне оправдало заявленные в рекламе качества.

– Подумать только, сколько времени и денег вы экономите на стирке и глажке носовых платком, сэр, – сказала Луиза.

Глава 39

– Вы уж простите, что снова вас побеспокоила, миссис Брайс, – говорила Роберта Вудс, наливая гостье чай в толстостенную кружку. – Но вы ведь сами говорили, что хотите быть в курсе происходящего и что особенно вас интересует все связанное с мистером Гастингсом и его визитами в «Феникс-Хаус».

– Прошу вас, Роберта, не извиняйтесь. Я прекрасно помню о своей просьбе и очень благодарна вам за письмо и приглашение.

Луиза приготовила блокнот с карандашом и спросила:

– Так что же вы узнали?

Они сидели в маленькой гостиной дома на Суонтон-лейн. Была середина дня, и все кругом казалось относительно тихим и спокойным. Уличные проститутки редко выходят на улицу до наступления темноты, и потому ночные часы на Суонтон-лейн зачастую оказывались гораздо оживленнее дневных. С кухни доносилось приглушенное позвякивание и постукивание посуды: свидетельство того, что кухарка уже приступила к приготовлению ужина.

Роберта – сильная, полная энергии женщина – была прирожденным социальным реформатором. Всю свою жизнь она посвятила помощи падшим женщинам и спасла многих от унижений и смерти. Она подала Луизе чай и села за стол напротив гостьи.

– Сегодня перед самым рассветом сюда пришла женщина. Сказала, что зовут ее Дейзи, – начала она. – Бедняжка выглядела просто ужасно. Она работала в «Феникс-Хаусе», и несколько дней назад один из клиентов избил ее чуть ли не до смерти.

– Боже мой, ужас какой! Может быть, ей нужен врач?

– Она не хочет идти к врачу – говорит, у нее нет денег. Я сказала, что сама заплачу доктору, но она все равно отказывается. Думаю, бедное дитя просто опасается за свою жизнь.

– Она боится того человека, который избил ее?

– Нет, и это самое интересное. Она боится хозяйки.

– Мадам Феникс?

– Да.

– А сказала почему?

– Похоже, один из кредиторов мужа Дейзи просто-напросто продал ее в бордель в счет долга умершего мужа.

Губы Луизы сердито сжались, и она сказала:

– Мы с вами не в первый раз слышим подобную ужасную историю, и именно от женщин из «Феникс-Хауса», не правда ли?

– Этот бордель является одной из самых ужасных язв на теле нашего города, – гневно поддержала ее Роберта. Потом она все же взяла себя в руки и продолжила относительно спокойно: – Так вот эта Дейзи уверена: если хозяйка узнает, что ее рабыня не утопилась в реке, а сбежала, чтобы начать новую жизнь, то придет в ярость. Никому из женщин не позволяется покидать бордель, пока они не отработают свою цену.

– Продолжайте, прошу вас.

Роберта глотнула чаю, немного успокоилась и продолжила:

– Дейзи убежала сегодня на рассвете. Она пришла к нам с маленьким саквояжем и попросила о помощи. Еще она сказала, что до нее дошли слухи, будто кое-кто готов заплатить за информацию о человеке по имени Элвин Гастингс, который является постоянным клиентом «Феникс-Хауса».

– Вы дали ей денег?

– Конечно! А потом отправила Дейзи в агентство. Они спрячут ее на некоторое время, а затем дадут ей другое имя и возможность начать новую жизнь. Так она будет в безопасности.

– И что же Дейзи рассказала вам о Гастингсе?

– Не так уж много, но я подумала, что вам это будет интересно. Поскольку девушка была сильно избита одним из жестоких негодяев, которые регулярно наведываются в это заведение, она не могла обслуживать других клиентов. И чтобы не ела зря хлеб, хозяйка перевела ее в горничные, но, опять же, из-за побоев, велела не показываться на глаза клиентам. Поэтому Дейзи каждый день убирала внутренние помещения, и в частности мыла хозяйскую ванную.

– Да?

– И вот вчера, пока она выполняла свои обязанности, ей удалось подслушать разговор мадам Феникс с ее любовником.

– У хозяйки борделя есть любовник? – Луиза и сама не могла объяснить, почему, собственно, ее так удивил этот факт.

– По словам Дейзи, да. Она не все смогла расслышать, но ясно разобрала, что хозяйка и ее мужчина несколько раз упоминали Элвина Гастингса.

– И что же они о нем говорили?

– К сожалению, Дейзи смогла разобрать только обрывки разговора. По словам девушки, они ссорились. Мадам Феникс хотела подождать, а любовник требовал, чтобы она сделала это немедленно.

– Сделала что?

Роберта с досадой махнула рукой.

– Вот именно этого Дейзи не поняла! Единственное, что она смогла разобрать: мадам и ее любовник довольно сильно поссорились из-за того, нужно ли что-то предпринять относительно Гастингса.

Луиза сделала пометку в записной книжке, потом некоторое время раздумывала и, наконец, спросила:

– Дейзи не сказала, кто из них победил в споре?

– Конечно, мадам Феникс. Дейзи говорит, у этой женщины железная воля. Никто не смеет даже возразить ей, не то, что сделать что-нибудь против. Дейзи утверждает, что любовник тоже беспрекословно слушается мадам.

Луиза пила чай и напряженно обдумывала услышанное. Потом спросила:

– А Дейзи знает, как зовут любовника?

– Она говорит, этого никто не знает. Он приходит и уходит через заднюю дверь, а не через главный вход, и пользуется лестницей для слуг, чтобы не сталкиваться с клиентами. Слугам приказано впускать его в любое время, когда бы он ни пришел.

– И как часто он навешает мадам Феникс?

– Знаете, этот момент тоже показался мне заслуживающим внимания, – оживилась Роберта. – Дейзи говорит, что любовник мадам всегда появляется в борделе почти одновременно с Гастингсом.

– Она смогла этого любовника описать?

– Сказала, что он хорош собой, но у него жестокие глаза. Дейзи его боялась. Что еще? Темные волосы, всегда в плаще.

– Но это описание подходит к любому из тысяч мужчин на улице. Может, она вспомнила еще хоть что-нибудь?

– Ах да! Дейзи сказала, что он носит очень красивый перстень – оникс в золоте.

Луиза едва сдержала восклицание. Вот, значит, как, подумала она и написала в блокноте имя. Куинби.

Глава 40

Луиза спешила на Арден-сквер, пытаясь разобраться в полученной информации. С одной стороны, фактов набралось не много и они не казались особенно важными или несущими какие-то откровения. Да, Куинби оказался любовником мадам Феникс. Ну и что? По словам Дейзи, он начал регулярно посещать «Феникс-Хаус» пару месяцев назад. То есть их связь с мадам Феникс началась еще до того, как Куинби стал телохранителем Гастингса.

И вообще, что странного в любовной связи головореза и хозяйки борделя? Он по-своему весьма хорош собой, если не считать холодных, как у рептилии, глаз. Мадам вполне могла проникнуться к такому мужчине нежными чувствами. Возможно, по характеру и наклонностям они также подходят друг другу.

Дверь дома номер двенадцать распахнулась, прежде чем она успела вставить ключ в замочную скважину.

– Добрый день, миссис Брайс, – приветствовала Луизу миссис Голт. – Буквально несколько минут назад вам принесли еще одно письмо. Я положила его на ваш стол в кабинете.

– Спасибо, миссис Голт.

Луиза развязала ленты и повесила шляпку в прихожей. На ходу снимая перчатки, поспешила в кабинет. На столе лежал белый конверт. Она схватила его, вскрыла и принялась читать послание, написанное аккуратным почерком.


«Я раздобыл для вас Мильтона по разумной цене. Но у меня есть и другой клиент, который жаждет заполучить раритет и, возможно, заплатит больше. Жду до пяти часов вечера сего дня. Если к этому времени я не получу от вас известий, то предложу Мильтона другому покупателю.

С уважением, Дигби».


Черт бы побрал старого скрягу! И ведь нужно же было, чтобы книга попала к Дигби именно сегодня и срок только до пяти часов, а у нее так много дел! Луиза бросила взгляд на часы. Половина пятого. Луиза ужасно устала, по не колебалась ни минуты – она должна вернуть книгу отца! Если выйти из дома немедленно, то к пяти она будет в магазине, заплатит Дигби требуемую сумму или хотя бы часть и сможет вернуться домой к половине шестого. И уж тогда она сядет и напишет письмо Энтони и сообщит ему обо всех недавних открытиях.

Луиза выбежала из кабинета, поспешно натягивая перчатки.

– Миссис Голт!

Экономка появилась на пороге кухни, вытирая руки передником.

– Да, мэм?

– Я опять должна ненадолго уйти. – Луиза уже надевала шляпку. – Записка была от Дигби. Ему удалось раздобыть для меня редкую книгу, которую я так мечтала купить. Я побегу в магазин и вернусь, самое позднее, к половине шестого.

– Хорошо, мэм, только наденьте плащ. Вы же не хотите простудиться.

– Спасибо, вы правы. – Луиза накинула плащ и добавила: – Я ожидаю мистера Столбриджа. Если он придет прежде, чем я вернусь, попросите его подождать, хорошо?

Она схватила муфточку и выпорхнула за дверь.

Глава 41

Луиза открыла дверь книжного магазина Дигби и вошла в полутемное помещение. Внутри не было ни одного покупателя. Сам хозяин не сидел, как обычно, за прилавком. В магазине царила тишина.

– Мистер Дигби? – позвала она, но ответа не услышала. Луиза сделала пару шагов вперед и заметила, что дверь во внутренние помещения закрыта.

Она подождала немножко, не зная, что делать, чтобы не рассердить капризного старика, но Дигби все не появлялся. Время шло, и Луиза решила рискнуть: обошла прилавок и постучала в дверь, ведущую в другие-комнаты.

– Мистер Дигби? Вы здесь? Это миссис Брайс, я пришла за экземпляром Мильтона, который вы мне обещали. Еще нет пяти часов, и если вы уже успели сбыть книгу другому покупателю, я буду очень недовольна!

Из-за закрытой двери не доносилось ни звука. Луиза положила ладонь на ручку и осторожно повернула. Дверь распахнулась, и она оказалась на пороге неосвещенной комнаты, захламленной до крайности. На столе Луиза разглядела ножницы и большой рулон коричневой оберточной бумаги. Все остальное пространство было занято книгами. Они лежали по одной и стопками, а еще имелись коробки с книгами и связки, завернутые в бумагу и перетянутые бечевкой. На столе, на полу, на полках и на стульях – везде, куда ни взгляни – книги, книги и только книги. В комнате было полутемно, и Луиза близоруко всматривалась в этот пыльный и безмолвный полумрак в надежде обнаружить признаки хозяина. До нее донесся не звук – нет, но слабый сладковатый запах, который заставил ее поморщиться.

Она пыталась сообразить, чем же это так мерзко пахнет, и вдруг заметила коричневый ботинок, высовывавшийся из-за большой открытой коробки с книгами. Луиза вытянула шею и поняла, что ботинок прилагается к хозяину, потому что теперь она могла видеть ногу в потрепанной брючине.

– Мистер Дигби! – воскликнула она. – Что случилось?

Встревоженная и полная сочувствия, она вбежала в комнату и пробралась к тому месту, где, вытянувшись в полный рост, лежал на спине хозяин книжного магазина. Луиза застыла, вглядываясь в распростертую на полу фигуру. Глаза мистера Дигби были закрыты, но крови не видно. Должно быть, его свал ил сердечный приступ или удар. Луиза присела на корточки, сняла перчатку и попыталась нащупать пульс. Она испытала огромное облегчение, когда почувствовала под пальцами бьющуюся на шее жилку. Старик был жив! Луиза попыталась развязать галстук, чтобы облегчить ему дыхание.


Сзади скрипнула половая доска. Луиза вздрогнула, но не успела ничего сделать, даже оглянуться не успела. Сильные руки схватили ее и рывком поставили на ноги. Нос и рот накрыл большой кусок пропитанной чем-то ткани. Это могла быть салфетка или мужской носовой платок. Луиза вынуждена была дышать сквозь эту ткань и сразу же поняла, что за запах ощущался в комнате. Хлороформ – мерзкий тяжелый дух проникал ей в ноздри, в горло, наполнял легкие. Дурнота и головокружение накатили темной волной. Луиза попыталась бороться, вырываться, но обнаружила, что руки ее крепко прижаты к телу.

Луиза яростно брыкалась, понимая, что борется за свою жизнь. Она пыталась попасть по нападавшему каблуками ботиночек, но все, что ей удалось, – это перевернуть одну из коробок с книгами. Она попыталась еще раз, и теперь ей повезло больше: сердитый возглас и ругань послужили доказательствами, что ее каблук достиг цели.

– Чертова сука, – бормотал Куинби, усиливая захват. – Ты не стоишь всей этой возни. Будь моя воля, просто зарезал бы тебя здесь же, и все. Быстро и никаких хлопот.

Луиза задыхалась, хлороформ лишал ее воли и гасил сознание. Она вспомнила, что слишком большая доза препарата может привести к смертельному исходу. Кажется, без особых последствий его можно вдыхать минуты две, не больше. Если так, то у нее слишком мало времени.

Она перестала сопротивляться и обмякла в руках Куинби в надежде, что он ослабит хватку и уберет хлороформ, но опытный негодяй не собирался рисковать. Он подхватил женщину на руки, но оставил на ее лице пропитанную препаратом ткань.

Теперь Луиза почти потеряла сознание. Все кругом плыло, и она соскальзывала в ничто, цепляясь за реальность из последних сил. Она должна что-то сделать, что-то предпринять, прежде чем он унесет ее из магазина. Мужчина уже шел к выходу, с трудом пробираясь по захламленной комнате. Луиза почувствовала тяжесть муфточки, свисающей с ее левого запястья. Надеясь, что Куинби ничего не заметит, она пошевелила запястьем, позволив бархатному шнурку соскользнуть с руки. Дверь хлопнула, и Луиза поняла, что они уже в помещении магазинчика. Ей показалось, что она сумела уронить муфточку, но уверенности не было, ни в чем не было определенности и совсем не осталось сил. Хлороформ окутал ее мозг непроницаемой пеленой тумана и темноты.

Глава 42

– То есть вы хотите сказать, что миссис Брайс обещала вернуться в половине шестого, но ее до сих пор нет? – Энтони вынул из кармана золотые часы и взглянул на них. – Сейчас почти половина седьмого! Она опаздывает на целый час.

– Я это знаю, мистер Столбридж. – Миссис Голт неодобрительно поджала губы. – Но хочу вам заметить, что это не в первый раз. Миссис Брайс зачастую приходит позже, чем должна бы, если исходить из ее собственных слов. И порой она весьма туманно и неохотно сообщает, куда, собственно, собирается пойти и во сколько намеревается вернуться. Но в этот раз, по крайней мере, она четко заявила, что идет в книжный магазин Дигби.

Энтони понял бесполезность дальнейших расспросов. Бросив взгляд в прихожую через плечо миссис Голт, он убедился, что на вешалке нет плаща Луизы, а на крючке – шляпки. Что ж, это подтверждает, что ее нет дома, но не сообщает ничего нового.

– Так вы говорите, она просила меня подождать? – уточнил он.

– Да, сэр. Когда она вернулась после своего визита на Суонтон-лейн, то заявила, что хочет поговорить с вами как можно скорее.

– Вот как? – Теперь Энтони был весь внимание. – Значит, сегодня днем она ходила на Суонтон-лейн?

– Да, сэр. – Миссис Голт позволила себе весьма красноречивую гримасу недовольства и пренебрежения. – Не могу понять, зачем она ходит туда так часто. Понятное дело, многие дамы дают деньги на благотворительность, но разве годится, чтобы леди сама занималась этими делами? Утонченная дама не должна общаться с такими людьми и вникать в их заботы.

– Благодарю вас, миссис Голт. – Энтони нетерпеливо прервал экономку, которая явно настроилась изложить ему свое отношение к чудачествам молодой леди. – Вы оказали мне неоценимую помощь. Пожалуй, я пойду в сторону книжного магазина и попытаюсь отыскать миссис Брайс.

– Удачи вам, сэр, – пожала плечами миссис Голт и захлопнула дверь.

Столбридж медленно спускался по ступеням, обдумывая свой следующий шаг. Ему не нравилось, что Луиза ходит где-то одна в городе, на который быстро опускается вечер. Тьма несет с собой зло, и оно наполняет улицы Лондона как мутный туман. Где же Луиза?

Пожалуй, надо начать с книжной лавки. Возможно, мистер Дигби знает, куда она собиралась отправиться, после того как покинет магазин.

Глава 43

Луиза очнулась, и первое, что почувствовала, – головная боль, наполнявшая все пространство черепа плотной колючей ватой. Потом пришел запах сырости и того пронизывающего холода, который обычно ассоциируется с подвалами и прочими темными и неприятными местами. Она медленно обретала чувства и в какой-то момент поняла, что лежит на холодной и твердой поверхности. Паника ледяным штырем впилась в сердце. «Господи помилуй, я умерла! А это, наверное, морг…». Впрочем, уже через несколько секунд Луиза решила, что такие окончательные выводы несколько преждевременны. Скорее всего, если бы она умерла, то тело не причиняло бы ей таких страданий. А сейчас оно весьма ощутимо ныло от холода и неудобства каменного ложа. Впрочем, может, ее отправили в ад, как убийцу, и это начало вечных мук?

Луиза открыла глаза. Помещение было полно теней. Тени не метались, размахивая вилами, или что там положено в качестве инструментов адской братии, и свет она видела четко, не расплывчато, а это значит, что очки на ней. Уже хорошо. Близорукий человек, лишившись своих стеклышек, всегда чувствует себя особенно незащитным. Опять же, наличие родной близорукости подтвердило уверенность, что Луиза по-прежнему жива.

Сознание не прояснилось еще, но она ощущала необходимость в некоей умственной деятельности, и потому в качестве зарядки для одурманенного мозга стала собирать воспоминания о случившемся. Что же произошло и как она попала в это темное и сырое место, от которого мурашки бегут по коже?

И вот перед глазами всплыл образ лежащего на полу книготорговца. Точно, она же пришла в магазинчик Дигби! А потом… потом отвратительное удушье и ощущение собственного бессилия, когда она вырывалась из крепких рук мужчины.

«Чертова сука» – это был голос Куинби, а потом наступила темнота. Провал.

Луиза решила, что к умственной активности пора присоединить физическую, тем более, что она уже вполне чувствовала свои конечности. Она осторожно села, поправила очки. Слава Богу, головная боль от перемены положения тела не усилилась. Зато желудок взбунтовался и тошнота подкатила к горлу. Луиза сидела неподвижно и медленно, глубоко дышала. Это помогло, и через некоторое время она почувствовала себя лучше. Теперь нужно осмотреться. Луиза встала и, сделав шаг, оглядела помещение. Маленькая комнатка с низким сводчатым потолком. Судя по толщине и обработке камней, кладка очень старая, чуть ли не средневековая. Окон нет. Помещение совсем крошечное, выход закрыт крепкой деревянной дверью. В двери довольно большое отверстие, забранное толстой железной решеткой. Должно быть, это какой-то погреб, решила Луиза, или монастырская келья.

Без особой надежды она подошла к двери и подергала ручку. Само собой, заперто. Ощутив пальцами холод металла, она заметила, что потеряла где-то одну перчатку. Не могла же перчатка соскользнуть с руки? Ах да, она же сама сняла ее, когда щупала пульс у старика Дигби.

Отверстие в двери находилось как раз на уровне глаз, и Луиза, приблизив лицо к решетке, принялась разглядывать преддверие своей тюрьмы. Впрочем, там были все тоже: низкие тяжелые своды, каменные стены. На грубом столе стоит лампа – единственный источник освещения. При этом тусклом свете она смогла разглядеть запертую дверь в противоположной стене, а в углу – темный проем и, кажется, ступени, ведущие куда-то вверх.

И в этот момент чуткий слух Луизы уловил звук шагов. Кожаные туфли мягко ступали по камню, но в этом каменном мешке любой звук многократно усиливался. Ее сердце сжалось от страха. Расширенными от ужаса глазами она следила за появлением пары модных туфелек на ступенях лестницы, потом увидела юбку – черная ткань и, судя по тому, как красиво колышутся складки, очень дорогая.

И вот женщина спустилась по лестнице и вошла в комнату. Тщательно уложенные в высокую прическу золотистые локоны венчает изящная черная шляпка, лицо скрыто под густой вуалью.

Но Луиза уже знала, кто перед ней. Все элементы мозаики сложились воедино, и она сказала:

– Виктория Гастингс, я полагаю? Или мне лучше называть вас мадам Феникс?

Женщина замерла, пораженная тем, что ее инкогнито раскрыто так быстро. Затем она подошла к деревянной двери почти вплотную, и рука, затянутая в черную перчатку, откинула вуаль. Луиза с любопытством разглядывала женщину, о которой так много думала последнее время. Виктория Гастингс обладала редкой красотой, но ее ангельское личико портили глаза: холодные и совершенно безжалостные.

– Сожалею, что пришлось вас похитить, – сказала Виктория. – Но вы сами виноваты. Вы задавали слишком много вопросов и подобрались совсем близко к истине, миссис Брайс… или мне стоит называть вас Фантом?

Глава 44

На двери книжного магазина Дигби висела табличка «Закрыто». Энтони ее проигнорировал и толкнул дверь. Она оказалась заперта. Мужчина оглянулся – улица в этот час была пустынна. Он достал несколько миниатюрных инструментов, которые всегда носил с собой, и принялся за работу. Не прошло и десяти секунд, как немудреный замок поддался и он оказался внутри магазина.

Когда Столбридж открыл дверь, где-то внутри зазвенел колокольчик.

– Кто там? – донесся дребезжащий голос откуда-то из заваленных книгами глубин лавочки. – Уходите, магазин уже закрыт.

Энтони пересек помещение и оказался у подножия лестницы. Мистер Дигби смотрел на него сверху, с площадки второго этажа. Он казался то ли больным, то ли чрезвычайно взволнованным.

– Простите, что беспокою вас, – сказал Энтони. – Я Столбридж. Полагаю, вы меня помните. Недавно я заходил к нам по поводу одного редкого экземпляра Мильтона.

– Я вас помню, но магазин на сегодня закрыт. Там же табличка… Что вам надо?

– Я ищу миссис Брайс. Вы видели ее сегодня?

– Слава Богу, сегодня она не заходила. У меня и так неприятностей полно.

– Но вы сами послали ей записку, в четыре пополудни.

– Что такое? Не посылал я миссис Брайс никакой записки!

– Вы уверены, сэр?

– Само собой, уверен! С чего бы мне ей писать?

– И она не заходила к вам сегодня около пяти?

– Я уже говорил вам и повторяю еще раз – сегодня я миссис Брайс не видел. А теперь прошу вас, уходите. Я плохо себя чувствую.

– Вы заболели?

– Да не то чтобы заболел… – Дигби растерянно провел рукой по лбу. – Просто не знаю, что и случилось… вроде все было как всегда, а потом я, наверное, потерял сознание. Пришел в себя на полу в задней комнате. Ну и решил, что остаток дня мне лучше провести в постели.

– Как долго вы были без сознания?

– С полчаса, думаю, не больше. А вам-то что?

– И во сколько вы пришли в себя?

– Я не смотрел на часы… но, думаю, было часов пять, может, самое начало шестого.

– Можно мне взглянуть на помещения вашего магазина, мистер Дигби?

– Да что вам понадобилось в моем магазине? – с негодованием произнес старик, который, видимо, вполне пришел в себя и сделался раздражителен и ворчлив, как всегда.

– Я беспокоюсь о миссис Брайс. Она не пришла вовремя домой.

– Тогда что вы собираетесь искать в моем магазине? Я вам уже не раз повторил, что сегодня ее не видел!

– Это займет всего минуту, – заверил старика Энтони.

Он прошел в комнату за прилавком, зажег лампу и принялся оглядывать помещение.

– Послушайте, сэр, – надрывался Дигби со второго этажа. – Вы не можете вот так врываться в мой магазин и шарить, где вздумается!

Энтони не слушал, изучая обстановку и все больше убеждаясь, что случилось что-то очень плохое. Вот коробка с книгами – почему-то перевернутая. Не то чтобы у старика Дигби царил образцовый порядок, но с книгами он всегда обращался аккуратно. И эта коробка, скорее всего, свидетельствует о том, что здесь была борьба. Сделан шаг вглубь помещения, он заметил на полу перчатку. И вот тогда испугался за Луизу по-настоящему.

– Что у вас там? – Дигби спустился вниз и, подозрительно щурясь, смотрел на своего непрошеного гостя. – Похоже на женскую перчатку…

– Это и есть женская перчатка.

– Но как же она сюда попала? – Хозяин магазинчика выглядел обескураженным и удивленным. – Сюда, кроме меня, никто никогда не ходит.

– Хороший вопрос, – пробормотал Энтони. Теперь он кружил по комнате, как охотник в поисках следов, и вот, наконец, оглядел на полу скомканный носовой платок.

– Это ваш, мистер Дигби?

Тот неохотно подошел и взглянул на находку.

– Нет, это не моя вещь. У меня нет платков с вышивкой. Наверное, какой-нибудь джентльмен обронил.

Столбридж принюхался. Платок пропитался каким-то сладковатым запахом… не духи, но что-то знакомое. Уже через секунду он понял, что это хлороформ, и в душу его проник леденящий страх.

– Я знаю, почему вы потеряли сознание, мистер Дигби. Кто-то одурманил вас хлороформом.

– Черт побери, вы уверены?

Столбридж не ответил, потому что на глаза ему попалась знакомая муфта. Она лежала на полу подле второго выхода из магазина. Он торопливо поднял ее и сунул руку внутрь. Там, в специальном кармашке, нашлись карандаш и блокнот. Энтони вспомнил, что, по словам миссис Голт, Луиза ходила сегодня на Суонтон-лейн. И потом она очень ждала его, Энтони, чтобы рассказать некие важные новости. Возможно, она что-то записала в книжечку, как делала всегда. Он торопливо перелистал страницы. Вот последняя запись. На чистом листочке было написано «Куинби». И от этого имени шла стрелочка к другому – «мадам Феникс».


Двадцать минут спустя Столбридж постучал в заднюю дверь дома на Суонтон-лейн. Дверь не открылась, но в ней имелось зарешеченное окошечко, и через него на Энтони взглянула женщина с решительным лицом.

– В этот дом не пускают мужчин. Вам нечего здесь делать, сэр, – сурово заявила она.

– Меня зовут Столбридж, Энтони Столбридж. Я близкий друг миссис Брайс. Я полагаю, что она попала в беду, и мне нужна ваша помощь.

Глава 45

Луиза сделала два шага назад, желая, чтобы тени камеры укрыли ее от пронизывающего холодного взгляда, каким взирала на нее Виктория. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Полагаю, вы доставили меня сюда с какой-то целью, – сказала Луиза.

Виктория подошла вплотную к двери, вглядываясь и женщину, находящуюся в ее власти. С жестоким любопытством она пыталась разглядеть ее лицо.

– Боюсь, сегодня на реке произойдет еще один несчастный случай, – не без злорадства сказала мадам Феникс. – Темза просто притягивает самоубийц, правда? И этот раз жертвой станет дальняя родственница леди Эштон. Совершенно неинтересная особа, о которой все скоро позабудут. Очень печальное происшествие.

– Вы совершили большую ошибку, похитив меня, – сказала Луиза. – Мистер Столбридж будет недоволен.

– К тому времени как мистер Столбридж сообразит, что случилось, будет уже слишком поздно, и он не сможет ничего предпринять. И я не думаю, что он будет слишком стараться ради какой-то бедной родственницы, даже, если заподозрит, как все было на самом деле.

– Вы кажетесь очень уверенной в своих словах.

На безупречных губах Виктории расцвела высокомерная и презрительная улыбка.

– Я говорю с уверенностью, потому что в отличие от вас понимаю мистера Столбриджа. Джентльмены устроены довольно примитивно. Нужно просто догадаться, что именно хочет этот конкретный мужчина, понять его желание, его тайную страсть. И после этого им можно манипулировать.

– Но как вы можете утверждать, что знаете мистера Столбриджа? Он говорил мне, что вы были едва знакомы и встречались всего несколько раз на светских мероприятиях.

Рука в черной перчатке обхватила один из металлических прутьев решетки.

– Я сказала, что знаю, чего хочет мистер Столбридж. Этот человек одержим мыслью отомстить за смерть своей возлюбленной Фионы. С самого начала он подозревал, что это не самоубийство.

– И он был прав, да?

Виктория продолжала разглядывать свою жертву холодными глазами и улыбаться.

– Да, он был абсолютно прав. И скоро я дам ему то, что он так жаждет заполучить, – убийцу Фионы. Полагаю, Столбридж использовал вас как подручную в своем расследовании – он шел на многое, чтобы добыть необходимые доказательства. Он получит виновного в преступлении. А вы умрете, и не думаю, что ваша смерть сильно его опечалит. Вы станете ему не нужны, понимаете?

– Это ведь Гастингс убил Фиону? – спросила Луиза, у которой сердце холодело оттого, как спокойно Виктория рассказывала о ее предстоящей смерти. Но она не могла позволить себе показать свой страх.

– Конечно, Гастингс. – Виктория повела плечами. – С моей помощью, разумеется. Видите ли, у нас не было выбора. Той ночью в саду, в разгар бала, Фиона подслушала наш разговор. Не знаю, зачем она покинула зал. Может быть, просто захотела подышать свежим воздухом. Но она устроилась слишком близко к месту, где мы с мужем ссорились. Дело в том, что Гастингс желал расширить круг лиц, которых мы шантажировали. Схему придумала я, и все работало прекрасно, но ему было мало!

– Значит, шантаж слабых здоровьем пожилых дам был нашей идеей?

– Как и все остальные планы и финансовые схемы, от которых мой муженек получал прибыль! Все планы, до единого, исходили от меня… – Лицо Виктории побледнело, и на нем проступила злость. – Но этот идиот решил, что сам способен разработать схему, которая принесет ему деньги. Более того, он убедил себя, что именно ему приходили в голову самые блестящие идеи. Моя ошибка состояла в том, что я, потакая гордыне Элвина, позволила ему так думать. И в какой-то момент он решил, что сможет прекрасно обойтись и без меня.

– Но что вы сделали с Фионой?

– Я услышала шорох за кустами и поняла, что кто-то слышал наш разговор. Мы не могли отпустить такого свидетеля живым. Я обошла кусты и заговорила с девушкой, делая вид, что все нормально, – просто произнесла несколько вежливых фраз. Она не успела прийти в себя от удивления, а Гастингс уже был у нее за спиной и оглушил Фиону набалдашником своей трости.

– Боже мой, – прошептала Луиза. Ее била дрожь.

– Пока Фиона была без сознания, мы вынесли ее из сада и оставили связанной, с кляпом во рту, под кустами за забором. Конечно, это было рискованно – оставлять ее там, но больше нам ничего не пришло в голову. Мы с мужем вернулись в бальный зал, показались всем, кому можно, потом сели в карету и уехали, как ни в чем не бывало.

– А потом вернулись и отнесли ее к реке?

– С этим Элвин справился сам. Он взял один из моих плащей и вернулся к мисс Ризби. Она была жива, но по-прежнему без сознания. Он завернул ее в плащ.

– Но как же он доставил ее к реке? Не пешком же?

– Нет, конечно. Впрочем, Элвин крупный и сильный мужчина, а Фиона была хрупкого сложения. Он просто перекинул ее через плечо, прошел до соседней улицы и взял кеб.

– Как же он объяснил свою ношу извозчику?

– Боже, да это было проще простого! Сказал, что это проститутка, которую он снял, но она до бесчувствия напилась джина, а он по доброте душевной решил доставить ее домой. Она живет неподалеку от реки. Извозчик поверил и не стал задавать вопросов.

– Но Гастингс допустил ошибку, – сказала Луиза, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно, а зубы не стучали. – Он не смог устоять перед искушением и снял с девушки изумрудное ожерелье.

Виктория рассмеялась:

– Не нужно винить в этом Элвина. Если хотите знать, это я сняла с мисс Ризби ожерелье, еще там, за воротами сада. Было жаль выбрасывать такие роскошные камни в реку. Я хотела отдать их ювелиру, чтобы сделал новую оправу.

– Теперь я понимаю, почему вы с Гастингсом убили Фиону Ризби. Но вы сами – почему понадобилось это загадочное исчезновение с имитированием самоубийства и воскрешение в качестве хозяйки борделя? Вы несколько спустились по социальной лестнице, не находите?

Лицо Виктории исказилось так, что Луиза невольно попятилась от двери. На нее смотрела сама ненависть.

– Вы с ума сошли? – прошипела мадам Феникс. – Вы решили, что я хотела этого? Да я любила его! Слышите? Элвин был единственным человеком на свете, которому я доверяла! Мы были созданы друг для друга. Я научила его всему, я изобретала схемы, чтобы заработать деньги! Я внушила Гастингсу мысль, что людьми можно управлять, если узнать их слабости. Все это я!

– И что же случилось? – шепотом спросила Луиза.

– Этот ублюдок решил, что он самый умный и что я ему больше не нужна! Думаю, убийство Фионы подстегнуло его, он почувствовал свою силу и власть. Убив один раз, он понял, как это легко, и уверился, что сможет сделать это снова. Я спала, когда он пришел ко мне и одурманил хлороформом. Я очнулась слишком поздно и не смогла бороться.

– Но вам удалось выжить!

– Мне в ту ночь сопутствовала удача. Я была в сознании, когда он бросил меня в воду. На мне была только ночная рубашка – ни тяжелых юбок, ни корсета. И я умею плавать. Из реки меня вытащил полоумный бродяга, который жил в лачуге неподалеку.

– И что же вы сделали?

– Я выжила, – сухо ответила Виктория. – Это я умею очень хорошо, миссис Брайс.

– Да, я вижу.

– Тот сумасшедший бедняга, который спас меня, решил, что я фея, и заботился обо мне как мог. Я пришла в себя и смогла выработать план.

– Но почему вы просто не пошли в полицию и не рассказали о случившемся?

– Не может быть, чтобы вы говорили это серьезно, миссис Брайс, – усмехнулась Виктория. – Вы же не так наивны. У меня не было никаких доказательств, что Элвин пытался меня убить. Власти всегда будут считать истеричкой и нервнобольной женщину, которая пытается выдвинуть обвинения против человека столь богатого и занимающего такое положение в обществе, как Элвин Гастингс.

Луиза обхватила себя за плечи, вспомнив угрозы лорда Гэвина и его уверенность в собственной безнаказанности. И если бы она тогда пошла в полицию, то ее тоже сочли бы истеричкой.

– Я вас понимаю, – сказала она.

– В лучшем случае они заперли бы меня в сумасшедший дом. Но, скорее всего, Элвин держал бы меня дома под замком, а через некоторое время предпринял еще одну попытку убить. Только подготовился бы получше.

– И вы скрывались.

– Да. И вынашивала планы мести.

– Странно, что вы сами не убили Гастингса.

– О, сколько раз я думала об этом! Но это было бы просто, слишком просто! Я хотела, чтобы он страдал, чтобы жарился на медленном огне! Чтобы видел, как все его планы рушатся, понимая, что катастрофа неизбежна, и ничего не мог сделать.

– Правду говорят, что вы убили предыдущую хозяйку «Феникс-Хауса»?

Изуродованные яростью черты лица Виктории разгладились, и она улыбнулась своей ангельской улыбкой.

– Было совсем несложно избавиться от нее и взять это место под контроль.

– Но я никак не могу понять, где женщина, вращавшаяся в высших слоях общества, научилась управлять борделем?

– Как, миссис Брайс, вы не догадались? – Виктория холодно усмехнулась. – Я была более высокого мнения о вашей сообразительности. Я знаю этот бизнес, потому что выросла и этой среде.

– Вы были проституткой? – Луиза не могла прийти в себя от изумления.

– Мой отчим продал меня в бордель, когда мне было двенадцать. И я быстро обучилась ремеслу. В восемнадцать лет я уже стала хозяйкой заведения. Когда мне исполнилось двадцать два, я встретила Элвина Гастингса. Он был одним из моих клиентов. Мы поженились восемь месяцев спустя, потому что я смогла убедить его, что с моей помощью он может разбогатеть. Я выполнила свое обещание, а этот ублюдок предал меня!

– И вы следили за мной последние несколько дней, – медленно сказала Луиза.

– До меня дошли слухи, что кто-то расспрашивает сбежавших из «Феникс-Хауса» проституток. Они по большей части искали убежища на Суонтон-лейн. Я сочла за лучшее выяснить, что происходит. Представьте себе мое изумление, когда я догадалась, что вы являетесь корреспондентом «Флайинг интеллидженсер».

Некоторое время женщины молчали. Луиза вдруг поняла, что не знает, что сказать.

– Вы удивительная женщина, Виктория, – произнесла она, наконец. – Скажите, а где мы? В подвале вашего борделя?

– Да. Добро пожаловать в «Феникс-Хаус», дорогая. Кстати, с того момента как я стала хозяйкой заведения, прибыли выросли в несколько раз.

– Не могу поверить, что вы добровольно вернулись в этот мир.

– Я думала, ваши взгляды шире, миссис Брайс, – презрительно усмехнулась Виктория. – Мне надо было отомстить, а для этого необходимы деньги. Если вы заметили, в наше время женщина не может сама заработать деньги, ей приходится полагаться только на семью или мужа.

– Скажите, трудно было заманить сюда Элвина Гастингса? – спросила Луиза.

– Вот уж нет! Ведь я лучше всех знаю его вкусы. Мужчина оказывается в вашей власти, если вы можете удовлетворить его желания.

– Полагаю, в конце концов, вы все же убьете его?

– Да. Собственно, я собираюсь убить его сегодня. Сначала я не хотела торопиться с этим финальным актом возмездия. Мечтала разорить его. Все финансовые схемы, что придумал этот идиот, обречены на неудачу. Он потерял бы все до последнего пенни. Ну а потом совершил бы самоубийство. Теперь это будет смерть от сердечного приступа. И я вернусь в свет как его безутешная вдова. Придумаю трогательную историю, что-нибудь с потерей памяти… С деньгами, которые мне приносит «Феникс-Хаус», я быстро верну себе положение в обществе.

– Похоже, вы все продумали.

– Конечно! Я использовала Грантли, чтобы запустить свой проект.

– А потом убили, когда перестали в нем нуждаться?

– Я решила, что так будет лучше. – Виктория равнодушно пожала плечами.

– А Терлоу? Почему вы убили его?

– Он узнал, что Виктория Гастингс и мадам Феникс – одно лицо. Как выяснилось, одна из моих девиц обслуживала его частным образом. Она сказала что-то, что навело его на подозрения. Терлоу пришел в бордель в качестве клиента и сумел проскользнуть во внутренние помещения. Увидел меня без вуали и, естественно, немедленно узнал.

– И что же вы сделали?

– Этот идиот пытался меня шантажировать. Угрожал рассказать Элвину, что я жива, – сухо усмехнулась мадам Феникс. От этой улыбки у Луизы опять мороз пошел по коже, но она не могла не выяснить все до конца.

– И вы поехали к нему, дождались, пока он вернется под утро домой, и убили.

– В общем, да. Терлоу был очень красивый мужчина… но не слишком сообразительный.

– А как вы собираетесь убить Элвина Гастингса?

– Как я уже сказала, ваше со Столбриджем расследование вынуждает меня действовать быстрее, чем я планировала первоначально, – недовольно сказала Виктория. – Так что сегодня с Элвином случится сердечный приступ, когда он будет получать свою регулярную порку в «Феникс-Хаусе».

– Но как можно вызвать сердечный приступ?

– Для остановки сердца можно использовать тот же хлороформ. Нужно просто правильно подобрать дозу.

– А потом… потом я отправлюсь в реку?

– Боюсь, что так. Вы оставите душещипательное письмо. Там будет сказано, что ваше сердце разбито, что ваша любовь к мистеру Столбриджу измучила вас, но разница в положении не позволяет вам надеяться на счастливый исход этой страсти. Не вы первая. Меня всегда удивляло, с какой готовностью женщины прыгают в реку, когда их роман изживает себя. Ведь можно просто получать удовольствие. Никогда не могла понять, почему некоторые готовы умереть ради любви, но, тем не менее, таких глупых особ полно.

– Мистер Столбридж не поверит в такую историю.

– Однако, миссис Брайс, вы ничего не понимаете в мужчинах. Как я уже говорила, вы нужны были Столбриджу лишь для того, чтобы добраться до Гастингса. Поверьте мне: как только он узнает, что Гастингс умер, тут же решит, что его охота за убийцей Фионы Ризби окончена. Вы ничего для него не значите, а поэтому он не станет тратить время и силы на расследование обстоятельств вашей смерти.

– Думаю, несмотря на обширные познания, вы составили себе неправильное мнение относительно мистера Столбриджа, – покачала головой Луиза. – Я знаю, что он не любит меня, но все же, полагаю, этот джентльмен сочтет своим долгом выяснить причины моей столь внезапной кончины.

– Вы заблуждаетесь, миссис Брайс, – уверенно возразила Виктория и, помолчав, неожиданно добавила: – А знаете, мне почти жаль, что приходится вас убивать.

– Я вам не верю.

– И, тем не менее, это правда. В некоторых вопросах вы до смешного наивны – например, в том, что касается Энтони Столбриджа, – но вообще очень интересная женщина. И я восхищаюсь вашей журналистской карьерой. При других обстоятельствах мы могли бы стать подругами.

– Не думаю, – решительно покачала головой Луиза. Но Виктория не обратила внимания на ее слова.

– К сожалению, вы оказались слишком дотошной журналисткой и стали представлять для меня угрозу. Ваши расследования все ближе и ближе подводили вас к сути дела, и, наконец, я поняла, что очень скоро вы поймете, кто скрывается за маской мадам Феникс. Как не жаль, но вы оказались в той же ситуации, что и бедняжка Фиона Ризби. Вы слишком много знаете. После смерти Гастингса я собираюсь занять свое место в высшем обществе и разработать еще несколько инвестиционных схем, в которых смогут принять участие джентльмены из высших слоев общества. Но вряд ли мои планы осуществятся, если корреспондент «Флайинг интеллидженсер» будет в курсе, что безутешная вдова мистера Гастингса – это бывшая хозяйка популярного в Лондоне борделя.

Глава 46

Маркус стоял в позе бывалого моряка: уперев кулаки в бока, расставив ноги, и, чуть отклонившись назад, разглядывал верхние этажи здания «Феникс-Хауса». Окна в доме ярко светились, разгоняя вечерний мрак.

– А ты уверен, что она там? – спросил он, наконец.

– Нет, – честно ответил Энтони. – Но логично предположить, что похитители доставили ее именно сюда. Впрочем, может, и нет… но тогда я просто не знаю, где еще искать.

Отец и сын Столбриджи стояли в темном переулке позади борделя. Оба были одеты как простолюдины; шляпы низко надвинуты на глаза. Пришлось спешно отрядить дворецкого в магазин на Оксфорд-стрит за покупками, чтобы приобрести подходящие костюмы. Здесь же, в неосвещенном переулке, укрытом от любопытных глаз густыми тенями, пряталась повозка, запряженная резвой лошадкой.

Энтони нервничал. Его план больше походил на отчаянную попытку предпринять хоть что-то, но время уходило, а он не мог придумать ничего более разумного и стоящего. Интуиция подсказывала ему, что на долгосрочное планирование просто нет времени, потому что Луиза, скорее всего, не доживет до утра. Если она еще жива. Нет, об этом он не станет и думать. Невозможно представить себе, что Луиза умерла бы, без нее все теряет смысл, сама жизнь становится скучной и ненужной…

– Не думаю, что они держат ее где-нибудь в жилом помещении, – сказал он. – Это было бы слишком рискованно. Роберта Вудс рассказала мне, что бордель построен на фундаменте средневекового монастыря и что под зданием сохранились подвалы. Как только начнется паника, я направлюсь прямиком туда.

– А я буду двигаться сверху вниз, – сказал Маркус.

– Встретимся в кухне.

– А если мы ее не найдем? – осторожно спросил Маркус, с сочувствием глядя на сына.

– Не хочу даже думать об этом. Но если… тогда я приведу с собой мадам Феникс, или Куинби, или обоих… и они скажут мне правду.

– Думаешь, они станут признаваться в своих преступлениях?

– Будут. – Энтони инстинктивно сжал кулаки.

Маркус еще раз оглядел сына, вздохнул и сказал:

– Что ж, тогда я готов начать по твоей команде.

– Давай.

Маркус пошел к телеге и, откинув дерюгу, достал большую плетеную корзину, в которой стояло четыре бутылки с этикетками дорогого бренди. Махнув рукой Энтони, он направился к черному ходу борделя – этой дверью всегда пользовались слуги и торговцы.

Энтони наблюдал, отступив в темноту. Вот на стук Маркуса открылась дверь и выглянула растрепанная женщина.

– Я тут привез бренди, который мадам Феникс заказала. Ну, это, для самых важных гостей, – сказал Маркус, убедительно изображая простонародный говор.

– Мне никто ничего про это не говорил, – нахмурилась женщина.

– А мне-то что? – Маркус пожал плечами. – Не надо вам бренди, и ладно, дело ваше. Мой хозяин сказал, что счет мадам уже оплатила в конце прошлого месяца. Раз она так богата, что может покупать такое дорогущее вино, то, небось, и не заметит, что заплатила за бутылки, которые не получила.

Женщина помедлила, но потом, все же, распахнула дверь:

– Иди и отнеси бутылки в кладовую в конце коридора. Потом Берт разберется, что куда.

Маркус исчез в доме.

Прошло не так уж много времени, но Столбриджу эти минуты казались невыносимо долгими. Он ждал, поглядывая на часы и наблюдая за домом. И вот из окна верхнего этажа показалась первая струйка дыма. Буквально через несколько секунд в доме послышались крики и грохот.

– Пожар! – кричали сразу несколько голосов. Энтони ухмыльнулся. Он знал, что это лишь начало.

Вскоре дым наполнит все помещение, создавая настоящую панику и неразбериху. И вот через минуту распахнулась дверь, ведущая в переулок, и из нее посыпались люди. Сперва, это были повара и их помощники, легко опознаваемые по колпакам и белым фартукам. За ними следовали горничные в весьма фривольных платьях. Они столпились в нескольких шагах от дома, вскрикивали и ахали, глядя на клубы дыма, который валил из окон верхнего этажа.

– Кто-нибудь, пошлите за пожарными! – крикнул повар.

– Нельзя! – тут же отозвалась сердито полногрудая горничная. – Мадам Феникс не захочет, чтобы ее гостей вытаскивали из дома за шкирку, как котят. Там важные господа…

– Думаешь, она предпочтет, чтобы они поджарились? – насмешливо спросил кто-то.

– Все равно без нее мы ничего не станем делать. Думаю, она скоро сама выйдет и скажет, что да как.

Теперь дым валил и из окон других этажей, что вызвало новое оживление в толпе зевак, которые все прибывали и прибывали.

Энтони, держась в тени дома, вошел в дверь для прислуги. Никто не пытался остановить его или спросить, кто он такой и что ему нужно. Оглядываясь, он пытался сориентироваться. Сегодня Роберта Вудс, вспомнив все, что рассказала ей Дейзи, сбежавшая от мадам Феникс, нарисовала для него приблизительный план здания. И теперь он мысленно прикидывал, куда бы он спрятал жертву, если бы сам был похитителем.

Он решил, что самое надежное место – старый подвал. Дейзи говорила, что и проституткам, и прислуге было строжайше запрещено спускаться туда без особого приказа хозяйки. Энтони двинулся по коридору, отыскивая лестницу вниз. Мимо промчался джентльмен средних лет, испуганный и растрепанный. Не застегнутая рубашка и болтающийся на шее галстук трепетали как крылья мотылька. Энтони торопливо опустил голову, чтобы граф Пембри не узнал его. Но графу явно было не до знакомых. Он торопился спасти свою жизнь и репутацию, а потому улепетывал со всех ног. Энтони вспомнил о слухах, которые ходили в обществе по поводу тяжелого характера и мощного телосложения леди Пембри, и решил, что со стороны графа нелишним будет поторопиться. Почтенной леди наверняка не понравится, если имя ее мужа появится в газете в статье о пожаре в модном борделе.

Коридор был довольно длинный, и мимо Энтони то и дело пробегали полуодетые мужчины и женщины в полупрозрачных то ли платьях, то ли пеньюарах. Никто не обращал на него внимания, каждый думал только о себе.

Вот и дверь, о которой говорила Дейзи. И, как она и предупреждала, дверь эта оказалась заперта. Столбридж достал свои инструменты и принялся за работу.

Глава 47

В каменном мешке царила гробовая тишина, и потому, когда какой-то звук проник в него извне, Луиза испугалась. Ничего хорошего она не ждала. Она поднялась с каменной скамьи, подошла к двери, схватилась руками за железные прутья и стала вглядываться в полумрак подвала. Теперь уже очевидно было, что это тяжелые шаги. Поступь крупного мужчины.

И вот в дверном проеме появился Куинби, как всегда, в длинном темном плаще. Даже притом скудном освещении, которое имелось в подвале, Луиза видела, что лицо его застыло решительной и мрачной маской.

В одной руке мужчина сжимал револьвер, в другой – железное кольцо, на котором висели массивные старинные ключи.

– Зачем вы пришли? – спросила Луиза. – Еще рано… Что-то случилось?

– В доме пожар, – сказал Куинби, и голос его удивил Луизу отсутствием эмоций. – Верхние этажи объяты дымом, и вот-вот приедут пожарные бригады. Мы не можем позволить, чтобы они нашли здесь ваше тело. Это вызовет слишком много ненужных вопросов. Поэтому вы пойдете со мной. Момент настал скорее, чем вы рассчитывали. Река уже ждет.

Куинби вставил ключ в замок на двери камеры и повернул его несколько раз. Затем налег плечом на тяжелую деревянную дверь, открывавшуюся очень медленно, старые ржавые петли скрипели и стонали.

Луиза смотрела на своего убийцу, но в душе ее все еще теплился огонек надежды. Он сказал – пожар? Что ж, это неплохо! Пожар и огонь неизбежно вызывают неразбериху и панику. Возможно, ей удастся привлечь к себе внимание, подать знак, что ее собираются убить… а может, она сможет даже убежать!

Наконец дверь все же открылась. Куинби сунул револьвер в карман, вошел в камеру и схватил Луизу за плечо.

– Торопитесь, – приказал он, подталкивая ее к выходу. – У меня нет лишнего времени.

– Надеюсь, вы понимаете, что в этом платье я все равно не смогу от вас убежать, – сказала Луиза. – И я вообще не могу двигаться слишком быстро. Юбки спутают мне ноги, и я упаду.

– Не пойдете сами, я вас потащу волоком, – пригрозил Куинби. – Мне все равно. И не вздумайте орать – все равно вас никто не услышит.

Вот и все, ее последняя надежда умерла. Никто не увидит и не услышит. Остается идти следом за мучителем… Или все же удастся найти какую-нибудь возможность обернуть ситуацию в свою пользу? Луиза наклонилась, подхватила юбки, приподняла их до лодыжек и вышла из камеры.

Пальцы Куинби стальными тисками сжимали ее плечо. Луиза морщилась от боли, но двигалась вперед, повинуясь нетерпеливым толчкам своего мучителя. И тут она с ужасом поняла, что охранник ведет ее не к лестнице, ведущей наверх, к людям и выходу из дома. Нет, он тащил се к маленькой дверке в стене подвала. Луиза не знала, что за ней, но интуиция подсказывала, что выйти оттуда она уже не сможет никогда.

Дотащив Луизу до двери, Куинби нашел в связке нужный ключ и вставил в старинный замок. Скрип и скрежет навели Луизу на мысль, что это открываются врата ада. За дверью оказался темный тоннель с еще более низкими, чем в подвале, сводами. Оттуда пахло сыростью и доносился тонкий противный писк.

Крысы, с ужасом подумала Луиза. Она попятилась было, но Куинби держал ее крепко, и теперь она стояла перед входом в вонючую, кишащую крысами тьму, которая неизбежно приведет ее к смерти.

– Вы же не собираетесь идти туда без света, – прошептала она.

Куинби заколебался. Потом выругался, швырнул кольцо с ключами на пол, и грохот металла о камень оглушил, кажется, и его самого. Изрытая все новые проклятия, он пошел назад, не отпуская Луизу, вернулся к столу, где стояла лампа, и протянул руку.

– Отпусти ее, Куинби.

Голос Энтони пришел со стороны лестницы совершенно неожиданно, но у громилы телохранителя была отличная реакция. Куинби обхватил рукой горло Луизы и повернулся к Столбриджу, прикрываясь ее телом как щитом. Он достал из кармана револьвер, но направил его не на Столбриджа. Дуло револьвера уперлось ей в висок.

Луиза взглянула на Энтони. В первую секунду она не поняла, почему он выглядит как-то необычно. Но, тут же, сообразила, что все дело в простой одежде, сменившей изысканный костюм. Столбридж был одет как рабочий, а не как джентльмен. В руке он тоже сжимал револьвер.

– Стой, где стоишь! – зарычал Куинби. – Или я прострелю ей череп. Клянусь, я сделаю это!

– Отпусти ее, Куинби, и я позволю тебе уйти через тоннель, – ровным голосом сказал Энтони.

– Я уйду, но она пойдет со мной. Брось оружие, или я убью ее.

– В этом нет необходимости, – мягко сказал Столбридж, осторожно приближаясь к столу. – Все твои дела подошли к концу – и здесь, и с Гастингсом. Эта партия в вашей игре закончилась, и счет не в твою пользу. Уходи, я не стану тебя преследовать.

– Остановись! – Куинби почти хрипел – столько ярости было в его голосе. – Стой сейчас же, иначе я вышибу ей мозги!

– Как скажешь. – Энтони остановился подле стола.

– Брось оружие на пол и оттолкни ногой, – велел Куинби.

– Тебе нужно бежать и спасать свою жизнь, Куинби, – вкрадчивым голосом сказал Столбридж, не двигаясь с места. – А леди будет тебя только задерживать. Советую поторопиться. Клемент Корвус выяснил, что ты ведешь собственную игру у него за спиной, и что-то мне подсказывает, что он не пришел в восторг от такого самоуправства.

– А мне плевать, – рычал Куинби, лицо которого побагровело от гнева. – Я сам себе хозяин.

– Правда? – с интересом переспросил Энтони. – Почему-то мне кажется, что у Корвуса на этот счет другое мнение. А уж у мадам Феникс тем более. Они оба считают тебя слугой. Ты их лакей, Куинби.

– Нет! Я не лакей! Мой отец был джентльменом, таким же, как ты, сукин сын! Может, я и родился в канаве, но моя кровь благороднее, чем у Корвуса, и ничуть не хуже твоей. И то, что отец так и не женился на матери, ничего не меняет!

– А скажи, как долго ты состоишь в любовниках у мадам Феникс?

– Давно, – с довольной усмешкой отозвался Куинби. – Так давно, что она готова выйти за меня замуж.

– Да? – удивился Столбридж. – И ты собираешься на ней жениться? На хозяйке борделя?

– Мадам Феникс – это Виктория Гастингс, – подала голос Луиза.

– Ах, вот оно что, – задумчиво протянул Столбридж.

– Да, вот так. – В голосе Куинби звучало торжество. – Я женюсь на ней, Столбридж. Она принадлежит к высшему обществу. И пусть ваш чертов высший свет никогда не признает меня, но он вынужден будет признать моих детей и внуков.

– На вашем месте я бы не рассчитывала, что Виктория Гастингс сдержит слово, – подала голос Луиза. – Она всегда думает прежде всего о себе… и мне кажется, вовсе не собирается в обозримом будущем заводить детей.

– Что вы понимаете! – фыркнул Куинби. – Я ей нужен, и она меня любит! И выйдет за меня!

– Бог мой, да ты и правда в это веришь? – протянул Энтони с недоумением. – Тогда, дружок, ты просто глупец!

– Вот как ты заговорил… Знаешь, я не раз слышал, что голубая кровь, если ее пустить, все же оказывается красного цвета. И лорд истекает кровью так же, как последний безродный ублюдок. Сейчас мы это проверим. – Куинби направил пистолет на Энтони.

Луиза услышала над ухом скрежет металла и догадалась, что Куинби взвел курок. Она бросила быстрый взгляд на Столбриджа. Тот держал в руке пистолет, но по его лицу она поняла, что он не рискнет выстрелить, пока негодяй прикрывается ею как живым щитом. И тогда она осознала, что сейчас Столбридж будет убит. И все. Это будет конец всему, даже тому, что, возможно, еще толком и не начиналось. И Луиза, не раздумывая, всем телом подалась назад.

Куинби, который сконцентрировался на противнике-мужчине, был застигнут врасплох неожиданной активностью жертвы и покачнулся. Инстинктивно он прижал руку, которой удерживал женщину, плотнее, и Луиза начала задыхаться. Но Куинби пришлось сделать пару шагов назад, чтобы восстановить равновесие и опять поймать цель. И тут оказалось, что юбки Луизы оплели ему ноги, лишив возможности двигаться с необходимой скоростью и свободой. Громила окончательно потерял равновесие и рухнул на пол, увлекая за собой Луизу. Она закричала, врезавшись плечом в пол. Боль была такая, что потемнело и глазах.

Падая, Куинби нажал на курок, и выстрел в маленьком помещении прогремел совершенно оглушительно. Луиза почти потеряла сознание и как в тумане увидела, что Столбридж одним быстрым движением оказался рядом и ударом ноги выбил пистолет у Куинби. Оружие отлетело в дальний угол подвала.

Куинби с ревом отшвырнул оглушенную женщину и схватил Столбриджа за ногу. Поворот, рывок – и Столбридж обрушился на своего врага. Они сцепились в яростной схватке, и Луиза, тяжело дыша, торопливо отползла в сторону. Рядом раздавались звуки глухих ударов и тяжелое дыхание дерущихся мужчин.

Понимая, что еще ничего не закончилось и опасность по-прежнему угрожает им обоим, Луиза смогла подняться на ноги, двинулась к ближайшему револьверу и замерла, услышав шаги на лестнице. Кто-то идет, и она не успеет добраться до револьвера… да и что толку, если успеет? Стрелять она все равно не умеет.

Оглядев комнату, Луиза увидела на полу кольцо с тяжелыми старинными ключами. Схватив его, она подбежала к лестнице и прижалась спиной к стене рядом с темным проемом.

И вот показался край черной юбки и черная же туфелька. Виктория помедлила на нижней ступени, глядя на мужчин, которые катались по полу, сражаясь не на жизнь, а на смерть. В затянутой в черную перчатку руке блеснул небольшой черный пистолет. Еще раз бросив взгляд на мужчин, она решила, что, прежде всего, нужно разобраться с другой опасностью. И повернулась к полуоткрытой двери камеры.

– Выходите, миссис Брайс, – приказала она. – В доме пожар. Нужно немедленно уходить отсюда.

Опять отвратительно негромкий, но пробирающий ужасом скрежет – звук взведенного курка. Дуло твердо направлено на дверь.

– Вы слышите меня? Выходите немедленно, иначе я оставлю вас здесь поджариваться на медленном огне.

Из камеры не доносилось ни звука, и терпение Виктории лопнуло. Она шагнула вперед, направляясь к зарешеченной двери. Луиза отлепилась от стены и, вложив в одно движение всю свою силу, ударила мадам Феникс ключами по голове.

В последний момент Виктория уловила за спиной звук и начала поворачиваться, но было слишком поздно. Удар пришелся чуть выше правого уха. Она вскрикнула и упала на колени. Из рассеченной кожи потекла кровь, но мадам Феникс не потеряла сознание. Теперь Луиза видела ее глаза – безумные от ярости, и лицо, которое никто уже не назвал бы красивым – такая ненависть искажала его черты. Дуло черного пистолета Виктории поворачивалось к Луизе, и она, не зная, как иначе остановить эту фурию, ударила снова. В этот раз Виктория рухнула на каменный пол и осталась лежать без движения.

Как лорд Гэвин.

Но не время было думать о прошлом. Луиза обернулась и увидела, что мужчины по-прежнему катаются по полу, нанося друг другу яростные удары. И в этот момент Куинби выхватил из сапога нож. Вскрикнув, она кинулась было к ним, но Энтони заметил новую опасность и, вывернувшись из захвата врага, откатился в сторону.

Оба они вскочили на ноги. Нож хищно блеснул в занесенной руке Куинби, и он бросился вперед. Но Энтони успел подхватить один из револьверов и, не раздумывая, выстрелил. Куинби остановился и дернулся назад, словно налетел на какую-то преграду, потом сделал еще два неверных шага и уперся спиной в стену. Нож звякнул о камни пола, выпав из разжавшихся пальцев.

– Ублюдок. – Он тяжело дышал, с ненавистью глядя на Столбриджа. – Это ты все испортил. Все отобрал.

Он зажал рукой кровоточащую рану в плече и, повернувшись, нырнул во тьму тоннеля.

Звук его шагов смолк неожиданно быстро, и в подвале стало как-то очень тихо. Луиза подошла к Энтони.

– Как вы? – спросил он. Глаза его были темны, а ноздри раздувались, потому что он еще не остыл после схватки.

– Все хорошо. А вы?

– Нормально.

Они оба повернулись к Виктории. Ее золотые локоны потемнели от крови, и рядом с головой на камнях растекалась красновато-бурая лужица. Луиза хотела было закрыть глаза, но не осмелилась, потому что точно знала: стоит ей смежить веки, и перед ее мысленным взором предстанет лорд Гэвин: мертвые глаза, слипшиеся от крови волосы. Тошнота подступила к горлу, в глазах потемнело, но она сжала зубы и твердо сказала себе, что сейчас не время и не место падать в обморок.

– Она умерла? – прошептала Луиза.

– Не знаю.

Энтони подошел к лежащей на полу женщине, присел на корточки и пощупал пульс.

– Она жива, – сказал он устало. – Вы не убили ее.

Луиза вздохнула с облегчением.

– А Куинби? Ведь он убежал.

– Пусть им теперь занимается Клемент Корвус. Это его проблема.

Энтони оторвал пару оборок от юбки Виктории и использовал их как веревки, связав ей руки и ноги.

По лестнице опять загремели шаги – тяжелая мужская поступь, подкованные ботинки. Луиза со страхом смотрела на дверной проем. Энтони поднял пистолет, но в проеме показался Маркус Столбридж и, увидев сына и Луизу, расплылся в широкой улыбке.

– Вижу, ты нашел миссис Брайс, – сказал он сыну. – Тогда я предлагаю быстренько покинуть этот негостеприимный дом, а то скоро приедут полиция и пожарные. Будет намного лучше, если никто не увидит нашу миссис Брайс выходящей из борделя, – подмигнул он Луизе. – С другой стороны, если кто и увидит, тоже ничего страшного. И не с таким справлялись.

– Мой плащ остался в камере, – вспомнила Луиза.

Энтони на минуту скрылся в каменной каморке и вернулся с плащом в руках. Он закутал Луизу с головы до ног и накинул капюшон, чтобы скрыть лицо.

– Пойдем, любовь моя, – сказал он нежно. – Пора покинуть это место. Думаю, на сегодня развлечений достаточно даже для такой шустрой журналистки, как ты.

Луиза хлопала глазами. «Любовь моя»? Нет, она не ослышалась, но… но, наверное, это просто фигура речи. Впрочем, раздумывать было некогда, и она поспешила по узкой и крутой лестнице вверх, следом за Маркусом.

Когда они вышли в коридор, Луиза увидела белый дым, который стелился по полу, закручиваясь таинственными кольцами и спиралями. Она с удивлением принюхалась, но запаха гари совсем не чувствовалось.

– И огня не видно, – удивленно сказала Луиза.

– Это потому, что огня-то и нет, – усмехнулся Маркус. – Администраторы театра «Олимпия» не желают видеть в зрительном зале настоящее пламя и дурно пахнущий дым, поэтому мне пришлось найти обходной, так сказать, путь.

– Не понимаю, – призналась Луиза.

– Попозже объясню, ладно?

– Отведи ее к карете, хорошо? – Энтони бережно положил руку Луизы на локоть отца. – Я должен вернуться. Хочу осмотреть окрестности до приезда полиции.

Он задержался, чтобы поцеловать Луизу в губы, и исчез за углом коридора, прежде чем она пришла в себя и смогла сказать хоть что-нибудь.

– Идемте, дорогая. – Маркус повел ее к двери. Они покинули «Феникс-Хаус» через черный ход. На некотором отдалении от здания все еще стояла толпа зевак и криками встречала каждый новый клуб дыма, вырывавшийся из окон. Никто не обратил внимания на усатого мужчину в одежде мастерового и женщину, чья фигура едва угадывалась под плащом. Они уходили прочь от дома, и с каждым шагом Луиза дышала все спокойнее. Маркус свернул в ближайшую улицу, и здесь нашлась карета. Экипаж с зашторенными окнами стоял в глубокой тени деревьев. Как только они приблизились, дверца распахнулась и высунулась хрупкая фигурка, закутанная в темный плащ.

– Поторопитесь, – прозвенел колокольчиком в ночи чистый голосок Клэрис. – Вам нужно уехать отсюда поскорее, миссис Брайс. Нельзя рисковать: вдруг кто-нибудь из газетчиков увидит и узнает вас. Вы же сами знаете, что, когда дело доходит до скандала, особенно если он связан с людьми, принадлежащими к высшему свету, журналисты не остановятся ни перед чем, лишь бы состряпать какую-нибудь утку.

Луиза послушно поднялась в карету. В полумраке экипажа она увидела еще одну фигуру, с ног до головы задрапированную плащом.

– Слава Господу, вы целы, – воскликнула Джорджина Столбридж, откидывая с лица капюшон. – Мы так за вас беспокоились. Вы ранены?

– Нет, со мной все в порядке, – пробормотала Луиза. – Правда, все хорошо.

– Ну и прекрасно, – отозвалась Джорджина. – Я просто счастлива, что все обошлось. А где Энтони? – спросила она мужа, который тоже занял свое место в карете.

– Он задержался. Хочет осмотреть дом, пока не приехала полиция. Мы договорились встретиться дома.

Экипаж тронулся и мягко покатил по мостовой.

Луиза, все еще во власти растерянности и удивления, переводила взгляд с Маркуса на Джорджину, а с нее на Клэрис. Мелькающие тени и полумрак в экипаже не позволяли ей разглядеть выражение их лиц. В конце концов, она не выдержала и жалобно спросила Джорджину:

– Я не понимаю, мадам… почему вы с Клэрис приехали сюда? Я знаю, что Энтони считал нужным меня спасти, возможно, он даже рассматривал это как некий моральный долг. И то, что мистер Столбридж ему помог, это говорит о его добром сердце, и я так благодарна… Но вы и Клэрис, зачем вы приехали и рисковали быть увиденными рядом с «Феникс-Хаусом»?

Джорджина ласково похлопала ее по руке.

– Мы с Клэрис просто не могли оставаться дома, пока наши мужчины спасали будущую жену Энтони. В нашей семье принято сплачиваться перед лицом трудностей.

«Будущая жена»? Пораженная услышанным, Луиза смотрела на безмятежно улыбавшуюся ей женщину.

– Боюсь, тут какое-то ужасное недоразумение, – пробормотала она, наконец.

– Не думаю, – жизнерадостно отозвалась Клэрис, – По-моему, все, наконец, стало ясно. И сейчас мы все поедем домой и подождем Энтони, сидя у камина. И каждый получит по стаканчику бренди.

Глава 48

Дверь в конце коридора была закрыта. Собственно, это оказалась чуть ли не единственная закрытая дверь в «Феникс-Хаусе». Все остальные двери были нараспашку, потому что и клиенты, и персонал бежали сломя голову, не обращая внимания на такие мелочи. Столбридж остановился, озадаченный. Сначала он намеревался подняться прямо на верхний этаж, где располагались личные апартаменты мадам Феникс, но его внимание привлекла закрытая дверь. Он встал поближе к стене, достал револьвер и осторожно повернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Он толкнул створку, оставаясь вне линии огня, просто на всякий случай. Но стрельбы не последовало. Вместо грохота пистолетного выстрела Столбридж уловил шуршание ткани и сдавленное мычание.

Он заглянул в комнату. Стены ее были обтянуты черной тканью. В углу стоял застекленный шкафчик, содержащий целый набор хлыстов и других интересных предметов.

На кровати, застеленной черным шелком, лежал лицом вниз Элвин Гастингс. Его руки и нога были привязаны к прикроватным столбикам, в рот вставлен кляп. При виде Энтони на лице его мелькнул испуг, а затем, когда Гастингс понял, кто перед ним, огромное облегчение, и он снова замычал.

Столбридж подошел к кровати и вынул кляп.

– Черт побери, Столбридж, не узнал вас в этой одежде. – Гастингс судорожно облизывал пересохшие губы. – Какого черта вы так вырядились? Впрочем, не важно. Я думал, она возвращается, чтобы убить меня. Развяжите. Ну что же вы стоите? Скорее! Я слышал крики – в доме пожар.

– Нет, пожара нет, – медленно проговорил Энтони.

– Да? Ну, все равно, мне надо сматываться отсюда. Вы не понимаете! Если она вернется и найдет меня здесь, то наверняка убьет. – Он замолчал, заметив, наконец, направленный на него револьвер. – Это что?

– Всего несколько минут назад я имел неудовольствие встретиться с вашей первой женой и ее любовником. Ну и как-то всего много случилось.

– Вы видели Викторию? – Глаза Гастингса округлились.

– Да. Кстати, скоро здесь будет полиция. Приедет мистер Фаулер из Скотленд-Ярда – он давно хочет побеседовать с вами. Вы ведь помните Фаулера? Это тот самый детектив, который расследовал смерть вашей жены и Фионы Ризби. Как я понял, в прошлый раз вы не захотели с ним разговаривать. Думаю, теперь беседы избежать не удастся.

– Столбридж, какого черта? – Гастингс задергался, и лицо его исказилось от злости. – Я не знаю, о чем вы толкуете, но вы должны мне помочь!

– С какой стати?

– Как вы можете задавать такие вопросы? Мы с вами принадлежим к одному социальному слою. Мы джентльмены из высшего общества и обязаны помогать друг другу.

– Что бы вы там ни говорили, я вам ничем не обязан, Гастингс. И единственное обязательство, которое я признаю, – это найти убийцу Фионы Ризби и постараться, чтобы он получил по заслугам.

– Да вы рехнулись, если собираетесь доказывать, что это я убил ее!

Энтони сунул руку в карман грубой куртки и извлек на свет божий черный бархатный мешочек. Развязал тесемки и позволил водопаду из золота, изумрудов и бриллиантов вытечь ему в ладонь. Камни сверкали и переливались в свете настенных ламп.

– Так я был прав! – Гастингс скривил губы. – Вы залезли в мой сейф и украли ожерелье!

– Скажем лучше, что я взял его на временное хранение. И я все время надеялся, что наступит подходящий момент для этого ожерелья и оно сыграет свою роль. Думаю, сегодня этот момент настал.

Столбридж опустил ожерелье обратно в мешочек и затянул шнурки.

– Что вы делаете? – заорал Гастингс.

Энтони не снизошел до ответа. Он подошел к стулу, на котором аккуратно висел сюртук Гастингса, и положил ожерелье ему в карман.

– Все равно у тебя ничего не выйдет, ублюдок! – Гастингс извивался на кровати. – Я скажу полиции, что это ты положил его туда! И получится, что есть только мое слово против твоего! И никто не станет копать и расследовать дальше.

– А вот тут вы ошибаетесь. – Энтони улыбнулся. – У нас еще будет серия статей в прессе. О, это произведет сенсацию! Я так и вижу заголовки, заставляющие людей расхватывать тираж в рекордно короткие сроки. Только представьте, какая трогательная история: ваша жена, которую все считали покойной, оказывается хозяйкой борделя, который пользуется самой дурной славой в городе. И вас находят голым и в такой… интересной позе в этом самом борделе. А, кроме того, все узнают, что вы получаете свою долю прибыли с этого публичного дома.

– Заткни пасть!

– Думаю, когда прибудет полиция, первое, что сделает ваша бывшая жена, то есть миссис Виктория Гастингс, это обвинит вас в попытке убийства. Ведь в прошлом году вы покушались на ее жизнь. Сюда же добавится находка ожерелья, которое принадлежит другой утонувшей женщине, и я думаю, что в этот раз общественное мнение будет на стороне справедливого возмездия.

– Сукин сын, ты не можешь так со мной поступить!

– Даже если полиция и не предъявит вам обвинение в убийстве, вы конченый человек, Гастингс. Самое меньшее, что вас ждет, – это общественное презрение. Вам придется уехать в какую-нибудь глушь и жить там до конца дней. Вас не пустят ни в один клуб. Ни одна леди не пошлет вам приглашение на светский раут. Да, забыл, теперь вы двоеженец, и ваша молодая жена вольна будет покинуть вас, что она и сделает незамедлительно, полагаю. Я слышал, что ее дедушка оказался опытным бизнесменом и смог защитить финансовые интересы своей внучки еще до свадьбы. Так что, когда Лилли вас бросит, она заберет с собой свои деньги.

– Как ты смеешь мне угрожать? – Лицо Гастингса исказилось от злости, в глазах заблестело бешенство. – Ты покойник, понял? Ты должен был умереть еще той ночью, когда я пошел за тобой через парк. Если бы не туман и тот трюк с плащом, которым ты меня отвлек…

Дверь распахнулась, и на пороге появился Гарольд Фаулер. За ним маячил широкоплечий констебль.

– Мистер Кроуфорд, запишите признание мистера Гастингса в том, что он пытался убить мистера Столбриджа, – сказал Фаулер.

– Слушаюсь, сэр, – прогудел констебль, вытаскивая из кармана блокнот и карандаш.

Энтони кивнул полицейскому:

– Я рад, что вы получили мое послание, Фаулер.

– Мы приехали заранее, но, как вы и просили, подождали с решительным вмешательством до тех пор, пока не увидели, как ваш отец покидает здание в сопровождении молодой леди, закутанной в плащ.

Гастингс уставился на полицейского.

– Я могу все объяснить, – прохрипел он.

– О, у вас будет достаточно времени для объяснений, сэр. – Фаулер повернулся к Энтони. – С вами я тоже хотел бы поговорить.

– Конечно, – кивнул Энтони. – Я в вашем распоряжении, детектив. Возможно, вам также интересно будет побеседовать с покойной Викторией Гастингс. Последний раз, когда я ее видел, она была в подвале. Лежала на полу без сознания. Думаю, там вы ее и найдете.

– Понимаю, – протянул Фаулер, скрывая удивление под маской спокойствия. – Это дело довольно запутанное, не так ли?

– Не думаю, – возразил Энтони. – На самом деле все очень и очень просто. И хочу признать, что вы были правы, детектив. Для убийства существует не так уж много мотивов: жадность, месть, желание скрыть тайну и еще безумие. В этой истории нашлось место всем четырем.

Глава 49

Прошло два дня. Луиза сидела в кабинете дома номер двенадцать на Арден-сквер и читала статью во «Флайинг интеллидженсер». Заголовок, как всегда, выбирал лично редактор. А уж мистер Спраггет постарался подыскать самый броский, дабы привлечь внимание наибольшего количества читателей. На самом деле, в этот раз он дал даже несколько заголовков, чтобы усилить эффект. Мистер Спраггет полагал, что это как раз тот случай, когда чем больше, тем лучше.

«Убийство в высшем обществе! В борделе арестованы представители аристократии! Пропавшая жена восстала из могилы на дне реки! Статья нашего специального корреспондента Фантома».

И далее шел текст.

«Все светское общество было глубоко потрясено арестом мистера Элвина Гастингса, которому власти предъявили обвинение в убийстве молодой леди – Фионы Ризби, а также попытку убийства его собственной жены Виктории Гастингс, якобы покончившей жизнь самоубийством в прошлом году.

Полиция обнаружила мистера Гастингса в борделе «Феникс-Хаус». При нем нашли очень ценное ожерелье, которое в момент гибели было на его жертве, мисс Фионе Ризби. В том же борделе власти задержали миссис Викторию Гастингс, жену мистера Гастингса, которую все считали умершей.

Думаю, наши читатели будут шокированы фактами, которые обнаружились в ходе расследования. Как выяснила полиция, Виктория Гастингс является хозяйкой «Феникс-Хауса» – это один из известных публичных домов Лондона. Ее муж был одним из инвесторов данного заведения, а также его постоянным клиентом.

Когда полиция обнаружила миссис Гастингс, та была без сознания, и на голове ее кровоточила рана. По словам очевидцев, она пережила нервный срыв. При виде мужа миссис Гастингс впала в бешенство. Она обвинила мистера Гастингса в покушении на ее жизнь, заявив, что год назад он пытался убить ее, одурманив хлороформом и сбросив в реку. По ее словам, лишь счастливая случайность помогла ей спастись.

Полиция заявила, что, помимо мистера и миссис Гастингс, во все эти мрачные и кровавые события был вовлечен еще один человек, но он успел исчезнуть с места происшествия до прибытия полиции…»

Кто-то постучал в парадную дверь. Луиза отложила газету и прислушалась. Вот миссис Голт спешит к двери, открывает… Голос Энтони!

– Не трудитесь, миссис Голт. Я сам доберусь до кабинета.

– Тогда я, с вашего разрешения, пойду, поставлю чайник, – сказала миссис Голт.

Луиза слышала шаги Энтони все ближе и ближе. Ее охватило радостное, светлое чувство, от которого внутри все дрожало. Столбридж вошел в кабинет, под мышкой у него был сверток в коричневой бумаге.

– Здравствуй, любовь моя. Надеюсь, не помешал?

– Нет-нет, я просто читала утреннюю газету.

– О да! Сегодня там должна появиться долгожданная статья Фантома о невероятных событиях, напрямую коснувшихся некоторых представителей высшего общества.

– Именно такая статья и напечатана в сегодняшнем номере.

– Ужасные события, – сказан Энтони, обходя письменный стол и легко поднимая Луизу на руки. – Но читатели любят ужасы, и тиражи «Флайинг интеллидженсер» взлетят до небес.

Он поцеловал ее. Сначала это был просто приветственный поцелуй, но потом Столбридж увлекся, и вот уже она обвила руками его шею и прижалась к груди. Наконец, Энтони отпустил ее и поставил на ноги, однако взгляд его продолжал быть весьма выразительным и в нем читалось, что если бы в доме не было полно прислуги… Луиза покраснела и поправила очки.

– Получил ли ты какие-нибудь новые сведения от мистера Фаулера? – спросила она, возвращаясь на свое место за письменным столом.

Столбридж вздохнул и занял один из стульев.

– Вот что бывает, когда заводишь роман с журналисткой, – пожаловался он.

– О чем ты говоришь?

– Тебя интересую не я, а свежие новости, слухи, сплетни.

– Ты прекрасно знаешь, что это неправда! Просто… просто ты поцеловал меня до того, как я успела расспросить тебя о подробностях разбирательства этого дела.

– Слава Богу, я уже понял: имея дело с корреспондентом, нужно действовать очень быстро, иначе можно вообще остаться без личной жизни.

Луиза подавила улыбку и спросила:

– Ну, так что сказал Фаулер?

– Не думаю, что для негодяев все кончится так плохо, как нам бы хотелось, но, все же, их ждет хоть какое-то наказание. О Куинби ничего не слышно, и полиция не смогла его разыскать, но Фаулер не слишком расстраивается по этому поводу. Он сказал мне по секрету, что, скорее всего, Клемент Корвус сам разберется с человеком, который обманул его доверие. И сделает это так, чтобы другим неповадно было.

– Вот как, – пробормотала Луиза и постаралась не думать о том, как именно Корвус захочет проучить Куинби.

– Не нужно тратить на него жалость, – решительно сказал Энтони, угадав ее мысли. – Куинби похитил тебя, собирался убить и не испытывал по этому поводу ни малейших угрызений совести. Виктория Гастингс приказала ему расправиться с тобой, и он выполнил бы ее приказ без малейшего колебания.

– Да, я полагаю, ты прав. И все же нельзя не чувствовать жалости к этому человеку. Только представь себе, как он жил, мучаясь оттого, что лишен многого… А ведь если бы отец признал его, он мог бы быть представителем высшего общества!

– Ты чересчур добросердечна, милая. Куинби имел все замашки головореза и оказался настолько глуп, что решил перехитрить Клемента Корвуса. Я не собираюсь тратить на него ни капли сочувствия.

– А что насчет мистера и миссис Гастингс?

– По словам Фаулера, они продолжают обвинять друг друга и теперь соревнуются в том, чьи доказательства вины будут наиболее исчерпывающи. Что касается второй миссис Гастингс, то она, как говорят, вернулась в родительский дом и собирается вскоре еще раз стать невестой, потому что раз Гастингс оказался двоеженцем, то их брак аннулирован. Ее дедушка прекратил все выплаты процентов с капитала, которые поступали на счет Гастингса. Ходят слухи, что родители позволили Лилли самой выбрать, мужа, и вскоре она выйдет замуж за человека, которого любит давно и искренне. Подозреваю, что это тот самый мужчина, которого она приводила в свою спальню в тот памятный вечер, когда я вскрыл сейф Гастингса.

– Я рада за нее и искренне желаю ей счастья… А что Гастингс?

– В клубах ходят упорные слухи, что он почти банкрот. Само собой разумеется, все его финансовые планы рухнули и никаких других источников дохода у него нет. Если его не повесят, то он вынужден жить в глуши до конца дней, лишенный того, что ценил больше всего на свете.

– Денег и положения в обществе.

– Да.

– Интересно, что станет с Викторией.

– Фаулер уверен, что она безумна. Он думает, что после завершения следствия ее отправят в сумасшедший дом.

– Мм…

– Ты сомневаешься в том, что она сумасшедшая? – спросил Энтони.

– Сомневаюсь. Думаю, Виктория Гастингс вполне способна сыграть эту роль, чтобы спастись от виселицы.

– Уверяю тебя: если она в здравом уме, то оказаться запертой с умалишенными может оказаться хуже, чем смерть.

– Ты прав. – Луиза содрогнулась.

– Хочу тебе рассказать еще кое-что.

– Да?

– Сегодня днем я встретил Джулиана Истона в клубе.

– Боже мой… и как он?

– Был очень тих и на удивление трезв. Извинился передо мной. Ты была права. Все это время он винил себя в смерти Фионы. В ночь своей гибели она вышла в сад, чтобы увидеться с ним. Они условились о встрече, но она наткнулась на ссорившихся мистера и миссис Гастингс. И когда Истон прибыл к назначенному для свидания месту, Фионы там уже не было.

– Это очень трагичная история, – вздохнула Луиза.

– Вот и все новости, – бодро подытожил Стол-бридж. – Теперь предлагаю поговорить на более интересную тему.

– О чем же? – любопытством спросила Луиза.

– О нас с тобой.

Она растерялась, потом сняла очки и принялась протирать стекла.

– Да, я тоже собиралась обсудить с тобой наши проблемы. Боюсь, у членов твоей семьи сложилось совершенно превратное мнение о наших отношениях