загрузка...
Перескочить к меню

Новые приключения Незнайки: Остров Голубой Звезды (fb2)

Книга 31869 устарела и заменена на исправленную

файл не оценён - Новые приключения Незнайки: Остров Голубой Звезды (а.с. Новые приключения Незнайки-1) 793K, 410с. (скачать fb2) - Борис Карлов

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Борис Карлов Новые приключения Незнайки: Остров Голубой Звезды


Часть первая ПРИКЛЮЧЕНИЯ НАЧИНАЮТСЯ

Вступление ВЫЖЖЕННЫЙ КРУГ

Однажды, ближе к концу лета, в Цветочном городе произошло странное событие, показавшееся тогда, на первый взгляд, малозначительным. Малышка по имени Капелька заблудилась в лесу и только поздней ночью, когда уже совсем стемнело, вышла на берег Огурцовой реки. Капелька успокоилась и перестала плакать, потому что теперь точно знала дорогу домой: нужно было просто идти вдоль берега и никуда не сворачивать. Так она и сделала. Шла вперёд, спотыкаясь, на ощупь, вытянув вперёд руки, под пение комаров и кваканье лягушек. А корзинку с ягодами она давно рассыпала и потеряла.

Вдруг наверху что-то вспыхнуло, и всё вокруг осветилось. Капелька упала на мокрый песок и прикрыла голову руками. Скосив глаза, она увидела, как огромный приплюснутый металлический предмет опустился неподалёку, ломая тростник и шипя огнём, словно тысяча газовых горелок.

На берег вышли трое коротышек, силуэты которых Капелька могла различить в отблесках пламени. Коротышки были высокие, совершенно лысые и одетые в чёрные блестящие плащи, свободно свисающие до самой земли.

– Слишком далеко приняли на восток, – проговорил первый дребезжащим металлическим голосом. – Дальше ничего нет, надо лететь обратно, к башням.

– Если вернёмся на остров с пустыми руками, будет порка, – сказал другой, и при слове «порка» его передёрнуло.

– Надо поймать для директора хотя бы одного коротышку, – подтвердил третий.

Но тут уже Капелька, не помня себя, вскочила на ноги и припустила так, что только ветер свистел в ушах. Как она добежала до города и как перебудила весь дом, она не помнила.

На другой день она уговорила своих соседей отправиться на то место, где всё случилось. Однако, сколько там ни искали, никаких следов приземления летательного объекта найти не удалось. И все решили, что Капелька нафантазировала себе всё это с перепугу.

Потом, недели через две, когда происшествие почти забылось, кто-то нашёл на берегу круг выжженного и примятого к земле тростника шагов пятнадцать в диаметре. Только он находился гораздо дальше того места, которое показывала Капелька. Вероятно, она пробежала расстояние значительно большее, чем сама думала.

Но обсуждать эти новые вскрывшиеся обстоятельства было уже не так интересно. Тем более что как раз в это время Знайка, Винтик и Шпунтик придумали нечто такое, что на ближайшее время совершенно преобразило жизнь Цветочного города. Но подробнее об этом несколько позже.

Глава первая «ЛУННАЯ БОЛЕЗНЬ» ПОНЧИКА И «МОРСКАЯ БОЛЕЗНЬ» НЕЗНАЙКИ

Первый полёт на Луну показал, что не все коротышки одинаково хорошо переносят космические путешествия. Кое-кого после такого путешествия пришлось буквально заново ставить на ноги. И доктор Пилюлькин на время запретил какие бы то ни было полёты в космос. В Космическом городке, в обсерватории, остался работать один только астроном Стекляшкин.

Особенно мучительно приходил в себя Пончик, который вместе с Незнайкой находился на Луне дольше всех. С утра до вечера он валялся на больничной кровати или проветривался в гамаке на свежем воздухе, постоянно жалуясь, что Пилюлькин его не лечит, а только заставляет пить горькие лекарства. Тут следует заметить, что при всей своей учёности Пилюлькин так и не смог распознать таинственное недомогание Пончика и лечил его исключительно касторкой и рыбьим жиром.

Коротышки со всего Цветочного города приходили к Пончику слушать рассказы о том, как он был на Луне капиталистом, а потом разорился и крутил карусель для других богатых бездельников.

Послушав его, коротышки в другой раз приносили что-нибудь вкусненькое, подкрепиться до обеда или до ужина.

Такое затянувшееся недомогание Пончика не нравилось доктору Пилюлькину, и он однажды вызвал из Солнечного города знаменитого профессора Микстуру. Тот осмотрел больного, расспросил о том о сём, посовещался с Пилюлькиным и уехал обратно в Солнечный город.


Проснувшись на другой день, Пончик почему-то не увидел на столе свой привычный завтрак, состоявший из каши с маслом, тёплых ватрушек и какао пополам со сгущённым молоком. Несколько раз он позвал няню, потом Пилюлькина, но никто к нему не пришёл.

«Наверное, случилось что-то непредвиденное, – с тревогой подумал Пончик. – Что если где-нибудь пожар или Огурцовая река вышла из берегов…» Он с ужасом представил, как под самыми окнами больницы плещется вода, готовая хлынуть в дом.

Пончик вздрогнул и принял сидячее положение.

От резкого движения у него закружилась голова, и он вновь со стоном опустился на подушку. Однако он успел заметить, что за окном всё по-прежнему спокойно.

Пончик полежал ещё несколько минут и решил, что как бы там ни было, это не повод, чтобы бросать его здесь одного, а главное, отменять завтрак. Придя к такому умозаключению, он ещё несколько раз крикнул няню и Пилюлькина, но, не получив ответа, решил подняться с кровати. Он уже давно самостоятельно не передвигался и почти разучился ходить.

Преодолевая слабость и головокружение, он встал и кое-как, по стеночке, выбрался на крыльцо больницы.

На улице Колокольчиков было пустынно и тихо. Только двое коротышек шагали мимо по своим делам.

– Эй, братцы! – окликнул их Пончик слабым голосом. – Куда это из больницы все запропастились?

Но малыши, то ли не расслышав, то ли не поняв, приветливо помахали ему и скрылись за поворотом.

Согнувшись и бессильно облокотившись о перила крыльца, Пончик тупо смотрел им вслед.

Лёгкое дуновение ветра донесло до него запах гречневой каши и свежеиспечённых ватрушек. Пончик сглотнул слюну и, собрав остатки воли в кулак, двинулся прямо по середине улицы – в сторону дома, где кроме него жили ещё пятнадцать известных нам коротышек.


Когда Пончик, мокрый и взъерошенный, появился на пороге, его друзья уже заканчивали завтрак.

– А, больной! – радостно воскликнул разливающий чай Торопыжка, увидев Пончика.

– Весьма рад, весьма… – закивал вежливый Сахарин Сахаринович Сиропчик. Рядом с ним давно уже пустовало место за столом.

У всех нашлось для товарища приветливое слово.

К Пончику подошёл доктор Пилюлькин и приставил к его груди специальную слушательную трубочку.

– Как себя чувствует больной? – поинтересовался он, наклонившись к трубочке. – Пульс и дыхание учащённые, но в пределах нормы, – удовлетворённо констатировал Пилюлькин. – Надо больше двигаться, голубчик! Я вас выписываю из больницы. С сегодняшнего дня будете находиться под моим личным наблюдением.

Отдышавшись, Пончик позавтракал и сразу прилёг на свою кровать.

Когда же пришло время обеда, Пилюлькин объявил, что все отправляются обедать на берег Огурцовой реки. Коротышки обрадовались, потому что на реке можно было искупаться и поиграть в мяч. Один только Пончик окончательно расстроился. Ему вовсе не хотелось ковылять пешком до реки. Но делать было нечего, и он при всеобщей поддержке прогулялся туда и обратно.

С этого дня дело пошло на поправку. Пончик стал больше двигаться, ходить и даже купаться. «Лунная болезнь» стремительно отступала под натиском нового метода лечения доктора Пилюлькина.

Как выяснилось позднее, приезжавший накануне профессор Микстура здорово отчитал своего коллегу за попустительство. А Пончика и вовсе обозвал симулянтом. И тогда Пилюлькин незамедлительно принял на вооружение новую, уже известную нам методику лечения, с помощью которой Пончик сам себя вылечил.

* * *


Однажды Знайка показал своим друзьям карту, которую он составил, фотографируя Землю из космоса. По этой карте выходило, что Огурцовая река впадает в огромный природный водоём – море или даже целый океан. Коротышки из Цветочного города никогда не были на море, но знали, что оно очень большое и красивое. Что на море бывают бури и кораблекрушения, а также необитаемые острова с зарытыми сокровищами.

Особенно много про всё это читал Незнайка, когда ещё сам лежал в больнице и лечился у Пилюлькина от лунной болезни. После этих книжек Незнайке снились одноглазые пираты, надутые паруса и пенящиеся волны на бескрайних морских просторах… Можно сказать, что благодаря этим книжкам его лунная болезнь постепенно переменилась на болезнь «морскую».

Вместе с Пачкулей Пёстреньким, которого Незнайка заразил своим увлечением, они мастерили парусные корабли и пускали их в пруд. «А ну, трави шкоты!» – кричал Незнайка. «Все наверх! Вяжи бушприт к бизань-мачте!» – вторил ему Пёстренький.

Во всей этой морской тарабарщине они сами, кстати сказать, ровным счётом ничего не понимали.


Узнав о том, что Огурцовая река впадает в море, Незнайка погрузился в глубокую задумчивость и целых три дня ни с кем не разговаривал. Потом они с Пёстреньким несколько дней о чём-то шептались и выводили на бумаге какие-то чертежи. После этого они стали подолгу исчезать в прибрежных зарослях ниже по течению реки, подальше от пляжа. В это же время в доме, где жил Незнайка, и в доме, где жил Пачкуля Пёстренький, начали таинственным образом исчезать запасы продовольствия, гвозди, инструменты, простыни и бельевые верёвки.

Однажды с Пёстреньким разговорилась Кнопочка и под большим секретом выведала, что приятели строят на берегу морское судно, на котором не сегодня завтра поплывут по морям в поисках приключений.

– Не говори глупостей, – сказала Кнопочка. – Или ты уже забыл, как чуть не утонул Комарик?

Малыш по имени Комарик однажды залез в выдолбленную сухую половинку тыквы и поплыл по реке. Его унесло вниз по течению, тыква перевернулась, и его отыскали только к вечеру, далеко от города. Комарик всё это время звал на помощь, уцепившись за стебель растущего из воды камыша.

– Ты не думай, мы ведь не на тыкве поплывём… – попытался успокоить Кнопочку Пёстренький.

– Всё равно не смейте! Если вы сегодня сами обо всём не расскажете, тогда я всем расскажу! – решительно заявила Кнопочка.

– Ты же обещала… я же тебе по секрету!.. – в панике зашептал Пёстренький. Он испугался, что теперь, когда он всё разболтал, Незнайка не возьмёт его в путешествие.

– А если бы вы с крыши вниз головой собирались прыгать, а я бы пообещала и промолчала, как бы это называлось? – возмущённо парировала Кнопочка.

Пёстренький в отчаянии махнул рукой и побежал к Незнайке, надеясь предупредить несчастье и что-то исправить.

А Кнопочка, оставшись одна, подумала, что эти два друга могут и в самом деле уплыть по реке в море и там неминуемо погибнуть. Её воображение рисовало столь пугающие картины, что она, не медля больше ни минуты, поспешила к Знайке.

Только к вечеру героев отыскали в прибрежных зарослях, где они в спешном порядке готовились к отплытию. Морское судно представляло из себя грубо сколоченный плот с парусом-простынёй и ящиком для провизии.

Знайка был в ярости.

– Ты понимаешь, ослиная твоя голова, – кричал он на Незнайку, – что вас бы сейчас унесло и поминай как звали!..

Пёстренькому тоже досталось.


Когда страсти улеглись и об опасной выходке Незнайки и Пёстренького стали забывать, Знайка собрал друзей и сказал:

– Вот что, братцы. Ещё когда я первый раз увидел из космоса через телескоп наши края, то сразу же подумал о морской экспедиции. Ведь наша Огурцовая река впадает не в какую-нибудь лужу, а в настоящее огромное море!

Малыши одобрительно загудели.

– Я почему так разозлился, когда эти олухи сколотили свой плот? Ведь у меня уже тогда был готов план настоящего морского судна.

Малыши загудели громче.

– А теперь мы с Винтиком и Шпунтиком доработали чертёж во всех деталях и завтра начинаем постройку!

И под оглушительные крики «ура!» Знайка поднял над головой сверкающую модель.


Такой поворот событий был для всех неожиданным и тем более радостным. Коротышки уже порядком засиделись в городе. Разговоры о постройке судна и морском путешествии продолжались до глубокой ночи. Не радовались со всеми только двое: Пончик и затаивший на всех обиду Незнайка.

Глава вторая «СТРЕКОЗА»

Вскоре на специально расчищенном участке берега Огурцовой реки начались работы. Именно на этом месте, в зарослях, Незнайка и Пёстренький прятали свой плот. Теперь здесь, поднятое на высоких опорах, красовалось судно необычной конструкции. Его приплюснутая обтекаемая форма будто сама просилась на воду. Да, конечно, оно было создано для того, чтобы бороздить солёные океанские просторы.

– Что, теперь выходит – одних прогоняем, а других пускаем?.. – ворчал слонявшийся без дела Незнайка. – Будто другого места не могли выбрать…

– Им просто завидно стало, – презрительно цедил сквозь зубы Пёстренький. – Мы бы давно уже раньше них путешествовали.

– Путешествовали бы вы, – услышал их рассуждения Знайка, – с рыбами по дну.


В экспедиции могли принять участие до тридцати пассажиров, девятнадцать из которых уже записались и имели свои собственные номера посадочных мест. Всего вдоль каждого борта располагалось по восемь кают с двумя откидными койками и большим круглым иллюминатором.

В середине корабля находилась кают-компания, в которой путешественники могли собираться вместе. В трюме хранились водонепроницаемые контейнеры с запасами продовольствия, инструменты, снаряжение и спасательный катер, выстреливающийся на манер торпеды. В хорошую погоду можно было проводить время на палубе, а если шёл дождь или дул сильный ветер, крылья-батареи складывались, и судно превращалось в плотно закрытую, неуязвимую для дождей и штормов «раковину».

В носовой части располагалась капитанская рубка, лобовая часть которой была сделана из прозрачного сверхпрочного стеклопластика. В корме было устроено машинное отделение с воздушно-водомётным двигателем. Вместо гребного винта судно толкала вперёд мощная струя перемешанного с водой воздуха. Насосы закачивали воздух в камеру сжатия, затем, на выходе, в него попадала отфильтрованная забортная вода, и этот мощный поток толкал судно вперёд. Боковые водомёты, расположенные ниже ватерлинии, позволяли круто маневрировать на самых трудных участках.

Такое устройство было особенно удобным потому, что гребной винт не мог запутаться в водорослях или сломаться о подводные камни. Округлое, почти плоское днище судна позволяло ему легко преодолевать мели, скользить по острым камням, а хорошо разогнавшись, даже перепрыгивать небольшие острова.

Учитывая эти замечательные качества судна, Знайка предложил назвать его «Стрекозой».

В носовой части находился специальный прибор – «автолоцман», посылавший вперёд особый невидимый луч, который внимательно «ощупывал» перед собой дно и поверхность воды. Если на пути торчал камень или попадалось какое-нибудь другое препятствие, на пульт управления поступала соответствующая команда. Срабатывала автоматика, и «Стрекоза» сама выбирала себе другой, безопасный маршрут.

Винтик и Шпунтик предусмотрели также возможность морской прогулки под парусом. Одним нажатием кнопки из-под палубы выдвигалась длинная телескопическая мачта, увлекая за собой хитроумно уложенные снасти. Из днища выдвигался киль, и судно превращалось в большую устойчивую яхту.

И, наконец, для экстренного случая существовала особая, закрытая стеклом, кнопка. При нажатии на неё радио посылало в эфир сигнал «СОС», означавший, что путешественники попали в беду. В этом случае астроном Стекляшкин, принявший сигнал в Космическом городке, должен был немедленно выслать на место бедствия ракету, снабжённую прибором невесомости.


Незнайка и Пёстренький втайне завидовали коротышкам, зачисленным в экспедицию. Но поскольку считали себя смертельно обиженными, делали вид, что подготовка к отплытию их не интересует. Особенно Незнайка разозлился, когда узнал, что в экспедицию записались Кнопочка и ещё несколько малышек: Мушка, Капелька, Кувшинка и Ласточка.

– Ещё малышек с собой берут, – шипел Незнайка, – в морское плаванье. А если буря? А если пираты? Они же там сразу рёв поднимут: «Ах, я медузу боюсь! Ах, я платье промочила!..»

Пёстренький в ответ презрительно сплевывал, и они, пересыпая ядовитые замечания солёными словечками, продолжали топтаться возле строительной площадки.

А «Стрекоза» тем временем была уже почти на плаву. Оставалось только закончить внутреннее благоустройство, провести испытания на воде и загрузить трюмы. Незнайка с каждым днём мрачнел, а невозмутимый Пачкуля Пёстренький сделался ещё более неразговорчивым.

Однажды Кнопочка, чувствуя себя в какой-то степени виноватой, подошла к Знайке и спросила, нельзя ли всё-таки зачислить их в команду. Она сказала, что было бы слишком жестоко оставить их на берегу и что она даже готова уступить кому-нибудь из них своё место.

На это Знайка резонно ответил, что участвовать в экспедиции он никому не запрещал, что свободных мест ещё навалом и если Незнайка и Пёстренький желают отправиться вместе со всеми, то им достаточно занести свои имена в список.

Обрадовавшись, Кнопочка тотчас побежала разыскивать приятелей. Стоит ли говорить, что дело кончилось общим примирением и участие их в экспедиции стало решённым.

После того как были проведены успешные испытания «Стрекозы» на воде, Знайка торжественно объявил день отплытия.

* * *


И вот однажды, солнечным погожим утром, весь Цветочный город приготовился провожать в плаванье отважных путешественников.

Незнайка в этот день проснулся раньше всех, сделал гимнастику, чего за ним никогда не водилось, умылся, почистил шляпу, сел на крылечке и стал дожидаться, когда солнце покажется из-за верхушек деревьев.

Но поскольку время тянулось чрезвычайно медленно, он зашёл в дом и в нетерпении стал прохаживаться туда-сюда, что-то тихонько насвистывая и даже слегка пританцовывая. Через приоткрытую дверь он увидел на кровати спящего Пончика.

Пончик был единственным из шестнадцати живущих в доме малышей, кто не записался в экспедицию. Ссылаясь на своё расшатанное болезнью здоровье он принял решение остаться, чтобы каким-нибудь внезапным приступом не отравить отдых другим путешественникам.

Придя к какому-то важному решению, Незнайка зашёл в комнату, где спал лёгкий на подъём Торопыжка, и принялся его тихонько будить.


В назначенное время участники экспедиции собрались на палубе «Стрекозы». Знайка сказал прощальную речь столпившимся на берегу жителям Цветочного города:

– Прощайте, братцы! Мы попутешествуем недельки две и вернёмся. За нас не беспокойтесь!

Поднялся якорь, забурлил водомётный клапан, и через несколько минут судно скрылось за излучиной Огурцовой реки.

Глава третья НЕПРЕДУСМОТРЕННЫЙ ПАССАЖИР

Так как Пончика никто не разбудил, он продолжал безмятежно спать с приятным ощущением того, что ему не надо рано вставать и отправляться в какое-то ещё путешествие, снова подвергая себя опасностям и невзгодам.

Ему снилось, что коротышки Цветочного города выбрали его главным дегустатором и в его обязанности теперь входит пробовать все завтраки, обеды и ужины, которые варятся на улице Колокольчиков.

Пончик полулежит в удобном парусиновом кресле, а к нему стоит длинная очередь коротышек с авоськами, мисками и котелками, над которыми витают соблазнительнейшие запахи.

Он без устали пробует супы, каши, пироги, кисели и компоты, с важностью отпуская замечания типа «сойдет», «масла добавить», «в другой раз изюму не жалей»… Коротышки один за другим благодарят его и отходят.

Но вдруг появляется Незнайка и заявляет, что надо лететь на Марс и пробовать сухие колючки, которые употребляют в пищу местные жители.

Пончик в испуге машет руками, но Незнайка и другие коротышки вдруг набрасываются на него, связывают верёвками и тащат в космическую ракету.

Ракета стартует, и появляются противные зелёные существа, которые начинают пихать ему в рот сухой репейник. Пончик силится разорвать верёвки и делает несколько судорожных движений, от чего ракета теряет управление и начинает падать.

Тут Пончик закричал и проснулся.

Он лежал на полу, запутавшись в шерстяном одеяле, угол которого забился в рот и противно кололся.

Отплевавшись, Пончик осмотрелся вокруг и ничего не понял. Он увидел тесное помещение с иллюминатором, привинченным к полу столиком и двумя откидными кроватями. В первое мгновение он вообразил, что на самом деле находится в космической ракете. Ощутив, однако, легкое покачивание, он поднялся и выглянул в иллюминатор. Мимо него проплывали незнакомые берега, а за бортом плескалась вода. Пончик бессильно опустился на койку.

– Вот тебе и весь сказ… – пробормотал он, бессмысленно глядя перед собой.


Возможно, некоторые догадались, что всё случившееся с Пончиком было подстроено Незнайкой, который простодушно хотел устроить другу приятный сюрприз. Пока все спали, он разбудил Торопыжку и рассказал ему о своей затее. Но поскольку Пончик был очень тяжёлым, пришлось будить ещё Авоську и Небоську. Крепко взявшись вчетвером за уголки матраса, они благополучно перенесли спящего на «Стрекозу» и уложили на койку в одной из свободных кают.

Из-за того, что мерное покачивание судна и шум двигателя убаюкивали как нельзя лучше, Пончик проснулся только к обеду. А так как он ещё и не завтракал, мысли его приняли совершенно определенное направление – в сторону кухни, или, выражаясь на морском языке, камбуза.


Тем временем путешественники собрались на палубе. Они стояли вдоль перил и с интересом разглядывали незнакомые берега. По ходу движения судна Знайка давал некоторые пояснения:

– Как видите, сейчас судно берет энергию от солнечных батарей. В хорошую погоду энергия будет накапливаться в особых солнечных аккумуляторах.

– А в плохую? – спросил Незнайка. – Без солнца, выходит, на этой штуке далеко не уплывёшь? Тоже мне изобретатели. Чем солнечные батареи изобретать, лучше бы обыкновенный парус изобрели.

– Видно, что ты бездельничал, пока все работали, – терпеливо объяснял Знайка. – Энергии, накопленной аккумулятором только за один час, хватит на целый день пути. И парус на судне тоже имеется. Только по реке под парусом ходить незачем. Вот выйдем в море, там и парус поднимем.

– Скажите, пожалуйста, – поинтересовался Сахарин Сахаринович Сиропчик, – это правда, что вода в море солёная, то есть совершенно непригодная для употребления ни в обычном, ни в газированном виде?

– Совершенная правда, – подтвердил Знайка. – Однако в этом нет ничего опасного. Купаться и плавать в морской воде можно совершенно спокойно, а для опреснения имеется специальная опреснительная установка системы Винтика и Шпунтика. В сущности, это особый фильтр, мембрана которого свободно пропускает молекулы воды, но задерживает посторонние примеси, в том числе и морскую соль.

– Выходит, что воды у нас будет целое море?.. – удовлетворенно отметил Сиропчик.

– А на море будет шторм или девятый вал? – поинтересовался художник Тюбик, который мечтал написать масляными красками морской пейзаж.

Но в это время вахтенный матрос Шпунтик подал сигнал к обеду, и все спустились в кают-компанию. Однако первый обед на судне вышел, как говорится, комом.


Дежурный по кухне Растеряйка, который тоже выходил на палубу на палубу послушать, стоял теперь в дверях камбуза, застыв на месте, словно обнаружив там змею. Из-за его спины коротышки увидели одетого в полосатую пижаму Пончика. Он уже умял почти до дна кастрюлю грибного супа и теперь приканчивал тридцатую порцию блинчиков.

Потеряв от долгого сна ориентацию во времени и сильно проголодавшись, Пончик вообразил, что все пассажиры на судне уже пообедали. И тогда он решил подкрепиться на камбузе без посторонней помощи. Довольно быстро отыскав нужное помещение по запаху, он принялся методично уничтожать суп и блинчики с творогом, пока за этим занятием его не застал дежурный по кухне.

– Ах ты, обжора проклятый! – закричал на него Растеряйка. – И откуда ты только взялся! Чем я теперь кормить буду?

Схватив половник, он замахнулся, чтобы треснуть Пончика по голове. Но тут вмешался Знайка.

– Погоди, – схватил он Растеряйку за руку. – А ты как сюда попал?..

– А вот это я как раз хотел спросить у вас, – с расстановкой произнес Пончик, обретая уверенность в своей правоте. – Вот именно это и спросить, – повысил он голос, – КАК Я СЮДА ПОПАЛ? Кому это пришло в голову, – он постучал себя по голове, – меня сюда притащить, воспользовавшись тем, что больной на некоторое время забылся сном?..

Тут счёл необходимым подать голос доктор Пилюлькин:

– Ну, ты не очень… Никакой ты не больной.

– Ах вот вы как? Уже не больной? – в голосе Пончика появились истерические интонации. – И это я слышу от доктора, призванного как никто другой…

Но ему не дали договорить. С криком: «Так ты будешь больной!» – Растеряйка, изловчившись-таки, треснул Пончика половником по голове.

– А-а-а!!! – завопил Пончик противным голосом, схватившись за голову. – Ай-я-йа-аа!!!

Растеряйка шагнул к нему, чтобы двинуть ещё раз, но его подхватили под руки. Тогда Пончик неожиданно схватил из ящика горсть соли и бросил Растеряйке в лицо. Соль попала в глаза, бедняга завопил и стал вырываться.

– А-а!! Да пустите же, идиоты! Пустите к рукомойнику, ослы несчастные!..


Кое-как все угомонились и расселись в кают-компании. Первый обед на «Стрекозе» состоял из хлеба с маслом и теплого клюквенного киселя, до которого Пончик, по счастью, не успел добраться.

Глава четвёртая ТАИНСТВЕННОЕ ДУПЛО

Остаток дня путешественники провели благоустраивая свои каюты, каждая из которых, как мы уже знаем, предназначалась для двух пассажиров.

В каюте номер один поселились Винтик и Шпунтик. Вся их каюта была завалена чертежами и инструментами. На месте они почти не сидели, а больше лазали по кораблю, проверяя надежность работы его узлов и механизмов. Винтик лучше разбирался в электронной системе управления, а Шпунтик – в устройстве двигателя.

В каюте номер два поселились Знайка и доктор Пилюлькин. Здесь была чистота и образцовый порядок. Пилюлькин выполнял свои привычные обязанности, а Знайка руководил экспедицией. Он также вёл подробный дневник путешествия, который называл судовым журналом. Регулярно Знайка замерял ширину и глубину реки, исследовал структуру дна и отмечал всё это на карте.

Третью, четвёртую и пятую каюты занимали малышки: Ласточка и Кувшинка, Капелька, Мушка и Кнопочка. Свои каюты они украсили расшитыми салфетками, рукодельными ковриками, подушечками и занавесками. Огромные, до самого потолка, букеты ландышей распространяли аромат леса. У них было очень красиво и уютно.

В каюте художника Тюбика и музыканта Гусли царил, так сказать, творческий беспорядок. Тюбик делал путевые наброски, а Гусля сочинял симфоническую поэму «Навстречу ветру». Повсюду были разбросаны нотные тетради, музыкальные инструменты, краски, альбомы и цветные карандаши. Поскольку Тюбик почти всё время проводил на палубе у мольберта, эти творческие натуры друг другу совсем не мешали.

В других каютах расположились: охотник Пулька и его собачка Булька, Молчун и Ворчун, Торопыжка и Растеряйка, Авоська и Небоська, Незнайка и Пачкуля Пёстренький.

В отдельных каютах, по одному, расположились Сахарин Сахаринович Сиропчик и Пончик. Сиропчик вообще любил устраиваться с двойными, так сказать, удобствами. Большую часть времени он проводил в кают-компании, где всегда можно было попить газированной водички с сиропом.

Что касается Пончика, то он решительно принял позу невинно пострадавшего. Он ни с кем не разговаривал, а встречаясь со Знайкой, тут же начинал требовать, чтобы его вернули домой. Но так как для этого пришлось бы разворачивать обратно «Стрекозу» вместе со всеми пассажирами, Знайка, устав разъяснять Пончику ситуацию, начал в конце концов от него прятаться. Вообще, Пончик добился того, что вокруг него образовалась какая-то тягостная и нелепая атмосфера всеобщей вины.

Таким образом, в тринадцати каютах расположились двадцать два коротышки и собачка Булька. Поскольку кают всего было шестнадцать – по восемь с каждой стороны – то легко подсчитать, что ещё три оставались пустыми.


Вечером, когда солнце скрылось за деревьями, Знайка объявил высадку для ночной стоянки.

Захлопнув солнечные батареи, «Стрекоза» наехала плоским дном на песчаный берег, и Шпунтик закрепил якорь на торчащем из земли корне дуба. Винтик спустил трап, и нагруженные снаряжением путники ступили на незнакомый берег.

То там, то здесь высились огромные камни, а могучие дубы, казалось, достают кронами до раскрашенных закатом редких перистых облаков. Не многие коротышки из Цветочного города видели такие большие деревья.

Знайка выбрал поблизости ровную поляну и велел всем собраться. Обязанности распределились следующим образом.

Винтик и Шпунтик устанавливают четыре шестиместные палатки; Торопыжка, Авоська и Небоська разжигают костёр; малышки собирают и укладывают в палатках сухие листья для мягкого ночлега, а все остальные идут за дровами. Дежурными по кухне были назначены доктор Пилюлькин и Сиропчик. Сам Знайка отправился пилить замеченный им неподалёку белый гриб.

На «Стрекозе» остался только один Пончик. Он сослался на плохое самочувствие и отсутствие верхней одежды. И действительно, он попал на судно в одной пижаме, в ней и разгуливал по «Стрекозе». Когда Сиропчик любезно предложил ему примерить что-нибудь из своего гардероба, оказалось, что вся одежда толстенького Сиропчика, за исключением сандалий, ему мала. Так он раздался вширь за время своей болезни.

Теперь Пончик сидел у окна своей каюты, грыз печенье, запивал его лимонадом и поглядывал на разгоравшийся огонек костра на берегу. «Ничего… – думал он про себя. – Пусть они там… А мне и здесь хорошо. Тепло, светло и мухи не кусают…»


Оказавшись в дубовой роще, малыши, вместо того чтобы собирать сухие ветки для костра, тут же начали бросаться желудями. Понаставив друг другу синяков и ссадин, они наконец угомонились и разбрелись по лесу. Набрав охапку сухих веток или волоча за собой приличный сук, каждый тащил дрова. И костёр, по мере того, как сгущались сумерки, светил всё ярче, разгораясь, потрескивая и пуская в небо искры.

Вскоре со стороны лагеря потянуло ароматом густого грибного супа с перловкой. А поскольку сегодняшний обед был подчистую уничтожен Пончиком, у путешественников буквально текли слюнки.

Незнайка и Пёстренький, которые всё это время болтались по лесу без дела, подобрали для видимости несколько сухих веточек и тоже было двинулись в сторону лагеря, но тут их внимание привлёк Булька. Он откуда-то спешил, держа в зубах тряпочную шапку с козырьком.

– Булька, ко мне! – скомандовал Незнайка, взял шапку и повертел её в руках. – Похоже, это шапка Растеряйки. Может быть, он заблудился?

Друзья стали звать Растеряйку, но ответа не было.

– А ну, искать! – приказал Незнайка, и Булька с довольным урчанием побежал в лес.

В считанные минуты они оказались так далеко, что за деревьями не стало видно костра.

– Погоди, погоди, – сказал Пёстренький. – Этак мы и сами заблудимся. Булька, ты где?

Булька тявкнул. Он забрался в дупло дуба и теперь, опершись передними лапами о край, звал за собой внутрь.

– Вот тебе раз, – пробормотал Незнайка. – Неужели Растеряйка в дупло залез?

– Подумаешь, дупло, – недовольно сказал Пёстренький, которому совсем не хотелось лезть в темноту. – Ну, посидит там, а потом сам вылезет. Пойдем лучше к нашим, есть охота.

Они покричали в дупло, но ответа не последовало.

– Слушай, – сказал Пёстренький, – а почему ты решил, что это шапка Растеряйки? У Растеряйки шапка старая, измятая. А это совсем новая, только похожа.

Было уже совсем темно. Незнайка повертел шапку в руках и был вынужден согласиться, что в первый раз хорошенько её не рассмотрел.

– Видать, мы дурака сваляли, – согласился он с Пёстреньким. – Пошли, а то уже совсем ничего не видно.

И тут Незнайке на мгновение показалось, что из дупла доносятся странные приглушённые звуки, похожие на музыку.

– Погоди-ка, – сказал он, понизив голос. – А ну, послушай.

Друзья перегнулись через край дупла и сосредоточенно, не дыша, стали слушать. Откуда-то из глубины доносились едва различимые звуки весёленького марша.

– Что же это… – пробормотал Пёстренький, позабыв о своем правиле ничему не удивляться. – Разве так бывает?.. Дерево…

– Да, ерунда какая-то, – согласился Незнайка, у которого по спине забегали мурашки.

Обоим стало не по себе.

– Давай только заглянем… – прошептал Незнайка, глаза у которого от страха и любопытства сделались круглыми.

– Лезь первый! – прошептал Пёстренький.

Закусив губу, Незнайка схватился за влажную от волнения руку приятеля и, осторожно перешагнув через край дупла, ступил на мягкие сухие листья.

– Ничего, – сказал он Пёстренькому, – можешь залезать.

Глава пятая НА ТЕРРАСЕ

Незнайка и Пёстренький залезли в дупло и стали таращить глаза в темноту. Через минуту-другую неподалёку стал различим какой-то слабый свет. Крепко держась за руки, приятели начали осторожно продвигаться в его сторону.

Переступив несколько шагов, они увидели затянутую паутиной приоткрытую деревянную дверцу и вырубленные в корневище дуба ступеньки. С величайшей осторожностью Незнайка и Пёстренький начали спускаться.

По мере их продвижения становилось светлее, а музыка доносилась всё более отчетливо. Терпкий запах свежей сырой земли, дерева и сухих листьев сменился дуновениями чистого, поднимающегося снизу воздуха.

Миновав ещё десяток ступеней, путешественники вышли на дощатую террасу с перилами, и их глазам открылось поистине ослепительное зрелище.

В подземной долине, в лёгкой дымке, раскинулся красивый, будто игрушечный, сверкающий разноцветными огнями городок. «Небесную твердь» путешественники могли потрогать руками: она представляла собой паутину тонких стеклянных трубочек со светящимся внутри газом. Земляной потолок над «паутиной» и земляные стены городка плотно оплетали узловатые корни растущих на поверхности дубов. Незнайка и Пёстренький стояли на опоясывающей городок узкой террасе под самым светящимся потолком.

Городок имел овальную, похожую на стадион, форму, а планировка его напоминала срез луковицы; то есть линии домов и зелёных насаждений расходились кольцами от центра до окраин.

Повсюду были видны жители городка, которые как будто не ходили, а скользили прямо по улицам. Из громкоговорителей разносилась бодрая музыка, отголоски которой приятели услышали ещё там, наверху. «Что же они тут, не спят никогда?..» – подумал Незнайка.

И действительно, наверху была уже ночь.

* * *

Не успели путешественники обменяться впечатлениями, как рядом послышался голос незаметно подошедшего к ним коротышки.

– Приветствую уважаемых гостей Земляного города! – радостно сказал незнакомец.

На нём был жёлтый фирменный комбинезон с выведенной крупными печатными буквами непонятной надписью: ТЕХНИЧЕСКИЙ ОБХОДЧИК ЮГО-ВОСТОЧНОГО СЕКТОРА. Коротышка был небольшого роста, плотненький, с круглым улыбающимся лицом.

«Так вот оно что! – молча переглянулись, сверкнув глазами, Незнайка и Пёстренький. – Значит, это и есть Земляной город!..»

– Вот видите, как всё удачно сложилось, – говорил улыбающийся коротышка, – я забыл шапку, вернулся и – какой сюрприз – вижу вас, выходящих из вентиляционной шахты.

Коротышка сказал «позвольте», взял из рук оторопевшего Незнайки форменную шапочку с козырьком и нацепил её себе на голову.

– Разрешите представиться: Бублик, технический обходчик погранично-наблюдательной линии. Моё дежурство как раз закончилось, и я уже собирался уходить, но тут заметил, что шапку-то я забыл у четыреста двадцать третьего… Иду обратно и – какой приятный сюрприз!.. Вообще-то через шахты у нас давно уже никто не лазает. Даже удивительно, что вы воспользовались таким оригинальным способом. Вы у нас впервые?..

Незнайка открыл рот, но Бублик, не дождавшись, продолжал как ни в чём не бывало:

– Да, да, конечно, я вижу, что вы у нас впервые. И я тем более счастлив, что имею возможность незамедлительно вам всё показать.

Тем временем на террасе появился ещё один коротышка в жёлтом форменном комбинезоне. Он подошёл к собеседникам, приветливо улыбаясь.

– Мой сменщик, – пояснил Бублик. – Привет, Метчик! Вот, познакомься с приезжими. Вообрази себе: забрались прямо через старую вентиляционную шахту!.. Сейчас пойду показывать им город.

После обоюдного представления Незнайка обратился к Бублику. По правде, он был слишком ошарашен происходящим и сказал первое, что пришло в голову:

– Скажите, а вы не знаете одного шофера из Змеевки? Его тоже зовут Бублик.

– Нет, к сожалению, я никогда не был в Змеевке. Но ведь это очень распространённое имя; наверняка в каждом городе есть свой Бублик – водитель, сапожник или инженер…

– Это точно, – подтвердил Метчик. – Я знаю одного Бублика из Ромашкина, так вот он умеет шевелить ушами и удивительным образом подражать крикам домашних животных…

– Хорошо, хорошо, – перебил его Бублик, не позволив более подробно рассказать о выдающемся тезке. – К сожалению, я не умею шевелить ушами, но с большим удовольствием провожу вас по нашим, с позволения сказать, достопримечательностям.

– Коллега, – обратился Метчик к товарищу, – но ведь возможно, что наши гости устали, хотят отдохнуть или перекусить, а ты их, можно сказать, с порога тащишь смотреть город.

– Нет-нет, – счёл нужным подать голос Незнайка, – мы ещё совсем не устали.

– К тому же, дорогой коллега, – продолжал настаивать Метчик, – ведь вы не можете отправиться на экскурсию прямо в рабочей форме.

На самом деле Метчику тоже очень хотелось пообщаться с приезжими. Однако он только что заступил на дежурство и ни при каких обстоятельствах не мог покинуть свой пост на террасе.

– Хорошо, хорошо, – неохотно сдался Бублик. – Сейчас я мигом сбегаю домой, переоденусь и вернусь за вами.

Возражений не последовало.

Бублик отошёл было, но сразу вернулся. Он подозрительно взглянул на Метчика и потребовал:

– Дайте слово, что никуда отсюда не уйдете. Что будете дожидаться здесь, на этом самом месте.

Все трое охотно пообещали.

Бублик отошёл, но опять вернулся.

– Простите, я забыл вас спросить: насколько вы располагаете временем и не намереваетесь ли вы лечь спать?

Вопрос прозвучал немного странно. Незнайка и Пёстренький переглянулись.

– Нет, спать мы ещё не хотим, – ответил Незнайка. – Но, извините за любопытство… вы сами тут что, никогда не спите?

Предоставив Метчику отвечать на вопросы, Бублик удалился.

– Ну что вы, – заверил Метчик своих собеседников, – конечно, иногда мы спим. Но теперь гораздо меньше. К тому же у каждого из нас имеется свой, наиболее удобный режим. Ведь здесь совсем не бывает дня и ночи, как наверху. К тому же, как вы могли заметить, повсюду горит свет и играет музыка, невзирая на время суток. Кстати говоря, это представляет некоторые неудобства для гостей, проживающих в гостинице. В ночное время на первых порах они просто-напросто бывают вынуждены воспользоваться специальными затычками для ушей. Привычка спать, знаете ли, такая вещь… Да, между прочим, – оживился Метчик, – это случайно не ваше судно странной конструкции причалило недавно у Серых камней?

– Да, наверное, это наше, – подтвердил Незнайка. – А откуда вы знаете?

– Ну, об этом уже сообщили по радио и телевидению. Это дело у нас хорошо налажено. Там наверху, – Метчик указал вверх, – на самых верхушках дубов, установлены камеры наблюдения. Поэтому каждый житель Земляного города может видеть всё, что делается наверху.

– Скажите, – поинтересовался Незнайка, – а мы сейчас можем увидеть наших товарищей?

– Конечно! – сказал Метчик. – Никаких затруднений. Пойдемте к ближайшему экрану и посмотрим.

Они прошли несколько шагов вдоль террасы, и Метчик открыл дверцу металлического щитка, за которым обнаружились четыре телевизионных экрана. На двух из них было изображение лагеря коротышек из Цветочного города. Первый показывал лагерь с большого расстояния: были видны только крошечные фигурки, палатки и вьющийся над поляной дымок. На другом экране лагерь был показан с близкого расстояния: крупный план выхватывал лица путешественников, которые сидели вокруг костра и ужинали. По всему было ясно, что Незнайку и Пёстренького ещё не хватились.

– Вот, пожалуйста, – комментировал Метчик, – вокруг костра всё отлично видно, несмотря на тёмное время суток. С тех пор как вы здесь высадились, коротышки Земляного города проявляют к вам живой интерес. Несколько камер постоянно направлены на вашу стоянку; каждые полчаса её показывают в телевизионных новостях. Ещё одна камера выполняет свою обычную работу, то есть медленно вращается во все стороны, давая изображение панорамы местности.

– А что это на четвёртом экране? – спросил Незнайка.

– Это одна из восьми специальных камер, расположенных внутри города, – объяснил Метчик. – Так называемый «говорящий глаз». Вот этот, который вы видите, работает на территории нашего, юго-восточного сектора. Если кто-нибудь, допустим, играет с огнем или кто-то кого-то обижает, «говорящий глаз» может приблизиться к нарушителю и поговорить с ним, как говорится, с глазу на глаз, вы уж извините за каламбур. Сам «глаз», как видите, крепится под куполом города на специальном кронштейне и в одно мгновение может оказаться у вас буквально перед носом. Если дежурный замечает где-то непорядок, то ему совершенно необязательно вызывать туда милиционера. Он просто подведёт камеру с громкоговорителем вплотную к нарушителю и сделает ему серьёзное внушение. При этом громкость такого внушения может колебаться от деликатного шёпота до громовых раскатов, от которых нарушитель ещё долго не в состоянии опомниться. Был случай, когда дежурный так рявкнул на малыша, который топтал газон, что бедняга после этого стал часто моргать и заикаться. Пришлось поместить его в больницу для поправки нервной системы. Ну а если «глаз» обращается к нарушителю по имени, то можете себе представить, какое мнение сложится в городе об этом коротышке… Однако нарушения у нас бывают столь редко, что серьёзного случая я уже и не припомню.

– А много коротышек работает здесь, на террасе?

– Восемь специалистов в смене – по количеству распределённых по сторонам света секторов. Как вы, наверное, уже успели заметить, мы с Бубликом работаем в юго-восточном секторе. Но мы в основном наблюдаем не за порядком в городе, а за техническим состоянием светящегося потолка и некоторых других технических приспособлений.

Незнайка побоялся, что Метчик сейчас начнет вдаваться в сложные технические подробности, и задал вопрос, который давно вертелся на языке:

– Скажите, а почему вы живете… ну, не как все. Ну, в смысле, не на поверхности?

– О-о… – протянул Метчик, – это очень старая история. Бублик, конечно, мне не простит… Но, раз уж вы сами спросили, я, так и быть, расскажу всё с самого начала.

Незнайка и Пёстренький облокотились о перила террасы и, глядя на раскинувшийся перед ними городок, приготовились слушать.

Глава шестая ИСТОРИЯ ЗЕМЛЯНОГО ГОРОДА

– Давным-давно, – начал свой рассказ Метчик, – наш город был таким же, как все другие: он находился на поверхности. Немного дальше вниз по реке ещё сохранились заброшенные постройки. Он назывался Желудёвым городом, потому что вокруг под дубами было очень много желудей.

И вот однажды в городе объявилась малышка по имени Огонёк. Кто она такая и откуда она пришла, никто так и не узнал. Единственное, о чём она однажды сама проговорилась, это то, что на самом деле её зовут Клюковка, а имя Огонёк она сама себе придумала.

Так вот эта малышка, появившись в городе, тут же стала изобретать всякие новшества: самодвижущиеся тротуары, которые жители почему-то обходили стороной; гусеничный велосипед, который трудно было сдвинуть с места; электронную скороварку, совмещённую с пылесосом; следящие за движением зрачка самоперелистывающиеся книги; универсальный карманный складной прибор, включавший в себя зубную щетку, вилку, ложку и расческу; самораскрывающийся от попадания воды зонт; невидимые чернила и массу других, абсолютно не пользовавшихся спросом вещей.

Конечно, она была очень умной и учёной малышкой и придумала также много нужного и полезного. Большое, вертящееся от речного потока колесо, которое давало Желудёвому городу электричество, трамвай и текстильную фабрику, работавшую на сырье, получаемом из коры дуба.

И всё было бы по-прежнему, если бы Клюковка не загорелась однажды идеей полёта в космическое пространство. Тогда коротышки ещё не летали в космос, и ей приходилось начинать с самых, как говорится, азов.

Она стала изучать атмосферу Земли, для чего запустила в небо особый воздушный шар – зонд, начинённый разными приборами. Она выяснила, что Землю окружают разной степени плотности слои атмосферы, а также, на манер мыльного пузыря, тонкий озоновый слой, который защищает коротышек и вообще всё живое от вредных солнечных излучений.

Однажды Огонёк в панике прибежала из своей лаборатории и объявила, что скоро всем коротышкам на Земле придёт конец, так как, по её последним исследованиям, этот озоновый защитный слой исчезает буквально на глазах. Она велела, чтобы каждый залез у себя дома в погреб и не вылезал до тех пор, пока она что-нибудь не придумает.

И вот все сидят в погребах, дрожат от холода, а она думает.

День думает, другой… Тут её кто-то надоумил, что за городом вверх по реке есть заброшенная шахта, из которой раньше добывали железную руду. Руду давно выбрали, а под землёй осталась огромная пещера – такая большая, что ни стен, ни потолка не видно. Пещера очень надёжная, потому что крепко оплетена со всех сторон корнями растущих на поверхности дубов. Сохранилась и железная дорога, ведущая туда из Желудёвого города.

Огонёк немедленно отправилась в пещеру и всё там хорошенько осмотрела.

В тот же день её исследования показали, что озоновый слой Земли пришел в норму, и жизнь в городе потекла по-прежнему. Но мысль об огромной, словно созданной для подземного города пещере с тех пор не давала ей покоя.

И вот в один прекрасный день Огонёк объявила, что, поскольку опасность в принципе существует, подземный город надо строить. А в том, что заброшенная шахта – самое подходящее для этого место, коротышек убедила открывшаяся волею случая одна его удивительная особенность.

Огонёк много времени проводила в шахте, занимаясь планировкой будущего города, и носила туда с собой обеды и завтраки. Однажды она обратила внимание на то, что остатки продуктов на столе от времени нисколько не портятся. (Как многие другие поглощённые наукой коротышки, Огонёк была довольно неряшлива.) Пролежавшие целую неделю на столе огрызки и обрезки продуктов оставались абсолютно свежими, а недопитое молоко никогда не прокисало. Один раз она сильно поранилась, но продолжала работать, наскоро перемотав руку бинтом из походной аптечки. Когда же вечером дома она размотала повязку, оказалось, что рана полностью зажила, и только небольшой розовый шрам на коже напоминал о случившемся.

Огонёк стала изучать эти явления и пришла к выводу, что дубы в этом месте собирают и накапливают под своими корнями огромную жизненную силу, которая обладает уникальными целительными свойствами.

Работая теперь в пещере почти безвылазно, Огонёк научилась вживлять в корни специальные электроды и получать из деревьев энергию света, которую собирают и накапливают листья. Эти световые потоки она преобразовала в электрические, и у будущего города открылись неограниченные источники энергии.

Со временем потолок пещеры был опутан светящейся «паутиной», и после того, как там стало светло как днём, на всей территории развернулось строительство подземного города.

Работа кипела днем и ночью, всем было удивительно и радостно оттого, что на их глазах и при их участии возникает невиданный, волшебный и поразительно красивый городок под землей…

А когда строительство было закончено, праздники отгремели и город был окончательно благоустроен, Клюковка-Огонёк как-то незаметно исчезла. И никто не знает, где она теперь и что ещё изобретает.


Так печально закончил свой рассказ Метчик.

– А что же теперь с этим… слоем? – поинтересовался Незнайка.

– Астрономы из Солнечного города сообщили, что озоновый слой полностью восстановился и сейчас его состояние не представляет для коротышек ни малейшей опасности.

– Значит, всё это было напрасно, и Земляной город построили вроде как по ошибке?

– Нет, нет, что вы! – с горячностью возразил Метчик. – Отбою нет от желающих поселиться у нас в Земляном городе. Нам даже приходится некоторых коротышек отговаривать, так как для всех желающих просто не хватает места! Пробыв здесь всего несколько часов, вы сами почувствуете необычайный прилив бодрости. Коротышки в Земляном городе никогда не устают, не болеют и даже почти никогда не спят. Свет у нас, как видите, горит и днём и ночью.

Тут внизу, под террасой, появился Бублик и начал отчаянно жестикулировать, приглашая Незнайку и Пёстренького спуститься.

– О, мне пора! – заторопился Метчик. – Совсем позабыл снять показания с приборов. Будьте осторожны на лестнице!


Метчик убежал, а приятели спустились по вертикальной металлической лестнице и тут же попали в объятия разговорчивого Бублика.

– Ну вот и славно! – говорил тот, поддерживая на нижних ступеньках Незнайку, а затем и Пёстренького. – Теперь, самое главное, держитесь рядом со мной и не потеряйтесь. Сейчас тут о вас только и говорят! Я вам всё покажу и расскажу!

Бублик был одет в красивый клетчатый костюм, белую рубашку и бабочку. Его круглое лицо светилось удовольствием от предвкушения приятной прогулки. Почему-то он стоял на роликовых коньках, пристёгнутых специальными креплениями к выходным лаковым туфлям. Первым делом Бублик настороженно спросил:

– А Метчик вам что-нибудь рассказывал?

– Да… – признался Незнайка, невольно ощущая какую-то вину перед Бубликом. – Он рассказывал про Клюковку-Огонёк и про то, как строился Земляной город.

Бублик огорчённо всплеснул руками:

– Ну вот! Я так и знал, что вас нельзя с ним оставлять. Ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Зато со мной вы будете смотреть город изнутри. Надеюсь, что вам теперь это будет вдвойне интересно.

И он, как само собой разумеющееся, протянул Незнайке и Пёстренькому по паре роликовых коньков. Поймав их недоуменный взгляд, Бублик хлопнул себя по лбу:

– Какой же я осёл! Ведь вы, наверное, никогда не катались на роликах. Ну, ничего, я сейчас вас быстро научу. У нас здесь это обычное, так сказать, средство передвижения. Места не так уж много, поэтому нет здесь никаких автомобилей, мотоциклов и даже велосипедов. На роликах можно пересечь весь город в считанные минуты.

Бублик помог Незнайке и Пёстренькому закрепить ролики, и приятели стали учиться на пустынной кольцевой дороге, которая была покрыта чем-то вроде линолеума.

– Обратите внимание, – не теряя времени, говорил Бублик, – что на Дальнее кольцевое шоссе выходят только задние фасады домов, почти не имеющие окон. Сами посудите: кому захочется жить в комнате, окна которой выходят на глухую стену?..

За пару минут Незнайка и Пёстренький научились стоять и даже чуть-чуть передвигаться на роликах. На этих устойчивых четырехколесных коньках имелся специальный рычажок, при помощи которого можно было регулировать степень скольжения. То есть в «нулевом» положении ролики вовсе не крутились, и, стоя на коньках, можно было передвигаться самым обыкновенным образом или просто стоять на месте. Если же регулятор перемещали в крайнее противоположное положение, ролики скользили по дороге как настоящие коньки по настоящему льду. Промежуточные положения регулятора позволяли передвигаться медленно, например, в магазине.

Научившись держаться на роликах, Незнайка и Пёстренький, крепко ухватившись с двух сторон за Бублика, направились в город. То есть, заехали под ближайшую арку в сплошном ряду двухэтажных домов, протянувшихся вдоль опоясывающего город Дальнего кольцевого шоссе.

Глава седьмая ЭКСКУРСИЯ ПО ЗЕМЛЯНОМУ ГОРОДУ

Когда путешественники очутились на жилой стороне домов, их взорам открылись симпатичные фасады с резными ставенками и крылечками, заросшие цветами уютные дворики, спортивные площадки и бассейны для купания. Несколько коротышек играли в мяч, двое сидели в беседке за шахматами, некоторые купались.

Бублик без устали комментировал:

– Как видите, жители нашего города предпочитают деревянные постройки, а также украшения ручной работы в отличие от замороченных, с позволения сказать, прогрессом жителей других городов. Вот вы были, например, в Солнечном городе? – поинтересовался Бублик и, получив утвердительный ответ, продолжал: – Вся эта штамповка из пластмассы, вертящиеся высотные дома, похожие на ульи, и тому подобное напрочь лишает коротышку индивидуальности… В этот момент Бублик подумал, что его рассуждения гостям могут показаться обидными, и он осторожно поинтересовался:

– Скажите, а у вас в Цветочном городе есть высотные дома?

Незнайка ответил, что Цветочный город по архитектуре как раз больше походит на Земляной, но что и Солнечный город ему тоже понравился.

Бублик успокоился и продолжал:

– Сейчас мы минуем эти дворы и… – путешественники нырнули под арку следующего ряда домов, – …и окажемся на проспекте.


Яркий свет ударил в глаза Незнайке и Пёстренькому. Этот проспект был, конечно, не такой большой, как в настоящих городах, но здесь было так светло, шумно и весело, что хватило бы на несколько проспектов больших, привычных для коротышек городов.

Пластиковое покрытие мостовой было фиолетовым, и Бублик сказал, что проспект называется Фиолетовый. По обе его стороны красовались витрины магазинов, рестораны, концертные залы, библиотеки и кинотеатры. Играла музыка, множество коротышек на роликах ели мороженое, разглядывали витрины или просто разговаривали.

Увидев улыбающуюся продавщицу с тележкой, которая раздавала всем желающим мороженое, Пёстренький предложил немедленно подкрепиться. Но Бублик попросил не задерживаться, а поскорее добраться до Центральной площади и уж там где-нибудь отдохнуть по-настоящему.

Путешественники нырнули под очередную арку и снова очутились в тихих двориках с качелями, площадками для игр, беседками и водоёмами. Не задерживаясь, друзья выкатились на следующий проспект, такой же шумный и оживлённый, как и предыдущий. Он назывался Сиреневым, так как его пластиковая мостовая была сиреневого цвета.


Пройдя насквозь с десяток таких закольцованных, уменьшающихся по мере приближения к центру участков, друзья в конце концов добрались до Центральной площади. Здесь было особенно светло и шумно. Посередине бил огромный, подсвеченный разноцветными прожекторами фонтан. Круговая панорама фасадов домов была здесь особенно нарядной, а мостовая, выложенная полупрозрачной матовой плиткой, светилась изнутри разбегающимися от середины радужными волнами.

Бублик подвёл, вернее, подкатил Незнайку и Пёстренького к лотку с мороженым, и каждый выбрал себе по стаканчику. А Пёстренький взял себе сразу два, пояснив, что он уже давно сильно проголодался.

– Так вы, наверное, есть хотите! – спохватился Бублик.

– Вообще-то не помешало бы, – недовольно проворчал Пёстренький. Он был не такой впечатлительный, как Незнайка, а потому не терял аппетита ни при каких обстоятельствах.

Бублик хотел немедленно отвести приятелей в один из ресторанов, которые повсюду зазывали своей рекламой, но Пёстренький сказал, что сначала немножко перекусит мороженым для аппетита. Все трое уселись на парапет фонтана и, с интересом поглядывая по сторонам, принялись за свои стаканчики.

– Наверное, вы думаете: каким образом коротышки Земляного города сообщаются с поверхностью земли? – продолжал говорить Бублик. – Это очень просто. В северной части располагаются железнодорожный и автобусный вокзалы. Железная дорога сообщается с расположенными наверху сельскохозяйственными угодьями, а автобус раз в неделю ходит в Солнечный город. В основном он возит туда и оттуда организованные экскурсии. Прямо напротив нас находится гостиница «Ветерок», в которой проживают приезжие. Кстати, я забыл спросить: надолго ли вы у нас остановились?

– Нет, нет, что вы, – забеспокоился Незнайка. – Нам до утра необходимо вернуться. Хорошо ещё, если нас не хватились…

– Вы можете посмотреть на вашу стоянку через монитор, – предложил Бублик.

– Да нет, ничего, мы уже смотрели, – успокоил его Незнайка. – Скажите, а что, у вас всегда так весело и никто не работает?

– Конечно, все коротышки Земляного города работают, – заверил Незнайку Бублик. – Сейчас мы видим тех, кто вернулся с расположенных на поверхности земли полей и огородов, а также свободных от работы техников, поваров, продавцов и других коротышек, работающих внутри города. Вот я, например, сдал свою смену Метчику и теперь могу свободно гулять с вами.

Пока они разговаривали, Пёстренький сбегал к тележке и принес ещё три порции мороженого. Но поскольку Бублик второе мороженое есть отказался, Пёстренькому опять досталось два, что его, впрочем, нисколько не расстроило.

Вскоре друзья обратили внимание на то, что катающиеся на роликах местные коротышки с любопытством на них поглядывают. Бублик объяснил это тем, что весь город знает о прибытии «Стрекозы», а Незнайку и Пёстренького уже несколько раз показали по телевидению. Услышав это, Незнайка невольно приосанился и покосился на приятеля, который, как всегда, успел перепачкать физиономию.

– Слушай, ты бы умылся в фонтане, – шепнул ему Незнайка. – А то ещё подумают, что морские путешественники все такие чумазые.

– Ничего, – проворчал Пёстренький, – зато ты у нас красивый.

Возле них остановились две малышки и, ужасно стесняясь и пихая друг дружку, спросили вразнобой:

– А правда, что вы приплыли на корабле?..

Получив утвердительный ответ, они захихикали и убежали, довольные тем, что поговорили с такими известными личностями.

После этого Пёстренький, ни слова не говоря, перегнулся через парапет и брезгливо поплескал водой на лицо. Бублик услужливо предложил ему свой белый платок. Пёстренький вытерся, оставив на платке грязные разводы, но Бублик сделал вид, что этого не заметил, сложил платок и спрятал его в карман.

Большие часы на башне пробили полночь, однако путешественники совсем не чувствовали усталости и тяги ко сну. Происходило то, о чём говорил Метчик: на них стала действовать волшебная сила Земляного города.

– Ну что ж, – сказал Бублик, бодро поднимаясь с парапета. – Теперь можно посидеть где-нибудь в ресторане и как следует закусить.

Это известие, однако, почему-то не вызвало у Пёстренького ожидаемого энтузиазма. Тем не менее все поднялись, и Бублик провёл друзей на крышу одного из примыкающих к площади домов, где прямо на свежем воздухе были расставлены столы и стулья.

Все трое расселись за столиком у самого края, откуда открывалась яркая панорама Центральной площади с огромным разноцветным фонтаном и разбегающимися во все стороны по мостовой радужными кругами.

Подошёл официант в белом фраке и предложил посетителям выбрать что-нибудь из меню. Пёстренький сказал, что ему уже не очень хочется есть, и официант посоветовал ему выпить чашечку желудёвого кофе. Незнайке захотелось попробовать желудёвого печенья, а Бублик за компанию тоже заказал себе и кофе, и печенье.

Угощения оказались на удивление вкусными. Незнайка макал печенье в кофе, пил, ел и нахваливал. Пёстренький, глядя на него, тоже попросил принести ему печенья. Но есть не стал, а набил им карманы, сообщив, что попробует немножко позже.


Не успели путешественники поужинать, как к ним подбежала незнакомая малышка с большими наушниками на голове и микрофоном в руке. Она представилась:

– Корреспондент Кроха, программа новостей Четвёртого канала.

У неё за спиной стоял малыш в форменной шапочке и держал на плече направленную на путешественников телекамеру. Другой коротышка держал над головой слепящий прожектор.

– Несколько вопросов для программы вечерних новостей, – бойко проговорила Кроха. – Цель вашего путешествия на «Стрекозе»?

И она тут же сунула микрофон под нос Пёстренькому. Тот испуганно отшатнулся и посмотрел на Незнайку. Кроха тут же сунула микрофон под нос Незнайке.

– Мы отправляемся добывать сокровища, сражаться с пиратами и… всё остальное… – сказал Незнайка, плохо соображая, что он такое говорит.

– Как это романтично, – мгновенно реагировала Кроха. – Вы, я вижу, большой шутник. А понравился ли вам Земляной город и как долго вы у нас пробудете?

– Да, нам здесь очень понравилось, – искренне признался Незнайка. – Но пробудем мы здесь совсем недолго, потому что утром снова отправимся в путешествие.

– А что вам больше всего понравилось в Земляном городе? – настаивала корреспондентка.

– Ну, мороженое понравилось, печенье… ну и вообще… – пробормотал Незнайка, чувствуя, что опять говорит не то.

– Скажите, а почему вы и ваши товарищи не воспользовались организованной экскурсией в Земляной город?

– Вообще-то попали сюда случайно… Через дупло.

Тут Бублик взял из рук Незнайки микрофон и пояснил ситуацию:

– Дело в том, что наши гости проникли в Земляной город через старую вентиляционную шахту. Это произошло как раз во время моего дежурства. Меня зовут Бублик, я механик юго-восточного сектора.

Корреспондентка Кроха повернулась к камере и сказала:

– Итак, дорогие телезрители, вы видели наш первый репортаж о визите в наш город морских путешественников из Цветочного города. Им очень понравилось наше мороженое и печенье. Мы не теряем их из виду и оставляем под опекой господина Бублика, механика юго-восточного сектора. Оставайтесь на нашем канале, и скоро вы снова увидите их… – Кроха на мгновение запнулась, но тут же послала в объектив воздушный поцелуй и очаровательную улыбку.

– Есть! – сказал оператор, и вся телесъёмочная компания, скрутив провода, исчезла.

Пёстренький наклонился к Незнайке и прошептал ему на ухо:

– Слушай, а не пора ли нам сматывать отсюда? Что-то чересчур к нам много внимания…

Незнайка уже и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Он подумал, что было бы хорошо вернуться сейчас в лагерь и незаметно, пока все спят, занять свои места в палатках.

– Послушайте, – обратился он к Бублику. – Сейчас нам лучше, наверное, вернуться в лагерь. Ведь если там заметят, что нас нет, начнётся переполох.

Возразить было нечего. Однако Бублик взял с приятелей слово, что они, показавшись в лагере, тут же вернутся обратно вместе с другими путешественниками и экскурсия по Земляному городу будет продолжена. Незнайка охотно пообещал так и сделать. И все трое покатились на роликах обратно к юго-восточному сектору. Бублик предлагал воспользоваться большими Северными воротами, обещая прокатить друзей до стоянки на вездеходе, но те категорически отказались, так как рассчитывали обойтись без лишнего шума.

Вскоре троица миновала последний дворик и выкатилась на Дальнее кольцевое шоссе.

Сверху послышался собачий лай. Незнайка и Пёстренький подняли головы… и оцепенели. На террасе стояли, выстроившись в рядок и облокотившись о перила, пассажиры «Стрекозы» во главе со Знайкой. У них под ногами заливался лаем Булька.

Глава восьмая «В ГОСТИНИЦЕ «ВЕТЕРОК»

А дело было так. После ужина, когда пассажиры «Стрекозы» начали укладываться по своим местам в палатках, отсутствие Незнайки и Пёстренького немедленно обнаружилось. Все опять собрались у догорающего костра и начали выяснять, кто и когда видел этих двух приятелей в последний раз. Кто-то вспомнил, что они маячили в лесу во время сбора хвороста для костра. Однако с тех пор их больше никто не видел.

Возникло предположение, что бедняги заблудились в лесу и теперь бродят в темноте, подвергая себя опасностям. Кто знает, может быть, в этих лесах водятся дикие звери?..

Знайка обозвал Незнайку и Пёстренького олухами царя небесного и сказал, что из-за таких идиотов любое мероприятие превращается в неразбериху. Но другие путешественники, в том числе малышки, сказали, что необходимо без промедления отправиться на поиски, потому что если в лесу на самом деле водятся дикие звери, то их друзья, может быть, сейчас находятся на краю гибели, в то время как они ещё о чем-то рассуждают…

Конечно, Знайка всё это понимал и ворчал только для порядка. Он велел Пульке зарядить ружье и собрал для поисковой экспедиции (именно так выразился Знайка) самых ответственных и дисциплинированных малышей. «Не хватало нам потерять ещё кого-нибудь», – сказал он. Впрочем, кроме дисциплинированных малышей, идти на поиски напросилась также и Кнопочка. Уж она-то прекрасно знала, на какие безрассудные поступки способны эти двое.

План был такой: идти через лес широкой цепью, не теряя друг друга из виду и светя фонарями. Зверя огни отпугнут, а для коротышек, наоборот, послужат ориентиром. Оставшимся в лагере Знайка велел разжечь большой костер, который будет хорошо виден издалека.

Всё неожиданно изменилось после того, как Булька разыскал в палатке принадлежащее Незнайке полотенце и, держа его в зубах, с рычанием приволок своему хозяину. Булька был отличной охотничьей собакой и умел идти по следу.

– Булька, ищи Незнайку! След! – скомандовал Пулька, и Булька, взвизгнув от радости, рванул в лес.

С этого момента поиски выглядели следующим образом: впереди всех, задыхаясь от восторга, целеустремленно мчался Булька; за ним, с трудом удерживая поводок и спотыкаясь на каждом шагу о разбросанные повсюду жёлуди, мчался Пулька; следом за ними, растянувшись на приличное расстояние, светя фонарями и спотыкаясь, бежали все остальные.

Эта гонка, как можно догадаться, закончилась у того самого дуба, в дупло которого залезли Незнайка и Пёстренький.

Булька надрывно лаял и рвался в дупло. Посветив фонарями, преследователи увидели в глубине дверцу и… Дальше вся компания оказалась на террасе юго-восточного сектора.

Поражённые внезапно открывшейся перед их глазами картиной, путешественники выстроились вдоль перил. В этот самый момент внизу, плавно скользя, подъехали держащиеся под руки Незнайка, Бублик и Пёстренький. Знайке показалось, что уже всё плывёт у него перед глазами, и он бы упал на террасу, если бы его не поддержали…


Открыв глаза, Знайка увидел незнакомый узорчатый потолок и озабоченное лицо склонившегося над ним Пилюлькина. Поскольку на Знайке не было очков, окружающее слегка расплывалось.

– Где я? – растерянно спросил он и тут же быстро поднялся на кровати, приняв сидячее положение.

– Ничего, ничего, голубчик, – привычно бормотал Пилюлькин, заглядывая в зрачки пациента, – всё будет хорошо…

Знайка огляделся и увидел просторную, богато убранную комнату с зеркалами, картинами, лепниной и даже каким-то подобием колонн. Ещё немного придя в себя, он всё вспомнил, и ему стало стыдно.

– Слушай, Пилюлькин, – сказал он. – Что это со мной было? Я ведь никогда раньше в обморок не падал… В космос летал…

– Покажите язык, больной, – потребовал Пилюлькин.

Знайка машинально высунул язык.

– Хорошо…

– Это, наверное, я здесь под землёй испытал перепад давления, а? Как ты думаешь, Пилюлькин?..

– Помолчите, больной, – сказал Пилюлькин, приставив свою трубочку к Знайкиной груди, – я вас слушаю.

Тем временем Знайка окончательно вернулся к действительности и крикнул:

– Какой я тебе больной! Тоже мне, бюрократ нашёлся. А ну давай сюда очки и одежду, а не то я из тебя больного сделаю!

Пилюлькин испуганно отшатнулся:

– Ладно, ладно, не кипятись. Я уже вижу, что ты здоровый. Здесь, говорят, какое-то место особенное, само всех лечит…

Пилюлькин вернул Знайке, который сидел в одних трусиках, его вещи.

– Ну, рассказывай быстрее, – приказал Знайка, одеваясь, – куда это мы попали.

– Ты понимаешь, – начал Пилюлькин, – Земляной город, оказывается, на самом деле никакой не «земляной», а подземный…

И он вкратце пересказал историю Земляного города, которую вновь прибывшим путешественникам успел поведать Бублик, отыгравшись перед Метчиком за Незнайку и Пёстренького. При этом, в изложении Бублика, история оказалась гораздо длиннее и запутаннее. Она была насыщена всевозможными деталями, а сам рассказчик выступал в ней в роли одного из основателей города и ближайшего сподвижника Клюковки.

Разумеется, что в своем пересказе Пилюлькин избежал несущественных подробностей.

– Понятно… – пробормотал Знайка, воздерживаясь до поры до времени от комментариев. – А где это мы сейчас находимся?

– Мы в гостинице «Ветерок». Здесь у них почти все номера такие красивые. Хочешь, телевизор включу? В новостях только о нас и говорят.

Пилюлькин включил телевизор, и Знайка услышал голос диктора:

– …Номерах гостиницы «Ветерок». Доктор Пилюлькин объяснил нашему корреспонденту причину лёгкого недомогания руководителя экспедиции господина Знайки его усталостью вследствие напряжённой подготовки к морскому походу. По словам доктора Пилюлькина, командор Знайка последнее время катастрофически недосыпал… Извините… – Диктор на пару секунд прервался, прижав пальцами спрятанный в ухе суфлёр, и объявил:

– Итак, дорогие друзья, только что мы получили сообщение из гостиницы «Ветерок» о том, что руководитель морской экспедиции коротышек Цветочного города командор Знайка благополучно пришел в себя и скоро будет готов дать исчерпывающую пресс-конференцию специально для Четвёртого канала телевидения Земляного города. Ждите нашего следующего репортажа!

Знайка так и подскочил:

– Что он говорит? Какую ещё пресс-конференцию! Они у меня даже не спрашивали! И откуда они вообще знают, что я «благополучно пришел в себя»?!

Тут за дверью послышались какие-то приглушённые звуки, Знайка в два прыжка оказался у дверей и распахнул их настежь.

В лицо ему ударил яркий свет, и какая-то малышка заговорила в микрофон:

– Внимание, прямое включение! Итак, мы снова в гостинице «Ветерок», и с вами снова я, Кроха, корреспондент новостей Четвёртого канала. Сейчас прямо перед нами командор Знайка. Как видите, он в прекрасной форме и готов отвечать на все наши вопросы…

Знайка захлопнул двери перед самым носом малышки с микрофоном, прислонился спиной к дверям и замер, бессмысленно глядя перед собой.

«…После непродолжительного отдыха господин Знайка вновь…» – тарахтела с экрана телевизора неугомонная корреспондентка.

Пилюлькин выключил телевизор и попросил всех удалиться из коридора.

– Ты понимаешь, – сказал он Знайке, – тут у них действительно какая-то аномалия. Никто не спит, все гуляют, болтают без умолку…

Знайка молча слушал Пилюлькина. Он так и не успел собраться с мыслями, голова была словно набита ватой.

В дверь постучали, и малышка в кружевном передничке вкатила в номер сервировочный столик на колёсах. Столик был заставлен разными закусками, а посередине возвышался и распространял вокруг себя аромат огромный кофейник с крепким желудёвым кофе. Сейчас это было именно то, что нужно.

Глава девятая ЗВЁЗДЫ ТЕЛЕВИДЕНИЯ ЗЕМЛЯНОГО ГОРОДА

В то время как в гостинице «Ветерок» происходили описанные выше события, в студии Четвёртого канала местного телевидения с нетерпением ожидали репортажей о встрече с путешественниками. Сюда беспрерывно звонили зрители и спрашивали, когда наконец начнётся объявленная пресс-конференция. Директор канала Спрутик, у которого от напряжения вспотело лицо, срочно вызвал к себе корреспондентку Кроху.

Тут следует пояснить, что телевидение Земляного города имело всего восемь каналов. На первом постоянно крутили художественные кинофильмы, на втором – музыку, на третьем – спортивные передачи, на четвёртом – новости, на пятом – игровые передачи и викторины. Ещё три канала шли через спутник из Солнечного города.

Каждый из пяти местных телеканалов старался привлечь к себе внимание как можно большего числа зрителей.

Конечно, легче всего было удерживать зрителей Первому каналу, который беспрерывно крутил художественные фильмы. Коротышки очень любили кино, особенно комедии с участием знаменитого артиста Невезучкина. Этот Невезучкин вечно попадал в какие-нибудь смешные ситуации – или падал лицом в грязь, или в новых штанах садился на окрашенную скамейку… Однако следует заметить, что в жизни Невезучкин был очень благополучным и элегантным коротышкой. Он жил в Солнечном городе, и у его подъезда всегда толпились малышки-поклонницы. Как только Невезучкин появлялся, они с визгом его окружали, и артист подписывал им открытки с собственным изображением. А что творилось вокруг гостиницы «Ветерок», когда однажды Невезучкин приехал на съёмки в Земляной город, – это даже описать трудно.

Исполнитель эстрадных песен Фантик был настоящей звездой Второго телевизионного канала, на котором постоянно передавали музыку. Поклонниц у него было не меньше, а может быть, даже и больше, чем у Невезучкина. По крайней мере здесь, в Земляном городе, где он постоянно проживал. У Фантика была красивая волнистая шевелюра и приятный бархатный голос. Он всегда носил тёмные солнцезащитные очки, хотя в Земляном городе никакого солнца, конечно, не было. Песни для Фантика писали композитор Скерцино и поэт Складушкин-Ладушкин. Ещё с ним работал целый оркестр с техниками и осветителями, вокальная и балетная группы. Но поклонницы знали и любили только Фантика, потому что всех остальных, конечно, не могли запомнить.

Героями Третьего, спортивного, канала были чемпионы Бегунок и Прыгунок, а также гроссмейстер Фигура. Спортивный канал имел не столь многочисленную, как у двух первых, но весьма стабильную аудиторию. Знакомая нам корреспондентка Кроха, между прочим, раньше работала именно там, потому что сама была хорошей спортсменкой. Директором спортивного канала был известный всем комментатор Мячик.

Все другие телевизионные программы также имели своих звезд и звёздочек – репортёров, артистов, ведущих и затейников.


По Четвёртому каналу транслировали только информацию – новости, интервью и комментарии. Визит путешественников из Цветочного города был для директора Спрутика настоящим подарком, так как сенсации последнее время приходилось выжимать буквально из ничего – выпуска на фабрике нового сорта конфет, протечки водопроводной трубы или жалобы какого-нибудь сварливого коротышки на плохое обслуживание. Настоящие информационные «бомбы», такие, как прошлогодний замер рекордно гигантской брюквы или визит в город гроссмейстера Фигуры, – всё это уже начинало забываться. Популярность информационных передач снижалась. И тут, как снег на голову, в городе появились какие-то морские путешественники! Не доверяя слухам, корреспондентка Кроха взяла съёмочную бригаду и ринулась в город.

Первым делом она поднялась на юго-восточный сектор и поговорила с Метчиком. Когда же тот всё уверенно подтвердил, Кроха помчалась на Центральную площадь и взяла первое блиц-интервью у Незнайки. А когда на террасе появились ещё девять коротышек со «Стрекозы», Кроха уже не спускала с них глаз, вернее, объектива телекамеры.

К этому времени почти весь город смотрел передачи Четвёртого канала, а обморок руководителя экспедиции Знайки стал ещё одной сенсацией.

Путешественников проводили в гостиницу и расселили по лучшим номерам. Знайке и доктору Пилюлькину достался особый номер «для очень важных персон» – с большой гостиной, спальней, двумя ванными, кабинетом и конференц-залом. Последний раз в этом номере располагался гроссмейстер Фигура.

Теперь съемочная бригада Крохи караулила в гостиничном коридоре.

Как только Знайка очнулся от обморока (последние дни перед отплытием он действительно много работал и почти не спал), об этом сразу же узнали телезрители, так как энергичная корреспондентка попросту подглядывала в замочную скважину.


После того как Знайка учинил обструкцию в прямом эфире, директор Спрутик вызвал к себе Кроху для немедленного отчёта.

– Что вы себе позволяете, дорогая? – выговаривал он сидящей в кресле перед его столом корреспондентке. – Вы заинтриговали телезрителей этими заморскими путешественниками, телезрители сидят у экранов и ждут содержательных репортажей, а вы вместо этого устраиваете скандал.

– Не заморских, а морских, – поправила директора Кроха, с беззаботным видом глядясь в зеркальце и припудривая себе носик. – А интерес у зрителей никуда не денется. Можно подумать, что у вас в запасе есть что-то ещё кроме сельскохозяйственных сводок.

Спрутик устало поморщился.

– Да, но инициативу может перехватить Мячик с Третьего канала – спорт и туризм в его, а не в нашей компетенции…

– Мячик слишком хорошо меня знает, – презрительно сказала Кроха. – А вот вы, я вижу, – она поднялась с места, – ещё недостаточно хорошо меня знаете.

С этими словами она решительно развернулась и вышла.


Путешественники со «Стрекозы» тем временем, услышав из телевизионных новостей, что Знайка уже чувствует себя хорошо, начали стекаться в его огромный номер. Выпив большую чашку крепкого желудёвого кофе, Знайка снова обрел уверенность в себе. Он даже стал бодр и весел. Кроме чашки кофе, на него, по всей видимости, начинала действовать волшебная сила Земляного города. Поэтому, когда корреспондентка Кроха опять появилась, осторожно постучав в дверь и заглянув в щёлочку, Знайка принял её доброжелательно и даже принёс извинения за недавнюю грубость.

Все эти любезности пошли в прямой эфир, и Спрутик был вне себя от радости. Специальный счётчик в телецентре показывал, что все включённые в Земляном городе телевизоры были настроены на Четвёртый канал. И это несмотря на то, что Первый канал в отчаянии крутил популярный фильм с участием артиста Невезучкина. «Фильм ещё покажут, – говорили друг другу коротышки, – а путешественники уедут, только их и видели…»

Вскоре Кроха объявила в эфире, что Знайка и его друзья готовы дать пресс-конференцию.


В конференц-зале за длинным столом собрались корреспонденты из двух местных газет, двух радиостанций и пяти каналов местного телевидения. Эксклюзивное, то есть единственное, право на прямую трансляцию принадлежало Четвёртому каналу.

Путешественники расселись перед журналистами, Знайка закрепил на стене большой кусок картона и толстым фломастером изобразил на нем схему «Стрекозы».

Как мы помним, на поиски Незнайки и Пёстренького отправились не все, а только те, кого специально назначил Знайка. Поэтому кроме него в пресс-конференции участвовали доктор Пилюлькин, Винтик, Шпунтик, Пулька, Торопыжка, Авоська, Небоська и Кнопочка, а также Незнайка и Пёстренький. Последних никто не упрекал в том, что они потерялись, так как выяснилось, что они сами искали якобы потерявшегося Растеряйку. Напротив, у каждого нашлось для них приветливое слово. Кнопочка сказала, что всегда верила в Незнайку, а Пёстренькому подарила красиво вышитый платочек. Молча запихав подарок в карман, Пёстренький покраснел как свёкла, а потом куда-то исчез и вернулся совсем чистый и пахнущий земляничным мылом. К удивлению Незнайки, Пёстренький помылся здесь уже второй раз (первый раз в фонтане). Очевидно, на него так своеобразно действовала атмосфера Земляного города.

Глава десятая ДОЛГОЖДАННАЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ

Прежде всего Знайка поприветствовал присутствующих и представил своих друзей. Затем он встал с указкой перед схемой «Стрекозы» и популярно разъяснил устройство судна. После этого он предложил задавать вопросы.

Первым задал вопрос Бубенчик из музыкального телеканала. Он был одет в скрипящую кожаную куртку с огромным количеством молний и заклёпок.

– Скажите, – обратился он ко всем сразу, – а у вас в Цветочном городе есть танцевальная музыка?

Знайка удивился. Он приготовился к совсем другим вопросам, непосредственно относящимся к экспедиции.

– Да… конечно… – пробормотал он растерянно. – У нас в городе замечательный хор малышей… Кроме того, в составе экспедиции есть музыкант по имени Гусля.

– Я спрашиваю, – настаивал Бубенчик, – любят ли ваши коротышки энергичную музыку? Умеет ли, например, ваш Гусля играть на электрической гитаре или барабанах?

– На барабанах?.. Нет… кажется, барабанов у него нет. Но зато он прекрасно играет на флейте и мандолине.

– Все ясно, – пробормотал Бубенчик разочарованно, – каменный век…

Для того чтобы несколько загладить бестолковое выступление Бубенчика, слово взял корреспондент Пёрышкин из газеты «Свисток»:

– Расскажите, пожалуйста, о цели вашей экспедиции.

К этому вопросу Знайка был готов. Он подробно рассказал о том, что путешественники намерены выйти в открытое море и, проверив на открытой волне ходовые качества «Стрекозы», совершить многодневное плаванье под парусом вдоль побережья в познавательных целях.

– А правда, – спросил Ёршик, известный своими язвительными вопросами корреспондент радиостанции «Мегаполис», – а правда, что вы собираетесь искать сокровища и сражаться с пиратами?

– Полагаю, – ответил Знайка, – что пираты и сокровища существуют только на страницах несерьёзных книжек, которыми легкомысленно увлекается кое-кто из наших товарищей.

При этом все посмотрели на Незнайку и Пёстренького.

Слово взяла Кроха:

– Вопрос к госпоже Кнопочке. Скажите, пожалуйста, не чувствуете ли вы себя в чём-то ущемлёнными в компании малышей?

Кнопочка заверила присутствующих, что малышки чувствуют себя прекрасно в любой компании, а вот кое-кого из малышей не следовало бы пускать дальше собственного дома. (Кроха одобрительно захлопала в ладоши.)

– Впрочем, – сочла необходимым добавить Кнопочка, – ни к кому из присутствующих это не относится.

– А есть ли на вашем судне кинозал или хотя бы телевизор? – поинтересовался корреспондент Ролик с Первого канала.

– Да, несомненно, – заверил его Знайка. – На «Стрекозе» есть полный комплект кино-видео аппаратуры, большой жидкокристаллический экран в кают-компании и богатая фильмотека. Кроме того, на судне имеется спутниковая антенна, а каждая каюта укомплектована небольшим телевизором.

Корреспондент Бобрик из спортивного канала поинтересовался, какими видами спорта увлекаются коротышки в Цветочном городе, а Бантик с игрового Пятого канала спросил, умеют ли путешественники играть в гусёк. Малыши подтвердили, что играть в гусёк они умеют, а ещё рассказали, что летом коротышки в Цветочном городе играют в мяч, а зимой, когда замерзает Огурцовая река, – в хоккей с шайбой. И что у них даже есть свой чемпион Клюшкин. Корреспонденты дружно закивали головами, подтверждая, что Клюшкина они, конечно, хорошо знают, но только не знали, что он из Цветочного города, так как играет за всю левобережную сборную. В Земляном городе зимы, ясное дело, никогда не было, и его жители «болели за хоккей» только по телевизору.

Шеф-редактор Карандашик из газеты «Юморина» подарил путешественникам толстую пачку своих газет. Пёрышкин из «Свистка», что называется, кусал локти от досады: он не догадался захватить с собой ни одного номера… «Свисток» и «Юморина» упорно боролись за подписчиков – цифра тиража была, по сути, оценкой качества. В «Свистке» работали очень хорошие авторы: весёлый очеркист Строчкин, сказочник Карлуша и талантливый иллюстратор Грифелёк. Но «Юморина» получалась ярче и красочней, слов там было меньше, а буквы – крупнее. Кроме того, в ней работали очень расторопные администраторы, которые вели умелую рекламную политику.

Корреспондент Ёршик ещё раз взял слово и поинтересовался, не связано ли недомогание руководителя экспедиции со слишком скудным питанием пассажиров и не следует ли им пополнить свои запасы в Земляном городе.

Знайка успокоил присутствующих, сказав, что питание на «Стрекозе» организовано наилучшим образом, так как у коротышек Цветочного города есть опыт не только путешествий по земле, но и даже полетов в космос. И «неприкосновенный запас», то есть запас продуктов на всякий экстренный случай, состоит из продуктов питания в космической упаковке.

– Кстати, – сказал Знайка, – у нас в Космическом городке есть запас семян лунных растений. По своим карликовым размерам они очень хорошо подошли бы Земляному городу.

Эта брошенная вскользь фраза произвела неожиданный эффект. Следует заметить, что местные коротышки очень огорчались из-за того, что не могут по-настоящему озеленить свой город, так как, напомним, в сказочной стране коротышек, которые сами были ростом с небольшой огурец, каждая ромашка была высотой с телеграфный столб, а о больших деревьях и говорить нечего. Простая трава на лужайке выглядела для коротышек так, как выглядит для нас, допустим, кукурузное поле. Привезённые с Луны семена карликовых растений могли полностью преобразить Земляной город.

Ощутив запах настоящей сенсации, корреспонденты загалдели все враз, перебивая друг друга.

Известие о существовании семян карликовых растений взволновало всех телезрителей. Главный инженер Земляного города Буравчик так и подскочил со своего дивана. Наскоро одевшись и нацепив ролики, он помчался в гостиницу, чтобы узнать, нельзя ли немедленно послать в Космический городок вездеход за семенами.


А тем временем корреспонденты, начисто забыв о морской экспедиции, задавали вопросы только о карликовых растениях: какой величины карликовая яблоня, слива или арбуз; сколько земли понадобится для выращивания одного куста карликовой розы или шиповника, и тому подобное.

Когда прибежал Буравчик, Знайка написал ему записку, с которой тот без промедления отправился в Космический городок. Знайка также попросил его заглянуть на стоянку «Стрекозы» и сообщить оставшимся в лагере путешественникам, что все в порядке. Буравчик пообещал заехать, отметив, что это будет ему как раз по пути.

Удовлетворив первую волну любопытства корреспондентов и телезрителей, Знайка объявил пресс-конференцию закрытой. Путешественники из Цветочного города отправились на прогулку осматривать местные достопримечательности.


Выйдя из гостиницы, Незнайка и Пёстренький сразу увидели поджидавшего их Бублика. Все трое очень обрадовались встрече, так как за короткое время успели подружиться.

Всем раздали роликовые коньки, и Торопыжка первый нацепил их на ботинки. Но, не успев проехать и полшага, шлёпнулся, ударившись затылком о пластиковое покрытие. После этого Пилюлькин объявил, что на роликах они покатаются в другой раз, а сейчас пойдут смотреть город пешком.

Сопровождать гостей вызвался архитектор Кантик. Из вежливости он тоже снял ролики и теперь чувствовал себя, по его собственным словам, как рыба на суше. За компанией неотступно следовала съёмочная бригада Четвёртого канала.

* * *


Получив от Знайки записку для работавшего в Космическом городке Стекляшкина, инженер Буравчик отправился в расположенный у Северных ворот технопарк. Там он взял новенький трёхместный вездеход, представлявший собой гусеничный мотоцикл с поплавками, загрузил багажник провизией и через большой наклонный тоннель, называвшийся Северными воротами, выехал на поверхность.

Уже светало, было четыре часа утра. На востоке занималась заря, щебетали птички, по земле стелился туман, всё вокруг было влажно от росы. Буравчик заглушил мотор и немного посидел в тишине, с удовольствием вдыхая утреннюю, пахнущую листвой и грибами свежесть. Потом он достал из кармана карту местности, развернул её и сверился с компасом. Если ехать по дороге, то к вечеру он окажется перед перекрёстком дорог на Каменный, Солнечный и Цветочный город, а в Космический городок попадёт уже затемно. Поэтому Буравчик с самого начала решил ехать напрямик через лес, переплыв речку на своем вездеходе. К тому же он обещал Знайке наведаться на стоянку «Стрекозы».

Буравчик завёл мотор и рванул с места, сразу развив бешеную скорость.

Следует заметить, что он был мотогонщиком-спортсменом и выступал на соревнованиях по кроссу, то есть гонкам по пересечённой местности. Он был одет в специальный непромокаемый комбинезон с сапогами и мотоциклетный шлем с очками-консервами.

Мягкий, покрытый листьями лесной грунт был для гусеничного вездехода идеальной трассой. Гонщик летел под сенью гигантских, уходящих в небо дубов, перескакивая через канавы и легко преодолевая небольшие болотца. Мчась на такой скорости, он нисколько не боялся врезаться в дерево, так как большие деревья, а в особенности подножия гигантских дубов, представлялись любому коротышке целой горой. А не заметить гору на своем пути, согласитесь, очень трудно.

Вскоре между деревьями блеснула расцвеченная оранжевым восходом поверхность реки. Буравчик вырулил на песчаный берег и сразу увидел «Стрекозу».

Лавируя между большими серыми камнями, давшими название этому участку берега, он подъехал к судну. «У этих малышей из Цветочного города есть чему поучиться…» – подумал инженер, невольно залюбовавшись совершенством его конструкции.

Затем он повернул вездеход к видневшимся неподалеку палаткам. В последний момент ему показалось, что за одним из иллюминаторов мелькнуло чье-то круглое лицо… Но Буравчик не придал этому значения.

Угольки костра ещё дымились, но во всех четырёх палатках было пусто. Некоторые постели были примяты, но ни одного коротышки поблизости не наблюдалось.

Буравчик сложил ладони рупором и покричал в сторону леса.

Ответа не последовало.

Тогда он решил, что путешественники ушли спать на корабль. Он подошёл к носовой части судна и постучал гаечным ключом по металлической обшивке.

Никакого ответа.

Буравчик вернулся к костру, подбросил хворосту и накидал сверху хвои и зелёных листьев. Белый сигнальный дым взвился высоко над лагерем. Ещё раз безуспешно покричав в сторону леса, Буравчик присел у костра и задумался. Внезапно по его глазам стрельнул солнечный зайчик, он огляделся вокруг и ничего не увидел. Но тут на верхушке одного из дубов снова ярко блеснуло какое-то стеклышко. Буравчик треснул себя ладонью по лбу: «Ну конечно, ах я осёл. Со вчерашнего дня одна из камер постоянно снимает лагерь путешественников. Нужно просмотреть видеозапись, и тогда станет понятно, что здесь произошло и куда все подевались…»

Буравчик запрыгнул на свой гусеничный вездеход и быстрее, чем прежде, помчался через лес назад в Земляной город.

Глава одиннадцатая ЕДИНСТВЕННЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

Мы расстались с Пончиком в тот момент, когда он, не пожелав сходить на берег, для ночёвки, остался на «Стрекозе». Отлично выспавшись накануне, он принялся слоняться по кораблю, упиваясь собственной неограниченной свободой. Устроив на судне полную иллюминацию, Пончик побывал в трюме, машинном отделении и капитанской рубке. Камбуз, к его полному разочарованию, оказался запертым на ключ.

Больше всего ему понравилось в кают-компании, где обнаружилась целая коробка пакетиков с хрустящим картофелем и несколько ящиков лимонада. Развалившись в кресле и закинув ноги на стол, он единолично просмотрел на большом экране кинофильм, истребив при этом не менее десятка пакетиков с картофелем и выпив большую бутылку лимонада.

Потом, когда на берегу разгорелся костер, он выключил весь лишний свет, устроился в своей каюте перед иллюминатором и поужинал оставленным ему сухим пайком. Глядя на суетящихся вокруг костра коротышек, Пончик радовался, что ему разрешили остаться на корабле. Здесь было надёжно, тепло и уютно.

Уже вполне насытившись, и благодушно глядя на пламя костра через иллюминатор, Пончик зевнул раз, другой и решил, что пора укладываться спать. Он расстелил постель и улёгся, завернувшись в тёплое шерстяное одеяло. «Пусть… – подумал он, с удовлетворением шевеля пальцами ног, – пусть они там… А мне и здесь хорошо…»


Посреди ночи Пончик проснулся оттого, что ему захотелось пить. Стоявшая на столике бутылка была пуста, а её тёмно-зелёное стекло поблёскивало от света горевшего на берегу костра. За новой бутылкой лимонада нужно было идти в кают-компанию.

Пончик сел на кровати, почёсываясь и позёвывая нащупал на полу тапочки, вскользь глянул в иллюминатор и… остолбенел.

На фоне пламени костра четыре тёмные незнакомые фигуры твёрдым шагом приближались к судну. В их очертаниях было что-то зловещее, однако разглядеть их было пока ещё трудно. Пончик прильнул к стеклу и затрясся от страха. Незнакомцы подошли к судну вплотную, и при свете дежурных огней стало видно, что это высокие, совершенно лысые коротышки, одетые в блестящие, свободно болтающиеся до земли чёрные плащи без поясов. Глаза у коротышек были закрыты тёмными очками. Один из них что-то сказал другим и указал рукой на Пончика.

Бедняга ощутил, как тело его деревенеет от ужаса, а холодный пот льёт по нему ручьями. Он не мог ни отойти от иллюминатора, ни пошевелиться. Один из коротышек поднял с песка здоровенный булыжник и запустил им в иллюминатор. Камень глухо ударился о толстое космическое стекло и разлетелся на куски.

Пончик отпрянул от стекла и почувствовал, что волосы у него стоят дыбом. Потом послышался стук и скрежет со стороны входного люка. Вытянувшись в струнку, Пончик сидел на краю кровати и трясся как осиновый лист.

Так он просидел, не смея пошевелиться, до самого утра, пока за окном не начало светать. Собравшись с духом, он придвинулся к иллюминатору и выглянул наружу. Стоянка была пуста, на месте костра дымились угольки.

Обессиленный, Пончик лёг на свою койку и завернулся с головой в одеяло. Постепенно он начал погружаться в тяжёлый, похожий на обморок сон… Но в эту минуту тишину внезапно прорезал громкий металлический стук по обшивке корабля.

Пончик вскочил и увидел внизу какого-то коротышку с гаечным ключом. На берегу неподалёку стоял гусеничный мотоцикл.

Пончик пригнул голову и затаился.

Не достучавшись, коротышка развел большой и дымный костер, сел на свой мотоцикл и укатил восвояси.

Пончик лег на кровать и уставился в потолок. В голове у него почему-то крутились только две более или менее внятные мысли: что во всем виноват Незнайка и что в Цветочном городе у него в тумбочке остался засыхать недоеденный кусок яблочного пирога. С этим он и заснул.


Однако утренний сон не принес ему ни покоя, ни облегчения.

Сначала он увидел, как его, застёгнутого в спальном мешке, Незнайка тащит волоком к костру и затаскивает прямо в пекло. Угли прогорают, и он с хрустом и фейерверком искр проваливается в какую-то дыру. Он скользит вниз по трубе и попадает в бассейн, полный змей. Змеи плавают в воде и ползают по кафельным стенам. Водяной поток затягивает упакованного в спальный мешок Пончика ещё в одну трубу и выносит на освещённый солнцем песчаный берег моря. Волоча за собой длинный хвост, к нему по песку подползает чудовище с зубастой крокодильей пастью. Чудовище хватает Пончика за воротник пижамы, трясет его и рычит: «Просыпайся, просыпайся!» Присмотревшись внимательно, Пончик вдруг видит, что за крокодильей пастью вырисовываются широкие, до боли знакомые поля голубой шляпы и что зубастая крокодилья пасть принадлежит на самом деле Незнайке, который и есть чудовище…

Пончик открыл глаза, увидел склонившегося над ним Незнайку и закричал.

– Тише ты, идиот несчастный, – сказал Незнайка. – Скоро от сна совсем одуреешь. Ты ночью ничего не видел?

У Пончика были мокрые свалявшиеся волосы. Глаза выражали животный страх.

Появился Пилюлькин, отстранил Незнайку и нащупал пульс на пухлом запястье несчастного.

– Пульс учащённый, – констатировал доктор Пилюлькин, – зрачки расширены. Голубчик, вы хорошо спали?

Увидев Пилюлькина, Знайку и всех остальных, Пончик окончательно проснулся, успокоился и попросил дать попить ему немного лимонаду. Но добиться от него чего-нибудь вразумительного ещё долго не представлялось возможным.


А события развивались таким образом.

Инженер Буравчик примчался на вездеходе обратно в Земляной город и всех переполошил. Экскурсию прервали и собрались в телецентре перед мониторами. Видеозапись камеры наружного наблюдения показала следующее.

Сначала оставшиеся в лагере путешественники сидели у костра, но вскоре начали клевать носом и постепенно разбрелись по своим палаткам. Поддерживать заметный издалека огонь остались Молчун и Ворчун. Потом они тоже заснули, и костёр начал угасать.

В это время другая камера выхватила в небе светящийся объект. Потом опять на двух экранах ничего не происходило.

Вдруг Молчун поднял голову, как будто к чему-то прислушиваясь. Он толкнул приятеля, оба выпрямились и стали слушать, но, по всей видимости, звук больше не повторился. Друзья подбросили в костёр хворосту так много, что им пришлось отсесть подальше от жаркого пламени. Через некоторое время они снова задремали, и тут началось необъяснимое.

Из леса вышли восемь странно выглядевших коротышек в длинных плащах. Они связали руки и заткнули рты Молчуну и Ворчуну, а затем проделали то же самое со спящими в палатках. Пленников выстроили друг за другом в цепочку, связали одной веревкой и увели в темноту леса. Затем четверо из восьми незнакомцев вернулись и сделали попытку открыть входной люк «Стрекозы». Но, не добившись успеха, ушли следом за остальными.

Через несколько минут вращающаяся камера снова выхватила в темноте светящийся объект над рекой, стремительно улетавший вниз по течению. Увеличенные кадры позволили рассмотреть размытые оптикой очертания сферического в верхней части и плоского снизу летательного аппарата. Из расположенных в днище отверстий выбивался огонь реактивного двигателя.

Далее на видеозаписи следовало появление в лагере Буравчика на гусеничном мотоцикле.

Знайка и его друзья без промедления отправились на место происшествия.

Глава двенадцатая В ПОГОНЮ ЗА НЕОПОЗНАННЫМ

Следы посадки летательного аппарата обнаружили на соседней поляне. Осмотр следов, допрос Пончика и просмотр видеозаписи позволяли сделать следующие выводы.

1. Похищение состоялось в 2 часа 51 минуту ночи восемью коротышками, прилетевшими на неопознанном летательном аппарате.

2. Движение и управление аппаратом происходит путём подачи большего или меньшего количества топлива в те или иные сопла двигателя.

3. Данный аппарат не приспособлен для полётов в космос, так как следы на траве говорят о несовершенстве реактивного топлива (обыкновенный керосин).

4. Похитители велики ростом и чрезвычайно сильны; никто из похищенных не смог оказать им серьёзного сопротивления.

5. Рассказ Капельки о происшествии на берегу Огурцовой реки полностью подтвердился: её описание незнакомцев и летательного аппарата полностью совпадало с увиденным.

6. Известно направление, в котором скрылись похитители.

Первым движением Знайки было послать в Космический городок сигнал «СОС», с тем чтобы на поиски пропавших срочно вылетела ракета, оснащенная прибором невесомости. Однако, хорошенько поразмыслив, он пришел к выводу, что заметная издалека большая ракета только вспугнёт злоумышленников и заставит их затаиться. А поскольку неопознанный летательный аппарат улетел вниз по реке, то самым разумным будет отправиться следом на «Стрекозе», не привлекая к себе излишнего внимания.

Когда судно было готово к отплытию, на берегу показался инженер Буравчик на своем вездеходе. Он был не один: на заднем сиденье примостилась корреспондентка Кроха.

– Стойте, стойте! – кричала она, размахивая руками и рискуя вывалиться.

Знайка спрыгнул на берег, а Буравчик слез с вездехода и подбежал.

– Подождите, – проговорил он, порывисто дыша. – Подождите, мы с вами.

В ответ Знайка только молча пожал руки отважным коротышкам из Земляного города.

Вездеход Буравчика погрузили в трюм, а новым пассажирам предложили на выбор свободные каюты, которых на «Стрекозе» было предостаточно. Но уже вскоре после отплытия Буравчик перебрался к Торопыжке, который скучал без своего соседа Растеряйки, а Кроху пригласила к себе Кнопочка.


Когда стало темнеть, «Стрекоза» проследовала мимо старого Желудёвого города, который давно уже никто не населял. У берега поскрипывало сломанное водяное колесо, а среди темнеющих полуразрушенных построек не было видно ни одного огонька. Путешественники собрались на палубе и разглядывали старый город. Незнайка взглянул на стоявшую неподалеку Кроху и заметил на её глазах слезы.

– Наверное, вы теперь жалеете, что послушались тогда эту Клюковку? – сказал Незнайка.

– Нет, конечно, в Земляном городе мы живем очень хорошо, – всхлипнув в платочек, ответила Кроха. – Только жалко наш старый городок, ведь я всё-таки в нём выросла…


В эту ночь, после столь тревожного дня, все на корабле спали. Даже Буравчик и Кроха, на которых уже не действовали никакие бодрящие и целительные силы. «Стрекоза» шла на автопилоте.

Долго не мог заснуть Незнайка.

– С Бубликом не попрощались… – с сожалением в голосе сказал он Пёстренькому.

– Угу, – отвечал тот со своей кровати.

– Что «угу»? Тебе будто бы всё равно.

Со стороны Пёстренького до Незнайки донесся какой-то подозрительный приглушенный хруст.

– Ты что там делаешь? – окликнул он приятеля.

– Печенье грызу.

– Какое ещё печенье?

– Земляное. То есть, тьфу, желудёвое. Из Земляного города.

– А-а… – рассеянно протянул Незнайка.

Он чувствовал какую-то смутную тревогу. Будто во всём, что случилось, виноват и он сам.

– Ну и как?

– Что как?

– Вкусное печенье?

– Ничего, есть можно.

– Вот почему ты всегда такой? – разозлился вдруг Незнайка неожиданно для самого себя. – Никогда не скажешь, что «вкусно» или «хорошо», а все тебе «ничего» да «так себе»!..

Пёстренький удивился.

– Тебе что, тоже печенья захотелось? На, бери, только у меня мало осталось.

– Да не хочу я твоего печенья. Я вот думаю, что если бы мы в дупло не полезли, то ничего бы такого не случилось.

– Если бы, если бы… Ты еще скажи – «если бы меня на свете не было».

Незнайка поворочался молча и вздохнул.

– Но ведь мы правильно поступили, что полезли в дупло? Ведь мы хотели помочь Растеряйке, и все это знают. Не могли ведь мы тогда просто развернуться и уйти?..

– Ага, – согласился Пёстренький. – Умнеешь прямо на глазах. Давай теперь спать.

Печенье у Пёстренького кончилось, и он стряхивал с постели крошки.

– Ты представь, – развивал свою мысль Незнайка, – что если бы Растеряйка на самом деле попал в беду, а мы бы его не выручили… А с другой стороны, если бы все остались в лагере, то всех бы забрали в плен и отправляться на выручку было бы уже некому. Так?.. Ведь никто из наших не смог вырваться от этих… Даже следов борьбы не нашли. А ведь были очень сильные коротышки… Например, Молчун. Он тихий-то тихий, а кочергу может запросто узлом завязать. Да и Сиропчика так просто не возьмёшь… А этот камень, который они бросили в иллюминатор? Иллюминатору что, он космический, его метеоритом не прошибешь. А вот булыжник – вдребезги. Это с какой же силой надо бросить? Нормальный коротышка с такой силой бросить не может…

Тут Незнайке пришла в голову одна поразительная догадка.

– Да ведь это, наверное… Слышишь, Пёстренький! – Незнайка подскочил на кровати.

Но Пёстренький только промямлил во сне что-то нечленораздельное и повернулся на другой бок.

Глава тринадцатая БУРНАЯ РЕКА

На другой день Незнайка проснулся от пляшущих по его лицу солнечных зайчиков. За ночь река сделала поворот, и теперь «Стрекоза» двигалась в северном направлении. Солнце, поднявшись с востока, освещало правый борт судна.

Теперь берега были совсем не похожи на те, что коротышки видели выше по течению Огурцовой реки. Да и наверняка она здесь уже не называлась Огурцовой. Коротышки из Земляного города, например, называли свою реку, как и старый город, Желудёвой. И действительно, там в реке плавало много желудей. Потом они намокали и шли ко дну. А уж как реку называли здесь местные коротышки, оставалось только догадываться.

Почти вдвое сузившееся и обмелевшее русло реки с обеих сторон окаймляли отвесные скалистые берега. То там, то здесь её стремительный поток разбивался о торчащие из воды камни, а рельеф дна образовывал опасные мели, пороги и затягивающие в глубину воронки. «Стрекоза» лавировала среди всех препятствий, мощно и уверенно работая боковыми водомётами.

Незнайка с восторгом смотрел на забрызганное водой стекло иллюминатора. Где-то далеко наверху, за кромкой скалистого берега, виднелись верхушки сосен, а внизу, среди камней и порогов, яростно бурлил речной поток.

Тут «Стрекоза», управляемая электронным лучом, шарахнулась в сторону, и Незнайка крепко припечатался лбом к стеклу. Схватившись за голову, он сел на кровать и застонал.

– Ты чего? – спросил его только что открывший глаза Пёстренький.

– Чего, чего… – пробормотал Незнайка. – Заплыли неизвестно куда, вот чего.

Пёстренький посмотрел на стекло иллюминатора, которое снаружи то и дело обдавало брызгами воды, и, ничего не разобрав спросонок, испугался.

– Ч-чего, т-тонем?.. – спросил он.

Незнайка махнул рукой и, держась за голову, пошел к Пилюлькину, чтобы тот наклеил ему на лоб пластырь.

Из-за сильной качки завтрак раздали сухим пайком. Все были немного возбуждены и поели кое-как, без аппетита. Что касается Пончика, то он не ел вообще. Он лежал в своей каюте и надрывно стонал, призывая Пилюлькина. Его укачало.

От нечего делать Незнайка принялся болтаться по «Стрекозе» и приставать ко всем с вопросами.

У дежурившего в капитанской рубке Винтика он спросил, что будет, если автолоцман сломается и «Стрекоза» потеряет управление.

Винтик объяснил, что луч-навигатор на самом деле не один, а их целый пучок, и если даже какой-то из них «испортится» (чего быть не может), это никак не отразится на безопасности судна и его пассажиров.

– А если где-нибудь наверху отвалится кусок скалы и обрушится на судно? – допытывался Незнайка.

– Ну вот взял ни с того ни сего и отвалился, – отвечал Винтик. – Тысячу лет стоял, а как только ты пришёл, он сразу и упал…

– Ну а если всё-таки упадет?

– Ну, тряхнёт разок как следует… Может, солнечные батареи слегка прогнутся. Это дело поправимое.

«Стрекоза» сделала крутой хитроумный манёвр между тремя торчащими из воды камнями, и Незнайка с Винтиком едва удержались на ногах, ухватившись за укреплённые по всему кораблю поручни.

– Слушай, Винтик, а что, если все лучи враз откажут?

– Не говори глупостей, – начал раздражаться Винтик. – Ты ещё скажешь, что все часы в мире могут враз остановиться.

– Ну а всё-таки, если откажут? Представь понарошку.

– Если понарошку, то перейдём на ручное управление.

– Это значит, ты за штурвал встанешь?

– Ну, встану.

– А если, допустим, тебе плохо сделается? Ну, там, скушал что-нибудь не то… Ты теряешь сознание, падаешь, а корабль…

Но Винтик не дал Незнайке договорить. Он схватил непрошеного гостя за шиворот, вытолкал из капитанской рубки и заперся изнутри. Незнайка поколотил в дверь руками, постучал ногами, плюнул и отошёл.

– Ладно, ладно, – пригрозил он из-за двери, – я тебе это ещё припомню!

Потом Незнайка забрёл в машинное отделение, где Шпунтик следил за исправностью водомётных двигателей, и там повторилась приблизительно такая же история, с той разницей, что Шпунтик не выталкивал Незнайку за дверь, а замахнулся на него гаечным ключом.

Пообещав и Шпунтику всё припомнить, Незнайка отправился в кают-компанию, где, невзирая на штормовую обстановку, сидели Кроха и Кнопочка, а также Знайка и инженер Буравчик.

– А, Незнайка! – обрадовалась Кнопочка. – Что это у тебя на лбу – пластырь?

Не вдаваясь в подробности, Незнайка махнул рукой и тоже уселся в кресло. Знайка и Буравчик были увлечены каким-то специальным техническим разговором, а малышки стали разговаривать с Незнайкой.

– Незнайка, а помнишь, как мы – ты, я и Пёстренький – путешествовали на автомобиле? – сказала Кнопочка.

– А чего не помнить, было дело.

Разговаривая с малышками, Незнайка, как и большинство малышей, приобретал некоторую важность и даже высокомерие, которые, впрочем, тут же куда-то исчезали, стоило ему оказаться с малышкой наедине. Можно вспомнить, что Незнайка и Кнопочка одно время были большими друзьями.

– Помнишь, как мы остановились на перекрестке дорог и раздумывали, куда отправиться дальше?

– Помню. У нас ещё тогда был ящик мороженого.

– Я тебе сейчас не про мороженое говорю. Там был столб и три стрелки с надписями. На стрелке, которая показывала прямо, было написано «Каменный город». На стрелке, которая показывала налево, было написано «Земляной город». А на стрелке, которая показывала направо, – «Солнечный город».

– И мы поехали в Солнечный город, потому что хотели узнать, как это можно делать дома из солнца! – подхватил Незнайка.

– Правильно. Солнечный город мы видели. Теперь мы побывали и в Земляном городе, – продолжала Кнопочка. – А вот в Каменном ещё не были.

– Ну так что ж, – рассудил Незнайка, – когда закончим это путешествие, можем отправиться в этот Каменный город.

– А знаешь ли ты, что, может быть, как раз именно сейчас мы находимся неподалёку от Каменного города? Посмотри на карту.

Незнайка посмотрел на вывешенную в кают-компании карту и теперь разглядел кружок с надписью «Каменный город». Он находился на одной из излучин реки – между морем и Земляным городом.

– Мы приблизительно подсчитали скорость и время пути, и у нас получилось, что Каменный город как раз сейчас должен быть где-то рядом.

– Что вы говорите?.. – поинтересовался Знайка, услышав о вычислениях.

Кнопочка повторила. Знайка тут же прикинул цифры в уме и согласился, что Каменный город должен быть рядом.

– Я однажды был в Каменном городе, – сказал Буравчик. – Там живут какие-то чудные коротышки. Мало говорят и одеваются необычно: носят на головах длинные остроконечные колпаки, а на ногах – туфли с загнутыми кверху носами. Очень любят всякие металлические пряжки и пуговицы.

– А город у них красивый? – спросила Кнопочка. – Он на самом деле весь каменный?

– Да, город красивый и очень древний. Только какой-то страшноватый. Когда его построили, никто не знает. Там есть дома величиной с весь наш Земляной город.

– Нам обязательно нужно побывать в Каменном городе и расспросить местных коротышек, не знают ли они что-нибудь об участи наших друзей, – сказал Знайка.

– Насколько я помню, река там довольно спокойная, – заметил Буравчик. – Просто мы ещё не доплыли до тех мест. Там через город проходит канал, который берёт начало в реке и в неё же впадает ниже по течению. Если нам удастся войти в него, то мы вместе со «Стрекозой» окажемся в самом центре города.

Знайка побежал к Винтику в капитанскую рубку, а Буравчик отправился в трюм к своему вездеходу.


Оставшись в кают-компании, Кроха, Кнопочка и Незнайка посмотрели в иллюминаторы и увидели, что река на самом деле стала спокойнее. Берега были уже не такими скалистыми и высокими, а русло раздалось вширь. «Стрекозу» больше не качало из стороны в сторону. На камбузе загремел кастрюлями дежурный по кухне Авоська, приготовляясь к обеду.

– А почему коротышки из Земляного города не ездят на экскурсии в Каменный город? – поинтересовалась Кнопочка у Крохи. – Ведь он гораздо ближе, чем Солнечный.

– Я слышала, что туда пару раз ходили автобусы с нашими коротышками, – отвечала Кроха, – но жители Каменного города оказались не очень любезными. Ни с кем из них наши не подружились, и туда больше никто не ездил, кроме Буравчика, который любит повсюду путешествовать на своем вездеходе. Зато наши коротышки очень подружились с жителями Солнечного города.

– Да, мы тоже знакомы с некоторыми коротышками из Солнечного города, – похвастался Незнайка. – Инженер Клёпка, архитектор Кубик…

– А милиционера Свистулькина забыл? – ехидно добавила Кнопочка.

Незнайка нахмурился. Со Свистулькиным тогда действительно нехорошо получилось, а уж про Листика лучше и совсем не вспоминать…

– Как же, как же! – обрадовалась Кроха. – Клёпку я сейчас не припомню, а про Свистулькина слыхала. Там была какая-то странная история с волшебной палочкой и ослами, превращенными в коротышек. Или наоборот…

– Да-да, что-то такое, – поспешил замять неприятные воспоминания Незнайка. – Там ещё были вертящиеся дома и Шахматный городок.

– Незнайка, а вы умеете играть в шахматы? – оживилась Кроха.

– Да, я немножко играю, – подтвердил Незнайка.

– Хотите поиграем немножко?

– Что ж, пожалуй, давайте поиграем.

Незнайка и Кроха сели играть в шахматы, а Кнопочка направилась в каюту, чтобы переодеться и подготовиться к высадке на берег. При этом, проходя мимо Незнайки, она чуть заметно фыркнула.

Глава четырнадцатая КАМЕННЫЙ ГОРОД

После обеда Знайка объявил по радио, что «Стрекоза» приближается к Каменному городу. Все пассажиры высыпали на палубу. Кроха достала из своей репортерской сумки видеокамеру и снимала открывшуюся перед путешественниками чудесную картину. На смену поросшему деревьями и кустами дикому берегу по правому борту внезапно выросла крепостная стена. Судно сделало поворот и вошло в узкий, вымощенный позеленевшими от времени камнями канал. По левому борту высился остроугольный крепостной вал с окнами-бойницами.

– Старожилы говорят, что из-за близости к океану Каменный город в старину подвергался нападениям морских разбойников, – пояснил Буравчик собравшимся на палубе путешественникам. – И тогда жители превратили его в неприступную крепость.

Незнайка так и подскочил.

– Ну что, слышали? – крикнул он, повернувшись к Знайке. – А ты говоришь – всё сказки.

– Какой ты неугомонный, Незнайка, – нехотя отвечал тот. – Когда-то, в далекой древности, пираты, может быть, и существовали. А сейчас ты можешь спросить здесь у любого жителя – видел ли он хотя бы одного пирата?..

«Стрекоза» прошла мерцающий бликами гулкий тоннель под крепостью и через несколько минут оказалась в самом центре города.

За гранитной набережной возвышались гигантские диковинные строения с остроконечными башнями и массивными колокольнями. Вода в канале была прозрачная, дно здесь было выложено квадратными плитами из белого мрамора, между которыми кое-где пробивались к поверхности гирлянды зелёных водорослей.

Причалив к ближайшему спуску, путешественники высадились на мраморную площадку и поднялись вверх по белым, истертым временем ступеням. Мостовая за высоким парапетом тоже была каменная: она была выложена тщательно обтёсанным булыжником. Величественные, но безжизненные фасады с колоннами и загадочными барельефами в виде грифонов, пауков или оскалившихся драконьих пастей тянулись вдоль всей изогнутой дугой набережной. Вокруг не было ни души.

– А где же население? – поинтересовался Знайка у Буравчика.

– В том-то и дело, – пояснил Буравчик, – что на весь Каменный город осталось совсем немного жителей. Я полагаю, сотни три, не больше. Скоро мы должны кого-нибудь встретить.

– А что, если залезть на башню и позвонить в колокол? – предложил Незнайка. – Авось кто-нибудь и появится.

– Да, это мысль, – согласился Буравчик. – Дело такого рода, что можно особенно с ними не церемониться. Пойдемте все вместе, заодно посмотрим на город с высоты.


Во время подъёма по бесконечной винтовой лестнице путешественники растянулись в длинную цепочку из четырнадцати коротышек. Последним, ворча и ругая всех на чем свет стоит, пыхтел Пончик. На этот раз он не остался на «Стрекозе». Каменный город его так напугал, что он решил держаться поближе к коллективу.

Первым на колокольню взбежал Торопыжка. Он тут же схватил веревку и принялся изо всех сил бить в колокол. При первых же ударах у Торопыжки заложило уши, он зажал их ладонями и отскочил.

Постепенно на площадке собрались все, кроме Пончика, который где-то в середине присел на ступеньки отдышаться, да так и решил посидеть, пока все не начнут спускаться обратно.

С высоты открылась панорама всего Каменного города: массивные монолитные кварталы с узенькими расщелинами-улочками, множество остроконечных башен с затейливыми флюгерами и зеленоватая лента канала. Была видна отсюда и «Стрекоза», сверкающая на солнце округлой металлической поверхностью. На фоне старинной архитектуры она выглядела дерзко и вызывающе.

Прошло несколько минут, но на звон колокола никто не появился. В городе было по-прежнему тихо и безлюдно. Только жестяные флюгера поскрипывали на ветру.

– Наверное, и те, последние, жители ушли из города, – предположил Буравчик. – Наверное, даже им, чудакам, стало здесь неуютно…

Путешественники слегка поёживались не то от ветра, не то от холодного величия развернувшейся перед их глазами картины… Гигантские сооружения подавляли привыкших к своим родным местам и уюту коротышек. Только отважная Кроха, поставив камеру на плечо, деловито снимала круговую панораму. Теперь не оставалось ничего другого, как вернуться на «Стрекозу».

Все поспешили к лестнице, и тут, отдуваясь и смахивая пот со лба, на верхней ступеньке появился Пончик, которому стало страшно сидеть одному. Увидев, что все спускаются, он только и смог издать возглас отчаяния.


На судне путешественники разошлись по своим каютам. Никто не болтал, как обычно, не делился своими впечатлениями. Ведь они так и не смогли узнать ничего нового об участи своих товарищей. В этом огромном городе не нашлось ни одной живой души…

Корреспондентка Кроха уселась в кают-компании перед большим телеэкраном и стала просматривать отснятую с колокольни панораму.

Высокий и мрачный, с огромным количеством пустующих пыльных и затянутых паутиной нежилых помещений, предназначение которых давно уже было забыто, сам город по площади занимал не очень обширный участок земли. Всего с десяток разделённых улочками кварталов. Войти в него можно было как со стороны реки, по каналу, так и со стороны суши – через единственные, обитые железом Главные ворота. А они, по словам Буравчика, осели так, что сдвинуть их с места не представлялось никакой возможности и проникать в город приходилось через довольно узкую щель.

В одном месте видеозаписи Крохе показалось, что в кадре промелькнуло что-то такое, чего она не заметила во время съёмки. Она прокрутила пленку назад и стала смотреть ещё раз.

Теперь в записи стало заметным нечто неуловимое, но совершенно преображающее картину мёртвого города.

Прокрутив фрагмент ещё несколько раз, Кроха остановила плёнку перед отмеченным ею местом и поставила на замедленное воспроизведение. Так и есть: в одном из окон шевельнулась тёмная штора.

Кроха остановила пленку и увеличила этот фрагмент на экране. За приоткрытой шторой стала видна размытая фигура коротышки с длинной, до пояса, совершенно белой бородой и высоким остроконечным колпаком. Коротышка осторожно выглядывал, приоткрыв штору, вероятно встревоженный звоном колокола.

Не теряя времени, Кроха пригласила в кают-компанию Знайку и инженера Буравчика.

– А, вот оно что, – сказал Буравчик, просмотрев запись. – Видать, эти коротышки совсем выжили из ума. Прячутся по щелям, словно тараканы…

– Как бы там ни было, мы должны встретиться с этим коротышкой и поговорить, – решительно заявил Знайка. – Возможно, ему что-нибудь известно об участи наших товарищей. Мы не должны пренебрегать даже случайностями.

Знайка собрал путешественников в кают-компании, и все увидели на экране прятавшегося за шторой бородатого незнакомца. Было решено немедленно снова отправиться в город и разыскать этого чудака, благо поиски не должны были составить большого труда, так как Кроха по видеозаписи круговой панорамы нарисовала план города и обозначила «адрес» загадочного коротышки.

На этот раз в город пошли не все. Знайка решил, что, пока ситуация не прояснится, большая часть путешественников останется на «Стрекозе». Искать незнакомца отправились только он сам, Кроха и Буравчик.


Под косыми лучами клонившегося к закату солнца величественная архитектура с витиеватыми барельефами выглядела еще выразительнее и пугающе. В узких расщелинах улиц царил полумрак. Голоса и шаги путешественников откликались многоголосым эхом.

Быстро сориентировавшись по карте, визитёры вошли в один из домов и по широкой парадной лестнице поднялись на второй этаж. Вправо и влево тянулась темная галерея с распахнутыми дверьми.

Путешественники остановились в нерешительности.

Глава пятнадцатая КАРТА КАПИТАНА КУКСА

– Вы пришли ко мне? – раздался вдруг слабый старческий голос.

Из темноты галереи на освещённый участок вышел, опираясь на высокий посох, тот самый бородатый незнакомец в колпаке. Он был одет в узкую чёрную курточку с манжетами-колокольчиками, фиолетовые трико и туфли, украшенные помпонами. Пуговицы и вычурная пряжка ремня тускло поблёскивали серебром.

– Я уже старый коротышка, но зрение и слух у меня хорошие, – продолжал незнакомец. – Я видел, как в город вошло судно, и слышал, как звонили в колокол…

– Простите, мы не поздоровались, – первой спохватилась Кроха, и все трое по очереди представились.

Коротышка только кивнул. К новым знакомствам он был явно не расположен.

– Пойдёмте, – предложил он, и путешественники вслед за ним вошли в просторную, более или менее обжитую комнату с горящим потрескивающим камином и несколькими тусклыми свечками. Шторы на окнах были наглухо задёрнуты.

– Почему же вы прячетесь? – спросил Знайка. – И где все остальные жители города? Знаете ли вы что-нибудь о наших пропавших товарищах?

– Слишком много вопросов… – коротышка уселся на высокое, похожее на трон, кресло. – Я отвечу на них по порядку.

Путешественники расселись на жестких стульях с резными спинками и приготовились слушать.


– Меня зовут Крокус, – начал свой рассказ бородатый коротышка. – До сегодняшнего дня я был старостой этого города, и меня слушались все, кто чтил традиции наших предков, потому что сами меня выбрали… Наш народ очень древний, мы немного знаем его историю по книгам. Но сейчас я не буду её пересказывать, потому что вы хотите услышать от меня другое. Верно? (Все трое обрадовано закивали.) Ещё неделю назад нас здесь было четыреста пятьдесят коротышек, жителей города, остальные давно разбрелись по свету. Чужаков здесь не жаловали, никто из приезжих не задерживался у нас надолго. За городской стеной мы выращивали овощи, фрукты и пшеницу, которые делали нашу жизнь спокойной и безбедной. Среди нас были искусные ювелиры, сапожники, портные, стеклодувы, чеканщики и мастера многих других профессий. Нам всего хватало, и нам никто не мешал жить так, как мы привыкли. Мы были верны традициям наших предков и не хотели допускать в нашу жизнь какие-нибудь модные излишества…

Когда-то наш город был построен как крепость для защиты от морских разбойников, грабивших корабли, прибрежные селения и даже поднимавшихся вплоть до порогов вверх по реке. Наши предки выстроили неприступную крепость и много веков жили в спокойствии и достатке. И кто бы мог подумать, что нашу спокойную, размеренную жизнь нарушит появление… ещё более страшных разбойников!

Да, это так. Неделю назад, под покровом ночи, в Центральный канал вошло судно странной конструкции, значительно меньше вашего и похожее на железное веретено. Из этого судна выскочили вооружённые коротышки и принялись грабить наш город. Клянусь, они выглядели в точности как морские пираты из старинных книг! В наших домах было много драгоценных вещей, хранившихся с незапамятных времен. Они забрали всё. Погрузили добро на свою железную лодку – и поминай как звали…

Но на этом наши беды не закончились. Однажды ночью в городе приземлился невиданный летательный аппарат. Круглый как блюдце и железный. Из него вылезли огромные, одетые в чёрные плащи лысые коротышки. Они силой забрали десятерых наших и улетели в сторону моря.

После этого все попрятались по своим домам и не выходили никуда до сегодняшнего утра.

Я почти никогда не сплю. Я не спал и в те страшные ночи, и в минувшую, не буду спать и сегодня. Если вы путешествуете ради собственного удовольствия, не задерживайтесь здесь. Ведь те, в чёрных плащах, ещё вернутся. Ночью эта штука опять пролетела над городом, и ранним утром все оставшиеся жители покинули Каменный город. Теперь они тоже разбредутся по свету, и наши дома когда-нибудь от времени превратятся в пыль…

– Господин Крокус, – подал голос Знайка, когда старик умолк. – У нас есть основания полагать, что наших друзей похитили те же самые коротышки из неопознанного летательного аппарата. Не могли бы вы сообщить нам ещё какие-нибудь сведения, касающиеся этого аппарата и его экипажа?

Крокус помолчал некоторое время, а потом промолвил:

– В ту ночь я постарался рассмотреть их летающую машину. Она похожа на перевернутый кверху дном котелок с крышкой. Она рычит и исторгает пламя. На ней был знак – изображение в виде голубой восьмиконечной звезды. Кажется… – Крокус пошамкал губами, – кажется, я видел его где-то и раньше…

– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить! – оживился Знайка. – Возможно, от этого сейчас зависит участь наших и ваших друзей!

– Да, да… – Крокус приставил ко лбу указательный палец и глубоко задумался. Все замерли, стараясь не дышать. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием горящих в камине поленьев да поскрипыванием стульев, прошло пять, а затем и все десять минут.

Наконец Крокус отнял палец ото лба и хитро улыбнулся.

– Я вспомнил, – сказал он, не спеша поднялся с места и подошел к возвышавшимся до самого потолка книжным стеллажам. По стремянке он вскарабкался на самый верх – так высоко, что ему пришлось снять с головы и поставить на стеллаж упёршийся в потолок остроконечный колпак. Там, поднимая тучи пыли и беспрестанно чихая, Крокус отыскал нужную книгу и спустился вниз.

– Это атлас, – пояснил он, – сборник географических карт. Когда-то, давным-давно, его составил мой соотечественник, знаменитый мореплаватель капитан Кукс.

Крокус раскрыл огромную пожелтевшую пергаментную книгу с рисованными картами и вскоре отыскал необходимую страницу.

– Вот, – сказал он, указывая на помеченный голубой восьмиугольной звездой остров в океане. – На этом острове мореплаватель Кукс видел коротышек, добывающих из горы алмазы. По его описанию эти коротышки выглядели точно так же, как те, что прилетали к нам на этой самой штуке… с голубой звездой на дверце…

– Всё сходится! – воскликнул Буравчик и подскочил с места.

– И такая же звезда на карте… – в задумчивости пробормотал Знайка, склонившись над атласом. – Надо полистать наши снимки, сделанные из космоса…

Распрощавшись со старостой Каменного города, который ни за что не соглашался покинуть свое убежище, и захватив с его разрешения карту капитана Кукса, путешественники поспешили на «Стрекозу».


Не теряя времени, Знайка стал разглядывать снимки, сделанные им когда-то из космоса. Однако никаких следов острова, обозначенного на карте капитана Кукса, он не увидел. На этом обширном участке океана не было вообще никаких, даже самых маленьких островов. А остров, обозначенный на старой пергаментной карте, был достаточно велик, высота его над уровнем моря была значительной. Впрочем, за сотни лет в океане мог утонуть и целый остров. На снимках было видно, что там сейчас полно отмелей и рифов.

Когда все коротышки собрались в кают-компании, Знайка вывел снимки на большой экран и рассказал о своих изысканиях. Первой взяла слово корреспондентка Кроха.

– Даже если острова Голубой звезды больше не существует, – сказала она, – мы с вами должны побывать на месте, обозначенном на карте капитана Кукса. Ведь не можем мы сидеть сложа руки!

– Да, это правильно, – поддержал её Буравчик. – Ведь не случайно эти звезды появились в разных местах, таких совпадений не бывает.

– А чего с ними разговаривать, – подхватил Незнайка. – Я предлагаю выбрать нового капитана и немедленно выступить в морской поход. Кто «за»?

И он сам первый поднял руку. Однако никто, кроме Пёстренького, Незнайку не поддержал.

– Помолчи лучше, – сказала ему Кнопочка. – Вечно ты лезешь с какими-нибудь глупостями.

– Да уж, насчет капитана ты погорячился… – поморщился Пилюлькин.

– Один раз ты уже был капитаном, – сказал Знайка. – Постеснялся хотя бы наших друзей.

Незнайка перепугался, что Знайка сейчас расскажет Крохе и Буравчику про то, как они с Пёстреньким собирались плыть на плоту.

– Я что… я ничего… – залепетал он, чтобы поскорее замять тему. – Я только хочу сказать, что незачем здесь рассиживаться и раздумывать.

– Ещё бы, – сказал Знайка, – уж ты-то не станешь раздумывать. Тебе бы только мчаться куда-нибудь сломя голову. А уж думает пусть кто-нибудь другой. Вечно из-за тебя какие-то истории…

Незнайка притих, а все остальные, посовещавшись, решили отправляться в путь немедленно. За ночь «Стрекоза», ведомая лучом-навигатором, должна была выйти к морю.

Глава шестнадцатая СИТУАЦИЯ ОСЛОЖНЯЕТСЯ

Рано утром «Стрекоза» вышла к устью Огурцовой реки, и вахтенный матрос Шпунтик объявил по радио подъем. Заспанные путешественники, ёжась от утренней свежести, повылезали на палубу.

Берега реки раздались далеко вширь, кое-где торчали небольшие, вытянувшиеся вдоль течения островки. А впереди, до самого горизонта, была одна вода.

Этот бесконечный, всё более темнеющий к западу простор так поразил воображение коротышек, что они долго молчали, выстроившись на палубе, будто зачарованные.

Вспенивая воду, «Стрекоза» вышла на голубой простор, сделала правый поворот и на малом ходу въехала носом на пустынный песчаный пляж. Знайка объявил высадку.

На берегу валялись выброшенные прибоем водоросли, щепки и раковины. Подальше от воды из песка росла редкая трава и кустарники. Ещё дальше возвышался небольшой песчаный обрывчик, за которым виднелись только небо и слепящее солнце. Легкий ветерок с моря щекотал носы характерным соленым запахом. То там, то здесь на морской волне появлялись и исчезали белые барашки.

Путешественники не замечали, что сверху, из-за кромки протянувшегося вдоль берега обрывчика, за ними наблюдает множество недобрых глаз…


– Как ты думаешь, Пузырь, тут будет чем поживиться? – деловито поинтересовался долговязый коротышка с серьгой в ухе у другого, толстенького.

– Бочонок пустой тебе в глотку, Нос, – отвечал Пузырь. На голове у него была натянута пёстрая косынка. – Разве ты не видишь, что это дурацкие бездельники. Ни шиша у них нет, кроме смены белья.

– Может быть, тогда отвезём их к директору? – предложил третий коротышка с чёрной повязкой на месте правого глаза. – Уж очень они напрашиваются, легкая добыча.

– Помолчи, Циклоп, – сказал Пузырь, – пока тебя не спрашивают. Дай мне лучше их сосчитать… одиннадцать, двенадцать коротышек. Целая дюжина! Директор отвалит за них не меньше десятка золотых.

– Пожалуй, не меньше, – согласился Нос. – Давай вызывай «Медузу», Ушан.

Лопоухий коротышка, которого звали Ушан, стал бубнить в рацию: «Медуза», «Медуза», я команда…», пока в рации не послышался хрипловатый голос:

– Я «Медуза». Ну, чего тебе, Ушан?

– Рад вас слышать, капитан. У нас на борту будут гости, если вы не против.

– Сколько?

– Двенадцать коротышек, если вы не против.

– Ладно, годится. Всплыву ровно через десять минут. Конец связи.

Залёгшие в рядок диковинные коротышки слышали эти переговоры и теперь только ждали сигнала к нападению.

– Что-то они далеко разбрелись, – сказал Пузырь. – Подождём, когда соберутся возле своей галоши.

– Эй, Профессор, загаси костёр, – приказал Нос коротышке в мутных треснувших очках, – эти дурни могут заметить дым.

– А, брось, – сказал ему Пузырь, послюнявил и поднял кверху указательный палец. – Ветер с моря. К тому же они сюда и не смотрят, с нашей стороны их слепит солнце.


Пассажиры «Стрекозы» и на самом деле никого не замечали. Знайка и Буравчик о чем-то возбуждённо совещались, остальные разбрелись по берегу. Незнайка, Пёстренький и Кнопочка сидели на большой, вынесенной прибоем сухой трухлявой щепке и, глядя на море, разговаривали.

– Незнайка, а ты когда-нибудь уже видел море? – поинтересовалась Кнопочка.

– Честно говоря, не видел, – признался Незнайка. – Но зато я видел всю Землю из космоса.

– Значит, ты все-таки видел, но только издалека, – уточнила Кнопочка.

– Да, выходит так, – согласился Незнайка.

– Подумаешь, море, – сказал Пёстренький. – Просто большая лужа.

На самом деле от вида бескрайнего океанского простора у него слегка тряслись коленки.

– Сам ты лужа! – вспылил Незнайка. – Не надо было брать тебя в плаванье.

Сообразив, что не подумавши сморозил глупость, Пёстренький поторопился добавить:

– Я не в том смысле, что лужа, а просто воды много…

Незнайка испепелил его взглядом, но промолчал.

– Теперь, наверное, «Стрекоза» пойдёт под парусом, – высказала предположение Кнопочка.

– Пока ветер с моря, вряд ли, – проявил свою морскую эрудицию Незнайка. – Если только галсами, против ветра, а кому это нужно?.. Вот когда ветер переменится, тогда…

Поболтав еще немного, Кнопочка отправилась на «Стрекозу», чтобы переодеться и вообще подготовиться к выходу в открытое море. А поскольку приближалось время объявленного при высадке общего сбора, Незнайка и Пёстренький пошли за нею следом. Все остальные тоже начали потихоньку подтягиваться к судну.


Поднимаясь по трапу, Незнайка вскользь оглянулся и… застыл на месте. Он увидел, как с обрывистой прибрежной кромки по песку скатываются какие-то незнакомые коротышки. Последующие же их действия заставили Незнайку закричать что было мочи:

– Эй, что вы делаете!!!

А коротышки набросились на ничего не подозревавших путешественников и принялись ловко вязать их верёвками. Тех, кто пытался сопротивляться, они лупили изо всех сил деревянными дубинками. Отчаянно лаял и метался, пытаясь защитить друзей, Булька. С рычанием он кидался на чужих коротышек, кусался и рвал на них одежду. Только когда кто-то из нападавших, изловчившись, огрел Бульку по голове дубинкой, песик заскулил и повалился на песок.

Знайка в момент нападения находился неподалёку от трапа. Он был сбит с ног сразу тремя нападавшими и тут же крепко связан по рукам и ногам.

– Поднимай трап! Задраивай люк! – кричал он, трепыхаясь и извиваясь, как пойманная рыба.

В отверстии люка появился Винтик. Он находился в полнейшей растерянности, не понимая, что ему делать: бежать на помощь или слушаться Знайку.

– Уходите в море! – продолжал кричать Знайка. – Винтик! Уходите в море, иначе всем крышка!..

Винтик наконец принял решение и втянул легкую дюралевую лестницу внутрь судна. И сделал это вовремя, потому что несколько нападавших уже подбежали к трапу. Один из них даже подпрыгнул, пытаясь зацепиться, но его пальцы только скользнули по нижней перекладине… Затащив лестницу, Винтик крикнул:

– Держитесь, братцы! Мы вас выручим!

– Уходи в море! – кричал Знайка. – Вызывай ракету!

Наконец Винтик захлопнул люк, врубил задний ход, обдав своих и чужих коротышек на берегу мощной струей водомётных двигателей, сделал крутой вираж и на предельной скорости ушёл в море.

Винтик тоже успел заметить то, что хорошо видел с берега Знайка: неподалёку от «Стрекозы» на поверхность воды всплыла подводная лодка, и на её флагштоке взвился чёрный пиратский флаг.

Глава семнадцатая СИГНАЛ БЕДСТВИЯ

Со времени отплытия «Стрекозы» жизнь в Цветочном городе протекала тихо и спокойно. В расположенном неподалёку Космическом городке вел свои наблюдения за небом астроном Стекляшкин. С тех пор как там был построен большой электронный телескоп, Стекляшкин редко бывал дома, просиживая ночи напролет за составлением Большого атласа звёздного неба. Днем он отсыпался в одном из уютных домиков, построенных здесь ещё во время сооружения первой ракеты. Новая ракета последней конструкции горделиво возвышалась на стартовой площадке, готовая в любую минуту отправиться в космический полет.

Стекляшкин был так поглощён своей работой, что даже не ходил домой обедать и ночевать. Он брал на складе Космического городка космические продукты и питался кое-как, наспех, из всевозможных тюбиков, пакетиков и брикетов. А когда ему хотелось горячего, он ставил на электрическую плитку чайник и заваривал себе в жестяной кружке крепкий чай. Он пил чай вприкуску с космическим сахаром, голова его прояснялась, и он набрасывался на работу с удвоенной энергией.

Незадолго до отплытия «Стрекозы» к Стекляшкину в Космический городок наведались Знайка, Винтик и Шпунтик. Они принесли с собой настроенную на определенную частоту рацию и объяснили, что, если путешественникам понадобится срочно передать на «большую землю» какое-то сообщение или даже послать сигнал бедствия, Стекляшкин должен будет принять соответствующие меры.

Тревожный сигнал «СОС» включался на «Стрекозе» простым нажатием кнопки и передавался в эфир до тех пор, пока кнопку не нажимали вторично. Услышав его, Стекляшкин должен был сразу дать подтверждение и записать географические координаты бедствия. Далее следовало без промедления снарядить спасательную команду и на ракете с включённым прибором невесомости вылететь к указанному месту.


В четвёртую ночь после отбытия «Стрекозы» в электронном телескопе Стекляшкина произошла досадная поломка: из строя вышел крошечный транзистор, замены которому Стекляшкин так и не нашёл, сколько ни рылся в ящичках с запасными деталями.

Едва начало светать, он сел в автомобиль и помчался в Солнечный город. Там находилась большая обсерватория, в которой работали хорошо знакомые Стекляшкину коротышки, и там он рассчитывал получить необходимую деталь, а к вечеру вернуться обратно и продолжить работу.

Прибыв в Солнечный город, уставший и проголодавшийся в дороге Стекляшкин остановился в гостинице. Через ресторанный лифт он заказал себе обед. Плотно подзакусив, он прилёг на кровать, с тем чтобы собраться с мыслями и немедленно отправиться в обсерваторию.

Однако собраться с мыслями Стекляшкину не удалось, так как, положив голову на подушку, он тут же заснул.

Это можно понять – ведь Стекляшкин давно уже вёл ночной образ жизни и, подобно какому-нибудь лесному филину, привык днем спать, а ночью бодрствовать.

Проснувшись вечером, когда уже стемнело, Стекляшкин в отчаянии оттого, что потерял так много времени, помчался в обсерваторию. Поскольку астрономы ведут свои наблюдения за звездами в основном по ночам, он рассчитывал застать там за работой всех своих коллег.

И на самом деле, Стекляшкина с радостью встретили академик Ярило, профессоры Звёздочкин и Злючкин, а так же научные сотрудницы Фуксия и Селёдочка. Однако склад с запасными деталями находился в ведении завхоза Полочкина, который ушёл домой.

Следует заметить, что этот Полочкин был очень аккуратный коротышка. Все детали на его складе были разложены по специально пронумерованным ящичкам, и каждый номер с полным названием и артикулом был занесен в память компьютера. А поскольку рассеянные работники обсерватории, попадая на склад самостоятельно, устраивали там полную неразбериху, Полочкин повесил на дверь складского помещения замок, а ключ всегда носил с собой. Если кто-нибудь приходил на склад, Полочкин требовал от него заявку с полным наименованием предмета, затем находил его номер в компьютере и лез в один из пронумерованных ящичков. А когда коротышка получал нужную вещь, подшивал его заявку в специальной папке.

Некоторые скажут: зачем нужна такая волокита? Однако благодаря именно такой «волоките» на складе у Полочкина всегда царил образцовый порядок, а поиск любой, даже самой маленькой детальки никогда не занимал больше одной минуты.

Узнав, что Полочкин работает на складе только с девяти часов утра до пяти часов вечера, Стекляшкин записал его адрес и помчался на машине к нему домой.

Однако по указанному адресу на звонок никто не выходил. Соседи сообщили, что Полочкин собирался в гости и вполне вероятно, что он вернётся домой только утром.

Выспавшийся за день Стекляшкин поехал обратно в обсерваторию, где с пользой для себя провел время в компании коллег-астрономов.


Утром, когда все стали разъезжаться по домам, Стекляшкин тоже заехал к себе в гостиницу, чтобы умыться и позавтракать, а к девяти часам поехать на склад и получить наконец необходимую деталь.

Умывшись и позавтракав, Стекляшкин прилёг на кровать и снова заснул до вечера.

Проснувшись, он подскочил как ошпаренный и, ругая себя ослом и бестолочью, поехал прямо домой к Полочкину.

Однако соседи ему сообщили, что Полочкин со вчерашнего дня так и не появлялся. Стекляшкин помчался в обсерваторию, и там ему сказали, что Полочкин на работе был, как и положено, с девяти утра до пяти вечера и даже прождал Стекляшкина лишний час – до шести. Но потом уехал в те же гости, где ему очень понравилось накануне.

Едва не плача от досады, Стекляшкин провёл и эту ночь в обсерватории. А утром сел на стул перед дверью склада с твёрдым намерением дождаться положенного времени.

Ровно в девять часов явился Полочкин и рассыпался в извинениях, впрочем излишних, так как не был ни в чём виноват. В одну минуту он обслужил Стекляшкина, дав ему про запас ещё много разных полезных вещей.


После этого обрадованный Стекляшкин смог наконец поехать к себе в Космический городок. Но в пути его так клонило ко сну, что он, потеряв управление, заехал в канаву, откуда вытащить машину без посторонней помощи не представлялось возможным. Отчаянно зевая и пританцовывая для бодрости прямо на середине дороги, Стекляшкин стал дожидаться какого-нибудь транспортного средства, чтобы его машину вытащили из канавы.

Только уже ближе к вечеру на дороге появилась прыгающая, плавающая и летающая машина инженера Клёпки, который направлялся в Цветочный город, чтобы принять участие в морской экспедиции, о которой узнал из газет.

Услышав от Стекляшкина, что «Стрекоза» отплыла уже почти неделю назад, Клёпка страшно расстроился. Но, чтобы зря не терять времени, выразил желание побывать в Космическом городке и посмотреть на звёздное небо через большой электронный телескоп. А поскольку Стекляшкин был совершенно не в состоянии вести машину, Клёпка посадил его к себе.

Через пару часов, выехав на мост Огурцовой реки, Клёпка разбудил спящего у него на плече Стекляшкина, и тот обнаружил, что забыл вожделенную деталь в своём автомобиле.

Пока ездили обратно, совсем стемнело, и приятели въехали в Цветочный город глубокой ночью. Тут уже и сам Клёпка захотел спать, и дело кончилось тем, что, отложив поездку в Космический городок до утра, оба завалились на кровать Стекляшкина в его комнате, которая уже порядочно заросла пылью.


Проспав до полудня, Стекляшкин и Клёпка пообедали в столовой на улице Колокольчиков и поехали забирать оставшийся на дороге автомобиль.

Поздним вечером они всё-таки добрались до Космического городка. Стекляшкин вбежал в лабораторию, включил паяльник и тут же принялся чинить неисправный участок схемы.

– Что это у тебя всё время пищит? – поинтересовался расхаживающий по лаборатории Клёпка.

Поглощённый устранением неисправности, Стекляшкин даже не обратил внимания на писк рации: три длинных, три коротких, три длинных. И опять, и всё с начала… Вот уже четвёртый день со «Стрекозы» тщетно неслись в эфир сигналы бедствия – «СОС».

Часть вторая ПЛЕННИКИ ОСТРОВА

Глава восемнадцатая НА «МЕДУЗЕ»

Люк подводной лодки отворился, и оттуда вылез коротышка в видавшей виды шляпе-треуголке, камзоле, надетом на голое тело, и высоких сапогах-ботфортах. По его властному виду было понятно: в пиратской шайке он главный.

– Сорок тысяч морских ежей! – хрипло заорал коротышка. – Поаккуратней с этими олухами, иначе директор не даст за них и подмоченного фантика!

– Не беспокойтесь, капитан, – отвечал ему пират по прозвищу Нос. – Восемь штук первоклассных бездельников! Тут пахнет десятком золотых.

– А с чего это вы отпустили восвояси их посудину?

– Ничего нельзя было поделать, капитан. Там внутри кто-то остался. Он и увёл галошу на всех парах.

О том, что в «Стрекозу» успели залезть ещё несколько коротышек, Нос счел благоразумным умолчать.

– Эй, вы там, пошевеливайтесь! – прикрикнул он на пиратов, накачивавших резиновую лодку.

– Так сколько, ты говоришь, их там всего получилось? – продолжал расспросы капитан.

– Ровно восемь душ, – отвечал Нос.

– Ты говоришь, восемь? – Это число капитана отчего-то рассмешило. – Вот это по-нашему, ха-ха-ха! Аккурат на чёртово колесо. Я так думаю, что цирики с восемью душами тоже бы справились, а? Ха-ха-ха! Карманы у них обшарили?

– Так точно, капитан, – ничего интересного. У двоих карманы набиты каким-то железом, зря только руки перепачкали… (Очевидно, речь шла о Шпунтике и Буравчике, карманы у которых всегда были набиты разнообразными инструментами и деталями.)

– Да, уж это точно, помыться бы вам всем не помешало, – снова захохотал капитан и шумно поскреб ногтями свою бороду.

Лодку тем временем накачали и спустили на воду. Это была даже не лодка, а большой спасательный плот, в котором свободно могли поместиться десятка два коротышек. Плот стащили в воду и, раскачав за руки и за ноги, побросали на резиновое днище пленных. Четверо пиратов взяли по коротенькому веслу и принялись энергично грести в сторону подводной лодки, на которой было выведено название «Медуза».

Пленников по одному затолкали в люк и заперли в тесном, совершенно пустом железном отсеке. Затарахтел мотор, и «Медуза», набирая скорость, двинулась в неизвестном направлении.


Понемногу пленники пришли в себя и стали переговариваться.

– Слушай, Пилюлькин, – сказал Шпунтик, – там у меня в кармане есть пилка, попробуй достать.

Пилюлькин повернулся к Шпунтику и связанными за спиной руками, извиваясь как червяк, принялся доставать из многочисленных карманов кожаной куртки Шпунтика всевозможные инструменты. На пол загремели клещи, отвертки, плоскогубцы, гаечные ключи и даже паяльник. Обнаружив наконец пилку, Пилюлькин кое-как перепилил верёвку, которой Шпунтик был связан. Тот в свою очередь развязал Пилюлькина, а затем и все остальные быстро помогли друг другу освободиться.

После этого пленники немного приободрились, только Пулька всё ворчал, горюя об оставшемся на берегу Бульке.

Прежде всего друзья осмотрели помещение, в котором их заперли. Порядком проржавевший металлический пол и стены, тусклая лампа на низком потолке. Дверь с мутным окошком, за которым угадывался узенький коридор.

Но не успели друзья поделиться первыми впечатлениями и соображениями, как за дверью послышались голоса.

– Поговаривают, что надвигается шторм, – сказал первый.

– Стало быть, снова придется целый день париться под водой, – отвечал второй. – Загляни в камеру, Ушан, а то мои иллюминаторы давно потрескались. Посмотри, что там видно.

Знайка приложил палец к губам и сделал друзьям знак лечь на пол.

Пираты заглянули в дверное окошечко, но через мутное стекло в слабоосвещённом отсеке трудно было что-либо хорошенько разглядеть. Буравчик подмигнул Знайке, застонал и пошевелился так, будто он по рукам и ногам крепко связан.

– Эти посмирнее, – сказал первый. – Лежат как цуцики.

– Один вроде шевелится, – заметил второй.

– Вот мы его и возьмем, раз он шевелится, – сказал первый. – Раз шевелится, значит, и говорить может. Капитан любит разговорчивых допрашивать.

Пираты стали возиться с проржавевшим засовом, а Знайка подскочил к Буравчику и моментально связал его веревкой. Остальные пленники, поняв, в чем дело, тоже помогли друг другу кое-как накинуть для видимости веревки, а сам Знайка откатился в тёмный угол и замер.

Дверь с пронзительным скрипом отворилась, и оба пирата ввалились в отсек.

– Не видно здесь ни зги… – пробормотал первый. – Надо бы взять у Костыля другую лампу.

– Костыль за лампу удавится, пока эта ещё горит, – заметил второй.

– Ладно, кто из них шевелился-то?

Первый шагнул вперед и споткнулся о Пилюлькина. Однако Пилюлькин не шелохнулся, а вот хорошенько связанный Буравчик громко застонал и заворочался.

– Кажется, этот, – сказал второй пират и слегка пнул Буравчика ногой. – Вот этот поживей, чем другие. Помоги-ка мне, Ушан.

– Слушай, Профессор, – сказал Ушан. – А чего это они все лежат так тихо? У нас таких ещё не было. Может, они больные?

– Если больные, не стоило и возиться, – рассудил Профессор. – Но я так думаю, что это наши с дубинками перестарались.

– Ладно, берем этого да пошли.

Пираты подхватили Буравчика под руки и выволокли за дверь. Заскрипели засовы, звуки шагов и голосов постепенно стихли.

Пленники отбросили веревки и снова принялись внимательно изучать помещение: осматривать, ощупывать и даже простукивать.

– Старьё, – проворчал Шпунтик. – Лодка тяжёлая, как утюг, вся насквозь ржавая. И где это они её только выкопали?..

– Скорее всего, нашли где-нибудь на мелководье и подремонтировали, – предположил Знайка. – Интересно, эти разбойники как-нибудь связаны с теми, на летающем блюдце?..

– Они сейчас что-то про шторм говорили, – вспомнил Пилюлькин. – Как вы считаете, это не опасно?

– Значит, скоро уйдём под воду, – сказал Шпунтик. – Под водой не опасно.


И действительно, как только лодку несколько раз сильно качнуло на волнах, послышался свист воздуха, бульканье воды где-то в утробе механизмов, и «Медуза» начала погружаться.

– Идите-ка сюда, братцы, – позвал Авоська. – Тут на стене что-то нацарапано.

– И у меня тоже! – крикнул Торопыжка. – Идите скорее, посмотрите.

Выяснилось, что окрашенные темно-зелёной масляной краской стены и даже потолок исцарапаны надписями.

– «Захвачены в плен», – стал читать вслух одну из надписей Небоська, – и подпись: «Горбушкин и Ватрушкин, Кленовый город».

– А у меня тут написано: «Катались на лодке, проглочены железным чудовищем, прощайте навеки! Рыбка и Бусинка», – прочёл Пулька.

– Смотрите, смотрите! – закричал Торопыжка. – Здесь и Огонёк побывала. Та самая, помните? Она еще Земляной город придумала.

Все столпились перед надписью, и Торопыжка, водя пальцем по неровным строчкам, прочитал довольно длинное послание Клюковки:

– «Товарищи по несчастью! Полагаю, что читающие эти строки, так же как и мы, захвачены шайкой трусливых хулиганов, именующих себя пиратами и властелинами морей. После разговора с отвратительным главарем этой шайки делаю следующие выводы:

– для каких-то целей пираты разыскивают повсюду старинные золотые украшения и драгоценные камни;

– пленные коротышки направляются на принудительные работы;

– центр этого пока еще непонятного заговора расположен на не отмеченном на картах острове;

– на острове есть коротышка, которого все называют «директором»;

– пираты отчего-то уверены, что никто не сможет отыскать их остров в океане.

Прощайте или до встречи… Огонёк».

Торопыжка не без труда закончил чтение нацарапанного вкривь и вкось послания.

– Ну, вот что, – решительно сказал Знайка. – Мы тут никаких посланий писать не будем. Потому что они больше никого не посмеют обидеть. Со «Стрекозы» уже наверняка послан сигнал бедствия, и к нам на помощь летит ракета. Посмотрим, как эти невежи совладают с прибором невесомости!

Увы! Знайка и не подозревал, что в это самое время астроном Стекляшкин ещё только движется в автомобиле на пути к Солнечному городу…


Тем временем инженера Буравчика доставили в каюту капитана.

Прежде всего пленник увидел оскалившуюся прямо на него зубастую пасть акулы и замер… Ушан и Профессор подтолкнули его вперёд, и Буравчик разглядел, что это не живая акула, а подвешенное к потолку высушенное чучело. По углам среди мусора и всевозможного хлама стояли ржавый якорь, подзорная труба и обитый железом сундук. На письменном столе были свалены ворохи географических карт, диковинные безделушки, раковины, глобус и секстант. Всё это было засижено мухами и заляпано жирными пятнами. Едва ли не половину каюты занимал облезлый диван, над которым висела карта.

Хозяин каюты валялся на диване, положив босые, давно не мытые ноги на лоснящийся диванный валик. Он только что плотно пообедал и теперь ковырял в зубах вытащенной из бороды щепкой. Буравчик даже не сразу заметил затерявшуюся где-то вдалеке между пятками физиономию их обладателя.

Поразглядывав пленного, капитан не спеша заговорил:

– Ну, здравствуй, голубчик. Как тебе в гостях? Мягко ли спится, хорошо ли кормят?

Буравчик догадался, что капитан расположен пошутить.

– Здравствуй, голубчик, – ответил он дерзко, взглянув на притаившиеся между бородой и всклокоченной шевелюрой хитрые глазки обладателя грязных пяток. – Лодка у тебя паршивая, ни есть ни спать в такой грязище не хочется.

– А ты наглец, как я посмотрю, – дружелюбно заметил капитан. – Мне такие нравятся. Хочешь ко мне в команду?

– А что за команда, голубчик? Ты мне расскажи, что за команда, а я подумаю.

– Ишь какой хитренький. Сначала все у меня выведаешь, а потом скажешь, что передумал. Или дождёшься, пока тебя развяжут, а потом и дашь дёру.

– Куда ж тут бежать? Вода кругом…

– Вот именно, вода. Соображаешь. А вы все откуда вообще-то приехали? – спросил капитан как бы между прочим.

– Сам я – из Земляного города, – покладисто ответил Буравчик. – А остальные из Цветочного.

– А где это?

– Ну, там… Выше по реке, за порогами.

– За порогами… Туда нам ходу нет. А то бы наведались в гости, а, приятель?

– Конечно, – согласился Буравчик. – Мы гостям рады.

– Да-а?.. – недоверчиво протянул капитан. Он привык к тому, что пленники отвечают на вопросы крайне неохотно и даже дерзят. – Ну и как там у вас, богато живёте?

– Живём мы небогато, – состорожничал Буравчик на всякий случай. —Так, грибы ищем в лесу, ягоды…

– А кораблик ваш? Тоже в лесу нашли?

– Так это не наш. Нам его в Солнечном городе одолжили покататься.

– А где это Солнечный город?

– Вот здесь примерно, – Буравчик указал пальцем в стену там, где карта уже кончилась.

– Так ведь там и моря-то никакого нет, и реки… – заметил капитан. Буравчик стал ему надоедать. – Ты вот что, голубчик, отвечай на вопросы, а не то акулы тебя будут кушать… – Капитан протяжно зевнул. – Да шут-то с ней, с вашей галошей. Всё равно через пять минут её шторм разнесет.

Буравчик не стал спорить, хотя прекрасно знал, что «Стрекозу» не разнесет никакой шторм и даже ураган.

– Ты присаживайся, отдыхай пока. Куда плывём, знаешь?

Вот это знать бы не помешало. Буравчик присел на краешек сундука и сделал вежливо-заинтересованное лицо.

– Ничего, скоро узнаешь, – не внёс ясности капитан. – Работы там много. Будете крутить, копать, долбить… Без выходных.

– А что долбить-то?

– А вот там и узнаешь. Но можно с нами остаться. Коротышка ты смекалистый, мне такие нужны. Сначала, конечно, будешь на подхвате, но как только в деле себя проявишь, возьмём в команду. Костюмчик тебе подберем… Как, согласен?

Уклоняясь от прямого ответа, Буравчик стал задавать вопросы, пытаясь что-нибудь выведать у капитана. Но тот, в свою очередь, тоже уклонялся от прямых ответов… Так они играли в кошки-мышки до тех пор, пока капитана не сморил сон. Буравчика отвели к другим пленникам и закрыли дверь на засов.

Глава девятнадцатая ДЕРЗКИЙ ПЛАН

С появлением Буравчика Знайка объявил экстренное совещание. Постепенно начал вырисовываться дерзкий план захвата «Медузы». В случае успеха пираты стали бы пленниками, а бывшие пленники – хозяевами на судне. Но для этого прежде следовало решить две задачи: как выбраться в коридор и как пройти через кают-компанию, где, по словам Буравчика, веселились разбойники. Если бы мимо них удалось пройти, то ничего не стоило бы запереть дверь снаружи и взять на себя управление судном. Шпунтик выразил удивление, что «этот утюг» вообще как-то плавает, но поскольку он ещё все-таки плавает, то ему, Шпунтику, легко удастся справиться с управлением.

Пока друзья совещались, заработали насосы и лодка пошла на поверхность. Дольше медлить было нельзя. Ничего толком не объяснив, руководство операцией взял на себя Буравчик.

Прежде всего он выкрутил лампу, и в отсеке стало темно. Только мутное стекло окошка в двери слабо светилось. После этого Буравчик принялся стучать в дверь и кричать, что ему необходимо срочно поговорить с капитаном.

В окошке появились физиономии Ушана и Профессора.

– Что шумишь! – прикрикнул на Буравчика Ушан. – Сиди тихо, пистон тебе в глотку. Сейчас разберёмся, нужен ты капитану или нет.

– А лампа-то совсем скончалась, – заметил Профессор. – Надо за новой идти.

– Правильно, Профессор, сходи за лампой, – сказал Ушан. – Заодно спроси у капитана, что делать с этим…

– Капитана мне, капитана! – продолжал выкрикивать Буравчик, чтобы про него не забыли.

Вернулся Профессор с новой лампой в руках.

– А «Медуза»-то уже под колпаком, минут через десять будем у причала, – произнес он не совсем понятную фразу. – Капитан велел этого к нему доставить, будет нашему делу обучаться.

– А помнишь, Профессор, как ты сам поначалу перетрусил? – ехидно улыбнулся Ушан. – Плакал, домой просился…

– Ладно, ладно, открывай.

Пираты отодвинули засов и шагнули за дверь, в темноту.

В тот же миг пленники набросили на них верёвки, туго связали по рукам и ногам, и запихали каждому в рот по грязной тряпке.

Пока всё делалось гладко, без сучка, без задоринки. Но теперь было необходимо каким-то образом пройти через кают-компанию, в которой шумно веселились пираты. Даже отсюда, через железные перегородки, было слышно, как они стучат по столам костяшками домино, бранятся и горланят песни.

Приняв какое-то решение, Буравчик сказал:

– Идите за мной, будто так и надо. Главное – ничего не бойтесь.

Он раскрыл настежь дверь в кают-компанию и, прикрывая лицо носовым платком, грубо прокричал:

– А ну расступись! Пленников к капитану!..

Пираты расступились, и в помещении плавно наступила тишина. В этой тишине пленники один за другим, пряча глаза, быстро проследовали мимо замерших в недоуменных позах разбойников.

Пропустив на последнего, Буравчик моментально выскочил сам, захлопнул дверь и закрутил снаружи колесо запора.

Заглянув в окошечко, он увидел, как пираты постепенно «отмирают», – переглядываются и что-то спрашивают друг у друга. Кто-то из них подошел к двери и дернул за ручку.

Через несколько секунд железная дверь затряслась под ударами, а недоуменные возгласы слились в единый свирепый вой. Но было уже поздно.

Тем временем капитан Чёрная Борода проснулся и, приготовляясь к высадке, пил какао из большой железной кружки. Он окунал в какао печенье и с громким чавканьем поглощал один за другим ромбики квадратики и кружочки. Его борода, одежда и пол вокруг были в крошках.

Внезапно на пороге появился Буравчик.

– А, это ты, голубчик, – прочавкал капитан. – Надумал, значит…

Но тут Буравчик повел себя, с точки зрения капитана, странно: он молча подошел к дивану, снял со стены карту, свернул ее в рулон и вышел.

– А ты, голубчик, посиди пока здесь, – сказал Буравчик уже из коридора. – Я ещё немножко подумаю.

Дверь захлопнулась, и заскрипел засов.

– А где… – Капитан хотел сказать: «А где Ушан и Профессор», но поперхнулся печеньем и надрывно закашлялся, расплескав какао на собственные штаны.

В это время лодка начала содрогаться от громовых ударов. Это пираты схватили один из столов и дружно, по команде, таранили им дверь.

Не теряя времени, пленники взбежали по ступенькам в рубку, где находились все педали управления и главный штурвал «Медузы».


У штурвала никого не было. Через открытый люк сверху пробивался яркий свет и виднелся кружок голубого неба. Только тут беглецы заметили, что лодка стоит на месте.

В отверстии показалась чья-то голова, и в рубку начали спускаться рослые коротышки в чёрных плащах.

Крепкими, как клещи, холодными руками они схватили тщетно сопротивлявшихся коротышек и связали их тонким, но очень прочным шнуром – так крепко, что было больно даже пошевелиться.

Беглецов выволокли на деревянный причал и выстроили в цепочку по одному.

Направо и налево простирался поросший пальмами песчаный берег. Огромная, расположенная в центре острова гора, как сразу определил Знайка, была потухшим вулканом.

Глава двадцатая ПОЯВЛЕНИЕ ГОСПОДИНА ДИРЕКТОРА

Высокие коротышки в чёрных плащах связали пленников в одну цепочку и повели вглубь острова. За ними следом плелись выбравшиеся из лодки разбойники вместе со своим капитаном.

Поскольку странные коротышки, которых пираты называли почему-то цириками, не позволяли им трогать пленных, как переходящих уже в чужую собственность, пираты начали ссориться между собой, обвиняя друг друга в бестолковости и нерасторопности.

Сначала от капитана досталось всем без разбору: рассыпаясь витиеватыми проклятиями, он хорошенько прошёлся по команде дубинкой и после этого немного успокоился.

Но потом кто-то сообразил, что пленников выпустили сторожившие их Ушан и Профессор, которые сейчас шли позади и помалкивали.

Все набросились на эту парочку, и тогда уже капитану пришлось прикрикнуть, чтобы не очень усердствовали, а то в команде и без того одни уроды…


Вереница проследовала к каменистому, поросшему колючими кустарниками основанию горы и, поднявшись по извилистой тропе, остановилась на небольшой горизонтальной площадке.

Тут пленникам открылась картина, от которой у них разом перехватило дыхание.

В огромном котловане работали коротышки. Кирками и лопатами они долбили каменистую породу, грузили и толкали перед собой тачки. Вид у работников был усталый и измученный, одежда на многих висела лохмотьями. Некоторые носили высокие колпаки, по которым можно было догадаться, что это похищенные жители Каменного города. Но самое поразительное было в центре: шестеро коротышек, держась за бревна, крутили похожее на карусель деревянное колесо. Это были Тюбик, Гусля, Молчун, Ворчун, Растеряйка и Сиропчик! Бедный Сиропчик совсем выдохся, пот катился с него градом, и его клетчатый костюм промок до нитки. Он буквально повис на своем бревне и из последних сил перебирал ногами.

– Эй!.. А-а!.. Братцы!!! – закричали пленники с «Медузы» и рванулись к кромке котлована.

Но стражники в чёрных плащах так стянули верёвки, что друзья закричали уже от боли и отчаяния.

Однако Гусля, обладавший чрезвычайно тонким слухом, что-то такое услышал и поднял голову. Разглядев наверху друзей, он тоже вскрикнул, и тогда остальные подняли головы.

Колесо остановилось, перестали работать и другие коротышки.

В тот же миг откуда-то сверху прогрохотал и разнёсся эхом монотонный металлический голос:

– Внимание! Через десять секунд первый предупредительный разряд! Через десять секунд первый предупредительный разряд!

Коротышки с кирками и лопатами поспешно принялись за работу. Стоявшие же у колеса продолжали кричать и размахивать руками. Но вдруг что-то несколько раз вжикнуло в воздухе, и они рухнули на землю, корчась от боли, точно их пронзили невидимые молнии…

Кое-как оправившись, бедняги схватились за свои брёвна, и колесо опять мерно заскрипело под их усилиями.

Знайка поднял голову и увидел на склоне горы медленно вращающийся стеклянный шар. Это он следил за работой в котловане и посылал болевые импульсы в непослушных коротышек.

Сцена свидания друзей пришлась пиратам по душе.

– Ха-ха-ха! Гы-гы-гы! – хрипел капитан под аккомпанемент команды. – Ещё не встали на довольствие, а уже барахтаются. Эй, цирики! Надавайте им по шеям, чего стоите!

Но стражники, не слушая капитана, дёрнули за веревку, и процессия двинулась дальше.

Миновав несколько извилистых участков пути в зарослях бамбука, путники остановились перед металлической дверью, которая закрывала вход в пещеру.


Один из стражников набрал код, и металлическая перегородка бесшумно утонула в толще скалы.

Пираты и пленники проследовали внутрь и остановились в центре просторного помещения, которое пираты называли между собой отстойником. Все замолкли, кого-то или чего-то ожидая. Так, в полной тишине, прошло несколько минут.

Но вот на маленьком балкончике появился коротышка в тёмных солнцезащитных очках, лысый и в блестящем, как рыбья чешуя, «концертном» костюме. Его сопровождал чрезвычайно подвижный, суетливый и беспрестанно гримасничающий субъект в коротеньких штанишках на лямках и жёлтом пионерском галстуке.

– Так-так… – сухо и деловито заговорил коротышка. – На товар я уже посмотрел. Сколько вы хотите за всех сразу?

– Я так думаю, директор, что за восемь крепких и здоровых коротышек с вас причитается не меньше десяти золотых, – не очень уверенно сказал капитан.

– За восемь беглых и строптивых коротышек, – поправил его тот, которого называли директором. – И не пытайтесь от меня что-либо скрыть.

– Да! Да! Не пытайтесь! – неожиданно крикнул субъект в галстуке плаксивым голосом. Но на него почему-то никто не обратил внимания.

От слов директора лицо капитана сделалось ещё более кислым.

– Нет, директор, вы не думайте, – начал он занудно торговаться. – Они коротышки смирные. Это мои ребята, Ушан да Профессор, маху дали…

Субъект проворно спрыгнул с балкона и начал суетиться между пленниками, пытаясь их осматривать, обнюхивать и даже заглядывать им в рот. «Ничего особенного, – бормотал он будто бы про себя, – ровным счётом ничего особенного…»

– Мне нет дела до уровня дисциплины на вашем судне, – отчеканил директор. – Мне нужен хороший товар. Работы ещё на четырнадцать унций, а работники шевелятся как сонные мухи. Что-нибудь принесли? Давайте, удивите, обрадуйте меня неслыханным уловом.

– Сегодня ничего, директор, – опустил голову капитан. – В эти дни не подфартило.

– А капитан-то у нас – не фартовый!! – завопил субъект.

– В эти дни… как и во многие другие. Шестой, выдай капитану пять золотых, – приказал директор, давая понять пиратам, что с ними разговор закончен.

Субъект, которого директор называл «Шестым», подбросил вверх золотые монеты и радостно закричал: «На драку-собаку! На драку-собаку!..» Монеты зазвенели на каменном полу, и провинившиеся Ушан с Профессором наперегонки бросились их подбирать. Взяв деньги, они смиренно вручили их капитану.

Негромко загалдев, пираты убрались восвояси.

– Теперь с вами, – директор обратился к пленникам. – Полагаю, в общих чертах вы уже ознакомились с характером работ. Однако карьер – это ещё не всё, далеко не всё. Возможно, кому-то из вас повезёт, и он попадёт на нашу фабрику – тогда он наденет чистый белый халат… А кому-то повезёт ещё больше – и он будет работать в области искусства, творить согласно своему прямому призванию…

– А с чего вы решили, что мы будем для вас работать? – храбро выступив вперед, сказал Знайка. – И вообще, кто ты такой?!

Вслед за ним, подняв головы, шагнули вперед остальные пленники.

– Как благородно, как трогательно!.. – восторженно всхлипнул «Шестой». Утерев глаза, он стал обмахиваться носовым платком, будто ему стало дурно от избытка чувств.

– Конечно, конечно, – криво усмехнулся директор. – Не далее как вчера некий известный вам художник и некий известный вам музыкант тоже отказались служить мне согласно своему призванию. Кажется, вы их уже видели. Они работают на камнедробилке, которую здесь называют чёртовым колесом. Не сомневаюсь, что уже завтра один из них захочет писать с меня портрет, а другой – услаждать мой слух игрой на флейте.

«Шестой» визгливо захохотал, повалился на спину и задрыгал ногами.

– Так есть среди вас какие-нибудь специалисты? – повысил голос директор.

– Иди ты к чертям собачьим, – сказал Буравчик. – Тут есть специалисты надрать тебе уши… – Внезапно и решительно он рванулся в сторону лесенки, ведущей на балкон.

Но тут, будто случайно, у него под ногами оказался вездесущий «Шестой», и Буравчик, оступившись, со всего маху растянулся на полу.

– Ах! Какая беда, какая неосторожность! – стал хлопотать вокруг него гуттаперчевый негодяй. – Костыли! Скорее несите сюда костыли! Ценнейший, драгоценнейший специалист больше никогда не сможет ходить! Я рыдаю, я плачу!.. – «Шестой» отвернулся и стал надрывно рыдать в носовой платок.

– Ты думаешь, тебе здесь всё позволено? – гневно воскликнул Знайка, обращаясь к директору. – Ты думаешь, нас здесь не найдут?

– Не найдут. Никогда не найдут. Я именно так думаю. – Ответил директор. – Стража! Сопроводите контингент в спальный корпус. Завтра они будут работать в котловане…

После этого стражники вывели пленных коротышек из пещеры-«отстойника».

Глава двадцать первая ЗНАЙКА И ОГОНЁК ЗНАКОМЯТСЯ

Спальным корпусом назывался длинный, стоящий на опорах бамбуковый сарай. Набросанная прямо на пол сухая трава служила постелью. Рассевшись на ней, пленники ожидали, что будет дальше.

Стало быстро темнеть, и на увитой со всех сторон зарослями тропинке показались коротышки с карьера. Едва передвигая ноги от усталости, они вышли на поляну.

– Знайка! Братцы! – слабым голосом воскликнул Тюбик, первым заметивший друзей.

Малыши из Цветочного города заковыляли к сараю. Знайка с друзьями бросились навстречу Тюбику, Гусле, Молчуну, Ворчуну, Растеряйке и Сиропчику. Они принялись обниматься, а потом помогли уставшим товарищам добраться до своих лежанок.

– Ой! Не могу больше! – стонал Сиропчик. – Знаечка, миленький, помоги, придумай что-нибудь! Они нас тут до смерти замучают!

– Ничего, братцы, потерпите, – успокаивал Знайка. – Скоро сюда прибудет ракета с прибором невесомости, и тогда мы поговорим как следует с этими злобными коротышками!

После этих слов все сразу приободрились.

– Правильно! – воскликнул Растеряйка. – Пусть сами крутят свое дурацкое колесо!

– Да, да, – проворчал Ворчун. – Посмотрим, как они сами будут раскапывать свой поганый остров, посмотрим, до чего они тут докопаются, чтоб их голопузые слопали…

– Это какие ещё голопузые? – поинтересовался Знайка.

– Да тут полно каких-то диких коротышек, – пояснил Тюбик. – Они живут прямо в зарослях и ловят беглых пленников. А поймав, тащат к себе на костер и съедают.

– Как это – съедают? – не поверил Знайка. – Разве кого-нибудь уже съели?

– Нет, пока мы здесь, по счастью, кажется, ещё никого не съели, – признался Тюбик. – Но говорят, что двое коротышек сбежали на прошлой неделе, и их больше никто не видел.

– Так с чего же вы решили, что их съели?

– Так директор сказал…

– Мало ли что ваш директор сказал! – разозлился Знайка. – А вы и уши развесили.

Малыши сникли, не зная, что ответить.

– Никакой он не наш, – обиделся Гусля. – Такой же и ваш…

– Ладно, рассказывайте всё как было, – велел Знайка. – С самого начала.

Малыши переглянулись. Кивая друг на друга, Молчун и Ворчун стали долго рассказывать, как они остались у костра дежурить и заснули, как откуда ни возьмись появились «цирики» и затолкали всех в «летающеё блюдце», как на острове их заставили долбить породу и крутить колесо…

Всё это так или иначе было известно и по большому счету ничего не объясняло.

Знайка, в свою очередь, рассказал про Земляной и Каменный города, а также про то, как их захватили в плен морские пираты. Упоминание о Каменном городе привлекло внимание молчаливых коротышек в высоких колпаках, и Знайка закончил свой рассказ в плотном окружении слушателей.

Не успели собравшиеся засыпать его вопросами, как на поляне появилась ещё одна вереница пленников. Вернее, это были уже не пленники, а пленницы, то есть малышки. Среди них были путешественницы со «Стрекозы» – Ласточка, Кувшинка, Мушка и Капелька. Выглядели малышки довольно уверенно и не цеплялись друг за дружку от усталости, как малыши, работавшие в карьере.

При виде Знайки и других новых пленников, малышки не знали, радоваться им или плакать.

– А мы думали, что вы нас спасать будете! – заплакала всё-таки Капелька, а за ней и трое других. – Мы вас так жда-али!..

– Ну вот, сразу и расплакались!.. – растерялся Знайка. – Не все же мы в плен попали! «Стрекоза» на свободе, а там Винтик, Кнопочка, Незнайка, Пёстренький, Кроха… Они наверняка уже вызвали спасательную экспедицию!

– Правда?.. – Малышки успокоились и даже немного повеселели.


Знайка принялся их расспрашивать и узнал, что в глубине горы находится фабрика, где они работают. На этой фабрике из поступающей с карьера горной породы добывают мелкие алмазы, каждый величиной с песчинку, а затем при очень высокой температуре под давлением из них делают алмазы более крупные. Зачем нужны эти алмазы и куда они деваются – никто не знал.

– Честно говоря, – сказала Ласточка, – мы это всё сами плохо понимаем. Просто делаем то, что нам велят. Но у нас есть одна малышка, её зовут Огонёк. Она очень умная и учёная. Хотите, я вас познакомлю?

Знайка поспешно согласился, и они отправились в ту половину сарая, где жили малышки.


Знайка уже так много слышал об этой необыкновенной изобретательнице и учёной, что мысленно у него сам по себе сложился её портрет. Очень серьезная и строго одетая, обязательно в очках, с заколотыми на затылке тугим узлом-бубликом волосами.

Каково же было его удивление, когда он увидел рыжую растрёпанную малышку с блестящими глазами, одетую в коротенькое легкомысленное платье с цветочками!

Знайка смущенно прокашлялся и, не зная с чего начать, промямлил:

– Да… Хм… Весьма рад. Да. Познакомиться. Весьма наслышан.

Он даже попытался шаркнуть ножкой, но, поскольку пол в сарае был выстлан сухой травой, это получилось крайне неловко.

– Ах, так это вы и есть Знайка! – радостно воскликнула Огонёк. – С тех пор как здесь появились малыши из Цветочного города, все только о вас и говорят. Что же, где ваш корабль и спасательная экспедиция? Неужели теперь нам неоткуда ждать помощи?

Новые знакомые пожали друг другу руки, и Знайка снова поспешно рассказал, что на «Стрекозе» ещё остались пассажиры и помощь наверняка придёт не сегодня завтра.

– Правда? Это замечательно! – обрадовалась Огонёк. – Честно говоря, хотя я и люблю приключения, но мне тут уже порядочно надоело! Так хочется домой…

– Да, конечно, дома лучше, – согласился Знайка. – А где вы теперь живёте?

– Что значит – теперь? Да, конечно, я много путешествую. Может быть, вам говорили обо мне какие-нибудь гадости?

– Что вы, что вы, – испугался Знайка. – Я о вас слышал только хорошее.

– Интересно, что же вы слышали?

– Мы были в Земляном городе, и там все говорили о вас много хорошего.

– А, Земляной город… – Огонёк на мгновение задумалась и улыбнулась. – Да, это одна из моих самых любимых работ.

Знайка деликатно помолчал, ожидая, что его собеседница сама продолжит разговор и что-нибудь скажет. Так оно и вышло.

– Скажите, вы любите стихи Пегасика? – спросила она вдруг.

Знайка растерялся. Стихи он, по правде говоря, не очень любил. Он читал умные и полезные, с его точки зрения, книги. Таких книг у него дома была целая библиотека.

– Что же вы молчите? – настаивала Огонёк. – Ведь вы наверняка не читали стихи Пегасика, так имейте смелость признаться!

Знайка был вынужден признаться, что стихов не читал.

– А хотите, я вам немножко почитаю?

И Огонёк, глядя куда-то вдаль, принялась читать нараспев, как это принято у поэтов, стихи:

Заря над морем загоралась,

Гулял по листьям ветерок,

Вчера о чем-то мне мечталось,

А завтра снова мне в дорогу…

Она замолчала и испытующе посмотрела на Знайку.

– Как вам понравились стихи?

– Да, конечно. Это замечательные стихи, – поспешил заверить её Знайка.

– А вам не показалось, что рифма «ветерок – в дорогу» слегка небрежна?

– Нет, ничуть не показалось. По-моему, это очень хорошие стихи.

– Вам правда понравилось? – обрадовалась Огонёк.

Знайка кивнул.

– А что вы всё время на меня смотрите? – спросила она подозрительно. – Хотите, я открою вам секрет?

Знайка кивнул.

– Обещайте, что никому не скажете.

Знайка кивнул.

– Эти стихи сочинила я сама, – шёпотом сообщила Огонёк.

Знайка вскинул брови в вежливом удивлении и поправил на переносице очки.

– Ну как, и теперь нравятся?

Знайка кивнул.

– Вы, я вижу, не очень-то любезны. Молчите как безмозглый чурбан. Вам нечего сказать?

Знайка достал из кармана платок и вытер лицо.

– Здесь очень жарко, – сказал он. – Наверное, тяжело работать на фабрике?

– Терпимо. Климат здесь межконтинентальный, субтропический, при высокой влажности, оттого и кажется, что жарко… Вы лучше признайтесь, вы когда-нибудь сами сочиняли стихи?

– Никогда, – признался Знайка.

– Тогда вам этого не понять… По-настоящему понимать стихи может только тот, кто сам пробовал сочинять. Вам правда понравилось мое стихотворение?

Испугавшись, что его собеседница опять начнет читать стихи и они не поговорят о делах, Знайка решил взять, как говорится, быка за рога.

– Извините, но уже совсем стемнело и… я хотел бы…

– Хотите спать? Можете идти. – Огонёк состроила презрительную мину и отвернулась.

– Нет, совсем не в том смысле…

– Чего же вы хотите?

– Объясните пожалуйста, что за фабрика… И что вообще здесь происходит?..

– Я знаю не больше вашего.

– Но ведь вы здесь уже не первый день?

– Да, четвёртый.

– Так чем же вы всё-таки занимаетесь на фабрике?

– А нам этого знать не положено. Камешки перебираем на конвейере, остальное не нашего ума дело.

Знайке показалось, что Огонёк из-за чего-то на него обиделась. Однако мысленно не обнаружив никакой причины для такой обиды, он продолжал:

– Вероятно, всё остальное выполняет автоматика?

– Возможно.

Знайке опять показалось, что он не находит нужного подхода к новой знакомой. Он вообще плохо находил общий язык с малышками; в общении с ними он частенько злился и даже, случалось, срывался на откровенную грубость. Но болтовня именно этой немного странноватой малышки-изобретательницы почему-то его совсем не раздражала. И Знайка решил тактично зайти издалека.

– Вы знаете, у нас в Цветочном городе тоже есть один замечательный поэт, его зовут Цветик. Я даже помню что-то такое… «Огромный шар, надутый паром, поднялся в воздух он недаром…»

– Не трудитесь, – вдруг перебила его Огонёк. – Вас интересует, что делается на фабрике? Элементарная кристаллизация в кубической сингонии полиморфных модификаций углерода.

– Так-так-так, – оживился Знайка, даже не успев удивиться столь внезапному переходу к сугубо научной терминологии. – А скажите, каков признак симметрии элементарной ячейки кристалла – гексагональная или моноклинная?

Передавать читателю их дальнейший разговор было бы совершенно бессмысленно, так как даже сам автор не понимает хорошенько значения того особого языка, на котором заговорили эти ученые особы. Добавим только, что Знайка в течение всего разговора что-то помечал в своей записной книжечке.

Клюковка-Огонёк, кстати говоря, вообще никогда ничего не записывала, потому что и без того всё хорошо запоминала.


– Но вы всё-таки на досуге почитайте Пегасика, – сказала она, смягчившись напоследок. – Нельзя быть таким учёным сухарём. Надеюсь, мы с вами ещё поболтаем?

И Знайка вдруг опять смутился. Язык у него снова одеревенел, а стекла очков запотели.

– Спокойной ночи, – сказала Огонёк и пальчиками коснулась рукава его походной курточки.

Знайка повернулся и, забыв попрощаться, не глядя себе под ноги, отправился в предназначенную для малышей половину сарая, где все уже спали.

Глава двадцать вторая КОЕ-ЧТО ПРОЯСНЯЕТСЯ

Устроившись в сухой траве, Знайка долго не мог заснуть.

Сначала он обдумывал всё, что недавно услышал. Для чего на фабрике делают огромный, величиной с дом, алмаз? Что за устройства вмонтированы в шары, которые здесь используют для наблюдения и излучения болевых импульсов? Что за дикари прячутся в зарослях?..

Потом Знайка подумал, что это он во всём виноват. Если бы он сразу вызвал ракету, то всё повернулось бы иначе. А он вместо того, чтобы спасти друзей, сам появился на острове пленником…

От стыда и отчаяния Знайка стискивал кулаки и был готов скрежетать зубами. Он дал себе клятву, что завтра же начнёт действовать, даже если ракета не появится. Как именно действовать, он ещё не знал, но эта мысль его немного успокоила и он вскоре заснул. Последняя, ускользающая от него мысль звучала приблизительно так: «Какая всё-таки она необыкновенная малышка…»


С рассветом всех разбудил неприятный и резкий сигнал подъёма. Было мокро от росы и довольно прохладно. Хриплая сирена завывала так, будто кто-то тянул простуженную кошку за хвост, а она кричала и вырывалась. Такой звук сразу создавал ощущение тревоги, и спать больше не хотелось.

Выдав пленникам несколько нарезанных поперёк бананов, стражники повели их на работы – малышей в котлован, малышек на фабрику.

– Хоть бы кашей накормили, – ворчал Пилюлькин. – Разве бананы это завтрак?

– Ты не волнуйся, – успокоил его Тюбик. – На обед ещё кокосовый орех выдадут.

– Как же совсем без горячего?!

– Будет и горячее, – пообещал Ворчун. – Вот как только без команды работать перестанешь, сразу получишь горячее.

– Это ты про шар, который стоит над карьером? – оглянулся в его сторону Знайка.

– Про него, про него…

– Что это за шары? Я уже много видел таких, только маленьких, с кулак, на деревьях.

– Те, которые на деревьях, не кусаются. Они только смотрят.

– А этот большой, как он действует?

– А вот когда работать перестанешь, тогда узнаешь, как он действует.

Знайка понял, что от Ворчуна ничего толком не добьёшься, и перестал его расспрашивать. Заговорил шагавший спереди Пилюлькин.

– А может быть, те дикари, которые живут на острове, – это беглые коротышки? – высказал он своё предположение. – Замучили их тут, они сбежали, одичали и на почве плохого питания стали нападать на других коротышек.

– Это вряд ли, – сказал Знайка. – Ведь пленники появились на этом острове совсем недавно. Не могли же они за это время до такой степени одичать.

– А я, знаете ли, чувствую по себе, что готов, – сказал Тюбик. – Ещё пару дней – и тоже начну на всех кидаться…


Так не спеша переговариваясь и поглощая ломти бананов, каждый из которых был величиной с порядочный круг сыра, пленники добрались до котлована. Стражники освободили их от веревок и развели по работам – долбить, возить, крутить.

В полдень принесли обед: бананы и кокосовый орех. У ореха спилили верхушку и доставали оттуда сок большой поварешкой. Потом, когда весь сок вычерпали, повалили орех на бок и вычистили изнутри со стенок мякоть, которую здесь называли копрой.

Неподалёку от колеса стояла бочка с водой; пить разрешалось сколько хочешь. Это было единственное место, где можно было немножко передохнуть во время работы. А потому у бочки, соблюдая очередность, всегда стояли несколько коротышек и не спеша попивали воду. Щурясь от солнца, они то и дело поглядывали на небо в надежде увидеть подоспевшую на помощь ракету. Но, увы, как нам уже известно, тревожные радиосигналы со «Стрекозы» пока ещё никто не принял, а сам Стекляшкин как раз в это время крепко спал в гостиничном номере…

Когда солнце стало клониться к западу, стражники отвели валившихся с ног пленников в бамбуковую хижину. Все попадали на травяной настил и тут же заснули.


Провалившись в бездонную чёрную дыру сна, Знайка вдруг почувствовал, что кто-то трясет его за руку. Открыв глаза, он увидел свою новую знакомую. Её лицо было освещено лунным светом, пробивавшимся сквозь щели в стенке сарая.

Знайка моментально сел, ощутив сильную ломоту в спине и суставах. Несколькими неловкими движениями он надел очки и пригладил волосы.

– Где же ваша ракета? – прошептала Огонёк.

– А? Ракета? – очумело пробормотал Знайка. – Ракеты пока ещё нет…

– Это я и без вас вижу. Проснулись наконец?

– А что, я заснул?

– Знаете, что я сегодня узнала?

Желая поскорее очухаться, Знайка потряс головой, одернул на себе куртку и полез в карман за карандашом и бумагой.

– Так, я внимательно слушаю.

– Ну так слушайте. Я должна была сказать вам это ещё вчера…

– Да-да?..

– Все эти болваны в чёрных плащах – не коротышки!

– Как не коротышки? А кто же? – удивился Знайка.

– Роботы! – уверенно сказала Огонёк.

На самом деле Знайка о чем-то таком догадывался и раньше, но он скорее допускал, что это какие-нибудь загипнотизированные коротышки. На тех механических роботов, каких он уже видел, эти совсем не были похожи.

– Неужели роботы! – воскликнул Знайка. – А вы это уже точно знаете?

– Как же вы сами не догадались! Ну посудите сами: разве бывают такие бестолковые, неулыбчивые и неразговорчивые коротышки?

– Ну это как раз… А из чего же они, по-нашему, сделаны?

– А шут их знает, из чего они сделаны, это не важно. Ну, физиономия, положим, резиновая. Я одного специально за губу схватила, ещё в первый день. И точно: холодный и резиновый. А вот в туловище что-то твердое, я его ещё в живот пальцем ткнула.

– Знаете, вы с этим поосторожнее, – заметил Знайка. – Ещё неизвестно, что у них на уме…

– Ну, допустим, кое-что известно… Знаете что, давайте уйдём отсюда, здесь совершенно невозможно разговаривать.

И на самом деле, спящие малыши громко храпели и сопели. А лежавший рядом Сиропчик к тому же ещё и присвистывал. Вся эта какофония мешала разговаривать.

Знайка и Огонёк перебрались к выходу, сели на порог и свесили ноги.

Ярко светил узенький серп луны, стрекотали кузнечики, а где-то в глубине зарослей поквакивали лягушки. Ночь была тёплая и безветренная.

– Вы пробовали с ними разговаривать? – спросила Огонёк.

– С этими… роботами?

– Да, с цириками.

– Нет, пока ещё не пробовал. Мне показалось, что разговаривать с ними бесполезно.

– А вот и совсем не бесполезно. Если бы вы не были таким учёным сухарем, то могли бы узнать для себя много интересного, а главное, полезного. Например, то, что цирики имеют обыкновение реагировать на некоторые обращённые к ним слова. Попробуйте сказать такому болвану «ногу потерял» – и он начнёт проверять, на месте ли его нога.

– Любопытно. А если…

– Да! – восторженно прошептала Огонёк. – Вы, кажется, всё поняли. Если ваша ракета в ближайшие дни не появится, мы будем разрабатывать план побега!

Знайка молчал, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

– А теперь ложитесь спать, вы должны хорошенько отдохнуть. У нас ещё будет время поговорить.

Знайка поблагодарил и послушно отправился спать на свою охапку травы. Ни на какие раздумья сил у него не было. В голове крутилась только одна фраза: «Разрабатывать план побега, разрабатывать план побега…» С этим он и заснул.

Глава двадцать третья ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ЗНАЙКИ

ШЕСТОЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ. Чистых листков осталось совсем мало, буду стараться писать только самое главное. Всего шесть дней назад мы отправились в путешествие из Цветочного города, и вот уже третьи сутки мы пленники острова, который капитан Кукс обозначил на своей карте как остров Голубой звезды. От зари до заката малыши здесь работают на каменоломне, разрабатывая алмазоносные породы, а малышки в подземной фабрике вычленяют из них крупицы алмазов. Нас охраняют механические роботы и хрустальные шары, способные следить за нами и посылать болевые импульсы. Все думают, что бежать отсюда невозможно, так как вокруг одно только море, а по острову бродят кровожадные дикари… Несмотря на это, с одной малышкой мы разрабатываем план побега. Добавить больше ничего не могу, потому что бумага – самый опасный свидетель.

СЕДЬМОЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ. Снова работали в котловане. Авоська и Небоська поссорились из – а тачки, и их «ужалил» хрустальный шар. Никаких повреждений или ожогов Пилюлькин у них не обнаружил. Предполагаю, что это может быть какой-то особой частоты ультразвук. Ракеты не видно. Я сказал роботу: «На тебя падает камень», – и он посмотрел наверх. Я сказал: «Директор велел завтра тебя разобрать». Робот некоторое время «думал», даже сделал несколько беспокойных движений, но, не обнаружив в своей памяти ни одного подтверждения сказанному, успокоился. Это означает, что у роботов заложены какие-то инстинкты самосохранения. И если фразу составить достаточно убедительно, то робота можно хотя бы на время нейтрализовать. Однако злоупотреблять экспериментами с роботами не следует, иначе об этом дознается директор и введет в их память более жёсткую программу.

ВОСЬМОЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ. Рискнул провести ещё один эксперимент по контакту с роботами. Сказал: «Подпрыгни три раза». Как и следовало ожидать, робот не подчинился. Тогда я сказал: «Если у Сиропчика в кармане есть кусочек сахара (а я точно знал, что у него есть), то ты должен подпрыгнуть три раза». Робот тут же подошел к Сиропчику и достал из его кармана кусочек сахара. После секундного раздумья он подпрыгнул три раза, а потом занял свое место как ни в чем не бывало. Это означает, что в роботах заложена весьма порочная программа: если последующая информация якобы логически вытекает из первой, то есть якобы её подтверждает, а истинность первой информации проверена или изначально не подлежит сомнению, робот делает вывод, что вторая информация тоже истинна. Я сказал: «Поскольку трава зелёная, ты должен принести свежей воды». Робот послушно взял бочку и отправился к ручью за водой. Теперь роботы в наших руках! Осталось выяснить, насколько опасны дикари, и дождаться визита на остров пиратской шайки. По нашим расчетам, бежать с острова можно только на «Медузе».

Записную книжку больше не ношу в кармане, прячу в тайник.

ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ. Чрезвычайное известие! Сегодня наконец произошло потрясающее, радостное и долгожданное событие: в небе появилась ракета! Во второй половине дня кто-то увидел маленькую точку на самом горизонте. Потом эта точка постепенно увеличивалась в размерах, и к вечеру стало понятно, что это не какой-нибудь потерявшийся метеорологический зонд и не «летающеё блюдце». Скоро ракета приблизилась и приняла столь ясные очертания, что малыши бросили работу и принялись кричать, танцевать, обниматься и даже плакать. Из шара, который с появлением ракеты стал тревожно вращаться, на бедных коротышек посыпались болевые импульсы, а цирики своими железными лапами принялись растаскивать всех по рабочим местам. Испытав невыносимую боль, пленники были вынуждены взяться за свои тележки, кирки и лопаты. Но только для видимости: теперь уже никто не сводил глаз с ракеты. Но после этого случилось нечто необъяснимое и ужасное! Не замедляя движения, ракета проследовала прямо над островом и скрылась за горизонтом! А через некоторое время появилась вновь, приблизилась к острову и зависла над морем. К этому времени уже порядочно стемнело, и все пленники столпились на поляне у сарая. Может быть, на ракете изучают ситуацию и вырабатывают тактику?..

ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ. Спали плохо, но ничего не произошло, а утром нас всех собрали в «отстойнике». На балкон вышел директор со своим резиновым паяцем. Судя по тому, что все роботы-стражники имеют номера, заменяющие им названия, этот «Шестой» тоже робот. Замечу кстати, что робот, как неодушевленный предмет, может иметь название, но ни в коем случае не имя. Так вот этот «Шестой» не похож на других: никогда не знаешь точно, что у него на уме. Прикидывается ли он идиотом, или он такой на самом деле. Неясно также, из чего он изготовлен: такая удивительная гибкость и прыгучесть не наблюдается ни у роботов, ни у коротышек. Сам директор несомненно является коротышкой, это заметно с первого взгляда, да и говорит он нормальным голосом.

Мы стояли и ждали, что он скажет, а «Шестой», по обыкновению, дурачился: подкрадывался к какому-нибудь из стражников и подпрыгивал, делая вид, будто хочет сбить с него очки. Стражник закрывался руками, а «Шестой» отскакивал и заливался идиотским смехом. Впрочем, как только директор сделал знак всем замолчать, этот негодяй словно растворился.

– Вчера в небе над островом появилась ракета, – сказал директор. – Однако, как вы все сами сумели убедиться, её экипаж ничуть не беспокоит ваше положение пленников. (Все загудели.)Уверяю вас, они вернутся туда, откуда прилетели. Это дело времени. (Все зашумели громче.) А если, – директор повысил голос и стукнул кулаком по гипсовому парапету, – а если она приблизится к нам на расстояние импульса, мы разнесем её вдребезги!

Все так и ахнули. Для того чтобы приободрить товарищей, я подал голос из толпы.

– Это вряд ли! – сказал я как можно тверже.

– Что? – удивился директор. – Кто сомневается в мощи импульса хрустального шара?

– Я! – сказал я и выступил вперед.

– Может быть, господин Знайка желает испытать на себе максимальную силу шара, который мы называем «Укус Скорпиона»?

Я оказался в трудном положении. Отказаться – значило струсить; согласиться – обречь себя на верную гибельМгновение поколебавшись, я повел себя как цивилизованный коротышка.

– Никто не сомневается, что ваш шар может причинить вред живому существу, – сказал я. – Но вокруг ракеты имеется сильнейшее антиметеоритное поле, которое не в состоянии пробить ни один снаряд или даже любого рода импульс…

– Хорошо, мы это проверим, – с некоторым раздражением сказал директор, а пленные коротышки одобрительно загудели. Несомненно, это было очко в нашу пользу. Однако радоваться было ещё рано.

– Три дня назад, – продолжал директор, – в районе западных скал вдребезги разбилось судно под названием «Стрекоза». Это тоже требует доказательств? Вот пластина от её солнечных батарей! – И он поднял над головой знакомый мне до боли предмет.

Не надо было разглядывать его вблизи, чтобы узнатьДа, это была часть «Стрекозы». И для того чтобы эта часть оказалась у кого-то в руках, судно действительно должно было разбиться вдребезги. Слезы брызнули у меня из глаз, и я закрыл лицо руками. Что случилось с моими товарищами? Как могла разбиться «Стрекоза»? Я был на грани отчаяния…

– И не ждите помощи откуда бы то ни было! – грозно прикрикнул директор. – Идите на свои места, работайте в полную силу, и я сам приду к вам на помощь! Скоро – вы даже не подозреваете, как скоро, – я оставлю навсегда вашу планету, и вы будете свободны, как и раньше! А теперь расходитесь по своим рабочим местам. Стража!..

Весь день ракета висела над морем, над островом и даже над головами работающих в карьере коротышек. Она поблёскивала на солнце, и на корпусе отчетливо виднелась надпись: «Луна-4». Все кричали и размахивали руками, но оттуда ничего не замечали. Ракета плавно двигалась в сторону горизонта, а затем обратно зигзагами влево и вправо, будто выискивая что-то на поверхности воды. Может быть, они ищут оставшихся на борту «Стрекозы» и потерпевших крушение пассажиров?..

В конце дня на верхней кромке котлована появились чумазые дикари. Они начали кидаться камнями, но, как только шар ударил по ним раз-другой, тут же исчезли.

ОДИННАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ. Огонёк высказала потрясающую догадку! Ракета летает потому, что ищет кого-либо на воде, а потому, что ищет сам остров! Она его не видит! То есть, конечно, не сама ракета, а находящиеся в ней коротышки. Ведь мы и сами не увидели этот остров на снимках, сделанных из космоса! Выходит, что остров Голубой звезды с некоторых пор (ведь смог же его увидеть капитан Кукс) окружен, допустим, похожей на половинку мыльного пузыря оптической сферой, делающей его невидимым. Эта догадка объясняет многое из того, что до сих пор не находило объяснения. И это полностью меняет планы: для того чтобы побег удался, теперь необязательно захватывать «Медузу»; достаточно выйти за пределы оптической сферы на плоту, и ракета вскоре нас заметит. Теперь я думаю, что всё произойдет следующей ночью.

Днем разразился страшный ливень, работать закончили раньше обычного. Ветер едва не снес крышу с нашей хижины…

На этом записи в дневнике Знайки прерывались.

Глава двадцать четвертая ТЕ, КТО ОСТАЛСЯ НА «СТРЕКОЗЕ»

Устремившись вслед за похищенными путешественниками, мы не забыли о том, что на «Стрекозе» остались Незнайка, Пачкуля Пёстренький, Винтик, Кроха, Кнопочка и Пончик.

После того как судно на полном ходу ушло в море, Винтик заглушил двигатель, и шестеро оставшихся на свободе путешественников собрались в кают-компании.

Они были растеряны и чрезвычайно взволнованы.

– Дело плохо, – пробормотал Винтик, не находя подходящих слов. – Дело нешуточное…

– Может быть, нам надо было следовать за ними, не теряя их из поля зрения? – высказала предположение Кроха.

– Наверное, зрение у вас очень хорошее, – раздраженно ответил ей Винтик, – если вы можете видеть то, чего не видит никто: погрузившуюся на глубину подводную лодку!

– А разве там ещё была подводная лодка? – удивились все разом.

– Да ещё с чёрным флагом, какие у пиратов бывают, – подтвердил Шпунтик. – Чепуха какая-то…

– Вот тебе и чепуха, – злобно пробормотал Незнайка. – Пока по уху не съездят, вам всё чепуха…

Когда Незнайка забирался на «Стрекозу», кто-то из разбойников камнем угодил ему по уху. По счастью, камень не задел головы, но ухо теперь распухло и горело как в печке. Незнайка морщился и осторожно трогал его пальцами.

– Необходимо срочно связаться с землей! – сказала Кроха. – У вас есть рация?

Когда на берегу появились пираты, Кроха перезаряжала камеру в своей каюте, поэтому она оказалась на «Стрекозе» и даже успела кое-что заснять через иллюминатор до того, как судно умчалось в море.

– Ах, занимайтесь лучше своими куклами! – огрызнулся Винтик. – Разумеется, рация уже давно работает в автоматическом режиме.

– Не смейте так со мной разговаривать! – взвизгнула Кроха. – Вы сами… дурак!

Винтик покраснел и гневно уставился на малышку. Та, в свою очередь, подбоченилась, готовая постоять за себя. Но тут в бессмысленную перепалку, вызванную всеобщим взвинченным состоянием, вмешалась Кнопочка:

– Прекратите сейчас же, как вам не стыдно! Теперь у нас впереди нешуточные трудности и опасности, а вы уже создаёте панику на корабле!

Винтик и Кроха тут же опомнились, им стало стыдно, и они поспешно друг перед другом извинились.

Но тут выступил вперёд Пончик.

– Позвольте, позвольте, – заявил он требовательным тоном. – Вы, наверное, хотели сказать, что трудности и опасности у нас позади?

– Это в каком смысле? – поинтересовался Винтик.

– Ну как же… – начал развивать Пончик свою мысль. – Счастливо избежав пленения, мы должны тотчас, нигде не задерживаясь, отправиться назад в Цветочный город и принять активное участие в подготовке спасательной экспедиции!

Некоторое время все смотрели на него молча, осмысливая сказанное.

– Ах ты, гадина! – выкрикнул вдруг Незнайка и, подскочив с места, замахнулся на Пончика. – Опасности, говоришь, позади?..

Незнайку схватили за руки и усадили на место. Но он ещё некоторое время вырывался, выкрикивая угрозы.

Пончик спрятался за буфетную стойку и заныл противным голосом:

– Да, затащил меня сюда силой, а теперь ещё руки распускает!..

Винтик сказал:

– До тех пор, пока придёт подтверждение приёма наших радиосигналов, мы должны сами начать поиски.

– Правильно! – поддержала его Кнопочка. – Мы должны разыскать наших друзей и дать спасательной экспедиции сведения об их местонахождении.

– А начинать поиски следует с острова Голубой звезды, который значится на карте капитана Кукса, – сказала Кроха. – Уж очень много всего на нём сходится. Но почему нам до сих пор ещё никто не ответил?

– Вероятно, сейчас никого не оказалось поблизости, – предположил Винтик. – Но я уверен, что Стекляшкин не мог надолго покинуть свою обсерваторию. Скоро он услышит наши сигналы и даст подтверждение.


В то время как путешественники обсуждали план дальнейших действий, небо заволокло тучами, волнение усилилось и «Стрекозу» несколько раз сильно качнуло.

– Э-э, дело плохо, – сказал Винтик, выглянув наружу через иллюминатор. – Сейчас будет шторм.

От этих слов Пончик совсем расстроился и незаметно вышел из кают-компании, чтобы на всякий случай надеть спасательный жилет.

Кроха спросила:

– Скажите, пожалуйста, Винтик, «Стрекоза» выдержит шторм?

– «Стрекоза» выдержит не только шторм, но и конец света, – прихвастнул Винтик на манер старого морского волка. – Но нам нет необходимости испытывать её на прочность. Через пять минут объявляю погружение!

Все так и ахнули.

– Вот это сюрприз! – воскликнула Кроха. – Оказывается, мы тоже на подводной лодке. А летать она случайно не умеет?

– Надо будет, и летать научим.

Подмигнув малышке, Винтик направился к пульту управления в капитанскую рубку.

– Вот оно что! – присвистнул Незнайка. – Выходит, что «Стрекоза» умеет нырять. Пойду посмотрю, как там Винтик управляется.

И Незнайка убежал в капитанскую рубку.


Через минуту под ногами путешественников в трюме зашумела вода, засвистел воздух, «Стрекоза» дала полный ход вперед и ушла под воду. В иллюминаторах потемнело, чёрные косяки рыб в испуге метнулись в стороны.

Пончик, который выходил надевать спасательный жилет и не слышал разъяснений Винтика, весь будто обмяк, осел, потерял голос и обречённо прошептал:

– Ну вот и всё…

Его окружили и принялись брызгать в лицо водой, от которой бедняга едва совсем не лишился рассудка.

Его хорошенько похлопали по щекам и всё объяснили.

– Так, значит, мы не тонем? – переспрашивал Пончик.

– Не тонем, не тонем! – хором отвечали малышки, обмахивая его платочками.

– Так, значит, мы ещё, может быть, домой вернемся?

– Вернемся, вернемся!..

Очухавшись, Пончик отправился в кладовую и поверх одного уже надетого спасательного жилета надел ещё один, самый большой. Но даже этот, самый большой на корабле спасательный жилет не сходился на животе у Пончика поверх первого, и он расхаживал по «Стрекозе» в двух жилетах, как какая-нибудь нахохлившаяся птица или распустившийся кочан капусты. Он застревал в дверях и плотно перегораживал коридоры, не давая возможности пройти другим пассажирам. Но, несмотря на все эти неудобства, Пончик твердо решил не снимать эти спасательные плавсредства даже ночью.


Тем временем в капитанской рубке Незнайка внимательно следил за действиями стоящего у штурвала Винтика.

– Понимаешь, вода заполняет трюм, – пояснил Винтик, – и судно становится тяжёлым.

– Как подводная лодка?

– Нет, не совсем. Даже с заполненным водой трюмом «Стрекоза» всё же легче воды. Она сама по себе не тонет и погружается только на ходу, хотя и даже на самой малой скорости. Из корпуса судна выдвигаются специальные горизонтальные рули, похожие на крылья, которые и направляют судно на требуемую глубину.

– А если мы захотим лечь на дно?

– А это конструкцией судна не предусмотрено. Как только поступательное движение прекратится, мы тут же всплывём на поверхность.

– Ну и ладно, – сказал Незнайка. – Нечего нам на дне отлёживаться!


В это время Винтик заметил на локаторе светящуюся точку.

– Э, да тут ещё кто-то есть под водой! – сказал он Незнайке. – Посмотри, кто-то ещё под водой движется впереди нас.

– Может быть, большая рыба? – предположил Незнайка.

– Какая там рыба! Железное…

– Понял! – Незнайка схватил Винтика за рукав. – Это же та самая лодка с пиратами! Понимаешь?

– Да не тряси ты меня, – дернулся Винтик. – Сам соображаю.

Он дал самый малый ход, пропустил вперед движущийся объект и устремился за ним, соблюдая порядочную дистанцию.

«Медуза» (а это действительно была она) двигалась уверенно, не меняя курса, по хорошо, как видно, знакомому маршруту.

– А они нас тоже видят? – спросил Незнайка.

– Не думаю, – сказал Винтик. – Мы слишком далеко, вряд ли у них имеется столь же чувствительный локатор.

– Это хорошо, – сказал Незнайка, – если они нас не видят. А что, если они остановятся и лягут на дно?

– Не хотелось бы. Но, если такое случится, будем ходить кругами на малой скорости.

– А воздуха надолго хватит?

– Запас воздуха рассчитан на восемь часов для тридцати коротышек. А нас тут всего шестеро, вот и посчитай.

Пока Незнайка считал, наморщив лоб и загибая пальцы, Винтик набрал программу для автолоцмана. Теперь «Стрекоза» двигалась вслед за «Медузой» на автоматике, соблюдая необходимую дистанцию.

Потом оба вернулись в кают-компанию, а сигналы рации продолжали звучать по внутренней радиосети и были слышны в любой части судна.


Весь день «Стрекоза» неотступно следовала за подводной лодкой, а ближе к вечеру локатор стал показывать, что «Медуза» всплывает на поверхность.

А ещё через несколько минут огонек на локаторе внезапно погас.

Растерявшись, Винтик некоторое время кружил на месте, а затем объявил всплытие.

Все столпились в капитанской рубке перед смотровым стеклом. Поверхность воды расступилась, и взорам путешественников открылся бескрайний океанский простор.


Шторм утих, и только клочья пены на тёмно-зелёной глади да серая полоска неба на горизонте напоминали о бушевавшей здесь совсем недавно стихии.

Подводной лодки не было. Её не было видно ни простым, ни, как говорится, вооружённым глазом.

– А не могла она снова нырнуть? – высказал предположение Незнайка. – Она нырнула, вот мы её и не видим.

– На то и приборы, чтобы всё видеть, – проворчал Винтик. – Ничего не понимаю, куда она могла подеваться?..

– Смотрите, смотрите! – воскликнула Кроха, которая никогда не расставалась со своей видеокамерой. – Смотрите, там кто-то есть!

Винтик схватил бинокль и стал всматриваться в поверхность океана. Сначала он ничего не мог разобрать, но затем, хорошенько наведя резкость, увидел, что в воде барахтаются двое коротышек. Уцепившись за обломок дерева, они изо всех сил размахивали руками и что-то кричали.

– Человек за бортом, полный ход! – скомандовал сам себе Винтик, и «Стрекоза», рванувшись с места, заскользила к терпящим бедствие.

Глава двадцать пятая ПЕРЧИК И КРЕНДЕЛЁК

Поднятые на борт малыши с трудом передвигались, тяжело дышали и были совершенно не в состоянии говорить. Им дали напиться и уложили в каюту доктора Пилюлькина. Кроха велела им выпить успокоительного лекарства, после чего они крепко заснули.

– Теперь не надо их беспокоить, – сказала она столпившимся в дверях путешественникам. – Когда они сами проснутся, мы сможем с ними поговорить.

Уже совсем стемнело. Приборы показывали, что по географическим координатам «Стрекоза» находится где-то в непосредственной близости от острова Голубой звезды. Теперь следовало дождаться рассвета, а также расспросить вытащенных из воды коротышек. Винтик поставил судно на якорь и объявил всем отбой.


Незнайка лежал в своей койке, и его опять разрывали противоречивые мысли и чувства. Казалось бы, произошло всё то, о чём они с Пёстреньким мечтали ещё в Цветочном городе: море, шторм и даже пираты. Это было настоящее морское приключение. Но одно дело листать книжки с картинками и фантазировать, а другое – попасть в лапы самых настоящих морских разбойников, в существование которых, если честно, Незнайка до этого особенно и не верил. И самым ужасным было то, что в плен попали вовсе не они сами, Незнайка и Пёстренький, которые больше всех кричали об опасностях и приключениях, они-то как раз лежали в тёплых постелях, а такие серьёзные коротышки, как Знайка и Пилюлькин, не говоря уже о малышках, которых и брать-то на корабль по морским правилам не положено… Потом Незнайка вспомнил, что так и не рассказал Пёстренькому о своей недавней догадке. Мысль о том, что коротышки в чёрных плащах – вовсе не коротышки, не давала ему покоя. И Незнайка решил всё-таки поделиться своими соображениями с Пёстреньким. Он повернулся лицом к приятелю и, убедившись, что тот не спит, спросил:

– Ты о чём думаешь?

– Да так. Ни о чём, – равнодушно произнес Пёстренький.

– Ладно, ты, главное, не падай духом. Всё ещё, может быть, обойдется.

– А я и не падаю.

– Ты вот что, послушай меня внимательно… – Незнайка подбирал нужные слова. – Короче говоря, те коротышки – вовсе не коротышки…

– Не коротышки? А кто же?

– Механические роботы!

– Да ну! Чего же они не потонули?

– Где?

– В море, где же ещё? Не в кружке же с киселём.

– А с чего бы им тонуть в море?

– Ну, ты ведь сам говоришь, что они железные.

– Ну и что?

– Чего же они не утонули?

– Где?

– Ну в море, в воде, откуда их выловили! Ты что, нарочно меня разозлить хочешь?

Тут до Незнайки наконец дошло, что Пёстренький имеет в виду тех коротышек, которых сегодня выловили из моря, а совсем не тех, которые похитили их друзей.

– Тьфу ты, запутал меня совсем! Я же тебе говорю про тех, которые с летающего блюдца, а ты мне «утонули»!

– А-а… Так, значит, те, которые из моря, нормальные коротышки?

– Надо полагать, нормальные…

– Ну, тогда и волноваться нечего. Я-то думал, что у нас на «Стрекозе» ещё какие-то роботы…

Незнайка принялся объяснять всё сначала, и Пёстренький был вынужден согласиться, что те коротышки на самом деле могут быть роботами. Он уже видел роботов в Солнечном городе, хотя там роботы всё-таки скорее были похожи на железные машины, чем на коротышек.

– Что ж, может быть, – сказал Пёстренький. – Раз уж наука шагнула так далеко, то почему бы не придумать роботов, похожих на коротышек. Тут и удивляться совершенно нечему. Только ты, самое главное, расскажи обо всем этом Винтику.

Решив утром так и поступить, Незнайка заснул.


Утро не принесло новостей: подтверждения на радиосигналы не последовало, на экране локатора за ночь ничего не появлялось, а вытащенные из воды малыши ещё не проснулись.

Незнайка, как и собирался, высказал Винтику свою догадку по поводу роботов.

– Молодец, Незнайка, соображаешь, – похвалил Винтик. – Я и сам над этим много думал. Теперь нам бы их найти, а уж там разберёмся, кто они такие на самом деле…


К полудню проснулись спасённые коротышки и сразу же попросили каши.

– Дайте, братцы, каши поесть! Честное слово, неделю ничего кроме бананов и кокосов в рот не брали!..

Им наварили густой манной каши, щедро заправили её маслом и солью, дали по здоровенному ломтю чёрного хлеба.

Новые пассажиры умяли кашу в считанные минуты, запили чаем и откинулись к стенкам каюты. Малышки принесли им выстиранную и выглаженную одежду, потом все собрались в кают-компании и приготовились слушать.

– Меня зовут Перчик, – представился чернявый малыш с пышной, будто сделанной из проволоки вьющейся шевелюрой.

– А меня зовут Кренделёк, – сказал белобрысый вихрастый малыш с огромной, зачёсанной набок чёлкой и вздернутым носом.

Оба всё ещё выглядели напуганными и растерянными.

– Мы сами из Ромашкина, – начал рассказывать Перчик. – У нас растет очень много ромашек. Мы делаем из них буквально всё: ткани, клей, строительные материалы, резину, лекарства…

– Погоди, – перебил его Кренделёк. – Этак ты до вечера ничего не расскажешь. Давай лучше я.

– Пожалуйста, рассказывай, – нехотя согласился Перчик. – Только ты, я боюсь, что-нибудь упустишь…

И малыши, перебивая друг друга, рассказали о том, как «цирики» подхватили их на «летающее блюдце» и заставили работать на каменоломне.

Как они сбежали, как мастерили плот, а потом на море попали в шторм.

Как целый день их швыряло по волнам, а потом неожиданно пришло спасение…

Но больше всего слушателей потрясло то, что происходило на самом острове. Картина, со слов беглецов, была столь ужасной и невероятной, что изумленные путешественники некоторое время сидели молча.

Первой тишину нарушила Кнопочка.

– Скажите, а вы не видели там, среди пленников, наших друзей: Тюбика, Гуслю, Кувшинку, Ласточку?.. – спросила она.

– Мы уже неделю как беглые, – пояснил Кренделёк. —Возможно, ваши друзья теперь на острове. Туда ведь каждый день привозят новеньких…

– Когда же это началось? – спросил Винтик.

– Недавно, мы были в числе самых первых…

Расспросы продолжались весь день. Путешественники узнали о подземной фабрике, котловане, чёртовом колесе, директоре, бамбуковой хижине, хрустальных шарах, дикарях и пиратах. Но всё это не объясняло главного: откуда все они взялись и чего добиваются? И почему острова нет на современных картах?..

Подтверждения радиосигналов в течение дня не последовало, и ещё одна ночь прошла в неопределенности и тревоге.

Глава двадцать шестая ПОНЧИК СОВЕРШАЕТ ДИВЕРСИЮ

Этой ночью Пончику опять приснился кошмарный сон.

Сначала он увидел, что дверь в его каюту отворилась и из серебристого сияния прямо перед ним возникли несколько тех самых роботов, которых он видел ещё во время первой стоянки «Стрекозы».

Мёртвой хваткой они взяли Пончика под руки и потащили по коридору к выходу.

Он упирался, волочил ноги, но механизмы были неумолимы.

Он силился крикнуть, позвать на помощь, но как ни тужился, крика не получалось; он только едва слышно жалобно скулил.

Над водой висела летающая подводная лодка со страшной оскалившейся акульей мордой. Роботы бросили Пончика в руки поджидавших на мостике пиратов, и те, рыча и хохоча, принялись щекотать его острыми ножами.

Потом они полетели к острову.

Освещённый зловещим лунным светом остров представлял собой гигантскую каменную пирамиду, на которой, словно муравьи, копошились плененные коротышки.

Они долбили камни и перетаскивали куски с места на место.

Наверху пирамиду венчал огромный хрустальный шар, который направо и налево разил коротышек своими ужасными лучами.

Вокруг, на узком песчаном берегу с редкими пальмами, пирамиду плотным кольцом окружали дикари. Размахивая копьями, они шумно улюлюкали, визжали и верещали, ритмично притоптывая под монотонный стук барабанов. Как только сражённый лучом коротышка скатывался к подножью пирамиды, дикари набрасывались на него, привязывали к шесту и тащили на костёр.

Летающая подводная лодка снизилась, и пираты бросили Пончика на прибрежный песок.

Быстро-быстро, пока увлеченные своей жертвой дикари его не заметили, Пончик полез наверх, цепляясь руками и ногами за каменную поверхность пирамиды.

Вскарабкавшись почти на самый верх, он понял, что, если сейчас же не начнет работать, шар ударит по нему лучом и он скатится прямо в объятия дикарей.

Пончик стал озираться в поисках какого-нибудь инструмента. Но все сосредоточенно работали, и никто не собирался уступать ему свою кирку или лопату. Тогда он схватил первый попавшийся камень, перенес и положил его в другое место. Затем другой и третий…

Мучительно осознавая, что он делает совсем не то, что требуется, а что требуется, ему никто не объяснил, Пончик тихонечко спросил у одного из работающих: «Слышь, чего делать-то надо?» Тот взглянул на него без интереса и голосом робота сказал тарабарщину: «Надо строить моноклинную сингонию». «Чего-чего?» – спросил Пончик, но коротышка уже не обращал на него внимания и сосредоточенно работал киркой.

Кого-то ещё неподалеку сразил луч, внизу заиграл огонёк и запахло паленым.

Пончика передернуло от ужаса и отвращения, он схватил самый большой камень и понёс его куда глаза глядят.

Ощущение неопределенности было ещё мучительнее, чем страх. Все вокруг него понимали условия игры: знали, что именно от них требуется, и усердно работали. Ни о чём лучшем для себя Пончик уже и не мечтал.

Но вот один из коротышек совсем рядом, сраженный лучом, уронил кирку и покатился вниз. Сразу несколько других коротышек бросились к кирке, но Пончик опередил всех, схватил инструмент и принялся усердно долбить каменную поверхность.

Первое время он чувствовал некоторое удовлетворение, но затем снова вернулось тревожное ощущение того, что он делает совсем не то. Посмотрев на других, он увидел, что они не долбят по ровному месту, а скалывают неровности с поверхности пирамиды…

Осознав, что нужно делать, он нашёл щербатый участок и принялся скалывать лишние куски камня. Только теперь, наконец, Пончик ощутил радость и приобщённость к полезному труду.

Но тут кто-то подошёл и неожиданно вырвал у него из рук инструмент.

Пончик поднял глаза и увидел Незнайку. Вернее, тёмный силуэт его огромной шляпы на фоне полной луны.

«Модапорпытидапорпдаг», – сказал Незнайка звенящим металлическим голосом и толкнул Пончика в грудь.

Пончик кубарем скатился к подножью пирамиды, на него со страшным криком набросились дикари, привязали к шесту, взвалили концы шеста на плечи и потащили на костёр.

Под грохот барабанов шест уложили над костром на две рогатины, и тут же языки пламени лизнули Пончику бока…

Он вскрикнул и проснулся.


Через иллюминаторы в каюту проникал лунный свет и падал на лицо. С невероятным облегчением Пончик сообразил, что все ужасы – и роботы, и пирамида, и костёр, – всё приснилось.

Сначала он даже подумал, что всё ещё находится у себя дома в Цветочном городе. Ему стало так радостно на душе, приятно и уютно, что он улыбнулся, потянулся и заёрзал, полагая, что лежит, как обычно, на своей любимой пуховой перине… Но поскольку Пончик лег спать, не сняв с себя спасательные жилеты, его телодвижения привели к тому, что он чуть не скатился на пол, едва успев ухватиться за крепко привинченный к полу столик.

Всё наконец поняв, Пончик снова испугался и расстроился. Особенно его тревожило то, что Винтик намеревался с рассветом отправиться на поиски острова.

«Стрекоза» слегка покачивалась на легкой морской волне, отражавшиеся в воде лунные зайчики зловещё плясали на потолке и стенах каюты.

Пончик вспомнил свой сон и содрогнулся.

«Нет, – твердо сказал он сам себе. – Этого допустить никак нельзя. Пускай спасательная экспедиция ищет проклятый остров, а мне пока и здесь хорошо. Продуктов питания здесь хватает, а когда спасательная экспедиция найдёт остров и заберёт оттуда всех пленников, мы, не подвергая себя опасности, спокойно вернемся в Цветочный город».

Приняв про себя некое твердое решение, Пончик поднялся с койки и, не обувая сандалий, на цыпочках вышел в коридор.

Его второй, надетый поверх первого, спасательный жилет стучал своими пенопластовыми пластинами по дверям и стенкам коридора. Пончик плотно прижал пластины к себе, вернулся в каюту, снял второй жилет и повесил на крючок. Оставшийся на нем первый жилет был застегнут на все пуговицы, сидел плотно и совсем не мешал. Пончик даже как-то с ним уже сроднился: жилет был толстенький, легкий, приятно облегал тело и создавал ощущение тепла, уюта и безопасности.

Миновав по прямой коридор, кают-компанию и снова коридор, Пончик стал очень осторожно подниматься по ступенькам в капитанскую рубку. Он боялся, что там может оказаться Винтик и тогда пришлось бы как-нибудь выкручиваться, объясняя свой ночной визит.

Но в рубке, по счастью, никого не оказалось. Пончик зашёл внутрь и прикрыл за собой дверь.

Он находился в довольно просторной застеклённой кабине с креслами, штурвалом и огромным пультом управления с множеством кнопочек, регуляторов, индикаторов и разноцветных огоньков. Вся эта мудреная техника светилась и перемигивалась под аккомпанемент попискивающей в автоматическом режиме рации, беспрестанно передающей в эфир сигналы «СОС».

Оглядевшись вокруг, он увидел металлический шкафчик со множеством выдвижных ящичков, в одном из которых обнаружились инструменты. Пончик выбрал самую длинную отвертку, оценивающе повертел её в руках, выглянул за дверь и приблизился к пульту. У него был такой вид, как будто он в первый раз в жизни решился подоить живую корову. Лицо и ладони у него вспотели, коленки ходили ходуном.

Ещё раз осторожно выглянув за дверь, он решительно шагнул вперёд, опустился на колени и засунул длинное жало отвертки в узкую щель под лицевой панелью пульта.

Натыкаясь на невидимые хрупкие препятствия и обрывая провода, он энергично завертел отверткой в электронных внутренностях.

Что-то щёлкнуло, заискрило, и пульт погас.

Пончик вскочил на ноги, быстро сбежал по ступенькам и, порывисто дыша, стал красться на дрожащих ногах по коридору.

В тёмной кают-компании он задержался, с тем чтобы попить водички – в горле у него совершенно пересохло, – и сделал несколько шагов на ощупь в сторону буфетной стойки.

И тут произошло ужасное: в темноте он налетел на заполненную стопками тарелок и стаканов сервировочную тележку.

В тишине разразился оглушительный грохот бьющейся посуды. А сам Пончик, не удержав равновесия, повалился на осколки. Тут его первый и последний раз в жизни выручил спасательный жилет, который не дал осколкам поранить его тело.


От шума все проснулись. Зажёгся яркий свет, и сбежавшиеся в кают-компанию путешественники окружили виновника происшествия.

В руке у Пончика была отвёртка, о которой он совершенно позабыл и всё ещё сжимал в кулаке.

– Ты что, сдурел? – закричал на него Винтик. – Ты что тут бродишь, как медведь-шатун?

– Во-одички… – заикаясь от страха, пролепетал Пончик. – Водички по-опить…

– А отвёртка тебе зачем?

– Отвёртка?.. – Пончик недоуменно посмотрел на отвертку. – А-а… нашёл. На полу.

– Это, видать, я обронил, – сказал Винтик. – Давай сюда.

Пончик с готовностью протянул Винтику отвертку, тот помог ему подняться с пола, и все сбежавшиеся, позёвывая и почёсываясь, начали расходиться по своим каютам.

Пончик вернулся к себе, лёг в койку и стал ждать разоблачения. Но время шло, всё было тихо, его никто не трогал. Под утро он всё-таки забылся тяжёлым сном без сновидений. «Наверное, Винтик пошёл спать и ничего не знает, – напоследок подумал Пончик. – А завтра я буду от всего отказываться…»


Но Винтик не сразу пошел спать, а заглянул по привычке в капитанскую рубку. Там всё было в норме: пульт управления светился и перемигивался разноцветными огоньками, локатор за истекшее время не засёк никаких объектов.

В работу электронной системы управления автоматически подключилось резервное питание.

Глава двадцать седьмая ОСТРОВ ПОЯВЛЯЕТСЯ И ИСЧЕЗАЕТ

Наутро, к величайшему удивлению Пончика, никаких признаков разоблачения его вредительской деятельности не последовало. Он даже подумал, не приснилось ли ему всё, что произошло минувшей ночью. Однако гора перебитой посуды, а также упрёки занимавшихся уборкой малышек подтверждали реальность случившегося.

Во время завтрака в кают-компании Винтик объявил о продолжении плавания. «Даже если никакого острова Голубой звезды не существует, – сказал он, – мы будем искать другой остров, тот остров, на котором находятся наши друзья и откуда приплыли Перчик и Кренделёк».

Из-за того, что эти двое сразу после выхода в море попали в шторм и долго болтались по волнам, ухватившись за обломок плота, они понятия не имели, с какой стороны приплыли. А потому в случае отсутствия острова, обозначенного на карте капитана Кукса, поиски другого острова, находящегося неизвестно где, могли затянуться.

Более всего путешественников удручало то, что с земли всё ещё не было ответа на тревожные сигналы «Стрекозы».


Судно снялось с якоря и двинулось вперёд на малом ходу. Следовало соблюдать осторожность, поскольку кругом были отмели и рифы.

Все пассажиры, кроме Пончика, столпились в капитанской рубке.

– Ничего не понимаю! – говорил Винтик в недоумении. – Судя по координатам, мы находимся в непосредственной близости от острова. Мы должны его видеть!

– Выходит, никакого острова не существует, – разочарованно сказал Незнайка. – Зря только мы этому Крокусу поверили…

Не успел он договорить, как перед глазами путешественников вырос остров. Он словно возник ниоткуда в одно мгновение. Он был такой огромный и находился так близко, что все ахнули и отпрянули.

Остров имел конусообразную вулканическую форму. Подножие его раскинулось далеко вширь, а вершина терялась в поднебесье.

Окаймленный белой полосой прибоя берег в восточной части был пологий и песчаный. В западной – отвесный и скалистый. Сама гора примерно до середины была совершенно зелёная от растительности, но ближе к вершине состояла из голого камня.

Величие и внезапность появления этой громады потрясли коротышек. Они стояли безмолвные и растерянные.

– Стоп машина! – опомнился Винтик. – Что за ерунда такая! Откуда он взялся?

– Я слышала, – робко подала голос Кнопочка, – что бывает такое явление, которое называется мираж. Это когда над пустыней или над морем возникает видимость чего-то такого, чего на самом деле там нет.

– Да, да, – авторитетно подтвердил Незнайка. – Над морем это называется «летучий голландец».

– Да бросьте вы, – сказал Винтик. – Я скорее поверю, что мираж – это мы сами. Но, если хотите, это несложно проверить.

Винтик скомандовал «задний ход» и пояснил свою мысль:

– Если это на самом деле мираж, то он, точно так же как эхо, должен появляться на одном и том же месте. Сейчас мы…

Не успел он договорить, как остров снова исчез.

До самого горизонта простиралась водная поверхность океана.

– Стоп машина! – крикнул Винтик. – Самый малый вперёд!

Судно плавно, едва заметно, двинулось вперёд…

И остров появился.

Он был так близко, что можно было различить желтеющие под кронами пальм гроздья бананов.

– Ну как, опять мираж? – сказал Винтик. – А вы когда-нибудь видели возле миража чаек? Чайки всегда летают вблизи от суши – в поисках пищи. Они что, по-вашему, оптическими иллюзиями питаются?

Винтик дал самый малый назад и заглушил мотор. Судно пошло по инерции – так медленно, что казалось, будто оно вообще стоит на месте. И тут произошло совершенно необъяснимое: когда корпус вернулся в «критическую точку», все находившиеся в рубке заметили, что вслед за островом нос судна тоже на какое-то время исчез и затем вновь вырос.

– Понял! – крикнул Винтик. – Всё понял! Оптический барьер! Тонкий, как мыльный пузырь, защитный слой делает остров невидимым! Вот почему его нет на современных картах. А в момент прохождения через этот слой делаются невидимыми предметы, находящиеся от нас в двух шагах!..


В то время как все стояли молча, силясь понять то, что сказал Винтик, в коридоре на полу сидел Пончик и бессмысленно тряс головой, как конь, отгоняющий мух. До этого он всё утро лежал в койке, глядя в потолок и прокручивая в голове две-три простые и не очень приятные мысли. Когда же «Стрекоза» начала выписывать фигуры с передним и задним ходом, Пончик встревожился, не произошла ли авария и не пора ли спасаться с корабля на катере или вплавь. Он надел второй спасательный жилет, вышел в коридор и двинулся по направлению к капитанской рубке. Поскольку Пончик занимал одну из последних кают, перед ним открывалась перспектива длинного коридора. Когда же «Стрекоза» начала плавно пересекать оптический барьер, Пончик увидел, как всё исчезло и перед ним, вместо устеленного ковровой дорожкой коридора, возникла морская бездна. Затем в течение нескольких секунд коридор вновь плавно «вырос», а Пончик осел на пол и лишился чувств.


После нескольких таких экспериментов Винтик вывел «Стрекозу» за оптический барьер в поле зрения острова и бросил якорь. Путешественники собрались в кают-компании для принятия решения. Подобранного в коридоре Пончика похлопали по щекам, дали попить водички и усадили в кресло, полагая, что у него продолжаются припадки лунной болезни.

– Ничего, ничего, я тут посижу… – слабым голосом лепетал Пончик. – Ничего, это пройдёт… голова закружилась…

Первыми взяли слово Перчик и Кренделёк. Прежде всего они нарисовали план острова так, как они себе его представляли. На изображении остров был почти совершенно круглый с высокой конусообразной горой посередине. В южной части имелся причал, который отсюда был хорошо виден. От причала вверх по склону шла дорожка к каменоломне и подземной фабрике. Налево от перекрестка находилась бамбуковая хижина, в которой ночевали пленники.

Ничего этого со «Стрекозы» не было видно из-за густой и высокой растительности.

Западная часть побережья представляла собой высокие отвесные скалы. Перчик и Кренделёк прятались там в одной из многочисленных пещер. Там они сооружали свой плот, делая редкие вылазки за строительным материалом: сучками от поваленных ветром деревьев и сухими стебельками трав. Они обрабатывали сучья острыми осколками камней и перевязывали вымоченными в морской воде стебельками. Высохнув на солнце, травинки сокращались, крепко-накрепко стягивая между собой сучки. А эти сучки были для маленьких коротышек настоящими брёвнами.

Плот, по их словам, получился большой, крепкий и надёжный. Причиной же катастрофы явилось то, что огромная волна со всего маху ударила его о торчащий из воды камень. Перчик и Кренделёк едва не захлебнулись, но, по счастью, ухватились за один из обломков. После этого их долго швыряло по волнам вверх-вниз и из стороны в сторону.

Что касалось северной части острова, то беглецы не имели ни малейшего понятия о его устройстве.

Винтик предложил обойти остров по окружности вдоль побережья и рассмотреть его таким образом со всех сторон. А поскольку теперь может произойти всякое (при этих словах Пончик вздрогнул), то он на всякий случай поместит рацию в специальный непромокаемый и непробиваемый «чёрный ящик», который при любых обстоятельствах будет продолжать посылать в эфир сигналы «СОС» с точно известными теперь координатами острова.

Раскинув солнечные батареи, «Стрекоза» двинулась в обход, а все пассажиры собрались на верхней палубе.


Западная скалистая часть берега была, как сыр, изъедена пещерами. Их было так много, что беглецы затруднялись ответить, где же именно они прятались и собирали свой плот.

Остальная видимая часть острова, который и на самом деле имел почти правильную круглую форму, была сплошь покрыта зелёной растительностью. В одном месте из зарослей вился тонкий дымок костра, который, скорее всего, разожгли дикари.

Когда судно, сделав полный круг, возвращалось к исходной точке, на склоне горы что-то ослепительно блеснуло. Перчик и Кренделёк пояснили, что это и есть большой хрустальный шар, наблюдающий за работой пленников в котловане.

Посовещавшись, друзья решили дождаться темноты и завести «Стрекозу» в одну из укромных бухточек западного побережья. Встать там на якорь и с рассветом произвести разведку в расположение неприятеля.

Глава двадцать восьмая ВДРЕБЕЗГИ

Излишне говорить, что решение о высадке чрезвычайно встревожило и озаботило Пончика. «Бежать, бежать, бежать!..» – напряженно стучало у него в висках.

После мучительных раздумий, уже к вечеру, у него созрел нехитрый план побега со «Стрекозы», осуществить который в одиночку он всё-таки боялся.

План заключался в захвате спасательного катера, который имелся в трюме и «выстреливался» при необходимости через специальную дверцу в борту судна на манер торпеды.

Пончик незаметно спустился в трюм, расчехлил катер и внимательно ознакомился с имевшейся там инструкцией. Затем он натаскал в багажное отделение провизии, вернулся в каюту, лёг на койку и крепко задумался. Кого-то из пассажиров «Стрекозы» ему было необходимо склонить к побегу.

После безоговорочного отсева Винтика, малышек, беглецов, а также Незнайки как слишком одиозной и опасной во всех отношениях фигуры Пончик сосредоточил свое внимание на кандидатуре Пачкули Пёстренького.

Пёстренький, так же как и Незнайка, был в свое время обижен руководством нынешней экспедиции. Пёстренький был спокоен, невозмутим и покладист. Единственным видимым препятствием для экстренного сближения с ним был Незнайка. И это препятствие до наступления темноты следовало разрушить.


Высунув голову в коридор и убедившись, что поблизости никого нет, Пончик двинулся в носовую часть судна. В кают-компании сидели Перчик и Кренделёк. Они играли в шашки и о чем-то болтали. Немного освоившись на «Стрекозе», эти двое перестали робеть и оказались довольно острыми на язык, вёселыми коротышками. Они принесли с собой на «Стрекозу» смех и улыбки, которых в последние дни так не хватало. Излюбленным объектом для их шуток и розыгрышей стал Пончик. То они подсовывали ему за обедом соль вместо сахарного песка, и Пончик отхлебывал солёный чай, то ставили на дверь кружку с водой, и беднягу окатывало с ног до головы… А уж насмешек и обидных прозвищ он наслушался столько, сколько не слышал за всю свою жизнь на улице Колокольчиков.

Чрезвычайно опасаясь, как бы Перчик и Кренделёк его не заметили, Пончик, стараясь ступать как можно тише, прокрался мимо кают-компании. Увлечённые игрой шашками в «щелчки», малыши его действительно не заметили, а может быть, просто не обратили на него внимания. Непринуждённой походкой Пончик двинулся дальше по коридору и остановился у каюты доктора Пилюлькина.

Здесь он огляделся, прислушался – и юркнул за дверь.

Прислонившись спиной и затылком к двери изнутри, он замер.

Затем он поставил на стол и раскрыл докторский чемоданчик Пилюлькина. Отыскав среди прочих медикаментов коробочку таблеток с надписью «СНОТВОРНОЕ», Пончик сунул её в карман пижамы, закрыл чемоданчик и поставил на место.

С такими же предосторожностями он вернулся в свою каюту.


За ужином все собрались в кают-компании.

В то время как путешественники возбуждённо обсуждали предстоящую высадку, Пончик, потянувшись за солью, незаметно уронил в стоящий перед Незнайкой стакан чая раскрошенную пилюлю снотворного. При этом он так волновался, что едва не смахнул тарелку.

– Ну, ты, потише! – прикрикнул на него Незнайка. – Спишь на ходу?

Пончик промолчал, как-то загадочно взглянув на него исподлобья.

А Перчик с Крендельком не преминули отпустить шуточку насчёт того, что по возвращении домой Пончику непременно стоит поступить в цирк и жонглировать тарелками, стоя на канате.

После ужина Незнайка принялся отчаянно зевать и клевать носом. Несколько раз он ронял голову на грудь, снова вскидывал, бессмысленно таращился на свет и протирал глаза. Дело кончилось тем, что он ударился лбом о край стола и заявил, что, пожалуй, пойдет немножко поспит у себя в каюте.

Пончик, который только этого и ждал, тут же подсел к Пёстренькому и завёл издалека разговор.

– Ну, как тебе?

– В смысле – что как? – не понял Пёстренький.

– Ну, вообще… путешествие.

– Ничего себе, – нехотя ответил Пёстренький. – Кормят прилично.

– Ну а так… вообще? – Пончик с трудом подыскивал нужные слова.

Последовала бессмысленная пауза, во время которой Пёстренький отвернулся от Пончика и обратился с каким-то вопросом к Кнопочке.

Пончик вежливо подождал несколько минут, а затем ласково, но настойчиво похлопал Пёстренького по плечу:

– Эй, Пёстренький!

– Ну, чего тебе?

– Ты того… погоди, поговорить надо.

– Ну, говори.

– А этот остров тебе как?

– Остров как остров.

– Роботы с дикарями, небось, только и ждут…

– Да ну их, Винтик что-нибудь придумает.

– А как не придумает? Тогда уж спасать некому будет.

– Почему некому? Скоро прилетит ракета, спасать.

– Ракета бы давно уже прилетела, – возбужденно зашептал Пончик. – Рация неисправна!

– Ты думаешь?.. – недоверчиво покосился на него Пёстренький.

– Конечно! Конечно! – ухватился Пончик за его нерешительность. – Они здесь только делают вид, что всё хорошо… Надо их всех спасать, всех!..

– Это как же?

– Ты пойми: через пару часов «Стрекоза» причалит к острову, нас тут же всех схватят и тогда некому будет сообщить нашим!..

– Как же ты хочешь сообщить?

– Мы с тобой сядем в катер и вдвоём отправимся за подмогой. Мы сами возглавим спасательную экспедицию и вернемся сюда уже не как пленники, а как спасители, как герои!

Это был сильный аргумент, и Пёстренький на минуту задумался.

– Наверное, надо поговорить с Винтиком, – сказал он, так ничего и не придумав.

– Ты сошел с ума! – с удвоенной горячностью зашептал Пончик. – Нас сразу изолируют, сразу!

– Кого это нас? – Пёстренькому не понравился такой поворот. – Я ещё пока сам по себе. Сейчас пойду и всё расскажу Винтику.

Пончик почувствовал, как строившийся им с такой осторожностью карточный домик из доводов и аргументов рушится от его собственного неловкого движения.

Придерживая Пёстренького за рукав, он выложил свой главный козырь:

– А ты забыл, что вас сюда взяли только из жалости?..

Удар попал в цель.

– Почему это из жалости? – обиделся Пёстренький.

– Потому что над вами все смеялись. Разве не так? А сейчас у тебя появился шанс отличиться. Вернёшься сюда на ракете и сам будешь над ними смеяться.

Пёстренький растерялся. Его и Незнайку на самом деле сильно обидели, когда отняли плот и запретили путешествовать. Возможность реванша и эффектной победы над зазнавшимися, но теперь попавшими в беду насмешниками замаячила перед Пёстреньким румяным яблочком змея-искусителя…

– Да пойми ты, садовая твоя голова, – продолжал Пончик мягко давить на психику, – ты станешь героем, а они же будут тебя благодарить!

– Надо пойти разбудить Незнайку, – сказал Пёстренький.

– Ни в коем случае! – зашептал Пончик, присвистывая от возбуждения. – Ни в коем случае! В катере только два места, только два! (Это он соврал.) Если ты скажешь Незнайке, он сам поедет, а ты останешься!

– Ну вот ещё, так я и уступил ему своё место.

– Нам что, драки ещё не хватало? Пусть себе спит спокойно!

– Это тоже верно…

– Пошли!

Пёстренький хотел ещё о многом расспросить Пончика, но тот настойчиво тянул за рукав, и заговорщики бочком-бочком выбрались из кают-компании. На что, впрочем, никто не обратил внимания.


В это время Винтик находился в капитанской рубке. Вечерняя мгла уже почти совершенно покрыла море и остров. Разумеется, что для автолоцмана не имело никакого значения, день сейчас или ночь, он как бы их даже и не различал. Но поскольку «Стрекозу» предстояло завести в крошечную бухточку, развернуть среди торчащих из воды камней и встать на якорь, ему было необходимо самому стоять у штурвала.

Винтик включил невидимый с берега прожектор ночного видения и переключил автоматику на ручное управление. Проделав несколько фигур и убедившись, что судно подчиняется малейшему повороту штурвала, он вернул рычаг скорости в положение «стоп».

И тут произошло непонятное: «Стрекоза» ослушалась команды капитана и продолжила движение.

Из положения «стоп» Винтик повернул рычаг в положение «самый малый назад», но, вместо того чтобы начать движение назад, судно рванулось в сторону, а затем вдруг закружилось на месте…

Вцепившись мертвой хваткой в штурвал, Винтик пытался вырулить, но тщетно: «Стрекоза», не слушаясь руля, вела себя непредсказуемо.

Как только судно на время угомонилось, Винтик торопливо вскрыл переднюю панель пульта управления. В нижней части он сразу увидел вырванные с корнем пучки тончайших проводов и искорёженные хрупкие участки схемы.

Винтик в ужасе схватился за голову.

В дверях появились растерянные пассажиры, а «Стрекоза» снова рванулась с места и, набирая скорость, пошла прямо на скалы.

– За борт! – закричал вне себя Винтик. – Все за борт! Через минуту расшибёмся в лепёшку!

Не успев ничего понять, все кинулись к входному люку.

– Жилеты! – закричал им Винтик. – Надевайте спасательные жилеты!

И он для примера первый схватил один из сложенных под трапом, ведущим в рубку, жилетов, надел его и открыл люк.

Снаружи свистел ветер, внутрь судна полетели солёные брызги.

В несколько секунд пассажиры один за другим выскочили наружу и бултыхнулись в воду.

Последними оказались Пончик, Незнайка и Пачкуля Пёстренький. Тревога на судне началась ещё до того, как заговорщики успели спуститься в трюм, и Пёстренький первым делом бросился будить Незнайку. Пончик же, буквально раздираемый противоречивыми порывами, некоторое время метался по коридору, не в состоянии решить, куда бежать: к катеру в трюм или к раскрытому люку в носовую часть. В результате он оказался перед люком самым последним. Даже не успевший толком проснуться Незнайка, а также Пёстренький успели кувырнуться наружу раньше него.

И тут возникла очень опасная заминка: в двух своих спасательных жилетах Пончик никак не пролезал в люк.

– Снимай! – закричал на него Винтик.

Пончик скинул верхний жилет, но даже и в одном не смог протиснуться в отверстие дальше плеч.

Опасаясь, что Пончик застрянет намертво, Винтик схватил его за ноги и рывком втянул обратно.

Дело шло на секунды. Тёмные громады скал надвигались устрашающе быстро, а взбесившаяся «Стрекоза» мчалась прямо на них, все больше увеличивая скорость.

– Снимай! – закричал Винтик. – Снимай, пропадёшь!

Пончик иногда умел очень быстро соображать. Он моментально скинул жилет и выскочил наружу.

Следом за ним, в последний момент, прыгнул Винтик.

Тут же раздался оглушительный грохот и скрежет. Ударившись о скалы, «Стрекоза» перевернулась в воздухе и обрушилась вниз, застряв среди торчавших на мелководье камней.


Через несколько секунд после катастрофы Винтик почувствовал, что за его спасательный жилет кто-то ухватился. Это был Пончик. Пончик был толстеньким коротышкой, а толстенькие, как известно, не тонут. Однако любой, не очень хорошо умеющий плавать, может в воде захлебнуться по неосторожности. До берега было рукой подать, и все потерпевшие крушение пассажиры «Стрекозы» вскоре выбрались на прибрежные камни.

Находившийся в «чёрном ящике» и специально запрограммированный радиопередатчик продолжал как ни в чём не бывало посылать из-под воды в эфир ставшие теперь ещё болеё актуальными сигналы бедствия.

Глава двадцать девятая ГРОТ

В одном из своих многочисленных карманов Винтик разыскал маленький непромокаемый фонарик и сигналил им в темноту до тех пор, пока все потерпевшие бедствие не собрались на небольшой каменной площадке у воды.

По счастью, никто не потерялся, море было спокойное, а ночь теплая и безветренная.

Сушить одежду было некогда и негде; кое-как устроившись на толстых спасательных жилетах, путешественники переночевали прямо там, на каменной площадке.

С рассветом перед ними открылась прискорбная картина: «Стрекоза» лежала на камнях, перевернутая на бок. Солнечные батареи отлетели, судно по правому борту наполовину было затоплено водой.

Неподалёку на легкой волне покачивался катер – тот самый, на котором Пончик намеревался совершить побег. От удара катер самопроизвольно «выстрелился» и теперь был на плаву, целый и невредимый.

Пончик мгновенно сообразил, что в катере имеются запасённые им же самим продукты питания. А поскольку после ночёвки под открытым небом в мокрой одежде очень хотелось есть, он вызвался лично сплавать к катеру и подогнать его прямо к подножью скалы.

Несколько удивившись такому героическому порыву, его всё же похвалили, надели на него два спасательных жилета и спустили в воду.

Взбивая пену, Пончик стал бить руками и ногами по воде, почти совсем не двигаясь с места.

Но, в конце концов, под аккомпанемент ободряющих возгласов и всевозможных советов, доносившихся с берега, он всё-таки добарахтался до катера, с восьмой попытки вскарабкался на борт и надолго исчез где-то в глубине багажного отсека.

Несколько раз его окликали, и несколько раз Пончик подозрительно приглушённым голосом говорил: «Сейчас, сейчас!..».

Потом, с трудом перевалившись через ряды мягких сидений, он взгромоздился на место водителя, завёл мотор и на самом медленном ходу осторожно подрулил к площадке.

Все запрыгнули на борт, Винтик сел за руль и направил катер к «Стрекозе», чтобы хорошенько осмотреть повреждения.

– Что же ты мне врал, – возмущенно зашептал Пёстренький, обращаясь к Пончику, – что в катере только два места?

– Тише, тише! – зашипел на него Пончик. – Я тебе потом всё объясню, потом!..

– Что это вы шепчетесь? – громко сказал Незнайка.

Благодаря снотворной таблетке он отлично выспался и теперь чувствовал себя, наверное, лучше всех. В воде только что выловили его любимую голубую шляпу, и она сушилась на солнышке, разложенная на носу катера.

– А мы не шепчемся, – настороженно сказал Пончик. – Просто я говорю Пёстренькому, что видел в багажнике какие-то съестные припасы. Вот я и предлагаю всем позавтракать.

– А, это правильно, – согласился Незнайка. – Лопать ужас как хочется!

Достав съестные припасы, путешественники принялись закусывать и пить чай из огромного термоса, который тоже обнаружился в багажном отделении.

– Вот чудеса! – говорил Незнайка, уплетая за обе щёки. – Мы уже неделю в пути, а чай всё ещё горячий. Вот какие замечательные термосы стали делать!

При этих словах Пончик, который тоже не спеша закусывал по второму кругу, поперхнулся и закашлялся. А Винтик, оглянувшись, посмотрел на него как-то нехорошо.


После внешнего не очень утешительного осмотра «Стрекозы» было решено подыскать в пещерах подходящее место для сухопутной стоянки.

Вскоре такое место было найдено, и катер зашёл под невысокую, почти незаметную со стороны арку, за которой открывался высокий и просторный каменный грот с естественным бассейном посередине. Через щели сюда пробивались лучи света, отражались в колыхающейся воде и дрожащими бликами плясали на каменных сводах.

При детальном осмотре пещеры там обнаружилось несколько ходов, ведущих куда-то далеко вглубь, и один сквозной лаз, выходящий наверх, наружу, почти у самой кромки высокой отвесной скалы над морем. Это было особенно удобно, так как давало возможность совершать вылазки на остров.

Первую ходку на «Стрекозу» за уцелевшими вещами сделали Винтик, Кроха и Кнопочка. Поскольку каюты Пончика, Незнайки и Пёстренького находились по правому, затопленному борту судна, эти трое решили, что делать им там особенно нечего. В гроте остались также Перчик и Кренделёк, которые прибыли на «Стрекозу», как нам известно, совсем без багажа.

Вскоре катер вернулся, и Винтик, оставив на берегу малышек, попросил кого-нибудь из малышей помочь ему загрузить кое-что из оборудования, находящегося в трюме. После неловкой паузы вызвались Перчик и Кренделёк, и катер опять скрылся из виду.

Больше всех результатами своей поездки на судно была обрадована корреспондентка Кроха: её видеокамера и модули с отснятым материалом ничуть не пострадали. Кнопочка тоже вернулась с набитой всякой всячиной сумкой, а также прихватила свою подушку, матрас и постельное бельё. Тут Пончик, Незнайка и Пёстренький сообразили, что дали маху: ведь на спасательных жилетах спать не очень-то удобно. И они тоже решили сгонять на «Стрекозу».

Катер курсировал взад-вперед до самого вечера, и вскоре грот стал напоминать какой-нибудь склад готовой продукции: повсюду штабелями стояли ящики с консервами, бутылками, коробки с сухарями, подмоченные мешки с крупой, мукой, сахаром и сухофруктами; инструменты, электронное и механическое оборудование и даже вездеход инженера Буравчика в разобранном виде. Винтик также перевез в пещёру главный судовой компьютер, обладавший противоударными свойствами и нисколько не пострадавший во время аварии.

Осмотр судна изнутри показал, что благодаря своей сверхпрочной обшивке из космического сплава корпус не получил ни трещин, ни вмятин. От сильного удара отлетели раскрывающиеся створки с солнечными батареями, но пластины почти все удалось разыскать на мелководье и сложить на палубе. Общими усилиями «Стрекозу» можно было полностью восстановить, но для этого требовалось время, а теперь никто не мог уверенно предсказать, как сложатся обстоятельства даже в ближайшие минуты…


Когда стемнело, друзья стали обустраиваться на ночлег.

Перед тем как объявить отбой, Винтик натянул повсюду нитки, которые соединил со специально подвешенным колокольчиком. Любой коротышка или животное, сделавшие попытку проникнуть в грот, неминуемо задели бы одну из ниточек, и звон колокольчика тут же перебудил бы всех спящих.

При свете горящей от аккумулятора лампы путешественники разложили доставленные со «Стрекозы» и высушенные матрасы, подушки и постельное бельё, поужинали и легли спать.

Незадолго до этого Пончик приблизился к Пёстренькому и шепнул:

– Видишь, как пригодился катер? Если бы я его там, в трюме, не подготовил, он бы наружу просто так не выстрелился. Нам с тобой ещё все спасибо скажут!

Пёстренькому не очень нравилось, что Пончик теперь уверенно считает его своим союзником и говорит «мы». Теперь он горько сожалел о том, что ещё вчера согласился участвовать в этой позорной авантюре и был готов бежать с корабля, оставив всех, в том числе и своего лучшего друга Незнайку, на произвол судьбы.

В то, что Пончиком руководили благие и даже героические намерения, Пёстренький с самого начала не верил ни единой секунды. И теперь ему было совестно, что он так легко поддался на уговоры. Больше всего он боялся, что дело получит огласку и его, на пару с Пончиком, все будут считать негодяем и трусом.

– Слушай, – прошептал он, – ты это… лучше про меня никому не рассказывай. Пусть лучше думают, что ты один такой герой, ладно?

Пончика, в сущности, устраивала такая постановка вопроса. Теперь он мог быть уверен, что разоблачение не последует хотя бы с этой стороны.

– Ладно, ладно. Я никому не скажу, – пообещал он. – Только ты, главное, сам никому не проговорись.

На том и порешили.

Глава тридцатая НОЧНОЙ ВИЗИТЕР

Ночью Незнайка проснулся от какого-то неясного ощущения.

Ему казалось, что кто-то откуда-то на него смотрит.

Он незаметно приоткрыл один глаз и при свете дежурной лампы сразу увидел того, кто на него смотрел. Это был совершенно незнакомый ему коротышка, спрятавшийся в одном из уходящих в глубину скалы отверстий. Незнакомец с интересом разглядывал путешественников и их многочисленный багаж. Пытаясь увидеть как можно больше, коротышка высунулся чуть дальше, чем следовало, и задел протянутые Винтиком сигнальные ниточки. Тут же зазвенел колокольчик, и любопытный гость в одно мгновение исчез.

Все проснулись и начали расспрашивать друг друга, что случилось.

Когда Незнайка рассказал о выглядывавшем из пещеры незнакомце, Пончик запаниковал и стал требовать, чтобы его немедленно отпустили домой на катере. Винтик обратил внимание на то обстоятельство, что коротышка сам убежал, по-видимому испугавшись. А значит, бояться нечего и вполне возможно, что это какой-нибудь ещё один сбежавший от роботов и скитающийся по острову бедолага. Пончику он сообщил на всякий случай, что катер теперь кому попало завести не удастся, поскольку ключ запуска электромотора у него в кармане.

Малышки заявили, что, кто бы это ни был, им теперь все равно будет казаться, что за ними отовсюду подглядывают, а это для них крайне неприятно. Винтик пообещал в ближайшеё время обследовать пещеру, из которой появился коротышка, и, если возникнет необходимость, поискать другое место для стоянки. После этого все снова улеглись спать.


Но заснуть теперь было уже не так просто. Путешественники ворочались с боку на бок, вздыхали, шептались, а Пончик даже изредка стонал от обрушившихся на него невзгод.

– Слышишь, как переживает, – шепнул Незнайка Пёстренькому. – Наверное, всё-таки не надо было брать его в путешествие.

Пёстренький в ответ что-то сердито проворчал. Вот уже более суток он тяготился связывающей его с Пончиком позорной тайной.

Постепенно все затихли, и только Пёстренький продолжал ворочаться с боку на бок и тяжело вздыхать. Хорошо выспавшийся накануне Незнайка сказал:

– Ты чего не спишь?

– Да так… – ответил Пёстренький после некоторой паузы. – Что-то не спится. Как ты думаешь, почему ракеты до сих пор нет?

– Наверное, что-нибудь с радиосвязью, – предположил Незнайка.

– А почему же тогда никто не отправился к нашим на катере?

– Так ведь на катере отсюда не доплыть.

– Почему не доплыть?!

– Тише ты, перебудишь всех. Винтик говорил, что там запасов электрической энергии в аккумуляторах всего на два часа.

– А потом?

– Потом надо подзарядиться.

– В море?..

– Чудак, где же ты в море найдёшь электрическую розетку? Это можно только тут, на берегу, от дизеля.

– Что же будет, если там, в море?..

– А что будет? Уже ничего не будет. Волной накроет – и ко дну.

На несколько минут оба замолчали.

– А з-зачем же он т-тогда?.. – Пёстренький всегда начинал заикаться, когда волновался.

– Что з-зачем? – передразнил Незнайка. – Катер зачем?

– Д-да, к-катер.

– Ну там, туда-сюда…

– Ку-уда?..

– Слушай! – Незнайке надоел такой разговор. – Ты чего ко мне пристал? Или нормально разговаривай, или спи!

И Пёстренький наконец решился. Он сбивчиво рассказал о том, как Пончик собирался бежать на катере и подговаривал его самого.

– Вот гадина! – выслушав, стукнул по камню кулаком Незнайка. – А ты что?

– Я?.. Я-то, конечно, отказался, – соврал Пёстренький.

– Это понятно, что ты отказался. Если бы ты согласился, я бы с тобой тут не разговаривал, я бы с тобой по-другому поговорил… А почему раньше не рассказал?

– Так ведь мы в кораблекрушение попали, не до того было.

– Да, верно. Я тогда чуть не проспал, хорошо, что ты меня вовремя разбудил. Пойду надаю этой толстой гадине…

И Незнайка сделал движение, чтобы подняться.

– Стой, стой! – схватил его за руку Пёстренький. – Не надо…

– Это почему же не надо?

– Так ведь он, наверное, ка-ак лучше хотел, мог бы и сам погибнуть…

Пёстренький, конечно, так не думал, но он боялся, что за этой ниточкой потянется его собственное разоблачение.

– Ладно, наплевать на него, – сказал Незнайка. – Посмотрим, что дальше будет.

В это мгновение Пончик вдруг тонко и пронзительно закричал.


Крик его разнесся под куполом грота, разошелся по уходящим вглубь каменным пещерам и вернулся жутким многократным эхом.

Все опять в страхе повскакивали с постелей и, установив источник шума, окружили мокрого от страха и взъерошенного Пончика. Тот ослабшей рукой с вытянутым указательным пальцем тряс в сторону темнеющего в стене отверстия, того самого, из которого незадолго до этого появился незнакомый коротышка.

Пончик мямлил что-то нечленораздельное: «бэ-бе-бэ…», силясь что-нибудь произнести, но как будто онемев от ужаса. Ему побрызгали на лицо холодной водой, дали попить, и только тогда, ко всеобщему облегчению, выяснилось, что Пончик всего-навсего в очередной раз увидел страшный сон.

Постепенно все снова улеглись, сетуя на то, что вот уже вторую ночь никому не удается нормально поспать.


Как утверждает наука, сны чаще всего длятся несколько минут или даже секунд, хотя утром нам кажется, что сон продолжался всю ночь. Этим объяснялось то, что Пончик успел увидеть столь поразившее его за столь короткое время.

Перед тем как спутанные мысли в его голове начали превращаться в смутные образы, до него случайно донеслась фраза Незнайки «волной накроет – и ко дну». С нею он и заснул.

И это был самый страшный и загадочный сон в его жизни.


…Вот Пончик, вернее, не сам Пончик, а как бы его полупрозрачное астральное тело оторвалось от спящего и поднялось на ноги. (Поскольку телом называть этот фантом не совсем удобно, будем его всё-таки называть Пончиком.)

Итак, Пончик поднялся и шагнул в глубину пещеры за незнакомцем, который пальцем манил его за собой.

Они спускались всё ниже и ниже, не торопясь и не произнося ни звука. В отблесках красных языков пламени во впадинах тяжёлых каменных стен виднелись затянутые паутиной, щёлкающие зубами скелеты, а под ногами с писком проносились стаи огромных крыс.

Почему он послушно шел за этим коротышкой, Пончик и сам не знал. Какая-то неведомая сила влекла его, и повернуть назад было невозможно. Он теперь уже и не думал, что когда-нибудь ещё вернется назад; этот путь был неизбежным и самым последним в его жизни.

Несчастный обливался холодным потом и трясся от страха, ноги его не слушались. Ухватившись за стенку, он почувствовал под рукой какую-то склизкую шевелящуюся гадость, отдёрнул руку и брезгливо вытер о пижаму.

Провожатый спускался все ниже и ниже, и гладкая каменная поверхность под ногами вскоре превратилась в отшлифованные временем ступени.

Когда они добрались до самого центра Земли, стены вдруг расступились и Пончик оказался в пространстве столь огромном, что сводов и границ его не было видно.

Повсюду клубился пар с неприятным серным запахом.

На входе рычала собака, глаза у которой были величиною с тарелки, а шерсть горела огнем. При виде новенького она отошла в сторону, уступая дорогу, и Пончик вдруг понял, что назад она его уже не выпустит.

В дымке полумрака поблёскивала подземная река, на которой качался прицепленный веревочкой к берегу тот самый катер со «Стрекозы».

Пончик запрыгнул в катер и помчался вниз по реке, в надежде, что как-нибудь выплывет из этого ужасного места.

Позади оставались сотни и тысячи километров, но он никуда не попадал, а с берегов к нему тянули лапы и скалили пасти страшные чудовища.

Вдруг река вспыхнула огнём. Пончик стал биться и задыхаться в языках пламени.

Потом река вдруг оледенела, и катер заскользил по поверхности льда. Чей-то голос прогремел под высокими сводами: «Видишь, это оледенели слёзы всех тех, кого ты обидел!..»

Впереди река проваливалась водопадом в бездну, оттуда шел дым и был слышен страшный мученический крик и вой таких же, как он…

Пончик стал искать в катере спасательные жилеты, но в рот ему полезли многочисленные продукты из багажного отделения…

Тут катер на всём ходу врезался в торчащий у самой кромки водопада камень, его накрыло волной, он разлетелся на куски, и Пончик с воем полетел в чадящую огнём и дымом бездну.

Глава тридцать первая ТАИНСТВЕННАЯ НАХОДКА

Утро началось с того, что путешественников залило тёплым тропическим дождём, который лил изо всех дыр в сводах пещеры. Дождь быстро закончился, не причинив вреда ни путешественникам, ни грузу. Но одно обстоятельство привлекло всеобщее внимание: из отверстия той самой пещеры, из которой ночью выглядывал незнакомец, словно из водосточной трубы, хлынула вода. Винтик высказал предположение, что этот ход ведет куда-нибудь на поверхность, где вода скапливается в большой луже, а затем устремляется через отверстие вниз. Хотя и такая версия явление полностью не объясняла: ведь вода из пещеры хлынула уже после того, как прошёл дождь, через несколько минут. Это могло означать только то, что водяному потоку пришлось преодолеть довольно значительное расстояние внутри этой естественной трубы. Хорошо ещё, что внутри в этот момент никого не оказалось, иначе такой стремительный поток смыл бы беднягу как сухой листик.

После утреннего чая Винтик объявил, что все желающие могут совершить вместе с ним первую вылазку на остров. Такое желание выразили все, кроме Пончика, и вскоре путешественники собрались на расположенной высоко над морем скалистой кромке. После долгого сидения в «Стрекозе», а затем в каменном гроте все буквально зашатались от обилия воздуха, света и открывшейся перед их глазами панорамы. До самого горизонта синело море, то там, то здесь перекатывались белые барашки волн. Лучи поднимающегося с востока солнца придавали объёмную форму редким, низко плывущим причудливым облакам. А над ними, чем ближе к западу, тем глубже, проваливалось в космос бездонное небо…

Винтик разыскал поблизости сухой бамбуковый шест, прицепил на его конце носовой платок и закрепил этот флажок неподалёку от ведущей в грот лазейки, чтобы по возвращении не заблудиться.

Путники двинулись в северо-западном направлении вдоль побережья, выбирая не очень заросшие участки и постепенно поднимаясь вверх по склону. Там, где растительности совсем не было, уже начинало припекать солнце, а в некоторых местах, под сенью папоротников и густо переплетенных лиан, было почти совсем темно и сыро.

К полудню они вышли на большую поляну, где, к своему удивлению и радости, увидели деревянные постройки. Это была целая деревня из бамбуковых хижин, плотно окружённая лесом и каменными глыбами.

Путники осторожно приблизились и только теперь разглядели, что жители покинули это место давным-давно. Полуразрушенные хижины оплели лианы, а дорожки заросли высокой травой.

Внутреннее убранство жилищ оказалось весьма примитивным: кое-как сработанная мебель, циновки и глиняная посуда. Всё было затянуто паутиной, на полу валялись сухие дохлые мухи. Коротышки обследовали все хижины одну за другой, но не обнаружили ничего примечательного или дающего возможность узнать что-нибудь о тех, кто здесь жил.

Уже возвращаясь обратно, нашли нечто действительно из ряда вон выходящее: под ветхим запылившимся покрывалом стоял металлический ящик. Кроха по чистой случайности зацепилась за это покрывало, поставив на него ногу, чтобы перевязать шнурок.

Во время осмотра ящик, а вернее, контейнер оказался не металлическим, а сработанным из неизвестного материала, похожего на чрезвычайно прочный пластик.

Контейнер имел кодовый замок, с которым Винтик без особого труда справился.

Откинув крышку, друзья увидели аккуратно уложенный комплект космического оборудования: скафандр, комбинезон, баллон со сжатым воздухом, сапоги и перчатки. Также там имелся набор инструментов, запасные детали, плоская коробочка величиною с ладонь, в которой лежал металлический диск, похожий на цифровую пластинку, фонарик и даже «аптечка» для заклеивания повреждений в герметическом комбинезоне.

Путешественники окружили сундук, не веря своим глазам.

– Ну и дела! – сказал Незнайка. – Выходит, что они всё-таки инопланетяне. А ты говоришь «допотопная техника»! – передразнил он Винтика.

– Я про их летающее блюдце говорил, – возразил тот. – А это совсем другой уровень. Сразу видно, что издалёка. На керосине-то далеко не улетишь!

– Может, они лунатики? – предположила Кнопочка.

– Ящик пролежал здесь лет пять или все десять, – возразил Винтик. – Тогда не то что лунатики, а даже земные коротышки в космос ещё не летали. А тут, видать, кто-то уже давно обосновался…

– Кто же это?.. – сказали все хором.

– Вот что, возьмем эти вещи с собой. В лагере рассмотрим хорошенько; может, что-то и прояснится.

Перчик и Кренделёк взяли ящик за имевшиеся с двух сторон ручки, и путешественники двинулись в обратный путь.


Выйдя из зарослей на поросшую колючими кустарниками проплешину на склоне, друзья остановились, и Винтик поднёс к глазам бинокль. Весь юго-западный берег отсюда хорошо просматривался, но платочка-маяка почему-то не было видно.

– Странно, – сказал Винтик. – Куда он подевался?..

– Может, ты его плохо закрепил? – предположил Незнайка.

Винтик пожал плечами, и путники двинулись дальше, ускорив шаг на пологом склоне. Дорогу все хорошо помнили, поэтому найти точку отправления не составило большого труда.

– Вот здесь я установил шест, – уверенно говорил Винтик, показывая на щель между камнями. – Вот, даже следы остались, его отсюда точно вытащили. Кто же это мог сделать?..

– Погодите, – вспомнила Кнопочка, – ведь мы оставили в пещере Пончика. Наверное, он должен знать, куда подевался наш флажок.

Путешественники спустились в грот, но ни Пончика, ни флажка там не обнаружили.

– Наверное, он пошел погулять, а флажок снял просто так, по незнанию, – предположила Кроха.

– Да, как же, – проворчал Незнайка. – Так он и пошёл гулять. Спрятался где-нибудь, да и уснул… Эй, Понч!

Ответа не последовало.

Тут все заметили, что на камнях имеются множественные следы от выпачканных в белой глине босых ног. Натянутые Винтиком сигнальные нитки были оборваны.

В катере обнаружилась постель Пончика, в которой он, по всей видимости, спал. Но сам он бесследно исчез.

В то время как все разбрелись на поиски пропавшего, Винтик начал торопливо выносить наверх разобранный по частям вездеход инженера Буравчика.

– Простите, вы собираетесь на нем ехать? – поинтересовалась Кроха.

– Прокачусь наверх, поближе к вершине, – отвечал Винтик. – Оттуда должен быть хороший обзор.

– Вы что же, думаете, что коротышку оттуда будет легче разглядеть?

– Коротышку оттуда в зарослях, конечно, не разглядеть. А вот дымок от костра я, скорее всего, где-нибудь увижу.

Кроха стала соображать.

– Вы видели там следы? – сказал Винтик.

– Да, следы от босых ног. Вы думаете, что Пончика похитили туземцы?

– А вы можете предложить что-нибудь ещё?

Кроха была вынуждена согласиться, что Винтик прав. Коротышки, оставившие следы на месте стоянки, прошли по белой глине, которая была здесь повсюду. Похитители, кто бы они ни были, явились сюда не с моря и не из пещеры, а с поверхности острова. А кто ещё на острове может ходить босиком, как не дикари?..

– Я поеду с вами, – требовательно заявила Кроха.

– Ну вот ещё, – поморщился Винтик. – Вы что же думаете – это прогулка? Придётся заехать на гору по довольно крутому склону, тут нужна хорошая спортивная подготовка.

– Подготовка имеется, – сказала Кроха. И по тому, как она это сказала, Винтик понял, что спорить бесполезно.

Закончив сборку, он выдал малышке шлем с очками-«консервами», и оба уселись на сиденье вездехода.

– Держитесь крепче! – предупредил Винтик, газуя на холостом ходу.

Подняв тучу пыли, гусеничный мотоцикл рванул вверх по крутому склону, по камням и колючкам, объезжая стороной густые заросли. Кроха изо всех сил вцепилась в Винтика, обхватив его руками, чтобы не кувыркнуться вниз.


Когда они поднялись достаточно высоко, Винтик вырулил на скалистый уступ и дал по тормозам.

Отсюда была видна почти вся юго-западная часть острова: густые заросли, проплешины с колючками, протянувшийся высоко над морем каменистый берег и дальше – только синева насколько хватало глаз…

Но вот справа от них из-под зеленеющих крон деревьев взвился тонкой струйкой дымок от костра. Глухо застучали барабаны, послышалось заунывное гортанно-носовое пение без слов.

Винтик и Кроха вскочили на вездеход и помчались по склону к другой площадке, расположенной прямо над источником дыма.

Отсюда хорошо просматривалась небольшая поляна, на которой суетились голые, бронзовые от загара коротышки.

Винтик поднял к глазам бинокль.

Сначала он мучительно долго шарил объективом по совершенно не тем камням и кустам, которые приблизились к нему вплотную. И только после того, как он несколько раз отвел и вновь приставил к глазам бинокль, ему удалось попасть в нужную точку.

Винтик навел резкость и увидел картину, от которой волосы под шлемом у него зашевелились.

Вокруг костра на поляне сидели дикари и… поджаривали Пончика.

Бедняга, одетый в свою полосатую пижаму, словно колбаска был привязан к бамбуковому шесту с сигнальным платочком на конце, а шест держался на двух торчащих из земли рогатинах. Время от времени дикари поворачивали пленника вокруг оси – вероятно затем, чтобы он равномернее припекался со всех сторон.

Не говоря ни слова, Винтик и Кроха вскочили на вездеход и помчались напролом через заросли вниз, в сторону ужасной поляны.

– Давите! Давите их всех!.. – кричала вне себя Кроха, не замечая хлеставших ее по рукам и ногам ветвей и колючек.

Пробившись через заросли, вездеход на полном ходу вылетел на поляну, ударился о поваленное дерево и перевернулся.

Винтик и Кроха, описав в воздухе дугу, шлёпнулись неподалеку от костра и потеряли сознание.

Глава тридцать вторая ТУЗЕМЦЫ

Первое, что увидел Винтик, когда открыл глаза, был Пончик – целый и невредимый, кушающий кусок пирога. Пирог был, по всей видимости, горячий, так как Пончик дул на него и перекладывал из руки в руку. «Откуда пирог?» – почему-то подумал Винтик, затем всё вспомнил, подскочил и огляделся по сторонам.

Перед ним на земле большим полукругом сидели голые коротышки – те самые дикари, которые…

– Ну вот, один очухался, – сказал Пончик. И, обращаясь к Винтику, назидательно добавил: – Это тебе не газированный автомобиль системы Винтика и Шпунтика, это современная техника, с ней надо обращаться поаккуратней. Ещё неизвестно, как отнесется к этому самоуправству настоящий владелец вездехода…

«Что он такое несёт», – подумал Винтик. Он изо всех сил ущипнул себя за ногу, желая убедиться, что происходящее не сон и не галлюцинация.

– Это наши новые друзья, – Пончик кивнул на голых коротышек и начал их представлять одного за другим. – Вот этот – Ястребиное Перо, мудрейший и возлюбленный руководитель. (Мудрейший посмотрел на Винтика ничего не выражающими, будто стеклянными, глазами.) Этот – Хитроумный Уголёк, этот – Жало Змеи, этот – Орлиный Коготь…

И Пончик перебрал все диковинные имена одетых в юбочки из листьев и трав загорелых коротышек, которых всего здесь было пятнадцать.

«Когда же он успел выучить все имена…» – подумал Винтик, но вскоре заметил, что сидящий рядом с Пончиком туземец усердно шепчет ему в ухо подсказки.

В это время зашевелилась и подняла голову Кроха. Посмотрела по сторонам, вскочила… И всё повторилось сначала.

Когда Пончик завершил представление вождя (на этот раз он был «справедливейшим из сильных»), а также перечисление имён всех коротышек по второму кругу, Винтик наконец пришёл в себя и подал голос:

– Слушай, а что здесь было? Мы-то подумали, что они хотят тебя съесть.

Дикари уставились на Винтика с выражением неподдельного ужаса на физиономиях.

– Просто он был мокрый, и мы решили немножко его посушить, – простодушно объяснил малыш по имени Хитроумный Уголёк – тот самый, который подсказывал Пончику имена голых коротышек.

– Ага… – понимающе кивнул Винтик, всё ещё ровным счетом ничего не понимая.

После этого Пончик наконец-то рассказал обо всём, что с ним случилось.

Когда все отправились на разведку вглубь острова, он, хорошенько подзакусив, лёг подремать. Но тут его стали одолевать тревожные мысли и страхи. Повсюду ему мерещились шорохи, шаги и голоса. Тогда Пончик свернул матрас с подушкой и одеялом, схватил в охапку и залез в привязанный на веревочке катер. Там он уютно устроился в трюме и, убаюканный шумом прибоя, а также лёгким покачиванием судна, начал погружаться в ставший для него за последнее время столь редким сладостный, безмятежный сон.

И именно тогда над его ухом раздался оглушительный свист.

Это один из пробравшихся в пещеру туземцев обнаружил в катере Пончика и дал сигнал остальным.

От неожиданности бедняга опрометью выскочил из своего нагретого гнезда и угодил прямо в воду, где начал барахтаться и звать на помощь.

Дикари привязали обезумевшего от страха Пончика к шесту и принесли на поляну, где, не придумав ничего лучшего, решили его посушить возле костра.

Потом на поляне появились, или, что вернее, приземлились, Винтик и Кроха. Туземцы их тщательно осмотрели, ощупали и, не найдя никаких видимых повреждений, оставили полежать на травке до тех пор, пока они сами не придут в себя. Обсохнувшего к тому времени Пончика сняли с шеста и принялись угощать всякими вкусными вещами, от которых, и видя расположение окружающих, он успокоился и даже успел кое о чём поговорить с Хитроумным Угольком. В частности, Пончик узнал, что пироги изготовлены из муки хлебного дерева, патоки и ягод; а также про то, что дикари не в ладах с роботами и готовы помочь «коротышкам с Большой земли» вызволить из плена своих друзей.

На Винтика и Кроху этот рассказ произвёл самое благоприятное впечатление. Мало того что Пончик отыскался целым и невредимым, сами местные жители, островитяне, оказались на их стороне и были готовы помогать. Всё это в корне меняло расстановку сил.

Угостившись пирогом и запив его бодрящим травяным настоем, разлитым по заменявшим чаши половинкам грецкого ореха, Винтик, Пончик и Кроха поспешили в лагерь, где их друзья уже более часа находились в тревожном ожидании. А местные коротышки пообещали утром наведаться в пещеру.

Гусеничный вездеход системы инженера Буравчика оказался на редкость прочным и нисколько не пострадал от удара. Винтик и Кроха усадили Пончика посередине, чтобы он как-нибудь не вывалился, и, выпустив облако дыма, под восторженные крики туземцев скрылись в густой чаще леса.

Прибыли в лагерь, когда уже начинало темнеть. Потерявшихся встретили с величайшей радостью и выслушали их подробный рассказ обо всём, что случилось. Пончика похвалили за храбрость и накормили вкусным ужином.

Ночь прошла спокойно.


Утром в пещере появились туземцы.

Они усадили своего «мудрейшего и сильнейшего» на камень и молча сгрудились сзади.

Рядом с вождём возник Хитроумный Уголёк, который состоял при нём кем-то вроде секретаря-переводчика. Вождь сделал знак, Уголёк наклонился к нему ухом, а затем громогласно объявил:

– Добрейший и справедливейший приветствует чужеземцев и желает знать, долго ли они пробудут в наших благословенных местах.

– До тех пор, пока не вызволим из плена наших друзей, захваченных роботами, – отвечал Винтик.

Хитроумный Уголёк, наклонился к вождю и шёпотом передал ему смысл сказанного. Вождь ему что-то коротко ответил.

– Роботами?.. – начал передавать Уголёк смысл сказанного. – Вы называете роботами тех железных истуканов, которые разрыли наш несчастный остров в поисках ни к чему не пригодных стекляшек, называемых алмазами? Милостивейший и скромнейший запомнит это слово. Однако наш возлюбленный руководитель не понимает, почему ваши друзья и все остальные пленники не разбежались от так называемых роботов? Возможно, им самим нравится сотрудничать с роботами и они вовсе не хотят, чтобы вы их оттуда вызволяли?

– Да они вас боятся! – разозлился Незнайка. – Эти роботы распустили слух, что вы ловите в зарослях беглых коротышек и тащите их к себе на костёр.

После этих слов сам светлейший вождь с гневным видом поднялся и распрямил спину.

– Железные истуканы нас кровно обидели! – произнес он громко и торжественно. – С этой минуты мы объявляем войну железным истуканам! Хук-хук! – крикнул он и вскинул над головой кулак.

– Хук-хук!! – закричали разом туземцы и подняли над головами бамбуковые копья.

Затем вождь уселся и все быстро угомонились.

– Скажите, пожалуйста, – сказала Кроха, обращаясь к Угольку. – Вы случайно не знаете, куда может вести отсюда этот ход? – И она указала на ту самую дыру, из которой лилась вода после дождя и из которой высовывался прошлой ночью незнакомец.

Обменявшись с вождем несколькими словами и жестами, Уголёк пояснил, что в остывшем вулкане живёт огнедышащий Дух Горы, который может рассердиться, если его потревожат.

– Но если он сам приходил к нам, – настаивала Кроха, – значит, дух все-таки не боится, что его потревожат?

– Как! – воскликнул Уголёк. – Он сам приходил к вам?

Быстро посовещавшись с любимым руководителем, Уголёк всё-таки уточнил ситуацию:

– Мудрейший говорит, что к вам приходил посланник Духа Горы, а это значит, что Дух Горы желает нас видеть. И мы должны отправиться к нему немедленно!

Туземцы взволнованно засуетились, ожидая команды лезть в пещеру немедленно. Винтик растерялся и стал уговаривать вождя отложить поход хотя бы на несколько часов, для того чтобы было время подготовить необходимое снаряжение. Кое-как выторговав «четыре пальца пути солнечного зайчика» (что составляло не более четверти часа), Винтик с друзьями собрали все необходимое для похода в пещеру. Но для поддержки радиосвязи кто-то должен был остаться в лагере.

– Если случится что-нибудь непредвиденное или мы заплутаем, радиосвязь будет нашей последней надеждой, – сказал Винтик.

И все почему-то посмотрели на Пончика.

Но тот, наученный горьким опытом, не торопился объявлять свое решение и сделал вид, что не замечает обращенных к нему взглядов.

– Хорошо, я останусь, – вызвалась Кнопочка.

Сообразив, что теперь ему не придется трястись от страха в одиночестве, Пончик в последний момент тоже решил остаться.

– Надо так надо, – сказал он тоном бывалого путешественника, привыкшего к тяготам и лишениям. – Если я здесь нужнее…

Таким образом, двое остались в лагере, а все остальные – Винтик, Кроха, Незнайка, Пёстренький, Перчик, Кренделёк и пятнадцать местных коротышек – столпились у темнеющего в скале отверстия.

Винтик раздал мелки и велел по ходу всем делать отметки на стенах. Это было необходимо для того, чтобы на обратном пути не заблудиться и не ходить по кругу. Винтик также раздал все имевшиеся в лагере электрические фонарики, верёвки и спасательные жилеты на тот случай, если придется пересекать какую-либо водную преграду. (Никто не забыл, как после дождя из отверстия внезапно хлынул поток.)

Обвязавшись длинным прочным шнуром, чтобы в дороге никто не потерялся, вереница коротышек во главе с Винтиком и вождем Ястребиное Перо скрылась в тёмной глубине пещеры.

Глава тридцать третья ПЕЩЕРА

Извиваясь и петляя, пещера уводила путников в глубь горы. Местами она расширялась, образуя просторные гроты, местами сужалась так, что приходилось ползти на четвереньках. Поверхность камня была отполирована дождями, которые обрушивали сюда потоки воды. А вода, как известно, со временем точит и разглаживает самые твердые камни. По этой же причине в пещере не водилось мышей, крыс, пауков, змей и прочей гадости.

Время от времени Винтик вызывал по рации оставшихся в лагере, и под сводами тоннеля разносился его и Кнопочки диалог, звучавший приблизительно так:

– «Стрекоза», я Винтик, как слышно?..

– Винтик! Я «Стрекоза», слышу тебя хорошо! – отвечала Кнопочка.

А иногда что-нибудь ободряющее вставлял и Пончик.

Всё это поднимало настроение путешественников, они ощущали поддержку извне, и мрачные лабиринты пещеры уже не представлялись им такими безжизненными.

В дороге Незнайка разговорился с Угольком, который оказался довольно общительным и любознательным коротышкой, хотя тоже, конечно, не без странностей.

– Это правда, что вы приплыли на той большой лодке, которая недавно разбилась о скалы? – поинтересовался Уголёк.

– Да, это точно мы, – отвечал Незнайка не без гордости. – Мы отправились путешествовать, но часть наших друзей попала в плен, и теперь мы должны их выручить.

– Но неужели на Большой земле не нашлось ещё коротышек, которые тоже готовы прийти на помощь вашим друзьям?

– Да ведь мы ждем эту помощь уже который день! Даже не понятно, почему ракета до сих пор ещё не прилетела.

– Что это – ракета?

– Ракета?.. Ну, это такая штука… такая большая железная лодка.

– Вроде той, на которой вы приплыли?

– Вот-вот, вроде той. Только ракета летает по воздуху.

Уголёк как-то странно посмотрел на Незнайку, но тот не заметил в его взгляде недоверия.

– Летает по воздуху? Скажите, а она случайно не круглой формы?

– Нет, – удивленно сказал Незнайка. – Она, скорее, больше похожа на стрелу или копьё.

Уголёк метнул осторожный взгляд на идущего впереди вождя Ястребиное Перо и, приблизившись к Незнайке, шёпотом сказал:

– Некоторые из нас видели, как в небе летает что-то круглое и железное!

– А почему только некоторые?

– ОНО улетает ночью, а возвращается перед рассветом, когда все спят.

– Вот оно что… А я, кажется, знаю, что это такое, круглое и железное.

– Говорите тише! – испуганно зашептал Уголёк. – Вождь не верит в эти штуки и не любит, когда мы об этом говорим. Он уверен, что летать могут только птицы, потому что у них есть крылья!

– Ну так знайте, – зашептал Незнайка, – это ваши «железные истуканы» летают ночью на Большую землю и захватывают в плен коротышек!

– Ай-я-яй, вот оно что!.. Я так и знал, что без них не обошлось!

По всей видимости, Уголёк сказал последнюю фразу громче, чем следовало, потому что вождь Ястребиное Перо оглянулся и недовольно посмотрел на собеседников.

Меж тем путники остановились перед круглой каменной впадиной, образующей на их пути естественный бассейн с дождевой водой. Тут пригодились спасательные жилеты, с помощью которых даже те коротышки, которые совсем не умели плавать, легко перебрались на другую сторону.

Оставив позади бассейн, путешественники, поёживаясь от прохлады, двинулись дальше по каменному тоннелю, который всё круче и круче уходил вверх. Теперь уже никто не жаловался на холод. Наоборот, пот со всех катил градом.

Добравшись до просторной площадки с высокими сводами, решили на время остановиться и передохнуть. Здесь, в не тронутых водным потоком каменных нишах, путешественники с удивлением обнаружили огромные сосульки, которые не свисали сверху, как все привыкли видеть, а наоборот, росли прямо со дна. Пёстренький из любопытства отломал у одной из них верхушку и попробовал пососать. Сосулька оказалась не ледяная, а шершавая и безвкусная. Корреспондентка Кроха объяснила, что эти сосульки называются сталагмитами и представляют собой вовсе не замёрзшую воду, а минеральные образования, которые, впрочем, появляются от капель, так же как и обыкновенные сосульки. Потом Кроха указала на свисающие с потолка сталактиты, с которых капала вода, образуя сталагмиты…

Здесь же, ко всеобщей тревоге, обнаружилось, что рация перестала принимать сигналы со стоянки: вместо них из динамиков доносился неприятный несмолкающий шум помех.

– Наверное, здесь залегают какие-нибудь намагниченные железистые породы, – высказал предположение Винтик. – Они-то и препятствуют прохождению радиосигнала.

Эта версия подтверждалась также и тем, что все имевшиеся у путешественников компасы здесь как будто взбесились: вместо того чтобы указывать на север, стрелки бессмысленно вертелись.

На гладком участке каменной стены Уголёк ловко набросал мелком изображение Незнайки, а тот криво подписал: «НЕЗНАЙКА БЫЛ ЗДЕСЬ».

– Ну вот, – сказал он удовлетворенно. – Теперь даже через много лет, если кто-нибудь сюда придет, то будет знать, что я тут уже раньше побывал.

Он и не подумал, что все эти художества смоет после первого же дождя.

Меж тем Уголёк, приблизившись к надписи вплотную, с удивлением ее разглядывал.

– Мне кажется… я думаю… что тоже умею… – неуверенно сказал он, а потом вдруг быстро и не задумываясь размашисто написал: «УГОЛЁК».

С недоумением и испугом смотрел он на собственную надпись:

– Честное слово! Я даже не понимаю, как это получилось!..

– Всё ясно, – сказал Винтик. – Когда-нибудь раньше он был грамотным, умел читать и писать, а потом все забыл. Ничего, мы ему поможем, и он быстро всё вспомнит.

Собравшись вместе, путники двинулись дальше. По дороге Уголёк рассказал, что туземцы когда-то жили в той самой ныне заброшенной деревне. Однако вопросы о найденном там космическом снаряжении он решительно отказывался понимать и смотрел на Незнайку с искренним недоумением.

Тоннель теперь постоянно расширялся и всё круче уходил вверх. Еще через несколько минут впереди забрезжил свет.

Глава тридцать четвертая ДУХ ГОРЫ

С помощью верёвки, которой все были перевязаны по цепочке, коротышки один за другим выбрались наружу, и их взорам представилась удивительная картина.

Они несомненно находились на дне остывшего тысячелетия назад кратера вулкана. В расположенном наверху отверстии сияло голубое небо, а посередине просторного округлого дна светилась и перемигивалась огнями гигантская механическая конструкция. Она имела форму игрушечного волчка и стояла на металлических, похожих на лапы паука, опорах. По её окружности располагались круглые иллюминаторы, а к входной дверце вела высокая лесенка с перилами.

При виде этой конструкции туземцы впали в самый настоящий транс. Вождь Ястребиное Перо повалился на камни и начал выкрикивать заклинания, некоторые слова из которых в устах дикаря звучали довольно странно: «Межгалактическое телетранспортирование… программа созидания будущего… хронокосмический прибамбас…».

– Что это вы бормочете? – поинтересовался Винтик. – Какой ещё космический прибамбас?

Вождь поднял на него широко раскрытые глаза и испуганно воскликнул:

– Нет, нет! Я ничего не знаю! Я ничего не помню!.. Пожалуйста, не надо!!!

Он упал навзничь и разрыдался, причитая что-то невнятное, вроде «ах колобок мой, колобок!..». Следом за ним в истерику дружно ударились остальные туземцы.

Решившись рассмотреть летательный аппарат (а он был точно уверен, что это летательный аппарат) поближе, Винтик попытался к нему подойти. Но, пройдя всего несколько шагов, вдруг резко остановился и упал.

Схватившись за голову, он принялся что-то осторожно ощупывать перед собой, а потом подозвал всех остальных.

Коротышки приблизились, и некоторые, те, что зашли чуть дальше, тоже попадали и заохали, налетев на невидимую преграду.

Невидимая поверхность на ощупь оказалась холодной, твердой, как стекло, и абсолютно безвкусной. Винтик достал из кармана сверхпрочный пробойник, приставил к поверхности и, несмотря на бурные протесты вождя, ударил по нему булыжником. Пробойник не оставил на «стекле» ни малейшего следа.

– Это что-то новое, – удивился Винтик. – Науке такой материал неизвестен. Если это вообще физическая материя…

– Не тревожьте Дух Горы! – взмолился вождь.

Очевидно, «Дух» все же проснулся, так как из летательного аппарата вылез и не спеша спустился по лесенке тот самый коротышка, который наведывался на стоянку прошлой ночью. Заложив руки за спину, коротышка направился к путешественникам.

Приблизившись вплотную к невидимой сфере, он стал прохаживаться из стороны в сторону, с любопытством разглядывая незваных гостей. Он был одет в полувоенный френч, брюки-галифе с тесёмками и тёплые домашние тапочки. Физиономию его скрывала рыжая всклокоченная борода, а внимательные глазки смотрели хитро и недоверчиво.

Наконец он остановился, всё-таки решившись с ними заговорить.

Но как раз в этот момент на противоположной стороне площадки раздался неприятный, оглушительный шум и скрежет.

Туземцев при этом буквально скрутило от страха. Коротышка сделал путешественникам отмашку в сторону лазейки, а сам прогулочным шагом, все так же заложив руки за спину, направился вдоль разъединительной линии в сторону шума.

Не удержавшись от любопытства, Винтик, Незнайка и Кроха со своей стороны тоже пошли вслед за коротышкой.

Вскоре перед ними открылась следующая картина. Огромное, бешено вращающееся сверло с алмазным наконечником, разгоняясь по рельсам на вагонетке, ударяло по невидимой поверхности, издавая визг и скрежет чудовищной силы. Вокруг суетились роботы, и было похоже, что они настойчиво пытаются продырявить невидимую оболочку.

Однако, судя по всему, это ничуть не беспокоило стоявшего по ту сторону. Выставив вперёд округлый животик, коротышка в домашних тапочках насмешливо улыбался.

Тут роботы заметили в кратере чужаков и, решительно ускоряя шаг, направились к ним.

– Полундра!!! – завопил Пёстренький и первым сиганул в каменную воронку. Вслед за ним туда посыпались и остальные.

Кубарем скатившись в тоннель, туземцы и путешественники вскочили на ноги и помчались под уклон что было духу.

Но механизмы были сработаны на совесть: грохот их шагов приближался с каждой минутой. А впереди был ещё бассейн с дождевой водой…

Не задерживаясь ни на секунду, коротышки попрыгали вниз и моментально вылезли на том берегу, хорошенько взбив пену.

Последними бассейн пересекали отставшие, Кроха, Незнайка и Винтик. В тот момент, когда они выбрались из воды, роботы уже появились на берегу.

Неожиданно стало тихо.

– А ну-ка постойте, – проговорил Винтик, обернувшись. – Кажется, они не очень спешат прыгать.

Незнайка и Кроха остановились.

Четверо роботов, преследовавших коротышек, собрались на противоположном берегу и глупо топтались на месте.

– Они воды боятся, да? – неуверенно пискнула Кроха.

Все трое кое-как отдышались, и Винтик достал из рюкзака свою походную рацию.

– «Стрекоза», как слышно?

– Слышу тебя хорошо! – взволнованно закричала Кнопочка. – Куда вы пропали? Почему не выходили на связь?

– Мы возвращаемся, всё в порядке.

– Слушайте, слушайте! Там, наверху, начинает накрапывать дождь! Понимаете? Вас всех может смыть! Понимаете?.. Отвечайте!

– А вот это уже серьёзно, – сказал Винтик. – Ладно, мы поторопимся. Тем, кто вылезет, скажите, что погони больше нет.

– Какой погони, повторите!

– Они поймут. Теперь некогда объяснять…

Незнайке и Крохе тоже не надо было ничего объяснять. Все трое припустили по тоннелю так, что ветер засвистел в ушах. Теперь дорога шла под уклон, и она была знакома. Задержки происходили только в тех местах, где тоннель сужался до такой степени, что приходилось наклонять голову или даже проползать на четвереньках. В одном из таких мест ползущий замыкающим Незнайка услышал позади отдаленный гул, напоминающий шум воды в водопроводной трубе.

– Ой-ё-ёй, – сказал он и боднул головой ползущего впереди.

– Но, вы там, полегче, – немедленно отреагировала Кроха.

– Да какое там полегче! Сейчас смоет!..

– Что, уже? – обернулся Винтик.

– Да что у вас, уши заложило?!

Винтик и Кроха на секунду замерли, но до них донеслось только громкое сопение напирающего сзади Незнайки.

– Тише ты! – сказали они хором и тотчас услышали нарастающий гул потока дождевой воды. Теперь и они взяли с места такую скорость, что Незнайка едва за ними поспевал.

Выбравшись на финишную прямую, они рванули не чувствуя под собой ног.

Но как быстро они ни мчались, вода была ещё быстрее; поток настигал беглецов со скоростью пушечного ядра; гул стремительно приближался.

Вот вода заклокотала прямо у них за спиной, по ногам ударили первые брызги, а ещё через мгновение мощный поток подхватил их, словно щепки, закружил и стремительно увлёк, затянул в каменную трубу…

Глава тридцать пятая «ЖЕЛЕЗНЫЕ ВОИНЫ»

Незадолго до того, как поток настиг замешкавшихся Незнайку, Винтика и Кроху, все остальные беглецы один за другим стремглав благополучно выскочили из пещеры. Дикари, ничего не видя и не слыша, промчались наверх и скрылись в зарослях. Остальным Кнопочка сообщила, что погони больше нет, и все с тревогой стали дожидаться отставших, которым теперь угрожала ещё большая опасность.

– Ну где же они, где! – не находила себе места Кнопочка. – Ну что же они!..

Дождь закончился, и вскоре послышался грозный, быстро нарастающий гул. Раздался мощный всплеск, и, к неописуемому ужасу коротышек, из тоннеля хлынула вода… Но уже в следующую секунду все увидели, что в бурлящем потоке барахтаются Винтик, Незнайка и Кроха – живые и невредимые.

Вода настигла их у самого выхода и, не причинив ни малейшего вреда, подхватила и вынесла наружу.

– Ура-а-а!!! – разнеслось под сводами.

Счастливо уцелевшим помогли выбраться на берег, вытерли полотенцами и дали сухую одежду.

Поток воды из тоннеля прервался столь же внезапно.

Теперь стало понятно, откуда он брал начало: дождевая вода скапливалась в гигантской воронке кратера и устремлялась вниз по каменному тоннелю, как по водосточной трубе.

После ужина Винтик отладил намокшую видеокамеру корреспондентки Крохи и объявил отбой. Ещё один, девятый, день путешествия закончился без видимых результатов. Если, конечно, не считать результатами громоздившиеся одна на другую таинственные загадки…


Ночь прошла спокойно, а утром в гроте появились разбежавшиеся накануне туземцы во главе с вождём Ястребиное Перо.

Через своего «переводчика» Уголька вождь сообщил, что Дух Горы накануне разгневался и в наказание послал в погоню своих железных воинов.

– Думаете, Дух Горы в кустах вас не найдет? – ехидно заметила корреспондентка Кроха.

В ответ на реплику последовало такое разъяснение:

– Наш возлюбленный руководитель вовсе не имел в виду прятаться от Духа Горы, но мы удалились только для того, чтобы выразить Духу свое смирение и почтительность.

Вождь закивал головой, очень довольный тем, как Уголёк растолковал чужеземцам его вчерашнее бегство.

Было все же непонятно, как это заклятые враги туземцев – роботы – стали вдруг «железными воинами» Духа Горы. Но спорить никто не стал.

Гостей пригласили к составленному из ящиков столу и за завтраком поведали им обо всём, что случилось: как роботы испугались воды и как поток благополучно вынес наружу отставших в пещере.

– А больше никого не вынес поток? – осторожно поинтересовался Уголёк.

Винтик хлопнул себя по лбу:

– А ведь верно! Эти роботы слишком тяжёлые, и если их не вынесло водой наружу, наверняка валяются где-нибудь поблизости…

Все вскочили и, сгорая от любопытства, побежали к пещере.

Даже дикари теперь не так боялись «железных воинов», которые, как выяснилось, сами боятся обыкновенной воды.

Далеко лезть в пещеру не пришлось: все четыре робота застряли в ближайшей от входа узкой лазейке. Винтик схватил одного из них за ногу и потянул.

– Ой! – воскликнул он и отдёрнул руку, потому что робот неожиданно дрыгнул ногой.

Все испуганно отскочили.

– Ладно, будем тащить на верёвке, раз они ещё дрыгаются, – сказал Винтик.

Кто-то сбегал за верёвкой, на ногу робота накинули петлю и выволокли его наружу. Точно так поступили и с остальными.

Разложив «железных воинов» в рядок, коротышки принялись их разглядывать. Головы и руки у роботов совсем не отличались от настоящих, так как были покрыты слоем резины. Туловища их покрывали длинные плащи, изготовленные из черного блестящего пластика. Эти плащи, по всей видимости, защищали их механизмы от попадания влаги. Внутри туловищ находились сложные переплетения проводов, электромоторчиков и шарниров, а головы были начинены не очень мудрёной электроникой. Время от времени у какого-нибудь из роботов дергалась то рука, то нога, то голова – и коротышки испуганно отскакивали.

Вооружившись инструментами, Винтик принялся разбирать их механизмы по частям, раскладывая детали на специально расстеленном брезенте и что-то помечая карандашом в записной книжке. К нему осторожно приблизился Уголёк.

– Простите, пожалуйста, – сказал он так, чтобы никто не слышал, – наш возлюбленный руководитель интересуется, не собираетесь ли вы оживить «железных воинов», которые снова устремятся за нами в погоню?

Сам вождь сидел с озабоченным видом, перебирая в руках бусы и поглядывая в их сторону.

– Способности-то мы им восстановим, – отвечал Винтик, не поднимая головы. – Только воспитание они у нас получат другое.

– Не понял? – вежливо поинтересовался Уголёк.

– Ну, сотрём память и заложим в процессоры другую программу. Будут только нас слушаться.

– А, ну я так и передам, – сказал Уголёк и отправился к вождю доложить ему на ухо о том, что Дух Горы милостиво подарил чужеземцам своих железных слуг и теперь эти слуги будут во всём подчиняться чужеземцам. После этих слов вождь одобрительно и с уважением закивал Винтику головой.

Пока Винтик колдовал над процессорами и производил смазку механических соединений, Перчик и Кренделёк предложили сделать вылазку и посмотреть, как идут дела в карьере – все ли пленные коротышки живы и здоровы. Решили, что пойдут только трое, и все начали спорить, кому идти.

Кинули жребий. Выпало идти Перчику, Крохе и Пачкуле Пёстренькому. Проводниками вождь назначил двух своих туземцев, которые славились как хорошие разведчики и следопыты.

К Пёстренькому тотчас подскочил Незнайка.

– Ты что, пойдешь без меня? – зашипел он злобно.

– Что ж я могу поделать? – развел руками Пёстренький. – Винтик сказал, что всем нельзя идти…

– Ну так ты мне после этого больше не друг!

Пёстренький обиделся:

– А что это я тебе должен уступать? Подумаешь, какой важный!

Сверкнув глазами, Незнайка отошел, а Пёстренький подумал о том, что он всё-таки перед Незнайкой виноват. Ведь тогда, на «Стрекозе», вступив в позорный сговор с Пончиком, он фактически предал своего друга. Он подошел к Незнайке и сказал:

– Ладно, иди ты.

– Вот это друг! Вот это я понимаю! – обрадовался Незнайка.

– Только ты это запомни, что я тебе друг, – сказал Пёстренький.

– Запомню, запомню. Ты ещё узнаешь, какой я тебе друг…

Пёстренький проводил взглядом Незнайку и почему-то показал кулак стоявшему неподалеку Пончику. Тот состроил удивленное лицо и отвернулся.

Старшим разведывательного отряда единогласно был выбран уже побывавший в плену у роботов Перчик. Для маскировки решили переодеться в туземцев, на которых здесь не обращали особого внимания.

Дикари быстро смастерили три комплекта юбочек, а также поделились своими украшениями – бусами и кольцами. Бусы друзья охотно на себя надели, а вот огромные кольца, изготовленные из сточенных морских раковин, не пригодились. Дело в том, что туземцы продевали эти украшения себе в носы и уши, а у «чужестранцев» в носах и ушах отсутствовали специальные дырочки.

Когда разведчики вышли на свет, обнаружилось, что они, по сравнению настоящими с туземцами, бледны, как поганки. И Перчик придумал хорошенько измазаться золой из костра.

После этой процедуры все трое сделались чумазыми и взъерошенными. Свою видеокамеру Кроха спрятала в плетёную заплечную корзину, какие имелись у многих туземцев.

Выстроившись в цепочку по одному, отряд перешёл на легкий бег и скрылся в зарослях.

Глава тридцать шестая РАКЕТА НАД ОСТРОВОМ!

Легко и бодро взяв старт, разведчики уже на первых шагах почувствовали собственную неприспособленность к существованию в естественных условиях. «Ай!.. Ой!..» – то дело слышались их отчаянные возгласы. Изнеженные ноги цивилизованных коротышек не привыкли к бегу и ходьбе босиком, и теперь их больно ранила каждая сухая веточка и каждый камешек. Что касается туземцев, то их кожа на подошвах ног настолько огрубела, что прекрасно заменяла обувь.

Тропинка все круче поднималась вверх под уклон, и Перчик с Незнайкой начали выбиваться из сил. Они тяжело дышали, пот лил с них ручьями, а вымазанные сажей физиономии пошли устрашающими разводами. Бедняги запросили «минуточку передохнуть», повалились на мох в тени папоротников и принялись обмахиваться листьями.

При этом дикари совершенно не понимали состояния «бледнолицых коротышек», смотрели на них с удивлением и в нетерпении переминались с ноги на ногу. Бывалая спортсменка Кроха безжалостно подтрунивала над своими друзьями и щекотала им животы длинным стебельком.


К полудню отряд оказался перед поляной с расположенным на ней «спальным корпусом» – длинной бамбуковой хижиной на высоких опорах.

Здесь было пусто, даже стражник, обычно стоящий на караульной вышке, находился сейчас в котловане и надзирал за пленными. Не долго думая, лазутчики забрались в хижину.

С первого взгляда было понятно, в какой части сарая обитают малышки, а в какой – малыши. Слева всё выглядело достаточно аккуратно: спальные места были ровно уложены и застелены сухими листьями. На верёвочках сушилась выстиранная одежда. В правой половине царил беспорядок: трава была разбросана, спальные места теснились одно на другое как попало, скомканные вещи валялись прямо на полу.

По некоторым отдельным предметам можно было определить, кто где спит. Кроха и Перчик даже воспользовались пузырьком йода из походной аптечки доктора Пилюлькина, смазав им царапины на ногах. Незнайка йодом мазаться не стал, заметив, что пленникам лекарства нужнее. После этого заявления Перчик и Кроха посмотрели на него с некоторой растерянностью.

Тут, к их величайшему удивлению, из самого дальнего угла барака послышалось сопение коротышки. Приблизившись, они обнаружили в одной из охапок травы спящего Сиропчика. У него была перебинтована нога – очевидно, его оставили здесь как больного.

– Тс-ссс! – поднесла Кроха палец к губам. – Не надо его будить! Если всё сложится хорошо, захватим его на обратном пути.

И они на цыпочках направились к выходу. А Незнайка на секунду задержался. Ему было жалко толстенького Сиропчика, которого довели здесь до такого состояния…

В это время Сиропчик приоткрыл глаза и уставился на Незнайку. Некоторое время он смотрел на чумазого, украшенного бусами дикаря, и ему казалось, что этот дикарь очень похож на Незнайку.

Но уже в следующую секунду он понял, что такого быть не может и что всё это ему снится. Сиропчик снова прикрыл глаза, улыбнулся, повернулся на бок и засопел.

Незнайка выскочил из сарая и бросился нагонять товарищей, которые уже стояли на ведущей к котловану тропинке и махали ему руками.


Когда знойное солнце перевалилось через середину неба, лазутчики выбрали удобное для наблюдения, поросшее густой травой место на кромке карьера. Они улеглись на животы и стали наблюдать за происходящим.

Восемь коротышек крутили колесо, остальные долбили или возили на тачках куски породы. Незнайка с трудом узнавал среди них Торопыжку, Знайку, Шпунтика, Пилюлькина и других своих товарищей. Все они были до крайней степень оборванными и изможденными.

Кроха, достав камеру, снимала происходящее. Через объектив картина получалась куда яснее – как через подзорную трубу. И ей бросилось в глаза то, что пленники то и дело задирают головы, смотрят куда-то вверх и переговариваются. Тут на площадку наползла тень, и эта тень показалась Крохе довольно странной: края её были не размытыми, как это бывает у тени от облака, а ровные и отчетливые. Кроха оторвалась от объектива, подняла глаза к небу и… остолбенела. Прямо над ними в голубом небе висела огромная сверкающая ракета.

Кроха отчаянно чихнула и, не в силах произнести что-либо членораздельное, стала изо всех сил молча тормошить лежавших рядом малышей. Они тоже задрали головы и через несколько мгновений завопили радостное «ура-а-а!!!».

Вскочив на ноги, все трое принялись скакать как ненормальные. Затем Незнайка, вообразив, что пленники в карьере ещё ничего не знают про ракету, закричал:

– Эй! Братцы! Ракета!..

Никто его не услышал, и тогда Незнайка, не замечая предостерегающих жестов Перчика, стал бросать камни в железную бочку с питьевой водой. Несколько камней с грохотом попали в цель, и пленники повернули к нему головы.

– Да тише вы! – запоздало вмешалась Кроха. – Они и без вас всё видят!

Но хрустальный шар уже заметил нарушителей и со снайперской точностью выпустил по лазутчикам звонкую очередь болевых импульсов. Да такой силы, что все трое кубарем покатились под откос.

Кое-как очухавшись благодаря заботам туземцев и тут же позабыв о боли, друзья стремглав помчались назад в лагерь. Теперь уже никто не жаловался на усталость, и туземцы только удивлялись невесть откуда взявшейся резвости их спутников.

Ворвавшись в грот с криками: «Ракета! ракета!..» – они устроили настоящий переполох. Все выскочили наружу и задрали головы.

Ракета уже не стояла на месте, а плавно передвигалась на северо-восток, уменьшалась в размерах и через несколько минут скрылась за вершиной горы.

Тут с коротышек сошло оцепенение, и все они тоже принялись прыгать, скакать, кричать и обниматься. Туземцы растерянно стояли в сторонке, а Уголёк что-то энергично пытался втолковать вождю.

Когда первые приступы радости улеглись, стали гадать, когда же ракета на самом деле появилась над островом: ведь вчерашний день они провели в пещере и в любом случае не могли ничего видеть…

Винтик предположил, что если бы ракета появилась вчера, то спасатели наверняка бы уже что-нибудь предприняли. Но работа в карьере не прерывалась, хотя ракету все видели отчётливо. Почему директор не приказал сбить ракету? И почему бездействует её экипаж, если он всё видит?

Дойдя в своих рассуждениях до этого места, путешественники, осознав наконец свою ошибку, молча посмотрели друг на друга.

Ну конечно же экипаж ракеты не мог никого видеть. Он не видел и самого острова. Оптическая сфера надёжно защищала его от посторонних глаз.

– Стало быть, нам необходимо выйти на катере за пределы оптической сферы, – сказала Кроха. – Ракета нас заметит и спустится.

– Да, это правильно, – согласился Винтик. – Но только ракета сейчас где-то на северо-западе, за горой. Мы не можем гоняться за ней на спасательном катере…

– Значит, мы подгадаем такой момент, когда ракета появится с нашей стороны, и тут же выйдем в море.

– А если она появится ночью? – спросил Незнайка.

– Тогда мы всё равно выйдем в море и будем запускать с катера сигнальные ракеты.

– А разве мы сами увидим ракету в темноте?

– Мы увидим её иллюминаторы и габаритные огни, – пояснил Винтик. – Всё, что летает или просто возвышается над землёй, должно иметь габаритные огни, чтобы не представлять опасности для других летательных аппаратов.

– Ну вот и хорошо, – сказала Кнопочка. – Ночью будем дежурить по очереди, наблюдая за небом.

На том и порешили.

Дотемна путешественники слонялись по береговой кромке, ожидая появления ракеты, а Винтик тем временем начал наладку и перепрограммирование попавших в его распоряжение четырёх роботов. На скрытой под плащом поверхности у каждого из них были выбиты номера, служившие им также и именами: «Седьмой», «Восьмой», «Девятый» и «Десятый». В новую программу Винтик заложил и новые имена, почему-то собачьи. Наверное, такие имена напоминали ему о собачьей преданности. Роботы теперь назывались «Бобик», «Трезор», «Дружок» и «Барбос». Они стояли в рядок и дожидались, когда в них подзарядятся аккумуляторы и в процессоры, с помощью главного судового компьютера, можно будет ввести новую программу.

Подходил к концу десятый день путешествия.

Часть третья ТАЙНА ОСТРОВА ГОЛУБОЙ ЗВЕЗДЫ

Глава тридцать седьмая НЕПРИМЕТНАЯ ЛИЧНОСТЬ

На реке Ключевой в городе Букашкине жил малыш-коротыш по имени Ластик. В доме на улице Крапивной кроме него жили ещё сапожник Каблучков, фельетонист Булавкин и милиционер Козырьков.

Каблучков умел делать такую замечательную лёгкую и удобную обувь, что к нему всегда стояла очередь из желающих заказать модные туфли или обыкновенные сандалии или ботинки. Каблучкова в городе все знали и уважали.

Фельетонист Булавкин работал, если можно так выразиться, на невидимом фронте. Он специально одевался в серую неприметную одежду, надевал очки с тёмными стеклами, надвигал на глаза шляпу и рыскал по городу с фотоаппаратом в поисках какого-либо недосмотра. Обнаружив, к примеру, прохудившуюся водопроводную трубу или попробовав невкусного борща в столовой, он тотчас бежал в редакцию и писал едкую, обличительную статью по поводу замеченного непорядка. Булавкина в городе тоже все знали и немного побаивались. Никому не хотелось попасть на острие пера вездесущего журналиста. Тем не менее его фельетоны пользовались огромным успехом у читателей, за исключением тех, само собой разумеется, против кого была направлена его искромётная сатира.

Будка милиционера Козырькова находилась в самом центре города, на пересечении двух главных улиц – Лопуховой и Тенистой. Но поскольку автомобилей в Букашкине было всего четыре штуки, а жители предпочитали ходить пешком или кататься на велосипедах, Козырьков занимался по большей части тем, что прохаживался по улицам, заглядывал во дворы и следил за тем, чтобы не было какого-нибудь беспорядка и никто никого не обижал. Завидев Козырькова, все с ним здоровались, а забияки тут же прекращали драку и разбегались. Козырьков ходил в форменном белоснежном кителе с погонами, фуражке и начищенных до блеска сапогах, которые ему с особой тщательностью пошил сосед Каблучков. Жители Букашкина шли к Козырькову с самыми разнообразными вопросами и просьбами, и он всегда помогал сам или подробнейшим образом разъяснял, куда следует обратиться и как правильно написать заявление.


Ластик работал механиком в небольшой мастерской по ремонту радиоприемников и телевизоров. Личностью он был совсем неприметной, почти никто в городе, кроме собственных соседей, его не знал. Даже в мастерской, где он работал, имелась приёмщица, которая сама любила поболтать с посетителями. А Ластик сидел за фанерной перегородкой, тихонько паял свои схемы и слушал их разговоры. И даже когда заказчик получал отремонтированную вещь, работавшую совсем как новенькая, благодарил он не Ластика, а приёмщицу. Но Ластик на это ничуть не обижался, философски полагая, что каждый должен заниматься своим делом.

Когда же у Ластика заканчивался рабочий день в мастерской, он спешил домой, чтобы, засев в специальной комнатке на чердаке, заняться своим любимым делом.

Это дело заключалось в том, что на чердаке стояла собранная собственными руками коротковолновая радиостанция, при помощи которой Ластик связывался со множеством таких же, как он, радиолюбителей. А их было великое множество, разбросанных по самым отдаленным уголкам сказочной страны. Их было даже больше, чем друзей у Каблучкова и Козырькова, вместе взятых, в городе Букашкине.

Отличие состояло лишь в том, что со своими друзьями Ластик никогда в жизни не встречался, хотя многие присылали ему по почте свои фотоснимки.

Как-то раз Ластик надел свой самый лучший костюм и сходил на соседнюю улицу к фотографу Птичкину, где тоже снялся на цветное фото. Получив от Птичкина целую стопку глянцевых карточек, Ластик надписал на обороте каждой из них горячее приветствие, вложил в конверты и разослал всем своим далеким друзьям.


Однажды непогожим дождливым вечером, когда дождь хлестал по оконному стеклу, а молнии так и сверкали в небе, Ластик сидел у себя на чердаке перед радиостанцией и шарил ручкой настройки по короткой волне.

Но вот в одном месте он различил заглушаемый помехами и треском от разрядов молний слабый писк морзянки. Ластик схватил карандаш и собрался было записывать буквенную расшифровку сигнала, как сразу понял, что звучащий в эфире сигнал означает не что иное, как тревожный сигнал «СОС»…

Ластик сразу пришел в чрезвычайное волнение. Такой сигнал могли передавать только терпящие где-то бедствие и взывающие о помощи коротышки.

Передача шла в автоматическом режиме, и время от времени включалась запись, начинавшаяся словами: «Внимание всем! Вызываю Космический городок!..» – и заканчивавшаяся подробными координатами какого-то острова в океане, на который следовало немедленно выслать ракету со спасательной экспедицией.

Переписав сообщение на бумажку, Ластик на секунду откинулся в кресле. Лоб его покрылся испариной, руки дрожали. Из газет и передач он знал о готовившейся в Цветочном городе морской экспедиции, а также о том, что судно под названием «Стрекоза» с двадцатью двумя пассажирами на борту неделю назад отправилось вниз по Огурцовой реке по направлению к морю. И вот теперь он, может быть единственный на свете, узнал о том, что отважные путешественники попали в беду. Радиосвязь между «Стрекозой» и Космическим городком по каким-то причинам была нарушена: на транслируемые в эфир призывы о помощи никто не отвечал. Стало быть, решил Ластик, необходимо срочно связаться с Космическим городком по телефону. Но прежде всего следовало дать «Стрекозе» радиоподтверждение.

Ластик настроил передатчик, положил руку на ключ и… В это самое мгновение молния попала в расположенную на крыше дома антенну, разряд ударил по радиостанции, несчастный отлетел на пол и потерял сознание…


Когда Ластик открыл глаза, была уже ночь. В свете настольной лампы он увидел дымящуюся радиостанцию и всё вспомнил. В отчаянии оттого, что столько времени было упущено, Ластик вскочил на ноги и бросился к аппаратуре. Сняв крышку и заглянув внутрь, он понял, что дело безнадежно и восстановить радиостанцию он сможет только у себя в мастерской. Тогда он спустился в коридор, схватил телефонную трубку и набрал справочное. Узнав номера Космического городка, он принялся звонить туда по всем телефонам, но, как и следовало ожидать, никто не отвечал. (Часом позже он бы уже застал там Стекляшкина и Клёпку.)

Теперь Ластик чувствовал уже себя лично виноватым если не в беде, постигшей пассажиров «Стрекозы», то хотя бы в том, что для их спасения ничего не предпринимается…

Стиснув кулаки, он энергично постучал в дверь Каблучкова. Не дождавшись ответа, он решительно распахнул дверь и шагнул к кровати. Схватив спящего за воротник пижамы, он стал его настойчиво трясти.

– Что? Куда? – испуганно вытаращил глаза Каблучков.

Кое-как Ластик растолковал ему, в чём дело.

– Ты что, сдурел? – удивился Каблучков. – Видать, тебя сильно током шарахнуло. Где это видано, чтобы тонущих в море спасали на космической ракете?

– Да пойми ты, садовая твоя голова! – нервничал Ластик. – Ракета с прибором невесомости, ей все равно где летать, в космосе или над землёй!..

– Знаешь что, – сказал Каблучков, немного подумав. – Ты пойди расскажи всё это Булавкину. Он всё-таки в газете работает, наверняка знает побольше об этой морской экспедиции.

Сожалея о том, что только зря потратил на Каблучкова время, Ластик кинулся к дверям фельетониста Булавкина.

Тот выслушал приятеля и, мучительно преодолевая зевоту, сказал:

– Ну так, стало быть, нужно позвонить в Космический городок по телефону, и все дела.

– Да ведь в том-то и дело, – воскликнул Ластик, – что там никто к телефону не подходит! Никого нет!

– Как это никого нет? Такого быть не может, чтобы совсем никого не было. Ты, наверное, плохо звонил. Сейчас, конечно, все спят. А ты позвони подольше, кто-нибудь наверняка и проснется.

Это Ластик понимал не хуже Булавкина. Трубку с сигналами вызова он оставил лежать возле телефона в надежде на то, что от бесконечных звонков на том конце кто-нибудь все-таки проснётся. Но пока что в трубке продолжали звучать длинные гудки.

Ластик подумал, что он зря потратил время на Каблучкова и Булавкина, а надо было сразу идти к милиционеру Козырькову, который по долгу службы не мог его так просто отфутболить.

– Эй, Козырьков! – постучал Ластик в его дверь.

– Я! – четко воскликнул привыкший к дисциплине Козырьков.

Ластик вбежал в комнату и увидел, что Козырьков сидит на кровати с закрытыми глазами.

– Да проснись же ты! – закричал Ластик и вылил ему на голову стоявшую на тумбочке кружку с водой.

– Эй, ты зачем хулиганишь? – строго сказал Козырьков.

Ластик поспешно рассказал ему обо всем случившемся, и Козырьков на минуту задумался.

– Значит, говоришь, радиосвязь не работает? – произнес он наконец.

– Похоже, что не работает.

– И к телефону никто не подходит?

– Нет, никто не подходит.

– Значит, – Козырьков решительно взмахнул рукой, – надо туда ехать!

– Куда?

– Ну, в Космический городок этот.

– Да, да, надо обязательно ехать! – обрадовался Ластик. Занятый своими мыслями, он подумал, что Козырьков тоже решил принять участие в спасательной экспедиции.

– Вот и давай поезжай, – сказал Козырьков. – Отсюда до Космического городка на автомобиле не больше получаса езды. Если там действительно никого нет, дуй в Цветочный, поднимешь там всех на ноги…

– Как это – поезжай? А ты что же, со мной не поедешь?

– Нет, знаешь ли, я не поеду. У меня здесь, в Букашкине, работы – во, по горло. Автомобиль тебе Фунтик одолжит; скажешь – я велел.

Ластик постоял некоторое время в растерянности, но потом решил, что Козырьков в конце концов прав, и для того, чтобы доставить радиограмму в Космический городок, совсем не обязательно ехать туда вдвоём…

Он вскочил на велосипед и сквозь проливной дождь помчался по тёмным улицам в другой конец города, к Фунтику.

Перебудив дверным колокольчиком всех соседей, Ластик наконец увидел в окне заспанного Фунтика и, к своему величайшему огорчению, узнал, что автомобиль со вчерашнего дня в ремонте, так как кто-то на нем без спросу катался и испортил. Фунтик посоветовал обратиться к другим владельцам автомобилей, но Ластик решил, что так он может перебудить половину города, потратить уйму времени и в конце концов остаться без автомобиля.

И тогда он решился на отчаянный и довольно рискованный поступок: ехать в Космический городок на велосипеде. Он подсчитал, что такая поездка в хорошую погоду могла бы занять часа два, но в непогоду это время следовало по меньшей мере удвоить. Вспомнив о гибнущих отважных путешественниках, Ластик решительно нажал на педали.

Тут следует сказать, что велосипед у Ластика был не самой лучшей конструкции: устаревший, с тяжёлой железной рамой. К тому же им давно никто не пользовался, а потому несмазанные детали поскрипывали, а шины были плохо накачаны. Из-за этого велосипед не мог катиться достаточно легко.

В кромешной тьме, на размокшей дороге с глубокими лужами, Ластик героически крутил педали. Встречный ветер бил ему в лицо, дождь хлестал по глазам, молнии рассекали небо яркими вспышками, а гром с рокотом потрясал землю.

Через пару часов, когда отважный малыш уже перестал замечать усталость, а половина пути была пройдена, велосипед начал отчаянно скрипеть. Заднее колесо скособочилось и стало тереться о вилку, что чрезвычайно затрудняло движение. Ластик изо всех сил давил на педали, наваливаясь на них всей своей тяжестью своего тела, но от этого колесо ещё больше перекашивало. Следовало остановиться и подтянуть ослабшие гайки, но у Ластика не было с собой гаечного ключа. Слезы отчаяния тонули в потоках дождя на его лице.

Когда силы окончательно оставили нашего героя, а до места назначения оставалось совсем немного, дорога пошла под уклон.

Велосипед покатился сам – можно было какое-то время передохнуть и не крутить педали. Дорога шла вниз всё круче и круче, следовало уже притормозить, но Ластик тянул время, говоря себе: «Сейчас, сейчас, ещё немного…»

Повизгивая и поскрипывая во всё более ускоряющемся темпе, велосипед разогнался до предела, в темноте ударился обо что-то передним колесом, и Ластик, перелетев через руль, кубарем покатился по дороге…

Глава тридцать восьмая ПЕРЕПОЛОХ В КОСМИЧЕСКОМ ГОРОДКЕ

Тем временем в Космическом городке двое малышей производили настоящий переполох.

Астроном Стекляшкин и инженер Клёпка, добравшись наконец до обсерватории и приняв тревожные сигналы со «Стрекозы», начали метаться и совершать один необдуманный поступок за другим. Сначала они кинулись к ракете, чтобы лететь немедленно. Потом вернулись, чтобы дать по радио подтверждение. Забравшись снова в ракету, они поняли, что не имеют представления, в какую сторону лететь, так как не записали координаты. Вернувшись, они списали текст радиограммы и принялись искать это место на карте. Однако на карте в указанной точке океана остров не значился.

– Наверное, это какой-нибудь крошечный островок, – предположил Клёпка. – Такой маленький, что его и на карте нет.

– А мы сейчас возьмём снимок, сделанный из космоса, и укрупним это место, – сказал Стекляшкин.

Он вывел снимок обозначенного участка океана на экран и укрупнял до тех пор, пока там не появились размытые очертания волн на поверхности воды.

– Тьфу ты! – воскликнул он с досадой. – Нет тут никакого острова!

– Погоди, – сказал Клёпка. – Может быть, они на воде терпят бедствие?

Стекляшкин схватил радиограмму и перечитал.

– Нет, тут ясно сказано, что остров. И название есть: остров Голубой Звезды.

– Стало быть, мы координаты неправильно записали…

Друзья ещё раз тщательно переписали транслирующуюся в автоматическом режиме морзянку и убедились, что в их записях нет никакой ошибки.

– Там отмелей много, на этом участке… – пробормотал Стекляшкин, изучая снимки.

– Стало быть, и островок вполне мог появиться, – сказал Клёпка. – В любом случае надо лететь.

– Да, пожалуй, надо лететь, – согласился Стекляшкин. – Если они на наши сигналы не отвечают, значит, дело плохо. Значит, аварийная рация работает в «чёрном ящике». Нам теперь нельзя терять ни минуты.

Приятели снова кинулись к ракете, но уже на полпути Стекляшкин сказал:

– Стоп! Надо ведь кому-нибудь сообщить, что мы летим…

– Эх, ну и растяпы же мы! – хлопнул себя по голове Клёпка. – Я ведь даже ещё к себе в Солнечный город не позвонил.

Вернувшись, они принялись звонить друзьям, соседям и коллегам по работе.

Академик Ярило взволнованно сообщил Стекляшкину, что немедленно распорядится наладить с ракетой спутниковую связь и, если потребуется, вышлет на помощь еще несколько имевшихся в его распоряжении космических ракет. Стекляшкин на это заметил, что для начала необходимо побывать на месте, указанном в радиограмме, а если помощь действительно потребуется, он незамедлительно об этом сообщит.

Все сотрудники и сотрудницы обсерватории принялись искать на картах и снимках остров.

Клёпка позвонил в метеорологический центр и узнал прогноз погоды на ближайшие сутки. Это было важно потому, что ракета в состоянии невесомости могла закувыркаться от малейшего дуновения ветерка. Чтобы сохранять устойчивость, необходимо было включать вместе с основным двигателем также находящиеся в носу двигатели поворота и торможения. Ракета уже не раз использовалась в атмосфере Земли как транспортное средство, а потому все эти двигатели были запрограммированы на самостоятельный поиск устойчивого положения в любую непогоду. Однако при особенно сильных порывах ветра ракету всё же сильно потряхивало, а это вынуждало пилотов подниматься в верхние, разреженные слои атмосферы.

В бюро погоды Клёпка узнал, что дождь скоро закончится и в ближайшие дни ожидается хорошая погода. Тогда Клёпка поинтересовался, можно ли узнать прогноз погоды в названной им отдаленной географической точке. Сотрудница центра поинтересовалась, не собирается ли господин Клёпка отправиться в путешествие, а когда тот нетерпеливо объяснил, в чём дело, в метеоцентре все тоже переполошились и уже через несколько минут выдали ему четкую подробную справку.

Сообщалось, что в указанной области океана в ближайшее время будет жарко и возможны кратковременные дожди. Ветра, скорее всего, не будет, но через три дня весьма вероятен сильный шторм.

– Надеюсь, что к тому времени мы уже вернёмся, – поблагодарив сотрудниц центра, сказал Клёпка.

– На ракете мы можем развить какую угодно скорость, – согласился с ним Стекляшкин. – Будем на месте уже через несколько часов…

В это время позвонили из солнечногорской обсерватории, и Фуксия с Селёдочкой стали наперебой, вырывая друг у дружки трубку, взволнованно говорить, что в указанных координатах острова нет ни на картах, ни на сделанных из космоса снимках. Задёрганный Стекляшкин сказал им какую-то грубость.

Они с Клёпкой шагнули было за дверь, но телефон снова зазвонил, и малышка из метеорологического центра сообщила, что на их снимках островов на этом участке океана не просматривается.

– Плохо работаете, – огрызнулся Стекляшкин, – если у вас не просматривается…

Телефон тут же снова зазвонил, и на этот раз трубку снял не столь раздражительный, хотя ещё более нетерпеливый Клёпка. Звонили с телевидения, интересуясь, нельзя ли заснять для новостей вылет спасательной экспедиции и не могли бы господа Тележкин и Шлёпка сказать несколько слов в микрофон перед вылетом.

Не обращая внимания на то, как переврали их имена телевизионщики, Клёпка вежливо разъяснил, что всё это, конечно, можно было бы сделать, но они вылетают немедленно и дожидаться съёмочной группы не могут.

Как видно, средства массовой информации как-то обо всём пронюхали, поскольку с этого момента телефон стал звонить беспрерывно. Всевозможные теле– и радиостанции, газеты и агентства из ближайших и самых отдаленных мест хотели во что бы то ни стало узнать подробности происходящего и обещали немедленно прислать своих корреспондентов.

Меж тем за окном уже начинал мерцать рассвет. Дождь закончился, и друзья, не обращая внимания на беспрестанно звонящий телефон, решительно шагнули к выходу.

Но тут дверь распахнулась и на пороге возник мокрый, оборванный и перепачканный незнакомый малыш. Ни слова не говоря, он достал из-за пазухи сложенный вчетверо мокрый листок бумаги, протянул его перед собой и рухнул на пол.

Глава тридцать девятая ВОЛНЕНИЯ В СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

Стекляшкин и Клёпка бросились к Ластику (а это был действительно он), подняли и перенесли на диван. Убедившись, что незнакомец приходит в себя, Стекляшкин стал звонить в Цветочный город, в больницу, где в отсутствие доктора Пилюлькина дежурили медсестра и нянечка. Без лишних расспросов те захватили походные аптечки и направились в расположенный неподалеку Космический городок.

Пока Стекляшкин звонил по телефону, Клёпка осторожно развернул мокрый листок бумаги и в расплывшихся чернильных буквах с удивлением узнал текст радиограммы со «Стрекозы».

– Ты посмотри, – обратился он к Стекляшкину. – Этот малыш принес нам нашу радиограмму.

– Вот тебе раз, – удивился Стекляшкин, сверив текст. – Наверное, это какой-нибудь корреспондент успел до нас добраться. Текст-то, небось, знают уже во всех редакциях…

– Нет, – возразил Клёпка, – этот на корреспондента не похож. Я корреспондентов знаю. Они с камерами, фотоаппаратами и на машинах. А этот, смотри, всю ночь, небось, по дождю топал. Да он весь в ссадинах… С обрыва, что ли, свалился?..

В это время малыш зашевелился и открыл глаза. Увидев склоненные над ним физиономии Клёпки и Стекляшкина, он озабоченно полез в карман и, не обнаружив там радиограммы, испуганно огляделся. Стекляшкин взял со стола мокрую записку и показал ее незнакомцу:

– Скажите, откуда у вас эта радиограмма?

Ластик приподнялся на локтях и взволнованно зашептал:

– Стрекоза… северной широты восточной долготы… срочно ракету… вызывает шмель… нет, комар… нет, гайка…

Ластик начал нести полную околесицу, и друзьям стало ясно, что у него начался бред. Лоб у малыша оказался на ощупь горячим, как утюг.

По счастью, подоспели сестра и нянечка из больницы. Они осмотрели Ластика, послушали его через трубочку, померили ему температуру и объявили, что у больного начинается воспаление легких. Это не считая множества ссадин и царапин на теле.

Медсестра тут же сделала Ластику укол, помазала ссадины йодом и сказала, что сейчас больного тревожить не следует, но когда он поспит, необходимо будет перевезти его в больницу.


На улице послышался звук подъехавшего автомобиля, в дверь кто-то постучал, и на пороге возникли милиционер Козырьков и фельетонист Булавкин. Они бросились к Ластику и только после того, как убедились, что он невредим и окружён заботой, рассказали о том, что случилось.

Кроме того, что нам уже известно, они рассказали следующее.

После ухода Ластика ни тот, ни другой никак не могли уснуть. Обоих мучили угрызения совести из-за того, что они отпустили своего товарища одного. Поворочавшись с боку на бок, Козырьков в конце концов встал, надел форму, вышел в коридор… и столкнулся с одетым Булавкиным. Что же касается Каблучкова, то он в этот день очень много работал и после ухода Ластика моментально заснул.

Выяснив, что Ластик отправился в Космический городок на велосипеде, Козырьков и Булавкин быстро нашли в городе исправный автомобиль и помчались следом.

Неподалёку от Космического городка они нашли на дороге исковерканный велосипед. Тщательно обследовав всё вокруг и не обнаружив Ластика, они поехали дальше и застали его уже здесь, в помещении обсерватории.

Поняв, что в действительности произошло, Клёпка и Стекляшкин были буквально потрясены героизмом и самопожертвованием этого неприметного малыша по имени Ластик. Долго и с чувством они трясли его ослабшие руки, а он только смущённо улыбался и кивал в знак благодарности.

– Отправляйтесь, нельзя терять времени, – проговорил он слабым голосом.

В последний раз пожав Ластику руку, Клёпка и Стекляшкин, не оглядываясь, направились к ракете. На этот раз они всё-таки захлопнули за собой люк, и через несколько секунд ракета плавно, как воздушный шар, с лёгким шипением двигателей взмыла в подкрашенное рассветом небо.


Не прошло и часа, как в Космический городок начали стекаться корреспонденты и целые съёмочные бригады из находившихся поблизости городов.

Булавкин, который сам был корреспондентом букашкинской газеты «Утконос», не справился с профессиональным, так сказать, зудом. Попросив разрешения у Козырькова, он сел в автомобиль и помчался в редакцию. Предварительно он позвонил главному редактору и потребовал, чтобы ему освободили всю первую страницу в утреннем выпуске газеты. Редактор, которого до этого уже разбудили и ввели в курс событий, немедленно согласился.

В дороге, выжимая из автомобиля предельную скорость, чтобы успеть сверстать для типографии материал, Булавкин набросал в уме план большой, звонкой передовой статьи, начинавшейся так:

«Спасибо, друг Булавкин, – сказали мне, широко улыбаясь, участники спасательной экспедиции астроном Стекляшкин и инженер Клёпка. – Так и передайте своим читателям: мы сделаем всё, что в наших силах». И, крепко пожав мне руку, два матёрых воздухоплавателя твердой походкой вразвалочку направились к ракете…»

Однако, домчавшись до редакции и усевшись за клавиатуру, Булавкин на минуту задумался и почему-то начал писать совсем другую статью.

Его новая передовица начиналась словами: «В нашем городе живет совсем неприметный малыш, зовут его Ластик…»


В Космическом городке в это время Козырьков давал интервью и разъяснения постоянно прибывающим сюда корреспондентам. (В это время нянечка и медсестра отважно защищали подступы к больному, в одночасье ставшему знаменитым.) Козырьков без устали рассказывал историю о том, как Ластик случайно поймал в эфире радиосигналы с терпящего бедствие судна; о том, как Ластик храбро отправился в путь на велосипеде; что была ночь, гроза и ветер (иногда Козырьков говорил «ураган»); как Ластик попал в аварию и как, вручив спасателям радиограмму, он упал без чувств. И только после этого Козырьков рассказывал об отлёте спасательной экспедиции.

Корреспонденты также засняли интервью с медсестрой и нянечкой, которые после долгих уговоров согласились показать спящего Ластика.

Только к полудню съёмочные бригады разъехались, больного перевезли в больницу, а из Солнечного города прибыл профессор Микстура.

* * *


В тот же день, на волне всеобщего интереса и беспокойства о судьбе терпящих бедствие путешественников, в прессе появились самые разнообразные версии причин отсутствия на картах и снимках указанного в радиограмме острова.

Вечерние газеты опубликовали некоторые из таких версий.

В газете «Научная мысль» геолог Галькин писал, что, по его мнению, остров мог подняться над водой за очень короткое время, в считанные дни или даже часы. Это могло произойти в результате каких-то внутренних подземных или, если точнее, поддонных сдвигов, землетрясений или вулканических процессов. Выглядело такое умозаключение тем более правдоподобно, что в указанном участке океана было много камней, отмелей и рифов.

Языковед Буковкин, выступая в газете «Слово», был совершенно другого мнения. Он полагал, что ошибка закралась в сам текст радиограммы и слово «остров» следует читать как «остов», то есть остов потерпевшего крушение и лежащего на отмели судна. По мнению Буковкина, такая орфографическая ошибка могла легко закрасться в текст, учитывая ту нервную обстановку, в которой, по всей видимости, находились путешественники.

Фотограф Птичкин, тот самый, у которого однажды фотографировался Ластик, в вечернем выпуске букашкинского «Утконоса» предложил свою версию. Птичкин выразил уверенность в том, что путешественники видели в океане не сам остров, а так называемый мираж, то есть оптическое изображение какого-то острова, существующего на самом деле совершенно в другом месте. (Если мы вспомним, что такую версию высказывали и сами пассажиры «Стрекозы», попавшие в зону оптической сферы, то станет понятно, насколько он был близок к истине, сам того не ведая.) Следует также отметить, что большой фотопортрет Ластика, красовавшийся на первой полосе утреннего выпуска «Утконоса», был изготовлен по имевшемуся у Птичкина негативу. Этот же портрет немедленно перепечатали и все другие газеты.

Ещё одну заметку написал некто Штанишкин. Этот автор приводил цитату из одной сказки, которую он недавно прочитал. Там было описание огромного «чуда-юда рыбы-кит», на спине у которого располагались целые деревни, сады и огороды. Такую рыбу на самом деле вполне можно было принять за остров. Для пущей убедительности Штанишкин опубликовал также картинку из прочитанной им книжки.

Однако настоящую сенсацию произвело в средствах массовой информации сообщение архивариуса Червячкова, работавшего в отделе старинных книг и рукописей Центральной библиотеки Солнечного города. Этот Червячков, как и все другие коротышки, узнав о постигшей путешественников беде, полез в географические карты, чтобы найти в океане точку пересечения указанных в радиограмме координат. Но поскольку Червячков работал в отделе старинных книг и современной карты под рукой у него не оказалось, он разложил на столе какой-то древний атлас, в котором сразу обнаружил остров в указанном координатами месте океана. К удивлению Червячкова, по радио и телевидению всё время говорили о том, что никакого острова на картах не значится. Тогда Червячков позвонил на телевидение и выразил своё недоумение. Сначала ему не поверили, полагая, что звонивший как-нибудь напутал и не то искал. Но Червячков настаивал так убедительно, что из студии в библиотеку всё-таки отправили съемочную бригаду – как говорится, для очистки совести.

И тотчас разразилась сенсация. На представленной Червячковым карте остров был! Архивариуса подхватили в охапку и привезли на телевидение, где он в прямом эфире (все передачи были тут же прерваны) с указкой в руке рассказывал о своем открытии.

Все тут же вспомнили теорию геолога Галькина, который писал о подземных и подводных сдвигах. Всё сходилось к тому, что остров когда-то был, но потом затонул, а совсем недавно опять поднялся над водой. Но эту версию незамедлительно опровергли сообщения сотрудниц метеорологического центра, у которых имелись совсем свежие, сегодняшние снимки земной поверхности. Они утверждали, что на этих снимках острова нет.

Обсуждения и споры продолжались, версии рождались одна за другой, но истина маячила пока ещё далеко за горизонтом…

Глава сороковая ПО СЛЕДАМ ПРОПАВШЕЙ ЭКСПЕДИЦИИ

Поднявшись на достаточную высоту, Стекляшкин и Клёпка направили ракету вдоль реки, которая, петляя, тянулась в северо-западном направлении. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев и косыми лучами расцвечивало восхитительную панораму лесов, полей и песчаных оврагов. Просторные луга белели ромашками и одуванчиками, синели колокольчиками, волнами перекатываясь от дуновений ветерка. Густые кроны деревьев сливались в зеленую пушистую перину…

Ракета плавно набирала скорость, и картинки внизу сменялись всё быстрее и быстрее. Лента реки, служившая ориентиром, петляла, как встревоженная змея. Если бы космическая обшивка корпуса могла пропускать звук, наши воздухоплаватели могли бы слышать свист рассекаемого носом ракеты воздуха.

Мы назвали находившихся внутри ракеты Клёпку и Стекляшкина воздухоплавателями не случайно. Вспомним, что воздухоплавателями называют пилотов, управляющих летательными аппаратами легче воздуха – воздушными шарами или дирижаблями. А поскольку ракета с включенным прибором невесомости вела себя точно так же, как дирижабль, то есть ничего не весила и имела (в отличие от воздушного шара) двигатель, мы вполне можем назвать находившихся внутри ракеты коротышек воздухоплавателями.

Однако между экипажем дирижабля и экипажем ракеты была всё-таки существенная разница: экипаж летящей над землей ракеты под воздействием прибора невесомости и сам тоже находился в состоянии невесомости.

Таким образом, Стекляшкин и Клёпка, плавая внутри ракеты, как рыбы в аквариуме, были воздухоплавателями вдвойне, поскольку сами были легче воздуха.

Уцепившись за специальные поручни, они зависли над иллюминаторами и смотрели вниз. В одном месте на поросшем дубами берегу реки они заметили что-то похожее на населенный пункт. Сверившись с картой, друзья убедились, что ошибки нет. Это был Желудёвый город, жители которого, как мы знаем, все до одного переселились в новый Земляной город.

Ещё дальше река забурлила на порогах и как будто провалилась в глубокое каменное ущелье. Это было красивое зрелище, но, поскольку ракета летела уже со скоростью пушечного снаряда, все эти красоты моментально остались позади. Впереди же был отмеченный на карте Каменный город, и обстоятельный Стекляшкин предложил осуществить там посадку, чтобы расспросить местных жителей. Он рассудил, что пока с островом далеко не всё ясно, не стоит пренебрегать никакими возможностями что-либо разведать на пути следования «Стрекозы». Клёпка с ним согласился, выразив надежду, что остановка много времени не займет.

Стекляшкин уселся в кресло пилота и стал понемногу притормаживать, одновременно снижаясь. Впереди показались остроконечные купола с затейливыми флюгерами и страшноватые скульптуры на фасадах.

Некоторое время друзья летали над улицами города, но никого не обнаружили.

– Спят они еще, что ли?.. – пробормотал Стекляшкин.

– Не может быть, чтобы все спали, – возразил Клёпка. – Девятый час уже.

И тут они увидели за городскими воротами, там, где начинались огороды, коротышку. Он одиноко копошился вокруг уже наполовину выкопанной из земли брюквы.

Стекляшкин ловко спланировал на гороховое поле и аккуратно посадил ракету в вертикальном положении. Он точно рассчитал расстояние до коротышки, чтобы тот не попал в зону невесомости. Выключив прибор, друзья выскочили из люка и приблизились к незнакомцу. (Припомнив, что в Каменном городе оставался всего один житель по имени Крокус, мы легко догадаемся, что это был именно он.)

Бывший староста Каменного надел свой остроконечный колпак и, опершись о черенок лопаты, поджидал визитёров.

Вежливо поприветствовав коротышку и представившись, Клёпка и Стекляшкин рассказали о том, что разыскивают друзей, отправившихся неделю назад в путешествие к морю вниз по реке.

Крокус поинтересовался, как выглядело судно с путешественниками, а затем, получив исчерпывающее описание «Стрекозы», пригласил гостей к себе домой для обстоятельного разговора. Возникала угроза застрять здесь надолго.

Пританцовывавший от нетерпения Клёпка в испуге посмотрел на Стекляшкина, тот проявил настойчивость, и староста Каменного города заговорил.

Он рассказал о морских пиратах и летающем блюдце, о визите путешественников со «Стрекозы» и карте капитана Кукса.

Шквал невероятной информации обрушился на головы коротышек. И эта информация была столь же невероятной, сколь и пугающей.

Клёпка и Стекляшкин рассеянно попрощались с Крокусом и направились к ракете. В головах у них была полная неразбериха из лысых коротышек в плащах и пиратов на летающем блюдце…

Усевшись в пилотские кресла, приятели в полном молчании взмыли в небо. Крокус проводил печальным взглядом быстро удаляющуюся ракету, снял колпак и, неспешно о чем-то рассуждая сам с собой, принялся за работу.


Зная, что ракета приближается к морскому побережью, Стекляшкин не стал разгоняться, а плавно двигался на небольшой высоте, не покидая кресла пилота и внимательно наблюдая за поверхностью земли. Клёпка же отстегнулся и, зависнув над иллюминатором, глядел вниз.

– Море! – объявил Стекляшкин, и Клёпка, цепляясь за поручни, влетел в пилотскую кабину.

Впереди, насколько хватало глаз, распростёрлась синяя водяная гладь. Столько воды друзья ещё никогда не видели. С высоты птичьего полёта поверхность океана просматривалась гораздо дальше, чем с берега, но даже отсюда другой берег увидеть было невозможно. Тёмная полоса горизонта таяла в необозримой дали…

Клёпка потряс головой, как бы возвращаясь к действительности, и вновь занял свою позицию над иллюминатором в центре отсека. Прямо под ним с юга на север протянулся берег с песчаным пляжем. Присмотревшись хорошенько, он заметил, что по песку бегает взад-вперёд какое-то существо.

– Эй, Стекляшкин! – окликнул он товарища. – А ну-ка, притормози. Тут, кажется, под нами кто-то есть.

Стекляшкин дал задний ход, завис над берегом и снизился. Вооружившись биноклем, он навёл резкость и воскликнул:

– Да ведь это Булька! Это наша собака!

Он посадил ракету на песок, второпях завалив её набок. Друзья выбрались из люка, и Булька, то повизгивая, то заливаясь радостным лаем, стал кидаться на грудь опустившегося на колени Стекляшкина и шершавым языком лизать его лицо.

– Ну хватит, хватит, хорошая собака, – гладил и успокаивал его Стекляшкин. – Скажи, где все остальные, где Пулька?

Услыхав имя хозяина, Булька отскочил, заскулил и, подбежав к самой воде, стал заливисто лаять на море.

– Они там, да?..

Булька в ответ залаял ещё звонче.

– Эх, жаль, что ты сказать ничего не можешь, – посетовал Стекляшкин. – Но ничего, теперь вместе полетим, прыгай.

– Погоди, – сказал Клёпка. – Давай хоть осмотримся. Собаку-то они здесь, наверное, не по своей воле оставили…

Осмотр берега с помощью Бульки дал некоторые результаты: на том месте, где сидели Кнопочка, Незнайка и Пёстренький, валялось несколько фантиков от конфет, а чуть дальше от воды, за кромкой небольшого обрывчика, обнаружились следы костра, мусор и пустые консервные банки.

– Это не наши жгли костёр, – сказал Стекляшкин. – Наши мусор бы не оставили, они бы его в ямку зарыли.

– Жаль, что после дождей следов от ног не осталось, – сказал Клёпка. – По следам можно очень многое узнать.

Булька, взволнованно рыча, принёс в зубах гаечный ключ.

– Это Винтик или Шпунтик уронил, – определил Стекляшкин. – У них этого добра полные карманы. Ладно, не будем терять времени.

Подхватив Бульку, друзья забрались в ракету. Воздушный корабль взмыл в небо и, набирая скорость, помчался к синеющему вдали горизонту.

Глава сорок первая ВЫДЕРЖКИ ИЗ БОРТОВОГО ЖУРНАЛА

Расстояние, которое морское судно или подводная лодка способны преодолеть за один день, для летящей со скоростью снаряда ракет – сущий пустяк. Трудность заключалась не в этом. Пересечение координат широты и долготы, кажущееся на карте обыкновенной точкой, на самом деле представляет собой довольно обширный участок суши или моря. А для маленьких коротышек такой участок и вовсе кажется бескрайним и необозримым. Поэтому поиск острова представлялся Стекляшкину и Клёпке делом не одного дня. Они только хвастались в Космическом городке, что уже сегодня привезут обратно пропавших путешественников. Теперь же, оказавшись в зоне поиска, они были готовы к долгой и кропотливой работе. А остаток первого дня ушёл на бытовые хлопоты.

Сначала никак не удавалось успокоить Бульку, который, попав в состояние невесомости, принялся отчаянно лаять и трепыхаться в воздухе. Чтобы не мучить собаку и не отравлять себе жизнь, друзья решили на некоторое время приводниться и накормить пса, который впроголодь прожил все эти дни на берегу.

Скрепя сердце Стекляшкин добавил в еду снотворного.

Вволю наевшись и напившись, пёсик с блаженным видом заснул. Договорились, что днем, в состоянии невесомости, Булька будет спать под действием снотворного, а ночью, когда они сами будут приводняться на ночлег – бодрствовать.

Не будем описывать последующие томительные дни поисков. К тому же для читателя не секрет то, что для экипажа ракеты остров оставался невидимым даже тогда, когда они пролетали над самыми головами пленников. Поэтому ограничимся здесь скупыми выдержками из магнитофонного бортового журнала, которые надиктовал Стекляшкин.

В скобках указан порядковый день от начала похода «Стрекозы».

Описания и подробности уже известных читателю событий здесь опущены.

ПЕРВЫЙ (8) ДЕНЬ. После заката приводнились на ночлег. Тут возникла проблема уравновешивания корпуса ракеты, которая, лёжа на поверхности воды, беспорядочно вращалась вокруг своей оси. Я, Клёпка и Булька изрядно покувыркались внутри, пока не нашли довольно остроумное решение. У любого, кроме плоскодонного, морского судна для остойчивости имеется киль, то есть закреплённый под водой груз. Клёпка предложил перенести прибор невесомости в самый нос ракеты и включить его на минимальную мощность, то есть так, чтобы его действие ограничивалось расстоянием в несколько шагов. Таким образом, нос ракеты станет невесомым, а «корма» уйдет под воду.

После того как мы все это проделали, ракета встала на воде торчком на манер поплавка.

Мы спустились в средний отсек, накормили Бульку, подсыпав ему немножко снотворного в еду… Вынужден признаться, что говорю сейчас из последних сил, так как зверски хочу спать.

ВТОРОЙ (9) ДЕНЬ. Сегодня квадрат за квадратом исследовали обширный участок зоны поиска. В одном месте нами замечено престранное явление: скопление над водой береговых чаек. Клёпка утверждает, что чайки водятся только поблизости от земли, а посреди океана их быть попросту не может. Но никакой земли здесь нет. Мы поднимались в стратосферу и наблюдали океан через космический телескоп. Никаких, даже самых маленьких островков на этом участке разглядеть не удалось. Снова приблизились к тому месту, где кружат чайки. Может быть, это чайки какой-нибудь особой, еще не известной науке породы?..

ТРЕТИЙ (10) ДЕНЬ. Довольно любопытные сообщения продолжают поступать с материка. Весьма удивило открытие архивариуса Червячкова, который обнаружил остров на старинной карте. Затем поступило еще несколько сообщений на эту тему. Некто Тряпочкин, музейный работник из города Лопухова, под впечатлением этого открытия тоже стал рыться в музейных фондах и извлёк оттуда старинную карту, ещё более подробную, нежели карта Червячкова. На этой карте было обозначено название острова! По утверждению Тряпочкина, который позвонил на радио, на карте совершенно отчетливо выведено название «остров Голубой Звезды» и нарисован значок в виде двух пересекающихся квадратов. Теперь нет никаких сомнений, что остров когда-то существовал. Но когда, как и почему он исчез – это пока загадка. Возможно, что, разгадав её, мы что-нибудь узнаем и о судьбе пропавшей в море экспедиции.

Изучая снимки, сделанные нами из стратосферы, мы убедились, что скопление чаек находится непосредственно в точке отмеченного на старинной карте острова Голубой Звезды. Клёпка высказал предположение, что остров ушёл под воду не далее чем день-два назад, так как сигналы из «чёрного ящика» продолжают поступать в эфир, а чайки всё ещё не улетели. Вероятно, они собирают плавающие на воде остатки флоры и фауны ушедшего под воду острова.

Завтра войдем в зону и приводнимся. Затем попытаемся запеленговать и поднять со дна «чёрный ящик».

ЧЕТВЕРТЫЙ (11) ДЕНЬ. Сегодня на море обрушился шторм и ураган. Были вынуждены подняться выше облаков и изнывать от бездействия. Булька спит, а Клёпка нервничает и летает взад-вперёд по салону, как взбесившаяся рыба в аквариуме. Несколько раз крепко поругались.

Замечаю, что двое коротышек в замкнутом пространстве довольно быстро начинают друг другу надоедать. Ссоры возникают, как кажется, на пустом месте. Например, из-за того, каким образом другой выдавливает зубную пасту из общего тюбика…

Каждые четыре часа выходим на связь с материком и докладываем о проделанной работе. Сегодня докладывать совершенно нечего. К вечеру все радиостанции сообщили о том, что солнечногорский Научный совет высылает сюда завтра еще четыре ракеты для прочёсывания океана, химического анализа воды и водолазных работ на дне. Они с нами даже не посоветовались!

ПЯТЫЙ (12) ДЕНЬ. С рассветом убедились, что тучи рассеялись и море спокойно. Плавно опускаемся, одновременно просматривая через оптику поверхность воды. Снова чайки! После вчерашней бури от этих чаек и следа не должно было остаться, а они летают. Значит, они всё-таки где-то прятались!.. Но что это? Через телескоп я вижу что-то похожее на перевернутую лодку… Или подводную лодку… Или это спина крупного морского животного?.. Да что же это такое?! Теперь Клёпка кричит, что видит через бинокль катер с коротышками. Я отключаюсь…

На этом диктофонная запись в бортовом журнале Стекляшкиным прерывалась. К событиям, последовавшим за столь бессвязными репликами наших наблюдателей, мы вернёмся несколько позже.

Глава сорок вторая НОЧНЫЕ ДЕЖУРСТВА

Двумя днями раньше мы оставили шестерых избежавших плена пассажиров «Стрекозы» (Винтика, Кроху, Кнопочку, Пончика, Незнайку и Пёстренького), а также присоединившихся к ним беглых Перчика и Кренделька в их лагере – просторном каменном гроте, расположенном в юго-восточной части побережья острова.

Засветло путешественники собирались выйти в море на катер – в надежде на то, что за пределами оптической сферы их всё-таки заметит уже несколько дней кружившая над морем и островом ракета. Ночью на ракете должны были светиться иллюминаторы и габаритные огни, поэтому путешественники всю ночь по очереди дежурили на поверхности, не разжигая костра и наблюдая за небом.

Первой дежурить вызвалась Кнопочка. Ей пока ещё совсем не хотелось спать, и она сказала, что с удовольствием погуляет пару часов на свежем воздухе.

Кнопочка прогуливалась по самой кромке отвесного берега, поглядывая то на небо, то себе под ноги, то в сторону постепенно гаснущего, но всё ещё раскрашенного яркими закатными цветами горизонта.

Она раздумывала о том, что её новая подруга корреспондентка Кроха одевается, конечно, со вкусом, и с этим не поспоришь. Даже имея с собой всего только несколько предметов туалета, она будто невзначай умеет или нацепить неожиданно яркую косынку на шею, или вдруг подпоясаться свитером, или изменить прическу и задрать на макушку солнцезащитные очки…

Кнопочка с огорчением была вынуждена признать, что она сама в своих представлениях о моде сильно поотстала. Она обычно носила довольно консервативные платьица с цветочками, которые шила собственными руками, и никогда не надевала джинсов. Обувалась она в обыкновенные босоножки, Кроха же предпочитала спортивные кеды или кроссовки. Строго говоря, одежда у Кнопочки была более рациональна и гигиенична, чем у Крохи, но кто его знает, какой стиль кажется более привлекательным для окружающих. Взять хотя бы Незнайку и Пёстренького… или этого… инженера Буравчика.

Раздумывая таким образом, Кнопочка настолько увлеклась своими мыслями, что оступилась и едва не полетела со скалы в воду. Тут только она заметила, что уже совершенно стемнело и на небо вылезла не полная ещё луна. Времени было четверть первого ночи, то есть ровно на четверть часа больше, чем ей полагалось.

Она поспешно спустилась в грот и принялась будить Кроху, которая на пару с Винтиком должна была дежурить с двенадцати до двух часов ночи.


– Ну как? – поинтересовался Винтик, прихлебывая горячий чай из термоса. – Небо чистое?

Кнопочка кивнула, но как-то неуверенно, потому что, занятая своими интереснейшими предположениями и фантазиями, больше смотрела себе под ноги, чем на небо.

Поднявшись на берег, Винтик и Кроха рационально уселись на байковое одеяло друг напротив друга. Так, чтобы в поле зрения каждого из них оказались противоположные стороны небесной сферы.

– Ой, смотрите, там огонёк! – воскликнула Кроха и тут же взяла на изготовку камеру.

Винтик повернул голову и тоже увидел мерцающий в зарослях на склоне горы огонёк.

– Не обращайте внимания, это туземцы жгут костер, – успокоил он Кроху. – Скажите, а вы и дома никогда не расстаетесь с видеокамерой?

– Если это ирония, то она неуместна. Конечно же, у себя в городе мне совершенно необязательно таскать с собой повсюду видеокамеру. У меня есть съёмочная бригада с оператором, осветителем и шофером. Есть, в конце концов, рабочее расписание. А в Цветочном городе имеется телевидение?

– Телевизоры появились у нас, в общем, недавно. Своей студии пока нет, принимаем передачи из Солнечного города.

– Очень странно, что телевидение у вас ещё совсем не развито. Ведь там у вас находится знаменитый Космический городок, оснащённый по последнему слову техники.

– В этом нет ничего странного. Просто мы никогда не стремились к засилью технического прогресса. Когда-то у нас не было даже водопровода, а когда его построили и отпала необходимость ходить на речку за водой, некоторые просто обленились.

– Ну, это философия. Разве не интересно вам было слетать на Луну, выучиться кибернетике и программированию?.. Да, кстати о программировании. Что вы думаете об этих роботах?

– Думаю, что теперь они смогут нам пригодиться. Пока что я заложил в их блоки «голос хозяина» только образец своего голоса, но думаю, что можно будет заложить голоса всех наших.

– А что они умеют?

– В смысле – роботы?.. В первую очередь они должны защищать коротышек.

– От кого?

– От других роботов… и вообще, от кого прикажут.

– И как они будут это делать?

– Ну, – замялся Винтик, – этот вопрос я до конца ещё не доработал. Пока что могут руки растопырить, укусить…

– Не смешите меня. Надо научить их настоящему рукопашному бою. Для этого они достаточно подвижны, а уж силища такая, что только держись!

– Что это за рукопашный бой? Вы имеете в виду драку?

– Нет, не драку. А вид спорта. Кстати, у меня второй разряд по рукопашному бою.

– Что вы говорите? – удивился Винтик – Никогда бы не подумал, что малышки умеют драться.

– Представьте себе, умеют. В Земляном городе нас таких уже двое, и к нам уже приходила одна малышка, которая тоже хотела заниматься. К сожалению, её пришлось отправить обратно домой.

– Что же, она оказалась слишком слабой?

– Не в этом дело. Как раз слабым и нужно заниматься спортом. Просто этой малышкой руководило чувство мести. Как раз перед этим её на улице обидел какой-то хулиган. Она пришла вся в слезах и потребовала, чтобы её немедленно научили драться. Сами посудите, разве могли мы допустить ее к тренировкам?

– Да, конечно, вы поступили правильно. Но объясните, разве драка может быть спортом?

– Поймите, это вовсе не драка. Мы надеваем на руки большие мягкие перчатки, этакие поролоновые лапы. На ноги – такие же тапочки, а на голову шлем из прозрачного пластика. Потом мы выходим на маты и пытаемся сбить друг дружку с ног. Поверьте, это очень увлекательно и полезно. Это вовсе не драка, а игра на быстроту реакции и смекалку. Вот, возьмите эту палку и попробуйте меня ударить.

Винтик послушно взял палку и сделал вид, что размахивается.

– Нет, не так! – с досадой прикрикнула на него Кроха. – Бейте как можно сильнее, не будьте сонной мухой!

Винтик решил проучить её и сделал внезапное, очень быстрое движение в сторону противника.

Но противник оказался еще быстрей, и Винтик, не успев моргнуть глазом, оказался на земле.

Поднявшись и отряхнувшись, он сказал задумчиво:

– Да, если бы эти железные балбесы могли делать что-то похожее, от них было бы куда больше проку…

– Вот что, – сказала Кроха – Сейчас я поставлю камеру вот сюда на камень, и мы с вами заснимем десяток-другой приёмчиков. Потом вы обработаете кадры и введёте их в программу роботов.

Винтик признал, что идея великолепна.

Последующие сорок минут малышка отрабатывала на нём этот самый десяток-другой рукопашных приёмчиков.

Наконец истязание закончилось.

– Вообще-то я занималась многими видами спорта, – призналась Кроха, когда Винтик отряхнулся и собрал с земли рассыпавшиеся из карманов инструменты. Он тяжело дышал и потирал ушибленные места, но Кроха даже не обратила на это внимания. – Раньше я работала на спортивном телеканале, но поссорилась с главным редактором. Теперь работаю для программы новостей. Ничего, не жалею.

Так они болтали, пока не наступило время будить следующую пару.

Небо было чистым, ракета не появилась.


Перчик и Кренделёк добросовестно отдежурили положенное время, периодически делая гимнастику и пробежки, чтобы не заснуть. При этом они рассказывали друг другу разные забавные истории из жизни своей, своих знакомых и соседей, а также травили, как говорится, анекдоты.

Наконец два часа истекли, ракета не появилась, и они спустились в грот.


Разбудить Незнайку и Пёстренького удалось не сразу. Для дежурства им выпало самое тяжёлое время: с четырёх до шести часов утра. Их долго трясли за разные части тела и брызгали холодной водой, но они только отмахивались, прикрывались одеялами и бормотали что-то вроде «сейчас, сейчас, ещё минуточку, ещё секундочку…».

В конце концов они всё же поднялись и, недовольно ворча, поплелись наверх. Там они уселись на песок и какое-то время молча таращились на небо, изо всех сил стараясь не заснуть и не прозевать появление ракеты.

Но уже через несколько минут звезды перед их глазами начали водить хороводы, играть в пятнашки и перемигиваться, как в калейдоскопе. Приятели уронили друг другу головы на плечи и дружно засопели.

Незнайка проснулся оттого, что его в бок толкал Пёстренький, проснувшийся от холода. Уже светало, и с моря тянуло прохладой.

– Слушай, мы до-скольки должны здесь д-дежурить? – стуча зубами от холода, поинтересовался Пёстренький.

– А?.. Что?.. Погоди… – принялся тереть глаза Незнайка. – Нас в четыре разбудили? Значит – до шести!

– Так уже седьмой.

– Значит, пошли Пончика будить, он последний дежурит.

– Слушай, а мы случайно ракету не проспали?

– Тише ты. Проспали не проспали, теперь уже неважно. Теперь дело не поправишь. Что же ты спал?.. Конечно, под утро труднее всего не заснуть…


Разбудить Пончика не удавалось ни водой, ни трясением, ни шлепками по щекам. Недолго думая, Незнайка и Пёстренький подхватили его под руки и потащили наверх. Пончик слабо перебирал ногами и скулил что-то жалобное. На свежем воздухе он вроде как вполне проснулся и сказал:

– Всё, всё, я понял, я не сплю.

А как только двое мучителей скрылись в проходе, он тщательно завернулся в одеяло, которое за ним все это время волочилось и которое он специально придерживал, повалился на песок и моментально захрапел.

На этот раз Пончика не мучили кошмары. На его лицо падал свет восходящего солнца, и ему приснилось, что он благополучно вернулся домой и весь город встречает его как героя.

В белоснежном морском кителе и высокой фуражке с золотым якорем он стоит на капитанском мостике «Стрекозы», и ветер треплет победный флаг за его гордо поднятой головой.

Весь город столпился на берегу.

– Пончик – ура! Пончик – ура! – скандируют малышки тоненькими голосами.

– Он – герой! Он – герой! – уверенно повторяют малыши.

На всех домах красуются яркие транспаранты с портретами Пончика и приветственными лозунгами. Общее собрание тут же решает переименовать Цветочный город в Понч-сити – на лунный манер, и выбирают Пончика своим губернатором.

Пончик благодарит за доверие, хочет произнести ответную речь и дать сразу кое-какие распоряжения, но только улыбается и беззвучно шевелит губами.

Крики «ура!» становятся все громче и ближе.


Пончик сделал над собой усилие, что-то промычал, открыл глаза и увидел в небе ракету. Рядом столпились все поднявшиеся из грота путешественники и кричали «ура!». К радости или разочарованию Пончика, на него никто не обращал внимания. Был уже день.

Глава сорок третья «БОБИК» И «ТРЕЗОР»

Первыми появившуюся из-за горы ракету увидели туземцы. Они тотчас прибежали в грот и разбудили своих новых друзей с Большой земли. Все высыпали наружу и убедились, что ракета медленно движется над островом. Через час-другой она должна была оказаться за пределами оптической сферы.

– Вот как всё удачно складывается, – суетился Винтик. – Теперь самое время садиться в катер и выходить в море.

Исполненный достоинства, к нему приблизился вождь Ястребиное Перо. Судя по тому, что он вступил в контакт с «бледнолицыми», не прибегая к услугам своего секретаря, дело было чрезвычайной важности.

– Не надо в море, – мрачно проговорил он, глядя на Винтика. – Дух Моря и Дух Неба сегодня не в ладах. Они поссорятся. Будет совсем плохо.

– Ничего, ничего, – отмахнулся Винтик, даже не пытаясь вникнуть в смысл сделанного вождем предупреждения. – Мы их как-нибудь помирим.

Тут он заметил тихонько пристроившегося ко всем остальным Пончика.

– Что же ты ракету проворонил? – сказал он строго. – Раз тебя поставили дежурить, так уж изволь не спать.

Пончик ничуть не смутился.

– Ну, знаете, вы это бросьте! – сказал он с некоторой заносчивостью. Очевидно, он уже успел подготовиться к ответу. – Вы бы сами меньше спали. Я свои с шести до восьми на ногах отдежурил, глаз не сомкнул. Сейчас сколько времени? Десять? Вот так-то. Я с восьми часов имею право спать, как и все. Вот если бы ракета появилась в небе до восьми часов…

Но его уже никто не слушал. Путешественники поспешно спустились в грот, и Винтик велел всем, не теряя времени, рассаживаться в катере.

– Погодите! – вспомнил он в последнюю секунду. – Кто-то должен остаться в лагере. Я же подключил этих барбосов, – он кивнул в сторону роботов, – к новой программе обучения. Ровно через пятнадцать минут необходимо будет остановить программирование и отключить питание от компьютера.

Все растерянно переглянулись, а потом, как обычно, обратились к Пончику, поскольку всем было известно, что он не большой любитель совершать какие-либо, тем более поспешные, передвижения.

Однако сам Пончик был другого мнения. Ему хотелось как можно скорее оказаться в безопасности. А самым безопасным местом в сложившихся обстоятельствах он считал ракету. То есть Пончик и на этот раз сделал вид, что сказанное к нему ни в коей мере не относится.

Возникла небольшая заминка, и неожиданно для всех остаться в лагере вызвался Незнайка.

– Мы останемся – сказал он и поднялся с места.

Пёстренький взглянул на него с удивлением.

«Молчи и слушай меня», – едва слышно произнес Незнайка, вперив в него властный взгляд.

Оба вылезли из катера на берег и встали, беспечно засунув руки в карманы. Винтик пожал плечами и скомандовал «отдать концы». Через несколько секунд катер скрылся в ярком отверстии под тяжелыми сводами пещеры.


Пёстренький искоса поглядывал на приятеля, терпеливо ожидая объяснений.

– Ты понимаешь… – произнес наконец Незнайка, подыскивая нужные слова, – ведь как только они попадут на ракету, все приключения для них закончатся. Ракета… это такая штука… это вроде как уже дома. Понимаешь?..

Потом он рассказал Пёстренькому свой план, который, по его собственному признанию, пришел ему в голову буквально минуту назад, уже тогда, когда он залез в катер.

Незнайка придумал ещё раз подняться в кратер вулкана и встретиться с коротышкой из летательного аппарата. Он рассчитывал, что на этот раз они всё-таки приоткроют завесу тайны над этим затерянным в океане невидимым островом…

Пёстренький к такому повороту событий отнесся совершенно спокойно и только заметил, что если за ними и на этот раз начнут гнаться роботы, то он за себя не отвечает. Не поняв хорошенько, что этим хотел сказать Пёстренький, Незнайка пообещал ему быть на этот раз осторожнее и роботам на глаза не попадаться. Тут он хлопнул себя по лбу:

– Слушай, а ведь мы должны здесь что-то такое выключить! У роботов этих… барбосов.

Они приблизились к сидящим в переплетении проводов роботам.

– Что выключить-то надо?.. – пробормотал Незнайка, с опаской разглядывая механизмы.

– Питание какое-то, – неуверенно подсказал Пёстренький.

– Да-да! Питание. Это электричество значит. А пятнадцать минут прошло, как ты думаешь?

– Должно быть, прошло.

Незнайка подошел к компьютеру и нажал наугад несколько кнопок.

Двое из четверых «барбосов» пошевелились.

– Ты смотри, шевелятся, – прошептал он испуганно. – Ну-ка, иди сюда, я что-то не могу разобраться…

Пёстренький приблизился к пульту и тоже стал нажимать кнопки.

– Слушай, я, честно говоря, в этом деле не очень хорошо разбираюсь, – признался он минуту спустя. – Ну их к лешему.

– Погоди, – сообразил Незнайка. – Кажется, эту штуку надо просто от электричества отсоединить.

Он подошел к аккумуляторной батарее и выдернул рывком провода, ведущие к компьютеру. Огоньки на пульте погасли.

– Ну вот и славненько, – сказал он с видимым облегчением. – Теперь можно отправляться. Всё в порядке, барбосы?

И тут произошло неожиданное. Двое из четверых роботов, на плащах которых Винтик написал мелком «Бобик» и «Трезор», поднялись и спокойно сняли с себя контактные провода, связывавшие их с компьютером. Затем они вытянулись по стойке «смирно» и довольно противными дребезжащими голосами доложили:

– Программирование закончено. Отработаны движения рукопашного боя. Отработан способ передвижения на четырех конечностях как наиболее продуктивный для нашей конструкции. Готовы к приему в память блока «голос хозяина» образцов ваших голосов.

Незнайка и Пёстренький молча переглянулись.

– Это, наверное, про нас, – тихо произнес Пёстренький. – Надо им сказать, как нас зовут, а не то могут и зашибить ненароком…

Незнайка подумал, что «голос хозяина» – это, наверное, совсем неплохо.

– Я – Незнайка, – сказал он громко и отчетливо. – Прибыл из Цветочного города. – И, не зная, что еще такого сказать, добавил: – Прошу любить и жаловать.

– Я – Пёстренький, – сказал Пёстренький и тут же поправился: – Пачкуля Пёстренький, тоже из Цветочного… Тоже прошу, это самое, любить…

– Информацию приняли! – хором продребезжали «Бобик» и «Трезор». – Какие будут приказания?

– Вот это мне нравится! – удовлетворенно шепнул Незнайка. – Сейчас проверим, какие из них барбосы.

Он подобрал с земли дощечку от ящика и забросил ее в глубину пещеры.

– Бобик, взять!

В мгновение ока «Бобик» бросился на четвереньки и секунду спустя замер перед Незнайкой, держа в зубах дощечку.

– Молодец! – одобрительно сказал Незнайка и погладил робота по лысине. – Умная собака. Может, возьмем их с собой в пещеру?

– Помнится мне, что они воды боятся, – заметил Пёстренький.

– Воды боитесь? – спросил Незнайка и забросил дощечку на середину бассейна.

Роботы не пошевелились.

– Бобик, взять! – крикнул Незнайка.

Вместо того чтобы исполнить приказ хозяина, «Бобик» заученно отчеканил:

– Правило номер три: остерегаться воды и влаги.

– Правило? – недовольно проворчал Незнайка – И много у вас этих правил?

Поскольку вопрос был поставлен во множественном числе, оба робота заговорили разом:

– Правило номер один: всеми средствами защищать коротышек; правило номер два: своим бездействием не допускать, чтобы коротышкам был причинен вред; правило номер три: остерегаться воды и влаги, огня, электрических и магнитных полей, а также механических повреждений, превышающих нормативы, обусловленные…

– Ладно, хватит, – нетерпеливо отмахнулся Незнайка. – С вашими правилами лучше дома сидеть под зонтиком. Сейчас проверим, какие у вас правила…

И он, наклонившись к Пёстренькому, что-то ему нашептал. Потом оба сделали вид, что как ни в чем не бывало, насвистывая, прогуливаются взад-вперёд по пещере. Неожиданно Незнайка замахнулся на Пёстренького, чтобы дать ему подзатыльника. В одно мгновение «Трезор» оказался рядом, перехватил руку обидчика и уложил его на землю.

– Вот вы, значит, как… – недовольно проворчал Незнайка, поднимаясь и потирая ушибленный локоть. – Одного, значит, защищаем, а другого калечим?..

«Трезор» вытянулся перед Незнайкой в струнку и пояснил свои действия:

– Осмелюсь доложить, хозяин. Приём был проведён с должным соблюдением мер безопасности. С учетом вашего веса, траектории падения и проекции вашей костно-мышечной массы в трех измерениях по отношению к горизонтальному рельефу поверхности и возможности случайных…

– Стоп! – крикнул Незнайка – От ваших дурацких правил у меня уже голова болит. Вы лучше скажите прямо: стоит вас брать в пещеру?

– Так точно, хозяин! – радостно выкрикнули «барбосы», вытянувшись по струнке.

– Ну, тогда вперед!

Не теряя больше времени на расспросы и эксперименты, которые могли продолжаться бесконечно, Незнайка и Пёстренький с рюкзаками за спинами и в сопровождении двух механических слуг шагнули в тёмное отверстие пещеры.

Глава сорок четвертая ШТОРМ

В это время катер с шестью пассажирами на борту весело разрезал носом лазурную морскую гладь. Он мчался всё дальше от проклятого острова, стремительно приближаясь к границе оптической сферы, за пределами которой он сделается видимым для ракеты.

Первое время ракета как будто специально летела прямо над катером. Все находившиеся на борту, за исключением сидящего за рулем Винтика, вскакивали, кричали и размахивали руками.

Оглянувшись на спутников, Винтик весело подмигнул и вновь сосредоточил свой взгляд на морской поверхности, где могли быть рифы или торчащие на отмелях камни. В этот момент ему показалось, что там, позади, появилось что-то такое, чего раньше не было. Винтик обернулся снова и внимательно посмотрел на остров. То, что он увидел, заставило его нахмурить брови.

Из-за конусообразного силуэта горы в небе быстро поднималась и разрасталась чёрная грозовая туча.

Остальные пассажиры, заметив перемену в лице командира, тоже обернулись и увидели, как туча с устрашающей скоростью обволакивает половину неба.

Вот уже тень накрыла остров, и его зелёный покров сделался свинцово-серым. Мощная волна ветра прокатилась по листве деревьев, ломая сучья. Воздух стал тяжёлым и наэлектризованным.

Катер был уже далеко от берега, до границы оптической сферы оставалось совсем немного. Винтик в нерешительности убавил скорость.

Пассажиры на приближение тучи отреагировали по-разному.

– Быстрее выруливайте в море! – выкрикнула Кроха. – Нас ещё успеют заметить!

– Греби к берегу! – завопил Пончик. – Пропадем!..

И он принялся вырывать из рук Винтика штурвал.

Кое-как его оттащили, но пока они боролись, остров исчез.

Катер всё-таки успел выйти за пределы оптической сферы.

Коротышки подняли головы… и у всех вырвался возглас отчаяния: ракеты над ними уже не было.


Тем временем тучи с пугающей быстротой заволокли всё небо, усиливающийся ветер погнал волну, приближался настоящий шторм и ураган.

Винтик повернул катер к берегу, но боковая волна, накатываясь на борт, несколько раз пыталась перевернуть судно. Чтобы избежать катастрофы, следовало вести катер галсами, то есть зигзагами, поочередно подставляя волне то нос, то корму. Нужно ли говорить, что достичь берега в таких условиях было делом почти невыполнимым.

Настоящая беда настигла путешественников, когда сел аккумулятор и электрический мотор заглох. Это случилось тогда, когда катер почти уже подошел к берегу. Судно, как скорлупку, стало швырять из стороны в сторону и относить обратно в открытое море.

– Теперь все в трюм! – скомандовал Винтик. – Будь что будет. Если не расшибемся о камни, может быть, как-нибудь перекувыркаемся.


Не будем описывать те ужасные часы, которые путешественники провели в наглухо задраенном трюме затерявшегося в круговерти волн катера. Несчастные коротышки перекатывались там, словно сухие горошины в трещотке.

Только ближе к ночи шторм начал утихать.

Когда море совсем успокоилось, друзья вылезли на палубу, в изнеможении повалились в кресла и уснули.


Всю ночь отданное на волю ветров суденышко гуляло по морю, а с рассветом наступил полный штиль. Ни малейший ветерок, ни одна морщинка на воде не тревожили спокойную тёмно-синюю гладь. Вылезающее из-за горизонта пламенное колесо дневного светила бросило свои едва тёплые ещё лучи на лица затерянных в океане путешественников. Они начали просыпаться.

– Ах… – сказала Кнопочка, потягиваясь. – Мне сейчас приснилось, что у нас в Цветочном городе сломался водопровод и я никак не могу напиться…

– А меня будто бы посадили в железную бочку и пустили с вершины горы, – поделился Винтик. – Будто бы я катился и кувыркался внутри и набил себе шишек, а потом бочка скатилась в море и я спокойно в ней плыву прямо домой…

– Ну, насчет шишек – это вам не приснилось, – заметила Кроха. – Мы тут, кажется, все набили шишек предостаточно. А вот я во сне пришла в наш лучший ресторан на Центральной площади, и чего я там только не назаказывала…

Перчик и Кренделёк тоже признались, что им снилась какая-то еда и напитки.

Всё это было неудивительно, если вспомнить, что путешественники вот уже более суток ничего не ели. Они ведь даже не успели позавтракать перед выходом в море.

– А ну-ка, Пончик, передай сюда неприкосновенный запас из багажного отделения! – бодро распорядился Винтик.

До этого момента Пончик сидел притихший, в надежде на то, что про "НЗ", может быть, как-нибудь и позабудут. Дело в том, что последнюю оставшуюся от всех запасов пачку ореховых сухарей он только что тихонечко скушал и запил последними каплями лимонада из последней бутылки.

За истекшие несколько дней жизни в гроте Пончик приспособился большую часть времени проводить в катере, куда он залезал отдохнуть после обеда и откуда вылезал только к ужину. Там он устроил себе вполне уютное гнездо из двух матрасов и подушки, а лёгкое покачивание и плеск волн за бортом как нельзя лучше способствовали отдыху. Приблизительно в пять часов он просыпался и устраивал себе полдник, состоявший из хранившихся в катере продуктов "НЗ", то есть неприкосновенного запаса, который по морским правилам должен иметься на всяком спасательном плавсредстве. До шести часов Пончик хрустел там всевозможными галетами и вафлями, запивая их концентрированными соками и компотами. Потом он ложился соснуть ещё пару часов, а потом отправлялся вместе со всеми ужинать.

Таким образом, в катере не осталось ни малейших запасов еды и питья. Впрочем, по счастью, там была ещё металлическая канистра с дистиллированной водой, предназначенной для технических целей.


Напившись воды, друзья попытались разобраться, куда исчезли все продукты. Больше всех возмущался Пончик.

– Как же так? – вертелся он на своём месте, снова и снова заглядывая в багажник и под сиденья. – Кто же мог это сделать? Я бы этому нехорошему коротышке руки повыдёргивал. Наверное, это дикари харч слямзили, они без нас сколько раз в лагере шуровали… Или ещё тот… который ночью приходил из пещеры. Ему что было нужно? Небось, поживиться хотел за наш счет…

Пончик продолжал суетиться, не замечая того, что все уже давно молчат и смотрят на него.

Вспомнив, где Пончик проводил в последние дни большую часть своего времени, все наконец сообразили, куда подевались продукты.

Когда он тоже замер, в испуге глядя на товарищей, в наступившей тишине Винтик сказал:

– Вот что, Понч. С продуктами всё ясно. За неприкосновенный запас ты ответишь. Сейчас с тобой о другом поговорим. Есть у меня к тебе несколько вопросов.

Глава сорок пятая ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

Почувствовав недоброе, Пончик напрягся.

– Есть у меня к тебе несколько вопросов, – продолжал Винтик. – И вот вопрос номер один. Что ты делал ночью с отверткой в руке – тогда, накануне аварии?

– Это когда же, что-то я не пойму?..

– А вот тогда, когда ты опрокинул тележку с посудой в кают-компании.

– Ах, тогда… Я просто попить выходил.

– А отвертка для чего?

– Нашел. Я же сказал, что нашел.

– И где же ты её нашел?

– На полу. В коридоре.

– Вот тут ты врёшь: это отвертка специальная, она лежала в отдельном ящичке для инструментов. Это отвертка для одного-единственного винта на корабле, и валяться она нигде не могла. Я тогда сразу не сообразил – подумал, что сам где-нибудь выронил. А когда в руки взял, то увидел, что отвертку эту я потерять никак не мог. Ни я, ни Шпунтик, ни Знайка. Потому что это вообще не отвертка. Это ключ для регулировки высоты телескопической мачты, чтобы ходить под парусом. Но "Стрекоза" под парусом в море ещё не ходила, а следовательно, кто-то взял ключ по незнанию. И кто же его взял?

– Да, кто?

– Молчи лучше! Осмотрев ключ, я заметил, что конец его весь поцарапан, будто им что-то гнули и корёжили. И провода рвали… – добавил Винтик многозначительно и посмотрел на Пончика.

Пончик весь обмяк, губы у него задрожали.

– После аварии я никак не мог понять, – продолжал Винтик, – почему "Стрекоза" с ее безотказным механизмом вдруг будто бы взбесилась и понеслась прямо на скалы. Тогда я не успел толком ничего разглядеть, но, побывав на борту уже после аварии, я нашел неисправность. Кто-то нарочно залез в пульт управления и искорёжил важнейший участок электронной схемы. И сделал он это тем самым ключом, на котором остались следы этого ужасного вредительства. И кто же мог совершить такой злодейский поступок?

Теперь этот вопрос уже не требовал ответа.

У Пончика было ощущение, подобное тому, как если бы он сорвался с самой высокой скалы и стремительно падал в самое глубокое ущелье…

– Но зачем?! – воскликнула Кроха после всеобщего тягостного молчания. – Ведь, испортив корабль, он подвергал себя такой же опасности, как и всех остальных!

– А это уже вопрос номер два, – сказал Винтик. – Почему в катере сразу после аварии оказался горячий термос и гора свежей провизии?..

Чайка отрывисто крикнула, спланировав в бреющем полёте. Пончика передёрнуло так, что дрожь прошла по всему борту.

– А то, что при ударе он самопроизвольно выстрелился, говорит о том, что катапультирующее устройство было снято с предохранителя. То есть, кто-то из пассажиров готовился сбежать на этом катере раньше, чем на судне обнаружится неисправность… И кто бы это мог быть?

Это был ещё один вопрос, не требовавший ответа.

Некоторое время коротышки молчали, потрясённые услышанным. С кормы доносились всхлипывания, это плакал Пончик.

– Простите, но мне непонятно, – снова подала голос Кроха. – Здесь нет логики. Для того чтобы сбежать на катере, вовсе не обязательно ломать "Стрекозу"!

– Логику проследить нетрудно, – возразил Винтик. – После того как диверсия, по мнению злоумышленника, не удалась (он теперь называл Пончика не иначе как злоумышленником), и судно продолжало двигаться к острову, он решился бежать на катере.

– А зачем вообще было ломать что-то на "Стрекозе"? – высказала своё недоумение Кнопочка.

– По-видимому, злоумышленник надеялся на то, что ремонт судна займёт время, достаточное для того, чтобы сюда успела прибыть ракета со спасательной экспедицией, – пояснил Винтик.

– Тогда понятно, – сказала Кнопочка. – Но мне всё же не верится, что такой жалкий трус мог решиться бежать на катере в одиночку.

– Погодите, – вспомнила Кроха. – Весь вечер перед аварией он о чём-то шептался с этим… Пачкулей Пёстреньким. А ведь они, кажется, раньше никогда не были приятелями?..

– Точно!.. – прошептала Кнопочка. – Они долго о чём-то разговаривали, а потом вместе вышли. Интересно, куда они после этого направились?

Перед коротышками стала вырисовываться вся картина ужасного злодеяния, содеянного Пончиком при возможном участии Пачкули Пёстренького. В полнейшем изумлении все молчали.

– Да! Да! Это все он! – закричал вдруг Пончик истерическим голосом. – Он всегда меня ненавидел! Он угрожал… Я хотел пойти и всё рассказать, но он угрожал!..

– Да кто же?! – воскликнули все хором.

– Как это кто?.. – плаксиво выкрикнул Пончик. – Это он, Незнайка!..


Подобное заявление было совершенно неожиданно и тем более странно, что о Незнайке до сих пор никто вообще не упоминал.

– Да что же тебе Незнайка-то сделал? – сокрушённо покачала головой Кнопочка. – Опять всё врёшь?

– Да, да! – настаивал Пончик, размазывая слёзы по щекам. – Это он испортил все механизмы на корабле! А когда той ночью я его застал за этим ужасным вредительством, он сунул мне в руки отвертку, толкнул на тележку с посудой и убежал.

– Ты ври, да не завирайся! – сказал Винтик. – Где это ты его застал, что он толкнул тебя на тележку?..

– Ах вот как? Я вру? Так спросите у него сами! – потребовал Пончик.

– Почему же ты об этом никому не рассказал?

– Как же я мог рассказать, если он обещал выбросить меня за борт!

Все смотрели на Пончика с недоверчивым изумлением.

– Нет, всё он врет, на Незнайку это совсем не похоже, – уверенно заявила Кнопочка. – Незнайка, конечно, разгильдяй и фантазёр, но на такое он не способен.

– Ах, не способен? – плаксиво закричал Пончик. – А кто притащил меня сюда, то есть на "Стрекозу", воспользовавшись тем, что я во время некоторого облегчения в ходе коварной болезни забылся сном? Кто ещё раньше обманом заманил меня в ракету и запустил на Луну? И на это он тоже не способен?

Как ни крути, это было правдой.

– Прекрати орать сейчас же! – приказал ему Винтик. – От тебя уши болят. Допустим, что Незнайка из каких-то неведомых нам пока соображений испортил систему управления кораблём. Допустим, что он тебе угрожал и ты испугался. Но остаётся ещё катер. Его готовил к плаванию тоже Незнайка?

– Нет, – неожиданно сказал Пончик. – Это не он.

Все посмотрели на него с интересом.

– Это Пёстренький его готовил. Они ведь заодно!..

В голосе Пончика опять появились истерические нотки.

– Ах вот как, ещё и Пёстренький, – недоверчиво протянула Кнопочка. – А о чём ты с ним так долго разговаривал тогда, перед аварией?

– А вот об этом самом. Он пытался склонить меня к побегу. Они с Незнайкой хотели бежать со "Стрекозы" на катере и хотели, чтобы я тоже был с ними заодно.

– Для чего же они хотели бежать?

– Не знаю, испугались, наверное…

Никто, конечно, Пончику не поверил. Не могло быть, чтобы такие отчаянные искатели приключений, как Незнайка и Пёстренький, испугались трудностей. Другое дело, что именно по причине своих склонностей к различным авантюрам они вполне могли попытаться добраться до острова раньше всех. Это еще, с натяжкой, можно было допустить.

– Скажите, Пончик, – негромко и вежливо поинтересовалась Кроха, – а что вы делали в тот вечер, перед ужином, в каюте доктора Пилюлькина?..


Пончик похолодел. К этому вопросу он был не готов. Это был для него очень и очень неприятный сюрприз. До сих пор он находился в полной уверенности, что никто не мог видеть, как он прокрался в каюту Пилюлькина. Он выкрал из докторского чемоданчика снотворные таблетки и за ужином подбросил их Незнайке в чай, поскольку тот мог помешать осуществлению его планов…

– В какой ещё каюте? – грубо огрызнулся Пончик. – Не был я ни в какой каюте, кроме своей собственной.

– А вот и врёте, – возразила Кроха. – Я сама видела, как вы туда прокрались. Я была под лестницей и примеряла спасательный жилет. Там было темно, и вы меня просто не заметили.

– Сама вы врёте! Ничего я не знаю, никуда не ходил!

Это была его ошибка. Поверили, конечно, Крохе. Если бы Пончик был немного сообразительнее, он мог бы сказать, что просто искал для себя таблетку от головной боли. Но он сам загнал себя в угол.

– Теперь я понимаю, – задумчиво сказала Кнопочка, – почему Незнайку ни с того ни с сего сморил сон… Негодяй! Отравитель! – закричала она и бросилась на Пончика с кулаками.

Получив несколько затрещин, Пончик опять заплакал.

– Хватит! – приказал Винтик. – Теперь ясно, что он всё врал.

– Давайте выбросим его за борт, – предложил кто-то ехидным голосом.

И Пончик, окончательно потеряв голову, сдался. Обливаясь слезами, он рассказал всё как было. Он ползал на коленях и молил о пощаде.

– Ладно, на берегу разберёмся, – проворчал Винтик. – Сейчас нам надо самим как-то уцелеть. Если ракета не появится, нас уж ничто не спасёт…

– А есть как хочется… – пожаловалась Кнопочка, – просто, кажется, сейчас в обморок хлопнусь.

Все остальные тоже завздыхали и заохали.

Увы! Затерянным в океане коротышкам оставалось лишь уповать на волю случая.

Постепенно разговоры стихли. Коротышки лежали в креслах, глядя в небо и надеясь на то, что ракета вдруг появится и спасёт их от неминуемой гибели.


Тягостные минуты складывались в часы, но ничего не менялось. Положение становилось всё более угрожающим и мучительным.

Когда тишина в катере затянулась и стала невыносимой, Кренделёк заговорил:

– В одной книжке я читал, что когда потерпевшим кораблекрушение становится нечего есть, то они выбирают кого-нибудь из своих спутников…

Пончик открыл глаза.

– Да, я тоже такое слышал, – отозвался Перчик. – Я даже могу сказать, кого в таких случаях выбирают для цели съедания.

Пончик шевельнулся.

– Ну, кого именно съедают по морским правилам, это всем известно, – сказал Кренделёк. – Съедают… – он выдержал паузу, – самого толстенького!

Пончик подскочил:

– Прекратите! Что за дурацкие шуточки! Я не позволю над собой так издеваться! Я нездоров… Вы не имеете права, вы отве…

И тут он увидел нечто действительно страшное. Навстречу катеру стремительно резал воду острый акулий плавник. Судя по его внушительному размеру, акула была чрезвычайно крупная, такой ничего не стоило опрокинуть катер и растерзать пассажиров.

Акула сделала плавный вираж перед самым бортом, и через мгновение катер ощутимо качнуло.

– Крупный экземпляр, – пробормотал Кренделёк.

– Не к добру мы собирались съесть коротышку, – вторил ему Перчик.

Акула сделала ещё один круг, и катер качнуло так, что пассажиры, ухватившись кто за что, с трудом удержались.

– С третьего захода она нас перевернет, – сказал Винтик. – Придётся опять лезть в трюм. Корпус ей не по зубам, а кувыркаться внутри нам не привыкать…

– Час от часу не легче, – выдохнул Перчик, указывая на противоположную от акулы сторону.

На поверхности воды появилась подводная лодка с чёрным пиратским полотнищем на флагштоке…

Глава сорок шестая НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ СОБЫТИЙ

С утробным бульканьем подводная лодка поднялась до уровня ватерлинии. На несколько секунд наступила полная тишина, а затем послышался медленный, зловещий звук отвинчиваемой изнутри железной крышки люка.

И тут, нарушив тягостное молчание, кто-то в катере неуверенно прошептал:

– Ракета…

Коротышки подняли глаза к небу и закричали вразнобой, что было сил, в одно мгновение буквально одурев от радости:

– Ракета! Ракета!! Ракета!!!

Прямо над ними, быстро и плавно снижаясь, сверкала на солнце огромная, как дирижабль, великолепная серебристая ракета с крупными ярко-красными буквами на фюзеляже: "ЛУНА-4".

И в этот же момент с громким металлическим лязгом откинулась тяжёлая крышка люка подводной лодки и из отверстия высунулась голова Знайки.

Знайка поправил очки на переносице и приветливо помахал рукой:

– Здорово, братцы!

Слёзы брызнули из глаз почти потерявших надежду на спасение коротышек. А на железной палубе подлодки начали появляться Шпунтик, Гусля, Пилюлькин, Молчун, Ворчун, Тюбик, Пулька, Торопыжка, Растеряйка, Авоська, Небоська и Сиропчик.

В это время ракета приблизилась к акуле на расстояние, достаточное для того, чтобы та попала в зону невесомости.

Вместе с дрожащими как студень клочьями воды акула взлетела в воздух. В ужасе она стала извиваться так, будто её бросили на раскалённую сковородку.

Ракета плавно легла на воду и встала торчком, как поплавок.

Акула шлёпнулась в море и, ударив мощным хвостом по воде, моментально скользнула в глубину.

(Кстати сказать, эта акула, под впечатлением неожиданного и никогда доселе не испытанного ощущения полета, сошла с ума. Она долго мчалась со скоростью торпеды куда глаза глядят, пока силы её не оставили. Некоторое время она лежала на дне в совершенном забытьи. Очнувшись же, она вообразила себя птицей и с тех пор постоянно норовила выпрыгнуть из воды и воспарить к облакам. Стая дельфинов из жалости взяла её под свою опеку. Сумасшедшая акула дожила до глубокой старости, и посмотреть на неё собирались морские жители из самых отдаленных уголков морского царства.)

После того как ракета приняла в воде вертикальное положение, из дверцы в её носовой части показались астроном Стекляшкин и инженер Клёпка. Изнутри слышалось радостное тявканье Бульки.

Пассажиры катера перебрались на покатую железную палубу "Медузы" и обнимались, размазывая слезы радости по щекам.

Когда они успокоились, Знайка велел всем перебраться в ракету.

Рассевшись в маленькой круглой кают-компании, путешественники постепенно затихли. Один только Булька никак не мог успокоиться. Он радостно скулил и терся мордой о колени своего хозяина.


– Итак, – объявил Знайка, – мы снова вместе.

– Ура-а… – жиденько затянул чей-то голосок (кажется, Небоськи), но его не поддержали.

– Но! – строго поднял вверх указательный палец Знайка. – На острове остались пленники, а потому радоваться нам ещё не время. Мы должны вернуться на остров, освободить коротышек и уничтожить все эти опасные механизмы.

– Ну, совсем-то уничтожать не стоит, – заметил Винтик. (Он, как и остальные, поглощал сейчас имевшиеся в ракете продовольственные запасы.) – Можно и не совсем…

Винтик рассказал о тех четырёх роботах, которых он перепрограммировал с намерением впоследствии обратить на пользу коротышек.

Такая информация всех заинтересовала и обрадовала. Но, прежде чем начинать взаимные расспросы, Знайка распорядился взять курс на остров, где их помощи с нетерпением дожидались оставшиеся там пленники и пленницы.

– Да где же, в конце концов, этот ваш остров?!! – разом воскликнули Стекляшкин и Клёпка. – Тысячу раз мы облетали этот участок шаг за шагом и не нашли никакого острова!

Коротышки понимающе захихикали, а Знайка спокойно рассказал двум растерянным навигаторам о секрете оптической сферы.

– Тьфу ты, ёлки-палки! – сказал Клёпка. – То-то, я смотрю, чайки летают… Надо было с самого начала на том месте приводниться.

– Только тогда бы вы не приводнились, а всё-таки приземлились, – заметил Сиропчик.

– Что было бы для них чрезвычайно опасно, – подхватил Знайка. – Ведь они могли стать такими же пленниками, как и все остальные. А в распоряжении злобных механизмов оказался бы прибор невесомости.

Коротышки дружно закивали и заохали, вообразив, что такое могло на самом деле случиться…


Шпунтик вернулся на "Медузу" и начал неспешную буксировку ракеты в сторону острова. А Винтик остался в ракете и начал рассказывать всё по порядку. О том, как они сначала преследовали подводную лодку, а потом увидели остров; как ходили в заброшенную деревню и как лазали в кратер; как их смыло дождевым потоком в пещере и как они попали на катере в бурю.

Более всего Знайку взволновал рассказ Винтика об аппарате, расположенном в кратере вулкана.

– Грандиозно! Без сомнения, это космический летательный аппарат! – забегал он в волнении по крошечной, выстланной ковром кают-компании. – Находящиеся в нём коротышки защищаются от роботов силовым колпаком. Стало быть, они наши союзники и нам необходимо во что бы то ни стало с ними встретиться. Вы говорите, в кратер можно проникнуть с места стоянки? Так нужно немедленно туда отправиться!

– Сегодня сюда прибудут еще четыре ракеты из Солнечного города, – вяло сообщил Стекляшкин. – Они там, наверное, думают, что мы здесь с Клёпкой спим или в шахматы играем… Пусть теперь сами попробуют поискать.

Знайка на мгновение задумался. С одной стороны, не предупредить спасателей из Солнечного города было бы, мягко говоря, не по-товарищески. С другой стороны, он хотел оставить себе ещё один шанс. В конце концов, экспедиция под его руководством была захвачена в плен – он же и должен расправиться с роботами и разгадать тайну проклятого острова…

– Да, – произнёс он неуверенно, – пожалуй, мы сами должны разобраться в этом деле.

– Правильно! – поддержал его Клёпка. – Пускай тоже поищут этот остров. А то, выходит, мы плохо искали…

Знайка болезненно поморщился, но кивнул.


Вскоре собравшиеся на побережье острова дикари смогли наблюдать престранную картину: ракета и катер парили над водой в зоне невесомости, привязанные веревочкой к буксировавшей их подводной лодке.

Путешественники рассчитывали таким образом зайти в акваторию западной части острова, под прикрытием высокого скалистого берега продвинуться южнее и укрыться в гроте.

В пути Знайка рассказал друзьям о том, как пленникам удалось завладеть "Медузой" и бежать с острова.

Вот как было дело.

Глава сорок седьмая ПОБЕГ

Разразившаяся днём раньше буря нарушила обычный распорядок в стане врага. Работавших в котловане коротышек с началом проливного дождя согнали в спальный сарай, где они впервые за время пленения смогли хорошенько выспаться и отдохнуть.

Струйки тёплой воды текли изо всех щелей кое-как сработанной крыши, но никто не обращал на это внимания. Многие только удивлялись, почему с началом ливня работы в котловане были прекращены. Вряд ли кто-нибудь заботился о том, чтобы пленники не промокли. Скорее всего, директор беспокоился о роботах. От недолгих дождей их защищали длинные плащи, но во время затяжного ливня повсюду образовывались глубокие лужи. Любой из роботов мог упасть в такую лужу, просто поскользнувшись.

Стражники столпились под специальными навесами, а пленные коротышки были предоставлены самим себе. Поболтав немного, они улеглись спать. Знайка сделал очередную запись в своем дневнике и тоже с удовольствием растянулся на травяном матрасе. Дождь был такой тёплый, что от земли поднимались клубы пара.

Он проснулся, когда вечером вернулись малышки, работавшие на фабрике. Знайка и Огонёк тотчас уединились в уголке барака и стали обсуждать план побега.

– Прежде всего необходимо решить, кто будет участвовать в побеге, – сказал Знайка. – Достаточно одного-двух коротышек для того, чтобы выйти на плоту в море и быть замеченным ракетой.

– Однако вы забываете об опасности, угрожающей беглецам со стороны аборигенов, – возразила Огонёк. – Этим дикарям ничего не стоит расправиться с несколькими коротышками. Но если в побеге будет участвовать целая группа, отряд, вооруженный камнями и дубинками, то, перед тем как нападать, дикари ещё десять раз подумают…

– Согласен с вами, уважаемая коллега (Знайка стеснялся называть свою знакомую по имени и обращался к ней не иначе как "уважаемая коллега"), однако заметьте, что если один-два малыша могут под покровом ночи пробраться к берегу незамеченными, то отряд, скорее всего, привлечёт к себе внимание дикарей.

– А вы, уважаемый коллега, упускаете из виду другое важнейшее обстоятельство: десять-пятнадцать малышей могут быстро связать достаточно большой плот. Маленький же просто затеряется в океане, и ракета его не заметит.

– Хорошо, вы меня убедили, – согласился Знайка.

– Теперь выбирайте себе надёжных спутников.

– Вы остаётесь?

– Давайте просчитаем на несколько ходов вперед. Предположим, что всё идет по плану и ракета высаживается на острове. Поскольку она практически неуязвима, директор сгоняет всех внутрь горы и блокирует входы. Начинается осада, переговоры…

– Да, я понял. Ваше присутствие там будет чрезвычайно полезным. Я также попрошу остаться инженера Буравчика из Земляного города. Это очень смышленый и решительный малыш, вот увидите, он ещё себя проявит.

– Думаю, что изнутри нам будет легче подорвать надежность обороны противника.

– Вы рассуждаете не как малышка, а как опытный стратег.

– Это понимать как упрек или комплимент?

Знайка в ответ только смущённо покраснел и пробормотал что-то невразумительное. Как ни странно, его собеседницу такая реакция вполне удовлетворила.

– Итак, решайте, кто отправится с вами, – сказала Огонёк, выдержав порядочную паузу.

– Здесь со мной ещё двенадцать малышей из Цветочного города. Наверное, они и отправятся.

– Прекрасно. Ветер, кажется, совсем стихает, но в темноте вы всё равно не найдете дороги в зарослях. Дождитесь рассвета и отправляйтесь, – посоветовала Огонёк. – Прощайте.

По рассеянности Знайка тряс ей руку немного дольше, чем того требовала вежливость.


За час до рассвета, когда звёзды еще не погасли, но восток уже начинал чуть-чуть светлеть, Знайка тихонько растолкал своих друзей и собрал их вокруг себя. Проспав подряд не менее четырнадцати часов, все чувствовали себя бодро и уверенно. Известие о предстоящем побеге было встречено с нескрываемой радостью.

– Так что же мы стоим! – запрыгал на месте Торопыжка. – Пойдёмте скорее вязать плот!

– Погоди, погоди, – осадил его Пилюлькин. – В такую темень нельзя идти через заросли. Ненароком кто-нибудь может свалиться в обрыв или выколоть себе глаз сучком.

– Ты, Торопыжка, всё куда-то спешишь, – проворчал Ворчун. – Вот когда поймают тебя голопузые, будешь тогда плакать и обратно проситься.

– Против голопузых мы вооружимся крепкими палками, – сказал Знайка. – И будем передвигаться по возможности скрытно. Нас тринадцать коротышек, и мы в случае чего сможем за себя постоять.

Он разбудил Буравчика и рассказал ему о побеге. Тот поначалу хотел обидеться, что его не берут, но Знайка объяснил, насколько важно именно сейчас остаться в тылу врага. И Буравчик согласился, пообещав не терять связи с Клюковкой.

Небольшая проблема возникла из-за ушибленной ноги Сиропчика. Бедняга всё ещё прихрамывал, и Пилюлькин настаивал на том, чтобы больной оставался лежать. Однако сам больной заявил, что пойдет вместе со всеми чего бы это ему ни стоило. Он сказал, что поползет ужом, цепляясь за ноги бросивших его товарищей.

Сиропчик также рассказал о своем недавнем сне или видении, когда ему явился Незнайка в образе чумазого аборигена. По его убеждению, это был верный признак того, что побег будет удачным. В конце концов Пилюлькин махнул рукой и пробормотал: "Делайте что хотите".

Как только начало светать, Знайка и его друзья нырнули в густые заросли. Роботы и малые шары наблюдения в этот момент развернулись в противоположную сторону: инженер Буравчик затеял шумную перебранку с одним из своих знакомых.


Сначала беглецы отошли как можно дальше от барака. Потом они изготовили себе длинные бамбуковые копья, которые одновременно могли служить как оружием, так и шестами для прыжков через небольшие речки и овраги. Шест под Сиропчиком подломился после первого же прыжка, и бедняга шлёпнулся прямо в ледяной ручей, подвернув здоровую ногу. Стуча зубами, он продолжил путь, хромая теперь на обе ноги. Для того чтобы помочь ему преодолеть очередную естественную преграду, коротышки выкладывали для него все свои двенадцать шестов мостиком.

– Ничего, ничего, – подбадривал Сиропчик обливавшихся потом товарищей. – Вы за меня не волнуйтесь, я уж как-нибудь…

Когда беглецы выбрались на берег моря, из лагеря послышался сигнал подъёма.

– Какой противный звук, – передернул плечами Гусля. – Как будто водят пальцем по стеклу.

– Ни за что туда не вернусь, – пообещал Тюбик. – Пускай что хотят со мной делают.

Коротышки столпились на песчаном пляже, смотрели на бескрайний морской простор, и сердца у них учащенно бились. Краешек солнца уже высунулся слева из-за горизонта, и фигуры беглецов стали отбрасывать на песок длинные тени.

– А теперь – быстрее за работу! – приказал Знайка. – Тащите сюда из леса всё, что покрупнее!

Все разбежались и начали выволакивать на берег сухие палки и щепки, которые казались им настоящими бревнами. Вскоре громоздкий и ненадежный плот был составлен, перетянут бесчисленным количеством сухих травинок и общими усилиями спущен на воду. Знайка с минуту скептически разглядывал плот, а потом попросил ловкого Торопыжку залезть на пальму и оглядеться: спокойно ли море, не видно ли на горизонте тучи и не появилась ли где-нибудь вдалеке ракета.

Торопыжка быстро вскарабкался на дерево и с самой верхушки начал докладывать о том, что видит.

– Вижу на горизонте точку!

– Куда она движется?

– Сюда, в нашу строну! Похоже, это ракета!

– Надо быстрее отчаливать. Как там море?

– На море спокойно. Тишь да гладь!

– Ну, спускайся быстрее!

– Погодите! Там что-то всплывает! Это "Медуза"… Да, это точно она! Подходит к причалу!

– Ах, как некстати! – Знайка готов был рвать на себе волосы от досады. – Они нас заметят, слишком близко!..

– Ой! – закричал вдруг Торопыжка.

– Что ещё такое?

– Ой-ой-ой!..

– Да что такое, говори!

– Сюда роботы бегут. По берегу, от причала! Они там "Медузу" встречали, а теперь нас заметили!..

Торопыжка мигом спустился с дерева и запрыгнул на плот. Вслед за ним на плот полезли и все остальные.

– Отставить! – твердо скомандовал Знайка, и все замерли. В эту минуту он принял для себя очень важное и в то же время рискованное решение.


Роботы стремительно приближались, взметая из-под железных ног тучи песка. Дрожа от страха, коротышки сбились в кучку и ожидали жестокой расправы. Им были знакомы и крепкие, как клещи, захваты металлических пальцев, и рубцы от тонких тугих верёвок, стянутых на запястьях.

И вот, когда до малышей оставалось всего десяток-другой шагов, Знайка выступил вперёд и крикнул:

– Эй, вы! Вас всего трое, а нас больше, поэтому вы должны нас слушаться! Замрите и стойте!

От волнения у Знайки закружилась голова; последующее за этими словами мгновение показалось ему часом.

И роботы послушно остановились.

Произошло то, на что Знайка и рассчитывал: не подлежащая сомнению информация о том, что роботов трое, а коротышек больше, не ставила под сомнение информацию последующую, якобы вытекающую из предыдущей, но на самом деле ложную.

Подобные опыты Знайка раньше успешно проводил и раньше. Сейчас же главное заключалось в словах "вы должны нас слушаться". Если эта установка сработала, то отныне роботы должны были выполнять команды любого из зафиксированных их зрением тринадцати коротышек.

– Прикажи им сесть, – шепнул Знайка Пилюлькину.

– А ну-ка, присядьте, голубчики, – ласково приказал тот.

Роботы послушно сели на песок.

– Скажите "гав", – потребовал Шпунтик.

– Гав! – хором сказали "цирики", которым до сих пор было строжайше запрещено разговаривать с пленными.

– Ура-а-а!!! – закричали все сразу и принялись наперебой требовать, чтобы их недавние мучители говорили то "мяу", то "ква-ква", то "кукареку".

Это была пока ещё не большая, но очень обнадёживающая победа.

Глава сорок восьмая ВЕТЕР УДАЧИ

– Эй, Ушан! – хрипло кричал капитан Чёрная Борода на пиратов, выгружавших из подводной лодки внушительного вида сундук. – И ты, Профессор! Олухи безмозглые, сейчас уроните!..

Не успел он это произнести, как Ушан и Профессор действительно уронили на причал сундук, обитый железом. Откинулась крышка, и на доски посыпались золотые монеты, украшения и драгоценные камни.

Капитан стал в ярости топать ногами и выкрикивать замысловатые морские ругательства. Пару раз он огрел веревкой "неуклюжих олухов", которые с понурым видом собирали драгоценности и укладывали их обратно в сундук.

– Уберите этих идиотов, чтобы я их больше не видел! Пусть другие тащат, морских ежей в глотку!..

Сундук подхватили двое других разбойников, а Ушан и Профессор куда-то незаметно испарились.

Однако и теперь дело не клеилось. Продолжая браниться, капитан подбежал сам, чтобы показать, "как это делается". Он оттолкнул одного из "еще двоих безмозглых дураков", обеими руками схватился за медную ручку, с кряхтением приподнял край сундука – и тут же опустил его себе на ногу.

Взвыв от боли, разбойник запрыгал по причалу с такими словами, от которых даже у его отпетой команды вытянулись физиономии. Все сгрудились на самом конце причала, со страхом ожидая, на кого теперь обрушится сила капитанского гнева.

– Похоже, наш старикан встал сегодня не с той ноги, – пробормотал рыжий пират по прозвищу Живчик.

– Гы-гы-гы… – тихонько прогудел здоровенный, выше на голову всех остальных, пират по прозвищу Железяка. – Ноги… Гы-гы-гы…

– Капитан сейчас говорил по телефону, – пояснил Нос, первый помощник. – Ему здорово влетело от директора. Ночью из барака сбежали сразу тринадцать коротышек, и почти все – наши…

– Видать, это те самые, которые шустрые попались, – высказал предположение пират по прозвищу Циклоп, у которого была черная повязка вместо глаза. – Они директору сразу не понравились.

– Навели они тогда шороху на "Медузе", – заметил Лопух. – Капитан им этого не простит…

– Он уже отправил цириков осматривать берег, – сообщил Угрюмый. – Если тех не найдут – нам достанется.

– Не могу я больше так! – заныл Плакса. – Зачем, зачем мы в это дело ввязались!..

– Не скули, малявка, – прохрипел Костыль, корабельный кладовщик. – Домой вернёмся богачами!

– Пропадём мы здесь, пропадём!.. – возбужденно зашептал Кошмарик, но тут же получил зуботычину от Железяки.

Еще трое пиратов – Молоток, Пузырь и Зубарик – высказаться не успели, потому что капитан, слегка оправившись от боли, принялся охаживать всю компанию толстой просмоленной веревкой.

Загнав пиратов на самый край причала, он с наслаждением лупил направо и налево, куда попало, не позволяя никому прошмыгнуть себе за спину.

Вдруг капитан почувствовал, как железная рука опустилась ему на плечо. Он медленно повернул голову, поднял глаза и увидел бесстрастно поблескивающие черные очки "Одиннадцатого" робота. Поблизости стояли еще двое стражников – "Двенадцатый" и "Тринадцатый".

Капитан удивился.

– Эй, ты, придурок… – дёрнул он плечом, но не договорил, потому что пальцы железного механизма сдавили его плечо.

Тяжелая рука робота стала медленно опускаться, ноги у бородатого капитана подогнулись, он упал на колени.

– Выстроиться в цепочку по одному! – продребезжал "Одиннадцатый".

Пираты в растерянности загалдели и затоптались на месте.

– Позвольте, это какая-то ошибка! – подал голос Профессор. – Вы обязаны нам подчиняться, мы сотрудничаем с директором!

К нему приблизился "Двенадцатый", молча взял его за горло и приподнял. Профессор несколько секунд подрыгал ногами – и затих. Робот поставил его на место и вынул из кармана верёвку.

– Выстроиться в цепочку по одному, – повторил "Одиннадцатый".

На этот раз пираты послушно выполнили приказ и замерли, взволнованно дыша друг другу в затылок. Их связали и повели на веревочке, словно дошколят, вглубь острова.


Первым в колонне оказался Профессор. Он сильно хрипел и шатался из стороны в сторону. Последним волочил свою ушибленную ногу капитан. Он молча сопел и громко скрежетал зубами.

Прекрасно зная крутые замашки механических стражников, пираты боялись и пикнуть. Тем не менее, лихорадочно соображавший и постоянно вертевший во все стороны головой помощник капитана Нос успел что-то заметить в прибрежных кустах. Ему показалось, что, щуря глаза и зажимая себе рты, оттуда выглядывают те самые беглые коротышки. В волнении Нос дёрнулся, но тонкая бечёвка тут же больно впилась в запястья, а роботы грозно повернули головы в его сторону. "У-у-мм!.." – только и смог простонать про себя Нос в бессильной ярости.

Вереница из пятнадцати коротышек и трех роботов растянулась далеко по узкой тропинке. Эта дорога была пиратам хорошо знакома, но никто из них не предполагал, что когда-нибудь отправится по ней со связанными руками.

Будучи самым сообразительным в этой шайке, Нос продолжал мучительно обдумывать причины случившегося. Наконец его осенило: "Да ведь они принимают нас за тех самых беглых пленников!" Он завертелся, сгорая от желания объявить всем о своей догадке. Но, встретившись глазами с непроницаемыми стеклами очков "Одиннадцатого", моментально вжал голову в плечи.

"В их программе что-то разрегулировалось, – продолжал он усиленно соображать, глядя себе под ноги. – Возможно, что, когда на берегу они преследовали настоящих беглецов, в их механизмы попала морская вода…"

Выбрав момент, Нос едва слышно шепнул идущему впереди Кошмарику:

– Они принимают нас за беглых пленников!..

За несколько секунд весть облетела всех пиратов, вплоть до идущего впереди Профессора. Один только капитан Чёрная Борода, который плелся позади Носа и рычал от злости, всё ещё не понимал, в чём дело.

Проконвоировав пиратов до котлована, роботы-цирики сдали их другим стражникам, надзиравшим за работающими в котловане коротышками. А сами отправились к директору, чтобы доложить, как всё замечательно сложилось.

В котловане цирики распределили пиратов по работам – долбить, таскать, крутить. Не имея выбора, они послушно работали, в надежде на то, что сейчас всё разъяснится и их освободят.

Но время шло, а ничего не менялось. Более того, настоящие пленники то и дело норовили дать пиратам тумака или больно пнуть ногой, а шар за медлительность и нерасторопность жалил разбойников направо и налево.

Так, в невыносимых для пиратов мучениях, прошел час, другой, третий… Никаких признаков того, что недоразумение разъяснилось, не было видно.

По жестокой иронии судьбы капитану доставалось больше всех: он был поставлен отдельно от своих – на чёртово колесо. Это колесо считалось здесь самым тяжёлым видом работ, на него попадали новички или провинившиеся. Обливаясь потом и всё ещё не понимая происходящего, капитан волочил по кругу больную ногу. И если бы не регулярно достающиеся ему "стимулирующие" удары хрустального шара, он бы давно уже свалился без чувств.


Что касается директора, то дело обстояло следующим образом.

Ещё ранним утром, когда обнаружилось отсутствие тринадцати коротышек, ему под горячую руку попался Чёрная Борода, который доложил по радиотелефону о прибытии на остров "Медузы". Сорвав на нём первый приступ ярости, директор направился в свою секретную лабораторию, откуда не выходил до полудня. Там он попытался ускорить завершение работ над главным объектом (о нем несколько позже). До "часа икс" оставалось уже не более двух суток… Но роботы-электронщики требовали ещё несколько унций алмазов, без которых закончить объект не представлялось возможным.

Было ясно, что после столь массового бегства работников об ускорении работ в котловане не могло быть и речи. Директор рвал и метал.

Вернувшись из секретной лаборатории, он застал у дверей своего кабинета "Одиннадцатого", "Двенадцатого" и "Тринадцатого", мыслительные способности которых после утренних экспериментов на берегу пришли в совершенное расстройство.

Роботы доложили о том, что господа пираты оказались на деле злонамеренными беглецами, которые теперь благополучно водворены на свои рабочие места. Напоследок они поинтересовались, не прикажет ли хозяин перекрасить всю траву на острове в оранжевый цвет…

Схватившись за голову, директор бросился к экранам слежения и увидел в котловане всю пиратскую шайку. Вид у разбойников был столь жалкий, что даже пленённые ими самими коротышки перестали их обижать.

Тонкие губы директора растянулись в ядовитой усмешке. И, вместо того чтобы отдать распоряжение о немедленном освобождении своих союзников, он с наслаждением влепил капитану Чёрная Борода длинную очередь двойных болевых импульсов.

Глава сорок девятая СОДЕРЖИМОЕ «МЕДУЗЫ»

Когда вереница плененных роботами пиратов скрылась за поворотом, из-за кустов выскочили… нет, просто вывалились беглецы и наконец-то дали себе волю.

– Ой, держите меня! – хватался за живот Шпунтик. – Вот умора!..

– Ой, не могу! – надрывался Пилюлькин, повалившись на спину и дрыгая ногами в воздухе.

– А этот… в очках… – стонал Сиропчик. – Ошибка, говорит, ошибка!..

Кое-как угомонившись, друзья выбрались на причал и осмотрелись.

Вокруг не было ни души. Ракета всё ещё казалась точкой на горизонте, но эта точка немного увеличилась в размерах и слегка переместилась к югу.

– Если мы сможем вывести "Медузу" в море, – сказал Знайка, – и пойдём наперерез движению ракеты, то менее чем через час окажемся с нею примерно в одном месте. Если, конечно, нам повезёт, и она не изменит направление.

– А люк-то захлопнут! – сообщил Торопыжка, взобравшийся на рубку подводной лодки.

Знайка и Шпунтик озабоченно поспешили к "Медузе".

– Ну как, сможешь? – испытующе спросил Знайка, когда они тщательно осмотрели и ощупали прочный металлический запор крышки люка. – Времени у нас в обрез…

– Без шифра и ключей будет сложно, – деловито пробормотал Шпунтик. – И ломать нельзя. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Он стал вынимать из своих многочисленных карманов и раскладывать на шершавой чугунной крышке люка всевозможные инструменты. Он также зачем-то попросил у Пилюлькина его докторскую слуховую трубочку.

Тем временем остальные разглядывали сундук с золотом и драгоценностями, который так и остался стоять на причале.

– И где они набрали столько старья? – высказал недоумение Авоська.

– Что бы ты понимал в искусстве, – возразил Тюбик. – Это очень ценные работы древних мастеров.

– Да, это точно что-то очень древнее, – согласился Сиропчик. – Я видел такие в Солнечном городе, в музее. Интересно, где они все это нашли?

– Известно где, – проворчал Ворчун. – Из музея и слямзили.

– Нет, это не из музея, – не согласился Знайка. – Посмотрите: они все потускнели и покрылись зеленоватым налётом. Скорее всего, это добро со дна моря.

– Откуда же на дне столько драгоценностей? – недоверчиво спросил Пилюлькин.

– Существует научная гипотеза, – начал объяснять Знайка, – что когда-то там, где сейчас море, была суша…

– А там, где мы теперь живем, была вода? – подхватил Авоська.

– Не везде, конечно, – уточнил Знайка. – Но кое-где точно была вода. И вот в некоторых местах на дне моря сохранились целые затопленные города, которые существовали так давно, что толком о них никто ничего не знает. Существует несколько научных гипотез…

Но тут, помешав Знайке развить интересную мысль, крышка люка с лязгом открылась и сидевший верхом на рубке Шпунтик сделал всем широкий приглашающий жест рукой.

Один за другим коротышки юркнули в чрево пиратской подводной лодки. Не теряя времени, Шпунтик завёл мотор, и уже через секунду "Медуза" рванулась с места, набирая скорость и одновременно погружаясь под воду. Когда над поверхностью остался один только перископ, никакая погоня беглецам была уже не страшна. Даже если директор отправит за ними "летающее блюдце".


Вздохнув наконец свободно, коротышки разбрелись по отсекам. Вспомним, что семеро из них – Знайка, Шпунтик, Пилюлькин, Пулька, Торопыжка, Авоська и Небоська – прибыли на остров как раз на этой самой "Медузе", в то время как Тюбик, Гусля, Молчун, Ворчун, Растеряйка и Сиропчик были похищены "летающим блюдцем" ещё на первой стоянке "Стрекозы" и на подводной лодке оказались впервые.

– Фу, как тесно и грязно! – возмущался Гусля. – Сразу видно, что здесь хозяйничали разбойники.

– Да уж, это точно, – подтвердил Тюбик. – Компания здесь заседала колоритная!

– Просто возмутительно! – разорялся Пилюлькин. – Повсюду мусор, объедки, мухи летают!..

Продолжая осмотр, друзья обнаружили на камбузе Сиропчика, который набивал рот сухофруктами.

– Прекрати сейчас же! – закричал на него Пилюлькин. – Ты что, не видишь, здесь повсюду грязь, дизентерия!

Не в состоянии что-либо возразить с набитым ртом, Сиропчик развел руками.

– Сухофрукты надо сварить, – сказал Пилюлькин. – Это что? Целый мешок сухарей. Мы сейчас сварим компот и закусим сухарями.

Пока на камбузе варили компот, в кают-компании делали уборку и воевали с мухами, каждая из которых в сравнении с нормальным коротышкой была чуть ли не с ладонь величиной.

Наконец все расселись за столом и смогли позавтракать.

– Ой, горячо! – обжегся Торопыжка.

– Сухари прямо-таки каменные, – сетовал Ворчун. – Зубы можно переломать.

– А вы делайте, как я, – посоветовал Сиропчик. – Я каждый сухарик окунаю в компотик. Становится не горячо, и жевать удобно.

Послушавшись совета опытного Сиропчика, все принялись макать сухари в компот, и разговоры на время прекратились.

Только наспех перекусив, Знайка побежал в рубку и подменил Шпунтика. Когда же тот вернулся и снова встал за штурвал, Знайка отправился хорошенько осмотреть "Медузу".

У входа в шлюзовую камеру громоздилось с десяток металлических ящиков. Открыв наугад один из них, Знайка с удивлением обнаружил там комплект космического снаряжения: скафандр, комбинезон и баллоны со сжатым воздухом. То, что это было именно космическое, а не водолазное снаряжение, Знайка понял сразу: он сам конструировал в своё время нечто похожее. Удивительно было другое: это космическое снаряжение на "Медузе" использовали именно как водолазное! Не было никаких сомнений в том, что в этих скафандрах и резиновых комбинезонах уже не раз погружались в воду.

Знайка стал открывать все ящики подряд и в нижних обнаружил нетронутые, аккуратно уложенные комплекты. Дальнейший осмотр выявил простую закономерность: те комплекты, в баллонах которых кончился запас сжатого воздуха, отставлялись как уже непригодные, а в новых пираты погружались в воду. Для чего? Красноречивее всего это объяснял оставшийся на причале сундук, набитый поднятыми со дна старинными драгоценностями.

Сам факт существования на подводной лодке космического снаряжения Знайку не очень удивил. После всего, что произошло за последние десять дней, его вообще было трудно чем-либо удивить.

Оставив ящики, Знайка продолжил осмотр судна и заглянул в каюту капитана.

Среди грязи и запылившегося хлама его внимание привлек судовой журнал в засаленном кожаном переплете. Страницы журнала были испещрены неразборчивыми каракулями и цифрами. Открыв страницу наугад, Знайка с трудом разобрал слова:

"Главный навигатор делает вид, что ему наплевать. Посмотрим, как он закрутится, когда директор проковыряет дыру в его дурацком пузыре. Все цирики работают в котловане. Пользы от них мало, как бы этот психопат не запряг насНадо привозить больше камней, тогда нас не тронут. За эту неделю только одно успешное погружение. Общий расклад – 380 золотых".

Записи в журнале заканчивались самой последней, скорее всего сделанной сегодня записью:

"Хороший улов, директор отвалит не меньше десяти золотых. Итого: 3339+10=3349. 3349-100=3249".

Далее следовала колонка сложных вычислений, смысл которых сводился к делению 3249 на 15, но так и не был довёден до конца. Скорее всего, что сотню золотых капитан вычитал на свой счет, а оставшиеся делил на пятнадцать членов команды, включая самого себя.

Знайка захлопнул журнал и в глубокой задумчивости направился в рубку, где за штурвалом, поглядывая на экран радара, стоял Шпунтик.

Прильнув к окулярам перископа, Знайка осмотрелся.

Море было чистым и спокойным. Ракета, не снижаясь, продолжала двигаться в прежнем направлении.

– Выходи на поверхность, – махнул он рукой. – С острова нас уже не достанут, а с ракеты могут заметить.

Шпунтик вывел лодку на поверхность, а Знайка поднялся по ступенькам, открыл люк и высунулся наружу. Приставив к глазам мощный морской бинокль, он сначала долго и пристально рассматривал ракету, а потом медленно осмотрел море по кругу. На мгновение ему показалось, что где-то у самого горизонта, по ходу лодки, в море виднеется какой-то предмет. Предмет был, очевидно, небольших размеров и находился так далеко, что его невозможно было разглядеть даже через бинокль.

"Наверное, бочка или бревно плавает после бури", – подумал Знайка.

Однако не будучи до конца уверенным и не понадеявшись на авось, он и Шпунтик решили увести "Медузу" на глубину, затем приблизиться к неопознанному предмету и рассмотреть его через перископ.

Как можно догадаться, этим предметом был затерявшийся после бури катер с известными нам личностями на борту. Обессиленные и голодные, они лежали в своих креслах и уповали на чудо…

Глава пятидесятая СНОВА НА ОСТРОВЕ

Рассказ Знайки закончился счастливой встречей подводной лодки, катера и ракеты. Теперь они все вместе приближались к острову, и собравшиеся на палубе путешественники с любопытством дожидались момента пересечения лодкой границы оптической сферы.

Вставший за штурвал Винтик специально сбавил ход, и перед коротышками в одно мгновение прямо посреди моря развернулся гигантский массив с песчаными пляжами, пальмами, скалами и уходящей в поднебесье вершиной…

Лодка приблизилась к острову с западной стороны, и Винтик отбуксировал парящую в невесомости ракету к небольшому арочному проходу в отвесной скале. Внутри находился грот, в котором потерпевшие аварию пассажиры "Стрекозы" разбили свой лагерь. Сама "Стрекоза" с унылым видом лежала неподалёку на торчащих из воды камнях.

При входе в грот вскрылось досадное недоразумение: ракета оказалась слишком велика для того, чтобы зайти в укрытие. Протиснуть её под арку не представлялось никакой возможности, это было видно без измерений.

Путешественники стали совещаться.

– Оставлять ракету нельзя, – сказал Знайка. – Нас сразу обнаружат.

– Но ведь "Стрекоза" лежит у берега почти неделю, а директор ваш об этом ничего не знает, – возразил Винтик.

– Ошибаетесь, – сказал Знайка. – О том, что "Стрекоза" разбилась, всем известно. Директор распустил слух, что все пассажиры погибли.

– Но мы не можем спрятать ракету на острове, она слишком большая! – сказал Клёпка.

С минуту все раздумывали, а потом Знайка сказал:

– Если мы не можем спрятать ракету, значит, мы выставим её на всеобщее обозрение!

И он пояснил свою мысль.

– Как вам известно, ракета обладает антиметеоритным защитным полем, делающим её совершенно неуязвимой. Она может приземлиться перед самым носом у директора и без малейшего риска для себя отвлекать его внимание. Кстати, судя по всему, находящийся в жерле вулкана космический корабль тоже имеет подобное защитное поле.

– Да, да! Это несомненно! – послышался из динамика рации голос Стекляшкина, который принимал участие в разговоре, находясь при этом внутри ракеты. – Несомненно, здесь на острове находится инопланетный космический корабль! Это чрезвычайно важно, чрезвычайно! Встреча с пришельцами из другой галактики может необычайно обогатить наши познания в области астрономии!..

– Хорошо, хорошо, – согласился Знайка. – Ты только нам пока не мешай, сейчас не до астрономии.

Стекляшкин, который в это время сидел пристегнутый в удобном кресле пилота и завтракал космической манной кашей из тюбика, послушно притих. А Знайка продолжал развивать свою мысль:

– Ракета отвлечёт внимание противника, а мы будем иметь свободу действий. Но в первую очередь нужно попытаться войти в контакт с тем загадочным коротышкой, которого вы видели там, наверху…

И Знайка многозначительно поднял палец вверх, по направлению к расположенному внутри горы кратеру.

Тут произошло нечто для некоторых неожиданное. Робко высовываясь из лазейки, в пещере один за другим начали появляться дикари. При виде их Знайка и другие вновь прибывшие испуганно отступили.

Туземцы тоже в нерешительности замерли, увидев здесь множество незнакомцев.

– А вот и наши замечательные этнические друзья! – воскликнул Винтик, сам удивившись тому, что сказал.

Чтобы поскорее разрядить обстановку, он начал всех знакомить, а потом перепоручил "замечательных этнических друзей" Кнопочке и Крохе. С помощью сообразительного Уголька малышки стали объяснять туземцам, как обстоят дела.


В суматохе Винтик искал и никак не мог найти "Бобика" и "Трезора" – двух из четверых остававшихся на попечении Незнайки и Пёстренького роботов. Да и самих этих друзей что-то не было видно, хотя поначалу на это никто не обратил внимания.

– Кто-нибудь видел Незнайку и Пёстренького?! – крикнул наконец Винтик, обращаясь ко всем одновременно.

Гул затих, все переглядывались и пожимали плечами. Никто ничего не видел и не знал.

– Наверх они не поднимались, мы всё время следили за входом, – сказал Уголёк. – Если они не уплыли по воде, остаётся только… – И он подозрительно покосился в сторону отверстия пещеры, ведущей к кратеру.

Винтик подбежал к дыре и, сложив ладони рупором, прокричал несколько раз в глубину: "Незнайка! Незнайка! Пёстренький!.."

Пропутешествовав по неведомым лабиринтам туда и обратно, крик разноголосым эхом вернулся в грот.

– Смотрите! – сказала Кнопочка. – Вот записка: "Мы ушли в пещеру на разведку. Скоро вернемся. Н. и П.П.".

– Когда это – скоро? – заволновалась Кнопочка. – И когда они вообще отправились?

– Всыпать бы им хорошенько, и этому "Н", и этому "ПП"! – сказал Винтик с раздражением. – Кто им позволил роботов уводить? Сейчас я ещё проверю, чего они тут успели перепортить!

И он поспешно направился к компьютеру и двум оставшимся роботам, которым он дал названия "Дружок" и "Барбос".

– Ну вот, всё ясно! – воскликнул он через минуту. – Эти герои как-то сумели переключить "Бобика" и "Трезора" на автономный режим. Записались в блок "голос хозяина" – и теперь роботы их слушаются.

– Ну, это им так не сойдет! – разозлился Знайка. – Если их там поймают, я только рад буду! Пускай колесо крутят!..

– Но ведь они, может быть, вас спасать полезли, – робко вступилась за друзей Кнопочка. – Они же не знали, что вы уже на свободе…

– И я ничего не знаю! – кипятился Знайка. – Как нам теперь планы строить, если мы не знаем, где эти два олуха!..

Никто не заметил, как над островом пролился небольшой теплый дождик, после которого из отверстия ведущей к кратеру пещеры несколько минут клокотала вода.

Кнопочка некоторое время смотрела на эту воду, будто оцепенев, а затем глаза её испуганно округлились, она схватилась за голову и закричала:

– Ой!..

Все недоуменно к ней обратились.

– Ой, беда!..

Стало совсем тихо. Кнопочка подняла испуганные глаза и прошептала:

– Да ведь… если они вчера полезли…

Первым всё поняв, Винтик кинулся к компьютеру и проверил на таймере время, когда Незнайка и Пёстренький увели с собой в пещеру роботов.

– Их ведь смыть могло! – закричал он, взволнованно обернувшись к друзьям. – Они ведь перед самой бурей в пещеру полезли!..

От этого ужасного известия коротышки буквально оцепенели. Потом все засуетились, было решено отправиться на поиски немедленно. Вспомнили, что во время ливня в пещере застряли роботы. Это означало, что если "Бобик" с "Трезором" найдутся где-нибудь поблизости от входа, то дело плохо. Если же их нет, значит, они успели выбраться. В этом случае появится надежда на то, что Незнайка и Пёстренький находятся теперь среди других пленных коротышек в котловане.

Торопливо собравшись, в пещеру полезли Винтик, Пилюлькин, Знайка, Кнопочка и Кроха. Шпунтик остался сидеть на рации, а Стекляшкину с Клёпкой было приказано немедленно начать отвлекающий манёвр с ракетой.

Поисковая группа скрылась в тёмном отверстии пещеры, и для оставшихся в лагере потекли мучительные минуты ожидания.

Глава пятьдесят первая ЭКСТРЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ БОЛЬШОГО НАУЧНОГО СОВЕТА

Но неужели Незнайка и Пёстренький в самом деле погибли в стремительном водовороте дождевой воды и были унесены потоком в морскую пучину?.. Для того чтобы прояснить этот вопрос, нам необходимо вернуться к событиям утра предыдущего дня, когда, напомним, два друга в сопровождении механических слуг по уже известному пути направились в сторону кратера.

Впереди, освещая дорогу фонарём, шел «Бобик». За ним следовали Незнайка и Пёстренький, замыкал процессию «Трезор». Кстати говоря, самим роботам фонарь был совершенно ни к чему: их специальные очки с затемнёнными стеклами в случае надобности служили приборами ночного видения.

Каменный тоннель петлял, то расширяясь до размера концертного зала, то сужаясь до такой степени, что приходилось ползти на четвереньках. А поскольку каменная поверхность была разглажена и отполирована потоками дождевой воды, можно было продвигаться без опасений расцарапать себе коленки.

Когда дорогу путникам преградило озерцо с водой, Незнайка от огорчения совершенно скис. Это озерцо почему-то опять вылетело у него из головы. А ведь в прошлый раз оно спасло путешественников от погони. Но теперь за ними никто не гнался, а два великолепных, сильных и послушных механизма не могли уже вместе с ними продолжать путь.

– Ну, вот и пришли, – проворчал Незнайка упавшим голосом. – Знаешь, Пёстренький, эти роботы чем-то на тебя похожи.

– Это почему еще?

– Воды боятся.

– Вот ещё. Никто ничего не боится. А ну, Трезор, давай на тот берег!

И тут совершенно неожиданно для обоих друзей «Трезор», грохоча башмаками, разбежался – и вместе с вещами перемахнул одним прыжком на другой берег.

Прыжок здоровенного, тяжёлого механизма был великолепен. Введенные в программу роботов спортивные навыки начинали приносить пользу.

– Бобик, вперед! – крикнул Незнайка, воспрянув духом.

И «Бобик» с таким же великолепием и грохотом перемахнул через водную преграду.

Свободные от поклажи Незнайка и Пёстренький переплыли бассейн в несколько секунд.


Тоннель уводил всё дальше вверх, уклон становился всё заметнее. Путники начали здорово уставать, а когда до места назначения оставалось уже не так много, решили передохнуть. Они остановились на том самом месте, где в прошлый раз разглядывали сталактиты со сталагмитами и рисовали мелом на стенах.

– Где же наши рисунки? – недоумевал Пёстренький. – Помнишь, мы здесь на стенах рисовали?

– Вот чудак! – отозвался Незнайка. – Водой всё смыло. Чтобы не смыло, надо чем-то железным нацарапать.

Он разыскал в кармане гвоздь и попытался процарапать им каменную стену. Однако из этого ничего не вышло, на стене не осталось и следа.

– Так дело не пойдёт, – проворчал он и подозвал «Бобика». – Бобик, держи гвоздь. Пиши: «Незнайка и Пёстренький были здесь».

И «Бобик» показал класс. Гвоздь в его железной руке затарахтел как игла в швейной машинке, и не успели друзья глазом моргнуть, как надпись на стене была готова. Буквы были ровные и стандартные.

Ощупывая буквы руками, друзья заметили, что в одном месте от стены откололся кусок камня и под ним что-то заблестело. Скорее всего, это было природное серебро или железо. Одновременно они обратили внимание на то, что рация в рюкзаке зашипела. Незнайка вынул рацию и стал крутить ручку настройки. Пещера наполнилась звуками радиоэфира.

– Вот это фокус! – обрадовался Незнайка. – Наверное, железо всей этой горы действует как одна большая антенна. Давай послушаем, что говорят.

Прокрутив музыку и спортивный репортаж, он остановился на трансляции какого-то важного заседания, на котором упоминалась морская экспедиция «Стрекозы». Прижав пальцем проволочную антенну к металлической поверхности скола, друзья принялись слушать.

В прямой трансляции передавалось экстренное заседание Большого научного совета из Солнечного города. В этот момент кто-то заканчивал свое выступление фразой: «…выслать все имеющиеся в нашем распоряжении плавсредства!»

С этого места мы попытаемся не только услышать, но и увидеть происходившее в зале.


Публика одобрительно загудела, а в президиуме заспорили два известных учёных – член-корреспондент Географического общества, профессор Злючкин и директор обсерватории академик Ярило. Злючкин говорил возбужденно и крикливо, Ярило – мягко и солидно, густым бархатным баритоном.

– Географическое общество не давало разрешения ни на какие морские путешествия! – говорил Злючкин. – Это самоуправство! Они должны были за полгода подать заявку, которая в соответствии с установленными правилами прошла бы стадии рассмотрения и была бы завизирована во всех инстанциях! Кто такой этот Знайка? Почему мы должны расхлёбывать безответственные действия каких-то горе-путешественников из Цветочного города?

– Ошибаетесь, коллега, – возразил академик Ярило. – Это вовсе не горе-путешественники. Я прекрасно знаком с организаторами экспедиции. И вы должны знать, что именно Знайка сконструировал первую космическую ракету, совершившую посадку на населенное коротышками ядро Луны!

– Ну и чем закончились ваши полеты на Луну? Кто сейчас летает на Луну? Вы летаете?.. Вы летаете?.. – Злючкин стал тыкать пальцами в членов Совета. – От вашей Луны коротышки только болеть начинают! Да будет вам известно, что в эту безответственную авантюру был насильственным образом втянут тяжело больной лунной болезнью господин Пончик! (Наступила тишина.) В чём провинился этот добрейший и честнейший коротышка, который был даже не в силах сопротивляться?! – В голосе Злючкина появился щемящий надрыв.

– Вот как? – удивился Ярило. – Я об этом не знал. Но я попрошу профессора Микстуру опубликовать в вечерних газетах медицинское заключение по поводу здоровья господина Пончика. Да, практика показала, что космические полёты не лучшим образом влияют на здоровье коротышек, и, как видите, на этот раз Знайка организовал полезное, оздоровительное и в то же время познавательное морское путешествие.

– Оздоровительное! Познавательное! – противным голосом передразнил Злючкин. – И где сейчас все эти прекрасно оздоровившие себя путешественники?

– В ближайшее время мы надеемся получить известия от экипажа розыскной экспедиции астронома Стекляшкина и инженера Клёпки.

– Кто такой Стекляшкин? Не знаю я никакого Стекляшкина! А Клёпка ваш – отпетый хулиган! Я Клёпку знаю, он со мной на одной улице живет. От его изобретений все соседи стонут…

– И опять я вынужден с вами не согласиться, уважаемый профессор. Астроном Стекляшкин прекрасно известен и уважаем в научных кругах. Он известен и вам лично, не отпирайтесь. Стекляшкин работает над Большим атласом звёздного неба, и в этом деле он значительно опережает все другие подобные изыскания, в том числе и лично ваши!

– Ах, оставьте это, сейчас не время. Я утверждаю категорически, что никакого острова Голубой Звезды в природе не существует!

«Как не существует?!» – послышались голоса из зала, а Незнайка и Пёстренький недоуменно переглянулись.

– А вот так! Нет никакого острова! Если бы пресловутый остров существовал, мы бы увидели его на снимках, сделанных из космоса. Вот последние снимки, вот, вот! – Злючкин стал вынимать из портфеля и разбрасывать по столу президиума снимки. – Вот! Вот! Нет никакого острова!

– Где же сейчас, по-вашему, экипаж «Стрекозы»? – поинтересовался Ярило.

– А я почем знаю? – Злючкин сложил руки на груди и отвел глаза. – Высадились где-нибудь на бережок и загорают на песочке кверху пузом.

– А сигналы бедствия?

– Из баловства кто-нибудь кнопочку нажал, а вы и поверили!

В зале возмущённо зашумели.

– Ну, знаете ли, коллега, – развел руками Ярило, – кроме вас, такое и в голову-то никому не могло прийти! А кроме того, не забывайте, что существует карта, найденная архивариусом Червячковым, и на ней остров есть! В последние дни обнаружено ещё несколько старинных карт, подтверждающих существование острова!

– Что там подтверждающих! – раздражённо протянул Злючкин. – Подтверждающих, что остров когда-то, где-то, может быть, и был. А вот известный специалист Галькин утверждает, что остров этот исчез в результате тектонических сдвигов! Или, может быть, ваш остров волшебный? Остров, так сказать, невидимка!.. – Злючкин повернулся к залу с ехидной улыбочкой, как бы призывая присутствующих посмеяться над своим оппонентом.

В зале раздалось несколько жиденьких смешков, но подавляющее большинство оратора не поддержало.

– Так что же вы предлагаете? – спокойно сказал Ярило.

– Я? Я ничего не предлагаю. Я уже высказался.

С торжествующим видом Злючкин уселся на свое место и в наступившей тишине стал постукивать пальцами по столу.

– К сожалению, учёный коллега не сообщил собранию ничего нового, – подытожил выступление Злючкина академик Ярило. – А теперь я объявляю, – он повысил голос, – что в сложившейся ситуации всю ответственность за проведение дальнейших поисковых работ я возлагаю на себя!

В зале одобрительно зашумели и зааплодировали.

– Если в течение сегодняшнего дня к нам не поступят обнадёживающие известия, завтра же утром в зону поиска будут отправлены ещё четыре экспедиции. Наши лучшие специалисты проведут водолазные работы, возьмут пробы песка, ила, воды, атмосферы, изучат состояние подводной фауны в зоне поиска, а радиопеленгаторы обнаружат «черный ящик», где бы он ни находился!..

Тут председателю подали какую-то бумагу, он поднялся и огласил последнюю радиограмму от Стекляшкина:

«Приближается буря, до её окончания временно уходим в стратосферу».

– Ну вот, – не замедлил съязвить Злючкин, – теперь будут дрыхнуть в стратосфере. Спасатели…

Но на его шпильки уже никто не обращал внимания. Академик Ярило решительно заявил, что он немедленно отправляется в Научный городок и будет там лично руководить подготовкой большой спасательной экспедиции.

На этом, под разноголосый шум в зале, заседание Совета было объявлено закрытым.

Глава пятьдесят вторая СХВАТКА

– Ох, попался бы мне этот Злючкин! – хмурился Незнайка, засовывая рацию обратно в рюкзак. – Я бы ему показал «остров-невидимку»!

– Что они там… про бурю?.. – напомнил Пёстренький.

– Говорят, что сейчас здесь начнется буря.

– А мы?

– Что – мы?

– Нас ведь того… смоет.

Приятели некоторое время молча смотрели друг на друга, а потом, вдруг всё поняв, с криками рванулись в разные стороны. Незнайка вверх, а Пёстренький – обратно, вниз.

– Стой!! – крикнули они, остановившись одновременно.

При помощи нескольких слов и отчаянных жестов Незнайка сумел убедить Пёстренького, что бежать надо вверх.

И действительно, до площадки кратера оставалось совсем немного, в то время как от лагеря их отделяло не меньше часа пути. И друзья во все лопатки припустили вверх по тоннелю. За их спинами послушно гремели своими башмаками роботы.

Площадка находилась уже совсем близко, на ровном месте такое расстояние можно было преодолеть в считанные секунды. Но подъём становился все круче, и друзья совершенно выбились из сил. Зловещим эхом разнеслись по пещере первые раскаты грома. Вот-вот должен был хлынуть проливной дождь.

Часто, в критические минуты опасности, в голову моментально приходит единственно правильное спасительное решение. Прерывисто дыша и начиная, как всегда, от волнения заикаться, Пёстренький кивнул в сторону здоровенных роботов:

– М-могли бы и н-нас…

– Что? – не понял Незнайка.

– В-вынести.

Незнайка понял, и лицо его посветлело.

– На колени! – крикнул он «Бобику».

«Бобик» послушно опустился на колени. Незнайка вскочил на него верхом и завопил, не помня себя:

– Гони вверх!!!

Пёстренький оседлал «Трезора», и друзья молнией помчались к краю каменной воронки.

Не замедляя своей поступи, железные лошадки в два счёта вынесли чудом удержавшихся на их спинах всадников на поверхность.


В кратере было темно. Где-то наверху тоскливо завывал ветер, первые капли дождя шлёпнулись где-то неподалёку.

Незнайка и Пёстренький слезли с роботов и огляделись.

Электрические фонари потерялись во время бешеной скачки, и в первый момент показалось, что космического корабля здесь больше нет. В прошлый раз он ярко светился и мигал иллюминаторами, как новогодняя ёлка. Ничего такого сейчас не было, в кратере царили тишина и мрак.

Но вот небо рассекла вспышка молнии, и яркий свет на мгновенье озарил всё вокруг.

Летательный аппарат с погашенными огнями стоял на прежнем месте. А с противоположной стороны площадки, огибая по окружности силовое поле аппарата, к путешественникам приближались тени роботов-стражников. Кажется, их было четверо.

Увидев рядом с коротышками «Бобика» и «Трезора», они в нерешительности остановились.

– Ну что же вы встали, идиоты! – послышался из темноты голос коротышки. – Хватайте их всех!

Стражники послушно двинулись вперёд. Всего несколько шагов, несколько мгновений отделяли их от прижавшихся к каменной стене путешественников.

– Ну что же вы! – крикнул Незнайка. – Бобик! Трезор! Защищайте же нас быстрее!

И в тот момент, когда протянутая рука «Третьего» почти коснулась его своими металлическими пальцами, произошло что-то очень быстрое, почти неуловимое для глаза.

Послышался громкий хруст, лязг, удар – и «Третий» с переломанной пополам рукой и перебитой шеей отлетел в сторону.

Теперь на его месте, пригнувшись по-спортивному, стоял «Бобик» и ожидал следующего нападения.

Рядом с Пёстреньким в это время происходило следующее: одной рукой «Трезор» прижимал своего противника к туловищу, а другой откручивал ему голову.

Оборвав толстый пучок бесчисленных разноцветных проводов, он небрежно отшвырнул эту голову как ненужный хлам.

Бессмысленно хлопая выкатившимися глазами и раскрывая рот как рыба, выброшенная на берег, голова подкатилась прямо к ногам стоявшего в темноте коротышки. Некоторое время он смотрел на голову с нескрываемым презрением, а затем повернулся и исчез в тоннеле, захлопнув за собой железные ворота.

Невеселая участь постигла также «Четвёртого» и «Пятого». Одного из них разнес на куски «Бобик», который молотил противника о силовое поле летательного аппарата. Другого «Трезор» сбил ударом ноги в каменную воронку, и он покатился, гремя, как старое корыто.

Выполнив свою работу, «барбосы» скромно встали в сторонке, ожидая дальнейших приказаний.


А ливень хлестал уже в полную силу. Вода, бурля и закручиваясь в воронке, уносила с собой останки побеждённых противников. Постепенно она стала заполнять кратер, имевший изнутри форму стакана. Единственное отверстие в его дне, то самое, из которого вылезли путешественники, было недостаточно велико для того, чтобы пропускать всю воду.

Было уже по колено, и вода продолжала быстро прибывать. При входе в воронку она жадно засасывала в тоннель всё, что попадало в этот стремительный водоворот. Оставаться здесь становилось опасно.

– Уровень воды приближается к критическому уровню, – бесстрастно, на одной ноте констатировали «Бобик» и «Трезор». – Если в ближайшие четыре минуты не будут приняты адекватные меры, наши механизмы выйдут из строя.

– Да и наши, – заметил Пёстренький, – тоже могут…

– Этого ещё не хватало! – испуганно воскликнул Незнайка.

Разгребая руками воду, друзья приблизились к воротам и подёргали за ручки. Тщетно, ворота были на запоре. Мало того, они были абсолютно герметичны и не пропускали внутрь даже воду, не говоря уже о посторонних коротышках.

Потоки дождя, сопровождаемые молниями и раскатами грома, продолжали заливать кратер. Обрушиваясь сплошным потоком на защитную оболочку летательного аппарата, ливень чётко обрисовал её выпуклую, сферическую, будто отлитую из стекла форму. Между сферой и каменными стенами кратера кипела и бурлила вода.

– До критического уровня осталось десять секунд, – продребезжали роботы. – Девять секунд, восемь секунд, семь секунд…

Незнайка в отчаянии заколотил кулаками по поверхности сферы:

– Эй! Кто-нибудь! Помогите!..

И вдруг летательный аппарат вспыхнул огнями.

В ту же секунду друзья ощутили перед собой пустоту, провалились куда-то вперед и упали, увлекаемые хлынувшей лавиной воды.

Не дожидаясь на этот раз приказаний, «барбосы» шагнули вперед и подхватили своих хозяев за шиворот. Сферическое силовое поле вновь захлопнулось, и стало тихо. В этой тишине отчётливо прозвучало урчание уходящей куда-то воды.

Стало так тихо, что у Незнайки и Пёстренького заложило уши.

Дверца летательного аппарата отворилась, и по лесенке навстречу друзьям спустился тот самый бородатый коротышка.

Глава пятьдесят третья НА «ВОЛЧКЕ»

– Ну, здравствуйте, голубчики, – добродушно сказал коротышка, остановившись перед двумя приятелями и разглядывая их с ног до головы. – Немножко промокли?

От Незнайки и Пёстренького валил пар, вода стекала с них ручьями. Оба молча сопели. Коротышка не спеша обошел их по кругу, опасливо поглядывая на «Бобика» и «Трезора».

– Разрешите представиться, – сказал он наконец с некоторой торжественностью. – Главный навигатор, капитан межгалактического трансмобильного космического корабля, адмирал Прибамбас.

Коротышка важно заложил руки за спину, выставил вперед ногу и приосанился. Он был одет в китель полувоенного типа, брюки-галифе с тесемочками внизу и мягкие домашние тапочки. Под расстёгнутыми верхними пуговицами кителя просматривалось тёплое розовое бельё, на ногах были полосатые носочки. Борода его при свете оказалась не белой, а ярко-рыжей.

Незнайка тоже решил не ударить в грязь лицом и представился:

– Космический путешественник и мореплаватель, почётный член морской экспедиции коротышек Цветочного города, капитан Незнайка.

Пёстренький с уважением покосился на приятеля и представился:

– Главный консультант по общим вопросам Пачкуля Пёстренький.

Все трое с достоинством кивнули, шаркнули ножкой, и адмирал Прибамбас сделал пригласительный жест рукой в сторону космического корабля.


Корабль, носивший название «Волчок», имел форму двух сложенных вместе донышками наружу глубоких тарелок и имел размер не менее пятидесяти шагов в поперечнике. (Для сравнения: «летающее блюдце» было по крайней мере в пять раз меньше и гораздо тоньше.) По окружности «Волчка» располагались два ряда иллюминаторов. Стоял он на трех железных лапах, как какая-нибудь сказочная избушка.

Незнайка и Пёстренький стали подниматься вслед за адмиралом по узкой лесенке. Колени у них от волнения так дрожали, что на первой же ступеньке Незнайка оступился, выронил рюкзак и едва сам удержался на ногах. Из рюкзака вывалилась рация и закувыркалась к темнеющему под летательным аппаратом сточному отверстию.

Незнайка осторожно подполз к краю, подобрал рацию и сунул обратно в рюкзак. Из глубины тянуло прохладой и доносился колодезный плеск воды.

Надев рюкзаки и крепко хватаясь за перила, друзья полезли наверх. Вслед за ними застучали башмаками «Бобик» и «Трезор».

– Э-э, так дело не пойдет, – запротестовал Прибамбас. – Попросите их остаться внизу.

Незнайка и Пёстренький в нерешительности переглянулись. С недавних пор роботы стали их верными друзьями и надежными защитниками. Кто знает, что там ожидает их внутри этого странного инопланетного аппарата?..

– Поймите меня правильно, – стал оправдываться Прибамбас. – У этих болванов уже по меньшей мере два раза меняли программу. Можно только догадываться, какая каша теперь у них в голове…

– Ладно, оставайтесь, – с сожалением в голосе приказал роботам Незнайка. – Смотрите, чтоб всё было в порядке…

«Бобик» и «Трезор» послушно вернулись на площадку и замерли по стойке «смирно».

Вскарабкавшись по лесенке, адмирал вложил ладонь в специальную выемку, и дверца распахнулась. Пригнувшись, все трое, один за другим, исчезли в отверстии.


Незнайка и Пёстренький ступили на покрытый ковровой дорожкой пол и огляделись.

Вправо и влево уходил тускло освещенный, узкий коридорчик с круглыми иллюминаторами наружу и дверьми внутрь.

– Пройдемте в статор, – предложил хозяин, и друзья проследовали за ним в круглую комнату, расположенную в центре этажа.

Комната была обставлена красивой мебелью, имелся буфет, телевизоры и вообще, как говорится, все удобства. Посередине стояла круглая, как хоккейная шайба, тумба величиной с обеденный стол. На этой тумбе, под стеклянным колпаком, сам по себе вращался, зависнув в воздухе (или в вакууме?), стальной диск.

Адмирал предложил гостям рассаживаться в глубоких креслах и хлопнул в ладоши.

На хлопок появилась одетая в крахмальный передничек и кружевной чепчик, разрумяненная и раскрашенная как кукла служанка.

– Ну-ка, подай нам чего-нибудь закусить, – приказал, не удостоив её взглядом, адмирал.

Служанка отреагировала монотонным и дребезжащим голосом:

– Чай. Кофе. Фрукты. Сладкое. Соленое. Кислое…

Услышав её голос, Незнайка удивленно поднял глаза.

– Да, да, – пренебрежительно поморщился адмирал. – Дурища из этой же типовой серии. Вот я коротаю здесь с этой… дурой седьмой год. Хоть бы кто-нибудь ей программу поменял, что ли. Да заткнись ты! – прикрикнул он на служанку, которая равнодушно продолжала перечислять всевозможные свойства продуктов и уже добралась до слова «терпкое».

Машина послушно замолкла.

– Кстати, вы случайно не программисты? – поинтересовался адмирал без особой надежды в голосе. (Друзья отрицательно помотали головами.) – Ну, я так и думал. Ладно, как-нибудь переживу ещё пару дней… Так что вам подать?

– Ну, может быть, чаю?.. – сказал Незнайка из вежливости.

Пёстренький кивнул в знак согласия. Они сидели в мокрой одежде и подогреться изнутри сейчас бы не помешало.

– Что стоишь, дура! – гаркнул Прибамбас. – Слышала, что эти господа просят чаю?..

Механическая служанка поспешно удалилась, а хозяин извиняющимся тоном обратился к своим гостям:

– Вы извините, что я при вас… Уже привык. Здесь ведь больше и поговорить-то не с кем. Вот так и живём. Обиделась бы хоть раз, я не знаю, скандал закатила, что ли… Иногда кажется, вот-вот с ума сойду.

Служанка принесла чай, вазочки с печеньем и конфетами.

– И что же, вы тут совсем один? – поинтересовался Незнайка для разговора, прихлебывая горячий чай.

– Вообразите, совсем один! Сижу тут уже без малого семь лет, один как сыч.

– А вы, простите, откуда к нам прилетели?

– Ну, не то чтобы прилетели… Это мы сюда, как бы сказать, телетранспортировались.

– А-а… – понимающе протянул Незнайка. – И, значит, вот так уже семь лет…

– Вот так.

Помолчали. Гости не знали, о чем спрашивать, потому что не понимали ровным счетом ничего. Хозяин же, казалось, испытывал какие-то внутренние колебания. Из задумчивости адмирала вывел Пёстренький, который попросил налить ещё чашечку. Тот оживился и хлопнул в ладоши.

Всем принесли ещё чаю, и разговор возобновился.

– Что же, у вас и связи нет со своими? – поинтересовался Незнайка.

– Это с кем?

– Ну, откуда вы прилетели.

– Да какая может быть связь… Такой связи еще не придумали.

– Неужели так далеко?

Адмирал посмотрел на гостя непонимающе:

– Вы это в каком смысле?

– Ну, планета ваша от Земли далеко?

Адмирал наконец понял, о чем идет речь, и весело рассмеялся:

– Да уж, это, наверное, далеко! Очень отсюда далеко!..

Незнайка разозлился. Выглядело так, будто он сказал глупость и теперь собеседник над ним смеется.

– Послушайте! Да объясните наконец, в чём дело! – воскликнул он с обидой в голосе. – Откуда вы здесь взялись со своими роботами и что здесь вообще происходит?!

– Хорошо, хорошо, голубчик, не кипятитесь. Всему своё время. А что касается роботов, то они давно уже не мои. Насчёт роботов вы у Курносика полюбопытствуйте. Мне, думаете, нужны эти роботы? От этих роботов надо теперь подальше держаться. А кстати, кто это «Седьмого» и «Девятого» перепрограммировал?

Незнайка догадался, что речь идет о «Бобике» и «Трезоре».

– Это Винтик постарался. Он у нас самый лучший электронщик.

– Отличная работа. Как это они… – Прибамбас сделал несколько неловких боксёрских движений. – Если у вас такие умельцы, то мы здесь живо наведём порядок. Нам, главное, за два дня управиться; тогда, может, все и обойдется… Вы буквально вселяете в меня надежду! А этот Курносик будет работать у меня уборщицей. Эй, Матрёшка! – окликнул он служанку. – Скоро Курносик у тебя младшим помощником будет, хочешь?

– Не следует так говорить о господине Курносике, – укоризненно задребезжала «Матрёшка». – Он занимает ответственную должность и имеет многочисленные…

– Пшла вон! – отрывисто гаркнул Прибамбас, и «Матрёшка», прервавшись на полуслове, испарилась.

– Простите, а кто это такой – Курносик? – поинтересовался Незнайка, начиная смутно о чем-то догадываться. – Это не его случайно называют здесь директором?

– ЗДЕСЬ его называют тупоголовым недоумком. Директор!.. Единственное, на что хватило ума этому директору, так это на то, чтобы превратить свой куриный мозг в груду металлолома.

– Как же это? Разве он… не коротышка? – удивился Незнайка.

Адмирал Прибамбас, хитро прищурясь, посмотрел на двух приятелей. Простодушные физиономии Незнайки и Пёстренького располагали к откровенности. И, придвинув к себе вазу с засахаренными орешками, он начал понемногу приоткрывать завесу над тайной острова Голубой Звезды.

Глава пятьдесят четвертая МНОГОЕ ПРОЯСНЯЕТСЯ

– Инженер Курносик был главным и единственным специалистом-робототехником на «Волчке», – начал свой рассказ Прибамбас. – Коротышка он был так себе, не очень. Хвастлив, заносчив. Но дело свое знал, работал много и увлечённо. Беспокойный был коротышка, всё время норовил выпрыгнуть из собственных штанов… М-да… Так вот, получаем мы приказ перебросить пятнадцать душ трудоголиков и пятнадцать душ голодранцев на Землю по программе Созидания Будущего.

– Простите, – вмешался Незнайка, – а кто это такие – трудоголики и голодранцы? И ещё дальше вы что-то непонятное сказали…

– Да?.. – почесал бороду адмирал. – Ну, трудоголики – это… Нет, знаете, я про это отдельно расскажу, иначе сам запутаюсь. Я вам про Курносика рассказываю? Вот и слушайте, а вопросы будете после задавать. Так вот… Я, стало быть, с самого начала не очень-то хотел этого Курносика брать на корабль. Весь экипаж – двое коротышек: командир да инженер. На первом этаже – роботы с арестантами. С роботами, сами понимаете, особенно не поговоришь. А с арестантами разговаривать вообще запрещено. Но мне его на Колобке главный инженер навязал. Это, говорит, наш лучший специалист. Гордость, говорит, робототехники. Я, говорит, в таком ответственном деле никому другому не доверяю. А Курносику это он, значит, доверял.

Ну, приказ есть приказ. У нас приказы не обсуждают.

Да и сам Курносик этот, как мне показалось, за последнее время вроде как сильно изменился. Спокойнее стал, что ли… Я тогда ещё не знал, что это в нём за перемены происходят.

Ну, погрузились на «Волчок».

Старт.

Четыре минуты телетранспортируемся.

Вот она, Солнечная система, всё верно, всё чин чинарём.

Летим на Землю.

У нас тут, на этом острове («23111908-Н» по Звёздному каталогу), давно местечко насижено.

Лететь в космосе – не телетранспортироваться. Времени нужно месяц, да горючего для посадки тыщу вёдер.

Летим, значит, скучаем.

Вернее, это я скучаю. А Курносик всё в лаборатории запирается, что-то там колдует. Со мною почти не разговаривает, обедать не выходит. Ну, думаю, коротышка научными проблемами увлечён, не буду ему мешать.

Подлетаем, выходим на орбиту, я сажаю корабль на остров, точно в эту дыру, в кратер то есть. Работа, доложу я вам, точная, ювелирная! После такой работы устал как собака. Сижу здесь в статоре. Ноги вытянул, голову откинул, глаза прикрыл.

Слышу – кто-то входит. Открыл глаза и вижу Курносика с двумя роботами по бокам. Вид у него какой-то странный – солнцезащитные очки нацепил, пиджак какой-то серебристый, блестящий…

Я ему говорю: «Ты куда это вырядился, клоун?»

А он мне не своим голосом: «Сидите на месте и не двигайтесь».

Я вскочил было, но меня тут же роботы скрутили, усадили и встали позади кресла. Вроде как стерегут, чтобы я не убежал.

В это время все арестанты с «Волчка» и дали дёру.

Я ему говорю: «Ты что, идиот, сбрендил? Нюх потерял? На кого покусился, сволочь!»

А он в какой-то несвойственной ему манере говорит: «Рекомендую вам меня выслушать. Вполне вероятно, что такой возможности вам в дальнейшем не представится».

Я думаю: «Точно, спятил. Лучше его сейчас не раздражать, после разберемся…»

Этот псих продолжает: «Прежде всего убедительно прошу вас никогда более не именовать меня этим нелепым прозвищем, каковое мне было присвоено в связи с явной и, вероятнее всего, злонамеренной ошибкой. (Это, значит, ему имя Курносик не нравится.) В противном случае по отношению к вам будут приняты адекватные и, уверяю вас, достаточно жестокие меры».

Я за ним внимательно слежу, стараюсь не раздражать. «Как же вас именовать?» – говорю.

«Зовите меня просто директором», – отвечает.

Хотел я ему в морду плюнуть и расхохотаться, но сдержался.

Он говорит: «Ваш мозг, равно как и мозг всякого другого коротышки, весьма несовершенен. Я же сумел улучшить способности своего мыслительного аппарата почти безгранично. Отныне я могу запоминать, вычислять, анализировать и принимать решения на уровне самого совершенного компьютера».

Короче, с его слов выясняется, что этот идиот еще на Колобке (это планета наша так называется – Колобок) додумался вживлять в свой мозг электронные схемы. Делал это при помощи им же натасканных роботов. За тот месяц, что мы были в космосе, он доулучшал себя окончательно: по сути превратился из коротышки в робота. Голова у него изнутри полностью механическая, тело ещё живое. Он поэтому носит пиджак с каким-то особым защитным покрытием, бережёт сердце. Старые мозги у него в стеклянной банке хранятся, в питательном растворе. Я так думаю, что если его изловить да усыпить, то можно было бы их обратно вправить. А? Как вы думаете? Черепушку вскрыть, всю железную дребедень вытрясти, а мозги на место вправить. Как вы на это смотрите?

– Это конечно, – неуверенно согласился Незнайка, который многое из сказанного не понял, но главное всё же ухватил. – Только его поймать надо сначала. А у него здесь целая армия этих… цириков.

Адмирал вздрогнул.

– Кого-кого? – переспросил он настороженно.

– Да этих, цириков ваших, кого же ещё?

Некоторое время адмирал испуганно смотрел на Незнайку.

– Как же это… Что вы такое говорите?

– А что? Я ничего такого не сказал, – удивился Незнайка.

– Но как же, – настаивал Прибамбас. – Вы только что произнесли ужасное, недопустимое ругательство!

– Ругательство? Вот ещё!

– Да, да! Возмутительное, нецензурное и отвратительное бранное слово! Так выражаются только неисправимые негодяи арестанты, желая тем самым оскорбить и унизить направляющих их на путь истинный и, по сути, желающих им добра коротышек!

Пёстренький что-то зашептал Незнайке на ухо, и тот воскликнул:

– Ах, так это, наверное, у вас цириков так называют!

Адмирал вскочил и гордо поднял голову. Его маленькие глазки метали молнии, а поднятая торчком взъерошенная рыжая борода подрагивала.

– Ой, извините! – испугался Незнайка. – Мы даже не знали, что это нехорошее слово. Честное слово, я его только здесь первый раз и услышал!

Адмирал немного успокоился и уселся обратно в кресло.

– Никогда больше этого не говорите. Единственным оправданием для вас служит очевидное незнание общепринятых у нас на планете этических норм.

– Но ведь так называют роботов, а не коротышек! – попытался во что бы то ни стало разобраться до конца Незнайка.

– Разумеется. Но данное оскорбление в широком смысле относится и к тем, кто руководит конвоированием арестантов, а поскольку я также являюсь…

– Понятно, понятно! Мы обещаем, что никогда больше не скажем… этого слова, – пообещал Незнайка. – Вы мне объясните другое, – поспешил он переменить тему. – Объясните, что это за круги вокруг вас образовались? Вот этот, что вокруг корабля, будто стеклянный. А тот, что в море, и вовсе какой-то странный, невидимый…

Адмирал поднялся и шагнул к стоящей в центре комнаты круглой тумбе…

Глава пятьдесят пятая ХРОНООБОЛОЧКА

Адмирал поднялся и шагнул к стоящей в центре комнаты круглой тумбе с вращающейся под невидимым колпаком тарелочкой. Костяшками пальцев он постучал по колпаку.

– Как вы думаете, из какого материала изготовлена эта сфера?

– Может быть, стеклянная? – неуверенно предположил Незнайка.

– Отнюдь! – Адмирал Прибамбас торжественно поднял указательный палец. – Отнюдь! Эта сфера изготовлена из ткани времени.

Наступила театральная пауза.

– Да, да! – продолжал Прибамбас. – Коротышки с планеты Колобок системы Голубой Звезды полностью обуздали и заставили работать на себя неуловимое, утекающее, ускользающее время! Подойдите сюда.

Незнайка и Пёстренький осторожно приблизились к тумбе.

– Потрогайте, не бойтесь.

Приятели осторожно потрогали прозрачную невидимую сферу. Поверхность была прохладной и гладкой на ощупь.

– Она абсолютно невидима, поскольку не отражает света, и абсолютно неуязвима. Содержащаяся в воздухе влага конденсируется на ее поверхности и делает её похожей на стекло. Её, конечно, можно сделать и видимой, если обсыпать, допустим, мелом или облить краской. Но стоит уменьшить скорость вращения динамика, и оболочка исчезнет…

С этими словами адмирал взял в руку карандаш и нажал кнопку на пульте. Ладонь Незнайки, лежавшая на невидимой поверхности, вздрогнула, перестав ощущать под собой опору.

– Теперь осторожно, держите руки подальше и наблюдайте за карандашом.

Друзья быстро спрятали руки за спину, а Прибамбас снова нажал какую-то кнопку.

Послышался легкий щелчок, и ровно срезанная половинка карандаша упала на тумбу внутрь круга. Другая половинка осталась в руке адмирала.

– А? Ловко? – сказал он хвастливо. – Всё дело в том, что при определенной скорости вращения этой пластинки, которая называется динамиком, – скорости, превышающей скорость света, – вокруг динамика происходят любопытные изменения. В режиме «два-икс», например, динамик такой конфигурации дает эффект защитной хронооболочки вокруг корабля и одновременно эффект большой оптической сферы, делающей невидимым со стороны весь район приземления. Ведь на ваших ракетах тоже имеется антиметеоритная защита?

– Да, кажется, что-то такое есть, – неуверенно подтвердил Незнайка.

– Но ваша защита имеет полевой характер, а наша – временной.

– Как это понять – временной?

– Ну, вообразите себе мыльный пузырь, поверхность которого существует в другом времени. Допустим, на секунду раньше, чем есть на самом деле. Часы, допустим, бьют полдень, а пленка пузыря существует во времени без одной секунды полдень. Понимаете?

– Ну… так…

Адмирал в возбуждении забегал вокруг тумбы, заложив руки за спину и меча на слушателей торжествующие взгляды. Он продолжал:

– Если вы захотите, чтобы пузырь лопнул, что вы сделаете?

– Можно ткнуть пальцем, – предложил Незнайка.

– Правильно! А теперь представьте, что вы ткнули в пузырь пальцем, когда пробило полдень, а пленка пузыря живёт ещё в пространстве, которое за секунду до полудня. Ткнули, а ему ничего! Ткнули ещё раз, а ему опять ничего, он снова на секунду запаздывает. Это хорошо ещё, если вы палец себе не сломаете, ведь тверже поверхности, чем эта, – Прибамбас постучал обрезком карандаша по невидимой сфере, – не бывает! Вы в этот временной пузырь можете хоть из пушки палить, ничего ему не будет, потому что его как бы и нет… Понимаете?

Незнайка напряженно поморщился, Пёстренький почесал затылок, сдвинув на глаза тюбетейку.

– Вы понимаете, этот болван Курносик со своим ходячим металлоломом пытается просверлить хронооболочку сверлом! – Прибамбас захохотал. – Он до меня хочет добраться! Неужели не смешно? Ха-ха-ха! Изготовил алмазный наконечник, уложил рельсы – и сверлит!.. Ха-ха-ха!

От смеха адмирал закашлялся, упал в кресло и долго не мог прийти в себя и успокоиться.

Незнайке показалось, что хозяин «Волчка» только на первый взгляд кажется таким весёлым и беззаботным, а на самом деле то положение, в котором он находится, его чрезвычайно тяготит и действует ему на нервы.

– Почему же вы не вернетесь к себе на Голубую Звезду? – спросил Незнайка.

– Как же я вернусь, если главный динамик трансгалактического перемещения находится у Курносика! – воскликнул адмирал, чуть не плача.

– Ах вот оно что… Стало быть, нужно эту штуку у него отнять!

– Правильно соображаете. И в этом деле я рассчитываю на вашу помощь.


В комнате появилась «Матрёшка» и сообщила:

– Господин Курносик вновь пытается нанести вам визит.

– А, понятно. Опять принялся сверлить пузырь. То есть, тьфу, не пузырь, а хронооболочку.

– Только я не понимаю, – подал голос Пёстренький, – что же, этот ваш Курносик не знает, что сверлом её не взять?

– Представьте себе, не знает! У нас у каждого очень узкая специализация. Я, например, ни бельмеса не смыслю в электронике. У себя дома даже кухонный комбайн не могу самостоятельно перепрограммировать. А Курносик не сможет отличить трансмобильный корабль от скороварки. Вот и сверлит. Хотите, я над ним шутку сыграю?

Адмирал включил один из расположенных под потолком мониторов, и на экране появилось изображение той части кратера, где возле сверла-вагонетки опять суетились директор и несколько роботов.

Вагонетка разгонялась откуда-то из глубины тоннеля и врезалась в невидимую оболочку. Сверло стремительно вращалось, пробуксовывая, затем вагонетка снова откатывалась в тоннель – и всё сначала.

– Вот, полюбуйтесь, – сказал адмирал, – какие причудливые формы может принимать здоровая инициатива в сочетании с полным идиотизмом. А теперь смотрите.

Прибамбас положил ладонь на пульт, и в тот момент, когда вагонетка в очередной раз прижала сверло к хронооболочке, быстро нажал одну за другой две кнопки. Так быстро, что лампочки только перемигнулись. Этого хватило ровно для того, чтобы разрезать вагонетку пополам. Передняя её часть покатилась к центру площадки и, по всей видимости, провалилась в сточную дыру. Задняя часть, с ровным поперечным срезом, осталась за пределами «магического круга» и завалилась куда-то набок.

Вагонетку постигла та же участь, что и незадолго до этого деревянный карандаш: в то время как Прибамбас отключил сферу, машина по инерции подалась вперёд, но он тут же нажал на другую кнопку, и вновь возникшая в этот момент хронооболочка разрезала вагонетку пополам, как кусок подтаявшего масла.

Адмирал захохотал и захлопал в ладоши, а Пёстренький шепнул приятелю:

– Слушай, а ведь он мог бы и нас так… хлоп – и пополам!..

Незнайка ничего не ответил, но почувствовал, как холодок пробежал у него по спине. Он передернул плечами и сказал, обращаясь к адмиралу:

– Вы бы с этим делом… как бы это… поосторожнее. Так когда-нибудь можете и коротышку поранить.

– А это смотря какой коротышка! – кровожадно заявил Прибамбас. – Иной раз такой коротышка попадётся, что его не то что поранить, а в бараний рог хочется скрутить и в порошок стереть.

По правде говоря, адмирал Прибамбас только делал вид, что он такой жестокий и беспощадный. На самом деле он был добродушный и весёлый. Просто он любил прихвастнуть и порисоваться, особенно перед теми, кто ещё хорошенько с ним не знаком. Но оба приятеля этого, конечно, не знали и поглядывали на грозного адмирала с опаской.

О чём-то пошептавшись, они решительно поднялись.

– Знаете, нам пора, – сказал Незнайка. – Дождь закончился, да и нас, наверное, уже хватились…

– А разве никто не знает, что вы сюда отправились?

Сказать было нечего. Несерьезная записка со словами «ушли в разведку» не считалась. Теперь они хотели одного: поскорее вернуться в лагерь и увидеть своих друзей.

Глядя на их замешательство, адмирал сказал озабоченно:

– Ну, тогда вам действительно пора. Идите… если не страшно.

Произнося эти слова, Прибамбас имел в виду опасность, которую представляют роботы, а также трудности путешествия через пещеру. Однако два друга истолковали его слова по-другому. Теперь они молчали и нерешительно топтались на месте.

– А вы нас п-пропустите? – пролепетал Пёстренький.

– Пропущу, конечно, о чём речь, – беззаботно ответил адмирал, осматривая кратер через экраны слежения. – Только вы снова приходите, вместе со своими друзьями.

– А вы не… з-захлопнете?

– Это в каком смысле?

Последовала неловкая пауза. По счастью, адмирал не успел понять истинную причину нерешительности своих гостей, иначе бы он не на шутку обиделся. Неловкость ситуации сгладило появление «Матрёшки».

– Хозяин, к вам опять гости!


Нежданно-негаданно в кратере появились Знайка, Винтик, Пилюлькин, Кроха и Кнопочка. Они, по всей видимости, только что выбрались из пещеры и теперь разглядывали «Волчок» и ощупывали руками хронооболочку.

– Ой, смотрите, там наши! – закричал Незнайка. – Смотрите, они нам знаки показывают, кричат. Пропустите, пропустите их скорее!

От волнения Незнайка вскочил и принялся трясти адмирала за рукав. Тот нажал кнопку на пульте, и все увидели, как ладонь Знайки, ощупывающая невидимую сферу, провалилась в пустоту. Он осторожно шагнул вперед, что-то сказал остальным, и они тоже не спеша начали приближаться к «Волчку». Винтик задержался у стоящих по стойке «смирно» «Бобика» и «Трезора», и те ему что-то отрапортовали.

Убедившись, что за пределами «магического круга» никого не осталось, адмирал нажатием кнопки восстановил хронооболочку.

– Ну, раз такое дело, пойдемте встречать ваших друзей, – сказал он Незнайке и Пёстренькому, которые очень обрадовались, увидев Знайку и Пилюлькина на свободе.

Глава пятьдесят шестая НЕСКОЛЬКО ЛЮБОПЫТНЫХ ФАКТОВ

Пока хозяин «Волчка» расшаркивался с вновь прибывшими, к двум приятелям приблизилась Кнопочка и раздражённо зашептала:

– Вам это так просто не сойдет, я вам… я вас…

– А что такое? – искренне удивился Незнайка.

– Опять по вашей милости переполох, ведь все подумали, что вас смыло!

– Куда смыло?

– Как это куда! Ведь вы ещё до начала бури в пещеру полезли?

– Ах да, правильно! Так нас эти… Бобик и Трезор вынесли.

– А почему на связь не выходили?

– Так мы же не думали, что вы так быстро вернетесь! Времени-то прошло всего час или два…

– Час или два? А двое суток не хотите?!

– Почему это… двое суток?

Тут уж их все окружили, и Знайка строго спросил:

– Ты говоришь, прошло час или два?..

– Ну подтвердите хоть вы, что мы сюда сами недавно… прибыли! – обратился Незнайка к хозяину «Волчка». Он не знал точно, как выразиться: «пришли» или «прискакали», ведь на поверхность их вынесли роботы на своих спинах, а потому выбрал слово вроде как нейтральное.

Все посмотрели на Прибамбаса. Секунду поколебавшись, тот выступил вперед и сказал:

– Я должен вам кое-что объяснить…

– Погодите! – воскликнул вдруг Знайка. – Я, кажется, догадываюсь, в чём тут дело. Внутри хронооболочки время течёт быстрее, чем обычно, верно?

– Верно, – удивленно согласился Прибамбас. – Но позвольте, откуда…

– А мы слышали весь ваш разговор, от первого до последнего слова, – ехидно сообщила корреспондентка Кроха. – Можете не жаловаться, что провели тут семь лет. Кстати, сколько вы на самом деле тут живёте?

– Почти три месяца, – вынужден был признаться адмирал. – Но ведь на самом деле семь лет прошло!

– Прошло, но не для вас. Так что можете не строить из себя несчастненького.

Кнопочка повозилась у Незнайки в рюкзаке, выудила оттуда рацию и щёлкнула переключателем.

– У тебя рация была включена на передачу. Мы всё слышали, но не могли ничего передать.

Незнайка повертел в руках рацию и хлопнул себя по лбу:

– А, так это, наверное, когда я её уронил. Вот она сама и включилась!

– Вот видишь, какой ты невнимательный. А если бы мы могли с вами связаться, то никто бы не волновался.

– Что же вы волновались, если все слышали?

– Да ведь слышно стало только в пещере, там, где ваши каракули на стене. Мы там несколько часов сидели и слушали.

– А, верно, это мы там кусок от стены откололи…

Тем временем Знайка уже принялся осыпать адмирала вопросами, которые, как видно, не давали ему покоя. Но прежде чем на них отвечать, хозяин пригласил всех пройти внутрь «Волчка».


Механическая служанка принесла угощения, и начался обстоятельный разговор. С тем чтобы избавить читателя от излишних технических подробностей, приведём лишь некоторые его фрагменты.

Прежде всего Знайка попросил адмирала изменить режим вращения динамика. Он опасался того, что и для них время пролетит здесь незаметно и оставшиеся в лагере начнут волноваться.

Прибамбас нажал на какие-то кнопки в пульте и пообещал, что в отношении времени всё будет хорошо и даже лучше… не вдаваясь, однако, в подробности.


– Скажите, – поинтересовался Знайка, – но ведь так называемая хронооболочка по всем законам природы должна иметь шарообразную форму?

– Совершенно верно, она имеет форму мыльного пузыря.

– Значит, она находится также и у нас под ногами, в глубине горы?

– Да, точно, там у меня колодец, а хронооболочка как раз и является его дном. Матрёшка туда за водой ходит, без воды в хозяйстве, знаете ли…

– А почему помещение, в котором мы находимся, называется статором? – спросил Винтик, и началось дотошное обсуждение устройства «Волчка».

Оказалось, что для мгновенной телетранспортации в пространстве сам корпус корабля вращается с уму непостижимой скоростью. И для того, чтобы экипаж и пассажиры остались целыми и невредимыми, они на время перемещения собираются в статоре – неподвижной комнате в центре «Волчка», представляющей собой его ось. Потом все помещения становятся пригодными для жилья, а корабль перемещается в космосе обычным способом. В нижней части находятся реактивные двигатели, в средней – два этажа грузовых и жилых помещений, а в верхней – пилотская кабина (без окон) и лаборатория. На самой верхушке располагался грузовой челнок, то самое «летающее блюдце», на котором теперь роботы по приказу Курносика похищали коротышек.

По поводу развешанных всюду на острове хрустальных шаров Прибамбас разъяснил следующее.

На планете Колобок такие шары различной величины используют во всех мыслимых областях науки, техники и быта. От ручных часов до гигантских электростанций. Здесь, в карьере, Курносик применил шар для надзора за пленниками. Множество шаров меньшего размера развешаны повсюду для наблюдения. Но для производства своих шаров он применил не алмаз, а горный хрусталь, потому что алмазы нужны ему для каких-то других целей. Поэтому его шары более громоздки и менее эффективны, чем алмазные.

На Колобке эти шары используют, к примеру, для наблюдения за порядком на улицах. Но вещи эти весьма и весьма дорогостоящие. Один милицейский шар величиною с куриное яйцо стоит пять золотых монет, на эти деньги можно купить автомобиль.

По причине большого спроса все запасы природных алмазов на Колобке давно истощились, теперь их добывают на других планетах и астероидах. Но полеты, как космические, так и трансмобильные, очень дороги. Ценный груз не намного окупает стоимость таких полётов. Тем более что по законам Колобка на чужих планетах нам не разрешается вступать в контакты с аборигенами, а тем более строить какие-либо заводы и фабрики. Поэтому алмазоносные породы перевозят в натуральном виде, а это ещё накладнее. Но эти законы введены у нас сравнительно недавно, и кое-где сохранились закрытые и законсервированные горные фабрики. То, что Курносик расконсервировал на Земле такую фабрику и добывает алмазы, уже само по себе серьёзное преступление. А то, что он использовал труд похищаемых местных коротышек, – вообще уму непостижимо…

Корреспондентка Кроха спросила, откуда на старинных картах могло появиться название острова Голубой Звезды.

Адмирал высказал предположение, что на острове побывали космические браконьеры. Особым образом настроив аппаратуру, они в нарушение закона транспортировались сюда с одновременным перемещением в глубокую древность. И тогда, конечно, они могли вступать в контакты с местными мореплавателями…

С тех пор как семь лет назад здесь приземлился «Волчок» и образовал вокруг себя оптический барьер, остров сделался невидимым. А поскольку земные коротышки начали летать в космос совсем недавно, на современных картах его не оказалось.

На вопрос, зачем вообще нужна оптическая сфера, адмирал напомнил об условиях строжайшей секретности, в которой совершаются высадки на другие планеты. Оптическая сфера делает район приземления корабля невидимым, точнее, создает видимость окружающего этот район пейзажа. При этом «выключить» оптическую сферу отдельно от хронооболочки или наоборот – невозможно. То есть после всего, что произошло, адмирал был бы и рад сделать остров видимым, но не может, так как в этом случае исчезнет хронооболочка, после чего Курносик с его роботами моментально захватят корабль.

– Но чего же добивается этот ваш Курносик?! – спросили все хором.

– А вот это я хотел бы знать не меньше вашего, – сказал адмирал. – Податься ему некуда, сразу схватят. Он теперь вне закона.

– Среди пленников ходят слухи, что в глубине горы монтируют гигантский алмазный шар величиной с дом, – сказал Знайка. – Как вы думаете, для чего он может понадобиться?

– Шар величиной с дом?.. – недоуменно повторил адмирал. – Это странно… Однако такой шар с подходящей начинкой может быть опасным оружием… Понял! – Адмирал подскочил и заметался по комнате. – Я понял, что у него на уме! Если такой шар вывести на орбиту Колобка, то правительству можно будет диктовать любые условия. Ах вот оно что! Оказывается, он жаждет власти!.. Кто бы мог подумать, он хочет стать великим диктатором?..

– Но каким образом он доставит шар к Голубой Звезде?

– Для этого-то ему и нужен «Волчок». Шар можно погрузить на челнок, несколько минут телетранспортации – и он на орбите Колобка! А я-то не мог понять, почему он так упрямо пытается до меня добраться! Теперь ясно, что без меня и этого корабля алмаз стоит не больше, чем гнилой орех.

Кроха сказала:

– Но если ему не удастся переправить шар на Колобок, не может ли он вывести его на орбиту Земли?

Все выжидающе смотрели на Прибамбаса.

– Вот это, пожалуй, возможно, – согласился он после некоторого раздумья. – Челнок предназначен для грузовых перевозок, он наверняка вытянет шар на орбиту…

– Вот что, – Знайка решительно поднялся с места. – Теперь расскажите нам всё по порядку. Для чего вы сюда прибыли и что намерены делать дальше? Теперь это уже не только ваше личное дело. Пока вы тут… отдыхаете, может такое произойти!..

Прибамбас тяжко вздохнул и смиренно опустил голову.

– Хорошо, я расскажу всё с самого начала, – промолвил он…

Глава пятьдесят седьмая ВСЕ КАРТЫ РАСКРЫТЫ

– Хорошо, я расскажу всё с самого начала, – промолвил он. – Планета Колобок находится в системе Голубой Звезды созвездия Ленивой Щуки галактики со стасорокадвухзначным порядковым номером. Связь между галактиками возможна только при помощи мгновенной телетранспортации, да и то если там имеется подходящий молекулярный состав. Сначала всё досконально проверяют роботы-разведчики, а только уже после роботов туда отправляются коротышки. Иногда роботы не возвращаются, и это значит, что от них ничего не осталось кроме рассыпавшихся по Вселенной микрочастиц. Даже приблизительно о расстояниях между галактиками никто не имеет понятия. Это расстояния, не поддающиеся никакому воображению.

Планета у нас небольшая, всего несколько крупных городов, живём спокойно. Раз в два года выбираем правительство. Выбираем формально, потому что состав правительства на моей памяти ещё ни разу не менялся. Мы считаем, что это хорошо.

Наши коротышки работают на полях, фабриках и заводах. Если работа грязная или неинтересная, туда ставят робота. Это даже выгодней, так как роботу не надо платить денег за работу. Нормальный рабочий коротышка у нас за месяц получает два-три золотых. Золотой – это такая монета, отлитая из золота. Да вот, посмотрите…

Прибамбас достал из кармана и дал всем подержать большую, величиной с медаль, монету. На ней было изображение восьмиугольной звезды и слова: «Богатство и порядок!»; с другой стороны – цифра пять, увитая вычурным венком. Это была монета в пять золотых. Прибамбас продолжил:

– В одном золотом – тысяча фантиков. Фантики – это бумажные деньги. Один фантик, в свою очередь, содержит сто ушек, мелких металлических монеток. Порция мороженого, например, стоит двадцать ушек.

Коротышки на Колобке живут неплохо, даже, можно сказать, зажиточно. Имеют свои дома, автомобили, механическую прислугу… И порядок у нас тоже как полагается, случаев воровства или обмана я даже и не припомню. Те, кто ленятся работать, получают специальное пособие. Пособие небольшое, пятьсот фантиков, но жить можно.

Но вот нашлись такие коротышки, которые и работать не хотели, и уходить на пособие не спешили. Тогда они на своих заводах и фабриках стали вносить смуту: руководство якобы рабочим недоплачивает, а денежки их проедает и пропивает.

Ну, среди рабочих нашлись, конечно, такие, которые поверили.

Тогда эти проныры сколотили так называемый Рабочий союз трудоголиков, с уставом и программой. В уставе было сказано, чтобы платить членские взносы, а в программе – чтобы все деньги у богатых отнять и поделить между собой поровну.

И пошло, и поехало… Со временем из Союза трудоголиков выделилась верхушка – пятнадцать коротышек. Они назвали себя Верховным Советом союза, вообще перестали работать и жили на собираемые с простаков членские взносы. Отгрохали себе виллы с бассейнами, офисы-небоскребы и стали купаться в роскоши. При этом для видимости они появлялись перед рабочими или журналистами непременно в стареньких потертых костюмчиках и кепочках, которые для них специально разыскивали на блошиных рынках.

В то же время, глядя на них, среди безработных голодранцев, живших на пособие, тоже выделились свои авторитеты. Они сказали, что деньги вообще надо отменить, поскольку они – зло. Пускай, мол, все берут в магазинах то, что захотят.

Ну, среди безработных тоже нашлись такие, которые поверили и начали платить из своего пособия денежки в кассу союза. В этом Союзе голодранцев тоже скоро выделились пятнадцать самых пронырливых коротышек, которые назвали себя Политбюро. И они тоже жили на общие взносы припеваючи.

Правительство смотрело на это безобразие год, смотрело другой, а потом велело их всех арестовать. Потому что они мало того что всем головы морочили, но ещё подбивали коротышек к беспорядкам. Им же надо было какими-то делами своё паразитическое существование оправдывать. Вот они то забастовку организуют, то демонстрацию. Чем больше беспорядков – тем больше недовольных. А значит, больше денежек в кассу.

Ну, значит, арестовали их, рассадили по карцерам, устроили экстренное заседание правительства.

День совещаются, ночь совещаются, никак не могут решить, что с этими трудоголиками и голодранцами делать. Ведь надо так сделать, чтобы они сами свою подлость осознали и раскаялись. Да ещё чтобы другим был урок на будущее.

Под утро решили вот что: отправить их на необитаемые острова в другие галактики, чтобы они там сами, лично, своим трудом доказали величие, так сказать, своих идей. То есть чтобы Верховный Совет трудоголиков, все пятнадцать коротышек, жили на одном необитаемом острове, а Политбюро голодранцев – на другом. И чтобы одни на своем острове устроили справедливое общество равных, а вторые – счастливое будущее без денег.

Назвали всю эту бодягу программой Созидания Будущего.

Транспортирование арестантов поручили мне, как самому заслуженному, заметьте, межгалактическому навигатору.

Для размещения трудоголиков выбрали островок 04071958 на планете Колдобина системы Гончих Псов; для голодранцев – 23111908 на планете Земля Солнечной системы.

Навязали мне в помощники инженера Курносика. Ладно, думаю, как-нибудь переживу. Погрузили арестантов в трюм, роботы их стерегут. Транспортируемся сначала в Солнечную систему, приземляемся. А Курносик – он уже как бы и не коротышка. Ну, это я рассказывал.

Значит, Курносик меня связал и велел роботам перегружать все материалы, инструменты, приборы на челнок. Арестанты как зайцы разбежались. Забрал он, короче, всё, кроме продуктов; он теперь какими-то специальными таблетками питается. Ну и дуру ещё эту оставил, «Матрёшку», она бестолковая, ни к чему не пригодная. Главный динамик утащил, без него не улетишь.

Ну, оставил он меня на «Волчке», думает, куда я денусь без главного динамика. Как только он с грузом на челноке отчалил, я – бац! – защиту.

Идёт он на другой день к «Волчку», он уже старую фабрику начал расконсервировать, идёт так по-деловому, вдруг – бац! – башкой своей о хронооболочку – так, что из башки вся его железная дребедень едва не высыпалась. Кричит что-то роботам, руками машет.

Стал ломами, кирками бить, снизу подкапываться, сверху на челноке подлетать… Ничего не выходит! Сутки бились, неделю, месяц, потом оставили меня в покое. Это он, значит, алмазным шаром своим занимался. А вот теперь, когда время прижало, снова пытается пробиться.

А трудоголики эти и голодранцы, которые сначала разбежались, стали на острове обустраиваться. Трудоголики хоть работать умеют, – пока в политику не ударились, некоторые из них даже классными мастерами были. Ну, пришлось кое-что вспомнить. Нашли на мелководье старую подводную лодку, отремонтировали и стали охотиться за подводными кладами. Они решили, что когда-нибудь вернутся на Колобок и опять заживут припеваючи.

Ну а голодранцы делать вообще ничего не умеют. Сначала поселились в деревне, которую на первых порах себе трудоголики построили. Потом их Курносик несколько раз пытался работать заставить, да они каждый раз разбегались. После одичали окончательно, даже говорить разучились.

А трудоголики заделались настоящими пиратами, стали с Курносиком торговать. Разграбят какое-нибудь селение у побережья материка или клад со дна поднимут – и несут своему «директору». А он уж как-то с ними расплачивается. А в последние дни и коротышками торговать стали. Ну, это вы сами лучше меня знаете…

Вот вам и программа Созидания Будущего.


Потрясенные услышанным, некоторое время все молчали.

– Откуда же вы знали, что делается на острове? – спросила Кроха.

Не говоря ни слова, Прибамбас шагнул к тумбе и щёлкнул переключателем.

Окружавшая динамик невидимая сфера зажглась изнутри, и на её поверхности возникло объёмное изображение острова в обрамлении морской воды.

– Один из эффектов большой оптической сферы, – объявил адмирал. – Всё, что под ней находится, отражается на этом колпаке. Любой участок можно увеличить. Вот, например, ваша ракета…

Прибамбас повертел какой-то регулятор, и на поверхности сферы возникло изображение скалистого берега и парящей над водой привязанной у входа в грот ракеты.

– А вот алмазные разработки.

Ракета исчезла, и все увидели котлован с копошащимися там коротышками.

Прибамбас выключил изображение.

– Так что вы не думайте, что я тут сижу, как какой-нибудь слепой крот в норе. Я ведь и на вашу стоянку однажды наведывался.

– Да, это правда, я вас видел, – сказал Незнайка.

– А я вас тоже видел, – сказал Прибамбас. – Поэтому и к себе пустил.

Столпившиеся вокруг тумбы коротышки расселись по своим местам.

– А что бы вы делали, если бы получили назад свой динамик? – спросила Кроха.

– Как это что?! – воскликнул Прибамбас. – Я бы в ту же секунду отсюда телепере… тьфу! Смылся бы отсюда!

– И вы бы оставили здесь всё как есть?

– А что я могу сделать? Я ведь космический навигатор, а не милиционер. Навязали мне этого «директора», пускай теперь сами и разбираются. Пускай присылают специалистов.

– А что, если мы сами попробуем? – предложил Знайка.

– Что попробуем?

– Ну, «разобраться», без специалистов. Ведь смотрите: все пятнадцать трудоголиков сейчас работают в карьере, вы их можете оттуда взять и доставить на их штрафную планету; дикари-голодранцы, как мне кажется, исправились, их можно вернуть на Колобок; а директора-Курносика мы изловим и прооперируем. К нему вернется сознание коротышки, и он постарается исправить всё, что успел натворить нехорошего.

– Звучит складно, – сказал адмирал после некоторого раздумья. – Только вот времени на это не осталось. Дело в том, что через два дня истекает семилетний срок, и если я не вернусь на Колобок, сюда прибудет аварийная команда. Меня, конечно, после всего этого разжалуют…

Прибамбас безнадёжно махнул рукой и состроил кислое лицо.

– И все же, – он решительно поднялся из кресла, – попробуем!

* * *


Тем временем оставшиеся в лагере не находили себе места от волнения.

– Ну вот, не успели отойти, а уже какие-то помехи, – бормотал Шпунтик, потряхивая рацию и пытаясь найти наилучшее положение для антенны.

Связь со спасательным отрядом, отправившимся на поиски Незнайки и Пёстренького, только что прервалась.

– Винтик, Винтик, я Шпунтик! Как слышишь меня? Приём!..

А в ответ из рации доносилось только шипение и свист. Шпунтика окружили оставшиеся в лагере коротышки, пробежал ропот волнения.

– Как бы с ними чего… – начал было Шпунтик, но тут же выронил рацию и замер с открытым ртом и широко раскрытыми глазами.

Из пещеры преспокойно вылезли Знайка, Винтик, Пилюлькин, Незнайка, Пёстренький, Кнопочка и Кроха.

Как ни в чём не бывало они разбрелись по лагерю и вроде как занялись своими делами. Повисла недоуменная тишина.

– Это вы… как… – не находя слов, выдавил из себя Шпунтик.

– Что как, нормально! – ободряюще похлопал его по плечу Винтик. – Встретились с инопланетянином, всё обмозговали. Теперь скоро начнем действовать!

– Погоди, вы это как… Вы же только что были там… у самого кратера…

Появившиеся из пещеры зажимали себе рты, чтобы не прыснуть со смеху.

– Ладно, не мучайся, – сжалился Винтик над приятелем. – Мы вам хотели сюрприз сделать. Неужто вы не рады?..

И Винтик рассказал, что пока они гостили в летательном аппарате, адмирал Прибамбас изменил течение времени под хронооболочкой. Но не в сторону ускорения, как обычно, а в противоположную.

Часть четвертая ВЕЛИКИЙ ДИКТАТОР

Глава пятьдесят восьмая ДОПРОС

Инженер Курносик сидел за столом своего рабочего кабинета и сосредоточенно смотрел перед собой в одну точку. Он думал. Вернее, он по большей части просчитывал и анализировал, так как полноценно думать в общепринятом смысле этого слова он разучился после того, как усовершенствовал содержимое своей черепной коробки. Строго говоря, он уже и не был никаким Курносиком, а потому следовало бы называть его так, как он того и требовал, – просто директором.

Однако справедливости ради заметим, что способность воспринимать действительность как обыкновенный коротышка он не утратил полностью. В такие минуты он был именно Курносиком, а не директором. Возможно, причиной тому был спинной мозг и другие части его организма, оставшиеся после многочисленных операций нетронутыми.

С одной стороны, он мог мгновенно считать, анализировать и накапливать информацию на уровне самого совершенного компьютера, с другой – осознавать себя коротышкой, переживать и руководить мыслительными способностями головы.

Всё это, конечно, довольно плачевно отразилось на его раздваивавшейся психике. Курносик стал капризным и мнительным; директор – расчётливым и беспощадным.

Глядя в одну точку, директор-Курносик мучительно переживал неудачу с вагонеткой, которую негодяй Прибамбас разрезал пополам, как какой-нибудь свечной огарок. Расположенные в голове датчики зафиксировали прилив крови к щекам. Ему было стыдно. «С какой же силой захлопнулась эта штука?..» – подумал Курносик, и его электронный мозг, произведя расчеты в тысячную долю секунды, выдал ответ с точностью до тридцати шести знаков.

Нет, никаким сверлом её, конечно, не взять. Но ведь нет в природе такой материи, которую нельзя было бы разрушить! Он уже перепробовал такие радикальные средства, как тепловой и лазерный лучи, химические реактивы и пиротехнику. Абсолютно никакого результата! Хоть бы царапина, хоть бы малейшая шероховатость!..

Однако если дело так пойдет и дальше, то его планам не суждено будет сбыться. Планам, ради которых он поставил на кон все, что имел в жизни, и даже превратил себя в машину!

Нет, этого допустить никак нельзя. Если в ближайшие сутки не удастся продырявить проклятую оболочку, он выведет алмаз на орбиту Земли! Ему, конечно, наплевать на земных коротышек, они не сделали ему ничего плохого. Но раз уж он не может вернуться на Колобок, где над ним смеялись, где его почти унижали…

Судорога сжала на мгновение его горло.

Нет, он должен вернуться именно на Колобок и показать всем, кто он на самом деле… Кто или что?..

Щека задергалась в нервном тике.

Впрочем, неважно. Ведь поняв, кто он такой на самом деле, Вселенная содрогнется!..

Курносик поднял голову и величественно, чуть прищурив под тёмными очками белесые ресницы, посмотрел перед собой. Взгляд его случайно упал на экран монитора, где было видно, как в котловане суетятся пленники – его рабы, его личная собственность. Курносик подумал, что среди пленников могут быть высококлассные специалисты, имеющие опыт работы с твердыми сплавами. Его собственные познания в научно-технических областях ограничивались электроникой и механикой, немного анатомией, короче говоря, робототехникой.

В одно мгновение Курносик мысленно пролистал полный список пленных с прилагаемыми сведениями о каждом.

Буравчик! Он значится здесь как многопрофильный инженер. Надо поговорить с этим Буравчиком, возможно, он согласится работать на каких-то условиях. В сложившейся ситуации следует использовать любой шанс…

Есть еще какая-то изобретательница, Клюковка-Огонёк, и механик Шпунтик. Нет, Шпунтик сбежал утром вместе с другими мерзавцами из последней партии. Интересно, почему остался Буравчик? Ведь он тоже из этой компании… Так, посмотрим. Он из Земляного города, в то время как все бежавшие – из Цветочного. Наверное, в этом что-то есть…

Да, кстати, новая беда: коротышки разбегаются как кролики. У этих горе-пиратов увели «Медузу». А это значит, что скоро сюда нагрянут земные коротышки. Они постигли тайну невесомости, кто знает, какие еще сюрпризы имеются у них про запас?..

Нет, нет, во что бы то ни стало надо вернуться на Колобок. Большой алмазный шар готов к своей великой миссии. Он назван «Жалом Змеи», и его всевидящий разящий луч настигнет любого, не пожелавшего принять Новый Порядок и его самого, Великого Диктатора!..

Но пока все летит коту под хвост. Времени нет, необходимо использовать любые средства. Интересно, адмирал когда-нибудь выходит за пределы купола? Надо хорошенько за ним следить. А сейчас инженер Буравчик. Возможно, он имел дело со сверхтвердыми сплавами…

– Шестой! – отрывисто выкрикнул Курносик.

В дверях появился «Шестой» – известный нам субъект с чрезвычайно гнущейся и подвижной конструкцией. Робот-телохранитель, запрограммированный на самообучение и беспредельную личную преданность хозяину. Он принёс заменявший Курносику обед питательный порошок.

Курносик запил порошок дистиллированной водой и приказал:

– Пускай сюда приведут заключенного четырнадцать дробь восемь. Сам никуда не ходи, понял?

«Шестой» сказал «слушаюсь, хозяин» и выбежал из кабинета, мягко ступая на полусогнутых ногах.

Директор продолжил свою трапезу. Он достал из ящика стола блок питания и воткнул штекер в расположенное за собственным ухом гнездо. После приема обычной (если ее так можно назвать) пищи, всё ещё необходимой для живой части его организма, директор имел обыкновение подзаряжать свою электронную половину, находившуюся в черепе.

От дозы электрического тока по позвоночнику прокатилась тёплая волна, ему тут же захотелось перемножить все имеющиеся во Вселенной песчинки на количество всех имеющихся во Вселенной молекул воды. Но поскольку цифра эта могла бы приближаться к значению бесконечности, директор только с наслаждением потянулся, хрустнув суставами, и промурлыкал себе под нос какой-то легкомысленный мотивчик.

– Буравчик в приемной, – доложил «Шестой».

Физиономия Курносика тотчас приняла строгое выражение.

– Пусть войдет.

В кабинете появился инженер Буравчик.

Как и все работающие в карьере пленники, он был довольно грязный и оборванный. Тем не менее директор сразу признал в нём строптивого коротышку, нагрубившего ему при первой встрече.

– Работали с твёрдыми сплавами? – не здороваясь, сказал Курносик.

Буравчик демонстративно отвернулся, последовало минутное молчание.

Затем Курносик решил повести себя круто. Он изо всех сил ударил кулаком по столу и закричал:

– Как стоишь, негодяй!!!

Однако на слове «негодяй» голос у него сорвался, выдав фальшивую высокую ноту, а затем его стал душить кашель. В кабинет, в волнении подавшись вперед, на полусогнутых ногах вбежал «Шестой» с походной аптечкой. Курносик в раздражении сделал ему отмашку рукой, и тот немедленно исчез за дверью.

Буравчик продолжал стоять сложив руки на груди, как будто происходящее вокруг его ни в малейшей степени не касается.

– Повторяю вопрос, – слабым голосом, но с расстановкой произнес директор. – Имеете ли вы практику работы с твёрдыми сплавами?

Последовала отвратительная пауза.

У Курносика возникло ощущение, что он разговаривает сам с собой.

– Хорошо, давай так, – неожиданно согласился Буравчик. – Я отвечаю на твои вопросы, а ты отвечаешь на мои. Мой вопрос – твой ответ, потом твой вопрос – мой ответ. Годится?

От такой наглости мысли у Курносика стали путаться. С изумлением он молча смотрел на Буравчика. Усилием воли он дал себе приказ успокоиться и переадресовал вопрос своему мозговому компьютеру. Чуждый таких понятий, как раздражение, гордость или самолюбие, компьютер выдал команду «продолжать разговор на условиях собеседника».

«Если этот наглец что-нибудь и выведает, – подумал Курносик, – мне от этого хуже не будет. Скорее всего, разговорить его другим способом не удастся. А под пыткой такой коротышка станет еще упрямее».

– Задавайте ваш вопрос, – сказал Курносик.

«Хм… – подумал про себя Буравчик, – он не такой дурак…» А вслух сказал:

– Ну тогда объясните, в конце концов, что за дурацкая чепуха происходит на этом острове?

– Это не вопрос, а тема для разговора, – возразил директор. – Задавайте вопросы, на которые можно дать односложный ответ.

– В смысле – только «да» или «нет»?

– Ну, не так категорично.

– Хорошо. – Буравчик переменил позу, засунув руки в карманы и повернувшись лицом к собеседнику. – Вот мой первый вопрос. Почему ваши друзья-разбойники оказались сегодня в котловане?

Директор удивлённо вскинул брови.

– Вас это действительно интересует?.. Хорошо, я отвечу. Несколько моих роботов получили информационный вирус и доставили их в котлован по ошибке, вместо беглых пленников. Теперь мой вопрос. Вы работали с твёрдыми сплавами?

Игра в кошки-мышки началась.

Б у р а в ч и к. Работал. Так, значит, побег удался?

Д и р е к т о р. Побег удался. Существуют ли, на ваш взгляд, материалы, которые невозможно разрушить?

Б у р а в ч и к. Если это физическая материя, то не существуют. Где же они сейчас?

Д и р е к т о р. Не знаю, полагаю, что утонули. Каким способом вы бы попытались разрушить самую прочную в мире поверхность?

Б у р а в ч и к. Я бы её распилил. Почему вы считаете, что они утонули?

Д и р е к т о р. Они связали никуда не годный плот. Какой материал вы бы использовали для распилки поверхности?

Б у р а в ч и к. Любой материал. Как вы могли видеть плот?

Д и р е к т о р. Заглянул в блок памяти роботов, которых им удалось заразить вирусом. В чём же смысл?

Б у р а в ч и к. В скорости вращения. Даже бумажный диск при достаточной скорости вращения перепиливает довольно твёрдые материалы…

Буравчик не успел задать свой вопрос, потому что директор ударил кулаком по столу и воскликнул:

– Ну конечно! Всё дело в скорости! Следовало всего-навсего изменить форму сверла, превратив его в дискообразную пилу, и увеличить число оборотов до необходимого значения! Я же ошибочно делал ставку на силу давления и твердость наконечника сверла… Отлично, теперь я знаю, что мне делать!

Курносик так обрадовался кажущемуся быстрому решению проблемы, что позволил себе вслух эти невыдержанные восклицания. Спохватившись и вновь взяв себя под контроль электронного мозга, он сказал сурово:

– Будешь на меня работать?

Теперь Буравчик пожалел, что так быстро продал свою идею. Он не знал, что именно и с какой целью будет пилить директор, но было ясно, что он сейчас оказал своему противнику неоценимую услугу. У Буравчика возникло непреодолимое желание схватить этого никчемного коротышку за горло и вытрясти из него весь дух.

Убедившись, что поблизости нет роботов, он шагнул к столу, не сводя с директора горящего взгляда и высвобождая руки из карманов…

– Сейчас, сейчас, договоримся… – шептал он кровожадно, как бы опасаясь спугнуть добычу.

Директор всё понял, по лицу его пробежала волна страха. Он потянулся к вмонтированной в стол кнопке и…

В ту же секунду Буравчик потерял опору под ногами и полетел куда-то в кромешную тьму…

Ведомые возвратной пружиной, створки расположенной в полу дверцы захлопнулись и, точно совместившись с рисунком, стали вновь совершенно незаметны.

Директор достал платок и вытер взмокшее от волнения лицо. Хотя всё закончилось вполне благополучно, удовлетворения он не чувствовал.

– Шестой! – выкрикнул он отрывисто.

В кабинет вбежал «Шестой». Не увидев Буравчика, он плавно повернул голову на триста шестьдесят градусов. После этого он решил, что хозяин запер пленника в письменный стол.

– Приведи теперь сюда эту… изобретательницу, – распорядился Курносик. – Номер один дробь четыре. Стой! Сам не ходи, пошли Четвёртого. А ты отправляйся в слесарный цех, пусть подготовят там всё для работы. Я скоро подойду.

«Шестой» послал в ответ несколько восторженных воздушных поцелуев и выбежал за дверь.

Глава пятьдесят девятая В ЗАПАДНЕ

Во время падения Буравчик здорово ушибся и первое время даже не мог понять, что такое с ним произошло. Потом он всё вспомнил и тщательно себя ощупал – нет ли каких-нибудь серьёзных повреждений.

Убедившись, что руки и ноги целы, он принялся тереть глаза и таращиться в темноту, силясь что-нибудь разглядеть. Однако вокруг было так темно, что эти старания ни к чему не привели. Тогда Буравчик встал на четвереньки и, ощупывая перед собой каждую неровность, начал осторожно продвигаться вперёд, одновременно прислушиваясь и принюхиваясь.

Сверху из кабинета еле-еле доносились какие-то голоса. Пахло плесенью и сыростью.

Долго ползти не пришлось, он почти сразу уперся в стену. Буравчик поднялся и стал осторожно передвигаться на ощупь по стенке. Ему потребовалось немного времени для того, чтобы убедиться, что дно каменного колодца, в котором он находился, имеет такую же квадратную форму, как и предательская дверца над его головой. О высоте или, точнее, глубине колодца можно было судить только по размерам синяков и ссадин, которые, в свою очередь, в темноте можно было оценить лишь на ощупь.

Буравчик задрал голову и стал внимательно вглядываться вверх, силясь разглядеть хотя бы просветы контура единственного выхода из этой ужасной западни. Но и там, наверху, было так темно, что у бедняги закружилась голова и ему пришлось опереться рукой о холодную шершавую стену.

Он замер, продолжая вглядываться вверх, и до его слуха донеслись едва различимые звуки голосов, один из которых был довольно пискляв и принадлежал, по всей видимости, малышке. Затем послышался сдавленный крик, удар – и створки люка раскрылись, мгновенно ослепив Буравчика ярким светом.

Быстрее, чем мысль, сработал рефлекс: Буравчик выставил руки вперед и согнул ноги в коленях.

Рухнувший из люка коротышка, по счастью, оказался совсем не тяжёлым, его удалось удержать на руках, хотя высота была довольно приличной. Коротышка продолжал что-то пискляво кричать и трепыхаться, так что пришлось выпустить его из рук.

Оказавшись на каменном полу, он тут же замолк, и молчание длилось до тех пор, пока Буравчик первым не подал голос:

– Пожалуйста, не волнуйтесь. Я ваш товарищ, такой же пленник. Меня зовут Буравчик. Мы, должно быть, знакомы?..

На этот раз молчание было недолгим:

– А, это вы… Я сейчас, извините… Немножко не по себе.

– Как вас зовут?

– Ах да, конечно… Вы меня не узнали? Я Клюковка. То есть Огонёк…

Буравчик, разумеется, был с ней хорошо знаком. Он знал, что эта малышка чрезвычайно умна и изобретательна. К тому же Знайка, приготовляясь к побегу, посоветовал ему ничего не предпринимать без предварительного согласования с «ученой коллегой», о которой в последнее время отзывался исключительно в превосходных тонах.

«Вот это сюрприз! – подумал Буравчик. – Вот теперь, когда нас тут двое, мы точно не пропадём!»

– Негодяй! – продолжала тем временем кипятиться Огонёк. – Какой негодяй… Ну ничего, он это надолго запомнит…

Буравчик молчал, деликатно выжидая, когда она успокоится и сама расскажет о том, что произошло наверху.

Так оно и вышло.

Повозмущавшись вдоволь и вытерев платочком глаза, Клюковка рассказала обо всём, что случилось в директорском кабинете.

Итак, представ в свою очередь перед директором, Огонёк захотела первым делом выяснить, не является ли он сам механическим роботом. Она вела разговор, пристально вглядываясь ему в лицо и расставляя хитроумнейшие психологические ловушки, но так ничего и не поняла. Или это был выдающихся способностей коротышка, или какой-то сверхсложный компьютер, способный улавливать все оттенки разговора…

Заинтригованная и сгорающая от любопытства Огонёк решила во что бы то ни стало приблизиться к директору вплотную.

Разговор в это время крутился вокруг темы о возможности разрушения сверхпрочных материалов.

– Вот, скажем, на столе у вас лежит деревянная колотушка, – говорила она для отвода глаз, шаг за шагом приближаясь к письменному столу. – Для чего она?

– Это киянка для измельчения проб хрупких пород, – отвечал Курносик, не замечая манёвра пленницы.

– А известно ли вам, что при определённых условиях даже этой деревянной колотушкой можно пробить любую поверхность, какой бы прочностью она ни обладала?

– Вот как? И какие же для этого нужны условия?

Тем временем Огонёк приблизилась вплотную и, перегнувшись через стол, со словами «а вот какие!» из всех сил дернула Курносика за верхнюю губу. Тот взвыл от боли.

Губа оказалась настоящая, но в этот момент Клюковка заметила у него за ухом гнездо для электрического штекера.

Не раздумывая, она схватила со стола деревянную колотушку и, размахнувшись, треснула ею Курносика по голове.

Отступив назад, она стала пристально следить за его реакцией.

Из последних сил Курносик нажал кнопку люка и тут же, с глухим дребезгом сломанного будильника, уронил голову на стол. А пленница, потеряв почву под ногами, ухнула прямо на руки подоспевшего вовремя Буравчика.

Некоторое время Буравчик с изумлением смотрел на Клюковку или, что вернее, пялил глаза в темноту.

– Какая вы… – проговорил он наконец. – Какая вы решительная!

– Ну, это ещё что, – небрежно отозвалась малышка. – Однажды я отдубасила трёх хулиганов, которые пытались отобрать у меня сушёную грушу. Я так надавала им этой грушей, что одному пришлось бинтовать лицо, а второго увезли лечить в больницу.

Не поняв толком, сколько же всё-таки было хулиганов, Буравчик промолчал, а Огонёк встала, отряхнулась и сказала:

– Кстати, я вам очень благодарна. Ведь я могла здорово расшибиться. Надеюсь, мы будем друзьями.

Они нащупали в темноте и потрясли друг другу руки.


– Вы уже успели осмотреть этот подвал? – поинтересовалась Огонёк и, получив утвердительный ответ, предложила простучать стены. – Где-то здесь валяется колотушка, – сказала она. – Пошарьте хорошенько вокруг себя.

Буравчик быстро нащупал увесистую деревянную колотушку и принялся простукивать стены.

Увы! Толстые, выложенные камнем стены отзывались повсюду одинаково глухо и безнадёжно.

– Попробуйте выше, – посоветовала Огонёк. – Не может быть, чтобы здесь не было никаких коммуникаций.

Буравчик послушно простучал стены так высоко, как только мог дотянуться. Никаких результатов!

– Дайте-ка я залезу к вам на плечи…

Буравчик смиренно нагнулся и позволил малышке вскарабкаться себе на плечи. Впрочем, она оказалась совсем легонькой.

– Давайте сюда колотушку. А теперь медленно передвигайтесь.

И Огонёк начала простукивать стены на высоте, составлявшей почти половину всей высоты этого каменного мешка.

Но вот очередной удар колотушки прозвучал совсем не так, как предыдущие, – значительно громче и звонче.

– Есть! – крикнула Огонёк.

Глава шестидесятая ПОМУТНЕНИЕ РАССУДКА

– Есть! Давайте сюда что-нибудь острое…

Буравчик нащупал в одном из карманов металлическую отвёртку и протянул вверх. Огонёк схватила отвертку и принялась энергично скрести кладку, выскребая затвердевший цементный раствор между камнями.

Буравчику тут же запорошило глаза, но он не издал ни звука и не шелохнулся, а только опустил голову и позволил слезам – капля за каплей – самим вымыть сор из глаз.

Постепенно жало отвертки углубилось в кладку настолько, что его стало недоставать. Буравчик отыскал в карманах металлическую линейку, и работа вновь закипела.

Терпение и воля к достижению цели делают чудеса.

– Готово! – прошептала Огонёк. – Теперь я могу протолкнуть камень вперед, но благоразумнее будет вытащить его из стены в нашу сторону. Дайте-ка мне снова отвертку.

Работая отвёрткой как консервным ножом, она стала осторожно выдвигать камень внутрь помещения. Постепенно камень вылез достаточно для того, чтобы можно было ухватить его руками.

– Отойдите в сторону, сейчас упадет вам на ноги!

Буравчик торопливо сделал шаг в сторону, послышался тяжёлый глухой удар, пол содрогнулся.

– Становитесь на место. Теперь я просуну туда руку.

Буравчик встал на место и с нетерпением ждал результатов. Наверху слышалась возня и сыпалась пыль.

– Все ясно! – прошептала Огонёк.

– Ну, говорите же, что там?

– Вентиляционная труба. Вмурована в стену.

– Что же делать?

– Полезем в трубу.

Расшатать и вынуть из кладки еще несколько камней было теперь не сложно. Выстроив из них ступеньки, Буравчик сначала осторожно помог залезть в трубу Клюковке, а затем, подтянувшись на руках, кое-как вскарабкался и сам. При этом Огонёк изо всех сил тянула его за ворот кожаной куртки.


Оказавшись внутри жестяной трубы, имевшей в сечении четырехугольную форму, Буравчик понял, что из-за своего роста не может встать здесь даже на четвереньки. Приходилось мучительно извиваться, опираясь на локти, чтобы поспевать за своей спутницей, которая бодро бежала впереди на четвереньках и все время его поторапливала: «Быстрее, ну что же вы там застряли! Разве можно быть таким неуклюжим?..» А Буравчик обливался потом, кряхтел и пыхтел как паровоз.

Наконец, после нескольких замысловатых поворотов, спусков и подъёмов, впереди забрезжил слабый свет. Стараясь не стучать коленками по жести, беглецы приблизились к зарешёченному окошку и осторожно заглянули в помещение.


Это был слесарный цех, в котором роботы выполняли некоторые необходимые работы по железу, а также устраняли у себя механические неисправности.

Входная дверь распахнулась, и в мастерской появился директор.

Это было неожиданно. Огонёк и Буравчик отпрянули от решетки и переглянулись.

Голова у директора была перебинтована, ему только что произвели вскрытие черепной коробки. После того как Клюковка ударила его молотком, «Шестой» срочно заменил ему некоторые поврежденные участки схемы в черепе. Но оттого, что времени на тщательную настройку не было, электронный мозг и нервная система организма Курносика немного рассогласовались. От этого он периодически терял мысль и непроизвольно тряс головой.

– Шестой! – тихо произнес Курносик.

– Я! – радостно воскликнул «Шестой», следовавший как тень по пятам своего хозяина.

– Пусть сюда подгонят эту… Ну, сверлить…

– Вас понял! – восторженно едва только не пропел «Шестой» и скрылся за дверью.

Через минуту несколько роботов пригнали по проложенным из цеха рельсам вагонетку, с помощью которой директор пытался сверлить защитную хронооболочку «Волчка».

– Так. – Курносик деловито потер руки и тут же забыл то, что хотел сказать. Лицо его исказила гримаса.

– Осмелюсь доложить, – вкрадчиво проговорил «Шестой», – вы вознамерились заменить сверло плоским вращающимся диском…

– Да, да, – небрежно махнул рукой Курносик. – Вот именно. Замените… И пошевеливайтесь!!! – внезапно перешел он на крик в приступе беспричинного раздражения. – Пошевеливайтесь живо, уроды безмозглые!..

Несколько обученных слесарному делу роботов принялись за работу, а директор медленно уселся за стол, расположенный прямо под вентиляционной решеткой, за которой, затаив дыхание, прятались Огонёк и Буравчик. Он опустил голову и прикрыл глаза ладонью. Мысли разбегались, как тараканы, выстроить их в логическую цепочку не было никакой возможности. То он решал сложнейшую алгебраическую формулу для получения максимального КПД новой алмазной пилы, а то в голове вдруг начинал вертеться трогательный мотив песни о козочке, которая заблудилась ночью в лесу. И на глазах у него выступали слезы… Потом наплыло воспоминание о том, как он на Колобке однажды здорово разыграл соседей, протянув на улице веревку, о которую все спотыкались, а некоторые даже угодили в больницу. И тогда губы у него скривились в насмешливой улыбке. Но все сюжеты обрывались на середине, перескакивали на другие, как игла на старой пластинке. Курносик обхватил трясущуюся голову обеими руками и застонал.

– Ну что же вы, остолопы, – произнес он с надрывом. – Почему так медленно, почему вы так долго возитесь с этой никчемной скороваркой? Зачем такая большая крышка… и алмазы по краям… зачем такие излишества?

Роботы-слесари вытянулись по струнке и бодро доложили в один голос:

– Такое дело, хозяин! По краям дискообразной пилы в специальные пазы вмонтированы необработанные алмазы со сверхпрочной режущей кромкой. При скорости вращения диска четыре тысячи оборотов в секунду он разрежет как сыр любую из известных в природе поверхностей с тысячекратным запасом!

Директор на несколько секунд ухватил мысль.

– Когда будет готово?!

– Практически почти уже…

Но, не дав роботам-слесарям договорить, в мастерскую ворвался перепачканный в пыли и глине робот-цирик с карьера.

– Тревога, хозяин, тревога! – задребезжал он взволнованно. – Ракета! Четыре ракеты!! Пять ракет!!!

– Что?!! – надрывно выкрикнул директор.

Рука его нащупала пульт, и несколько расположенных под потолком мониторов зажгли экраны.


Панораму котлована сверху вниз прочертила серебристо-красная в малиновом зареве заката огромная стоящая торчком ракета. Она взгромоздилась прямо на деревянное колесо в центре рабочей площадки, разнеся его в щепки. На других экранах можно было различить невесть откуда появившиеся ещё четыре ракеты, которые маячили высоко в небе, разбросанные от горизонта до горизонта. Директор приложил пальцы к горящим вискам и, глядя в одну точку перед собой, прошептал:

– Где пленники?

– Согласно пункту инструкции 17/448 прим., – доложили стражники, – «в случае каких-либо событий, не предусмотренных настоящей инструкцией, всех пленных согнать в приемный отстойник и опустить ворота».

– Согнали? – глухо сказал директор.

– Так точно, согласно пункту инструкции…

– Почему никто не покормил моих рыбок? – поинтересовался Курносик. Он вспомнил, что на Колобке у него остался аквариум с рыбками. Пытаясь ухватить ускользающую мысль, бедняга напрягся так, что жилы вздулись у него на висках.

– Отставить, – произнес он сдавленно. – Пленных беречь. Пока они с нами, сюда никто не сунется.

– Готово, хозяин! – доложили роботы-слесари. – Куда прикажете доставить агрегат?

Курносик поднял глаза и увидел готовую к работе вагонетку-пилу новой конструкции. Теперь пила была похожа на патефонную пластинку с алмазными зубцами по краю.

– «Козочку-малышку»! – плаксиво потребовал директор. – Громче, громче!

Он притопнул ножкой и подскочил с места. От резкого движения голова его внезапно прояснилась.

– Отставить, – сказал он сдавленным голосом. – Вагонетку к «Волчку», алмаз к погрузке на челнок. Живо!!!

Голова у Курносика перестала трястись, он вновь обрел уверенность в своих силах. В одно мгновение он рассчитал поминутный план действий на ближайшие часы: разрушение защитной оболочки, погрузка большого алмазного шара на «Волчок», мгновенная телетранспортация на орбиту Колобка.

Имелся и другой вариант, на случай ещё одной неудачи с разрушением оболочки: вывод алмаза на орбиту Земли, удерживание на острове заложников, жестокий ультиматум земным коротышкам…

Курносик гордо вскинул подбородок, глаза его под тёмными стеклами очков надменно сузились.

И в этот самый момент из-за приоткрывшейся над его головой вентиляционной решетки высунулась рука с деревянной колотушкой и, хорошенько размахнувшись, огрела Курносика по голове…

Внутри головы глухо задребезжало, и только бинты спасли черепную коробку от полнейшего и окончательного разрушения.

В вентиляционной трубе послышался дробный удаляющийся стук.

Курносик подумал, как хорошо быть крошечной молью, затеряться в складках какой-нибудь пушистой шубы и хорошенько выспаться. Затем он перемножил два на два, и у него получилось пять с половиной. Успокоенный, он повалился под стол, свернулся в комочек и тут же уснул.

Глава шестьдесят первая НОС И КОСТЫЛЬ

Беглецы миновали несколько поворотов, и Буравчик запросил пощады. Огонёк остановилась и дождалась спутника. Переведя дух, тот сказал:

– Вы в следующий раз хотя бы предупреждайте… Я от вас этой выходки совершенно не ожидал.

– Я и сама не ожидала. Всё как-то само собой получилось. Самое главное, что – началось! Ракета уже здесь, на острове! Теперь мы должны хорошенько разворошить это гнездо изнутри… Тихо!

Лазутчики замерли и услышали впереди невнятный шум. Они проползли ещё с десятка два шагов и остановились у решётки, выходящей в просторный каменный зал с балкончиком. Буравчик сразу узнал помещение, в которое пленников впервые привели на встречу с директором. Сейчас здесь повсюду стояли, сидели и лежали пленники, малыши и малышки, – кажется, все пленники, какие только были на острове. «Наверное, это и есть приёмный отстойник», – подумал Буравчик. Он припомнил, что вход сюда перегорожен толстенной металлической дверью, открывавшейся только при наборе восьмизначного кода. Имея при себе необходимые инструменты, он бы легко справился с любым замком, но подобрать такой код наугад практически невозможно.

Среди общего гула отчётливо выделялись голоса двух расположившихся под решеткой коротышек, и лазутчики поневоле прислушались к их разговору.

– Совсем плох наш капитан, – говорил первый. – Сидит и смотрит в одну точку, будто медузу проглотил.

– Сдаётся мне, что он немного того… – шёпотом подхватил второй, – умом сдвинулся!

Буравчик и Клюковка догадались, что голоса принадлежат пиратам из шайки капитана Чёрная Борода.

– А что, если придется выбирать нового капитана, а, Костыль? – сказал первый.

После таких дерзких слов Костыль настороженно стрельнул глазами по сторонам. Убедившись, что на них никто не обращает внимания, зашептал, наклонившись к уху собеседника:

– Вот что я тебе скажу, Нос. Если нам доведется выбирать, то тебе прямая дорога в капитаны, так и знай!

– Ты думаешь? – Физиономия Носа приняла слегка надменное выражение. – А что же мы тогда будем делать с этим, с Бородой?..

– А кому он такой нужен? – цинично заявил Костыль. – Просто получит пинка под зад. Узнать бы только, куда он припрятал наши денежки…

Нос помолчал, а потом как-то неуверенно произнес:

– Интересно, сколько же мы заработали? Ведь ни разу с командой не рассчитался, лохматая обезьяна! Вы, говорит, все теперь богачи! Как только вернемся на Колобок, получите ваши денежки в лучшем виде. Как бы не так! На Колобке он почистит перышки, наденет костюмчик —– только его и видели!.. Нет, надо его здесь хорошенько взять за жабры. Пускай вернет нам всё, что причитается. А свои – пускай хоть в пользу бедных раздаст. Но только свои денежки, а не наши!

– Это ты правильно говоришь, Нос, – понимающе закивал Костыль. – С чего бы это нам отдавать свои денежки в пользу бедных? Совсем рехнулся наш капитан. А деньжонок там прилично, тысчонки три золотых, по моим подсчетам. Это больше трех миллионов, если курс прежний.

Нос присвистнул.

– Двести тысяч фантиков на брата… – пробормотал он задумчиво. – Это одних только банковских процентов десять тысяч фантиков в год. Вполне прилично можно существовать. А если в дело пустить…

– А если на двоих…

– На что это ты намекаешь? – спросил Нос подозрительно, однако с явным интересом.

– На то. На то самое, что ты подумал. Нам вдвоём отсюда легче смыться, я знаю, что говорю. Только бы выбраться за ворота. Есть одна вещица, без которой отсюда вообще никто не улетит.

Корабельный кладовщик был хитрым и расчётливым коротышкой. Он никогда не говорил просто так, впустую. И Нос навострил уши.

– А что за вещица, Костыль? – поинтересовался он беззаботным тоном.

– Не надо со мной хитрить, Нос. Я не проговорился. Я хочу, чтобы ты был моим компаньоном, за остальных, вместе взятых, я не дам и выеденной устрицы. Это действительно важная штука, без неё вся эта канитель киту под хвост. Ты думаешь, почему навигатор всё ещё киснет в этой паршивой дыре? Да он просто не может с места сдвинуться без этой чепуховины! Никто не знает, где она спрятана, – ни директор не знает, ни адмирал, ни наш спятивший капитан. Только я знаю.

– Как же директор собирается вывозить отсюда своё добро?

– А он думает, что потерял пластинку на «Волчке», вот и пилит без конца эту проклятую оболочку. А Прибамбас, наоборот, думает, что её спёр директор. На самом деле вещица лежит в надёжном месте.

– Кто же её спрятал?

– Я её спрятал, Нос. Когда все разбегались с «Волчка», я её невзначай выудил из директорского кармана. Так, на всякий случай. Я знал, что без неё корабль не сдвинется с места.

– Куда же ты мог её спрятать… Неужто она осталась на «Медузе»?

– Типун тебе на язык, Нос! Где теперь «Медуза», знает один только наш спятивший капитан, он и сейчас за штурвалом…

Приятели покосились на капитана.

Чёрная Борода и вправду, похоже, рехнулся. Выпучив глаза, он крутил колесо воображаемого штурвала и издавал губами неприличные звуки.

– Нет, пластинка не на «Медузе», – продолжал Костыль. – Я припрятал её здесь, на острове.

Нос лихорадочно соображал. Ни тот, ни другой не собирался первым раскрывать карты. Хотя, конечно, больше козырей было пока у Костыля: зная место нахождения главного динамика, он мог диктовать свои условия всем: и ему, и директору, и адмиралу…

– Хорошо, Костыль, – сказал Нос, всё взвесив. – Ты мой лучший друг, а у друзей не может быть секретов. Мы ведь с тобой ещё там, на Колобке, заварили всю эту кашу. Ты – казначей, я – старший агитатор, зампредседателя. Славные были времена! А теперь выходит, что я казначей. И вот что я тебе скажу, Костыль: наш председатель, капитан то бишь, прячет денежки в старой шахте, на северном склоне. Золото в двух мешках, одному коротышке зараз оба не унести. Ты мне веришь?

– Верю, коли одному не унести. Я с самого начала понял, что всё золотишко тебе одному не унести, поэтому с тобой и говорю. Видел я, как ты следил за капитаном.

– Что же ты сам не проследил?

– Куда мне следить с деревяшкой… —– Костыль постучал по своей деревянной ноге. – Как видишь, и следить-то не пришлось. Ты мне сам все рассказал, Нос.

– Так, значит, мы заодно?

– Конечно. Только моя хреновина пока здорово перетягивает твои мешки. Может, знаешь ещё что-нибудь интересное?

– Не волнуйся, Костыль, есть кое-что в запасе. У меня в запасе есть такое, отчего у тебя вмиг вырастут новые копыта и ты поскачешь за мной, как взбесившийся олень. Я ведь, Костыль, знаю шифр замка этих дурацких дверей!..

Огонёк и Буравчик, вытянув шеи, превратились в слух.

Но в эту самую минуту, как назло, по полу прогромыхала гружённая камнями тележка, и ничего не стало слышно.

А в это время Костыль сказал:

– Вот это дело, Нос! Я так и думал, что мы с тобой когда-нибудь станем богачами. Все остальные ломаного ушка не стоят! А теперь слушай: пластинка в старой деревне, в сундуке с космическим барахлом. Если что – подумают на голодранцев, я так рассудил.

Тележка проехала мимо, вновь стало тихо, но для Буравчика и Клюковки самое важное утонуло в шуме.

– Молодец, Костыль! – обрадовался Нос и похлопал приятеля по плечу. – Башка у тебя варит что надо. Сегодня ночью, когда все уснут, выберемся отсюда, заберем твою ерундовину, моё золотишко – и начнём переговоры с адмиралом. Доставит нас и наши денежки на Колобок, ему деваться некуда.

– Ты только скажи мне, Нос, как открывается эта дурацкая дверь. Так, на всякий случай. А то выходит, что ты знаешь, а я – нет. Нехорошо это как-то…

– Ладно, слушай. Нам с тобой ссориться теперь не резон. Шифр восьмизначный, запоминай…

Но и тут лазутчикам не удалось ничего узнать, потому что к пиратам приблизился стражник, и они перевели разговор на какую-то чепуху.

– Не стоит здесь задерживаться, – прошептала Огонёк. – Необходимо как можно быстрее выбраться из этой трубы.

И она торопливо застучала коленками по жести. А Буравчик вновь принялся мучительно извиваться, пытаясь за ней поспевать.

Глава шестьдесят вторая ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ НЕПРИЯТЕЛЯ

Приземление ракеты в котловане произвело сильное впечатление на пленников. И хотя она маячила над ними уже четвёртый день, столь решительное изменение тактики и стратегии спасательной экспедиции всех обрадовало. Пленники и пленницы, толпившиеся в «отстойнике-накопителе», больше не унывали. Они весело подкалывали своих стражников, обещая завтра же понаделать из них электрокипятильников и открывашек. Но роботы обижаться не умели и продолжали молчаливо нести свою службу.

Когда несколькими часами раньше Знайка велел Клёпке и Стекляшкину посадить ракету у всех на виду, возникла небольшая заминка. Клёпка наотрез отказался снова лезть в ракету, его непоседливая натура буквально взбунтовалась. Он заявил, что, после того как он снова обрел почву под ногами, никакая сила не заставит его сидеть взаперти или, что ещё хуже, плавать в невесомости, как рыбка в банке.

– И вообще, – заявил он, – у меня от этих полётов нервная система пришла в расстройство! Каждая мелочь из себя выводит, руки трясутся!

Вмешался доктор Пилюлькин и потребовал, чтобы Клёпку оставили в покое. Стекляшкин этому был только рад. Не теряя времени, он включил двигатель, прибор невесомости – и в два счёта оказался под облаками. Там он выстроил вокруг корабля тройную метеоритную защиту и на малом ходу плавненько приземлился в опустевший котлован с разбросанными где попало инструментами и тачками.

Пока ракета плавно снижалась, роботы-цирики, согласно инструкции, согнали пленников в «отстойник-накопитель», а космический корабль взгромоздился прямо на чёртово колесо, которое после выключения прибора невесомости слабо хрустнуло, как спичечный коробок под колесами грузового автомобиля.

С удовольствием потянувшись, Стекляшкин отстегнул ремни и вылез из удобного пилотского кресла. Он был доволен, что остался в ракете один. Во-первых, на своей работе он давно привык к одиночеству. А во-вторых, они с Клёпкой ужасно друг другу надоели за неделю, истекшую с момента их встречи на дороге из Солнечного в Земляной город. По правде говоря, Клёпка остался в лагере именно по этой причине, а не из-за недомогания, которое он себе придумал.

Удовлетворённо насвистывая, Стекляшкин спустился в нижний отсек корабля и выбрался наружу.

Спрыгнув на каменистую почву котлована, он не спеша размял ноги и огляделся.

Ракета стояла в центре пологого воронкообразного дна котлована с отвесными, изъеденными, как сыр, краями. На северной кромке ослепительно блестел на солнце хрустальный шар. Он как будто внимательно и настороженно смотрел на дерзкого чужака. Рядом стояли несколько роботов и тоже смотрели на Стекляшкина.

Но вот шар вздрогнул, и мощный болевой импульс ударил по метеоритной защите космического корабля.

Беспрепятственно пройдя через внешнее защитное поле, оберегающее ракету от физической материи – частиц твердого вещества, летающих в космосе с огромными скоростями, – импульс ударился о вторую, электромагнитно-звуковую защиту, отразился и ушёл в толщу горы.

Стекляшкин как ни в чём не бывало приветливо помахал роботам рукой. Те недоуменно переглянулись.

Шар, как бы хорошенько приготовясь, повертелся, поёрзал и – влепил в Стекляшкина непрерывную двухминутную очередь зарядов на предельной мощности.

И тут произошло то, что робот-оператор шара, будь он чуточку сообразительнее, должен был предвидеть: часть беспорядочно выпущенных зарядов, рикошетом вернувшись обратно, угодила обратно в шар.

Раздался оглушительный взрыв, нескольких стоявших поблизости роботов разнесло на кусочки, а на месте шара образовалась большая дымящаяся воронка.

В «отстойнике-накопителе» у пленников заложило уши и с потолка посыпался песок. Через развешанные повсюду мониторы они видели всё, что произошло, и, не сговариваясь, грянули разом что было мочи: «Ура-а-а!!!»

Сам Стекляшкин взрыва не слышал, так как второй слой защиты был абсолютно звуконепроницаемым. Однако он всё прекрасно видел и тоже получил немалое удовольствие от этого эффектного зрелища.

Обломки находившихся возле шара роботов упали в котлован. Вблизи они выглядели жутковато: шевелящаяся, сжимающая в кулак пальцы рука, дрожащая нога или хлопающая глазами голова с торчащими из шеи обрывками проводов.

Воспользовавшись заминкой в стане противника, Стекляшкин отключил защиту и быстро подобрал валявшиеся поблизости от ракеты обломки роботов.

Снова включив защиту, он осмотрел свои трофеи: четыре ноги, пять рук, три головы и одно туловище.

– Да… – почесал он затылок, – давненько мне не доводилось играть в конструктор…

* * *


В эти минуты Стекляшкин даже не заметил, как в небе появились ещё четыре ракеты, только что подоспевшие из Солнечного города.

Возглавлял экспедицию лично академик Ярило, а в экипаж каждого корабля были включены специалисты из самых различных областей науки и техники.

После того как Большой научный совет объявил об отправке в ближайшие часы спасательной экспедиции, солнечногорский Звёздный городок буквально запрудили толпы добровольцев, желающих спасать морских путешественников. Среди них были журналисты, программисты, биологи, геологи, археологи, водолазы, парашютисты, музыканты и даже одна малышка, умеющая гадать на кофейной гуще, которая тоже непременно хотела лететь.

По причине создавшейся неразберихи набор экипажей четырёх ракет занял вечер, ночь, утро и ещё половину дня, меж тем как желающие продолжали прибывать.

И только теперь, когда солнце на небосводе перевалило к западу, ракеты со счастливыми избранниками на борту появились в небе над островом, который они, впрочем, не видели.

Не спавший ночь и задёрганный академик Ярило был вынужден признать, что дотемна им удастся только лишь просканировать с высоты рельеф дна обозначенного на карте обширного участка океана. О приводнении и спуске водолазов сегодня не могло быть и речи.

Полученная от Стекляшкина радиограмма о том, что «все нашлись», показалась участникам экспедиции не менее странной, чем бесследное исчезновение самой ракеты. То, что «все нашлись», было совсем не очевидно. Очевидно было то, что Стекляшкин и Клёпка тоже бесследно пропали, как говорится, на ровном месте. Радиограмму же такого содержания Ярило счёл просто хамской.

Остаток дня Фуксия и Селёдочка отпаивали его валерьяновыми каплями.


Когда стемнело, имевшаяся на одной из ракет съёмочная бригада телевидения сумела наконец наладить телемост с Первым телеканалом.

Комментировать ход экспедиции из студии взялся профессор Злючкин. Он сидел, развалившись в удобном кресле вполоборота к экрану, и комментировал происходящее. (За обедом у Злючкина вывалилась пломба, и он время от времени цыкал языком.)

– Как и следовало ожидать, – говорил он довольно язвительным тоном, – как вы можете убедиться (цык), первый день работы нашей доблестной экспедиции (цык) пошел коту под хвост. (Злючкин удовлетворенно прокашлялся.) Где потерпевшие кораблекрушение? – спрашиваю я вас. Где пресловутый остров? Где Клёпка, в конце концов? Их нет! (Цык.) Так чего стоят громогласные заявления академика Ярило о милосердии! (Цык.) Героизме! (Цык.) Самопожертвовании!.. (Злючкин прокашлялся.) О беззаветном и преданном служении науке?..

– Простите, пожалуйста, – обратилась к нему ведущая, – а почему вы сами не приняли участие в экспедиции?

Злючкин прокашлялся, а затем, цыкнув зубом, ответил довольно резко:

– Я уже делал заявления по этому поводу. Но поскольку некоторые коротышки отличаются от ослов только лишь отсутствием длинных ушей и хвоста, для дураков объясняю еще раз: вся эта так называемая экспедиция – не более чем гнусная авантюра, задуманная известным вам лжеученым академиком-самозванцем! (Цык.)

– Скажите, – поинтересовалась ведущая, – а вы бы сделали такое заявление, будь академик Ярило сейчас здесь, в студии?

Злючкин прокашлялся.

– Прошу обратить внимание! – выкрикнул он отрывисто. – Я не произносил никаких имен! Тем не менее все прекрасно знают, о ком идет речь. Ин вино веритас! – Злючкин многозначительно вскинул указательный палец. – Истина дороже! Так говорим мы, настоящиеученые! (Цык.) И мы не бежим от трудностей на край света! Быть на своем посту… Да! Именно: быть – до конца – на своём – посту, – отчеканил Злючкин, громко отбивая ритм ладонью по столику, отчего загудел микрофон. – Вот долг настоящего ученого! (Цык.) Да пусть хоть тысячу, хоть сотню тысяч трусливых ярил приведут сюда прямо сейчас! Я всем, всем им плюну в морды!..

И зарвавшийся Злючкин, приблизившись к объективу камеры, плюнул.

Трансляцию в тот же миг прервали, пошла реклама.


Минутой раньше ничего не подозревавшие Фуксия и Селёдочка включили телевизор. Они хотели порадовать задёрганного академика налаженным с Солнечным городом телемостом. Планировалось также, что он скажет пару слов в прямом эфире.

Увидев на экране своего крикливого оппонента, Ярило помрачнел как туча. Не произнося ни слова и не позволяя выключить телевизор, он выслушал Злючкина от начала до конца. А когда тот плюнул в объектив, отшатнулся вместе с тысячами других телезрителей.

После этого не оставалось ничего другого, как дать академику тройную дозу снотворного. Яриле всю ночь снилось, как Злючкин ездит, оседлав его, по каким-то болотам, бьёт палкой и колет шпорами.

Глава шестьдесят третья ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

После встречи с адмиралом Прибамбасом и благополучного возвращения на стоянку Знайка собрал друзей для серьёзного разговора.

Прежде всего он разъяснил всем смысл происходящих на острове событий, а также коснулся истории возникновения на острове пиратской шайки во главе с капитаном Чёрная Борода. Коротышки с трудом взяли в толк, что разбойники на самом деле являются высланными с планеты Колобок политическими мошенниками, бывшими членами так называемого Верховного Совета Союза трудоголиков.

О присутствовавших здесь, в пещере, дикарях-туземцах Знайка постарался говорить, избегая обидных выражений. Пятнадцать одичавших коротышек из Политбюро Союза голодранцев он называл искренне заблуждавшимися и теперь вполне искупившими свою вину.

Дикари-голодранцы смотрели на Знайку с выражением вежливого идиотизма в глазах, так как всё ещё ровным счётом ничего не понимали.

И только умный Уголёк всё давно уже понял и вспомнил. Сгорая от стыда, он отвернулся и закрыл лицо руками.

Стоявший рядом Незнайка сказал:

– Не огорчайтесь, этот ваш Прибамбас обещал забрать всех трудоголиков обратно на Колобок.

Уголёк обратил к Незнайке заплаканные глаза и с надеждой прошептал:

– Правда?..

– Конечно! Спросите у него сами, если не верите.

– А эти… Чёрная Борода?..

– А этих доставят куда положено, по назначению.

– Вот здорово! – Уголёк повеселел. – Я на Колобке начну жизнь сначала, больше никаких глупостей. Выучусь на программиста и буду работать. Мне всегда это дело нравилось, только я работать ленился. Валялся с утра до вечера на диване да играл в разные головоломки на компьютере. Потом ещё с этими голодранцами связался… Столько времени загубил впустую! Но ничего, теперь-то я буду свое время ценить!

Довольный тем, что Уголёк повеселел, Незнайка опять начал прислушиваться к тому, о чем говорит Знайка.

Речь шла об их общем с Прибамбасом плане, вступавшем в силу с наступлением темноты.

Ядро плана заключалось в захвате «летающего блюдца», которое было не чем иным, как грузовым челноком, уведённым Курносиком с «Волчка» после приземления.

Челнок этот располагался когда-то в верхней части корабля и был предназначен для доставки на борт алмазоносных пород. То есть это был довольно мощный летательный аппарат, хотя и весьма несовершенный с технической точки зрения. Работал он на обыкновенном керосине, и топлива в баках на три-четыре часа полета.

Топливо получали из нефти, которую качали насосом из небольшой скважины, а затем перегоняли на две составляющие: керосин и мазут. На мазуте работал дизель, питающий электричеством подземную фабрику.

Это хозяйство – челнок, дизель и насос – располагалось в заброшенной шахте на северном склоне. Шахту забросили давным-давно именно из-за того, что докопались до нефти. Разработки алмазов перенесли на южный склон, а в шахте установили вагончик с дизелем-электростанцией. После воцарения на острове Курносика запылившийся насос вновь зачавкал, дизель затарахтел, и работа в карьере закипела.

А с недавних пор директор начал отправлять специально обученных роботов ловить на челноке коротышек.

Если бы удалось водворить челнок на его законное место под защиту хронооболочки, директор потерял бы всякую надежду на успех своей злонамеренной деятельности, он бы попросту не смог сдвинуть алмаз с места.

Повозившись с «Дружком» и «Барбосом», Винтик выудил из их памяти программу управления челноком. Теперь оставалось только отдать им приказ проследовать в старую шахту, захватить челнок и отпилотировать его на «Волчок».

Прибамбас на несколько секунд выключит хронооболочку, челнок залетит в жерло вулкана и усядется на свое законное место.


После пребывания в хроноаномальной зоне, когда сутки с небольшим пролетели для Незнайки и Пёстренького как несколько часов, приятели стали здорово путаться в числах. Так, например, когда Незнайка брался рассказывать о том, как «Бобик» и «Трезор» вынесли их из стремительного потока воды, он употреблял слова «сегодня утром». Из-за этого у него с окружающими возникали споры, временами едва не переходящие в драку. Чтобы внести ясность, вмешался Знайка. Он сказал:

– Вот что, вы так ни до чего не договоритесь. Всё дело в том, что Незнайка и Пёстренький сутки как бы потеряли. У нас сегодня какой день? Пятница? Вчера, стало быть, был четверг. А для этих друзей вчера вроде как была среда… Или нет…

Знайка с сомнением поднёс палец ко рту, выходило что-то не то.

– Короче, для нас сегодня двенадцатый день, как мы отправились в путешествие, а для них – ещё только одиннадцатый.

– Что значит одиннадцатый? – неожиданно обиделся Незнайка. – Что же мы, по-вашему, хуже других?..

Решив не продолжать этот путаный разговор, Знайка отошёл. Он отчётливо понимал только то, что в инопланетном корабле существует прибор, изменяющий ход времени. Что внутри этого прибора с огромной скоростью вращается так называемый динамик. Что динамик имеет форму небольшого круглого диска. Что при определенных условиях вокруг него происходят изменения не только во времени, но и в пространстве. В частности, может происходить мгновенное перемещение корабля из одной галактики в другую. У Знайки еще что-то такое маячило в голове по поводу этого динамика, какое-то свежее ощущение, но он не мог ухватить, что именно…

Вполне возможно, Знайка всё-таки понял бы, в чем дело – вспомнил бы, что он совсем недавно видел этот динамик, и тогда всё сложилось бы по-другому, но… Но в это время Незнайка затеял дурацкую потасовку с Пончиком и все бросились их разнимать.

Минуту назад Пончик имел неосторожность показаться Незнайке на глаза, и тот, зарычав от злости, набросился на него. С невиданным проворством Пончик стал петлять вокруг штабелей и контейнеров, жалобно взывая о помощи. Не разбирая дороги, Незнайка несколько раз растянулся на каменном полу, рассадив коленки и едва не расквасив нос. Молчун и Ворчун схватили его за руки и держали до тех пор, пока он не выбился из сил.

– Трус, трус проклятый! – кричал Незнайка. – Так, значит, это я «Стрекозу» испортил? Я собирался сбежать на катере? Пустите, пустите меня, сейчас от него мокрого места не останется!..

Разбушевавшегося Незнайку вывели проветриться на свежий воздух, а Пончику велели не попадаться на глаза и пообещали, что с ним ещё разберутся, и очень серьезно.

Вслед за приятелем из грота на берег поднялся Пачкуля Пёстренький. Убедившись, что Незнайка больше не вырывается, Молчун и Ворчун отпустили его и вернулись в грот.

– Выходит, наши роботы никуда не годны… – сказал Пёстренький.

– Это ещё почему?! – откликнулся Незнайка.

– Потому что в старую шахту пойдут не наши, а Дружок и Барбос.

– Вот ещё! С чего ты взял?

Во время собрания Незнайка болтал с Угольком и прослушал многое из того, что говорили.

– У наших программа ненадёжная, её скоро вообще сотрут.

– Вот ещё! Так я и позволю стирать! Наши пойдут, понял?

– Как же они, все четверо пойдут, что ли?

– Нет, не четверо… Мы своих раньше отправим.

Пёстренький задумался.

– Наши выйдут раньше, захватят блюдце, залетят в кратер и сядут на «Волчок». Прибамбасу разве не всё равно?

– За такое нам могут трёпку устроить…

– За это нам только спасибо скажут! – заверил его Незнайка.

И приятели направились обратно в лагерь.

А из растущего поблизости густого пучка травы выглянул завернувшийся в маскировочную накидку робот.

Убедившись, что поблизости никого нет, он проверил магнитофонную запись разговора, выбрался из травы и, пригнувшись, на полусогнутых ногах быстро скользнул в заросли.

Глава шестьдесят четвертая ХИТРОУМНЫЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Увы! увы! увы! Все выболтанные секреты были записаны и через несколько минут доставлены директору. Шпионом был не кто иной, как его личный телохранитель, запрограммированный на беспредельную преданность и самообучение. Прооперировав хозяина после второго удара колотушкой, «Шестой» по своей собственной инициативе отправился на разведку.

Курносик тем временем, не приходя в сознание, спал под наркозом. Ему пришлось заменить ещё несколько повреждённых участков схемы, совместить куски черепной коробки и наложить швы.

Операция была столь сложной, а повреждения живой ткани столь серьезны, что голова Курносика теперь была перевязана вся от подбородка до макушки пропитанными гипсом бинтами. Только отверстия для глаз, носа и рта пугающе оживляли этот смахивающий на осиное гнездо белый шар.

Гипс застывал, Курносик спал в кресле своего кабинета, «Шестой» шпионил…


Но вот в коридоре послышались торопливые шаги.

– Хозяин, хозяин! – «Шестой» подбежал к директору и щёлкнул выключателем таймера для установки времени, отведенного на сон.

Как только электрическое питание от аккумулятора поступило в мозг, по позвоночнику пробежал сигнал пробуждения. За несколько секунд организм Курносика пришел в полную готовность. Электронный мозг работал великолепно, гипсовая голова схватилась и стала крепкая, как орех.

– Осмелюсь доложить, хозяин, – радостно продребезжал «Шестой». – Вас опять слегка контузили. Пришлось кое-что заменить согласно инструкции.

Курносик ощупал голову.

– Зеркало!

Зрелище было жутковатое: из зеркала на Курносика смотрел белый марлевый шар с чёрными дырами глазниц.

– По крайней мере, ничего лишнего… – проговорил директор.

«Шестой» смотрел на него, в умилении склонив голову набок.

– Как это случилось?

– Осмелюсь доложить, пока ещё не совсем ясно. По-видимому, кто-то залез в вентиляционную трубу и ударил вас вот этим. – «Шестой» внезапно достал из-за спины и протянул хозяину деревянную колотушку.

Курносик испуганно отшатнулся.

– Уберите! Его… поймали?

– Никак нет. Персонал не обучен лазать по трубам. Много стука и ни малейшего продвижения вперед.

– Молчать! А чему вы вообще обучены? Меня окружает сборище идиотов.

– Осмелюсь доложить, хозяин, есть кое-какое важное сообщение. Вам будет интересно…

– Короче.

Коротким звуковым сигналом – сжатым файлом – «Шестой» передал своему хозяину запись подслушанного им разговора.

Несколько мгновений директор анализировал услышанное. В его мозгу пронеслись сотни вариантов последующего развития событий и ещё по сотне тысяч ссылок на возможные незначительные вариации.

Он отсеял всё лишнее, а из двух оставшихся сценариев выбрал тот, в финале которого трансляция победного марша на Колобке предусматривалась в музыкальном размере две, а не четыре четверти. Так ему казалось убедительнее.

Во всех рассмотренных им сценариях происходил захват «Волчка», вывод большого алмаза на орбиту Колобка, зачитывание населению условий Нового Порядка и, наконец, эффектные праздничные торжества по поводу воцарения Великого Диктатора.

В воображении Курносика пронеслись улицы и фасады домов, украшенные его гигантскими портретами и соответствующими лозунгами. Портреты поменьше во всех учреждениях, детских садах и школьных классах…

«И чтобы непременно понаделали гипсовых бюстов, – подумал Курносик. – Их должно быть много, так много, чтобы они воспринимались как нечто привычное, нечто само собой разумеющееся, как свет и тень, как вода и воздух, как…»

Курносик в задумчивости провел пальцами по своей физиономии, рука его наткнулась на гипсовый шар, он вздрогнул и вернулся к действительности.

– Отозвать из старой шахты охрану, – произнёс он, посмотрев на транслируемую в мониторах картинку и прикидывая, сколько осталось до наступления темноты.

– Отозвать?! – переспросил «Шестой», в шутовской программе которого допускалась некоторая вольность. – Хозяин, вы, наверное, хотели сказать «усилить охрану»?..

– Не смей перечить, идиот, – беззлобно сказал директор. – Ты сам-то понял, что у них на уме?

«Шестой» поднял брови, состроив вежливо-заинтересованное лицо.

–– Допустим, что они захватят грузовой модуль и полетят на «Волчок» через кратер. Когда челнок начнет снижаться, адмирал снимет защитное поле, чтобы пропустить его… Этих секунд мне должно хватить для того, чтобы проникнуть внутрь. Мы должны позволить имзахватить челнок. Мало того, мы должны негласно способствовать им в этом. Теперь ты понял, для чего необходимо отозвать охрану из старой шахты?

«Шестой» только всплеснул руками и в неописуемом немом восторге поводил приподнятым подбородком из стороны в сторону. На щеке его блеснула невесть откуда взявшаяся слеза.

– Прикажете… немедленно?.. – сдавленным голосом проговорил он, будто бы едва сдерживаясь от душивших его рыданий.

– Иди.

Распираемый гордостью за своего хозяина, «Шестой», слегка пошатываясь и утираясь платочком, удалился. А Курносик подумал, что немного переборщил с его эмоциональной программой личной преданности…


Для успешного захвата «Волчка» следовало поручить роботам-слесарям изготовление одной хитроумной вещицы. Курносик быстро набросал эскиз её конструкции, а затем на собственном жёстком диске смоделировал её точное трёхмерное изображение.

Вещица эта представляла собой пружинную катапульту, способную в одно мгновение перебросить коротышку из тоннеля, где он затаится, внутрь окружавшей «Волчок» защитной сферы.

Коротышкой был, естественно, сам Курносик. Он не мог запустить вместо себя робота, так как замок входного люка «Волчка» открывался лишь при соприкосновении с его собственной или адмирала Прибамбаса ладонью.

Для успешного проведения операции следовало также абсолютно точно угадать момент снятия невидимой оболочки. Для этого Курносик придумал обсыпать часть ее поверхности пылью и каменной крошкой, будто бы образовавшейся в результате безуспешных попыток сверления. Там и без того оседало достаточно пыли, сохранявшейся до первого дождя. А для того, чтобы никакой каприз природы не сорвал его хитроумный план, Курносик додумался сначала обмазать нужный участок оболочки клеем, а уже сверху обсыпать пылью.

Как только Прибамбас снимет защиту, клеевая плёнка с налипшей пылью упадёт… И тут из темноты тоннеля, подобно горделивому мстителю ночи, стремительно вылетит Курносик.

В мгновение ока он пересечет проклятую границу, взбежит на корабль и…

Для решительного успеха операции у него имелась