Жизнь продолжается (fb2)

- Жизнь продолжается 681 Кб, 214с. (скачать fb2) - Ирина Коваленко

Настройки текста:



Посвящается всем преждевременно и трагически ушедшим из жизни звёздам и легендам. Мы вас помним...

Глава 1.

Коста-де-Эсмеральда, весна 2021 года.


....Небольшой островок Коста-де-Эсмеральда, расположенный в Карибском море, совсем недалеко от таких знаменитых туристических мест, как Флорида или Доминикана, ещё пару лет назад был известен только заядлым путешественникам, а также специалистам по странам карибского бассейна. Для рядового туриста из России эта страна была практически загадкой. Маша тоже знала о Коста-де-Эсмеральда совсем немного и, если бы не столь неожиданное соглашение между президентами двух стран об отмене визового режима, а также горящий тур, который совершенно неожиданно подвернулся ей за несколько дней до отпуска, девушка так бы и ограничилась информацией о том, что.... Впрочем, здесь в двух словах не получится. Государство Коста-де-Эсмеральда, расположенное на одноимённном острове площадью 27.485 квадратных километров, вплоть до двадцатых годов прошлого века считалось колонией Испании, а после гражданской войны, произошедшей ровно сто лет назад на Коста-де-Эсмеральда, наконец-то, получило полную независимость. Столицей Коста-де-Эсмеральда стал город Санта-Исабель, государственным языком, как и во многих других странах Центральной и Южной Америки, остался испанский, а основной религией - католичество. В другие страны Коста-де-Эсмеральда экспортирует сахарный тростник, кофе, фрукты, рис, табак, картофель и морепродукты. Также в стране активно занимаются добычей нефти и газа, а последние десять лет по решению правительства Коста-де-Эсмеральда во всех прибрежних городках страны начали активно развивать туристический бизнес - строить современные отели, аквапарки и создавать все условия для того, чтобы в райский уголок потянулись туристы со всего света,включая и далёкую Россию.

- И что ты там забыла, в этой забытой Богом и людьми Коста-де-Эсмеральда, Маш? - Спросила Алена, наблюдая за тем, как подруга пытается затолкнуть в небольшой чемоданчик всё, что попадалось ей под руку, - Ехала бы в Европу! Или в Таиланд!

- Да я уже всю Европу вдоль и поперёк объехала, - усмехнулась Маша, - по крайней мере те страны, что меня интересовали. И в Таиланде уже была. Интересно побывать в новом месте, тем более, в таком необычном, как Коста-де-Эсмеральда. Ты бы видела, Алена, какая там красота! Водопады, заповедники... А какие там пляжи! В Европе такой красоты нет, это настоящий рай на Земле!

- Не важно, Марусь, в любом случае я желаю тебе хорошего отдыха и самых приятных впечатлений! А также курортный роман с каким-нибудь горячим латиноамериканцем!

- Вот это уж точно не входит в мои планы, - рассмеялась девушка, садясь на кровать, на которой громаздился чемодан и валялись вещи, которые Маша никак не могла упаковать, - буду отдыхать, ездить по экскурсиям, загорать, плавать...

- За две недели ты весь остров наизусть выучишь! А купаться и загорать надоест дня через три! Уверяю, Маш, ты на этом острове со скуки завоешь через неделю. И тебя спасёт только курортный роман! С кареглазым красавцем-аборигеном! А что? Латиносы, между прочим, бывают очень красивы....

На это Маша ничего не ответила, а про себя подумала, что сейчас ей точно не до курортных романов. После того, как она рассталась со своим последним парнем, девушка вообще приняла вполне рациональное решение больше не влюбяться, ибо любовь не принесла в её жизнь ничего, кроме разочарований и боли! Ну, что делать, если не складывается у неё с противоположным полом? Значит, и не нужны ей больше никакие отношения. Будет работать, карьеру делать. В наше время это более актуально, чем семейная жизнь. Ни от кого не зависеть, заниматься любимым делом, путешествовать - вот, что намечала Маша на ближайшие лет десять. И верила, что у неё всё получится.

Вот уже полтора года Маша работала в местной газете, писала статьи, брала интервью, ездила по мероприятиям Города и т.д. Вообще-то, мечтала Маша о Москве, но пока что это не представлялось для неё реальным, однако девушка верила, что в один прекрасный день она сможет покорить столицу и стать журналистом известнейшего в России издания! И её имя, Мария Горностай, будет известно всей стране, а может, и всему миру!

Пока же молодая журналистка жила в провинции, в небольшой квартире своих родителей, а сейчас Маша думала вовсе не о всемирной славе, а о предстоящем отпуске у моря.

- И всё равно я тебе завидую, - покрутив в руках тюбик с кремом для загара, протянула Алена - лучшая подруга Маши, которая сейчас была у неё в гостях, - лучше уж на острове косточки греть, чем по нашей холодине каждое утро на работу бегать! Да и весна в этом году, как назло, холодная! Сама бы уехала с удовольствием, да кто ж мне отпуск даст? Придётся до лета терпеть, а там либо Сочи, либо Турция...

Маша и Алена были знакомы почти десять лет. Причём, познакомились при очень интересных обстоятельствах - они вовсе не учились в одном классе (Алена была старше Маши на полтора года) и не жили в одном доме. Просто обе они были фанатками одного певца. Великого певца. Самого Ивана Милериса.

Их знакомство состоялось в Интернете, на форуме, где постоянно собирались фанаты и поклонники Милериса. Пообщались, поняли, что по интересам во многом сходятся, а также узнали, что живут в одном городе и... начали дружить. Сначала виртуально, потом встретились в кафе и начали общаться, как настоящие подруги. И если поначалу основной темой разговоров девушек была легенда отечественной эстрады Иван Милерис, то потом, постепенно, подруги начали обсуждать более реальные и близкие к их жизни темы - учёба, парни, путешествия и многое другое. Так они и подружились.

- А всё-таки хорошо, что мы встретились, - Маша невольно улыбнулась собственным воспоминаниям, - и всё это благодаря Ивану... Как же многое он сделал для нас с тобой в этой жизни!

- Да, Иван действительно нам очень помог, - согласилась с ней подруга, - и я очень рада, что мы познакомились благодаря Милерису! Благодаря этому человеку, я обрела подругу! И я никогда не устану благодарить его за это!

- Только вот он об этом никогда не узнает, - лицо Маши заметно погрустнело, - к сожалению, мы никогда не сможем сказать ему слова благодарности. Как и никогда не сможем оказаться на его концерте и просто сфоткаться с ним или взять у него автограф...

- К сожалению, мы не застали его в живых, но ведь , с другой стороны, Маш, Иван жив для нас! Он жив для своих поклонников до сих пор, хотя его больше двадцати лет нет с нами.

- Ты знаешь, Алена, я всё ещё захожу иногда на форумы, посвещенные его творчеству. И что меня не перестаёт удивлять - Ивана не забывают! - Маша снова улыбнулась, но на сей раз это была не весёлая улыбка, - Молодёжь активно интересуется им, старшее поколение тоже постоянно что-то пишет - то фотографии новые подкинут, то какую-то статью из прессы...

- Он был человеком-легендой. И не только для того поколения, которое выросло на его песнях. Эх, как многое отдали бы сейчас его поклонники, чтобы оказаться на его концерте. Да и мы с тобой, Маш, в том числе. Что лукавить-то? Не мы ли с тобой лет семь-восемь тому назад на пару строчили "Ваня, вернись, Ваня, ты нам нужен!"? И загадывали желание, когда видели падающие звёзды. Чтобы Милерис вернулся. Чтобы он был жив... Помнишь?

В ответ Маша лишь молча кивнула, сделав вид, что занята сборами вещей. На самом деле вещи были уже давным-давно собраны, а промолчала девушка лишь потому, что сказать ей было особо нечего. Всё и так было сказано...

Иван Милерис был звездой отечественной эстрады ещё в 80-х, когда ещё совсем юный, на одном из молодёжных конкурсов песни, он затмил всех уже состоявшихся знаменитостей своим красивым сильным голосом, очень необычным для тогдашней советской эстрады. Вторая причина его ошеломляющего успеха была в том, что Иван сам писал для себя песни, отлично играл на гитаре, красиво двигался по сцене, и при этом излучал такую харизму, что даже через экраны телевизора мог влюбить в себя миллионы советских женщин. Он пел в разных стилях, не боялся экспериментировать, а в начале 90-х Милерис стал звездой номер один для всего бывшего СССР. Что творилось на его концертах! Это надо было видеть! Миллионные толпы людей пели его песни, зная наизусть их тексты, а потом подбегали к любимцу, брали автографы, фотографировались...

Милерис родился и вырос в Прибалтике, в небольшом городке недалеко от Вильнюса. Его мать была наполовину литовкой, а отец - сирийцем, однако восточный красавец не принимал никакого участия в воспитании сына - сразу после рождения Ивана, новоиспеченный отец уехал из холодного и неуютного для него Вильнюса в родной Дамаск и больше не появлялся ни в жизни самого Ивана, ни в жизни его матери - красивейшей женщины с аристокрастической внешностью и не менее благородными манерами. Своей красотой и харизмой певец был обязан прежде всего своим корням - в его жилах перемешалась арабская, прибалтийская и славянская кровь, благодаря чему Иван получил прекрасный тембр голоса и необычную для европейской части России внешность. У него были огромные миндалевидной формы глаза, цветом напоминавшим темный сапфир; орлиный нос, который нисколько не портил его лицо, а лишь, наоборот, придавал ему сексуальность и подчёркивал его экзотичность; красиво очерченный рот и симпатичная ямочка на подбородке, его индивидуальная черта, благодаря которой его особенно любили женщины... Ещё его любили за обаятельную улыбку, крепкую фигуру, высокий рост, тонкие аристократические пальцы и густые волосы цвета воронового крыла...

В середине 90-х Милерис стал настоящей легендой российской музыки. Его песни становились всё популярнее, а концерты собирали всё больше и больше народа. Люди, которым пришлось столкнуться с тяжёлыми временами перестройки и развала СССР, искали в его песнях надежду и утешение. И, бесспорно, находили! А популярность Ивана росла не по дням, а по часам! Он записывал песни на иностранных языках, гастролировал по Европе, собирался стать участником "Евровидения" от России, как вдруг... Это случилось неожиданно. Впрочем, плохое всегда происходит неожиданно, ведь беда никогда не предупреждает, прежде чем войти в чью-то дверь. И вот, холодным зимним вечером, когда все поклонники Милериса жарко обсуждали его шансы победить на "Евровидении", в самом начале вечернего выпуска новостей появилось страшное для миллионов россиян сообщение "Иван Милерис попал в автокатастрофу. Его состояние оценивается как критическое. Врачи делают всё возможное, чтобы спасти жизнь Ивану..." С того рокового вечера для поклонников Милериса началась чёрная полоса, окончания которой ждали каждый день, но чуда так и не произошло. Милерис был в коме, его жизнь поддерживали приборы, а врачи в один голос твердили, что шансы на выздоровление у певца очень малы. Иван умер в возрасте Христа, спустя всего месяц после своего тридцатьтретьего дня рождения. Он так и не пришёл в себя. Он так и не простился с теми, кто любил его... Он так и не узнал, как много людей со всего мира молились о его выздоровлении...

Незадолго до аварии Иван написал песню "А жизнь, несмотря ни на что, продолжается". Поговаривали, что именно её Милерис готовил для Евровидения. Эта песня оказалась пророческой, а также стала хитом Милериса, только вот никто и никогда не слышал этой песни в его живом исполнении. После его смерти эту песню перепели многие исполнители, однако ни один кавер не цеплял людей за душу так, как исполнение самого Милериса...

Вот и сейчас, пересекая на самолёте Атлантику, Маша слушала в плейере именно эту песню, наслаждаясь красивым голосом любимого певца. Эта песня была для неё особенной, ведь именно с этой песни она и открыла для себя Ивана Милериса, правда, увы, это произошло уже после его смерт. Будучи совсем юной, Маша безумно влюбилась в человека, который умер сразу после её появления на этот свет. Грустно было сознавать, что пожить на одном свете с кумиром ей так и не удалось, но даже этот факт не ослабил любовь Маши к Милерису. Многие её одноклассники открыто смеялись над девочкой, говоря, что она любит призрак, давно умершего человека, которого она никогда не увидит даже издалека. Конечно, концертных записей Ивана осталось немало. Как и клипов, программ с его участием и даже кинофильмов, в которых он играл небольшие, но весьма заметные роли. Иван был талантлив во всём, у него получалось всё, за что он брался. Это был уникальный человек, своего рода гений. Гений с загадочной улыбкой и красивыми восточными глазами...

Выключив плейер, Маша грустно вздохнула и посмотрела в иллюминатор. Внизу, сквозь белые клочки облаков, так похожих на небрежно порванную вату, она увидела бесконечную гладь океана, которая казалась почти чёрной. Она летела над океаном. Девушка поёжилась и вспомнила, что ещё никогда не летала над Атлантикой. Самой Западной точкой, куда летала Маша, до сих пор была Португалия. В этот момент объявили, что самолёт начал снижаться, и это означало одно - они приближаются к прекрасной и загадочной Коста-де-Эсмеральда.

- Вы впервые будете отдыхать на Коста-де-Эсмеральда? - Услышала Маша позади себя. Девушка повернулась к своему соседу по креслу и вспомнила, что сразу после вылета она уже общалась с этим интеллигентным и воспитанным мужчиной, который представился ей как Олег, врач из Москвы. Летел он тоже один и в самом начале полёта активно пытался завязать беседу с девушкой.

- Да, - лениво ответила Маша, чувствуя, как её неожиданно потянуло в сон, - и вы тоже летите впервые? - этот вопрос был задан больше из вежливости, чем из любопытства.


- Нет, Мария, - ответил он, снимая свои слегка затемнённые очки в позолоченной оправе, - я уже отдыхал в этой чудесной стране. И сейчас снова лечу в мой любимый Плайя-Реаль, я прямо влюбился в этот курорт! Мальдивы, Сейшелы, Доминикана - всё это прошлый век, после красот Коста-де-Эсмеральда туда больше не потянет, уверяю вас! А вы тоже будете в Плайя-Реаль? - Он внимательно посмотрел на Машу и, получив в ответ кивок головой, оживлённно добавил, - О, тогда, если хотите, я могу стать вашим гидом! Причём совершенно бесплатно! Я покажу вам водопад Агуа-де-Диаманте, один из самых прекрасных водопадов в мире, потом заповедник и обязательно съездим в столицу Коста-де-Эсмеральда - прекрасную Санта-Исабель! Этот город поражает своей красотой! Это настоящий сплав трёх культур - испанской, карибской и африканской! Особенно поражает своей красотой центральная площадь и кафедральный собор, а также...

"Похоже, парень и, правда, решил поиграть в гида, - про себя улыбнулась Маша, - хотя он вроде приличный, с ним интересно общаться, но... В любом случае я бы очень хотела, чтобы нас расселили в разные отели! Курортные романы, пусть даже на уровне флирта, меня сейчас совсем не интересуют!"

А Олег, совершенно не представляя о том, что сейчас думает его собеседница, рассказывал ей историю страны, которую он, похоже, действительно очень любил, при этом, как бы украткой бросая взгляд на сидевшую рядом с ним девушку. И отмечал про себя, что она ему нравится. Что-то необычное было в этой худенькой рыжеволосой девчушке с огромными светло-зелёными глазами, что-то такое, что зацепило его почти сразу, как только он её увидел. Эх, если бы он на самом деле ехал на отдых... Олег замолчал и глубоко вздохнул. Для всех он действительно ехал отдыхать и лишь немногие знали о настоящих целях его визита на Коста-де-Эсмеральда!

Когда самолёт приземлился, и Маша вместе с другими пассажирами самолёта спустилась по трапу на землю Коста-де-Эсмеральда, девушка сразу замерла, едва вздохнув и почувствовав вкус настоящего тропического воздуха. Он был невероятным! Сладким, наполненным ароматом экзотических цветов и разбавленным запахом моря! У Маши даже закружилась голова от удовольствия! Две недели в раю, настоящем тропическом раю! Как долго она мечтала об этом отпуске, и сейчас её мечта осуществилась. Холодная Россия с её неуютной весенней погодой осталась далеко, а здесь, на Коста-де-Эсмеральда даже ночью можно ходить в открытом платье - воздух такой тёплый, влажный и приятный...

Всю дорогу до отеля, Маша, не отрываясь смотрела в окно, как ребёнок, радуясь всему, что она видела. На Коста-де-Эсмеральда было раннее утро, и солнце только-только пробивалось из-за гор, которыми была закрыта вся восточная часть острова. Маша достала свой фотоаппарат и начала снимать всё, мимо чего проезжал их автобус. Гид, которым оказался невысокий смуглый парень по имени Хосе, на отличном русском языке (правда, с заметным акцентом) рассказывал туристам историю своей страны, а также объяснял им особенности отдыха в Плайя-Реаль, куда направлялся их автобус. Это была самая южная точка острова, где, утопая в роскошной тропической зелени, прятался современный курорт Плайя-Реаль, который уже который год подряд собирал на своих пляжах отдыхающих со всего мира!

- Мы подъезжаем к Плайя-Реаль, - оживлённо заговорил в свой микрафон Хосе, - сейчас, справа от себя, вы увидите кафедральный собор и крепость - это главные достопримечательности нашего курорта! Также в нашем Плайя-Реаль есть несколько известных ночных клубов, казино, аквапарк и даже порт!

Отель, в котором предстояло отдыхать Маше, оказался самым первым - он был практически на въезде в город. Это было современное пятиэтажное здание, утопающее в роскошную зелень пальм и цветущих кустарников. Номер тоже был очень удобным - широкая двуспальная кровать, накрытая красивым шёлковым покрывалом, огромный плазма-экран с большим выбором каналов, массивное зеркало над туалетным столиком, который Маша тут же завалила всевозможными баночками и тюбиками, а также - отличный кондиционер (Маша сразу же включила его, запрограммировав на подходящий для неё сухой средиземноморский климат), мини-холодильник с бесплатными напитками и, конечно же, шикарная ванная, отделанная под мрамор, в которой имелась небольшая джакузи с гидромассажем и застеклённая душевая кабинка.

Молоденькая горничная объяснила Маше как пользоваться техникой, оставила бельё и полотенца, а когда юркая смуглянка удалилась, девушка тут же сделала видеозвонок на Родину - маме и Алене, которые наверняка уже заждались от неё вестей. Алена, как и следовало ожидать, выпросила у подруги снять ей не только весь номер, но и выйти на балкон. На улице ещё не совсем рассвело, но Маше всё-таки удалось показать подруге вид на море и горы, от которого Алена тут же впала в депрессию, жалобно напомнив, что в их краях сейчас слякоть и всего плюс пять градусов.

- А у нас с утра уже почти тридцать! - Похвасталась Маша, уходя с балкона.

- Молчи, пожалуйста, а то я сейчас заплачу! Отдыхай за нас двоих, Машка, и побольше фоточек делай! И на видео снимай побольше! Я буду ждать твоих фото- и видеоотчётов о поездке!

Когда Алена всё же отключилась, сославшись на срочные дела, Маша посмотрела на часы - было только семь утра, курорт ещё спал, отель тоже. Завтрак здесь начинается в девять, но ждать его два часа... Наспех побросав вещи в шкаф, раздевшись и приняв душ, Маша прилегла на кровать и...мгновенно уснула, ибо в самолёте нормально уснуть ей так и не удалось! Ей снилось море, которое она пока видела лишь из окна автобуса и с балкона, снились её коллеги по работе (будто они все были в редакиции и обсуждали какое-то мероприятие в Городе), а вот потом... Иван не снился Маше давно. Последнее время он вообще перестал ей сниться, так как жизнь наполнилась другими, более важными проблемами и событиями, которые потеснили мысли и воспоминания о нём на задний план. Теперь ей чаще снились её друзья, коллеги, работа, а также разные бессмысленные глупости, связанные так или иначе с её жизнью и проблемами. А вот Иван в её сны не заглядывал давненько. И вот, наконец, заглянул.

Маше приснился тот злополучный вечер, когда по телевизору объявили о смерти Ивана Милериса. Только в её сне девушка была уже взрослой, такой, как она была сейчас, а не новорожденным младенцем, каким она являлась в тот страшный вечер. Вот она сидит и смотрит новости, в которых сообщают новость. Иван Милерис умер, не приходя в сознание. И его фотография на экране. Его красивое лицо, его загадочная улыбка. Маша плачет и не хочет в это верить. И в этот момент слышит звонок в дверь. Маша вскакивает с дивана и даже не вытерев мокрое от слёз лицо, бежит открывать. И когда открывает, то замирает от удивления, радости и восторга. На пороге стоит он, сам Иван Милерис!

- Но ведь вы умерли... - Это первое, что произносит Маша, немного придя в себя от пережитого потрясения, - я сама слышала... только что, в новостях передали...

- И ты в это веришь? - Он улыбнулся своей обворожительной улыбкой, проходя в коридор, - Веришь в эту ерунду?

- Нет, - с трудом ответила Маша, - конечно, нет... вы живы, вы не умерли, конечно, это чушь!

- Правильно. И не верь. Я не умер. И я вернусь. Так и передай всем, кто меня помнит и любит...

...Резко проснувшись, Маша не сразу поняла, где она находится. Она огляделась по сторонам, села на кровати и только потом до неё дошло, что она вовсе не дома и не в России, а в далёкой и прекрасной Коста-де-Эсмеральда! А по её лицу катятся слёзы, которые она инстинктивно смахивает рукой. Она плачет потому, что ей снова приснился Иван Милерис!

Первый завтрак в отеле Маша, к счастью, не проспала. И была очень обрадована, увидев ассортимент блюд, который предлагали здешние повара. Экзотические фрукты (причём попадались и такие, названий которых Маша даже не слышала), несколько видов свежевыжитого сока, всевозможный кофе, выпечка, морепродукты... Плюнув на диету, на которой девушка сидела всю зиму, желая к лету потерять лишние по её мнению килограммы (хотя многие считали, что ничего лишнего в её фигуре нет и худеть ей совершенно ни к чему), Маша набрала всего, что ей особенно хотелось попробовать и, заняв столик у окна, принялась лакомиться невероятно вкусными фруктами, свежими булочками и каким-то неизвестным ей блюдом, по вкусу и ингредиентам очень похожим на испанскую паэлью.

- Буэнос диас, Мария! - Услышала она и тут же подняла голову, с трудом оторвавшись от невероятно вкусной еды. Перед ней стоял Олег. Судьба всё же сыграла с ней злую шутку. Этот человек оказался в одном отеле с ней.

- Я уже позавтракал, - любезно улыбаясь, ответил он, получив от неё вежливое приглашение присесть за её столик, - и уже хотел уходить, как вдруг увидел вас и... Я очень рад вас видеть, Мария! Надеюсь, вы всё же согласитесь прогуляться со мной по Плайя-Реаль, а также быть вашим гидом на экскурсию в Санта-Исабель?

- Спасибо, я подумаю, - уклончиво сказала Маша, - насчёт экскурсий я пока ничего не решила, пока только привыкаю и осматриваюсь.

- Правильно. Ну, всё, я поехал. Нужно навестить знакомых, которые живут неподалёку от Плайя-Реаль. Увидимся вечером!

Он махнул ей рукой на прощание и удалился, а Маша, тряхнув своими роскошными, огненно-рыжими волосами, продолжила завтрак, думая о том, что надо бы как можно быстрее решить с экскурсиями и таким образом дать вполне объяснимый отказ этому назойливому любителю самостоятельных путешествий.


...Поднявшись в свой номер, Олег опять вспоминал об этой девчонке, с которой познакомился в самолёте. Конечно, сейчас ему не до романов, пусть даже таких мимолётных, но девушка и, правда, симпатичная! Худенькая, стройная, с огромными светло-зелёными глазами... А волосы вообще прелесть! Рыжая, как лисичка! И эти милые веснушки на нежном, почти детском личике! От этих приятных воспоминаний Олега отвлёк звонок мобильного. Конечно, это звонила Оксана, его подруга, которая всё чаще называла себя его гражданской женой!

- Почему ты не позвонил, когда прилетел? Ведь я же беспокоилась! - В её голосе Олег уловил нотки ревности, - Расскажи, ты уже в отеле? Всё в порядке?

- Да, всё в порядке. Сейчас готовлюсь к поездке в Кампо-Алегре. Мне уже звонил Белецкий, напомнил в очередной раз о...

- Ты готов к этой встрече? Уже подготовился к разговору? - Оксана оборвала его на полуслове, так как прекрасно знала, зачем мог звонить Белецкий и почему это всё так неприятно Олегу.

- Почти готов. Мне, правда, очень интересно увидеть этого мальчика...

- Мальчика? Ты же говорил, что ему почти двадцать пять!

- Да, прости, я сам не знаю, что несу... Всё это очень интересно, но с другой стороны очень неприятно. Боюсь, что эта семья может встретить меня не совсем радужно... Особенно, когда узнает о целях моего визита.

- Понимаю. Но в любом случае, ты должен увидеть их и этого парня. Обязательно. Держись, Олег, я мысленно буду с тобой...

Он отключился и подошёл к окну. Начинался самый обычный день для любого курортного городка - отдыхающие просыпались и шли на пляж, чтобы с утра, пока ещё на улице не так жарко, искупаться в бодрящих волнах прекрасного моря... А местные жители, предвкушая очередной день выгодной торговли, открывали свои магазины, лавки, бары, кафешки. Всё было как обычно.

Олег собрался, сложил в рюкзак свой планшет, фотоаппарат, телефон и отправился в путь. Ему предстоял очень трудный день.


- Я обещал родителям вернуться и не могу их подвести! - Сказал Давид своему приятелю, который уговаривал его сразу после тренировки поехать вместе с ребятами на пляж, - Давайте лучше завтра поедем на море, а? Ну, Але, прости, я не могу, правда. Я же должен помогать отцу!

- Какой ты зануда, Давид! - Буркнул его приятель Алехандро, с силой пиная мяч, - У твоего отца на ранчо полно рабочих, зачем ты-то ему нужен? Можно подумать, ты там простой батрак, а не сын хозяина!

- Это моя работа, Але, пойми! Урожай отца может погибнуть, а я учился на агронома и могу ему помочь! Пойми, это очень важно для нас, урожай это наш хлеб, и если всё погибнет из-за этих проклятых насекомых, отец никогда меня не простит! Зачем я тогда учился в университете, если не могу помочь отцу спасти урожай?

- Ладно, давай, до завтра! - Нехотя отпустил его Але, продолжая как бы между делом пинать несчастный мяч, - А я пойду позвоню Тони, может, он согласится со мной ехать...

Наскоро одевшись, Давид сел в свой джип и погнал по направлению к ранчо, на котором он провёл всю свою сознательную жизнь . Он обожал родные места и гордился своей родиной, прекрасной Коста-де-Эсмеральда, а также городком Кампо-Алегре, рядом с которым и находилось ранчо его семьи. Его отец был колумбийцем, который в своё время перебрался из родной Боготы на этот райский островок, прикупил здесь ранчо, завёл хозяйство и чувствовал себя вполне счастливым, живя вдали от цивилизации, а также колумбийской мафии, с которой у отца, судя по рассказам родителей, в своё время были какие-то неприятности. Подробности этой истории Давид не знал, и хотя он чувствовал, что родители, судя по всему, что-то от него скрывают, парень старался не совать нос не в своё дело, понимая, что всё это далеко в прошлом, которое не стоит сейчас трогать, тем самым огорчая родителей.

Матерью Давида была русская женщина Алла, с которой Рафаэль , отец Давида, познакомился, когда учился в Москве. Правда, в России сам Давид никогда не был - его мать была круглой сиротой из детского дома, и ездить на её родину было просто не к кому. Да ещё и Рафаэль пугал сына холодной российской зимой, рассказывая ему настоящие ужасы о лютых морозах, огромных сугробах снега и медведях, которые ходят в России прямо по улицам! Да и не спокойно там - то войны, то перевороты какие-то, то терракты, в результате которых гибнут сотни ни в чём не повинных граждан! Это только у них, на Коста-де-Эсмеральда спокойно, и если, не дай Бог, кого убьют в драке или подростки совершат разбойное нападение на магазин, так сразу весь остров поднимается, требует найти преступников. Именно поэтому многие состоятельные мексиканцы, колумбийцы, венесуэльцы и прочие жители Южной Америки приезжают на этот остров, покупают тут дома, виллы, квартиры, открывают свой бизнес или просто живут, наслаждаясь тишиной и покоем райского острова, где совершенно нет никакого криминала, мафии и прочих проблем, свойственных другим странам Латинской Америки.

Слушая радио, по которому передавали новую песню Шакиры, его самой любимой певицы с детства, Давид доехал до своего ранчо, и ещё не въехав на его территорию, парень безошибочно определил, что у них дома гости. У самых ворот стоял джип, который, судя по всему, был взят кем-то напрокат - Давид неплохо знал автомобили местного автопроката, где работал его школьный приятель, Рамиро. Значит, гости приехали издалека! И, возможно, даже из другой страны! Давид вылез из машины и направился в дом...

- Сынок, ты уже вернулся? - Это было первое, что услышал парень, войдя в гостиную собственнного дома. Затем ему навстречу выскочила Алла, которая, как показалось Давиду, была чем-то обеспокоена.

- Да, мама, я же обещал отцу не задерживаться, - сказал Давид, оглядываясь по сторонам, - а, что, у нас гости? Я увидел машину около дома и...

- Да, сынок, у нас гости, - на сей раз он услышал голос отца и повернулся к нему. Рядом с отцом стоял высокий светловолосый мужчина в слегка затемненных очках. По стилю одежды - футболка, шорты, кроссовки, он очень походил на обычного туриста из Европы или Северной Америки, но... Внутренний голос подсказывал Давиду, что этот гость не так прост, как кажется на первый взгляд.

- Это Олег, он приехал из Москвы, - произнёс Рафаэль, - Олег, это мой сын, Давид...

- Очень приятно, - первым отреагировал Давид. Он внимательно смотрел на стоявшего напротив него мужчину, немного удивляясь его реакции. Какой странный тип! Он не сказал ни слова, только смотрел на него, Давида, беззвучно шевеля губами, а его побледневшее лицо приобрело такое странное выражение, что со стороны можно было подумать, будто тот увидел привидение!

- Простите, - наконец-то, заговорил тот,- мне тоже очень... приятно, Давид. Я... я много слышал о вас... от... от вашего отца...

Давид хотел что-то ответить на это, но в разговор вмешалась Алла. Она пригласила всех на обед, однако Олег и Рафаэль отказались и, быстро поблагодарив её, удалились в кабинет Рафаэля, попросив их не беспокоить. Давид, который сильно проголодался после тренировки, разумеется, согласился пообедать с матерью, однако во время обеда он сразу же заметил, что с матерью что-то происходит - она мало ела, почти не реагировала на его вопросы, и со стороны было такое впечатление, будто женщина была чем-то сильно напугана или обеспокоена.

- Что происходит, мама? - Давид, наконец, решился спросить у матери причину её странного поведения, - Я же вижу, что с тобой что-то происходит! Это из-за этого странного гостя, не так ли? Ты его знала, мама? Знала, когда вы жили в России?

- Нет, сынок, уверяю тебя, я не знакома с этим человеком, - Алла отвела взгляд, который ещё больше выдавал её состояние, - это просто...ностальгия! Да, именно так! Когда приехал... Олег и заговорил по-русски, я вспомнила свою родину, своё детство, молодость... Вот поэтому я и выгляжу так странно. Но я тебя уверяю, Давид, всё нормально, всё в полном порядке! Просто твоя мама начинает стареть и становится слишком сентиментальной!

- Тогда давай съездим в Россию! Я бы очень хотел там побывать! И твоя ностальгия пройдёт...

- Нет, Давид, никуда мы не поедем, - решительно оборвала его Алла, - твой отец не принесёт такой долгий перелёт, ты же знаешь. А одна я не хочу туда ехать. В смысле, без твоего отца.

Уговаривать мать Давид не стал. Он уже давно заметил, что та как-то странно реагирует на любые намёки о том, чтобы вернуться в Москву. Как и отец, она что-то скрывает... Но что? Что?


Глава 2.

К вечеру над Плайя-Реаль неожиданно собрались чёрные, грозовые тучи, последствием чего стал проливной тропический дождь, который длился всего полчаса, но этого было достаточно, чтобы смыть всю пыль в городе и хорошо освежить воздух.

После дождя Маша опять направилась на пляж. Купаться ей уже не хотелось, ибо за день девушка уже прилично наплавалась, а вот любоваться на прекрасные, бирюзово-голубые волны моря она могла бесконечно. Ещё никогда в жизни Маша не видела такой красоты! Всё побережье утопает в роскошной тропической зелени, в которой изумрудно-зелёный цвет травы и листьев чередуется с невообразимо яркими оттенками роскошных цветов, названий которых Маша никак не могла вспомнить. Цветы были такими же яркими и насыщенными цветом, как и зелень. Затем широкая белоснежная полоса из песка - по такому песку было очень приятно ходить босиком, так как ноги буквально утопали в него, словно в персидский ковёр. Маша стояла, наслаждаясь шумом моря и ароматом экзотических цветов, думая про себя, что так, наверное, и должен выглядеть настоящий рай. И в этом раю, должно быть, сейчас находится Иван! Маша горько вздохнула. Сегодня, после такого странного и неожиданного сна, она снова и снова вспоминала Милериса, любовь к которому вновь ожила в её сердце. Нет, это была не та детская влюблённость, которая когда-то и сделала её преданной поклонницей его таланта и его творчества, сейчас Маша испытывала совсем другие чувства по отношению к своему кумиру. Это была смесь уважения, восхищения, глубокой душевной привязанности и... сильной грусти, тоски, боли от того, что Ивана больше нет в этом мире. И сейчас, восхищаясь красотами Коста-де-Эсмеральда, вдыхая этот сладкий тропический воздух, Маша снова ловила себя на мысли, что ей больно, по-прежнему больно осознавать то, что Иван Милерис сейчас смотрит на неё с небес. В детстве, когда она только начала увлекаться Милерисом, девочка частенько разговаривала с ним, считая, что Иван может её слышать. Маша никогда не была религиозной, в церкви была всего раз пять за сознательную жизнь, но в жизнь после смерти она верила. И верила, наверное, потому, что сама ХОТЕЛА В ЭТО ВЕРИТЬ! Она надеялась на то, что душа Ивана, оставив его измученное тело, устремилась на небеса, откуда по сей день наблюдает за его преданными поклонниками. Для неё Иван был кем-то вроде ангела хранителя. И когда она, наконец, попала на его могилу, куда каждый день приходили толпы поклонников, Маша вдруг ощутила, что она права - Иван действительно смотрит на неё с небес. Это было совершенно необъяснимое чувство, которое она до сих пор не смогла до конца понять и объяснить даже самой себе. Но там, на могиле Милериса, она явно ощутила присутствие его души где-то совсем близко от неё...

- О чём вы задумались, Мария? -Этот голос, разумеется, принадлежащий живому человеку, заставил Машу в буквальном смысле вернуться с небес на землю. - Я-то думал, что вы в отеле, смотрите вечернюю анимацию!

- Нет, я не люблю анимацию, - ответила Маша, про себя думая "Опять этот Олег! Как он надоел со своим вниманием! Неужели он так и будет до конца отпуска ходить за мной по пятам со своими разговорами?!"

- Правильно, я тоже её не люблю. Только в детстве, когда с родителями в Турции отдыхали, смотрел её, а сейчас подобные мероприятия меня мало привлекают. Так о чём вы думали, Мария? У вас было такое странное выражение лица, когда я подошёл.

- Я думала о жизни. О жизни и о смерти. И о том, есть ли жизнь после смерти...

- О, какое совпадение! Я тоже об этом думал! - Его удивление было вполне искренним, и сразу было понятно, что он сказал это не просто с целью поддержать разговор, - Я вообще очень много об этом думаю в последнее время.

- Да? - На сей раз удивлена была Маша, - И почему вас так интересует эта тема? Хотя... Она, наверное, многих интересует, так что удивляться тут особо нечему.

- Вы правы, Мария. Безусловно правы. Более того скажу - тема жизни и смерти волнует всех, без исключения, людей на свете, просто не все готовы в этом признаться. А ведь на самом деле это одна из важнейших тем, которая реально волнует человечество на протяжении десятки тысяч лет. И у всех этих людей, из поколения в поколение передаётся только один вопрос - можно ли избежать смерти?

- И вас тоже интересует этот вопрос, Олег?

- Конечно. Я же врач. Я спасаю человеческие жизни. И мне бы очень хотелось, чтобы люди перестали принимать смерть, как суровую неизбежность, с которой им рано или поздно придётся столкнуться...

- Вы думаете, что рано или поздно можно будет изобрести лекарство от бессмертия? Или наука дойдёт до того, что начнёт воскрешать мёртвых? - В голосе девушки Олег уловил лёгкую иронию.

- Можете мне не верить, Мария, но сегодня я убедился в том, что это возможно. В какой-то степени человек действительно может победить смерть...

Закончив эту фразу, он резко замолчал, а потом, не говоря ни слова, он нацепил свои неизменные очки и пошёл по направлению к отелю.

"Какой странный вышел разговор, - подумала Маша, молча глядя ему вслед, - я-то думала, что он снова начнёт приглашать на прогулки или экскурсии, а ему явно не до флирта... Вообще, странный какой-то тип - приехал на отдых, а выглядит так, будто выполняет какое-то неприятное задание. И эти разговоры о жизни и смерти... Впрочем, я сама хороша, ведь это я первая заговорила на эту тему!"

Тем временем с моря налетел прохладный ночной ветерок, и Маша, поёжившись (она была в лёгкой кофточке, накинутой на сарафан), взяла в руки сандалии и тоже побрела по ещё не высохшему после ливня песку в сторону отеля...


...Весь вечер Давид не мог ни на чём сосредоточиться - он думал о странном гости из России, который приезжал сегодня к его отцу. Что-то очень странное было в этом высоком блондинистом типе, но что именно ему не нравилось в странном русском, Давид и сам точно объяснить не мог. Были только подозрения. Во-первых, этот взгляд русского в гостиной, когда он только увидел Давида! Если бы сам Давид увидел бы это со стороны, то готов был бы покляться, что русский увидел привидение! Или гуманоида с другой планеты, выходящего из сверкающей летающей тарелки! Но и это ещё не всё. После обеда с матерью Давид вышел прогуляться по саду, и когда шёл обратно в дом, то столкнулся с этим странным Олегом, который в первый момент опять как-то странно вытаращился на него, но потом быстро взял себя в руки и, натянув на лицо приветливую улыбку, попытался завязать с ним, Давидом, вполне мирный, можно даже сказать, дружеский разговор. Сначала спрашивал про погоду, про местные пляжи, интересовался, что ещё, помимо известных достопримечательностей стоит посмотреть... Давид терпеливо отвечал на все его вопросы, при этом думая про себя, что странный русский определенно не просто так спрашивает его про пляжи и погоду.

- Ты очень хорошо говоришь по-русски, - как бы между делом произнёс Олег, делая вид, что с интересом рассматривает огромный розовый куст, возле которого они сидели, - как будто бы всю жизнь в России жил...

- Мама научила меня русскому. Мне нравится этот язык! Он мне легко давался! Гораздо легче английского, который в целом ближе к испанскому... Многие даже удивляются, почему так. Но, наверное, во мне говорит русская кровь.

- А в Россию ты хотел бы поехать?

- Да нет, не особо хочется, - Давид пожал плечами, - мне и тут хорошо...

- Не любишь путешествовать?

- Честно говоря, не особо, - откровенно признался Давид, - как я уже и говорил, меня и тут всё устраивает...

- Конечно, - улыбнулся Олег, оглядываясь по сторонам, - когда живёшь в таком раю, то действительно никуда не захочется ехать... Скажи, а ты чем занимаешься?

- Отцу помогаю. Я же учился на агронома...

- Это я знаю. А чем ещё увлекаешься? Ну, хобби есть какое-нибудь? Например, музыка или рисование...

- Нет, такое меня не интересует, - рассмеялся Давид, - я больше спорт люблю. Обожаю футбол. Великим спортсменом я, конечно, не стал, но вот с ребятами частенько играем, местные против сборной из Плайя-Реаль! Мы чаще выигрываем, - похвалился он, - хотя последний раз, признаюсь честно, проиграли, да ещё с каким счётом... Позор!

Странный русский ещё чего-то поспрашивал, вроде про его детство, спросил есть ли девушка. Давид признался честно - была, но расстались. Сейчас он один, но это, конечно, сильно сказано. Поклонниц у него хоть отбавляй! Половина девушек Кампо-Алегре за ним бегает! Только он ждёт настоящую любовь, что бы раз и всё, зацепило так, что на других и смотреть не интересно. Но пока такая девушка ему не встретилась...

Потом Олег встал, поблагодарил Давида за разговор, пожал руку ему на прощание и уехал, а сам Давид ещё долго не мог успокоиться и понять, что хотел от него этот дотошный русский. В итоге он направился к отцу и спросил его прямо - мол, кто такой Олег, и с какого перепугу он вообще оказался у них в гостях.

- Мы познакомились в Плайя-Реаль, - спокойно ответил отец, как будто ожидавший подобного вопроса, - и я пригласил Олега в гости, на ужин. Ты тогда был в Санта-Исабель у какого-то приятеля, поэтому ты его не видел. Это было в прошлом году. В этом году Олег опять приехал в Коста-де-Эсмеральда и сразу же наведался к нам в гости!

На это Давид ничего не ответил, сделал вид, что поверил, хотя некоторые сомнения у него остались. Но, зная, что от родителей он всё равно ничего не добьётся, парень твёрдо решил сам прояснить ситуацию. И начнёт он это делать прямо завтра! Первым пунктом его расследования должен стать Плайя-Реаль, куда он завтра же и отправится. Нужно было выяснить, кто этот русский и действительно ли он приехал отдыхать в Плайя-Реаль...

А тем временем Олег, вернувшись в свой номер, приняв душ и настроив климат-контроль на прохладную европейскую погоду (от тропической жары он уже прилично устал), тоже думал о Давиде и их сегодняшнем разговоре. Разумеется, Давид и не подозревал, что во время их разговора, Олег тайком включил запись на диктафоне, встроенном в его планшет. Сейчас он прослушивал эту запись. Снова и снова... Пытаясь не пропустить ни одной детали, ни одного звука. Он как будто бы пытался заучить её наизусть. После восьмого прослушивания одной и той же записи, он всё же выключил её и достал мобильный. Позвонил Оксане, которая уже давно ждала его звонка.

- Да, я был у них... Потом всё расскажу и вышлю всё, что удалось записать. Сейчас я так устал, что просто не в состоянии говорить... Короче, ты покопайся на досуге и в Интернете, ну, на всяких форумах там поинтересуйся, в сообществах, которых сейчас полно в разных соц. сетях... В общем, поняла... Да, меня интересуют увлечения Ивана Милериса. Любил ли он футбол, чем увлекался в детстве... Представься его восторженной фанаткой и узнай. А я завтра тебе всё пришлю. Ты будешь в шоке, гарантирую!


...В Плайя-Реаль Давид, как и обещал вчера самому себе, прибыл с утра, наврав родителям, что поедет на тренировки. На самом деле парень сразу же нашёл автопрокат, где работал его приятель, полноватый мулат Рамиро. Тот был рад видеть приятеля, тут же начал угощать холодным пивом и расспрашивать, что, мол, у него новенького. Немного поболтав для приличия о жизни, Давид всё же перешёл к волнующей его теме насчёт джипа, номер которого он вчера запомнил.

- Да,конечно, наша машина! - Воскликнул Рамиро, - А зачем она тебе? Твой "Форд" гораздо круче этой корейской развалюхи!

- Да я не для себя... Понимаешь, меня интересует, кто её взял на прокат. И если можно узнать, то скажи вот ещё что, амиго, куда он ездил на ней, этот человек. Вчера и вообще последние дни, если это был один человек.

- Да без проблем, приятель! У нас в машинах стоит специальный датчик, в котором есть вся информация о передвижении автомобиля. Так что сейчас посмотрю его маршрут. А так вчера его брал турист из России, зовут его... сейчас, одну минуту, гляну запись... Олег Сиваев! Остановился в отеле "Паласио дель Мар", это пятёрка на въезде в город... Сейчас посмотрю маршрут, жди минуту, сейчас только комп включу!

Маршрут Олега Сиваева ничем Давида не удивил - он ездил только в Кампо-Алегре, на их ранчо, оттуда вернулся в Плайя-Реаль, вернул джип и пошёл к себе в отель. Значит, отец был прав. Или частично прав. По крайней мере живёт странный тип в отеле среди туристов.

- А у меня в "Паласио" подруга работает, - неожиданно сообщил Рамиро, выключая свой компьютер, - на рецепшн, она там всё про всех знает. Если что надо, давай я у неё спрошу.

- Спроси! - Тут же оживился Давид, - Выспроси побольше у неё про этого русского... Ну, один ли он, с кем общается, когда приехал и надолго ли. Меня этот тип беспокоит.

- Да ты похоже мексиканского мыла пересмотрел, приятель! - Рамиро лениво потянулся в своём плетёном кресле, - Или же американских боевиков! Мало ли зачем он приезжал к твоим родителям? В конце концов, твоя мать тоже русская, и ей, наверное, приятно видеть бывших соотечественников...

- Твоя версия логична, Рамиро, но мне не понравилось, как он меня рассматривал, этот русский. И эти вопросы... Подозрительно всё это. Откуда у него такой интерес ко мне и моей жизни?

- Да ладно, прекрати париться, Давид! Может , этот русский - гомик, отсюда и интерес к тебе? - Рамиро ехидно захихикал, - А что, ты парень видный, согласись, такое вполне возможно... Да ладно, шучу я, шучу! - Он весело рассмеялся, наблюдая за реакцией друга, - Удачного тебе расследования, а Хуаните, подруге моей из "Паласио" я сегодня же позвоню...

Выйдя на улицу, Давид снова задумался о вчерашнем разговоре со странным русским. Нет, всё же что-то тут не так, не зря он так забеспокоился. И родители второй день какие-то странные. Вчера вечером он застал их в гостиной, где они сидели вдвоём и разговаривали о чём-то тревожным полушёпотом.

- Мы должны успокоиться, дорогая, - донеслось до Давида, который специально спрятался за огромным фикусом, желая послушать о чём они говорят. Вообще-то, парень никогда не подслушивал чужие разговоры (а, тем более, родителей), но сейчас была такая ситуация, когда Давид не мог поступить иначе. Он понимал, что только так он сможет понять причину странного поведения родителей.

- Я ещё раз поговорю с ним, с этим парнем, - продолжал отец. Его голос звучал довольно спокойно, хотя сразу было понятно, что это лишь видимое спокойствие. Рафаэль таким образом просто хочет успокоить жену и не нагнетать обстановку ещё больше. На самом деле он был встревожен не меньше Аллы. - Я найду способ убедить его...

- Это невозможно, Рафаэль! Они уже всё решили! Они не послушают нашей мольбы, их этим не тронешь... Знаешь, я завтра пойду в церковь. Попрошу у Девы Марии помощи. Она тоже мать и должна понять наши чувства...

"Значит, это как-то связано со мной, -размышлял Давид, идя вдоль главного пляжа Плайя-Реаль, - но при чём тут я? И как этот Олег замешан в этой истории? Чего он хочет от моих родителей и от меня?!"

Молодой человек остановился, снял обувь и пошёл босиком прямо по воде - он обожал море, и сейчас, почувствовав, что к полудню в Плайя-Реаль, как и следовало ожидать, становится слишком жарко, Давид подумал, что неплохо было бы искупаться. Только не тут, посреди города, с толпой туристов, которые намутили воду и расшугали всех рыбёшек, а где-нибудь на диком пляже, среди скал и утёсов, наедине с природой и морской живностью. Давид с детства отлично плавал и обожал дайвинг, поэтому он частенько уезжал из родного Кампо-Алегре, расположенного не на побережье, а у подножья гор, в очень живописном месте Коста-де-Эсмеральда, к морю. А иногда даже уезжал на соседние острова, где было более спокойно, а подводный мир был ещё более богатым и разнообразным.

Давид уже хотел уходить с пляжа, желая побыстрее уехать из душного, наполненного туристической суетой Плайя-Реаль, как вдруг его взгляд привлекла девушка. Она стояла у самой воды и что-то снимала на маленький зеркальный фотоаппарат. Её пышные, огненно-рыжие волосы, которые на солнце отливали медью, были беспорядочно разбросаны по хрупким, узким плечам, то и дело падая ей на лицо. Девушка пыталась откинуть их назад, но у неё ничего не получалось, и от этого она почему-то выглядела смешно. Давид улыбнулся, наблюдая за этой безуспешной борьбой рыжеволосой незнакомки с собственными волосами, и тут же подумал, что девушка, скорее всего, европейка. "Может быть, русская?" - Подобная мысль Давиду понравилась, но развивать он её не стал. И, наверное, он бы так и ушёл, не решившись подойти к рыжеволосой красавице, если бы девушка сама не повернулась к нему и...

Встретившись с ним взглядом, она замерла, едва не выронив из рук свой маленький фотоаппарат. Она смотрела на него так, будто он был воплощением её самой нереальной фантазии, её самой потаённой мечты. Девушка дрожала, в её глазах блестели слёзы. Давид подошёл к ней поближе и, теперь, стоя всего в нескольких шагах от неё, он, наконец, смог рассмотреть её лицо. Высокие, скулы, на которых проступали милые, почти такие же, как волосы, рыжие веснушки; прямой, аккуратный нос, пухлые розоватые губы... Но особенно его привлекали её глаза - огромные, как две спелые оливки с янтарно-жёлтыми вкраплениями. В них застыли испуг, грусть и... радость. Да-да, именно радость! Но почему? Неужели, она тоже знала его? Или это простое совпадение?

- Сеньорита, - Давид всё же решился начать разговор, и немного подумав, выбрал языком общения английский, засомневавшись в том, что белокожая иностранка может свободно владеть испанским, который был его родным языком, - что с вами? Я вас чем-то напугал? Извините, если побеспокоил, но вы так смотрели на меня, что...

- Нет, ничего, всё в порядке, - девушка тут же отвела взгляд в сторону, - мне просто показалось кое-что... - она опять перевела взгляд в его сторону, но на сей раз он был абсолютно спокойным, а на её губах появилась слабая улыбка, - но сейчас я понимаю, что я ошиблась. Действительно, показалось.

- Вы из России? - Неожиданно вырвалось у Давида, - Вы русская?

- Да, - она слегка смутилась, - я из России. А как вы догадались? Хотя... К чему этот вопрос, русские туристы сейчас узнаваемы во всём мире!

- А я сам русский, - тут он облегченно вздохнул и перешёл на свой второй родной язык, на котором ему было легче объясняться, чем на английском, - то есть, моя мама русская! Да-да, именно так! И я сам хорошо понимаю русский!

- Не может быть! - Девушка не могла сдержать удивления, - Но вы живёте здесь, на Коста-де-Эсмеральда?

- Да, мой отец - латиноамериканец. Он учился в Москве, где познакомился с моей мамой. Так они поженились и переехали жить на Коста-де-Эсмеральда. А вы откуда? Из какого города?

Маша (а это была именно она!) назвала ему свой родной город (Давид, разумеется, его слышал впервые), а потом представилась сама.

- Я Мария Горностай.

- А я Давид Фернандес. Очень приятно.

Они пожали друг другу руки, после чего оба, как по команде, замолчали, внимательно разглядывая друг друга. Постояв так несколько минут, Давид всё же взял инициативу в свои руки и начал расспрашивать Машу о её впечатлениях от его родной страны. Разговор завязался и протекал очень непринужденно - говорили о достопримечательностях Коста-де-Эсмеральда, погоде и прочей ерунде. Но при этом, глядя друг на друга, Давид и Маша думали каждый о своём, и это было намного серьёзнее, чем их светская беседа о том, где и когда лучше отдыхать в Плайя-Реаль и какой из небольших островков, принадлежащих Коста-де-Эсмеральда, стоит посетить в первую очередь.

"Почему она так смотрит на меня? - Не переставал думать парень, внимательно наблюдая за тем, как пристально разглядывает его девушка. - Вчера этот русский тип, сегодня она... Что во мне такого странного? Почему все так реагируют на мою внешность?"

"Почему он так похож на Ивана? - Одновременно с ним думала Маша, пытаясь повнимательнее рассмотреть его лицо, - В какой-то момент я даже подумала... Как это глупо! Я подумала, что Милерис вернулся! Но этот парень и, правда, очень на него похож. Такие же глаза, губы, нос, ямочка на подбородке, чёрные волосы... Боже, ведь я так хотела увидеть Ивана живым! Хотя бы один раз, хотя бы издалека! И вот я увидела его... То есть, конечно, не его, а его двойника..."

- А хотите прокатиться со мной на дикий пляж, Мария? - Неожиданно предложил Давид, - Не бойтесь, я ничего вам не сделаю... Просто покажу вам настоящую красоту. Ибо то, что вы видите здесь, в Плайя-Реаль, это, поверьте, не та Коста-де-Эсмеральда, ради которой стоит приезжать сюда с другого конца света. Это обычный курорт, коих миллионы во всём мире. И море здесь совсем не такое, как там, за городом...

Если бы всё это ей говорил Олег или кто-то из тех местных бездельников, слоняющихся по пляжу и нагло пристающих к симпатичным иностранкам, Маша бы даже и дослушивать до конца не стала. Вся эта реклама живописной природы Коста-де-Эсмеральда ей была совсем ни к чему, она и сама могла найти всю нужную ей информацию в Интернете, взять на прокат автомобиль и спокойно съездить туда, где ей самой было бы интересно побывать. Но перед ней стоял двойник Ивана Милериса! И меньше всего Маше сейчас хотелось, чтобы он, этот неизвестно откуда появившийся парень, так похожий на её умершего кумира, сейчас ушёл, навсегда исчезнув из её жизни. И она согласилась!


Место, куда привёз её Давид, и в самом деле было сказочным - море здесь было ещё прекраснее, чем на городском пляже, здесь оно было такого сочного бирюзового оттенка, что Маше даже показалось, будто оно не реальное, а всё, что она видит перед собой всего лишь мираж. Всё, включая и самого Давида!

- Когда испанцы впервые оказались на этом острове, - сказал Давид, глядя куда-то вдаль, туда, где море почти сливалось с облаками, - и увидели это чудесное море, их особенно поразил его цвет. Нигде, ни в одной стране мира, нет такого оттенка воды, как здесь. За это остров и прозвали "Изумрудным берегом" (исп. Коста-де-Эсмеральда), а чуть позже так стала называться и наша страна.

Пройдя целый ряд величественных скал, они оказались около моря. Здесь не было ни души, только огромные валуны лежали на влажном песке вдоль всего побережья, а также над их головами кружили морские чайки.

- Какое чудо! - Вдруг вскрикнула девушка, подходя ближе к воде. Наклонившись, она увидела огромную красную рыбёшку, которая неторопливо проплывала мимо ног Маши. - Господи, это же настоящий рай...

Не обращая внимания на Машу, Давид разделся и нырнул в воду. Маша же предпочла ходить у берега, размышляя о том, что в следующий раз ей обязательно нужно взять свою маску для дайвинга и вдоволь налюбоваться всеми подводными красотами Карибского Моря. Спустя некоторое время, девушка всё же не выдержала и, стащив с себя сарафан, тоже нырнула и поплыла в ту сторону, где нырял Давид...

- Это была чудесная прогулка, - сказала Маша своему новому знакомому, когда они ехали обратно в Плайя-Реаль, - спасибо вам огромное! Мне очень понравилась ваша экскурсия!

- Не за что! Мне очень приятно общаться с русскими, люблю говорить на родном языке своей мамы, и вообще мне очень нравится ваш народ и ваши обычаи...

- Вы никогда не были в России? - Поинтересовалась Маша.

- Нет, и вряд ли побываю. Хотя было бы интересно увидеть настоящий снег. Представляете, я никогда не видел снег и настоящую зиму! Наверное, это безумно интересно, когда вся улица покрыта холодными белыми хлопьями, но для нас это воспринимается, как чистая фантастика!

- Да, это красиво, - согласилась с ним Маша, - но длинная зима очень надоедает. Хочется тепла, солнца... В России, к сожалению, по-настоящему тепло бывает всего лишь три-четыре месяца.

- Я знаю, поэтому я ни за что не согласился бы там жить! Но всё равно я люблю Россию, хотя бы заочно - по книгам, фильмам, песням...

- Вы знаете Ивана Миллериса? - Маша всё-таки решилась задать вопрос, который так мучил её всё это время.

- Кого? - Давид так искренне удивился, что Маша сразу всё поняла. Конечно, этот парень ничего не знает об Иване и, тем более, об их поразительном сходстве!

- Российский певец, очень известный. Он умер больше двадцати лет назад.

- Я из российских певцов вообще мало кого знаю, а уж так давно умерших, и тем более, - совершенно безразлично ответил Давид, продолжая смотреть на дорогу. Он был так спокоен и равнодушен к тему разговора, что у Маши отпали все последние сомнения. Конечно, этот латинос с русскими корнями ничего не знает, и никакого отношения к Ивану он точно не имеет.

- Вы очень похожи на него, - немного помолчав и хорошо обдумав то, что она дальше скажет, произнесла Маша, - очень странно, что никто и никогда не говорил вам об этом...

- Аа, так это он! - Давид неожиданно рассмеялся, - Простите, я не знал, что он умер. Мне как-то одна девушка из России об этом говорила. Мы с ней по Интернету общались. И ещё кто-то говорил, либо в Интернете, либо тут, в Плайя-Реаль... Я же общался тут с русскими туристами. Не часто, конечно, русские в Коста-де-Эсмеральда вообще большая редкость! Но, к счастью, в последние годы стали заезжать...

- И вы никогда не интересовались человеком, на которого вы так похожи? - Очень искренне удивилась Маша. - Не пытались найти о нём информацию в Интернете, например?

- Не интересовался, честно. Интернет я не очень люблю, последнее время вообще редко там бываю. А насчёт этого певца... Да мне как-то всё равно, Мария, я вам серьёзно говорю. Мало ли кто на кого похож... У меня был преподаватель в универе, вылитый Ричард Гир. А однокурсница - копия Шакиры в молодости! Так что, меня это как-то не удивляет.

- Но вы ОЧЕНЬ похожи на Ивана. И это не только на первый взгляд, поверьте. У вас даже руки похожи, пальцы, улыбка, мимика лица... Вы бы могли победить на конкурсе двойников Ивана Милериса, я вам это гарантирую!

- А мне оно надо? Я вообще никогда к славе не стремился, да ещё к такой... сомнительной. Зачем мне это? Я не имею никакого отношения к этому певцу, он мне не родственник, я в этом абсолютно уверен!

- А вы никогда не пробовали петь? - Маша не могла так просто завершить этот разговор, ей хотелось до конца разобраться в ситуации, которая, несмотря на свою очевидную простоту, казалась ей немного загадочной.

- Пробовал, конечно. Но меня мало привлекает моя музыка. Иногда, в хорошей компании, могу что-нибудь спеть, но... А вот и Плайя-Реаль! Мы уже практически подъехали. Скажите, Мария, в каком отеле вы остановились? - Он окончательно сменил тему разговора, и Маша была вынуждена поддержать это. Развивать дальше тему сходства Давида и Ивана она не стала, так как поняла, что её собеседника это совсем не интересует.

- Паласио дель Мар, на въезде в город, - ответил Маша, указывая рукой на зелёный холм, на котором был построен её отель.

- Что? Вы тоже живёте в этом отеле? - Сейчас Давид отреагировал более заметно, чем тогда, когда она говорила о Милерисе.

- Да, я тут живу. Со вчерашнего дня. А что такое?

- Нет, ничего, просто... Тут останавливался один... мой знакомый. Вот я и удивился, что вы тоже тут...

- Отель очень хороший, так что не удивительно, почему именно его все выбирают. Огромная территория, несколько бассейнов, сам отель очень современный, кормят отлично, персонал вежливый. Пока у меня нет никаких претензий к этому отелю, серьёзно вам говорю. Наоборот, по приезду в Россию обязательно размещу положительные отзывы на сайтах о "Паласио дель Мар"!

Прощались они, как старые знакомые. Обменялись телефонами, а потом Давид пригласил Машу поужинать в одном симпатичном месте, где, по его мнению, ей бы очень понравилось. Вернувшись в номер, Маша ещё долго не могла найти себе места - её не могли отвлечь ни мысли об экскурсиях, ни планы на вечер, ни какие-либо бытовые мелочи... "Я не должна воспринимать этого парня как копию Ивана, - думала она, вновь и вновь вспоминая сегодняшнее знакомство, - он не имеет никакого отношения к Милерису! Но тем не менее я так хочу его увидеть! Я знаю его номер и могу позвонить ему! Могу! Но не так быстро, конечно... Иначе он подумает,что я чересчур навязчива и не захочет больше общаться. Нет, стоит подождать, может, Давид позвонит первым!"

Потом Маше вдруг захотелось связаться с Аленой и похвалиться ей своим случайным знакомством. Но что она ей скажет? Я увидела молодую копию нашего дорогого Ивана? Но ведь это смешно! И потом Алена может понять всё это слишком неправильно - Маша давно знала эту отличительную черту подруги! Стоило ей, Маше, поболтать с каким-то парнем или, не дай Бог, сходить куда-то вместе с кем-нибудь из однокурсников - например, в кафе, днём, просто поесть мороженого и поговорить об учёбе, так Алена, считая себя более взрослой и опытной в этом вопросе, начинала приписывать подруге роман, о котором, на самом деле, и речи быть не могло. Вспомнив об этом, Маша сразу поняла, что желание хвастаться Алене новым знакомством у неё прошло, и вскоре девушка снова вышла из номера, решив немного пройтись перед обедом и спокойно обдумать всё, что произошло с ней за последние несколько часов...

Москва, 2021 год.

Профессор Михаил Иосифович Белецкий сидел за своим рабочим столом и внимательно изучал бумажную книгу, которую ему недавно доставили из самого лучшего книжного магазина Москвы. Электронные книги Белецкий не любил, он так и не привык к этой моде - ему нравилось листать настоящие, бумажные страницы, вздыхать запах только что напечатанного издания, рассматривать обложку. Он любил старомодные закладки для книг, любил свои стеллажи, заполненные всевозможной литературой - научной, художественной, популярной и очень раритетной. Вот и сейчас ему не терпелось погрузиться в чтение, однако по традиции он решил осмотреть свою покупку, ознакомиться с обложкой, понюхать, покрутить в руках... В дверь неожиданно постучали.

- К вам пришли, Михаил Иосифович, - сообщила его домработница, пожилая, но очень работящая и вежливая женщина, которая для Белецкого была почти как член семьи.

- Кто? - Белецкий тут же напрягся, как будто ожидая чего-то неприятного.

- Это я, господин Белецкий, - услышал он за дверью, - ваша старая знакомая, Виктория.

Белецкий резко вскочил, небрежно кинув новую книгу на стол . Виктория, не дожидаясь его приглашения, сама вошла в кабинет и села в кресло прямо напротив профессора. Домработница, несколько смутившись увиденным, тут же засуетилась и начала предлагать гостье Белецкого выпить чаю или кофе.

- Ничего не надо, Зина, спасибо, - быстро ответил профессор, намекая женщине, что сейчас она лишняя. Намёк домработница поняла правильно и тут же удалилась, плотно прикрыв за собой двери кабинета.

- Итак, Михаил Иосифович, как дела на Коста-де-Эсмеральда? - Виктория усмехнулась, внимательно наблюдая за реакцией собеседника, - Полагаю, всё идёт так, как МЫ ЗАДУМАЛИ, не правда? Ваш человек справляется с заданием?

- Да, конечно. Он уже на месте. И разговаривал с этой семьёй...

- И что? Что они сказали? - В голосе Виктории послышалась явное нетерпение.

- Он дал им время всё обдумать. Дал неделю. Если за неделю они ничего не предпримут, мы сами начнём действовать...

- Отлично. Жаль, что я сама не смогла отправиться на этот райский остров. К сожалению, возраст уже не тот, чтобы летать на такие расстояния. Ещё лет пятнадцать назад я бы могла рискнуть, но сейчас только Карловы Вары да термальные курорты на острове Искья. И то осенью, когда там не жарко... Лето предпочитаю проводить в родных местах.

Возраст женщины определить было очень трудно. Лицо ухоженное, моложавое, на котором благодаря искусной работе пластических хирургов и косметологов почти не были заметны морщины. Копна густых, каштановых волос забрана в причёску, которая выгодно подчёркивала элегантность Виктории, а одета она была в модный брючный костюм из тёмно-синего твида, благодаря которому можно было оценить её стройную, совсем не свойственную женщинам её возраста, фигуру. И только руки, безусловно тоже ухоженные, с аккуратным французским маникюром, выдавали истинный возраст Виктории - едва взглянув на её дряблые, покрытые морщинами пальцы не сложно было понять, что женщине далеко не сорок и не пятьдесят, как можно было подумать, глядя на её лицо и фигуру, и даже не шестьдесят, нет... Было понятно, что Виктория живёт на этом свете уже восьмой десяток!

- Это будет сенсация, Белецкий! - Она довольно улыбнулась, глядя на его взволнованное, а точнее испуганное лицо, - Не бойтесь, с вами ничего не случится. Наоборот, вы прославитесь на весь мир. И, может быть, получите свою первую Нобелевскую премию. Неужели, вы не мечтаете об этом, Белецкий?

- Я не уверен в том, что мы поступаем правильно, Виктория. Может быть большой скандал...

- Да и чёрт с ним, с этим скандалом, - женщина легкомысленно отмахнулась, - главное РЕЗУЛЬТАТ. Не забывайте об этом, профессор. И не вздумайте ОПЯТЬ меня подвести. Один раз вы уже сделали это, но я готова простить вас, если вы ИСПРАВИТЕ СВОЮ ОШИБКУ, Белецкий. Вы меня поняли?


- Я всё понял, Виктория, - смиренно ответил профессор...


Через полчаса, когда Виктория благополучно покинула его дом, Белецкий, напрочь забыв о новой книге, достал из бара, расположенного в его кабинете, начатую бутылку коньяка, открыл её, и отпив несколько глотков прямо из горлышка, заявил, обращаясь к самому себе:

- За всё приходится отвечать. Похоже, пришла пора раздавать старые долги...

Он выпил ещё немного, а потом взял мобильный и быстро связался с Коста-де-Эсмеральда. Услышав голос своего коллеги, он спросил:


- Как идут переговоры? Вы не ездили сегодня к семье парня?

- Нет, я дал им время, доктор, - ответил Олег, - ещё мне удалось немного поговорить с самим парнем...

- И что? Он не показался вам странным?

- Нет, профессор, ничего странного. Поверьте. Это обычный парень, самый обычный, с самыми обычными интересами и увлечениями...

- Попробуйте ещё раз с ним встретиться. Под любым предлогом. И пришлите мне запись вашей беседы. Я хочу её послушать.


Коста-де-Эсмеральда, 2021 год.

Весь день Маша провела в каком-то томительном ожидании. Ей очень хотелось самой позвонить Давиду, но останавливало то, что они, во-первых, совсем мало знакомы, а во-вторых, девушке мешал тот факт, что она всегда придерживалась старомодных взглядов на отношения с парнями - не делать первых шагов самой и ни в коем случае не навязываться! Даже если парень нравится, даже если очень скучаешь и хочешь увидеться! И плевать, что на дворе давно двадцать первый век, а большинство её сверстниц открыто бегают за парнями, считая, что равноправие полов должно быть во всём. Маша этого мнения не разделяла, хотя порой сама же страдала из-за своей принципиальной позиции "не навязываться парню"! Как и сейчас, когда она не могла ни о ком и ни о чём, кроме Давида, но набрать его номер, который Маша уже выучила наизусть, она так и не решилась. Она ждала, что он позвонит сам. Более того, она ЧУВСТВОВАЛА это. Интуиция подсказывала Маше, что Давид обязательно ей позвонит, и внутреннее чутьё не обмануло девушку!

Он позвонил в тот момент, когда Маша собиралась на ужин. После него девушка планировала немного побродить по городку. Услышав голос Давида, Маша едва не подпрыгнула от радости - она так ждала этого звонка, и вот её желание, наконец, сбылось!

- Вы согласны поужинать со мной? - Спросил тот, - Или у вас какие-то свои планы на вечер?

- Нет у меня никаких планов! - В эту минуту Маша была готова скакать на одной ноге от радости, словно ребёнок, которому, наконец-то, купили желанную игрушку. - С удовольствием принимаю ваше приглашение, Давид...

Спустя примерно час молодые люди сидели в открытом кафе, расположенном на побережье, любуясь закатом солнца и разговаривая обо всём на свете. Хозяином кафе был хороший знакомый Давида - смуглолицый весельчак Оскар, который умел танцевать как Майкл Джексон, отлично готовил блюда национальной кухни и обожал общаться со своими посетителями.

- Очень красивая чика (девушка - исп.), - сказал он Давиду, - у неё нет тут подруги? Всю жизнь мечтал познакомиться с русской девушкой! Русские - самые красивые! - Оскар рассмеялся, обнажая свои ровные, ослепительно белые зубы, - Что ещё принести, ми рейна (моя королева - исп.)? - Спросил он, на сей раз обращаясь к Маше, - У нас сегодня всё самое лучшее! И музыка живая! Посмотри на этих марьячи! Настоящие мексиканцы, между прочим! Раньше выступали в лучших ресторанах Акапулько, а потом перебрались на наш райский остров! И теперь по пятницам выступают здесь, в моём скромном заведении... К нам со всех окрестностей съезжаются, чтобы их послушать...

Когда Оскар отошёл к другому столику, Давид подтвердил Маше слова друга - перед ними действительно выступала известная мексиканская группа, которая пела национальные мексиканские "ранчеросы". На Коста-де-Эсмеральда подобная музыка тоже очень популярна, в основном, из-за сходства культур - здешней и мексиканской.

- Я тоже как-то пел в компании марьячи! - Весело смеясь, вспомнил Давид, - Это было забавно, но многим понравилось.

- А ты не мог бы спеть сейчас? - Неожиданно предложила ему Маша, - Я хочу послушать твой голос.

- У меня нет никакого голоса! И музыкального слуха совсем нет! Я никогда не попадаю ни в ноты, ни в мелодию...

Однако на Машино счастье к ним опять подбежал Оскар, и едва услышав о просьбе Маши, также начал упрашивать приятеля присоединиться к музыкантам.

- Спой для своей дамы настоящую серенаду, амиго! Нехорошо отказывать девушкам, и тем более, таким красивым, как Мария! И не говори, что ты не умеешь петь! Ты отлично поёшь, поверь, в прошлый раз ты пел даже лучше того парня, которого я приглашал из столицы, и которому в итоге заплатил тысячу долларов за час выступлений! Слышал бы я твой голос раньше, позвал бы тебя, а не этого хапугу, уж с тобой мы бы как-нибудь договорились...

В конце концов Давид всё же согласился и, скромно улыбаясь, направился к стоящим на небольшой деревянной сцене музыкантам. О чём-то поговорив с ними на испанском, он нацепил на голову сомбреро (как и все остальные марьячи, согласно национальной традиции) и, взяв в руки микрофон, начал петь, едва музыканты исполнили первые аккорды какой-то грустной песни о любви. Маша не знала этой песни и практически не понимала испанский, но то, что услышала девушка, повергло её в такой шок, что на минуту она даже забыла о том, где находится и что вообще происходит вокруг неё. Прикрыв глаза, она слушала ЭТОТ ГОЛОС, такой знакомый и такой необычный. Прежде девушка даже не мечтала о том, что когда-нибудь услышит этот голос не в записи, это казалось ей совсем не реальным, но сейчас... Да, это был голос Ивана Милериса! Его необыкновенный тембр, его переливы, его манера исполнения. Слушая Давида, Маша неожиданно вспомнила ранние песни Ивана, которые тот записывал в самом начале своей карьеры. Да, это был такой же голос - ещё не совсем распетый, но при этом сильный, красивый, и как отмечали многие специалисты по музыке и вокалу, уникальный и неповторимый. Маша не могла поверить собственным ушам! Выходит, Давид похож на Ивана не только внешне? У Давида такой же голос, какой был у Ивана, а это уже никак не может быть простым совпадением! Но что же это? Мистическое явление или... Нет, никакой мистики быть не могло! Родственная связь? Маша задумалась. Мать Давида - русская женщина, и если хорошо подумать, то кое-что у неё выходило, хотя сомнения ещё оставались. Надо было срочно во всём разобраться. Найти ответы на все мучившие её вопросы.

Тем временем, Давид закончил свою песню. Все посетители ресторана ему аплодировали и просили спеть ещё что-нибудь, однако Давид, поблагодарив своих слушателей, вернулся за столик к Маше. Он выглядел слегка смущенным.

- Почему ты не хочешь заниматься музыкой профессионально? - Спросила Маша, глядя на него. - У тебя отличный голос...

- Прекрати! Мои родители всегда говорили мне, что из меня такой же музыкант, как и борец сумо выйдет! Да и зачем оно мне? Никогда не понимал этого желания стать знаменитым, ездить по всему миру, выступать для чужих людей... Мне это не интересно. Я вообще не люблю куда-то далеко ездить. И я очень стесняюсь, когда на меня смотрят посторонние....

Чуть позже, когда он проводил её до отеля, Маша сидела в своём номере и, выйдя в Интернет через бесплатный вай-фай в номере, читала интервью с Иваном Милерисом, сделанное ещё на заре его музыкальной карьеры.

- Почему вы выбрали музыку? - Спросили у Ивана, - Что привело вас в этот мир?

- Я с детства в этом мире, если хотите знать, почти с рождения. Моя мать прививала мне любовь к музыке и искусству, с пяти лет заставляя играть на фортепьяно, скрипке и гитаре. Она сама - профессиональная пианистка, и поэтому всегда хотела, чтобы я пошёл по её стопам. Мне тоже это было интересно, хотя я никогда не мечтал о славе. И никогда не хотел становиться профессиональным музыкантом или певцом...

- Почему?

- Меня не привлекал бродячий образ жизни. Признаться вам честно? Я типичный домосед! Не люблю куда-то далеко ездить! И я стесняюсь посторонних. Да, я очень стеснительный! Иногда мне становится неловко перед публикой, я боюсь, например, перепутать слова в песне или уронить гитару во время выступления...

Маша выключила свой планшет и задумалась. Слишком много совпадений. Даже в рассуждениях есть что-то общее. Только Давида никто НЕ ЗАСТАВЛЯЛ стать музыкантом. Его родители, похоже, наоборот, были против того, чтобы он занимался музыкой. Хотели, чтобы он продолжил дело отца. И Давид не противился их воли, он выучился на агронома и с удовольствием занимался сельским хозяйством. Вот только... Маша подошла к окну и залюбовалась огромной нежно-золотистой Луной, которая висела над самым морем и отражалась в нём. Отражение размывали волны, и поэтому в воде Луна имела другую форму, не круглую, а размазанную по воде...

- Я должна под каким-то предлогом найти ранчо Давида и поговорить с его матерью, - сказала сама себе девушка, продолжая любоваться завораживающим пейзажем из окна, - хотя я не уверена, что она скажет мне правду, но я могу попытаться. Я должна выяснить, как связан Давид с Иваном Милерисом!


...Алла подошла к сидящему на стуле сыну и аккуратно положила ему на плечо руку.

- О чём задумался, сынок? - Спросила она, нежно погладив сына по его непослушным черным кудрям.

- Обо всём на свете, - Давид улыбнулся матери, - в частности об одной девушке...

- О, вот это уже интересно! Значит, ты влюбился?

- Мама, не торопись! Мы знакомы всего один день...

- Но она хорошая девушка?

- Вроде да, - Давид мечтательно улыбнулся, - и очень красивая...

- Рада за тебя, Давид! - Алла присела рядом с сыном и посмотрела на его красивое лицо. - Ты чем-то обеспокоен? Что такое, сынок?

- Да ничего страшного, мама, у меня иногда такое бывает. Какое-то нехорошее ощущение, даже не пойму, с чем это связано. Тревога какая-то, как будто что-то должно случиться.

- Ты никогда не говорил об этом, Давид, - Алла встревожено посмотрела на сына, - у тебя это давно? И часто?

- Мама, пожалуйста, успокойся, - он говорил мягко, но в его голосе слышалось сильное раздражение, - это ерунда, поверь, полнейшая чушь. Я не хотел тебе говорить, потому что знаю твою реакцию на подобные мелочи. Стоит мне чихнуть или кашлянуть, так у тебя сразу паника! Как будто я какой-то особенный, честное слово...

С такими словами он поднялся, поцеловал мать и направился к себе. Алла же, тревожно теребя в руках собственный крестик, висевший на длинной цепочке, направилась в кабинет, где сидел Рафаэль.

- Ты говорил с этим человеком? - Полушёпотом спросила она у мужа, перед этим плотно прикрыв входную дверь.

- Да, я говорил с ним. Он даёт нам неделю, Алла. Всего неделю! - Он в сердцах бросил ручку, которую до этого крутил в руках, - Ты представляешь, ЧТО НАС ЖДЁТ через неделю?

- Не представляю. Если честно, мне страшно. И я не знаю, что нам делать, Рафаэль. Может, стоит ещё раз с ним поговорить и попытаться как-то убедить хотя бы немного подождать? Месяц, например?

- Месяц? А что это изменит, Алла? Что? Ничего уже не изменится! У нас нет выбора!


- Ошибаешься, - женщина внимательно посмотрела на мужа, - если ты считаешь, что этот тип загнал нас в ловушку, ты ошибаешься, любимый. У нас есть выбор и есть выход.

- Какой? - Голос Рафаэля дрожал от волнения, - Говори, пожалуйста...

- Мы сбежим из Коста-де-Эсмеральда. Сбежим туда, где нас никто никогда не найдёт.


...Как и следовало ожидать, Давид позвонил Маше на следующий день, и они опять встретились, на сей раз решив вместе прогуляться по Плайя-Реаль и покататься на прогулочной яхте вдоль берега. Давид оказался отличным экскурсоводом - он действительно хорошо знал места, в которых провёл всю свою жизнь, и потому с удовольствием делился своими знаниями.

- Ты так много знаешь о Коста-де-Эсмеральда! - Сказала Маша, когда они стояли на яхте, любуясь бирюзовыми волнами и прекрасными видами с берегов, - Ты бы мог стать экскурсоводом!

- Если честно, то я никогда не думал об этом, - Давид заметно смутился, - но в любом случае мне приятно это слышать. Иногда полезно вспомнить историю своей родной страны...

- А чем ты занимаешься по жизни? - Маша решила осторожно подобраться к важной для неё информации, необходимой для реализации её плана, - У вас собственное поместье, так?

- Да, оно находится не далеко от Кампо-Алегре, - ответил Давид, прищурившись от яркого солнца, - Кампо-Алегре это небольшой городок, находится чуть севернее Плайя-Реаль, примерно километров двадцать, если ехать вглубь острова. А наше поместье называется "Ла Палома" (голубка - исп.), это название дал ему старый хозяин, у которого мой отец купил ранчо. Прежний хозяин обожал голубей и серьёзно занимался их разведением...

- А вы? Чем вы занимаетесь?


- Голубями точно не занимаемся, - усмехнулся Давид, - мы выращиваем фрукты на продажу, также отец разводит лошадей, а мама обожает цветы. Но вообще у нас есть фруктовые плантации - это наш основной доход. Вот на них мы и трудимся с утра до ночи...

- Расскажи о своей матери, - как бы между прочим спросила Маша, при этом фотографируя небольшой остров, мимо которого они в этот момент проплывали, - чем она занимается? И как они познакомились с твоим отцом?

- Моя мама - домохозяйка. Она отлично готовит и ведёт наше хозяйство. С отцом они познакомились в России, где отец учился в университете. Полюбили друг друга и поженились. А потом переехали сюда...

- А почему вы никогда не ездили в Россию, к родственникам твоей мамы? - Маша всё ближе и ближе подходила к волновавшей её теме.

- У мамы нет никаких родственников в России. Она воспитывалась в детском доме, своих родителей она никогда не видела, родных тоже. Поэтому возвращаться туда мама не хочет, говорит, что её совсем не тянет в родные места. Она любит Коста-де-Эсмеральда и считает, что её дом тут, а не в России.

Выслушав его, Маша на несколько минут задумалась. Она уже не замечала красивых тропических пейзажей, мимо которых проходила их яхта, все мысли девушки были сосредоточены на другом.

Заметив это, Давид обеспокоенно посмотрел на неё и в очередной раз поразился, как же красива эта русская девушка! Её мягкие рыжие волосы, рассыпанные по её хрупким, пока ещё совсем не загорелым, плечикам, переливались на ярком солнце, то и дело меняя цвет в зависимости от того, как падали на них солнечные лучи. То они отливали позолотой, потом в них вспыхивал огонь, а ещё через минуту они становились почти нереального медно-красного оттенка. Он подошёл к ней поближе и взял её за руку. Маша мягко улыбнулась, но её взгляд оставался каким-то напряженным.

С самого утра Алла не находила себе места - вчерашний разговор с мужем совсем выбил её из колеи, и хотя женщина пыталась выглядеть сильной, на самом деле сил у неё оставалось всё меньше и меньше.

Находясь на грани отчаяния, женщина, которая уже много лет была набожной католичкой и регулярно посещала церковь, направилась в храм - единственное место на свете, где она могла открыть душу и не притворяться, не лгать и не вести двойную игру. Местный священник, падре Амадео, был в курсе всех проблем Аллы и Рафаэля - она сама призналась ему на исповеди, много лет назад, и с тех пор он стал незаменимым советчиком и надёжной опорой для женщины, у которой не было ни подруг, ни родственников. Алла специально не заводила никаких близких знакомств с местными жителями, ибо понимала, что если она сблизится с кем-то, если пустит человека в свою душу, то соблазн открыться, рассказать всё, что тяготит душу, будет слишком велик. А этого делать нельзя! Ни в коем случае! Люди по своей природе болтливы, а ТАКОЕ они явно не забудут! И тогда... Алла с содроганием души думала о том, что будет, если кто-то заговорит! Не дай Бог! Только падре Амадео никогда не нарушит тайны исповеди, поэтому с ним можно всё обсуждать. Даже то, что она никогда не обсудит с собственным мужем. Вот и сейчас он внимательно слушал женщину, то и дело снимая и протирая свои круглые, давно вышедшие из моды, очки.

- Я приняла решение уехать из Коста-де-Эсмеральда, падре. Рафаэль пока весь в раздумьях, но я считаю, что это лучший выход из положения. Мы убежим, например, в Мексику, а там нелегально пересечём границу со Штатами, получим новые документы и...

- Это рискованно, дочь моя, - аккуратно вставил падре, как только женщина замолкла, - но если ты считаешь, что это ваше спасение - езжайте. Только не забывай, что вам придётся прятаться всю жизнь! Вам и особенно Давиду! Согласится ли он на такое?

- Я постараюсь ему всё объяснить... Придумаю что-нибудь убедительное, во что он обязательно поверит.

- Почему ты не хочешь сказать ему правду? Давид уже взрослый и имеет право знать, почему вы хотите уехать.

- Нет, падре! Нет, нет и ещё раз нет! Я никогда не скажу сыну правду. Это сломает его жизнь. Давид не переживёт этого. Я отлично знаю сына и поэтому мне страшно даже представить его реакцию на это... Нет, падре Амадео, мы уедем из страны, сделаем фальшивые документы и спрячемся в каком-нибудь небольшом городке США. Или же улетим в Южную Америку. Например, в Чили или в Аргентину. Там нас точно никогда не найдут...

После разговора с падре женщина почувствовала себя более спокойно, однако едва стоило ей вернуться домой, как неприятные известия снова обрушились на неё, словно ледяной водопад.

- Сеньор Рафаэль в своём кабинете, - сообщила ей Нора, девушка, которая работала у них в доме, помогая Алле в домашнем хозяйстве и по кухне, - он там с сеньором Олегом, который недавно приехал. Просил его не беспокоить, так и сказал - меня не для кого нет!

- Спасибо, Нора, - тяжело вздохнув, Алла направилась в кабинет. От волнения она еле держалась на ногах. Когда же всё это кончится?

- ...я и сам против этого, Рафаэль, но все мои попытки уговорить Белецкого пока не приносят никакого результата, - донеслось до неё из кабинета, - я попытаюсь уговорить его немного подождать, но...

- Моя жена хочет уехать из страны, - сказал Рафаэль, резко оборвав своего гостя, - и я согласен на этот риск. Так что мне срочно придётся всё продать, ибо денег у нас немного, а в Кампо-Алегре мы точно больше не вернёмся.

- Я вас понимаю. И готов оказать любую помощь и поддержку. Я на вашей стороне, Рафаэль...

Алла отошла от дверей кабинета и облегченно прикрыла глаза. Кажется, Господь и Пресвятая Дева услышали её молитвы!


Глава 3.

Вернувшись в отель после прогулки, Маша решила, что сидеть в номере ей совсем не хочется и решила посидеть около бассейна, в тени раскидистых пальм, которые росли по всей территории отеля. Девушка не хотела оставаться наедине со своими мыслями, а весёлый шум, доносившийся со всех сторон, заставлял её отвлекаться от постоянных раздумий на одну и ту же тему. Но, как бы там ни было, решение было принято, и каким бы дерзким и даже наглым оно бы не казалось, отступать Маша не собиралась. На днях она встретится с матерью Давида и поговорит с ней откровенно. А там будь что будет.

- Отличная погода, не так ли? - Внезапно услышала девушка позади себя, при этом слегка вздрогнув от неожиданности. Это был Олег. Он стоял рядом с ней, держа в руках бокал с мохито, которое тут наливали бесплатно с утра до вечера. - Хорошо, что на небе появились облака, а с моря подул ветер. Не так жарко... - Он устроился на соседнем лежаке, - Не люблю зной! А сейчас как раз самая моя погодка... Тепло, но не до одури. Эх... Что вы там с экскурсиями решили, Мария? Уже ездили куда-нибудь?

- Пока только каталась на прогулочной яхте, - нехотя ответила Маша, но потом, немного подумав, поняла, как можно использовать желание Олега пообщаться на отвлеченные темы об отдыхе и экскурсиях, - завтра вот планирую самостоятельную прогулку до Кампо-Алегре. Говорят, там очень красивые пейзажи!

- Да, это действительно очень красивое место. Я совсем недавно был там, уйму фотографий сделал! Городок небольшой, но очень колоритный...

- Вы добирались на автобусе?

- Нет, я брал автомобиль на прокат. Могу посоветовать вам место проката... А вообще, если хотите, - он с выражением посмотрел на девушку, - можем поехать туда вместе. Я бы с радостью показал вам тамошние красоты.

- Спасибо, - Маша задумалась на минуту - ей нужно было чем-то оправдать свой отказ, чтобы не навлечь на себя подозрений, - но я не знаю, когда точно соберусь ехать и по какому маршруту. Ещё раз благодарю за приглашение, но думаю, что будет удобнее, если я поеду одна.

Когда она ушла, Олег долго смотрел ей вслед, а потом, набрав номер Оксаны, сообщил подруге, что он будет помогать семье Фернандес сбежать за границу. Он принял решение, и ему наплевать на Белецкого и его требования.

- Ты очень правильно поступаешь, Олег! - В голосе Оксаны звучали нотки восхищения, - Впрочем я никогда не сомневалась насчёт твоего благородства. Ты не можешь пойти на такую низость и разрушить эту семью...

- Они ни в чём не виноваты, Оксана. И самое главное, этот парень, Давид. Он уж точно не должен отвечать за ошибки других людей.


...Давид ехал домой в очень странном настроении. В его душе смешались различные чувства, эмоции, сомнения. И ещё это жуткое ощущение, преследующее его с детства, которое он вынужден был всегда и ото всех скрывать. В первую очередь от родителей, конечно. Не хотел их волновать, тревожить. Давид рос абсолютно нормальным ребёнком, он не был болезненным, никогда не позволял себе никаких излишеств в поведении. Его не тянуло к наркотикам и выпивке. Однако родители относились к нему ТАК, будто он был НЕ ТАКИМ, КАК ВСЕ, и Давид ощущал это с раннего детства. Он отлично помнил, как пугалась мама, стоило ему случайно пораниться или заболеть самой банальной простудой! Как будто бы другие дети, его приятели, никогда не болели простудой и не разбивали колени, играя в футбол! Но его родители воспринимали всё иначе, и на любую мелочь, вроде школьной драки или плохого настроения сына, они реагировали так, будто бы наступал конец света. Смешно! Однако подобное отношение вовсе не превратило Давида в изнеженного и набалованного маменькиного сынка, напротив, парень научился по возможности решать свои проблемы самостоятельно, не желая пугать родителей. А проблемы, о которых он постоянно умалчивал, у него имелись! Например, непонятное чувство страха. Иногда оно сопровождалось видением, не очень понятным, но тем не менее очень реалистичным. Давиду казалось, что он падает в пропасть. И он испытывал сильную боль и жуткий, раздирающий душу страх, какой можно испытать лишь тогда, когда находишься на волоске от смерти. Но ведь с Давидом никогда такого не случалось! Он никогда не был на волоске от гибели, по крайней мере, в ЕГО СОЗНАТЕЛЬНОЙ ЖИЗНИ. Тогда откуда эти воспоминания? Или видения? Чем это можно объяснить?

Подъехав к ранчо, Давид тяжело вздохнул. Он вспомнил слова приятеля Рамиро из автомобильного проката. Олег Сиваев опять брал машину и ездил в их поместье! Сегодня днём, пока сам Давид был с Машей на прогулке. Странно, что он так зачастил к ним, и Давиду это совсем не нравилось. Войдя в дом, он сразу увидел мать, которая по уже сложившейся годами традиции, заполняла вазы прекрасными розами, которые самостоятельно выращивала в саду. Это было её хобби.

- Где отец? Он уехал на плантации? - Спросил Давид, поздоровавшись с матерью.

- Нет, он... - женщина замялась, отводя взгляд, - Рафаэль уехал в Кампо-Алегре, по каким-то делам.

- Странно! Почему он мне ничего не сказал? А, да, у вас опять были гости? - Как бы между прочим спросил он, не спуская глаз с матери.

- Нет, никаких гостей не было, - поспешно ответила Алла и тут же перевела разговор на другую тему, - ты, наверное, голоден, сынок? А я твою любимую телятину с фасолью приготовила! И даже испекла твой любимый пирог... Переоденься и приходи в столовую!

"Они уже скрывают от меня визиты этого типа, - подумал Давид, поднимаясь наверх, - что же всё-таки происходит? Кто этот Олег? И что за срочные дела у папы в Кампо-Алегре?"

Однако неприятные сюрпризы для парня на этом не закончились. После обеда он неожиданно узнал, что отец уехал вовсе не в Кампо-Алегре, а в Санта-Исабель, причём объяснения матери по этому поводу ему показались очень странными. Якобы отец срочно уехал помочь какому-то старому другу, которого сам Давид вообще не знает! Чтобы хоть немного успокоиться и понять, что же происходит в его семье, Давид позвонил отцу, но его мобильный был выключен. Это ещё больше вывело из себя Давида - он ни секунды не верил в то, что отец поехал к какому-то мифическому приятелю, а эта постоянная ложь родителей его уже бесила. Желая хоть как-то развеяться от грустных мыслей, парень отправился в город и заехал в местный бар, надеясь встретить там приятелей и немного отвлечься от неприятных мыслей под непринужденный разговор и интересный футбольный матч. Однако, какого же было удивление Давида, когда вместо своих друзей он встретил в баре... Олега!

Тот сразу заметил его и по-свойски махнул ему рукой. Давид нерешительно направился в его сторону, сам не зная, хочет ли он общаться с этим человеком. Но убегать или делать вид, что он не заметил знакомого родителей, было уже поздно. Да и любопытство, чёрт его подери, было слишком сильным. Давид надеялся разговорить этого типа и, может быть, в процессе разговора что-то выяснить. Хоть какие-то зацепки, которые могли привести его к разгадке.

Они заказали по кружке холодного пива и начали разговор. Сначала говорили о России и о политической обстановке в мире, обсуждали военные конфликты, вспыхнувшие в последние годы сразу в нескольких восточных странах. Потом Давид, как бы невзначай, поинтересовался у своего собеседника, чем тот занимается.

- Я врач, - уклончиво ответил тот, - работаю в одной частной клинике под руководством одного профессора...

- И чем вы занимаетесь? Кардиологией или пластической хирургией?

- Не тем и не другим. Мы занимаемся... ммм... как бы это более понятно объяснить, - Олег замялся, пытаясь подобрать более подходящие слова, чтобы удовлетворить любопытство парня, - короче, мы занимаемся созданием лекарством от бессмертия!

- О, - Давид даже присвистнул, - и как успехи? Изобрели уже это чудо-лекарство?

- Пока только пытаемся. К сожалению, это не так просто, как нам бы хотелось. Но кое-какие успехи уже есть...

- Мне кажется, это не реально. Победить смерть невозможно, ведь жизнь и смерть даются человеку от Бога. Только он вправе давать или отнимать жизнь. Человек не может взять на себя его полномочия, и даже если вы что-то там изобретёте, то я не думаю, что вам удаться обмануть Бога. Это будет только иллюзия, а в реальности никакого бессмертия никогда не будет.

- Вы не верите в науку, Давид? - Олег прищурился, глядя на стоявшего рядом парня.

- Верю я или не верю это не важно. Я не верю в чудеса, которые нам обещает ваша пресловутая наука. Не верю, хоть убейте! Видимо, я не так воспитан.

- А чудеса иногда бывают, Давид. Зря вы в них не верите...

- Все чудеса создаются Богом, он - творец всех земных чудес.

- Не все! - Олег ни на шутку увлёкся спором, - Или вы считаете, что полёты в Космос, например, тоже дело рук Господа Бога? Или, например, операции по пересадки органов, которые спасли человеческие жизни?

- Если бы Богу было угодно, чтобы эти люди умерли, никакие операции бы их не спасли. Да и потом, не стоит отрицать, сеньор Сиваев, что неудачные операции тоже бывают. И такие случаи не такая уж и редкость... Пациенты умирают, и доктора оказываются бессильны, пытаясь спасти их.

- И вы считаете, Давид, что именно Бог спасает тех больных, которым пересаживают донорские органы или делают сложнейшие операции? Бог, а не врачи? - В его голосе звучала откровенная насмешка над убеждениями Давида, и Олег даже не пытался скрыть этого. Мальчишка, конечно, рассуждает интересно, но... Как мало он знает о жизни. Олег усмехнулся про себя. Парень слишком уверен в своей правоте! Как же он будет разочарован, если однажды узнает о том, что на самом деле творят в том месте, где он, Олег, работает! Бедный парень будет в шоке.

- Вам хочется, чтобы я ответил, что врачи, не так ли? - Давид смотрел на него так, словно пытался прочитать его мысли, - Но я этого не скажу. На самом деле все мы - творения Бога. И если он хочет, если ему так угодно, он сохраняет жизнь тому, кого вы, врачи, пытаетесь спасти. Разумеется, он делает это с вашей помощью. Но есть такие случаи, когда никакие знания и никакой опыт врачей не может сохранить жизнь. И это тоже его решение!

- А если однажды учёные научатся сами, искусственно создавать людей? - Неожиданно спросил Олег, отодвигая от себя кружку с недопитым пивом. - Вот что вы скажите, если появится искусственно созданный человек? Его тоже создал Бог?


- Если даже на минуту допустить, что наука дойдёт до такого, и такой человек будет жить и будет абсолютно нормальным, таким же, как все мы, то это тоже не совсем заслуга учёных. Бесспорно, это и их заслуга, но... Если такой человек родится и будет жить, то значит, его всё же создал Бог. Пусть даже руками учёных, а не естественным путём.

- Интересная мысль, - Олег усмехнулся, - должен признать, что в ней есть логика. Вообще, тема жизни и смерти всегда актуальна и интересна, а споры о том, возможно ли бессмертие для человека, начались ещё до рождения Христа! Человек никогда не хотел признавать свою слабость, он хотел победить смерть и хотел получить возможность жить вечно...

- Тема смерти меня тоже интересует, - неожиданно заметил Давид, - причём, я даже сам не могу объяснить, откуда у меня этот интерес. Просто иногда бывает ощущение, что я уже был на пороге смерти.

Ничего не ответив на это, Олег посмотрел на сидящего рядом парня. На какой-то момент они встретились взглядами. И тут Олегу стало не по себе. Поймав на себе взгляд Давида, он вдруг осознал, что это был взгляд ВЗРОСЛОГО ЧЕЛОВЕКА, пережившего и повидавшего многое на своём веку. На него смотрел не парень, которому по возрасту не было и двадцати пяти, а взрослый мужчина, ровесник самого Олега, не так давно отметившего своего тридцатипятилетие.


На другой день Маша встала пораньше и ещё раз всё взвесив, направилась на автостанцию. Самостоятельно на автомобиле, взятом на прокат, девушка ехать боялась. Хотя у её родителей был автомобиль, вождению которого с особым терпением и любовью обучил её отец, Маша всё ещё помнила прошлогоднюю историю, когда она, отдыхая в Испании, решила взять на прокат и машину, чтобы покататься по окрестностям Барселоны. В итоге девушку не спас даже навигатор - она заехала в горы и там долго рулила, желая хотя бы вернуться обратно, в свой отель, но и на этом её приключения не закончились. К вечеру, когда Маша подъезжала к Бланесу - небольшому городку на севере Испании, в котором она остановилась, машина неожиданно заглохла, и если бы не весёлая компания отдыхающих из Лондона, которые помогли Маше довезти машину до Бланеса, ещё не известно, чем бы всё могло закончиться. Но, к счастью, Маше помог её неплохой английский (ведь не зря же она училась в английской школе), а также её обаяние - молодые англичане без проблем согласились помочь ей добраться до Бланеса. После этого случая Маша весь оставшийся отпуск в Испании предпочитала пользоваться общественным транспортом, и здесь, на Коста-де-Эсмеральда тоже решила не рисковать и потому до Кампо-Алегре девушка благополучно доехала на автобусе, по пути любуясь невероятно красивыми пейзажами, которые она проезжала.

Приехав в Кампо-Алегре, Маша не удержалась от соблазна заглянуть в исторический центр городка - ей захотелось своими глазами увидеть то, о чём с таким восхищением ей рассказывал Давид. И она не пожалела о своём решении, как только вышла на центральную площадь Кампо-Алегре! Разноцветные домики, причудливые строения в романском и псевдоготическом стилях, а также прекрасный собор в самом сердце городка - всё это настолько впечатлило девушку, что она даже на некоторое время забыла о целях своего приезда. Она, как завороженная, стояла и смотрела по сторонам, а потом, немного опомнившись, начала всё фотографировать...

К таксистам Маша подошла, жуя на ходу кукурузную лепёшку, которую купила на площади. С таксистом девушке пришлось объясняться на смеси английского и испанского (второй Маша знала совсем чуть-чуть, а потому ей то и дело приходилось заглядывать в электронный переводчик), однако до ранчо "Ла Палома" он всё же её довёз. Выйдя из машины, девушка увидела большой старинный дом, обнесенный высоким каменным забором. Судя по всему, имение было построено давно, ещё в те годы, когда Коста-де-Эсмеральда была колонией Испании, так как в архитектуре здания чувствовался стиль, свойственный именно европейским архитекторам.

Маша подошла к воротам и позвонила в колокольчик, который висел здесь вместо звонка. Вскоре она увидела женщину в тёмном платье и белом переднике - похоже, она была здесь горничной или экономкой. Та открыла ей дверь и вопросительно посмотрела на девушку.

- Добрый день, я бы хотела видела сеньору Фернандес, - сказала Маша выученную накануне испанскую фразу, - скажите, что это по личному делу.

Индианка что-то буркнула в ответ (Маша не понимала её, так как женщина говорила с сильным акцентом, который могут понять наслух только те, кто хорошо владеет испанским), а затем, поняв, что гостья не разобрала её приглашения, жестом показала на дом, тем самым давая понять, что Маша может пройти.

Войдя в дом, Маша оказалась в прохладной, сумрачной гостиной, заставленной старинной мебелью и всевозможными вазами, в которых стояли розы. Служанка предложила ей прохладительные напитки или кофе, но Маша отказалась, и женщина удалилась. Чтобы чем-то занять себя в ожидании матери Давида, Маша подошла к одной из ваз, в которой стояли очень необычные розы - салотово-зелёные, с лимонными прожилками на лепестках. Маша наклонилась над цветами и понюхала их - нет, розы, как обычно, были почти без запаха.

- Вам нравятся цветы? - Услышала она позади себя и оглянулась. Перед ней стояла невысокая, полноватая женщина с простым, но довольно добрым лицом и зачесанными назад обесцвеченными волосами. Она улыбнулась и подошла к Маше поближе.

- Вы русская, не так ли? Нора сообщила мне, что пришла иностранка, и я сразу поняла, что вы русская. Зачем вы хотели меня видеть? - Теперь на её добродушном лице промелькнула заметная тревога.

- Я Мария, - поспешила представиться девушка, - Мария Горностай.

- Горностай? Редкая фамилия! И очень красивая. А я Алевтина Фернандес. Но вы можете называть меня просто Аллой. Присаживайтесь, Мария.

- Спасибо, - девушка присела на край широкого дивана, стоявшего посреди гостиной, - я знакома с вашим сыном, Давидом...

- С Давидом? - Алла уже почти не скрывала своего волнения. - Он мне говорил, что познакомился с какой-то девушкой, но я не знала, что речь идёт о русской девушке...

- А вы что-то имеете против русских? - Сама того не желая, Маша неожиданно перешла в наступление. Алла молчала. Поняв, что совершенно неправильно начала беседу, Маша тут же извинилась.

- Я ничего не имею против русских, - Алла опять натянула на лицо доброжелательную улыбку, однако судя по тому, как она теребила в руках свой крестик, было понятно, что она заметно нервничает, - я и сама русская, как вы уже поняли. Хотя, прожив столько лет здесь, в Кампо-Алегре, я практически перестала ощущать себя русской. Даже католичество приняла. И это при том, что я никогда не была верующей, когда жила в России, то даже Пасху не отмечала, ни во что не верила... А здесь оказалась, пошла в церковь и как-то сразу прониклась. Поняла, что мне нужна вера. Ладно... Извините, Мария, просто воспоминания нахлынули. Давно я с бывшими соотечественниками не общалась!

- Ничего, я вас понимаю. Я бы, наверное, также вела себя на вашем месте...

- Вы дружите с Давидом? - Алла первая решила перейти к волнующей их обеих теме.

- Дружим это громко сказано! Мы всего два дня знакомы!

- Он вам нравится? - Алла внимательно посмотрела на девушку, но той удалось вовремя взять себя в руки и не показать перед женщиной своего смущения.

- Мы не так хорошо знакомы, но... Он очень приятный человек и... Мне приятно здесь, за границей общаться с человеком, который так хорошо знает русский! И... - Маша помолчала, обдумывая то, что она решила сказать сидевшей напротив неё женщине, - Алла, ваш сын очень похож на одного человека...

- На Ивана Милериса? - Губы Аллы тронула лёгкая улыбка, - Мы знаем об этом.

- Он не просто похож на Ивана, он - его точная копия! И дело не только во внешности. Он поёт точно также, как пел Иван, этот голос я узнаю из миллионов других голосов. Вы понимаете, на какие мысли это наводит, Алла?

- На какие? - Женщина заметно напряглась, - Говорите, девушка, какие у вас мысли насчёт сходства Давида и...

- Что они родственники. Причём близкие родственники. Только так можно объяснить подобное сходство.

- Простите, но это невозможно, Мария. Я родилась на юге России и выросла в детском доме. Своих родителей я не знаю, но я уверена, что моя семья никак не связана с родными Милериса. Его семья была из Прибалтики, если я не путаю...

- Да, мать Ивана родилась в Литве, но она наполовину русская. А отец - сириец, который вернулся на Родину ещё до рождения Ивана.

- Тогда... Какая может быть между нами родственная связь, Мария? Мой муж - латиноамериканец, и он точно не имеет никакого отношения к родителям Милериса, поверьте!

Маша подошла к журнальному столику, на котором, в красивых деревянных рамках, стояли фотографии семьи Фернандес. Взгляд девушки упал на снимок мужчины, который на одной из фотографий обнимал Аллу. Здесь женщина была значительно моложе. Маша всмотрелась в их лица. Молодая Алла была почти такой же, как сейчас - полноватая, круглолицая, с лицом простой русской женщины. Её внешность трудно было назвать красивой или даже привлекательной, однако из неё исходило тепло и доброта, что очень хорошо передавали её улыбка и глаза. Маша перевела взгляд на мужчину и про себя удивилась, обнаружив, что отец Давида был очень похож на индейца - широкое лицо с заметными скулами, немного приплюснутый нос, монголоидный разрез карих глаз, ярко очерченные губы, а также тёмная, почти оливковая кожа и жёсткие иссиня-чёрные волосы.

- Он не похож ни на вас, ни на вашего мужа, Алла, - Маша опять перевела взгляд на мать Давида, - я знаю, что это не моё дело, понимаю, что... Что вы имеете полное право не отвечать на мой вопрос, но всё же я хочу спросить у вас прямо то, что меня так волнует. Давид сын Ивана Милериса?

- Сын? - Лицо женщины замерло и стало похоже на маску, - Давид сын Ивана Милериса? Так вот значит... - Она зашептала что-то одними губами, и Маша поняла, что мать Давида молится. Подождав пока женщина закончит молитву, Маша подошла к ней поближе и сказала:

- Иван был кумиров миллионов. Прошло больше двадцати лет после его смерти, но его не забывают. На его могиле постоянно лежат свежие букеты, а в Интернете его песни и выступления обсуждают так, как будто они были сделаны сейчас, а не тридцать лет назад! Ивана называют королём российской эстрады, а многие открыто пишут о том, что мечтают о его возвращении, которое, увы и увы, невозможно...

- Зачем вы мне всё это говорите? - Резко оборвала её женщина, - Мой сын не Иван Милерис! И он не имеет отношения к его творчеству и его поклонникам!

- Но он похож на него! И у него такой же голос, какой был у Ивана! А таких голосов больше нет! Тембр Ивана был уникален, поэтому его и не могут забыть, поэтому и нет в мире ни одного певца, который мог бы занять его место...

- Чего вы хотите услышать от меня, Мария? - Алла опять оборвала рассуждения своей гостьи, - Вы считаете, что я... Что у меня были отношения с этим певцом, а потом...

- Это логично, Алла. Я не знаю, как так получилось, но Давид сын Ивана, ибо ТАКОЕ сходство никак не может быть простым совпадением. Если бы они были похожи только внешне, то да, я бы могла сказать, что они двойники, это действительно могло быть, но у них совершенно одинаковые голоса! А если учесть уникальность тембра Милериса...

Девушка замолчала, искоса наблюдая за реакцией Аллы. Та явно что-то обдумывала, молча глядя в одну точку. Маша задумалась. Наверное, зря она всё это затеяла! Эта женщина не признается совершенно постороннему человеку в том, что изменила мужу да ещё и родила от него сына. Если, конечно, Давид вообще её сын... Эта мысль пришла в голову девушке очень неожиданно, и от этого Маша вдруг совсем под другим углом посмотрела на ситуацию. Конечно! Давид может быть вовсе не родным сыном Аллы, он может быть сыном её подруги, например, которая в своё время могла где-то пересечься с Милерисом. И забеременела от него. А дальше... Алла неожиданно оборвала размышления Маши о том, как маленький Давид мог оказаться в этой семье.

- Мария, я отвечу на ваш вопрос, но при условии, что вы всё сохраните в тайне. Я же вижу, что вы не равнодушны к Давиду, и поэтому вас так интересует его происхождение. Так вот, Машенька, вы правы. Совершенно правы. Давид - сын Ивана Миллериса. Я изменила своему мужу с Иваном и родила сына. Муж ни о чём не догадывается. Он считает, что Иван похож на своего прадеда, чистокровного испанца из Андалусии. Про Ивана он ничего не знает. И никогда не узнает. И Давид тоже не должен ничего знать. Пожалуйста, сохраните это в тайне, хотя бы... Хотя бы ради спокойствия Давида!

Выслушав её признание, Маша молча прошлась по гостиной. Вся её версия о подруге Аллы рассыпалась в один миг, словно карточный домик. Выходит, что её первоначальный вариант не был ошибкой! Алла - мать Давида, и она родила его от Ивана Милериса. Маша молча смотрела на стоявшую рядом женщину. Выходит, что она была близка с Иваном и, возможно, любила его. А что сам Иван? Иван любил эту женщину? Или это была короткая связь на одну ночь? От волнения у Маши закружилась голова и она, еле держась на ногах, подошла к Алле и негромко сказала, глядя ей прямо в глаза:

- Многие поклонники Ивана мечтают о его возвращении. И ещё они мечтают, чтобы у Ивана остались дети, его плоть и кровь, которые бы унаследовали его красоту и его талант. Его неповторимый голос! Давид всё это унаследовал. Он мог бы ЗАМЕНИТЬ Ивана для его поклонников, для тех, кто любит его и ждёт его возвращения...

- Умершие не возвращаются! - Алла была близка к истерике, - И не надо впутывать сюда моего сына! Давид считает, что его отец - Рафаэль, они очень любят друг друга, и если мой сын узнает, что его столько лет обманывали... Я не представляю, что будет с Давидом.

- Он ни о чём не узнает. Я даю слово, Алла. Да, я бы хотела сказать правду. И не только Давиду, но и всем поклонникам Ивана Милериса, но я не сделаю этого. Это не моя тайна и не мне её открывать. Если вы захотите, вы сами всё расскажите Давиду...

Дальше она не могла говорить. Неожиданно девушка почувствовала, что она задыхается в этом старинном мрачном доме, и если она сейчас же не уйдёт отсюда, не убежит в сию минуту, не окажется на солнце и свежем воздухе, она просто потеряет сознание.

Наскоро попрощавшись с Аллой и ещё раз пообещав ей, что она ничего никому не скажет, Маша буквально вприпрыжку выбежала в сад. Постояв там некоторое время, девушка немного пришла в себя и поняла, что ей стало чуть получше. Уже не так поспешно, Маша направилась к выходу, где около ворот в "Ла Палома" её ждал тот самый таксист, который привёз её сюда. Он сразу заметил, что с Машей что-то не то и даже предложил ей свою помощь, однако Маша, поблагодарив его, заверила мужчину, что с ней всё в порядке, просто очень жарко, и от этого ей стало немного нехорошо.

- Конечно, у вас в России всегда холодно и снег! И много-много медведей! - На ломанном английском произнёс таксист и рассмеялся, - И ещё у вас много-много водки и икры!

Маша тоже рассмеялась и достала из сумочки бутылку с минералкой, чтобы слегка промочить горло. Ей всё ещё было немного не по себе после разговора с матерью Давида. Теперь сомнений в том, что она сделала правильные выводы из сходства Давида с Милерисом, у Маши не было, однако что-то во всей этой истории по-прежнему смущало девушку. Даже после признания Аллы у Маши почему-то было чувство, что она влезла туда, куда не должна была лезть, и потому кто-то, желая отвязаться от её навязчивого копания в чужих судьбах, сказал ей лишь часть правды, но никак НЕ ВСЮ ПРАВДУ! Кинули подачку, мол, получи и отвяжись! Не лезь туда, куда тебя не просят лезть!

Маша отпила немного минералки. Нет, всё же зря она устраивает какой-то шпионско-детективный роман из этой по сути банальной и вполне правдоподобной истории. Конечно, ей очень трудно поверить в рассказ о том, как простая женщина без связей в мире шоу-бизнеса, модельной внешности и прочих явных достоинств оказалась в постели Ивана. Но ведь Иван был необычным человеком! И, вполне возможно, что на каком-то этапе своей жизни он мог провести ночь со своей преданной фанаткой, молодой и безумно влюбленной в него Аллой, которая смотрела на него глазами преданного пса и была готова на всё, лишь бы прикоснуться к своему кумиру, побыть с ним рядом, поцеловать. Маша отлично это понимала, ибо когда-то испытывала то же самое! Только в отличии от Аллы она уже никак не могла осуществить свою мечту, даже при всём желании она не могла увидеть Ивана, дотронуться до него... Маша сделала ещё глоток нагревшейся от дневной жары кисловатой воды и задумалась. Странно, но когда Алла говорила об Иване, в её голосе не было любви! Он был ей безразличен, это было абсолютно очевидно, и особенно, если вспомнить сей факт, что Алла не из тех женщин, которые умеют скрывать свои чувства и эмоции. Когда она говорила о Давиде, её голос дрожал, и сразу было понятно, как он дорог для своей матери, как она его любит и как хочет защитить от всего и всех. Но к Ивану у Аллы не было никаких чувств, она говорила о нём совершенно ровным голосом, как говорят о ЧУЖОМ человеке, а не об отце своего сына...

Таксист уже начать заводить машину, как к "Ла Паломе" подъехал какой-то не очень новый джип. Маша повернула голову, чтобы в заднее стекло рассмотреть того, кто выходил из этого джипа. И какого же было удивление девушки, когда она увидела, что в "Ла Палому" приехал никто иной, как Олег, тот самый врач из Москвы, который несколько раз пытался разговорить её в самолёте и в отеле! Но что он здесь делает? Он знаком с Фернандесами? Но как они познакомились? И когда?

А в это время Алла, встав на колени перед иконой Божьей Матери с Христом, прошептала, перебирая в руках католические чётки:

- Прости меня, Дева Мария, прости за всё, что я совершила. Ты тоже мать и, наверное, можешь меня понять, как никто другой... Да, я хочу защитить Давида и ради него иду на все эти ужасные поступки! И я готова заплатить за все свои грехи! Лишь бы спасти его, моего сына... Он ни в чём не виноват, Дева Мария, и он МОЙ СЫН, как бы там ни было... Поэтому я прошу тебя лишь об одном - пусть Давид никогда не узнает правды.

Закончив молитву, женщина перекрестилась, встала и ещё немного постояв возле иконы, тяжело вздохнула и снова направилась в гостиную. После молитвы ей стало намного легче, а самое главное - Алла вдруг осознала одну очень важную для неё вещь - она ни минуты не жалела о том, что недавно сделала. Это был ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД из создавшегося положения, и Алла знала, что несмотря ни на что, Господь и Пресвятая Дева не осудят её.

В гостиной Алла сразу увидела Олега, который сидел на диване и терпеливо выжидал появления хозяйки, разглядывая её роскошные букеты роз, стоявшие здесь повсюду. Ему нравилась атмосфера этого дома, в ней чувствовался семейный уют, тепло и любовь, и если бы Олег видел всё это со стороны, не зная всех проблем семьи Фернандес, с которыми он сам, увы, был очень тесно связан в последнее время, то даже мог бы позавидовать им! Не так часто видишь такие дружные и счастливые семьи, в которых царит такое взаимопонимание и такое искреннее отношение друг к другу. Олег тяжело вздохнул и поднялся, направляясь к Алле, остановившейся напротив него.

- Рафаэль сейчас в Санта-Исабель, - сообщила женщина, даже не поздоровавшись со своим гостем, - ему повезло, он уже нашёл покупателя, так что совсем скоро мы сможем покинуть Коста-де-Эсмеральда и уехать туда, где нас никто и никогда не найдёт.

- Вы решили, куда поедете, Алла? - Участливо спросил её собеседник.

- Пока нет, это будет решать Рафаэль. Сейчас он занимается продажей поместья, а как только всё решит... - Женщина горько вздохнула, огляделась по сторонам, а потом, немного помолчав, медленно опустилась на диван.

- Я всё понимаю, Алла, - нерешительно начал Олег, которому чисто по-человечески было жаль сидевшую напротив него женщину, - наверное, это очень тяжело, вот так, неожиданно уезжать, бросая то, что так дорого, то, что создавалось таким трудом...

- Однажды мы уже делали это. Мы спрятались на этом крошечном, забытом Богом и людьми островке в надежде, что никто и никогда не найдёт нас. И мы были счастливы, больше двадцати лет мы прожили в мире и покое, а последнее время даже стали забывать о том, что нам угрожает! Знаете, Олег, - немного помолчав, произнесла она, - Давид познакомился с русской девушкой, и сегодня она была здесь.

- Что? Русская девушка? - Олег заметно напрягся, - Она приходила к вам?

- Да, она была здесь и задала мне вопрос, услышав который я едва удержалась на ногах. Думала, что помру от ужаса, хотя и была морально готова к такому.

- Что вы ей сказали, Алла? Неужели...

- Я сказала ей то, что она САМА ХОТЕЛА услышать. Я сказала ей, что Давид - сын Ивана Милериса.


Глава 4.

Вернувшись в отель, Маша ещё долго не могла успокоиться, находясь под сильным впечатлением от того, что услышала от матери Давида. Ни ласковые бирюзовые волны Карибского моря, ни прекрасные пейзажи буйной тропической зелени, ничто не могло оторвать Машу от её тяжёлых размышлений, мысленно Маша была далека от всей этой беззаботной курортной жизни, напрочь забыв о том, что приехала сюда с целью расслабиться и отдохнуть, причём не только физически, но и морально!

Вспоминая признание Аллы, девушка испытывала очень противоречивые и странные чувства. Умом она давно осознала то, что сходство Давида и покойного Ивана не может быть простым совпадением, и была вполне готова к тому, что её предположение подтвердится, но вот где-то в душе Маша по-прежнему чувствовала, что НЕ ВЕРИТ в то, что услышала сегодня. Что это было? Может, ревность? Она ревновала Аллу к любимому певцу, кумиру детства и юности, представляя, что когда-то у них были любовные отношения, после которых и родился Давид? Или же она просто до конца не верила в то, что узнала от матери Давида? Маша включила планшет и, открыв нужный ей сайт, ещё раз перечитала то, что, как ей казалось, она уже знала наизусть. А именно биографию Ивана. Особенно внимательно девушка прочитала последнюю часть биографии певца, а потом, бросив планшет на кровать, встала и озабоченно прошлась по комнате. Как странно! Она точно помнила дату рождения Давида, так как он ей сам вчера сказал, когда у него День Рождения, и при этот отсчитав девять месяцев от этой даты, она наткнулась на очень удивительный факт - в момент зачатия Давида Ивана УЖЕ НАХОДИЛСЯ В КОМЕ! Он лежал в неподвижном, бессознательном состоянии уже больше месяца, его жизнь поддерживали приборы, из чего следовало, что зачать ребёнка женщине Милерис на тот момент уже никак не мог! Маша потёрла виски, которые готовы были взорваться от сильного напряжения. Но что же тогда получается? Она опять произвела нехитрые математические подсчёты... Нет, нет и ещё раз нет. Если только Алла родила Давида не через девять месяцев после зачатия, а через десять с половиной? Но даже тут ничего хорошего не складывалось, ибо Маша отлично знала, что за день до того несчастья, Иван прилетел в Москву с зарубежных гастролей, в которых находился больше трёх месяцев! Он объехал тогда всю Восточную Европу, был в Израиле, США, Канаде, Японии! И где, скажите тогда, он мог пересечься с простой русской женщиной, которая вдобавок ко всему ещё и была замужем! "Я, наверное, схожу с ума, - подумала девушка, подходя к окну, - или же я совсем запуталась, капаясь в чужом прошлом. Но если Давид не сын Ивана, если Алла меня обманула, то кто он тогда? Какое он имеет отношение к Милерису? И чем тогда можно объяснить их удивительное сходство?!"

Маша умылась прохладной водой и спустилась в холл отеля, где было полно иностранных туристов, вернувшихся с экскурсии. Они что-то бойко обсуждали между собой, показывая друг другу фотографии, сделанные во время поездки на фоне самых живописных мест Коста-де-Эсмеральда. Маша, взяв в баре стакан ледяного сока, молча присела на диванчик и, неторопливо потягивая свой сок через трубочку, подумала, продолжая наблюдать за иностранцами, которые казались ей сейчас абсолютно счастливыми людьми: "Может, мне тоже съездить на какую-нибудь экскурсию? Хоть отвлекусь немного! А то приехала в такую даль и сижу в отеле, ломаю голову над чужими семейными тайнами... Не место и не время сейчас изображать из себя детектива-любителя! Надо отдыхать и наслаждаться жизнью!"

Твёрдо решив, что с копанием в чужих секретах покончено, Маша встала и, допив свой сок, решила изучить предложенные гидом экскурсии. Конечно, она могла бы поехать и с Давидом, который, как ей казалось, мог бы дать ей побольше полезной информации о здешних достопримечательностях и красотах, но встречаться с ним после сегодняшнего девушка откровенно боялась! Хватит с неё того, что она нагло вторглась в его семью и задала очень неприятные вопросы его матери. Понятно, что Давид не узнает о её визите, и, конечно, он ни в чём не виноват, но отчего-то ей стало тяжело думать о возможной встрече с этим парнем, возможным сыном Ивана Миллериса. Хотя почему возможным? Развить эту мысль Маша не успела, так как в коридоре, который вёл к лифтам, она столкнулась с Олегом, который едва не сшиб её с ног - так быстро тот мчался в сторону лифта. Причём, что удивило Машу ещё больше, он совершенно не отреагировал на их встречу, поскольку был занят телефонным разговором. Против своей воли (Маша не любила подслушивать чужие разговоры) она услышала следующую фразу:

- Да, всё решено. Они уедут в ближайшие дни. Куда - по телефону не буду говорить, вдруг кто-нибудь услышит. Я надеюсь, что теперь эту семью не найдёт никто, даже...

Дальше Маша ничего не слышала - пришёл лифт, и Олег с телефоном вошёл в него, в то время как сама девушка продолжала стоять в коридоре, затаив дыхание и боясь, что Олег всё же подойдёт к ней, прервав или закончив свой, судя по всему, очень важный разговор. Но этого не произошло, чему по идее Маша должна была бы только радоваться - все эти непонятные разговоры и попытки ухаживания Олега девушку напрягали, но вот один факт, который вспомнился также неожиданно, как и появился сам Олег в этом злочастном коридоре, почему-то опять заставил Машу задуматься о том, что же НА САМОМ ДЕЛЕ творится на этом райском, и как ей поначалу казалось, абсолютно спокойном и безмятежном острове. Как вы уже и догадались, воспоминанием Маши было то, как она случайно увидела Олега около поместья Фернандесов!

...Уже почти час Лилия Стрелецкая пыталась отыскать что-то новое в своём гардеробе, однако, перетряхнув все свои платья, блузки, юбки, костюмы и кардиганы на десятый раз, женщина сдалась и в отчаянии решила, что сегодня она останется дома, пропустив крупную премьеру в одном из самых известных театров Москвы. Женщина грустно вздохнула, подойдя к огромному, в пол-стены зеркалу и критически осмотрела своё отражение. А ведь когда-то она была моделью! Участвовала в конкурсах красоты! Играла в телесериалах! Какие были времена! Эх, молодость, молодость... Почему мы начинаем по-настоящему ценить её только тогда, когда она уже собирается покидать нас, не оставляя ни малейшей надежды на то, что планирует задержаться хотя бы на пару лет? Да хотя бы на годик! Нет, всё бесполезно! Конечно, фигура Лилии по-прежнему точенная - стройные ноги, осиная талия, упругая грудь! Да, есть лишние килограммы, морщины на лице, которое, благодаря дорогостоящим пластическим операциям, сохранилось почти таким же, какое было больше двадцати пяти лет назад, когда это лицо считали чуть ли не самым красивым лицом России! Сейчас Лилии по-прежнему многие давали только сорок, некоторые вполне и тридцать пять могли дать, но самой Стрелецкой от этого было как-то не весело. Хотелось быть моложе! Да и не верила она в эти самые тридцать пять! Сорок как минимум! И то при хорошем макияже, отдохнувшая, подтянутая. Что бывало, к сожалению, далеко не каждый день. Возраст напоминал о себе не только внешне, внутренние органы тоже часто подводили, да и бессонница стала верным спутником бывшей королевы красоты на протяжении последних двадцати с лишним лет.

В комнату заглянула Аурика и поинтересовалась, когда она, Лилия, выходит. Шофёр уже ждёт около дома, приготовил машину.

- Скажи ему, что я никуда не еду! И приготовь мне зелёный чай! Побыстрее!

- Но, Лилия Витальевна, Рома уже...

- Что Рома? Что Рома уже? - Не выдержала Лилия, - Если я говорю, что не еду, значит, я не еду! И точка! Всё, иди, чай готовь! А то вылетишь с работы и прямиком в свою молдавскую деревню отправишься!

Аурика бесшумно удалилась. Она знала характер своей хозяйки и потому в таких случаях старалась не проронить лишнего слова, боясь нарваться на новый взрыв гнева Лилии. А сама Лилия опять опустилась на мягкий пуф перед зеркалом и насмешливым тоном спросила у своего отражения:

- Ну, что, первая красавица Москвы, опять нервы не выдержали? А ведь частенько они у тебя пошаливают последние годы! Может, уехать куда-нибудь на время, мысли в порядок привести, отвлечься? Например, в Париж? Хотя, что я там забыла, в этом Париже? Эх, вот гардероб обновить точно не мешало бы...

Вечером Лилии позвонила Вика. Полным именем она несостоявшуюся свекровь не называла никогда, хотя разница в годах у них была приличная. Но Вика любила Лилию, как родную дочь, и поэтому позволяла ей подобное обращение.

- Что случилось, Лилечка? - В голосе Вики звучало искреннее беспокойство. - Ты не приехала на премьеру! А мы так ждали тебя!

- Я плохо себя чувствую, Вика, - упавшим голосом сообщила Лилия, - сил не было собираться, ехать... Как там всё прошло? Как впечатления от премьеры?

- Прекрасно! Я ни минуты не пожалела, что приехала! Постановка очень интересная, актёры сыграли отлично, атмосфера прекрасная... Лиля, давай я загляну к тебе на днях? Я же переживаю за тебя, милая! Что там у тебя опять? Может, тебе ко врачу съездить?

- Не беспокойся, Вика, всё нормально. Небольшая хандра... С кем не бывает? А за тебя я рада, что у тебя такие хорошие впечатления от этого вечера остались!

Они поговорили ещё немного, а потом Вика сообщила, что в ближайшие дни, возможно, уедет из Москвы по каким-то семейным делам, пожелала Лилии скорейшего выздоровления и отключилась. А Лилия взяла другой телефон, который держала для самых личных контактов, и увидела послание от своего очередного поклонника, с которым совсем недавно познакомилась в Италии. Темпераментный красавец Лео из Неаполя очень хотел снова увидеть свою русскую красавицу и предлагал вместе отдохнуть на его вилле, где-то на Сицилии. Лилия отключила телефон, ничего не ответив влюбленному итальянцу. Потом ответит. Никуда этот дурачок не денется! Сколько у неё было таких воздыхателей! Сколько романов! Подарков! Интересных предложений! На старости лет будет что вспомнить! Да вот только сейчас Лилия почему-то вспоминает лишь одного. Вспоминает постоянно, как будто выполняет обязательный ритуал. Вспоминала того, кого никогда и не забывала. Да и как его можно забыть! Ведь из-за него она больше всех пролила слёз! И сердце её сильнее всех болело по вине этого человека! Но ведь любила, любила... Стрелецкая вынула из тумбочки фотографию, заделанную в деревянную рамку. Это их совместная фотография! Самая первая! Юная и влюблённая Лилечка тогда ещё верила в то, что их союз вечен, а её любовь взаимна и принесёт ей только счастье. А как может быть иначе, если ей выпало такое счастье - встречаться с самим Иваном Милерисом, кумиром миллионов женщин! И он тоже её любит! Любит! Лилия горько усмехнулась и убрала фотографию обратно. Если бы она тогда знала, наивная молоденькая Лилечка, по уши влюбленная в сладковолосого восточного красавца... Если бы знала, ЧЕМ для неё закончится эта любовь!


Вернувшись домой с очередной тренировки, Давид в очередной раз убедился в том, что в его семье что-то творится, а мама по-прежнему пытается делать вид, что всё в порядке, всё как обычно! Но только Давид интуитивно ощущал её обман, а также он был уверен в том, что внезапный отъезд отца в столицу связан как раз с этими проблемами, которые родители почему-то продолжают всячески скрывать от него. Но Давид больше не собирался им подыгрывать и решил пойти на откровенный разговор с матерью прямо сейчас. Сейчас или никогда! Он должен узнать правду!

- Прекрати, сынок, - выслушав его вступительную речь, ответила Алла, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, - не придумывай того, чего нет. Рафаэль уехал по делам, он завтра вернётся и сам тебе расскажет, что... Что ничего страшного не происходит! - Женщина сочиняла фразы на ходу, и было заметно, что это давалось ей совсем не просто.

- Мама, ради Бога! - Давид уже не скрывал своего раздражения, чего делал крайне редко в общении с родителями, - Я не маленький и отлично вижу, что происходит что-то очень неприятное, но от меня вы это скрываете! Ты и папа! Оба! Как будто мне не двадцать четыре года, а максимум десять... Пойми, я никогда не поверю в то, что у нас всё нормально, и что папа уехал по срочным делам, причём что именно это за дела мне никто не объясняет!

- Ты прав, - помолчав, сказала Алла, опустив взгляд, - у нас есть кое-какие проблемы. И папа тебе всё объяснит. Как только вернётся из столицы. А потом... Потом нам, возможно, придётся уехать!

- Куда? - Услышав последнее, Давид разволновался ни на шутку. Теперь он точно знал, что ситуация действительно очень серьёзная, но до конца суть проблемы понять не мог. Хотя кое-какие мысли у парня уже появились, и он тут же поспешил их озвучить, - Мама, куда мы должны ехать? И зачем? От кого мы бежим? Неужели... у папы опять проблемы с теми людьми, от которых вы сбежали из России и Колумбии?

- Да, - твёрдо ответила Алла, стараясь при этом не смотреть сыну в глаза, - ты прав, это действительно ТЕ САМЫЕ люди! Они опять нас преследуют, Давид, и поэтому мы должны уехать из Коста-де-Эсмеральда как можно скорее!

- Нет! Мама, но... Как же наше ранчо? Как же бизнес папы? Он, что... Нет, только не говори, что он хочет всё продать? Что? Уже продал? - Давид не поверил своим ушам, - Нет, это какая-то дурная шутка... Папа всё продал и хочет бежать с острова... Но куда? Зачем? И почему нельзя решить эти проблемы с помощью полиции? Да-да! - Его тут же осенила великолепная идея, - У моего друга, из Кампо-Алегре, у Але брат работает в полиции! У него есть связи в столице! Я сам знаю Эдуардо, он отличный парень и может нам помочь...

- Нет! - Алла умоляюще посмотрела на сына, - Только не полиция! Прошу тебя, Давид, не вмешивай в это дело никого, иначе будет только хуже! Они, эти бандиты, имеют очень большие связи, - лихорадочно соображая, женщина была вынуждена сочинять на ходу, даже не задумываясь о том, насколько правдоподобно звучат её объяснения, - поэтому они могут убить и нас, и твоих друзей! Да-да, они не побоятся убить даже полицейского, поверь!

Взяв с сына клятву молчания, Алла поспешила удалиться - решила сходить в церковь, а Давид, оставшись в поместье совсем один, едва не завыл от бессилия и отчаяния. Они должны уехать из Коста-де-Эсмеральда! Навсегда! И где-то скрываться, прятаться всю жизнь! Но как же его жизнь, его друзья, его увлечения? Как же их поместье, которое было смыслом жизни его отца? Давид был готов разреветься, как в детстве, до чего ему было больно, обидно и страшно! Да, именно страшно, ибо неизвестность будущего Давида пугала так, как он ещё никогда ничего не боялся. Вся его жизнь прошла здесь, на этом прекрасном острове, и о будущем Давид до сегодняшнего дня даже не задумывался. Оно виделось ему абсолютно безоблачным и на сто процентов определённым. И вот, в один миг, когда Давид меньше всего этого ожидал, всё рухнуло, будто на их райский остров, налетело невероятной силы цунами... Или землетрясение. И у них больше нет ни земли, ни поместья, а сам Давид ходит по руинам своей прежней жизни, в надежде отыскать хоть что-то уцелевшее.

От отчаяния парень выскочил на улицу и сел за руль своего автомобиля. В тот момент он плохо понимал, что делает и куда едет. Перед его глазами пронеслась вся его жизнь. Он держался за руль, совершенно не глядя по сторонам. На одном из поворотов машина Давида едва не столкнулась с огромным трейлером, и понимая, что находится на волоске от гибели, Давид начал быстро крутить руль, но при этом где-то внутри себя парень ощутил такой ужас, какой прежде ещё не испытывал. Ему было ЗНАКОМО это чувство! Страх от приближающейся смерти!


...Когда Давид всё же добрался до Плайя-Реаль, единственным его желанием было напиться текилы до бессознательного состояния, забыться, а там будь что будет. Он не хотел думать о том, что будет завтра с ним и его семьей. Смертельная опасность, угрожающая ему и родителям, почему-то пугала его меньше, чем желание родителей во чтобы то ни стало уехать из Коста-де-Эсмеральда. Бросать всё - поместье, друзей, дорогие сердцу места - для Давида было равносильно убийству или заточению в тюрьме. Но сейчас он не хотел думать об этом, стараясь всячески отогнать от себя страшные мысли о том, что с ним и его семьей будет дальше. Он шёл вдоль моря, совершенно не глядя по сторонам. Потом остановился, размышляя, куда ему идти дальше, как вдруг позади себя услышал знакомый голос...

Давид оглянулся. Это она! Та самая рыжеволосая девушка из России. Сейчас она показалась ему особенно симпатичной - рыжие волосы заплетены в смешные хвостики, а на загоревшем от горячего южного солнца личике проступили милые и такие необычные для кожи местных смуглянок веснушки...

- Мария! - Он шагнул к ней, при этом испытывая сильное облегчение. Ему показалось, что на душе стало чуточку полегче.

...В жизни каждого человека наступает такой момент, когда ему обязательно нужно выговориться. А точнее поговорить по душам с каким-то человеком, которому он доверяет и который, как он считает, сможет его понять. В жизни Давида этот момент наступил, и поэтому, увидев Машу, он тут же, особо не задумываясь, зачем он это делает, рассказал девушке всё о том, что произошло с его семьей.

- Я привык к этому месту, - заканчивая свою историю, сказал Давид, при этом рисуя на песке какие-то непонятные геометрические фигуры, - здесь для меня всё родное, здесь мой дом, мои друзья... И я не знал, что проблемы с этими людьми всё ещё существуют. Но теперь... Теперь я понимаю, почему мама так волновалась за меня, когда я куда-то уезжал один или общался с иностранцами. Она боялась этих бандитов, от которых когда-то папа бежал из родной Колумбии.

- Значит, вы срочно уезжаете? - Маша слегка нахмурилась , - Продаёте всё и убегаете из страны?

- Да, именно так! Мы бежим! Мария, ты представляешь? Мы теперь всю жизнь будем скрываться! И самое главное, я не знаю, от кого и зачем! - Он со злостью швырнул небольшой камешек, который валялся на песке, в море, и опять повернулся к девушке, - Я ничего не понимаю, Мария. Ни-че-го! Мне кажется, что это просто дурной сон, кошмар, из которого хочется побыстрее проснуться...

- Всё это очень странно... - Немного помолчав, протянула Маша, глядя куда-то вдаль, - почему твои родители решили бежать именно сейчас? И почему они боятся обратиться в полицию? Неужели, эти люди настолько могущественны и опасны, что... Нет, всё равно я не понимаю...

- Я хочу уехать в Россию, - неожиданно произнёс Давид, серьёзно посмотрев на неё, - если нам придётся уезжать с острова, то я бы хотел вернуться в Россию. Больше я никуда не хочу ехать.

- Я могу помочь тебе. Если ты действительно этого хочешь...

- Спасибо, - он осторожно взял её за руку, - да, я действительно хочу в Россию. Пусть родители едут, куда хотят, а я хочу побывать в Москве. И жить хочу там...

- Но ты же никогда не жил в нашей стране... Нет, я не говорю, что у нас плохо, вовсе нет! Просто... Ты привык к другому климату, другим обычаям...

- Понимаешь, Мария... Я не знаю, как это объяснить, чтобы не показаться тебе сумасшедшим, но... У меня иногда возникает такое чувство, что я уже ЖИЛ в России! Что я говорил по-русски, видел снег, жил в окружении русских людей... Всё это уже было, я точно помню. Я помню русские церкви, пейзажи, даже зиму иногда вспоминаю... Снег, сугробы... Хотя я никогда этого сам не видел, понимаешь?

- Это голос крови. Ты же русский наполовину.

- Возможно. Но у меня такое чувство, Мария, что меня с Россией связывает нечто большее, чем просто кровь. Например, по отцу я колумбиец, но я совсем ничего не чувствую к Колумбии. И испанский, несмотря на то, что я его с детства знаю и свободно говорю на нём, для меня не такой родной, как русский. Знаешь, мне говорили, что в детстве я больше говорил по-русски, чем по-испански, а это значит, что русский язык мне роднее...

Маша тяжело вздохнула и, немного помолчав, заверила его, что обязательно ему во всём поможет. Они ещё немного поговорили о возможном переезде Давида в Россию и о перспективах его тамошней жизни, а потом... Это произошло будто бы само собой, тот поцелуй, о котором доселе Маша и мечтать не смела, но сейчас, когда копия, точная копия её любимого Ивана стояла перед ней, девушка не смогла устоять перед таким соблазном. Давид наклонился к ней, обнял, погладил по мягким, слегка вьющимся волосам, в которых играл огонь заходящего за горизонт солнца. Сейчас она казалась ему особенно прекрасной! Причём, не только внешне, но и внутренне - после этого разговора он почувствовал в Маше родственную душу, о встрече с которой он так давно мечтал. Поцеловав Машу, Давид испытал прилив нежности и счастья. Его больше не пугало его туманное будущее и неизвестность, теперь его жизнь обрела смысл, который подарила ему эта хрупкая рыжеволосая девушка....

...Алла почти заснула, сидя на диване в гостиной, когда до неё донёсся звук подъехавшей машины. Женщина резко вскочила, поправила платье и торопливым шагом направилась к дверям. Давид, наконец-то, он вернулся!


- Сынок, я волновалась за тебя! Ты уехал из дома в очень плохом настроении, и я очень боялась, как бы ты глупостей каких не наделал... Скажи, где ты был?

- Да тут я был, мам, ездил к морю да так... Прокатился по окрестностям. Нужно было проветрить голову и всё спокойно обдумать.

- Понимаю тебя. Но я всё же волновалась, ты уехал в таких расстроенных чувствах...

- Мне и сейчас ненамного лучше, мама, - не стал обманывать её Давид, присаживаясь в кресло, - но я хотя бы всё обдумал и кое-что решил для себя.

- И что? Что ты решил? - Алла присела рядом с сыном.

- Я уже взрослый, мама. Скоро мне будет двадцать пять. И я вполне могу жить самостоятельно...

- Конечно, но... Давид, к чему ты клонишь? Неужели, ты хочешь остаться здесь, на острове? - У Аллы опять в душе похолодело от ужаса. Не дай Бог, если Давид принял такое решение! Убедить его уехать будет очень трудно, а пугать сына жестоким мафиозо, для которого не существует никаких рамок и законов, женщина уже устала. Она никогда не умела красиво сочинять и уж, тем более, нагло и цинично лгать сыну.

- Нет, мама. Я уеду отсюда. Хотя мне будет очень грустно, но... Я всё решил. Я уеду в Россию.

Если и существует ад на Земле или какое-то его подобие, то для Аллы сейчас было бы легче оказаться там, чем услышать от сына подобный ответ. А сын, тем временем, не замечая, что твориться с сидевшей рядом матерью, продолжал:

- Я хочу переехать в Россию, мам, в Москву. Недавно я познакомился с одной девушкой... Она русская. Удивительная девушка, мама! Я хочу поехать с ней... Хочу жить в России, на своей исторической Родине, хочу там работать. Я уверен, что папины знакомые меня там не тронут, а прятаться всю жизнь и жить под чужими документами я не хочу. Это не жизнь, мама. Я хочу сам строить свою судьбу, даже если я потом и пожалею об этом...

- Ты... ты не знаешь, что говоришь! Ты сошёл с ума, Давид, спятил! Не можешь ты ехать в Москву, не можешь...

Дальше Алла не могла говорить. Рыдания душили её, а обида и страх, захлестнувшие её в тот момент, полностью лишали возможности нормально говорить. Она выбежала из комнаты, стараясь не слышать того, что кричал ей сын, пытаясь догнать её, и только оказавшись в своей спальне, запертой изнутри, перед иконой Пресвятой Девы, женщина смогла перевести дух.

- Девушка...Русская девушка... Это она! Эта рыжая девица, которая приезжала сюда! Это она во всём виновата! Она! Но я не позволю ей разрушить наши жизни, нет... Своего сына я буду защищать как тигрица, и если надо, то уничтожу эту проклятую девицу!

С такими словами женщина схватила со стола мобильный телефон и дрожащими от волнения руками начала набирать чей-то номер, при этом мысленно посылая всевозможные проклятия в адрес Маши.


Глава 5.

Сразу после вкусного ужина, на который сегодня подавали национальные блюда карибской кухни, Маша поднялась в свой номер и сделала видеозвонок Алёне. Разумеется, начали разговор девушки с обсуждения отдыха Маши - Алёна просила в деталях описывать ей свои впечатления от Коста-де-Эсмеральда, тамошней природы и экскурсий, и несколько раз спрашивала Машу о том, не завела ли та курортный роман с местным мачо или кем-то из отдыхающих.

- Нет, курортных романов у меня точно нет, - рассмеялась Маша, вспоминая сегодняшний поцелуй с Давидом. Нет, не могла она назвать поцелуй с сыном Ивана банальным курортным романом. Это было нечто большее, гораздо большее, чему Маша ещё не смогла найти какого-то определения или объяснения. Но она была так счастлива, что ей казалось, будто она может взмахнуть крыльями, внезапно появившимися у неё за спиной, и взлететь, медленно паря над землей, над чудесным морем...

- По тебе не скажешь, что у тебя нет никакого романа, - тут же заметила Алёна, - ну, Машка, колись, кто там у тебя! Рассказывай всё в подробностях, а то я уже умираю от любопытства.

- Перестань, Алён... Лучше помоги мне вот в каком деле, - Маша начала издалека, - только не спрашивай, зачем мне это нужно, я тебе при встрече всё объясню...

- Конечно, я помогу, говори в чём проблема, - с готовностью подхватила Алёна.

- Покопайся на форумах и сайтах про Ивана, пообщайся с кем-нибудь из его окружения, если сможешь, конечно...

- Ты о Милерисе? - Алёна нетерпеливо перебила подругу, - Прости, Маш, а с какой стати ты о нём вспомнила, отдыхая на курорте? Ах, ладно, ты ж просила - без вопросов... Могу Александру написать, ну, гитаристу его, помнишь мы с ним переписывались одно время? Он мне тогда всё комплименты писал и в Москву приглашал? В принципе, могу с ним списаться, если надо, только что спросить-то?

- Спроси - с кем у Ивана был роман незадолго до той аварии? Ну, кроме Стрелецкой, про неё и так в прессе достаточно. Пожалуйста, попытайся как-нибудь это выяснить - была ли у него ещё какая-то женщина в то время. Это очень важно!

- Мдя, ты меня всё больше и больше удивляешь, подруга. Я-то думала, что ты там морем и солнцем наслаждаешься, да обществом горячих латиносов, конечно, а она... Нашла где о Милерисе вспоминать! Нет, я, конечно, сама часто Ивана вспоминаю, но это уже перебор. Мы уже им отболели, подруга, пусть Иван покоится с миром, нечего ворошить прошлое...

- Алёна, это не прошлое! Для меня сейчас это очень важно... Ладно, так и быть, я тебе кое-что объясню. Я узнала, что у Ивана есть сын!

- Сын? - Алёна заметно побледнела и изменилась в лице, - Но откуда ты это взяла?

- Я сама его видела! Своими глазами... Он - молодая копия нашего Ивана, понимаешь? И поёт также. А его мать сама призналась мне, что родила его от Ивана...


...Заснуть в ту ночь ему так и не удалось. Пролежав несколько часов в постели с открытыми глазами и даже без намёка на лёгкую дрёму, Давид встал и спустился в сад. Ночь была по-настоящему южной и тёплой. Он присел на резную скамейку возле дом, задумался, залюбовался разбросанной по ночному бархату неба паутинкой звёзд. Закрыл глаза, с наслаждением вдыхая сладкий аромат ночных цветов. Но перед его глазами уже стояла другая картина! И в ней не было ни буйной тропической растительности, ни бирюзовых волн моря, ни раскидистых пальм... Пейзажи, которые видел Давид, были ему совершенно не знакомы - абсолютно голые, без единого листика деревья, чёрная, местами покрытая жёлтой сухой травой, земля. А с неба падают белые хлопья снега! И он радуется этому снегу, которым, постепенно белея, покрывается тёмная земля. Он ловит снежинки, прыгает от радости. И слышит чей-то голос... Тут Давид резко открыл глаза и вскочил. Ему показалось, будто его кто-то звал.

Оглядевшись по сторонам, молодой человек убедился, что в саду никого нет, но спокойнее на душе не стало. Давид задумался. Что это было, что за видение его только что посетило? Ведь он так отчётливо видел снег, деревья без листьев и даже слышал чей-то голос! Откуда взялось это воспоминание? Из прошлой жизни? Давид поёжился, несмотря на то, что на улице было достаточно тепло. Опять эти странные ощущения! Видения, страхи, голоса... Может, он постепенно сходит с ума? Нет, ему надо с кем-то поделиться своей проблемой. Но с кем? С кем?


...Сразу после завтрака, Маша решила прогуляться вдоль моря, на всякий случай прихватив с собой мобильный. Девушка надеялась, что ей позвонят Давид или Алёна, а потому расставаться со средством связи ей не хотелось ни на минуту.

Когда Маша уже бродила по пляжу, на котором несмотря на весьма ранний для курортной жизни час, было уже прилично много народу, позади себя она услышала чей-то знакомый голос.

- Почему не купаетесь, Мария? Водичка сегодня идеальная, прямо вылезать не хочется!

Она оглянулась и увидела Олега, который был одет в светлые спортивные шорты и майку. Он явно был в хорошем настроении и надеялся, что девушка разделит это прекрасное утро вместе с ним.

- Маша, вы подумали насчёт экскурсии? У меня сегодня свободный день, и я мог бы вас свозить на Агуа-де-Диаманте, например! Ну, как вам моё предложение? Обещаю, что к ужину мы вернёмся.

Все попытки Маши вежливо отказаться от предлагаемой случайным знакомым прогулки, были пресечены в корне - Олег не желал ничего слушать и настаивал на своём - они должны поехать к водопаду, а желания самой Маши его, похоже, совсем не интересовали.

Всю дорогу до Агуа-де-Диаманте Маша была будто на иголках. Она боялась, что её ищет Давид, а также не знала, что будет говорить, если ей позвонит Алёна и расскажет о том, что узнала от музыканта Милериса. Ей совершенно не хотелось впутывать во всё это Олега и, тем более, рассказывать ему про Давида и Ивана! Но,к счастью для Маши, всю дорогу до водопада её телефон молчал, а сам Олег совершенно не докучал её разговорами, чего поначалу опасалась девушка. Напротив, он молча вёл машину, и по его лицу было заметно, что он поглощен своими мыслями, которые для него куда важнее разговоров с Машей. За несколько километров до национального парка, на территории которого находился водопад, Олег предложил Маше выпить чего-нибудь прохладительного в небольшом кафе, возле которого они неожиданно затормозили. В парке, по его словам, напитки стоят намного дороже - там на всём местные делают деньги, как и в любом другом месте, куда ежедневно приезжают сотни туристов со всего мира.

Кафе оказалось небольшим, но уютным и немноголюдным. Мулатка в ярком платье принесла им прохладительные напитки, но Маше не очень хотелось пить. Больше хотелось умыть лицо прохладной водой, смыть с себя дорожную пыль и освежиться. Олег не стал возражать против её желания, и Маша убежала в туалет. Там она, первым делом, конечно, проверила мобильный, но, к счастью, ни одного пропущенного звонка не было, и Маша, немного расслабившись, решила умыться и привести себя в порядок...

Через десять минут, когда Маша возвращалась в зал кафетерия, девушка сразу же заметила, что Олег сидит к ней спиной и разговаривает с кем-то по мобильному, совершенно не обращая внимание на то, что происходит вокруг. Маша замедлила шаг и прислушалась.

- Я же сказал - не надо ничего предпринимать! Я сам займусь этой проблемой. Обещаю, что решу всё сам, Алла, можете не волноваться...

Алла? Маша замерла. И в этот момент Олег обернулся и, сразу заметив её, поспешил завершить свой разговор и отключить телефон.

- Звонили из России, - натянув на лицо безмятежную улыбку, сообщил он, - садитесь, Маша, я тут салатиков заказал, подумал, вдруг вы проголодались дорогой...

- Спасибо, - быстро ответила Маша, двигая к себе тарелку с овощным салатом. Аппетита у неё, конечно же, не было, а в голове крутилось лишь одно - неужели то, что она слышала, всего лишь очередное совпадение? Или она мыслит в правильном направлении, и Олегу звонила мать Давида? Но зачем? Что связывает его с этой семьей?


Москва, 2021 год.

...Сидя за столиком небольшого, но уютного московского кафе, профессор Белецкий в сотый раз помешивал стоявший перед ним кофе, который уже давным-давно остыл, но Михаил Иосифович даже не притрагивался к напитку. Он ждал, всматриваясь во всех, входящих в зал посетителей. Опять не она! Чёрт! Он выругался про себя, чего делал крайне редко. Только если уж очень доведут, как сегодня. Потом отодвинул от себя холодный кофе, достал мобильный и уже хотел было повторить последний вызов, как...

- Ждали меня, профессор? - Она села напротив него и велев молоденькому официанту принести ей минеральной воды, усмехнулась, - Извините, пробки в городе. Не по своей вине задержалась. Ну, так что, когда ОН приедет в Москву?

- Это пока не решено. Сами понимаете, всё не так просто. Но оттягивать его приезд я тоже больше не могу. Иначе будет подозрительно.

- Вы уверены, что он ничего не помнит?

- Гарантировать ничего не могу, к сожалению. Но... Скажем так, это очень маловероятно.

- И всё же вероятность есть? Пусть даже самая минимальная?

- Мой человек изучает этот вопрос. Но откладывать его приезд я больше не могу.

- Конечно, ведь вы надеетесь прославиться на весь мир! - Она горько усмехнулась, - Может быть, Нобелевскую премию даже получите! За свою работу! Хм... Работу! - Она хлебнула воды из стакана, сморщилась и, отодвинув стакан, добавила, значительно понизив тон, - А ведь я много знаю о вас, Михаил Иосифович. И если я сама пойду ко дну, то и вас за собой потяну. Так и знайте!

Белецкий на мгновенье замялся, не зная, что ответить на явную угрозу, а его собеседница, поняв, что ей удалось добиться желаемого, тут же подозвала официанта и попросила принести ей ликёра.

- Я уверяю вас, - нервно сглотнув, сказал Белецкий, стараясь при этом не встречаться с ней взглядом, - что никто ничего не узнает. Даже если он ЧТО-ТО вспомнит, в это никто не поверит. Поэтому прошу вас не беспокоиться.

- И всё же нам лучше не встречаться с вашим... Ну, вы сами поняли, о ком я. Поэтому я пока на время уеду из Москвы. А там видно будет. Надеюсь, что вы понимаете, профессор, как вам самому это невыгодно.

Он опять промолчал. Отвечать было нечего. Всё уже сказано, теперь оставалось только ждать. Белецкий молча посмотрел на сидевшую напротив него женщину. Она выглядела вполне спокойно - взяла со стола бокал с ликёром, пригубила его, потом криво улыбнулась и добавила:

- Вам бы следовало расслабиться и подумать о хорошем. В конце концов, вы можете стать знаменитым. В какой-то степени вы сейчас должны чувствовать себя Богом...

- Вы не понимаете, о чём говорите. Я тысячу раз пожалел о том, что сделал! Уверяю вас! - Он тяжело вздохнул, помолчал немного, глядя куда-то вдаль, а потом начал медленно подниматься из-за стола, - Я сам заплачу за всё, - сказал он, подзывая к себе официанта, - если, конечно, вы не хотите ещё что-нибудь заказать...

- Нет, я сейчас поеду домой. Буду готовиться к отъезду. Позвоните мне сами, когда всё будет известно.

Коста-де-Эсмеральда, 2021 год

Телефон, выполнявший функции фотоаппарата, выключился неожиданно, когда Маша меньше всего этого ожидала. "Батарейка разрядилась" - с досадой подумала девушка, убирая устройство в сумку. Вот уже третий час они с Олегом бродили по заповеднику "Агуа-де-Диаманте", и всё это время Маша снимала природные красоты карибского острова, не переставая, даже забыв, что её телефон не был заряжен перед поездкой. Теперь до неё никто не дозвонится и снимать нельзя! Она остановилась и решила хоть немного сама, без постоянного фотографирования и съёмок на видео, полюбоваться открывшимся перед ней пейзажем. Настоящий рай! Экзотические цветы и растения на каждом углу, разноцветные, пархающие в воздухе бабочки, стаи розовых фламинго, птички колибри... И, конечно же, сам водопад! Величественное, неповторимое зрелище! Огромные потоки сверкающей в лучах солнца воды с силой падают с крутого обрыва в озеро. Нечто подобное, по словам Олега, он видел только на Ниагарском водопаде, когда ездил в командировку в Чикаго. Маша же, которой никогда прежде не приходилось видеть ничего подобного, буквально замирала от восторга, глядя на это грандиозное творение природы. На некоторое время девушка даже забыла обо всём, что заполняло её мысли все последние дни, что она провела на этом чудесном, райском острове. Однако забвение длилось недолго, и стоило молодым людям покинуть парк, как мысли Маши опять вернулись к тому, что она услышала совсем недавно от своего спутника. Девушка практически не сомневалась в том, что Олег общался с матерью Давида!

- Какую же красоту может создать природа, - восхищенно говорила девушка, когда они уже покинули заповедник, - человеку никогда не создать ничего подобного, как бы он ни старался. Даже сейчас, когда у человека под рукой современные технологии и огромные знания в различных областях науки, соревноваться с природой нам бесполезно.

- Почему? - Олег внимательно посмотрел на свою собеседницу. Несмотря на то, что он был погружен в свои невесёлые мысли, высказывание Маши его задело за живое. - Простите, Мария, но вы, наверное, далеки от современной науки, раз так думаете. Сегодня наука зашла очень далеко, поверьте. И сегодня человек действительно может поспорить с природой.

- В чём? Разве человек может создать сам, без природного участия хотя бы малую часть того, что создано природой? Вся эта красота вокруг - горы, леса, море, небо - всё это создано природой. Как и мы с вами тоже. Сам человек творение природы, и с этим невозможно поспорить. И никакая наука, никакие современные технологии не сможет повторить этого.

- Вы ошибаетесь, Мария. Очень ошибаетесь. Сейчас человек добился невозможного, и скоро мы сможем победить самое страшное, что есть в нашей жизни. Человек сможет победить смерть.

- Интересно, как это возможно, Олег? Неужели, реально воскресить умершего человека? Или вы говорите о каком-то чудо-лекарстве от всех болезней, которое может гарантировать человечеству бессмертие?

- Возможно и такое, - уклончиво ответил тот, и тут же сменил тему, предложив Маше купить сувениры, которое продавались в лавках у выхода из заповедника. Понимая, что он не хочет больше продолжать их спор, Маша поддержала тему сувениров, про себя подумав, что ей надо бы что-то купить для родителей, коллег и друзей - возвращаться без подарков из поездки в далёкую и экзотическую страну девушке было просто неприлично. А Олег, наблюдая за тем, как она рассматривает посуду и украшения, выполненные местными мастерами, опять подумал, что будь он сейчас на самом деле на отдыхе, то непременно увлёкся бы этой удивительной девушкой. Но сейчас ему было не до этого. Главное, это помочь Алле и Рафаэлю. А также не допустить, чтобы Маша узнала правду про Давида. Тяжело вздохнув, Олег направился к Маше...

Зайдя в гостиную, Алла увидела сына и тут же решила опять завести с ним разговор о предстоящем отъезде. Дело в том, что пять минут ей звонил муж из столицы, и сообщил о том, что поддельные паспорта у него на руках, и в скором времени они покинут Коста-де-Эсмеральда, и отправятся в Южную Америку.

- Я не хочу препятствовать вашему решению, - сказал Давид, внимательно выслушав мать, - вы можете ехать, куда считаете нужным. Но я уже всё решил. Если мы не можем остаться здесь, на Коста-де-Эсмеральда, то я поеду в Россию. В другие страны я не поеду.

- Но что ты будешь делать в этой далёкой, холодной стране, сынок? Ты же там никогда не был и не представляешь, что это за страна!

- Это далёкая и холодная страна, как ты выразилась, мама, твоя Родина! И моя тоже! Я же русский наполовину! И я отлично знаю русский язык! А вообще, мама, я тут подумал на досуге и пришёл к выводу, что вы с отцом ведёте себя странно. Вы боитесь именно России, при этом говоря, что прячетесь от колумбийской мафии. Не логичнее ли было бы спрятаться именно там, в далёкой и холодной России, где никакая мафия нас точно не найдёт!

- Они везде нас найдут, Давид, это такие люди... Они не остановятся ни перед чем! Для них не существует никаких границ и препятствий...

- И всё же это выглядит очень странно, мама, - задумчиво произнёс Давид, продолжая пристально смотреть на Аллу, - мы больше двадцати лет спокойно жили здесь, на этом острове, где полно колумбийцев, и где этой самой мафии нас найти было совсем не сложно, а сейчас, вместо того, чтобы сбежать действительно подальше от них - в Россию, Китай, Австралию... Не знаю, куда ещё, мы будем прятаться от них в Южной Америке! Признайся, мама, вы с отцом скрываетесь не от колумбийской мафии, а от кого-то из России! Ведь это очевидно! К сожалению для вас, мама, я уже не ребёнок и прекрасно вижу, что происходит у меня под носом!

С такими словами парень резко повернулся и направился к выходу. Он отлично понимал, что всё бесполезно, и здесь он не найдёт ответа на свои многочисленные вопросы. Но также он знал, что есть ещё один способ выяснить правду, и именно этот вариант он и прокручивал в голове, когда садился в машину, намереваясь ехать, конечно же, в Плайя-Реаль!


Олег чувствовал себя разбитым после сегодняшнего путешествия к водопаду. В другое время он был бы доволен тем, что провёл почти целый день в обществе такой милой и приятной девушки, как Маша, но сегодняшняя их прогулка не была для Олега романтическим приключением, он просто хотел увезти девушку подальше от Фернандесов, опасаясь, что разозлённая любопытством девушки Алла, может причинить ей вред. Он тяжело вздохнул. И надо было этой хорошенькой рыжеволосой красотке оказаться фанаткой Миллериса! От этих мыслей его отвлёк звонок с рецепшна. Его срочно вызывал вниз сеньор Фернандес, который ждал его в холле отеля. Подумав, что это Рафаэль, который уже вернулся из столицы, Олег быстро оделся и поспешил вниз. Какого же было его удивление, когда вместо Рафаэля он увидел перед собой Давида! Олег поначалу очень растерялся, но потом, быстро сообразив, что делать, тут же поспешно увёл парня на улицу, сказав, что он как раз собирался прогуляться до городка перед сном. А про себя лихорадочно думал только об одном - хоть бы Маша не увидела их вместе!

- Родители хотят уехать из страны, - сказал Давид, как только они вышли из отеля, направляясь в сторону набережной, где по вечерам обычно гуляли отдыхающие, - они говорят, что бегут от какого-то давнего папиного врага из Колумбии, который хочет всех нас убить, но я им не верю. Я знаю, что всё это как-то связано с Россией и с вашим приездом, сеньор. И я хочу знать правду. Кто вы и зачем вы приехали? И от кого на самом деле бегут мои родители? Или от чего?

Понимая, что любой его ответ может ещё больше навредить Фернандесам, Олег, лихорадочно соображая, что ему сказать Давиду, решил потянуть время вопросами. Начал спрашивать того, мол, почему ты так решил, что говорят родители и прочую ерунду. Но Давида это, похоже, разозлило ещё больше.

- Вы считаете меня дураком, да? - Он уже почти кричал на своего собеседника, - Я устал, что все вокруг мне лгут. Надоело! Хочу знать правду! И я знаю, что вы можете мне её сказать.

Тем временем они уже вышли с территории отеля, но решили идти не на набережную, где им всё равно не дадут спокойно поговорить - вечером там было очень шумно, а из многочисленных кафе, которые стояли вдоль набережной, наперебой играла громкая музыка, и потому Олег и Давид пошли на пляж, где вечером было почти безлюдно.

- Я не в курсе проблем ваших родителей, Давид, - Олег решил, что лучше всего ему пока просто изображать непонимание, - но я бы посоветовал вам дождаться отца и самому с ним поговорить. Уверен, он сможет ответить на ваши вопросы.

Давид хотел что-то ответить, но в этот момент они услышали чей-то крик. Оба мужчины мгновенно обернулись на этот крик и переглянулись между собой. Без сомнений, кричала женщина. И тут же, всего через несколько секунд спустя, они увидели высокую тёмную фигуру, которая, конечно же, принадлежала нападавшему на кричащую женщину. Сейчас этот мужчина бежал в противоположную от них сторону, туда, где заканчивалась территория отеля и начинались буйные заросли вечнозелёного тропического леса.

- Помогите! - Донеслось до них снова. Мужчины ускорили шаг, направляясь к тому, кто звал на помощь. Долго идти не пришлось, так как вскоре на песке они увидели девушку, которая пыталась подняться, но почему-то не могла сделать это самостоятельно.

- Что с вами? - Первым отреагировал Давид, - Что произошло, сеньорита?

Какого же было его удивление, когда наклонившись над пострадавшей, он увидел, что ею оказалась никто иная, как его недавняя подруга, российская журналистка Мария Горностай!


Глава 6.

Несмотря на то, что на обратном пути до Плайя-Реаль, Машу всю дорогу клонило в сон, оказавшись в номере отеля, девушка быстро поняла, что лечь пораньше и отдохнуть после утомительной прогулки, у неё не получится. Первым делом Маша связалась с Алёной, надеясь узнать какие-нибудь новости.

- Как же я тебе завидую, Машенька! - Воскликнула Алёна, едва услышав голос подруги, - А у нас, представь, опять пошёл снег! Все дороги занесло! Ужас, а не погода, одним словом. Сугробы такие, как зимой. А у вас там, наверное, как всегда, тепло...

- Да, даже дождя сегодня не было, - похвалилась Маша, - но к ночи обещают грозу! Сейчас уже вечер, и на небе, похожи, собираются тучи, так что скоро начнётся...

- Всё равно это лучше, чем сугробы снега по колено! Ладно, подруга, как я понимаю, ты звонишь не о погоде поговорить. Узнала я тут кое-что, кажется...

- Что именно? - Голос Маши дрогнул от волнения, - Что ты узнала?

- Списалась по твоей просьбе с Александром, гитаристом Ивана. Прикинь, подружка, этот стареющий ловелас меня тут же вспомнил! Увидел мои новые снимки из Египта, которые я выложила в соц. сети и сказал, что я ещё больше похорошела... Ой, извини, опять я не о том. Так вот, я его спросила про Ивана и его последнюю любовь. Сказала, что интересно вот стало, с кем мой кумир был последние дни своей жизни, кто была та женщина, о которой он, наверняка, думал в последние минуты...

- И что? Что тебе сказал Александр? - Маша больше не могла ждать, её сердце билось так, будто в любую секунду готово было выскочить из груди.

- Это была НЕ Стрелецкая, вот что мне сказал этот ловелас, Маша! Это была ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА! Накануне того несчастья наш Иван влюбился в другую...

- Кто она? Кто была эта женщина? Как её звали?

- Она была израильтянкой, Маш. То есть она родилась в СССР, но потом её семья иммигрировала в Израиль. Наш Иван познакомился с ней, когда давал концерт в Иерусалиме. И сразу же влюбился в неё...

- Она была замужем? - Маша уже понимала, что спрашивает полнейшую ерунду, но всё же не смогла удержаться от вопроса, который мог бы поставить окончательную точку в этой истории.

- Нет, дорогая, она точно не была замужем. Она была музыкантшей. И потом они с Иваном встречались в Берлине и Праге, где тот давал концерты после Израиля. У них, кажется, было серьёзно, по крайней мере Саша так сказал. Иван был очень увлечён этой девушкой и был готов порвать со Стрелецкой.

Быстро поблагодарив подругу за проделанную работу, Маша наскоро попрощалась с ней и тут же отключилась, желая остаться в тишине и подумать над тем, что она только что узнала. Информация, которую она только что получила от подруги, настолько застала её врасплох, что девушка даже забыла о своей усталости, и сама не помня как, Маша поспешно выбежала из своего номера. И только оказавшись на улице, возле отеля, девушка поняла, что она даже забыла электронный ключ, и теперь она не могла самостоятельно войти в номер, для этого теперь требовалась помощь работников отеля.

- Нельзя же так бурно на всё реагировать, ведь я уже не ребёнок! - Прошептала самой себе раздосадованная девушка, - Теперь вот придётся разбираться с этим входом. И как я могла быть такой невнимательной? Выбежала из номера, как ошпаренная, а всё потому, что Алёна подтвердила мои подозрения. Не были знакомы мать Давида и Иван! Она лжёт, я в этом абсолютно уверена. И теперь это становится ещё более очевидным! Последние месяцы своей жизни Иван провёл за границей, где влюбился в девушку из Израиля! А когда вернулся в Россию, то, наверняка, был занят более важными делами - объяснением со Стрелецкой, например. Конечно, чисто теоретически можно допустить такой вариант - Иван вернулся в Москву и, уставший, огорченный разлукой со своей израильской возлюбленной, встретил Аллу, которая его соблазнила, и они провели вместе ночь. Последнюю ночь в жизни Ивана. А потом... Почти через десять месяцев... Интересно, может ли беременность так затянуться? Но пока это единственное логичное объяснение, которое приходит на ум, хотя и эта версия, конечно, так себе. И всё же... Если Алла меня обманула, и Давид не сын Ивана, то тогда КТО ОН? И как в таком случае объяснить их сходство?



Неожиданно вынырнув из своих размышлений, Маша вдруг поняла, что пока она пыталась разгадать тайну рождения своего нового знакомого, ноги унесли её на пустынный пляж, где в такое время суток уже редко можно было встретить отдыхающих. И особенно сегодня, когда с моря дул неприятный порывистый ветер, само море сильно штормило, а всё небо было покрыто тёмными грозовыми тучами.

- Точно будет гроза, - Маша подняла голову и заметила, что на небе не видно ни одной звезды. Только размытый силуэт Луны едва проглядывает сквозь тёмное покрывало грозовой тучи. Маша поёжилась, но уходить не хотелось, ибо из-за истории с ключом её ждал неприятный разговор на рецепшне. А хотелось расслабиться и немного побыть в тишине, разложить по полочкам свои мысли и просто успокоиться. Переварить информацию, как обычно говорит в таких случаях Машина мама. Вот и сейчас Маша именно переваривала информацию.

Вдыхая сладкий запах экзотических цветов, который тянулся с берега, и свежий, пропитанный водорослями и йодом, аромат моря, Маша шла по пляжу, отдаляясь от отеля и набережной, с которой доносился шум музыки и голоса отдыхающих. Маше сейчас хотелось тишины и уединения, а потому она шла в том направлении, где начиналась курортная зона городка, и где было тихо и можно было побыть наедине со своими размышлениями, морем и ветром. Снова и снова прокручивая в голове слова Алёны, Маша совсем не заметила, как возле неё появился какой-то человек, лица которого она так и не разглядела. Не успела. Мужчина быстро схватил её и повалил на землю, замахнувшись над её лицом своей громадной рукой...

- Помогите! На помощь! - Это всё, что в этот момент могла выкрикнуть испуганная девушка, - Помоги...

Удар, который нанёс её обидчик, был такой сильный, что Маша, казалось, вот-вот потеряет сознание, но она всё ещё могла говорить и потому повторила призыв о помощи, всё ещё надеясь на чудо. И в этот момент ей показалось, как со стороны отеля по пляжу метнулись две мужские фигуры. Они явно услышали её крик и бежали на помощь. Похоже, их увидел и нападавший на неё бандит, ибо в следующую минуту он сам бросился бежать, правда, совершенно в противоположную сторону...

- Что с вами? Что произошло, сеньорита? - Услышала она, и подняв голову, увидела над собой такое знакомое, даже казалось родное лицо...

Первые пять минут Маша прорыдала на плече Давида. Он всячески пытался её успокоить, пытаясь узнать, не причинил ей вреда нападавший. Сквозь слёзы Маша заверила его, что негодяй не успел ничего ей сделать, только уронил на песок и ударил. И тут же убежал, увидев их с Олегом. Сам Олег всё это время стоял в стороне, молча наблюдая за тем, как Давид утешал Машу, считая, что сейчас не время ему вмешиваться и заострять внимание Маши на том, что они с Давидом знакомы. Вот этого ему сейчас хотелось меньше всего! Мало того, что ему перед парнем нужно объясняться, так теперь ещё и Маша, наверняка, захочет понять, что именно связывает его с Фернандесами. Тяжело вздохнув, Олег подумал про себя, что сейчас не время думать об этом, хотя тут же промелькнула мысль, что пора как-то выпутываться из этой истории, и чем скорее, тем лучше.

Давид сам решил вопрос с ключом от Машиного номера - ему это было не сложно, так как на рецепшне в тот вечер была его знакомая. А Олег, тем временем, принёс для Маши чашку чая из бара, при этом пытаясь убедить её показаться врачу.

- Со мной всё в порядке, правда, - отхлебнув немного чая, ответила девушка, - я только испугалась, честное слово! Правда, - она невесело усмехнулась, отставив в сторону чашку с недопитым чаем, - теперь придётся замазывать синяк на лице и носить тёмные очки, чтобы не пугать отдыхающих.

Вскоре вернулся Давид и предложил помочь Маше набраться до номера. То же самое предложил и Олег. Девушка заверила обоих, что в этом нет необходимости - она уже пришла в себя, шок прошёл, а чувствует она себя вполне нормально.

- Ты не запомнила лицо нападавшего? - Неожиданно спросил Давид, помогая Маше подняться с дивана.

- Нет, я не успела его рассмотреть. Да и темно было! Я даже не поняла его намерений... Кто это был - вор, маньяк или просто хулиган. Хотя я сама виновата в том, что произошло, - Маша тяжело вздохнула, вспоминая о том, как она, пытаясь убежать от людской толпы, оказалась на пустынном пляже, - не надо было мне идти в ту сторону пляжа, да ещё и в такое время.

- Вообще, всё это очень странно, - задумчиво произнёс Давид, - в нашей стране совершенно нет преступности, а уж в Плайя-Реаль нападения на туристов вообще большая редкость. Полиция очень строго наказывает грабителей и просто хулиганов, у нас с ними не церемонятся, как в других странах Латинской Америки...

- Извините, мне срочно нужно отойти, - перебил его Олег, - нужно позвонить домой, в Москву...

И не дожидаясь ответа Маши и Давида, он быстрым шагом направился к лифту, по пути достав из кармана свой мобильный. Страшная мысль сверлила мозг Олега, и ему очень хотелось убедиться в том, что он не прав, иначе...

- Алла? - Услышав, что ему ответили, сказал он, - На Марию Горностай только что напал неизвестный, когда она гуляла по пляжу. С ней всё в порядке, но... Вы не имеете отношения к этому нападению? Скажите честно, Алла, не вы ли подослали этого мужчину, чтобы он напал на Машу?

- Что с этой девицей? - Игнорируя его вопросы, поинтересовалась женщина, - Её побили? Ограбили?

- К счастью, негодяй, который напал на неё, не успел ничего сделать. Мы с Давидом очень вовремя подоспели...

- С Давидом? Мой сын тоже там ? О, Господи, опять он с этой русской...

- Алла, послушайте меня внимательно! Маша может обратиться в полицию. Этого человека могут найти. Вы понимаете, чем это для вас обернётся?

- Прекратите сейчас же! - Раздраженно бросила женщина, - Я не позволю вам ни в чём меня обвинять. Эта девица сама во всём виновата! Она сама виновата!

На этом Алла отключилась, в сердцах швырнув свой мобильный в угол. И поднимать его женщина не собиралась. Она нервно прошлась по комнате, потом повернулась, остановившись перед огромным букетом роз, которые она срезала всего несколько часов назад. Это были золотисто-кремовые, полураспустившиеся бутоны, раньше это был один из любимых сортов Аллы. Но сейчас женщина вовсе не любовалась прекрасными розами, напротив, подойдя к ним поближе, она вдруг начала яростно обрывать лепестки цветов, кроша их на пол.

- Проклятая девица, - шептала Алла, продолжая уничтожать несчастные, ни в чём не повинные цветы, - я не позволю ей отнять у меня сына, не позволю...

Она остановилась лишь тогда, когда от роскошного букета остался лишь один нетронутый цветок. Отойдя от вазы, женщина медленно опустилась на стоявший рядом диван и, закрыв лицо руками, тихо заплакала.


Москва, 2021 г.

Стоя перед открытыми чемоданами, Лилия Стрелецкая в очередной раз прикидывала в уме, всё ли она взяла из того, что ей может понадобиться в поездке.

- А вообще, зачем я ломаю голову над какой-то ерундой? - Она отошла от чемодана и подошла к зеркалу, - В Европе я могу купить себе всё, что захочу. Тем более, что уже давно пора обновить гардероб и избавиться от этого, давно вышедшего из моды, старья.

В дверь постучали. Лилия нехотя откликнулась, ожидая, что это опять Аурика с какой-нибудь бытовой ерундой - снова сломался электрический чайник, например, или посудомоечная машина.

- К вам пришли, - услышала она за дверью тоненький голосок служанки, - это Виктория Милерис.

- Предложи ей что-нибудь выпить и скажи, что я скоро выйду, - сказала Лилия, при этом думая о том, что привело к ней Вику. Спустя пятнадцать минут Лилия уже сидела напротив давней подруги и рассказывала ей о своём решении уехать из Москвы.

- Как? Ты уезжаешь? Но надолго ли, дорогая? - В голосе Виктории она уловила заметное разочарование.

- Я пока ничего не решила, Вика. Но думаю, что пока некоторое время побуду в Европе. Хочу навестить знакомых, живущих за границей, отдохнуть от Москвы, обновить гардероб...

- У тебя появился поклонник, Лиля? Тот самый, о котором ты тогда говорила, да? Это к нему ты собираешься?

- Между нами нет ничего серьёзного, поверь, Вика, у меня таких поклонников... Да ты сама всё знаешь. Вряд ли этот станет исключением. Он, конечно, приятный мужчина, да и моложе меня аж на двенадцать лет, но я не воспринимаю его всерьёз.

- Ты всё ещё любишь Ваню, не так ли? - Виктория внимательно посмотрела на собеседницу, - Ты так и не смогла забыть его?

- Такие, как Иван, не забываются, Вика. Ты и сама это прекрасно понимаешь. Он был особенным. Таких на свете больше нет.

- Я тебя отлично понимаю, - Виктория горько вздохнула. В этот момент она как будто постарела на пару десятков лет - на лице вдруг прорезались старческие морщины, сапфировые глаза потускнели, уголки губ опустились вниз, - очень жаль, что вы с ним так и не поженились! Вы были такой красивой парой, дорогая. И у вас могли быть такие прекрасные дети...

Виктория не могла сдержать слёз. Достав из кармана кружевной платок, женщина начала поспешно вытирать покрасневшие глаза, она будто бы стеснялась этих слёз, слёз по сыну, которого давно должна была оплакать и со смертью которого давно должна была смириться.

- Я всё понимаю, - Лилия пересела на диван и взяла подругу за руку, - дорогая, не стесняйся своих слёз, прошу тебя. Я сама часто плачу, вспоминая Ивана... Да, мы могли стать с тобой родственницами, если бы...

- Ты и так мне как дочь, Лилечка! - Насухо вытерев лицо, Виктория поспешно спрятала платок и улыбнулась. И в эту же минуту опять сильно преобразилась, снова сбросив с плеч пару десятков лет. Это опять была молодая энергичная женщина, очень элегантная и решительная, которую никак нельзя было назвать старухой. - Только ты тогда поддержала меня в моём горе! Если бы не ты, дорогая, я бы, наверное, тогда сошла с ума! Спасибо тебе за всё, Лилечка! И, пожалуйста, звони мне почаще из Европы. Я буду очень скучать по тебе, родная моя.

"Если бы ты только знала, Виктория Милерис, - думала в это время Лилия, наблюдая за сидевшей рядом с ней женщиной, - если бы ты знала, КТО на самом деле во всём виноват..."

Коста-де-Эсмеральда, 2021 год.

...Он снова увидел это лицо. На сей раз даже более отчётливо, чем прежде. Холодные серые глаза, похожие на цвет грозовых туч, немного раскосые, которые смотрят из-под чёлки пепельно-русых волос. Это была незнакомая женщина, но Давида почему-то пугало её лицо. И сейчас, когда видение стало таким явным, таким реальным, он, наконец, понял, что именно его пугало. Её взгляд. В нём Давид уловил такую ненависть, с какой он никогда ещё не встречал за всю свою жизнь. Эта светловолосая сероглазая женщина была полна ярости, она хотела причинить ему зло, и он отчётливо понимал это, чувствую почти смертельную опасность. Кто она? Почему он опять видит это лицо? И этот страх? Он опять чувствует сильный страх, но на сей раз смертельная опасность исходит от этой женщины. Давид открыл глаза и увидел, как молния озарила его комнату. После чего последовал сильнейший раскат грома, ударило где-то совсем близко, кажется, прямо над их домом. Давид подошёл к окну. Ливень, какой бывает только в тропиках, хлестал по стеклу, щедро поливая склонившиеся к земле растения в саду. Глядя на дождь, Давид снова и снова о Маше, вспоминал её огненно-рыжие волосы, такие нежные и приятные на ощупь. Ему хотелось гладить и целовать их, они казались ему волшебными... Давид вдруг вспомнил, как в далёком детстве, когда мама читала ему европейские сказки (в том числе и русские), мальчик часто рисовал в своём воображении героев сказок. Принцы и царевичи ему казались высокими, стройными и очень мужественными блондинами с аккуратной бородкой и добрыми тёмно-синими глазами. Принцессы же, а также царевны и другие главные героини сказок, выглядели в представлении Давида очень миниатюрными, лёгкими, казалось бы воздушными, с очень нежной белой кожей и мягкими золотисто-медными кудрями. Сейчас, вспоминая Машу, Давид вдруг понял, что привлекло его в этой девушке. Конечно, она напомнила ему тех самых принцесс из далекого и очень счастливого детства. Она была живым воплощением его детских грёз.

Но кто же эта женщина из его странных видений? И почему в её взгляде столько злобы, ненависти и... боли? Да, именно боли! Новый раскат грома заставил Давида вздрогнуть. Хотя он никогда не боялся грозы, но сейчас ему было очень неспокойно на душе, и гроза только усиливала его непонятно откуда взявшуюся тревогу.

- Кто я такой? - Прошептал он, всматриваясь в чёрное небо, которое только что рассекла пополам белая стрела молнии, - Почему иногда мне кажется, что я не тот человек, которым я как бы являюсь? Но кто я тогда? И откуда эти странные ощущения, воспоминания, видения? Может, я не здоров, и все тревоги моих родителей связаны именно с этой моей болезнью, о которой они мне никогда не говорили?

Эта мысль показалась Давида логичной. И как же он раньше не догадался до этого! Теперь нужно было серьёзно поговорить с родителями. Причём лучше поговорить с отцом. На его откровенность Давид больше рассчитывал, а мать... Она сильно переживает, и в глубине души Давиду было очень жаль её. Вот только закрывать глаза на правду он больше не собирался. И как бы тяжело ему ни было, он должен знать всё о том, что так тщательно скрывали от него родители.

Наутро от ночного ливня остались лишь многочисленные лужи, день был необыкновенно солнечным и жарким. Мужчина, спрятавшись под раскидистой пальмой, то и дело оглядывался по сторонам. Не идёт ли тот, кого он ждёт. Нет, тишина, слышно лишь голоса птиц из леса и шум ветра. Мужчина недовольно сплюнул и посмотрел на часы. Неужели его обманули? Такого он не допустит, ни в коем случае! Он не такой идиот, чтобы даром рисковать своей жизнью!

- Извините, - услышал он негромкий голос позади себя. Обернулся. Конечно, это она! Не обманула! Пришла всё же, хотя и опоздала на целых десять минут.

- Я уже давно вас жду, - тут же выпалил он, - вы принесли...

- Да, вот ваши деньги,- женщина вынула из кармана свёрток, - задержалась из-за того, что...

- Это не важно. Мне всё равно, почему вы задержались, - он быстро пересчитал деньги, - но этого мало! Мы договорились о сумме, которая вдвое больше этого!

- Вы тоже плохо сделали свою работу. Вас чуть было не поймали! А девчонка отделалась лёгким испугом!

- А вы чего хотели? Что бы я убил её? - Мужчина изумленно посмотрел на свою заказчицу.

- Нет, но хотя бы покалечили. Сломали бы ей руку или ногу. Или бы так напугали, что она улетела бы домой первым же рейсом!

- Ну, знаете... Мы о таком не договаривались, сеньора Фернандес. А сумму вы обещали мне больше. Так что или денежки, сеньора, или я заговорю. Расскажу всё вашему сыну...

- Вы не посмеете! - Голос Аллы (а это была именно она) задрожал от испуга, - Вас посадят в тюрьму! И вы ничего не докажите... Ничего!

Он лишь усмехнулся в ответ, а потом, вынув из кармана брюк мобильник, включил в нём диктофон, на который он только что записал весь их разговор.

- Вы отправитесь в тюрьму со мной! Имейте в виду! И не вздумайте больше меня обманывать! Гоните деньги, скорее, иначе потом вы очень пожалеете об этом...

...Наутро Давид и Маша встретились в порту Плайя-Реаль, где решили вместе позавтракать и обсудить всё то, что произошло накануне. К счастью, Машин синяк был почти незаметен (конечно, тут не обошлось без тонального крема, но результат был на лицо), да и чувствовала себя девушка значительно лучше, чем вчера.

- Пообещай мне, что больше не будешь вечером заходить в безлюдные места, - серьёзно сказал Давид, внимательно глядя на Машу, - конечно, у нас очень безопасная страна, и подобные нападения здесь большая редкость, но, как говорится, береженного Бог бережёт. Лучше не рисковать.

- Ты прав, я действительно вчера поступила очень необдуманно. И уже извлекла из этого урок. Поэтому даю торжественную клятву, что этого больше не повториться, - она виновато улыбнулась, - обещаю, что впредь буду более осмотрительной и осторожной. Но... Давай оставим эту тему, ладно? Лучше расскажи, как прошёл разговор с твоей мамой? Ты сказал ей о своём решении уехать в Россию?

Давид ответил не сразу. Он опять смотрел молча на Машу и думал про себя о том, как же она красива. Сегодня она была особенно хороша в изумрудно-зелёной блузке, на которую огненными волнами спадали её прекрасные рыжие волосы. И он опять вспомнил о своих детских фантазиях. Странно, но только сейчас он вдруг понял, что его рыжеволосая белокожая принцесса существовала не только в его фантазиях. Она была настоящей, из плоти и крови, и в данный момент сидела напротив него с аппетитом поедая банановый йогурт.

- Прости, я задумался, - он тут же отвёл взгляд в сторону, посчитав, что девушке может не понравится, как пристально он её разглядывает, - что касается моей мамы, то ситуация очень сложная... Мария, мои родители настаивают на переезде в Южную Америку, а когда мама услышала о моих планах насчёт России, она очень сильно испугалась и умоляла меня отказаться от этой затеи.

- Она не хочет тебя потерять, и это логично, - высказала своё предположение Маша, - ведь она твоя мать и очень тебя любит.

- Нет, Мария, дело не в этом! Я отлично знаю маму и могу тебя заверить, что всё не так просто, как кажется. Они с отцом явно что-то скрывают от меня, а самое главное - я просто уверен, что бегут они вовсе не от колумбийских бандитов, которые якобы хотят за что-то отомстить моему отцу, нет! Они бегут от чего-то другого, и Олег, этот русский, который вчера помогал тебе после нападения. Кстати, ты знаешь его? Вы знакомы?

- Ну да, - Маша немного смутилась, явно не ожидав такого вопроса, - мы летели вместе из Москвы, познакомились в самолёте, и тут, в Плайя-Реаль тоже иногда общались...

- Этот тип очень странно себя ведёт. Когда он первый раз меня увидел, Мария, клянусь вам, он смотрел на меня так, будто увидел перед собой гуманоида с другой планеты! А потом он несколько раз пытался разговорить меня, задавал очень странные вопросы о моём детстве, моих увлечениях и т.д. Но самое странное, Мария, ведь именно с его приезда всё и началось! До того, как этот тип появился в нашем доме, всё было спокойно, и родители даже не думали о том, чтобы куда-то уезжать. И тем более так срочно! Мария, я чувствую, что человек, от которого мы бежим находится в России, он как-то связан с этим Олегом. И это никак не связано с колумбийской мафией и вообще с каким-то криминалом. Я уверена, что за всем этим стоит что-то совсем другое...

После этого разговора молодые люди отправились на острова, которые так хотел показать Маше Давид. Для этого он взял на прокат катер, желая сделать сюрприз девушке. И сюрприз удался на славу - уже через полчаса Маша оказалась в раю, настоящем раю, о котором прежде даже и мечтать не могла. Здесь всё казалось нереальным, даже сами краски, которые её окружали. Если бы Маша увидела всё это на фотографиях, она бы обязательно подумала, что это фотошоп, что такого не может быть в природе... Слишком уж бирюзовым было море, слишком белым песок и слишком зелёной буйная тропическая растительность, в которой то и дело проскакивали и другие цвета и оттенки - это были цветы, которые тоже казались чересчур яркими и огромными.

- Мы можем дождаться здесь заката, - прошептал на ухо девушке Давид, - и тогда ты поймёшь, что такое настоящий рай...

- Да я уже в раю, Давид! Такой красоты я ещё нигде не видела, клянусь тебе.

- И главное мы с тобой вдвоём, - опять прошептал он, после чего коснулся губами её губ. Девушка ответила на его поцелуй, и молодые люди, забыв обо всём на свете, упали на мягкий, словно персидский ковёр, песочек, где продолжили любить друг друга и наслаждаться долгожданным одиночеством.

- Как же я давно этого хотела, - шептала девушка, наслаждаясь его ласками и поцелуями, - не останавливайся, прошу тебя... Я так люблю тебя, Ваня...

- Ваня? - Давид резко отстранил девушку и сел на песок. Он явно был в шоке. - Ты назвала меня..

Маша ничего не ответила на это, а лишь отвернулась от него, поспешно одёргивая блузку. Ей было очень стыдно. Красота этого острова, а также ласки Давида заставили её забыть обо всём, она просто потеряла голову, почувствовав себя Евой в настоящем раю. Но как она могла перепутать имена и назвать Давида Ваней? Неужели она так и не увидела в нём, Давиде, его настоящую личность, продолжая воспринимать его только как копию любимого певца, кумира детства...

- Прости меня, - она по-прежнему боялась смотреть ему в глаза, но понимала, что должна хотя бы попытаться объяснить ему ситуацию, - я не знаю, что на меня нашло. Вокруг такая красота, мы одни и...

- И ты представила, что я это давно умерший Иван Милерис, да? - Он горько усмехнулся. - Теперь понятно, почему ты всё это время общалась со мной. Ты хотела быть не со мной, не с Давидом Фернандесом, а С НИМ! Господи, каким же я был идиотом! А ведь ты мне понравилась, Мария, очень. Я даже начал... начал влюбляться в тебя! Но сейчас я понимаю, что это было глупо с моей стороны. Ты всегда смотрела на меня и видела ЕГО, этого Ивана! Который давно умер! Я, я сам тебе никогда не был интересен!

Потом он замолчал, быстро разделся и нырнул в воду. Маша, разумеется, не последовала за ним, а наоборот, отошла в сторону, сделав вид, что рассматривает пальмы. На самом деле она просто не хотела, чтобы он видел её слёзы. Красота райского острова за считанные секунды померкла для девушки, теперь она больше не видела этого непривычного для неё буйства красок, она вообще ничего не замечала вокруг себя, а все её мысли были связаны лишь с той глупостью, которую она только что совершила. Девушка отчётливо понимала, что одна её фраза, одно слово, одно имя перечеркнули всю историю их отношений с Давидом. А ведь ещё несколько минут назад она чувствовала такой счастливой! Маша горько вздохнула, присев на песок. Он был очень мягким, словно манная крупа, а на нём лежали выброшенные из моря ночными волнами ракушки. Маша подняла одну из этих ракушек и положила в карман шортиков, которые были надеты на ней. Ей вдруг остро захотелось унести с собой хоть кусочек этого райского места, где она могла быть такой счастливой... Девушка смахнула слёзы и встала. Давид всё ещё плавал. Наверное, это помогало ему успокоиться. Он появился спустя полчаса. Видимо, вдоволь наплавался и выглядел более спокойным, чем был перед купанием.

- А ты почему не плаваешь? - Небрежно спросил он Машу, упав на песок, - Водичка замечательная! И намного чище, чем там, около Плайя-Реаль!

- Я не хочу купаться, - нехотя ответила девушка, и немного подумав, добавила, - мне очень обидно, что всё так вышло. Давид, мне очень жаль, что...

- А мне не жаль, - он оборвал её на полуслове, - и уже ни капли не обидно. Я уже успокоился и всё понимаю. Я изначально должен был это понимать. Ведь я похож на него, очень похож. Только, конечно, он был лучше меня. Он же был знаменитость, звезда эстрады. Понятно, что он куда интереснее, чем я, простой агроном!

- Не говори так, Давид, умоляю. И потом, ты тоже мог бы стать певцом, у тебя такой же голос, как у Ивана, ведь он... - Маша хотела сказать "ведь он твой отец", но вспомнив обещание, данное Алле, резко замолчала.

- Я не хочу быть певцом и не хочу быть таким, как он, Мария! - В сердцах выкрикнул Давид, хватая с песка свои джинсы и футболку, - И если тебе нужна копия твоего кумира, то ты зря надеешься, я никогда не стану таким, как он. Никогда.

На это Маше нечего было возразить. И сказать тоже было нечего. По сути Давид был прав - всё это время, что они провели вместе, она постоянно сравнивала его с Иваном, пытаясь найти объяснение их удивительному сходству. Сам Давид её не интересовал. Да, ей было приятно с ним, ей нравились его ухаживания, его разговор с таким необычным для неё акцентом, но каждый раз, когда он прикасался к ней, когда целовал её, смотрел ей в глаза, она, пусть даже и на подсознательном уровне, думала об Иване, представляя его на месте Давида.

Когда они уже были в порту Плайя-Реаль, Маша всё же решилась спросить то, что волновало её сейчас больше всего.

- Так что ты решил с поездкой в Россию? Всё остаётся в силе? Ты хочешь переехать в Москву?

- Прежде я должен разобраться в тайнах моей семьи, - ответил он, даже не посмотрев на Машу, - и тогда я точно решу, что буду делать дальше и поеду ли куда-нибудь с этого острова. Но прежде я должен всё выяснить.

Простились они прохладно, Давид даже не пообещал, что позвонит Маше, да и она, конечно, ни на что не намекала. Она понимала его состояние, хотя ей было очень больно. Несмотря ни на что, ей очень не хотелось его потерять. Как когда-то она потеряла Ивана...

"Не говори ерунды, - это был её внутренний голос, - они никогда тебе не принадлежали. И поэтому ты не могла их потерять"

"Но ведь Давид говорил, что я ему нравлюсь" - Маша мысленно возразила самой себе.

"Да, нравилась, но этого мало. Сейчас он всё понял и смотрит на тебя иначе. А ты всегда его воспринимала только как копию любимого певца!"

На это Маше нечего было возразить, и она, ускорив шаг, направилась к своему отелю...


Глава 7.

Москва, 2021 г.

Сангрия закончилась весьма неожиданно, что окончательно испортило настроение Лилии. Но ничего не поделаешь! Значит, нужно заняться чем-то другим. Тяжело вздохнув, женщина встала из-за стола и подошла к комоду, в котором хранила альбомы с фотографиями. Немного постояв, она всё же достала оттуда один, самый старый альбом, и прижав его к груди, начала вспоминать...

При рождении ей повезло лишь в одном - она родилась в Москве, что в те годы уже можно было считать удачей. Родители Лилии были приезжими - отец родился в небольшом посёлке на Западной Украине, а мамины родители были коренными жителями рязанской области. Семья Стрелецких жила в общежитии, где у них была лишь небольшая комната, а всё остальное было общим - кухня, ванная, коридор. Родителей Лилии это вполне устраивало, так как к лучшим условиям они просто не были приучены от рождения. Амбиций у них тоже особо не было - лишь бы была крыша над головой, самая простая еда и дешёвая одежда. Отец иногда выпивал, но буйным алкоголиком никогда не был. Выпьет, посидит полчаса у телевизора и захрапит на всю комнату. Мать это вполне устраивало. Она никогда ни на что не жаловалась, и Лилю приучала быть такой же - довольствоваться тем, что есть и не засматриваться на то, что им, простым смертным, недоступно. "Лучше синица в руке, чем журавль в небе, Лиля, - то и дело повторяла мать, - Выше своей головы не прыгнешь. Лучше жить и радоваться тому, что имеешь, чем мечтать о том, что всё равно никогда твоим не будет..." Лиля для вида соглашалась с матерью, а про себя молча недоумевала, как её мама, будучи такой красивой женщиной, согласна жить в таких условиях и не хочет ничего менять! Да она бы на месте мамы... Впрочем, тогда Лиля ещё толком не знала, чтобы она делала, окажись на месте мамы. Но одно Лиля знала точно - так, как мама, она свою жизнь прожить не хочет, и никакая синица в руке ей не нужна. И журавль тоже. Ей нужен павлин- роскошная, экзотическая птица, которая величественно расхаживает по королевским дворцам. Именно в таком дворце и должна жить она, Лилия Стрелецкая! А не в комнате метр на метр с облезлой мебелью, которую всю заблевал отец, будучи в нетрезвом состоянии. Больше всего Лиля любила ходить в гости. К своим одноклассницам, которые жили в отдельных квартирах. И в этих квартирах была красивая дорогая мебель, ковры, дорогая посуда, вкусная еда. С раннего детства Лиля умела выбирать подруг, и такая дружба приносила ей немало пользы. Подруги отдавали ей надоевшую им одежду, угощали вкусными конфетами, на праздники делали подарки. Такие, которых родители не могли ей сделать - например, маленький флакончик с туалетной водой, разноцветные заколки, набор импортных карандашей и прочие приятные мелочи. Родители одной из Лилиных подружек частенько ездили в командировки за границу, откуда привозили всякие диковинные, непривычные для Лили вещи. Она любила бывать у них в гостях, так как подружка частенько угощала её импортными сладостями, а также показывала ей подарки родителей, которые те привозили из каждой заграничной командировки.

"У меня тоже однажды всё это будет, - думала Лиля, глядя на красивые китайские платья, которыми хвасталась подружка, - и платья китайские, и обувь югославская, и джинсы, и красивые кофточки, и много чего ещё. Я не хочу быть такой, как мама. Я буду стремиться к лучшей жизни, и я уверена, что у меня всё получится".


Тяжелее всего Лиле приходилось после летних каникул. Подружки хвалились перед ней отпусками у моря и поездками за границу, в то время как Лиля могла рассказать им только, о том, как они с мамой ездили в родную мамину деревню, где она жила в комнате на десять человек и весь отпуск торчала либо на огороде, помогая бабушке полоть грядки, либо на мутном пруду недалеко от их полуразвалившегося дома.

Когда Лиля перешла в девятый класс, у неё начали появляться первые поклонники. Несмотря на то, что Лиля одевалась очень просто (точнее говоря, её так одевали родители), к пятнадцати годам девушка похорошела и буквально за несколько месяцев превратилась из гадкого утёнка в роскошного лебедя. У неё были красивые серые глаза, чуточку раскосые, что придавало её лицу некую оригинальность, а также роскошные пепельные волосы, очень редкого оттенка, которые красивым серебристым водопадом струились по её худеньким плечикам. Мальчики стали всё чаще куда-то приглашать красавицу, но Лиля не торопилась с выбором. Она ждала настоящей удачи. И дождалась.

Это случилось уже после того, как Лиля закончила школу. Отучилась она хорошо, но круглой отличницей не была. Всю свою юность Лиля грезила о карьере актрисы, однако о поступлении на актёрский факультет ей пришлось забыть - родители дали ей понять, что это невозможно, и Лиля была вынуждена выбрать профессию поскромнее - она решила учиться на экономиста. В те годы это было престижно, хотя мечтала Лиля, конечно, о другом. В тот летний вечер Лиля и две её подруги бродили по улицам Москвы, обсуждая планы на будущее. Обе Лилины подруги были безумно влюблены в своих парней и говорили лишь о них и о том, как хотят побыстрее выйти за них замуж.

"И что хорошего в этой любви? - Думала Лиля, краем уха слушая мечты подруг, - Выйдут замуж за нищих студентов, переедут в общежитие, и будут жить также, как мои родители. Каждый день одно и то же - работа и плита. Пьяный муж и орущие дети. И это счастье? Мечта жизни? Как же это смешно!"

Она едва слышно усмехнулась, но подруги, поглощенные своими мечтами о семейной жизни даже не обратили на это внимание. Потом девушки решили зайти в кафе - поесть мороженого, и когда они втроём расположились за одним из столиков, к ним подошёл мужчина, который внимательно смотрел на одну из них. Этой счастливицей, конечно же, была Лилия Стрелецкая.

- Девушка, я вас давно приглядел, - сказал он, обращаясь к Лиле, - только не пугайтесь, я не буду к вам приставать. У меня есть предложение получше. Я хочу пригласить вас поучаствовать в конкурсе красоты.

И в подтверждение серьёзности своих слов оставил свои координаты и адрес, куда Лиля должна прийти, чтобы попасть на конкурс. Конечно, Лиля считала себя красивой. И была уверена, что именно благодаря своей незаурядной внешности она сможет добиться многого в этой жизни. Но в такой неожиданный успех сразу не поверила. Всю ночь обдумывала заманчивое предложение, взвешивала все "за" и "против", а наутро, разумеется, втайне от родителей, всё же рискнула. Взяв с собой одну из подруг, которая была с ней накануне вечером.

На конкурс Лилю приняли, правда, написали много условий. Нужна была новая одежда, косметика, умение ходить по подиуму и прочее. Разумеется, Лиля не собиралась сдаваться без боя. Она заняла в долг, но купила всё необходимое. Потом неделю тренировалась, ходила с книжкой на голове. Было очень тяжело, но Лиля выдержала. Родители были очень недовольны этой затеей и требовали от дочери немедленно взяться за ум. Они считали, что ничего хорошего из этого конкурса не выйдет, а из Лили могут сделать шлюху.

- Да лучше быть шлюхой, чем жить так, как вы! - В сердцах выкрикнула девушка. - Вот скажи, мама, что у тебя за жизнь? Стоять целый вечер на этой грязной кухне? Мыть за папой блевотину? А с утра опять на работу бежать, по любой погоде...

- Замолчи! - Отец не выдержал и ударил дочь по лицу, - Твоя мама достойная женщина...

- Достойная женщина? - Лиля криво усмехнулась, - Да что же тут достойного, в такой жизни? Жить с вонючим алкоголиком, это, что ли, достоинство?!

Отец опять замахнулся, но его остановила мать. Она рыдала и умоляла его не бить Лилю. В тот же вечер Лиля ушла из дома. Жила у подруги, родители которой всё лето проводили на своей подмосковной даче. Конкурс Лилия выиграла, так как ей удалось соблазнить одного из главных его организаторов. И здесь Лиля всё рассчитала верно - она не просто соблазнила влиятельного человека, она ВЫГОДНО ПРОДАЛА свою девственность, обменяв её на титул королевы красоты. Дальше был ещё конкурс, показы моделей, съёмки в музыкальных клипах, в рекламе. Институт Лиля, конечно, бросила, не проучившись и полгода, о чём впоследствии ни капли не жалела. У неё был богатый любовник (тот самый, которому она вручила свою невинность за титул королевы красоты), который покупал ей дорогие подарки и возил на престижные заграничные курорты, а также раскручивал её карьеру. Мечта Лили, наконец-то, сбылась - она попала в тот мир, который с раннего детства считала своим, теперь она была на СВОЁМ МЕСТЕ, там, где должна была быть.

Разумеется, любовника Лилия позже сменила. Нашла телепродюсера, который помог начинающей звёздочки, наконец, добраться до её давней мечты - большого экрана. Правда, начинала Лилия с телесериалов, которые в те времена только-только начали сниматься в России. На центральном ТВ их было тогда ещё совсем немного, и по сей причине актёры, которые там снимались, на другой день просыпались знаменитыми. После этого имя Лилии Стрелецкой стало появляться в газетах, журналах и на ТВ - у неё брали интервью, приглашали на фотосессии и модные ток-шоу. Всё изменилось в тот момент, когда на пути Лилии появился он, Иван Милерис, восточный красавец с неповторимым голосом и невероятным мужским обаянием. Бедная Лилия, она так долго отказывалась признавать, что влюбилась по уши в Ивана, но не смогла Лилия устоять перед чарами того, в кого были влюблены миллионы женщин всего мира. Любовь ворвалась в её жизнь подобно урагану, снося всё на своём пути. Лилия была готова оставить карьеру, бросить все свои мечты и стать покорной домохозяйкой, которая будет печь блины и ждать своего мужа с гастролей, не требуя от него никаких объяснений и не закатывая ему сцены ревности из-за того, что в жёлтой прессе появились его фотографии с какой-нибудь юной моделькой. Ведь именно такую жену и хотел Иван! Чтобы сидела дома, рожала детей и не задавала лишних вопросов. И Лилия была на это согласна, пока однажды...

На этом её мысли оборвались. В порыве чувств женщина швырнула на пол альбом, из которого посыпались, словно осенние листья с деревьев, старые фотографии, и тихо заплакала, уткнувшись лицом в собственные ладони.

- Нет, я не могу уехать сейчас, - неожиданно произнесла Лилия, - пусть я рискую собственной жизнью, но я должна ЕГО увидеть. Даже если это будет последним, что я сделаю в этой жизни...

Коста-де-Эсмеральда, 2021 г.

Весь вечер Маша бродила по городу, пытаясь отвлечься от грустных мыслей. Фотографировала немногочисленные достопримечательности Плайя-Реаль, сидела в кафешках, смотрела на море, пытаясь таким образом хоть немного отвлечься. Под вечер Маша решила, что завтра она поедет в Санта-Исабель, разумеется, одна и на целый день - только так она сможет хотя бы на время забыть о Давиде. Здесь, в Плайя-Реаль, это казалось ей практически невозможным.

Вернувшись в отель, Маша позвонила домой, а потом созвонилась с Алёной, которая опять общалась с Александром, гитаристом Милериса. Тот даже приглашал её в Москву и настаивал на личной встрече.

- И что ты ему ответила на это предложение? - Маша рассмеялась. - Согласилась или нет?

- Да ты что, Маша, я растерялась в первый момент, а потом сказала, что подумаю, чем наверняка его сильно огорчила. Хотя он вроде ничего такой! И не старый совсем. Он же был моложе Ивана на пять лет. Нет, конечно, до Ивана ему далеко, но нужно отметить, что выглядит он для своих лет весьма неплохо.

- Ты ему ничего не рассказала про... Давида? - Маше с трудом удалось произнести имя своего нового знакомого.

- Нет, а что я ему скажу? Что у Ивана есть внебрачный сын? Хотя... Это могло бы стать сенсацией, я понимаю, но... Кстати, Маша, слушай. Он же мне вчера показал фотки этой Илоны, ну, той девицы, в которую Иван влюбился в Израиле! Я была в шоке!

- Что? Такая страшная? Или, наоборот, невероятная красотка, даже красивее Стрелецкой в молодости?

- Нет, Маш, не в том дело, просто... - Алёна помедлила, - Эта девица была очень похожа на тебя, подруга! Такая же рыжеволосая, худенькая, фигурой похожа, да и в лице есть некоторое сходство.

- Что? - Услышав такое, Маша совсем растерялась. - Не может быть...

- Может быть, дорогая! И такое тоже может быть. В этой жизни я уже вообще ничему не удивлюсь, подруга. А Сашка сказал вчера, что у Ивана с детства была тяга к рыжеволосым женщинам, он с детства их любил, говорил, что именно такими он представлял принцесс из сказок.

- Но он же во всех интервью говорил, что ему нравятся блондинки! Такие, как Стрелецкая.

- Это он имидж себе такой создавал. Джентльмены предпочитают блондинок, - Алёна усмехнулась, - да и потом он же был жгучий брюнет, а таких почему-то всегда ставят в пару с блондинками. У него и в клипах всегда одни блондинки были, и на фотосессиях ему блондинок обычно подгоняли. Имидж у него был такой.

После разговора с Алёной, Маша вышла на балкон своего номера и посмотрела на небо. Нет, сегодня дождя точно не будет. На небе не было ни единого облачка, только звёзды загадочно мерцали, проникая своими острыми, бело-голубыми лучами из бесконечных глубин далёкого космоса. На эти же самые звёзды и Давид, который после такого неприятного расставания с Машей направился вовсе не домой, а к своему другу Алехандро, живущему недалеко от Плайя-Реаль.

- Что ты будешь делать дальше, Давид? - Приятель присел рядом с ним и протянул бутылку пива. - Холодное, выпей. Тебе расслабиться надо...

- Сейчас мне уже ничего не поможет, - Он нехотя открыл бутылку и, сделав из неё глоток, добавил, - Я чувствую себя таким потерянным, Але. Мне даже домой идти не хочется.

- Да брось ты хандрить, амиго! Это всё из-за этой рыжеволосой, да? Ты из-за неё такой?

- Она видит во мне этого... Ивана Милериса или как там его звали, - Давид поморщился, - скажи, Але, почему я так похож на него? Как ты думаешь, а?

- Ну, дык это ж нормально! У каждого в этом мире есть двойник! Я сам читал об этом.

- Но мы с ним похожи не только внешне. Маша говорит, что у нас и голоса похожи... И ещё эти странные видения! Але, иногда мне кажется, что я какой-то другой, не такой, как все. С детства такое ощущение! Как будто я это не я, и я сам себе не принадлежу, понимаешь?

- Честно? - Але громко захихикал, - Не очень. Ты какую-то ерунду городишь, старик. И слишком заморачиваешься из-за этих своих фантазий! Никакой ты не другой, ты такой же, как все. И не хандри, лучше подумай, что делать будешь. Уедешь в Россию или останешься здесь?

- Прежде я поговорю с отцом, Але. И он-то мне точно скажет правду. А потом я решу, что буду делать и куда направлюсь. Но всё это потом, сейчас главное дождаться отца.

...Рафаэль Фернандес прибыл в Кампо-Алегре на рассвете, но его жена уже не спала, она ждала его и была очень рада его возвращению.

- Пришлось отдать очень большие деньги, но уже через 2 дня будут готовы наши новые паспорта, -рассказывал он, наливая себе ещё кофе, который уже успела приготовить к его приезду Алла, - поместье уже продано, а деньги будут переведены на наш счёт в самое ближайшее время...

- Мы поедем в Южную Америку?

- Да, в Чили. Там живёт Серхио, мой старый приятель, мы с ним учились вместе в Москве. Для начала поживём там, а потом посмотрим, куда поедем дальше. Хотя мне очень тяжело уезжать с этого прекрасного острова, я не жалею, что принял это решение. Так мы спасём нашего сына.

- Давид не хочет с нами ехать, - немного помолчав, сказала Алла, - наш сын, Рафаэль, хочет поехать в Россию.

- Что за чёрт? - Рафаэль вскочил с места, швырнув на пол салфетку. В один момент у него пропал аппетит. Он нервно прошёлся по комнате, потом повернулся к жене, и темпераментно размахивая руками, произнёс, - Как Давиду только в голову пришла такая безумная идея? Нет, этого нельзя допустить, Давид не может уехать в Россию, только не это, нет!

Тяжело вздохнув, Алла была вынуждена рассказать мужу обо всём, что творилось во время его отсутствия, включая и визит Маши к ним домой.

- Ты правильно поступила, когда сказала этой девице, что Давид сын Ивана, - сделал заключение Рафаэль, внимательно выслушав жену, - но мы не должны допустить, чтобы Давид поехал в Россию. Если он там окажется, то всё раскроется, и все узнают правду о том, кто он такой..

- И кто я такой? - Рафаэль и Алла вздрогнули, услышав за спиной голос сына, - Папа, настал момент истины. Ты должен мне сказать всю правду. Почему мы бежим с Коста-де-Эсмеральда? И почему вы с мамой так боитесь того, что я поеду в Россию? Папа, я уже не ребёнок и прекрасно понимаю, что никакими проблемами с мафией тут и не пахнет! Вы боитесь не мафии, вы боитесь, что раскроется какой-то страшный секрет, ваш с мамой секрет, и этот секрет как-то связан со мной. Я всё понял, отец.

- Да, сынок, ты прав, - понимая, что отступать больше некуда, произнёс Рафаэль, - ты должен всё узнать прямо сейчас...

- Нет, Рафаэль, не надо! Прошу тебя! - Алла была близка к истерике, однако муж будто бы не слышал её мольбы, он подошёл к сыну, усадил его рядом с собой и попросил выслушать его внимательно, не перебивая. Поняв, что всё бесполезно, Алла выбежала из комнаты, громко рыдая, однако отец и сын никак не отреагировали на это, им было сейчас просто не до неё.

- Кто я, отец? - Дрожащим голосом спросил Давид, - Кто я на самом деле?

- Ты... ты такой же человек, как и все мы, Давид, и ты появился на свет также, как и все. Тебя родила Алла, она твоя мать, но... Ты не был зачат также, как все остальные люди на свете. Ты... ты...

- Кто я? И почему я так похож на этого умершего певца? Ведь это не случайно, да?


- Да, сын, это не случайно. Когда Иван Милерис уже был в коме, один сумасшедший доктор взял образцы его ДНК и... Он решил сделать один эксперимент, так как Иван умирал, и было мало шансов возвратить его к жизни, и тогда этот профессор сделал... его клона. Он сделал клона из клеток Ивана и...

- Клона? - С удивлением переспросил Давид, - Я ничего не понимаю, пап, фантастика какая-то. Клонирование, сумасшедший доктор, ДНК... Но при чём тут я? - И тут Давида осенила страшная мысль, которая доселе просто не могла прийти ему в голову, настолько невероятной она ему показалась, - Ты хочешь сказать, пап, что я... я... клон? Клон Ивана Милериса? Это меня сделали из клеток, которые взяли у Ивана, да?

Ответа не последовало. Всё было понятно по взгляду Рафаэля.

- Как это случилось, папа? Расскажи мне всё, пожалуйста! - Он умоляюще посмотрел на отца, и тот, немного помолчав, начал вспоминать историю, которая началась почти тридцать лет назад в далёкой Москве...

...Будучи студентом одного из крупнейших ВУЗов Москвы, молодой Рафаэль Фернандес очень любил ходить в гости к своим российским друзьям, которых у него было немало, и которые к превеликой радости Рафаэля довольно часто звали его к себе домой. Рафаэлю нравилась атмосфера, царящая в российских семьях, очень нравилась русская кухня (особенно он любил солёные и маринованные грибы с вареной картошкой и чёрным хлебом под бокальчик ледяной водочки), он обожал русский язык и русские застольные песни. Даже в родной Колумбии Рафаэль никогда не чувствовал себя так хорошо, как в Москве - здесь ему всё казалось родным и близким, будто бы в своей прошлой жизни он был коренным москвичом, говорящим по-русски. Даже холодные снежные зимы не пугали Рафаэля, наоборот, ему нравилось смотреть на заснеженные московские улицы, он обожал гулять зимними вечерами и ловить маленькие снежинки, которые тут же таяли на его перчатках.

В Аллу Рафаэль влюбился буквально с первого взгляда. Именно о такой девушке он и мечтал, о настоящей русской красавице - белолицей, розовощекой, с косой до пояса. Он долго за ней ухаживал, делал всевозможные сюрпризы, приглашал в рестораны, читал стихи. Алла была сиротой и по сей причине у неё было много комплексов. Она тоже почти сразу заинтересовалась смуглокожим кареглазым иностранцем, но признаться в этом боялась, даже самой себе. Проверяла его, а заодно и свои чувства. И с каждым днём всё больше влюблялась в его непослушные чёрные волосы, в его необычный акцент, в карие глаза, в белозубую улыбку... После окончания учёбы Рафаэль остался в России, так как у него имелись собственные деньги - наследство его родителей, и он, хорошенько всё взвесив, решил продать всё своё имущество в Картахене и навсегда обосноваться в Москве, вместе с Аллой и их будущими детьми. У молодых были огромные планы, особенно они мечтали о ребёнке, так как считали, что настоящий семейный очаг возможен только в том доме, где есть собственные дети. Они оба росли без родителей и, возможно, именно это и сблизило их - желание создать свою собственную семью. Всё бы шло идеально, да вот только забеременеть Алла всё никак не могла, что очень огорчало и её саму, и Рафаэля. Примерно через год после свадьбы, поняв, что естественным путём у них ничего не получается, молодая пара решила обратиться к врачам. Сначала прошла обследование Алла, но у неё никаких проблем не обнаружили, наоборот, врачи даже удивились, как с таким идеальным здоровьем у неё целый год не получается забеременеть. Чудеса прямо какие-то! Тогда пришлось пройти обследование Рафаэлю, и тут-то всё и выяснилось! Бесплодием страдал он, Рафаэль, и никакое лечение в те годы не могло ему помочь излечиться от этого недуга. Медики искренне сочувствовали молодой паре, советовали подумать над усыновлением (мол, сколько детишек нуждаются в родительской любви, и у вас тогда будет семья настоящая), но один из врачей, который работал в одном из крупнейших медцентров Москвы предложил другое, более нестандартное решение - искусственное оплодотворение. Да, Алла родит ребёнка от другого мужчины, но измены никакой не будет. То есть физического контакта с донором. Она даже не будет знать его имени. После долгих раздумий, споров и бессонных ночей супруги согласились. Так хотя бы ребёнок будет родным для Аллы. А то, что у него другой отец, Рафаэль клятвенно пообещал забыть, тем более, что его в их жизни никогда и не будет. Алла легла в медцентр, где её лично исследовал сам профессор Белецкий, известный доктор, который занимался только важными персонами. Но Алле повезло, Белецкий взялся лично за её проблему, заверив её, что уже через девять месяцев она будет счастливой матерью очень красивого и здорового малыша. Алла была на седьмом небе от счастья, когда ей объявили, что всё прошло нормально, и она беременна, причём без каких-либо осложнений. Был тёплый весенний дождь, зацветала сирень и в воздухе пахло летом, до которого уже было рукой подать. Алла и Рафаэль гуляли прямо под дождём, счастливые, то и дело целуясь на глазах у изумлённых прохожих. Наконец-то, у них будет полноценная семья! Их малыш! Да, именно их, Аллы и Рафаэля, ибо другого отца у него просто не может быть. Алла чувствовала себя на седьмом небе от счастья, ощущая, как в её чреве растёт ребёнок. Её сын! В том, что будет мальчик, она почему-то не сомневалась. И доктор Белецкий, который всегда сам занимался обследованием Аллы, тоже уверял её, что родится мальчик. Он был очень внимателен к Алле на протяжении всей её беременности, а на последних месяцах уговорил её лечь в больницу, чтобы не рисковать здоровьем малыша. Алла тогда немного забеспокоилась - может, всё-таки есть какие-то проблемы, да ей про них не говорят. Но Михаил Иосифович уверил её, что всё в порядке, просто лучше будет, если она последние пару месяцев в их медцентре побудет. Рафаэль, конечно, тоже волновался, но все доктора заверили, что с Аллой и ребёнком всё хорошо, и он опять успокоился, готовясь к тому счастливому моменту, когда, наконец, возьмёт на руки ИХ с Аллой сына. Иначе он этого ребёнка не называл даже в мыслях. Это был их общий ребёнок, будущий наследник состояния Фернандесов.

Подошло время родов. Алла, конечно, волновалась, но вопреки её ожиданиям, роды прошли легко и без осложнений. И для неё, и для малыша. Мальчик родился абсолютно здоровеньким и очень красивым - смугленький, с длиннющими чёрными ресницами и огромными тёмно-синими глазами.

- Я никогда не видела таких красивых детей! - Говорила медсестра, которая помогала принимать роды, - Поздравляю вас, будет настоящий сердцеед!

Белецкий появился сразу после рождения Давида. Прибежал раньше Рафаэля. И заметно волновался, что выглядело очень странно. Но Рафаэль и Алла делали вид, что всё нормально, между собой, правда, обсуждая такое непонятное поведение профессора. Что это его вдруг ТАК волнует новорожденный? Но на этом странности не кончились. Прошло две недели после родов, Алла и малыш чувствовали себя отлично, молока у Аллы было много, и вообще все медсестры и врачи в один голос удивлялись, почему профессор всё ещё держит их в больнице. А Белецкий с загадочным видом говорил, что малыша надо ещё обследовать, но тут же заверял Аллу, что с маленьким Давидом всё в порядке. Первым не выдержал Рафаэль. Однажды, выходя из палаты супруги, он направился не на улицу, а в кабинет профессора. И потребовал объяснений - что, мол, такое творится с ЕГО ребёнком, почему их с Аллой всё никак не выпишут.

- С вашим сыном? - Профессор ехидно ухмыльнулся, - Давид - не ваш сын, должен вам напомнить.

- Он МОЙ сын! Мой и больше ничей! - Эта ухмылка окончательно вывела Рафаэля из себя, - И вы не имеете права так со мной говорить. Скажите, что с моим сыном? Почему вы его не выписываете? И что за обследования вы постоянно проводите, зачем они? Говорите, чёрт вас возьми, профессор, что происходит?

Белецкий, немного помолчав, пообещал завтра им всё объяснить. Вместе с Аллой. И на другой день профессор сдержал своё обещание...

- Ты не представляешь, Давид, что мы с твоей матерью испытали в тот момент, - Рафаэль опять посмотрел на сына, который за всё время его рассказа не проронил ни слова, - этот Белецкий объяснял нам, как он хотел воскресить умирающего Милериса, как рискнул взять у него образцы ДНК, как сам, обманув своих сотрудников, провёл операцию искусственного оплодотворения яйцеклеток Аллы. То есть, никакого оплодотворения там и не было... Он удалил всю генетическую информацию её яйцеклетки, заполнив её уже готовым ядром, в котором содержалась генетическая информация Милериса. Алла фактически стала суррогатной матерью, хотя...

- Тогда выходит, что я не ваш сын, - это было первым, что сказал Давид после того, как Рафаэль поведал ему историю его появления на свет.

- Биологически да, но... Тут всё очень сложно, Давид. Но самое сложное было убедить этого доктора молчать о своём эксперименте. Ведь он очень хотел рассказать всему миру о своём удачном опыте! И хотел заявить в прессу о том, что родился клон Ивана Милериса.

- А он, этот Иван, уже умер, когда я родился?

- Нет, но он был в коме. Умер он, когда тебе было полтора месяца. И тогда этот Белецкий как обезумел. Сначала он приходил к нам каждый день, умолял нас пойти с ним к матери Ивана, а потом... Потом он вдруг исчез. Поначалу мы не верили своему счастью, но потом поняли, что это знак свыше и однажды, бросив всё, просто уехали из России, поняв, что только так мы можем быть уверены в том, что этот сумасшедший нас больше не побеспокоит. Сначала мы уехали в Колумбию, но потом, поняв, что там он тоже может нас найти, перебрались сюда, на этот тихий прекрасный остров.

- Почему вы оставили меня? - Эта фраза далась парню с трудом, - Ведь я... я не ваш сын, я всего лишь копия... я клон... я даже не человек!

- Ты человек, нормальный человек, Давид! Знаешь, я много читал о клонировании. Ты такой же, как все, уверяю тебя, твоё отличие заключается лишь в способе твоего зачатия. В остальном ты ничем не отличаешься от остальных.

Но Давид этого не слышал. Он вспоминал своё детство - как родители волновались, если он вдруг заболевал обычной простудой или гриппом, как мама переживала из-за его постоянных ссадин и синяков. Как будто он был каким-то особенным! А ведь и правда, он особенный. Он даже и не человек вовсе. Он клон, генетическая копия умершего человека. Какой-то учёный психопат взял кусок кожи или волоса у лежавшего в коме Ивана, из которого получил генетический материал для создании копии... КОПИЯ! Теперь Давиду стало понятно очень многое, но от этого становилось только хуже. Кто он? Человек или всего лишь продукт удачного эксперимента? И кто его родители? Да и могут ли быть у клона родители? А душа? Есть ли у него душа? На этот вопрос он тоже не знал ответа. Но, наверное, нет. Как у копии человека может быть душа? Душа была у Ивана, но он мёртв, а это значит, что... О, Господи, как страшно! Очень страшно!

Ни слова не говоря, Давид встал и направился к выходу. Рафаэль даже не попытался его остановить, прекрасно понимая, что сейчас сыну надо побыть в одиночестве.


...Автобус остановился в самом центре города, и Маша, накинув на плечи свой рюкзачок, вместе с другими пассажирами, которых несмотря на столь ранний час, было немало, вышла на улицу. Она приехала в город Санта-Исабель, столицу Коста-де-Эсмеральда, и ориентируясь по карте, которую купила в отеле, девушка направилась в сторону исторического центра.

В отличии от небольших городков с побережья, центр Санта-Исабель был почти весть застроен бетонно-стеклянными многоэтажками, но также здесь были и старинные постройки, выполненные в колониальном испанском стиле. Особенно Машу поразил главный кафедральный собор города - он был огромный, с разноцветными башенками, и по своему стилю чем-то напоминал творения архитектуру каталонца Антонио Гауди. Войдя во внутрь собора, Маша замерла от того, насколько огромным было это архитектурное сооружение. Казалось, что его купола должны упираться в облака! Подойдя к алтарю, Маша немного постояла, размышляя обо всём, что случилось с ней за последнее время. Девушка никогда не была религиозной, но каждый раз, приезжая на экскурсию в какой-нибудь собор или монастырь, она невольно ловила себя на мысли, что она молча, про себя пытается общаться с Богом. Также произошло и на сей раз.

- Господи, - едва слышно прошептала Маша, глядя на висевшее над её головой распятье, - помоги мне разобраться в своих чувствах. К Давиду и к Ивану. И пусть Давид простит меня. И... пусть он выяснит всё, что от него скрывают. Пусть он найдёт, наконец, правду.

Потом Маша долго бродила по старинным узким улочкам исторического центра. Здесь архитектура напоминала ей города Южной Европы, особенно Испании - эдакая смесь готического, романского и мавританского стилей. Затем она вышла на площадь с поющими фонтанами, где Маше страшно захотелось посидеть в одной из уютных кафешек, отведать местных деликатесов, глядя на главную улицу столицы Коста-де-Эсмеральда. Выбрав столик и сделав заказ, Маша на всякий случай проверила свой мобильный. Пропущенных звонков не было. Тяжело вздохнув, она снова убрала телефон и принялась ждать свой заказ, попутно разглядывая улицу. Заказ принесли быстро, и Маша, отведав вкуснейшего красного вина, принялась поглощать неизвестное ей блюдо, приготовленное из местных морепродуктов, которое к радости Маши оказалось невероятно вкусным.

Закончив обед, Маша отправилась дальше. После полудня стало невыносимо жарко. Маша была вынуждена нацепить на голову бейсболку, но и это не принесло облегчения. Захотелось к морю, но Маша решила потерпеть - ей очень хотелось ещё немного посмотреть город. Она вышла к деловой части, где бетонно-каменные многоэтажки становились всё выше, а зелёных газонов и клумб было всё меньше. В конце концов, Маша не выдержала - жара становилась нетерпимой, а здесь, в центре города, где полно людей и машин, было просто нечем дышать. Маша допила купленную в пути минералку и, остановившись, последний раз сфотографировала небоскрёбы, окутанные плотной завесой смога. После этого Маша поспешила в метро, на котором планировала добраться до автостанции. Пора было ехать обратно, в Плайя-Реаль.


Глава 8.

Приехав в отель, Маша в первую очередь приняла прохладный душ, после которого ей удалось немного расслабиться. Дневная жара её сильно утомила. Маша завернулась в полотенце и посмотрела на часы - подходило время ужина, но ей совершенно не хотелось есть. Больше хотелось поплавать, но было уже достаточно поздно для посещения пляжа. Девушка хотела опять проверить телефон, как вдруг в дверь громко и настойчиво постучали:

- Мария, откройте, это Олег! - Услышала она за дверью, - Откройте, это срочно! Надо поговорить!

- Я сейчас спущусь вниз, через пять минут! - Крикнула ему в ответ Маша, - Подождите меня в холле, пожалуйста!

- Ладно, но только побыстрее, пожалуйста. Я жду вас в холле.

Через пять минут Маша уже выходила из лифта. Она сразу увидела Олега и по его обеспокоенному виду поняла - что-то случилось. И это связано с Давидом. Других причин так срочно вызывать её на разговор у него просто нет.

- Где Давид? - Это был его первый вопрос, как только она подошла. - Он был сегодня с вами?

- Нет, я не видела его сегодня. Я провела весь день в Санта-Исабель, одна... А что случилось? Что с Давидом?

- Пойдёмте на улицу, Мария, там поговорим спокойно, - он осторожно взял её под руку и повёл к выходу. Маша не сопротивлялась.

- Давид ушёл из дома рано утром, - сказал Олег, как только они оказались в более-менее безлюдном месте, - он поссорился с родителями и сбежал. Его мобильный не отвечает. Друзья тоже ничего о нём не знают. Алла и Рафаэль с ног сбились, никак не могут его найти.

- Что произошло? Почему это случилось? Это связано с их отъездом?

- В общем-то да, - нехотя ответил Олег, - они поссорились, и Давид ушёл из дома. И как сквозь землю провалился. Я вот и подумал, что вы можете что-то знать...

- Нет, я ничего о нём не знаю. Он мне даже не звонил сегодня, - немного помолчав, Маша внимательно посмотрела на него и решительно спросила, - Давид знает ПРАВДУ, да?

- Какую правду? - Олег пытался сохранять спокойствие, но в первый момент его буквально передёрнуло от Машиных слов.

- Прекратите, Олег, я знаю, что вам всё известно. Я сама видела, как вы приезжали к Алле, и Давид рассказывал мне, что вы общаетесь с его родителями. Вы ведь знаете, что Давид - сын Ивана Милериса?

- Нет, Мария, вы ошибаетесь! Давид не сын Милериса, это не правда...

- Правда! И вы все по какой-то причине не хотите, чтобы об этом узнала пресса. Поэтому родители Давида и хотят бежать из страны, а вы им в этом помогаете, Олег.

- Да, я помогаю им, это правда. Мне очень жаль эту семью, ведь они ни в чём не виноваты. Это всё Белецкий со своими экспериментами. А теперь, когда обо всём узнала мать Ивана Милериса...

- Что? - Маша на секунду замерла, - Мать Ивана? Она знает, что у неё есть внук и хочет его увидеть? Но ведь это абсолютно нормально, что она хочет увидеть внука...

- Вы ничего не знаете, Мария. Давид ей не внук, и он не сын Ивана Милериса. Алла вас обманула. Она сказала вам это, чтобы вы отстали и не копались больше, пытаясь найти объяснение сходству Давида с Иваном. Но вы сами подумайте, Мария, разве отец и сын могут быть ТАК похожи? Да, дети бывают похожи на своих родителей, но они никогда не бывают и не могут быть ПОЛНОЙ КОПИЕЙ одного из них. Единственный способ создать копию человека, его полную копию, это клонирование, Мария. И именно на это и пошёл Белецкий, зная о том, что Иван Милерис скоро умрёт. Он решил его КЛОНИРОВАТЬ.

- Клонировать? О чём вы говорите? - Маша неожиданно рассмеялась, - Это какой-то сумасшедший дом! Вы сошли с ума, Олег, это не правда, это не может быть правдой!


Она смеялась, плакала, кричала. Он взял её за руку и отвёл на пустынный пляж. Но Маша всё ещё отказывалась ему верить. Чушь какая-то! Какой-то профессор, помешанный на клонировании, который оказался давним знакомым матери Ивана. И который взял у него кусочек кожи (или волос?), чтобы создать клона. Потом он воспользовался яйцеклетками Аллы, которая решила сделать искусственное оплодотворение в этом же медцентре. Так она забеременела, считая, что вынашивает собственного ребёнка, а на самом деле она носила клона. Клона Ивана Милериса.

- Теперь я понимаю, очень многое понимаю, - голос Маши дрогнул, - но что теперь мы все будем делать? И что будет делать сам Давид?

...Давид объявился на другой день. Молча прошёл мимо родителей, выпил кофе, перекусил найденным в холодильнике и ушёл к себе. Алла пыталась с ним заговорить, но Рафаэль её останавливал - мол, посмотри, в каком сын состоянии. Ему нужно время, чтобы всё осмыслить. Потом, все разговоры потом.

Через несколько часов в дом Фернандесов приехала Маша. Алла, разумеется, была не рада её визиту, а вот Рафаэль, наоборот, принял девушку радужно. Алла, недовольно поджав губы, удалилась из гостиной, ничего не объясняя ни мужу, ни гостье, а её муж, усадив Машу в кресло, а потом сам усевшись напротив неё, спросил:

- Полагаю, что Олег вам ВСЁ рассказал, не так ли?

Маша кивнула. Рафаэль, немного помолчав, предложил ей лично поговорить с Давидом. Маша посчитала это бестактностью, но Рафаэль считал иначе, и они вместе направились в комнату Давида. Остановившись перед его дверью, Рафаэль постучался, а потом на чистом русском языке попросил сына открыть.

- Давид, сынок, ты не спишь? К тебе гости пришли, - он посмотрел на Машу и добавил, - твоя знакомая, Мария.

Давид открыл дверь через пару минут. Выглядел он не очень хорошо - Маша сразу отметила про себя бледность его лица и черные круги под глазами - это говорило о том, что он провёл бессонную ночь.

- Папа, - он посмотрел на отца, - пожалуйста, оставь нас одних. Мне с Марией надо поговорить.

Рафаэль кивнул и вышел из комнаты, а Маша, наоборот, вошла в неё, оглядываясь по сторонам. Комната была светлая и просторная, в углу стоял стол с включенным ноутбуком, напротив него кровать. Постель была прибрана. Значит, он не спал, а был в Интернете - поняла Маша, глядя на ноутбук.

- Хорошо, что ты пришла. Я сам хотел найти тебя. Мне очень нужно с тобой поговорить, - он говорил быстро и при этом отводил от неё взгляд.

- Давид, я... - Она не знала, как начать, но он перебил её, видимо, понимая, что она хочет ему сказать.

- Ты всё знаешь, да? Я вижу, что ты всё знаешь. По твоему взгляду и потому, что ты приехала сюда. Кто тебе сказал? ОНИ? - Он явно имел в виду родителей. - Или этот... Олег?

- Не важно, Давид, сейчас не стоит говорить об этом. Что ты хотел сказать мне?

- Я читал биографию... Ивана, - он с трудом выговорил это имя, - думаю, что ты, как его большая поклонница, можешь ответить на мой вопрос?

Маша кивнула, нерешительно подходя к ноутбуку. На его мониторе она увидела большую фотографию Лилии Стрелецкой, последней официальной подруги (а по некоторым слухам невесты) Милериса.

- Что ты знаешь о ней? - Давид ткнул пальцем в монитор.

- Да ты сам уже, наверное, всё прочитал, - нерешительно начала Маша, не понимая, что именно его интересует, - Лилия была невестой Ивана, она актриса, бывшая модель, победительница конкурса красоты и...

- Я видел её в своих видениях! - Давид подошёл к Маше и серьёзно посмотрел на неё, - Да, у меня были видения... Раньше я не понимал, почему это происходит, но теперь я уверен, что это мне передалось от него, от Ивана! Это эпизоды из его жизни! Я уже прочитал об этом в Инете, Мария. Ученые называют это генетической памятью. Так вот, я очень часто видел то, чего точно не было в моей жизни. Например, снег. Будто я гулял по заснеженному городу. Потом я видел людей... Эти лица не были мне знакомы, но было ощущение, что они как-то связаны со мной. А эту женщину я видел несколько раз. Это лицо мне знакомо, Мария. Но от него исходит какая-то угроза. Я не могу объяснить, почему именно я так думаю, но мне кажется, что эта женщина причинила очень большое зло Ивану Милерису.

...О своём решении поехать в Россию Давид объявил сразу после того разговора с Машей. Алла, разумеется, всячески пыталась его отговорить, убеждая, что если, не дай Бог, пресса узнает о том, кто он, то всё, его спокойная жизнь кончена.

- На тебя там будут смотреть, как на инопланетянина! А этот доктор опять замучает тебя своими исследованиями, будто ты подопытный кролик. Нет, сынок, ничего хорошего тебя там не ждёт. Одумайся и забудь обо всём, что ты узнал от отца. Будем жить как прежде.

Забыть и жить, как прежде? Разве такое возможно? Да не будет этого никогда. Давид это отлично понимал, хоть и не желал спорить с матерью. Рафаэль, к счастью, точку зрения жены не совсем поддерживал, считая, что Давид - уже взрослый человек, который сам в состоянии решать, что для него лучше.

В этот же вечер Давид встретился с Олегом. Ему нужно было многое понять, а объяснить ему это мог только Олег. В первую очередь он спросил о том, кто именно разыскивает его и кому так нужно, чтобы он вернулся в Россию.

- За всем этим стоит мать Ивана Милериса, Виктория, - сказал Олег, наливая себе в бокал пива, которое им только что принёс официант, - Белецкий долго скрывал от неё правду, боялся... Он же тайно сделал... клонирование Ивана, - помедлив, произнёс Олег, - и долгое время молчал, боялся скандала. Ведь в России клонирование человека запрещено.

- Он ещё проводил подобные опыты? Есть ли ещё где-то на свете клонированные люди?

- Не знаю, - пожал плечами Олег, - честно тебе скажу, Давид, лучше тебе будет об этом у самого Михаила Иосифовича спросить. Я знаю только, что совсем недавно профессор признался твоей... прости, матери Ивана в том, что он сделал. Говорит, что его совесть мучила. И хотелось узнать, что стало с вами. Он-то думал, что, может, тебя уже и в живых нет. Всякое же могло быть. Но потом они с Викторией всё же вас нашли через частных детективов. Это было не просто, но они нашли тебя. И решили, что пора тебе тоже всё узнать...

- Выходит, что... - Давид взволнованно посмотрел на собеседника, - что эта женщина, мать Ивана... она также и моя мать, да?

- Конечно, если смотреть на всё с биологической точки зрения, то всё именно так, Давид. Смотри, я тебе сейчас постараюсь всё объяснить более понятно. Если забыть о том, как ты появился на свет, то тебя вполне можно называть идентичным братом-близнецом Ивана. Да, клон это фактически близнец человека, близнец, отсроченный по времени. У вас одинаковый набор ДНК, как у самых обычных близнецов. А это значит, что Виктория твоя биологическая мать, а Иван был твоим братом... То есть ничего сложного и необычного по сути в этом нет.

- Но я помню то, что было в жизни Ивана! Вы это понимаете? Меня с детства посещали странные видения, и только теперь я понял, откуда они взялись. Я вспоминаю жизнь Ивана Милериса.

- Генетическая память пока не настолько хорошо изучена, Давид. Это своего рода феномен, который даже с точки зрения науки очень сложно объяснить. Но ты уверен, что эти видения связаны с жизнью Ивана?

- Абсолютно. Например, я видел женщину, с которой у Ивана был роман. Я узнал её сегодня утром, на фотографиях, когда читал биография Ивана. Это была она, Лилия Стрелецкая, я абсолютно в этом уверен.

Чуть позже Олег связался с Михаилом Иосифовичем и передал ему запись их разговора с Давидом.

- Значит, у него бывают видения... Чёрт, - прошептал Белецкий, дослушав присланный ему разговор до конца, - надеюсь, что он не вспомнит ничего лишнего... Иначе мне придётся избавиться от этого мальчишки. Хотя это, конечно, крайняя мера... Гораздо проще будет избавиться от НЕЁ!

Он резко встал из-за стола и прошёлся по комнате. Похоже, в его голове созрела хорошая ИДЕЯ, которая значительно улучшила его настроение. Теперь оставалось лишь продумать ДЕТАЛИ.

Маша и Давид встретились на другой день на пляже, как и договаривались. Давид опять плохо выглядел, что очень беспокоило девушку.

- Я опять не спал всю ночь, - признался он, присев рядом с ней на мягкий тёплый песок, - всё читал об этом... Иване. Мне страшно, Мария. Кто я такой? Неужели, я должен быть таким же как этот певец? Я должен стать его копией во всём?

- Он был выдающимся человеком, - в свою очередь произнесла Маша, - очень талантливым, обаятельным, харизматичным...

- Но про него пишут не только хорошее! Например, вчера я прочитал, что он баловался наркотиками. А ещё писали, что он, - Давид брезгливо поморщился, - был бисексуалом. Но ведь я не такой! Меня совершенно не тянет к наркотикам, а уж чтобы с мужчинами... Фу! Мне даже думать об этом противно!

- Иван не был бисексуалом, - Маша посмотрела на сидящего рядом с ней парня, который тут же отвернулся, будто бы смутившись обсуждаемой ими темы, - это всё выдумки журналистов. Я сама журналистка и отлично, как это делается, - она горько усмехнулась, - нет, ты не думай, что я тоже могу кого-то вот так оклеветать, но ведь журналисты тоже люди, а люди, как тебе известно, бывают разные. Одни не постыдятся и Родину продать, и мать родную оклеветать. Есть и такие, да. И потом у Ивана было много поклонников, среди которых были геи и бисексуалы. Они тоже, наверняка, постарались над этими слухами. Но я тебя уверяю, Давид, это ложь, гнусная ложь, поверь!

- Откуда ты это знаешь? - Он недоверчиво посмотрел на неё. - Ведь ты никогда не была знакома с Иваном.

- Я общалась в Интернете с его друзьями. С теми, кто знал его лично. Это были его музыканты, например. Они уверяли меня, что это ложь. Иван был консервативным человеком . Он мечтал о хорошей семье, любящей жене и детях. Да, у него были женщины, но это было вполне понятно - его любили миллионы, а какой мужчина устоит, когда его всюду преследуют молодые и красивые женщины, по уши влюбленные в него? Иван был обычным мужчиной. Он не был бисексуалом, а насчёт наркотиков... Через это прошли многие музыканты. Он действительно баловался травкой и лёгкими наркотиками, но не более того, уверяю тебя. Он не был настоящим наркоманом, Иван слишком следил за своим здоровьем, чтобы сесть на иглу!

Однако Давида слова Маши не сильно успокаивали. Во-первых, он не до конца ей верил. Может, думал он, она так ослеплена любовью к умершему кумиру, что даже и думать не хочет о том, что у него могли быть какие-то пороки. И тем более такие! А второе - да даже если она и права, что это меняет для него, Давида? Да и кто он такой вообще? Копия Ивана, его брат-близнец с разницей в тридцать три года? И как он встретится с его матерью? То есть с ИХ МАТЕРЬЮ? Как он вообще будет жить теперь? Ведь все, абсолютно все будут воспринимать его, как копию Ивана. И будут ждать, что он станет таким же, как тот. А он не Иван Милерис! Он Давид! И хочет жить своей жизнью, ему не нужен тот мир, в котором жил Иван, ему это даже не интересно!

"А, может, мама права? И я должен забыть обо всём, жить, как прежде, и не ехать ни в какую Россию? - С грустью думал он, глядя на лазурную гладь моря, - Ведь, несмотря ни на что они, именно они, мои родители! Моя семья! А я веду себя как ребёнок. Забыть всё, забыть , стереть из памяти и никогда больше не вспоминать!"

Как ни странно, это решение значительно улучшило его настроение. Мир вокруг снова обрёл привычные для Давида краски, и он опять любовался окружающей его красотой, как прежде наслаждался теплом солнца и шумом моря.

Быстро попрощавшись с Машей, Давид бросился к машине. О Маше в этот момент он старался не думать вообще. Даже если они больше никогда не увидятся, он это переживёт. Важнее всего его семья. Мама! Как он мог быть с ней так жесток? Ведь она всё это делала ради его же блага, а он...

Добравшись до поместья, Давид бросил машину и направился к дому. И в этот момент до него донеслись приглушенные голоса. Кажется, говорили за забором, с другой стороны поместья.

- Вы должны мне деньги, сеньора! Не забывайте, вы обещали сумму вдвое больше! - Этот голос Давиду был незнаком.

- Но вы не до конца выполнили свою работу. Нужно было хорошенько напугать эту девицу, чтобы она первым же рейсом улетела в свою Москву!

Давид прислушался. Не может быть! Господи, за что всё это? За какие грехи? Он был готов принять всё, что угодно, только не это.

- А, рыжеволосую эту? - Хохотнул незнакомец, - Ну, если хотите, я могу снова повторить то, что начал тогда...

- Нет, сейчас уже поздно! Слишком поздно! Нужно было раньше...

Дальше Давид слушать не стал. Всё, на сегодня хватит, с него довольно! Он быстрым шагом вошёл в дом, огляделся по сторонам и тут же рванул наверх, в свою комнату. Когда он уже был у себя, молодой человек перевёл дыхание, подумав о том, что ему делать дальше, а потом, вытащив из шкафа огромный чемодан, начал быстро собирать свои вещи...


Глава 9.

Москва, 2021 год.

Они прилетели на рассвете, когда огромный мегаполис ещё только-только просыпался, но в аэропорту это совершенно не ощущалось - несмотря на ранний час, здесь было полно народу. Все куда-то бежали, расталкивая друг друга, торопились, толкали чемоданы. Пройдя все необходимые формальности, Давид, Маша и Олег направились к выходу, где их уже поджидала машина. Выйдя из здания аэропорта, Давид огляделся по сторонам и замер от удивления. Вся земля вокруг была покрыта настоящим белым снегом!

- Похоже, только выпал, - заметил Олег, - что-то зима в этом году задерживается...

- Снег, настоящий снег! - Давид подошёл к газону, на котором возвышался огромный белоснежный сугроб, и зачерпнув его рукой, радостно засмеялся, - Вот он какой, настоящий снег... Надо же, я столько раз видел его во сне, трогал рукой... А оказывается, что он такой же на самом деле. Точно такой же! Мария, я так счастлив! - Он повернулся к подошедшей сзади Маше, - Я, наконец-то, потрогал рукой настоящий русский снег!

В этот момент он был похож на счастливого ребёнка, и Машу эта картина растрогала до слёз. Когда их окликнул Олег, ждущий около машины, на которой они должны были ехать в Москву, Давид долго не хотел уходить, но Маша его всё-таки утащила, сказав, что он ещё насмотрится на снег, а сейчас им нужно ехать.

Ехали они в клинику профессора Белецкого, который с нетерпением ждал их. Разумеется, Машу туда не приглашали, и потому девушка была вынуждена остановиться в отеле. В свой Город Маша ехать пока не хотела, она не могла оставить Давида одного в такой сложный для него момент. Именно по этой причине она и не дождалась окончания отпуска, полетела с Олегом и Давидом на регулярном рейсе (да ещё и с пересадкой в Мадриде), хотя могла бы ещё пару дней наслаждаться теплом, солнцем и прекрасным Карибским морем, а потом, вместе с остальными отдыхающими из России, улететь на чартерном рейсе до Москвы. Но девушка не могла так поступить со своим другом. Она видела, как тяжело ему далось решение бросить всё и уехать в чужую для него страну, как он сомневался, боялся, в какой растерянности был всё это время. Его пугало всё - начиная с длительного перелёта и заканчивая предстоящей встречей с близкими Ивана. Правда, перелёт Давид перенёс нормально - ему даже понравилось лететь над океаном. И Мадрид хотя бы с высоты птичьего полёта увидел. Когда они уже летели над Европой, Давид признался Маше, что со временем обязательно посетит все эти страны, над которыми они сейчас пролетают. А потом опять извинялся перед ней за то, что испортил ей отдых - он считал, что ей нужно было остаться в Плайя-Реаль до конца её путёвки.

- Это был бы не отдых, - Маша посмотрела на него своими прозрачными глазами, которыми он так восхищался, - я бы не вынесла ни минуты такого отдыха, переживала бы за тебя.

После этих слов ему вдруг стало как-то спокойнее на душе. Надо заметить, что он почти уже не вспоминал о том, что произошло тогда, на острове. А если и вспоминал, то уже без обид на Машу. Да и не на что ему было обижаться. Во-первых, он явно тогда поторопился, желая склонить Машу к близости, а во-вторых ряд событий, произошедших после того неприятного эпизода, заставили Давида иначе взглянуть на многое, включая и их отношения с Машей.

Белецкий ждал их в своём кабинете, обставленном дорогой итальянской мебелью из чёрного дерева. Покручивая в руках очки, профессор думал о предстоящей встрече. Он был в хорошем настроении и думал лишь о том, что впереди его ждёт слава и всеобщее признание. И, возможно, Нобелевская премия. И куча других почётных премий. Ведь ему удалось создать первый в истории науки клон человека! Ни овечки там какой-то или подопытной крысы, нет, а именно человека!

Он услышал шаги и встал, надев свои очки. Дверь открылась, и профессор увидел Олега, а за ним стоял... Нет, это было не видение, ни сон, ни обман зрения! Это был молодой Иван Милерис! Его точная копия, которую профессор Белецкий когда-то сам создал в этой клинике, своим собственным трудом!

- Проходи, парень, - сказал он, - и не смотри так на меня. Ведь в какой-то степени я - твой отец. Да, я создал тебя, своими руками, парень.

- Человека может создать только Господь Бог, профессор, - ответил Давид, немного пройдя в кабинет. Олег молча стоял в дверях, наблюдая за ними, - а вы всего лишь провели удачный эксперимент, но вы никогда не сможете занять место Бога.

- Ты верующий? - Белецкий криво усмехнулся, - Зря ты так, сынок, тебе бы надо поменять свои взгляды. Никакого Бога нет. Это доказано наукой. И ты - самое лучшее доказательство этого.

Давид молчал, а Белецкий начал вспоминать тот роковой вечер, когда его попросили помочь с искусственным оплодотворением яйцеклеток Аллы. Его коллега тогда взяла отгул из-за внезапной болезни сына, и Белецкий, желая ей помочь (женщина сильно переживала из-за того, что не смогла закончить работу с яйцеклетками), согласился взять на себя её работу. Он был уверен, что ничего не получится! Эмбрион не выживет, его эксперимент будет неудачным. Но он рискнул. Он удалил ядро, содержащую генетическую информацию, из яйцеклетки Аллы, поместив в неё ядро, выделенное из клеток Ивана. Казалось, что всё просто, но профессор не стал ликовать раньше времени. И даже после того, как беременная и ничего не подозревавшая Алла прошла обследование в его клинике, которое показало, что эмбрион внутри суррогатной матери развивается нормально, он тоже не питал особых иллюзий. Однако беременность Аллы протекала без каких-либо осложнений, а Белецкий продолжал усиленно наблюдать за ней, пытаясь выявить хоть какие-то патологии в развитии плода. Но проблем не было! Все исследования показывали, что Алла вынашивает абсолютно здорового ребёнка, и Белецкий просто не верил своим глазам. Когда пришло время родов, Белецкий нервничал больше, чем будущие родители Давида. Он боялся, что в самый последний момент что-либо пойдёт не так, и ребёнок родится больным, уродом или умрёт сразу после появления на свет. Приехав в больницу, профессор уже был морально готов к любой дурной новости, даже к тому, что у Аллы родился не человек, а настоящий монстр с двумя головами! Но, едва войдя в палату, он увидел красивого большеглазого младенца, который спокойно лежал в своей кроватке, негромко агукая и пуская слюни. Малыш был абсолютно здоров и ничем не отличался от остальных новорожденных, зачатых естественным путём.

"Это чудо! - Думал Белецкий, глядя на малыша. Тот тоже смотрел на него своими красивыми синими глазами, обрамленными невероятно длинными черными ресницами, - Передо мной лежит первый клон человека за всю историю науки! И это абсолютно здоровый младенец!"

- Вы хотели отнять меня у Фернандесов? - Неожиданно перебил его воспоминания Давид, - Не хотели, чтобы я вырос у них, как обычный ребёнок? Конечно, - он саркастически усмехнулся, - вам же не терпелось похвалиться перед всеми своим удачным экспериментом!

- Нет, Давид, всё было не так просто, как тебе кажется. В те годы клонирование было под запретом, да и, честно говоря, даже тогда я не был уверен в том, что с тобой всё в порядке. Я боялся, что со временем какие-то сбои в твоём развитии всё же появятся. Например, я очень опасался твоего преждевременного старения. Ведь такое уже было с клонами животных...

- Почему вы всё это время скрывали ваш эксперимент? Почему не говорили никому о нём, даже матери Ивана?

- Я долго не мог найти вас, Давид. Был в отчаянии, меня мучила совесть. Особенно мне было стыдно перед Викторией. Бедная женщина все эти годы оплакивала своего погибшего сына, в то время, как ты, точная копия Ивана, где-то рос вдали от неё, а она ничего не знала об этом... И однажды я не выдержал. Признался Виктории во всём. А она... Она перевернула небо и землю, чтобы найти тебя, Давид. И нашла...

Давид молчал. В глубине души ему очень хотелось бросить в лицо этому доктору, что он не Иван Милерис и не имеет никакого отношения к этой женщине. И вообще ему всё это не интересно. Но какая-то часть его разума шептала ему, что он не должен так поступать, и как бы ему не было тяжело, он должен встретиться с Викторией.

- Ты должен пройти обследование в моей клинике, - тем временем продолжал профессор, - нужно узнать точное состояние твоего организма. Ты знаешь, Давид, у меня есть некоторые опасения...

- Со мной всё в порядке, - довольно холодно произнёс тот, не дав Белецкому закончить, - я же всё-таки не на необитаемом острове жил! Врачи у нас там были, и в клиниках я бывал. Мама довольно часто таскала меня на обследования. Раньше я не понимал, почему она так беспокоится, ведь я, тьфу-тьфу-тьфу, сроду ни на что не жаловался. Но теперь-то я всё понимаю! И уверяю вас, что моё здоровье в полном порядке.

- И всё-таки обследование необходимо. Пойми, Давид, я очень боюсь того, что у тебя могут появиться признаки преждевременного старения.

- Я читал об этом, - парень ухмыльнулся, - и, честно вам скажу, иногда у меня бывает ощущение, что я старше своих лет. Это невозможно объяснить, но порой я вспоминаю вещи, которых никогда не случалось в моей жизни.

- А вот отсюда поподробнее, пожалуйста, - Профессор снял очки и откинулся на спинку своего кожаного кресла, - я хочу знать все детали твоих видений. Как это происходит? Что ты видишь? Как часто это бывает?

- Это случается не часто, и я не могу сказать, от чего именно это бывает, - Давид поморщился, напрягая память, - но я точно помню, что видел снег, которого я никогда не мог видеть, живя на Коста-де-Эсмеральда. У нас же что зимой, что летом - одинаково тепло, разница всего в пару-тройку градусов. А в своих видениях я отчётливо помню белые хлопья снега, которые падали мне прямо на лицо. Потом я видел места, в которых никогда не бывал. Судя по фотографиям, которые я нарыл в Интернете, это были Москва и Вильнюс. Именно в них жил Иван...

- А лица? Были в твоих видениях какие-нибудь лица... ну, не знаю, люди были? - С явным нетерпением перебил его Белецкий.

- Да, я помню одно лицо. Это воспоминание преследует меня уже много лет. Я вижу лицо женщины, у неё светлые длинные волосы и серые глаза. И я чувствую какую-то угрозу, которая от неё исходит, но не могу понять , в чём дело. Ведь эта женщина, насколько я понял из статей в Интернете, была невестой Ивана, её звали Лилия Стрелецкая...

- Ты точно уверен, что это Стрелецкая? Ничего не путаешь? - Белецкий заметно напрягся.

Давид кивнул. Да, он был в этом уверен. Но воспоминание как яркая вспышка, всего на секунду, не больше. Её лицо, а также сильный ужас, который пронизывает его душу в этот момент, после чего он проваливается в темноту. И на этом видение обрывается.

- Ничего не говори об этом Виктории, - снова встав из-за стола, сказал профессор, - мы сейчас поедем к ней домой, так как она уже давно ждёт тебя. В клинику ты ещё вернёшься, что бы ты там не говорил, тебе необходимо пройти обследование. И ещё раз прошу тебя, парень, не пугай Викторию рассказами о своих видениях, - с нажимом произнёс профессор, - ей не нужно об этом знать, а то она волноваться будет, а ей это вредно. Ну, всё, поехали...

...Квартира Виктории Милерис находилась в самом центре Москвы, в старинном доме, который недавно перенёс капитальный ремонт. Сама квартира была огромная, с высокими полками, украшенными лепниной, и множеством окон, на которых висели лёгкие полупрозрачные занавески. Мебель здесь была тоже под старину, дорогая, из натурального дерева. Повсюду фарфоровая посуда и статуэтки, также старинные и дорогие. Давид подошёл к невысокому столику, над которым висело огромное зеркало в тяжелой бронзовой раме. Он замер. С фотографий, которые стояли на этом столике, на него смотрел Иван Милерис! Давид перевёл взгляд на своё отражение в зеркале, а потом опять посмотрел на фотографии. Холодный пот выступил на его лице, а руки задрожали, словно он чего-то сильно испугался.

- Михаил Иосифович, вы уже приехали? - Услышал он позади себя. Давид вздрогнул. Этот голос он точно уже слышал, правда, где именно, он сказать не мог. Может, в одном из тех видений, которые время от времени посещали его? Он обернулся и увидел перед собой очень ухоженную пожилую женщину, возраст которой было очень сложно определить из-за её гладкого холёного лица, элегантной причёски и не менее элегантного брючного костюма, выгодно подчеркивающего её всё ещё стройную фигуру. Однако Давид уже знал точный возраст стоявшей перед ним женщины, и разумеется, отлично понимал, кто она такая...

- О, Боже! - Виктория побледнела, на её глазах выступили слёзы, - Ваня! Это мой Ваня! Он вернулся! Вернулся! Ванечка, сынок...

Обняв Давида, она долго рыдала на его плече, то и дело называя его именем погибшего сына. Белецкий стоял в стороне, не решаясь как-то вмешиваться в происходящее. Он понимал, что даже если он попытается оттащить Викторию, напомнив ей, что перед ней не Иван, а его клон, Давид, она всё равно его не услышит. Тем временем негромко запищал его мобильный, и Белецкий, ничего не сказав, поспешно вышел из комнаты. Уже в холле, где его точно никто бы не услышал, он ответил на звонок, с опаской оглядываясь по сторонам.

- Да, мы уже у Виктории, - негромко сказал профессор, - у неё дома, да. Что? Видела она Давида, да. Отреагировала? А как вы думаете она могла отреагировать? Она в шоке. Сейчас рыдает у него на груди. Я вам позже позвоню, хорошо? Сейчас мне неудобно долго разговаривать...

Он отключился сам, а потом вообще выключил мобильный. И неторопливо направился в гостиную...

- Ванечка, я знала, что ты вернёшься, - продолжала рыдать Виктория, проведя рукой по лицу стоявшего перед ней парня. Она будто всё ещё не верила, что это не сон, что стоявший перед ней человек не исчезнет, как мираж в пустыне, что он реален и состоит из плоти и крови, как и все остальные люди, - Ванечка, ты такой красивый... Ты всегда был красивым, и сейчас ты такой же...

- Я не Ваня! - Резко оборвал её причитания Давид, у которого в какой-то момент просто не выдержали нервы, - Прекратите меня так называть! Иван умёр, он никогда больше к вам не вернётся! А я Давид, посмотрите на меня! Я не Иван, я Давид!

Резко отпрянув в сторону, Виктория неожиданно прекратила рыдать и с некоторым испугом посмотрела на него. Она, кажется, начинала приходить в себя после пережитого шока.

- Виктория, это Давид, - поспешил вмешаться подошедший к ним профессор, который понимал, что наступила его очередь говорить, - вы же всё понимаете, правда? Он очень похож на Ивана, очень... Но он не Иван, он другой человек, он...

- Да, вы правы, - женщина поспешно вытерла слёзы, - теперь я понимаю. Он говорит с акцентом, Ваня никогда не говорил по-русски с таким акцентом.

- Я вырос не в России, - более мягко произнёс Давид, - и по-русски говорил только дома, с.. с мамой, - с большим трудом закончил он.

- Это была не твоя мама, Давид! - Тут же отреагировала Виктория, - Да, она выносила, родила, воспитала, но по крови она тебе чужой человек. Ты же...ты - клон моего сына, Ивана. А значит, ты тоже мой сын. Как и Ваня. Ты мне такой же сын, как и он.

- Я понимаю, - не стал с ней спорить молодой человек, - последние дни я очень много читал о клонировании в Интернете. Но, поймите, Виктория... - он замялся, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы объяснить ей свои чувства.

- Не волнуйся, мальчик мой, я всё понимаю, прекрасно понимаю! - Женщина дружелюбно улыбнулась ему, - Давай я покажу тебе твою комнату. Я не знаю твоих вкусов и оформила всё так, как понравилось бы Ванечке...

Нехотя Давид последовал за ней, при этом испытывая сильное желание опять напомнить ей, что он не Иван, и вкусы у него соответственно другие. Однако, зайдя в комнату, приготовленную для него, парень замер от удивления - цветовая гамма комнаты, обстановка и даже вид из окна -всё соответствовало его вкусам и пожеланиям. Больше всего его порадовали сине-бирюзовые оттенки, в которых было обставлено его будущее жилище. Это был его любимый цвет! Цвет моря, которого Давиду сейчас так не хватало! Также ему понравилось, что в комнате не было ничего лишнего - с одной стороны диван с огромными подушками, с другой - стол со стулом и плазменный телевизор на стене. В углу - небольшой шкаф с зеркальными створками, рядом с которым стояло кресло в такой же обивке, что и диван, а над креслом симпатичный светильник-бра, по форме похожий на морскую ракушку. Вид из окна открывался на широкую светлую улицу, а вдали был виден Кремль и Собор Василия Блаженного. Давид подошёл к окну, и отодвинув в сторону голубую занавеску, произнёс:

- Очень красиво! Вид просто потрясающий. И комната очень уютная, спасибо!

- Я старалась, - улыбнулась Виктория, которую ни мог не порадовать тот факт, что Давид оценил её труд, - кстати, ты ведь, наверное, проголодался? Тогда я сейчас же скажу Кире (это моя домработница), чтобы подавала обед.

Давид кивнул. Он действительно был голоден, так как последний раз он ел только в Мадриде, в аэропорту. Там они с Машей перекусили бутербродами и выпили кофе, а потом Давиду уже не до еды было. Только воды в самолёте выпил и всё. Так нервничал, что и крошки в горло не полезло из того, что в самолёте приносили на завтрак.

На обед подали борщ. Настоящий, со свеклой, чёрным хлебом и сметанкой! У Давида аж слюни потекли, когда Кира налила ему в тарелку. Конечно, Алла бывало тоже баловала его своими национальными блюдами, но там, на Коста-де-Эсмеральда такую вкуснятину попробовать ему не удавалось. Да и настоящий чёрный хлеб Давид доселе не пробовал.

- Мой Ваня тоже любил борщ, - произнесла Виктория, наблюдая за тем, с каким аппетитом Давид поглощает свой обед, - это было его любимое блюдо... Помню, как в детстве приходил с улицы голодный и сразу бежал на кухню. Я тогда сама готовила, прислуги у нас не было в то время. И он две тарелки за раз наворачивал, аж за ушами трещало!

- Расскажите мне об отце Ивана, - в свою очередь попросил Давид, - я очень мало нашёл о нём в Интернете. Знаю только, что он был из Сирии... Он сейчас жив?

- Нет, Анвар умер несколько лет назад. Да, он был арабом, родился в Дамаске, но последние годы свои жизни провёл в Германии. Он жил в небольшом городке, недалеко от Берлина. Там у него был свой бизнес, и он был женат на немке... Но детей у него больше не было, Иван был единственным его сыном.

- Но он никогда не приезжал к Ивану? Они не общались, так?

- Нет, Анвар приезжал только на похороны. Тогда он очень жалел, что так и не познакомился с Иваном. Не решался он приехать, боялся, что Иван его не примет. Хотя в том, что Иван вырос вдали от отца и его родных была отчасти и моя вина, Давид. Ведь в своё время Анвар очень хотел, чтобы я стала его женой и уехала с ним в Дамаск. Но мне не хотелось из родного Вильнюса, который в те, советские годы, считался почти что Западной Европой ехать в мусульманскую страну с их обычаями и традициями, которые были мне чужды. И ребёнка не хотелось в мусульманство обращать. Конечно, я была влюблена в Анвара, так как в молодости он был очень красив! И совсем не похож на литовских и русских парней, которые меня окружали в то время. Но потом-то до меня дошло, какую ошибку я совершила. А Анвару нужно было на Родину возвращаться. Не мог он в Вильнюсе оставаться после учёбы, даже ради нас с Ваней. Вот так наши дороги и разошлись...

Закончив свою фразу, женщина встала из-за стола и куда-то вышла. Спустя некоторое время она вернулась и протянула Давиду фотографию, с которой на него смотрел очень красивый молодой мужчина с восточными чертами лица. Присмотревшись, Давид вдруг понял, что у него есть много общего с этим мужчиной - разрез глаз, форма носа, губы, ямочка на подбородке - всё это он (а точнее Иван) унаследовал от своего биологического отца. "Мой биологический отец, как странно это звучит" - пронеслось в голове у парня, который испытал очень странное, доселе незнакомое ему чувство. Ведь всю его сознательную жизнь Давида мучил вопрос - почему он не похож на своих родителей, на Аллу и Рафаэля? Он вдруг вспомнил, как в детстве друзья частенько дразнили его, говорили, что раз он не похож на родителей, значит, его подменили в роддоме. А Давид смеялся над ними - нет, такое бывает только в скучных мыльных операх, которые целыми днями смотрит его мама. А в жизни всё проще! И похож на своего прадеда, чистокровного испанца - папа показывал ему портрет дедушки Педро, который был настоящим кабальеро! Правда, глядя на этот портрет, Давид опять же не замечал у себя особого сходства с прадедушкой Педро, но тогда он проще смотрел на вещи - это же портрет, нарисованный каким-то не очень талантливым художником. Скорее всего в жизни прадед выглядел немного иначе, и папе, который застал своего деда живым, виднее, на кого он, Давид, похож. И по сей причине не спорил с отцом.

...После обеда Давид отправился в свою комнату, хотел отдохнуть, но заснуть так и не смог. Ему вдруг стало одиноко в этой далёкой и такой непохожей на его родные края стране. Да, его родиной была Россия, но он её совсем не помнил, и потому он считал своей настоящей родиной именно Коста-де-Эсмеральда, где прошла вся его жизнь. Давид смотрел из окна на Москву, восхищаясь её красотой, но при этом он испытывал сильную тоску по более привычным его взгляду пейзажем. И в этот момент его взгляд упал на мобильный, лежавший на столе возле окна. Взяв его, Давид, недолго думая, набрал номер Маши...


Они встретились около дома, где жил Давид, и хотя Маша совсем не опоздала на встречу, он уже успел продрогнуть до костей в своей лёгкой курточке, которую купил перед отъездом в Москву, и в таких же лёгких, не очень подходящих для сегодняшней московской погоды, кроссовках.

- Пойдём в магазин! - Почти приказала ему Маша, - Купим тебе что-нибудь потеплее, иначе ты с непривычки подхватишь воспаление лёгких!

Давид не стал с ней спорить, так как он уже сильно замёрз, и потому сам боялся простудиться - прежде ему никогда не доводилось гулять при такой низкой температуре. Но выставил условие - заплатит за всё он сам. Маша согласилась, и они, завернув на широкий проспект, тут же нашли магазин с мужской одеждой, где сразу же попросили услужливую продавщицу подобрать более подходящую для Давиду одежду. Через полчаса проблема была решена - на Давиде была элегантная кожаная куртка, пушистый вязаный шарф и зимние ботинки на толстой подошве. Также ему купили тёплый свитер и пару новых джинсов. Выходя из магазин, Давид вдруг почувствовал себя счастливым - в новой одежде было совсем не холодно, а морозный воздух и неожиданно посыпавшийся с неба снег предали очарования этому прохладному весеннему вечеру.

- Как же красива Москва! - Воскликнул Давид, когда они, пройдя пешком совсем немного, вышли к Красной площади, - В реальности всё выглядит ещё круче, чем на фотографиях! Всё такое огромное, особенно Собор Василия Блаженного! Какая же вокруг красота, у меня слов нет!

Он радовался, как ребёнок, который наконец-то воочию увидел то, что прежде знал только по фотографиям. Схватив Машу за руку, он потащил её к собору, по пути рассказывая ей, что такой красоты он не видел нигде, даже в Санта-Исабель! Там, конечно, тоже есть интересные архитектурные сооружения и невероятной красоты места, но таких впечатлений от тамошних красот он точно никогда не получал. Молодой человек так увлёкся осмотром собора, что поначалу не заметил толпу, которая открыв рты, стояла и фотографировала его, при этом повторяя, как заклинание, одно и то же:

- Иван Милерис! Это он... Он! Он жив! Он вернулся...

Маша, которая вовремя обратила внимание на окружавшую их толпу, поспешно схватила Давида за руку и потянула за собой. Тот же, ничего не понимая, пытался остановить её, а когда до него тоже дошло, что люди, которых вокруг них почему-то становилось всё больше, фотографировали вовсе не красоты центра Москвы, а его, Давида, при этом повторяя имя Милериса, было уже поздно. Люди, которые были на грани истерики, тянули к нему руки, падали на колени, умоляли дать им автограф и сфотографироваться с ними. Положение спасла Маша, которая быстро сообразила, как быть в такой ситуации:

- Успокойтесь, прошу вас! - Она говорила очень громко, пытаясь заглушить кричащую толпу, - Это просто двойник Ивана! Двойник! Он не имеет отношения к Ивану! Это просто похожий человек, он иностранец...

Она не договорила, так как из толпы неожиданно прорвалась уже немолодая и довольно бедно одетая женщина, которая громко рыдая, упала на плечо Давида, и обняв его, начала громко причитать:

- Я знала, что ты вернёшься, Ванечка, я знала это! Помнишь, я была у тебя на концерте! Тут, в Москве... Это был 1994-й год! Я тогда была ещё совсем маленькая, и ты дал мне свой автограф! Ты уже, конечно, меня не помнишь, я ведь с тех пор сильно изменилась...

Несчастную, казалось, совсем обезумевшую от неожиданной встречи с кумиром детства женщину с трудом оттащили от испуганного Давида. Она не слышала ни доводов Маши, ни мольбы Давида, ни требований полиции, которая появилась очень вовремя и быстро разогнала собравшихся зевак. И даже когда её, наконец, оторвали от Давида, а он поспешно ушёл, безумная фанатка продолжала что-то кричать, вспоминая про концерт почти тридцатилетней давности и автограф Милериса, который до сих пор хранила как ценную реликвию.

Обратно, в квартиру Виктории, Давид вернулся на такси. Его настроение было испорчено. Маша поднялась с ним, но Давид почти не обращал на неё внимания. Виктория пыталась его успокоить и по неосторожности предложила ему чай из трав, который по её словам,всегда помогал Ивану успокоиться.

- Я не Иван! - Взорвался тот, - Я Давид! Давид Фернандес! Я не пил этот чай! И не давал концертов! Не раздавал автографы! Я не Иван Милерис!

Потом он быстро поднялся и удалился в свою комнату, а Маша, наскоро простившись с Викторией, которая, кстати, особо не была ей рада, поспешила обратно в свой отель. Уже выходя на улицу, девушка вспомнила ещё одну неприятную вещь - на Красной площади во время этой всеобщей истерики они где-то потеряли пакет с покупками Давида, а также с его вещами, которые он снял в магазине и сложил вместе с новой одеждой. Разумеется, искать потерянный пакет она не пошла, однако неприятный осадок на душе у неё только усилился. И впервые за всё время знакомства с Давидом, девушка стала отлично понимать чувства Аллы, суррогатной матери Давида, которая хотела любой ценой спрятать сына от таких вот сумасшедших фанатов и досадных ситуаций! А ведь это только начало! Что будет дальше, когда об этом пронюхают журналисты, и когда Белецкий объявит всем о том, что Давид это клонированный Иван Милерис? Маше стало не по себе. Именно в этот момент она начала понимать, какие муки ждут несчастного Давида в этой стране!


Глава 10.

На следующее утро Давид по настоятельной просьбе Белецкого отправился в его клинику. Белецкий прислал за ним машину, которая ждала его около подъезда, однако это не помешало Давиду напялить тёмные очки и капюшон. Парень очень боялся повторения вчерашнего, и хотя погода была пасмурная, очки он снял только в кабинете профессора, при этом подробно рассказав ему о вчерашнем инциденте на Красной Площади.

- Ты должен научиться спокойно реагировать на то, что тебя сравнивают с Иваном, - сказал профессор, внимательно выслушав его, - я понимаю, что это нелегко, и готов помочь тебе. Например, я могу посоветовать психолога...

- Я справлюсь без психолога, - решительно отрезал Давид, - но я не хочу, чтобы меня считали Иваном Милерисом. Возможно, я и похож на него, но я не Иван!

- Со временем все это поймут, обещаю тебе, Давид. Но пока тебе нужно быть морально готовым к тому, что тебя будут принимать за него. Возможно, тебе придётся даже ходить с охраной, хотя бы какое-то время...

- Этого мне только не хватало! - В сердцах выкрикнул Давид, - Иногда я вообще жалею, что приехал в Москву! И подумываю вернуться обратно, на Коста-де-Эсмеральда, где я чувствовал себя в безопасности. Тут же у меня нет такого ощущения. И холод мне уже надоедает! Не привык я к такой погоде, мёрзну постоянно!

Белецкий, сохраняя видимое спокойствие, попытался убедить Давида не принимать поспешных решений, а также напомнил, что зима в России уже заканчивается, не за горами лето и тепло, к которому он так привык. Давид не стал ничего возражать на это, а лишь уточнил список процедур, которые ему нужно пройти. Заверив парня, что он уже всё устроил, Белецкий вызвал Ингу - медсестру, которая обещала, что сама проводит Давида в нужные кабинеты. И, разумеется, без очереди. Спустя несколько часов, когда обследование подошло к концу, Давид, утомленный бесконечными походами по кабинетам, вновь сидел перед Белецким и пытался узнать, что именно тот хочет выяснить, благодаря этим обследованиям. Неужели, речь идёт о преждевременном старении? Молодой человек заволновался, когда вновь вспомнил об этой угрозе, которая, увы, была очень даже реальна.

- Не беспокойся, Давид, я пока не могу ничего утверждать. Теоретически такая опасность существует, поэтому я и попросил тебя пройти обследование, чтобы таким образом на ранней стадии выявить эту проблему...

- А если у меня всё же есть такая проблема, то что тогда? Что вы сделаете? Вы сможете мне как-то помочь? Или же медицина бессильна, и я уже через десять лет стану восьмидесятилетним стариком?

Однако профессор попросил его не волноваться раньше времени. И заметил, что Давид неважно выглядит, как будто он плохо ел и мало спал накануне. Молодой человек не стал этого отрицать - он действительно всю ночь глаз не смыкал, только утром задремал на пару часов, а не ел он со вчерашнего обеда - и ужин, и завтрак пропустил, так как после вчерашнего у него совершенно пропал аппетит.

- Тебе нужно срочно ехать домой - поесть и поспать хорошенько! Давай, я скажу Валере, чтобы он тебя до дома подбросил. А то я тоже сейчас уезжаю, у меня назначена встреча, - сообщил профессор, достав из ящика своего какой-то небольшой пузырёк с бесцветной жидкостью. Давид не успел рассмотреть, что именно это был за пузырёк, так как доктор очень быстро спрятал его во внутренний карман своего пиджака. И тут же заторопился к выходу, увлекая за собой и парня. Тот нехотя пошёл за Белецким, хотя идти на улицу ему страшно не хотелось.

Однако до квартиры Виктории он добрался без приключений, а вот стоило ему войти в квартиру, как...

- Нет, этого не может быть! - До Давида донесся незнакомый мужской голос, - Это же вылитый Ванька, Бог ты мой! Я, наверное, сплю сейчас! Сплю и вижу сон, честное слово...

Перед Давидом стоял очень высокий, худощавый блондин с длинными кудрявыми волосами. У него было доброе, немного смешное лицо и очень выразительны светло-карие глаза. Блондин представился Александром Чайкиным, гитаристом Ивана, а также его лучшим другом. О Давиде он узнал от знакомых, которые видели его вчера, на Красной Площади. Поначалу Чайкин не поверил в эти слухи, подумал, что опять разыгралась буйная фантазия Ваниных фанатов, которые всё ещё мечтают о его воскрешении из мёртвых. Однако утром гитарист всё же не выдержал и позвонил Виктории, которая была для него кем-то вроде второй матери. Поначалу извинялся, говорил, что мол, не верит в эти сказки, но всё же зачем-то ей звонит, а та не выдержала и решила признаться лучшему другу сына во всём. Скрывать появление Давида от него она считала неправильным.

- Называй меня Саша, Давид, никаких Александров, я очень прошу! - Тут же взмолился Чайкин, как только они с Давидом пожали друг другу руки, - И никаких "вы", не хочу чувствовать себя столетним стариканом!

Потом он обнял Давида, совсем по-дружески, и в какой-то момент Давид заметил, как у музыканта увлажнились глаза. И скромно заметил, что в Кампо-Алегре, где он прожил всю свою сознательную жизнь, у него тоже был друг Алехандро, один из лучших его друзей с детства, между прочим.

- Алехандро это испанский вариант ваше... то есть, прости, твоего имени, - пояснил Давид, - как странно, выходит, что у нас с Иваном даже лучшие друзья - тёзки!

- Это судьба, приятель! - Засмеялся Александр, - Ну, ты давай, проходи, что ты как в гостях. Давай поболтаем, как в старые добрые времена... Ох, прости, ты же этого не помнишь! Но в любом случае мне было бы интересно с тобой пообщаться, Давид. Ты, кстати, отлично по-русски говоришь. И не скажешь, что вырос где-то в Южной Америке! Обычный российский пацан!

Они прошли в столовую, где по приказу Виктории им подали обед. Сама же Виктория удалилась к себе, оставив Чайкина и Давида вдвоём. Поначалу разговор между ними не складывался, хотя Чайкин пытался и шутить, и интересовался жизнью Давида, а также постоянно вспоминал Ивана и их общее прошлое. Именно это и помогло им разговориться, ибо Давид неожиданно для себя понял, кто может помочь ему ответить на мучающие его вопросы. И начал спрашивать Александра относительно прошлого Ивана. В частности спрашивал о Стрелецкой и их отношениях, пытаясь тем самым найти объяснение своему странному видению. Александр не стал скрывать правду от Давида и быстро выложил то, о чём не знала даже Виктория - о самой последней любви Ивана, и о том, что он намеревался расстаться со Стрелецкой.

- Значит, Иван влюбился в израильтянку и незадолго до своей гибели решил расстаться со Стрелецкой? - Задумчиво произнёс Давид, снова и снова вспоминая свои страшные видения. - А он точно не успел этого сделать? В смысле, поговорить со Стрелецкой...

- Не знаю, но расскажу подробно, раз тебя так это интересует. Мы тогда только-только прилетели из международного турне. Иван сильно скучал по своей красотке, которая осталась в Иерусалиме. И готовился к разговору с Лилькой. Понимал, что это будет не просто, ведь Лилька - истеричка ещё та. Ванька тогда шутил, говорил, что Лиля его, наверное, убьёт за такое предательство... Что с тобой, Давид? - Александр испуганно посмотрел на парня. - Ты так побледнел! Говорить не можешь? Что происходит, приятель? Тебя паралич, что ли, разбил?

- Нет, всё в порядке, - с трудом произнёс Давид, - рассказывай дальше, пожалуйста.

- Дальше? А что там дальше-то было? А, ну, решился Ваня на разговор с Лилей. Кажется, уже был готов, слова нужные подобрал и к истерикам был морально подготовлен. И вроде бы поехал к ней на встречу, но тут случилась эта страшная авария и... Сам понимаешь, всё это стало совсем не актуально.

- А почему Иван попал в кому? - Неожиданно спросил Давид, - Что говорили врачи? Какие точно причины называли? Вспомни, Але, прошу тебя!

- Авария... Его же выбросило из машины, и он сильно ударился головой. Ванька всегда гонял за рулём, как сумасшедший, и никогда не пристёгивался в машине! В тот вечер было скользко, а он мчался на полной скорости, и машина врезалась в бетонный столб... Ваньку выбросило из машины от сильного удара, и он упал на какие-то камни, огромные булыжники такие, которые валялись рядом. Об эти камни он сильно ударился головой... Кстати, врачи говорили, что если бы не эти проклятые булыжники, если бы Ваня упал просто на землю, то удар был бы не таким сильным, и возможно, он бы быстро пришёл в себя и не впал бы в кому.

Они ещё немного поговорили, и Чайкин ушёл, но перед этим пригласил Давида в их студию, где они с Иваном когда-то записывали песни. Намекнул, что, может, тот тоже попробует что-нибудь спеть из репертуара Милериса. Как только Александр ушёл, Давид направился в свою комнату, где, едва присев на диван, погрузился в свои невесёлые думы. Он снова и снова прокручивал в голове свои видения, при этом вспоминая рассказ Чайкина. Перед его глазами опять возникало лицо Лилии Стрелецкой, а в ушах звучал какой-то страшный шум, очень похожий на звук сильного удара. А сразу после этого другие, не менее жуткие звуки - скрежет металла и звон разбитого стекла. И ещё что-то... Кажется, какой-то голос. Этот голос что-то говорит, но он не может разобрать ни слова. И опять лицо Стрелецкой, её белые волосы и холодные глаза. А после этого пугающая тишина и не менее пугающая темнота.

- Давид, как ты меня напугал! - Воскликнула Виктория, когда тот неожиданно ворвался в её комнату, даже не постучав предварительно в дверь, - Что случилось? Саша ушёл, да? Извини, я тут читала и задремала, не услышала, как он уходил... Так в чём дело-то?

- Дайте мне адрес Лилии Стрелецкой, - произнёс Давид, который сильно запыхался - видимо, он был очень взволнован, а его глаза горели каким-то ненормальным огнём, - быстрее, прошу вас! Я должен её увидеть!

Конечно, Виктория могла спросить, почему Давид вдруг так заинтересовался невестой покойного Ивана, о которой они прежде даже не говорили, однако видя его состояние, которое сильно пугало женщину, она не стала задавать лишних вопросов, просто сунула ему в руку бумажку с адресом Лилии и, глядя на то, как тот, ничего не ответив на это, сорвался с места и бросился из её комнаты, лишь покачала головой и произнесла:

- Что-то с этим парнем неладное творится. Надо срочно с Михаилом Иосифовичем связаться, пусть приедет и разберётся.

Однако Белецкого Виктория так и не нашла - ни в клинике, ни дома его не было, а по мобильному тот был недоступен. Тем временем Давид ушёл (она услышала, как хлопнула входная дверь), и Виктория ни минуты не сомневалась, что тот направился к Лилии. Поразмыслив немного, она опять взяла в руки телефон...

- Алло! Лиля, ты дома? Слушай, я хочу тебя кое о чём предупредить...

...До нужного ему дома Давид добрался без приключений. Таксист, который его вёз, был совсем молодым (моложе самого Давида), и скорее всего, по причине своего юного возраста просто не знал Милериса, а потому на своего пассажира отреагировал спокойно. Примерно через полчаса Давид стоял перед новенькой высоткой, которая находилась в относительно новом и довольно тихом районе Москвы. Немного подумав, Давид позвонил в домофон.

- Открыто, - он услышал хрипловатый женский голос, - проходи.

"Видимо, Виктория её уже предупредила", - пронеслось у него в голове, когда он садился в лифт и нажимал кнопку десятого этажа. Он ещё раз напряг свою память, пытаясь понять суть своих видений, но ничего не получилось. Сейчас он видел всё в каком-то тумане и плохо различал звуки.

Дверь открылась, и он увидел перед собой уже не молодую, но очень хорошо сохранившуюся женщину. Всё те же длинные волосы, только сейчас она крашенные в платиновый цвет, который хорошо прятал седину, такие же глаза - цвета грозовых туч, холодные и раскосые, в которых как будто бы читается насмешка. Бледная кожа, на которой почти нет морщин, стройная фигура, спрятанная под перламутровым шёлковым халатом. Она была похожа на жемчужину, которые Давид иногда находил в морских ракушках - такая же вся перламутрово-бело-серая, красивая и при этом холодная. Она не сверкает на солнце, как будто отталкивая от себя солнечные лучи, её красота холодна - она не излучает тепла и света, оставаясь непроницаемой и загадочной...

- Зачем ты пришёл? - Её низкий хрипловатый голос на мгновение показался Давиду очень знакомым, - Что ты хочешь от меня? Ты меня помнишь?

- Нет, конечно, - быстро нашёлся тот, - я... я вас никогда не видел, только в Интернете, на фотографиях.

- Зато я тебя видела, - усмехнулась она, - много-много раз. Знаешь, я сейчас смотрю на тебя и не верю своим глазам - ведь я помнила каждую твою черту, каждый твой жест... Прошло почти двадцать пять лет, а я так и не смогла забыть тебя. Твой призрак всюду преследовал меня, даже находясь в постели с другими мужчинами, я видела твоё лицо...

- Не моё лицо, а лицо Ивана Милериса! Ведь это его вы любили, а не меня. Я не Иван, я Давид... Давид Фернандес!

- Мне всё равно, кто ты и как тебя зовут, - она обвила руками его шею, - мне важно одно - у тебя лицо Ивана, тело Ивана, голос Ивана... Больше мне ничего не нужно.

Сказав это, она совершенно неожиданно впилась в его губы очень жадным и в то же время страстным поцелуем. Давид попытался оттолкнуть её, но не смог, так как его тело перестало ему подчиняться. Он был будто бы в кошмарном сне, из которого ему хотелось побыстрее проснуться. Разумом он отлично понимал, что не испытывает никаких чувств к этой холодной и неприятной особе, которая вдобавок по возрасту годилась ему в матери. Но его тело упорно не желало слушать доводы разума! Оно кричало, вопило, не желая даже вслушаться в то, что шептал ему разум. Оно желало эту холодную и немолодую женщину, желало так, как ещё никогда не желало ни одну женщину. И тут Давиду стало по-настоящему страшно! Он больше не принадлежал самому себе, а его телом будто бы завладел Иван, дух которого вернулся на Землю, решив воплотиться в копию самого себя.

Когда всё закончилось, Лилия легла рядом с ним, и закурив, вспоминала молодость. Говорила о том, как Иван сходил с ума от её поцелуев и ласк, и стоило ей к нему прикоснуться, как он забывал обо всём в её объятиях, растворяясь в ней и её страсти. Давид молчал, искоса наблюдая за ней и размышляя о том, что он только что натворил. Боже, ведь ещё несколько часов назад он был уверен, что любит Машу, чудесную солнечную девушку с изумительно прекрасными желто-зелёными глазами. С ней ему всегда было тепло и уютно, она и правда, подобно солнцу, согревала его своими золотисто-медными лучами. Он был готов часами любоваться её нежными, всегда немного перепутанными волосами, в которых то и дело вспыхивало солнце, её милыми веснушками на лице, её оливковыми с медовыми прожилками глазами, её нежной кроткой улыбкой... Но сейчас он лежал рядом с женщиной, которая вызывала у него совершенно противоположные чувства и эмоции, и если Маша ассоциировалась у Давида с теплом, солнцем и летом, то Лилия была воплощением холода и тьмы. Нет, он никогда не придерживался пуританских взглядов в отношениях с женщинами, случался в прошлом и секс на первом свидании, и отношения без обязательств, и кратковременные связи на один вечер. Кстати, свой первый сексуальный опыт Давид получил с женщиной почти вдвое старше его - ему, правда, тогда было всего пятнадцать, а его партнёршей стала сногсшибательная мулатка из Канады, которая ко всему прочему была танцовщицей восточных танцев. Но всё это было давно, и с тех пор многое изменилось. Особенно после его знакомства с Машей. Он перевёл взгляд на Лилию, которая затушила свою сигарету и встала с кровати, при этом совершенно не стесняясь своей наготы перед ним. Глядя на её белую, как молоко, кожу, на которой уже давно появились первые признаки дряблости, он думал о том, что именно он испытывает к ней. Страх? Желание? Или непонятную даже ему самому смесь из различных чувств, которая в любой момент может стать взрывоопасной?

- Ты действительно копия Ивана, - она деланно рассмеялась, - только совсем ещё молоденький... Можно, я буду называть тебя Ваня, ладно?

- Нет, конечно! - Давид вскочил с кровати и начал торопливо одеваться. Ему вдруг стало противно от того, что он натворил. Он же ведь не для этого сюда приехал, он просто хотел поговорить с ней и попытаться разобраться в своих видениях, но не спать же с ней! - Извините, я поеду домой, я не должен был сюда приезжать.

Она же не хотела его отпускать. Начала извиваться, как змея, кричать, падать на колени. Давиду стало не по себе.

- И зачем ты только вернулся?! - Кричала женщина, которая, судя по всему, была пьяна, - Вот какого чёрта ты опять появился, соблазнил меня, а теперь бросаешь! Ты трус, Иван, трус и предатель! И я тебя ненавижу! Трус, козёл, мерзавец!

Она накинулась на него с кулаками, но Давиду удалось оттолкнуть её. После этого Лилия резко замолчала, а потом, уткнувшись в ладони, тихо заплакала.

- Ты сломал мне жизнь, Иван... - шептала она, сквозь рыдания, - всю мою жизнь загубил ты, ты...

Давид не стал ничего ей говорить, так как он понимал, что всё бесполезно. А ему в этот момент больше всего хотелось унести ноги подальше от этой квартиры, насквозь пропитанной духами Стрелецкой, в которой ему почему-то не хватало воздуха. Она больше ничего не говорила, лишь продолжала тихо всхлипывать, и даже когда он открыл входную дверь, она не шевельнулась. Давид выскочил, как ошпаренный, из её квартиры и рванул к лифту...

...Домой он приехал далеко за полночь. Всё это время бродил по улицам, пытаясь привести в порядок свои мысли. Сначала на улице было тепло, всё таяло, и Давид почти не мёрз, хотя для Коста-де-Эсмеральда такая погода (всего +5 градусов) была бы настоящей аномалией. Но Давид уже начинал привыкать к московскому климату, он просто старался не останавливаться, чтобы не замёрзнуть, а когда быстро идёшь, то совсем не ощущаешь этого холода. Прохожие, конечно, изредка оборачивались на него, но никто не приставал, как в первый вечер. А большинство из них и вовсе проходили с безразличным видом, погруженные в свои проблемы и совершенно не обращая внимания на идущего рядом парня.

К ночи стало холодать, с севера подул морозный ветер, полетели мелкие колючие снежинки. Давид забрёл в небольшое безлюдное кафе, где сел в полутёмном уголке и попросил принести ему горячего чая и пирожных. Пирожные ему понравились, они были не похожи на те, что он ел в своей стране. Это немного подняло ему настроение.

"Я больше не хочу встречаться с этой женщиной, никогда, - подумал Давид, доедая последний эклер, - и разбираться в событиях двадцатипятилетней давности тоже! Чтобы там у них с Иваном не произошло, всё это в прошлом, а я хочу жить настоящим. Эх, - он грустно вздохнул, глядя на стоящую в углу искусственную пальму, - как же хочется домой, на мой остров... Москва никогда не будет для меня родной, здесь я никогда не смогу чувствовать себя, как дома. Эта страна была родной для Ивана, но не для меня. И я не хочу жить его жизнью, не хочу встречаться с его друзьями, родными, женщинами... Нет, это всё не для меня".

Выйдя из кафе, Давид быстро поймал такси и поехал к Виктории. Дорогой он окончательно принял решение - в ближайшее время он вернётся домой, на Коста-де-Эсмеральда! И плевать ему на все обследования, на Белецкого, на Викторию, даже Маша его уже не волнует, как прежде. Он хочет быть самим собой, хочет жить собственными чувствами и эмоциями. Сегодня же, находясь рядом с Лилией, он вдруг перестал быть самим собой. Он отдался какому-то необъяснимому инстинкту, причём это было не банальное желание, которое он обычно испытывал к женщинам, с которыми занимался сексом. Это было совсем иное чувство, похожее на те странные видения, на те воспоминания, которые были связаны НЕ С ЕГО ЖИЗНЬЮ. Какое-то затмение, которое находило на него, парализуя при этом все его собственные чувства и желания. Он не мог найти этому объяснения, и от этого становилось ещё более жутко и неуютно. Он начинал бояться самого себя.

Когда он вернулся, то ожидал, что Виктория уже давно спит, но та даже не ложилась. Ждала его в гостиной, вид у неё был очень обеспокоенный.

- Простите, я немного прогулялся по городу, - виновато произнёс Давид, - ночью в Москве так красиво, что я напрочь забыл о времени...

- Белецкий умер, - будто бы не слыша его слов, отчеканила Виктория, - мне звонил Олег Сиваев, это случилось после обеда, когда тот ехал на такси.

- Как? - Давид вздрогнул от неожиданности, которая вдобавок была ещё и крайне неприятной, - Почему?

- Сердце остановилось. Таксист увидел, что ему стало плохо, срочно повёз его в больницу, но до больницы они, увы, не доехали. Умер он в машине, в больнице уже ничего не смогли сделать, чтобы его спасти, - Виктория промокнула увлажнившиеся глаза кружевным платком,- оттуда и позвонили в его клинику... Олег занимается его похоронами, ведь у Белецкого нет близкой родни. Детей не было, жены тоже... Сестра давно умерла, а племянники с ним никогда не общались, они уже давно в Америке живут. Эх, Михаил, как же так! Он ведь так следил за своим здоровьем, да и на сердце никогда не жаловался. Я даже ему завидовала раньше... У меня-то проблемы с сердцем начались сразу, как Ваню похоронила, а он как огурчик был, жаловался только на остеохондроз всё время, ещё ездил по моему совету в Прибалтику, там санаторий один хороший есть...

...Подробности смерти Белецкого стали выясняться на другой день, когда Давид встретился с Олегом в клинике, куда он поехал сразу после завтрака. Будто бы предчувствуя что-то нехорошее, он попросил Олега подробно рассказать о том, что случилось с профессором.

- К сожалению, информации об этом совсем немного, - горестно вздохнул тот, - последний, кто видел профессора был таксист. Он не русский, с юга откуда-то, вроде бы из Абхазии. Говорит, что Белецкий сел к нему в одном спальном районе Москвы. Что он там делал - я понятия не имею, жил Михаил Иосифович совершенно в другом месте, тут, недалеко от своей клиники. А это ведь совсем другой конец города! Ну, так вот... Поехали они, сначала было всё нормально, таксист ещё заметил, что пассажир его был в хорошем настроении. Даже подумал, что тот со свидания едет. А потом профессору неожиданно плохо стало. Он за сердце начал хвататься, задыхался, даже говорить не мог. Таксист быстро погнал в ближайшую больницу, которую нашёл по навигатору, но не доехали они... В больнице он уже был мёртв... Как странно, - подумав немного, добавил Олег, - у Михаила Иосифовича никогда не было проблем с сердцем. Хотя вчера он показался мне каким-то странным, как будто его что-то мучило...

- Может, он весь день плохо себя чувствовал, просто не предавал этому значения? - Предположил Давид.

- Не знаю, хотя мне показалось, что дело было не в этом. Я слишком хорошо знаю профессора, Давид. Он был чем-то озабочен, каким-то делом, очень важным для него. Кстати, - Олег выдержал паузу, а потом многозначительно посмотрел на собеседника, - ведь ты последним его видел здесь, в клинике. Он тебя проводил домой, и сам куда-то поехал. Как тебе-то показалось, он был чем-то обеспокоен?

- Да нет, - напряг память Давид, - ничего особенного я не помню. Мы с ним о моём обследовании немного поговорили, а потом он засобирался, и я тоже пошёл. Выглядел профессор нормально, и как мне показалось, наоборот, был в хорошем настроении...

...Закончив разговор с матерью, Маша тяжело вздохнула, отключая видеосвязь. Как же ей надоело врать маме! Но приходилось, ибо рассказать правду маме она не могла. Поэтому пришлось говорить, что подвернулась работа в Москве, что она в командировке, а насчёт того, почему она прилетела раньше, чем кончалась её путёвка, девушка сочинила историю о том, что чартер перенесли на несколько дней из-за каких-то там забастовок в стране.

- Странно! - Говорила мама, - Я сегодня все новости перерыла, ничего я про этот остров не нашла там! Значит, ничего страшного. Развели вас, дураков, украли у вас несколько дней отдыха.

- Мне турфирма выплатит всё, не переживай, мам.

- Дай бы Бог! А что же ты за вещами-то тёплыми домой не заехала, а? Ведь в Москве сейчас холодно, а у тебя, небось, одни летние платья да купальники!

- Да я всё необходимое тут куплю, - рассмеялась Маша, - это же Москва, мама, а не Северный полюс! К тому же я всё равно собиралась обновить гардероб...

И так далее. К счастью, в дверь позвонили, и мама была вынуждена быстренько закончить разговор, что для Маши стало облегчением. После разговора с мамой, девушка решила позвонить Алёне, но тут на туалетном столике ожил мобильный телефон. Это звонил Давид!

- Алло, - ответила девушка, - как ты? Ты хочешь встретиться? Нет, конечно, я не занята....

...Встретились они в кафе, недалеко от отеля, в котором жила Маша. На улице к вечеру опять началась борьба зимы с весной, причём побеждала в очередной раз старушка-зима - подморозило, замело, завьюжило. Весна же опять оказалась слабее, и потому быстро сдалась и ушла - набирать силы для следующей битвы, которая должна была состояться завтра с утра.

- Вот такие новости! - Невесело усмехнулся Давид, закончив рассказ о смерти Белецкого. Потом он отодвинул от себя бокал с недопитым глинтвейном и добавил, - Я долго думал и кое-что решил, Мария. Я вернусь на Коста-де-Эсмеральда. В самое ближайшее время.

- Но, Давид... - Маша растерялась от неожиданности, - ты же хотел пожить в России какое-то время, понять многое...

- Я уже всё понял, - перебил её парень, - всё, что мне нужно было понять. Теперь я хочу домой. А мой единственный дом там, в Кампо-Алегре!

Маша не стала с ним спорить, ибо она отлично понимала его чувства. Наверное, она бы тоже не смогла бы просто так переехать в другую страну, да ещё и с тяжёлыми для неё климатическими условиями. Молча допив свой глинтвейн, молодые люди вышли из кафе - Давид решил проводить Машу до номера в отеле.

- Ну, зайди, посмотри, как я живу, - сказала Маша, открывая свой номер, - здесь, конечно, не такая роскошь, как в отеле в Плайя-Реаль, но жить можно вполне...

Сняв своё пальто, Маша осталась в вязанном платье, которое красиво обтягивало её стройную фигуру. Её рыжие волосы были заплетены в две тоненькие косички, и это придавало ей какую-то детскую трогательность. Давид подошёл к ней ближе, обнял, привлёк к себе...

- Ты действительно готова к этому? - Прошептал он на ухо девушке, когда их тела уже переплелись между собой на широкой отельной кровати, - Ты точно не будешь представлять, что ты с ним, с Иваном?

- Нет, Давид, клянусь тебе, я хочу быть только с тобой, - ответила Маша, глядя ему в глаза, - я люблю тебя, Давид, тебя, только тебя и никого, кроме тебя!

Он закрыл ей рот нежным поцелуем...

...Спустя полчаса Давид лежал на кровати, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Единственное, что в данный момент омрачало его счастье, было то неприятное, едкое, похожее на чёрный туман, расползавшийся по его душе, чувство, которое появлялось каждый раз, когда он вспоминал о вчерашнем. Но сегодняшняя близость для него была полной противоположностью в сравнении с тем, что было вчера, в квартире Стрелецкой. Сейчас он действительно наслаждался всем, что происходило у них с Машей, а потом был счастлив, просто ощущая её рядом, вдыхая её запах.. Это было намного больше, чем просто физическое удовольствие от секса с понравившейся девушкой, и потому Давид понимал, что его чувства к Маше намного серьёзнее, чем он думал поначалу.

- О чём ты думаешь сейчас? - Прошептала Маша, проведя пальцем по его загорелому лицу. - Или это секрет?

- Нет, конечно, не секрет. О тебе я думаю. О том, как мне с тобой хорошо...

- Мне тоже с тобой хорошо, - счастливо улыбнулась девушка, устраивая свою голову на его плече, - но с другой стороны очень грустно...

- Почему? - Искренне удивился Давид.

- Мне очень грустно от того, что ты хочешь уехать из России, - честно ответила Маша, - нет, я не буду тебя отговаривать, ты не думай, но...

- А поехали со мной, - неожиданно произнёс он, - ведь тебе тоже понравилась Коста-де-Эсмеральда, так? Вот и будем там жить... Купим домик на берегу моря, заведём кучу детишек, я буду работать, а ты будешь заниматься хозяйством в нашем доме и готовить мне вкусные русские блюда!

- Я вообще-то тоже хочу работать, - обиженно произнесла Маша, - я очень люблю свою работу, и я не похожа на ваших женщин, которые согласны быть домохозяйками и не иметь никакой профессии!

- Да наши женщины бывают разные, ты не думай, что прямо все домохозяйки! - Рассмеялся он, - Есть и бизнес-леди, а все, кто покрасивее и постройнее, идут в модели! А потом уезжают в США или в Мексику - снимаются в кино и телесериалах. Многие даже становятся знаменитыми актрисами, но, правда, за пределами нашей страны. Ещё есть такие, которые участвуют в конкурсах красоты...

- А, да, точно! Кажется, пару лет назад девушка из Коста-де-Эсмеральда попала в финал конкурса "Мисс Вселенная". И хотя победила тогда филиппинка, ваша девушка показалась мне намного красивее победительницы!

- В любом случае, ты красивее её, - засмеялся Давид, прижимая к себе девушку.

Из постели молодых людей выманил только голод. К счастью, было ещё не очень поздно, и они спустились в ресторан на первом этаже отеля, где подавали блюда средиземноморской кухни.

- Эта еда очень похожа на нашу, к которой я привык! - Заметил Давид, с аппетитом уплетая суп из морепродуктов и закусывая его гренками на оливковом масле, - А какое вкусное вино! Это итальянское?

- Испанское, - ответила Маша, - в Испании вообще делают очень вкусные вина, особенно в провинции Ла Риоха...

- Я обязательно съезжу в Испанию, - сказал Давид, - раньше меня не очень тянуло к путешествиям, но сейчас я бы с радостью поездил по миру!

- Испания мне очень нравится. Думаю, что и на тебя она произведёт впечатление. Там такие красивые города, такая архитектура - одни только шедевры Гауди чего стоят! Барселона, Мадрид, Толедо! Природа там, конечно, не такая, как на Карибах, но живописные уголки тоже можно найти. Обязательно съезди, тем более, что у тебя там не будет языкового барьера, сам Бог велел тебе там побывать!

- Да, действительно, - усмехнулся он, - испанцы говорят на нашем языке. То есть, это мы на испанском говорим, конечно же! Только у них, в Испании, есть свой акцент! Знаешь, они так смешно произносят некоторые звуки. Впрочем, чилийцы и аргентинцы в этом плане ещё дальше зашли, у них вообще с произношением не пойми чего!

Так, под разговоры про путешествия и прочие приятные жизненные вещи, молодые люди и просидели почти до полуночи. Потом пришло время прощаться, чего им обоим очень не хотелось, и они всячески старались оттянуть этот неприятный момент. На прощание Давид опять полушутя-полусерьёзно намекнул Маше, чтобы она подумала над его предложением о совместной жизни. Маша же ничего определенного не ответила, чем слегка подпортила ему настроение. Однако в этот вечер ничто не могло омрачить его счастья, и потому всю дорогу до своего временного дома, он мечтал об их с Машей совместной жизни в домике около моря. Представлял, как они будут вместе гулять по белоснежному песку, собирать ракушки, плавать, есть морепродукты... Потом он стал представлять, как они с Машей путешествуют по миру - сначала он знакомит её с красотами своего острова, а потом она, с важным видом (представляет себя настоящим гидом) рассказывает ему о постройках Гауди в Барселоне... Эта картина сменилась ещё одной - у них уже есть двое детей. Мальчик и девочка, причём оба рыжеволосые и зеленоглазые, как их мама. Они ждут его дома, куда он спешит с работы, и вот он уже подъезжает к их домику, откуда выбегают два ангелочка, в чьих волосах играют последние лучи заходящего за горизонт солнца, и бросаются к нему...

- Приехали, молодой человек! - Донеслось до него. Давид быстро открыл глаза и тут же понял, что он находится в такси, и что сейчас они стоят возле дома Виктории Милерис.

Расплатившись с таксистом, Давид быстро поднялся на нужный этаж и вошёл в квартиру.

- Где тебя опять носило? - Он услышал недовольный голос Виктории, - И мобильный отключил! Где ты был, Давид?

- Я был с... со своей подругой, с Марией, - нехотя пояснил Давид, - мы поужинали вместе и...

- Завтра похороны Михаила Иосифовича, - перебила его мать Ивана, - ты должен пойти на них. Обязательно.

- Я не пойду туда! Ни за что! - Закричал Давид, чувствуя, как у него всё внутри закипает от бессильной ярости, - Там же будут журналисты, его коллеги, друзья... Они сразу узнают во мне Ивана и всё поймут! А я этого не хочу! Я не хочу, чтобы они превратили мою жизнь в ад!

Виктория пыталась его успокоить, объясняя, что никто его не узнает, но Давид, которому уже порядочно надоели все эти проблемы, выставил ей ультиматум - или она соглашается с его решение не идти на похороны, или же он прямо завтра улетает из России туда, где его никто никогда не найдёт.

- В конце концов, Белецкий не был для меня близким человеком. Я его видел-то всего пару раз в жизни. А то, что он когда-то принимал участие в моём... хм... создании, абсолютно ничего не меняет. Я для него был лишь подопытным кроликом, результатом удачного эксперимента и не более того. Самостоятельную личность он во мне никогда не видел, Виктория.

- Возможно, ты и прав, но... С другой стороны, именно благодаря ему ты появился на свет. Таким образом Белецкий хотел вернуть нам Ивана...

- Да ничего такого он хотел! И вообще, я считаю, что создаёт людей Господь. И именно Он и создал меня! А этот доктор просто принял в этом участие, после чего возомнив себя настоящим творцом!

Виктория не стала спорить с Давидом и нехотя согласилась на то, чтобы тот не шёл на похороны. Видимо, в глубине души женщина понимала его правоту. Или просто боялась снова потерять его? Впрочем, Давид не стал долго размышлять над этим - он принял душ и лёг в постель, после чего моментально отключился. Во сне он видел, разумеется, Машу - будто они вдвоём, на пляже, возле бирюзовых волн моря. Они счастливы и любят друг друга. Сначала просто бегают друг за другом, смеются, шутя толкают друг друга в волны... А потом падают вместе на горячий песок и начинают страстно целоваться. Давида переполняет желание, вот он пытается стянуть с Маши лёгкий сарафанчик, при этом нежно целуя её круглое плечико...

- Ты не можешь любить её! - Слышит он чей-то голос. Оба резко вскакивают и видят, что перед ними стоит Лилия Стрелецкая в своём перламутровом халате. - Я не позволю тебе променять меня на эту... Ты - мой, Иван, ты родился снова, чтобы опять быть со мной!

- Я не Иван, я Давид! - Кричит он в ответ, загораживая собой Машу, - Оставь меня в покое, я никогда не буду с тобой!

- Нет, будешь, - её красивое лицо искажает злая гримаса, - я верну тебя, Иван, любой ценой!

- Я - Давид, опомнитесь! Я не Иван! Иван мёртв! Мёртв! Это ты его убила! Ты! Ты убила Ивана!

Проснулся Давид от собственного крика. Резко вскочил с постели, пытаясь понять, что произошло. Потом, наконец, всё вспомнил. Чтобы немного успокоиться, посмотрел в окно - на улице начинались предрассветные сумерки, и часть неба ещё была усыпана немногочисленными звёздами, которые можно было рассмотреть здесь, в центре огромного мегаполиса.

"Во сне я кричал Лилии, что это она убила Ивана, - размышлял Давид, вспоминая свой недавний кошмар, - но почему я так уверен в этом? И как она могла его убить? Ведь произошла авария, несчастный случай, - он быстро прокрутил в голове рассказ Саши, - не могла же Лилия как-то подстроить эту аварию? А если она была в машине, то сама бы пострадала! Тогда как она могла это сделать?"

Заснуть ему так и не удалось. Пришлось выйти и выпить кофе вместе с Викторией. Потом она уехала на похороны, а Давид позвонил Маше. Та уже не спала. Он пригласил её к себе, но девушка отказалась - ей было неудобно встречаться с ним в чужой квартире. В общем, решили встретиться после обеда, так как Маша с утра планировала проехаться по московским магазинам. Не успел Давид подумать о том, чем он займётся до встречи с Машей, как в дверь позвонили. Оказалось, что это Чайкин. Да не один, а со своей гитарой! И сразу стал заставлять Давида спеть ему что-нибудь. Давид долго отказывался, ссылался на плохое настроение, но потом всё же спел несколько народных латиноамериканских песен. А Саша, как мог, ему подыгрывал.

- Отлично! - Взволнованно произнёс Чайкин, - Я как будто вернулся лет на 35 назад! В то время, когда Иван только начинал петь! У тебя голос точь-в-точь, как у него. Только ты ещё не распелся, как следует...

- И не собираюсь! - Тут же вставил Давид, - У меня уже есть профессия. Я - агроном, и очень люблю своё дело. А певцом становиться я не хочу, меня не привлекает публичная жизнь, постоянные гастроли, толпы фанатов и журналистов... Брр! Даже не представляю!

- Да я всё понимаю, правда, и не стану тебя ни в чём убеждать. Хотя... - Он подумал несколько секунд, потом встал, подошёл к стоящему в углу музыкальному центру и достал компакт-диск, - я тебе сейчас дам послушать одну песню. Это последняя запись Ивана. Он её за границей записал, но на концертах ни разу не исполнял - готовил её на "Евровидение" - это такой конкурс молодых исполнителей в Европе, который каждый год проходит... Иван должен был участвовать в нём...

Давид терпеливо вслушался в играющую музыку. Судя по первым аккордам, песня была очень эмоциональной, как раз такая, как он любил. Потом Иван начал петь... Это была не просто песня о несчастной любви и душевных страданиях главного героя, нет, весь её текст был пронизан ненавязчивой философией о жизни и смерти. Будто бы Иван чувствовал, что с ним случится, а жизнь всё равно будет продолжаться, несмотря ни на что. Будет по утрам вставать солнце, будет падать снег, будут летать птицы, будут радоваться влюблённые, будут кричать дети и тихо грустить старики. Жизнь продолжается. В ней всё закономерно. И смерть тоже часть жизни. Мы просто боимся заглянуть за её черту, боимся, что за ней ничего нет, но ведь жизнь всё равно продолжается... Даже за этой страшной чертой.

- Какая удивительная песня! - Воскликнул Давид, едва Чайкин выключил музыку, - Обязательно ещё раз её прослушаю. В чём-то я с ним очень даже согласен. Жизнь продолжается, чтобы ни произошло, и даже смерть не всегда означает конец жизни. Особенно сейчас, когда наука дошла до возможности клонировать людей, - добавил он с неким сарказмом.

- Я вот что тебе хочу предложить, Давид... - Нерешительно начал Саша, - эту песню Иван никогда не исполнял на сцене, ни на одном из своих концертов. Просто не успел, к сожалению... Конечно, в записи эта песня есть у всех его фанатов, а после смерти Ивана на неё даже сняли клип с кадрами из других его клипов и концертов. Мы с ребятами из его группы сами принимали участие в выборе этих кадров. Потом ещё, конечно, было записано десятки кавер-версий. Многие знаменитые исполнители, причём не только русскоязычные, перепели эту песню. У неё даже есть англоязычная версия - лет десять назад одна американская поп-группа исполняла этот вариант, тогда это был настоящий хит в Америке! Хотя текст, конечно, американцы испоганили. Вроде бы смысл остался тем же, но сам текст стал более плоским, примитивным. Иван пел о том, что смерть не значит конец, и что жизнь будет продолжаться даже после смерти, а у американцев - жизнь хороша, всё окей, всё будет хорошо, как прекрасен этом мир! Короче, испортили песню! Да и исполнитель их вокальными данными до Ивана не дотягивал! Эх, ладно, - он устало отмахнулся, откашлялся и добавил, серьёзно посмотрев при этом на Давида, - я вовсе не о том начал... Просто унесло меня не в ту сторону. В общем, я вот что хочу сказать - ты бы мог исполнить эту песню вместо Ивана. Ведь у тебя практически такой же голос, как и у него! И в мелодию ты, я думаю, попадёшь, если хорошо подготовишься...

- А зачем мне это, Саш? - Давид долго не решался перебить долгую речь Чайкина, но теперь всё же решился. - Я не понимаю смысла этой твоей идеи...

- Да ты пойми, Давид, я ни на чём не настаиваю, - теперь гитарист, кажется, начал оправдываться, - я просто подумал об этом, услышав, как ты поёшь... Ты бы исполнил мечту миллионов фанатов Ивана! Они же так до сих пор и не смирились, что самую популярную его песню они так и не услышали в его живом исполнении. Поэтому и подумал, что ты бы мог это сделать...

Давид ничего на это не ответил. Хотя в первый момент ему сильно захотелось в очередной раз крикнуть, что он не Иван и не хочет становиться похожим на него, но потом он передумал и решил промолчать. Чуть позже, когда они встретились с Машей, он поделился с девушкой предложением Чайкина, правда, при этом пояснив, что вовсе не собирается соглашаться на это.

- Я тебя отлично понимаю, - кивнула Маша, - и тоже не буду уговаривать согласиться. Но всё же... Чайкин прав - было бы отлично, если бы ты исполнил эту песню на концерте! Представляю, как были бы счастливы поклонники Ивана, если бы ты исполнил их давнюю мечту, которая для них сейчас выглядит не реальной...

- А о моих чувствах ты подумала? - С обидой в голосе спросил он, - Или тебя больше интересуют поклонники Милериса? Тебе больше хочется доставить радость им? Но ты должна понять, что мне-то от этого никакой радости не будет, только проблемы! Не моя это жизнь - сцена, музыка, концерты, слава! Мне ничего из этого не надо, поверь! Я сейчас больше всего хочу вернуться на свой остров и забыть о том, что со мной происходило в последние месяца. Не считая встречи с тобой, разумеется.

Больше они к этой теме не возвращались. Сначала влюбленные немного побродили по Москве, потом посидели в уютном ресторанчике, а затем поднялись в Машин номер, где, наконец, остались вдвоём... Опять занимались любовью, после чего просто лежали, обнявшись и наслаждаясь обществом друг друга. Расставаться опять не хотелось, и если бы Давид мог, то остался бы на всю ночь рядом с Машей, но ему было неудобно перед Викторией, и поэтому сегодня он решил вернуться домой пораньше.

- Ты опять был с этой девицей? - Спросила его та, едва он вошёл в квартиру, - С этой... Марией?

- Да, я был с ней. А что здесь плохого? Она... моя девушка, - неожиданно даже для самого себя выпалил он, - мы с ней встречаемся!

- Тебе Лилия звонила, - произнесла Виктория, как будто не слыша его последних слов.

- Зачем? - Давид заметно напрягся, - Что ей от меня нужно?

- Сказала, что хочет увидеть тебя снова. Ведь ты с ней встречался тогда? Был у неё дома?

- Да, но я быстро уехал, - уклончиво ответил тот, искренне надеясь, что Лилия не доложила матери Ивана (а именно так он про себя называл Викторию) подробности их встречи.

- А она говорит, что вы хотели ещё встретиться. Её очень взволновала ваша встреча, Давид. Ты напомнил ей Ивана, а она его очень любила...

- И что теперь? - В голосе Давида слышалось раздражение, - Что вы от меня хотите? Я должен теперь с ней встречаться, как и Иван?

- А она тебе не нравится? - Пристально посмотрев на него, спросила Виктория.

- Да вы с ума сошли! Она же мне в матери годится! И вообще она не в моём вкусе! И внешне, и вообще не мой типаж это... Я люблю Машу, это вам ясно? Она - моя девушка, а эта Лилия меня совершенно не интересует!

Виктория на это ничего не ответила, и Давид, не дожидаясь, что ещё она ему скажет, вышел из гостиной и направился к себе. Он прекрасно понимал, что был груб с Викторией, но его терпение тоже не было безграничным.

Спал Давид в ту ночь плохо. То и дело просыпался. А под утро, когда за окном уже начало светать, он, наконец, провалился в глубокий сон. Ему снились родители, друзья, родной дом, а проснулся он от того, что услышал чей-то негромкий голос. Открыв глаз, Давид увидел, что перед ним стоит... Иван Милерис!

- Ты был прав в своей версии, Давид, - произнёс тот, спокойно глядя на испуганного парня, - это всё Лилия... она...

- Ты мёртв! - Давид хотел закричать, но у него почему-то пропал голос, - Ты не можешь здесь находится!

- Могу, потому, что я нахожусь в тебе. Ведь ты это я, я снова родился в тебе, Давид. И ты должен завершить то, что не успел я...

Давид хотел что-то сказать, но вдруг понял, что он на самом деле проснулся. И никакого Ивана, разумеется, в комнате нет, это был всего лишь сон, который неожиданно оборвался. Немного подумав, Давид взял в руки свой планшет и вошёл в Интернет...


Глава 11.

Дождь начался с самого утра и не прекращался ни на минуту. Но обещанной весной на улице даже не пахло - несмотря на плюсовую температуру, было холодно из-за порывистого ветра и дождя, а низкие серые тучи на небе плотно закрывали солнце, и от этого становилось ещё более мрачно и неуютно.

Но Давида сегодня не пугала даже погода. Накинув капюшон и напялив свои любимые тёмные очки, он вышел из такси и направился в сторону кладбища. Разумеется, он шёл на могилу Ивана! Давид рисковал и отлично осознавал степень своего риска. Но, на его удачу, на могиле Ивана не было ни души. Видимо, из-за плохой погоды сегодня никто из его многомиллионной армии поклонников не решился пойти на кладбище. Давид нерешительно подошёл к высокой мраморной плите. И замер, когда увидел на ней своё собственное лицо! Конечно, Давид отлично понимал, что это был портрет Ивана, но всё равно в первый ему стало немного не по себе от увиденного.


- Я пришёл к тебе, - тихо прошептал Давид, присаживаясь на корточки, - не знаю, как к тебе обращаться, если честно... Кем ты мне был, Иван? Отцом? Нет, однозначно. Братом? Если только биологически. Или я это и есть ты, перерожденный снова? Тогда выходит, что меня, как такового, нет? И не было никогда? Вся моя сущность это твоё продолжение, Иван. Как ты пел - жизнь продолжается, несмотря ни на что. Так вот, видимо, твоя жизнь продолжается... Благодаря мне. Знаешь, о чём я сейчас подумал - а если бы ты умер, мы бы смогли стать друзьями? Наверное, да. Ведь мы похожи, причём не только внешне. Хоть и говорят, что притягиваются противоположности, но в жизни всё иначе, я считаю. Мы тянемся к тем, кто хоть немного похож на нас самих, ищем людей с похожими интересами, взглядами, мировоззрением...

Он замолчал, оглядываясь по сторонам. На кладбище не было ни души, по-прежнему лил проливной дождь и дул холодный ветер. Давид продрог и промок до нитки, но в этот момент его больше пугал другой холод, который он ощутил здесь, на могиле Ивана. Это был страшный могильный холод, и Давиду вдруг показалось, что он сам лежит в земле, он, а не Иван! Стало очень страшно, и Давид вынужден был покинуть кладбище. До такси он бежал бегом.

- Что с вами? Вы замёрзли? - Любезно спросил таксист, услышав, как Давид тяжело дышит сзади.

- Да... очень холодно, - с трудом ответил тот, стараясь не встречаться взглядом с водителем.

Дома он ещё отходил от этих неприятных ощущений, но на душе ему стало значительно легче. А после обеда, когда Виктория сообщила, что уезжает на целый вечер в гости к подруге, которая прилетела всего на пару дней из Бельгии, он позвонил Маше и попросил её приехать к нему домой.

- Я сказал Виктории, что ты - моя невеста, так что не переживай, ничего плохого в твоём визите не будет. Тем более, что она до ночи будет в гостях...

Маша нехотя согласилась приехать к нему и тут же начала собираться. На самом деле она просто пожалела Давида - после обеда на улице дождь стал ещё сильнее, он лил как из ведра, да и ветер не думал успокаиваться. В общем, подумала девушка, не стоит теплолюбивому Давиду лишний раз из дома выходить в такую непогоду. Лучше ей быстренько добраться до квартиры Виктории - в конце концов, её родной город был в том же климатическом поясе, что и Москва, и подобная погода была для Маши вполне привычным явлением. Как и сильные морозы, снегопады, изморозь и многое другое. Но Маша с детства не боялась холода, родители её так приучили - в любую погоду отправляли сначала в детский сад, потом в школу, не хотели, чтобы дочь росла "неженкой", за что Маша, став взрослой, была им очень благодарна.

Давид был, разумеется, очень рад её видеть, и сразу повёл показывать квартиру. Маше было немного неловко, и особенно её смущали стоящие повсюду фотографии Ивана. Более того, на стене даже висел его портрет! Маша засмотрелась на этот портрет - на нём Иван был как живой, в своём любимом светлом костюме, в котором выступал на одном из самых известных своих концертов в Лужниках.

- Я сегодня был у него на кладбище, - неожиданно сказал Давид, который молча стоял в стороне.

- Что? - Маша удивленно посмотрела на него, - Ты ездил к Ивану... но зачем?

- Хотел кое-что понять. И когда я там был, то испытал очень странное чувство. Мне казалось, что я сам лежу в этой могиле! Это было очень страшно, поэтому я быстро уехал. Но после посещения его могилы мне почему-то стало легче на душе...

Потом они сидели на кухне и пили кофе. Маша призналась, что ей очень нравится обстановка этой квартиры - у Виктории Милерис хороший вкус, и это проявляется во всём - в мебели, аксессуарах и самой атмосфере этого жилища. Давид же отвечал, что ему тут немного неуютно. Да и тесновато - он не привык к квартирам, в них он чувствует себя как в замкнутом пространстве. Маша его отлично понимала, хотя для неё самой квартиры были весьма привычным жилищем - она с детства жила в квартирах, и ей, как и её родителям, в них было вполне удобно. Хотя, если бы она жила на Коста-де-Эсмеральда, то, наверное, тоже предпочла бы домик или виллу - там в частном доме жить удобнее, чем в России - не надо отопления, нет зимы с постоянными снегопадами, да и сами дома там гораздо легче строить, не надо делать толстые стены, двойные рамы и прочее.

- Ну да, - усмехнулся он, - у нас в квартирах живёт очень мало народу. В основном, это бедные люди, у которых не хватает денег купить или построить дом. И они снимают комнаты или квартиры в городах, причём чаще всего в бедных районах, а порой даже в трущобах. Конечно, есть у нас и престижные районы с новостройками, в которых можно купить роскошные квартиры с бассейнами на лоджиях, в два уровня, но опять же очень мало кто туда едет. Обычно либо иностранцы, которые работают в стране, либо одинокие люди, которым не хочется обременять себя лишними расходами с домом. Но большинство строят свои дома, виллы, ранчо.

Увлеченная его рассказом Маша не сразу услышала звонок в дверь. Давид попросил её подождать на кухне и пошёл узнать, кто там. Немного подождав его (Маша была уверена, что Давид скоро вернётся, так как к нему-то лично вряд ли кто-то мог прийти), она допила свой кофе и решительно направилась в гостиную - раз Давид открыл кому-то дверь, значит, это кто-то знакомый. Ещё из коридора она услышала...

- Ты такой же, как Иван! Такая же свинья! Сначала пришёл, соблазнил меня, заставил на что-то надеяться, а потом исчезаешь и даже позвонить не соизволил! - Кричала женщина, которая явно была на грани истерики, - Но я-то знаю, что тебе было хорошо со мной. Вспомни, как мы занимались любовью... Такое безумие просто необходимо повторить, дорогой!

Войдя в гостиную, Маша увидела то, что заставило её сначала замереть на месте, а потом вскрикнуть - Давид целовался взасос с Лилией Стрелецкой!

- Маша, ты тут? - Отпрянув от Лилии, он испуганно посмотрел на Машу, - То, что ты увидела...

- А это кто такая? - Перебила его Стрелецкая, которая явно была недовольна появлением девушки, - Давид, кто эта девчонка?

Но Давид её не слышал. Он пытался объяснить Маше, что всё это не то, что она могла подумать и что у него с Лилией ничего нет и быть не может, а любит он только её, Машу!

- Нет уж, дорогой, прекрати лгать! - В разговор опять вмешалась Лилия, - Зачем ты голову дуришь и девочке, и мне? Мы с тобой любовники, причём всё это началось по твоей инициативе - ты ведь сам пришёл ко мне!

- Отлично! - Маша попыталась улыбнуться, хотя улыбка, конечно, получилась вымученной, - Раз у вас такая любовь, то я тогда вас оставлю. Думаю, что вам есть о чём поговорить.

Она быстро оделась и поспешила прочь из квартиры, при этом стараясь не слушать ни просьбы Давида выслушать его, ни ехидные комментарии Лилии. Уже около лифта её догнал Давид. Снова просил дать ему всё объяснить, но Маша не желала слушать никаких объяснений. Всё и так было ясно. Быстро запрыгнув в подошедший лифт, Маша нажала кнопку первого этажа, и лифт тут же захлопнулся прямо перед носом у Давида.

- Что ты наделала?! - Закричал он, вернувшись в квартиру, - Зачем ты пришла?! Ты мне не нужна, я не хочу тебя видеть, а Машу я люблю! Слышишь, я её люблю!

Но и Лилия не желала его слушать. Нагло лезла, вновь пыталась поцеловать, обвивая руками его шею. Он всячески отталкивал её, просил уйти, и тогда она набрасывалась на него с упрёками, проклиная при этом и его самого, и Ивана, и крича, что они оба сломали ей жизнь.

- Иван заслуживал смерти! - Крикнула она, швырнув в него вазой. Ваза была железная и потому не разбилась, - Этот мерзавец использовал меня, как мог, а потом вытирал ноги, как о грязную тряпку!

От неё разило алкоголем и сигаретами, что ещё больше отталкивало от неё Давида. Он терпеть не мог курящих женщин, а ещё больше он ненавидел алкоголичек! К счастью, в его стране таких было очень мало, а вот в России, судя по всему, с этим было намного хуже...

- Убирайся отсюда, иначе я позову полицию! - Схватив её за руку, он вытолкал пьяную истеричку в коридор, - И не поднимай шум, иначе полицию вызовут соседи! - С такими словами он захлопнул дверь.

Женщина громко зарыдала и побежала к лифту, видимо, на самом деле испугавшись полиции. А Давид весь вечер винил себя за то, что позволил себе тогда такую непростительную слабость. Сейчас Стрелецкая не вызывала у него никаких чувств, кроме брезгливости и неприязни. И опять мозг сверлила одна страшная, но всё чаще и чаще посещавшая его мысль - неужели эта женщина на самом деле убила Ивана? Но как?

...Битва зимы с весной продолжалась ещё несколько суток, пока в одно по-настоящему прекрасное утро старуха-зима не сдала свои позиции, дав понять победительнице, что пора той вступать в свои законные права. По асфальтам побежали ручьи, на небе засияло солнце, и кое-где на земле первые весенние цветы - подснежники начали открывать свои любопытные головки.

В то утро Олег Сиваев навестил Викторию и Давида, желая сообщить им новость, которую узнал несколько часов назад и, если честно, пока сам ещё прибывал в шоке от неё. Тянуть он долго не стал, и как только все расселись в гостиной, он сообщил:

- Есть большая вероятность, что профессор умер не своей смертью. В его пиджаке, в котором он был в момент смерти нашли ампулу из под очень редкого и опасного препарата, который мгновенно вызывает инфаркт со смертельным исходом и не оставляет никаких последствий отравления. Поначалу в больнице на ампулу не обратили внимания, но теперь её обследовали и пришли к выводу, что инфаркт мог быть вызван тем, что доктор принял этот препарат. Так что, возможно, понадобится эксгумация и вскрытие, хотя следов этот яд практически не оставляет...

- Вы хотите сказать, что профессор САМ принял этот яд? - Первой отреагировала Виктория, - Он, что, решил покончить с собой таким нелепым образом? Да и где он его достал, если это такой редкий и опасный препарат?

- В том-то и дело, что я уже успел связаться с компанией, которая разработала яд и занимается его производством. У Белецкого там работал старый друг, я тоже его немного с ним знаком и потому обратился к нему. Так вот, накануне своей смерти профессор купил у этого своего друга одну ампулу этого яда. Тот продал ему, так как Белецкий уверял его, что тот нужен ему для научного эксперимента. Хотя вообще этот яд очень сложно достать, его используют обычно в более глобальных целях - устраняют таким образом политических противников, например. Но опять же достать яд простому человеку практически не реально...

- Пузырёк! - Резко вскочил с места Давид, - Это тот самый пузырёк, который профессор прятал в карман пиджака, когда мы прощались. Он вынул его из своего стола и быстро спрятал в пиджак... Да, я запомнил, небольшой такой, с какой-то прозрачной жидкостью.

- Это и есть тот яд, о котором я говорю, - кивнул Олег, - но я не верю, что Белецкий доставал его для себя. И он явно не думал о самоубийстве, в этом я тоже абсолютно уверен. Но куда же он его вёз? И как получилось так, что он сам его принял?

- А вы не знаете, - осторожно начал Давид, - где профессор поймал такси, в котором он... скончался? Хотя бы примерно, на какой улице, в каком районе?

Олег этого не знал, но обещал уточнить и сообщить Давиду. Правда, зачем тому понадобилась эта информация, Олег так и не понял. А вот у Давида в голове начало кое-что вырисовываться, правда, пока он ещё сам не до конца понимал, что именно это было.

...Внезапно пришедшую весну заметили, похоже, все жители Москвы. Все, кроме Лилии Стрелецкой, которая уже неделю даже не выглядывала в окно. Просто лежала на постели и допивала запасы спиртного, которые имелись у неё дома. А когда запасы кончились, то вызвала служанку и потребовала принести ещё. Аурика, девушка, работающая у Лилии, не сдержалась и всё-таки напомнила хозяйке, что пора ей платить зарплату, а не требовать опять выпивку! Шофёр вон уже уволился, и она, глядя на него, уйдёт. Новое место найти будет не сложно, за такую же зарплату да только с нормальным к себе отношением хозяев!

- Ну, и вали к чёртовой матери! - Не сдержалась Лилия, - Можешь обратно мотать в свою деревню! Там-то тебя, принцессу цыганскую, прям на руках носить все будут! Отношения хорошего она хочет, конечно... Понаедут к нам со всех республик бывшего СССР, а потом ещё и требуют чего-то! Валите в свои аулы, кишлаки и требуйте там хорошего отношения! А за вином я сама себе схожу, не инвалид вроде, до магазина дойду...

Аурика исчезла из квартиры через полчаса. Искать новую прислугу Лилии сейчас совсем не хотелось, да и если говорить честно - денег у Лилии было совсем немного. Все свои сбережения она давным-давно истратила, а последние месяцы жила на то, что постепенно распродавала свои украшения. Правда, с бриллиантами Лилия расставалась неохотно. И всё ещё надеялась, что её позовут в кино, причём на главную роль. Ведь она всё ещё красива! И совсем ещё не старая! Как выйдет на улицу, так ловит на себе похотливые взгляды мужчин разных возрастов, а это тоже о чём-то говорит! Жаль только, что продюсеры её не ценят - за последние два года она играла лишь в одном телесериале. Причём, что самое ужасное, её героиню показывали всего по пять минут примерно раз в пять серий примерно, а потом и вовсе вывели из сюжета. Да что это вообще за роль? Нет, на такой позор она больше не согласится. Лучше продаст безвкусное колье из золота и изумрудов, купленное в Эмиратах. Или вот это кольцо с бриллиантом, которое один поклонник подарил! Её от этого поклонника воротило, так как у него сильно воняло изо рта, а ещё этот придурок пару раз поднимал на неё руку. Еле сбежала от него. Правда, потом и таких-то не было, все только обещали золотые горы, а до подарков так и не доходило.

Лилия закурила и задумалась о том, что делать без служанки. И опять ей очень хотелось выпить. Лилия решила порыться в своих запасах - вдруг что ещё найдётся, может, где-нибудь завалялась бутылочка сангрии, купленной во время отдыха в Испании, или коньяка, который она часто приобретала в дьюти-фри, а потом дарила знакомым мужчинам. И в этот момент Лилия услышала телефонный звонок!

Боже, только сейчас до Лилии дошло, что на улице-то уже весна! Снег почти стаял, всюду весенние ручейки, а кое-где уже зеленеет молодая трава. Лилия закружилась по комнате. Она всё ещё не могла поверить в такое счастье! Он ждёт её сегодня вечером! ОН! Хочет её видеть, соскучился и решился-таки ей первым позвонить. Лилия в этом и не сомневалась. Все эти слова про то, что он влюблён в какую-то конопатую провинциалку она даже всерьёз не восприняла. Да какой же идиот променяет её, Лилию Стрелецкую, на какую-то замухрышку? Лилия кинулась к шкафу с одеждой. Чёрт! Ей нечего надеть! Надо срочно идти на шопинг за новой одеждой. Хотя вот этот костюмчик вроде ничего... Ещё надо поискать хорошее бельё! Ясно же, что не погоду обсуждать они будут весь вечер. Лилия ухмыльнулась, вспоминая то, что произошло между ними в этой спальне. На этот раз будет ещё лучше, она абсолютно в этом уверена! И даже хорошо, что выпивка так и не нашлась. Хотя выпить, конечно, хотелось. Совсем чуть-чуть, для поднятия настроения...

Два часа ушло на то, чтобы привести себя в порядок - принять ванну с ароматом тропических цветов, намазать тело специальными маслами, сделать причёску, макияж. Потом долго подбирала украшения и аксессуары к костюму, чтобы не выглядеть чересчур вычурно, но при этом подчеркнуть элегантность. Когда Лилия вышла из своей квартиры, то поняла, что ей нестерпимо хочется выпить. За глоток хорошего вина она сейчас продаст душу дьяволу! Ладно, так и быть, есть тут один бар за углом, а ОН подождёт, подумаешь, на какие-то полчаса задержится! Скажет, что попала в пробку.

В баре практически никого не было. Только в углу сидела компания иностранцев, которые жарко о чём-то спорили между собой на английском языке. Потом все дружно замолчали и уставились на Лилию. Та, бросив на них равнодушный взгляд, поспешно отвернулась - не нужны ей были сейчас случайные знакомства, и даже если бы к ней сейчас подошёл наследный принц, князь или граф, она бы всё равно ему отказала - ведь она почти двадцать пять лет ждала этой встречи, ждала и боялась одновременно...

"Нет, конечно, он ничего не помнит, - подумала она, двигая к себе бокал, - и я не должна была так бояться нашей встречи. Этот мальчик не помнит ничего из жизни Ивана. Да, он похож на него, можно сказать, его точная копия, но всё же это другой человек. Хотя кое-что от Ивана он всё же унаследовал... А именно - страсть ко мне! Да-да, он испытывает ко мне такую же страсть, какую когда-то испытывал ко мне Иван Милерис!"

Уже начало темнеть, когда Лилия вошла в подъезд нужного ей дома. Алкоголь, выпитый в баре, придал ей уверенности в себе, и теперь Стрелецкая практически не сомневалась в том, что она по-прежнему неотразимо красива и вполне может покорить мужчину, который по возрасту годился ей в сыновья. Но об этом она, разумеется, сейчас не думала...

Давид открыл ей дверь, при этом награждая своей обаятельной улыбкой. Лилия попыталась его поцеловать, но парень почему-то отстранился, а затем широким жестом пригласил пройти в гостиную. Сам последовал за ней.

- Я знала, что ты мне позвонишь, - присаживаясь на диван, сказала она, при этом внимательно наблюдая за Давидом, который заметно нервничал,- знаешь, сейчас я ещё лучше тебя рассмотрела... Ты, правда, копия Вани. Только этот акцент... Он никогда не говорил с таким акцентом.

- Я вырос не в России, да и по-русски говорил только с мамой, - ответил тот, - хотя мне всегда нравился русский язык, он мне был ближе испанского. Ладно, - он перевёл дыхание, - не хочешь чего-нибудь выпить?

- Воды, - решительно ответила Лилия, хотя на самом деле ей хотелось, разумеется, другого, - если можно, то без газа, пожалуйста.

- Ты уверена? - Он как-то странно посмотрел на неё, - Я приготовил для нашей встречи отличное вино, думал, что ты составишь мне компанию.

Разумеется, Лилия согласилась. Но про себя поставила условие - не больше одного бокала! Напиваться ей нельзя, ни в коем случае! Тем более, что она уже пила сегодня. Но один бокальчик это не страшно, тем более, что вино оказалось действительно вкусное - похоже, что Давид знал толк в винах.

- Это чилийское вино, - сообщил он, - у нас, на Коста-де-Эсмеральда, оно очень ценится. Было непросто найти его в России. Но в Интернет-магазинах сейчас что угодно можно найти. Ну, что ещё выпьем? За приятный вечер, не так ли?

И она опять ему уступила! Ну, не могла она сопротивляться, ловя на себе такой нежный, такой влюблённый взгляд этих прекрасных сапфировых глаз! Конечно, она не напивалась, вовсе нет. Просто пила вкуснейшее южноамериканское вино в компании любимого человека. То есть его копии. Но это уже не столь важно.

- Какой же ты красивый, - выпив свой последний бокал, прошептала она, - я так хочу тебя...

И полезла к нему с объятиями и поцелуями. Он ответил на её поцелуй, но как-то неохотно, без особого желания и страсти. Она это заметила и прошептала:

- Ты, что, не хочешь продолжения вечера? Что-то ты какой-то не активный сегодня, в тот раз был совсем другой...

- Хочу, я очень этого хочу, - тут же ответил он, - но только... я хочу, чтобы прежде чем мы займёмся...любовью, ты мне кое-что пообещала.

- Что? - Она немного отстранилась от него. - Так... Говори быстрее, а то я начинаю нервничать.

- Ты не будешь сравнивать меня с Иваном. Я - Давид Фернандес, и пусть даже я и похож на него, как две капли воды, всё равно я не Иван Милерис. Иван мёртв...

- Я знаю, - она пьяно расхохоталась, - ты в тысячу раз лучше Ивана. Скажи, ведь он дурак, правда? Не оценил такую женщину... А ведь я его любила! Больше жизни любила! Хотела бросить всё, карьеру, все свои мечты погубить, чтобы быть с ним! А ведь я была великой актрисой! То есть я и сейчас ей остаюсь, но тогда я была всё равно что Мэрилин Монро! Настоящий секс-символ российского кино! Меня даже в Голливуд тогда звали, представляешь? Но я отказалась... От самого Голливуда отказалась, а всё из-за него! Из-за этого неблагодарного...

Она замолчала и быстро схватила в руки стоящую на полу бутылку с недопитым вином. И прямо из горлышка выпила остатки спиртного, совершенно забыв о приличиях и о том, что она как бы на свидании с любимым мужчиной.

- Хочешь ещё? - Услышала она голос Давида, - У меня ещё одна бутылка есть...

Разумом-то Лилия понимала, что ей необходимо вовремя остановиться. Как никак она на свидании! Зачем напиваться? Выпила чуть-чуть и хватит! Но, увидев в руках Давида ту самую вторую бутылку с вкуснейшим чилийским вином, Лилия вдруг перестала слышать доводы разума, тот как будто резко замолчал, махнув на неё рукой - мол, что тебе объяснять, всё равно без толку, ты ничего не слушаешь и поступаешь, как тебе хочется! Лилия выхватила из рук Давида бутылку и, жадно приложившись к ней, залпом выпила половину содержимого. Потом вытерла рот рукой, поставила бутылку на пол и продолжила:

- Так вот, на чём я остановилась... Ааа! В Голливуд меня звали тогда... Прикинь, очень известный режиссёр звал! Как его, забыла уже! Он... этот, ну, "Титаник" снимал! И он мне предлагал роль в его фильме. А я послала его к чёрту! Не хотела тогда от Ваньки уезжать. Ванька хотел, чтобы я была послушной женой, сидела дома, никаких откровенных сцен, никакой обнажёнки на экране или на фотосессиях. Я даже готовить училась! Его любимые блюда! Ты прикинь только - я, Лилия Стрелецкая, без памяти минут звезда Голливуда, училась печь блины! И варить борщ! Смешно? Вот и мне тоже смешно...

- Но ведь ты его любила, - осторожно вставил Давид, - и он тебя тоже....

- Я-то да, любила, как ещё любила! - Тут же перебила его Лилия, - А вот он меня использовал! Как вещь какую-то... И плевать ему было, что я ради него от карьеры отказалась, от мировой славы, от возможного "Оскара" за лучшую женскую роль... Эх, если бы не этот неблагодарный, я бы сейчас не в Москве торчала, а где-нибудь в Малибу! У меня была бы там вилла! Огромная! Как у всех звёзд Голливуда!

- И что он тебе сделал, Иван в смысле? Ведь вы же были с ним помолвлены до самого конца его жизни...

- Ничего ты не знаешь! - Лилия опять схватилась за бутылку, - Ни-че-го! Этот негодяй решил бросить меня. Незадолго до той аварии он встретил какую-то иностранку и влюбился. Вот подонок! А на меня, значит, плевать было. Но я не могла это так оставить...

...В тот роковой вечер Иван приехал к Лилии домой, желая серьёзно поговорить. Лилия соскучилась по нему и была уверена, что их ждёт романтический вечер, которых у них так давно не было - перед этим Иван несколько месяцев был на гастролях, колесил по разным странам, готовился к Евровидению, на котором он был твёрдо намерен занять первое место. Хотя Милерис понимал, что этот конкурс по своей сути ничего из себя не представляет, обычное шоу для домохозяек, но в те годы это было ещё и вопросом престижа страны. Тогда, в середине 90-х, страна находилась в таком упадке, что любая победа представителя России была бы праздником для всех без исключения жителей страны. Люди радовались бы всему - будь то Евровидение, Олимпиада или Чемпионат Мира по футболу. Людям нужен был лучик света в той непроницаемой тьме, в которой они оказались после развала СССР. Задерживали пенсии, зарплаты, "умирали" крупные фабрики и заводы, рушилось производство, царил криминальный беспредел, всё разворовывали те, кому больше повезло, а миллионы неудачников оставались у разбитого корыта, надеясь лишь на то, что однажды страна поднимется с колен и станет прежней - развитой, сильной и непобедимой. Но также люди верили и в более мелкие и незначительные для мировой истории победы. Например, в победу Ивана Милериса, на престижном европейском конкурсе песни. Да и шансы на победу были очень велики! Поэтому Иван и был так вдохновлён тем, что его песни становятся популярными не только в России и бывших союзных республиках, но и во многих странах Западной Европы.

- Всё это очень хорошо, - сказала Лилия, выслушав доводы любимого о том, как им всем нужна эта победа, - я с тобой согласна полностью и абсолютно уверена, что ты победишь, но... Давай поговорим о нас. Ведь мы встретились с тобой не для разговора о твоих творческих планах, не так ли?

- Да, Лилия, ты права, - кивнул Иван, серьёзно посмотрев на неё, - я приехал не за этим...

- Я знаю, зачем ты приехал, - прошептала она, присаживаясь рядом с ним, - ты ведь соскучился, не так ли?


Она уже хотела как бы случайно развязать поясок на своём шёлковом халате, но тут он резко встал и, отвернувшись от неё, произнёс те страшные слова, после которых Лилия несколько минут сидела, словно потеряв дар речи, и не знала что ей ответить.

- Лилия, нам нужно расстаться. Мы не можем быть вместе... Прости.

Затем были слёзы, крики, упрёки, мольба. Она падала перед ним на колени, умоляла его не уходить, просила сказать, что всё это просто неудачная шутка.

- Прости меня, Лилия, пожалуйста, - на сей раз он смотрел ей прямо в глаза, - я знаю, что поступаю плохо, но сердцу ведь не прикажешь. Я полюбил другую... Так случилось...

Он хотел было уйти, посчитав, что ей нужно побыть одной и успокоиться, но Лилия мёртвой хваткой вцепилась ему в руку и потребовала взять её с собой!

- Нам надо поговорить, но не здесь, не в этой квартире... Может, на свежем воздухе я немного успокоюсь и смогу понять тебя!

Разумеется, Иван уступил. Она быстро собралась, и они вместе сели в машину. На улице было темно, холодно, задувал неприятный ветер, который постепенно превращался в метель. Разумеется, около дома Стрелецкой никого уже не было, а это означало, что вместе с Иваном их никто в тот вечер не видел!

Иван, видя состояние Лилии, хотел отвести её в кафе, но молодая женщина настояла на своём - поехали за город, туда, где никого нет.

- Лиля, метель же начинается! Сейчас всё заметёт, и мы оттуда просто не выберемся! - Он попытался достучаться до её здравого смысла, - Давай лучше вернёмся обратно в квартиру, если ты хочешь поговорить наедине...

Но она не унималась. Требовала выехать из Москвы в какое-нибудь тихое место. В итоге они свернули на какую-то тёмную трассу, на которой вообще не было машин. Лилия требовала ехать дальше, а до Ивана, наконец-то, стало доходить, зачем она затеяла это безумие.

- Дальше я не поеду! - Крикнул он, - Сейчас разворачиваемся и едем обратно в Москву! В этой глухомани нам делать нечего!

Он хотел было развернуться, но тут Лилия схватилась за руль и стала крутить его в обратную сторону.

- Ненормальная! Мы же разобьёмся!

- И пусть! Мне наплевать! - Она вдруг истерически расхохоталась, - Главное, что мы умрём вместе!

Через несколько секунд потерявшая управление машина со страшным грохотом врезалась в столб...

Первой очнулась Лилия. Хотя удар был действительно сильным, и она даже потеряла сознание, выбраться из разбитой машины у неё получилось без проблем. Да, немного кружилась голова, болела рука, куда вонзились осколки от разбитых стёкол, но на ногах она держалась вполне уверено. Посмотрела на лежащего на своём сидении Ивана, который всё ещё был без сознания.

"Пусть он умрёт тут, один! - Пронеслось в голове у Лилии, - Не стану звать на помощь! Он заслужил смерти, предатель!"

Она хотела было уйти, но тут Иван застонал и начал звать её на помощь. В душе у Лилии всё переворачивалось от боли, но уйти и оставить его одного в таком состоянии она не могла. Помогла ему выбраться из машины, хотя он с трудом держался на ногах и жаловался на то, что очень болит нога - судя по всему, был перелом.

- Обопрись на меня, сейчас поймаем машину и доберёмся до больницы, - вся обида и ненависть, которые ещё несколько минут бушевали в её сердце, вдруг прошли, будто ничего и не произошло, - сейчас выйдем туда, где машин побольше и поймаем частника...

- Ты прости меня, Лиль, - услышала она его слабый голос, - прости, ладно? Я не хотел сделать тебе больно, ты... ты, правда, не заслуживала такого...

- Забудь! Главное, что сейчас мы вместе. И не разговаривай, не трать силы...

- Лиля, я не хотел, чтобы ты страдала, - будто не слыша её слов, продолжал шептать Иван, - прости, что всё так вышло... Ты - очень хорошая, ты ещё найдёшь своё счастье... Пойми, я полюбил её, по-настоящему...

- Что? - С силой оттолкнув его на землю, крикнула Стрелецкая, - Ты опять за старое? Неужели, ты так и не понял, что мы ДОЛЖНЫ БЫТЬ ВМЕСТЕ?


- Ох, как больно, - прохрипел он, хватаясь за сломанную ногу, - Лиля, помоги мне, ну, пожалуйста! Мне очень плохо...

- Помочь? А зачем? Чтобы ты опять меня бросил? Ради какой-то иностранки?

- Лиля, будь человеком... Помоги добраться до больницы, пожалуйста. Сейчас не время выяснять отношения!

- Ты её полюбил по-настоящему, а меня, значит, вообще не любил? - Красивое лицо женщины исказила злая гримаса, - Ты меня не любил, да? Не любил?! А её любишь?

- Люблю... И тебя любил... Но она... Она другая... С тобой всё иначе было, нам было хорошо вместе, т я не хотел тебя бросать, клянусь! Но когда я её увидел, я понял, что не могу быть с тобой... Это не честно, Лилия.

- Мерзавец! Негодяй! Подонок! - Лилия схватила с земли огромный булыжник и со всей силой ударила им Ивана по голове. Хлынула кровь, Иван упал на землю. Лилия огляделась по сторонам, хоть место и безлюдное, но в любой момент здесь может появиться проезжая машина, осветить их фарами и тогда...

- Я убила его, - прошептала Лилия, глядя на истекающего кровью Милериса, - он мёртв! Если сейчас нас кто-то увидит, то...

Бросив окровавленный булыжник, Лилия метнулась к разбитой машине. Не осталось ли там её вещей? Кажется, нет, ничего не осталось, все её вещи на ней, крови нет. Быстрым шагом Стрелецкая метнулась в сторону оживлённого шоссе, за которым начиналась Москва. Ветер задувал с такой силой, что Лилия едва держалась на ногах. Её мутило. Молодая женщина очень боялась потерять сознание. Только бы добраться до дома незамеченной! Чтобы её ни в коем случае не связали со смертью Ивана. О том, что произошло, она вообще старалась не думать.

Домой она пришла только под утро, и, разумеется, никто не заметил того, как она открыла дверь своей квартиры и тут же заперлась на все замки изнутри, будто бы надеясь таким образом спастись от самой себя и страшных воспоминаний, которые повсюду преследовали её. Жители соседней квартиры мирно спали в то холодное зимнее утро, отгородившись от внешнего мира двумя железными дверями и были уверены, что их знаменитая соседка тоже всю ночь проспала в своей квартире. Во всём доме стояла такая тишина, что Лилии стало не по себе. Может, она тоже умерла вместе с Иваном и её больше нет? И теперь она так и зависнет навечно в этой страшной тишине, вновь и вновь вспоминая тот момент, когда человек, которого она собственными руками лишила жизни, без чувств рухнул на снег. И эта кровь, много крови... Даже в темноте было видно как по серому, грязноватому снегу растекается жуткая тёмно-красная лужица.

- Он мёртв, - прошептала Лилия, вынимая из бара бутылку виски, - я убила его. Но меня никто не видел. И никто не сможет доказать, что это сделала я. Для всех Иван Милерис будет считаться трагически погибшим в страшной автомобильной аварии...

В то утро Лилия Стрелецкая впервые в жизни по-настоящему напилась.


Глава 12.

Давид, потрясенный признанием Лилии, сидел на диване, молча наблюдая за тем, как она пытается закурить сигарету. У неё ничего не получилось. С яростью отшвырнув от себя сигареты и зажигалку, женщина резко вскочила и бросилась к выходу.

- Ты никуда не уйдёшь, мерзавка, - услышала она позади себя негромкий голос, - если ты посмеешь выйти в эту дверь, то я выстрелю. И моя рука не дрогнет!

Лилия обернулась и увидела перед собой Викторию, держащую в руках револьвер, который был направлен на Лилию. Та вздрогнула и испуганно пролепетала:

- Вика, успокойся, прошу тебя... Это не игрушки, ты можешь убить меня!

- Могу и сделаю это! Ведь ты убила моего сына! Ты убила Ивана, ты...

- Виктория, зачем вы... - К ней подбежал растерянный Давид, - зачем вы подслушивали? Я не хотел, чтобы вы это слышали...

- Я случайно услышала, Давид. Не спалось мне, я встала выпить таблетку и услышала... И вспомнила, что где-то у меня был револьвер. Мой покойный муж его покупал...

- Вика, ты не можешь меня убить! - Взмолилась Лилия, - Ты... ты всё неправильно поняла, я его не убивала, это ошибка...

- Я всё прекрасно слышала. Слышу я пока что неплохо, так что не надо убеждать меня в том, что я ошиблась или ослышалась. Ты убила Ваню! Ты убила моего сына!

- Нет, клянусь вам, это не я... Это всё он, Белецкий! - Лилия зарыдала, - Это он убил вашего сына!

- Что? - Первым отреагировал Давид. - Что за чушь ты говоришь?! Иван умер, так и не придя в себя после того, как ты ударила его по голове! Если бы ты не ударила его тогда, он бы не умер...

- Послушайте меня! - Оборвала его Лилия, - Мне уже всё равно нечего терять! Да, я убийца, но Иван сам виноват, он сам довёл меня до этого, и потом... Потом это ещё не всё! Я ещё не всё вам рассказала о смерти Ивана!

- Что ещё ты знаешь о смерти моего сына? - Продолжая держать в руках револьвер, направленный на Стрелецкую, крикнула Виктория, - Говори, дрянь, иначе пристрелю прямо сейчас, как паршивую собаку! Мне уж и тем более терять нечего! Моя жизнь всё равно скоро закончится, и мне плевать, где я буду её доживать - в тюрьме или на свободе...

Тяжело вздохнув, Лилия нехотя вернулась в комнату, немного помолчала, а потом присев на край стоявшего в углу кресла, снова начала вспоминать то, что столько лет пыталась похоронить в глубинах своей памяти.

Это было примерно через год после того страшного вечера, который навсегда перечеркнул жизнь молодой женщины. Известие о том, что Иван не умер, а находится в состоянии комы, настолько потрясло Лилию, что та поначалу даже подумывала сбежать из города, а ещё лучше из страны, куда глаза глядят, лишь бы её не нашли! Ведь Иван может прийти в себя и рассказать всем о том, что она сделала. И что тогда? Да ей конец! В тюрьму Лилия идти не хотела, но и ехать из страны было некуда. И тогда она решила - будь что будет. Время от времени приходила к Ивану в больницу, перед Викторией, которая была не в курсе их разрыва, изображала убитую горем невесту, которая, конечно ещё верит в чудеса и надеется, что однажды их Иван вернётся. На самом деле она желала лишь одного - пусть Иван умрёт, и этот кошмар, наконец, закончится. Тогда уже точно никто и никогда не сможет её разоблачить! А пока он жив, покоя ей не видать.

В тот вечер Лилия решила навестить Ивана, надеясь в разговоре с лечащим его врачом побольше узнать о его состоянии. Им занимался сам профессор Белецкий, который был близким другом тогдашнего мужа Виктории. Приехав в больницу, Лилия хотела войти в палату Ивана, но медсестра, которая помогала Михаилу Иосифовичу ухаживать за больным, запретила ей входить. Сказала, что Белецкий велел ей никого не пускать, даже близких!

- А мне плевать, что он там велел, - грубо оттолкнув испуганную девушку, сказала Лилия, - я пройду и всё. Не нужно мне никакое разрешение!

И она вошла в палату. Вошла и увидела, что Иван лежит ни как обычно - с закрытыми глазами, весь в проводах и трубках, а просто лежит на подушке и смотрит на неё! И никаких трубок, проводов, приборов! Бледный, исхудавший, но живой и в сознании!

- Я вас обоих посажу, - услышала Лилия слабый голос Ивана, - и её, и вас, профессор! Как только встану с этой кровати, я отправлю вас обоих под суд!

- Успокойся, Иван, - в голосе профессора она не уловила никакого волнения, и это очень удивило Лилию, - сейчас я сделаю тебе укол, который поможет тебе успокоиться.

- Не надо уколов! Я всё расскажу моей матери! О том, что вы сделали! Вы допустили очень большую ошибку, доктор, когда разговаривали со мной в то время, когда я был в коме! Вы-то думали, что я ничего не слышу, но я всё слышал! О вашем ужасном эксперименте, об этом ребёнке, что родился...

- О чём ты говоришь, Иван? - С трудом произнесла Лилия, которая совершенно не понимала происходящего, - Ты... ты больше не в коме?

- Нет! К несчастью для вас обоих! Ты пыталась убить меня, мерзавка! Тогда, после аварии, когда я просил тебя о помощи, умолял... Ведь я тогда был в сознании! А ты ударила меня чем-то по голове, после чего я почти год был растением. Но я слышал всё, что рассказывал мне этот... сумасшедший! Да, вы сумасшедший, доктор! - Он перевёл взгляд на Белецкого, - Вы взяли у меня кусочек кожи и сделали из него клона! Вы клонировали меня! И это существо, которое появилось в результате вашего эксперимента, уже появилось на свет.

- Это абсолютно здоровый ребёнок, Иван! - Опять также спокойно возразил ему Белецкий, - Забудь об этом эксперименте. И вообще, тебе нужно поспать. Ты ещё очень слаб. Сейчас я сделаю тебе укол и ты уснёшь...

- Нет! Не надо уколов! Не надо! - Иван пытался кричать, но у него не хватало сил. Оказать сопротивление тоже не получилось по той же самой причине - Белецкий всё же сделал ему укол, после которого Милерис тут же начал засыпать.

- Если этот мальчик действительно мой клон, и он выживет, то он... Он отомстит за меня, когда вырастет... - Это были последние слова великого певца Ивана Милериса, который скончался через несколько часов, по официальной версии, от сердечного приступа. Что же на самом деле ввёл ему Белецкий, Лилия так и не узнала. Да и не до того ей было. Ведь в тот роковой вечер вместе с Иваном умерла и частичка её собственной души. И хотя с другой стороны Лилия перестала бояться разоблачения, точно зная, что уже никто не сможет раскрыть её, долгожданное облегчение для её души так и не наступило. Наоборот, с каждым днём молодая женщина всё больше погружалась в страшную тьму, пути назад из которой уже не было...

- Больше всех на свете я презирала своего отца, - тихо рыдая, продолжала свою исповедь Стрелецкая, - за то, что он был алкоголиком. С раннего детства я презирала тех, кто пытался решить свои проблемы, напиваясь, кто топил своё горе в бутылке с вином... Я за людей таковых не считала. Как вспомню отца - весь в блевотине, воняет перегаром, немытый, в грязной одежде... Брр! Тогда, в детстве, я была уверена на все сто процентов или даже больше, что я никогда не докачусь до такого... Конечно, я пила хорошее вино в ресторанах, шампанское на приёмах, но чтобы напиваться - никогда! До смерти Вани это казалось мне чем-то абсолютно нереальным. Я строила планы на будущее, мечтала о головокружительной карьере, мировой славе, о покорении Голливуда... И кем я стала в итоге? Смотри на меня, Вика! И ты, Давид, тоже посмотри! Я стала копией своего папаши, грязного вонючего пьяницы, которого я так презирала...

- Прекрати! - Виктория брезгливо поморщилась, - Надоело слушать твои причитания! Лучше скажи - ты, что, выходит давно знала... про Давида?!

- Да, - кивнула та, - позже я всё-таки нашла в себе силы встретиться с Белецким. Это было через пару недель после похорон Ивана... Мы встретились, и я потребовала от него объяснений - что это, мол, Иван говорил перед смертью о каком-то клоне. Он поначалу уверял меня, что ничего такого нет и не было никогда, что Ивану это просто померещилось, что у него разум помутился, пока он в коме был, но я, конечно же, в это не поверила. Ведь я-то знала, что Иван умер не своей смертью. Это Белецкий убил его, чтобы тот не выдал его секрет! И тогда Белецкий признался мне во всём. Поняв, что существует ребёнок, который через много лет может стать точной копией Вани, я сразу же спросила - а не может ли он вспомнить жизнь Ивана? И то, что произошло в тот вечер? Не признает ли он во мне убийцу? Белецкий заметно заволновался и ответил, что да, такое возможно. Шансов немного, конечно, но может быть. Генетическая память, мол... Она может проявиться. А может и нет. На этот вопрос он и сам не может ответить точно, так как Давид был первым клоном человека, во всяком случае на практике Белецкого! И тогда я снова испугалась! И потребовала от Белецкого немедленно избавиться от этого клона! Ведь когда клон вырастет, то проблемы могут быть и у меня, и у него...

- Так, значит, это ты опять разлучила меня с моим сыном! - Перебила её Виктория, - Это ты заставила Белецкого отправить Давида и его родителей из страны и потом молчать больше 20 лет о своём эксперименте? Гадина, я ненавижу тебя! Ненавижу!

- Белецкий боялся, что я заговорю о том, что именно он убил Ивана, и потому согласился на мои условия. Но потом всё же не выдержал и признался тебе во всём, Вика... Я была бессильна. Он сказал, что я ничего не докажу, и в мои обвинения против него никто не поверит. Похоже, что ему просто хотелось на старости лет доказать всем, какой он гений. И представить всем уже взрослого Давида, поэтому он и тянул так долго, ждал, пока тот вырастет.

- Старый мерзавец! Я-то думала, что он пытался спасти моего сына, а он убил его... Надеюсь, что он сейчас горит в аду! - Виктория всё же опустила револьвер, но Лилия даже не шевельнулась.

- И в этот ад его отправила именно ты! - Давид схватил Лилию и изо всех сил начал трясти, при этом требуя признаться в убийстве профессора. - Говори! И так всё понятно! Ты его отравила!

- Да, я! Я это сделала! Но изначально именно он планировал избавиться от меня! Приехал ко мне якобы поговорить, а сам привёз яд какой-то... Хорошо, что я оказалась хитрее - наврала, что пойду в туалет, а сама проследила, как он мне в чай что-то налил. Пришлось незаметно подменить чашки. Он так был доволен своим хитроумным планом, что даже не заметил этого! Думал, что всё, сейчас он уедет, а я протяну ноги... И никто никогда не докажет, что это он Ивана убил!

- О, Господи! - Простонала Виктория, медленно опускаясь на диван, - Моё сердце этого не выдержит... За что всё это? За что?

Заметив, как побледнело её лицо, Давид бросился за лекарством, совсем забыл о Лилии, которая всё ещё была в гостиной. Когда он вернулся, той уже не было, а входная дверь была настежь открыта.

- Спасибо, сынок, мне уже лучше, - едва слышно произнесла Виктория, приняв лекарство, - она ушла... Сказала только, что предсмертное пророчество Ивана сбылось - ты отомстил за него.

- И вы позволили ей уйти?

- Пусть идёт, - устало махнула рукой женщина, - она всё равно уже наказана. И уже расплачивается за всё, что сделала.

Давид проводил Викторию до комнаты, где та прилегла отдохнуть, а сам вернулся в гостиную, вспоминая то, что он только что услышал. Внутри у него всё переворачивалось, казалось, ещё никогда в жизни Давид не испытывал таких сильных эмоций! Теперь он, наконец, понял всё, что так хотел осознать долгие годы, просыпаясь от ночных кошмаров, вызванных непонятными видениями и испытывая при этом необъяснимое чувство страха, смешанного с тоской и бессилием. Ещё в детстве он явно ощущал, что есть ещё какая-то часть его жизни, часть его самого, о которой он пока не знал, но уже чувствовал, что знакомство с ней неизбежно. Теперь всё, кажется, встало на свои места. В одно целое соединились между собой непонятные и тревожные миражи, которые преследовали его чуть ли не с самого рождения. Давид прикрыл глаза, но на сей раз никакого жуткого видения с лицом Стрелецкой и страшным ощущением уходящей из него жизни, не последовало. Вдруг он услышал чей-то голос.

- Давид, Давид...

Он быстро открыл глаза и увидел перед собой Ивана. Тот стоял перед ним, как будто живой, улыбался и смотрел на него:

- Ты тут? Но откуда ты взялся? - Давид растерялся на минуту, не понимая, что происходит.

- Я же тебе говорил, Давид, - продолжая также открыто и счастливо улыбаться, ответил Иван, - что я всегда буду рядом. В тебе самом. Ведь мы с тобой соединены навечно, и даже смерть не может разорвать нашу связь. Ладно, - он немного помолчал, а потом добавил, только на сей раз без улыбки, - пойдём на улицу, мне нужно тебе кое-что показать...

Давид не помнил, как он оделся, как вышел из подъезда, но он отчётливо запомнил момент, когда увидел толпу, которая собралась возле шоссе, прямо под окнами квартиры Виктории Милерис.

- Сама бросилась под машину, - донеслось до него из толпы, - водитель не виноват... Да-да, я тоже видела. Я свидетель! И этот мужчина, он со мной шёл! Мы можем подтвердить, конечно. Эта женщина сама бросилась под колёса, выбежала вон из того дома и... Сумасшедшая какая-то, честное слово. Я ещё сразу обратила на неё внимание, что, мол, женщина-то явно не в себе.

Давид посмотрел на дорогу и замер от ужаса - на асфальте перед разбитой машиной лежала Лилия Стрелецкая. Была ли она жива или уже нет - он сказать не мог, а подойти к ней поближе Давид так и не решился. Вместо этого он попятился назад, слыша при этом негромкий, но очень отчётливый голос Ивана:

- Ты молодец, парень. Я знал, что ты меня не подведёшь! Справедливость, наконец-то, восторжествовала, и всё это благодаря тебе. Теперь перед тобой стоит ещё одна задача, но она последняя, уверяю тебя...


...Вот уже две недели Маша жила своей привычной жизнью, в своём родном городе, откуда, как ей казалось, она никуда и не уезжала. Может, и не было никакого путешествия на далёкий тропический остров, затерявшийся в прекрасном Карибском море? И Давид Фернандес, копия её любимого Ивана, тоже всего лишь плод её воображения? Маша с грустью вздыхала, понимая, что ещё не скоро ей удаться вырвать из сердца эту щемящую тоску, накатывающую каждый раз, когда она вспоминала о Давиде и своём недавнем отдыхе на Коста-де-Эсмеральда. Но сегодня она думала о Давиде не просто так. Утром, просматривая свежие новости на своём любимом сайте в Интернете, Маша едва не пролила кофе, чашку с которым она держала в руках. В разделе "Новости культуру и шоу-бизнеса" чуть ли не самым первым вылезало сообщение о смерти актрисы Лилии Стрелецкой, которая погибла вчера вечером, в результате несчастного случая! Поставив на стол чашку с недопитым кофе, Маша быстро прочитала статью, в которой сообщалось, что вчера, примерно в десять часов вечера Лилия Стрелецкая попала под машину, в результате чего получила множество травм, и вскоре скончалась, так и не придя в сознание. Врачи были бессильны. К статье прилагалась фотография места, где произошло несчастье, и Маша тут же узнала улицу, на которой находился дом Виктории Милерис! Конечно, это была та самая улица, а дом Виктории стоит прямо напротив дороги, на которой сбили Стрелецкую!

Полдня Маша не могла найти себе места от волнения. К счастью, был выходной, но кое-какая работа у Маши всё равно была, однако девушка даже и не думала открывать статью, которую ей нужно было закончить.

- Может, я должна позвонить ему? - Размышляла вслух Маша, - Выразить соболезнования, узнать, как он себя чувствует... А вообще, что там у них произошло? Ведь в Интернете ходят слухи о том, что Лилия сама бросилась под машину! Почему? Из-за Давида или... Впрочем, меня это не касается. И звонить я никуда не стану! Он же не звонил мне всё это время, а значит, я оказалась права. И все его слова о любви, планы на будущее и прочие сентиментальности были ложью. Он развлекался со мной, развлекался с Лилией... Ещё неизвестно, может, у него ещё кто-нибудь появился за эти две недели. Так что всё! Больше не стоит думать об этом. Всё это в прошлом, а мне нужно закончить статью... - Маша поспешно включила свой ноутбук и, глядя на то, как он загружается, ещё раз приказала себе не думать о Давиде и его проблемах. Нужно собраться с мыслями и заняться работой, не отвлекаясь на думы о том, что уже не имеет к ней не малейшего отношения.

Однако поработать над статьей Маше так и не удалось - едва она открыла нужный ей файл и принялась его перечитывать, пытаясь вспомнить, на чём оборвалась её мысль в работе над статьей, как рядом с ноутбуком, на столе, на всю комнату запищал мобильный.

- Алло? - Маша нахмурилась, сразу обратив на незнакомый номер звонившего, - С кем я говорю?

- Мария, добрый вечер. Это Олег, вы меня помните? Олег Сиваев, мы вместе отдыхали на Коста-де-Эсмеральда...

- Да, конечно, - быстро ответила Маша, - я вас помню. Но откуда вы узнали мой номер?

- Через редакцию газеты, в которой вы работаете. Мария, у меня к вам деловой разговор. И очень заманчивое предложение...


Тоска по родным местам, дому и близким всё чаще накатывала на Давида, пробираясь в душу так незаметно, так неожиданно, что он порой сам до конца не понимал, почему он всё ещё находится здесь, в этом холодном и чужом для него городе, почему не возвращается обратно, туда, куда так тянет сердцем? Вот и сегодня Давид размышлял об этом, находясь в полном одиночестве, которое его сильно тяготило и к которому он так и не смог привыкнуть. Как и не смог привыкнуть к Москве, к этой квартире и ко всему, что его сейчас окружало. Спустя несколько дней после гибели Стрелецкой Виктория Милерис, здоровье которой сильно пошатнулось в связи с теми неприятными событиями, которые обрушились на неё в последнее время, уехала в Австрию, где проходила специальное лечение, назначенное её личным лечащим врачом. Она очень не хотела оставлять Давида одного, но тот уверял её, что справится, ведь он не ребёнок, в конце концов! Всеми делами по хозяйству в квартире, как всегда, занималась домработница Виктории, которая в отсутствии хозяйки бывала здесь реже, чтобы не смущать Давида, которому явно не очень нравилось присутствие в доме постороннего человека. Время от времени его навещал Саша, который то и дело звал его на какие-то мероприятия и несколько раз снова предлагал устроить концерт с песнями Ивана. Давид отмахивался от него, обещая подумать, но сам никогда даже не задумывался всерьёз над этим предложением. Последние дни он думал лишь об одном - он дождётся приезда Виктории, побудет с ней для приличия пару дней и улетит обратно к себе, в родную Коста-де-Эсмеральда. Там его дом, его друзья, его настоящая семья! С Аллой, которую он по-прежнему считал своей единственной матерью, Давид уже давно помирился и старался не вспоминать о том, что он узнал тогда, подслушав разговор матери с каким-то рабочим. Всё это она делала ради его же блага, желая сохранить ту спокойную и счастливую жизнь, по которой он так скучал сейчас, находясь вдали от родного дома...

Выйдя на улицу, Давид огляделся по сторонам, подумав о том, что сегодня, кажется, на улице значительно потеплело, и уже по-настоящему ощущается присутствие весны. От холодов и дождей он уже прилично устал - Давид не привык к таким затяжным и холодным моросящим осадкам, на его острове дожди были короткими и тёплыми, которые тут же сменялись солнечной погодой и уже через пару часов после их окончания ничто не напоминало о прошедшем ливне.

От этих воспоминаний Давида отвлёк внезапный шум. Он резко обернулся и увидел перед собой десяток журналистов с микрофонами, видеокамерами и фотоаппаратами. Всё это было направлено на него.

- Когда вы узнали о клонировании? - Услышал он из толпы, - Расскажите, как вы обо всём узнали. Вы действительно помните жизнь Ивана? Правда, что...

Дальше он уже ничего не слышал. Со всех ног он рванул в сторону широкого, многолюдного проспекта, надеясь затеряться там в толпе, в которой его невозможно будет поймать. Он бежал долго, не оглядываясь, и остановился только тогда, когда бежать дальше просто не было сил. Давид запыхался. Отдышавшись и оглядевшись по сторонам, Давид понял, что журналистов поблизости нет. Ему действительно удалось затеряться в многолюдной толпе, как он и рассчитывал. Не зная, куда ему идти дальше и что делать в сложившейся ситуации, Давид подошёл к газетному киоску, и в тот же момент его взгляд упал на свежий номер известнейшего в Москве журнала, на глянцевой обложке которого он увидел свою собственную фотографию! А рядом заголовок - "Жизнь Ивана Милериса продолжается. Раскрыты тайны смерти известного певца, а также его секретное клонирование. Подробности читайте на второй и третьей странице"!

Не помня себя от ужаса, охватившего его в эту минуту, Давид дрожащими руками схватил журнал и начал листать его... О, Господи! Фотографии Белецкого, его собственные, а также фотографии Ивана и Лилии! Он начал читать. В статье во всех подробностях были описаны детали, связанные с его рождением, были вставлены слова Белецкого, а также его собственные высказывания, которые он говорил на Коста-де-Эсмеральда в разговоре с Олегом Сиваевым и потом, будучи в клинике у Белецкого... У Давида потемнело в глазах. Не дочитав жуткую статью до конца, он бросил журнал прямо на асфальт возле киоска и рванул в сторону остановившегося такси. К счастью, таксист его не узнал, и Давид относительно благополучно добрался до клиники профессора Белецкого, где его поджидал новый неприятный сюрприз - у входа в клинику также собралась толпа журналистов, которая, судя по всему жаждали поговорить с самим Олегом. Войти в клинику Давиду помогли охранники, которые пытались разогнать журналистов, и уже через пять минут он был в кабинете покойного Белецкого, который нынче занимал Олег Сиваев.

- Зачем вы это сделали? - С порога закричал Давид, - Зачем отдали журналистам все записи? Теперь я понимаю, зачем вы приходили узнать насчёт смерти профессора и Стрелецкой! Вам нужна была вся информация! А я, как последний идиот, вам всё выложил... Про смерть Ивана, про свои видения... Господи, - он бессильно опустился на стул, - что вы натворили... Зачем вам всё это? Хотели сенсацию? Прославиться на весь мир? Этого вы хотели, да?!

- Успокойся, Давид. Я не отрицаю, что я передал одному... знакомому журналисту всю эту информацию. Но я хотел сделать как лучше... Для тебя самого.

- Как лучше? - Давид горько усмехнулся, - Для меня? Да мне теперь придётся первым же рейсом из Москвы бежать! И не факт, что на Коста-де-Эсмеральда меня оставят в покое. Меня и мою семью!

- Давид, ты должен понимать, что рано или поздно пресса бы обо всём пронюхала. Слишком всё это подозрительно - появляется двойник Милериса, который живёт в квартире у его матери, гибнет профессор, который занимался лечением Ивана, потом бросается под машину его бывшая невеста... Я решил, что лучше всем узнать об этом сейчас.

- И что мне теперь делать? Как жить? Все смотрят на меня как на инопланетянина, журналисты преследуют меня повсюду!

- Это пройдёт. Уверяю тебя, - Олег снял свои очки и внимательно посмотрел на сидевшего напротив парня, - а я сегодня же предлагаю устроить пресс-конференцию. Мы ответим на вопросы журналистов, и они отстанут от тебя.

Давид ничего не ответил. Ему нужно было всё обдумать, но он боялся возвращаться домой. Олег предложил ему личного водителя и охранника, на что Давид нехотя согласился, несмотря на то, что был вовсе не в восторге от этой идеи.

Дома ему позвонил Чайкин, который, конечно, уже был в курсе сегодняшней публикации.

- Эту новость прочитал сам Богданов! Он был продюсером Ивана, а также помогал ему писать некоторые песни. Талантливый человек, он до сих пор занимается своим делом, раскрутил множество звёзд современной российской эстрады. Но говорит, что таких талантливых, как Иван, у него не было ни разу за все двадцать пять лет! Он очень хочет встретиться с тобой, Давид! Хочет отвезти тебя в ту самую студию, где когда-то записывался Иван...

- Мне сейчас не до этого, - Давид был вынужден оборвать оживленного последними событиями Александра, - извини, но давай обсудим это чуть позже, ладно?

- Хорошо. Но Богданов и правда очень заинтересовался тобой... Ты подумай, Давид, - более спокойно добавил он, чувствуя, что все его доводы не оказывают на парня должного эффекта, - работать с Владимиром Богдановым мечтает пол-России! Он может сделать из тебя звезду того же уровня, каким был Иван. Я понимаю, что ты никогда к этому не стремился, но всё же подумай. Может, тебе всё-таки захочется ввязаться в эту авантюру? - Он весело ухмыльнулся, будто бы пытаясь передать Давиду своё хорошее настроение,- Ладно, созвонимся позже, не буду тебя отвлекать.

На пресс-конференцию идти всё же пришлось. Когда они с Олегом вышли к журналистам, которые терпеливо ожидали их, вооружившись всевозможными записывающими устройствами, Давид неожиданно поймал себя на мысли, что он ищет Машу среди них. Ведь она тоже журналистка, а значит, могла приехать и на эту пресс-конференцию! Но Маши не было. Незнакомые Давиду журналисты из разных изданий, включая и иностранных, задавали вопросы ему и Олегу. Чаще на вопросы отвечал Олег, особенно если это касалось клонирования.

- Я могу заверить вас, - решительно говорил он, отвечая на вопрос корреспондента одного из центральных телеканалов России, - что Давид ничем не отличается от всего остального населения планеты, и то, что он появился на свет в результате клонирования, не делает его не таким, как все мы. Как я уже говорил, он прошёл специальное медицинское обследование, которое показало, что с ним всё в порядке, в его организме нет абсолютно никаких отклонений от нормы.

- Но ведь в той газетной статье говорилось о видениях, благодаря которым Давид смог понять, кто убил Ивана Милериса, - продолжил всё тот же тележурналист, - Давид, ответьте, что ещё вы помните из жизни Ивана? И сейчас, зная правду о своём рождении, что вы чувствуете сами? Вы бы хотели стать вторым Иваном Милерисом?

- Нет, я бы этого не хотел, - твёрдо произнёс он, - и пользуясь случаем, хотел бы развеять миф о том, что я - второй Иван Милерис, который собирается занять место умершего кумира миллионов. Я не Иван Милерис, я не его точная копия. Наука о клонировании это объясняет, ведь клонированный человек это не копия того, у кого были взяты образцы ДНК. Если рассуждать с научной точки зрения, то я - близнец Ивана, родившейся на тридцать лет позже его самого и выношенный суррогатной матерью. А это говорит о том, что как бы мы с Иваном не были похожи внешне, я никогда не займу его места и даже не попытаюсь претендовать на него. Иван был великим человеком, который навсегда останется в сердцах тех, кто его любил. А я всего лишь хочу жить своей жизнью, заниматься своим делом и самое главное, я хочу оставаться самим собой, Давидом Фернандесом...

Зал, в котором проходила пресс-конференция, на минуту замер. Все молча смотрели на Давида, который уже закончил свою речь и опустил микрофон. "Он говорит также, как Иван Милерис, - донеслось до него из зала, - Иван точно также бы ответил на этот вопрос, окажись бы он на месте этого парня, я вас уверяю..."

Давид сделал вид, что не слышал этого перешептывания между журналистами, хотя очередное сравнение с Иваном больно его задело. Когда же всё это кончится? Когда они поймут, что он не хочет этих сравнений?

- Я бы хотела спросить кое-что у вас, Давид, - на сей раз взяла слово молодая питерская журналистка, - вы только что сказали, что хотите заниматься своим делом, и как я поняла, речь шла о работе, не так ли? Это значит, то вы не хотите делать карьеру музыканта, как Иван Милерис?

- Совершенно верно. По образованию я агроном, и меня вполне устраивает моя профессия. Сцена, музыка и публичная жизнь меня никогда не привлекали, я далёк от шоу-бизнеса и не хочу становиться частью этого мира, который никогда не считал своим. Это и есть главное доказательство того, что я - не Иван Милерис и никогда не стану претендовать на его место где бы то ни было.

После пресс-конференции всё стало намного проще. Да, к Давиду по-прежнему подходили люди, просили разрешить им дотронуться до него, сфотографироваться с ним. Просили автограф. Потом его автограф сравнивали с автографом Ивана и опять же поражались их удивительному сходству - их подчерк был совершенно идентичным, будто бы написанным рукой одного человека...

Вечером Давид в очередной раз пересматривал различные сайты в Интернете, в котором говорилось о нём и о первом в истории науки клонировании человека. Об этом писали не только русскоязычные издания - новость мгновенно разлетелась по всем уголкам мира, и теперь о ней писали и говорили на всех без исключения языках и наречиях, существующих на Земле.

От изучения Интернета Давид отвлёк звонок мобильного. Взяв его в руки, Давид замер, увидев на дисплее телефон номер Маши. Этого он ожидал сейчас меньше всего!

- Алло, - его голос дрогнул, - это ты? Ты всё-таки решила позвонить?

- Да, - тихо ответила девушка, - мне нужно было с тобой поговорить... Признаться...

- В чём? Я слушаю тебя...

- Это я написала ту статью про тебя и про Белецкого... Олег мне позвонил и предложил... Я хотела отказаться, хотела позвонить тебе и узнать твоё мнение, но он сказал, что если я откажу, он отдаст всю информацию другим журналистам... А так он уже договорился, что меня опубликуют в московской газете. Я была вынуждена согласиться, но с одним условием - я подпишусь не своим именем...

- Да-да, я вспомнил... Там стояло другое имя, конечно. Если бы там было имя Мария Горностай, я бы сразу всё понял. Но... - он помолчал минуту, переводя дух, - как ты могла? Неужели для тебя карьера важнее... важнее моих чувств?

- Я была обижена на тебя, Давид, очень. Ведь ты спал с этой женщиной, со Стрелецкой...

- О, Боже! - Он буквально задыхался от обиды и гнева, - Стрелецкая мертва! Хватит вспоминать о том, что произошло, сейчас это совершенно не важно!

- Но ведь ты не отрицаешь, что спал с ней! Ты изменял мне с этой женщиной!

- Мария, прошу тебя! Ты обвиняешь меня в измене, а сама фактически продала нашу любовь за работу в Москве! Ты ведь об этом мечтала, о том, чтобы прославиться, стать известным журналистом, уехать из провинции...

- Да, мечтала! - Выпалила она, - И сейчас моя мечта может осуществиться. Но я была готова отказаться от своей мечты и уехать с тобой, на Коста-де-Эсмеральда, как мы с тобой мечтали тогда...

- Сейчас это уже в прошлом! - Резко оборвал её Давид, - Ты всё уничтожила... сама! Так что нет смысла вспоминать прошлое. Да, я любил тебя... когда-то, а сейчас у меня уже нет никаких чувств к тебе. Слышишь? Ничего не осталось!

Он первым отключился, а потом и вовсе выключил телефон. Сидел и смотрел в окно на ночную Москву, стараясь не думать о том, что произошло. Как бы там ни было, он должен забыть о Маше. Да и любила ли она его? Или просто видела в нём Ивана, и была с ним, представляя, что находится со своим умершим кумиром? Да, она отрицала это, но всё же нельзя отрицать очевидного - Маша любила Ивана с детства и, увидев его, она стала общаться с ним лишь из-за его сходства с Иваном. Пусть даже и сама не признавая этого...

Сидя на диване, Давид задремал. А когда проснулся, то за окнами уже брезжил рассвет. Он опять прикрыл глаза, поменяв положение на диване, как вдруг абсолютную тишину, царившую по всей квартире, нарушил чей-то негромкий голос.

- Давид, проснись, - услышал он, - послушай меня, пожалуйста.

- Опять ты? - Давид даже не открывал глаза, чтобы увидеть своего собеседника - он уже ЗНАЛ, кому принадлежит этот голос, - Зачем ты приходишь ко мне? Что тебе нужно?

- Ты прав, мне кое-что нужно. Но это также нужно и тебе. Ведь мы с тобой как две половинки одной души... Я знаю, что ты страдаешь, Давид, и поэтому хочу помочь тебе.

- Как? Что я должен сделать?

- Принять предложение Саши Чайкина. Спой для всех мою песню, которую я так и не смог исполнить для своей публики. Только ты можешь это сделать. Считай, что это моя последняя просьба, Давид. Ведь именно об этом я думал, когда умирал после того укола, в больнице... Я думал, что если ты будешь таким, как я, то однажды эта песня всё же будет исполнена. Это была моя последняя мысль перед тем, как я навсегда покинул этот мир, Давид. И именно она в какой-то степени помогла мне тогда уйти с миром. Я знал, что однажды ты сможешь сделать всё то, что не успел доделать я...

Голос замолчал, а Давид всё же открыл глаза. Оглядевшись по сторонам, он убедился в том, что находится один в просторной гостиной, а первые лучи солнца, которое уже почти встало из-за горизонта, почти разогнали мрачные тени уходившей ночи, загнав их в самые дальние углы квартиры.

- Хорошо, Иван, - неожиданно произнёс Давид, глядя на фотографию того, с кем, как ему показалось, он только что разговаривал, - я согласен. Так и быть, я исполню твою песню. Мне уже всё равно нечего терять...


Глава 13.

К Владимиру Богданову Давид с Чайкиным приехали после обеда. Тот встретил их в своей студии, где вместе со своей командой прослушивал молодые таланты, которых набирал для новой поп-группы. Однако сейчас в студии не было ни души.

Владимир оказался седовласым мужчиной, который несмотря на свой возраст (ему было уже семьдесят два года - об этом Давид прочитал в Интернете, накануне встречи с продюсером) сохранился довольно хорошо. Когда Богданов увидел Давида, его загорелое лицо заметно побледнело, а живые серые глаза замерли. Хотя он и был готов к этой встречи, ТАКОГО сходства он явно не ожидал.

- О, боги! - Прошептал он, - Да это же Ваня... Молодой Ваня! Как раз такой, каким он был, когда мы только-только познакомились. Неужели, это правда? Или я сплю и вижу сон? Ладно, - он будто бы очнулся от наваждения, - проходи, парень...

Дальше произошло то, что Давид совершенно отказывался понимать. Он встал на небольшую сцену, ему дали в руки микрофон и... Разумеется, он уже знал наизусть текст песни, которую ему предстояло исполнить. Также он пытался выучить и мелодию, однако вовсе не был уверен в том, что попадает в ноты. Мотив песни был довольно сложным, особенно припев, и хотя Чайкин уверял, что у Давида получается правильно вывести мелодию и попасть во все ноты, сам Давид не был так уверен в этом.

Однако сейчас, на этой сцене, под музыку, которую включили сзади... Давид ещё никогда не испытывал таких сильных эмоций! Он закрывал глаза и видел перед собой ДРУГУЮ сцену, на которой он стоял в свете софитов и прожекторов, наслаждаясь долгими аплодисментами... В этот момент он чувствовал себя по-настоящему счастливым, и ему хотелось, чтобы аплодисменты не смолкали, а это выступление никогда не кончалось...

- Он попадает во все ноты, - прошептал Владимир Чайкину, - такое впечатление, что перед нами опять поёт Ваня...

- У меня такое же чувство, - Александр быстро промокнул салфеткой покрасневшие от слёз глаза, - будто бы время повернулось вспять... Он даже двигается, как Иван. Все его движения повторяет...

- Может, копирует? - Неуверенно спросил Богданов.

- Нет, это исключено. Когда он исполнял эту песню дома, под мою гитару, то всё было совсем иначе. Да, он пел очень хорошо, но НЕ ТАК, понимаете? А сейчас, на этой сцене, в него будто бы вселился дух Милериса!

Закончив петь, Давид замер на месте, ожидая реакции Владимира и Александра. И когда те разразились бурными аплодисментами, парень заметно покраснел и прошептал в микрофон:

- Неужели, у меня получилось? Нет, я всё ещё не могу поверить...

- Мы тоже не можем в это поверить, мальчик мой! - Богданов встал со своего кресла и подошёл к Давиду, - Но ты спел даже лучше, чем я мог предположить в своих самых прекрасных мечтах! Ты думаешь, что ты один, кто живьём исполнял эту песню передо мной? Вовсе нет, Давид! Каждый третий так называемый молодой талант приходил сюда и, надеясь растопить моё сердце, исполнял именно этот хит Ивана! Многие даже пытались ему подражать - исполнением, движением, стилем одежды...

Владимир горько усмехнулся. Действительно, сколько раз ему приходилось слышать именно эту песню от тех, кто приходил к нему на прослушивание. Почему ребята выбирали "Жизнь продолжается", Богданов догадывался. Ведь каждый из них в душе надеялся, что вот, мол, у меня-то точно получится, именно во мне увидят второго Милериса! Закончив исполнение, они все смотрели на Богданова и ждали, что тот с волнением в голосе объявит - на нашей эстраде, наконец-то, появился второй Иван Милерис! Встречайте будущего короля мировой поп-музыки! А самому Богданову почему-то было и смешно, и печально одновременно. Конечно, в глубине души он тоже ЖДАЛ, надеялся на ЧУДО, но только вот разумом понимал - Иван был уникален. Ребята, которых он прослушивал, зачастую тоже попадались талантливыми. И он с удовольствием помогал им, раскручивая их в мире шоу-бизнеса. Правда, вот звёзд ТОГО уровня, каким был Иван, у Богданова зажечь так и не получилось. В лучшем случае это были просто раскрученные поп-исполнители, которые до определенного возраста ещё и считались секс-символами, и отчасти именно за счёт своих поклонниц, смазливой внешности и удачно выбранного имиджа могли какое-то время успешно выступать, записывать альбомы и гастролировать по стране. Но, разумеется, таких счастливчиков были единицы. Чаще всего подопечные Богданова были певцами-однодневками, которые могли рассчитывать лишь на выступление в ночном клубе или на частной вечеринке, чтобы развлечь подвыпившую публику.

- Я очень боялся, - говорил Давид, присев рядом с Богдановым и Чайкиным, - мне казалось, что у меня никогда не получится исполнить эту песню. Да, конечно, там у себя, в Плайя-Реаль я время от времени пел на разных мероприятиях или в компаниях с друзьями, но это всё было не серьёзно, и я никогда не задумывался о том, что могу петь профессионально. Неужели, у меня действительно получилось? Я был хоть немного похож на Ивана или же подобное сравнение сейчас неуместно? - Говоря это, Давид вдруг поймал себя на мысли, что, наверное, впервые в жизни, он ХОЧЕТ быть похожим на Ивана! Это было очень странно и необычно для Давида, но сейчас он был бы искренне рад любому сравнению с Иваном.

- Ты пел точь-в-точь, как Иван, - в свою очередь сказал Богданов, - я даже не ожидал, что у вас с ним настолько похожи голоса. Один в один, те же переливы, тот же тембр голоса. И движения на сцене были похожи. Конечно, ты держался более скованно, чем Иван, но тебе удалось повторить некоторые его жесты, повороты и прочие движения...

- Но я никогда не видел Ивана на сцене, - взволнованно перебил его Давид, - и я ничего не повторял. Я просто исполнил его песню и всё...

- Значит, так! - Опять взял слово Владимир, - Два месяца на репетиции вам хватит, ребята? Обращаюсь также и к тебе, Чайкин.

- Мне-то хватит, - уверенно произнёс Саша, - а вот насчёт Давида не уверен...

- Я попробую, - ответил тот, серьёзно глядя на Богданова, - два месяца это большой срок. И я постараюсь вас не разочаровать. Вас и всех тех, кому нужен этот концерт....

...Сжимая микрофон в руках, Давид готовился к своему первому выходу на сцену. Два месяца он готовился, репетировал, учился, открывал для себя доселе неизвестный ему мир - мир музыки. Давид оказался способным учеником - обучение давалось ему легко, и он быстро научился разбираться в нотах, освоил профессиональное исполнение и даже немного научился играть на гитаре, которую любезно предоставил ему Чайкин. И вот сейчас он должен впервые в жизни выступить перед сотнями собравшихся в зале зрителей.

О предстоящем концерте говорили много, в прессе сообщали об аншлаге. Билеты на концерт были проданы за короткий срок, пустых мест в зале не оставалось. Ничего подобного в Москве не наблюдалось уже очень давно! Даже гастроли самых известных иностранных рок-групп давно не вызывал такого интереса у россиян! С замиранием сердца люди ждали появления на сцене "нового Ивана Милериса" - именно так окрестили Давида представители прессы и телевидения.

- Ты должен собраться, - услышал Давид, стоя с закрытыми глазами и готовясь к предстоящему выходу, - первый раз всегда страшно, я понимаю, но потом страх пройдёт, и ты поймёшь, как это прекрасно дарить людям счастье...

Давид молчал. Он знал, что спорить с "голосом" бесполезно. Через два часа всё закончится. А, может, и раньше. И уже завтра он вместе с родителями, которые, разумеется, тоже прилетели в Москву ради такого мероприятия, улетит в дорогие его сердцу места, на Коста-де-Эсмеральда. Сейчас надо взять себя в руки, "голос" прав, первый раз всегда страшно, но не нужно поддаваться паники. Всё получится, обязательно.

- Конечно, Давид, - опять включился "голос", - идём вместе на сцену, я помогу тебе справиться со страхом! Ах, как я соскучился по сцене... Всё бы отдал, чтобы оказаться сейчас на твоём месте, Давид.

Сцена манила к себе яркими разноцветными огнями. Ему аплодировали, звали в зал. Давид услышал первые аккорды "Жизнь продолжается". Нужно идти! Пересилить свой страх и идти!

В зале он первым делом увидел сидящих в первом ряду родителей - Алла и Рафаэль были очень взволнованны, но в то же время были горды своим сыном, а также... Машу, которая сидела чуть подальше и смотрела на него точно также, как тогда, в момент их первой встречи на пляже в Плайя-Реаль! Её глаза выражали волнение, нежность и восхищение одновременно! А также радость, счастье! Она попала на концерт, о котором столько лет мечтала! И сейчас она услышит живое исполнение той песни, которую столько раз прослушивала в записи. Исполнилась её заветная мечта.

Преодолев собственный страх, Давид запел. Зал тут же замер, вслушиваясь в его голос. Все сидели, как зачарованные, боясь пошевельнуться, закашляться, вздохнуть. У женщин увлажнились глаза. Какая символичная песня! Иван умер больше двадцати лет назад, а жизнь продолжается. И сейчас его песню исполняет человек, как две капли воды похожий на него! Это же настоящее чудо. Чудо науки, чудо жизни!

Как только Давид умолк, зал взорвался аплодисментами. Аплодировали стоя, с восторженными криками. Какая-то девушка бросилась на сцену к Давиду, но охрана не разрешила ей пройти. Маша тоже аплодировала. В её взгляде читалось безмерное восхищение и гордость за Давида.

Потом Давид исполнил ещё несколько песен из репертуара Милериса, а когда начался антракт, к Давиду подошли Чайкин и другие музыканты, которые твердили, что он справился со своей задачей блестяще.

- Ты всё же подумай про турне по России, парень! - Шутливо подмигнул ему Александр, - Посмотри, мы собрали полный зал! Думаю, что в других городах было бы не хуже, поверь!

- Нет уж, - усмехнулся Давид, - в эту авантюру меня точно не втягивайте! Завтра в это время я буду на самолёте пролетать над Атлантическим океаном...

- Зря! - С заметным разочарованием в голосе заметил Чайкин, - У тебя бы всё получилось отлично! Мог бы диск записать, Богданов же тебе предлагал, помнишь? Может, останешься, а? Ну, хотя бы на годик... А на свой остров мог бы на гастроли слетать! Ну, что скажешь?

Давид промолчал, только отмахнулся от него и отошёл в сторону. Через несколько минут ему опять предстоял выход на сцену...

Вторая часть концерта далась Давиду легче первой. На ней, кроме него, выступали приглашенные артисты, подопечные Богданова. С некоторыми из них Давид спел дуэтом. Также он исполнил несколько песен на испанском и английском языках, а завершил концертом исполнением англоязычной версии песни "Жизнь продолжается". Под бурные аплодисменты Давид покинул сцену, при этом чувствуя себя по-настоящему счастливым.

- Ну, что, ты понял, какое это счастье - выступать на сцене? - Назойливый "голос" опять звучал в его голове, - Это как наркотик, мой дорогой. Один раз попробовал и всё, подсел на всю жизнь. Потом захочешь бросить, но не бросишь. Это уже становится частью тебя, без этого просто не проживёшь.

- О, Давид! - К нему подбежал взволнованный Чайкин, - Ты чего там себе под нос бубнишь? Кажется, я что-то подобное уже слышал от кого-то...

- Я? -Давид искренне удивился, - Разве я что-то говорил?

- Конечно! Я же не глухой, слава Богу! Ты говорил, что сцена это как наркотик! Один раз попробовал и подсел на всю жизнь. И не бросишь, даже если хочешь... А, это же Ванька так говорил! Ну, конечно, вспомнил, это его слова... Наверное, я сам тебе как-то и сказал эту его фразу! Тьфу, совсем шарик за ролик заходит, устал я с этим концертом...


Эпилог.

До отъезда в аэропорт оставалось всего полчаса, и Давид с удовлетворением смотрел на собранные чемоданы, которые стояли в гостиной квартиры Виктории, где сейчас также проживали и его родители - Алла и Рафаэль. Прощаться было нелегко, но момент расставания становился всё ближе, и от этого у Давида заметно портилось настроение. Проститься с ним также приехал Александр, с которым Давид за последние два месяца совместной работы успел очень близко подружиться. Сегодня Чайкин уже не шутил о том, чтобы Давид остался в России, понимая, что сейчас это будет выглядеть глупо и неуместно. Он уважал решение Давида и в глубине души отлично его понимал.

- Ну, что присядем на дорожку, - сказала Виктория, которая изо всех сил пыталась выглядеть весёлой, хотя на самом деле ей было совсем нелегко от того, что она, возможно, никогда больше не увидит Давида. Конечно, он неоднократно уверял всех, что ещё ни раз посетит Россию, но Виктория, оглядываясь на свой возраст и нестабильное состояние здоровья, понимала, что может и не дожить до его нового приезда.

- Извините, там какая-то девушка, - услышали они голос домработницы, которая тоже пришла проводить Давида, - она хочет видеть Давида...

Давид встал и, извинившись перед всеми, прошёл в холл. Там его ждала Маша. Понимая, что тут им говорить будет неудобно, он провёл девушку в свою комнату, предупредив при этом, что у них совсем мало времени.

- Я пришла попрощаться, - сказала она, как только они остались наедине, - не решалась встретиться с тобой до концерта, знала, что ты занят был...

- Да, действительно, я был занят, - спокойно ответил Давид, стараясь не встречаться с ней взглядом.

- Извини, что пришла без предупреждения... Просто я подумала, - она смущенно опустила глаза, - я подумала, что мы больше не увидимся и... Я пришла сказать тебе, что я многое поняла и... Я хочу извиниться за то, что сделала тогда. Ну, за ту статью...

- Забудь об этом, - Давид улыбнулся, - теперь я даже счастлив, что так всё вышло, ведь если бы не та статья, не было бы концерта и всех этих людей, с которыми я познакомился...

- Значит, ты счастлив? Тебе понравилось выступать на сцене?

Давид ничего не ответил. Лишь отвернулся от неё и посмотрел в окно. Она подошла к нему и аккуратно тронула за плечо:

- Что с тобой? Тебя обидел мой вопрос? Ладно, извини, наверное, мне не стоило приходить. Просто я была под таким впечатлением от вчерашнего... Это был прекрасный концерт, Давид! Я очень рада, что ты всё же решился подарить нам, поклонникам Ивана, это счастье...

- Тебе понравилось? - Он резко повернул своё лицо к ней. - Ты считаешь, что я выступил не хуже Ивана?

- Лучше, Давид! Да простит меня Ваня, но от тебя я такого не ожидала... Ты действительно талантлив, и очень жаль, что ты не хочешь продолжать музыкальную карьеру! Хотя это твоя жизнь и твой выбор, так что я в любом случае желаю тебе удачи и всего самого наилучшего!

- Да, действительно, - прошептал он, - это моя жизнь и мой выбор...

С такими словами он поспешно вышел из комнаты. Маша молча последовала за ним. Когда они вошли в гостиную, все, кто там находился (это были Виктория, Алла, Рафаэль и Александр) резко поднялись и посмотрели на Давида.

- Я принял решение, - сказал тот, глядя на них, - я никуда не еду. Мама, папа, простите, но я не могу поехать с вами. Я остаюсь в России. Я хочу продолжить выступать. Хочу записать свой собственный диск, написать свои собственные песни и поездить с гастролями по стране. Я обязательно приеду к вам... в гости, - смущенно произнёс он, - но улететь с вами я не могу. Мне нужно остаться здесь. Извините, что так поздно принял решение, но мне было очень нелегко это сделать... Я долго думал, взвешивал всё, пытался прислушаться к голосу своего сердца. И всё же решился! Я остаюсь в России!

После этого он подошёл к той, которую больше двадцати лет считал матерью. Они обнялись. Женщина тихо заплакала. После этого Давид обнялся с Рафаэлем. Тот тоже выглядел огорченным, но при этом старался улыбаться.

- Мы с мамой будем следить за твоими успехами, - он попытался рассмеяться, - и обязательно ещё раз приедем к тебе на концерт! Так ведь, Алла?

- Да, конечно, - она тоже попыталась улыбнуться, - самое главное для нас это твоё счастье, Давид. И мы уважаем любое твоё решение...

- Мне было очень нелегко, мама, - виноватым голосом произнёс он, - поначалу я думал, что как только концерт закончится, это наваждение, эта непонятная мне тяга к сцене пройдёт, и я захочу вернуться домой, к прежней жизни, в которой, как мне казалось, я был счастлив! Но вчера, когда я уходил со сцены... Не знаю, как объяснить, но мне было так грустно, как будто я теряю часть самого себя... И мысль о том, что это больше никогда не повторится, съедала меня изнутри. После вчерашнего я вдруг понял, что моё место, там, на сцене. Я был рождён для этого! И только там я могу быть по-настоящему счастлив...

- Не оправдывайся, сынок, - перебила его Алла, - мы всё отлично понимаем. Ты действительно был рождён для этого. И как бы мы не пытались обмануть судьбу, не пытались сделать тебя другим, не похожим на Ивана, природа всё равно взяла своё... Что ж, наверное, это судьба...

Через несколько минут они вышли из квартиры - Давид поехал в аэропорт провожать родителей. Чайкин уехал с ними, а Виктория и Маша остались дома, решив не мешать Давиду спокойно попрощаться с родителями. Им ещё многое нужно было сказать друг другу.

- Ты повлияла на решение Давида, девочка, - сказала Виктория, глядя на рыжеволосую красавицу, сидевшую напротив неё, - ещё неизвестно, как бы всё сложилось, если бы не пришла ты...

- Вы так думаете? - С искренним удивлением спросила та, - А мне кажется, что Давид просто искал подходящий момент, чтобы объявить об этом. Ему в самом деле было нелегко.

Виктория лишь улыбнулась в ответ, внимательно разглядывая девушку. Конечно, это был любимый тип внешности Ивана. А, значит, и Давида. Но на сей раз всё должно сложиться. Виктория была в этом абсолютно уверена. Всё будет хорошо, сейчас она верила в это как никогда за всю свою долгую и сложную жизнь.

Маша подошла к окну и увидела, как от дома отъехала машина с Давидом и его родителями. Конечно, она не будет ждать возвращения Давида. Сошлётся на срочные дела, работу и уедет, чтобы не казаться назойливой. Если судьба будет к ней благосклонна, они ещё встретятся. А идти против судьбы Маша не хотела.

Выйдя из подъезда, Маша впервые с удовольствием отметила, что на улице уже настоящее лето! Тепло, повсюду яркие цветы, зелёные деревья. Навстречу ей идут весёлые нарядные люди... Жизнь продолжается, несмотря ни на что.


КОНЕЦ.

Апрель 2013 - Ноябрь 2014 гг.