Сказка за сказкой. Том I. Сержант Иван Иванович, или Все за одно. Исторический рассказ Н. В. Кукольника [Виссарион Григорьевич Белинский] (fb2) читать постранично

- Сказка за сказкой. Том I. Сержант Иван Иванович, или Все за одно. Исторический рассказ Н. В. Кукольника 139 Кб, 6с. скачать: (fb2) - (исправленную)  читать: (полностью) - (постранично) - Виссарион Григорьевич Белинский

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Виссарион Григорьевич Белинский Сказка за сказкой. I. Сержант Иван Иванович, или Все за одно. Исторический рассказ Н. В. Кукольника

СКАЗКА ЗА СКАЗКОЙ. I. СЕРЖАНТ ИВАН ИВАНОВИЧ, ИЛИ ВСЕ ЗА ОДНО. Исторический рассказ Н. В. Кукольника. Цена 60 коп. серебром. Санкт-Петербург. В тип. Карла Крайя. 1841. В 8-ю д. л. 75 стр.

Странное зрелище представляет собою теперь русская, или – что все равно – петербургская литература! В ней все, что вам угодно: и драмы, и комедии, и водевили, и романы, и повести, и стихи, и привилегированные типографии, и журналы, и газеты, и книги, и альманахи, и, особенно, объявления на разные издания, срочные и бессрочные, с политипажами и без политипажей, и такие, которые уже издаются, или непременно будут издаваться, и такие, которые никогда не будут издаваться, и такие, на которые только собирается подписка, и типы, и истории Петра Великого, и переводы всех произведений такого автора, как, например, Гете; словом, все, что вам угодно, все, что может быть только в европейских литературах. В ней есть ссоры и примирения: так, например, на днях извещено было о сочетании «Репертуара» с «Пантеоном»[1], из которых каждый теперь может сказать другому:

Не боюся я насмешек —
Мы сдвоились меж собой:
Мы точь-в-точь двойной орешек
Под одною скорлупой[2].
Если верить на слово этому извещению, публика будет в большом выигрыше: оба вместе, эти издания будут вдвое дешевле, нежели были прежде, когда надо было выписывать их каждое порознь. Хвала движению цивилизации и литературы, хвала этой неистощимой деятельности на том и другом поприще! Значит: у нас литература вошла в жизнь, стала потребностию общества, явилась в живом соотношении с практическою деятельностию. Дешевизна книжных произведений есть свидетельство общественного и литературного движения… Хвала!.. Но, позвольте, тут есть маленькое обстоятельство… Вот хоть бы насчет желанного соединения «Репертуара» с «Пантеоном»: едва ли оно выгодно для публики. Прежде каждое из этих изданий имело свой характер и свою цель; в одном[3] помещались только игранные на нашей сцене пьесы, без всякого отношения к их внутреннему и внешнему достоинству; в другом могла быть помещена даже «Сакунтала»[4], не только драма Шекспира, Шиллера или какого-нибудь современного поэта. Теперь это издание примет один общий характер, или – выражаясь точнее – будет тот же «Репертуар», что и прежде был, только листом или двумя потолще. Касательно дешевизны не говорим ни слова. Но при всем том, не можем не сделать вопроса: могут ли соединенные «Репертуар» и «Пантеон» на 1842 год, может ли эта двойчатка вознаградить своим достоинством подписчиков «Пантеона» на 1841 год за неизданные восемь книжек, и особенно вознаградить тех подписчиков, которые захотели бы, например, почему бы то ни было, подписаться в будущем 1842 году на примиренных врагов?..[5]

Мы недаром привели в пример дружелюбно обнявшихся витязей «Репертуар» и «Пантеон»: если взглянуть пристальнее на предмет, то почти вся великая деятельность современной литературы представится не чем иным, как совокупными «Репертуаром» и «Пантеоном», – и все великое богатство ее явится в одних программах, объявлениях и… благих и полезных предначинаниях, которым злая судьба никогда не позволит осуществиться. Вот хоть бы «Сказка за сказкою»: программа извещает публику, что в неопределенные сроки будут выходить оригинальные повести некоторых русских писателей и что когда вышедшие из печати повести составят от 15 до 20 листов, тогда тетради будут обращаемы в один том. Из этого можно заключить, что у нас так много хороших нувеллистов, а следственно, и хороших повестей, что не только повести эти могут выходить отдельными книжками по несколько сотен в год, но еще есть возможность затевать особенные сборники, состоящие из одних оригинальных повестей. Какое, подумаешь, богатство! Да наша литература не только не уступит французской, а еще и превзойдет ее: в самой Франции вся повествовательная деятельность поглощена теперь журналами и газетами, а у нас являются отдельные сборники оригинальных повестей… И что ж? Где те журналы, в которых помещаются сколько-нибудь примечательные оригинальные повести? – Кроме «Отечественных записок» да изредка «Библиотеки для чтения», некогда щеголявшей прекрасными произведениями г-жи Ган, а теперь целый год щеголяющей романом г. Кукольника[6], публика наша не может назвать ни одного журнала. Некоторые журналы даже почти совсем лишены оригинальных повестей[7]. Где наши нувеллисты и романисты?.. Те из них, от которых публика могла ожидать многого, или умерли, или не хотят писать и печатать; а из действующих, за исключением двух-трех, всё такие, которые не могут разманить любопытства публики: зная, что