Шлюха (СИ) (fb2)

- Шлюха (СИ) 2.44 Мб, 513с. (скачать fb2) - Нина Леннокс

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:




Шлюха

От автора:

Выражаю огромную благодарность своей бете, Ирине Константиновой, за неоценимый вклад в совершенствование текста романа. Конечно же, сердечно благодарю каждого читателя, кто помог мне советом или подсказкой. Невозможно также переоценить роль в написании этого романа и мастериц фотошопа, прекрасных поэтов и просто замечательных читательниц, которые были со мной на протяжении написания книги. Вдохновение штука важная. И оно не покидало меня — благодаря вам!



Пролог.

Женщина стояла перед входом в церковь, теребя в руках носовой платок, насквозь мокрый от слез. Она устала их стирать, устала пытаться остановить этот поток боли. Слёзы просто катились по щекам, падали и навсегда умирали, унося с собой все мечты и надежды, смывая воспоминания. Зачем она тут стоит? Что хочет сделать? Она и сама не знала. Впервые она пришла к Богу, впервые захотела попросить прощения у Всевышнего за всё. Теперь, когда у нее зияла огромная дыра вместо сердца, теперь, когда она была пуста внутри, оставалось лишь одно - покаяться. Как всегда, люди начинают тянуться к свету слишком поздно, когда стоят уже на руинах своей жизни, когда не к кому больше пойти, кроме как к нему, к Богу…

Сделав несмелый шаг в сторону храма, женщина остановилась. Примет ли Он ее? Дарует ли Он ей свое прощение? Женщина положила одну руку на живот, шепча о своей любви малышу, который никогда не будет рожден, мысли о чём заставляли слёзы сильней катиться по щекам, а другой — толкнула тяжелую дверь. Свет десятков витражей окрашивал помещение всеми цветами радуги, как бы приветствуя грешную душу женщины и обещая ей свободу и прощение. Иконы испускали волны успокаивающего света, как будто зовя ее к себе, помогая сделать этот шаг к свету. Она не знала, что надо делать, но сердце само подсказало. Женщина упала на колени перед иконой Пресвятой Богородицы, и слезы затопили ее с новой силой.

— Прости! Прости меня, Боже!!! И забери эту жизнь. Прошу, отпусти меня с этой грешной земли. Хочу к своей девочке на небо, хочу к ней… — голос женщины надломился, и она упала на пол, сотрясаясь в безудержных рыданиях. — Прошу тебя, дай мне умереть. Пожалуйста!!!

Она не знала, сколько прошло времени, когда наконец-то боль отпустила ее, и она смогла хотя бы вздохнуть. Воздух принес новые мучения ее легким, которые рвались наружу. Внутри им было тесно. Боль и слезы заняли все свободное место. Пустота съедала ее день за днём, превращая душу в выжженное поле. Руки безостановочно тряслись, сминая ткань юбки, желая навсегда прекратить это никчемное существование. Она дико устала. Сколько раз она подносила к венам бритву, сколько раз держала в руках горсть различных таблеток, сколько раз ходила по крыше, не решаясь сделать этот роковой шаг. Но так и не смогла. За это она ненавидела себя еще больше. Кому нужна жизнь в пустоте и забвении? Но она не могла убить себя, иначе у нее не будет шанса увидеть свою малышку на небе. Хотя его и так не было. Но она верила, что Господь смилостивится и простит её, позволит стать счастливой хоть на миг, на минуту, на секунду…

— Пожалуйста, прости меня... — шептала она севшим голосом, наблюдая за очередной соленой каплей, сорвавшейся с ресниц. — Прости меня, моя девочка, моя маленькая, моя любимая... Нет смысла теперь в моей жизни. Как мне жить без тебя? Как?!

Больше не было сил плакать, не было сил кричать. Да и что это даст? Ничего. Она навсегда мертва в душе. Ничто не сможет её оживить. Остаётся лишь прожить эту несчастную жизнь, собрав все силы, выстоять в этой бессмысленной череде дней, что могли бы быть озвучены смехом её малышки и озарены ее яркой улыбкой, но которых она никогда не видела и не увидит. Ради нее, ради ее малышки, которая сейчас должна быть счастлива там, где нет боли, нет ветра и туч, где вечное солнце и свет.

Женщина встала с колен, поправляя сбившийся платок, и направилась к выходу, поставив перед этим две свечи за упокой души, своей и не родившейся малышки. Каждый год, в этот день она будет приходить в церковь и зажигать свечу Смерти. И никто кроме неё самой не поставит эту свечку и не помолится о душе. Никто и никогда. Она была одна в этом проклятом мире, совсем одна. Девушка вышла из церкви, сопровождаемая жалостливыми взглядами настоятеля и других прихожан. Плевать на них! Плевать на всех. Все пустое, ничто больше не имеет смысла. Что делать дальше?.. Она не знала. Да и это было неважно. Она будет жить дальше, попытается начать все заново, с чистого листа, попытается найти свое счастье, если оно вообще ей предназначено.

Счастье… Он бы сейчас злобно рассмеялся ее наивным мыслям, ее глупым желаниям. Он отобрал бы у нее эту надежду одним взмахом руки, одним единственным ударом. Но его больше не было рядом. Она ушла. Точнее — он выкинул ее из своей жизни, за что она была дико благодарна ему. Он разбил все её мечты и не дал даже собрать осколки. Но теперь ее сердце само стало черепками, которые невозможно ни склеить, ни хотя бы собрать воедино.

Тряхнув головой, отгоняя непрошенные мысли и роняя последнюю слезинку на пол, женщина направилась к выходу с территории храма. Куда она держала свой путь? Куда-нибудь. Она будет идти, пока ее ноги не отсохнут, будет искать свое пристанище, пока не умрет. Но есть ли ей место в этой жизни? Кто она? Шлюха. Это слово было выжжено у нее на лбу огромными буквами. Шлюха. Всегда ею была и всегда будет.


Часть 1.


Глава 1.

— Да, малышка, вот так… двигайся быстрей! — стонал мужчина, охваченный агонией, обещающей ему фантастический оргазм. Не зря эта шлюха была самой дорогой!

Женщина вставала и опускалась вновь на вялый член мужчины, издавая непонятные звуки, имитируя стоны наслаждения. Она увеличила темп, не замечая мужчину под собой, думая только о той цене, что он заплатил за неё. Это было самым главным. Ради этих денег можно было терпеть и потного толстяка под ней, и его липкие от пота руки, скользящие по её телу. Ради этих денег можно было терпеть абсолютно всё.

Мужчина кончил, издав последний крик, и развалился на кровати, выравнивая дыхание.

— Ты лучшая, крошка, — сказал он, доставая сигарету. — А сейчас самое время закурить. Будешь? — протянул пачку дешёвых сигарет.

— Нет, спасибо. Такие не курю, — брезгливо ответила женщина, закутываясь в простыню и направляясь в ванную, чтобы поскорее смыть с себя прикосновения этого борова и его сперму, от одной мысли о которой её начинало тошнить.

Струи холодной воды принесли ей долгожданное облегчение. Как же она любила воду! А гель для душа и мыло ещё больше. Каждый раз после секса с очередным клиентом она бежала в ванную, вставала под ледяную воду и стояла так до тех пор, пока не начинала трястись от холода, затем переключала воду на максимум в другую сторону, и тело уже обжигали струи горячей воды, впиваясь раскаленными иглами. Только так она могла смыть с себя прикосновения всех этих мужчин, их слюнявые поцелуи, смыть с себя свою сущность. Пусть телу больно, зато оно чистое. Она искала чистоту днем и ночью, и всё равно не могла найти. В её грязном мире не было ничего чистого. И она сама не была исключением.

Шлюха. Она всего лишь шлюха. Но это её мало заботило. Она привыкла. Это всего лишь профессия, её карьера, в которой она преуспела. Хотя кого она пытается обмануть? Если только себя саму. Эта самая «профессия» уже давно превратилась в её вторую тень, в её жизнь.

Выключив воду и покидая это царство чистоты, женщина со вздохом вылезла из ванны, совсем не желая возвращаться к клиенту и видеть его разъевшуюся морду. Почему нельзя просто следить за собой? Они её бесили просто до жути! Теперь зубы. Надо было срочно почистить зубы. Орального секса не было, он не платил за него, но всё равно было противно от его поцелуев. Язык этого мужика проникал в её рот, пытаясь там что-то найти, а изо рта у него воняло как из помойки. Фу! Тщательно почистив зубы и прополоскав рот дважды, женщина расчесалась, натянула на лицо доброжелательную улыбку и вышла из ванной комнаты. Мужчина одевался, сидя на кровати.

— Ну, что, малышка, тебе понравилось? Это было чудесно! — сказал он и шлёпнул её по заднице.

Козёл. Всё как всегда. Неотёсанный мужлан! Женщина мило улыбнулась, отрабатывая заплаченные ей деньги до конца.

— Да, это было ни с чем несравнимое удовольствие.

Мужчина, наконец-то, справился с пуговицами, заталкивая свой живот в явно маленькую ему рубашку, и, дотянувшись до кошелька, вынул оттуда визитку и пару купюр.

— Это тебе за доставленное наслаждение. — Кинул на кровать две тысячи. — А это моя визитка. Сеть салонов красоты. Захочешь сходить в солярий, spa, сделать новую укладку — звони, договоримся. — Подмигнул он, намекая на то, какого рода договорённость имеется в виду.

Она еле сдержалась, чтобы не сказать ему, куда он может засунуть свою визитку. Взяв деньги и сказав "спасибо", она всё так же мило улыбнулась, обещая обязательно зайти. Мужчина ушёл, довольный собой и считающий себя победителем, альфа-самцом. Он даже не догадывался, что был больше похож на жалкого жирного хорька, нежели на гордого льва. Самец. Женщина усмехнулась своим мыслям и, выкинув визитку, ушла в «гримёрку». Так они между собой называли комнату, где готовились к работе и просто сплетничали.

— Наша королева вернулась! Девочки, поприветствуем! — воскликнула Маринка, душа этой «целомудренной» компании.

Девочки выстроились в ряд, и каждая отвесила поклон «королеве».

— Хватит вам, дурёхи! — рассмеялась девушка.

— Ничего не хватит! Да у тебя аншлаг! Ты знаешь это? У тебя вся неделя забита, с утра до вечера. Мужики с ума посходили. Хоть бы нам одного оставила. — Надула губки Аня.

— Я не специально, клянусь. Они мне все вот тут уже сидят, — сказала женщина, показывая на горло.

— Кстати, тебя там уже следующий ждёт. — Подмигнула Марина.

Она лишь вздохнула. Ещё один. И так до самой ночи. Воды сегодня на неё не хватит точно.

— Ты не рада? Что случилось, Зара? — обеспокоенно спросила Марина, садясь рядом на диванчик.

— Ничего. Просто я устала. Понимаешь? Всё одно и то же. Угадай, кто был сегодня?

— Жирный и страшный? И у него маленький, да? — Понимающе посмотрела на нее подруга.

— Да. Все как на подбор. Импотенты с одышкой и пузом до самого подбородка. Эти две минуты «сказочного» секса он запомнит на всю жизнь. И я уверена на сто процентов, что у него дома жена и двое детей.

— Всё так плохо?

— Вот, смотри, — сказала женщина, и бросила на столик деньги, полученные от мужчины. — А ещё визитку дал, намекнув, что я могу зайти в его салон, а по цене договоримся.

— Где эта визитка? — Марина встрепенулась.

— В мусорном ведре. Хочешь - достань. Но предупреждаю сразу — у него изо рта воняет похлеще, чем от этого ведра.

— Пофиг. Деньги не пахнут.

Да уж, не пахнут. Поэтому она тупо всю жизнь закрывала нос, чтобы не чувствовать этого запаха гниения от купюр, которые каждый день складывала в кошелёк. Ей просто это всё надоело. Дико надоело! Но и бросить эту работу она не могла. Как же ипотека, кредит на машину, и, вообще, на что тогда жить? И зря она, что ли, столько лет зарабатывала себе репутацию в этом бизнесе? Было поздно отступать. Позади полнейшая нищета.

— Скажи, Марин, почему к нам не приходят красивые и богатые? Скажи, почему только жирные старпёры с лысеющей головой и парой смешных салонов, в которые ходят только их жёны?

— Ты сама ответила на свой вопрос, дорогая. Потому, что они богатые и красивые. Любая им бесплатно даст. А для карапузов с одышкой есть мы. Хватит хандрить, Зара! Иди, тебя ждут. Может, это он, тот самый красивый и богатый, а?

Ага, конечно. Женщина встала с дивана, абсолютно не воодушевлённая настроем подруги. Она знала точно, что её ждёт. Все эти встречи проходили по заранее запланированному сценарию. Она улыбается, стонет и иногда кричит, совершая отработанные до автоматизма механические движения над безликими телами мужчин. Затем уходит в ванную смывать следы преступления, слышит, какая она классная шлюха, и всё, встреча окончена. Ничего нового. Конечно, в её юности были сумасшедшие выходки, на то она и юность, чтобы чудить. А теперь всё стало однообразно и предсказуемо. Она даже от секса не получает никакого удовольствия, причем давно. Как от своей работы можно получать удовольствие? А это была именно работа, приносящая деньги, но никак не наслаждение. Зара отогнала нерадостные мысли, сбивающие её с нужной волны, и вернула притворно-весёлое настроение. Ну, кто там следующий?


* * *

— Заставь его отдать свои акции нам! Мне плевать, как ты это сделаешь. Меня волнует лишь результат, — рассержено сказал мужчина и смял листы, попавшиеся под руку.

Он готов был запустить чем-нибудь в стену. Откуда вокруг столько идиотов? И что они делают в большом бизнесе?!

— Еще один вопрос, Стефан, и ты уволен. Понятно? Если завтра к полудню я не получу подпись их генерального, ты можешь искать себе работу в Макдоналдсе. Я позабочусь, чтобы больше тебя никуда не взяли. Я ясно выразился?

Мужчина нажал на отбой и откинулся в кресле, закрыв глаза. Это слияние компаний его добьёт. Он уже был на пределе, нервы ни к черту. Да и этот Стефан жалел их старика-генерального! Какая жалость может быть в их деле? Он должен давить слабых сразу, иначе раздавят его самого. Плевать он хотел на то, что эта фирма являлась делом всей жизни Маквойта. Ему было плевать на всё. Ему нужны были акции этого старика, и точка. Расширение бизнеса… выдержит ли он или сойдёт с ума прежде, чем все начнут нормально работать? Или ему, черт побери, самому бегать договариваться со всякими стариками? Если будет надо, он побегает. Но лучше Маквойту сдаться самому, чем узнать, что значит сделать Макса Бекера мальчиком на побегушках. Лучше Маквойту принять правильное решение.

Телефон опять зазвонил, извещая о том, что кто-то ещё хочет попасть под его горячую руку.

— Да, — рявкнул мужчина в трубку, абсолютно не желая никого слушать и тем более видеть.

— Мистер Бекер, — спокойный тон его секретарши Вэнди, уж она-то привыкла к его вечным перепадам настроения. — К вам мисс Стоун.

Только не это! Мужчина набрал в грудь побольше воздуха и ответил утвердительно, разрешая ей пропустить посетительницу.

— Макс, дорогой, приветик! — сладко пропела Алисия. — Ты так давно не звонил, что я решила навестить тебя сама. Я скучала, — томно сказала она и, не церемонясь, притянула его к себе в страстном поцелуе.

Он ответил на поцелуй — просто потому, что элементарно не было желания сопротивляться. Секс — отличное средство, чтобы забыться. Так почему бы им не воспользоваться, если предлагают? Мужчина на минуту отстранился от женщины, чтобы закрыть дверь, и снова вернулся к ней, срывая блузку, не в силах ждать дольше. Она завела его. Алисия Стоун была горячей штучкой, но в то же время она была совершенно посредственна. Таких сотни, тысячи вокруг, а в его постели побывали десятки. Они все были богатые, ухоженные, просто лоснящиеся от окружавшей их роскоши женщины. Их тела были идеально стройными, кожа гладкой и сияющей, грудь одинакового размера, и обязательно силиконовая. Упругий силикон под его ладонями не вызывал никаких чувств, никаких новых эмоций. Но он всё равно из раза в раз покрывал эти искусственные шары поцелуями, мял их в руках и даже осторожно покусывал. Он не любил сдерживаться в сексе, но с такими женщинами нельзя давать выход зверю, что жил в нём. Для этого были шлюхи. Секс с ними он обожал. Абсолютно разные, со своими уникальными дефектами, белые и черные, худые и полные, латинки и немки… он любил их всех. Своей особой любовью.

Закончив с женщиной, мужчина ощутил какую-то пустоту в душе, как будто не он только что неистово кончал в Алисию, зарывшись в её пахнущие жасмином волосы. Он хотел трахать, а не заниматься любовью. Он хотел оскорблять партнёршу, а не называть её милой и дорогой, он хотел наматывать её волосы на кулак, а не проводить по ним нежно рукой. Он хотел чего-то совершенного иного.

— Макс, это было, как всегда, замечательно. Ты лучший, — довольно промурлыкала Алисия и поцеловала его, поправляя одежду. — Через неделю приём у Чарльза. Ты пойдёшь?

— По какому случаю приём?

— Ты не знаешь? Он женится! — удивлённо воскликнула она.

— Женится?! Чарльз — женится?! С чего это вдруг? — Вскинул брови мужчина.

— Не знаю, влюбился, наверное. Ты должен его понимать, — прошептала она и провела идеально наманикюренным ногтём по груди мужчины.

Это был намёк на то, что ему пора жениться на Алисии? Нет, уж, увольте.

— Да, конечно, понимаю, дорогая. Тебе нужно идти, да и мне тоже, через полчаса встреча, сама понимаешь. — Пожал плечами, желая побыстрей её выпроводить.

— Ладно. Позвони мне и скажи, пойдёшь или нет, договорились?

— Конечно.

Женщина ушла, а он почувствовал себя ещё хуже, чем раньше. Если ему не принёс облегчения секс с Алисией, значит, нужно было опять выходить на охоту. Мужчина подошёл к сейфу и достал из него атлас. Так, куда же он отправится на этот раз? Германия, Англия, Латинская Америка… всё это было. Он даже помнил свою последнюю игрушку, Нийю из Японии. Это был интересный опыт, правда, она ему быстро надоела, и пришлось избавиться от нее раньше, чем он планировал. Куда бы податься на этот раз? Италия? Говорят, итальянские шлюхи горячие. А может, Китай? Нет, точно не Китай. Оставим его на потом. Россия. Он давно пометил крестиком эту страну. Пора бы навестить родину. Русские шлюхи стойкие, ломать такую будет одним удовольствием.

Он определился с выбором страны — едет в Россию. Как раз у него были кое-какие дела там, да и сменить обстановку не помешало бы. Ну, что… скоро очередная бабочка попадёт в его коллекцию. Мужчина закрыл глаза, предвкушая дальнейшие приключения в холодной и неприветливой России. Хотя нет, это раньше она была неприветливой, когда у него не было денег. Теперь же ему улыбались все. Деньги — вот на чём стоял этот мир. А он знал, как правильно ими распоряжаться.


Глава 2.

Наконец-то выходной! Зара потянулась на кровати, радостно улыбаясь весеннему солнцу, которое сейчас пыталось заглянуть в её спальню через плотные шторы. Середина мая, чудесная пора! Сколько прекрасных стихов сразу пришло в голову. Она обожала Лермонтова, Тютчева, Никитина, Пушкина, всех русских классиков, мастеров слога. Чего только стоило маленькое, но такое пронзительное стихотворение Алексея Толстого:


Звонче жаворонка пенье,

Ярче вешние цветы,

Сердце полно вдохновенья,

Небо полно красоты.

Разорвав тоски оковы,

Цепи пошлые разбив,

Набегает жизни новой

Торжествующий прилив.

И звучит свежо и юно

Новых сил могучий строй,

Как натянутые струны

Между небом и землей.


Девушка продолжала повторять строки из стихотворения, отодвигая тяжелые шторы, чтобы поскорей искупаться в нежных лучах солнца, почувствовать его тепло, безвозмездно подаренное ей. "Цепи пошлые разбив, набегает жизни новой торжествующий прилив..." Произойдут ли в ее жизни когда-нибудь изменения? Наверное, уже было поздно чего-то ждать. Но она все равно каждую весну ожидала чуда, ждала, что этот самый "торжествующий прилив" разобьет, наконец, пошлые цепи, душившие ее день изо дня все сильней. Вот и в эту двадцать девятую весну она опять вставала утром с надеждой в сердце и засыпала с осознанием того, что еще один день ее жизни, который никто и никогда не вернет, прошел в грязи и пошлости, запятнал ее душу и тело еще больше.

Не время грустить! Жизнь идет вперед и никого не ждет. Её путь был предопределен заранее, для неё не было другой участи, и пора бы уже с этим смириться. Зара направилась в ванную, чтобы освежиться, прогнать дурацкие мысли из головы и не позволить им испортить такой хороший день. Свой единственный выходной, который она каждый раз ждала с замиранием сердца, девушка собиралась потратить на что-нибудь такое, что хоть на миг выдернет ее из этого мира купюр и пота, лжи и разврата.

Заварив кофе покрепче, Зара начала обдумывать распорядок дня. Она хотела успеть столько всего за эти двадцать четыре часа! Сходить в тренажерный зал с Маринкой, а потом на йогу, затем они собирались посидеть в кафе и пробежаться по магазинам. Также сегодня открывалась книжная ярмарка, и она обязательно хотела ее посетить. А еще выставка World Press Photo 2014 вроде как сегодня проходила в Artplay. Всего один день. Она должна была на нее успеть. Зара любила творчество во всех его проявлениях. Она пела в караоке, порой писала стихи, когда чувства уже не помещались внутри, обожала живопись, но рисовать, увы, не умела. Поэтому оставалось только смотреть, как это делали другие. Как бы сложилась ее жизнь, не пойди она тогда в парк? И почему этот камень оказался под рукой в самый ненужный момент? Лучше бы она просто умерла… Но уже ничего нельзя было вернуть назад. Пора переставать задавать одни и те же вопросы, на которые нет ответов. Она шлюха, у которой одна дорога. В ад.

Девушка оторвалась от кофе, чувствуя, что своими размышлениями затронула ненужные струны души, которые теперь издавали противный визг, где-то на си второй октавы. Пора было прекращать этот концерт морали и сожаления, поэтому, отставив чашку, она набрала Маринку.

— Привет, дорогая! — как всегда, жизнерадостный голос подруги.

Зара никогда не понимала, почему Марина всегда была на позитиве. Может, она и плакала дома, когда никто не видел, но даже с ней, ее лучшей подругой, она вечно улыбалась и скрывала свои чувства. Не могло такого быть, чтобы Маринка была довольна своей судьбой. Все, кто попал когда-то в "Шкатулку", имели свои скелеты в шкафу, причем иногда эти скелеты были до безобразия противны и страшны.

— Марин, ну, что, мы идем в тренажерку? Нужно поддерживать рабочий инвентарь в хорошем состоянии, — рассмеялась Зара, но в душе ощутила такую ноющую пустоту, что смех резко оборвался.

— Зара, ты чего? Конечно, идем. Встречаемся уже там.

— Да, ничего, Марин. Хорошо, через час там.

— Милая, что случилось? Расскажи мне. Клиент попался придурок? Он обидел тебя? — обеспокоенно спросила подруга.

— Нет, просто... — Зара колебалась, не зная, стоит ли говорить следующие слова. — Марин, ведь так будет всегда, да? Ничего никогда не изменится? У нас нет шанса?

— О чем ты, Зара?

— О том, что я всего лишь чертова шлюха. У нас нет будущего, Марин? Скажи, что нет!

— Нет. У нас нет даже одного маленького гребаного шанса на жизнь. Что с тобой происходит в последнее время? Почему ты стала об этом задумываться? Тебе скоро тридцатник исполнится, назад не повернуть. Прекрати себя изводить!

— Да, ты права. До встречи через час.

Девушка положила телефон и оглянусь вокруг. Стоила ли эта жизнь в элитном районе Москвы, машина под окном и деньги того, чтобы продавать свое тело? Наверное, да. Больше она ничего не могла продать. Душа давно умерла, ее бы даже в аду не купили... Хватит! Надо было просто перестать об этом думать.

Через четыре часа они с Маринкой, вымотанные вконец, сидели в кафе в торговом центре. Сегодня она себя не щадила, ноги просто горели огнем, пресс тоже, а руки грозили оторваться, если она поднимет что-то тяжелее сумочки. Спорт всегда спасал ее от угрызений совести и других бесполезных душевных мук. Беговая дорожка трещала по швам от нагрузок, которые она взяла. Зара представляла, что бежит куда-то далеко-далеко, туда, где никто ее не знает, и где бы она смогла найти покой. Но, увы, такого места не было. Она качала пресс до тех пор, пока живот не свело, и она не начала задыхаться. Зара изводила себя различными упражнениями и растяжками на йоге, лишь бы не замечать душевной боли, которая появилась так внезапно и пыталась раздавить ее.

— Ну, что, по магазинам? Хочу чего-нибудь яркого, легкого и летнего! А еще пару комбинаций и халатиков. Ты видела, какой себе Анька купила кружевной халатик от La Perla? Я хочу такой же, или еще круче.

— Да, я тоже хочу... — начала было Зара, но ее прервал звонок мобильного.

Девушка перевела удивленный взгляд на подругу.

— Это Михаил. Почему он звонит мне?

— У-у, значит, что-то случилось. Как прошла последняя встреча? Ничего не произошло? — спросила Маринка, прищурившись.

— Да нет, все прошло на ура. Сейчас узнаем, что ему надо. Алло, — ответила Зара.

— Где тебя носит, черт возьми?! — злой голос мужчины.

— У меня сегодня выходной, — жестко ответила она. — Чего ты хотел?

— В девять у тебя важный клиент, в семь должна быть в "Шкатулке".

— У меня выходной, — повторила Зара, не понимая, что случилось, раз он звонил ей в ее выходной. Все знали, что она неприкосновенна в этот день.

— А мне плевать. Ты слышала, что я сказал?

— Мне тоже плевать. — Отключила телефон.

— Что он хотел? — поинтересовалась Маринка.

— Не знаю. Да пошел он! — смело сказала Зара, но внутри у нее все сжалось. Так разговаривать с Михаилом было непозволительной роскошью. Он не спустит ей этого с рук.

Остаток дня она провела в ужасном настроении. Зара чувствовала, что дерзость, которую она позволила себе в разговоре с Михаилом, еще аукнется ей. В пять часов она отправилась домой, чтобы переодеться и оставить вещи, а потом с новыми силами рвануть с Маринкой на выставку. Поднявшись на свой этаж, Зара замерла. У двери ее квартиры стоял Михаил.

— Здравствуй, Зара, — с притворным дружелюбием поприветствовал ее он. — Как проходит выходной?

— До этого момента проходил прекрасно, — бросила девушка и стала отпирать дверь. — Что тебе нужно? Ты знаешь, что я не работаю в свой выходной.

Мужчина прижал Зару к двери, как только та закрылась за ними. Схватил ее за горло и начал душить.

— Ты забыла, кому обязана всем, что у тебя есть? — прошипел он, сдавливая шею сильней. — Возомнила себя королевой? Никогда не забывай, что ты лишь дешевая шлюха! Никогда не забывай, что я для тебя сделал, сука! Ясно? Еще все можно переиграть. Ты же понимаешь, о чем я?

Мужчина ослабил хватку и свободной рукой провел по бедру женщины, забравшись под платье.

— Я бы оттрахал сейчас тебя, но, увы, не моя очередь, — сказал он и отпустил ее. — Сегодня в семь.

— Нет! Я не работаю в свой выходной, — процедила сквозь зубы Зара, пытаясь отдышаться.

Пощечина обожгла щеку, а руки Михаила снова оказались на ее шее.

— Запомни, тварь, кому ты принадлежишь! Мне!

Еще одна пощечина.

— Если начнешь об этом забывать, просто посмотри вокруг. Видишь всю эту роскошь, что я тебе дал? Это я привел тебя в этот бизнес, я сделал из тебя Зару.

— Отпусти, — прохрипела она. — Я все поняла.

Мужчина швырнул ее на пол, находясь в ярости.

— Клиент очень важный. У тебя еще таких не было. Все должно быть в лучшем виде. Ну, да, что я буду тебе объяснять. Любое его желание — закон. Только попробуй что-нибудь учудить!

Он ушел, а девушка, поднявшись на негнущихся ногах, направилась на кухню. Стакан полетел в стену, распадаясь на куски, также как и ее сердце сейчас в груди. Следующий, тарелка и еще одна. Она остановилась только тогда, когда посуды почти не осталось.

Урод! Как же она его ненавидела! Что он ей дал? Жизнь в вечном сожалении? Спасибо ему за это огромное! Вспышки боли и ненависти сотрясали тело женщины, заставляя руки сжаться в кулаки, а глаза увлажниться. Она не позволит себе слезы. Не позволит! Не позволит... Одна слезинка все-таки скатилась по щеке, оставляя соленый след на губах, отдававшийся горечью где-то в груди от стольких бесцельно прожитых лет. Она действительно никто. Она действительно была всем обязана ему. Где бы она была сейчас, если бы не он? Зара вытерла слезу и пошла в ванную. Важный клиент? Хорошо. Пусть опять состоится это добровольное насилие над ее душой. И пусть об неё опять вытрут ноги. Она переживет.


* * *

Москва. Весна. Все цветет и пахнет. Он уже и забыл, как красива весенняя Москва. Сколько лет он не был в столице? Сколько лет прошло с тех пор, как он ночевал в различных подвалах зимой и скитался по улицам в одиночестве, пытаясь понять, чем он заслужил такую жизнь? Он так этого и не понял. Просто кому-то везет, а кому-то — нет. Он все-таки вырвал свое счастье у судьбы, но заплатил за него слишком много. И он имел право быть счастливым. Чем больше он заработает денег, тем счастливей станет. Деньги были его счастьем, его смыслом жизни. Ради них он шёл по головам, ради них он работал, не покладая рук. Из-за них и своей матери он был абсолютно одинок, а ведь ему уже тридцать восемь. Страдал ли он? Нет. Женщины по натуре своей были шлюхами, он презирал их всех без исключения. Он ненавидел их всем сердцем, любил причинять им боль, любил их слезы. Он покупал их, как какой-то скот на рынке, а потом медленно разделывал их туши и выбрасывал из своей жизни. А когда уставал от всей этой грязи, возвращался в мир Алисии Стоун, где глаза слепил свет софитов и вспышек фотокамер, где была лишь красота. Но и из этого мира он быстро сбегал в очередной бордель, каждый раз в новой стране.

Сейчас он ждал представителя одного из лучших борделей Москвы. Ему посоветовали "Шкатулку". Говорят, они находят и покупают лучших шлюх по всему миру, дают огромные деньги за них и процветают. Мужчина надеялся, что это действительно так. Ему уже не терпелось увидеть свой новый экспонат, девочку, которая разделит с ним его любовь. Если, конечно, ей хватит сил принять ее всю.

— Здравствуйте, Макс. Очень рад Вас видеть. Мы столько наслышаны о Вас, только хорошего, естественно. Спасибо, что выбрали именно наше заведение. Мы постараемся не обмануть Ваши ожидания. Вы обязательно останетесь... — начал произносить заранее подготовленную речь подошедший мужчина в костюме.

— Хватит! Я не плачу сверху за подхалимаж, — оборвал его Макс. — Перейдем сразу к делу.

— Да, конечно. Меня зовут Михаил. Я директор "Шкатулки".

— Директор? — усмехнулся Макс. — "Главный сутенер" подходит лучше.

— Ну, или так. А Вы неплохо говорите по-русски. Учили?

— Нет. Всю жизнь пытался забыть, да не вышло. Может, прекратим этот пустой треп? Я тороплюсь.

— Вот портфолио девочек. Лучшие помечены красным. Особенно советую девочек со страницы десять, четырнадцать, двадцать три и пятьдесят шесть. Что именно Вы хотите?

— Я хочу шлюху, самую грязную, — ответил мужчина и посмотрел на собеседника.

— Тогда Вам подойдет вариант со страницы десять — Зара. На нее выпало прилично грязи в свое время. А вообще, берите любую, не прогадаете. Мы специализируемся именно на таком товаре, скажем так, не первой свежести.

— За-ра, — произнес мужчина по слогам. Ему определенно нравилось ее имя, да и сама она была ничего, очень даже красивая. И улыбка искренняя, или она просто хорошая актриса? — Я выбираю ее.

— Отличный выбор! Зара у нас лучшая работница, — ухмыльнулся своей шутке Михаил.

— В номер к моему приходу должны доставить плеть, веревки, зажимы для сосков...

— Извините, но Зара не по этой части. Она не участвует в БДСМ-сессиях. Выберите другую девушку.

— А кто сказал, что это БДСМ-сессия?

— Эм... ну, Вы же только что перечисляли все эти вещи...

— БДСМ — это добровольное подчинение, это игра двух людей. Или я что-то неправильно понимаю?

— Да, именно так.

— Так вот, никто не собирается спрашивать ничьих желаний. Мне не нужно её согласие. Я буду трахать её так жестко, как мне захочется. Если для этого мне понадобится заковать ее в цепи и пороть ремнем, я сделаю это. Клиент всегда прав, не так ли?

— Да, но Зара все равно не сможет Вас обслужить, у нее сегодня выходной. Выберите другую девочку.

— Даю двойную цену. — Макс пристально посмотрел в глаза мужчины, зная точно, что деньги сделают свое дело.

— Хорошо, — согласился Михаил. Действительно, какая ему, нахрен, разница, что этот богач будет делать с гребаной шлюхой? Хочет пороть, пусть порет.

— Запишите, что мне нужно.

Мужчина диктовал, что ему было необходимо, а второй тщательно записывал, стараясь не упустить ни одной детали.

— Надеюсь, все будет выполнено в лучшем виде.

— Несомненно. Сегодня в девять мы Вас ждем. До встречи.

Михаил удалился, а Макс не мог найти себе места. Еще несколько часов, и он, наконец-то, утолит жажду обладания продажным женским телом, прикоснётся к греху. Ему пришлась по вкусу эта шлюха. Она совсем не была похожа на проститутку по призванию. Казалось, что в душе она была чиста и невинна. Но ведь ему не показалось, и она действительно была в папке с надписью "шлюхи", к тому же помечена красным, как лучшая? Обман зрения. Он уже давно научился не верить глазам и не слушать сердце. Первые слишком часто обманывали, второе — жалело. Никакой жалости, ни к кому.

Мужчина оставил деньги за коньяк и вышел из ресторана, в котором проходила встреча. Нужно было как-то скоротать время, поэтому он решил отправиться к одной знакомой светской львице. Отымеет напоследок размалеванную куклу, ну а потом опять во все тяжкие!


* * *


— Девчонки, всем привет! Вау, что это такое? Снова у Вальки заказ? — спросила Зара, появляясь в гримерке и разглядывая лежавший на диване комплект черного белья с корсетом, наручники и кляп.

— Нет, это для тебя, Зара, — ответила Аня. — Ты уже работаешь с тематиками?

— Не может быть, ты что-то путаешь. — Замотала головой Зара, доставая косметику.

— Это точно тебе, — подтвердила Женька. — Михаил принес. Сказал ещё что-то типа того, что он должен будет сам за всем проследить, а то не дай Бог что-нибудь пойдет не так. — Пожала плечами она.

— Но почему я? Не хочу. Нет.

— Хочешь у Михаила спросить? Уверена в этом?

Она не была уверена абсолютно ни в чем. Но спрашивать Михаила о чем-либо, особенно после их дневного разговора, она не хотела точно. Ладно, придется ей одеть всю эту черную хрень. Наверное, какой-нибудь очередной "великий" предприниматель решил добавить горяченького в свою жизнь. Она ему подыграет, ничего страшного.

Зара надела трусики, подвязки, чулки, корсет и туфли на высоких каблуках. И это было очень даже сексуально, и так... мрачно, что ли. Девочки нарисовали ей яркие черные стрелки, нанесли тени и красную помаду. Шлюха в чистом виде. Идеал шлюхи. Она ненавидела этот идеал всей своей душой, ненавидела свое же творение.

— Я готова. — Зара и направилась к выходу.

— В смысле «готова»? А кляп и наручники?

— Я это с собой возьму. Или мне так и идти?

— Было велено тебя доставить в покои к клиенту. Таковы требования самого клиента, — сочувственно сказала Анька. — Давай, помогу с наручниками и кляпом.

Зара завела руки назад, позволяя защелкнуть на них металлические оковы, затем кляп. Ей это все не нравилось, очень не нравилось. Что это за игры? Ведут ее, как скот, на заклание! Охранник шел сзади, придерживая и направляя. Страх поднимался комом в груди и уже почти достиг горла, когда они остановились перед дверью.

— Все будет хорошо, Зара, — попытался утешить ее охранник, видя, в каком состоянии она находится.

Она лишь кивнула в ответ, сомневаясь в том, что все будет хорошо. Сейчас ей опять предстоит играть роль, только на этот раз рабыни. Её завели в комнату и оставили стоять посередине. Где-то сзади раздался шорох, она хотела обернуться, но голос мужчины не дал ей этого сделать.

— Повернешь сейчас голову — и десять ударов плетей вне очереди. Стоять смирно и не двигаться.

Зара вся сжалась, понимая, что попала конкретно. Это настоящая БДСМ-сессия, а этот мужик реально собрался ее пороть и подчинять себе. У них точно вышла какая-то ошибка, и они перепутали ее с Валькой или другими девочками! Зара попыталась что-то промычать об ошибке и пошевелить руками, но ничего не вышло. Внезапно сильный удар обжег ее спину, и она, не ожидая удара, упала на колени.

— Ты глухая или тупая? Я же ясно сказал, чтобы ты не двигалась. За это десять ударов.

И удары посыпались градом. Их было всего десять, но Заре казалось, что он ударил ее не меньше сотни раз. Она была в белье, но плеть доставала до кожи даже через корсет. Было очень больно. Слезы катились по щекам, застилая глаза пеленой боли. Она ничего не видела. Не слышала, как плеть рассекала воздух. Крик тонул в кляпе, не вырываясь за его пределы, оставаясь невысказанной болью в ней.

Удары прекратились так же неожиданно, как и начались. Зара судорожно вдохнула, постепенно возвращая себе ясность ума. Как объяснить ему, что она не та, что Михаил перепутал? Эта боль предназначалась не ей!

Мужчина подошел сзади, и темнота ослепила ее. Он надел ей на глаза повязку. Зара дернулась, но он схватил ее за плечи и прошептал:

— Успокойся, малышка... Don't be afraid… (Не бойся, детка…)

Только сейчас она заметила, что он говорил с явным акцентом. Американец, англичанин? Скорее, американец. А дело набирало серьезный оборот. Он был явно богат, значит, он мог сделать сегодня с ней все, что захочет. Зара опять попыталась что-то сказать, но вновь ничего не вышло. Он не захотел дать ей шанс и просто выслушать её.

— За каждое лишнее движение — десять ударов.

Это ее вмиг успокоило. Нужно просто подчиниться. Просто подчиниться. Что, она не сможет сделать такую малость? Наступит себе на горло, но зато отделается малой кровью. Зара притихла и даже расслабилась немного. Вальке же чем-то нравилось это.

— Thatta girl. I like it (Молодец. Мне это нравится.)…

Мужчина шептал что-то на английском, параллельно с этим расстегивая корсет. Что-то из его слов она понимала, что-то нет. Все ее внимание было сосредоточено на движениях его рук. Корсет упал на пол, а пальцы незнакомца продолжили прокладывать свой путь по ее спине вверх, спустились вниз… Спина болит, еще помня жгучие удары плети, а его пальцы так безжалостно надавливают в нужных местах, причиняя больше боли.

— Do you feel pain, baby? (Тебе больно, малышка?) — Греховный шепот мужчины проникал под кожу, впиваясь в каждую клеточку и отражаясь эхом по всему телу. — Тебе нравится, Заара?

О боже, он знал ее имя! Девушка замерла на секунду, сосредотачиваясь всем своим естеством на его пальцах, всё также скользящих по спине, подбирающихся к линии трусиков. Она дрожала всем телом. Впервые ей хотелось, чтобы их сорвали и грубо вошли в нее. Но вместо этого мужчина резко поднял её на ноги и потянул за волосы.

— I hate sluts! (Ненавижу шлюх!) — зло зашипел и кинул ее на кровать.

Девушка закричала в кляп, пытаясь скинуть его мощное тело с себя, но это лишь сильней завело его. Пощечина. Одна, вторая, ещё и ещё. Она уже не причитала и вообще не издавала никаких звуков, просто тихо лежала и не дышала, ждала, пока когда он устанет её бить.

— I ha-te sluts!!

Ударил по груди, потянул за соски, опять ударил. Зара закричала, не желая мириться с таким обращением. За это он начал её душить, другой рукой срывая трусики. Ввел сразу три пальца, резко задвигал ими, стараясь поцарапать ногтями стенки.

Как он их ненавидел, всех этих шлюх! Продажные суки!

— Сколько… сколько мужчин прошло через тебя? — спросил он и резко вытащил пальцы, взял их в рот и поморщился. — Противно. Не хочешь сама попробовать себя, попробовать эту гниль?

Снял кляп и убрал руки от горла, проталкивая ей в рот все три пальца. Она закашлялась, начиная давиться, но не сопротивлялась, понимая, что это себе дороже. Мужчина успокоился и встал. Ему нужно было отойти от неё, иначе он её просто убьёт. Давненько он не практиковал подобного, а теперь у него сорвало тормоза.

Макс вышел из комнаты, оставив девушку одну. Его всего трясло. Он хотел оставить на её теле синяки и шрамы, хотел наказать её за блуд, хотел наказать её за то, что она шлюха. Но не мог, пока она не принадлежала ему. В то же время он видел её белоснежную кожу, её пухлые чувственные губы и эти карие глаза цвета коньяка, что были запечатлены на фото. Он хотел испить их до дна, испить тот свет, что исходил от них. Или ему это померещилось в приступе? Она шлюха! У нее не может быть белоснежной кожи, на ней были отпечатки сотен мужских рук. Её глаза не могли испускать никакой иной свет, кроме темного сияния греха. А эти губы… на скольких членах они побывали, скольким они признавались в любви? Шлюха. Она шлюха! А шлюх надо наказывать. Иначе никак.

Придя немного в себя в ванной, он вернулся обратно к женщине. Зара. Её звали Зара. Очень похоже на зарю. Красивое имя. И он не хотел сейчас её бить, хотел просто взять, обладать ее телом, быть единственным, кто сделает это сегодня. Мужчина решил пока не доставать веревки и прочие вещи.

— Ты будешь себя хорошо вести? — спросил он, проводя пальцами по её губам.

Она кивнула, всхлипывая.

— Cry, bitch,cry… I want more…(Плачь, сука, плачь! Я хочу еще твоих слёз… )

Поцеловал, впиваясь губами в её губы, пытаясь стереть все те поцелуи, что были в её жизни «до». Теперь только он и только его поцелуи. Он кусал губы в кровь, слизывая её языком, забирая вместе с кровью грех. Он обезумел в своей попытке очистить её, превратил губы Зары в кровавое месиво. На губах было столько помады, в несколько слоев. Только шлюхи так красят губы, ярко и вульгарно. Мужчина начал растирать помаду по лицу женщины, рисуя улыбку Джокера.

— Вы перепутали, я не та...

— Что ты сказала, малышка? — Провел нежно по щеке, затем отвесил пощечину. — Я заплатил двойную цену именно за тебя. — Спустился к груди и пощекотал пальцами.

Женщина выгнулась под ним, подчиняясь реакции тела.

Этот мужчина не был таким как все предыдущие клиенты. Он был самцом. Сила исходила от него волнами, она была в его голосе и в его движениях. Даже его необоснованная ненависть к ней выдавала зверя в нём. И ей это нравилось, но признаться даже себе самой было сложно.

Мужчина тем временем избавился от одежды и просто любовался видом женщины, которая была сейчас так беспомощна, так беззащитна. Он загнал свою добычу в клетку. Охота удалась. Он растягивал удовольствие, просто наблюдая за ней, тяжело дышащей и дрожащей от желания и страха одновременно. Эта шлюха была горячей… Мужчина проводил рукой вверх и вниз по напряженному члену, доводя себя до безумия.

— Ты хочешь меня, девочка? — Дотронулся до ее живота, спускаясь ниже. — Только "да" или "нет". Tell me, baby... (Скажи мне, крошка…)

— Да... yes... — прошептала женщина, вздрагивая от волн наслаждения, проходивших сквозь нее, когда его пальцы что-то искали в ней.

Он не мог больше ждать. Придавив Зару к кровати, он вошел в нее грубо, так, как и любил входить в шлюх. Движения его были резкими и неистовыми. Он не жалел её. Она не заслуживала жалости.

— Сними наручники, больно, — просила между стонами она.

Он остановился на минуту, не выходя из нее, посадил к себе на колени и расстегнул наручники. Она сразу обхватила его шею руками, словно ища поддержки в нем. Но он скинул ее руки и повалил обратно на кровать, держа руки в крепком захвате, не давая ей ими шевелить. Толчки мужчины в лоно женщины стали еще более неистовыми, более безумными. Он нашёл то, что хотел. Она кричала и тянулась к нему, просила не останавливаться. Её мышцы сжимали его так сильно, что он готов был кончить сию же минуту. Она была такой узкой, тугой и горячей там, будто не было в её жизни стольких мужчин. Макс поднял ноги женщины и свел вместе, проникая еще глубже в её тело. Его член увеличился, вены на шее вздулись, и сам он чуть ли уже не рычал. Зара стонала под ним так сладко, что он не мог больше сдерживаться. Она была такой чувственной, она отдавала ему всё, что имела. Ни одна шлюха до нее не была такой… живой. Они все лежали как истуканы под ним, выражая полнейшее безразличие, чем дико бесили его и заставляли брать их ещё жестче. Или же наигранно улыбались, чтобы скрыть страх. Она же делила с ним сейчас его безумие, растворялась в его ярости, отвечала не за свои грехи. Она была настоящей. Выйдя из нее, находясь на грани, он кончил ей на лицо. Она шлюха. Нельзя об этом забывать. Как бы сладко она не стонала, это ничего не меняло. Девушка замерла, не ожидая такого поступка с его стороны.

— Да, я знаю, что тебе на лицо не кончают. Но это моя игра и мои правила, — сказал довольно мужчина и стал размазывать сперму по лицу, смешивая ее с помадой, стараясь унизить женщину как можно больше.

С ней обошлись, как с последней дрянью, ясно дали понять, кто она. Обиды не было, слез тоже. Этот мужчина был прав, все всегда были правы на её счет. Зара провела пальцем по щеке, собирая результат его желания, и взяла палец в рот.

— Fucking bitch… — Услышала она голос мужчины рядом с собой. — Сделай так ещё раз.

Она сделала. И ей понравилось. Клиенты и раньше кончали ей в рот, но она никогда не чувствовала вкуса их спермы, просто не обращала на неё внимания, всегда после этого шла в туалет и засовывала два пальца в рот. Но сейчас всё было иначе. Его энергия, его мужская аура сносила всё на своём пути, заявляя на неё свои права.

Он коснулся ее щеки, затем поднес палец ко рту, и она облизала его, желая угодить ему, оставить его довольным. Почему так происходило? Она не знала. И ей было всё равно. Она впервые в жизни получила хоть какое-то удовольствие от секса. Её били раньше, сильно били и унижали, но это было больно и обидно. А сейчас это было приятно. Может, она просто привыкла к такому обращению? Если не можешь с чем-то бороться, проще смириться и попытаться получить удовольствие.

Что-то упало на её живот, какие-то бумажки.

— Это тебе. Ты отличная шлюха. Я хорошо провел с тобой время. — Бросил мужчина и стал одеваться.

Он кинул ей деньги. Прекрасно. Она купит себе новое платье. Зара не собиралась расстраиваться из-за подобного отношения. Для этого она была создана, для унижения, для насилия, для боли. Он ушёл, ничего больше не сказав, просто наплевав на неё.

Зара сняла повязку и посмотрела вниз, на животе у неё лежали доллары, много долларов. Грудь болела, спина тоже, на щеках до сих пор ощущались его удары. Одна слеза, всё та же предательница, что и днём, скатилась по щеке, пробираясь сквозь помаду и остатки спермы, и умерла на её губе. К черту слёзы! Что-то она в последнее время совсем расклеилась. Наверное, потому, что столько лет жизни осталось за плечами, и они не принесли ей ничего, кроме разочарования. Всю свою жизнь она искала себя, но так и не нашла. Похоть и шуршание ненавистных бумажек поглотили её полностью, не оставив ничего.

Девушка ушла в ванную, закрывая своё разбитое сердце на замок и пряча все чувства в нём. Она никогда не позволит им вырываться наружу. Шлюхи не плачут, им не бывает больно, у них просто холодное сердце, камень внутри. Поднеся руку к груди, туда, где должно было биться сердце, Зара не ощутила ничего, кроме пустоты. Так и должно быть. Всё правильно.


Глава 3.

— Fucking bitch! — шепчет глубокий хриплый голос, и мужские губы скользят по животу женщины, останавливаясь в двух шагах от заветной цели.

— Пожалуйста, — вырывается женский стон, полный мольбы. Нет, не так, он не поймет. — Please...

Мужчина поднимается наверх, игнорируя просьбы женщины. Ему просто плевать. Он должен получать удовольствие, а не она. Целует нежно грудь, прикусывая соски. Женщина выгибается, пытается обнять мужчину, но он опять скидывает ее руки и приказывает не прикасаться к нему грязными руками. Она больше не может ждать, хватает его за волосы и тянет к себе, желая впиться сухими, искусанными в кровь губами в его губы, хочет сгореть в этом пожаре страсти.

— No, it's not your game... You're just slut! (Нет, это не твоя игра… Ты всего лишь шлюха!) — Бьет по груди и заламывает руки ей за голову, придавливая весом своего тела, не давая даже вдохнуть.

— Your slut (Твоя шлюха…)… — покорно отвечает она, не в силах бороться с этим самцом, не в силах быть той стойкой шлюхой, которой она была на протяжении десяти лет. Пусть он возьмет её так грубо, как только захочет. Пусть ударит и скажет, что она гребаная шлюха. Пусть просто возьмет над ней власть.

Мужчина резко входит в мягкое податливое тело женщины, наматывая ее волосы на кулак, стремясь подчинить себе полностью. Противная мелодия, взявшаяся непонятно откуда в этой картине их безудержной страсти, этой агонии ненависти и желания, вырывает женщину из сладкого сна.

...Зара с криками проснулась. Сердце отбивало лихорадочный ритм, какую-то сумасшедшую чечетку в ее грудной клетке, постепенно переходящую в брейк-данс где-то в желудке. Опять, ей опять снился он! Но кто он? Кем был этот мужчина? На заднем фоне, где-то на задворках ее сознания продолжал надрываться телефон. И почему он сегодня такой громкий? Звук так и резал по ушам, не щадя барабанные перепонки. Зара дотянулась до мобильника, и в грудной клетке воцарилась гробовая тишина, когда она увидела имя звонящего. Михаил. Только не это.

— Да, — ответила девушка донельзя спокойным голосом, будто не она только что проснулась, горя от желания к незнакомцу, лица которого даже не видела.

— Жду тебя через два часа в "Шкатулке", — отдал короткий приказ Михаил.

— Хорошо. — Отключилась.

Бессмысленно было спрашивать, зачем и почему такая срочность. У нее опять же был выходной. Это был уже третий выходной. После той встречи с иностранцем она больше не выходила на работу. Михаил ей просто сказал сидеть дома и на время сомкнуть ноги. Она еле дошла тогда до ванной, а потом до гримерки. Провалявшись там с час в полуобморочном состоянии, пытаясь прийти в себя и понять, что только что произошло, Зара решила, что Михаил все-таки перепутал что-то. Но ведь мужчина говорил о двойной цене? Получается, вот откуда такая срочность. Но почему именно она? Это не ее область, тематики — это не к ней. После того, как она окончательно протрезвела от опьяняющих воспоминаний и слов незнакомца, раздававшихся в ее голове, Зара отправилась к Михаилу с вопросами.

— Тебя это не касается. Я выбираю тебе клиентов. Ясно? Для других шлюх, может, ты и имеешь статус "королевы", — с издевкой сказал Михаил, — но я-то знаю о тебе все. — Красноречивое молчание. — Поэтому, если я говорю, что у тебя клиент, значит, ты поднимаешь свою ленивую задницу и тащишь ее в "Шкатулку". Плевать, выходной не выходной, я не собираюсь терять деньги из-за тебя.

— Но почему именно я?

— Откуда мне знать? Этот богач захотел именно тебя. Надо было его еще дожать, до тройной цены. Он бы дал. Так рассматривал твою фотографию в папке, будто увидел лик Богородицы, — презрительно бросил он.

— Деньги, — потребовала Зара, не имея желания выслушивать дальнейшие оскорбления.

Михаил сам крутился в этом бизнесе, ни разу не был чище нее самой, но почему-то считал, что имеет право тыкать ей ее профессией. Лицемер, просто жалкий лицемер. Лучше забрать свои честно заработанные, окропленные ее слезами и озвученные криками боли, деньги, и уйти побыстрей. Мужчина отсчитал нужную сумму и бросил перед женщиной на стол. В денежных вопросах он всегда был честен. Наверное, поэтому "Шкатулка" процветала.

— У тебя выходной, — сказал Михаил вдогонку.

— С чего бы это?

— С того, что я сказал. Еще вопросы? — Жесткий тон, в глазах сталь. Шлюха стала забываться.

— Нет. Послезавтра выхожу?

— Я позвоню и скажу, когда тебе выходить. Считай, что это мини-отпуск.

Девушка кивнула и вышла. Задавать вопросы этому человеку было заведомо проигрышным делом. Ответ всегда был одним и тем же — "я так сказал!". Она "очень любила" эту аргументированную позицию директора их культурно-развлекательного учреждения. Он так сказал. Хорошо. Она была не против выходных.


…Зара отбросила остатки сна, прогоняя из головы дурман, пытаясь стереть из памяти этот хриплый голос, оскорбляющий её, но в то же время приносящий столько удовольствия. Она подошла к зеркалу и стала рассматривать свое тело. Вроде ничего не изменилось. Шрамов, царапин и синяков нет, как будто ничего и не было вчера. Но она-то помнила его сильные руки, ласкающие и мучавшие её грудь одновременно, помнила, как его пальцы забирались в нее, пытаясь достать до самой души. Она помнила всё.

Руки Зары непроизвольно поднялись к груди и коснулись сначала правой, потом левой, заскользили вниз по животу и остановились на лобке. Она повторяла сейчас путь его рук, она видела его руки вместо своих. Сильные мужские руки, грубые большие ладони сейчас были на ее теле, они были повсюду. Зара закрыла глаза и застонала, когда руки двинулись ниже и остановились перед входом в самое сокровенное место, средоточие её женственности. Резко распахнув глаза, она посмотрела на своё отражение, и руки замерли в нерешительности. Кто она, эта девушка, смотрящая сейчас на неё из зеркала?

— Кто ты? — прошептала Зара и дотронулась до зеркала. — Хотела ли ты такой быть? Скажи... Я — нет, я не хотела и не хочу.

Зара смотрела на себя, и чем дольше она рассматривала девушку в зеркале, тем сильней становилась боль в груди. Столько лет она пыталась подавить её и вроде бы смогла. Но теперь боль рвалась наружу с ещё большей силой. Сколько было планов на жизнь, сколько огня в ней было когда-то, сколько мечтаний отправилось в костёр, сколькими слоями пепла теперь была покрыта её жизнь!

— Не хочу! — крикнула и в порыве гнева и сожаления и ударила по зеркалу рукой. — Ненавижу тебя! Ненавижу!

Кому была адресована ее ненависть? Михаилу или ей самой, а может быть, Богу, что не уберег ее когда-то? Она не знала. Давно отказавшись от веры и религии, Зара не признавала никакого Бога и Дьявола. Она была одна. И никакие высшие силы были ей не указ. Где он был, этот Бог, тогда, десять лет назад? Где он был?

Взяв себя в руки, она отошла от зеркала, бросив последний взгляд на девушку, в отражении, которая осталась вместо неё настоящей. Но настоящая Зара тоже была жива, и она иногда плакала, видя себя нынешнюю. Зара, которая была сейчас, не признавала слез и истерик, не признавала обид и вообще никаких чувств. И эта политика невмешательства в свою же душу вполне устраивала обеих. Правда иногда, как это бывает у всех, накатывала грусть по жизни, что навсегда канула в Лету, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Как часто люди оглядываются назад и понимают, что потеряли чертову кучу времени, чертову кучу шансов и возможностей? Они теряют и саму жизнь вместе с этими упущенными шансами и минутами, проведенными бесцельно. Да и впереди их ничего уже не ждет. Впереди — темнота и полное забвение, рутина, которая будет съедать их жизнь по кусочкам день ото дня.

Зара пошла в ванную, чтобы провести традиционную шоковую терапию контрастным душем. Только на этот раз вода едва ли помогла ей. Почему этот загадочный мужчина не дал ей увидеть его? Почему он выбрал именно её? И почему она не могла никак выкинуть из головы этого незнакомца? Такое с ней было впервые. Он как будто разрезал мрак ее жизни своим светом. Он, как вспышка, ослепил ее, а когда она снова смогла видеть, исчез. Это было очень странно. Она не привыкла к таким мужчинам. Именно МУЖЧИНАМ. Все эти потные мужики с маленькими толстыми пальцами и липкими ручонками не были мужчинами в её понимании. Она вообще не уважала мужчин, которые изменяют своим женам. Некоторые даже кольца не снимают, когда приходят к ней. Зара уже давно не чувствовала их рук на себе, не ощущала их поцелуев, не обращала внимания на их члены в ней. Их просто не было. Она убеждала себя в этом каждый день после вечернего душа. Этот же мужчина бил её и оскорблял. Он пробудил ее чувственность тем, что не окунул опять в тину банальных слов и вздохов, одинаковых движений, в тину механики и расчета. Он взял инициативу в свои руки. Он властвовал. И ничто бы его не остановило от более серьезных побоев и унижений. Чувствовала ли она себя странно? Да. Осуждала ли она себя? Нет. Осуждение и порицание... Что это? Почему она должна себя осуждать? И за что? За то, что впервые за несколько лет по-настоящему стонала под мужчиной? За то, что впервые хотела видеть лицо этого клиента? Зара покачала головой, признавая за собой право самой выбирать свои собственные желания. Если она хочет грубости, что заставляет кровь бежать быстрее по венам, заставляет эту самую кровь закипать, а тело гореть огнём в жажде прикосновений, она будет и дальше хотеть грубость.

На часах было уже одиннадцать часов, через час ей надо было быть в "Шкатулке". Как же ей туда не хотелось! Она так привыкла ходить туда как на работу, привыкла к охранникам, к девочкам, к Михаилу, привыкла ко всем и ко всему. Но сейчас она хотела стать свободной. Её свобода была у Михаила в руках, Зара была птицей без крыльев. Рожденный ползать летать не может. Это про неё. Поэтому, перекусив на скорую руку, она поехала, точнее, поползла, в "Шкатулку", ввиду отсутствия крыльев.

Девочки, как всегда, носились по гримерке, сбивая друг друга с ног. Комната была пропитана ароматами десятков духов, запахом пудры и румян. Девушка улыбнулась, видя всю эту рабочую суету. Какими бы не были их судьбы, как бы часто жизнь не ставила их на колени, они не позволяли слезам появляться здесь. В "Шкатулке" всегда царило наигранно-радостное настроение, и ослепляли сотни фальшивых улыбок. Только огонь в глазах нельзя было сымитировать, нельзя было выдать какой-нибудь суррогат, как с нацепленной на лицо улыбкой. Тяжелый "смоки айз" и линзы скрывали их зеркала души, что были полностью покрыты трещинами. Клиент должен быть доволен. А кому нужна несчастная шлюха? Все хотят улыбок и веселья. Для этого сюда и приходят, чтобы броситься в объятия вечно счастливой путаны, не заботясь о её душе. Клиенты просто хотят убежать от жизненных проблем хоть на какое-то время. И куда ж ещё сбежать им, как не сюда?

— Зара?! Зара!!! — закричали наперебой девчонки, подбегая к ней и обнимая.

— Что случилось? — удивилась Зара, но обнялась с каждой по очереди, очень уж она их всех любила.

— Ты прикалываешься, да? — спросил кто-то из девчонок. — Решила свалить, даже не попрощавшись? Как-то это не по-дружески, дорогая! — перекрикивали друг друга девочки.

И только Маринка стояла в стороне и не разделяла всеобщего ажиотажа.

— Марин, ты чего? — спросила Зара, ощутив волнение при виде подруги. — Что-то случилось?

— Все хорошо. Просто об меня опять вытерли на ноги, наплевав на мои чувства. Конечно, кому я могу быть нужна, если даже моя лучшая подруга не посчитала нужным попрощаться со мной? — сказала Марина твердым голосом, но в нем пробивались истеричные нотки, а глаза были на мокром месте. Обидно, ей было очень обидно. Ее опять бросали, опять оставляли одну. А она так не хотела быть брошенной вновь. Она так устала быть преданной самыми близкими людьми.

— О чем ты?

— Хватит строить из себя дурочку! Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу! — Слезы затопили ее, снося все препятствия, все стены, которые она выстраивала вокруг себя на протяжении стольких лет.

Марина выбежала из комнаты, а девочки лишь опускали глаза на удивленный взгляд Зары. Кто-нибудь объяснит ей, что, чёрт возьми, произошло? Что за чертовщина здесь творилась? Не найдя отклика у девушек, Зара поспешила за Мариной. Она могла видеть свои слезы, могла ощущать их горечь на губах, но Маринкины...

Зара не знала, куда убежала подруга, но чутье подсказало ей, что она была в комнате отдыха — что-то типа гримерки, только там есть холодильник, там можно курить и делать все, что душе захочется. И она не прогадала. Марина была там.

— Эй, ты чего? — осторожно спросила Зара, обнимая плачущую подругу. — Тише, не плачь, милая. Расскажи мне, что случилось. Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем. Расскажи, не плачь. — Утешала она Марину, хотя ее сердце тоже разрывалось на части.

— Что тебе рассказать? Как обидно, когда тебя выкидывает из своей жизни человек, ближе которого у тебя нет, и никогда не будет? Что ты хочешь услышать, предательница? — зашипела Маринка.

— Да в чем я виновата? Я не пойму, — рассердилась Зара, встряхивая подругу.

— Почему ты не сообщила мне, что уезжаешь, что вырвалась из этого ада? Почему?! — Зашлась в слезах Маринка, обнимая Зару, ища в ней утешение, пусть как будто не она и была причиной ее горьких слез.

Зара вздохнула, не понимая, о чем идет речь. Маринка так и осталась той девчонкой-подростком, какой попала сюда несколько лет назад. Она так и до сих пор видела ту Маринку, которая в страхе озиралась вокруг и не понимала, что она здесь делает. Она помнила ее первые слёзы, помнила, как стала свидетельницей крушения всех её надежд. Они сразу понравились друг другу. Зара на тот момент была уже опытной шлюхой, а Марину только что доставили с новой партией "товара". Так до сих пор они и дружили.

— Девочка моя, не плачь. Что бы я ни сделала — прости меня. Ты же знаешь, что я бы никогда не обидела тебя специально, — шептала Зара и гладила ее голове.

— Почему ты не сказала, что уезжаешь? — спросила Марина убитым голосом, поднимая затравленный взгляд на подругу.

— Да куда я уезжаю?!

— За границу, — всхлипнула Маринка. — Михаил рассказал, что тебя выкупил какой-то богатый клиент, и забирает с собой.

— Что за чушь? Это неправда! У меня было три незапланированных выходных, и все. Причем, сам Михаил и дал мне их. Никуда я не уезжаю. Ты что, Марин? Кому я нужна? Какому богатому идиоту может понадобиться тридцатилетняя шлюха?

— Не говори о себе так! — гневно сказала Маринка, утирая слезы. — Ты лучше многих девушек, которых я когда-либо знала и знаю сейчас! Но зачем он соврал?

— Не имею ни малейшего понятия. Он позвонил и сказал мне быть тут. О, уже, кстати время. Я побежала к нему, а то несдобровать мне, если опоздаю.

— Ты точно не бросаешь меня? — Марина схватила руку подруги, останавливая ее.

— Точно. Я клянусь тебе. Помнишь, я обещала, что всегда буду рядом?

Марина кивнула.

— Так вот я имею привычку сдерживать обещания. Сейчас схожу к Михаилу и все узнаю, а ты не плачь, поняла?

Маринка кивнула еще раз, вытирая слезы. А Зара направилась в кабинет директора, дрожа от еле сдерживаемой ярости. Что за дебильные шуточки? Вроде не первое апреля!

— Что за шутки, Михаил? Я не понимаю! — Ворвалась без стука к нему в кабинет.

Мужчина медленно встал, подошел к ней и посмотрел в глаза долгим взглядом. Пощечина. Зара повернула к нему голову, прожигая взглядом полным ненависти, но промолчала.

— Сядь. Есть разговор.

Она подчинилась. В этом кабинете не стоило ожидать другого обращения, а от этого человека так и подавно.

— Можешь собирать вещи. Тебя купили.

— Что значит "купили"?

— Ты настолько тупая? Вроде школу закончила, а значения такого простого слова не знаешь. Тебя ку-пи-ли. Как вещь, как игрушку, как бесправное существо.

— К чему это все? — устало спросила девушка. Не было никакого настроения его выслушивать. Все это он уже говорил ей в свое время, пусть и другими словами.

— Откуда мне знать? У богатых свои причуды. Видать, зацепила ты его. А может, надоели ему все эти красивые и богатые актрисульки. Решил купить грязную шлюху, для разнообразия, — сказал Михаил и подмигнул.

— Не верю.

Михаил лишь вздохнул.

— Да плевать я хотел на это. Сегодня в три за тобой заедет машина, адрес я твой дал. Не знаю, куда вы поедете, но оденься получше, чтобы не опозориться. Хотя... как шлюха может опозориться?

Зара ничего не ответила. Пусть поливает ее грязью, сколько хочет. Сейчас это не имело никакого значения. Она никак не могла принять и осознать мысль о том, что ее купили. Как же так? Она, что, и вправду, вещь, которую можно купить? Просто заплатить деньги, и ее жизнь окажется в чьих- то руках? Получается, она никогда и не была свободной. Ей это только казалось. Одно дело продавать тело, совсем другое - себя саму, свою жизнь.

— Я не хочу, — прошептала Зара.

Михаил встал и пошел к двери.

— Зара, тебя никто не спрашивает. Пора к этому привыкнуть. Клиент ОЧЕНЬ важный. Советую обдумать все хорошенько. А я оставлю тебя на пару минут.

Мужчина ушел, давая Заре время побыть наедине с собой.

Ему было несомненно жаль терять такую шлюху, но деньги, которые этот богатый олух собирался за нее заплатить, окупали все абсолютно. К тому же, он уже придумал, как извлечь еще большую выгоду из всей этой ситуации.

Зара просто сидела и смотрела вперед, не видя ничего. Ее продали. Раз и навсегда. Больше никаких клиентов и унижений от Михаила. Что же будет теперь? Зачем она нужна этому мужчине? С чего вдруг он решил купить шлюху? Неужели это тот самый клиент, о котором она грезила уже третью ночь подряд? Было ли это хорошо, или просто начинался новый круг ада? И что с ней будет теперь?

Михаил вернулся быстро, прерывая ее размышления. Зара так и не решила, как относиться к тому, что ее купили. Она решит это после встречи с покупателем. Если что, она выплатит всю сумму, отданную за нее, и неустойку сверху. Вряд ли этот богач откажется от денег. Зачем ему какая-то шлюха? Да, так и будет. На сердце у Зары полегчало, и она улыбнулась. Всегда есть выход. Всегда.

— А теперь поговорим о серьезных вещах.

Зара перевела настороженный взгляд на мужчину. А до этого они шутки шутили, так получается? Сюрпризы на сегодня не закончились. И она понимала, что следующий сюрприз будет малоприятным.

— Ты же понимаешь, что я не могу просто так тебя отпустить? А что делать с теми вещами, что у меня есть? — спросил Михаил и посмотрел на Зару взглядом, говорящим всё без слов.

— Избавься уже от них! Сколько можно их хранить? Ты и так посадил меня на цепь и тянешь ее, дергаешь меня за ниточки, превратив в марионетку! Сколько я должна за это расплачиваться? Сколько?! — Слеза скатилась по щеке.

— Перестань орать. — Стукнул кулаком по столу мужчина. — Выслушай меня. Я не могу назвать имя этого клиента. Он сообщит тебе сам. Но он очень богат. Настолько, что можно доить его всю жизнь, и он все равно не обеднеет. Поэтому я предлагаю тебе сделку.

— Какую? — задала вопрос Зара, но уже знала, что ответ ей не понравится.

— Я молчу о твоем прошлом и дальше, а ты присылаешь мне каждый месяц деньги. О цене договоримся позже. Нужно сначала прощупать почву. Ты с ним встретишься и постараешься очаровать. Понятно? Очень постараешься.

— Нет.

— Я не спрашивал "да" или "нет". Я дал тебе указания. Свободна. Завтра позвоню, и мы обо всем договоримся окончательно.

— Да пошел ты, урод! Ненавижу тебя всей своей душой! Я не позволю тебе и дальше управлять мной. Я уеду, и больше ты никогда меня не увидишь. Там ты меня не достанешь! Потому что ты никто! НИКТО!!!

Михаил дотянулся до Зары, схватил за волосы и ударил по лицу. Девушка упала, совсем не удивляясь такой реакции. Сначала с губ Зары сорвался истерический смешок, а затем он уже перерос в полноценный смех. Она смеялась так громко и так фальшиво, что самой стало противно. Михаил поднял девушку на ноги и сдавил шею, выходя из себя все больше.

— Смешно тебе, сука? Смейся. Только запомни: смеётся тот, кто смеётся последним. Да пошла ты и твое прошлое нахрен. Можешь никуда не собираться. Я сейчас же позвоню нужным людям, и свершится правосудие!

Он знал, куда нужно давить, знал ее больные места, знал, как задеть за живое. Оставалось совсем мало времени, через пару лет компромат на нее станет не эффективным и ненужным. Но пока она боится его, он будет вить из нее веревки до конца. Шантаж был его всем, тем, в чем он разбирался лучше всего.

Зара перестала смеяться. До нее дошёл смысл его слов. Столько лет прошло, столько лет она убегала от прошлого, старалась начать новую жизнь. И что, все было зря? Она сделает это. Она выполнит его требования последний раз.

Она постарается раскрутить этого мужика на деньги. Только с чего Михаил решил, что ей вообще перепадут какие-то деньги? К шлюхе и относиться будут соответственно. Да её же продают в рабство! В еще одно рабство… Ну и ладно. Она же шлюха. Это ее работа. Станет собачкой на поводке у какого-то богатенького извращенца. Днём он будет выводить ее на прогулку, а ночами — трахать и бить. О лучшей жизни и мечтать нельзя!

— Я поняла, — обреченно сказала Зара.

Михаил отбросил её на пол, вставая перед ней и расстегивая брюки.

— Ты знаешь, что нужно делать. Это наказание за твой острый язык. Удовлетвори папочку. Давай, малышка. — Похлопал себя по бедру, призывая ее к действиям.

Она встала на колени и удовлетворила его. Это было быстро. Он затолкнул свой член глубоко ей в глотку и, совершив пару движений, кончил. Его сперма была отвратительной на вкус. Сигареты и кофе давали о себе знать. Зара поборола себя и не поморщилась. Иначе он просто изнасилует ее на столе, а то и изобьет.

— Можешь быть свободна. — Застегнул ширинку.

Свободна. Была ли она когда-нибудь свободна? И будет ли? С этими мыслями девушка вышла из кабинета директора и стремительно выбежала из здания, чтобы не встречаться с Маринкой и другими девочками. Она убегала, как настоящая предательница, Маринка была права. Но сил больше не было ни на что, не говоря уже об объяснениях с подругой. Она потом ей все расскажет, когда все станет ясно. А сейчас ее ждало новое испытание. И от того, как она его пройдёт, зависело ее будущее.


Глава 4.

Мужчина смотрел на девушку, которая только что вышла из машины и неуверенно переминалась с ноги на ногу. Она оглядывалась по сторонам, скорее всего, пытаясь понять, как он выглядит. Зара. Он повторял её имя слишком часто, так, что это начало его раздражать. И почему с её именем у него ассоциировалось что-то яркое и светлое? А ведь ассоциации были в корне неправильными. Она была лишь шлюхой. О каком свете он думал? Мужчина разглядывал женщину, стараясь найти в ней признаки шлюхи, особые отметины. Но ничего такого он не нашёл. Зара выглядела потрясающе. Её внешний вид совсем не вязался с ее гнусной профессией. Сейчас она была одета в легкое светлое платье в стиле ретро до колена, обута в туфли-лодочки темного цвета, а на плече у нее висела маленькая черная сумочка «Chanel». Он знал все эти бренды наизусть. Алисия постоянно с такими ходила. Да и вообще, все женщины из высшего света были обязаны иметь сумку от «Chanel». Это его всегда забавляло.

Но как этой шлюхе удавалось выглядеть так невинно, так целомудренно? Он не понимал. Он хотел, чтобы она пришла в мини-юбке, топе и вычурных туфлях. Он хотел, чтобы она выглядела вульгарно. Тогда бы у него не осталось сомнений. Ему не хотелось причинять боль девушке, выглядящей так непорочно. Макс подался вперед, немного выходя из своего укрытия — большого зеленого дуба — и стал нагло рассматривать женщину, сидевшую на скамейке и кормившую семечками стайку жирных голубей. Она была так серьёзна и задумчива, что, можно было подумать, будто она решает жизненно важные вопросы в данный момент, а не просто ждет клиента, который купил ее, как вещь.

Если быть точным, то собирался купить. Она понравилась ему. Макс не мог сказать чем, но после их совместной ночи, он попросил Михаила дать ей несколько выходных, пока он решает, покупать её или нет. Ему была неприятна одна только мысль о том, что кто-то ещё дотронется до нее. Только он мог бить и насиловать её, только он мог дарить ей нежность и осыпать поцелуями. Мужчина слабо улыбнулся. Дарить нежность и осыпать поцелуями... Что-то это он в поэты заделался? Но эта шлюха заставила его испытывать собственнические инстинкты по отношению к ней, и это его дико бесило. Он не мог никак с этим справиться. Она была нужна ему, и он ее получит. Перед ним она сбросит маски и одежду вместе с ними. Перед ним она предстанет в своём истинном свете. И он не мог дождаться момента, когда привезет её в свой дом в Штатах и попробует грех на вкус. Макс закрыл глаза и втянул носом воздух, чувствуя, как по телу горячими волнами разливается возбуждение. Она займет почетное место в его коллекции. Она бабочка, а он коллекционер. Он оторвет ей крылья и поместит в банку. Будет рассматривать ее до тех пор, пока не надоест, а затем выкинет туда же, куда и всех остальных — на кладбище бабочек.

Мужчина хищно улыбнулся мыслям, кружившим в его голове.

Эта бабочка была лучшей. Он наведался и в другие бордели в попытке найти лучше, но, увы, её никто не смог затмить. Другие шлюхи были какими-то черствыми и холодными. Его удары не находили в них никакого отклика. Они привыкли к такому обращению, а эта девочка − нет. Было видно, что она потерялась на миг и не могла сориентироваться. Что ж, он поможет ей найти дорогу к удовольствию. Она полюбит удары его рук, полюбит царапины и синяки. Она полюбит его. Хотя её любовь была ему абсолютно не нужна, только её тело. Он бы поиздевался и над её душой тоже, но до тела добраться было проще. Как показывал опыт, шлюхи ломались быстро, и уже их души валялись у его ног, а он просто наступал в них, как во что-то грязное, вытирал ноги о них же самих ноги и уходил. Что с ними происходило потом, его мало волновало, он искал новую жертву.

Устав просто наблюдать за ней, и желая поскорей перейти к активным действиям, мужчина вышел из тени дерева и направился в сторону девушки.

— Привет. Тут не занято? — спросил он, подходя к скамейке, где она сидела.

— Привет. Эм... нет, присаживайтесь, — нерешительно ответила она и подвинулась, освобождая место.

— Красиво тут, правда?

— Да, погода замечательная, и пруд такой чистый, даже завораживает.

— Я люблю Чистые Пруды, обожаю приходить сюда в солнечные дни. А вы?

— Я тоже. А вы знаете, что раньше, это место было известно как "Поганые болота"? — весело спросила девушка. — Пришли бы вы сюда, когда вместо кристально чистой воды здесь плавали отходы? — Поморщилась она.

— Иногда чистота может быть иллюзорной, — сказал мужчина и задумчиво посмотрел на собеседницу. — Порой кажется, что ты видишь абсолютно чистую воду, но при более детальном ознакомлении оказывается, что под этой внешней чистотой скрываются все те же отходы. Никогда о таком не задумывались?

— Нет, — смущенно ответила Зара и опустила взгляд, сосредотачиваясь на голубях, сновавших у ее ног и требующих добавки. Этот незнакомец неосознанно задел ее за живое. Так и она была снаружи привлекательна и чиста, а внутри прогнила до основания.

— Может, познакомимся? — предложил ей, и она повернулась к нему лицом.

Кого-то он ей напоминал. Мужчина был в солнцезащитных очках, поэтому она не видела его глаз, но его лицо казалось ей знакомым.

— Я даже не знаю… — засомневалась она. Ведь скоро должен был прийти клиент, а она тут с каким-то мужиком сидит.

— Вы кого-то ждете?

— Да, — ответила девушка, оглядываясь по сторонам.

— Парня? Мужа? Мне уйти?

— Нет, просто знакомого, — сказала Зара, не зная, как лучше охарактеризовать человека, которого она сейчас ждала. Её будущий хозяин? Повелитель? Кто он? Она не знала. Пусть будет просто знакомым. — Оставайтесь, вы мне не мешаете... Ладно, давайте познакомимся. Я Катя, — добродушно произнесла она. Этот мужчина показался ей интересным. Отчего бы и не познакомиться? А соврать пришлось, чтобы не называть свое настоящее имя. Она считала, что имя Зара сразу же выдает в ней шлюху. Да и какая ему разница, как её зовут? Она больше никогда его не увидит.

— Катя... интересное имя. А я Максим. Приятно познакомиться, Катя, — выделил ее имя незнакомец. — Почему вы так на меня смотрите? И может, перейдём на «ты»?

— Конечно. Твоё лицо кажется мне знакомым. Не знаю… как будто ты известный актер или ведущий, какая-то медийная личность. — Пожала плечами Зара.

— Нет, я не медийная личность. Я всего лишь простой парень из Москвы, — рассмеялся мужчина. — А ты москвичка?

— Да, если можно так сказать. Я уже десять лет тут живу. А так, вообще, я из Саратова.

— Сюда, наверное, приехала учиться?

Девушка на минуту замолчала, обдумывая свой следующий ответ.

— Да, учиться, — соврала она. С другой стороны, она, и правда, приехала сюда учиться. Только не тому, что преподают в университетах, а другому ремеслу.

— Сейчас работаешь? — продолжал допрашивать ее Максим.

Что она могла ответить на это? И работает, и учится. Всё в одном.

— Да, я работаю в магазине, — опять соврала она.

— А чего не по профессии? На кого, кстати, училась?

— Вылетела из ВУЗа, там... неважно, в общем. Лучше расскажи о себе. — Поспешно перевела тему, уже жалея, что связалась с ним.

— А пойдём в кафе? Вон там, близко к воде, и народу немного. Я тебе за чашечкой чая расскажу о себе. — Взял девушку за руку.

— Нет, я тут останусь. — Резко выдернула руку.

Она боялась, что клиент уже здесь и ищет её. Не дай бог увидит ее, держащуюся за руки с каким-то парнем! Михаил ее убьет, если она сорвет акт купли-продажи себя самой.

— Чего ты так боишься? — спросил Максим, опять беря ее руку, только уже в более сильный захват.

— Отпусти меня, пожалуйста, — спокойно попросила Зара, хотя паника внутри нее поднималась огромной волной.

— Да ладно тебе, Катя. Всё же хорошо, — сказал он и притянул ее к себе.

— Отпусти меня! — закричала Зара и вырвалась из объятий мужчины, но не успела встать, как он впился ногтями в её бедро, чуть выше колена, заставляя вскрикнуть.

— Отличная шлюха. Я не ошибся в тебе, Зара, — произнес мужчина и снял очки.

Зара вскрикнула еще раз, узнав в этом мужчине Макса Бекера. Первая десятка "форбс", филиалы по всему миру, владелец одной из лучших строительных компаний США. Это его лицо постоянно мелькало в газетах и журналах, извещая её и миллион других женщин о том, где он был, с кем и когда. Девушка смотрела на мужчину, не отрываясь, боясь, что мираж сейчас пропадет, и на его месте никого не останется. В чувство её привели его ногти, впившиеся ещё глубже в кожу.

— Что вы делаете? — возмутилась Зара и попыталась отодвинуться от него, но сделать это оказалось не так-то и просто.

— Тестирую свою игрушку, — невозмутимо ответил мужчина и убрал руку. — А ты верная, шалава, мне это нравится. Или тебя так выдрессировал Михаил, что и шаг в сторону боишься сделать? Но это мне тоже нравится. Я думаю, мы проведем незабываемое время вместе, — сказал он тоном маньяка, глаза его загорелись, но он быстро вернул очки на место.

— Вы и есть тот клиент? — Она выглядела шокированной до глубины души.

— Да. А ты и есть та шлюха, которую я выбрал, ради которой я приехал в эту страну. Кто научил тебя так одеваться?

— Как "так"?

— Красиво и женственно. Ты же шлюха, а выглядишь, как Ава Гарднер. Элегантно и сексуально.

— Кто это?

— Ты не знаешь Аву Гарднер? Ну, да, ничего удивительного. — Мужчина смерил Зару презрительным взглядом.

Как же её достало это презрение в глазах людей, которые вообще не имели права так на неё смотреть!

— Не знаю. И мне не стыдно. Ясно? И Нечего делать свои дурацкие выводы, исходя только из моей профессии! Вы ничего обо мне не знаете!!

Зара потрясённо замолчала, вдруг осознав, что она натворила. Михаил будет в ярости. Она не имеет права даже криво посмотреть на клиента, не то, что орать и дерзко разговаривать с ним.

— Простите, пожалуйста. Только не говорите Михаилу. Я вас очень прошу. Я сделаю всё, что захотите. Пожалуйста! — стала она умолять его.

Мужчина прожигал её взглядом даже через темные очки, оставляя невидимые ожоги на теле.

— С этого момента ты боишься только меня, — прошипел он, сжав до боли руку девушки. — Поняла? Отвечай.

— Да, — всхлипнула Зара.

Мужчина встал, собираясь куда-то пойти.

— Тебе нужно особое приглашение?

Зара встала, и они направились к выходу из парка. Она не могла поверить, что всё обошлось, что её пронесло. Но внезапно Макс снова схватил её за руку и потащил за какую-то палатку.

— Что вы делаете?!

— Заткнись и слушай. Теперь ты принадлежишь мне. Повтори.

— Я принадлежу вам.

Мужчина прижал девушку лицом к палатке и задрал юбку, ища руками трусики. Сорвал их одним движением и засунул в карман своих шорт. Она не вырывалась и не сопротивлялась, только проговорила что-то о людях, которые могут их увидеть.

— Не переживай, не увидят, — сказал Макс и резко вошел в неё сзади, проникая глубоко в ее тело. — Ты сухая, малышка. It is not my fault (Не моя вина…)... — прошептал он и продолжил вдалбливаться в её тело, не щадя.

Зара молча сносила это унижение, уткнувшись лбом в холодный металл и кусая губы от дискомфорта, который доставляли его движения. С клиентами она всегда использовала либо смазку, либо возбуждающие средства. Но сейчас для этого не было ни времени, ни возможности, только терпеть. И она терпела. Слава Богу, всё длилось не так уж и долго. Видно, ему самому не нравилось заниматься сексом с бревном.

Макс кончил в неё и опустил юбку.

— Мне не нравится, когда ты сухая. Если такое ещё раз повторится — накажу.

— Но что я могу с этим сделать? Это природа. Я не хотела тебя, поэтому не возбудилась.

Мужчина схватил ее за волосы и, притянув к себе, прошептал на ухо:

— I don’t care. It is not my problem (Плевать. Меня это не касается.). Но в следующий раз, как я и сказал, ты будешь наказана.

Макс отстранился от женщины, но его внимание привлекло темное пятно, выделяющееся на персиковой коже Зары.

— Что это? — Провел пальцем по пятну.

Зара дернулась, но ничего не сказала. Тогда он рыком развернул её к себе и стал стирать рукой тональный крем с лица.

— Кто это сделал? — Ледяной тон, обещающий расправу с виновником. — Кто оставил этот синяк на твоём лице? Михаил?

Зара не ответила, но по тому, как она вздрогнула при упоминании имени этого сутенера, он всё понял сам. Макс злился так сильно, что желваки заходили ходуном. Он готов был убить Михаила сейчас же. Никто не смеет трогать его, ЕГО, вещи! А Зара была именно его вещью. Михаил за это ответит.

— Что еще он сделал с тобой?

— Ничего, — ответила Зара, опустив глаза в пол.

— Я спрашиваю про эти три дня, которые должны были быть твоими выходными. Что еще он сделал?

Макс чувствовал, что есть еще что-то, но она не хочет говорить. Если это что-то является сексуальным насилием, то он вырвет ему кадык и заставит сожрать его, а может и оставит без члена. Гнев затмил ему разум. Никто не смеет трогать его вещи! Тем более, он предупредил об этом. Он не терпел ослушания и невыполнения СВОИХ требований. Придется преподать урок Михаилу.

— Ничего, — твердо сказала она и посмотрела ему в глаза.

— Хорошо, — спокойно произнес он, но эта холодная сдержанность была пропитана жгучей яростью.

Зара ощущала это через его ладонь, крепко державшую ее руку, когда они шли к машине. Он не произнес больше ни слова, просто затолкал её в черный седан, приказав не испортить дорогое сидение, и они отъехали от Чистопрудного бульвара. Она не решалась заговорить первой, опасаясь его возможной реакции. Теперь она боялась и за Михаила тоже. Хотя ей было все равно. Она будет даже рада, если он пару раз схватит по роже. Не только же ей всю жизнь от него получать. Тишина стала невыносимой, она страшно давила на девушку. И Зара, не выдержав, нарушила их молчание.

— А почему вы сегодня говорите без акцента? — Уж очень ее мучил этот вопрос.

— Я могу говорить чисто по-русски, если захочу, — ответил он, подчеркивая последнее слово.

Значит, не хотел. Почему, интересно? Но Зара решила не доставать его этим вопросом.

— Куда мы сейчас едем?

— К тебе домой. Через три дня мы вылетаем в Америку. А так как мне теперь принадлежишь не только ты, но и твоя жизнь тоже, я должен знать о каждом твоём шаге. И думаю, что не нужно говорить о том, что ты больше не работаешь?

— Не нужно. Мне звонить и докладывать обо всем, что я делаю?

Так Зара и думала, что отныне она становится рабыней. За что ей всё это? Её запрут в золотой клетке, да? Ну и ладно... Может, там она и найдёт свою смерть?

— Да. Номер я тебе сейчас дам. Здесь ты ещё будешь относительно свободна, но в Америке твоя свобода закончится, — с предвкушением сказал мужчина и провел рукой по колену Зары, сжал его и посмотрел ей в глаза. — Я люблю покорных шлюх.

А ей плевать, что он там любит. Но вслух Зара это, естественно, не сказала.

— Почему я?

— Потому, что ты хамелеон. С виду хорошая девочка, а на самом деле — блудница, — прошептал он и, притянув к себе, смял ее губы в жестком поцелуе.

Эта бестия завела его. Он не узнавал сам себя. Да, он испытывал желание к шлюхам, он их и любил, и ненавидел одновременно. Но это желание в нем просыпалось только, когда он издевался над ними: бил, унижал, насиловал. Эту же девчонку он просто хотел. Он бы разложил ее прямо сейчас на этом сидении и отымел во все дырки, не забыв про ее дерзкий ротик. Он не хотел себе в этом признаваться, но она ему чем-то понравилась. Она не была пустой внутри, она еще не раскрылась полностью перед ним, но он уже видел в ней много скрытого. Он видел в ней интересного человека, а не только куклу для утех. Но он не мог забыть, что она шлюха. Ни на минуту. Поэтому интересный человек в ней волновал его гораздо меньше, чем эта самая шлюха.

Они подъехали к ее дому. Макс дал ей свой номер, а также номер водителя Стефана, так его звали. Но, как поняла Зара, Стефан был кем-то большим, чем просто водителем. Может, даже другом приходился Максу. Макс на прощание поцеловал Зару, забираясь руками ей под платье и вводя в нее три пальца. На этот раз она была влажной, и он остался доволен. Вытащив пальцы, он вытер их об ее платье, сказав, что она шлюха, и ему противно.

— Не расслабляйся, детка. I'll fuck you soon. You'll beg for more. I promise (Скоро я тебя трахну. И ты будешь молить о большем. Я обещаю.). — Провел пальцем по скуле и отвесил ей пощечину. После этого приказал проваливать.

Зара ушла, не проронив ни слова. Все её возможные слова навсегда останутся в ней, задохнутся и умрут. Так же, как и её обида. Сейчас она достанет свои любимые Vogue, выкурит пачку, и ей станет легче. А если нет, то придется открыть что-то покрепче. Например, коньяк. Она убьет в себе все чувства на сегодня, пусть хоть на один вечер музыка ее души превратится из похоронной в клубную.

— Станцуем на своих же костях! — печально-воодушевленно сказала Зара и открыла бутылку "Хенесси", решая сразу перейти к тяжелой артиллерии. За шлюх. За жизнь. За все мечты и надежды, что были уже мертвы. За счастье, что обходило ее стороной с самого рождения. И за смерть, которую она не уставала звать день изо дня. За любовь, чтоб её! Она махнула одну, вторую рюмку, и сразу стало немного легче.

Ее жизнь брала сейчас новый поворот. У нее менялись хозяева. Передел имущества. Зара улыбнулась этим мыслям захмелевшей улыбкой и выпила еще один бокал. Вот и докатилась она до пьянки в одиночестве. Это женский алкоголизм в чистом виде. Ну и пусть. Она всегда была одна. Одна жила, одна умирала, одна выгребала эту жизнь. И пить будет тоже одна.

Одна. Одна! Одна... Всегда одна.


Глава 5.

— Мама, мама! Прости меня! Прости... — кричала девушка и плакала. — За все прости. Слышишь? Прости и вернись!

Слезы текли по щекам и падали на подушку, которая вся была пропитана ими. Зара хваталась за воспоминания, которые безжалостно выдавало ее подсознание, желая добить окончательно. Девушка металась по кровати, находясь на границе мира снов и реальности. Сейчас она проснется и увидит маму, прикоснется к ней… и мираж растает. Она хотела, чтобы мама услышала ее хотя бы во сне. Хотела просто сказать, как любит ее, несмотря ни на что, как скучает.

Отчаяние, затопившее Зару, быстро сменилось диким страхом, ужасом, пробирающим до костей. Лес, ни души в нем, она наедине со своими мучителями. Всю жизнь она старалась стереть их лица из памяти, но память упорно цеплялась за них, словно была мазохисткой. Их руки, их противные прокуренные голоса, их злость и похоть, направленные на нее. Ее страх. Неподконтрольный ей страх, чувство, леденящее душу. Солнце тогда перестало светить для нее навсегда, на ее мир опустилась тьма.

— Нет, не надо! Отпустите! За что?! — захлебывалась в слезах она, обращаясь к пустоте.

Девушка с криками проснулась, слезы уже не умещались у нее внутри. Она боялась, что из глаз начнут бить соленые фонтаны, разбрызгивая ее боль вокруг. Зара резко села на постели и, закрыв лицо руками, горько заплакала. Как же она устала. Эта боль воспоминаний проходила высоковольтными проводами по ее телу, замыкаясь где-то в сердце. Было ощущение, будто она жила, подпитываемая исключительно болью. Почему ее сердце до сих пор билось? Оно устало биться просто так. Оно хотело биться с мечтой в такт. Но мечты были убиты, разобраны по кусочкам и похоронены. Она даже не успела сделать шаг к ним, к мечтам, как осталась без ног. Больше идти она не могла. Не могла мечтать, не могла жить.

Отдышавшись, Зара убрала руки от лица, но глаза не открыла. Грудь судорожно вздымалась, легкие качали воздух, торопясь, пока она снова не заплакала, переставая дышать. Горло сдавливал ком из печали и страха, который еще пытался утащить ее в бездну отчаяния.

— Ненавижу! — крикнула в последний раз Зара, вкладывая в этот крик всю свою истерзанную душу и разбитое сердце, и стукнула кулаком по постели.

Ей нельзя пить. Она же знает это. Всегда после этих грандиозных попоек она просыпалась среди ночи или в обед следующего дня и рыдала. Алкоголь бередил старые раны, которые никогда не заживут до конца, прижигал их раскаленным железом, а затем посыпал солью. Но она всё равно каждый раз возвращалась к этому нехитрому способу устранения грусти. Звон бокалов и рюмок был её любимой мелодией, а жгучая жидкость — лучшим лекарством. Зара не считала себя алкоголичкой. Пила она довольно редко, когда хотелось почувствовать себя живой. А что может помочь лучше, чем яркие и болезненные воспоминания? Она прятала их так глубоко внутри себя, что, казалось, и не достать. Но алкоголь справлялся с этой задачей на «ура». Сейчас её жизнь стала такой серой и безликой, что и вспоминать было не о чем. Прошлое же было насыщено событиями, окрашенными во все оттенки чёрного. Оно было настолько пошлым и грязным, что порой она шла в душ, чтобы смыть с себя эти сны.

Зара открыла глаза, видя перед собой лишь размытые пятна вместо спальни. Чертова квартира! Она ненавидела ее до дрожи. Да, она жила в шикарном доме, в квартире с евроремонтом. Но что у нее было здесь, кроме мебели и выедающего душу одиночества? Ни-че-го. Зара кинула подушку, ту самую, которая собрала всю её сегодняшнюю боль, в кресло, что стояло напротив кровати.

— Ненавижу! — вырвалось у нее против воли. Хочет кричать и будет кричать. Уж хоть это она может себе позволить?

— Меня-то за что? — раздался удивленный, но в то же время бесцветный мужской голос откуда-то со стороны кресла.

Зара окончательно протрезвела и вскрикнула, увидев мужчину, сидевшего напротив. Макс! Но что он тут делал? Она же не давала ему ключи от своей квартиры!

— С добрым утром, дорогая, — сказал он и запустил подушкой в стену рядом с ней.

Подушка упала в нескольких сантиметрах от девушки, а сама она вжалась в спинку кровати, испугавшись его дальнейших действий.

— Что вы тут делаете? — спросила Зара дрожащим голосом.

— Встречный вопрос. Какого черта ты напилась?!

— Мне захотелось, — дерзко ответила девушка и неосознанно подалась вперед, как бы выражая свою свободу в действиях.

— Милая, ты делаешь только то, что мне захочется, — жестко сказал мужчина и поднялся. — Вставай.

Он стоял сейчас перед ней, такой могущественный и сильный... У Зары закружилась голова. Что он хотел сделать? Ударить? Изнасиловать? Поставить на колени? Девушка осторожно встала и двинулась в сторону Макса, путаясь в простыне. Внезапно голова закружилась сильней, и Зара начала падать. Но он поймал ее и прижал к груди. Он хотел... утешить ее и дать свою защиту? Её слезы разбили его щит из ненависти и отвращения. Её слезы были его слезами. Он также плакал когда-то, будучи ребенком, также звал маму, просил ее простить его за все, за все несуществующие грехи. Слёзы девушки были чистыми, как капли утренней росы на траве. Они были такими искренними, что он не мог им сопротивляться, хоть и пытался изо всех сил. Жалеть шлюх было не в его стиле!

Так они и простояли минут пять. Зара просто обвила его шею руками и молчала, не желая нарушать тишину. Она старалась даже не дышать, чтобы слышать, как бьется его сердце рядом. Никто еще так не обнимал ее, не прижимал к груди, ни с кем она не чувствовала себя в большей безопасности. Может, в следующую минуту он ударит ее и скажет раздвинуть ноги, но сейчас он крепко держал ее в своих руках, даря теплоту и поддержку. Макс же не шевелился просто потому, что не мог понять, что с ним произошло. Почему он сразу не кинул эту шлюху обратно на постель? Какого хрена он сейчас обнимал её? С чего это её проблемы так взволновали его? Но он не мог расцепить руки, не мог оторваться от неё. Макс вдыхал аромат ее волос и удивлялся сам себе. Сейчас она была подобна потерянному ребенку, заблудшей душе, но никак не прожженной шлюхой.

Мужчина очнулся от своих мыслей и, подхватив на руки, понес девушку в ванную.

— Что ты делаешь? — возмутилась Зара, когда он запихнул её в ванную и потянулся к душу. — То есть... Вы, — быстро исправилась она.

— Можешь обращаться на «ты», — ответил Макс, игнорируя ее возмущение. Он включил холодную воду и направил душ на девушку.

Она закричала, закрываясь руками, пытаясь спастись от этой ледяной лавы. Что он делал? Псих!

— Это, чтобы ты протрезвела. Хватит или еще больше повернуть переключатель?

— Нет, не надо, — процедила Зара сквозь стучащие друг о друга зубы.

Он передал ей ручку душа, развернулся и вышел из ванны. Макс устроился на кухне, предварительно поставив чайник. Зачем он это сделал? Хотел проявить заботу о ней? Об этой шлюхе? Мужчина встал, подошел к плите и поднял руку в нерешительности. Выключить или нет? Разозлившись на себя, он вернулся на место. Что за хрень с ним происходила?! Ходит, как идиот, по кухне, не зная, поставить чайник или нет. Хочет и ставит! Кто сказал, что это для нее? Если и она тоже захочет выпить чаю — да ради бога…

Что ей снилось? Почему она так плакала? Эти слезы, бежавшие по её щекам, врезались в его сердце стальными тросами, намереваясь вырвать его из груди. Он видел женские слёзы и раньше, и даже был их причиной, но они никогда не задевали его. Сейчас же в нём проснулся какой-то другой человек, который должен был умереть ещё много лет назад. Человек, у которого была душа. Человек, который мог чувствовать. Она звала мать и просила прощения. За что? За то, что шлюха? И где была ее мать? Мать... Свою он ненавидел. Лучше бы она его не рожала вообще. Он ненавидел её так сильно, как только мог. А вслед за ней и всех женщин. Ненавидел и никогда не жалел. Но Зара просто ошеломила его своими слезами. Явившись утром к ней домой, он намеревался наказать её за то, что телефон не отвечает. Ведь он сказал, что теперь она принадлежит ему! Он уже видел картины их дикого соития, видел, как возьмет её сзади, а потом в рот... Он даже был рад её ослушанию! Но, войдя в квартиру, он увидел лишь пару пустых бутылок и выкуренную пачку сигарет, валявшихся на полу в коридоре. Это его разозлило еще больше. Макс терпеть не мог курящих и пьющих женщин. Тогда в его воображении стали появляться картины еще большего насилия.

То, что он увидел в её спальне, было настолько личным и интимным, что его сердце сжалось. Перед ним лежала маленькая девочка, а совсем не опытная проститутка. Слезинки стекали по щекам, как капли воды по стеклу, прорезая ровный тон кожи, оставляя на ней черные дорожки от туши. Она шептала и звала маму, находясь в бреду. Тогда его сердце разбилось на две половины. Была ли она так же одинока, как и он? Или просто поругалась с мамой и теперь просила за это прощения? И кто ей снился потом? Кого она умоляла оставить ее и не трогать? Если это опять Михаил её тронул, он убьет его точно. Сегодня же. Как только она скажет, что это сделал он, Макс сразу же похоронит его. На самом деле, он очень сомневался, что это мог быть Михаил. После их вчерашнего разговора он должен был перед Зарой на коленях ползать.

Чайник закипел, извещая об этом громким свистом и отвлекая от всех вопросов, что стали причиной головной боли. Он должен узнать о ее прошлом! Вдруг всё не так, как он думает? Что заставило её заняться проституцией? Странно... Он никогда не задавался подобными вопросами. Это его не касалось. Но с ней все было иначе.

— Стефан, мне нужна вся информация, которую ты только сможешь найти, об этой шлюхе, — распорядился Макс по телефону. — Ее зовут Зара. Откуда мне знать ее настоящее имя? Зайди в "Шкатулку" и узнай. Мне плевать, как ты достанешь информацию. Можешь съездить в Саратов, если она, конечно, не соврала о том, что оттуда родом. До связи.

Зара приняла душ и сейчас несмелыми шагами вышла из ванной. Что она ему скажет? И как, вообще, себя с ним вести? Надо же было так опозориться! И не просто опозориться, а проявить слабость! Он же хищник по натуре, а она его добыча. Теперь он загорится идеей преследования еще больше. Но что теперь поделаешь? Она просто больше не будет пить. Никогда. Зара вошла на кухню, опустив глаза и смотря в пол.

— Чай будешь? — спросил Макс, стараясь не обращать внимания на то, что она была одета в одно короткое махровое полотенце. Он не хотел брать её после всего, что видел и слышал. Не хотел наносить новые душевные раны. Как бы это ни было удивительно, но ему было её очень жаль.

— Да, спасибо, — пробормотала Зара и села рядом на стул. — Извини за это всё. И... не говори Михаилу, очень прошу.

Макс стукнул кулаком по столу, опять начиная злиться.

— Кажется, мы это уже обсуждали, нет? — спокойно спросил он, но руки, сжавшиеся в кулаки и глаза, горящие яростью, его выдавали. — Еще раз я услышу про Михаила, ты пожалеешь. Возьму тебя в любом состоянии, не жалея. Ясно?

Так он её жалел? Не нужна ей ничья жалость!

— Ясно. Только никто не просит меня жалеть, — бросила Зара и встала, скидывая полотенце. — На, бери! Отымей меня. Ну, чего же ты ждешь?

Макс скинул со стола всё на пол и повалил на него девушку. Раз она такая дерзкая и бесстрашная, он покажет ей, что бывает с теми, кто осмеливается ему дерзить. Нагнув её над столом, он провел рукой по спине, затем потянул за волосы и уже собирался войти в нее, но в его голове раздались её тревожные всхлипы. "Отпустите! Не надо!! Прошу...", и её снова слезы оглушили его. Резко отстранившись от девушки, он отошел в другой конец кухни. Его всего трясло. Что опять происходило? Она лежала перед ним абсолютно голая с разведенными ногами, а он не мог ее трахнуть?

— Оденься! Ведешь себя, как конченная бл*дь! Противно!

—Так я и есть законченная бл*дь! — крикнула Зара и снова заплакала. — Не хочешь секса? Хорошо. Давай я удовлетворю тебя по-другому.

Она опустилась перед ним на колени и начала стягивать шорты, а слезы все так же катились по щекам. Плевать. Она же шлюха. "Соси и плачь" — вот её девиз. Он видит её такой, значит, такой она и будет. Макс поднял её за волосы и сказал:

— Успокойся!

Ему захотелось ударить её, так его бесили ее выходки. Слишком своенравная, слишком своевольная. Но вместо этого он смял её губы в жестком поцелуе, заявляя на неё права, подчиняя себе, усмиряя её пыл. Зара сначала сопротивлялась, но потом все же сдалась. Притянув его к себе, она углубила поцелуй, вбирая в себя всю его мужскую силу, всю мощь через это слияние их губ. По телу девушки разлилось тепло, возбуждая каждую клеточку, каждый миллиметр её кожи.

— Возьми меня, — прошептала она, отрываясь от него на секунду, но затем снова набрасываясь в дикой жажде обладания.

Макс потянулся к ней, словно к свету, но вовремя остановился. Она шлюха, шлюха! Нельзя позволить телу диктовать свои условия! Мужчина оттолкнул девушку, всем своим видом выражая недовольство и раздраженность.

— Убери свои руки и не смей меня трогать, — прошипел он, приподнимая её лицо за подбородок. — Еще одна подобная выходка, и я выпорю тебя. Все ясно? Отвечай!

— Ясно, — твердо сказала Зара, хотя ноги у нее подкашивались. Его взгляд проникал под кожу и ползал под ней, впиваясь жалом, заставляя испытывать неизвестное ранее возбуждение.

— Пошла вон. — Отшвырнул от себя.

Зара ушла в другую комнату, чувствуя себя взвинченной до предела. Он посылал её в собственной квартире?! На подобную наглость ей и ответить было нечем. Да и что она могла против него? Она ничего не могла сделать ни против него, ни против кого бы то ни было еще. Пошла вон... Так он с ней и будет обращаться дальше. А что она хотела? Предложение руки и сердца и нарожать кучу детишек? Никогда у нее не будет семьи, никаких детей, никакого мужа. Ничего.

Ему было жаль её? Ха! Да пусть он засунет свою жалость куда подальше! Она в ней не нуждалась. Заре было стыдно признаться даже самой себе в том, что на кухне, стоя перед ним, в чём мать родила, она хотела грубости. Хотела его сильных рук, крепко держащих её за талию. Хотела слышать его низкий голос, произносящий обидные английские фразочки над её ухом. Хотела его движений внутри себя. Её просто разрывало от неудовлетворенного желания. Впервые в жизни она хотела секса и не могла его получить! Какой-то черный юмор судьбы, не иначе.

И что ей сейчас делать? Зара решила для начала одеться. Но не успела она даже сделать шаг к шкафу, как сильные мужские руки прижали ее к сзади к стальному торсу. Макс.

— I have changed my mind,sweetie (Я передумал, сладкая.), — сказал мужчина и вторгся в тело девушки одним рывком, подчиняясь первобытным инстинктам. Он хотел обладать ею — он будет обладать ею. Её душевные терзания его не заботили.

Зара прижалась сильней к мощному телу Макса, ища в нём опору, поддержку, которой у неё никогда не было. Её мало волновали движения его члена, неистово врывающегося в её тело. Его руки держали её так крепко, так сильно, даря ощущение полнейшей безопасности. Она просто хотела, чтобы он так защищал её всегда, всегда держал в своих объятиях. Все эти чувства и желания, открывшиеся ей, напугали Зару. Она никогда и не смела мечтать о чём-то таком, не смела даже думать о счастье. Это не для неё. Если она влюбится в Макса, это сломает её окончательно. Девушка попыталась отстраниться от мужчины, вырываясь из его захвата, но он оказался быстрей.

— Куда это ты собралась, крошка? Кажется, ты забыла, что я определяю твои желания, твои мысли и твои движения. Я разрешал тебе сейчас мешать мне? — Потянул ее за волосы, проводя губами по щеке и ускоряя движения. — Разрешал, Зара?

— Нет, — простонала она, обхватывая его голову руками. Если бы только можно было слиться на клеточном уровне, соединиться молекулами... Она бы сделала это.

Макс скинул её руки и наклонил Зару вперёд, совершая более резкие движения. Он чувствовал себя разъяренным гепардом в период горячки, её тело — это все, что ему было нужно. Быть в ней. Забыть обо всём. Хоть на миг закрыть глаза и, как будто, этого мира нет. Нет прошлого, нет ничего. Есть только он и она. И ничего больше. Мужчина с рёвом кончил, притягивая трясущуюся Зару к себе, укутывая своим теплом.

Шлюха, шлюха, шлюха! Эти гребаные мысли никак не давали ему получать удовольствие от нахождения рядом с ней. Они сверлили его голову изнутри, вдалбливая ему в голову одну простую истину: «Она — шлюха!» А значит, никакой жалости, никакой нежности.

Макс оттолкнул её от себя, говоря всё без слов, одним взглядом. Зара посмотрела на него с непониманием и некоторой растерянностью. Как можно было угнаться за сменой его настроений?

— Стоишь своих денег. Рабочий аппарат, — сказал он и, притянув к себе, заглянул ей в глаза. — Хоть и б/у, — продолжил с отвращением мужчина и, демонстративно отвернувшись от неё, вышел из комнаты.

Не обидно, не обидно! Зара повторяла эти слова, как мантру, собирая остатки гордости, чтобы пойти в ванную и смыть с себя следы его пребывания в ней. Придурок. Такой же, как и все остальные. Приняв во второй раз душ и, наконец, прояснив мысли, Зара вспомнила, что ей нужно было встретиться с Михаилом. Сегодня он скажет ей, сколько денег она должна будет присылать ему, чтобы он и дальше молчал. Она бы с радостью убила его. Но, увы, было не в ее компетенции, да и хватит с неё крови. Выживает сильнейший. Она была слабейшей, а, следовательно, ее жизнь зависела от более сильных. Почему её жизнью вечно управляют? Она хотела двигать руками сама, а не быть марионеткой в чьих-то руках. Хотела мыслить сама, генерировать свои собственные идеи, а не пользоваться тем, что ей вливали в уши, словно яд. Вздохнув, Зара вышла из ванны, надеясь, что больше в неё не вернется в ближайшее время. Быстро одевшись, она пошла на кухню. Надо было отпроситься у "хозяина". Собачка хотела погулять.

— Мне нужно в "Шкатулку", — сразу перешла к делу она.

— Зачем? — спросил Макс, прищуриваясь.

— Да не работать! Хочу попрощаться с девочками. Я же больше их никогда не увижу, — сказала половину правды Зары.

— Не дай Бог, я узнаю, что ты перед кем-то там раздвигала ноги. Я тебе их сломаю.

Зара побледнела и сделала шаг назад. Он больной. Он не в себе. Что значит "сломает ноги"? Какой бы игрушкой Макс её не считал, он не имел никакого права ей угрожать. Она все-таки человек! Человек! Хоть всем и было на это плевать.

— Я отвезу тебя. У меня были другие планы, но ладно, так и быть экскурсия по Москве подождёт.

— Мы можем завтра погулять по городу, а после я соберу вещи, — предложила Зара, не веря своим ушам. Он просто хотел походить по Москве в её компании? Бред. Самый настоящий бред.

— Хорошо. О времени договоримся позже.

На самом деле, ему эта экскурсия была даром не нужна. Что он не видел в этой Москве? Макс просто хотел узнать поближе эту девушку, хотел залезть ещё больше ей в душу. А как это можно было сделать лучше, если не в непринужденной обстановке?

Они сели в машину, которая уже давно ждала их. Водитель весело поприветствовал Макса, и они тронулись в путь.

— Стефан, сначала завезем Зару в "Шкатулку", — отдал распоряжение Макс. Ему не нравилась эта идея. Он не хотел, чтобы Зара переступала порог этого заведения. Но пока он не увёз её отсюда, она оставалась свободной в какой-то степени. Мужчина перевел задумчивый взгляд на девушку. Свободная. Свобода. Что есть эта самая свобода? В чем она выражается? Был ли он свободен? Он делал, что хотел. Никто был ему не указ. Он мог позволить себе почти всё. Но свободным себя не чувствовал. Наоборот, Макс с радостью предпочёл бы спокойную семейную жизнь в маленьком городке суете и роскоши города огней. Среди этих огней он был один, абсолютно один и никому не нужен. Все эти фальшивые улыбки, выражающие симпатию к его деньгам и статусу в обществе, надоели ему. И даже шлюхи, которых он "коллекционировал", набили оскомину. Всё было не то. Макс хотел чего-то настоящего, искреннего. Но в его четырех стенах обитали лишь призраки прошлой жизни, с которыми он не мог справиться. Они душили его ночами, также как и ночные кошмары Зару.

— Что тебе снилось сегодня? Кого ты просила отпустить тебя? — как бы между делом спросил он, глядя в окно и выражая полное безразличие к ее персоне.

Зара замерла, затем начала теребить ткань юбки, пытаясь скрыть реакцию на этот простой вопрос.

— Ничего. Так, кошмар. Монстры, чудовища... ну, знаешь, обычное дело...

— Ты уверена? — Сжал её руку. — Я же вижу, что ты врешь. Еще ты звала мать. Она знает, чем ты занимаешься?

— Нет! Её это не касается, — Резко выдернула руку, отворачиваясь к окну.

Остаток пути они провели в гробовой тишине. Зачем он давил на эти старые шрамы в ее сердце? Зачем спрашивал про мать? Нет у неё ни матери, ни отца. Нет никого кроме неё самой.

Машина остановилась, и Зара вышла. Они договорились, что телефон её впредь будет включен, и позже Макс позвонит ей.

Мужчина смотрел вслед удаляющейся фигуре женщины и думал о том, насколько они могли быть близки. Оба жили во тьме. Оба хранили свои тайны. Оба пытались сбросить удавку своих оков ночами, а днём играли заранее данные им роли.

— Why can't we make this darkness feel like home? (Почему мы не можем сделать эту тьму своим домом?) — задал риторический вопрос Макс и отвернулся от окна.

Зара шла вперед, не оборачиваясь, но было ощущение, будто он прожигал её взглядом. Она слышала, что машина отъехала, но его пронзительный взгляд всё ещё преследовал девушку. Она боялась смотреть ему в глаза. Они подчиняли, а она не собиралась никому подчиняться. Она не даст ему опутать себя липкой паутиной, в которую, как она была уверена, попали уже многие глупышки. Она глупышкой не была. Слишком много сделала жизнь с ней, чтобы и дальше оставаться наивной провинциальной девчонкой. Девушка остановилась перед входом в такую до боли родную и ненавистную в то же время "Шкатулку". Она заходит сюда в последний раз. В последний раз получит порцию оскорблений и унижений от Михаила, в последний раз увидит девчонок. Даже не верилось... Полжизни прошло в этих стенах, это место стало её личным адом и спасением одновременно. Зара невесело улыбнулась. Спасение это было призрачным, скорее, надуманным ею самой. Себя же надо было утешать хоть как-то.

Внутри стояла смесь аромата юности, смешанная с запахом разложения, исходившим от этой же самой юности. Здесь можно было редко увидеть действительно зрелых женщин. Такие были припасены для vip клиентов. В основном, в "Шкатулке" работали молодые, красивые девчонки в самом расцвете лет. Им бы жить и жить, но каждую из них поймали в сети, лишили крыльев и бросили умирать в эту темницу под названием "Шкатулка". Зара огляделась, ища хоть кого-нибудь, но в помещении стояла несвойственная этому месту тишина. Девушка направилась к лестнице, ведущей наверх, навстречу ей вышла Люська. Она была специалистом широкого профиля. Это значило, что она практиковала самые разные виды секса.

— О, привет! Ты еще не укатила в мир роскоши и богатства? — язвительно спросила она. — Не поделом тебе с нами, простыми шлюхами, общаться. Что подумают твои новые крутые друзья?

Каждое ее слово было пропитано ядом и завистью. Знала бы она, что завидовать было нечему! Наоборот, ей можно было посочувствовать.

— Отвали, ОК? Я не к тебе пришла. И где все девочки?

— На работе, — с издевкой ответила она. — А ты чего пришла? Папик не удовлетворяет? Или мало платит?

— Заткнись. Я пришла к Михаилу.

— Не советую его сейчас беспокоить. Он сегодня немного не в духе.

— Сама разберусь, — бросила Зара и продолжила путь.

Как кто-то мог ей завидовать? Это просто абсурдно! Но так происходило всегда. Люди видят лишь то, что им показывают их глаза. Они верят этим картинкам без доли сомнения. Никто никогда не хочет вникать в ситуацию, вдумываться. Проще осудить человека сразу, вынести ему приговор. Что им стоит хотя бы раз в жизни довериться сердцу, а не глазам? Просто посмотреть глубже, попытаться понять. Зара уже давно не ждала ни от кого понимания. К чему оно ей? Что изменится в её жизни от того, что кто-то начнет её понимать? Самой бы не запутаться, самой бы понять себя. Ведь главное жить в согласии со своей душой. А у нее этого согласия не было. Душа вопила, орала, как резаная, требуя услышать её, но Зара только и делала, что игнорировала эти душераздирающие крики где-то глубоко у себя внутри. Просто надевала невидимые наушники, и все, как будто она ничего и не слышала. Игнорировать всегда проще.

Вот он, кабинет унижений и боли. Здесь Михаил царь и Бог, а они были лишь комьями грязи под его ногами. Он наступает на них, расплющивая подошвой, и идет дальше. Сколько хранится в его кабинете "мертвых душ"? И что он делает с ними? Рассматривает, любуется? А может, даже получает сексуальное удовлетворение от созерцания их ничтожности и беспомощности?

Зара постучала в дверь, но никто не ответил. Постучала сильней и дернула за ручку.

— Кто там, мать вашу? Сказал же, никого не пускать! Меня сегодня нет! — проорал злой голос мужчины из-за двери.

— Это Зара. Я могу и уйти, даже с радостью это сделаю.

— Стоять! Заходи.

То, что она увидела в кабинете, потрясло и дико порадовало её одновременно. Михаил сидел на диванчике, но был какой-то... поломанный, что ли. Зара хихикнула, всматриваясь в лицо директора. Она была бы совсем не против видеть его таким каждый день.

— Какого черта ты ржёшь? — Разозлился он и попытался встать, чтобы ударить, но остановился.

У Михаила была сломана правая рука, он хромал, и его лицо переливалось оттенками синего и фиолетового. Кто-то его разукрасил, и, судя по всему, недавно. Зара смотрела на директора и не могла налюбоваться. Она никогда не видела его в таком жалком состоянии. А это казалось ей очень правильным. Не нужно было спрашивать, кто это сделал. Она знала. Макс. Зара захотела расцеловать его за этот "ужасный" поступок. Лучший подарок она и представить себе не могла. Избитый и униженный Михаил. Картина маслом, что называется.

— Улыбайся, улыбайся, сука. Это все временно. Ноги, руки заживут, синяки сойдут. А ты так и останешься шлюхой, которую я буду держать на поводке. Хотя, извини, теперь тебя будет держать Бекер на этом самом поводке.

Казалось, он сейчас взорвётся от злости, кипевшей в нем. Впервые Михаил не мог сделать ничего, абсолютно ничего! Зара решила этим воспользоваться. Она прошла к его креслу и плюхнулась в него. Лицо директора перекосилось и побагровело. Подобную дерзость себе не позволяла ещё ни одна гребаная шлюха!

— Встань с моего кресла, — прошипел он.

— А то что? — веселилась Зара. — Давай побыстрей обсудим условия сделки, и я пойду. Ты все равно ничего мне не сделаешь, ведь так? Тебе нужны деньги, мне нужно твое молчание. Мы оба в этом заинтересованы.

— Хорошо, — недовольно сказал мужчина. Сделать он действительно ничего не мог. Но эта сука еще поплатится. Если бы не рука, он уже давно бы схватил ее за волосы и швырнул на диван, а там отымел до потери сознания и выкинул вон. Пусть чувствует себя сильной. Он подарит ей эту иллюзию. — Десять тысяч долларов каждый месяц — цена моего молчания.

— Сколько?! Ты с ума сошел? Что я ему скажу? Зачем мне такие деньги?

— Это твои проблемы. Номер счета скину смс-кой. Через несколько дней начнётся июнь. Так вот, каждый месяц первого числа я должен получать деньги. Иначе я обращусь, куда надо.

— Можно начать хотя бы с июля? У меня день рождения в июне! Пожалуйста.

— Нет, — злорадно улыбнулся мужчина. — Если в нужный день деньги не приходят, я расцениваю это, как отказ от сотрудничества.

Скотина! Придурок! Урод! Зара сдержалась из последних сил, чтобы не заплакать. Где ей взять такие деньги? Что сказать Максу? Женщина встала и направилась к двери.

— Я поняла тебя. Первого числа каждого месяца деньги должны быть переведены. Счёт ты скинешь позже.

— Умнеешь на глазах, детка. Ну, иди к папочке. Поцелуй на прощание. — Позвал ее к себе Михаил, все так же зло улыбаясь. — Я сказал тебе подойти ко мне!

Зара подошла к нему, но ничего не сделала. Михаил схватил её здоровой рукой и притянул к себе, вовлекая в противный до рвоты поцелуй.

— Я буду скучать по твоей заднице. И по ротику тоже, — нежно сказал он и дал ей пощечину. — Проваливай!

Зара вышла из кабинета и стала усердно стирать его слюни со своего лица. Ей нужно было мыло, а лучше какая-нибудь кислота. Руки тряслись от еле сдерживаемого гнева. Она очень надеялась, что больше никогда не появится в этих ненавистных ей стенах. Никогда.

— Зара!!! — раздался голос одной из девчонок, и перед ней появилась Анька.

Они обнялись. Их она тоже больше не увидит. Может, это и к лучшему?

— А у нас для тебя сюрприз, — загадочно сказала подруга.

— Какой? — подозрительно спросила Зара, совсем не обрадовавшись этой новости.

— Завтра в восемь состоится прощальный девичник! — радостно воскликнула Анька и обняла Зару еще раз. — Оторвемся напоследок нашей дружной компанией!

О нет! Какой девичник? У неё же экскурсия с Максом запланирована. Ему это не понравится. А то, что он сделает с ней, не понравится ей.

— Ань, прости, но я не могу, — грустно сказала Зара. Она вновь остается сиротой. Покидая девчонок и особенно Маринку, она покидала свою семью.

— Что значит «не могу»? Зара, мы больше никогда не увидимся. Ты что, и вправду собралась уйти по-английски? Не верю.

— Я не могу, — по слогам произнесла Зара, разбивая себе сердце.

— Ну и ладно, — обиженно сказала Анька и развернулась, чтобы уйти.

— Стой! — крикнула Зара. — Я... пойду. Да, пойду. В восемь? Я буду. Говори адрес.

Анька назвала адрес и заключила подругу в медвежьи объятия.

— Ура, Ура, Ура! Будет весело! Побегу, девчонкам скажу.

— Конечно. Пока!

Будет весело. А как же еще? Только сначала ей будет больно и очень грустно, а потом уже весело. Зара вздохнула, предвидя тяжелый разговор с Максом, и вышла из "Шкатулки". Звонить ему? Или не надо? Нет, он явно не шутил, говоря о том, что она должна предупреждать его о каждом своем шаге. Девушка набрала номер, но линия была занята. Поэтому она просто направилась домой. Домой-то можно и без предупреждения? Решив, что можно, Зара поехала к себе. Столько всего нужно было обдумать. Что принесет ей будущее? И отпустит ли когда-нибудь прошлое? Она очень не хотела обманывать Макса. Очень! Но что делать? Придется. Ей всю жизнь приходится плясать под чью-то дудку. Будет плясать и дальше. Что будет с ней, когда Макс обо всем догадается? А он догадается. Она это знала уже сейчас. А что, если бросить все к чертям, и пусть Михаил делает, что хочет? Нет, надо было тогда не начинать эту падшую жизнь изначально. Теперь поворачивать было поздно. В огонь ведут дороги. Другого не дано.


* * *


— Ну, что, за Зару? Ураа! — предложил очередной тост кто-то из девчонок, и они выпили уже десятый стакан. Чего — она и сама не знала. Бармен подносил и подносил напитки, это был какой-то бесконечный поток алкоголя.

Она опять пила. Но в этот раз повод был действительно значимый! Зара надеялась, что не проснётся снова с дикими воплями и кровоточащим сердцем утром, когда надо будет собирать вещи для вылета. А если и проснется, то лишь бы Макса не было рядом. Но она была уверена, что он будет рядом. Позвонив ему ещё раз сегодня днём, она услышала только то, что он сильно занят и у него нет времени с ней разговаривать. Также он сказал, что на этот день она свободна, так как у него хренова туча дел, и ему не до неё. Зара расценила это как руководство к действию и решила не предупреждать его о своих далеко идущих планах на этот вечер. Он же занят, вот она и не будет ему мешать. Макс должен быть только рад.

— Девчонки, давайте еще по одной! — воскликнула Зара, уже изрядно захмелев.

Её душа сейчас летала, пела и танцевала. Она находилась в окружении самых близких и любимых людей. И плевать, что их осуждали другие. Они жили в этом, варились каждый день, они уже давно запятнали себя всем, чем только могли. Поэтому другим людям было не понять их дружбу. Почти все девчонки из "Шкатулки" были одиноки и несчастны. У многих не было родителей. У кого-то на самом деле их не было, а кто-то просто отказался от любых родственных связей. В "Шкатулку" не попадали просто так никогда. Все были, как на подбор. Заре это всегда казалось странным. Неужели Михаил и его люди ходили с лупой по разным городам и выискивали таких вот непутёвых, как она? Да и было ли это важно? Важно то, что она и другие девочки были здесь, и пути назад у них нет. Никто и не хотел назад. Никто и не искал следы прошлой жизни, чтобы зацепиться за них, чтобы иметь хоть какую-то надежду. Кто-то из девочек даже повесил на дверь гримерки табличку с надписью «Оставь надежду, всяк сюда входящий…» Сколько смысла было в этих словах! "Шкатулка" действительно считалась наказанием за грехи, что-то сродни персональному аду для каждой, кто попал туда. Отбросив грустные мысли из головы, Зара потянулась к новому стакану с целебной жидкостью. По венам побежал ток, воспламеняя кровь. Всполохи огня так и рвались наружу. Она проводит свою прошлую жизнь достойно!

Все веселились от души. Кто-то танцевал на барной стойке и заигрывал с барменом, Анька с Женькой баловались с огненными коктейлями, хлопая в ладоши, как маленькие, когда бармен устраивал очередной маленький пожар в бокале. Основная же масса отплясывала какие-то сумасшедшие «па» на танцполе. В середине стоял шест, и там уже разворачивалось соответствующее шоу. Зара улыбнулась хмельной улыбкой всему этому «безобразию» и поняла, что они давненько вот так не собирались. Да никогда они так не собирались! Ей хотелось обнять каждую, сказать, как они дороги её сердцу, и как она не хочет их покидать. Девушка обвела взглядом зал, ища самую любимую из всех, самую дорогую. Маринка одиноко сидела в темном углу на диванчике и рассматривала свой коктейль. Она же так с ней и не поговорила! Зара направилась к подруге, надеясь искупить свою вину. Она не могла уехать просто так, не сказав самому близкому человеку даже пары слов на прощание.

— Привет! — весело сказала Зара, останавливаясь у диванчика. — Пошли танцевать?

— Нет, — еле слышно ответила Маринка, не поднимая глаз. Коктейль был интересней лучшей подруги. Коктейль не причинит боль, не вывернет душу наизнанку. Определенно, коктейль был интересней Зары.

— Почему? Все веселятся, а ты тухнешь тут. Пошли!

— А что мне еще останется? Тухнуть, хотя я и так уже протухла. Чувствуешь этот неприятный запах? — спросила Марина шепотом, пытаясь скрыть слезы в голосе.

Зара не собиралась на это молча смотреть. Она потянула подругу за руку и резко подняла с дивана. Марина сопротивлялась, но потом слёзы покатились по ее щекам, демонстрируя доказательство того, что ей было не всё равно. Зара, не колеблясь ни минуты, обняла её.

— Перестань так говорить, любимая моя девочка. Я ничего не чувствую, никакого запаха, лишь аромат роз. Слышишь меня? Не позволяй отчаянию душить тебя. Я знаю, как оно умеет это делать, — шептала Зара на ухо подруге и гладила по голове. Она так и не выросла. Марина так и осталась ребёнком, только теперь ее психика была сильно повреждена. Ярость нахлынула, как цунами. Заре было плевать на себя, на всех вообще, но только не на эту девочку, которая доверяла ей все свои секреты, все душевные муки и все слёзы. Она бы с радостью отдала долг за нее, расплатилась своим телом и своей душой, но исправить ничего было нельзя.

— Ты уезжаешь, — всхлипнула Марина. — Что мне делать без тебя? Я не смогу, я долго не продержусь. Он сломает меня.

— Не сломает. Я договорюсь с Михаилом. Я буду присылать ему ещё больше денег, и за тебя тоже. Мы найдем выход. Только не плачь, солнышко. Я бы взяла тебя с собой, но не могу.

— Деньги? Какие деньги?

— Забей. Не думай об этом. Посмотри на меня, — попросила Зара, и Маринка подняла лицо. — Улыбнись.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Пообещай, что больше не будешь плакать.

— Не буду.

— А теперь скажи, кого ты любишь больше всех на свете?

— Тебя, конечно! — рассмеялась Маринка и обняла подругу.

— Ну, вот видишь! Хватит хандрить, пошли танцевать. А нет, стой. У меня есть к тебе просьба. Не могла бы ты кое-что для меня сделать?

— Зара, конечно. Всё что в моих силах.

— Я оставлю тебе свою квартиру. Я хочу, чтобы ты её сдавала, а деньги присылала каждый месяц мне. Сможешь?

— Да раз плюнуть. Но зачем тебе деньги? — Она чувствовала что-то неладное.

— Мариш, это неважно. Не думай об этом, хорошо? Машину свою я тоже тебе оставлю. Она же тебе вроде нравилась? — Подмигнула Зара.

— Да, но… я не могу принять такой подарок, — смущенно ответила подруга.

— Кто сказал, что не можешь? Не потащу же я с собой её, поэтому забирай. И хватит противиться, — Ещё раз обняла Марину. — И помни, что ты всегда можешь мне позвонить, написать, да что угодно сделать. Мы не потеряем связь. Я не знаю, что со мной будет там. А вдруг все получится? Тогда я вернусь за тобой.

— Сама сначала устройся, а потом уже и за мной возвращайся, — радостно ответила Маринка.

Внезапно горячие мужские ладони закрыли глаза Зары и на миг ослепили. Макс! Такой была первая мысль девушки. Но, обернувшись, она увидела какого-то перекаченного и лоснящегося от масла брюнета. Девушка расстроенно вздохнула. Ну да, с чего бы это был Макс? Он ясно дал понять, что она ему на сегодня не нужна. Стриптизер увлек её за собой, на ходу скидывая с себя одежду. Она не хотела, чтобы он трогал её, не хотела никакого стриптиза. Откуда он вообще взялся? Когда девчонки закричали что-то про сюрприз и зааплодировали, она поняла, откуда ноги росли у этого «мачо». Стриптизер остался уже в одних трусах, если две полоски блестящей ткани можно было назвать трусами, и крутился сзади неё. Его руки скользили по её телу, оставляя масляные разводы на платье. Заре не нравилась вся эта ситуация. Она надеялась отвлечься от работы, а не смотреть опять на голое мужское тело. Зара попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но он лишь крепче прижал её к себе и стал шептать какие-то непристойности, приглашая снять с него «оставшуюся одежду». Руки все-таки прекратили движения и остановились на её груди. Девушка наступила ему на ногу, раздражаясь еще больше. Мужчина взвыл от боли и на какое-то время отпустил её. Лабутены, последняя коллекция. Будет знать, как руки распускать.

— Поль, давай, покажи ей! Усмири эту дикую кошечку! — скандировали девочки со своих мест, с интересом наблюдая за происходящим.

— Вы совсем что ли? Скажите ему, чтобы оставил меня в покое! — заорала Зара, но Поль уже оказался возле неё, и, воспользовавшись тем, что она говорила, закрыл её рот поцелуем.

Маринка стояла рядом и смеялась вместе со всеми, не обращая внимания на гневные взгляды подруги. Зара влепила стриптизеру пощечину и уже собиралась покинуть клуб, как перед ней выросла каменная фигура Макса и не менее внушительная фигура его водителя. Все моментально притихли.

— Развлекаешься, милая? — спокойно спросил Макс.

— Это не я. Это все они. — Зара растерянно показала на девчонок. Его появление дезориентировало её. Что он тут делал? И где она была? Голова закружилась от выпитого и танцев, которые тут только что выплясывал этот стриптизер, будь он проклят!

— Конечно, я так и подумал.

Макс схватил её за руку и грубо притянул к себе.

— Сейчас мы со всем разберемся, — все также спокойно сказал он, но глаза его пылали. — А это тебе. — Толкнул Маринку к Стефану.

Ну, зачем она стояла рядом?

— Я ничего не сделала. Здесь не в чем разбираться. — Зара вырвалась из его объятий и взяла Марину под руку, как бы защищая ее.

Макс обвел взглядом всех и присутствующих и приказным тоном сказал:

— Все могут быть свободны.

Девчонки бросили сочувствующие взгляды на Зару и стали быстро продвигаться к выходу. Никому не хотелось встать на пути Макса. Только Марина и Зара остались стоять на месте.

— Отпусти её. Пожалуйста.

— Нет. Стефан, можешь забирать её.

— Нет! Куда забирать? — закричала Зара, когда Макс подхватил её на руки и понес куда-то. — Отпусти её! Он наверняка такой же извращенец, как ты!

Макс остановился, обдумывая ее слова, затем двинулся дальше к отделенной перегородкой зоне в глубине бара. Кинув девушку на кожаный диван, он хищно улыбнулся и одним движением сорвал с нее платье, превращая его в бесполезные куски ткани.

— Извращенец, говоришь? — томно спросил он и провел рукой от шеи до живота, останавливаясь перед трусиками. Рывок — и их нет.

Мужчина подхватил женщину под ягодицы и пододвинул к себе. Грубо вошёл, не заботясь об её ощущениях. Он был на взводе. Макс расстегнул лифчик и кинул его на пол. Удар по груди, толчок, еще удар. Он бы убил её за подобную выходку. Этот смазливый паренек — стриптизер лапал ЕГО игрушку! Он засунул свой язык ей в рот! Макс сдавил шею Зары и прошипел, вбиваясь в её тело все яростней:

— Я научу тебя слушаться, дрянь. Если я сказал, что ты ставишь меня в известность обо всех своих действиях, значит, ты делаешь это.

Пощечина. Её слёзы. А ему плевать.

— Это не я…

— Заткнись!

Еще один удар и резкий толчок в тело девушки. Он насиловал её сейчас, наказывая. Он действительно получал удовольствие. Мужчина улыбнулся. Наконец-то вернулся настоящий Макс и ушел восвояси тот слабак, жалеющий шлюх.

— Прости, — прошептала Зара, но виноватой себя не считала. Его несправедливое жестокое обращение обижало ее больше, чем наказание за реальный проступок.

Макс впился в её губы жестким поцелуем, кусая до крови и стараясь доставить ещё больше боли. Совершив последние движения и кончив в неё, он встал. Поднял лоскут от ее платья и вытер член с видом глубокого отвращения.

— Dirty bitch (Грязная сука.). Опять пьяная. Алкоголичка, — выплюнул Макс и, застегнув штаны, вышел в зал.

Он не слышал ее всхлипываний. А даже если и слышал, то ему было все равно. Пусть плачет, а он будет любоваться её слезами. Он любил все, что было связано с болью. Любил крики боли, слёзы… Они это заслужили! Он всего лишь каратель.

Мужчина подошел к vip зоне в противоположном конце зала и постучал. Ему открыл довольно улыбающийся Стефан и выглядевшая смущенной девушка — подруга Зары. И эта шлюха тоже ничего... Может, и её к себе забрать? Нет, ему хватит и одной. Дрессировка двух животных в его планы не входила. Пока.

— Дай это своей подруге. — Пренебрежительно бросил девушке свой пиджак.

Марина ушла, но через несколько минут вернулась с Зарой. Та держалась гордо, несмотря на то, что шла в одном пиджаке и туфлях, с размазанным макияжем и спутанными волосами. К тому же, она была пьяна, хоть секс с Максом и отрезвил её немного.

— Истинная шлюха, — кинул ей вдогонку Макс.

— Заткнись, урод! — крикнула Марина и посмотрела на мужчину диким взглядом. Как он посмел так обращаться с Зарой? Он и мизинца её не стоил.

Макс перевел горящий взгляд в сторону Марины и сказал:

— Еще одна дерзкая малышка. Вижу, Стефан не выбил из тебя всю дурь. Тогда это сделаю я, — сказал он, расстегивая штаны.

— Нет, не надо! Сделай это со мной! Прошу! — Бросилась на защиту подруги Зара. — Сделай со мной всё, что захочешь. Всё, — тихо добавила она и пристально посмотрела ему в глаза.

— Хорошо. — Он был доволен. — Десять ударов ремнем. Сразу, как только мы приедем домой. Ко мне домой.

Марина хотела возразить, но Зара сильно сжала её руку, заставляя замолчать. Девушки молча вышли вперед, мужчины за ними.

Бармен проводил тяжелым взглядом всю эту компанию, сочувствуя девушкам. Он решил не вмешиваться в эти разборки. Его это не касается. Ему хорошо заплатили, остальное его не волновало. Равнодушие к судьбам других людей частенько спасало. Чего тут только не происходило, чего он только не насмотрелся. Пусть каждый разбирается со своими проблемами сам. Как он понял, эти женщины были проститутками. А зачем их жалеть? Все правильно мужчины сделали! Лезть не в свое дело — плохая привычка. Защищать нужно только себя, спасать тоже. Мужчина протер стол и выключил свет над баром, у него заканчивался рабочий день. Еще раз подумав о той странной парочке, он пришел к выводу, что мужчина всё же был неоправданно груб с женщиной. Но ему-то какое дело до этого? Если что — он ничего не видел. Такая политика устраивала многих людей, и его тоже. Равнодушие отравляет душу, зато спасает тело. А уж что кому дороже — выбирает каждый сам для себя.


Глава 6.

Нежные женские руки скользили по груди мужчины, слегка царапая ногтями, как будто ища спасения от кошмаров, что мучили девушку вновь и вновь. Ее руки посылали волны нежности и тепла по телу Макса, которые были абсолютно ему незнакомы. Это было неосознанное желание человека стать ближе, найти точки соприкосновения. Цветочный аромат щекотал ноздри, обволакивая мужчину с ног до головы, проникая глубоко под кожу. Это был ее аромат. Она любила этот шампунь. Ночь ее черных волос, разметавшихся у него на груди, ее аккуратные пальчики, выводящие новые замысловатые узоры, ее полные алые губы...

Макс резко проснулся, голова закружилась, и он на миг перестал мыслить трезво. Что за дурацкие сны?! Какого черта она ему снилась? Мужчина был вне себя от злости. Прекрасное утро, начавшееся со сна о шлюхе. Дожил… Он замер, прекращая любую мыслительную деятельность, и медленно открыл глаза. Черт возьми! Она спала рядом с ним, ее руки действительно лежали у него на груди, а голова покоилась на плече. Зара выглядела уставшей и разбитой. На лице ярко выделялись засохшие разводы не смытого макияжа. Он не дал ей вчера принять душ. Он ничего не позволил ей сделать.

Узнав, что ее подружки сняли на вечер элитный клуб, он был немного удивлен. Откуда у шлюх, пусть даже у целой компании шлюх, были такие деньги? Он мог себе позволить снять клуб хоть на год. Но они! Наверное, спали все по очереди с хозяином этого заведения.

День у него выдался трудный, если не сказать — дерьмовый. Его достали звонки от Алисии, которые он упорно игнорировал. Все её смс-ки, которых пришло больше десяти, он удалил, даже прочитав. Одна только мысль об Алисии вызывала у него отвращение. Зато мысль о другой девушке очень даже возбуждала. Завершив все дела, выслушав всех идиотов-поставщиков и договорившись обо всех рабочих моментах, он решил, что закончит день жарким сексом с Зарой. Привязать её к кровати, подминать её стройное тело под себя и вероломно вторгаться в неё, слышать её стоны или всхлипывания и кончать под её пронзительные крики... Эти мысли его заботили весь вечер, пока он подписывал последние бумаги, сбрасывал очередные звонки Алисии и обсуждал со Стефаном маркетинговые ходы. Он говорил об экономике и курсе доллара, но сам в это время рычал от предвкушения удовольствия придавить тело Зары к кровати, намереваясь сломать её. И кровать, и Зару.

И что ждало его вместо её, двигающегося в такт ему, тела и криков наслаждения или боли, ну, это уж как получится? Ничего не ждало. Ее квартира пустовала, телефон опять не отвечал. Уже тогда он захотел вынести дверь, найти эту сучку и хорошенько наказать. Стефан помог, он спас её на какое-то время. Друг уговорил его не кипятиться, не рубить с плеча. Он предположил, что Зара могла встретиться с подругой, или еще что-то в таком духе, ведь Макс сам дал ей добро делать все, что она захочет этим вечером. От подобного заявления мужчина разозлился еще больше. Не давал он ей ни на что добро! Если он сказал, что занят, это не значит, что она не должна ставить его в известность о своих действиях. Придется долго учить эту девочку послушанию. Он научит. Научит так, что она навсегда запомнит эти правила. И не забудет даже, когда его уже не будет рядом с ней. Макс задумался. Не будет рядом… Сейчас он не хотел отпускать её ни на минуту, ни на секунду. Ему нужно было знать, что она рядом, и что он в курсе каждого её шага. Мужчина знал, что рано или поздно наступит время избавиться от неё, так он поступал всегда. Другого выхода не было. Жениться же на ней он не собирался! Поиграет и выкинет. Но до этого было далеко, поэтому правила ей пригодятся. Значит, обучение начнется с того самого момента, как он найдет её.

Первым местом, куда они отправились на поиски, была "Шкатулка". И он не ошибся. Там было почти пусто и неестественно тихо. Навстречу ему выплыла какая-то нимфа в одной простыне. От нее-то они и узнали, что основной состав прощался с прошлой жизнью Зары в "Распутине". Это же стриптиз-клуб! Не дожидаясь, пока нимфа сообразит, что сказать дальше, он сел в машину, и они рванули к месту "будущего убийства". Злость затуманила разум, превращая Бекера в безумца без тормозов. Даже речи Стефана, всегда успокаивающие и отрезвляющие, на этот раз не помогли. Он ожидал увидеть что-то на подобие того, что и увидел в клубе. Но ожидать и увидеть — это разные вещи. Оказалось, что на деле он был ни разу не готов к созерцанию Зары в чужих мужских руках. И пусть это были руки стриптизера, которому заранее заплатили, и все шло по сценарию... Ярость все равно затопила его жгучей лавой, опаляя внутренности.

А поцелуй... Чем она вообще думала? В глубине души Макс понимал, что она ни в чём не виновата. Стриптизера ей заказали подруги, а паренёк исполнял свои обязанности. Поцелуй был лишь частью программы. Но от этого злости не убавилось. Да, она была ни в чём не виновата, но он все равно наказал её. Толчки его члена в её сухое лоно, сопровождаемые горькими всхлипами, приносили ему то самое извращенное удовольствие, ради которого он и приехал в эту страну. Макс был честен с собой всегда. Он признавал свою ненормальность, понимал, что его тяга к представительницам древнейшей профессии является отклонением от нормы. Но ему было глубоко плевать на это. Кому какая разница? У него есть деньги, и он готов платить за услуги путан. А деньги легко не достаются. Пусть отрабатывают.

Публичное наказание должно было унизить её, растоптать. Этого он и добивался. Больше никакой жалости не будет. Нельзя сбиваться с выбранного курса. Что бы ни случилось у неё в прошлом, ему было все равно. Никого не волновало его прошлое, его боль и обиды. Почему он должен был думать о ком-то? Вся его жизнь сводилась к покупке и продаже. Он покупал шлюх, они себя продавали. Разве люди задумываются, например, о купленной в магазине картошке? О её прошлом? Нет. Вот и он не собирался вникать в прошлое Зары. Но на всякий случай Макс решил все-таки разузнать всё возможное о ней. Так, для общего развития.

Ещё эта девчонка оказалась рядом. Она ему, вообще, не была нужна. Его целью была Зара. Может, сейчас он и жалел, что отдал её Стефану. С чего он взял, что она тоже шлюха? А с другой стороны, кем еще она могла быть, если там собрались исключительно подружки Зары? Почему он опять о ком-то волновался? Зная Стефана, можно было ни о чём не думать. Лучший друг всегда удерживал его на безопасном расстоянии от края пропасти, от той черты, переступать которую было нельзя. По сути дела, его внутренний зверь прислушивался только к Стефану. Наверное, потому, что они были знакомы уже больше десяти лет, и Стефан был ему кем-то большим, чем просто другом. Иногда, конечно, Макс взрывался так, что доставалось даже Стефану. Но тот уже привык к его трудному характеру. И Макс очень дорожил их дружбой, ведь они когда-то стали спасением друг для друга. Америка дала ему все необходимое для жизни: друга, деньги и... абсолютную свободу действий, которая называлась "безнаказанность".

Мужчина перевел взгляд на спавшую рядом девушку. Ее ресницы подрагивали, а губы были так сладко приоткрыты, что ему захотелось провести по ним пальцем, а потом вовлечь в жесткий поцелуй, сносящий крышу им обоим. Макс вдохнул побольше воздуха и перестал дышать. Надо было успокоиться. Выдохнув, он скользнул взглядом ниже. Спина Зары была открыта, и он мог отчетливо видеть темные полосы, оставшиеся от его ремня. Н-да… у него конкретно сорвало тормоза. Он накинулся на нее, словно дикий зверь, как только они переступили порог гостиничного номера. Сорвав с Зары свой же пиджак, он сразу вытащил ремень, и первый удар пришелся на спину. Макс помнил этот адреналин, струившийся по венам, сумасшедшую жажду наказания. Каждый последующий удар отдавался где-то у него в паху. Он почти кончил, слушая звуки удара ремня о такую мягкую и красивую кожу Зары, наслаждаясь её криками. О, как она кричала. Все они так кричат, когда грубая кожа ремня касается их изнеженных тел. Когда, наконец, на её спине и ягодицах не осталось живого места, он успокоился, с сожалением отбрасывая ремень в сторону. Всего десять ударов. А так хотелось продлить удовольствие. Она лежала на диване лицом вниз и тихо плакала. Макс не чувствовал за собой никакой вины. Зара сама предложила себя в обмен на подружку. Это его тоже сильно удивило. Так заступаться за кого-то. Какие отношения связывали этих двух девушек? Почему Зара не пожалела себя? Ну, поставил бы он эту девчонку на колени. Что бы с ней стало? Она привыкла к такому обращению. Это её работа. Стоило ли ради кого-то терпеть боль и утирать слезы? Макс был уверен, что не стоило. Он бы точно не встал ни на чью защиту, ни ценой своей жизни, ни ценой своей боли.

Но почему он спал с ней? Макс помнил, как уложил её спать всю зареванную и трясущуюся, помнил, как накрыл одеялом и ушёл. Поскольку номер был одноместным, спать ему было негде, только если на полу. Поэтому Макс расположился на кресле в другом конце комнаты. Кровать, на которой спала Зара, была довольно большой и просторной, они вполне могли уместиться на ней вдвоем. Но он не хотел спать с ней, не хотел лишний раз прикасаться к шлюшке. Посреди ночи он проснулся, разбуженный её всхлипываниями. Она снова плакала. Только это были другие слезы, не те, что текли по щекам Зары, когда ремень оставлял свой рисунок на её теле. Эти слезы были пропитаны болью и обидой, горечью и сожалением. Болью пропитался даже воздух — в комнате стало тяжело дышать. Стены его самоконтроля рушились, когда она вот так плакала. Ему нравились её слёзы, когда он доставлял ей боль, но не тогда, когда боль шла извне. Он не мог оградить её от этих кошмаров, не мог встать между ней и тем, что мучило её так сильно и так часто. Зара не кричала, ничего не говорила, она просто плакала, сминая в руках подушку. Её тело вздрагивало, отдавая новую слезинку миру. Она была так беззащитна, так слаба. Она была всего лишь слабой женщиной, противостоящей чему-то поистине ужасному. В эти моменты Максу почему-то хотелось быть сильным мужчиной рядом с ней, который может помочь, может справиться со всем.

Сам того не осознавая, он двинулся в сторону кровати и сел рядом. Минут пять прошло просто в рассматривании её, терзаемой очередным монстром или демоном, которого он не видел. Поборов себя, дав волю тому другому человеку, живущему в нем, Макс провел рукой по щеке, стирая слезинки, успокаивая её. Зара открыла глаза и уставилась на него непонимающим взглядом, который хорошо дополнял черный размазавшийся макияж.

— Я не хотела, — прошептала она, как будто прося у него прощения.

— Я верю, — тихо сказал Макс и притянул её в свои объятия, укачивая, как ребенка.

Он просто надеялся, что утром его мозг не вспомнит об этом. А даже если и вспомнит — плевать! Сейчас она ходила по краю пропасти в своих удушающих снах. Она могла сорваться в эту бездну навсегда и исчезнуть без вести. Он не позволит каким-то безликим, а может, даже и очень конкретным, страхам утащить её в страну мрака. Не даст! Макс гладил девушку по голове и шептал успокаивающие слова на ухо, пока она не перестала плакать и не уснула. А потом... потом он просто не смог оторваться от неё, не смог уйти. Макс аккуратно лёг на кровать, укладывая Зару рядом с собой. Так они и проспали. Точнее, она спала, а он рассматривал её лицо, пытаясь сделать невообразимую для него вещь — понять кого-то. Узнать все о ней — вот что ему было необходимо сделать в первую очередь. Было очевидно, что Зара хорошая девушка. Тёмное ремесло не тронуло её душу, чему он был и рад, и не рад одновременно.

Её ровное дыхание, щекочущее его кожу, и слегка приоткрытые губы, так и зовущие испить их нежность и страсть до дна, возбудили его. Смесь возбуждения и ненависти в таком человеке, как Макс, была сродни коктейлю Молотова. Ещё чуть-чуть, и он взорвется. Но разум пересилил похоть. Мужчина опять посмотрел на девушку и едва заметно улыбнулся. Она ему определенно нравилась! И с этим надо было что-то делать. Макс вздохнул и стал выбираться из объятий Зары. Он осторожно убрал руку и положил голову девушки на подушку, стараясь не разбудить, и этим самым опять проявляя заботу о ней. Забота... чушь! Никакой заботы, так, всего лишь жалость. Он жалел её, как бездомного котенка на улице, которого все пинают. Именно так он себе и объяснял этот неожиданный порыв нежности.

Макс ополоснул лицо холодной водой, чтобы окончательно прийти в себя. Вода немного прояснила мысли, но главное так и осталось неясным — что с ним происходило? Почему ему хотелось не просто драть эту девчонку во все места, а еще защищать и оберегать от всего на свете? Кто она такая, черт возьми, чтобы он еще о ней заботился? Кто защитит его от ее пагубного влияния? Так и до подкаблучника можно было докатиться. Быть под ее каблуком… Бежать к ней с тапочками в зубах при первой же ее слезинке, высовывать язык при первой же просьбе...

— Не бывать этому! — разозлился мужчина и со всей силы ударил кулаком по зеркалу перед ним.

На мгновение покрывшись трещинами, зеркало рассыпалось на десяток осколков. Треснувшее зеркало было некой гримасой его жизни. Таким же был и он. Его сердце было точно таким же зеркалом, треснувшим и никому больше не нужным.

Женский крик отвлек мужчину от рассматривания окровавленной ладони.

— Что случилось? — испуганно спросила Зара, смотря на него сонными глазами из дверного проема.

— Ничего. Какого черта ты не спишь? — раздраженно спросил Макс.

— Меня разбудил твой крик, а затем грохот из ванной. Сильно больно? Давай обработаю. Тут же есть аптечка?

— Не надо ничего обрабатывать. Уйди, — процедил он сквозь зубы.

Она была голой. И эти следы от ремня так манили его, так просили оставить новые отметины на ее теле. И вообще, не нужна ему ничья помощь. А ее — тем более.

Зара вышла, громко хлопнув дверью. Да пошел он! Идиот. Сидит в куче осколков с пораненной рукой и строит из себя героя! Ей, что, было больше всех надо? Пусть сам попробует забинтовать руку. Придурок! Злость начала подниматься в ней огромной волной. Что же ждет её там, в Америке? Он вообще слетит с катушек? Зара решила заказать завтрак в номер, пока Макс в ванной справлялся со своей рукой. Она заказала два кофе, салат себе, омлет ему и пару булочек. Может, после еды он подобреет?

Из ванны раздалась отборная ругань на повышенных тонах, и Зара поспешила туда. Макс сидел на краю ванны и пытался обработать раны. Это зрелище вызвало у нее смех. Взрослый мужик не мог справиться с перекисью и бинтами.

— Чего ты ржёшь? — продолжал злиться он.

— Ничего. Давай помогу.

— Не надо. Я тебе сказал уйти. Что непонятного?

Зара театрально вздохнула и, игнорируя его возмущенные взгляды, двинулась к нему, аккуратно ступая среди осколков. Смыв с ладони кровь, открыла пузырек с перекисью, смочила ватный диск и поднесла к порезу. Рану сильно защипало, и Макс скривился.

— Да какого черта ты опять делаешь? — недовольно спросил он.

— Дую на ладонь, чтобы не было так больно, — просто ответила Зара, продолжая облегчать ему боль.

— Я тебе что, маленький ребенок? Прекрати это делать!

— Слушай, успокойся, хорошо? — Заре всё это надоело. — Сколько можно? Да, тебя тошнит от меня. Да, я шлюха. Я грязь под твоими ногами. Знаю, я все это знаю. Я просто пытаюсь тебе помочь сейчас. Хочешь занести заразу в руку и потом терпеть еще большую боль? Пожалуйста. Бинтуй сам, — обиженно сказала она, подавляя слёзы, и встала, чтобы выйти.

— Ну ладно, помоги мне. Я сам не справлюсь.

Зара молча взяла бинт и стала перематывать его ладонь, предварительно переместившись подальше от осколков. Макс посмотрел на неё, и ему стало дико стыдно. Она сейчас стояла на коленях перед ним и бинтовала его руку. Голая, сонная, вся в синяках, всё с тем же размазанным макияжем на лице, но все равно такая красивая. И добрая. Она была чертовски добра к нему и терпелива. Ну, зачем он её обидел? И дело было совсем не в том, что она шлюха. Теперь это слово его раздражало. Только не по отношению к ней. Просто он не маленький мальчик, чтобы еще его по головке гладить и дуть на ранки! Это его взбесило. Никогда он больше не будет маленьким. И, слава Богу. Он не хотел возвращаться в своё детство. Ни за что на свете! Зара закончила с рукой и стала также молча поднимать осколки с пола. Она его игнорировала. Макс хотел попросить прощения, но рот не открывался. Оказывается, это было так трудно сделать. Всего-то сказать два слова «прости меня», а как сложно...

Их молчание нарушил стук в дверь.

— Это завтрак. Открой, пожалуйста. Я пока приму душ, — сказала девушка, не поднимая взгляд от пола.

Макс хотел сказать что-то, но так и не сказал. Оставив Зару в ванной, он ушёл принимать заказ. Зара собрала осколки на совок и отставила в сторону. Почему он так обращался с ней? Было больно от его слов, от его действий. Боль была и физической, и моральной. Она же тоже не железная! Сколько можно было над ней издеваться? А ведь это только начало! Что же будет дальше? Зара включила максимально холодную воду и стала смывать макияж, одновременно с этим пряча в ледяной воде слезы. Она даст ему отпор! Всем им! Надоело, что все вытирают об нее ноги. Никто не имел права так поступать с ней. Да, она шлюха! Шлюха! И это только её дело. А то покупают, продают, бьют, унижают. И плевать всем, что она тоже человек.

Лицо посвежело, оставшись без тонны вчерашнего макияжа. Еще бы улыбнуться суметь и вообще будет супер! Дальше на очереди было тело. Ему тоже вчера досталось. Зара посмотрела на ноги сзади и ужаснулась. На всем теле цвели узоры, выполненные искусным мастером — ремнем. За что он избил ее? За поцелуй со стриптизером? Но за это он наказал её еще в клубе! Поняв, что она никогда не найдет справедливость в этой жизни, Зара перестала об этом думать. Удача, справедливость и счастье — очень привередливые товарищи. К ней они предпочитали не заходить, в её жизни они решили не появляться. И чем она была хуже других?

Зара приняла душ, растирая тело мочалкой до красноты. Ненавистное, грязное тело! Содрать бы кожу с себя живьем. Девушка прислонилась лицом к стене и вздохнула. Как она устала. Устала убегать от себя, устала оправдывать себя, устала ненавидеть себя. Пора было принять свое тело, свою сущность, себя, в конце концов.

«Убегая от себя прочь, не забудь замести следы. Они слишком видны». Она никогда не сможет замести эти следы, никогда не изменит прошлое, не исправит будущее. Оставалось только смириться с настоящим. Выхода не было. Теперь она была игрушкой богатого и властного, жестокого и бессердечного хозяина. Значит, будет бегать, высунув язык и исполнять все его прихоти. Больше никаких слёз! Только ледяное спокойствие. С этим ледяным спокойствием в глазах Зара и вышла из ванной. Макс уже разложил на столике заказанный ею завтрак. Есть не хотелось, тем более, в его присутствии, поэтому она просто прошла мимо, надеясь найти что-нибудь из одежды.

— Позавтракай, — приказной тон хозяина.

— Хорошо. — Подчинилась Зара и села рядом с ним, беря чашку кофе.

Безвкусный. Холодный. Брр. Идеально подходил к её настроению. Дальше – салат. Овощи пресные и невкусные, как будто мел ела. Съев свой завтрак с улыбкой на лице, Зара встала и... села обратно.

— Что мне одеть? — спросила она Макса, глядя мимо него.

— Стефан привезет тебе одежду. А потом ты с ним поедешь за вещами. В три нам надо быть в аэропорту.

— Хорошо.

Хозяин сказал, надо быть в аэропорту — она будет. Хозяин сказал есть — она ест. Как все просто, оказывается. Может, это и хорошо, когда тебя лишают воли, когда распоряжаются твоей жизнью другие люди? Ты не несёшь ни за что ответственность, ни за что не отвечаешь. Так, и было, правда, проще. Но в душе у Зары поднимался протест. Она могла улыбаться и подчиняться, но внутри никогда она не станет покорной. Давно прошли рабские времена, чтобы можно было купить человека и заковать в кандалы, приказывая, что ему делать!

Девушка отошла к кровати и, достав из сумки косметику, начала приводить себя в порядок. Макс смотрел на неё, на то, как она замкнулась, закрылась от него, и всё больше понимал, что нужно было попросить прощения, попытаться загладить свою вину. Она хотела ему помочь, просто помочь. Этот порыв был продиктован не расчётом и корыстью, а душой и сердцем. Шлюха она — не шлюха, неважно. За добро платят добром. И никак не иначе. Это правило он хорошо усвоил. Слишком уж мало было этого самого добра в его жизни, на вес золота. Пересилив себя, Макс подошел к кровати и остановился позади женщины. Она красила ресницы. Красивая. Он бесстыдно рассматривал ее лицо в зеркальце, не решаясь заговорить. Зара повернула к нему голову, ожидая его действий.

— Прости меня, — выдохнул Макс, чувствуя, как с души упал камень весом в три тонны.

— Что? — удивилась она. — В смысле — хорошо, — быстро поправила себя.

— Не надо этого, — устало сказал Макс.

— Чего?

— Не надо на все отвечать «хорошо». Не надо мне подчиняться. Прости меня за то, что произошло в ванной. Я... не хотел.

— Не хотел, да? Тебя кто-то постоянно заставляет меня оскорблять и унижать? — завелась Зара, забыв про свое же решение подчиняться ему.

— Успокойся, — приказал Макс. — Кто тебя оскорбляет? "Шлюха" — это не оскорбление в твоем случае.

— Отлично извинился. Наверное, стрёмно перед шлюхой извиняться? — с издевкой спросила она. — Я только одного не пойму. Зачем я тебе, если так раздражаю, если ты так ненавидишь шлюх? Зачем?!

Макс выхватил у нее из рук тушь с зеркалом и кинул на диван, а саму Зару притянул к себе.

— Какая же ты дикая, — прошептал он ей в губы. — Даже подчиняться не можешь долго, не можешь играть роль. Строптивая, дикая кошечка. Люблю таких.

Его губы смяли её губы в грубом поцелуе, руки двинулись вниз по телу, останавливаясь на груди, оттягивая соски и спускаясь дальше. Пальцы резко вошли в тело девушки, заставляя её вскрикнуть и прижаться к мужчине сильней. Она не хотела этого, не хотела! Опять он её унижал. То обзывает, то вновь пытается трахнуть. Козёл. Как она его ненавидела. Зара попыталась вырваться из его захвата, но не тут то было.

— Куда ты собралась, малышка? — Ускорил движения пальцев. Его глаза прожигали её, в то время как пальцы неумолимо приближали к оргазму.

Зара задрожала и впилась ногтями в его спину, чувствуя, что уже на пределе. Еще чуть-чуть, и... в дверь постучали. Макс посмотрел на неё, задавая немой вопрос. Зара лишь покачала головой, как бы говоря, что никого не ждет.

— Пожалуйста… — Вырвался стон из сухих губ.

Макс усмехнулся и вытащил пальцы, оставляя её дрожать от неудовлетворенного желания. Зара чуть не завыла от подобной выходки.

— Закутайся в простынь или уйди в ванную, — бросил он и пошёл открывать дверь.

За неимением времени закутываться, Зара убежала в ванную. В комнате раздался мужской голос, в котором она узнала друга и по совместительству водителя Макса. Мужчины о чём-то говорили, но она не слушала их. Между ног все болело от желания, рвущегося наружу, но не находящего выхода. Девушка закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Ничего не помогало: ни мысли о далеких странах и лазурных берегах, ни дыхательные упражнения, ни воспоминания из прошлого. Телу нужна была разрядка, и ничто не могло ему помочь, кроме... ее собственных рук. Поколебавшись с минуту, Зара решилась на это. Давненько она не занималась самоудовлетворением. Руки девушки несмело заскользили по животу и остановились там, где она больше всего нуждалась в мужских руках. Только пальцы коснулись заветного места, как Зара издала стон наслаждения. Её тонкие пальчики были совсем не тем. Она хотела его грубых мужских больших пальцев, хотела его шёпота, его словечек. Она просто хотела его. Движения убыстрились, в очередной раз подводя Зару к оргазму, но Макс снова все испортил.

— Так, так, так. Чем это мы тут занимаемся? — шаловливо спросил, заглядывая в ванную.

Девушка покраснела до корней волос. Он застал её за мастурбацией! Опытная шлюха, у которой клиентов было не счесть сколько, удовлетворяла себя пальцами, стоя на холодном кафельном полу в ванной. Да уж, повод для шуток был.

— Ну же, продолжай, детка. Kick-ass scene! (Офигительное зрелище!)

Зара быстро убрала руки, пряча их за спину, и смутилась ещё больше. Макс подошёл ближе, вытащил руки у нее из-за спины и взял один палец в рот. Он и сам не понял, что сделал. Такое в его практике было впервые. Он вообще никогда не делал женщинам кунилингус. Макс считал это унизительным для мужчины. Ставить женщину на колени — нормально. Вставать самому — стыдно. Сейчас он просто поддался минутному порыву, подчинился низменным желаниям, как животное. Да, этого хотел не он, а зверь внутри него. Его демон хотел вкусить грех в прямом смысле этого слова.

— Tasty (Вкусная…)… — промурлыкал мужчина, беря в рот следующий палец.

— Заверши начатое, — прошептала Зара, прижимаясь к Максу. — Пожалуйста.

Макс хитро улыбнулся, затем оторвался от девушки и отступил назад.

— Нет, — Развернулся и вышел.

— Козёл, — прошипела Зара, задыхаясь от возмущения.

— Я все слышу, малышка, — раздался веселый голос Макса из комнаты. — Одевайся, Стефан ждет тебя.

В комнате Зара нашла привезенную ей одежду и стала одеваться. Делала она это медленно, потому что тело горело огнём, и прикасаться к нему было больно. Зара понимала, что боль фантомная, но всё равно она была. Макс лишь кидал на неё насмешливые взгляды, хотя сам находился не в лучшем состоянии. Зачем он играл с ней? Если бы он знал… Разложить бы её сейчас на полу и отыметь во все дырки, не жалея, не церемонясь с ней. Но он сдерживал себя изо всех сил. Почему-то ему очень хотелось познакомиться с ней, а не только с её телом. Было в Заре что-то такое, чего не видели глаза, но видело сердце. Он пытался убедить себя, что это ему только кажется, но сердце упорно твердило об обратном. Она была такой недовольной сейчас, что, казалось, тронь её, и она лопнет от недовольства. Одевшись, она с видом полного равнодушия прошла мимо него.

— Как настроение, малышка? — игриво спросил Макс, провожая её взглядом, задерживаясь на стройных ногах.

— Отлично! И знаешь ли, если совсем станет невмоготу, я попрошу Стефана помочь мне, ты не «против»?

— Помочь в чём? — не понял Макс.

— В том самом, — улыбнулась она. — Неудовлетворенная женщина — страшная вещь. Если что, мы с ним быстренько на заднем сидении, окей?

Макс перестал улыбаться. Руки сжались в кулаки, а взгляд потемнел.

— Только попробуй. Накажу обоих.

— Да ладно тебе. Меня ты отымеешь в зад. А с ним что сделаешь? То же самое? Будешь иметь нас по очереди? — Кидалась словами Зара, подогреваемая злостью и неудовлетворенностью.

Он позволяла себе слишком много. Может она хотя бы словами ответить ему? Перестав чувствовать границы дозволенного, Зара раскрылась перед ним. Она была такой настоящей. Острый язычок, непокорность, бунт — все это было в её натуре. И ему нравились эти черты в ней. Но показывать этого Макс не собирался.

— Иди сюда, малышка. Я закончу то, что начал, — мягко сказал Макс, двигаясь в её сторону.

— Не-а. Я к Стефану. Пока! — крикнула Зара и выбежала за дверь.

Макс что-то прокричал ей вслед, но Заре было все равно. Она разозлила его, и этого было достаточно. А может, он даже ревновал её? Эта мысль принесла девушке ни с чем несравнимое наслаждение. Было бы круто! Только в это мало верилось.

Внизу ее ждала машина, а в ней — Стефан. Сейчас она могла рассмотреть его детально. Стефан был немного ниже ростом Макса и не таким крупным. А ещё он был брюнетом с красивенными голубыми глазами. Но кроме внешней привлекательности, ей ничего в нем не нравилось. Она помнила, что Макс отдал ему Маринку. Этого она не простит ни Максу, ни Стефану. Они тронулись в путь в полнейшей тишине. Мобильник Стефана звонил каждые десять минут.

— Что ты ему наговорила? — раздраженно спросил он. — Он названивает мне уже полчаса и спрашивает, что мы делаем. Едем же к тебе домой, черт возьми!

— Ничего я ему не говорила.

Она хотела задать ему один вопрос, но не решалась. В воздухе повисло долгое неприятное молчание, в котором ощущалась невысказанность. Надо было спросить, иначе она просто не успокоится.

— Ты был с ней груб? — Уставилась в окно.

Стефан замер, не ожидая подобного вопроса.

— Нет, — отрезал он, и дальше они ехали в полной тишине.


Он на самом деле не был с ней груб, а даже наоборот. Ему понравилась эта девочка. Она казалась ему такой маленькой и наивной, такой... глупышкой, что ли. В хорошем смысле этого слова. Просто маленькая девочка, которою хотелось защищать. Она не набросилась на него, как какая-то шлюха, не стала кидаться пошлыми словечками. Она просто ждала его действий с некоторым страхом и интересом одновременно. Эта малышка будто бы оказалась не в том месте и не в то время. Он даже на минуту засомневался, что она тоже шлюха. У них не было ничего, никакого секса, никаких поцелуев и интимных прикосновений. Они просто болтали все это время. Он сам не хотел унижать девушку, занимаясь с ней сексом в этом клубе. Была она шлюхой или нет, его мало заботило. Перед ним в первую очередь был человек. Стефан никогда не поддерживал Макса в его больном желании унижать проституток. Он знал, почему друг страдает от этой «безумной любви», знал, что им движет. И он не мог остановить его, поэтому просто старался сдерживать в нужные моменты. Также он помогал бедным девушкам, когда Макс решал выкинуть их из своей жизни, точнее, из своего ада. Что будет с Зарой? Она была непохожа на других девушек из коллекции Макса. Стефан заметил, как Макс смотрел на эту девушку, как он боролся с собой. Его друг ступил на скользкий путь, неизвестный ему и таящий много опасностей. Было ли это хорошо? Он не знал. Макс ведь привык потреблять, не отдавая ничего взамен. Он привык мстить таким женщинам. А во всем была виновата его мамаша! Мужчина разозлился. Эта стерва − мать нанесла его лучшему другу душевные раны, которые никогда уже не затянутся. Макс сам не даст им затянуться. Стефану было безумно жаль друга, но, увы, сделать он ничего не мог.

Машина остановилась перед домом, и Зара со Стефаном вышли.

— Хочешь, выпей чаю, пока я собираю оставшиеся вещи, — предложила Зара.

— Да нет, спасибо. Я могу помочь… — не остался в долгу он.

— Не надо. Я сама.

Заре было очень неловко в его обществе. Она никак не могла успокоиться. Сердце болело за Маринку. Как же она хотела забрать её с собой! Чтобы никто и никогда больше не обидел ее. Еще этот Стефан. Не дай Бог, она узнает, что он причинил ей боль! Зара запихивала вещи, что попадались ей под руку, в сумку, торопясь. Надо было еще успеть заехать к Марине, отдать ей ключи и узнать, как она. Времени было немного, а Макс точно разозлится, если они опоздают. Зара почувствовала чье-то присутствие в комнате и обернулась. Стефан терся у двери в явных сомнениях.

— Ты что-то хотел?

— Я... эмм... хотел спросить о твоей подруге. Как её зовут? — смущенно спросил он.

И почему эти мужики становятся такими ранимыми и стеснительными, стоит им заговорить о мало-мальски понравившейся им женщине?

— А что ты у неё вчера не спросил? Был занят унижениями, наверное? — прошипела Зара.

— Нет, — спокойно ответил Стефан. — Мы решили не называть имен. Это было больше её желание. Так как ее все-таки зовут?

— Люда. Это все?

— Люда? Я думал по-другому, не идет ей это имя. А как можно с ней связаться?

— Что?! Ты совсем офигел? Никак нельзя с ней связаться! Не подходи к ней и близко, понял? — Девушка негодовала.

— Но почему? Она мне очень понравилась. Я бы хотел узнать её лучше.

— В Америке? — съязвила Зара.

— Ну... мы могли бы общаться по скайпу, созваниваться. Просто дружба. — Пожал плечами мужчина.

Дружба? Зара не верила своим ушам. О какой дружбе он говорил? Умел ли он вообще дружить? Она была уверена, что Стефан лишь прикидывался таким хорошим парнем, а на деле был ничем не лучше Макса.

— Да, дружить можно, — согласилась она. — Но понимаешь, у нее есть парень. — Сочувственно покачала головой.

— И он знает, чем она занимается?

— Он... сам из этого бизнеса, — моментально соврала Зара.

— Он сутенер?

— Слушай, не лезь в это дело, хорошо? Оставь её в покое, и всё. Ма… Люда счастлива, это самое главное.

— Ладно. Ты собрала вещи?

— Да, можем идти. Только сначала заедем по одному адресу, я отдам подруге ключи.

Остаток пути Стефан не проронил ни слова. Он стал каким-то угрюмым, еще более неразговорчивым, будто замкнулся. И пусть! Заре было все равно. Она обещала когда-то давно, что будет оберегать Маринку от всего, чего только сможет уберечь. Со Стефаном она могла справиться, значит — справится.

Машина остановилась у пятиэтажного дома, где жила подруга. Зара поднялась на второй этаж и остановилась у двери. Сейчас она увидит Маринку в последний раз. Лишь бы не заплакать! Постучав в дверь, она стала ждать. Открыла ей радостная и выспавшаяся, свежая как огурчик, подруга.

— Привет! — радостно поприветствовала Маринка Зару и втянула её в квартиру.

— Марин, у меня не особо много времени, поэтому сразу к делу. Вот ключи. Я оттуда все свои вещи забрала, можешь уже дать объявление и начинать сдавать квартиру. Номер счёта пришлю тебе позже, Михаил пока мне его не присылал. Это документы на машину. А это номер одного человека, который оформит машину на тебя. Просто скажи, что от Макса, и все будет сделано. Он договорился.

— Хорошо. Спасибо, Зара.

— Да не за что, дорогая. Теперь у меня есть вопрос. Скажи честно, он обидел тебя?

— Кто?

— Водитель Макса. Что он с тобой сделал? — спросила Зара, рисуя в воображении красочные картины насилия, хотя, глядя на Стефана, создавалось диаметрально противоположное впечатление.

— Ничего. — Засмущалась Маринка. — Он хороший, правда.

— Ты не врёшь? — Прищурилась Зара.

— Нет! Я бы с радостью еще пообщалась с ним. Он очень интересный мужчина. Наверное, о таком я всю жизнь и мечтала...

— Поверь, не о таком. Он такой же, как Макс. Я знаю. Макс говорил, как Стефан может зверствовать. Не знаю, почему он был добр с тобой, — опять солгала Зара.

— Его зовут Стефан? Классное имя.

— Имя может и классное, а вот сам человек...

Зара убеждала себя, что лучше было не давать Марине надежду, не давать родиться мечте. Нужно было убить их сразу. Почему она решала вместо подруги? Она просто боялась за нее. Заре хотелось, чтобы Марина никогда не знала боли, не знала слёз и обид. Нельзя было ничего вернуть назад. Поэтому она старалась оградить её от всех потенциальных источников боли. Получается, она сама управляла чьей-то жизнью? Но ведь Зара делала это во благо. По крайней мере, она так считала…

— Да? Ну и ладно. Все равно я ему не нужна. Он умный, красивый и при деньгах. Он найдет себе достойную девушку, а я... переживу, — грустно сказала Маринка, отвернувшись в сторону.

— Эй, не смей расстраиваться! Он этого не стоит. Я бы ни разу не расстроилась, брось меня Макс. Я бы этого, наоборот, очень хотела.

— Мне кажется, и в Максе есть что-то хорошее. Просто он это прячет. Помоги ему достать это добро изнутри, и увидишь, каким он станет.

Зара рассмеялась в который раз, удивляясь наивности подруги. Поэтому-то она её ото всего и ограждала. Маринка до сих пор верила в чудеса, во что-то хорошее, в Принца на белом коне. Не было ничего из этого в реальной жизни. И никогда не будет. Нужно с этим смириться, как бы горько не было.

— Обязательно, Марин. Ну что, я пойду уже? Ты звони мне, не забывай, ладно?

— Конечно, Зара. Каждый день буду звонить. И... я люблю тебя, — Слёзы навернулись на её глаза.

— Я тоже люблю тебя, моя девочка. Если Михаил будет обижать, скажи мне, я разберусь с ним.

— Скажу. Только и ты обо мне не забывай. Я хочу знать, как ты там. Обещай, что когда-нибудь вернёшься.

— Куда же я денусь? У меня никого нет, кроме тебя. Вернусь, конечно.

Девушки обнялись напоследок, заключая друг друга в медвежьи объятия. Столько пути было пройдено вместе, столько боли поделено на двоих, и вот теперь их дорожки расходились. Они обе надеялись, что не навсегда. Маринка верила, что подруге, наконец-то, улыбнулась удача. И она была рада за неё всем сердцем. Ей бы тоже хотелось такого мужчину, как Макс... а лучше, как Стефан. Да, он очень понравился ей. Красивый, статный и добрый. Последнее было важней всего. Он был по-настоящему добр к ней. Никаких унижений и оскорблений, никаких презрительных взглядов, ничего, что бы напоминало о её профессии. Марина не стала рассказывать Заре, что они со Стефаном просто разговаривали обо всем на свете. Он рассказал ей много интересного о его жизни в Америке, она ему немного о себе. И что самое удивительное, он ни разу не притронулся к ней, не положил руку на колено, не пробежался пальцами по руке, не было никаких двусмысленных намеков. Он действительно тогда был с ней, и без пошлых намерений. Никогда она не забудет этого мужчину. И пусть в её жизни не будет больше таких чудесных встреч, она просто будет хранить в памяти его добрые глаза и проникновенный голос. Хоть что-то приятное в этой жизни.

Зара ушла, оставляя половину своего сердца в этой квартире, с этой девочкой, чувствуя, что Марина оставалась один на один с жестоким миром. Может, стоило дать Стефану шанс? Он бы защитил Марину. Сейчас он сидел в машине под окнами Маринкиной квартиры и даже не догадывался, что здесь жила та самая путана, которая вскружила ему голову. Но Зара не могла доверить счастье Марины в руки человека, которого едва знала. Когда она поймет, что Стефан достоин её подруги, что он сможет сделать её счастливой, она обязательно познакомит их. А пока вся власть была в руках времени.


* * *


— Куда мы идем? Стойка регистрации вон там. — Показала Зара на длинную очередь из людей и чемоданов.

— Я знаю. У нас частный самолет, никакой регистрации не требуется, — холодно ответил Макс.

Его настроение с утра так и не улучшилось. Эти её шуточки взбесили его! Ему так и хотелось задрать при всех её платье и проверить, было ли у нее что-нибудь со Стефаном. Но разумная его часть твердила, что нет, ничего быть не могло в принципе. Это же Стефан. Да и Зара не казалась ему легкодоступной, если, конечно, не брать во внимание её профессию. Хотя и там она не была легкодоступной. С её-то ценой. Не каждый мог позволить себе услуги такой дорогой шлюхи.

— Зря паспорт достала. А теперь руки заняты его обратно засовывать в сумку, — вздохнула Зара, теребя в руках паспорт.

— Дай-ка посмотреть, — попросил Макс и, не дожидаясь разрешения, выхватил документ из рук девушки. — Зара аль-Фатуми? — удивленно спросил он. — У тебя что, есть восточные корни? — Оценивающе посмотрел на нее. — Ну да, во внешности есть что-то такое.

— Отдай паспорт, — недовольно сказала Зара и начала отбирать у него свой паспорт.

Макс и Зара прыгали по аэропорту, как дети. Она пыталась забрать свою вещь у него, а он не хотел отдавать.

— Не смешно! Отдай мой паспорт!

— Подожди. В прописке стоит Москва, а место рождения — Саратов. Так ты, правда, оттуда?

— Правда. Теперь отдашь?

— Но почему такая странная фамилия? Кто твои родители по национальности?

— Это тебя не касается. Верни паспорт!

— Сначала поцелуй, потом паспорт. — Подмигнул Макс и стал листать дальше.

Зара закрыла глаза, стараясь успокоиться. Только три часа дня, а нервы уже ни к черту! Как он её достал!

— Хорошо. Давай сделаем это быстро, тут всё же люди.

Макс подошел к ней и заключил в объятия, наклонив своё лицо так близко, что его дыхание опаляло её лицо. Со стороны могло показаться, будто они были влюблённой парочкой, собирающейся на отдых или медовый месяц. Макс осторожно коснулся её губ, посылая дрожь по телу девушки. Время замедлилось, все остановилось. Были только он и она. Зара ответила на поцелуй, не давая его губам право вести её за собой, командовать. Их борьба закончилась бы ничьей, если бы Макс не укусил сильно ее нижнюю губу.

— Больно! — прошипела Зара, чтобы не кричать на весь аэропорт.

— Запомни, малышка, что меня касается ВСЕ, связанное с тобой. Ясно? — прошептал ей на ухо Макс, проводя рукой по волосам и сильно стягивая их сзади.

— Ясно, — ответила она, дрожа всем телом. Она ненавидела эти его игры!

— Тогда я жду ответ.

— У моей матери такая фамилия. Но она не мусульманка. Я спрашивала у нее, но она никогда не отвечала на мои вопросы, — соврала Зара.

— Что с твоим отцом?

— Он бросил нас, когда я была маленькой. Мама не рассказывала о нём, а я не помню его, — продолжала лгать. Ложь так легко срывалась с губ.

Макс отпустил ее и отдал паспорт.

— Сразу ответить нельзя было?

— Мне неприятно вспоминать об этом.

— А мне всё равно. Если я задаю вопрос, ты на него отвечаешь. Приятно или неприятно, меня не касается. — Опять жесткий тон.

— Понятно, — покорно ответила Зара, забирая паспорт.

Они двинулись дальше к нужному терминалу. У нее не было отца... это потрясло Макса так сильно, что он не мог собрать мысли воедино. Мусульманская фамилия, нет отца. Это было подозрительно. Восточные мужчины были верными в большинстве случаев. Что-то серьезное заставило её отца отказаться от семьи. Но что именно? Ему нужно было срочно поговорить со Стефаном. Получается, у Зары тоже была неполная семья. Максу стало ещё интересней узнать о её прошлом всё. Что-то ему подсказывало, что у них было много общего. Возможно, даже больше, чем он думал.

Внезапно Зара остановилась, прислушиваясь. Где-то плакал ребенок.

— Ну, чего ты встала? У нас нет времени, — торопил ее Макс.

— Слышишь? Ребенок плачет, — обеспокоенно сказала она, ища глазами источник этого плача. — Вон малыш стоит один и плачет! Наверное, потерялся.

— И что? Здесь есть охрана, ему помогут. Пошли. За задержку нужно будет платить.

— Я заплачу, — бросила Зара и пошла к ребенку.

Макс выругался и, оставив вещи Стефану, двинулся за ней следом.

— Ты почему плачешь, маленький? — ласково спросила Зара, беря малыша за руку. — Где твои родители?

Малыш лишь пожал плечами и громче заплакал.

— Прекрати ныть! — разозлился Макс. — Где твоя мать?

— Перестань так с ним разговаривать! — вмешалась Зара, сверля Макса взглядом.

— Ты опять хочешь встать на чью-то защиту? — Многозначительно посмотрел на нее.

— Да! Я опять готова быть избитой за свою доброту. Но это позже. Сначала нужно помочь ребенку.

Макс взял мальчика за другую руку и повел к стойке регистрации. Там он отдал малыша охраннику, который уже распорядился о поиске родителей потерявшегося ребенка. Зара нежно гладила мальчугана по волосам, успокаивая его. Макс смотрел на эту сцену, саркастически приподняв одну бровь. Зачем она это делал? Зачем она вновь заставляла проникнуться к ней симпатией? Зара не обращала на Макса никакого внимания, отдавая всё свое внимание ребенку. Если бы она все-таки посмотрела на него, то увидела его полный сомнений, но в тоже время восхищенный, взгляд. Сейчас в нем опять боролись свет и тьма. Свет просил присмотреться к Заре, увидеть её доброе сердце, дать ей шанс. Тьма же шептала о том, что он должен наказать её за то, что она задерживает их. Макс опять посмотрел на руки Зары, касающиеся волос мальчишки с такой лаской и добротой, словно она была его матерью. В глазах было столько света и любви. На миг он представил маленького мальчика, сильно похожего на него, которого также нежно целовали её губы и дарили свою любовь. Был ли это он сам или его воображаемый сын? Макс отвернулся от женщины, чтобы не видеть всего этого. Никакие дети ему не нужны! Тем более, от неё. Совсем уже умом тронулся. Идиот. Её место в койке, а никак не в его доме в роли матери и жены. И дети... их он просто боялся, хотя всегда говорил, что эти сопливые, орущие недоразумения будут лишь мешать его бизнесу и пачкать важные документы.

Женщина подбежала к ним и прижала к себе мальчишку. Она плакала.

— Ну, куда же ты ушел? Я просила тебя подождать у автомата с кофе!

Мальчишка улыбнулся и обнял маму, а сам посмотрел на Зару. Во взгляде плескалась благодарность, детская и настоящая, та, что исходит из сердца, та, которой не нужны слова. Зара последний раз погладила мальчика по волосам, и они ушли, оставив малыша наедине с мамой.

— Из-за тебя мы опоздали! То ты что-то важное забыла, то не могла ответить на вопросы, заставляя тратить время на твоё усмирение, то решила помочь этому мальчишке! — злился Макс.

— Сколько? — невозмутимо спросила Зара, доставая кошелек.

— Нисколько, — Отдал багаж.

Зара прошла в красивый салон самолета, отделанный по последнему писку моды. Она такое видела только на картинках! Макс и Стефан сзади разбирались с багажом, а она осматривала кресла, стены, плазму и все остальное. Здесь даже журналы были дорогие! Вот это роскошь.

— И не отрицай, что поплыл, — насмешливо сказал Стефан, заходя последним в салон.

Макс промолчал, показывая средний палец, выражая свои мысли без слов.

Стефан рассмеялся:

— Давненько ты не показывал мне средний палец... лет с двадцати.

— Теперь ты будешь видеть его гораздо чаще. Тебе удалось узнать что-нибудь о её прошлом?

— Ничего такого. Сейчас рассказывать?

— Нет, позже. Там есть, что обсудить, — сказал Макс и прошел к месту, которое заняла Зара.

— Тут так красиво! — воскликнула она, светясь от радости. — А нам долго лететь? И куда именно мы летим?

— В Лос-Анджелес.

— В Лос-Анджелес? Круто! Голливуд, актёры, актрисы, свет софитов, — мечтательно произнесла Зара.

Макс хотел съязвить о том, что она вряд ли это все увидит, но потом передумал. Почему бы и нет? Он покажет ей всю эту яркую, дорогую жизнь, а потом вернёт на её законное место. А может, и нет...

Зара достала телефон, чтобы выключить перед взлетом и чуть не смяла его в руке. Смс от Михаила. Руки сжали телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Что такое?

— Зарядка почти закончилась, — сморозила первую пришедшую в голову чушь Зара.

— И что? Тебе телефон не нужен рядом со мной.

— Вдруг сфотографировать что-нибудь захочу...

— Прилетит Терри Ричардсон и сфотографирует всё, что тебе нужно, — сказал Макс, пристально смотря на неё.

— Ладно, ладно, успокаиваюсь. И вправду, погорячилась я. Извини. — Невинный взгляд из-под густых черных ресниц.

Зара убрала телефон, но руки всё равно дрожали, желая придушить Михаила. Она так и не придумала, как будет доставать деньги. Неужели он сможет с ней так поступить? Она не верила, но проверять не хотелось.

— Что будешь делать во время полета? Спать? — спросил Макс.

— Нет, конечно. Я взяла с собой разговорник и «Мастера и Маргариту» Булгакова.

— Будешь учить английский?

— Я учила в школе, знаю немного. Может, поговоришь со мной?

— Ладно, — нехотя согласился Макс.

— Питание, рестораны, кафе. Начнем с этой темы. Ну, например... I am hungry. Я голодна, правильно?

— Да. I am hungry too (Я тоже голоден…)... — томно ответил Макс, прожигая Зару взглядом.

Сделав вид, что не поняла, о каком голоде он говорил, она продолжила:

— When did you have breakfast? (Когда ты завтракал?)

— I refused my breakfast and feel very pity now (Я отказался от завтрака, о чём очень жалею сейчас…)… — Макс провел ладонью по колену Зары и остановился перед платьем.

— Я хотела серьезно позаниматься английским, но если ты не хочешь мне помочь, то я лучше почитаю Булгакова.

— Как хочешь, крошка, — весело сказал он, откидываясь на кресло.

— Because I have no appetite. There is nothing delicious to eat here (Потому что у меня совсем нет аппетита. Здесь нет ничего вкусного.), — пробормотала Зара, открывая книгу.

До Макса не сразу дошло, что сказанное относилось к нему. Это был намёк на то, что он неподходящая кандидатура? Он уж было хотел вспылить, но опять вовремя остановился. Незачем раздувать скандал. Она впервые пошутила за время их знакомства. Что же ещё она ему покажет!?

— Ты читал «Мастера и Маргариту»? — спросила Макса, желая обсудить с ним книгу.

— Да, было что-то такое в школе.

— В Америке в школьную программу входит русская классика? — удивилась девушка.

— Неважно. Что ты хотела?

— Просто спросить, что ты думаешь о любви мастера и Маргариты. Бывает ли такая любовь? Любовь, побеждающая всё, любовь, которой помогают даже высшие силы? А ведь любовь героев не была идеальной в нашем понимании, но всё равно она прошла сквозь все преграды, заставляя даже Дьявола поверить в неё.

— Не бывает никакой любви. Заканчивай читать эти сказки, они тебе лишь мозг запудрят, — сказал Макс.

— Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

— Что?!

— Это слова Булгакова.

— Ты, что, всю книгу можешь процитировать? — усмехнулся он.

— Нет, конечно. Только самые интересные моменты. Вот, например: «Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые».

— Это намек? Ты считаешь меня злым, а, следовательно, несчастливым? Да чтоб ты знала, милая, я самый счастливый в мире человек. Я в первой десятке «Форбс». Кто может быть счастливей меня?

— «Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...» — слова Воланда, — парировала Зара.

— Я счастлив! Деньги не испортили меня, а, наоборот, осчастливили. Что ты знаешь о моей жизни? — начал заводиться Макс. Да, она была права! И этого задело его за живое. Да, он был несчастлив! Несчастлив, насколько это было возможно. Но не ей судить его.

— Могу сказать лишь одно, опять же цитируя Булгакова: «Он не заслужил света, он заслужил покой…» Понимай, как хочешь, — сказала Зара, закрывая и эту книгу.

С Максом невозможно нормально поговорить. С ним можно было только трахаться. Ну, и ладно. Тогда она поспит. Зара удобно устроилась в кресле и закрыла глаза, не замечая растерянности Макса.

Её слова били в самое сердце. Всю жизнь он убеждал себя, что счастлив, что всё у него хорошо. Но он всегда понимал, что счастья в его жизни и близко нет. Покой... о нём он мечтал всегда, с самого детства. Не нужно никакого света, никакого рая, только покой.

…Зара видела цветные сны, которые сменялись картинками из прошлого. Она боялась Америки и того, что ей приготовило будущее. Очень боялась. Но в то же время верила, что небеса когда-нибудь помогут и ей. Может, вот он, этот шанс?


…Макс смотрел на спящую Зару и был уверен, что жизнь приготовила ему новое испытание. И только от него зависело, как он с ним справится. Он решил, что попытается дать ей шанс. Но одно неправильное движение, и шанс будет аннулирован.

— Мы свободны выбирать свой Ад и Рай, брат, — тихо сказал Стефан, похлопывая его по плечу с соседнего кресла.

— Да, ты прав, — задумчиво произнес Макс, опять устремляя взгляд на девушку. — Ты прав...


Глава 7.

Холодная вода струилась по пересохшему горлу мужчины, отрезвляя. Макс отставил стакан с водой в сторону. Он не мог напиться. Как путник в жаркой пустыне. И всему виной была Зара. Ею он тоже не мог напиться. Прошло уже несколько дней с момента их приезда в Америку. И все эти дни он не выпускал её из постели. Никаких экскурсий, никаких походов в музеи, никакой культурной жизни. Только секс, дикий, животный секс. Он открыл для себя что-то новое, абсолютно ему неизвестное ранее — обычный секс. Он просто занимался с ней сексом, не доминировал и не причинял боль. Но все равно Макс оставался сверху и не давал ей лидировать. Да, ему очень не хватало жестких захватов, ударов и оскорблений. И хоть это и было для него странно, но... новый вид секса тоже доставлял удовольствие.

Подумав об этом, он вспомнил Алисию. Макс так и не перезвонил ей. С ней и подобными ей девушками у него был обычный секс. Только синонимами к нему были слова "тухлый", "пресный", "скучный". Какой удивительный контраст! С Зарой это было ярко, волнующе, крышесносно. Почему-то её тело притягивало магнитом. Он пообещал себе, что даст ей шанс. И Макс пытался сдержать обещание, как мог.

Проводя руками по её телу, он видел прикосновения других мужчин, чувствовал их поцелуи, даже их дыхание на её коже. Каждый раз, предаваясь неистовому сексу с Зарой, он мечтал, чтобы она назвала его другим именем, чтобы сделала что-то такое, за что он мог бы наказать её. Просто назвать его чужим именем, и всё... Мужчина вздохнул. Эта бестия внесла в его жизнь хаос. Все, что он выстроил за столько лет, рухнуло разом. Вся его размеренная серая жизнь, распланированная до самого конца и обещающая ему лишь одиночество и отвращение, покатилась к чертям с её появлением.

Зара взорвалась фейерверком в его унылом мире, раскрасила его картонную жизнь яркими красками, оставляя за собой лучистый след. Что за чушь сейчас кружилась вихрем в его голове? Какие-то сравнения, метафоры, эпитеты... Совсем с ума сошёл! Стефан был прав. Он поплыл. К счастью, рядом не было зеркал. Макс посмотрел на ту самую руку, которую Зара ему бинтовала, на ту самую, которая заставила его извиняться перед ней. Прошло так мало времени, а он уже сделал так много: впервые извинился, впервые попытался понять кого-то, впервые проявил человечность. И во всем была виновата она. Она! Он не хотел быть добрым. К черту всю эту доброту! Человек человеку — волк. Макс познал эту истину на собственной шкуре. Поэтому теперь он первым вгрызался в шеи, разрывал когтями тела и убивал своих жертв. Нападение — лучшая защита. Что будет с ним, если он станет жалким, слабым волчонком, каким был когда-то? Может, тогда Зара подарит ему свою ласку и любовь?

Любовь. Ласка. Забота. Самые бесполезные в мире слова. Они не несли в себе никакого смысла, от них не было толку. Эти слова тупо обезоруживали тебя, делали слабым. То ли дело вертикальная интеграция, абсорбция, аквизиция. Особенно он любил термин «абсорбция». Поглощать компании, давить их, делать зависимыми... Всё это он проецировал на реальную жизнь. Или, наоборот, из реальной жизни на бизнес? Неважно. Он утопал в этом всём, как в болоте, уже чертову кучу лет, и его всё устраивало. Сейчас же намечалась революция. По крайней мере, в душе точно. И имя этой революции было Зара.

Зара... Зара. Макс смаковал ее имя, как дорогое вино, оставляющее изысканное послевкусие. До чего странное имя. А фамилия! Зара аль-Фатуми. В его голове никак не укладывались эти имя и фамилия. Восточные корни, шлюха, её богатый внутренний мир, совершенно не соответствующий профессии. Какое-то непонятное месиво из всего на свете. Разговор со Стефаном не принёс никакой ясности, а наоборот даже больше всё запутал.

Мужчина прислонился к стене, устраиваясь на кухонном диванчике, и стал вспоминать разговор с другом.


* * *


— Чёртов перелет. Теряю форму. Устал, как собака, хотя ничего не делал, просто спал, — недовольно проворчал Макс, наливая себе виски.

— Спал, ага. Ты все время пялился на Зару. Было ощущение, что ты считал каждый её вдох и выдох, каждое подрагивание ресниц, — поддел его Стефан, зная, как друг не любит всю эту ваниль.

— Заткнись, Стеф, серьёзно говорю. Ты задолбал бросать на меня хитрые взгляды, и твои улыбочки стоят уже поперек горла!

— А ты не отрицай, что она тебе понравилась, и я отстану. Что с тобой, Макс? Ты же никогда себя не обманывал. Так почему тогда сейчас ты не можешь признаться себе самому, что она зацепила тебя? Ведь тебе же будет проще!

— Прекращай, Стефан! — разозлился Макс и стукнул кулаком по столу. Пара листов упала на пол, разбавляя напряженную обстановку шелестом. — Она меня не зацепила. Еще одна шлюха. Ничего особенного, — сказал он, отводя взгляд в сторону.

— Да? Почему же она до сих пор спокойно ходит по твоей квартире? Уже больше двух часов прошло после перелёта, а она все ещё свободна. Как ты это объяснишь? — весело продолжал Стефан.

— Никак, — процедил Макс и сделал вид, будто внимательно вчитывается в документы.

Стефан продолжал сверлить его взглядом. Макс мог врать Заре, мог врать сам себе, но не ему.

— Хорошо. Да, зацепила! Твою мать! Зацепила и не отпускает! И мне это дико не нравится, — несчастно сказал Макс и закрыл лицо руками. — Все? Ты доволен? Теперь отвалишь от меня с разговорами об этой...

— ...шлюхе? — закончил Стефан, видя сомнения Макса, которые выдавали его еще больше.

— Да, — выдавил из себя Макс.

Макс не хотел называть Зару шлюхой. Пока она с ним, она не шлюха. Он у неё один! И только он может так её называть. Даже из уст Стефана это звучало... оскорбительно? Максу не понравилось, что кто-то, пусть даже его лучший друг, называл Зару подобным образом. Но вслух он об этом не сказал. И так уже достаточно выдал себя.

— Ну, так почему она еще не молит тебя о пощаде? Я не пойму. Ты говоришь, что она тебе не нравится, но позволяешь ей слишком много. Ты даешь ей свободу!

— Хорошо. Ты прав. Я поступаю неправильно.

— Другое дело! — удовлетворенно сказал Стефан, ощущая себя победителем.

Макс должен был признаться сам себе в чувствах к Заре. Да, там явно была не любовь, и даже не влюбленность. Просто симпатия. Но Максу было сложно принять даже такой простой факт, как искренняя симпатия к женщине.

— Сразу после нашего разговора я посажу её на цепь и открою сезон сексом с новой шлюхой. Ты прав. Я слишком долго тянул с этим. Сейчас же ей позвоню и прикажу подойти к нужной комнате, — ответил Макс, доставая телефон.

— Не надо! — Стефан остановил его. Он выглядел расстроенным. — Я просто хотел, чтобы ты был честен сам с собой. Не нужно причинять вред ни в чём не виновной девушке. Зачем эта боль, Макс? Скольким ты сломал жизнь? Остановись уже. Подумай о чём-то большем, чем просто месть. Та, которой ты мстишь, давно умерла. Её нет. Забудь. Дай Заре шанс.

Макс посмотрел в глаза Стефану, чувствуя себя растерянным. Зачем эта боль? Так было надо. Надо было причинять боль, иначе никак. Он не умел по-другому. Он не видел другого в своей жизни. Мужчина плеснул еще виски, желая напиться до беспамятства, а потом проснуться новым человеком. Не помнить, не знать, не страдать. Ничего нельзя было забыть, это прошлое внутри нас. Он пытался, честно пытался. Таблетки помогают засыпать, работа — не думать ни о чём, шлюхи — утолять жажду мщения. Вот только не было лекарства от душевной боли. Картины прошлой жизни проходились бритвой по его душе, оставляя все новые и новые кровавые полосы за собой. Он стирал их, каждый раз пачкая руки кровью, но вместо них оставались раны, что никогда не перестанут болеть.

— Дай ей шанс. Это просто, Макс. Не бей её, не унижай, не обзывай. Представь, что нет никакого прошлого. Ни у тебя, ни у нее. Она не шлюха. Посмотри на меня, — тихо произнес Стефан, видя, как Макса опять затягивает в водоворот воспоминаний.

Мужчина поднял затравленный взгляд на лучшего друга и встретил его твёрдый взгляд.

— Повторяй за мной. Она не шлюха. Она просто хрупкая беззащитная девушка. И ей нужна ТВОЯ поддержка в этой незнакомой чужой стране. Ей нужна поддержка сильного мужчины.

— Она… не шлюха? — неуверенно предположил Макс.

— Не так. Скажи это громко, четко, уверенно!

Макс молчал. Вроде себе он давно уже сказал, что она не шлюха. Но произнести это вслух, да еще громко и уверенно, было сложно. Может, послать Стефана к черту? Проводит тут свои сеансы психотерапии, психолог хренов!

— А не пойти бы тебе в зад, братец? — сказал Макс, довольный тем, что вышел из ступора.

Глаза Стефана округлились. И так было всегда! Никогда не угадаешь, что этот человек выкинет!

— А не пойти бы туда тебе, братец? Быстро повтори то, что я сказал! Я уже устал смотреть на этот ужас, который ты называешь жизнью. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я знаю, — прошептал Макс, рассматривая темную жидкость, плескавшуюся в стакане, словно волны бушующего моря. — Я тоже хочу быть счастливым. — В его голосе послышалась боль.

— Ты сам себе мешаешь быть счастливым! Сколько лет ты покупаешь этих шлюх? Сколько ты над ними уже издеваешься? И что, тебе стало легче? Мне лично — нет. На это даже смотреть больно. Сделай исключение. Всего лишь один раз, для одной девушки. А если не получится, что ж… — Стефан налил виски и себе тоже.

Убедить этого упрямца сделать что-либо новое для него было чем-то нереальным! Но возможность изменить что-то была, значит, он будет цепляться за неё до конца. Он вытащит друга из этих зыбучих песков прошлого. Будь проклята его чёртова мамаша!

— Я сделаю.

— Что? Я не расслышал, — притворился Стефан.

— Я сделаю, — произнес по слогам Макс более уверенно. — Я дам ей шанс. Никаких унижений, никаких оскорблений… пока она не провинится в чём-нибудь, — добавил он.

— Я надеюсь, ты не будешь теперь придираться ко всему, чтобы найти повод обидеть Зару.

— Не буду, — пробурчал Макс. — Но я не обещаю, что у меня получится сразу. Я просто постараюсь, но гарантировать ничего не могу.

— Ладно. Такой вариант меня тоже устраивает. А теперь перейдём к делам? Вот что я нашёл. Правда, мне все это абсолютно не нравится, — начал он, открывая папку с документами.

— А что будет, если все получится? — перебил его Макс, задавая неожиданно пришедший в голову вопрос и ожидая ответа с некоторым страхом.

— Все будет просто отлично, — ответил Стефан, погруженный в бумаги. — Дом, дети, счастье…

Раздался треск, и Стефан, отвлекшись от бумаг, посмотрел на Макса. В его руках покоился сломанный карандаш. Макс смотрел на него горящим взглядом, готовый отказаться от своих обещаний. Он дал шанс, он же его и заберет.

— Успокойся, брат. Все хорошо. Я пошутил. Не надо заглядывать так далеко. Ты лучше подумай о сегодняшнем вечере. Как ты будешь с ней общаться, как будешь вести себя, а не о том, что будет когда-то в будущем.

Макс отбросил карандаш и взял новый. Дурацкая привычка ломать карандаши. Ну, лучше уж их, чем людей.

— Я не хочу от неё детей. Не хочу вообще детей. Они будут такими же несчастными, как я. Зачем давать им жизнь, зная, что ничего хорошего их не ждёт? Это нечестно по отношению к ним.

Сейчас во взрослом сильном мужчине говорил маленький Максим, который, наверное, даже и не желал появляться на свет. Но никто его не спросил. Просто поставили перед фактом, и все.

— Что за чушь ты несешь? — теперь разозлился Стефан. — Я предлагал тебе сходить к психологу? Предлагал. Что ты мне сказал? Ты послал меня, психологию и всех псевдодокторов. Я предлагаю тебе сейчас изменить уклад жизни. И ты опять сопротивляешься. Макс! — Стефан встряхнул его за плечи. — Пока эта сука будет диктовать тебе, что делать и как жить, ты не выберешься из этого дерьма! Слышишь? Тебе скоро сорок, и на что ты потратил свою жизнь? Где дерево, дом, сын? Где это всё? Хорошо, дом у тебя есть, дерево не проблема, — сказал он, предвидя возможные возражения со стороны друга. — Да вот только нужен ли ты им? Скажет ли когда-нибудь этот дом, как сильно он тебя любит? Ты можешь сделать здесь лучший ремонт, вложить в него кучу денег, но дом всё равно будет молчать. Потому, что ему плевать. А твой ребенок всегда будет тебя любить. Просто забудь, что у тебя была мать. Не было никогда. Забудь обо всём! Начни, наконец-то, жить, — Стефан закончил, откидываясь в кресло и закрывая глаза.

Как он устал изо дня в день бороться за Макса. Что он только ни делал, что он только ни пробовал, но тот всё равно возвращался к этим грёбаным шлюхам! Да он бы убивал их, не будь это противозаконно. Стефан решил перестать давить на друга. Он всё сказал. Пусть теперь решает Макс. Пока он сам не захочет, ничего не получится. Невозможно заставить человека измениться, можно лишь подтолкнуть его на путь изменений.

— Не отвечай ничего сейчас. Просто подумай о том, что я сказал. Окей? — попросил Стефан, понимая, что Максу нужно время для обдумывания. — Перейдем все-таки к делу?

— Да, давай, — рассеяно сказал Макс, занятый мыслями о других вещах.

— Итак, Зара. Родилась в 1984 году в Саратове. Мать — Ольга Полянская, 1962 года рождения. Отец — Дмитрий Волин, 1960. Родители развелись в 1987, то есть, почти сразу после рождения Зары. С этого момента Зара живет с матерью без отца. Отец же уехал в Беларусь, на родину. Зара посещала пятую школу, закончила хорошо. Никаких неблаговидных поступков за ней замечено не было. Затем училась на экономическом, не закончила. Всё. С двадцать одного года проживает в Москве, ну, и занимается проституцией, — нехотя добавил Стефан, опасаясь напоминать Максу о её профессии.

Макс смотрел на Стефана с недоверием и удивлением.

— Ты сам-то понял, что за лажу сейчас прочитал мне?

На молчание Стефана он ответил:

— Хрень полная. Это и ребенку понятно. Какой, к черту, Саратов? Какая Ольга Полянская и Дмитрий Волин?! Ты слышал, как ее зовут? Зара аль-Фатуми! Явное восточное происхождение имени и фамилии.

— Может, это псевдоним? — предположил Стефан.

— Ты отупел, брат, после всех этих задушевных разговоров. В паспорте написан псевдоним, да? Интересно, у Леди Гаги тоже ее сценический псевдоним записан во всех документах?

— Она могла изменить имя. Хотела начать новую жизнь, как вариант.

— Есть свидетельства того, что она меняла имя или фамилию?

— Нет, — вздохнул Стефан.

— О чем мы тогда говорим?

— Слушай, я хотя бы пытаюсь понять, выдвигаю варианты, — возмутился Стефан.

— Что еще известно о родителях? Только не говори, что это всё.

— Почти все. Отца не пробивал. Он в жизни Зары почти не появлялся после её рождения. О матери ничего такого нет. Правда, я не нашел никакой информации о ней на данный момент. Как будто её нет. — Пожал плечами Стефан. — Есть пара человек с именем Ольга Полянская, но ни одна не подходит на роль матери Зары. Я в замешательстве.

— Я в том же самом, — сказал Макс, выстукивая карандашом известный только ему ритм. — Что-нибудь о «Шкатулке», о Михаиле?

— Нет. Она просто с двадцати одного года там работает.

Макс пытался собрать в голове мозаику, но детали постоянно терялись. Он не был идиотом, чтобы поверить в эту сказку. Банальная история о шлюхе. Из провинции, не поступила, пошла на панель. Всё было бы так просто, если бы не одно обстоятельство... Её имя! В этом был весь секрет. Даже рассматривая такое имя, как псевдоним, была не очень понятна мотивация его выбора. Должно же такое, вообще, в голову прийти! Зара аль-Фатуми.

— Бред «от и до», — констатировал Макс.

— Мне тоже так кажется. Но вот все документы. Можешь не верить мне, но против официальных бумаг не пойдёшь.

— Херня все эти официальные бумаги. Мне нужна правда.

— Проще спросить у неё самой.

— Смеёшься? Так она мне и расскажет. Документы все подделаны. Значит, есть, что скрывать. Тем более, про имя она мне ничего не рассказала.

— Да почему подделаны? Ну, дали ей такое дурацкое имя родители. Бывает. Забей. Не надо искать скрытый смысл там, где его нет.

— Я нутром чую, что это подстава. Теперь я хочу узнать о ней правду еще больше. Получается, в моём доме сейчас живет… неизвестно кто? Так?

— Почему неизвестно кто? Её зовут Зара. Не нашего ума дела, почему ей дали такое странное имя. Просто забей. Только не пытай её, чтобы узнать правду. Я очень тебя прошу. У меня есть, что ещё тебе рассказать, — воодушевился Стефан.

— И что же это? — с интересом спросил Макс, хотя, если это не касалось Зары, ему было пофиг.

— Помнишь ту девушку в клубе, с которой ушёл я? — Смутился друг.

— Вторую шалаву? Помню. Такая блондиночка сладкая. Только уж больно молодая. Прямо ребенка напоминает. Я не по детям. — Подмигнул Макс. — Эй, что с тобой?

Стефан замолчал и уставился на Макса. Вся его поза выражала готовность к драке. Зрачки расширились, а руки сжались в кулаки.

— Не говори о ней так, — с расстановкой сказал он, прожигая Макса взглядом. — Она совсем не шалава. Люда очень хорошая. И у неё тоже есть кое-что интересное в биографии.

— Её зовут Люда? — Поморщился Макс. — Совсем не идёт ей это имя.

— Тут я с тобой согласен. Дело в том, что её настоящее имя — Марина. Зара зачем-то соврала мне.

— Соврала? — Прищурился. — Это хорошо…

— Я простил ей эту невинную ложь. Не смей ничего с ней делать! Слушай дальше. Марина родом из Москвы. Ей сейчас двадцать четыре года. Представляешь? Двадцать четыре! Такая молодая и на панели. — Глаза Стефана зажглись безумным светом.

— Двадцать четыре — самое то для панели. Не в сорок же идти ноги раздвигать. Ладно, ладно, маленькая она, да, — спешно исправился Макс, чтобы не злить друга. — И что интересного в этом?

— А то, что её мать умерла, когда ей было пять лет. С тех пор она жила с отцом. И именно в тот период у нее падает успеваемость в школе, и она становится трудным ребенком. В шестнадцать забирает документы из школы и поступает в какое-то училище, вроде что-то связанное с кулинарией. Но по специальности не работала, вообще нигде не работала. Тебе не кажется это странным?

— Нет. Догадайся сам, в какое училище она пошла.

— Не может такого быть, - покачал головой Стефан. — Шестнадцать лет… совсем ребёнок. И зачем ей это? Скорее всего, позже. Хотя, училище она это тоже не закончила. Я к чему веду. Как-то это всё очень подозрительно. У Зары странная биография, у Марины тоже. Что-то тут нечисто. И их обеих объединяет «Шкатулка».

— Хочешь сказать, что это дело рук Михаила? — Макс налил еще виски, чувствуя, что уже достаточно расслабился и скоро просто вырубится.

— Я уверен в этом. Только зачем оно ему надо?

— Стеф, забей теперь ты. Давай оба забьём. Сделать-то мы все равно ничего не можем. Я спрошу у Зары и про обман тоже.

— Не надо говорить про обман. Если она соврала, значит, были на то причины. Пусть так все и останется.

— А тебя, я смотрю, Марина-Люда очаровала? Ты вроде на шлюх не был падок…

Стефан схватил тяжелую папку со стола и кинул в стену.

— Еще раз так её назовешь, я сломаю тебе руку, — без тени веселья сказал он.

— А давай как раньше. Махач? — предложил Макс, опьяненный виски и желанием выпустить пар дракой.

— Да иди ты! Я серьезно. Не говори о ней так.

— Не буду.

— Она такая… Ну, как ребёнок, правда. — Стефан улыбнулся воспоминаниям. — Они такие разные с Зарой, непохожие. Но за обеими, кажется, тянется груз прошлого. Не просто так они попали в «Шкатулку». Может, долг?

— Может, и долг. А может, и нет ничего в них особенного. Просто шлюхи. Ты уже каждой чуть ли не нимб пририсовал. Успокойся. Если она тебе мило улыбнулась и хорошо отсосала, не значит, что она святая, — иронизировал Макс.

— Ну да, — спокойно ответил Стефан и сделал вид, будто что-то рассматривает в папке. Когда Макс расслабился, он резко встал и нанес ему удар под дых. Макс задохнулся и согнулся пополам за столом.

— Козёл! — прохрипел Макс и, отдышавшись, накинулся на друга.

Мужчины покатились по полу, нанося друг другу удары во все места, куда могли достать. Эта драка была безобидной. Они всегда так поступали в молодости, когда нужно было дать выход эмоциям. Успокоившись, мужчины разошлись. Стефан устроился на диване, Макс рядом с ним.

— Это было круто, — сказал Макс, задыхаясь и вытирая кровь из носа.

— О да, что надо, — вторил ему Стефан, доставая платок и собирая кровь с губы. — Но про Марину чтобы я больше такого не слышал.

— Окей. Что будешь делать?

— Пока не решил, — честно признался Стефан. — Она мне понравилась, но покупать её только из-за этого я не хочу. Время покажет.

— Ну, и правильно. Я вот одну купил, теперь не знаю, как из этого всего выбраться живым и невредимым.

— От качественного секса еще никто не умирал, — рассмеялся Стефан и толкнул Макса в бок.

— У меня от неё явно будет перетрах. Хочу её, как дикий кролик, — пожаловался Макс и тоже рассмеялся.

Мужчины ещё вот так провели немного времени, подкалывая друг друга, дурачась. Они всегда были друг для друга незримой опорой. Один падал, другой ловил.

— Ладно, я пойду. Дела есть, — сказал Стефан, вставая.

— Стой. Сроки по делу Маквойта горят. У тебя есть еще одна попытка. Иначе я выполню своё обещание. Макдональдс ждёт тебя, — веселился Макс.

— Да пошёл ты! Мне, что, задницу этому старикашке вылизать? Он НЕ ХОЧЕТ продавать свои акции. Понимаешь? Не хочет!

— Твои проблемы. Время идёт. — Макс скосил взгляд на часы.

Стефан ушёл, показав Максу средний палец. «Бумеранг», — весело подумал Макс, вспоминая, как показывал этот самый палец ему всего несколько часов назад.


* * *

Макс посмотрел на часы. Три часа ночи. Он сидел на кухне, а Зара спала там одна. Он так и не поговорил с ней о её прошлом, о Маринке, ни о чём вообще. Он этого не хотел. Все эти дни он просто приходил к ней и брал её, когда ему вздумается. Захочет — зажмет у холодильника, захочет — ворвется в ванную без стука и разложит её в ванной, захочет — возьмет Зару на балконе, на шестьдесят седьмом этаже. Секс на свежем воздухе, когда от высоты кружится голова – чувство, сравнимое с кайфом. Ее крики были лучшей музыкой. Движения её гибкого тела, такие горячие и грациозные — лучшим фильмом. Он полюбил и кино, и музыку, приобщился к искусству. Макс был главным дирижёром, одним резким движением внутри неё, заставляя Зару кричать на октаву выше или шептать, спускаясь от си до соль малой октавы, когда она была на грани, не в силах кричать больше. Он был главным режиссёром, заставляя её тело так маняще выгибаться, открывая его взору прекрасный вид на высокую грудь и плоский животик, ведущий к самому желанному месту на свете.

Макс налил еще воды в стакан. Сейчас бы коньяка! Он спал в одной постели с Зарой... Всю жизнь он спал один, никогда еще ни одна баба не спала в его кровати. Если только Алисия. Да, бывало, что он засыпал с ней. Но только потому, что он уже был в дрова, а Алисия была хитрой сучкой, использующей любые средства и возможности для того, чтобы зацепиться за мужика. Алисия... А может, вернуться к ней? Она была богатой, известной, имела статус в обществе. Они будут образцовой парой, смогут выходить в свет, появляться на обложках журналов. А что с Зарой? Конечно, никто не знает, что она шлюха. Но он-то знал и никак не мог этого забыть. Алисия... нужно было ей перезвонить, узнать, что она хотела, зачем она названивала ему по сто раз на дню. Алисия или Зара? Зара или Алисия? Чередовать их? Не вариант. Он не сможет трахать сразу и ту, и другую. За двумя зайцами погонишься...

Он потом решит. Сейчас перед ним стояла одна задача — уснуть. Но разные мысли, копошащиеся в голове, не давали этого сделать. Почему Зара всё-таки попала в "Шкатулку"? Что она скрывала? И главное, получится ли что-нибудь у них? И надо ли? Зачем ему вся эта нормальная семейная жизнь? Дети, жена, домашние обеды и ужины, бытовые ссоры и бурные примирения... Вторая половинка, которая спасёт его окончательно, даст ему руку и вытащит из ледяной воды боли. Зара? Подходила ли она на эту роль? А как же все эти сотни мужиков, все эти грязные деньги? Забыть? Легко сказать…

Макс подошел к раковине и подставил голову под холодную воду из крана. Хорошо! Не то его голова скоро взорвется от всех этих вопросов. И, как назло, ни одного ответа!

Сзади раздался шорох, и Макс повернулся, вытирая голову полотенцем. В дверях стояла Зара, в его рубашке, сонная и с растрёпанными волосами. Как в фильме... Она смущенно посмотрела на него, пряча руки в широких рукавах.

— Почему ты не спишь? Тебе плохо? — участливо спросила она.

Очень. А теперь стало еще хуже. У него опять встал.

— Очень плохо, малышка, — томно сказал Макс, и подхватил Зару на руки.

Она рассмеялась звонким смехом, прорезая темноту кухни переливами своего звучного голоса, и обняла его за шею. Макс отнес её в спальню и кинул на кровать.

Спустя какое-то время, полностью утомленный страстью и её ненасытностью, он провалился в глубокий сон, укутанный её ароматом и приласканный нежными руками, которые лежали у него на груди. Макс впервые видел цветные сны. Он видел солнце, чистое небо и яркую траву. Он слышал чириканье птиц, его кожу обдувал теплый ветер, и он чувствовал себя... счастливым.

Но внезапно солнце скрылось под тяжелыми черными тучами, и хлынул дождь. Мертвые птицы падали к его ногам, а трава превращалась в выжженную землю. Ветер, только что бывший таким ласковым, нещадно бил по лицу, пытаясь достать своим холодом до сердца. Темнота начала расплываться, и в итоге приобрела четкие формы комнаты. Застоявшийся запах старины, плесени и пота. Рваные обои и дыры в стенах. Грязные окна, не пускающие солнечный свет внутрь, и крики. Повсюду раздавались крики людей. На старой кровати, отдававшейся противным скрипом в голове, неестественно громко стонала женщина, придавленная грузным телом мужчины. Скрип нарастал, и стоны женщины становились всё более натянутыми. Голова мужика повернулась в сторону Макса. Мерзкая улыбка озарила его лицо, оставляя липкий след после себя. Мужчина продолжал совершать движения в теле женщины, но глаза его не отрывались от испуганного мальчика. Чем больше страха тот испытывал, тем сильнее были ощущения мужчины. Женщина закричала, впиваясь ногтями в спину партнера и, посмотрев на Макса, произнесла: «Проснись, проснись! Мне страшно. Макс!»

Он очнулся, подскакивая на кровати. Ей было страшно. Тварь! Он убьёт её прямо сейчас. Придушит голыми руками, а потом оттрахает её труп. Она получит всё, что заслужила. Мужчина со всей силы ударил женщину кулаком по лицу. Слабый удар. Он должен избить её до полусмерти, за все эти взгляды и прикосновения, за все эти сцены, что он видел на протяжении стольких лет. Макс, обезумев, схватил её за волосы и ударил еще раз. Что она там кричала? Затолкать бы в её рот член, в самую глотку, как она любит. Он потянул её за волосы вниз, стягивая трусы. Макс потерял рассудок, получив, наконец-то, возможность отомстить полноценно.

— Прекрати! Что я сделала? — Раздался плач Зары, и Макс остановился.

Зара?! Мужчина отпустил ее волосы и наощупь добрался до выключателя. Свет вспыхнул, ослепляя на миг. Зара сидела на полу, вытирая слёзы, и смотрела на него с диким ужасом. Она была голой и очень напуганной. На бледном, как мел, лице уродливо улыбались синяки, которые он поставил ей, находясь в неадекватном состоянии. Это был просто сон. А это Зара. Не его мать. Он только что избил Зару. Почему-то эта мысль не радовала его, а совсем наоборот, расстраивала.

Макс встал с кровати, постепенно возвращая ясность ума и, посмотрев на Зару, вышел из спальни. Наверное, у них ничего не получится. Он все равно бил её. Пусть не специально, но ведь бил. Такова его судьба. Он не может по-другому. Он чертов больной изверг! Макс заперся в кабинете, не зная, что делать. Ужасная мысль посетила его раскалывавшуюся голову — он мог убить её! Но ведь так он раньше и поступал с такими, как она, бил их, унижал. Что же случилось сейчас? Почему его всего трясёт? Ему страшно. Опять эти сны. Опять таблетки. Они с Зарой поменялись ролями. Она спала ночами, а он боролся с прошлым, всё ближе подходя к проигрышу. Достав из сейфа мощный транквилизатор, Макс выпил таблетку, и результат не заставил себя ждать. Пустота поглотила его, вытесняя реальность.


Глава 8.

Кухня была залита ярким солнечным светом и наполнена ароматами фруктов и сладостей. Зара нарезала фрукты для каши, которая уже была готова и ждала своего часа. Также на столе стояли две чашки кофе и шоколадные пирожные. Она не знала, присоединится ли Макс к ней или нет, но все равно приготовила завтрак на двоих.

Что с ним вчера произошло? Зара была уверена, что он покалечит её. Она проснулась посреди ночи от того, что рядом никого не было. Пошарив рукой по кровати, ища его сильное тело рядом, она не нашла ничего, кроме холодной простыни. Это её очень удивило. Простынь в их спальне никогда не остывала. Их спальне... Она спала с ним в одной постели с тех самых пор, как они приехали в Америку. Он сильно изменился, стал другим. Выйдя вечером в день их приезда из своего кабинета с разбитым носом, Макс ничего ей не объяснил, но стал совершенно другим. Это пугало, очень пугало. Зара ждала чего угодно, но только не семейной идиллии. Они договорились, что Макс откажется от услуг домработницы, что Зара сама будет стирать, убирать и готовить. И она с радостью согласилась. Ухаживать за мужчиной, заниматься истинно женскими обязанностями... это было так классно, так правильно и так необычно.

Жизнь сделала крутой поворот, совершенно неожиданный. Макс стал нежен с ней, если можно было это так назвать. Он ни разу не ударил её и не унизил, не назвал шлюхой. Днём он работал в своем кабинете, играл в приставку, помогал ей с английским и занимался с ней сексом. Зара уже привыкла к его внезапным порывам страсти, когда он мог взять её в любом месте квартиры. Квартира была темой для отдельного разговора. Расположенная в огромном небоскребе, шикарная квартира с потрясающим ремонтом и миллионом комнат, поражала воображение. Дом Макса стал почти родным для неё. И всего-то за несколько дней. Казалось, будто не было России и ада, что остался за её спиной. Она просто старалась не думать о Михаиле, "Шкатулке" и прочем. Этого просто никогда не было, не было. В её новой реальности была только эта квартира и Макс.

Зара провела рукой по лицу, ощущая боль от синяков. Вот они побои, которых она и ждала. Но обиды не было. Он сделал это, находясь в состоянии аффекта. Вернувшись в комнату, Макс опять взял её, чем побил свой же рекорд. Зара уснула, довольная и счастливая впервые в жизни. Но через какое-то время она опять проснулась от того, что Макс метался по кровати и что-то невнятно говорил на смеси английского и русского. Она поняла лишь два слова "мать" и "сука ". Зара стала трясти его, пытаясь разбудить, но он не хотел просыпаться. Когда Макс все же проснулся, она пожалела об этом. Он набросился на нее как безумец, нанося удары так быстро, что она не успевала опомниться, как боль взрывалась в новом месте.

Он бил не её, Зара была уверена в этом. Он бил... свою мать. Девушка вздрогнула от осознания значения этих слов. Он бил свою мать?! Как же так? Она хотела найти его, утешить, поддержать, но не решалась. Зара стала бояться его. Вдруг ему опять что-нибудь приснится, и он убьет ее? Убьёт, так убьёт. Ей все равно не сбежать из этого дома. Придется принять всё, что ей приготовила судьба.

Зара доедала завтрак, когда на кухне появился Макс. Выглядел он неважно. Глаза запали, под ними красовались страшные мешки, и лицо было помятым и опухшим. Чувствовал Макс себя соответственно. Он пил эти таблетки в крайних случаях. И всегда после них он на сутки выпадал из реальности. Его мозг отказывался работать в виду уменьшения психомоторной возбудимости, снижения концентрации внимания, уменьшения скорости психических и двигательных реакций, и др. Так врач объяснял принцип действия транквилизаторов. Но ему было всё равно. Если бы не таблетки... он боялся даже думать, что бы с ним стало. Или с окружающими людьми.

Чертовы сны! Давно они ему не снились. Как он может всё забыть, если это преследовало его ночами и днями? И что теперь делать с Зарой? Как смотреть ей в глаза, под которыми красовались сине-фиолетовые пятна? Руки начинали болеть от одной только мысли о том, что он бил её. Её! Никогда еще Макс не бил женщин, не понимая, кого именно и за что. Он хотел предложить девушке переехать в другую комнату. Но поможет ли это? И он не хотел больше спать один. Ему нравилось её тепло и аромат волос, её ласковые прикосновения и то, как она прижималась к нему ночью. Зачем он вспомнил их со Стефаном разговор на ночь глядя? Довспоминался.

Макс прошел в кухню и выпил три стакана воды. Дикий сушняк всегда его мучал после таблеток. Одни минусы у них были. Но никуда не деться, если он не хотел загреметь в психушку. Зара ковырялась ложкой в пустой тарелке, что-то упорно там выискивая. Рядом остывал кофе на две персоны, и издавали изумительный запах пирожные. Он проголодался. Опять же после таблеток наступал ужасный голод. Макс сел за стол, напротив Зары и... не знал, что сказать. Она приготовила для него завтрак, несмотря на то, что он сделал. Снова эта её доброта, которая заставляла его чувствовать себя еще большим ничтожеством.

Они оба молчали, не желая нарушать тишину. Что-то же он должен ей сказать… Извиниться? Да, хотя бы это.

— Прости меня, — неуверенно сказал Макс, помешивая кофе дрожащими руками. Просить прощение всё также было сложно. Но ничего, впереди у него будет много практики. Макс был в этом уверен.

— Прощаю, — шепотом ответила Зара, отрываясь от тарелки. — Будешь что-нибудь еще? — Она показала на кофе.

— Не знаю. А что еще есть?

— Все, что хочешь. Ты только скажи, я приготовлю. У тебя холодильник набит до отказа всевозможными продуктами, — произнесла Зара, убирая со стола.

— Тогда может, бутерброд, да побольше? И яичницу. — Макс все также мешал уже остывший кофе.

— Хорошо. Кофе сделать новый? Этот остыл.

— Да нет, не надо.

Максу было так неловко. Она заботилась о нём в то время, как должна была бежать со всех ног. Красавица и чудовище. Лучше и не опишешь их пару. Он сделал глоток кофе и поморщился. Что может быть хуже холодного кофе? Только холодный кофе без сахара.

— Сейчас я сделаю новый. — Включила кофеварку. — Не надо давиться этим. — Улыбнулась она.

Даже синяки не портили этой искренней улыбки.

— Чем бы ты хотела заняться сегодня? — спросил Макс, охваченный внезапным желанием сделать ей что-нибудь приятное.

— У меня была одна идея. Но тебе, наверное, не понравится. Это на весь день, а тебе работать надо. — Отмахнулась от своей же идеи Зара, разбивая яйца для яичницы.

— Говори. Я сам решаю, когда мне работать, а когда нет. Да и вообще, на что Стефан? — весело сказал он.

— А он твой друг, да? — поинтересовалась Зара. — И почему он так хорошо говорит по-русски?

— Да. Лучший друг, — с запинкой ответил Макс. — Но это не значит, что ты можешь с ним спать. Даже думать об этом запрещаю. — Подмигнул ей.

Зара хотела обидеться, думая, что он намекает на её профессию. Но потом она вспомнила тот разговор в отеле и улыбнулась.

— А по-русски хорошо говорит потому, что я научил.

— Накой мне Стефан? С тобой бы справиться, — ответила она, краснея. — Прикольно. У него очень хорошее произношение.

Макс улыбнулся, польщенный комплиментом.

— Так что там с твоей идеей?

— Посмотри за яичницей, я сбегаю за планшетом.

Зара убежала, а Макс встал у плиты. Он был готов на подвиги, так она его вдохновляла. Он забил на работу, свалив всё на Стефана, забил на всё. Его мир сейчас крутился вокруг неё и только. Она была Солнцем, а он Землей. В голову пришли строчки: «В дыму развалин я вижу Солнце... Не сойти б с ума раз и навсегда, навстречу Солнцу спасаясь бегством». Эти слова казались ему очень реальными сейчас. Не сойти б с ума. Он был близок к этому, очень близок.

— Вот смотри. Я бы хотела посетить Голливуд, — сказала Зара, появляясь с планшетом в руках. — Как же тут красиво! Ты был там?

— Да. Можем съездить, если хочешь, — согласился Макс. Ему было абсолютно все равно, куда ехать. Он видел в ЛА все. — Что именно ты там хочешь посмотреть?

— Хочу посетить киностудии. Там реально снимают фильмы? Круто! А еще было бы здорово увидеть знак Голливуда, театр "Кодак" и Аллею славы. Короче, я хочу увидеть всё, что там есть.

— Тогда собирайся, а я пока доем, и будем выдвигаться. И... замажь хорошенько... синяки.

— Ладно.

Она очень хотела узнать у него, что ему снилось, но решила не портить то, что удалось восстановить. Просто простила его. Это было лучше, чем держать вечные обиды. Обида калечит душу. Если он будет готов поделиться с ней, она с радостью выслушает его. Ведь и у неё были свои секреты, о которых она упорно молчала.

Где-то через час они прибыли к месту назначения. Голливуд, Лос-Анджелес, штат Калифорния… Зара не могла поверить в свою удачу. Она готова была плакать от радости. Голливуд, или, иначе, «Долина кукол». Девушка улыбнулась. Гугл рулит. Сейчас она стояла перед въездом в самый крутой и известный район Лос-Анджелеса. Да что там ЛА, всей Америки! Все самые крутые фильмы снимались здесь, самые крутые актеры нашли здесь свою славу и почёт. Этот маленький уголок роскоши и блеска ослеплял Зару. Она приготовила планшет и фотоаппарат, чтобы запечатлеть воспоминания о посещении столь чудесного места навсегда.

— С чего начнем? Hollywood Sign? — спросил Макс, снимая очки.

— Да-а. Сфоткай меня на его фоне, будто я держу знак на руке. — Зара была просто очарована тем, что открылось её взору.

Макс забрал у нее камеру и сфотографировал, любуясь её горящими глазами, танцующими в них искорками веселья. Да он бы с радостью купил ей этот знак, чтобы улыбка никогда не померкла на её губах.

— Знак был создан в качестве рекламы в 1923 году, но впоследствии приобрёл широкую известность, став фирменным знаком киноиндустрии США. Расположен на южном склоне горы Маунт-Ли на высоте 491 метров над уровнем моря, — читала Зара историю знака. — Ого… слушай. Знак стал настолько однозначно ассоциироваться с Голливудом, что в сентябре 1932 года актриса Пег Энтуисл совершила самоубийство, спрыгнув с буквы «H», выразив протест Голливуду, который её отверг. Ну, ничего себе дела! Слава, конечно, портит людей. Они теряют себя. Дальше… В 1978 году, отчасти благодаря общественной компании по восстановлению знака, проводимой шок-рок музыкантом Элисом Купером, Торговая палата заменила развалившийся знак. Девять спонсоров пожертвовали каждый по 27 тыс. 777 долларов, что составило в сумме 250 тыс. долларов, на создание новых букв из долговечной австралийской стали.

— Скажи, а справка из Википедии обязательна? — перебил её Макс, которому вовсе не хотелось слушать это занудство, особенно под палящим солнцем.

— Это не Википедия! Тебе неинтересно? — Расстроилась Зара. Она хотела, чтобы и он тоже получал удовольствие от их экскурсии. — Видеть такие великие вещи и сразу же читать об их истории… великолепно.

— Интересно, конечно, — без особого энтузиазма сказал Макс. — Ладно, что там дальше про эти буквы?

— Размеры новых букв составили 13,7 метра в высоту и имели ширину от 9,3 до 11,8 метров. Новая версия знака была открыта 14 ноября 1978 года, в 75ю годовщину Голливуда. За церемонией открытия в прямом эфире наблюдали 60 миллионов зрителей. Очередное обновление знака, спонсированное компанией Bay Cal Commercial Painting, произошло в ноябре 2005 года и заключалось в полной перекраске букв знака. Также в 2005 году продюсер Дэн Блисс выставил на аукционе «eBay» оригинальный знак 1923 года и продал его за 450 тыс. долларов. Всё, — выдохнула Зара. — Всё-таки это очень интересно!

Она выглядела сейчас, как ребенок в Диснейленде, который впервые увидел все эти массивные аттракционы и обилие красоты. Она хотела бежать и туда и туда сразу, все фотографировать, и кататься вечно. И Макс был только «за». Хочет читать свои энциклопедические сведения, пусть читает. Ему тоже полезно узнать что-нибудь новое.

— Теперь Walk of Fame?

— Это… это Аллея славы, да? — Вспомнила перевод Зара. — Конечно, пошли!

Макс равнодушно смотрел на звезды и имена знаменитостей. Хотя при первом посещении он так же, как и Зара, лихорадочно оглядывался вокруг, выискивая имя той или иной звезды. Зара проводила руками по плитам, чувствуя, что прикасалась в каком-то смысле к истории. Столько знаменитостей оставили здесь свой след, теперь вот и она имела возможность прикоснуться к искусству. Макс сделал несколько фотографий возле плит с именами Чарли Чаплина, Гленн Миллера, Луи Армстронга и других. Зара прошла вдоль и поперек эту аллею, радостно хлопая в ладоши при виде имени любимой звезды. А Макс приготовился к очередной исторической справке.

— Более чем 2.400 пятиконечных медных Звёзд вделаны в 6-футовые (1,8 м) террацовые плиты тротуара. Строительство Аллеи началось в 1958 году, но два судебных процесса не дали завершить строительство. Первыми подали в суд местные владельцы недвижимости. Они требовали выплатить за Аллею, и вместе с ней за новое уличное освещение и деревья, налог — $1.25 миллионов. Вторым был Чарльз Чаплин мл. (сын Чарли Чаплина), который собирал убытки за исключение своего отца из комитета, его исключение явно было из-за многократного давления. В октябре 1959 судебный иск был отклонён, после чего строительство Аллеи было завершено. В 1978 году Лос-Анжелес назвал Голливудскую Аллею Славы Лос-Анджелесским историческим памятником культуры, — Зара посмотрела на Макса, на его скучающий донельзя вид, и решила не мучить его дольше. — Лекция закончена. Теперь… Sunset Boulevard, — прочитала Зара.

Они добрались до бульвара Сансет довольно-таки быстро. Зара укрывалась от жаркого солнца под соломенной шляпкой и очками, а Макс… Он просто не замечал этого самого солнца. Она рассказывала и рассказывала ему о достопримечательностях и истории Голливуда. Дурацкий планшет! Поскорей бы деньги закончились, и выключился интернет. Макс и Зара шли за руку вдоль Беверли-Хилз, и девушка чувствовала себя актрисой. Перед ней открывалась картина из фильма. Сейчас она увидит заставку знаменитой кинокомпании, и начнется еще одна романтическая комедия. Рука Макса так сильно и одновременно нежно сжимала её руку, что можно было подумать, будто он боялся её потерять по дороге. Она была ему нужна? Или нет? Или это он просто держал ее за руку, чтобы не убежала?

— Длина улицы составляет примерно двадцать две мили. На некоторых своих отрезках улица на удивление извилиста и даже коварна; довольно часто здесь случаются автокатастрофы. Вкупе с тем фактом, что улица достаточно давно пропускает через себя намного больше транспорта, чем планировалось при её прокладке, пробки здесь — явление обычное. Голливудский отрезок бульвара часто зовут Гитарным Рядом из-за огромного количества расположенных на нем гитарных магазинов и связанных с музыкой заведений — в частности, легендарных звукозаписывающих студий 'Sunset Sound Studios' и 'United Western Recorders'; также в окрестностях живет очень много молодых музыкантов и актеров, — читала с упоением Зара.

— А в семидесятых отрезок между Гарднер-стрит и Вестерн-авеню стал своего рода «кварталом красных фонарей» – его просто захлестнула волна проституции. Именно здесь в 1995-ом актер Хью Грант был арестован за непристойное поведение — он подобрал проститутку и решил воспользоваться её услугами прямо в автомобиле, припарковавшись неподалеку. В дальнейшем полиция очистила улицы. Большинство местных «сотрудниц» были вынуждены податься в сетевые эскорт-сервисы, — вставил Макс, вспоминая известный случай с Хью Грантом.

Зара остановилась и вытащила свою руку из его ладони. К чему был этот намёк на то, что она проститутка? Зачем он опять её обижает?

— Ты чего? — непонимающе спросил Макс.

— Ничего. Давай вернёмся к машине, и ты отымеешь меня, как Хью Грант ту шлюху. А что, ситуации-то похожие.

Макс резко развернул Зару к себе и, пристально посмотрев ей в глаза, произнес, повторяя слова Стефана, делая еще один шаг навстречу:

— Ты не шлюха. Ясно?

— Да, — заикаясь, ответила Зара, совсем не ожидавшая такого поворота.

Макс взял снова её руку, и они продолжили путь.

— Что там ещё интересного про этот бульвар?

Зара немного растерялась, поэтому до неё долго доходила суть его вопроса.

— Что? Ааа… сейчас. — Она стала быстро пролистывать текст, выискивая интересные факты. — Наиболее известной частью бульвара Сансет, безусловно, является «Сансет-Стрип» в Западном Голливуде — центр ночной жизни всех окрестностей Лос-Анджелеса. Улица была увековечена в легендарной картине Билли Уайлдера, мюзикле Эндрю Ллойда Вебера и телесериале пятидесятых. Собственно, все. Наконец-то я увижу самое интересное!

— И что же это?

— Киностудии, конечно же! — воскликнула Зара. - Чёрт… сегодня суббота! А посмотреть на настоящие съёмки можно только в будние дни.

— Эй, не расстраивайся! Приедем сюда в понедельник или позже, не знаю, как будет со временем.

— А можно я одна приду сюда в понедельник? Так хочется посмотреть на спецэффекты и актеров, — попросила Зара.

— Нет. Не забывай, на каких правах ты здесь находишься. Только в моём доме ты можешь ходить без присмотра, в остальное время только в сопровождении меня или Стефана.

— Так значит, я все-таки шлюха, да? А на каких еще правах я могу у тебя находиться? Зачем же ты обманываешь себя? Не стесняйся, говори громко: «Я иду со шлюхой!», — вспылила она.

Минуту назад он говорил ей, что она не шлюха, а теперь недвусмысленно намекал, что она была именно такой. Пусть уже определится, как относиться к ней. Либо неприязнь, либо любовь. Либо шлюха, либо нет.

Макс остановился и притянул Зару к себе.

— Опять ты начинаешь, милая. Дома поговорим, — прошептал он ей на ухо и шлёпнул по заднице. — Хорошенько поговорим. Хотя, нет, ты будешь в основном кричать, или даже орать.

Зара сглотнула, жалея, что не сдержалась.

— Не надо, пожалуйста. Просто… Зачем эти двойные стандарты? Я понимаю, что ты не будешь относиться ко мне, как к нормальной девушке, никогда. И ты это понимаешь. Тогда не говори, что я не шлюха, не убеждай меня в этом, прошу, — сказала Зара, пряча слёзы за солнцезащитными очками.

Макс хотел возразить, но потом понял, что она была права. Лучше не говорить о подобных вещах, если он в них не был уверен. Настроение было испорчено у обоих. Поэтому дальнейший путь к мировым киностудиям проходил в натянутой, как струна, тишине. Того и гляди, выстрелит в лоб. Зара уже не хотела ничего смотреть, но понимание того, что она, возможно, больше здесь не появится, заставило ее двинуться в сторону студии Universal.

Сделав пару фотографий студии и запечатлев себя на её фоне, Зара двинулась дальше. Студии Warner Bros. и Paramount Pictures. Настроение было испорчено, ничего не приносило того удовольствия, которого она ожидала. В стенах этих зданий были сняты лучшие фильмы и мультфильмы мира, а ей было все равно. Просто красивые дома и памятники. Макс ходил рядом, но они не разговаривали. Им не о чем было говорить. Она шлюха, он Макс Бекер. Вот и все разговоры.

Зара посмотрела на часы. Прошло уже полдня! А ведь столько всего осталось неувиденным ею: театр "Кодак", музей мадам Тюссо, музей рекордов Гиннеса, Китайский театр Граумана… Зара печально вздохнула. На картинках посмотрит. Усталость давала о себе знать головной болью и нежеланием видеть, кого бы то ни было. И, в первую очередь, Макса.

— Я хочу домой, — сказала Зара, останавливаясь в тени огромной пальмы.

— Уже? Здесь еще куча интересных мест!

— И что? — устало спросила она, прислоняясь к дереву. — Тебе все равно не интересно, а я уже устала. Поехали домой, ты накажешь меня, и я потом усну. Все будут довольны. Нужно было с этого и начать день.

— И накажу, — упрямо сказал Макс. — Станешь не такой строптивой. — Он пошел к машине, Зара за ним.

Оба понимали, что общаться нормально у них не получится. Зара села на заднее сидение, Макс — за руль. Он не хотел портить этот день, не хотел портить её первые впечатления о его родном городе. Но он, как всегда, не сдержался. Предстоит тяжелая работа над собой. И над ней тоже.

Телефон Зары издал короткий громкий звук, оповещая её о чем-то важном. Она посмотрела на экран, и настроение упало еще больше. Теперь оно было где-то на минус пяти. Напоминалка. Через два дня будет июнь. А это значит и начало нового круга ада. Деньги она не нашла и не найдет, Михаил всё поймет и воплотит свой план в жизнь. Больше она не увидит Макса и всю эту красоту. Ну и ладно. Зара надела очки, так как слезинки покатились из глаз, и она не могла их остановить. Выключив телефон, она удобно утроилась на сидении, выкидывая прочь из головы все мысли. У нее еще оставалось два дня. Два дня жизни. И она хочет запомнить их на всю жизнь. Два последних дня…

— Накажи меня, — произнесла Зара голосом, лишенным эмоций.

— Что? — не понял Макс.

— Я хочу боли, ударов, оскорблений, грубого секса. Возьми меня как конченную бл*дь, которой я и являюсь. Бей так сильно, как только можешь. Оскорбляй всеми словами, какие знаешь. Отымей во все места, в какие только войдет твой член. Делай со мной все, что хочешь, — прошептала она, одурманенная слезами и грустью.

Будет потом всегда вспоминать его удары, его грубые движения, его оскорбления. Какой она станет? И что останется от прежней Зары? Ничего. Еще одна слеза упала на губу. Плевать.

Макс чуть руль не отпустил, слушая её. Что она такое несла? Не собирался он её наказывать, и бить, тем более. Так, попугал и всё. Он только хотел ответить ей, как экран его телефона загорелся, показывая смс от Алисии. Господи, да что ей было нужно от него?

«Макс, дорогой, я надеюсь, с тобой все в порядке. Почему ты не берёшь трубку и не отвечаешь на мои сообщения? Не забудь, через неделю прием у Чарльза. Я ответила на приглашение за тебя. Мы приглашены, как пара. Перезвони мне, как только сможешь. Целую!»

Что?! Макс кинул телефон на соседнее сидение, боясь разбить его обо что-нибудь. Эта дура ответила на его приглашение вместо него! Прием у Чарльза, в паре с Алисией! Чертова дура! Там же будет весь свет, вся элита. А тут ещё и Зара с её переменчивыми настроениями и непонятными намерениями. Он не хотел отходить от нее ни на минуту, особенно сейчас, когда они пытались построить что-то. Если он появится на этом вечере с Алисией, это будет значить, что они пара. Журналисты не упустят возможности женить его! Злость на Алисию достигла своего предела.

Припарковав машину, Макс вылетел из неё стрелой и вытащил Зару. Домчавшись с ней на руках до дома, он побросал все телефоны, планшеты и камеры на пол и начал срывать с неё платье. Зара отвечала ему не менее страстно, кусая губы, царапая его ногтями. Её движения были отчаянными, она вымещала на нём свою обиду и злость на Михаила, на жизнь, на себя. Опустившись на колени, Зара начала вытаскивать ремень и расстегивать его джинсы. Ей не хватало терпения, руки не слушались, поэтому пуговицы покатились по полу. Макс взревел от подобной выходки. Не имея желания ждать, он поднял ее с колен и развернул к себе спиной, на ходу врываясь в ее тело. Кое-как дойдя до спальни, они рухнули на кровать, не переставая прикасаться друг к другу. Макс входил в неё до упора, почти разрывая, а Зара оставляла глубокие следы от ногтей на его спине. Его щетина царапала щеку, принося удовольствие. Её трахал настоящий мужик, с большим членом и колючей щетиной, сильными руками и волевым взглядом. Его пальцы оставляли вмятины на её теле, а зубы сильно кусали соски и область вокруг них.

Этот сумасшедший танец первобытной страсти, отчаянная попытка двух сильных, но в тоже время слабых людей, убежать от реальности, сносил крышу им обоим. Их губы были искусаны до крови, глаза затуманены страстью, а тела горели в агонии. Сжав Зару в стальных объятиях, расплющивая её тело своим, Макс с рыком кончил. Зара закричала, и слёзы брызнули из глаз. Она плакала в последний раз и занималась сексом тоже. Это был прощальный секс. Только Макс об этом не догадывался.

Он больше не злился на Алисию. Она того не стоила, идиотка. Его девочка, его ненасытная львица приняла удар на себя, она просто сожгла его дотла в пожаре своего безумия. Безумие стало их всем. Вдвоём они сходили с ума, желая разорвать друг друга на части, но и по отдельности не могли существовать, снедаемые тоской. Чертов замкнутый круг. Макс хотел опять извиниться, но не успел. Зара поспешно встала и направилась в ванную.

— Ты далеко?

— В ванную, — ответила Зара, как само собой разумеющееся.

Она ушла, а он промолчал. Как она торопилась в ванную, смыть его с себя. Это обидело Макса. Он не подал виду, но его самолюбие ощущало болезненные уколы. Ещё извиниться он хотел. Да пошла она к черту. Все он правильно сказал. Она шлюха, пусть и не совсем обычная. Мужчина выругался и кинул подушку на пол. Его всё это просто за*бало!!! На встрече у Чарльза он развеется с Алисией, а может, и Зару с собой возьмет. Пусть посмотрит на девушек из высшего света и поймет сама, что она еще та шлюха, и не будет ни в чём упрекать его.

Зара стояла под струями горячей воды и плакала. Она не спешила избавляться от следов его пребывая в ней, нет, просто хотела скрыть слезы. Хорошо, что она пила противозачаточные. Дети от Макса в её планы не входили, да и в его тоже. В его планы, вообще, не входило ничего, связанного с ней. Скоро она исчезнет из его жизни, просто растворится, и он приведет в дом новую шлюху. Зара заплакала сильней и включила воду на полную мощность. Удавка все туже затягивалась на её шее, становилось трудно дышать. Она улыбалась, но эта боль была в ней, от неё не сбежать и не скрыться. На смену слезам и отчаянию пришло равнодушие. Её бог был мертв, скоро умрет и она. Так был ли смысл плакать и страдать? Она держала оборону так долго, как могла. Но больше не было сил, она устала. Скоро, совсем скоро все закончится…


Глава 9.

Тридцать первое мая. Завтра будет июнь. Завтра наступит смерть. Конец всему, всей этой убогой жизни, всей этой пошлой рутине. Наконец-то, она станет свободной. Пусть тело и будет в неволе, зато душа вздохнет с облегчением.

Зара сидела на диване в гостиной, поджав под себя ноги. Громко читал новости диктор с какого-то канала, за окном пели птицы, а в душе раздавался похоронный звон. Зара закрыла глаза, делая глубокий вдох. Вдох — выдох, вдох — выдох, выдох — вдох…

Она просто сидела и ничего не делала. Полнейшая апатия и страх, который липкой пленкой покрывал ладони, были её единственной компанией. Зара перевела взгляд на телевизор. Возможно, она видела его в последний раз. Как же хотелось жить! Просто жить. Сидеть вот так на диване, смотреть телек и не знать о том, что в мире бывает зло. Не знать, что это зло могло быть в тебе самом. Слеза равнодушно скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку за собой. Зара стёрла её, чтобы новая слезинка могла спокойно проделать тот же путь.

Слёзы, вечные слёзы. Её жизнь превратилась в чертово море, а она никогда не умела плавать. До сих пор Зара как-то держалась на плаву, но ведь всему приходит конец. Почему всё сложилось так? Почему она стала жертвой? Почему?! "Потому что кто-то должен ею стать", — спокойно ответила в пустоту она. Наверное, каждому была отведена своя роль в этой жизни. Кому-то собирать звёзды с неба, а кому-то... отдуваться за первых. Баланс. Ну и черт с ним, с балансом! Черт с этим всем!

Она не жалела о том, что сделала. Никогда. Повторись история вновь, ничего бы не изменилось. Хотя стоило ли оно того? В итоге, она всё равно оказалась на самом дне, только еще и руки были запятнаны кровью. Зара опустила взгляд на руки. Такая белая кожа, чистая... Девушка провела пальцами по левой руке. Глаза застилали слёзы, она ничего не видела, кроме размытых пятен. Движимая сжигающей ненавистью к себе, девушка провела по руке ногтями. Не больно. Надо сильней. Она надавила ногтями на кожу, получая удовольствие от лёгкой боли. Где же кровь? Ногти вошли еще глубже, а крови всё не было. Не нужны ей царапины, ей нужна КРОВЬ.

Кровь за кровь. Она пролила чужую кровь, значит, должна была отдать сейчас свою. Зара встала с дивана и, как робот, двинулась в ванную. Что ей здесь было надо? Кровь. А кровь у нее в текла в венах. Добраться до вен — вот что ей было нужно на самом деле. Порывшись в шкафчике, Зара нашла несколько бритв. Повертев их в руках, она выбрала самую острую из них − японскую. Что с ней теперь делать? Полоснуть по венам? И... что будет? Надо было проверить. Зара поднесла бритву все к той же левой руке.

"Я дарю тебе букеты алых слёз из моего запястья,

Я хочу найти ответы на вопрос о том, что значит счастье"

Строки из песни крутились в голове девушки, зомбируя, подчиняя своей воле. Это же было так просто. Одно движение, и жизнь приобретёт другой смысл. Смерть. В ней было больше смысла, чем в этой поганой жизни.

— Что же значит счастье? — спросила Зара, обращаясь к бритве. — Вот и ты не знаешь. Моя жизнь такая же бессмысленная, как и твоя. Тебя используют и выкидывают. Меня — тоже. Тебя перед этим покупают. Меня — тоже, — говорила механическим голосом девушка, пристально разглядывая бритву.

Может, стоило это сделать? Тогда она не услышит и не увидит презрения Макса, когда он обо всём узнает. Она не увидит противную рожу Михаила, не получит больше никогда от него оскорблений. И самое главное — не увидит никогда себя и свое продажное тело. И не будет жить в страхе, наконец-то, не будет. Одни плюсы. Но и Маринку она тоже не увидит, не увидит больше ничего. Вся жизнь была когда-то впереди. Столько счастливых лет, озаренных улыбками и радостным смехом, канули в лету. Их никогда и не было… Каждая улыбка была натянутой, а смех — притворным. Все было фальшью, сплошным обманом самой себя.

Зара поднесла бритву к венам, и рука замерла. Теперь точно не будет пути назад. Интересно, хоть кто-нибудь будет плакать по ней? Хоть кто-нибудь расстроится, если её не станет? Михаил, наверное, и всё. Лишиться такой кормушки! Конечно, он будет горевать по ней... минут пять. Потом найдет новую жертву. Макс? Ага, просто в истерике забьется, когда увидит её труп! Плевать ему будет, найти другую шлюху не было проблемой.

Сердце гулко билось где-то в горле, мешая глотать. Пульс стучал в ушах, оглушая. Пространство и время замедлили свой ход, с замиранием ожидая решительных действий со стороны девушки. Так они прощались со всеми самоубийцами. В ванной стояла мертвая тишина, обволакивающая Зару. По лицу катился пот, от страха становилось трудно дышать. Сейчас или никогда…

Бритва вошла немного глубже, появились первые капельки крови. Зара вскрикнула, но бритву не убрала. Как красиво... ярко-алые капли на белой коже. Девушка смотрела, как завороженная, на капельки, стекавшие с ладони. Вот она, её жизнь, уходила сейчас с кровью. Тишину взорвали капли воды, падавшие из крана и разбивавшиеся о раковину. Так громко! Зара оторвала взгляд от руки и посмотрела на капли воды. Как будто слёзы падали...

Слезы... прольет ли кто-нибудь слёзы, умри она? Нет. Или да? Маринка! Она будет плакать. Зара улыбнулась. Ну, конечно, ей было ради кого жить. Кто поможет её любимой девочке? Ведь она была так молода! Рано или поздно срок выйдет, и она сможет вернуться к нормальной жизни. И Зара должна будет помочь ей. Но сначала надо было помочь самой себе. Девушка опустила взгляд на руку с бритвой, застывшую в нерешительности над другой рукой. Еще чуть-чуть надавить, и кровь польется рекой. Чуть-чуть... Нет! Она должна была жить ради Маринки. Рука стала каменной и никак не хотела отпускать бритву. Какая-то невидимая сила не давала ей сделать шаг назад, подальше от пропасти, в которую она могла с минуты на минуту сорваться. Маринка... Зара ничем не помогла ей до этого. С чего она взяла, что сможет помочь потом? Никто не сможет им помочь, обеим. На них стоял крест. Жирный черный крест.

В ванной комнате развернулась борьба света и тьмы за душу девушки. Всего одно движение, и уже никто не спасёт. Одно движение, и — прощай, Жизнь. Здравствуй, Ад.

Все решил случай, как всегда. В кармане штанов громко зазвонил телефон, отдаваясь по телу вибрацией и пугая девушку. Рука дрогнула, и бритва прорезала кожу еще больше. Зара выдохнула.

Никакой боли, лишь сожаление. Кровь сводила с ума, побуждая к действиям. Девушка начала кромсать запястье, безжалостно проводя бритвой по коже вновь и вновь. Слёзы катились из глаз, не давая видеть. Зара вытирала их руками, оставляя кровавые разводы на щеках. Она обезумела. Кровь и слёзы. Жизнь и Смерть. Ненависть и Любовь.

В кармане продолжал надрываться телефон, делая небольшие паузы. Кто так хотел поговорить с ней в последний раз? Зара попыталась вытащить телефон, но не смогла. Руки не слушались, став немощными. Они были мокрыми от крови и слёз. Надо было помыть руки. Зара хотела умереть красивой, а не с кровавыми руками. Как убийца... Она начала открывать кран, но руки опять подвели её. Переключатель не поддавался скользким от пота и крови рукам. Внезапно он поддался и ушел вверх до упора. Вода била фонтаном, заливая всё вокруг.

— Черт!!! — воскликнула она, понимая, что даже умереть нормально у нее не получалось. — Проклятая жизнь!!

Еще этот дебильный телефон звонил, разрывая барабанные перепонки. Вода хлестала из крана, обдавая её холодными брызгами, рука начала болеть, и Зара чувствовала, как ослабевает. Хотелось сесть, прислониться к стене головой и навсегда закрыть глаза. А как же телефон? Кто же это звонил? Зара сделала еще одну попытку достать телефон одной рукой, а другой выключить воду. На полу уже образовалась лужа, в которую она и наступила. Ноги, будучи слабыми от потери крови, не удержали её, и девушка упала. Руки не могли ухватиться ни за что, чтобы остановить падение. Все произошло слишком быстро.

"Время умирать. Наконец-то…" — думала Зара, отрешенно наблюдая за водой, стекающей по умывальнику, и кровью, что начала выписывать свои смертельные узоры на плитке, смешиваясь с водой.

Телефон перестал звонить, оставляя все попытки дозвониться. В этот же момент закрылись и глаза девушки, принося ей такое желаемое забвение.


* * *


— Очнись, твою мать! — Голос Макса прорывался сквозь туман в голове Зары. Её тело трясло, как на диких скачках, кости ломило, и в горле пересохло.

Но что он делал на том свете? Он же должен был быть жив! Что он с собой сделал? И почему она так странно себя ощущала? Зара протянула правую руку к Максу, ориентируясь на его голос. Левая словно была залита свинцом и сильно болела. Но и правая рука быстро опустилась вниз, нащупывая лишь пустоту, что стала такой осязаемой. Через закрытые глаза проникал солнечный свет, расплываясь неприятными пятнами всех цветов. Зара тряхнула головой, стараясь прийти в себя, но ей не удалось вынырнуть из забытья. Это все было неправдой, какой странный сон…

Отрезвила девушку пощечина. Затем ещё одна. Собрав все силы, Зара открыла глаза, чтобы посмотреть, кто осмелился бить ее ТАМ. Макс? Опять он? И квартира его...

— Что я тут делаю? — похрипела Зара, горло горело огнем. — Дай пить.

Макс принес ей стакан воды. Его лицо было каменным, а глаза ничего не выражали. Сталь, веявшая холодом, пугала Зару. Сейчас он был готов на многое. Как она напугала его своей выходкой! Девушка осушила стакан за секунду и протянула его обратно Максу. Он забрал его и молча вышел из комнаты. Через минуту вернулся с полным стаканом, но не протянул его Заре, а... вылил ей на голову.

— Что ты творишь?! — возмутилась она, зажмуриваясь. — Я не могу пошевелить даже рукой! Как мне теперь вытереться?

Она была так беспомощна — с забинтованными руками и мокрая от вылитой воды. Максу было дико жаль её. Но от этого злость не уменьшилась, а даже ещё больше усилилась. Он молча вытащил платок из кармана пиджака и промокнул лицо Зары, стирая кровавые разводы со щёк и смотря на платок с отвращением. Девушка дрожала, боясь, что он сейчас сорвётся и ударит её. Нервное напряжение достигло пика, больше она не могла держаться. Слёзы опять побежали ручьями из глаз.

— Тише. Не плачь, — шептал Макс и нежно проводил руками по чистым щекам, собирая слёзы пальцами.

Он отбросил платок, ставший красным, в сторону. Зара перевела взгляд вниз. Платок был в крови, руки − перебинтованы. Она хотела покончить с собой. Самоубийца. Она всё-таки сломалась. И уже не починится. Все, кто хоть раз делал шаг за черту, обречены. Зачем он был так нежен с ней сейчас? Она убийца и самоубийца. Её судьба была написана кровью. Зара дернулась от Макса, как от огня, врезаясь в спинку кровати.

— Успокойся, — тихо сказал, протягивая руку.

Он просто протянул ей руку, ожидая ответа с её стороны. Зара покачала головой, отказываясь идти на контакт. Она была похожа на загнанную в угол львицу. В голове Зары проносились тысячи мыслей со скоростью света. Что теперь делать? Как смотреть ему в глаза? Как быть? Девушка закрыла глаза, решая забить на всё. Пошла вся эта жизнь к черту! Ей всё так же хотелось спать. Лучше она поспит. Да, это будет лучшим решением. Зара начала проваливаться в сон, когда ещё одна пощечина обожгла щеку, взрываясь огненной вспышкой в сознании.

— Смотри на меня, чёрт возьми. — Ледяной голос Макса и не менее ледяной взгляд, приковывающий к себе.

Зара послушалась. Подчиняться сильному мужчине, самцу. Природа распределила роли именно так.

— Вот так, малышка, — уже мягче сказал он, убирая с ее лица прилипшие прядки. — А теперь скажи мне что-нибудь, дай понять, что ты в своем уме.

— Что ты хочешь услышать? Что я конченная психованная дура? Да, это так! — Сорвалась на крик Зара, мало что соображая в теперешнем состоянии.

Ну, хотя бы, больше не плакала. В душе была абсолютная пустота, вакуум. Почему же тогда было тяжело дышать? Пустота — она, вроде, лёгкая? Но на деле она давила изнутри, ломая рёбра.

— В своем, — пробормотал себе под нос Макс и осторожно дотронулся до локтя Зары. — Можно тебя обнять? — ласково спросил, заглядывая ей в глаза.

Она неуверенно кивнула, не отводя от него взгляда. Макс аккуратно подвинулся к Заре и обнял ее. Он опять видел в ней ребёнка. Если быть точным, то он видел сейчас подростка. Дети суицидом не занимались. Как, вообще, ей в голову пришла подобная глупость? Макс терпеть не мог самоубийц. Слабаки. А слабость он на дух не переносил. Проще всего было спрыгнуть с крыши или пустить себе кровь, куда сложней бороться. Падать и вставать. Идти дальше или ползти, если даже совсем нет сил. Пытаться решать проблемы вновь и вновь, но никогда не сдаваться! А что сделала она?! Макс надеялся услышать вразумительный ответ, хоть какое-то стоящее оправдание, иначе ей не поздоровится, и она точно пожалеет о том, что попытка суицида не удалась.

Зара даже не дышала, слушая его дыхание. Так близко к ней. Такой сильный, могущественный мужчина, который может всё решить. Он сможет её защитить, сможет помочь ей. Надо было всё ему рассказать, просто признаться. Его руки сейчас гладили её по волосам, а мощная грудь закрывала от всего мира и проблем. Просидеть бы вот так всю оставшуюся жизнь. Чтоб не нужно было слов, не надо признаний, не надо никаких действий… Зара стояла сейчас перед самым сложным выбором в её жизни. Признаться или продолжать врать дальше? Этой лжи были уже целые горы. В один день она просто в них заблудится. Она решилась. Сама же когда-то говорила, что правда всегда лучше бессовестной лжи.

— А теперь расскажи мне, зачем ты это сделала? — Развернул девушку к себе лицом.

Он смотрел ей в самую душу, и Заре снова стало страшно. Да не поймет он её! С чего бы? Совсем недавно он опять называл её шлюхой и расспрашивал про мать, говоря, что она, наверное, такая же, как и дочь. Зара помнила всё. Каждое его слово. И неважно, когда оно было сказано. Слова не имеют срока давности.

— Я... просто хотела... — Она не знала, что сказать, или что соврать. Ее больной мозг отказывался генерировать новую ложь в таком плачевном состоянии.

Макс выжидающе смотрел на неё, до последнего надеясь услышать вескую причину подобного поступка.

— ...получить адреналин, — выпалила Зара, осознавая сказанное слишком поздно.

Выражение лица Макса изменилось на хищный оскал.

— Адреналин? — переспросил он, сверкая на нее глазами, взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Макс нежно провел рукой по волосам, гладя её, и схватил сильно за волосы. — Ты понимаешь, что сделала?! Или ты совсем дура? Адреналина ей захотелось! Сейчас получишь адреналина сполна! — зарычал и стал вытаскивать ремень из брюк.

— Не надо! Пожалуйста! — закричала Зара, закрывая лицо руками, которые до сих пор было тяжело поднимать. Правая тоже не хотела двигаться, проявляя солидарность с левой.

— Посмотри на свою руку! Ты могла умереть!!! Какой, нахрен, адреналин? — Макса разрывало от желания прибить её, и, чтобы этого не сделать, он решил выйти из комнаты, остыть и подумать обо всем. — Дура! Идиотка! — крикнул он, захлопывая дверь спальни.

Макс метался по кухне, как дикий зверь. Только бы не сорваться и не вернуться в комнату. Тогда ей точно придет конец! Мужчина остановился посередине кухни, выравнивая дыхание. Коньяк, ему нужен был коньяк. А еще бы сигару, чтобы окончательно успокоиться. Сигары были в кабинете, поэтому пришлось ограничиться бокалом коньяка. Злость постепенно сошла на нет, уступая место ясности ума. Макс решил проанализировать ситуацию и попытаться понять Зару.

Что могло заставить её решиться на такой отчаянный поступок? Если только он сам. Больше она ни с кем тут не общалась. После их жаркого секса, когда он вымещал злость на Алисию, а Зара просто сорвалась с цепи, ничего такого, что могло подтолкнуть её к суициду, между ними не происходило. Правда, два дня они почти не общались. Она явно замкнулась в себе. Ходила по дому, как зомби, мало говорила и часто смотрела куда-то вдаль, не замечая ничего вокруг. Секса у них тоже не было. Макс вернулся на работу, и ему к вечеру уже было не до секса. Ночами было холодно и одиноко, она почему-то больше не прижималась к нему, не обнимала его. Она просто отворачивалась в другую сторону и засыпала. А может, и нет. Теперь он не был уверен, что она спала. Возможно, эти две ночи подряд Зара обдумывала способы самоубийства? Он спал рядом и не почувствовал неладное. Макс решил не врать самому себе — ему просто было плевать, что она там делала, спала или нет.

А стоило обращать побольше внимания на девушку, которая жила с тобой в одной квартире и спала в одной постели. Неужели она так расстроилась из-за того, что он не сдержался и назвал ее шлюхой тогда на прогулке? Хренов придурок! «Либо шлюха, либо нет. Либо ненависть, либо любовь». Да, она была права, черт побери! Либо он говорит ей, что она не шлюха, и сам в это верит, либо хватит с него лицемерия — шлюха и шлюха. Он уже запутался! Даже на работе ни о чём другом думать не мог. А ведь было о чем подумать. Например, о приеме у Чарльза. Макс позвонил ему и предупредил его о том, что будет не один. И не с Алисией. Фурор был обеспечен. Это совсем не значило, что Макс бросил Алисию, и собирался представить Зару, как свою новую девушку. Ни за что на свете! Мужчина на минуту задумался. Вот оно, лицемерие. Если он решил, что Зара не шлюха, значит, он не должен был говорить подобных слов. Почему ни за что на свете, если она достойная девушка? А раз он так сказал, значит подсознательно считал ее шлюхой. Как все было непросто! И почему кто-нибудь не может принять это гребаное решение за него?

Алисия, Зара, признания, светские приемы… Уехать бы на необитаемый остров, купить его и жить там, не видя никого, занимаясь сексом с Зарой днями напролет. А в перерывах можно учить ее английскому. Просто для того, чтобы слушать её крики на хорошем английском. Она и так была девочкой громкой. И ему это очень нравилось. Не было чувства, будто он трахал бревно и занозил тело. Зара была самым настоящим огнём, пожаром, что всполохами проходил по его телу, затрагивая душу. Он бы с радостью перечитал с ней всю мировую классику на этом острове, у них была бы вся жизнь для этого. Забыть своё детство, забыть все, обнулить память. Мечты… Но ведь мечты на то и даны, чтобы их исполнять. Кто ему мешал быть счастливым? Только он сам. Стефан опять оказался прав. Этот паршивец чувствовал его, как близнец, хоть и не был ему родным. Они не делили кровь, они делили душу.

Оставив на время мысли о необитаемом острове и круглосуточном сексе с Зарой, Макс вернулся к более важному вопросу — что заставило Зару порезать себе вены? Ему упорно казалось, что тот случай в Голливуде был ничтожно малым поводом для самоубийства. Ну, обозвал и обозвал. Что он один это делал? Хотя, всему приходит конец, и её терпение не было исключением. Всё равно, суицид это было слишком. Коньяк в бокале закончился, и Максу стало ещё тоскливей. Коньяк был выпит, а никаких разумных выводов не сделано. Был еще один момент, который Макс не принял во внимание, а теперь возвращался к нему мыслями вновь и вновь.

Он спрашивал её о матери. На следующий день после того конфликта на прогулке, он решил узнать о её родителях. Лучшего времени Макс, как всегда, не нашёл. Зара ничего нового ему не рассказала. Она стойко молчала, игнорируя его вопросы. Даже на вопрос, где живет её мать, она ответила невнятно. Что было такого секретного в этой информации, он не понимал. Это взбесило его. Макс воспринял молчание, как показной ответ на его необдуманные слова во время экскурсии. Ещё она будет ему сцены устраивать! Совсем зазналась девочка. Он опять не сдержался и назвал и её, и мать шлюхами. Раз она шлюха, значит, и мать была такой же. С какой стати она скрывала информацию о матери? Только поэтому. Ей было стыдно. Сейчас Максу эти умозаключения совсем не виделись такими правильными, как день назад. Так мыслят злые люди или глупые. Он себя никогда не относил ко вторым, получается, он был злым. «Не злой, а несчастливый», — поправил себя Макс, вызывая в памяти разговор с Зарой в самолете. В последнее время он слишком часто стал признаваться себе в том, что был несчастлив. Может, поэтому он так себя и ощущал? Когда ты что-то постоянно повторяешь, вдалбливаешь себе в голову, это становится правдой.

Надо было вернуться к ней. И что сделать? Опять извиниться? Он, как идиот, только и делал, что извинялся. Не проще ли не косячить сразу? А если она и, правда, находилась в адреналиновой горячке? Бред. Адреналин получают, гоняя на мотоциклах, прыгая с парашютом и так далее, но, не вспарывая себе вены. Он звонил ей днем, но она не отвечала. Вот чем она была занята. Он тоже придурок. Надо было сразу ехать домой, а не названивать сто раз. Но кто же знал, что она в этот момент стояла с бритвой в руках? Неужели он должен был теперь следить за ней, как за ребенком? Связался на свою голову. Макс вздохнул, проклиная всё на свете.

Он хотел сделать этот день радостным, вытащить Зару из молчаливого противостояния. Прием у Чарльза требовал безукоризненного внешнего вида. С его костюмом понятно – обычный строгий костюм, может, смокинг, а вот Зара должна была блистать. Макс звонил ей, чтобы спросить, какое платье она бы хотела, но, не дозвонившись, взял на свой вкус. Теперь придется отвозить назад и покупать новое. Вечер состоится через пять дней, вряд ли её рука заживет, нужно покупать платье с длинными рукавами. Только сначала он узнает о причинах её глупой и страшной выходки.

Мужчина не хотел признаваться себе, но это было очевидно — он испугался. Испугался так, будто мог лишиться самого дорого человека на свете. Найдя её в ванной, лежащей на полу в луже крови, всю промокшую от воды, что хлестала из крана и залила ванную, он растерялся. Первые в жизни он не мог сориентироваться в ситуации, не знал, что делать. Её хрупкое тело, которое доставляло ему столько удовольствия, лежало холодным, мёртвым камнем посреди ванной в окружении ручейков крови. Глаза, излучавшие столько тепла, теперь были закрыты и не освещали его квартиру своим искристым светом. Как он будет существовать в этой темноте, если её глаза закроются навсегда? Её свет только начал пробиваться в его мраке, только начал давать ростки, и... все? Он не позволит ей так просто умереть! Макс вытащил тело девушки из ванны, устроил на кровати в спальне и стал бегать по дому в поисках бинтов. Если бы он ещё знал, что нужно делать в таких случаях! Одно было понятно совершенно точно — нужно было сильно перетянуть рану. Это он и сделал бинтами. Кровотечение остановилось, но Зара никак не хотела приходить в себя. Тогда он опять испугался. Пришлось надавать ей пощечин, в надежде, что она проснется, чтобы возмутиться. И он оказался прав. После, наверное, пятой, она, наконец-таки, открыла глаза и уставилась на него в недоумении. Ему так и хотелось пошутить, что даже на том свете ей от него не спастись. Но он вовремя понял, что чёрный юмор был не уместен в этой ситуации.

Закинув бокал в мойку, мужчина вышел из кухни, чтобы ещё раз попробовать поговорить с Зарой.

Макс вернулся в комнату. Зара сидела в той же позе, в какой он её и оставил — скрючившись у стенки, как больная в психушке. Не хватало смирительной рубашки для полного соответствия. Макс поднял ремень с пола и заметил, как девушка дернулась. Раньше мужчину бы это позабавило. Шлюхи боялись его, и это было именно тем, что доставляло ему удовольствие. Но сейчас он испытал лишь острый укол сожаления от того, что она так боялась его. Ремень предназначался не для неё, он просто хотел вернуть его на законное место.

— Давай поговорим? Я не хотел на тебя кричать. Прости, — сказал Макс и дотронулся до её перебинтованной руки. — Мне тоже от этого больно, — прошептал он.

Зара подняла на него взгляд, полный слёз, и слабо пошевелила рукой. Их пальцы переплелись, как инь и янь. Её были холодными, его — горячими. Вот он, их собственный баланс. Она остужала его пыл, он согревал её. Разве могли какие-то слова сказать больше?

Макс сел ближе, притягивая Зару к себе, давая ей всё тепло, какое только мог найти в закутках своей истерзанной души. Они опять молчали, наслаждаясь тишиной. Такое редкое состояние, как молчание в удовольствие, оказалось доступным им сейчас. Макс обдумывал в это время, как ему поступить дальше, как будет правильнее. А Зара тоже думала о правильности, только о другой. Ей нужны деньги. Но она очень хотела сидеть вот так с Максом ещё и ещё. Она не даст Михаилу разрушить её жизнь на этот раз! Всегда есть выход. И Зара должна была его найти. Она звонила Маринке, но ничего хорошего этот звонок ей не принес. Квартиру та только начала сдавать, денег, естественно, не было. Да и что Зара, вообще, хотела? Поднять десять тысяч долларов за два дня, сдавая квартиру? Наивная. На чем еще можно сыграть? Как уговорить Макса давать ей деньги? Зара от злости пристукнула кулаком здоровой руки по постели, отчаянно перебирая различные варианты в голове. Но ничего не подходило.

— Я не хотел так говорить о твоей матери. Прости меня ещё раз. Это было низко — оскорблять твою мать. Мне очень стыдно, — сказал Макс, неверно истолковав эмоции Зары, но всё равно чувствуя вину за собой.

Свою мать он ненавидел и никогда не стеснялся говорить о ней плохо, пусть она и была давно мертва. Он мог прийти к ней на могилу и просто рассказывать о том, как ненавидит её. Другого отношения он не знал. С отцом он практически не общался. Но Макс знал, что для других родители были неприкосновенны. Знал и решил закрыть на это глаза в разговоре с Зарой. Его целью было обидеть её, задеть за живое. И у него получилось. В этом ему не было равных. Видно, он решил, что раз научился извиняться, то можно было обижать Зару ещё больше.

Мать? Зара не понимала, о чём он говорит.

Продолжая неправильно толковать её реакцию, Макс продолжил:

— Тогда на кухне я вспылил. Мне просто нужны были ответы на вопросы. Но если ты не хочешь рассказывать о своей семье — не надо. Больше я не буду выпытывать эту информацию из тебя. Твоя мать не шлюха. Это я идиот. Прости меня.

Мать... точно! Он вчера оскорблял её мать. Зара об этом и забыла совсем. Ей было фиолетово, что он там говорил про мать. Откуда ей знать, кем была женщина, родившая её? Может, и правда проституткой? У Макса же нюх на таких, как она. Вдруг не ошибся. Её больше удивило другое – то, что он так искренне извинялся. Он действительно сожалел о сказанном. Мать... мать... и что? Извилины в голове девушки начали шевелиться, она чувствовала, что была близка к очередной гениальной идее. Только никак не могла ухватиться за неё. Мать и мать... Мать! Ну, конечно! Она сыграет на этом! Девушка чуть не закричала от радости, озаренная идей, как обмануть Макса и спасти себя.

Макс же, почувствовав, как она вздрогнула, притянул Зару к себе сильней и прошептал, успокаивающе гладя по волосам:

— Прости, пожалуйста. Одна только мысль о том, что это я виноват в твоей попытке убить себя, заставляет меня желать своей же смерти. Поговори со мной, Зара, — попросил, делая акцент на имени.

Зара вырвалась из его объятий, начиная разыгрывать шоу по импровизированному сценарию. Она поставила все на кон. Или пан, или пропал. Она отошла от Макса к окну и уставилась невидящим взглядом в стекло перед собой.

— Она умрет завтра, — сказала еле слышно она, но так, чтобы Макс услышал. Слеза скатилась по щеке.

— Кто?

— Моя мать, — просто ответила Зара, вытирая больной рукой слёзы.

Макс не сразу нашёл, что ответить. Эти её слова сразили его наповал. Её мать завтра умрет… Что за чёртовы прогнозы она сейчас делала?

— Ты что, Ванга? Или это у тебя новая способность открылась после неудачного суицида? — пошутил Макс, ощущая легкий страх от сказанного ею.

— Нет. Просто... а, неважно… — Задвинула штору, как будто знаменуя этим самым конец.

— Это важно, чёрт побери! Я слушаю. Что с твоей матерью? И иди сюда, нечего там стоять на холодном полу, — позвал он её к себе, просто потому, что хотел видеть Зару рядом с собой. Полы в его доме никогда не были холодными, тем более — летом.

Зара вернулась к нему, морально готовясь к самой грандиозной лжи в своей жизни. Она села к нему на колени, кладя голову ему на плечо.

— У моей матери глиобластома головного мозга четвертой стадии, — произнесла Зара и всхлипнула, утыкаясь лицом Максу в шею, пробуждая в нем инстинкты защитника. — Завтра первое июня. Каждый месяц первого числа я должна переводить ей десять тысяч долларов, иначе лечение остановится, и ... она умрет, — на этом моменте она замолчала, давая Максу время переварить информацию.

— Почему ты не сказала об этом раньше?

— А зачем? Тебе разве не всё равно? Я бы и не сказала. Просто сейчас должна как-то объяснить попытку суицида.

— То есть, ты из-за этого хотела покончить с собой? — Макс поднял её лицо и заглянул в глаза.

— Да, — твердо ответила Зара, выдерживая его взгляд. — Это же моя мама. Она меня родила, воспитывала, любила... как я смогу жить, зная, что могла спасти её, но не сделала этого? Скажи, как? Ты бы смог жить после такого?

Макс бы смог. Он бы с радостью придушил свою мамашу, но Заре знать об этом было необязательно. Её мать была смертельно больна. Но это все равно не могло объяснить отсутствия информации о ней.

— Почему о ней нет никаких данных? — подозрительно спросил Макс. — Как будто такого человека не существует вовсе.

— Михаил помог мне в этом. Я у него лучшая... работница. Он согласился сделать для меня такую малость и скрыть сведения о ней. Она сейчас походит дорогое, очень дорогое, лечение в Москве. Я знаю, что она долго не продержится, но я всё равно не хочу сдаваться! Понимаешь? Я хочу, чтобы мама жила! — Заплакала Зара, с трудом выдавливая из себя слёзы.

Макс не знал, что делать. Она опять поставила его в тупик. Он должен был незамедлительно дать ей эти деньги, растроганный её плачем и любовью к матери? Наверное, в фильме он бы так и поступил. Но в реальной жизни — нет. Что-то настойчиво мешало ему поверить ей. Все это выглядело странным. Михаил, скрытая информация, смертельно больная мать. И опять все пути вели к «Шкатулке» и Михаилу. Неспроста это. Однако выяснить что-то было просто нереально. Сработано было профессионально, не подкопаешься. Да и надо ли подкапываться? Макс считал, что надо. С чего этот паршивый сутенер станет проявлять подобную доброту по отношению к шлюхе? Сказочный добряк. И что тогда снилось Заре? За что она просила прощения у матери? За то, что не могла достать деньги? Пошла ли она на панель, чтобы помочь ей? Да, конечно, десять лет она своим потом и кровью зарабатывала деньги на лечение. Столько больные раком не живут, тем более, с опухолью головного мозга.

Мужчина отвлекся от своих размышлений от того, что голова Зары упала с его плеча и поникла. Она уснула? В середине такого важного разговора? Макс поднял её и увидел, что ее глаза еле приоткрыты, а сама Зара сильно побледнела. Бинты на руке окрасились красным, открылось кровотечение.

— Твою мать! — Макс потряс Зару, приводя ее в чувство. — Эй, не засыпай! Мы едем в больницу.

Зара посмотрела на него, чувствуя некоторую заторможенность. Её снова клонило в сон, и слабость разливалась по телу. Но она не хотела так просто уходить. Что там с её проблемой?

— Мама, — прошептала Зара, хватая Маска за руку.

— Потом мама, ты сейчас важней, — бросил он, поднимая её на руки, и торопливым шагом покинул квартиру.

Зара собиралась было возразить ему, но темнота поглотила её быстрей.


* * *


— Сестра, добавьте еще физраствора, — распорядился уверенным голосом человек. — И немного седативного. Думаю, ей будет полезно поспать подольше.

Это они говорили про неё? Не надо ей спать! Не время для сна, совсем не время. Зара с огромным трудом разлепила веки и сразу закрыла, ослеплённая светом. То, что она увидела ей совсем не понравилось – белые стены и пол, стерильно-холодная обстановка и люди в белых халатах. Больница. Врачи. Макс все-таки сдал её в психушку?

— Доктор, — позвала врача Зара.

— Так, так, проснулись, милая. Как вы себя чувствуете? Голова кружится, слабость, что-нибудь болит? — поинтересовался приятной наружности мужчина, осматривая её с ног до головы.

Он говорил слишком быстро, Зара не могла воспринимать его речь с такой скоростью и в таком состоянии. Она скорее интуитивно догадалась, что он спрашивал о её самочувствии.

— Fine (Хорошо.), — ответила она.

Как же спросить у него про Макса? И про саму больницу?

— Is it a nut house? (Это сумасшедший дом?) — со страхом спросила Зара, начиная нервничать. Пульс застучал с утроенной силой, пробуждая сонное после успокоительного тело.

Лицо доктора из сочувствующего превратилось в удивленное.

— No, it is not a nut house, dear (Нет, это не сумасшедший дом, дорогая.), — ласково ответил доктор. — Do you speak English?

Зара кивнула, надеясь, что поймет его.

— Тот мужчина в коридоре − твой парень? Это его рук дело? — Глаза мужчины смотрели сквозь неё, ожидая правды.

— Нет, он ни при чем. С чего вы это взяли?

— На твоем лице синяки, и он показался мне... слишком властным. — Доктор пытался быть корректным, тщательно подбирая слова. — Можешь ничего не говорить, просто подмигни мне, если он причастен к твоей попытке суицида, и я свяжусь с нужными людьми.

Что?! Нет, нет, нет. Макс, наоборот, её спас! Дурацкие синяки, она совсем про них забыла. Интересно, как они поняли, что он властный? Хотя у него это на лице было написано. Надо было срочно спасать Макса от тюрьмы.

— Доктор, да вы что издеваетесь? Он — и властный? — презрительно фыркнула Зара. — Он здесь?

— Да, за дверью.

— Зовите этого идиота сюда! — стервозно сказала она.

Доктор на мгновение растерялся, сбитый с толку неожиданной трансформацией девушки. Опомнившись, он вышел за дверь и позвал Макса.

Макс был бледен, как смерть, на нем лица не было, но Зару это не остановило.

— Где тебя черти носят, ты, хренов придурок? Да это я из-за тебя подралась с той дурой! Как ты посмел мне изменять?! Думал, ничего не узнаю? А вот видишь, узнала! — заорала Зара, как истеричка, разыгрывая спектакль уже для врача.

Макс встал как вкопанный, у ее койки, смотря на нее, как на сумасшедшую.

— Что встал? Нечего сказать? Ты же знаешь, как я тебя любила, — Сделала вид, что плачет. — Мне ничего не оставалось, кроме как покончить с собой. Но больше я такой ошибки не совершу. Не дождешься! Я не оставлю тебя в покое так просто! Не быть тебе с той сучкой никогда! Понял!?

Зара посмотрела на доктора злым взглядом и сказала:

— Вы не могли бы оставить нас на минутку?

— Конечно. — Доктор быстренько вышел, ошарашенный всем происходящим. Медсестра засеменила за ним.

— Прости, прости, пожалуйста! — затараторила Зара, протягивая руки к Максу.

Он обнял её, до сих пор находясь в небольшом шоке. Что это было сейчас? Или она тронулась умом? Лекарства так действуют? Макс решил остановиться на этом варианте.

— Доктор хотел позвонить в полицию. Он думал, что это ты меня довел до самоубийства, — тихо сказала Зара. Она очень боялась, что Макс неправильно поймет её и не простит этой выходки перед врачом и медсестрой.

— В полицию? Да ты спасла меня! Спасибо. — Макс чмокнул ее в щеку. — Какая ты у меня изобретательная.

У него... какая она у НЕГО изобретательная. Эти слова врезались в память Зары, прокручиваясь вновь и вновь. Это было так классно, он сам признался сейчас в своей симпатии. А может, он сказал это под давлением жалости? Да пофиг. Главное, что сказал.

— Представляешь, доктор сказал, что ты властный. С чего он так подумал?

— Ну... просто когда мы приехали, свободных врачей не было, и тут были огромные очереди, — неуверенно начал Макс.

— И что?

— Мне пришлось пригрозить их главному врачу расправой и уничтожением клиники, если тебе немедленно не окажут помощь.

Зара слабо рассмеялась.

— Да ты варвар самый настоящий! — Продолжала посмеиваться она. — Только как теперь быть? Мы же разыграли сценку, что ты слабак.

— И ладно. Кому какая разница? Тогда ты была при смерти, вот я и чувствовал себя мужиком, а сейчас всё вернулось на круги своя, — весело ответил Макс и подмигнул ей.

— А меня выпишут сегодня, или придется здесь неделю валяться?

— Кто тебе позволит здесь валятся, да ещё и неделю? Сейчас я с главврачом договорюсь.

— Как? Опять будешь угрожать? — улыбнулась Зара.

— Нет. Просто заплачу. В данном случае деньги будут эффективней кулаков.

Он ушёл, а через пять минут вернулся доктор. Теперь он жалел Макса и с опаской смотрел на Зару. Её это так забавляло. Выписав какие-то таблетки и мази, он еще раз обработал руку, снял капельницу и дал девушке время одеться. Зара думала о Максе. Сработал ли её план? Даст ли он ей денег? Она боялась спрашивать его. Это будет очень нагло с её стороны. Да и не хотела она у него ничего выпрашивать. Сердце стучало, как набат. Если ничего не получится… Нет, она не будет об этом думать. Всё обязательно получится. Ну, или никто не отменял повторного суицида. Зара отогнала плохие мысли, обещая себе, что больше никогда не поддастся эмоциям. Сколько уже на ней грехов? Даже для Ада был перебор! Настала пора остановиться и просто принять свою судьбу. Тюрьма, так тюрьма. Смерть, так смерть. Эта ложь Максу была последней.

Макс усадил Зару в машину и сел за руль. Главврач оказался человеком сговорчивым или равнодушным. Ему моментально стало всё равно на самочувствие Зары, как только на столе появились зеленые купюры. Макс ухмыльнулся. Деньги были двигателем всего в этом мире, в этом обществе. Чем выше были твои желания, тем выше становилась стоимость. Дело было в цене. Скоро и на Небесах будет стоять штрих-код.

Они ехали в полной тишине. Макс был занят своими мыслями, Зара — своими. Она так хотела спросить его о деньгах, но не решалась. А с другой стороны, что она теряет? Наглость — второе счастье. Зато она продлит свою жизнь на месяц, если он согласится.

— Помоги моей маме, пожалуйста, — попросила она тихим голосом и опустила взгляд на колени.

Макс замер. Её мать, деньги… Он совсем об этом забыл. Сидя в больнице, ожидая вердикта врача, он всё обдумал. Нет. Макс не собирался давать ей деньги. Эта история казалась ему очень подозрительной. Возможно, это паранойя, но он не верил ей. Хотя ее слезы были такими искренними и попытка суицида... Стала бы она просто так резать вены?

— Нет, — Он не желал прогибаться. Решил, значит решил.

— Ну ладно, — просто ответила Зара и отвернулась к окну.

Не больно, было совсем не больно. Ерунда. Она же сказала, что примет всё. За окном проносились машины, так же быстро, как и её мысли. Он отказал. В это было тяжело поверить, но нужно. Плохо сыграла. Бездарность. Зара стёрла слезинку здоровой рукой и попрощалась про себя с Максом. Интересно, как все произойдет? Её депортируют обратно в Россию или тут посадят? И быстро ли отреагирует Михаил? Будет ли у нее завтрашний день или нет?

Машина резко остановилась, и Зару подкинуло вверх. Слава богу, она успела ухватиться за панель впереди.

— Что ты делаешь? — возмутилась Зара. — Я чуть голову не разбила.

Макс молча развернулся прямо посередине дороги и рванул в обратную сторону. Куда это он? Решил вернуть её в психушку? Через минут пятнадцать они остановились перед каким-то деловым зданием. «На работу заехал», — подумала Зара.

— Держи, — сказал Макс, не отрывая взгляда от лобового стекла и протягивая ей деньги.

— Зачем? — удивленно спросила Зара.

— Это банк. — Он кивнул вперед. — Иди и оплати лечение своей матери.

— Но... — Она не знала, что ему возразить. Отказаться от денег или нет? И с чего он вдруг изменил решение?

— Без всяких «но», — жестко сказал Макс. — Бери деньги. Или уже не нужны? — Пристально посмотрел ей в глаза.

— Нужны, — прошептала Зара, но руку за деньгами не протянула.

Оказывается, это было так сложно — взять деньги из его рук, обманывая. Ведь он давал ей деньги, исходя из лучших побуждений. А она... она его обманывала. Что дороже: честность или жизнь? Что лучше: честная жизнь в заключении или жизнь во лжи?

— Так бери. Только поклянись мне, смотря прямо в глаза, что эти деньги действительно предназначаются твоей матери.

Зара колебалась. Поклясться, глядя ему в глаза? Это было слишком. Макс прожигал её взглядом. Он ждал. Девушка была уверена, что он не спустит ей с рук обмана. Значит, она поклянётся. Без проблем.

— Я клянусь, что эти деньги нужны моей матери. — Сделала выбор в пользу жизни во лжи.

Макс положил ей деньги на колени и отвернулся.

— Хотя я пойду с тобой. Ты же не «против»?

— Эмм... нет, конечно.

Естественно она была «против»! Последняя сцена, и актриса свободна. Главное, отыграть хорошо, соврать в последний раз. «Никогда не будет последнего раза. Это замкнутый круг. Из него не выбраться», — грустно подумала Зара и двинулась вслед за Максом к зданию банка.

Очередей не было, поэтому они быстро подошли к нужному окну, и Зара назвала номер счёта. Сейчас девушка произнесет это имя, и ей придется врать. Сейчас...

— Перевод от Макса Бекера в размере десяти тысяч долларов на счет Алексея Петрова. Все правильно? — спросила работница банка.

— Да, — ответила Зара.

На поднятую в удивлении бровь Макса, она пояснила:

— Деньги поступают на счет лечащего врача. Лечение оплачивается от лица клиники, — сказала она, даже не моргнув.

На самом деле, Михаил предвидел нечто подобное, поэтому открыл счёт на подставного человека.

— Понятно.

Тревожные звоночки раздавались в голове Макса с раздражающей регулярностью. По звоночку раз в каждые десять минут. И вот опять. На счет лечащего врача... И почему он не мог успокоиться и поверить ей? Зачем ей надо было наговаривать на родную мать? Зара не могла так опуститься. Он был уверен в этом.

Выйдя из банка, Зара не могла поверить своему счастью. Лишь бы деньги пришли вовремя! Она уже скинула Михаилу смс-ку о том, что деньги отправлены. В ответ получила смс с признанием, как он скучает по её заднице и сладкому ротику. Урод! Когда-нибудь она ему отомстит. За всё. Зара смяла в руках чек и спрятала его в кошелек. Какая-то жалкая бумажка, а столько мучений, столько лжи, столько боли и слёз. Макс тоже смотрел на чек и не понимал, как этот клочок бумаги мог стать причиной самоубийства.

Они сели в машину, каждый довольный собой. Макс хотел завести мотор, но Зара его остановила, положив руку на руль.

— Подожди.

— Что такое?

— Спасибо, — смущенно сказала она и залезла к нему колени, обнимая за шею. Губы заскользили по щекам, подбираясь к его губам. Зара захватила его нижнюю губу, начиная страстный танец их ртов. Руки Макса крепко, но в тоже время нежно держали её за талию, пока его зубы слегка прикусывали припухшие губы Зары. В этот поцелуй он вложил весь страх, что испытал за этот день, всё напряжение этого сумасшедшего дня. Зара уперлась спиной в руль, а Макс, охваченный страстью, начал целовать её шею, спускаясь к груди.

— Стой, — простонала нехотя Зара. — Мы же у всех на виду...

— Плевать! — Он залез руками к ней под футболку и начал мять грудь, покусывая шею.

— Боже... нет... остановись!

Макс остановился, тяжело дыша. Он был заведён, как зверь перед прыжком. Хищника раздразнили. Одно неверное движение, и он разорвет её на части.

— Я отблагодарю тебя по-другому. — Она опустилась на колени, устраиваясь как можно удобней на полу.

Макс застонал и откинулся на спинку сидения. Эта малышка вытворяла нереальные вещи своим языком. Что могли видеть люди, проходящие мимо его машины? Страсть в чистом виде. Агонию. Он держал её за волосы, помогал, направляя её голову. Стоны Макса раздавались по всей машине, сводя его же самого с ума. Зара довела его до разрядки и вылезла, выглядя немного растерянной. Впервые в жизни она делала это с удовольствием. И она была готова стоять перед ним на коленях, ей это нравилось.

— Твоя благодарность стоит того, чтобы тебе помогать, — хрипло сказал он, вовлекая девушку в еще один страстный поцелуй.

Макс был рад, что помог Заре. Он чувствовал, что эти деньги стали неким связующим мостиком между ними. Он не просто дал ей нужную сумму, он завоевал её расположение. По крайней мере, Макс на это надеялся. Зара тоже была рада, что все получилось. Но эта радость была омрачена горечью лжи. Она просто надеялась, что однажды он простит ей эту ложь. А в том, что он узнает о ней рано или поздно, она не сомневалась.


Глава 10.


— Как красиво…

Зара стояла у зеркала в ванной и разглядывала колье. Просто потрясающе! Невероятно дорого, изысканно, роскошно… Макс сделал ей такой чудесный подарок по случаю приема у какого-то Чарльза. Девушка ещё повертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Жаль, нигде не было большого зеркала! Ей так хотелось увидеть каждую деталь, каждый узор этого чудесного платья. Черное в пол, с длинными рукавами, полупрозрачное с манящим вырезом на спине… Оно очаровывало. Колье переливалось сотней бликов, слепя своим великолепием, платье тоже искрилось легким сиянием. Ellie Saab. Она о таком даже и мечтать не смела! Туфли — черные классические лодочки на высокой шпильке. Такой красивый изгиб, подъем ноги... Зара чувствовала себя королевой. Ну, или хотя бы принцессой. Королевой будет невеста Чарльза.

Кем был этот Чарльз? И зачем Макс тащил её с собой? Нет, она была совсем не «против» посмотреть на мир богатства и роскоши, но очень боялась, что не впишется в эту тусовку. Она там никого не знала и, по сути, была никем. И английский понимала через слово. А ещё же было надо уметь есть правильно, использовать нужные вилки и ложки. Зара печально вздохнула. Она опозорится сама и опозорит Макса.

Макс… он снова стал другим. Угнаться за его метаморфозами было просто нереально! Вроде бы куда добрей, — а нет, смог. После случая с суицидом, он стал нежным и заботливым. Заре не хотелось думать, что неудачная попытка самоубийства пробудила в нём хорошие чувства к ней. Но все выглядело именно так. Или он теперь боялся сделать что-то такое, что обидит её? Вдруг опять побежит вены резать? Зачем ему нужен был труп в его доме. Но сердце отказывалось этому верить. Сердцу хотелось сказки, мечты. Только вот что будет с этим самым сердцем, когда он узнает об обмане? Проще было об этом не думать. Всему своё время. Время расплаты ещё не пришло. Значит и нечего переживать.

Покрутившись ещё какое-то время у зеркала, Зара стала накладывать макияж. Поднеся руку к коже, растушевывая тени, она бросила взгляд на шрам на запястье. Шрам. Самоубийца. Теперь понадобится куча усилий, чтобы вывести его с кожи! Она не хотела носить клеймо на себе всю жизнь. Пришлось надеть платье в пол с длинными рукавами. Ужин предполагал такую длину, да и Макс не хотел, чтобы она привлекала много внимания к себе. А так хотелось одеть коктейльное платье, пощекотать Максу нервы открытыми ножками... Зара улыбнулась. Она вела себя как девчонка-кокетка! И ей это нравилось. Она впервые в жизни испытывала что-то большее к мужчине, чем желание обобрать его до нитки. Улыбка погасла на губах девушки. Макса она тоже сейчас обирала, пусть не до нитки, но все же. Стыд затопил ее с новой силой. Рано или поздно это всё закончится! Лишь бы не поздно...

— О чем задумалась? — спросил Макс, появляясь у нее из-за спины и обнимая за талию.

— Да вот не знаю, какую помаду выбрать. Тебе какая нравится? — Зара показала ему несколько помад — от темно-фиолетовой до бледно- розовой.

— Любая. Она же будет на твоих губах... А потом и на моих... — прошептал он и поцеловал ее в шею, зарываясь в волосы.

— Тогда я выберу алую. Женщина-вамп. Как ты на это смотришь?

— Отлично смотрю. — Притянул девушку ближе к себе.

— Что это там такое? — наивно спросила Зара, прижимаясь сильней к его паху.

— Не понимаю, о чем ты, — сказал Макс, толкаясь в её тело. По телу прошла дрожь, волны возбуждения захватили обоих.

Зара застонала, откидываясь головой назад и встречая его горящий взгляд. Выгнувшись еще больше, она почувствовала, что кое-что стало совсем большим.

— Попридержи своего Малыша, а то мне придется идти в трениках на ужин.

— Малыша?! За это ты ответишь по всей строгости закона, детка! — грозно сказал Макс и, развернув ее к себе, впился в губы обжигающим поцелуем, шаря руками по телу, обтянутому платьем. Чертово платье! Разорвать бы его в клочья.

Их идиллию прервал звонок сотового.

— Черт! — Макс с трудом отстранился от девушки, находясь на грани, чувствуя себя вулканом, готовым взорваться.

— Прости, милая. Идиоты с работы опять не могут что-то решить. — Подарил ей последний поцелуй в губы и удалился.

Зара разочарованно вздохнула. Она хотела его. А это игривое настроение Макса и дружелюбие сводили её с ума. Всегда бы так! Но она не будет себя обманывать. Сегодня он добрый и ласковый, завтра — зверь. Может, у неё получится приручить его? Да конечно! Он же хищник. Скорее, Макс растерзает её, чем позволит приручить себя. А еще Зара мечтала узнать о его тайнах. Но этого она не имела права от него требовать, так как свои тайны раскрывать не собиралась. Больше Макс не просыпался по ночам от кошмаров. И она тоже. Он обнимал её каждый раз, когда они ложились спать, и не отпускал до утра. Если она вставала ночью попить воды, он вставал тоже и следил за её передвижениями. Теперь Макс считал её неуравновешенной. Сама была в этом виновата.

— Принеси, пожалуйста, галстук из гардеробной, — крикнул Макс, удаляясь. — Черный с золотым зажимом. Любой выбери.

— А где мне его взять?

— В гардеробной. Прямо по коридору и направо. Там разберешься.

У него была гардеробная? Ну, ничего себе дела. Почему тогда она складывала свои вещи в раздвижной шкаф в спальне? Ему, что, было жалко места? Заре стало очень интересно, и она двинулась в заданном направлении. Такая квартира огромная…

Прямо по коридору. Да уж, коридорчик… Направо… И что? Куча дверей каких-то одинаковых. Он сам-то знал, для чего они? Хоть бы наклейку какую наклеил, что здесь находилась гардеробная. Подергав ручки разных дверей, Зара, наконец-таки, нашла ту, что была нужна ей, и встала, как вкопанная. Такое великолепие и разнообразие мужской одежды она видела впервые. Костюмы всех цветов и видов, рубашки, джинсы, свитера, шорты, футболки… Здесь было ВСЁ. Девушка совсем забыла, зачем пришла, разглядывая вещи Макса. Подошла к полкам с ремнями и стала их рассматривать. Большие, кожаные… таким он бил ее. Она вздрогнула при воспоминании о ремне и посмотрела вниз. Всевозможные запонки, портмоне, бабочки, зонты, кепки, шапки и прочее. Не у каждой женщины есть столько одежды, сколько было у Макса! Но почему же он не рассказал ей о гардеробной? Она была огромной, ее небольшой кучке вещей вполне хватило бы пары полочек. Надо будет спросить у него. Зачем она вообще сюда пришла? Явно же, не поглазеть на его вещи. Ей нужен был галстук!

Найдя стойку с галстуками, Зара присвистнула. Вот это выбор! Кашемировые, шерстяные и, конечно же, шелковые галстуки всех цветов и узоров были аккуратно разложены в специальном приспособлении для их хранения. Ей был нужен черный с золотым зажимом. Черных тут штук десять точно было. Какой брать? Зара аккуратно потрогала все и взяла самый мягкий и приятный на ощупь, вероятно, шелковый. И почему именно черный? Это было так скучно. Пусть и с зажимом. Посмотрев на галстуки, она выбрала еще один, алого цвета. Очень подходил к ее платью и помаде. Яркий элемент, разбавлявший их черный дуэт. Теперь оставалось найти зажим. Наверное, они лежали там же, где и запонки. Проведя еще минут пять в разглядывании запонок и зажимов, решая, какой лучше взять, Зара выбрала простой золотой зажим. Вычурность сегодня им была ни к чему. Жаль было покидать этот «музей» мужской одежды, но надо было собираться на ужин.

Выйдя из гардеробной, девушка развернулась, чтобы вернуться тем же путем, каким и пришла, но ее взгляд привлекла комната в самом конце коридора, где не было освещения. Странно… Весь коридор был ярко освещен, а над этой дверью света не было. Любопытство, которое так часто губит, толкнуло Зару пойти в ту сторону. Остановившись перед дверью, она задумалась, стоило ли туда заходить. Свет как будто специально не горел именно здесь, словно предупреждая об опасности. Но что могло быть опасного за этой дверью? Не людей же он там пытал? «Должников», — весело подумала Зара и толкнула дверь.

Маленькая комната выглядела удручающе. Внутри стоял застоявшийся запах сырости и… чего-то еще, тоже не очень приятного. Было темно, лишь свет слабо пробивался из небольшого окна, занавешенного темной шторкой. «Странно, что досками это окно не заколочено», — подумала Зара и поежилась. Холодок прошелся по спине маленькими иголками, по рукам побежали мурашки. И чего она боялась? Обычная старая комната, которая никому не была нужна. В углу валялся древний матрац, весь грязный и дырявый. Девушку тревожили дурные мысли о том, что эта комната вполне могла использоваться в каких-нибудь страшных целях. Но кем? Неужели Максом? Что он мог тут делать? Даже представить было сложно. Зара прошла вглубь комнаты и осмотрелась. Эта комната выбивалась из роскоши всей квартиры, как будто не принадлежала ей. Что это за комната из какого-то сельского дома? Бомжи в таких могли жить, но никак не люди статуса Макса. Пол был деревянным, истертым и в царапинах. По нему, что, кого-то возили? Царапины, как от когтей. Жуть. Зара опять поежилась. Может, лучше было уйти отсюда? Внутренний голос настойчиво требовал этого, но девушка не собиралась его слушать. Любопытство заглушало сейчас разум. Никаких столов, ничего. Вообще нет мебели, кроме этого ужасного матраца. В другом углу стояли миски. «Возможно, здесь содержат собак. Хотя, даже для собак это слишком».

Зара обдумывала всевозможные варианты. Ну, не человека же кормили из этих мисок! Рядом с матрацем валялись окурки, и… на нём запеклись пятна крови. Девушка вскрикнула и отошла от матраца спиной назад, натыкаясь на что-то большое. В страхе отпрыгнув от этой конструкции, Зара зажала рот рукой. Ей было страшно. Очень страшно. А там что? Непонятная вещь стояла, накрытая плотной тканью. Зара только начала приподнимать ткань, чтобы рассмотреть этот объект, когда её прервал крик Макса.

— Ну, где ты ходишь, черт возьми! — негодовал Макс. — Нам нужно было бы прийти раньше остальных, а мы уже даже к началу не успеваем.

Макс появился в дверном проеме и огляделся, ища взглядом Зару. Лицо ожесточилось, глаза потемнели.

— Какого хрена ты тут делаешь? — спросил по слогам он.

— Я… я просто увидела эту дверь и решила заглянуть… — со страхом ответила она, пятясь к окну. Теперь она боялась Макса. В этом доме нельзя было делать ни одного лишнего движения.

Макс подошел к Заре, выхватил у нее из рук галстуки и выволок из комнаты, крепко держа за локоть. Зара видела, что его буквально трясло от злости. Что она опять сделала? Закрывать нужно двери, если не хочешь, чтобы кто-нибудь в них вошёл! Мужчина захлопнул дверь так, что она чуть не слетела с петель. Резко развернув девушку к себе, он прижал её к стене. Зара не дышала, парализованная страхом, а Макс не дышал, пытаясь усмирить зверя внутри себя, чтобы потом не извиняться перед ней по сто раз.

— Что я просил тебя сделать? — спокойно спросил он и пристально посмотрел на нее.

— Принести галстук, — запинаясь, ответила Зара.

Макс посмотрел на галстуки в руке и снова перевел взгляд на девушку.

— Какой галстук я просил тебя принести? — Дыхание Макса опаляло шею, его близость и страх наказания заставляли Зару прижиматься к стенке сильней, ноги не хотели держать её, став ватными.

— Чёрный с золотым зажимом.

— А это что тогда? — повысил тон Макс и показал ей галстук алого цвета.

— Я подумала, что он больше подойдет…

Макс стукнул кулаком по стене, рядом с головой девушки. Она зажмурилась и закрыла глаза, готовая к пощечине, или еще чему похуже.

— Ты делаешь то, что я тебе говорю! Ясно? Если сказал пойти в гардеробную, ты идешь туда и никуда больше! Если сказал принести чёрный галстук, ты приносишь именно чёрный! — Макс провел рукой по шее Зары, останавливаясь у сонной артерии, и надавил на неё пальцем. Зара открыла глаза и посмотрела на него, до сих пор не дыша. — Тебе ясно? — уже спокойнее спросил он, беря эмоции под контроль.

— Да. Прости, пожалуйста, — прошептала она.

Рука Макса двинулась выше, и пальцы коснулись губ девушки. Губы приоткрылись, впуская немного воздуха в горящие легкие Зары. Макс приблизился к её лицу, губы соприкоснулись с её губами, но не поцеловали. Вместо поцелуя, он прошептал:

— Это было первое и последнее предупреждение. В следующий раз ты отправишься в ту комнату на постоянное место жительства. — Он оторвался от неё, позволяя Заре вздохнуть полной грудью.

Макс потянул девушку к выходу, на ходу забрасывая алый галстук в гардеробную и захлопывая дверь. Он всё ещё был зол. Все это грёбаное женское любопытство! Оно сгубило кошку и чуть не сгубило Зару. Всё-таки он стал добрей. Этого не видел только слепой. Он её даже не ударил ни разу. Просто не хотелось. И он боялся, что она опять что-нибудь учудит. После случая с суицидом Макс стал опасаться Зару. Почему в её «портфолио» не было написано, что она психически нестабильна? Назад её он уже не мог вернуть. Этот товар обмену и возврату не подлежал. Макс мысленно отругал себя за подобные мысли. Она не товар! Она просто его собственность, личная вещь. Но не товар. Разница есть. Теперь она не продавалась.

Она чуть не подняла ткань и не увидела то, что за ней скрывалось. Опоздай он на минуту, и пришлось бы объяснять, что это такое и зачем оно ему было надо. Идиот! Сам виноват. Отправил её в эту сторону. И дверь не запер после последней посетительницы. Дважды идиот. Макс про себя улыбнулся. Ммм… как он любил переодеваться в гардеробной, собираясь на свидание с Алисией, зная, что за стенкой очередная бабочка стонала от боли, зализывая раны и пытаясь взлететь без крыльев. Он безжалостно отрывал эти крылья, навсегда делая бабочку лишь экспонатом в его необычной коллекции. Зара должна была быть там сейчас, она должна была сейчас лежать на том матраце и молить всех богов помочь ей. Но ни один Бог не властен здесь, в этой комнате. Там ОН вершил свой собственный суд над грешницами, суд земной и беспощадный. Но, как Макс считал, справедливый.

Зара ушла в ванную заканчивать макияж, а Макс подошел к зеркалу в спальне и стал завязывать галстук. Руки не слушались. Он просто не мог справиться с галстуком и всеми этими хитросплетениями в его завязывании. Мужчина сам не понимал своё состояние. С одной стороны, он был взбешён тем, что Зара переступила порог той комнаты. С другой стороны, мысли о бабочках и их мучениях возбудили его. Но сейчас было совсем не время для секса. Надо просто успокоиться и завязать этот галстук! Макс сделал еще одну попытку, но она тоже провалилась.

— Бл*ть! — выругался Макс, сминая галстук в руке. Пойдет без него.

— Не можешь галстук завязать? — спросила Зара, заходя в комнату. Она была готова к выходу.

— Могу, — буркнул он, разжимая ладонь и выпуская галстук.

— Давай помогу, — предложила она, подходя ближе. — Ты какой узел хотел?

— Классический. Только его и умею завязывать. — Отдал галстук девушке.

— Я думаю, сюда больше подойдет полувиндзор. Это наиболее подходящий узел для строгого стиля.

Зара накинула галстук и обвязала его лицевой стороной вокруг шеи. Проделав еще с десяток манипуляций с галстуком, протягивая его в разные стороны, она затянула готовый узел и улыбнулась, довольная своим творением. Смотрелось красиво. Она взяла зажим и прицепила его, внося последний штрих в образ Макса.

— Принимай работу, — гордо сказала Зара, и Макс развернулся к зеркалу.

— Ничего себе. Откуда ты знаешь узлы и техники их завязывания?

— Да так, один клиент научил, — отмахнулась девушка, немного поправляя галстук, вставая на носочки, чтобы дотянуться до него.

Макс замер и схватил её за запястья.

— Кто тебя научил? — переспросил, сдавливая запястья сильней.

Зара не знала, что ответить. Он прекрасно слышал ее слова. Врать не было смысла.

— Один клиент, — повторила на свой страх и риск.

— Клиент? Я думал, твоя задача заключалась вовсе не в беседах с клиентами.

— Да, моя задача — раздвигать ноги пошире и заглатывать поглубже, — дерзко ответила Зара и посмотрела Максу в глаза. Она сама озвучит его мысли. — Ну, вот один решил научить меня завязывать галстуки. Вдруг пригодится. Сначала поимел во всех позах, а потом научил завязывать полувиндзор. Совместили приятное с полезным, так сказать. — Зара осмелела. Говорить такое Максу было равносильно самоубийству. Но самоубийство они уже проходили. Бояться ей было нечего.

Макс хотел ударить её за подобные слова. Но её дерзость, граничащая с безумием, заводила его. Этот острый язычок проникал ему в мозг, лаская слух. Он получал мысленный оргазм. Этого огня, этой остроты ему всегда не хватало. Её не нужно было ломать. Её нужно было провоцировать. Девчонку необходимо усмирить, показать ей её место.

— Тебя спас макияж. Если бы не он, боди-, а точнее, фейс-арт был бы тебе гарантирован, — томно сказал Макс, отпуская её руки и перемещая ладони на ягодицы девушки. — Твоя попка скучает по ремню, настоящему мужскому ремню, — произнес он, растягивая слова, нагнетая обстановку между ними.

— А твоему Малышу, видно, больше не хочется качественного секса. — Перешла в открытую конфронтацию Зара. — Ну, тогда я прикрою лавочку.

Она ожидала чего угодно с его стороны, но никак не смеха. Макс рассмеялся и окружил девушку кольцом из своих рук.

— За Малыша ты ответишь. Я уже говорил. А по поводу лавочки... Милая, мне не нужно твое разрешение. Захочу − разнесу твою лавочку ко всем чертям. Буду медленно разламывать доски, проводя по ним пальцами, — шептал Макс, сверля Зару взглядом. — Затем возьму большой таран и буду долбить фундамент, напролом, пока лавочка не развалится, скрипя и треща по швам.

Зара закусила нижнюю губу, переминаясь с ноги на ногу. Это их вечное жаркое противостояние возбуждало её. Хотеть его, а не бояться было так головокружительно. Зара придвинулась ближе, прижимаясь к его груди.

— Лавочка так легко не сдастся. Она даст отпор! Твоему тарану придется хорошенько постараться, чтобы сломить мое сопротивление. И не будет она трещать по швам. Не дождешься!

Макс оторвал Зару от земли, поднимая на руки.

— Скоро узнаем, насколько прочная твоя лавочка. Пока это все лишь слова, — ухмыльнулся он и поцеловал Зару.

Поцелуй ударил по нему током, разбавляя кровь огнем. Девушка застонала, проводя руками по лицу мужчины и страстно отвечая на поцелуй. Да уж, она уже трещала по швам от возбуждения, что же говорить о сексе. Она сразу сдастся, без боя. Лицо Макса светилось самодовольной ухмылкой. Зара лишь фыркнула на это. Самоуверенный, наглый самец!

— На приеме вести себя прилично, — строго сказал, ставя девушку на пол. — Ничто не остановит меня от того, чтобы взять тебя там, где-нибудь в тёмном уголке. Не забывай об этом.

— Кстати, о приеме. Расскажи, что это будет и как себя вести.

— Это ужин, но не в обычном понимании этого слова. Это неофициальная деловая встреча, которая сочетает в себе празднование помолвки Чарльза и какие-то обсуждения финансовых вопросов между мужчинами. То есть там проходит, по сути, два мероприятия одновременно. Все отмечают радостное событие в жизни Чарльза и Норы, и бизнесмены имеют возможность наладить нужные связи и контакты. Веди себя естественно. Никакого натянутого этикета не требуется. Ходи свободно по дому, угощайся закусками и напитками, но особо не светись. Журналисты будут следить за каждым твоим шагом.

— Моим? — удивилась девушка.

— Твоим. Потому, что ты со мной. Далее — языковой барьер. Ты уже неплохо говоришь по-английски, но если вдруг возникнут трудности — переспрашивай, не стесняйся. Не знаю, найдешь ли ты общие темы с женщинами, но попытаться стоит.

— Отчего же не найду? Я не глупая, хоть тебе так и кажется, — обиженно сказала Зара.

— Да не в этом дело! Они глупые. Все, о чем можно с ними поговорить — это мода. Есть парочка умных женщин, они являются опорами своих мужей в бизнесе. Но им уже за пятьдесят. В общем, ориентируйся по ситуации.

— Все ясно. А какими ложками что есть?

Этот вопрос волновал Зару больше всего.

— Не зацикливайся на этом. Главное — не ешь руками. Прием полуофициальный, поэтому никто не будет присматриваться к ложкам, которыми ты ешь. Но всё равно старайся есть и пить аккуратно, особенно с помадой будь осторожна. С мужчинами не заигрывать, и никому глазки не строить. — Он был серьезен.

— И не собиралась. А что будет за нарушение правил?

— Это не правила. Ты спросила, как себя вести, я ответил. Но мне нравится твоя идея с наказанием.

— Я пошутила, — быстро вставила Зара, проклиная свой длинный язык.

— А я — нет. Наказание — анальный секс.

Глаза Зары округлились. Это было неожиданно. Макс умел удивлять! В его глазах она читала обещание обязательного наказания, вне зависимости от её поведения.

— Чего ты так испугалась? Никогда не занималась аналом? — скептически спросил Макс.

— Занималась, и мне не понравилось. Не знаю почему, но вы, мужики, частенько забываете, для чего это место предназначено.

— Ты мыслишь УЗКО, — сказал он, выделяя последнее слово.

— Я всё поняла. — Зара покраснела. — Теперь буду трястись, как бы не сделать чего такого.

— Это лишнее. Я и так собирался заняться РАСШИРЕНИЕМ твоего кругозора, — продолжал Макс, все больше распаляясь и рисуя неприличные картины у себя в голове.

Зара залилась краской. Пошляк! Её не пугала перспектива анального секса, как таковая. Её пугала перспектива анального секса с Максом. Она же потом реально сидеть не сможет! Придется на этом вечере спрятаться куда-нибудь подальше от людей и не высовываться. Хотя, если он решил расширить ее "кругозор" при любом раскладе, то можно не прятаться. От судьбы и Макса не убежишь.

— Ладно, нам пора выходить. — Направился к выходу.

— А Стефан там будет?

— Да, но он поедет не с нами, а с Клер.

— С кем?

— С Клер. Это подруга Алисии. — Он совсем забыл, что Зара не знала об Алисии. И лучше бы им не встречаться, но это было неизбежно.

— А, ну тогда все ясно.

— Да? Ты знаешь Алисию? — Прищурился.

— Конечно, знаю! Из миллиона девушек с именем Алисия, я знаю именно ту, у которой подруга Клер.

— А ты опять заводишься, детка. Побыстрее бы вернуться домой и испробовать... твой "кругозор", — с паузой произнес Макс.

Он открыл перед Зарой дверь и, усадив ее, сел за руль.

— А ты, я смотрю, знаток, разбираешься в "кругозорах", — поддела его она.

— Есть такое, — на полном серьезе ответил Макс и завел мотор.

Зару передернуло от этого заявления. Почему-то ей совсем не понравилось то, что он признался в своем богатом сексуальном опыте. Ревность? "Да нет. Не может быть", — отбросила эти мысли Зара и посмотрела в окно, встречая вечерний город ангелов во всей его красе. Стефан будет с какой-то Клер, а Макс... Он должен был быть свободен. Иначе как охарактеризовать их отношения? "А никак. Я просто приспособление для слива спермы и вымещения злости", — грустно подумала Зара, охваченная внезапно нахлынувшей грустью. Клер и Алисия. Они уже ей не нравились. Это было глупо, но Зара ревновала. И это было ей совсем не по душе.


* * *


Огромный двухэтажный дом открылся взору Зары. Дорогие машины были разбросаны по всему периметру парковки, окруженные садом дивной красоты. Вот она, настоящая голливудская жизнь! Все было настолько красиво и необычно, что дух захватывало.

— Как жаль, что я не взяла планшет. Тут так красиво! Я бы хотела сфотографировать всю эту красоту. И себя на ее фоне. А то никто не поверит, что я такое видела, — вздохнула Зара, обводя взглядом местность, пытаясь зафиксировать каждую деталь у себя в голове.

Макс лишь слегка улыбнулся. История повторялась вновь. Она была восторженна увиденным, зачарована этими красивыми машинами и сиянием огней, как тогда в Голливуде. И это все ей показал ОН. За её улыбку он готов был отдать многое, также как и за её дерзость. Зара была взрывоопасной смесью для него. Немного встряхнуть, и все, его мир будет стерт с лица Земли мощным взрывом под названием «Зара». Только вот она не догадывалась об этом, а значит, не могла применить оружие против него. Макс надеялся, что она и не догадается. Иначе… ему придёт конец.

— Можешь на мой телефон сфотографировать все, что хочешь. Только не кричи и не прыгай, как ребенок, ладно? А то, что скажу? — Протянул ей свой "Блэкберри".

— Конечно! Спасибо! — Зара выхватила телефон и начала немедленно создавать фотоотчёт, направляя камеру во все стороны.

Она чувствовала себя Алисой в стране чудес, окруженная сплошным волшебством. Макс же не разделял её радости. Что он тут не видел? Такие машины стояли у него в гараже, у его офиса, были у всех его друзей и коллег. Дом? Он не любил особняки, предпочитая квартиры. Наверное, сказывалось русское прошлое. Женщины в красивых дорогих нарядах тоже не волновали его. Все эти платья от кутюр пытались поразить его роскошью из раза в раз, но он уже привык. Одни и те же лица, одни и те же ткани, никакого разнообразия. Только Зара выделялась на фоне сумерек в черном кружевном платье. Это было невероятно. Платье цвета ночи сияло ярче любых звезд в этой темноте. А может, это она наполняла его своим сиянием?

Все, на что Макс сегодня надеялся — это пережить предстоящий вечер. Он так и не принял решение относительно Алисии. Порвать он с ней не мог, по крайней мере, сейчас. Союз с ней был ему выгоден. Алисия была известной женщиной в медийной сфере, её имя было на устах людей, ее любили. Кем она являлась на самом деле, оставалось загадкой даже для Макса. И актриса, и телеведущая, и даже певица. Стандартный набор, в общем. Отношения с Алисией поднимали его рейтинг, удваивая успех. Она рекламировала его, если можно было так сказать. А ради бизнеса Макс был готов на любые жертвы. С одной стороны, что его не устраивало? Алисия красивая женщина со статусом в обществе. Появляйся с ней на обложках и радуйся. Но нет! Она же хотела замуж, детей и все в таком духе по списку. Максу это даром не сдалось. Зачем ему глупые дети с отклонениями? Именно такими они у них и будут, он не сомневался. Да, и не любил он Алисию настолько, чтобы ограничивать свою свободу брачным контрактом. Теперь появилась Зара. Куда её деть? Встречаться с Алисией, и иногда трахать Зару дома? Не вариант. После сегодняшнего вечера он не сможет прятать её от мира. И Алисия не дура, поймет, что у неё появилась конкурентка. Макс облокотился на капот и закрыл глаза. И зачем он привез Зару сюда? Если бы он знал ответ. Почему-то оставлять её одну дома ему не хотелось. Возможно, он боялся за неё. Хотя, после того печального случая, Зара больше не демонстрировала странных наклонностей. Даже, наоборот, стала более живой и активной. Она просто любила мать и была несказанно рада тому, что лечение оплачено. Максу было не жалко ни цента из тех денег, что он отдал ей. Он и в будущем будет ей их давать. Лишь бы она улыбалась. Вот и сегодня он притащил её сюда в надежде увидеть так полюбившуюся ему улыбку. И он уже её видел. Мысленно махнув рукой на все вопросы, Макс открыл глаза. Гости подъезжали и подъезжали, а Зара фотографировала и фотографировала. Пора было двигаться внутрь. На месте сориентируется, что говорить и делать.

— Все запечатлела? Каждый куст? — Снисходительно улыбнулся.

— Да, — довольно ответила девушка. — Хочу ещё сделать наше совместное фото. Ты не «против»?

Она смотрела на него с такой мольбой в глазах, что он просто не мог быть «против». Даже если бы она сейчас попросила поцарапать чей-нибудь "порше" гвоздем, он был бы не «против». Что стоят эти несколько миллионов долларов за машину против ее бесценной улыбки? Так, мелочи.

Зара встала рядом с Максом и направила телефон на них, запечатлевая их на фоне звездного неба. Счастливая улыбающаяся пара, в красивых нарядах и со сверкающими глазами — она хотела видеть их такими всегда.

— Осталось только в инстаграм выложить, — проворчал Макс, рассматривая фотографию. — Типичное для этого сервиса фото.

— Да ладно тебе! Чего ты, как старый дед? Я даже губы трубочкой не делала и не фоткала еду. Так что, нифига эта фотка не типичная, — возразила Зара, прижимаясь ближе к Максу и тоже любуясь фотографией.

И почему все хорошие моменты в этой жизни так быстро заканчиваются? Остается лишь память в фотографиях, в прикосновениях, в твоей голове… Сколько у нее уже было этих фотографий? Действительно у каждого куста. Будет что посмотреть, когда сказка закончится. Её собственный волшебный мир в одном фотоальбоме. Жизнь, которая навсегда останется в мечтах.

— Эй, ты чего? — Толкнул её Макс, заметив, как она задумалась о чем-то. — Согласен, фото нетипичное. Столько неподдельной радости в глазах не было ни у одной куклы-муклы на снимках, которые они постят там. Это просто гонка, соревнование за первое место. Но ты со временем тоже к этому привыкнешь, и тебе надоест эта роскошь. Поверь.

Зара слабо улыбнулась. Не привыкнет она ни к чему, у неё просто не будет на это времени.

— Куклы-муклы? Ты серьезно? — удивилась она. — Откуда ты знаешь это слово? Ты, что, читаешь женские сайты?

— Да. Каюсь, ты разоблачила меня. Это я пишу комментарии под ником «сладкая кошечка».

Они оба рассмеялись этой шутке Макса. Просто смеяться вместе… было так правильно. Вот они настоящие отношения между мужчиной и женщиной. Не бесконечный секс, пусть и приносящий фантастическое удовольствие, а смех вдвоём или молчание, что не тяготит обоих. Они преодолели еще одну преграду. Макс подхватил Зару на руки и посадил на капот.

— Знаешь, на женских форумах можно узнать много интересного. Например, где же все-таки находится точка G, — прошептал он ей в губы и поцеловал, не заботясь о помаде и макияже, вообще.

— И где же? Ты её уже нашел? Или в поисках? — спросила, задыхаясь Зара, оторвавшись от его губ.

— Я почти дошел до пункта назначения, — томно сказал он и положил ладонь немного ниже ее живота. — Есть кое-какие помехи. — Собрал ее платье в кулак, на что Зара судорожно вздохнула. — Но ничто не остановит меня, поверь. Сначала тебя ждет штурм лавочки, а потом — точка G. Представляю, как глубоко она находится… придётся прокладывать дорогу и пальцами и языком, — прошептал ей на ухо, даря единичные поцелуи в шею.

— Макс, — всхлипнула девушка, обвивая его шею руками.

Он отстранился от неё, как будто она его оскорбила.

— Ты чего?

— Ты впервые назвала меня по имени… — Он не верил тому, что слышал.

— Ну да. А… нельзя было? — Зара не понимала, что опять не так. Может, очередное правило, о котором она не знала?

— Можно, конечно. Но почему ты не делала этого раньше?

Этот вопрос поставил её в тупик. Что значит "почему"?

— Не знаю. — Пожала плечами. — Раньше не хотелось. Сейчас ты нежен со мной, заботлив, добр… Твоё имя само вырвалось. Наверное, все зависит от отношения.

— Других своих мужчин ты тоже называла по имени?

Зара смотрела на него с полнейшим непониманием. Каких мужчин? И что было такого страшного в обращении к человеку по имени?

— Ты имеешь в виду клиентов? — осторожно спросила девушка. — Нет. Откуда мне знать, как их зовут? Да и не хотела я знать их имена и сейчас не хочу, — сказала она, морщась.

— Да нет же! — Макс терпеть не мог упоминания о её клиентах. — Мужчины, с которыми ты встречалась. Их ты называла по имени?

— А я ни с кем не встречалась. — Она смутилась. — Получается, что нет?

— Не встречалась? — недоверчиво переспросил он. — Ты шутишь! В тридцать лет у тебя не было парня?

— В двадцать девять! — поправила его Зара. — Да, не было. Какой парень? О чем ты, Макс? Я бывшая шлюха. Кто захочет со мной встречаться? Все отношения с мужчинами сводились к рыночным.

— И сейчас сводятся? — спросил он, боясь услышать ответ.

— Нет, — ответила твердо, не колеблясь. — Ты мне нравишься. Те деньги для… моей матери… я правда не хотела брать их. Прости, пожалуйста. Но никто не спасет её, кроме тебя. Не хочу, чтобы ты думал, что это все из-за денег. В первую очередь, это все из-за тебя.

Зара верила в то, что говорила ему сейчас. Никто не спасет её, кроме него. И она, правда, чувствовала к нему что-то большее, чем просто потребительское отношение. Да, деньги стали неким катализатором этих чувств, но не первопричиной. Он проявил лучшие качества человеческой души, дав ей эти деньги. Вот что было ценно в этом действии. Вот что покорило ее, а никак ни сама сумма.

Из-за него… Макс смаковал эти слова, повторяя их вновь и вновь. Не из-за денег, а из-за него. Как к этому относиться? Зачем он начал этот разговор? Теперь нельзя было просто промолчать. Невозможно будет просто так прекратить этот разговор, будто ничего и не было, будто он ничего не слышал. Он слышал ВСЁ.

— А как ты ко мне относишься? — Опустила глаза, рассматривая землю под ногами. Она спросила просто так, из общего любопытства. Его ответ не имел никакого значения. Но сердце все равно перестало стучать, ожидая, что же он скажет.

Этот вопрос поставил Макса в тупик. Он же так и не решил, как к ней относится. Значит, так и скажет.

— Я не знаю, — честно ответил мужчина. — Меня тянет к тебе, но твоё прошлое не дает мне раствориться в тебе полностью, принять тебя. Понимаешь? Только не обижайся. Я думаю, правда будет лучше лжи в таком деле.

Зара усмехнулась. Он сказал именно то, что она и надеялась услышать. Чертова правда бывает очень неприятной. Но она действительно лучше лжи, оставляющей грязный след на твоей душе, который не смыть никакими чистящими средствами.

— Что заставило тебя заняться проституцией? — задал неожиданный вопрос Макс, подходя ближе и сверля её глазами.

Девушка застыла. Вот он, еще один момент истины. Соврать или сказать правду? Правда, правда… бесило всё! Сейчас у них состоялся такой откровенный разговор, что она не могла ему соврать. Язык просто не поворачивался. Но и правда не была выходом, тогда рухнет вся остальная ложь. Грёбаный карточный домик.

— Отец бросил нас с мамой, когда я была совсем маленькой. Мама работала на трёх работах, я тоже подрабатывала в школе, но денег не хватало. Мы перебивались от зарплаты до зарплаты, как могли, но в итоге нас попросили съехать с квартиры. К тому времени я заканчивала школу. В ВУЗ кое-как поступила, даже три года проучилась. Хотя... как проучилась, по возможности платила за экзамены. Но закончить универ я так и не смогла. Учеба отнимала много времени, и я решила, что полезней будет отдать это время "Шкатулке". У мамы начало ухудшаться здоровье. Она работала с трудом, ей требовались различные лекарства. Она сгубила себя этими работами! — Зара сделала паузу для более драматичного эффекта. — Я пыталась работать и в магазине, и уборщицей, но деньги нужны были каждый день, понимаешь? Зарплата раз в месяц не спасала. И жить нам было негде, мыкались по разным ночлежкам. Представляешь, в каком аду я жила? Работала везде, где только могла, носилась с больной матерью по всяким приютам… Я дико устала. Тогда сама судьба помогла мне. Если можно сказать, что она именно помогла. Я пришла в офис какой-то компании по объявлению. Хотела устроиться официанткой, чтобы получать хотя бы чаевые.

Макс следил за ней, не отрываясь, переваривая каждое слово. Все-таки это была банальная история проститутки, но она задела его за живое. Любовь к матери толкнула её на панель, а затем и на самоубийство. Можно ли было так любить? Хотел бы он знать подобную любовь.

— Там я и встретила Михаила. Он долго рассматривал меня, спрашивал, хочу ли я зарабатывать хорошие деньги и всё такое. Конечно, я хотела! Я согласилась почти сразу. В тот же день я обслужила первого клиента и получила свои первые деньги. Были куплены нужные лекарства для мамы и снята комната. А я… Я навсегда погрязла в этом болоте. Позже, когда я зарекомендовала себя, как надежная и работящая шлюха, Михаил перевез меня и маму в Москву. Ну, а там началась настоящая «жизнь». Маме со временем стало совсем плохо, и её положили в больницу. Лечение подорожало, соответственно «Шкатулка» стала моим домом, я буквально поселилась там. Вот и вся моя история. Я знаю, что она умрет, неважно, сколько денег я заработаю. Но просто так в руки смерти я свою маму не отдам. Я пойду до конца! — Зара выдохнула, произнеся ещё одну лживую речь. Еще один гвоздь в её гроб был забит сегодня.

— Твоя мать знает, чем ты занимаешься?

— Нет, конечно. Я соврала ей, будто встречаюсь с обеспеченным человеком и работаю. Правда убьет её.

Как и саму Зару.

Макс находился в оцепенении. Он представлял себе нечто подобное, но её боль и любовь к матери поразили его. Стоит ли отдавать свою жизнь за другого человека? Ведь жизнь была всего одна. Каждый должен был думать только о себе. Нет времени беспокоиться о ком бы то ни было другом. Она поставила крест на своей жизни ради матери, дав той шанс прожить немного дольше, чем было отведено. Стоило ли спасение одной жизни таких жертв? Наверное, стоило, если причиной всему являлась любовь, искренняя и настоящая. Что он должен был сейчас ей сказать? Что ему жаль? Что он сочувствует? Банальности.

Телефон Макса зазвонил, спасая и выводя его из задумчивости. Стефан. Пора идти. Все уже собрались. Макс сбросил звонок и вернулся к Заре.

— Спасибо за ответ. Мне нужно время, чтобы все обдумать. А ответ на вопрос о моих чувствах пока остается «я не знаю», — с тяжелым сердцем сказал Макс, чувствуя, что айсберг под названием "сердце" начал таять.

Зара, подобно Титанику, врезалась в него своими признаниями, пробив нос своего корабля и сам айсберг.

«Всегда пожалуйста. Если нужно будет еще раз наплевать тебе в душу и наврать с три короба — обращайся», — печально подумала она, ненавидя себя все больше, если это было возможно.

— Поправь макияж и пойдём. — Макс показал на губы, на которых размазалась помада после поцелуя.

Зара подкрасила губы дрожащими руками, с отвращением смотря в зеркало на этот лживый рот, что просто плевался ложью, как ядом. Когда-нибудь она ею захлебнется. Приведя себя в порядок, девушка слезла с машины и дала руку Максу, желая почувствовать его силу, чтобы успокоить свою стонущую совесть.

Внутри их встретили вспышки фотокамер и толпа красиво одетых людей. Зара растерялась, хотя и готовилась к этому моменту. Она стиснула руку Макса, а в ответ услышала пару успокаивающих слов. Неизвестные ей люди, ну просто лоснящиеся и сверкающие, мужчины с суровыми лицами и девушки с обложек журналов, сразу же окружили их.

— Макс, дорогой, рад приветствовать! — тепло произнес мужчина лет тридцати пяти-сорока и пожал Максу руку. — Мы уже думали, что не придешь. Что же могло тебя задержать? Алисия вроде бы тут. — Подмигнул.

— Да, задержался по делам. Извини. — Макс не хотел вдаваться в подробности причин их

задержки.

— Может, представишь свою спутницу?

Все застыли в ожидании новой сенсации. Сейчас Макс Бекер признается в разрыве с Алисией и в том, что отныне состоит в отношениях с новой пассией. Будет скандал! Элита замерла, следя за Максом. Зара тоже. Что же он скажет? Как представит её? Сердце гулко билось, надеясь, что он назовет её своей девушкой. Но подсознание громко кричало о том, что она дура, и ничего подобного не случится. Уже и Алисию эту упоминали. Да еще и так, будто их с Максом что-то связывало.

Макс в нерешительности смотрел на людей перед собой. Вот и настал момент выбора. Зара еще сильней сжала его ладонь, выражая свою поддержку.

— Это моя...

— Макс, любимый, наконец-то, ты явился! — радостно воскликнула красивая блондинка, появляясь рядом с ним и целуя его в щёку.

Он резко отпустил руку Зары, давая ясно понять, каков будет его ответ. Такой простой жест, а сердце ухнуло вниз, сорвалось в пропасть. Кто была эта Афродита?

— Алисия, давай не сейчас, — мягко сказал Макс и обвил рукой ее талию.

Алисия... Злость начала подниматься в душе Зары со скоростью света. Алисия! Макс просто обманул её, решил опозорить. Ну, конечно. Он прекрасно знал, что его любовница будет здесь и все равно привез её сюда. Чем она заслужила такое унижение?

— А это кто? — поинтересовалась Алисия, разглядывая Зару.

Они стояли по обе стороны от Макса. Она — яркая эффектная блондинка, и Зара... просто Зара. И он сделал свой выбор. Теперь он знал ответ на вопрос о своих чувствах. Их не было.

— Это моя хорошая знакомая из России. Её зовут Зара. Прошу любить и жаловать, — натянуто сказал Макс, а сам даже не посмотрел на девушку. Ему было стыдно.

— Приятно познакомиться, — наперебой начали приветствовать её гости.

Зара всем улыбалась, но внутри плакала. Почему она чувствовала себя преданной? Ведь никто ничего не обещал. Никто не клялся в вечной любви. Меньше нужно было строить воздушных замков. Гости стали постепенно расходиться, а Зара не знала, куда идти и что делать. Она бы уехала домой прямо сейчас, но кто её отпустит?

— Давайте познакомимся еще раз. Я Алисия Стоун, девушка Макса. — Блондинка появилась рядом с ней. — Скажу по секрету — почти жена. Только тсс, Максу ни слова. Он всё никак не решается сделать этот шаг. — Улыбнулась она.

Зара оглянулась. Макса увлек какой-то мужчина, видимо, бизнесмен. Но взглядом Макс всё равно тревожно сканировал обеих девушек.

— Классно! Я думаю, он будет хорошим мужем. — Улыбнулась Зара в ответ. Как бы от этой гримасы не треснуло её лицо.

— Я тоже так думаю. Он очень нежный, заботливый, щедрый и внимательный. А еще, — она перешла на шёпот, — в постели ему нет равных. Ты же понимаешь, о чем я?

Зара понимала, очень хорошо понимала.

— Ага. — Кивнула она головой. — А сколько вы уже вместе?

— Больше полугода. А ты не знала? Журналы постоянно освещают нашу жизнь, все поездки и выходы в свет.

Зара задумалась. Она даже ни разу не залезла в интернет, чтобы посмотреть, как он живет. А лучше бы сделала это. У Макса была девушка, он встречался с ней больше полугода на данный момент. Зачем же тогда он купил её? Что за бред? Голова девушки разболелась, а слезы никак не хотели уходить, подступая все ближе и ближе.

— Я… да как-то не сижу в интернете. Жизнь такая интересная! — наигранно весело сказала Зара.

— А ты откуда Макса знаешь? Он ни разу не говорил мне о тебе. — Нахмурила свой идеальный лобик Алисия.

— Мы с ним давно уже знакомы. В Москве познакомились, лет десять назад. Особо не общаемся. Макс же человек известный, а я простая девушка.

— Но вы с ним не встречались?

— Да ты что! Нет, конечно. Где я, а где он. Ему подходишь ты, — восхищенно произнесла Зара, содрогаясь от рвотных позывов внутри. — Ты не «против», если я переговорю с Максом наедине? Минут пять. — Дружелюбно улыбнулась. От этих притворных улыбок уже тошнило.

— Конечно. Подходи потом, пообщаемся.

Девушки мило улыбнулись друг другу и разошлись.

— Курс доллара не упадет. Я тебе обещаю. Мои аналитики все просчитали. Твоим акциям ничего не грозит. А даже если бы и грозило. Чего ты переживаешь? Чарльз, я же знаю, что у тебя офшоры открыты по всему миру. И твоя доля в моей компании не так велика, — Макс разговаривал с хозяином вечеринки.

— Велика, не велика, это неважно. Деньги есть деньги. Теряя прибыль от этих акций, я могу смело закрывать строительную ветвь своего бизнеса. А за этим разрушится и многое другое.

— Доллар не упадет. — Макс был непреклонен.

— Эмм… извините, пожалуйста, что влезаю, — осторожно сказала Зара, подходя к мужчинам. — Макс, можно тебя на минутку?

Макс обернулся, встречая взгляд Зары, и побледнел. Он никогда не боялся разговоров, тем более – с женщинами. Но сейчас ему было не по себе.

— Я оставлю вас. Потом договорим. — Чарльз ушел, оставив их наедине.

— Я хочу уехать домой. Можно? — сразу перешла к делу Зара.

— Тебе здесь не нравится? — задал самый тупой вопрос Макс, не зная, что еще сказать.

— Очень нравится. Но это место не для меня. Я приду домой, разденусь, лягу на кровать, раздвину ноги и буду тебя ждать. Потом ты придешь и оттрахаешь меня, представляя себе Алисию. Будем честными друг с другом, Макс.

— Прости. Я…

— Не нужно оправдываться. Мне-то что? Я никто. Ты можешь трахать меня, можешь бить, все что угодно делать. Для этого ты и купил меня. Только вот зачем ты обманываешь свою будущую жену? Неужели ты её так не уважаешь?

— Алисия пока мне не жена. — Дотронулся до руки Зары, но она вырвала руку, не желая больше иметь с ним контактов. — И я не могу порвать с ней сейчас. Союз с ней нужен мне, понимаешь?

— Понимаю. Зачем тебе с ней рвать? Прикольно трахать таких разных женщин, да? Одну ты, наверное, нежно целуешь и обнимаешь, шепчешь ей, как любишь ее, а другую — бьешь и унижаешь. Но я готова терпеть. Готова терпеть всё. Причину ты знаешь.

Он знал. Причиной была её мать. А совсем не он, в чем она недавно пыталась убедить его.

— Давай не будем устраивать скандал? Подождем до дома. Я не могу сейчас уехать, а значит и ты тоже, — отрезал Макс.

— Ну и славненько. Пойду, послушаю о том, как ты хорош в постели.

Зара развернулась, чтобы уйти, но он не дал ей этого сделать, остановив одним движением руки.

— Успокойся! Я не люблю Алисию, — тихо сказал Макс. — Просто так надо. Ты можешь это понять?

— Да пошёл ты! — Завелась Зара, вырываясь из его хватки.

— Про наказание уже забыла, малышка? Перефразируй последнее предложение.

— Прости. Совсем забыла про наказание. — Послушалась она.

Макс отпустил ее руку, довольный собой. Пусть не забывает, кто тут главный.

— Но ответ остается прежним. Да пошёл ты!

Мужчина остолбенел. Когда он упустил этот воспитательный момент? Малышка стала очень дерзкой. И она ответит за свою дерзость. Он только хотел возразить ей, как она снова шокировала его.

— Теперь ты знаешь, да? Знаешь, что ко мне чувствуешь? Ты просто грёбаный трус! Не ожидала от тебя такого. Не мужик! Понял? Сочувствую Алисии, — прошипела Зара и, кинув злой взгляд на Макса, развернулась и пошла к гостям.

Женщина наблюдала за развернувшейся сценой, и в её душу закрадывались противные сомнения. Что связывало Макса и эту девушку? Она ей ни разу не понравилась. Знакомая из России... бред! Таких знакомых он пачками трахал за её спиной, потаскун. Алисия очень боялась, что однажды он просто сорвется с крючка. Не для этого она столько с ним возилась. Не для того, чтобы какая-то сучка увела его. Она не позволит! Алисия двинулась в сторону Макса, решая перейти к решительным действиям.

— Дорогой, я скучала по тебе, — проворковала девушка, вовлекая Макса в, как считала она, страстный поцелуй.

Зара оглянулась, но, увидев их поцелуй, сразу же отвернулась. Обида обжигала душу. Она себя тоже не на помойке нашла, пусть он так и думал. Девушка подошла к столу и равнодушно осмотрела блюда и напитки. От одного вида еды начинало тошнить. Все мысли крутились вокруг того, что об неё вытерли ноги. Взгляд зацепился за бокалы шампанского, и решение пришло мгновенно. Напиться! Он же этого терпеть не мог. Зара взяла бокал и за раз осушила его. Хорошо! Алкоголь вытеснит Макса и его сучку-подружку из ее головы. А ещё он запрещал ей заигрывать с другими мужчинами. Больше Макс ей не указ! Зара стала оглядываться вокруг в поисках жертвы. Но жертва нашлась сама.

— Мисс, добрый вечер, — приветствовал ее мужчина, появляясь рядом.

Брюнет. Красавчик. То, что надо.

— Здравствуйте, — сладко ответила Зара.

— Меня зовут Эндрю Маквойт. А ты Зара?

— Да.

— Ты с Максом?

— Нет, — резко ответила она. — Я сама по себе. Он просто подвез меня, — сказала Зара и потянулась за следующим бокалом.

— Тогда, может, познакомимся поближе? — Подошёл ещё ближе.

— Отчего бы и не познакомиться? — Подмигнула ему Зара, чувствуя в себе безграничную смелость.

Макс сверлил Зару взглядом. Маквойт — слизняк хитрый! Нашел лазейку. Зара не оборачивалась, но она и так знала, что Макс следил за каждым её движением и засовывал язык в глотку этой блондинке в то же самое время! Она чувствовала его взгляд, его злость. Она тоже злилась. Воздух, казалось, сгустился, кружась вихрями вокруг них двоих.

Эндрю что-то рассказывал ей, о чём-то шутил, но она не слушала.

— А вот еще шутка, в точности описывающая большинство здешних девушек.

«Молодой человек спрашивает девушку:

— Скажи, ты могла бы выйти замуж за богатого дурака?

— Трудно сказать... А сколько у тебя денег?»

— Ты думаешь, эти девушки встречаются с мужчинами не по любви? — наивно спросила Зара, прекрасно понимая, что любовью в семидесяти процентах этих пар и не пахло.

— Конечно! Взять хотя бы Алисию.

— А что с ней? Они с Максом вроде счастливы, — сказала она, полностью сосредотачиваясь на Эндрю.

— Вроде. Тут ты правильно слово подобрала. Он уже полгода с ней крутит, и ничего. Она сама всем своим подружкам жалуется, что он просто играет с ней. Алисия даже строит планы, как залететь. Но это я тебе по секрету.

Удивительный мир. Совсем не роскошный. Гнилой. Сплетни, ненависть, скрытая злоба… Заре всё больше хотелось уйти отсюда. Смотреть было не на что. Хотя, этот Эндрю был очень даже интересным человеком. Но сегодня все её мысли витали вокруг другого мужчины, который так нежно обнимал совсем не её, перебирал волосы, но не чёрного цвета… Зара тряхнула головой. К черту этого подлеца!

— Ты уверен? Мне кажется, что ты ошибаешься.

— Может быть. Я свечку не держал, но то, что он не хочет на ней жениться, тоже говорит о чем-то. Ведь так?

— А он не хочет? — Зара вся подобралась, чувствуя, что сейчас услышит что-то важное.

— Не-а. Она ему намекала пару раз, но он отнекивался.

— Мы с тобой как две бабки у подъезда! — рассмеялась девушка, понимая, как со стороны выглядит их общение.

— Бабки у подъезда?

—Понятно. Столкновение культур. У нас так говорят про людей, которые сплетничают.

Эндрю нахмурился, на что Зара толкнула его в бок.

— Я шучу! Просто мы реально стоим и перемываем всем косточки.

— А почему бы и нет? Чем, ты думаешь, сейчас заняты остальные?

— Даже не знаю. Все пьют, едят, говорят о бизнесе. Алисия явно хочет изнасиловать Макса. — Кинула взгляд на их пару. — А кто это со Стефаном? — спросила она, высматривая его с какой-то девушкой. Очередная блондинка. И когда она успела так возненавидеть блондинок?

— Это Клер, вторая Алисия.

— У них серьезно всё?

— Не знаю. Они встречались два года, он ей даже предложение делал, но Клер отказалась и ушла от него к какому-то футболисту. Тёмная история там, если честно. Теперь вот опять сошлись.

Ну, офигеть! У него есть девушка, а он хотел Маринке жизнь испортить. Еще один козел! Возмущение и недовольство уже не помещались внутри Зары. Почему, спрашивается, её так возмутило наличие девушки у Стефана? Он же не монахом был. Но было ощущение, будто ноги вытерли не только об нее, но еще и об Марину тоже. Скоты!

— Расскажи ещё анекдот, пожалуйста. Скучно.

— Хорошо. Слушай.

«Молодой полицейский безумно влюблен и хочет жениться. Однажды он говорит своей избраннице:

— Как вы смотрите на то, чтобы мы вместе тратили мои доходы?

— Дорогой, я согласна.

— Я хочу сказать, чтобы мы делали это всю жизнь.

— О, я не думаю, что на это потребуется так много времени!»

Эндрю рассмеялся, а Зара слабо улыбнулась. «Баяны, а не анекдоты», — подумала она. Но, заметив, как Макс смотрит на них, она сразу же громко засмеялась и взяла Эндрю под руку.

— Какой ты смешной! — Похлопала его по плечу. — Я очень рада, что с тобой познакомилась. — Зара специально встала так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Со стороны могло показаться, будто они собираются поцеловаться.

Сзади раздался кашель. Макс.

— Зара, можно теперь тебя на минутку? — вежливо спросил Макс, но глаза его пылали.

— Это так срочно? Мы тут с Эндрю неплохо проводим время, — заплетающимся языком ответила она и сильней стиснула руку мужчины.

— Срочно. Касается твоей матери.

Зара сглотнула и отпустила Эндрю.

— Я скоро вернусь!

— Жду! — Эндрю помахал ей рукой.

Макс уверенно пробирался через толпу людей, крепко держа Зару. За ними внимательно следила Алисия. Ей совсем не нравилось то, что он уделял этой выскочке столько внимания. И зачем он потащил её наверх? Поднявшись на второй этаж, Макс нашел свободную комнату и затолкал туда девушку.

— Что ты делаешь? — возмутилась Зара, когда Макс толкнул её на кровать.

— Собираюсь наказать тебя прямо сейчас. Снимай платье.

Он не шутил. Она видела это по его глазам.

— НЕТ.

Макс подошел к ней, снимая на ходу пиджак. Что его так задело? Эндрю. И Зара. Она флиртовала с ним! Нет, он не ревновал. С чего бы это? У него была Алисия, да и Зара тоже. С чего бы ему ревновать? Хотя бы с того, что она никогда столько не смеялась с ним, сколько с этим паршивцем. Она не вела себя так естественно и расковано с ним. Это задело Макса очень сильно. Что он собирался сделать? Заняться сексом с Зарой, когда внизу его ждала Алисия? И куча журналистов? Придурок.

— Еще раз подойдёшь к Маквойту – пеняй на себя, — сказал он и, одев обратно пиджак, направился к выходу.

— Да пошёл ты! — крикнула Зара фразу, которая стала коронной на сегодняшнем вечере.

Макс хмыкнул, пораженной её смелостью и, стащив её с кровати, поставил на колени.

— Ты знаешь, что нужно делать.

Зара замотала головой. Он собрал в кулак её волосы, а другой рукой стал расстегивать брюки.

— Какого черта здесь творится?! — Алисия, как смерч, ворвалась в комнату.

Она так и думала, что не просто так он повел Зару наверх. Эта сука еще ответит ей за все! Уводить чужих мужиков непростительно.

Макс не ожидал увидеть Алисию здесь, поэтому немного растерялся. Зара встала с колен и протиснулась к выходу, не видя ничего перед собой, слёзы застилали глаза. Опять унижение. Теперь все узнают, что она стояла на коленях перед Максом. На таком вечере, в дорогом платье и украшениях, она стояла на коленях, как заправская шлюха.

— Freebee (Подстилка!)! — прошипела ей вслед Алисия.

Зара не знала это слово, но то, что оно означало что-то плохое, было ясно как день. Зайдя в туалет, она немного пришла в себя. Почему он сделал это? Ревновал к Эндрю? Но почему?! Сам при всех целует Алисию, а ей нельзя даже поговорить ни с кем? Двуличный козёл! И что значит «freebee»? Зара вышла из дамской комнаты и подошла к Стефану.

— Что значит «freebee»?

Его глаза расширились.

— Зачем тебе?

— Просто скажи, что это слово значит!

— Подстилка. Это ругательство.

Подстилка?! Ей не поздоровится! Зара растолкала женщин перед собой и, найдя, Алисию, тихо сказала, так, чтобы услышала только она:

— Luxury freebee! (Подстилка класса «люкс»!)

Алисия вздрогнула. Зара же, не дожидаясь, пока она переварит это оскорбление, двинулась в сторону дамской комнаты. Сейчас они всё выяснят. Она не оборачивалась, но знала, что Алисия идет за ней. Зайдя в уборную, та захлопнула за собой дверь и с ненавистью посмотрела на Зару. Зара ответила тем же.

— Отвали от Макса! — Угрожающе смотрела на нее Алисия. — Он мой!

— Да забирай! Мне он нафиг не сдался. Только вот — нужна ли ты ему? Кажется, он не хочет на тебе жениться.

— Откуда тебе знать, что он хочет, а что нет? Вылезла непонятно откуда, стерва, и рушишь чужие отношения! Самая настоящая подстилка. Так и будешь всю жизнь стоять на коленях перед мужиками.

— Ага. Ты-то слишком ухоженная и изнеженная, чтобы вставать на колени! Иногда полезно. Может, он поэтому не хочет на тебе жениться? Потому, что ты бревно? — Зара продолжала атаковать Алисию. Она хотела разорвать ее на части, втоптать в грязь, разнести в пух и прах.

— Знаешь, ты очень похожа на компанию ZARA. Слышала о такой? — презрительно спросила Алисия.

— Слышала, — передразнила ее Зара.

— Ну да, ты же только там и одеваешься. — Смерила ее насмешливым взглядом Алисия. — Так вот, этот бренд славится тем, что копирует идеи мировых дизайнеров. Масс-маркет, что с них взять. Ты такая же! Всего лишь блеклая замена мне. Девка для утех. Запомни это.

Зара не знала, что на это ответить. Ведь она была права. Чертовски права! И эта правда причиняла боль.

— Ты шлюха! Поняла? Я не стою на коленях, мне стыдно. Стыдно стоять на коленях в доме, полном гостей и папарацци, а ты прирожденная шваль!

Пощечина обожгла щеку Алисии. Зара схватила её за волосы и кинула на пол. Между девушками завязалась драка. Никто не хотел уступать Макса сопернице. Воздух наэлектризовался. Алисия пыталась сильней поцарапать лицо Зары, Зара в долгу не оставалась, оставляя следы от ногтей везде, где только можно было.

Дверь открылась, и в нее влетел Макс в сопровождении других мужчин. Девушек разняли. Макс прижимал к себе Алисию, утешая, а Зара смотрела на них с омерзением.

— Отвези меня домой, — всхлипнула Алисия.

— И меня! — встряла Зара.

Обе ждали решения Макса. Кого он отвезет?

— Стефан, отвези Зару домой, — распорядился Макс, обнимая Алисию.

Победная улыбка озарила лицо Алисии. Она только что не кричала от радости.

Стефан молча увёл Зару. Никаких истерик и разборок. Она не имела права оспаривать его выбор. Он так решил. Макс свободный человек. Абсолютно. Он волен поступать так, как ему захочется. Всю дорогу до дома Зара молчала, лишь один раз ответив Стефану.

— Что ты устроила? Завтра все газеты будут пестрить заголовками об этой выходке! — негодовал он. — Чем ты думала? Еще не было даже официальной части! Ты чуть не сорвала мероприятие!

— Иди в зад, — ответила Зара, глядя в окно.

Её выбросили на помойку, наплевав сверху. Ей указали её место. Тыкнули лицом в грязь. В очередной раз. Зара не собиралась общаться ни с Максом, ни с его другом, ни с кем-либо еще. Пусть запрет её в той страшной комнате, плевать. Она не будет терпеть подобных унижений в будущем. Не будет!

Зара смыла макияж, приняла душ, переоделась в пижаму и... стала ждать Макса. Она спряталась от него под одеялом, закинув сверху подушку, но все равно ждала. Она хотела получить наказание. Хотела дать ему отпор. К физической боли у неё уже был иммунитет, не возьмёшь так просто. Оставалось привыкнуть в душевной. А возможно ли это?

Макс пришел поздно. Зара не могла сказать, как долго его не было. Наверное, успокаивал эту белобрысую гадину.

— Вставай, крошка, — сказал Макс, входя в спальню. — Пришло время расплаты.

— Палач, — усмехнулась Зара. — Что, Барби не дает в жопу? Или тебе ее жаль? Конечно, она же человек. А людей надо жалеть. Меня можешь вы*бать во все дырки. Давай, валяй!

— Заткнись, пьянь подзаборная. Опять напилась. Зачем ты оскорбила Алисию? Зачем полезла в драку? Совсем с ума сошла?!

— То есть это я во всем виновата? Ей можно меня оскорблять?!

Макс молчал.

— Ей можно? — шёпотом спросила Зара, сдерживая слёзы из последних сил. — Да пошёл ты, придурок! — крикнула она в ответ его молчание и подскочила на кровати, намереваясь уйти.

Макс встал у неё на пути.

— Дай пройти.

— Нет.

— Сколько можно делать мне больно? Ну, сколько? В душе уже живого места нет. Прекрати. Отправь меня в ту комнату навсегда и всё. Хочешь — убей меня. Только прекрати унижать, — кричала Зара.

— Нефиг с мужиками себя вести, как... как... — Он опять не мог произнести это слово.

— Да, боже мой! Как шлюха! Шлю-ха! Что случилось? Стал приличным мальчиком, который не знает таких плохих слов? Знаешь, в этом доме живет не одна шлюха.

— В смысле?..

— В прямом. Определись уже, в какую дырку будешь свой член пихать! Прыгаешь из койки в койку, как потаскун! Противно, — с отвращением сказала Зара.

Слова Зары били в самое сердце. Поэтому Макс промолчал. Не знаешь, что сказать? Молчи. Он просто обезумел, увидев её с Маквойтом. Да, он считал, что может трахать сразу обеих, а ей нельзя было и посмотреть в сторону другого мужчины! Это нечестно. Но это его игра, и правила устанавливал только он. Как она смеялась, прижималась к нему. Даже почти поцеловала! Макс хотел её сейчас изнасиловать. Взять против её воли. Против всех правил. Просто дать выход дикой ревности, что грызла его изнутри. Но он буквально держал себя за руки. Действительно, хватит с неё унижений. Хотя бы на сегодня.

— Дай пройти, — потребовала Зара, уверенно смотря ему в глаза.

Макс отступил, пропуская ее. Он считал себя полным идиотом. Сколько он будет убегать от неё? Сколько еще ему нужно было наломать дров, чтобы остановиться и сделать хоть что-то хорошее? Ответа он не знал. Так они и уснули в разных комнатах. Оба были ослеплены ревностью. И оба не хотели сдаваться и идти на компромиссы. Самолюбие, гордость, тщеславие... всё это было важней простых человеческих чувств. Как было бы просто сказать о своей симпатии человеку, который тебе действительно небезразличен, и порвать с человеком, к которому ты равнодушен. Все гениальное просто. Но в жизни не бывает простых решений. Люди просто обязаны причинять друг другу боль и страдания. Другой дороги к счастью не существует.


Глава 11.


Дверь захлопнулась. Он ушел. Зара ждала этого хлопка, чтобы выйти из комнаты. Уже два дня она избегала его, как могла. Макс уходил на работу — Зара выходила из гостевой спальни, в которой теперь жила. Она специально выбрала комнату поближе к "пыточной". Почему её так тянуло туда? Будто это страшное место звало её. Но это же варварство! Дикость! Зара постоянно спрашивала себя, почему он до сих пор не уничтожил эту комнату? Зачем она ему, если он ею не пользовался? "Значит, пользовался", — со страхом подумала девушка и вздрогнула. Она только и делала, что вздрагивала. Засыпая, она слышала голоса умерших там людей. Зара понимала, что это всё чушь и полнейшая ерунда, но нервы скакали как ненормальные при одной только мысли об этой комнате, о той крови, что она там видела.

Макс ушел, можно было выходить. Как теперь им существовать в одной квартире? Да, она была большой, просто огромной, но Заре всё равно было тесно. В каждом квадратном метре был ОН, все здесь было словно пропитано им. Даже когда Макса не было дома, ей казалось, будто он следит за ней, а может, и насмехается над её чувством ложной свободы. А ведь он точно смеялся над ней. И про себя, и открыто. Свобода ей и близко не светила. Лишь бы не издевался, оставил в покое. К чему было это представление с Алисией? Цирк в чистом виде. Привел зверушку из России, экзотика! Полюбуйтесь все, посмейтесь, потыкайте пальцем, пооскорбляйте...

Зара сжала руки в кулаки и пошла завтракать. Чертов кобель! Все, что ему было нужно — это залезть на кого-нибудь. И все ему было мало! Злость клубами дымилась в ней, грозя устроить самовозгорание. И сколько это будет продолжаться? Уже не смешно. Неужели он не видел? Ладно, опозорить её. Кто она? Так, вещь, предмет интерьера, преимущественно — спальни. Но опозорить свою " почти жену"! Ничего святого в нем не было! Просто черт в человеческом обличии. Зара и сама не заметила, как на тарелке не осталось двух эклеров и половины плитки шоколада. " Ну вот, теперь еще и жиром заплыву. Будет трахать меня на беговой дорожке, — веселая мысль пробежала в голове девушки, и она улыбнулась. — Значит, можно съесть еще один!"

Съев два эклера вместо положенного одного, она, довольная, развалилась на стуле. Эндорфины... Может, перейти на шоколадную диету? С Максом её ждала одна нервотрепка, надо было хоть в чём-то найти успокоение.

Что он будет делать? Как выкручиваться? Пока, вроде, никак. Он не разговаривал с ней, не приходил к ней, игнорировал. Надо бы радоваться, но опять было грустно. Еще эта Алисия. "Почти жена", — передразнила Зара, дико ревнуя его к ней. Имела ли она право на ревность? Да! Черт возьми, да! Почему нет? Она живой человек. Хочет, любит, хочет, ненавидит, хочет, ревнует! Купить её душу он не сможет, не настолько крут. Было ли у него что-нибудь с Алисией в тот день? Почему он задержался? Утешал её, вытирал слезы? Конечно… Макс — и вытирает слезы. Сюрреализм. Бред. Он утешает по-другому — пощёчинами, ремнем, оскорблениями, да много чем ещё, но только не тем набором средств, которым пользуются нормальные люди. Вот именно — нормальные. Зара была уверена, что Макс скрывал что-то важное и, возможно, страшное. Она не могла забыть его недавнего сна и последующего избиения. Что-то, связанное с матерью, с детством, с насилием. Не могло такого быть. Судьба решила пошутить, сведя их вместе? Плохая сваха! Но Зара не собиралась приставать к нему с расспросами, как бы ей не хотелось. Она просто радовалась, что её не особенно бьют и дают деньги. Это было очень печально. О таком ли она мечтала в детстве?

Девушка задумалась. В каком детстве? Не было у неё детства. Ни детства, ни юности, ни тем более — зрелости. Жизнь — как одно сплошное черно-белое полотно. Никаких красок. Как она мечтала вырваться из своего родного города, из бедности, из детдома... Вырвалась. Только реальность оказалась гораздо страшней ее мечтаний. Все те же паршивые люди и их гнусные намерения, их прогнившие души. Они заразили её, инфицировали, сделали такой же. Взгляд Зары упёрся в стену. Где же справедливость? Где же Бог? Почему у той же Алисии есть все, причём с самого рождения, а у неё нет, и никогда не было ничего? И сейчас у неё нагло отбирали надежду, Макса, вообще всё! Не отдаст она его просто так. Он явно стал относиться к ней лучше, теплее, что ли. Нужно было этим воспользоваться. Нужно было брать быка за рога. Ну, или за что там можно взять Макса. Чем Алисия лучше? Красивее? Ни разу. Умнее? Аналогично — ни разу. Если только чище, но кто знает точно, сколько богатых мужиков прошло через её постель? Можно быть шлюхой, даже не получая за это денег. Бл*дство — это состояние души. Тело — лишь инструмент. Его можно использовать в любых целях, делать с ним всё, что угодно. Это душа порой не одобряет твоих действий.

Горячая вода обожгла руки девушки, и она отбросила кружку в раковину. Какого черта она мыла посуду в его доме? Девушка даже не обратила внимания, как подошла к раковине и начала что-то мыть. Какого чёрта она убиралась здесь, готовила ему? Ужины и завтраки — пожалуйста. Чистота — пожалуйста. Всё, она готова была отдать ему всё, делать всё, но оно ему было не надо. Не будет она ему больше готовить. Пусть ест в Макдоналдсе или у Алисии. Что было равноценно, по глубокому убеждению Зары.

Алисия, Алисия... Все мысли были только о ней! Свалилась на её голову эта блондинка! Нет, она ни в чём не виновата. Если только в том, что нравилась Максу. Ради неё можно было и других обижать. Интересно, что он ей сказал? И сказал ли что-нибудь вообще? Что можно сказать о девушке, которая стоит перед тобой на коленях? Ничего хорошего. Как он объяснил ей это? Знакомая, которая при любом удобном случае пытается расстегнуть ему ширинку? Пусть говорят, что хотят о ней! Будет ещё она париться о словах Барби и Кена! Пусть живут в своем пластмассовом мире и дальше. Ей больше по душе реальная жизнь, со всем её дерьмом. Иначе не чувствуешь себя живым. Жизнь — не сказка. Хотя Алисия вряд ли об этом догадывалась. Тем больнее ей будет падать с небес, когда эта простая истина дойдет до её пергидрольного мозга. Зара вздохнула. Столько яда, зависти и желчи к женщине, ничего ей не сделавшей. Когда она такой стала? "Когда поняла, что чувствую к мужчине нечто большее, чем... ничего. И когда он на это наплевал", — эти мысли в очередной раз не принесли ничего, кроме неприятного осадка в душе.

Домыв посуду, Зара задумалась, как провести день. Выйти она никуда не могла, ей, видите ли, нельзя было. Она же вещь. Что за отношение? Просто уходит и закрывает её на замок. Она не чёртова колдунья, чтобы запирать её в башне! Хренов принц, который совсем не принц. Сам-то, небось, развлекался, как мог. Она даже знала, с кем, но решила не думать об этом. Себе дороже. А вот посмотреть на эту «сладкую» парочку очень даже хорошая идея! Воодушевленная своим настроем узнать что-нибудь интересное и, скорее всего, не очень приятное, она ушла в гостиную с ноутбуком. Лето было в самом разгаре. Свобода так манила и звала, Заре хотелось плакать. Вынуждена была сидеть в четырех дорогущих стенах и портить зрение у ноута. Больше ничего не оставалось.

— Итак, Макс Бекер и Алисия… а как ее фамилия? — бормотала себе под нос Зара, вводя поисковый запрос в Гугл. — Стоун! Хм… камень. Есть в этом что-то. Почти бревно, — весело сказала она и стала крутить страницу с информацией.

Максу было почти сорок. Пары-тройки лет не хватало. Самое то! Мужчина же, как хорошее вино, с годами становится лучше. Это они, женщины, с годами скисают все больше, как какой-нибудь кефир. Нечестно! Опять эта несправедливость, которая, казалось, преследовала её по жизни. Алисия… двадцать шесть! Она еще и моложе. Это окончательно вогнало Зару в апатию и хандру. Блондинка, молодая, «хороших» кровей. Выбор Макса стал очевиден и понятен.

Сколько фоток! Зара щелкнула на первую. Отдыхают на яхте…

Девушка фыркнула. Счастливы. Чужое счастье дико раздражало. Особенно, когда это счастье могло быть твоим, а его у тебя наглым образом забирали! С другой стороны, кто сказал, что это счастье могло быть её? По сути, это она просто влезла в чужую жизнь, в которую её никто не звал. Так, дальше — опять где-то отдыхают.

Сколько радости и игривости. Пусть хоть кто-нибудь после этого скажет ей, что она ему не нужна. Как же не нужна, если он вон как с ней обнимается, чуть ли не раздевает? Жгучая зависть разлилась по телу, лавой проносясь по артериям и венам. К ней примешалась и ревность, когда Зара увидела следующую фотографию. Где это её рука находится?

— Ха, на колени ей вставать стыдно, а дрочить ему на людях — нет? — возмущалась Зара. — Лицемерка!

Как бы ей не сорваться и не сделать чего-нибудь эдакого. Не разбить монитор, для начала. Руки так и чесались двинуть по экрану тапкой или чем потяжелей. Какого хрена он ей улыбается, а не останавливает? Он же её не любит! Еще один лицемерный подонок. Может, к черту эти фотографии? Она себе только душу растравит ещё больше. Но закрыть так просто страницу с фотками Зара уже не могла. Пролистав еще с десяток пляжных и повседневных фотографий, она остановилась на официальных. Оказывается, они могли не только на песке валяться и друг другу в трусы лезть, но и вести себя прилично — тоже!

Какая Алисия все же красивая… И очень подходит ему. Не то, что она. Зара забралась с ногами на диван и обняла колени. Никогда она еще не считала себя настолько страшной и несимпатичной, как сейчас. Не ей тягаться с Алисией. Не ей... Отдать Макса просто так, без боя? Отдать, хм, как будто у неё был выбор! Никогда этого выбора не было, и сейчас нет.

Зара выключила ноутбук и с тяжелым сердцем закрыла крышку. Так неприятно было осознавать, что есть люди лучше тебя, красивей, успешней, счастливей... Никаких фотографий, всё. Это их жизнь, её это не касается. У неё одна задача — удовлетворять ЕГО. Этим она и займется. Хватит пытаться стать тем, кем не являешься. Хватит хвататься за эти глупые иллюзии. Хватит! Слезинка скатилась по щеке, но Зара её не заметила. Ещё одна слеза. Которая по счёту? В ней, наверное, чёртов океан помещался! Девушка решила, что больше не будет ему перечить, не будет чего-то от него ждать. Она лишь вещь. Вещи не имеют права голоса. Если хозяин выкидывает её, значит, так тому и быть. Но всё же надежда умирает последней. Да и не умирает она никогда! Кто придумал эту лживую фразу, вводящую в заблуждение?! В горле пересохло, и Зара пошла на кухню. Руки дрожали, как у алкоголички. Она сдерживала слёзы из последних сил. Надоело быть хуже всех! Надоело постоянно скрываться в тени других людей. Хотелось жить и любить, да хотя бы просто жить. Ведь каждый человек имеет право на жизнь. Почему же ей не давали реализовать это право? Почему?! Выпив целый стакан холодной воды, девушка немного остыла. Потому что она не имела этого права. Всё очень просто. Но так считал только Макс! А кого она знала, кроме него? Ни-ко-го.

— Эндрю! — радостно воскликнула Зара, вспоминая того веселого парня с несмешными анекдотами.

Он давал ей свою визитку. Точно, давал. Надо было только найти. Девушка направилась в спальню, в которой когда-то спала с Максом до этой холодной войны, до этого раскола. Она огляделась, ища клатч, случайно оставленный в этой комнате в тот злополучный день. Что он делал под кроватью? Макс, что ли, пнул его туда? Неуравновешенный! Достав сумку из-под кровати, Зара стала копаться в ней. Хотя, что значит копаться, сумочка-то была малюсенькой. Та-ак, телефон. Она уже два дня не брала телефон в руки. Да и зачем он ей? Тюрьма есть тюрьма. Здесь звонить нельзя. Три пропущенных от Маринки. Ну, надо было забыть про телефон! Зара хотела было позвонить подруге, узнать, что случилось, но её взгляд привлек глянцевый журнал на тумбочке. Макс читает глянец? Да ладно!

Девушка взяла в руки журнал и чуть не выронила. Опять фотографии. Только уже с ней в главной роли. "Знакомая" Макса Бекера устроила скандал на званном ужине, подравшись с его нынешней девушкой Алисией Стоун".

"Твою ж мать..." — ошарашено подумала Зара. Так вот почему он не разговаривал с ней. Пытался успокоиться, чтобы не прибить. Она очень надеялась, что это никак не отразится на его бизнесе, в противном случае, это не очень приятно отразится на её лице или еще где-нибудь. Попасть на обложку известного журнала! Мечта всех девочек. Правда, не в таком виде, не с выдранными волосами, помятом платье и звериным оскалом вместо улыбки, но все же... Алисия тоже выглядела не ахти как, это радовало. Очень радовало. Что там еще пишут?

— Макс Бекер представил миру свою знакомую из России... Её сразу окрестили его любовницей... Иначе как объяснить потасовку между двумя женщинами? — зачитывала отрывки Зара. — Стороны отказываются комментировать произошедшее, ссылаясь на неудачное стечение обстоятельств. Однако, всем очевидно, что под "неудачным стечением обстоятельств" имеется в виду борьба за видного жениха Бекера. Кому же он в итоге достанется? Алисии, на которой он почти женат, или никому неизвестной знакомой из России?

Даже имя ее не назвали! Неизвестная никому знакомая из России! Этот день обещал стать незабываемым. Дерьмовым и незабываемым. Почти женат. Почти — не считается! Зара смяла журнал, намереваясь запустить им в стенку, но потом передумала. Может, еще было что-нибудь интересное? Она перелистнула страницу и застыла в немом удивлении. Это же они с Эндрю!

— Эндрю Маквойт не отходил от знакомой Бекера весь вечер. Значит ли это, что можно говорить о появлении новой пары? Интересна реакция Макса, ведь все знают, что сейчас он пытается добиться слияния его компании с компанией Маквойта, и пока у него это не получается. Возможно, знакомая из России является лишь средством достижения цели? Время покажет, — прочитала Зара.

И опять её не назвали по имени, зато назвали средством достижения цели. Даже журналисты сразу поняли, что она из себя представляет. Зара села на кровать и подпёрла щеки руками. Она дико устала, усталость скручивала жилы, окисляла кровь. Как быть, когда всё в этом мире против тебя? Как быть, когда ты одна против всех? Тридцать лет она как-то прожила. И главное здесь слово «как-то». Боролась с Михаилом и людским мнением. Теперь борется с Максом и его мнением. С его презрением, с его пренебрежительным отношением. Все её пинали, как паршивого кота! Как жалкого щенка!

Девушка перевернула ещё одну страницу. Макс и Алисия.

— Сука! — крикнула Зара и разорвала страницу с их фото. Эти их улыбки бесили её, блеск в их глазах вызывал ненависть.

Она встала и нетвердой походкой направилась опять на кухню. Налив еще один полный стакан, она осушила его до дна, но напиться не могла. Обида и злость жгли ее изнутри. Внутри разгорался пожар.

— Ну, за что? — в сердцах воскликнула Зара и кинула стакан в стену, любуясь мгновенным падением десятков осколков на пол.

Эта кучка была так похожа на её жизнь. Встань и порань ноги. Только в её случае — еще и запачкай. Сходив за щеткой и совком, она начала сметать осколки дрожащими руками, пытаясь удержать щётку и рвущиеся наружу слёзы. Если с щёткой получалось, то со слезами — не очень. Сзади раздался свист, и Зара обернулась. Макс стоял в дверном проёме и наблюдал за ней, сверкая глазами. Ну, конечно, она же была в шортах. Похотливый кобель. Она вернулась к щётке и осколкам, делая вид, что не замечает его. А может, у неё глюки? Была только первая половина дня, он должен был быть на работе.

— Повернись ко мне, — приказал он.

Зара обернулась, смотря на него с показным равнодушием.

— Это тебе. Жду через пять минут в спальне. — Всучил ей пакет.

Она даже не шевельнулась. На его поднятую в удивлении бровь девушка никак не отреагировала.

— Если я повторю свою просьбу — на твоем теле не останется живого места, — жестко сказал Макс. — Пока я просто предлагаю тебе переодеться.

Зара молча вышла. Открыв его в ванной, она нашла там белье. Но не простое или сексуальное кружевное, а чёрное и провокационное. Тугой корсет, трусики и чулки. Вроде ничего такого, но наталкивало на мысли о БДСМ. Он что, собрался заняться с ней сексом? Совсем охренел? Что это за манеры такие? Не будет она с ним спать! Да, шлюха, но и у шлюх есть хоть какое-то самоуважение. Сначала вытер об неё ноги, теперь собирался оттрахать? Ну, уж нет! Но Зара все равно переоделась, уж больно ей белье понравилось. Манящие изгибы, утянутая корсетом талия и роковой черный... Не хватало только яркого макияжа. В дверь постучали, а ей было плевать. Её не было. Вообще.

Макса это не остановило. Он рванул со всей силы дверь и хищно улыбнулся, проходясь взглядом по фигуре Зары. Она резко повернулась к нему, выглядя испуганной и недовольной. Мужчина направился к ней, заставляя отступать в угол. Хищник играл со своей жертвой. Разум уже отключился, давая волю зверю, что сейчас вставал на дыбы, желая взять эту самку, задавить её своей мощью, показать ей, кто в их паре мужчина.

— Не трогай меня! Не надо! — начала сопротивляться Зара, понимая, что это её не спасёт.

— Тебе так идет черный... — прошептал Макс, ослабляя галстук. — Это твой цвет. Жаль, что придется сорвать всю эту красоту, но главный приз ждет меня за ними, за этими тряпками.

Он чуть ли не облизывался, как кот, идущий на запах дармовой сметаны. На ней не было никаких наручников, не было повязки, кляпа, ничего такого... Но, черт возьми, легкий запах страха и аромат возбуждения щекотали ноздри, посылая дрожь по телу, в основном — ниже пояса. Как она прожигала его сейчас взглядом, её недовольство висело в воздухе невысказанными проклятиями. Аура Зары окутывала его с ног до головы. Да, он хотел быть здесь, именно здесь, с ней. А точнее — в ней.

Загнав её в самый угол, отрезав все пути к выходу, Макс прижал девушку к стене. Холодная плитка больно обжигала и без того горящую кожу. Она твердо смотрела ему в глаза, не моргая, но его сила и мощь приковывали к месту, не давая пошевелить даже рукой. Как в таком случае она должна была ему сопротивляться? А никак. Она ведь пообещала себе, что не будет больше сопротивляться. Хозяин хочет использовать её по назначению, почему бы и нет, имеет право. Зара расслабилась, ощутив такую необычную легкость. Сдаваться всегда проще, чем бороться. Ещё бы было, за что бороться... Макс почувствовал, как переменилось её настроение и, неправильно истолковав его, положил руки на талию, притягивая к себе.

— Вот видишь, милая, ты сама меня хочешь. Зачем сопротивляться своим же желаниям? — сказал он и поцеловал Зару.

Она расположила руки на его плечах и, закрыв глаза, ответила на поцелуй, стирая из памяти всё. Только он и она. Нет Алисии, нет ничего. Просто забыть и позволить использовать себя ещё раз. Её девиз по жизни. Макс просто ещё один клиент. Тупо ответить на поцелуй и раздвинуть потом ноги. Ничего сложного. Но разве могло быть с ним все так легко? Макс прижал её тело еще ближе к себе, соприкасаясь с корсетом. Почему он не снимал костюм? Как будто забежал на пять минут потрахать ее. Как ни странно, но это принесло Заре мысленное удовольствие. Он сорвался с работы только для того, чтобы заняться с ней сексом? Ей это нравилось!

Воодушевленная своими мыслями, она углубила поцелуй, срывая с Макса пиджак. Но он не хотел ждать, пока она разденет его. Схватив за края корсет, мужчина потянул его вниз и припал ртом к обнажившейся груди девушки. Он любил эту грудь, небольшую, но такую настоящую. Любил эти темные вершинки — её соски. Зубы сомкнулись, покусывая их, доставляя Заре изысканную боль. Она застонала, сползая по стенке, хватаясь за него слабыми руками. Макс одной рукой держал девушку за талию, другой — мял грудь, не забывая целовать ее и покусывать. Спустившись ниже, он провел рукой по трусикам, ощущая на них влагу.

— Знаешь, что я люблю? — хриплым голосом спросил он.

— Что? — простонала Зара, когда он надавил пальцами, немного входя в нее.

— Видеть твое желание. — Резко сорвал трусики.

Пальцы незамедлительно вошли в неё, желая изучить её глубины. Макс выпрямился и придавил Зару своим телом, совершая быстрые движения пальцами внутри её тела. Он следил за реакцией девушки, сотрясаясь от возбуждения. Она стонала так красиво и эротично, выгибалась в его руках так грациозно. Настоящая дикая кошка! Заменив пальцы членом, мужчина неистово задвигался в ней, будто этого ему всю жизнь и не хватало. И почему с её появлением он стал думать членом? Зара открыла глаза, так как боялась снова раствориться в ощущениях и просто потерять сознание. Он опять обыграл её, обставил в её же игре! Не получалось притворяться. Она реально подчинялась его желаниям, отвечала ему искренне. Она, правда, была влажной. И пофиг! Хочет, кончает под ним, хочет — нет. Это только её дело.

Обняв крепче его шею, она уткнулась лицом ему в грудь. На рубашке и груди светились противной ухмылкой ярко-розовые следы от помады. Он был с Алисией, а потом пришёл к ней. Слить то, что осталось после «почти жены». Как в какую-то грязную урну. Выкинуть мусор, объедки. Макс толкнулся в неё последний раз, ударяя по ней сумасшедшим оргазмом. Эта эмоциональная встряска вывела Зару из равновесия, к которому она пыталась прийти весь день. Слёзы брызнули из глаз, заливая его рубашку, как будто хотели смыть эти следы другой женщины. Эта женщина пребывала не на рубашке, а в его душе. С этим бороться было сложней. Да и поздно уже бороться, бой был проигран.

Макс шептал ей успокаивающие слова, гладя по голове.

— Малышка, это было удивительно. Спасибо тебе, — нежно сказал он, чем вызвал новый поток слёз. — Чего ты плачешь?

— Больно…

— Где, крошка? Покажи, где больно, — забеспокоился Макс, думая, что причинил ей физическую боль.

Она показала на сердце, и он всё понял. Подхватив девушку на руки, отнес ее в спальню. Уложил аккуратно на кровать, снял корсет и трусики, что болтались на лодыжках и ласковыми движениями стянул чулки. Зара тихо плакала, размазывая по лицу слёзы. Макс ушёл и вернулся с влажным полотенцем. Не произнося ни слова, вытер её, смывая свои следы, и кинул полотенце на пол. Он не знал, что нужно делать. Да и кто мог это знать? Будет делать то, что велит ему сердце. Оно сейчас хотело успокоить эту девчонку, дать ей тепло и защиту, оградить её от себя самого. Его сердце не умело любить и жалеть, сочувствовать и сострадать. Но с Зарой оно училось жить заново.

Куда она всё смотрит? На рубашку? Макс посмотрел вниз и чертыхнулся. Алисия! Как можно было быть таким невнимательным?! Осёл. Он снял рубашку, а затем и брюки и лег рядом с девушкой. Она абсолютно не отреагировала на его движения. Не игнорировала, а просто закрылась в себе. Макс притянул её в свои объятия и накрыл одеялом.

— Я запутался, — вздохнул он.

— Я тоже, — прошептала она. — Запуталась в этой боли. Ты можешь определиться в своем отношении ко мне? Я согласна на любые условия. Клянусь. Как ты скажешь, так и будет.

— Что я должен сказать, милая? — спросил Макс и провел рукой по её волосам, ощущая трепет, которого не ощущал никогда раньше.

Он ведь не любил раньше нежно гладить волосы, он любил тянуть их, наматывать на кулак...

— Скажи, что мне делать. Ты ставишь меня на колени на торжественном ужине, выбираешь при всех другую женщину, запираешь в квартире без права выхода, приходишь ко мне после того, как побывал в чужой постели, — спокойно говорила Зара. — А сейчас ты ласков и нежен, обнимаешь меня и целуешь, говоришь, что я милая. Как мне понять тебя, Макс?

Он молчал. Как всегда, когда не знал, что сказать. Такое с ним случалось не часто − и только с Зарой.

— Я... не знаю. Если бы я сам мог понять себя, то и тебе бы объяснил. Мне хочется ставить тебя на колени, ты поистине прекрасна в этой позе. — Провел пальцем по линии её подбородка. — Я выбрал Алисию потому, что у меня не было другого выхода. Уже почти год я официально выбираю её.

— Ты говоришь так, будто тебя заставляют. Расскажи, что ты чувствуешь к ней. Поделись со мной. Я все пойму, — заверила его Зара, прижимаясь теснее.

— Её отец является одним из основных партнеров моей фирмы. А также другом моего отца. Это бизнес. — Устало вздохнул Макс. — Скоро мы должны подписать контракт о дальнейшем сотрудничестве. Чертовски важный контракт! Без этой поддержки мощь моей компании убавится вдвое. Понимаешь? На кону стоят огромные деньги, фантастические суммы.

— И сколько ты должен встречаться с ней, чтобы получать его благосклонность?

— В том и дело, что срок неизвестен. Если я порву с ней после подписания контракта, её отец разорвет соглашение. Я не знаю, что делать. Раньше меня все устраивало. Спать с Алисией несложно. Это абсолютно не мешало моей жизни.

— А сейчас мешает? — Сердце девушки перестало биться, чтобы услышать его ответ.

— Да.

Опять молчание.

— Почему?

— Потому, что... появилась ты.

Зара улыбнулась. Эти слова стоили всех её душевных терзаний.

— Тогда зачем ты купил меня? Ты же не мог не понимать всей серьезности этого поступка.

Макс колебался. Сказать, что всё должно было быть по шаблону, что он хотел кинуть её в ту комнату? Что она могла быть лишена свободы, прав и солнечного света на какое-то время?

— Я сглупил. Это всё, что я могу сказать.

Вроде и правду сказал, и лишнего не сболтнул. Он действительно сглупил. Но уже было поздно что-то менять. Оставалось ломать дрова дальше, пока он не будет с ног до головы забросан щепками.

— Ладно. Но что это было сейчас? Это её помада на тебе? — обиженно спросила Зара и стала стирать помаду с его груди.

— Да. Прости меня. Я не сдержался. Моё тело хочет тебя. И точка. Оно не признает Алисию.

— То есть, ты будешь бегать от нее ко мне, да? Я твоя личная шлюха? — Зара выводила круги на кубиках пресса, делая вид, что вопрос ничего не значит.

Макс взял руки девушки в свои, заставляя поднять взгляд на него.

— Нет. Не личная и не шлюха. Кстати, вот моё первое правило — мы оба забываем слово "шлюха". Что бы ни случилось, ни ты, ни я этого слова не знаем. Идёт?

— Идёт, — тихо ответила, не веря, что он сможет забыть это слово.

— Я не буду ни от кого бегать. Я... буду встречаться с Алисией.

— Деньги важнее чувств, да?

— Да. Я зарабатываю деньги всю свою сознательную жизнь. Я поднял компанию своего отца на высокий уровень, сделав её компанией с мировым именем. Разрушить всё очень легко, понимаешь?

— Понимаю. А понимаешь ли ты это? — Она говорила сейчас не о деньгах. И Максу это было ясно.

— Понимаю. И надеюсь на твое понимание.

— На мое? А ты оставляешь мне выбор? — Зара приподнялась на локте.

— Ты можешь ничего не понимать и воевать со мной дальше. Причину я тебе рассказал, дальше решаешь ты.

— Подожди. А что от моего решения изменится? Да, я знаю причину, но от этого мне не станет приятней видеть её засосы на твоей шее. То есть, либо я мирюсь с таким положением дел и становлюсь половой тряпкой под твоими ногами, либо рву себе сердце дальше и оказываю сопротивление, так? Дело во мне?

— Откровенно говоря, да. Я постараюсь свести физический контакт с Алисией к минимуму, но исключить его я не могу.

— Тебе бы понравилось, заяви я подобные вещи, например, об Эндрю?

— А почему ты вспомнила этого козла?

— Просто в голову пришел первый. Ответь на вопрос.

— Не понравилось бы. Но это другое. У меня есть оправдание, у тебя — нет.

— Я отказываюсь говорить об этом дальше. Это абсурдно, — сказала Зара, вставая с кровати. — Ты издеваешься. Тебе не понять, но следы поцелуев другой женщины доставляют боль. А картины того, как ты занимался с ней любовью, выворачивают душу наизнанку. Я не собираюсь с этим дерьмом мириться, — бросила она и, закутавшись в простыню, вышла, напрочь забывая об обещании, данном самой себе еще пару часов назад.

"Да не спал я ни с кем", — раздраженно подумал Макс, вспоминая события этого утра. Вот где был настоящий абсурд!


* * *

Макс выстукивал быстрый ритм карандашом на столе. Было только восемь утра, а он уже сидел у себя в кресле и не мог успокоиться. Перед глазами стояли картинки из журнала, купленного им накануне вечером. Насчет купленного — он лукавил. Зайдя в отдел по работе с недвижимостью и СМИ, он стал свидетелем очень интересной картины. Все сотрудницы, — а там работали одни женщины, — столпились, как стая грифонов над добычей, и что-то бурно обсуждали. Он не терпел бездельничества на рабочем месте, поэтому пришлось прикрикнуть на этот курятник и заставить отдать ему вещь, вызвавшую у дам столько эмоций. Но в какое возбуждение, естественно, нервное, пришел он сам, когда увидел предмет их обсуждения! Журнал «Hello» пестрел яркими заголовками и фотографиями Зары, вырывающей волосы Алисии. Первые пять минут он рассматривал обложку, пытаясь осознать то, что увидел. Невероятно. Зара уже была на обложке! Девочка была яркой, он сразу об этом сказал. Только вот эта яркость резала глаза.

— За работу, живо! — суровым тоном приказал Макс. — Еще раз подобное увижу — уволю всех нахрен. Ясно?

— Да, да, — раздалось со всех сторон, и девушки разошлись по своим местам, боясь даже взгляд поднять на босса. Все знали о его крутом нраве.

Эта глупость дорого ему обойдется. Он даже не знал, как реагировать на статью. Выкупить весь тираж? Уже поздно. Интернет заполонили их фотографии, он был в этом уверен. Видела ли их Алисия? Хотя, какая ему была разница? Про неё ничего плохого там не написали. А вот Зара, наверное, расстроится, когда увидит. Макс сломал карандаш и бросил его в урну, раздраженный до предела. Идиот! Слабость, проявленная один раз, тянет за собой цепочку последующих фатальных слабостей. Что ему мешало запереть её в той комнате? Запри он её там, и не было бы никаких проблем. Бабочка в клетке, он с Алисией, лучшего варианта не придумать. Но бабочка эта уже летала, и не было возможности поймать её. Да и не хотелось. Она его завораживала. Ловить её, подминать под себя было куда приятней, чем видеть сломанную и без крыльев.

Правда, после просмотра фотографий с Маквойтом, он бы с радостью что-нибудь кому-нибудь сломал... Нет, он не ревновал. Это точно. Просто... было неприятно. Но это — не ревность. Макс Алисию-то ни к кому не ревновал никогда, а тут какая-то Зара.

— Не какая-то, черт возьми! А... А... твою мать! — Взорвался Макс и скинул со стола папки.

Его просто трясло от одной мысли, что он начал влюбляться в неё. Это была болезнь. Первые симптомы на лицо: желание оберегать, постоянно быть с ней, радовать её. И самое главное — ревность. Да, да, да, он ревновал! Как быть с этим новым чувством? Как подавить в себе ревность? Он мог запереть её хоть на миллион замков, но если ей понравился Эндрю, то этого он уже исправить не сможет. Каково же было тогда ей, когда он целовал Алисию? Макс поморщился. Возможно, ей было больно. Но по-другому никак, боль следовала за ним по пятам. Не мог он порвать с Алисией, хотя она и порядком надоела ему. Она не цитировала Булгакова, не вступала с ним в опасные перепалки, не фотографировалась на телефон. Черт, да она, вообще, ни разу не была Зарой! Может, сказать ей об этом? Плевать на бизнес. Нет, не плевать. Быть на первых позициях в Форбс было его мечтой, сразу же после мечты стать счастливым. Попасть в Форбс оказалось гораздо проще. Этот список и осознание своей успешности грели его душу. А любовь... Пока он дождётся её, уже состарится, и будет ломать голову, кому завещать дело всей своей жизни.

А и вправду, кому? Никогда прежде он об этом не задумывался. У него же не было никого, абсолютно никого. Отдать на благотворительность? Таким же несчастным детям, каким он сам когда-то был? Им, как раз таки, любви хочется больше, чем этих зеленых купюр. Ему тоже хотелось, когда он был ребенком. Очень хотелось. Но никто так её и не подарил ему. Поэтому больше он никакой любви и не ждал, и не просил. Он ничего вообще не просил по жизни. И не будет. Может, у Стефана и Клер будут дети? Тогда можно будет отдать им. Клер ему совсем не нравилась, особенно после того, как значительно потрепала нервы его другу. Но раз Стефан выбрал её, значит, у него были на то причины. Друг всегда уважительно относился к пристрастиям Макса, пытался остановить его, но никогда не прибегал к каким-то радикальным средствам и не бросал его. И Макс не собирался лезть в жизнь лучшего друга. У каждого есть своя голова на плечах. Пусть решает сам. Собственные ошибки всегда полезней.

Не найдя нужной кандидатуры для потенциального завещания, Макс решил, что отдаст всё бездомным собакам, если встанет такой вопрос. Пока он умирать не собирался, поэтому лучше ему будет заняться чем-нибудь стоящим сейчас. Например, составить SWOT-анализ компании Маквойта, чтобы еще раз убедить этого придурошного старика в необходимости вступления в его компанию.

Разложив на столе бумаги, Макс углубился в изучение данных, отрезая себя от внешнего мира. Он провел аудит компании Маквойта и рыночной среды, осталось из всего этого получить результат.

— Итак, начнем с плюсов, — сказал Макс и выделил ручкой блок преимуществ.


1. Лидерство на рынке за счет клиентоориентированности компании — гибкость в отношениях с Заказчиками - наличие проектного подразделения позволяет обеспечивать многовариантность решения инженерных задач за счет использования инновационных технологий, оборудования, ноу-хау.

Это очень важный плюс. Решать сложные задачи посредством использования новейшего оборудования. Его фирме очень пригодились бы разработки их инженеров. Зачем изобретать свой велосипед, если можно хорошо заплатить и купить уже изобретенный? А затем выжать из него выгоду по полной. Макс улыбнулся. Прибрать к рукам такой лакомый кусочек... он сделает для этого всё необходимое!


2. Узнаваемый брэнд.

3. Команда высококвалифицированных специалистов.

4. Многолетнее партнерство с лидерами на мировом и европейском рынках: фирмами Bauer (Германия), SoilMec (Италия), что обеспечивает доступ к прогрессивным технологиям и обеспечивает быстрое нахождение инновационных решений.

Преимуществ немного, но они очень весомые. В основном, это техническая сторона вопроса. Сотрудничество с такими гигантами, как вышеназванные компании, выведет его на заоблачный уровень. Не нужно опять же самому заниматься этой нудной работой по привлечению новых партнеров – Маквойт уже все сделал. Но ведь и Макс предлагал ему не маленькую сумму. Сам Маквойт уже не сможет раскрутить фирму еще больше, их бюджет разваливался на глазах, хоть Эндрю и пытался что-то сделать. Соответственно, пора перейти к минусам.


1. Недостаток финансовых средств (оборотных, для осуществления финансирования необходимых стратегических инициатив).

2.Непостоянство денежного потока из-за большого периода оборота дебиторской задолженности.

3.Низкая рентабельность производственной деятельности (основной) из-за слабой организации снабжения и технического сервиса механизмов.

4.Высокие издержки производства.

5.Громоздкость организационной функциональной структуры из-за отсутствия формализации процессов управления.

6.Слабая маркетинговая политика, и как следствие неритмичность и непредсказуемость получения заказов.

Да, все так и есть. Недостаток финансов — самый большой кошмар бизнесмена. Тогда уже становится неважно, насколько крутые технологии ты используешь. Нет денег —ничего не функционирует. Макс мысленно потер руки. С деньгами у него проблем не было, он готов был вложить большие деньги в умирающую компанию Маквойта. Он сам себе удивлялся. По сути, это спасение утопающего. Но утопающий упорно отказывался от помощи. Старый маразматик! Неужели не жаль ему свои многолетние разработки, что могли сейчас кануть в лету? Задолженности, неумелое управление, плохой маркетинг... типичные проблемы строительных фирм. Макс смог их преодолеть, а вот Маквойт — нет. И опять же, он хотел помочь ему в решении этих проблем, но тот отказывался. И ведь он не предлагал ему совсем отойти от дел, нет. Хочет — пусть остается у руля. Но, конечно же, чисто формально. Это компания Макса и Стефана, значит, все, что попало к ним в руки, становится их.

Телефон завибрировал, но мужчина не обратил на него внимания, возвращаясь к анализу. Так, это были внутренние сильные и слабые стороны. Теперь внешние. Возможности рынка:


1.Растущий рынок.

2.Возможности быстрого роста.

3.Наличие новых привлекательных географических рынков.

4.Появление новых технологий высотного строительства и освоения подземного пространства.

5.Приток частного и иностранного капитала в строительную отрасль.

Рынок предлагал кучу возможностей, но надо уметь ими воспользоваться. Что там с минусами? Макс достал новую схему. Телефон опять завибрировал. Да кто такой тупой, не понимает, что сброшенный звонок означает нежелание разговаривать? Алисия. Черт! Мужчина мысленно сделал вид, что не видел звонков и смс, которые она прислала. Он работает, и она это знает.


Угрозы рынка:


1.Доступность финансов привела к снижению и разрушению входных барьеров в отрасли.

2.Высокая конкуренция при превалировании ценовых показателей.

3.Развитие альтернативных технологий (аналогов), появление на рынке аналогов оборудования.

4.Изменение системы контроля в строительстве...

Опять звонок. Черт бы её побрал! Невозможно сосредоточиться. Отложив бумаги в сторону, он взял телефон. «Дорогой, приезжай скорей. У меня для тебя сюрприз».

"Как интересно", — безо всякого интереса подумал мужчина. Какие у нее там сюрпризы были с самого утра? У него полный завал на работе, а она, наверное, новое платье купила из последней коллекции. И он должен был его увидеть! Зазвонил стационарный телефон, секретарь.

— Да.

— Мистер Бекер, до вас не может дозвониться мисс Стоун. Что мне ей ответить?

Что, что... пошли её ко всем чертям.

— Соедини меня с ней, — нехотя сказал Макс, понимая, что лучше не ссориться с Алисией.

— Макс, привет! Я тебе уже целый час звоню, — обиженно сказала она.

— Дорогая, я работаю. Ты это знаешь.

— Знаю. Но ведь скоро ты подпишешь соглашение с моим отцом. Можно уже не работать.

Макс про себя выругался. Вместо мозгов у нее была вата, причем низкого качества.

— Все равно, хочется что-то делать, а то скучно становится, — в такой же глупой манере ответил он. — Так что ты хотела, киска?

— Просто увидеть тебя. Приезжай, Макс, — начала канючить Алисия.

Как его это бесило! Все эти сопли, слюни и надутые губки. То ли дело — Зара. Никаких капризов, никаких детских выходок. Алисия была ребенком, маленькой феей в розовой юбочке. Зара — взрослой женщиной, знающей, что она хочет. Макс задумался. С одной стороны — бизнес и Алисия, с другой — женщина, которая уже значительно изменила его жизнь. Что было важней? Или кто?.. Как объяснить Заре всю ситуацию? Поймет ли она? Согласится быть запасным вариантом? Алисия — это деньги, Зара — чувства. Правда, какие, он и сам не знал, но чувства. С Алисией тоже были... чувство приближающегося куша... игра... Надоело играть в эти странные игры с непонятными правилами. Но и выходить из игры было поздно. Придется вовлекать в неё Зару.

— Это срочно? Точно никак не подождет? — спросил Макс, начиная складывать бумаги. Ответ он знал заранее.

— Нет. Это очень-очень срочно! Поверь, ты останешься довольным, — ласково сказала она.

— Верю, — без энтузиазма ответил Макс. — Буду через полчаса. Жди.

Он всю дорогу думал, что же она ему приготовила. Новое платье, собачка, маникюр? Что из этого? Надоело подчиняться прихотям этой куклы. По сути, им крутили, как хотели. Отец Алисии, наверное, собирался женить его на ней. Шантаж контрактом. Свадьба по расчету. Да его просто имели наглым образом! Макс сжал руль, выдавливая максимум из автомобиля. Поскорей разделается с этим, поскорей вернётся на работу или к Заре. К Заре. Он не общался с ней уже второй день. Опять война, опять противостояние. Только на этот раз он действительно был виноват. Страшно хотелось извиниться, отмотать время назад, сделать хоть что-нибудь, чтобы все исправить. Она только начала ему улыбаться, делать шаги на встречу. Она призналась в своей симпатии. Алисия днями говорила о любви, о какой-то сказочной, неземной любви. Он привык к этому. Из неё не нужно было вытягивать эти признания. Поэтому они не имели никакой ценности. Пустые слова пустой куклы. Признание Зары было вынужденным в некоторой степени, стеснительным, робким, искренним... настоящим. Или, на языке бизнеса — подлинным. Он бы и хотел всё бросить, переиграть, изменить. Но пока его компания не найдет нового инвестора, не могло и речи идти о разрыве с Алисией.

Алисия жила в частном загородном доме. Припарковав машину, Макс вошел в дом. Тишина. Ни души. Что за приколы? Как оказалось, сюрприз ждал его в спальне. Типичная розовая романтика, которую он так не любил. Свечи, вино, фрукты... Боже, даже лепестки роз на кровати. Его ждало что-то "потрясающее".

— Макс, любимый, располагайся пока, я сейчас подойду, — донесся издалека голос Алисии.

Он сел на кресло и стал ждать. Окружающая обстановка раздражала до ужаса. Типичная женская логика. Вино, свечи, розы. Значит, любит. Макса это всегда поражало. Любовь бывает разной: ванильной, дерзкой, опасной... Его любовь была опасной и очень болезненной. Поэтому дарил он её только избранным. Любовь цвета крови, как это вино перед ним. Люди смаковали вино, а он страх своих "возлюбленных". От Алисии исходил лишь аромат Chanel№5. Неинтересно. Не то, что его Зара, его страстная девочка, не знающая слово "сдаваться", идущая напролом, через боль. Боль, которой он обеспечивал её сполна. Мужчина развалился на кресле, заменяя красные лепестки на черные в своем сознании, эту спальню — на ту, что находилась в его доме, эту женщину — на ту, что ждала его сейчас дома. А может, и не ждала. Проклинала, обзывала, ненавидела. От этих мыслей кровь по венам побежала быстрей.

— Дорогой, спасибо, что приехал. — Вторглась в его темный мир Алисия своим приторным голоском, разрушая иллюзию.

— Ну, что ты, солнышко. Я всегда к твоим услугам. Что за сюрприз? — Макс вынырнул из своих мечтаний, с недовольством встречая всё те же красные лепестки и Алисию, которая стояла перед ним в красном атласном халате до колена и чулках или колготках, не ясно, да и не важно. Он не собирался забираться к ней под юбку.

— Всему свое время, — загадочно произнесла она и села к нему на колени, обнимая за шею. — Ты уже видел? — Кивнула на журнал, лежащий на полке.

— Да. Думаю, пиар не помешает, — бодро сказал он.

— Ты видел, сколько внимания эти папарацци уделили шлюхе, которую ты непонятно зачем притащил на вечер? — Скривилась Алисия, словно съела муху в супе.

— Во-первых, не тебе осуждать мои решения. Во-вторых, мы вроде уже говорили об этом. Она не шлюха. Али, я дважды повторять не буду. Это вопрос принципиальный.

Он говорил так спокойно и жестко, так равнодушно, но Алисия не решилась продолжить разговор о его знакомой. Они достаточно поговорили об этом в тот вечер. Ей хватило. Он отчитал её, как шкодливого кота за проступок! Заступался за ту дрянь. Сам чуть не изменил ей, и её же обругал! Алисия частенько чувствовала себя маленькой девочкой с ним. Разница была больше десяти лет, и это чувствовалось. Он подавлял своей силой, энергией, харизмой. Она не могла сказать точно, нравилось ей это или нет. Больше нет, чем да. Ей хотелось свободы, веселья, молодости, а не загруженности и ощущения себя малолеткой. Теперь еще и Зара эта объявилась, которая была не прочь отдаться в его сильные руки. Ну, ничего. Она не отдаст его никому. И первый шаг к укреплению их отношений будет сделан сегодня.

— Ладно, эта девка не стоит разговоров о ней. Что я хотела...

Макс сжал её запястье, заставляя посмотреть прямо в глаза.

— Исправь ошибку сама, Алисия. — Тон палача.

— Зара... Зара не стоит... эмм нет... не будем об этом, ладно? — запинаясь, промямлила она.

Он отпустил её руки, чувствуя непреодолимое желание уехать прямо сейчас. Мысли витали в другом месте, вокруг другой женщины...

— А знаешь, это то, что надо! Ты прямо угадал со своей брутальностью, — довольно сказала Алисия. — Сейчас всё поймешь. — Она эротично прикусила губу и, встав, толкнула Макса на кровать. — Закрой глаза.

Максу это не нравилось, абсолютно не нравилось. Но он сделал так, как она просила. Раздался шорох и звук сбрасываемой одежды. Алисия села сверху на него, и её локоны коснулись его лица. Он чувствовал шелк волос, их гладкость и мягкость, их аромат... Зара. Мужчина резко открыл глаза. Опять он думал о ней. Это диагноз. Он болен. Алисия сидела верхом на нем, одетая во всё черное и... латексное?! Макс смотрел на нее в диком изумлении. Алисия — и садо-мазо? Он хотел нажать на «стоп» в этой низкосортной порнухе, но проблема в том, что это была его порнуха и его актриса. Девушка же, казалось, ощущала себя вполне гармонично в новом амплуа. Она заскользила губами по шее Макса, целуя все свободное от рубашки пространство, оставляя поцелуи и на самой рубашке.

Нет, нет, нет. Оно ему нафиг не нужно было. БДСМ-чик с Алисией? Что за издевательство? Тупая пародия. Да и наручников розовых у него не было. А вот с Зарой можно было бы… Его знойной девочке черный шел, как никому другому. Смоль ее волос контрастировала с белоснежной кожей, а корсет затянул бы ее талию и поднял грудь... Черные трусики, созданные для того, чтобы он сорвал их с неё... Мужчина возбудился. Пытаясь спрятать эрекцию от Алисии, чтобы она ненароком не подумала, что это её заслуга, он резко сел, отодвигая девушку от себя.

— Милая, это все очень классно, правда. Но не сегодня. И не с утра. Какой жёсткий секс в десять утра? Детский сад, — усмехнулся Макс. — И зачем оно тебе надо, крошка? Это не для тебя. Выбрось эту чушь из головы!

— Но...

— Али, мне надо на работу. Я думал, у тебя что-то важное. Как-нибудь потом, ОК?

— ОК, — надулась Алисия.

Что было не так? Она всего лишь не хотела быть бревном, готова была встать на колени ... А он уходил? Даже убегал. Но почему? Алисия была уверена, что это сработает. Она ясно поняла, что ему чего-то не хватало в сексе, поэтому он пошел к НЕЙ. Девушка хотела доказать прежде всего самой себе, что она не хуже, а даже лучше каких-то русских провинциалок. Но он убегал от неё, как от прокаженной.

— Макс! — окликнула его Алисия. — Мы летим в конце месяца в Париж на встречу с моим отцом. Не забудь об этом!

Макс, не обращая внимания на чуть ли не плачущую Алисию, быстро покинул дом и рванул в ближайший бельевой бутик. Не слышал он ничего, и не хотел слышать. Его просто разрывало от возбуждения! Еще немного, и он превратится в подростка, удовлетворяющего самого себя, за неимением другого варианта. Купив черное белье с корсетом для Зары, он развернулся к дому. Если с кем-то он и будет играть в страсть и боль, то точно не с Алисией...


* * *

Мужчина встал с кровати, поднимая рубашку, желая сжечь ее. Как теперь доказать этой фурии, что ничего не было? Ведь не поверит. Чертовы поцелуи. Всего лишь помада, чего так злиться? Он же приехал к ней, это что-то да значило. А она увидела лишь помаду. Свободы ей было мало... Да пожалуйста! Он даст ей больше пространства, больше кислорода, но в рамках разумного, конечно. Макс посмотрел на тумбочку. Журнала не было. Она прочитала его… Малышка всё чаще стала показывать коготки, такими темпами он скоро будет трястись в углу от страха. Мужчина улыбнулся. Он бы поборолся с этой дикой самочкой за лидерство. И проигравшего ждало бы изощренное наказание...


Глава 12.

Кабинет Макса был очень красивым. Выполненный в серых тонах, он выглядел ультрамодно и современно, но и строго в то же самое время.

— Почему серый? — спросила Зара, удивленная таким выбором.

Слишком светло для него, что ли. Она ожидала увидеть темное, чисто офисное помещение, но никак не такой классный минимализм, дававший ощущение безграничной свободы и расслабления. В таком месте работать совсем не хотелось.

— Разве ты не знаешь? Серый цвет способствует успешной умственной деятельности, — пояснил Макс.

— Да? Прикольно. Я не знала. — Продолжала разглядывать стены и пол. Ну, очень классно.

— Да я и сам не знал. Это мне дизайнер объяснил в ответ на истеричное «Что это за хрень?», — рассмеялся он. — В общем, я решил, что успешная мозговая деятельность мне не помешает. Вот такая история у этого кабинета.

— Только как-то вещей маловато у тебя тут.

— Зачем загромождать помещение? Это же не ванная с твоей косметикой. Стол из благородного дерева, удобные кожаные стулья, диван для посетителей... — Показывал предметы интерьера Макс. — Ноутбук, тонкий плазменный телевизор, копировальная техника, и в принципе — всё. Еще стеллажи для бумаг, папки и прочие вещи. А, вон там даже цветок есть. — Макс указал на место в тени.

— Ты издеваешься? Он же умирает! Это аспидистра, или я ошибаюсь?

— Да, вроде. Не знаю точно. Никогда не интересовался. Секретарша притащила. Сказала, что цветок будет поглощать лишнюю отрицательную энергию. Чушь, — отмахнулся он.

— Ну, понятно, почему он вянет, — поддела его Зара. — Твою отрицательную энергию не в состоянии вынести ни один цветок.

— Зато ты сможешь, малышка. — Положил руки ей на ягодицы, пользуясь тем, что девушка наклонилась, рассматривая цветок.

— Не для тебя моя роза цвела! — возмутилась она и засмеялась, не в силах выдержать театральную паузу.

— Ты, видать, не заметила, крошка, но я давно оборвал все шипы с твоей розы, и даже пару лепестков, — произнес он и, шлепнув её, отошел к рабочему месту.

— Смотри, уколешься когда-нибудь. Есть шипы, которых ты не видел. — Подмигнула Зара и вернулась к цветку.

Макс на это лишь усмехнулся. Он точно не боялся каких-то там шипов. Он мог с легкостью рвать эти розы голыми руками.

— А куда это ты намылился? Кто будет помогать мне пересаживать цветок?

— Что? — Не понял Макс. — Пересаживать? Никто. Потому, что никто не будет его пересаживать.

— Макс, пожалуйста. Он же умирает. Надо просто поменять землю и полить. Неужели тебе не жаль его?

— Боже, конечно, жаль. Я даже когда комара убиваю — плачу, — издевался он.

Зара представила себе эту картину. И почему-то смешно ей не было. Макс виделся ей жестоким человеком, даже беспощадным. И плакать над убитым комаром... Как сцена из фильма ужасов про маньяка. Слишком часто она его с маньяками сравнивала. Это не есть хорошо.

— Ладно. — Отступила она, понимая, что цветок не стоит того, чтобы злить Макса.

— Так быстро сдалась? Неинтересно, — сказал мужчина, теперь желая ей помочь. — Где землю-то брать собралась? В клумбах внизу?

— Можно заказать с доставкой. Надо только номер найти.

— Ты серьезно?

— Да! Почему «нет»? Цветок скоро совсем завянет. Зачем тебе труп в офисе? — пошутила она, а по спине побежали мурашки.

Казалось, будто он заметил это, почувствовал на инстинктивном уровне. Её страх, который появлялся совершенно неожиданно, не нравился ему. Бояться его дома, а лучше — в спальне, одно дело. Там он был главным. Там она подчинялась беспрекословно ему. Но бояться его всегда и везде, даже в таких бытовых ситуациях... Надо было с этим что-то делать. Макс не мог понять себя, как ни пытался. Сам старался её запугать, показать, какой он на самом деле. Теперь же ему не нравилось то, что она его так боялась и видела в нем чуть ли не монстра.

— Сейчас закажу землю. Будем, как идиоты, пересаживать цветок в офисе бизнес-центра. Ну, а чем здесь ещё заняться? — проворчал он, отдавая приказ секретарю заказать грунт, необходимый для этой разновидности цветов.

Зара смущенно улыбнулась и, подойдя к нему, поцеловала в щёку. Мужчина застыл в кресле. Этот поцелуй был таким невинным, даже детским, но сколько в нем было эмоций... Похлеще, чем в тех огненных поцелуях, что они дарили друг другу в порыве дикой страсти, кусая губы в кровь. Она просто чмокнула его в щеку... И так мило улыбалась сейчас, точно девочка! Макс усадил её себе на колени и обнял. И опять он готов был полмира бросить к её ногам. Хочет устроить у него в кабинете грязь? Сколько угодно! Он бы разрешил ей вспахать те самые клумбы у входа в здание, пусть только попросит. Эти зыбучие пески засасывали его всё больше, не давая дышать. «Что же ты делаешь, Зара?» — мысленно спросил он сам себя, любуясь её мягкой улыбкой, пока она рассматривала папки на столе.

— Расскажи, чем ты занимаешься, пока мы ждем доставку, — попросила она.

— Строительным бизнесом.

— Это понятно. — Повернулась к нему. — Поподробней можно? Как называется твоя компания?

— Beker Development Company.

— И что именно ты строишь? Дома?

— Я лично ничего не строю. В основном, я занимаюсь бумажными вопросами. На то я и босс. А так есть прорабы, инженеры, замы и прочие специалисты. Кстати, весь этот огромный этаж и половина нижнего принадлежат мне. Есть еще филиалы в других штатах и даже странах, — рассказывал Макс, как о чем-то обыденном, привычном. — Строим мы не дома. Это мелковато для такой компании. Обычно мы беремся за большие, престижные и сложные заказы. Бизнес-центры, театры, государственные административные здания…

— А Стефан кем у тебя работает?

— Он, можно сказать, второй руководитель. Но в официальных документах он вице-президент компании.

— Твои родители, наверное, гордятся тобой, — с восхищением сказала Зара.

— Наверное... — Макс не был в этом уверен. Отец — да, гордился. А мать даже не знала, что он все-таки стал кем-то большим, нежели маленьким придурком, путающимся под ногами.

— Почему "наверное"? — удивилась Зара. — Посмотри, как ты успешен! Признайся, балуешь маму дорогими подарками? — Она совсем забыла, что эта тема была под запретом.

— Нет, — резко ответил он. — Она умерла около двадцати лет назад. Да и не думаю, что ей нужны были бы от меня подарки.

— Расскажешь об этом? — осторожно спросила девушка, кладя руку ему на плечо.

— А тебе интересно?

— Конечно! Это же ты. Мне очень интересна твоя жизнь.

— О своей расскажешь взамен?

— Я все уже тебе рассказала, — твердо сказала Зара. Он, что, до сих пор ей не верил?

— Так уж и все? — Сжал её бедро.

— Да. — Она была непреклонна. — Думаю, тема прошлого не так уж и интересна. — Дала заднюю, понимая, что не была готова к правде, несмотря на то, что они сблизились.

В это самое время в дверь постучали, извещая о доставке земли, и они оба вздохнули с облегчением. Не надо было никого пытать, вытягивая признания. Не надо было уворачиваться от вопросов о собственном прошлом. И Макс, и Зара хотели бы рассказать друг другу правду, обнажить душу. Но и боялись это сделать. Хотели узнать правду друг о друге, но и понимали, что для некоторых откровений им нужно быть очень близкими людьми. Пока что они балансировали на грани, не зная, в какую сторону склонится чаша весов: ненависть или любовь.

Макс принял заказ и отдал его девушке. Зара расположилась у горшка с цветком, раскладывая вокруг пакеты с землей и стаканы с водой.

— У тебя нет ненужной газеты или листов?

— Не знаю... Есть! Хотел выкинуть его, но пусть послужит на благо природе и спасет жизнь этого аспидруса, — сказал Макс и дал ей журнал, отобранный у работниц.

Зара еле сдержала улыбку.

— Не аспидрус это! Ас-пи-дис-тра.

— Неважно. Пересаживать будешь, или урок ботаники проведем?

— Все, молчу, молчу.

Они пересаживали цветок, занятый каждый своими мыслями. Зара думала о том, что он всё-таки дал ей свободу. Разрешил прийти к нему на работу. И она была ему за это очень благодарна. Маленький шаг был сделан. А сколько их ждало впереди! Они с Максом, словно маленькие дети, учились ходить. Вместе. Держась за руки. Она не забыла те поцелуи Алисии и всё ещё не решила, как относиться ко всему происходящему. Скорее всего, ей придется просто закрыть на это глаза. Лишь бы не приходил больше с её помадой на нём, с её ароматом. Пусть оставляет её там, где трахает, а порог их квартиры переступает чистым. Деньги. Зара понимала Макса, как никто другой. Она тоже была готова на многое ради денег. Эта отчаянность объединяла их. Только вот она спасала свою жизнь этими деньгами, а он... что спасал он? Что это? Жадность? Себялюбие? Черт его поймёшь. Макс же думал о том, что он не хотел ни о чем думать. Он устал от этой непрерывной мыслительной деятельности. Если его поставят перед выбором, тогда он сделает его. А пока будет изворачиваться любыми способами.

— Готово. Теперь он зацветет, и будет у тебя еще красивей здесь, — довольно сказала Зара. — Перенеси его на солнышко, вон туда. — Указала на самое освещенное место.

Макс подчинился. Он и сам был доволен их работой. Они просто сидели и молча копались в земле, потом поливали цветок, и ему это так понравилось. Может, домой накупить цветов? Она же такая сердобольная. Всех подряд жалеет.

— Тут нет нигде случайно поблизости туалета? Руки все грязные. — Показала ладони и скорчила рожицу.

— Совершенно случайно есть, — произнес Макс и, подойдя к двери на другом конце кабинета, открыл ее. — Пожалуйста.

— Ванная? У тебя есть ванная в офисе? Да ну нафиг! Ты реально принимаешь душ здесь? После того, как наорешь на кучу человек?

— Почему ты считаешь меня таким извергом? Для расслабления у меня есть небольшой запас виски. Но я не скажу, где он хранится. — Подмигнул Макс. — Что тебя так удивляет? Туалет-то нужен. А эту мини душевую просто так поставил. Вдруг пригодится. Кстати, не хочешь опробовать её?

— Нет. Хотя экстремальный секс — это интересно...

— Экстремальный? Ну, ты сказала! Да сюда никто не решится сунуться без моего разрешения. Так, что насчет совместного принятия душа?

— Нет, я, пожалуй, откажусь.

Зара помыла руки и вышла. Пока Макс отмывал свои руки, она рассматривала мебель и прочие предметы интерьера. Дверь распахнулась, и вошел посетитель.

— Зара! Вот это встреча. Безумно рад тебя видеть! — сказал Эндрю, который, судя по взгляду, был действительно рад её видеть.

— Эндрю! Привет! — Зара слегка обняла его, почти не прикасаясь.

— Зря ты не согласилась, вода так ободряет,— произнес Макс, выходя из ванной. — Какого черта здесь происходит? — Легкость испарилась за секунду. В голосе — тяжесть свинца. Он же предупредил Венди, чтобы его не беспокоили!

— Если ты забыл, то напомню — ты сам меня пригласил обсудить плюсы вступления в твою фирму. Не знаю, зачем я сюда пришёл. Но теперь вижу, что не зря. — Эндрю улыбнулся Заре, а она ответила ему, смущенно краснея.

— Выйди, — чуть ли не прорычал Макс, переводя взгляд на Зару.

Она вышла без лишних вопросов, видя, что назревает скандал.

— Первый вопрос. Как ты вошёл? Меня не предупредили о том, что ты уже здесь.

— Секретаря нет на месте. — Пожал плечами Маквойт. Мне, что, под дверью стоять? Почему ты так недоволен? Не успел Зару спрятать? Это бессмысленно.

— Забудь о ней. Она МОЯ, — спокойно сказал Макс, предвкушая его крики о пощаде, когда он будет ломать ему нос или еще что-нибудь.

— Ты не перегрелся случаем? «Твоя» Алисия. Всё. Зара же — просто знакомая из России. Я думаю, мы оставим право выбора за ней.

— Нет. За неё выберу я. Обсудим дела в другой раз. Сейчас свободен.

— Бекер, а ты не слишком много себе позволяешь? — спросил Эндрю, начиная злиться и наступая на Макса. — Что значит "свободен"? В общем-то, я и сам не горю желанием с тобой разговаривать. А Зару я намерен пригласить на гольф. В эти выходные проводится любительское соревнование. Думаю, ей будет интересно.

— Не будет. Засунь себе свое приглашение... сам знаешь куда. — Макс готов был на убийство сейчас. На его... Зару покушался другой хищник. Не-ет, это только его добыча. Только его!

— Какой ты все-таки эмоциональный человек. В бизнесе таким не место.

Макс рассмеялся.

— Ты серьезно? Да кто ты такой, щенок, чтобы решать, где мне место, а где нет? Получил от деда компанию, так думаешь, что всего добился сам? Я отниму у тебя фирму и распродам по кусочкам! А ты отправишься в службу социальной поддержки. — Голос Макса вибрировал от злости.

— Ты не увидишь мою компанию, Бекер. Так и знай. И женщину эту я у тебя заберу. Посмотрим, каким в итоге будет счёт. Приглашение Заре пришлю позже. Иди к своей девочке-конфетке и снимай с неё обертку, Макс! Ты не тот мужчина, который нужен Заре. Она достойна лучшего, — изрек Эндрю и вышел, тепло прощаясь с Зарой на выходе.

Он знал это. Знал, что она достойна лучшего. Но не всегда мы получаем то, чего реально достойны. И Зара не получит. Он костями ляжет, но её не отдаст. Черта с два, а не приглашение! Она его не увидит. Макс вышел в приёмную и уставился на секретаршу.

— Где ты была, Венди? — Донельзя спокойный голос, настороживший даже Зару.

— Мистер Бекер, извините, — покорно ответила та. — Курьер, молодой парнишка, принес важную корреспонденцию, но ошибся этажом. Пришлось сходить вниз. Извините ещё раз.

— Уволена, — просто сказал Макс, словно говорил "черный без сахара", фраза, доведенная до автоматизма.

Потянув Зару за собой, он вошёл в кабинет.

— Мистер Бекер! — начала Венди.

— Ещё слово, и ты будешь уволена без зарплаты. Можешь освобождать место.

— Зачем ты её уволил? Она ничего не сделала! Эндрю же не вор и не террорист. Что такого в том, что он зашёл? Тем более — ты сам его приглашал, — вступилась за секретаря или Эндрю Зара.

— Ты защищаешь его? — Теперь злость Макса была направлена на неё.

— Да ты чего такой злой? Все воспринимаешь в штыки. Делай, что хочешь. Мне абсолютно всё равно.

Он просто охранял свою территорию. Свою женщину. Лучше уж уволить Венди, чем опять срываться на Заре. Зара... Венди...

— Не хочешь попробовать себя в роли секретаря? — неожиданно предложил Макс.

Зара растерялась. Что происходило у него в голове? Какая-то атомная война.

— Не знаю... Можно. Но я ни разу этим не занималась.

— Это не сложно, поверь. Тогда с завтрашнего дня приступишь к работе. А сейчас — домой. Хочу массаж. И секс. И поесть тоже.

— Я тебе не золотая рыбка. Выбери одно желание!

— Секс, — без колебаний выбрал мужчина. — С массажем и взбитыми сливками. Такое желание пойдет? Три в одном, — ухмыльнулся он.

— По рукам, — улыбнулась она. — Надо будильник на завтра завести, а еще одежду подобрать подходящую... Класс. У меня будет работа!

— Будешь мне кофе варить и приходить в перерывах на "собеседования".

— Что? — Толкнула его в плечо. — На такое я не согласна! Чем тогда работа будет отличаться от той, что я делаю сейчас дома?

— Ты права — ничем. — Настроение Макса снова стало хорошим. — Подожди, я возьму пару документов, и пойдем.

Зара вышла в приемную, доставая телефон, чтобы настроить будильник. Еще два пропущенных от Марины. Она снова захотела набрать её, но вышел Макс, и они пошли к лифту, чтобы спуститься на стоянку. При нём звонить не хотелось. Но ведь явно что-то случилось. На душе было неспокойно. Большие перемены надвигались грозовыми тучами. Зара чувствовала их тяжесть. Вот-вот польет дождь, и ударит гром. Первые молнии уже были в виде её внезапного повышения, явного расположения Макса и его ревности. Какой же следующий ход сделает судьба? И сможет ли она выстоять?


Глава 13.

— Собственно, твое рабочее место, — сказал Макс, обводя рукой пристроенный к месту главного секретаря уголок. — Венди, введешь Зару в курс дела, — распорядился он и ушел в кабинет.

Венди оглядела Зару с ног до головы, оценивая её. Помощников раньше ей не давали, получается, эта девушка была особенная.

— Значит, здесь компьютер, копировальная установка, телефон... — начала рассказывать она.

— Это понятно, — перебила ее Зара. — Что будет входить в мои обязанности?

— Честно говоря, я не знаю, — смущенно ответила она. — Мистер Бекер будет сам отдавать вам указания.

— Ясно. Ну, я тогда пока рассмотрю здесь всё, хорошо? Не беспокойся, я скажу Мак... мистеру Бекеру, что ты всё мне показала. Можешь заниматься своими делами, — дружелюбно произнесла Зара и стала разглядывать своё рабочее место.

Венди вернулась на работу почти сразу — в понедельник. Выходные пришлось потратить на то, чтобы вразумить Макса. Он погорячился, уволив секретаря. И Зара это очень хорошо понимала. Венди явно не кофе ему носила, а выполняла очень важные функции. Поэтому пришлось поуговаривать его, аргументируя свою позицию, чтобы вернуть его помощницу. Главным аргументом стала очевидная вероятность того, что ему самому придется учить Зару нажимать нужные кнопки на ксероксе и включать кофеварку. Он долго сопротивлялся, осознавая, что люди его уровня не берут слов обратно и не меняют своих решений. Но Макс был человеком далеко не глупым. Он никогда не ставил эмоции выше бизнеса.

Зара улыбнулась. Может, сыграл роль её пеньюар, так случайно упавший с неё в самый неподходящий момент, когда они обсуждали этот вопрос? Ей было жаль эту девушку-секретаря. Сегодня была работа в престижной фирме, и ты ценилась как высококвалифицированный работник, а завтра — ты никто. Она прекрасно знала, как чувствует себя человек, лишившийся всего. Тем более, что ей-то делать на месте секретаря? Варить кофе и читать свежие сплетни в интернете? Зара этого не хотела. Хотя они с Максом примерно так и договорились выстроить её рабочий день. Все вопросы, связанные с бизнесом, останутся за Венди, а мелкие поручения — за ней. Всех такой расклад более чем устраивал.

Новая неделя началась с перемен. Как там говорится? Новую жизнь нужно начинать с понедельника? Ей было не привыкать начинать новую жизнь, только каждый раз эти начинания не приносили ничего хорошего. И в этот раз радость от повышения и установления хороших взаимоотношений с Максом была омрачена дурными мыслями, которые упорно не хотели оставлять её голову в покое. За субботу и воскресенье число пропущенных звонков от Маринки увеличилось вдвое. Не было никакой возможности ей перезвонить, Макс постоянно находился рядом. Казалось, будто у него тоже началась новая эра. Они смотрели фильмы и сериалы все выходные, читали классику, занимались разными интересными делами... Правда, чтение и прочие занятия в большинстве случаев заканчивались сексом, но это было что-то новое в их отношениях. Зара старалась даже не дышать, чтобы не спугнуть то хорошее, что решило заглянуть к ним в дом. Может, вот он шанс, которого она так ждала? Макса просто нужно раскачивать. В этот раз помог Эндрю. Зара улыбнулась ещё шире. Ревность зашкаливала, она чуть ли не била фонтаном из Макса. И ей это очень нравилось. Если он ставил условия о своих встречах с Алисией, то и она могла общаться с другими мужчинами. Это был отличный план — заставлять Макса ревновать. Это будет толкать его на различные поступки для укрепления её положения в его жизни, так и Алисия останется за бортом.

… Соперница не оставляла её мысли в покое.

Зара днями напролет думала о ней. Она больше не сравнивала её с собой, не проводила параллелей. Макс дал ясно понять, кто для него Алисия и кто она. Хотя, если признаться честно, они обе имели какой-то непонятный статус в его жизни. Он просто играл с ними, оставляя пути для отхода. Девушка смяла листы, попавшиеся под руку.

— Ты что делаешь? — воскликнула Венди, прогоняя своим голосом мысли об Алисии. — Это же образцы документов, которые тебе нужно распечатать! — Она подняла смятые листы с пола.

— Ой, прости, пожалуйста, — пробормотала Зара, выходя из транса.

— Да ничего страшного, просто выпрямишь их и все. Может, сейчас этим займешься? Надо быстро напечатать нужное количество.

— Хорошо, я прямо сейчас этим займусь. А мне точно можно это делать? Вдруг я что-нибудь не то там напечатаю? — спросила Зара.

— Это не очень важные документы. Ответ на некоторую корреспонденцию. Простые бланки. Вице-президенту они сейчас нужны, придется поторопиться, — сказала Венди.

— Ясно. А где вице-президент? Я думала, он работает рядом с директором.

— Мистер Хейз работает в другом крыле.

— Кто? — Она же вроде про Стефана спрашивала.

— Мистер Стефан Хейз. Он у нас вице-президент.

— Ааа, понятно. Я просто фамилию не знала. — Зара удивилась сама себе. Привыкла к тому, что он Стефан и даже не задумывалась, что у него должна быть фамилия. — Я сейчас же всё исправлю.

Она разгладила листы и начала перепечатывать с них текст. Руки не слушались от переполнявших эмоций. Подумаешь — напечатать что-то, не велика проблема, но… она ведь никогда не выполняла никаких поручений. Всё, что она умела делать — раздвигать ноги. Зара тряхнула головой. Жизнь так закрутилась, столько всего произошло, что она уже и забыла о своем прошлом. Как будто ничего и не было. Её никто здесь не называл шлюхой, не бросал ей деньги после секса, у нее была работа, нормальная работа. «Рай», — подумала девушка и с усердием продолжила ставить подписи на бумагах.

— Венди, — раздался голос Макса по громкой связи. — Зайди ко мне и захвати дело Смита. Им что-то не нравится с системой кондиционирования воздуха. Решил сам с этим разобраться. И передай Заре, что я жду её и кофе сразу после тебя, — добавил он.

Зара усмехнулась, прекрасно понимая, какой «кофе» ему был нужен. Она и была тем самым кофе, которой он пил без остановки в последнее время. Да так, что уснуть не мог ночами. И она тоже. Венди ушла с документами к Максу. Значит, Макс был занят. Зару озарила гениальная идея — позвонить, наконец-то, Марине. Она уже неделю тянула. Дольше было просто нельзя. Оглянувшись, чтобы убедиться, что дверь была плотно закрыта, девушка достала телефон. Длинные гудки и никакого ответа. Она уже собиралась положить трубку, когда услышала ответ.

— Алло, — сонный голос Маринки.

— Привет, дорогая! — тепло сказала Зара, счастливая до безумия. Как давно она не слышала голос своей любимой Маринки.

— Зара? — спросила Марина тоном, полным недоверия. — Почему ты звонишь?

— Что значит "почему", девочка моя? Ты же оставила более полусотни пропущенных на моем телефоне.

— Да… Я думала, ты не перезвонишь, — тихо произнесла она. — У тебя новая жизнь, в ней нет места для меня.

— Что ты несёшь, Марина? — рассердилась Зара. — Я не могла перезвонить. Макс постоянно находится рядом. Откуда мне знать, что именно ты хочешь сказать? Пойми, я живу как на пороховой бочке с ним. Даже сейчас я говорю с тобой и оглядываюсь на его кабинет. Не дай Бог он что-то лишнее услышит!

— Ты боишься его? — Марина была удивлена. — Но ваши фотографии в журнале и деньги, которые ты отправила Михаилу…

— Это обман! — не выдержала Зара и сорвалась на крик. — Подожди, я выйду из офиса.

Она вышла из своего уголка и отошла в сторону туалета в коридор. Вроде пусто, все работают. Девушка собралась с духом, чтобы поговорить с подругой как есть, начистоту. Марина не должна думать, что в этой жизни у них может быть что-то сказочное. Придется опять разрушать мечты этой девочки.

— Я могу говорить, — сказала она, прислоняясь к стенке. — Марин, он дает мне деньги потому, что… я… я… обманула его, — выдохнула Зара. — Понимаешь? Нагло, грязно обманула! Я сказала, что моя мама умирает, и он дал деньги.

— Мама? Но ведь у тебя её…

— Знаю, Марин, знаю. Но иначе было никак. Ты же знаешь Михаила. Он бы не оставил меня в покое. Теперь я каждый день жду, что он узнает об обмане. Макс жестокий человек, и я видела страшную комнату. Он убьет меня точно, — запинаясь, продолжила Зара. — Поэтому не смей даже думать, что я тут хорошо живу.

— А как же фотографии в журнале?

— Ты и их видела? — вздохнула девушка. — Это ничего не значит. Я просто опозорилась на торжественном ужине. А та блондинка, которой я вырывала волосы — девушка Макса.

— Девушка? Подожди, а ты? — Не понимала Марина.

— Что я, Марин? Я шлюха. Та же шлюха, какой была в России. Смена места и только.

— Нет, Зара, нет! Не говори так, я тебя умоляю. Ты не шлюха и никогда ею не была. Уж я-то знаю.

— Я тоже всё про себя знаю, — с болью прошептала Зара, слёзы навернулись на глаза. — Давай не будем об этом. Зачем ты звонила? Что-то случилось?

— Нет, — соврала Марина. — Все хорошо. Хотела узнать, как у тебя дела.

— Не ври мне. Выкладывай правду, — потребовала Зара.

На том конце трубки воцарилось молчание. Девушка ждала, не торопя подругу.

— Он… бил меня, — еле слышно сказала Марина и опять замолчала.

— Кто? Михаил? — Злость подскочила к отметке «максимум».

— Да.

Опять молчание.

— Зара, он бил меня несколько дней подряд. — Заплакала девушка. — И руками, и ногами, даже грозился позвонить отцу. — Голос девушки становился тише, подавляемый помехами и всхлипами. — Я не хочу к отцу. Он точно замучает меня. Не хочу!

— За что? За что он бил тебя? Что ты сделала? Клиент остался недоволен?

— Нет. Он увидел журнал с твоими фотками. Орал, что «гребаной шлюхе нереально повезло», и ты можешь теперь отправлять ему больше денег. Я попала под горячую руку. Он просто сорвался на мне.

— Урод, — прошипела Зара в телефон, сжимая его до боли в руках.

Маринка была так далеко, она не могла защитить её никак. Абсолютно. Даже предложить себя вместо неё. Девушка сползла вниз по стенке, желая разбить телефон, бросить всё и помочь лучшей подруге. Чертов Михаил! Чертов журнал!

— Все хорошо. Не переживай, Зара. Я справлюсь. — Шмыгнула носом Марина. — Не думай об этом.

— Ты себя слышишь? Как я могу не думать о тебе, зная, что он бьёт тебя? Что еще эта скотина сделала? — с замирание сердца спросила девушка.

— Ничего, — дрожащим голосом ответила подруга.

— Марина!

— Ты знаешь его любимое наказание…

— Нет! Сука, — крикнула Зара, и свободной рукой стукнула по стене. — Сколько их было?

— Пятеро, — прошептала Марина. — Всего лишь пятеро. Он сказал, что ты обязательно почувствуешь мою боль и унижение. Михаил пытался достать тебя через меня.

Злость, ярость и ненависть огненным коктейлем бежали по венам и прожигали их, отравляя кровь. Михаил… Зара уже и забыла о нём. Непростительная глупость. Денег он больше захотел! Урод! Знал бы он, на что ей пришлось пойти, чтобы достать эти деньги. И что с ней будет, когда Макс узнает об обмане. Конечно, какое ему было дело до неё. Девушка закрыла глаза, сдерживая слёзы злости и бессилия, что уже начали рваться наружу. Снова бег по кругу. Все возвращалось к исходным позициям. Никуда ей не сбежать от этого проклятого сутенера. Никуда не деться.

— Я обещаю тебе, что решу этот вопрос. Слышишь? — уверенно сказала Зара.

— Слышу, — бесцветным голосом произнесла подруга.

— Марина, я клянусь тебе своей жизнью, что вытащу тебя из этого ада! Верь мне!

— Я верю, Зара. Правда, верю. Ладно, я пошла. Через час клиент. — В голосе сквозила обреченность. — Помни, что я люблю тебя и всегда любила.

— Стой! Почему ты говоришь так, будто прощаешься? Марина, если я сказала, что помогу тебе, значит, помогу! — громко говорила Зара, не заботясь о том, что её могли услышать.

— Верь мне, я прошу всего лишь верить мне.

— Я верю, Зара, — повторила Марина. — Пока! Будь счастлива, ладно? За нас двоих.

Связь прервалась, она отключилась. Зара открыла глаза и уставилась в белую стену перед собой. И её жизнь была такой же белой стеной, только вся в грязных разводах. Схватив телефон, она замахнулась, намереваясь кинуть его в стену, но вовремя остановилась. Девушка встала и на нетвердых ногах направилась в уборную. Вода немного освежила её, но не помогла. Зара посмотрела в зеркало. На неё смотрела красиво одетая женщина, в костюме, с укладкой и макияжем… Слезинка скатилась и упала в умывальник. Это не она. Не она… Она должна была быть сейчас там же, где и Маринка. Должна была также раздвигать ноги и получать свою порцию ударов и оскорблений от Михаила. Что она делала здесь? В этом дорогом офисе, с этим успешным мужчиной, среди всех этих ценных бумаг? Как её занесло в этот красивый мир?

Зара села на подоконник, чувствуя спиной легкий ветерок. Как помочь её девочке? Как спасти от этого подонка? Голова начала болеть, мучаясь в поисках решения. Она только и делала, что искала какие-то решения, эта голова. Возможно, прямо сейчас руки этого урода били её Маринку. Сколько уже на ней было синяков? Зару трясло от собственного бессилия. Сидит сейчас в этом туалете с дорогущей плиткой и чуть ли не золотыми унитазами, а подруга получает по полной программе за то, чего не делала. Просто за то, что она ее подруга. Их было пятеро… Столько же, как и тогда, с ней… Что же делать? Попросить Макса о помощи? Это не вариант. Только не его. Самой ехать в Москву, бросив всё? Еще больший не вариант.

Вспомнив, что она была на работе и уже долгое время отсутствовала, Зара поправила макияж, стерев легкие разводы туши под глазами и дорожки от слез на щеках. Её уже искали. Венди названивала ей, но она отключила звук.

— Я тут, Венди, — бодро сказала Зара. — В туалет отходила. Наверное, нельзя было?

— Можно, конечно. Но лучше это делать, когда я здесь, иначе босс может разозлиться. — Венди выглядела испуганной.

— Макс знает, что меня не было? — теперь уже с опаской спросила Зара.

— Нет. Возникли некоторые сложности с клиентом. Мистер Бекер разбирается с этим сейчас. И… он зол, — прошептала она.

Ещё и он был зол. Идиотский день! Зара села за стол, со стороны она выглядела мрачнее тучи. Того и гляди — дождь хлынет. На сердце было тяжело, на душе — противно. Она пообещала Марине помочь, значит, поможет. Вот только как… Как? Взгляд девушки вновь привлек экран телефона, высветивший незнакомый номер. Кто это мог звонить ей?

— Да, — ответила она.

— Это Зара? — спросил знакомый мужской голос, но Зара никак не могла понять, кому он принадлежит.

— Да. А вы кто?

— Ты не узнала? Это Эндрю.

— Эндрю! — Девушка улыбнулась. — Привет. Рада тебя слышать. Откуда у тебя мой номер?

— Нашёл… — уклончиво ответил он. — Я хотел узнать, согласна ли ты. Встреча состоится уже завтра, а ты так и не ответила. Но я внёс тебя в список гостей.

— О чем ты, Эндрю?

— Как о чем, Зара? О приглашении на гольф. Я отправил тебе его в четверг. Или ты ничего не получила?

— О, конечно, получила! — Пришлось импровизировать. — Я… я… просто забыла ответить. Прости, пожалуйста.

— Все хорошо. Ты согласна, я правильно понимаю? — с надеждой поинтересовался он. Или ей показалось?

— Да, я очень хочу сходить на гольф. А… ты не мог бы продиктовать мне адрес? Запишу прямо сейчас, чтобы не забыть.

— Я могу заехать за тобой. Называй адрес.

— Нет, не надо. Я и сама смогу добраться, — отнекивалась Зара.

— Зара, я же мужчина. Это моя прямая обязанность — доставить тебя на мероприятие, на которое я тебя и пригласил.

— Ладно. — Зара назвала адрес Макса и приготовилась к вопросам.

— Это адрес Макса. Ты что, с ним живешь?

— Да. Я здесь проездом. Вот и решила у него погостить.

— Понятно, — безо всякого энтузиазма произнес он. — Завтра в десять жди меня. Я дам дозвон, когда подъеду.

— В десять утра?

— Конечно. Ну, не ночи же. Тебя не устраивает время?

— Нет, все хорошо, — соврала Зара. В это время у неё была работа, но она надеялась как-нибудь договориться с Максом.

— Тогда до завтра!

— До завтра. — Зара положила трубку и издала вымученный вздох.

Еще эта напасть! Как из всего этого дерьма выбраться живой и невредимой? Какое сегодня число? Двадцать второе июня. Завтра — двадцать третье, вторник. А через четыре дня у нее день рождения. К черту этот день рождения. Тридцатник. Очень радостно. И где же приглашение, о котором говорил Эндрю? Вроде она ничего подобного не получала. Зара откинулась на кресле и закрыла глаза. Ну, конечно, это Макс! Он просто спрятал от неё приглашение. Ревнивец! Что за блокада её личного пространства?! Не то чтобы очень хотелось куда-то идти, но теперь это было делом принципа. Ему назло.

— Зара, принеси мне кофе, — заговорил интерком голосом Макса.

Девушка оторвалась от невесёлых размышлений, чувствуя себя подавленной и выжатой как лимон. Утро, называется. Забыв о том, какой «кофе» просил Макс, она подошла к кофеварке и стала делать латте. Мысли были далеко отсюда, очень далеко. Перед глазами стояли слёзы Маринки, её побои. Руки дрожали от злости, которая сочилась из каждой поры, обволакивая её черной аурой. Кофеварка подала сигнал о том, что кофе готов, и Зара осторожно взяла его, пытаясь успокоиться. Постучав в дверь кабинета Макса, она вошла.

— Малышка, что это? — Его брови поднялись. — Ты забыла о наших договоренностях? — спросил он, отставляя чашку с кофе и притягивая к себе Зару.

— Что? — отвлеченно произнесла она, фокусируя внимание на мужчине перед собой.

— Что с тобой? Что случилось? — Макс заглянул ей в глаза, отчетливо видя её отстранённость.

— Все хорошо. Кофе не тот? Какой нужен? Сейчас сделаю другой, — механически отвечала она, все еще находясь во власти удручающих мыслей.

— Я жду ответ, — серьезно сказал он, сжимая до боли её запястье. — Что с настроением? С утра вроде было хорошим.

Надо было что-то отвечать, иначе он не отвяжется. Зара вспомнила про приглашение Эндрю и решила возмутиться по этому поводу, чтобы оправдать свою хмурость.

— Почему я не получила приглашение на гольф от Эндрю? — спросила она, высвобождая руки из его захвата, но Макс лишь сильней их сжал.

— Откуда ты знаешь об этом? — Прищурился.

— Эндрю звонил.

— Он знает, что ты здесь работаешь? У меня завелась крыса? — разозлился мужчина.

— Да нет же! Он звонил на мобильный.

— Когда это ты успела дать ему свой номер? На вечеринке, пока он задирал твоё платье?

— Что за чушь ты несёшь? Это он мне платье задирал?! А может, ты облизывал глотку этой белобрысой сучке? — Взорвалась Зара.

— Выбирай выражения, малышка, — приказной тон.

— А то что? — Дерзко вскинула голову она. — И что я не так сказала? Ах да простите, не «белобрысая сучка», а почти жена! Ну, так тем более — отвали от меня! С кем хочу, с тем и общаюсь. И отпусти мои руки!

— Ревнуешь, крошка? — с наслаждением сказал Макс и усадил её к себе на колени, сломив сопротивление.

— О да. Ядом исхожу от ревности. Это ты, похоже, от непонятной ревности на стенку лезешь. Давай играть по-честному, Макс. Ты позволяешь себе держать меня запасным вариантом, позволь и мне общаться с Эндрю. Просто игра в гольф. Что в этом такого?

— Чего ты так ухватилась за этого козла? Иди, общайся… со Стефаном. Могу вызвать его прямо сейчас. Пойдешь с ним на гольф?

— Хватит, Макс! Хватит! Давай, окружи меня своими людьми везде и следи за каждым движением глаз. Вдруг посмотрю в сторону какого-нибудь деда, а что, я же могу и с ним переспать. Но ведь ты сам предлагал забыть то слово. Так зачем же вспоминаешь о нём?

— Я ни о чем не вспоминаю, — упрямо отрицал очевидное. — Я не боюсь, что ты с ним переспишь. Хм… после меня никто, а тем более — этот юнец, не сможет тебя удовлетворить, — прошептал ей в губы Макс. — Ты это прекрасно знаешь… — Захватил ее нижнюю губу и оттянул, отвлекая внимание.

— Перестань использовать секс, как рычаг влияния. — Зара через силу оторвалась от него. — Просто отпусти меня на игру с Эндрю.

— Нет, — отрезал он.

— Почему? Объясни, почему?!

— Потому, что сама ты ему не нужна. Это игра против меня. Понимаешь?

— Не понимаю. Как можно меня использовать в этой игре, если я для тебя ничего не значу? Заигрывал бы с Алисией тогда.

— Значишь, — переступая через себя, признался Макс. — Ты это знаешь. Ты знаешь всё, но не хочешь меня понимать. Неужели это так сложно?

— Да, сложно. Ты чувствуешь дикую ревность, так?

Он промолчал. А молчание — знак согласия.

— Я тоже. Мы оба понимаем ощущения друг друга. Так почему я должна с этим мириться, а ты можешь диктовать мне свои условия? — Пыталась достучаться до него Зара.

— Потому, что это моя игра. И в ней я диктую условия. А ты им подчиняешься. Это не обсуждается.

— Может, я вовсе не хотела вступать в эту игру? Ты не спросил меня!

Макса передернуло. Она не хотела быть с ним сейчас, он заставил её, он насильно привез её сюда. Будь возможность, она бы давно уехала, сбежала, оставив его одного. Нет, он не позволит. Хочет она того или нет, нравится ей или нет, он не отпустит её.

— И не собираюсь спрашивать впредь. Еще вопросы есть?

— Есть, — зло сказала Зара и встала, стряхивая его руки с себя. — А не пойти бы тебе куда-нибудь подальше? Возомнил себя Богом?! — Активно жестикулировала девушка, давая выход всем плохим эмоциям в этот момент.

Чашка с кофе попалась под руку и опрокинулась прямо Максу на брюки.

— Твою мать! — Он подскочил, матерясь. Кофе всё ещё был горячим.

— Извини, — пролепетала девушка и кинулась помогать ему.

Она подняла чашку с пола и посмотрела на брюки Макса. Пятно почти не выделялось на черной ткани, но его надо было застирать.

— Я сейчас! — Убежала в ванную и вернулась полотенцем.

Расположившись у ног Макса, стала старательно стирать пятно. Он завороженно смотрел на неё сверху вниз. Расстегнуть бы сейчас ширинку, схватить её за волосы и заняться перевоспитанием, пока она сама не откажется от идеи действовать ему наперекор. Он так и видел её голову, движущуюся вверх и вниз, копну её черных волос, разметавшихся по его брюкам… Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая бушующую кровь. В этом же кабинете он трахал Алисию, и не раз, но делать дыхательные упражнения, чтобы унять возбуждение, ему приходилось впервые. Движения её рук прекратились, и Макс опустил взгляд на неё. Зара смотрела на его пах, возмущенная и польщенная его возбуждением. Она дотронулась до него, улыбаясь.

— Я сниму твое напряжение, если ты разрешишь мне просто встретиться с Эндрю, — промурлыкала девушка, сдавливая его достоинство сильней.

— Детка, ты ничего путаешь? Ты ставишь МНЕ условия? — Макс накрыл её руку своей, усиливая давление, и закрыл глаза.

— Ну, соглашайся... Я же чувствую, что ты скоро взорвешься. — Её голос сводил его с ума, убеждая сделать так, как она просила.

— Нет, — выдавил из себя мужчина, распрощавшись с идей увидеть её ротик, плотно обхватывающий его член. — И вообще, я могу тебя и так поставить на колени. Никакие дополнительные условия для этого мне нужны.

Зара резко встала, выглядя снова разъяренной.

— Желаю удачи с правой рукой! — бросила едкую реплику она и направилась с двери. — А с Эндрю я встречусь! Хочешь ты того или нет, нравится тебе это или нет, — произнесла она, цитируя его недавние мысли, чем привела Макса в состояние шока.

Он проводил её взглядом. Строптивая дикая кошка! Его фантазии и словарного запаса не хватало на новые определения её характера. Она может быть сколь угодно строптивой, может обижаться на него, но он не отпустит её никуда. Она его, и ничего не волнует. Просто пообщаться с Эндрю… да, конечно. Этот мудак обязательно начнет подбивать к ней клинья. А что, если она не будет этому сопротивляться? «Убью обоих», — проскочила в голове нехорошая мысль, на что Макс улыбнулся. Не придется ему никого убивать, она просто никуда не пойдет. Он мысленно потёр руки, предвкушая завтрашний бой с ней.


Глава 14.

Что же одеть на эту встречу? Платье? А может, белые шорты и белую футболку? Нет, так одеваются игроки, а она будет простым зрителем. Девушка выбрала платье до колена в горошек, шляпку и туфли-лодочки, пару браслетов на запястье, гвоздики в уши и нанесла капельку духов на шею. Зара улыбнулась. Как из шестидесятых! Но улыбка быстро сменилась грустным выражением лица, когда она подумала о Маринке и о Максе. С первой она не знала, что делать. Решение никак не хотело приходить в голову. А со вторым она опять не разговаривала. Замкнутый круг. И почему любое её возражение и несогласие с ним встречались его негодованием и последующей холодной войной? Но Зара все равно собиралась встретиться с Эндрю. И ни что не сможет её остановить. Она была настроена решительно.

Макс завтракал на кухне, сегодня дела компании не требовали его присутствия. Да и какая, к черту, работа, если его ждало кое-что покруче? Он наблюдал уже около часа, как она собиралась на это свидание. А это было именно свидание! Бегала по дому, из ванной в гардеробную и обратно. Его это жутко бесило. Будь она сейчас в той комнате, одежда бы ей вообще не понадобилась… Может, запереть её туда сейчас? Лучше поздно, чем никогда.

Зара вошла на кухню и прошла мимо Макса, игнорируя его. Что ей надо было тут? Телефон. И, как специально, он лежал рядом с ним! Призвав на помощь всю силу воли, она протянула руку к телефону, но Макс был быстрей.

— Тебе нужен телефон? — наивно спросил он, будто это было непонятно.

— Да, — ответила Зара сквозь сжатые губы.

— Я отдам тебе его, малышка, если ты просто не пойдешь на встречу с Эндрю, — сказал мужчина, повторяя их вчерашний диалог.

— Да, пожалуйста, пусть останется у тебя. Эндрю даст позвонить, если что. — Она развернулась, чтобы выйти, но её остановил его властный голос.

— Еще один шаг, и я за себя не ручаюсь. Поиграли, и хватит. Ты никуда не идешь. Можешь снимать платье, да и все остальное — тоже. Поиграем в другую игру. — Хищно улыбнулся.

— Я иду, — твердо повторила, отвечая ему жестким взглядом.

— Нет, ты не идёшь, — настаивал на своем Макс. — Какого хрена ты препираешься? Деньги для матери не нужны, работа, хоть какая-то свобода? Я могу с легкостью лишить тебя всего этого. Выбор за тобой.

Зара ахнула. Не мог он так поступить с ней!

— Как это низко, Макс, — с отвращением произнесла она. — Будешь теперь постоянно шантажировать меня деньгами, да? Плевать. Не надо больше давать мне эти деньги. Пусть она умрёт. И работа мне не нужна! На прежнюю вернусь. Свобода тоже! С тобой все равно свобода хуже неволи.

Её слова были ему неприятны. Очень неприятны. Значит, хуже неволи? Да пошла она к черту! Будет играть по её же правилам.

— Хорошо. Езжай. — Всучил ей телефон.

— Что? — переспросила Зара, собиравшаяся сказать что-нибудь колкое в ответ, и никак не ожидавшая подобной реакции.

— Я говорю — езжай, вали на все четыре стороны. Хочешь — переспи с ним. И жить оставайся у него. Давай, проваливай, — начал торопить её Макс.

Девушка ошарашенно смотрела на него. Как, ну как его можно было понять?! Да вся психология была бессильна, если дело касалось этого человека! Он точно был не с этой планеты, не с планеты Земля. Ничего не говоря в ответ, она развернулась и уже дошла до выхода, когда он добавил:

— Ты уезжаешь с Эндрю, я уезжаю к Алисии. И я буду с ней не в гольф играть, поверь. Хотя… почему бы и нет? Забью пару ударов в её лунку, а потом она отполирует мою клюшку…

Зара остановилась в шаге от порога.

— Ты не сделаешь этого. Я же не собираюсь заниматься с ним сексом.

— А откуда мне знать, что ты будешь с ним там делать? Я поеду к Алисии, а ты гадай, чем я с ней занимаюсь. Теперь мы равны? Ты же так борешься за равенство. Равны или нет? — Сверлил её взглядом, уверенный, что она сдастся.

— Равны, — процедила Зара, сверля его взглядом в ответ.

— Значит, по рукам? Идет такой расклад? — задал вопрос Макс, думая, что знает ответ наперед.

— Идет, — неожиданно сказала девушка. — Мне надоело быть вечно притесненной. Так что, желаю хорошенько повеселиться с Алисией. Пока! До встречи!

Она ушла, оставляя Макса в полной растерянности стоять в коридоре. Она ушла. Ушла… Он не мог в это поверить. Как она могла уйти? И трюк с Алисией не сработал. Значило ли это, что ей было все равно? Ну и замечательно. Мужчина развернулся в сторону гардеробной. Он тоже развлечется. С Алисией. По-взрослому. Никаких интеллектуальных игр.

Зара сидела рядом с Эндрю и слушала его рассказы о чём-то… о… да неважно, о чём. Макс поедет к Алисии. Надо было вернуться к нему, к черту этого Эндрю. Что она не смешных анекдотов не слышала? Но гордость не позволяла. Если она сдастся сейчас — проиграет навсегда. Зара задумалась. А если он реально переспит в очередной раз с Алисией, она выиграет? Чёрт! В любом случае она проигрывала. Девушка решила, что Макс просто брал её на понт, выражаясь нелитературным языком. Ни к кому он не поехал, ни с кем он не будет играть в гольф... наверное. Очень хотелось в это верить. Может, гольф с Эндрю поможет отвлечься?

Они подъехали к красивой местности, по всей видимости — частной территории. Вдаль уходи зеленые равнины, абсолютно ровные, ни единой травинки не выбивалось. Солнце светило ярко, облака поражали синевой на кристально чистом небе. Зара с тоской смотрела на эту природную идиллию, на это безмятежное спокойствие. Ей бы в душе быть такой же спокойной и безмятежной, быть такой же чистой.

— Это гостевой дом. Сейчас мы зайдём туда, поздороваемся со всеми, выпьем по коктейлю, и я проведу экскурсию для тебя, — сказал Эндрю, подавая ей руку, помогая выйти из машины.

Так галантно. Галантность и аристократичность отражались у Эндрю в глазах, были в каждом его жесте... Совсем не Макс, который напоминал ей дикаря из пещеры, самца, не знающего слова "нет" и ни с кем не считающегося. А её все равно тянуло к Максу, к его грубой силе. Все они, женщины, были такими. Ева в Эдемском саду, наверное, тоже мечтала кому-нибудь подчиняться, да Адам не подходил на роль самца. Вот и взяла она это яблоко, повелась на хитрые речи змея. Макс был этим самым змеем для Зары. Вечно шептал ей какие-то непристойности, уговаривал сорвать запретный плод. Но сейчас она была с другим мужчиной, поэтому нужно было выбрасить Макса из головы, как можно скорей.

— В общем, этот корт существует с 2001 года, количество лунок — восемнадцать, общая площадь 6984 ярда. Высота над уровнем моря составляет 5350 фута. Тип травы — изогнутый газон.

Зара кивала в ответ, вставляя иногда "очень интересно", "ага", "не может быть!". Это всё было, конечно, очень интересно, но... скучно. Огромный дом, к которому они подошли, был залит солнечным светом и потрясал воображение. Французские окна, изысканная резьба по дереву, теплые оттенки — красота! И опять высший свет. Утонченные дамы, в каждом движении которых был соблюден точный расчет на тот или иной эффект, речь которых была отрепетирована до автоматизма. Заре не нравились эти деревянные люди, такие же, как и двери в этом доме — красивые, но не живые. Зачем она здесь? Лучше бы осталась с Максом и попыталась решить Маринкину проблему. Всего лишь найти к нему подход, и он поможет. Как она может тут со всеми общаться, если её душа не здесь? Душа забилась где-то в угол и грызла ногти, нервничая, гадая, что же сейчас делал Макс и что сейчас делали с Маринкой.

— Гольф — это старинная игра. Вот уже много веков она пользуется популярностью во многих странах мира. Один из шотландских королей пятнадцатого века специальным указом отменил эту забаву, так как солдаты вместо того, чтобы тренироваться в стрельбе из лука, играли в гольф. В наше время эта игра не только популярна, но и является символом высокого социального статуса, — продолжал Эндрю экскурс в гольф.

— Да? Очень интересно, правда. — Мило улыбнулась Зара, оглядываясь вокруг в поисках места для уединения.

О нет… только не журналисты!

— Эндрю, почему ты не сказал мне, что здесь будут журналисты? — прошипела ему на ухо девушка, притягивая ближе к себе.

— Я думал это и так понятно. Мероприятие-то открытое, никакой секретности. Не переживай, хорошо получишься на фотографиях! — рассмеялся он.

Чувство юмора страдало у него очень сильно. Точнее — отсутствовало вообще.

— Просто я не хочу появляться на страницах какого-нибудь журнала, понимаешь? Тем более — с тобой.

— Что это значит? Чем я плох? — Обиделся Эндрю.

— Нет, дело не в тебе… Во мне… Или нет… — Она не знала, что ему сказать. — Макс. Всё дело в нём. Если он увидит наши совместные фотографии…

— К черту этого мужлана! Почему ты так беспокоишься о его мнении? Кто он для тебя?

— Да никто. Просто… не хотелось бы лишний раз этой публичности, и всё.

— Он тебе нравится? Ты встречаешься с ним? — задал напрямую вопрос Эндрю.

— Нет, ты что! У него же Алисия.

— Да, но он ревнует тебя ко мне так, будто ты и есть Алисия, на которую ему, похоже, теперь наплевать. Скажи, Зара, а у меня есть шанс? — Пристально посмотрел в глаза.

Девушка застыла. Шанс? У него? Не-ет. Или да? Такие вопросы должен был решать Макс. Хотя почему он? Это её жизнь! Он пусть распоряжается жизнью Барби.

— Есть, — уверенно сказала она, ставя точку в своей внутренней борьбе.

Она решала. Только она. К тому же, что изменится от этого решения? Сказала, и сказала. Лишь бы Максу наперекор.

Эндрю довольно улыбнулся и положил руку ей на талию, переходя к решительным действиям.

— Пошли наверх? Там есть комната, оборудованная под призы участников. Можно посмотреть на кубки, фотографии, грамоты, даже легендарные формы и клюшки, — предложил он.

— Пошли, — согласилась Зара, пытаясь убрать его руку со своей талии, но он не собирался отступать.

Комната действительно была очень красивой и интересной. Десятки различных кубков, стены, увешанные фотографиями, клюшки и мячи. Кладовая гольфа просто! Зара взяла несколько фотографий и села на диван, рассматривая людей на них. Эндрю пояснял, кто есть кто, что и когда выиграл. Она внимательно слушала, это было очень увлекательно. Рука мужчины коснулась её колена, приоткрытого платьем.

— Не надо, Эндрю. Убери руку, пожалуйста, — попросила Зара, отодвигая его руку.

— Я же ничего такого не делаю. Это просто рука…

— Нет, это рука на моем колене. Убери, Эндрю, — настойчиво повторила девушка.

Он нехотя убрал, явно разочарованный такой её реакцией. Эта крепость легко не сдастся. Ничего. Он был готов к борьбе.

— Можно у тебя кое-что спросить? — обратился к ней, желая поразить решительностью действий окончательно, выбить почву из-под ног.

— Конечно.

— Не хочешь стать моей девушкой? Давай попробуем. — Теперь уже коснулся её руки.

Зара в удивлении посмотрела на него. Как в школе, ей богу!

— Нет, Эндрю, пока я не готова. Мы почти не знаем друг друга, — отказала она.

— Узнаем. Разве это проблема? Расскажи, что сейчас происходит в твоей жизни. Расскажи о себе.

О себе? Бывшая шлюха, живет с Максом на правах той же шлюхи, обманывает его, как может, скрывает хренову кучу тайн… Что бы из этого ему рассказать, чтобы произвести неизгладимое впечатление?

— Да, особо нечего… Через четыре дня у меня день рождения, — выпалила Зара, не зная, что ещё она могла сказать ему о себе.

— День рождения? Отлично! Предлагаю отпраздновать с размахом. Я обдумаю план мероприятий и позвоню тебе завтра, — загорелся идеей Эндрю.

Зара вздохнула. Зачем ляпнула про этот день рождения?

— Я не могу, прости. Скорее всего, я буду праздновать с Максом.

Эндрю помрачнел.

— Дело в нём, так? — спросил он, вкладывая в этот вопрос совсем иной смысл.

— Да, — честно ответила она.

— Стоп… Насколько я знаю, он уезжает в Париж с Алисией двадцать шестого числа, как раз перед твоим днем рождения.

— Что? Он ничего мне не говорил...

— Не знаю. Но информация точная. До конца месяца он собирается подписать контракт с её отцом. Об этом знает весь деловой мир.

— Ну, значит, так. — Приняла равнодушный вид она, в душе негодуя.

Сволочь! Ничего ей не сказал. Опять побежит к своей сучке! Как она ненавидела это всё. Обида и злость стали её тенями, следовали за ней по пятам, душили её день и ночь. Не будет она ничего говорить ему о дне рождения. Лучше с Эндрю отметит.

— А давай, отпразднуем с размахом. Предложение ещё в силе?

— Конечно. Я сообщу тебе о подробностях позже. Можешь позвать кого-нибудь, если хочешь.

— Хорошо. — Зара похлопала его по плечу. Было бы кого ещё приглашать. На душе стало совсем грустно, паршиво до невозможности. — Слушай, что-то у меня голова разболелась. Можно я домой уеду?

— Домой? Уже? Ещё даже игра не началась, — расстроился Эндрю. — Всё только начинают собираться. — Кинул взгляд в окно на поля.

— Прости, Эндрю, но я, правда, себя плохо чувствую. С самого утра. Не хотела тебя сразу обижать отказом.

— Это все из-за того, что я сказал о его поездке с Алисией? — Он еще больше насупился.

— Нет, честно. Верь мне, ладно? Просто плохое самочувствие, — жаловалась Зара.

— Хорошо. Я отвезу тебя домой. Только не забудь о своем же дне рождения. Отпразднуем, так отпразднуем! Обещаю. — Улыбнулся и дал ей руку, помогая спуститься вниз.

«Почему бы не выбрать Эндрю? Идеальный мужчина», — думала девушка.

Но кто ей позволит сделать свой выбор? Да и как Эндрю отнесется к тому, что она бывшая… ночная бабочка? Один выход — плыть по течению. Куда-нибудь да вынесет.

Дома никого не было. Где же был Макс? Неужели, правда, с Алисией? Ну, не с утра же устраивать игры всякие! Зара не находила себе места. Она хотела позвонить ему, сказать, что уже дома. Но потом передумала. Никто её звонка не ждал. Никто её саму не ждал. Теперь ещё к прежним проблемам добавилась проблема с поездкой Макса. Не поедет он никуда, Эндрю что-то напутал, она была уверена. Надо будет завтра отказаться от приглашения на празднование дня рождения. Зара хотела провести этот день с Максом, а не с другим мужчиной. Вдруг это их сблизит?

Также она решила попросить его помочь с Мариной. Не было ни одной идеи о том, каким образом он должен был помочь… Может, и её тоже выкупит? Девушка знала, что Макс не настолько добросердечный и жалостливый человек, чтобы помогать ей в этом. Но попытка не пытка. Сидеть сложа руки — тоже не выход. Она прождала его до самого вечера, накручивая себя все больше и больше. Накрутив до предела, Зара стала убеждать себя, что он был на работе, поэтому задерживался так надолго. В коридоре раздался звук открываемой двери, и она побежала ему навстречу.

— Привет! — Хотела обнять, но остановилась.

Макс был пьяным в стельку. Он шатался в разные стороны, не в состоянии скоординировать свои движения. Понятно, чем он занимался весь день — пил. Не был он ни у какой Алисии. Это успокоило Зару, и она помогла ему пройти в комнату.

— Давай сниму пиджак. Не мешай мне, — строго сказала она, стягивая с него пиджак. — А это что? — спросила, принюхиваясь к рубашке.

— Рубашка. — Скинув её руки, начал сам расстегивать пуговицы, которые в виду того, что были мелкими, не поддавались его рукам.

— Это я, как раз-таки, понимаю. Чем от тебя пахнет?

— Виски, коньяк, ром… Не помню, что я там ещё пил. Какое тебе дело? Повеселилась с Эндрю? — заплетающимся языком сказал он.

— Нет, от тебя пахнет женскими духами, — с обидой произнесла Зара и вскочила с дивана. — Ты был с ней?

— С кем? — Алкоголь затуманил мозг окончательно.

— С АЛИСИЕЙ! — крикнула она, стараясь держать себя в руках. Он всё-таки пошел к ней.

— Ааа... да, вроде. Что, не нравится? — злорадно усмехнулся.

— Плевать! Я тоже неплохо повеселилась с Эндрю!

— Ну, и прекрасно, — сказал Макс и сразу отключился на диване.

Зара была шокирована подобным поведением. Она растрясла его, заставляя проснуться.

— Ты был с ней? — прошептала она, смотря ему прямо в глаза, которые сейчас были поддернуты дымкой.

— Да, — серьезно ответил мужчина, будто трезвея на глазах от той боли, что он увидел в её глазах. Он же и вправду завалился пьяный к Алисии. И у них действительно был секс. Пьяный, быстрый, непонятный секс… Но он был.

Руки Зары отпустили его рубашку, в душе оборвались все струны. Она видела по его лицу, по его глазам, что он не врал.

— И ещё поеду, ясно тебе? — выдал он, не желая отступать. Ей больно, это и было его целью. Будет знать, как не слушаться его. — Когда ты там опять собралась встречаться с Маквойтом? Я назначу на этот день жаркий секс с моей второй малышкой Али.

Али… Боль сдавливала сердце, доставляя физический дискомфорт. Зара села рядом с ним, уставшая от этой борьбы ни за что. Али… Пусть так. В жизни любого мужчины всегда будет «его малышка Али» и Зара. Кому она, к черту, сдалась? Ведь есть Али…

— Двадцать седьмого, — устало ответила она. — Ты в этот день и так будешь с Али, — горечь слезами стала в горле, мешая говорить. — В Париже…

Макс протрезвел окончательно от этих слов, они нещадно ударили по его несчастной голове. Париж! Он совсем об этом забыл. Забыл об этом чертовом Париже, папаше Алисии и самой Алисии! Поездка на два дня, но ехать надо было. И, конечно же, придется спать с Алисией, тем самым забираясь в койку к её отцу. Зара медленно встала и направилась в свою комнату. По его удивленному взгляду она поняла, что поездка состоится. И её мнение никого не волновало. На этот день у него уже был назначен жаркий секс с Алисией. В квартире было темно, но она хорошо видела. Как он спал с ней, как будет спать в Париже, в самом романтичном городе. Не грустно, совсем не грустно. И слёзы эти не от грусти. Это просто лишняя вода в её организме. Это не боль и не грусть. У неё же всё хорошо. Как же много было этой воды, она все текла и текла из глаз.

Кто же тогда поможет ей с Маринкой? Все они такие, как Макс. Уроды, козлы, придурки! Все абсолютно. Она вышла на балкон подышать свежим воздухом, потому что уже начала задыхаться в стенах этой проклятой квартиры. Еще и работать с ним как-то… Может, стоило перевестись к Стефану? Он вроде нормальный был.

— Стефан! — вскрикнула Зара, на которую снизошла удивительная догадка.

Он мог помочь её Марине! Надо только попросить. Он мог, мог! Где бы взять его телефон? Девушка вышла с балкона, громко хлопая дверью от радости. Из гостиной разносилось пьяное сопение Макса. Очередное озарение вероломно вторглось в голову Зары. У него в телефоне должен был быть номер Стефана! Тихо пройдя в комнату на носочках, она стала искать телефон. Нашла его в кармане пиджака, который валялся на полу. Быстро пролистав список контактов, она увидела номер Стефана и быстро вбила его себе. Засунула телефон обратно в карман и вышла, бросив напоследок «Пьянь! И кобель» Максу.

Стефан не отвечал, поэтому Зара отправила ему смс со срочной просьбой о помощи. Теперь оставалось только ждать.


Глава 15.

Самолет приземлился. Об этом по громкой связи объявили на весь аэропорт. Зара сидела, как на иголках, ожидая этих слов. Еще чуть-чуть — и она увидит свою сестру, свою самую родную и любимую девочку! События последних дней терялись при одной только мысли о Маринке. Будут ли у нее синяки? Будет ли она улыбаться? Возможно, синяки будут у нее самой, если Макс узнает, что она не на работе. Стефан сказал, что уладил этот вопрос, но Зара не верила ему. Что он мог сказать Максу, чтобы тот отпустил её? Как он был зол! До сих пор по коже бежали мурашки, стоило подумать о нём.

Он улетел сегодня. Было так грустно. Зара опустила взгляд, рассматривая грязный пол аэропорта. До этого все дни до отлета он просто с ней не разговаривал. Если и разговаривал, то называл другим именем. Зачем, зачем она пошла с Эндрю на этот гольф? Вот она, свобода. В том, что он, занимаясь сексом с ней, думал об Алисии. В том, что он теперь никогда не простит ей этого поступка. Сердце сдавил жгут боли, врезаясь в сосуды, раздавливая их и заливая грудную клетку кровью. Перед отъездом Макс занимался с ней сексом. Нет, любовью. Это было нежно и... совсем на него не похоже. В момент кульминации, когда она была готова на всё ради него, подарив последний поцелуй, он назвал её другим именем. Малышка, Али, любимая... Глаза увлажнились.

Сама толкнула его в постель к сопернице. Али — синоним ненависти. Зара закрыла глаза, успокаиваясь. "Сама виновата, сама... сама!!!" — твердила себе, лишь бы унять боль в груди. Как всегда, боролась ни за что. Ну, проиграла бы ему, и ладно. Он мужчина. Женщины и должны проигрывать мужчинам. В этом их сила. Она была слабой, поэтому сидела сейчас в аэропорту со слезами на глазах. Поэтому вспоминала его холодность и обидные слова, а главное — признание в том, что Алисия была ему небезразлична. Он сказал ей об этом перед самым отъездом. Окружающая обстановка приняла размытые очертания, и мысли девушки унеслись прочь из зала прилёта.


...Макс одевался в гардеробной, собираясь на встречу. К ней.

— Не уходи, пожалуйста, — попросила Зара, наступая на гордость, на самоуважение. Ещё просит его остаться после того, как он изменил ей!

— Почему я должен остаться? — не поворачиваясь, ответил вопросом на вопрос он. Ноль внимания, сосредоточен на застегивании рубашки.

— Ради меня, — тихо сказала она.

Мужчина усмехнулся и продолжил дальше возиться с рубашкой, теперь — запонки.

— У меня ничего не было с Эндрю, клянусь. Я почти сразу ушла. Спроси, у кого хочешь!

— Зачем? Мне плевать, — продолжал безразлично говорить он, рассматривая себя в зеркале.

— Хватит так разговаривать! — не выдержала девушка. — Хватит отвечать односложными предложениями! В конце концов, это ты изменил мне!

Макс смерил её презрительным взглядом и опять усмехнулся.

— Изменил? Тебе? Расскажи эту шутку кому-нибудь другому. — Бесцветный голос. —Кто ты для меня, чтобы тебе изменять?

— Не говори так, — прошептала Зара.

— А как мне говорить? — спокойно ответил он. — Алисия — моя девушка. Она не ходит с моими врагами на свидания. Особенно, когда я прошу её этого не делать.

— А ты просил меня?! Ты просто спрятал приглашение и в ультимативной форме приказал не ходить. — Обида так и сквозила в её голосе.

— Ты даже в такой форме не понимаешь. Как тогда с тобой разговаривать? — Перевёл взгляд на неё.

— Как с человеком, хотя бы. Всего лишь уважать мои права, мой выбор.

— По-моему, это было оговорено сразу. У тебя никаких прав и никакого выбора нет, — жестко сказал он. — Или я что-то путаю? — Приподнял в изумлении бровь.

Зара молчала, сомкнув губы от злости.

— Не путаешь. Просто... Я думала, что... Неважно. — Развернулась, чтобы уйти.

Его рука остановила её, сжимая до боли запястье.

— Продолжай. — Очередной приказ.

— Я думала, что между нами... Не знаю… что-то изменилось. — С надеждой посмотрела на него.

— Что именно изменилось? С чего ты это взяла? — Холодный тон.

— Изменилось во мне. Я... Мне больно от того, что ты хочешь другую женщину. О чём это говорит? Впрочем, всё это так, глупость... — Мысли Зары разбегались в разных направлениях.

Он не отрывал от неё взгляда, ожидая новых откровений, но она замолчала.

— Поэтому ты дала мне добро на секс с Алисией, да? Поэтому укатила с Маквойтом хрен знает куда, послав к черту всё, что там у тебя изменилось? — Голос вибрировал от злости.

— Это эмоции. Я забыла, что я вещь и должна тебя слушаться. Ты сам вдохнул в меня жизнь, а теперь приказываешь умереть... Скажи, тебе принёс удовольствие этот секс с ней?

— Да, — уверенно ответил Макс. — И я могу смело приказывать тебе умереть, ты же приказы не выполняешь, — фыркнул он.

— Не уходи, — повторила она. — Пожалуйста. Давай начнем заново. Я прощу твою измену.

Мужчина расхохотался.

— Простишь? — Новый приступ смеха. — Девочка моя, ты совсем умом тронулась? Кому, к черту, нужно твое прощение? — Завязал галстук и направился к выходу, снова игнорируя её.

— Ты всё равно уйдешь, да? Будешь обижаться, хотя я ничего плохого не сделала? — попыталась достучаться до него последний раз Зара.

— Обижаются люди, которые испытывают какие-то чувства. Мне же на тебя обижаться не за что. На работе должна быть каждый день с девяти. Я буду звонить и проверять, — надевая туфли, инструктировал её Макс.

— Ты выбираешь её? — Последний вопрос перед тем, как он уйдет.

— Да не выбираю я её! — повысил тон он. — Я давно её выбрал. Смирись с этим, малышка. И, так и быть, можешь общаться с Эндрю. Мне будет не до тебя.

Дверь за ним захлопнулась, а Зара еще долго стояла перед дверью и ждала его возвращения. Так всё было глупо и так по-детски. Почему бы просто не сломать себя, свой нрав ради него? Просто согласиться на его условия. Быть единственной, кто делает шаги навстречу — тяжело, но иначе не будет никакого движения в принципе. Сейчас они вернулись назад, в прошлое. Тот прогресс, что недавно наметился, начал переходить в регресс.

Девушка даже не догадывалась, что те же самые мысли занимали голову Макса. Он хотел сказать ей, чтобы она не верила ни единому слову, сказанному им. Она не вещь. И в нём тоже многое изменилось. Трудно было принять эти изменения, а она еще и не хотела помогать. И не желал он отпускать её с этим сукиным сыном никуда! Но ограничивать свободу больше он не будет. Выбор в её руках. Только сможет ли она сделать правильный выбор? Если Зара будет толкать его в постель к Алисии — так и быть, он уйдет. Хочет быть свободной? Никто не будет мешать. Париж, Алисия, её папаша... может, удастся избежать секса с ней? Тогда он был с ней под влиянием алкоголя. Да он даже не помнил ощущений! Какие-то непонятные движения внутри женского тела. В голове стоял шум бара и градус выпитого. Коктейль всевозможных напитков диктовал ему, что делать. Вернуться домой и увидеть, что её нет — не вариант. Слоняться по городу в поисках успокоения — тоже. Они с водкой решили, что лучше всего будет отомстить ей. За что — Макс и сам не знал. Просто за то, что она не хотела играть по его правилам и на его поле. Естественно, он понимал, что она всё узнает. Это и было его целью. Цель достигнута. Но где же тогда триумф и радостные возгласы? Где та радость от мести? Он не собирался себе врать. Его действительно ничто не остановило в тот день, даже не попыталось. Ни мысли о Заре, ни здравый смысл. Ничего. Он просто пошёл и переспал с Алисией. Но совесть мучила, стыдила его. Какого черта тогда эта совесть не остановила его перед тем, как прыгнуть в койку к Алисии? Гребаная совесть сама трахалась с Алисией, а на утро протрезвела и поняла, что сделала что-то не то. А назад уже не повернуть. Только вперед. К новым свершениям или... ошибкам.


...Топот людских ног и шорох сумок с багажом отвлекли Зару от воспоминаний. Уехал, так уехал. Чёрт с ним. Её боль, сама с ней справится. Голова мигом очистилась от невеселых дум, когда девушка увидела Стефана и такое любимое лицо рядом с ним, направлявшихся к ней. Она сорвалась с места и кинулась обнимать Маринку. Слёзы радости застилали глаза, но Зара не замечала их. Она обнимала сейчас свою лучшую подругу, за которую у неё каждый день болело сердце. Совсем не изменилась. Все такая же... такая же Маринка. Красивые, блестящие длинные волосы. Это была единственная блондинка в мире, которая сейчас не вызывала у нее ненависть.

— Как я скучала по тебе, — прошептала Марина и прижалась сильней к подруге.

Стефан отошёл от девушек, давая им хоть немного личного пространства. Если о нём, вообще, можно было говорить в аэропорту. Он оценивающе смотрел на них, поражаясь их связи, которую не смогло разорвать даже расстояние. Марина... Ему нравилось её имя. И сама эта милая, открытая девушка — тоже. Зачем он согласился выкупить её у этого противного сутенера? Зачем ему это? Что теперь с ней делать? На его телефон просто пришло смс с незнакомого номера с просьбой о помощи. Проигнорировать эту просьбу он не мог. Каково же было его удивление, когда он узнал, кому принадлежит этот номер. Зара просила его спасти подругу от Михаила. Прескверный тип. Стефан сморщился про себя. С ним даже разговаривать было противно, не то, что пожимать руку или вести переговоры. Но надо отдать сутенеру должное — он знает своё дело. Цена, которую он запросил за девушку, была немыслимо высока, но Стефан согласился. У свободы нет стоимости. У добрых поступков — тоже. Сердце велело ему помочь Марине. Она как будто излучала нежный свет своей улыбкой и глазами, своей душой. Где же прожженная шлюха, каких он видел в борделях Америки? Что это был за притон ангельских существ у Михаила? Что-то подсказывало мужчине, что всё было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Стефан ещё раз посмотрел на миниатюрную девушку, прижимавшуюся к Заре, словно испуганный зверёк, и невольно сравнил ее с Клер. Клер уже давно превратилась в камень на его шее. Но он постоянно к ней возвращался. Привычка. Просто привык к ней, поэтому она казалась ему родной. Сколько он закрывал глаза на её измены, о которых знала вся Америка. Вечные фотографии, признания и боль. В последнее время боль стала значительно меньше. Может, потому что чувства к Клер давно остались в прошлом? В том прошлом, где она вытерла об него ноги, переспав с футболистом? Какого чёрта он тогда вернулся к ней опять? Позволил вытереть ноги о себя вновь? Что с ним было не так? Женщины всегда говорили, что он красавчик. И денег у него будет побольше, чем у того футболиста. В чём секрет... Мужчина вздохнул. Секрет в том, что он хотел чего-то серьёзного, искреннего, настоящего. Наверное, с женщинами вроде Клер и её подруги Алисии это было невозможно. С ними можно только спать, что они с Максом и делали. Только он еще пытался превратить этот голый секс во что-то большее и, увы, никому не нужное.

— Куда мы теперь? — спросила Зара, подходя ближе и ведя за собой Марину. Та все ещё боялась чего-то.

— Ко мне домой, — просто ответил Стефан и, подхватив сумки, направился к выходу.

Маринка, кажется, задрожала, услышав это. К нему домой. Она боялась его. Он ей нравился, но, зная, какой жестокий у него друг, она не захотела обманываться. Зара столько раз просила её отбросить наивность и запомнить, что никто просто так не помогает и не совершает добрые поступки. А в отношении них — тем более. Значит, он хотел воспользоваться ею в своих целях. Как ей можно воспользоваться, если не в сексуальном плане? А впрочем, он был не дурно сложен, с красивым лицом... Лучший из её клиентов.

Стефан жил в небольшом, но очень уютном особняке за городом. Зара уже привыкла к подобным местам, её было сложно удивить. А вот Марина только и делала, что в восхищении оглядывалась вокруг. Стефан незаметно для всех тепло улыбался, глядя на неё. Как же ему нравились настоящие эмоции, живые. Она сейчас не оценивала его кошелек через дом, не рассчитывала в уме его зарплату, чтобы понять, стоило ли с ним связываться. Ей просто было все в диковинку. Марина была похожа на маленького исследователя. Не хватало большой лупы. Мужчина поставил вещи на пол и указал девушкам на кухню, приглашая их пройти туда. Марина замешкалась, смотря на Зару. Было страшно первой делать в шаги в этом новом, незнакомом доме.

— Мариш, проходи. Разберешься с чайником? — улыбнулась ей Зара. — Мы присоединимся к тебе через пять минут. Надо кое-что обсудить.

Девушка кивнула и несмелыми шагами пошла на кухню. С чайником-то уж должна была разобраться.

— Спасибо, Стефан, — сказала Зара, поворачиваясь к мужчине. — Я твоя должница на всю жизнь.

— Не за что. Терпеть не могу насилие, — с отвращением ответил он. — Ты можешь с легкостью отдать мне долг, если захочешь, конечно.

— Как?

— Сделай Макса счастливым. Он заслужил это, поверь. — Его голос проникал в каждую клеточку её тела.

— Я пытаюсь, но он не хочет помочь мне…

— Он хочет, но не может. Помоги ты ему. Ты первая девушка, которую он ревнует. Я... считаю правильным твой поступок с Эндрю. Но надо быть осторожной. Нужно тонко чувствовать границы дозволенного. Если его ревность достигнет своего предела — тебе не поздоровится. — Глаза Стефана сверкнули, пугая девушку.

— Х... хорошо, — заикалась Зара. Попала в какое-то логово зверей. Если с Максом было всё ясно с первого взгляда, то Стефан хранил в себе много секретов.

— Пошли на кухню. — Он развернулся, чтобы уйти, но она остановила его.

— Только не причиняй ей боль. Прошу. Если захочется обидеть её или... даже ударить... сделай это со мной, — тихо сказала она.

Мужчина окинул её возмущенным и даже обиженным взглядом.

— Договорились. А теперь идём.

— Подожди! Еще вопрос. Что ты сказал Максу о моём отсутствии?

— Я сказал, что взял тебя с собой на одну деловую встречу. Просто, чтобы узнала, как это всё выглядит, ну, и сделала необходимые записи.

— И он поверил?

— Да. Мне бы он поверил в любом случае.

— А если он решит спросить у того человека, с которым у нас якобы была встреча?

— Этот человек подтвердит мои слова. Зара, не беспокойся. Я знаю Макса всю свою сознательную жизнь и могу просчитать его шаги, знаю, как он мыслит. Не думай об этом.

— Ну ладно. Спасибо ещё раз, — искренне поблагодарила девушка.

— Ещё раз — не за что. Может, всё же на кухню пойдём?

На столе уже дымились чашки с чаем и были расставлены салаты и другая еда.

— Я поставила на стол всё, что нашла в холодильнике. Правда, там почти пусто.

Стефана это не удивило. Жил он один. Они так договорились с Клер. Лучше им было жить поодиночке. Зато он был уверен, что она не изменяет ему на его же кровати. Поэтому в холодильнике были лишь салаты и фаст-фуд. Это его максимум.

— Я не умею готовить. Может, ты мне что-нибудь приготовишь? На ужин, например. Продукты я привезу. — И подмигнул.

— Конечно. — Засмущалась она, одновременно радуясь тому, что у него не было девушки.

Они уселись втроём пить чай, но Стефан прекрасно видел, что девушкам хочется поговорить о своём, наедине. Сделав пару глотков чая, он, сославшись на вселенскую занятость, удалился.

— Рассказывай, — потребовала Зара, как только дверь за мужчиной закрылась. — Всё. Никакой лжи. Говори, как есть.

— О чем, Зара? — не понимала подруга.

— О Михаиле. Он должен был поставить тебе условия.

— Нет, как ни странно. Он просто продал меня и отпустил. Ничего не требовал, не угрожал.

— А как же твой отец? — недоверчиво спросила Зара.

— Я, правда, не знаю. Михаил сказал, что пока не поставит отца в известность, так как меня скоро вернут обратно, что шлюха никому не нужна, что у Стефана было помутнение рассудка вслед за Максом. — В глазах страх от того, что предсказания Михаила могут сбыться.

— Не переживай. Ты же видишь, что Стефан добрый. Он не обидит. А если обидит... Я убью его. Ты же знаешь, мне не привыкать. — По глазам подруги Марина видела, что та настроена решительно. — Никому больше не позволю тебя обижать. Помнишь, я обещала, что защищу тебя любой ценой?

Маринка кивнула.

— Я сдержу обещание. Если ты уедешь отсюда, то только со мной.

— Я верю…

— И вообще, твой папаша не доберется до тебя здесь. Пусть забудет о тебе, скотина! — воскликнула Зара, отставляя чай, чтобы со злости не пролить его.

— Он не забудет. — Покачала головой Марина. — Столько лет... нет, не забудет. Он ещё ворвется в мою жизнь. Я знаю. И тогда никто — ни ты, ни Стефан, ни сам Бог не защитите меня. Против зла все мы бессильны. Не хочу портить Стефану жизнь, Зара. Что я буду делать? Сидеть у него на шее? Зачем я ему сдалась? — Депрессивные нотки проскальзывали в её голосе.

— Успокойся. — Зара стукнула кулаком по столу. — Раз он купил тебя, значит, согласен содержать тебя какое-то время. Он взрослый мужик, Марина. Он прекрасно осознает, что делает. Перестань изводить себя, умоляю. Я же как-то живу с Максом, хожу по краю каждый день. А Стефан далеко не Макс, но советую проверить комнаты, когда его не будет, — полу шутя, полу серьезно сказала она.

— Зачем?

— Да я шучу. Не думай об этом, — отмахнулась Зара, уверенная, что у Стефана не могло быть такой комнаты.

— А как у тебя дела? — поинтересовалась Марина. — Что у вас с Максом? Он не обижает тебя? Потому что, если что, то я тоже готова убить за тебя, — эмоционально сказала она, по-детски наивно, но в тоже время совершенно серьёзно.

— Милая, этого абсолютно не требуется, — рассмеялась Зара. — Мы сами сведем друг друга в могилу, без помощи посторонних. Он сегодня улетел в Париж со своей девушкой. Чему я очень рада, — солгала она.

— Разве рада? — Подруга видела её насквозь.

— Ну, как рада... не грущу точно. — Выражение лица девушки сменилось, являясь очевидным знаком того, что она врала.

— Он любит её, да?

— Да. Давай не будем о нём? Мне тоже есть, кого любить. Тебя, например, — тепло улыбнулась Зара.

— Кстати, — вспомнила Маринка, — почему Стефан назвал меня Людой?

Зара растерялась. Она не думала, что этот обман всплывёт.

— Чёрт, — выдохнула она. — Это я ему соврала про тебя. Прости.

Марина наигранно рассердилась, а потом рассмеялась.

— Да я знаю! Он всё мне рассказал.

— Ты сильно злишься? — осторожно спросила Зара.

— Нет. — Она не выглядела рассерженной совсем. — Всё, что ни делается — всё к лучшему. — Оптимизм так и плескался в её словах. — Кроме того, я знаю, что ты не руководствовалась ничем иным, кроме как желанием помочь мне.

Зара встала и обняла подругу. Никого и никогда она так не любила, как эту девочку! Обе захохотали, как маленькие девчонки, счастливые быть снова вместе. И неважно, что судьба уготовила каждой из них. Вместе они справятся со всем!

— Подожди-ка! — Зара остановилась. — А откуда ты знаешь о деньгах, которые я отправляю Михаилу? Только сейчас вспомнила, что этот момент удивил меня, когда я отошла от нашего разговора.

Марина закатила глаза, проклиная свою удачливость.

— Он орал об этом, когда бил меня. Потом, дома я уже сложила всё в своей голове и пришла к правильным выводам. Квартиру ты просила сдавать именно для этого, так? Одно не понимаю... Почему ты не сказала мне?

— Прости, Марин. Всё это дерьмо навалилось тогда снежным комом, я просто растерялась... Думала, сама справлюсь. В общем, не обижайся. Пожалуйста. И не задавай об этом вопросов. Не хочу говорить на эту тему. Мысль о том, что я так нагло его обманываю, причиняет боль.

— Хорошо, — не стала настаивать подруга, понимая ее чувства.

— Ладно, мне пора, — расстроенно сказала Зара. — Стефан меня отвезет, а потом вернётся с продуктами. Ты уж накорми его хорошенько.

— Обязательно! Мы же ещё увидимся?

— Конечно, солнце моё, увидимся. Теперь будем видеться чуть ли не каждый день.

"Если мне удастся скрыть это от Макса", — добавила она про себя.


Стефан уехал с Зарой, пообещав вернуться с кучей пакетов и сказав, что он давненько не ел нормально. Марина, воодушевленная всем происходящим и его дружелюбным настроем, помыла посуду и продумала меню для ужина. Но мысли о том, что она должна будет лечь с ним в постель, не оставляли её. Не будет он делать добро незнакомой девушке просто так, не будет. Решив основательно подготовиться к их первому разу, она ушла в ванную. Дверь по привычке не закрыла, забыв, что она теперь не дома.

Девушка сняла с себя всю одежду и залезла в душевую кабинку. Вода неприятно касалась кожи, оживляя синяки. Они снова запели свою надрывную песню на высоких частотах, заставляя Марину морщиться. Зара и синяки — это всё, что у нее было. Первую она очень сильно любила, ко вторым — привыкла. Полотенце причиняло дискомфорт своими касаниями, хоть и было мягким и очень приятным на ощупь. Сине-фиолетовые пятна по всему телу делали её похожей на долматинца. Марина усмехнулась. Вот он непобедимый позитив. Вытянувшись во весь рост перед зеркалом, она рассматривала свое тело. Фигура была красивой, спортзал не прошел даром, кожа была гладкой и шелковистой — заслуга кучи бальзамов и кремов. Всё бы ничего, если убрать синяки. Захочет ли он трахать её такую?

— Что это? — раздался недовольный голос Стефана из дверей.

Марина не ожидала его увидеть так рано, поэтому не нашлась, что ему ответить. Просто в испуге смотрела на него.

— Я спрашиваю, что это? — повторил вопрос он, заходя в ванную и обходя девушку, рассматривая её со всех сторон.

Провел слегка рукой по бедру и вниз. Такая мягкая кожа, донельзя приятная... Стефан вдохнул глубже, приказывая себе унять похотливое существо, желавшее сейчас эту девочку. Но вместе с этим существом подняло голову и другое — трехголовое и с клыками. И имя ему было — злость. Он, как и любой нормальный мужчина, не мог спокойно смотреть на синяки на женском теле. Марина не дышала, чувствуя только его сильные руки. Пусть возьмет её прямо сейчас. Чего тянуть...

— Это синяки. Я упала... с велосипеда, — несла она полную ахинею, крепко держась руками за умывальник, боясь, что ноги не удержат её.

— Как звали этот велосипед? Михаил? — Голос Стефана был глубоким, с легкой хрипотцой. Возбуждение делало свое дело.

— Н-нет...

— Да, чёрт возьми! Убил бы падлу, будь это в моих силах, — выплюнул он и убрал руки. — Оденься, и жду тебя на кухне.

Марина с удивлением смотрела, как он уходил. А секс? Наверное, синяки не понравились. Но переспать они должны были, иначе... иначе она просто не знала, как с ним общаться, как его отблагодарить за помощь. Она надела красивое кружевное белье светло-зеленого цвета и посмотрела в зеркало, старательно избегая смотреть на синяки. В порыве страсти он их не заметит...

Девушка вошла на кухню соблазнительной походкой и села Стефану на колени.

— Что ты делаешь, Марина? Я же просил тебя одеться, — недовольно пробурчал он, застревая взглядом на её груди.

Она наклонилась и легонько коснулась его губ. Руки мужчины легли на её талию, но, вместо того, чтобы притянуть к себе — оттолкнули.

— Что ты себя позволяешь? — громко сказал он, разбивая ее мир иллюзий.

— Я... думала, так нужно... Прости, — промямлила Марина и слезла с него, трясясь всем телом от испуга. Михаил бы уже давно ударил, и не раз.

— Нет, так не нужно. У меня есть девушка, — признался Стефан, хотя ему больше всего сейчас хотелось стянуть этот клочок ткани, который она называла трусиками, и перестать быть собой хотя бы на миг. Дать волю настоящей страсти, а не суррогату, который был у них с Клер. Он всегда видел других мужчин на их кровати, даже когда был с ней наедине. Марина была проституткой, но настолько беззащитной и молодой, что ему было плевать. Клер изменяла ему, трахаясь с другими мужиками, пока они были в официальном союзе, а Марина занималась этим, будучи свободной.

— Девушка? — Удивление было написано на её лице заглавными буквами. — Но... Прости меня, — сказала она и убежала в первую попавшуюся комнату.

Ведь Зара говорила ей ни на что не надеяться, говорила! Дура, дура, дура! Михаил был прав. Никому она тут не нужна. У Стефана была девушка, а она уже раскатала губу... Слёзы потекли из глаз, пропитанные обидой на себя же саму.

— Марина, не плачь. — Он зашёл и сел рядом, притягивая её в свои объятия.

Она лишь всхлипывала и кивала головой, не в состоянии остановиться.

— Чего ты плачешь? Из-за того, что у меня есть девушка?

Она кивнула.

— Я не думал, что нравлюсь тебе. Мы же знакомы всего один день...

— Просто мне казалось, что я должна это сделать. Отблагодарить тебя... — тихо сказала она.

Стефан встряхнул её за плечи и заглянул в глаза. В этой зелени можно было утонуть. Её глаза были похожи на ярко-зеленый мох или свежую траву. Нет, изумруд...

— Ты хотела переспать со мной, просто, чтобы отблагодарить? — Он не верил своим ушам. — Я делал это не ради твоей благодарности. — Усадил к себе на колени. — И я не буду спать с тобой. Не из-за того, что у меня есть девушка. И не из-за того, что ты мне не нравишься. Я никогда не принуждал женщин к физической близости со мной. То, что чуть не произошло, было бы ничем иным, как принуждением. Ты понимаешь меня?

— Да, — прошептала она и положила голову ему на плечо.

— И не надо меня бояться. Я не животное, Марина. Никогда, слышишь, никогда я не подниму на тебя руку и не причиню боль. Какое право я имею причинять тебе боль?

Она пожала плечами, явно думая, что все имеют право причинять ей боль... в пределах оговоренной цены, естественно.

— Посмотри на меня. — Она подняла взгляд. — Ни я, ни кто-либо другой на этом свете не имеем право причинять тебе боль! Ясно?

Девушка кивнула и вернула голову ему на плечо. Лучшее место в мире!

Мужчина не шевелился. Вот чего он хотел всю жизнь — понимания, теплоты и заботы. Какой же она была маленькой, эта девочка... Он считал своим мужским долгом защитить эту малышку от всего на свете. Такие женщины, как она, всегда пробуждали в мужчинах... мужчин, настоящих мужчин. Посидев так какое-то время, он чмокнул Маринку в лоб и отправил на кухню — исполнять свои прямые женские обязанности. Она улыбнулась, как задорная школьница, и, накинув на себя длинный халат, ушла. Он проводил её взглядом, полным неведомой ему ранее теплоты и радости. В этот момент в голову Стефана пришла совершенно неожиданная, но во всех смыслах правильная мысль — пора было расстаться с Клер и дать себе шанс зажить новой жизнью.


Глава 16.

День Рождения. Событие, которое случается раз в году. Очень весело. Зара сидела за своим столом и разбирала корреспонденцию Макса. Он загрузил её работой на неделю вперед! Тиран. Как будто знал, что у нее сегодня праздник. "Нет, он знал, что я собираюсь встретиться с Эндрю", — недовольно подумала девушка. И сделал всё возможное, чтобы помешать этому! Она печально вздохнула. Сам веселился сейчас со своей Алисией, а она должна была тут тухнуть! Но не всё было так плохо. С самого утра телефон разрывался от звонков и смс с поздравлениями от девчонок из "Шкатулки". Такое внимание грело душу, скрашивая будни, полные злости на Макса.

С Эндрю они договорились встретиться вечером. Но теперь их встреча была под вопросом. Ей ни в жизнь не справиться с этим ворохом бумаг! Зара вдохнула поглубже, пытаясь представить, как потоки энергии кружат внутри неё, открывая и закрывая чакры. Хрень полная. Никуда злость не ушла. Ещё больше прибавилось негатива. Нужно собраться! Собраться и закончить эту неподъемную кучу работы, чтобы успеть на празднование своего же дня рождения.

К семи часам половина этой кучи была разобрана. Странно, что он её ещё мусор вытряхивать из всех урн на этаже не заставил. Такой ерундой завалил! Сразу видно — специально. В восемь нужно было быть при параде и ждать Эндрю со счастливой улыбкой на лице. Какая, к черту, улыбка? Хотелось орать! Позвонить этому извергу и высказать ему всё. Зара отложила бумаги и забила на все оставшиеся дела. У неё был день рождения! Она имела право отдохнуть, хоть чуть-чуть? Макс всё равно прилетит через пару дней. Завтра всё и доделает. Какая разница, когда? Главное, чтобы было сделано.

— Венди, дорогая, скажешь мистеру большому начальнику, что я все сделала и ушла домой? — Подкупающе мило улыбнулась.

Венди колебалась.

— Просто скажи это ему, и всё. Клянусь, я доделаю оставшееся завтра. А потом... попробуем новый макияж. Как тебе идея? Ты же видела, как тебе идут стрелки. Я ещё тебя чему-нибудь научу. — Пробовала всё новые методы уговора Зара.

С Венди можно было и неформально пообщаться, как оказалось. Она была очень даже милой и общительной девушкой. За толстыми очками в чёрной оправе, тёмными официальными вещами и суровым взглядом скрывалась интересная личность. Не только советник и помощник по бизнесу, а ещё и молодая женщина в самом расцвете лет, которой нужно было немного помочь раскрыться. Венди была так похожа на неё в юности. Такое серое существо, абсолютно неприметное, но со скрытыми амбициями, которым необходимо было дать выход. Всего-то и стоило ей показать пару видов макияжа и причёсок, сделать маникюр, открыть сайт "Вог", и вуаля — родилась новая Венди. А заодно и надежный тыл, который всегда прикроет.

— Хорошо, — сдалась она. — Иди. Только клянись, что шеф ничего не узнает.

— Клянусь! Рот на замок. — Зара провела пальцами по губам, изображая закрывающуюся «молнию», улыбнулась на прощание и убежала.

Быстро добравшись до дома, девушка стала лихорадочно копаться в гардеробе. Ничего праздничного и в помине не было. А с другой стороны, зачем ей наряжаться, как на приём к королеве? Они с Эндрю договорились, после долгих споров, спокойно отметить в ресторане, без всяких торжеств. А ещё он разрешил ей пригласить Маринку.

Маринка... Наконец-то она была рядом. Вся её семья в лице этой девочки была сейчас с ней рядом. Зара была уверена, что Стефан не обидит подругу. Он вроде бы добрый и хороший, на первый взгляд, но почему тогда он одобряет действия Макса? Он явно встанет на его сторону в любом вопросе, в любой ситуации. Страшно было подумать, что Макс мог сделать... с ней. Девушка тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Чушь! Почему он должен был что-то делать? С чего? И что именно делать? Бить? Издеваться? Но та комната... «Просто старая комната», — отмахнулась она от этих мыслей. Что за ерунда? Зачем она думает об этом? С Максом было всё более-менее хорошо. Все вопросы они решали «мирно», словами и различными обидными поступками в отношении друг друга. Физическая сила была ни к чему.

Выбрав строгое черное платье, Зара в спешке его одела, нанесла макияж поярче и выбрала туфли на высоком каблуке. Сойдет. Время подгоняло, извещая будильником на телефоне о том, что пора было выходить. Она бросила последний взгляд в зеркало, ставя себе пятерку за скорость. В общем, вид у нее был «ресторанный», вполне сгодится. На улице её уже ждал Эндрю. Рядом с ним сверкал идеальной поверхностью черный лимузин. Пульс участился, стоило увидеть эту великолепную машину. Эндрю открыл дверцу и достал огромный букет красных роз.

— С днем рождения, — улыбнулся он, целуя её в щеку.

— Спасибо за такой чудесный букет. — Зара понюхала цветы. Свежие… Просто прелесть. Ещё бы Эндрю поменять на Макса…

В лимузине у него оказались бокалы и бутылка дорого шампанского. Он неторопливо разливал искрящуюся жидкость по бокалам, руки совершали абсолютно точные движения, крепко держали ножку бокала, а пальцы другой скользили по бутылке, стирая стекающие капли… Это было даже в каком-то смысле эротично. Девушка закусила губу, её дыхание участилось. Можно было подумать, что мужчина, сидящий напротив, вызывал в ней самые неприличные чувства, но… Да, вызывал. Правда, совсем не этот мужчина. Сейчас бы ЕГО пальцы и не на бутылке, а на ней… Руку обдало холодом, отвлекая от мыслей о Максе. Вся эта война так надоела. Прижаться бы к нему в страстном поцелуе и не отпускать. Ни к стерве Алисии, ни к её папаше. Просто быть с ним. Почему два человека не могут быть вместе, не создавая себе самим же сложностей?

— За тебя! — голос Эндрю вторгся в её голову, отгоняя образ Макса, надоедливо всплывающий в сознании вновь и вновь.

Они чокнулись бокалами и выпили до дна. Шампанское легкими пузырьками заискрилось по венам, принося радость и веселье, так необходимые ей в этот день. Пусть Макс веселится сейчас с Алисией. Взрослый мужчина, в конце концов. Понимает, что делает. Эндрю налил ещё бокал, и безграничная легкость сменила собой свинцовую тяжесть мыслей о другом мужчине. Выбирать не приходилось. Есть Эндрю, а значит, она будет веселиться с ним.

— Спасибо за цветы, шампанское и всё остальное, — смущенно сказала Зара.

— Не за что, Зара. — Его рука легла на её колено. — Как настроение? Праздничное?

Она не стала убирать руку или указывать ему на это. Пока рука просто лежит и не вторгается на её территорию — пусть лежит.

— Очень! — бодро ответила она. — Правда, особо веселиться не хочется. Просто в спокойной обстановке отметить день рождения. — Захлопала ресницами.

— Хорошо, — вынужденно согласился Эндрю. Ему хотелось безудержного веселья, но Зара явно была чем-то опечалена. И он знал чем, и ненавидел этого человека. Макс. Она думала о нём и Алисии, о них.

— А где Марина? Она вроде согласилась отпраздновать с нами.

— Марина встретит нас в ресторане. Не волнуйся. — Эндрю был опять не доволен. Он хотел провести этот вечер, а возможно, и эту ночь, с Зарой. Присутствие подруги будет определённо ему мешать. Всё наперекосяк!

Они подъехали к шикарному зданию. Итальянский ресторан. Эндрю помог девушке выйти, прикасаясь к ней сильней и больше, чем этого требовали нормы этикета. У него руки чесались дотронуться до её кожи. Зара чувствовала его нервное возбуждение, направленное на неё. И мечтала, чтобы оно ни в коем случае не превратилось в физическое.

На первом этаже при свечах ужинали влюбленные пары, воздух был пропитан романтикой. Сердце опять сжалось. Ну, почему у них с Максом не могло быть так же? Почему максимум их романтики — это секс без всяких нежностей? Хотя в его случае — отсутствие каких-либо болезненных действий уже нежность, романтика и, вообще, проявление лучших черт человеческой души. Эндрю снял на всю ночь только для них второй этаж. Поднявшись, Зара оглянулась, ища Маринку. Но той нигде не было. Внезапно раздались громкие свистящие звуки, и из темноты появилась фигура Марины с шарами и дуделками.

— С днем рождения!!! — закричала она, перекрикивая музыку, и обняла подругу. — С днем рождения, моя любимая Зара! Как я тебя люблю! — смеялась она и кружила Зару по этажу. — А это всё тебе! — Протянула гору разноцветных шариков.

— Ты издеваешься? — рассмеялась Зара. — Если я возьму их — меня же унесёт!

Из темноты шагнула еще одна фигура, переступая через шары, которыми был заполнен весь зал.

— С днем рождения, Зара, — сдержанно поздравил Стефан, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

Он был одет в темно-синий костюм, изумительно подходящий к его голубым глазам и платью Марины. Её платье было цвета грозового неба, в пол, без лишних деталей, прекрасно подчеркивающее фигуру и грудь. Эта пара смотрелась очень гармонично. И это было прекрасно, но что тут делал Стефан? Зара помрачнела. Если он был здесь, значит, Макс уже обо всём знал. Праздник был испорчен…

— Это тебе! Подарок от нас. Ну, от Стефана больше, конечно. Но идея была моя! — Маринка прижалась к мужчине, радостно улыбаясь и протягивая подруге тяжелый сверток.

Стефан взял руку Марины в свою, ощущая острую необходимость прикасаться к ней. Так это было... по-семейному. Она опиралась на него, как женщина на мужчину, на своего защитника. Он готов был быть для неё всем: и стеной, и опорой, и поддержкой, лишь бы она всегда была такой искренней и живой рядом с ним.

Зара развернула подарок. Книга. Классика. Сборник произведений русских писателей, одно из самых первых изданий. Коллекционная вещь. Скорее всего, стоит немалых денег и куплена на торгах. Ей было неудобно принимать такие подарки. Стефан ни кем ей не приходился, чтобы дарить подобные вещи.

— Сразу видно, что твоя идея. Спасибо, дорогая, — тепло ответила девушка подруге. — Можно, я уведу у тебя Стефана на минутку?

Маринка кивнула, отпуская Стефана, и ушла с Эндрю, который, казалось, тоже был не рад появлению Стефана.

— Спасибо большое за подарок, но я не могу его принять. Это слишком дорого. — Зара хотела отдать ему книгу.

— Ты любишь читать? — задал неожиданный вопрос Стефан.

— Да, — ответила она, пытаясь понять, к чему он клонит.

— А Макса любишь? — продолжал непонятный расспрос.

Зара колебалась. Что это за вопрос такой?

— Не знаю… Больше «да», чем «нет».

— А я — да, — просто сказал он. — Поэтому мне не жалко подарить женщине, которая его больше любит, чем не любит, эту книгу. Читай на здоровье. — Слегка улыбнулся он, хотя всё равно оставался внешне очень серьёзным.

— Раз уж зашел разговор о Максе. Он тебя сюда прислал, да? Марина рассказала о дне рождении, ты сообщил об этом ему, и он приказал проследить за мной?

— Потрясающая логическая цепочка, — без особых эмоций сказал он. — Я ничего ему не говорил. И он не может мне приказать. Я помогаю ему по доброй воле. Но ты же понимаешь, что он узнает об этом. Хотя бы по подаркам.

— Ну и что? Только ты не выдавай меня, ладно? Книгу я могу и Марине отдать. Как-нибудь потом почитаю. Ничего он не узнает. Он сейчас, наверняка, занят Алисией, — с обидой произнесла она.

— Не знаю, чем он занят сейчас. — Отвел взгляд в сторону. — Он узнает. Поверь. Зря ты не поставила его в известность. Зря. — Еле заметно покачал головой.

— Эй, ну вы где там? — позвала их Марина. — Уже еду принесли. Вам тут скоро ничего не останется.

Зара со Стефаном вернулись в зал. Стол уже был заставлен всевозможными видами угощений. Стефан занял место рядом с Мариной, а Зара — с Эндрю. Ужин проходил в непринужденной обстановке. Общались между собой все, кроме мужчин. Они вели себя как-то натянуто друг с другом. Девушки не обращали на них внимания, постоянно втягивая в различные разговоры. Эндрю не сводил плотоядного взгляда с Зары, Стефан — голодного с Марины. Женщины всё равно не замечали ничего вокруг, наслаждаясь обществом друг друга.

— Предлагаю тост за нашу сегодняшнюю именинницу! — предложил Эндрю и разлил всем шампанского.

Зара хотела отказаться, она уже и так захмелела, но было как-то неловко. Всё же её праздник. Все стукнулись бокалами и осушили их до дна, вновь осыпая виновницу торжества поздравлениями.

— Может, потанцуем? — кинул идею в массы Эндрю, которому хотелось остаться с девушкой наедине.

— А давайте! — Марина взглянула на Стефана. — Ты не «против»?

— Я не люблю танцевать. Пошли на диване посидим, пока Зара с Эндрю танцуют. Я сначала отдохну от съеденного, а потом можно и потанцевать.

Девушка согласилась, и они удалились в тёмный уголок. Диван был небольшим, что сокращало дистанцию между сидящими в разы. Обстановка располагала к интимной беседе, окутывая теплой тёмнотой, как будто создавая личное пространство только для них. Марина смотрела в зал на переливающиеся огни от прожектора, слушая быструю музыку и чувствуя себя счастливой. Её впервые в жизни окружали нормальные люди. Впервые всё было прилично, словно она сама была приличной девушкой. Рядом сидел такой прекрасный мужчина, такой желанный...

Стефан смотрел на профиль Марины, плавно скользя взглядом по четкому овалу лица, по аккуратному носику, по ямке на щеке… Впадинка на груди, нежная шея, грудь… Это платье открывало соблазнительный вид на её округлую, аппетитную грудь. Не силиконовую, огромного размера, а обычную красивую женскую грудь. В данный момент его волновал лишь один вопрос — каково будет прикоснуться к её груди ртом? Какова она на вкус? Похотливое существо, с которым он встречался днём ранее, вновь подало голос. Оно просило забыть обо всём и просто стянуть это платье с неё, взять это манящее женское тело. Другое, более целомудренное создание, шептало ему, что так нельзя. Он еще не расстался официально с Клер. Нельзя поступать подобным образом. Сначала порвать с одной женщиной, потом завязывать отношения с другой. Только так. Переборов себя, он оторвал взгляд от Марининой груди и посмотрел наверх. Его встретил не менее горячий взгляд. Она всё поняла по его лицу, но боялась сделать первый шаг.

— Что сказала Зара, когда вы отходили? — спросила она, желая отвлечься от ненужных мыслей о его сильных пальцах и жарких поцелуях. Но голос выдавал, так как его обладательница находилась на грани срыва.

— Возмущалась по поводу стоимости подарка, — усмехнулся он, беря под контроль всех возможных существ внутри себя, затыкая их одновременно.

— Понятно… — Марина мяла руками ткань платья, чувствуя себя очень странно. Большую часть своей жизни она мечтала избавиться от любых мужчин, а сейчас готова была скинуть платье по первому его требованию. — Ну, пошли танцевать? — неуверенно предложила она и посмотрела на него, находясь в некотором смятении.

— Да, пошли, — рассеяно ответил он.

Она начала вставать, когда он, наплевав на всё, как и советовала похотливая его часть, притянул её обратно на диван. Не давая девушке опомниться, убрал с её лица волосы, держа их в одной руке и поцеловал, сминая губы во властном, но в то же время нежном поцелуе. Он словно заново родился. Освободился. Так мужчина может чувствовать себя только рядом с настоящей женщиной, когда вся его реальность сосредотачивается в ней, на ней. Марина боялась прикоснуться к нему в ответ, чтобы не спугнуть, не испортить этот волнительный момент их первого поцелуя. Музыка, веселье, Зара с Эндрю исчезли, они стали размытым фоном. Фокус был наведен на Стефана, на его горячие пальцы, гладившие её щеку и спускавшиеся к груди. Он смял её грудь через платье, на что она издала слабый стон.

Мужчина резко убрал руки и губы. Страсть захватила его в плен, не давая даже пытаться думать. Только эта девочка нужна была ему сейчас. Почему его так тянуло к ней? К её почти детскому свету? Беззащитность и полное доверие, которое она оказывала ему, обезоруживали.

— Что… что произошло? — сбивчиво прошептала Марина, открывая глаза, ища жар его губ и тяжелое дыхание.

— Это неправильно, — выдохнул остатки возбуждения Стефан. — Прости.

Слёзы навернулись на глаза. Конечно, неправильно. Она же… Нет, она не хотела произносить это слово вслух. Всем всё было понятно и без озвучивания причин.

— Ты чего? — ласково спросил Стефан, видя, что она вот-вот заплачет. — Прости меня, Марина…

— Не надо просить прощения. Я… я знаю, почему ты извиняешься. Все правильно, — отстраненно сказала она, не позволяя ни единой слезинке скатиться по щеке.

— О чем ты, малышка? — Провел рукой по её волосам, зарываясь в копну завитых локонов.

— О том, кто я…

— Перестань! Не в этом причина. Мне нужно расстаться с Клер. Чем я буду лучше неё, если буду изменять с тобой? — Вытер выступившие слёзы на её глазах и прижал к себе. — Если бы меня заботило твоё прошлое, а это именно прошлое. — Строго взглянул на нее. — Я бы не стал связываться с тобой и Зарой вообще. Просто дай мне время расстаться с Клер. — Чмокнул в лоб. — Хочу, чтобы всё было честно, без обмана. Понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулась Марина. — Я подожду. — Взяла его руку в свою. — Потому что я тоже не хочу обмана и чьей-либо боли, Клер в том числе.

Стефан не отпускал девушку ещё какое-то время, просто желая чувствовать её тепло, её дыхание. Такая добрая. Не считает Клер соперницей, не хочет её боли. Просто знает, что так нужно. Похоже, он был на правильном пути.

Зара посмотрела в сторону Стефана и Марины и улыбнулась так широко, как только могла. Эти два голубка нашли друг друга. Теперь им требовалось лишь время. Сама она уже устала танцевать с Эндрю. Он кружил и кружил её, останавливаясь, чтобы заказать очередной коктейль у бармена. Голова шла кругом от выпитого и танцев. Макс с его сучкой отошёл на второй, а то и на десятый план. Выпивая новый коктейль, Зара произносила про себя какую-нибудь гадость в их адрес, и на душе становилось легче. Эндрю опять потащил её к бару, придерживая за талию, так как самостоятельно она могла передвигаться с трудом.

— Бармен, еще коктейль! Что-нибудь покрепче предыдущего, — сделал заказ. Внешне он выглядел трезвым.

— Куда крепче? — запротестовала Зара, прилагая титанические усилия для соединения слов в предложения, даже такие короткие. — Я уже и так почти летаю! — рассмеялась. Перед глазами действительно всё кружилось.

Бармен поставил два коктейля перед ними, и они стали пить наперегонки. Зара была быстрей. Хлопая в ладоши, она отставила бокал и проследила за Эндрю, плохо справлявшимся с алкоголем.

— Никогда столько не пил! — Его лицо раскраснелось от танцев и выпитого.

— Да я тоже. Вообще, не пила, не танцевала, не веселилась столько и в такой зачемательной… ой… замач… тьфу… Короче, в такой компании! — опять засмеялась она. — Ты классный, Эндрю!

Восприняв это серьёзно, он немедля подошёл к ней ближе и заключил в объятия, наклоняясь для поцелуя. Зара ничего не соображала, но злость на Макса всё равно осталась там, куда не могли добраться все эти огненные коктейли — в душе. Она раскрыла губы, отвечая на его поцелуй, и он взял власть в свои руки, углубляя его. Внутренний голос надорвался орать, что она конченая дура, и за это придется отвечать перед Максом. Но она знала, что журналистов здесь точно не было, поэтому можно было позволить себе немного больше в этот день. Оторвали её от Эндрю чужие руки. Стефан.

— Ты совсем с ума сошла? — Он был зол как чёрт. — Он убьет тебя, если узнает!

— А он ничего не узнает. — Ей всё было весело. — Ты же не скажешь? Ты же добрый. Я знаю!

— Какого хрена ты лезешь к нам? — встрял Эндрю. — Сами разберёмся! Твой дорогой Макс сейчас забавляется с Алисией в Париже, а Заре, что, нельзя?

Стефан готов был врезать этому придурку. Его поза и взгляд выражали готовность к драке. Марина положила руку ему на плечо, легонько сжала и попросила не делать глупостей, оставить это Заре. Зара же протрезвела. Что она опять наделала? Сама же хотела выбраться из этого дерьма, но всё больше и больше в нём тонула. Разве можно стать счастливей, отвечая ему той же монетой? Легче не становилось, хоть она и била сильно. Только вот удары отражались на ней самой.

— Приглашаю всех на улицу. У меня есть ещё пара сюрпризов для Зары, — разрядил обстановку Эндрю.

Ситуация не просто накалилась, она плевалась искрами во все стороны.

На свежем воздухе дышать стало легче. Но вот душа просила вернуться в зал, а лучше в бар, и продолжить банкет. Теперь надо было бы напиться, чтобы забыть о том, что она сделала… напившись. «Круговорот алкоголя и угрызений совести в природе», — подумала Зара, подставляя лицо приятному летнему ветерку.

Сюрприз от Эндрю не заставил себя ждать. Небо окрашивалось в десятки цветов, тишину разрывали громкие звуки взрыва салютов. В её честь?! Маринка закричала от радости и толкнула подругу, которая стояла неподвижно и удивлённо разглядывала цветные всполохи в немом удивлении.

— Феноменально! Это самый крутой день рождения в моей жизни! Спасибо тебе большое, Эндрю! — поблагодарила его девушка, заворожённо наблюдая за угасающими искорками.

— Это ещё не всё. — Он вытащил небольшую коробочку и вручил ей. — Основной подарок.

Зара открыла коробочку и увидела там переливающийся браслет. Неописуемая красота!

— Ну, ничего себе, Эндрю! Я такие замечательные подарки даже представить не могла в самом хорошем сне. — Поцеловала в щеку. — Ещё раз спасибо, дорогой!

Стефан еле сдерживался, чтобы не съязвить. Так и хотелось дать Заре по голове этой коробочкой, чтобы протрезвела и начала, наконец, соображать. Дура! Рука Марины всё также успокаивающе сжимала его руку, принося ощутимое успокоение. Сама она с любопытством разглядывала браслет, который Зара сейчас примеряла, и, наверное, хотела бы такой же. Он не купит ей такой же, он купит ей в миллион раз лучше! Марина заслуживала самых красивых бриллиантов в мире, а лучше — изумрудов, под цвет глаз. В её сумочке раздалась негромкая мелодия, и она отошла недалеко, чтобы посмотреть, кто звонил.

Смс. От Михаила. По спине пробежали мурашки, а руки мигом вспотели. Может, не открывать? Или показать Заре? Одной страшно читать от него сообщения. Но подруга сейчас рассматривала свой подарок и разговаривала с Эндрю, поэтому придется ей сделать это самой.

"Малышка, добрый вечер! Уже скучаю по тебе. И мои мальчики тоже. А ты? Перейду сразу к делу. Я не связываюсь с твоим отцом в случае, если ты присылаешь мне пять тысяч долларов ежемесячно. Заметь, крошка, для тебя стоимость "свободы" в два раза меньше, чем для твоей подруги. Номер счета — позже. Целую, Маленькая!"

Телефон заскользил в руках, но она удержала его. Конец. Всем её глупым мечтам. Надо было всё-таки затащить Стефана в постель. Больше шанса не будет. Девушка усмехнулась, закрывая глаза, пытаясь не расплакаться. Всё так быстро началось и закончилось. Никакой молодости. Один страх. Боль и вечные игры в кошки-мышки с Михаилом и её папашей. И мышкой всегда была она. А они её догоняли, она не могла от них убежать. Никогда.

— Что-то случилось? — Ласковый голос Стефана был приятней летнего воздуха, свежей морского бриза, желанней всего на свете.

— Нет. — Она улыбнулась и прижалась к его груди. — Дурацкий телефон опять разрядился.

— Купим новый. Не проблема. — Он обнял её в ответ и повел к Заре и Эндрю, даже не догадываясь о том, что сейчас творилось с ней. Каждая клеточка её души и тела умирала в агонии, цепляясь за эти минуты, пытаясь запомнить его глаза, голос... Девушка мысленно прощалась с ним. — Мы, наверное, домой, — обратился к Заре. — Ещё раз с днем рождения. Думаю, Эндрю тебя довезет?

Тот кивнул. Девушки попрощались, держась наигранно весело. Зара скрывала свою боль от всего происходящего с ней и Максом, Марина — от вообще всего.

Лимузин совершил полный круг и привез Зару обратно к дому Макса. Она взяла цветы и вышла из машины в сопровождении Эндрю.

— Не знаю, смогу ли я тебя отблагодарить когда-нибудь. Если только словами. Мне всё очень понравилось! — уверенно говорила Зара, но алкоголь ещё не до конца выветрился из её головы. И вряд ли выветрится до утра. А ещё работа...

— Не за что, Зара. Мне и самому было очень приятно провести этот день с тобой. — Подошел ближе, сокращая расстояние между ними.

Он наклонился к ней, намереваясь поцеловать, но она остановила его.

— Нет, Эндрю. Хватит того, что было в ресторане. Кстати, хотела попросить не рассказывать об этом Максу.

— Я похож на самоубийцу? — весело сказал он и отступил, как-то слишком бодро. — До встречи, Зара!

Он уехал, а девушка поднялась домой и сразу же завалилась спать, не забыв проверить мобильник, не звонил ли ей Макс. Звонил. Один раз. Чего так мало? "Занят запихиванием члена в эту сучку!" — язвила про себя она. А вот кто-то другой не забыл о ней и её дне рождении. Михаил.

"Зара, любовь моя, с днём рождения! Желаю счастья, любви и... побольше денег. Иначе, сама понимаешь, где окажешься. Надеюсь, Бекер хорошо тебя трахает? Если что я всегда жду тебя, крошка! Не забудь, что скоро первое число".

— Сука, — безразлично сказала Зара, удалила его сообщение и уснула, видя, как Михаил горит в аду. А рядом с ним и Алисия.


* * *


— Дорогой, поздравляю с подписанием контракта! Ты так долго к этому шёл, — сказала Алисия и сделала глоток вина.

"Ты даже не представляешь, как долго", — хмуро подумал Макс.

Они отмечали удачную встречу Макса с отцом Алисии. Фрукты, вино... И Зара не ответила на звонок. Но Венди сказала, что она всё сделала. Может, уже спала? Он думал только о ней.

— Макс, я так устала, — пожаловалась девушка.

— Принимай душ и ложись спать, — предложил он, молясь, чтобы она так и сделала.

— Не-ет, — промурлыкала та и подошла к Максу, садясь на колени. — Я хочу отдыхать с тобой. — Обвила его шею рукой и поцеловала в щеку.

— Ну, я тоже приму душ и лягу спать. С тобой, — криво улыбнулся он.

— Ма-а-кс, — протянула она и прикусила мочку уха. — Ты все прекрасно понял. Я хочу тебя.

Мужчина выругался про себя.

— Хорошо. Раздевайся и жди меня. Пойду, руки помою. — Подарил легкий поцелуй девушке и встал.

В ванной Макс достал телефон и снова набрал Зару. Пусть она ответит и даст ему знать, что она дома, что никакого Маквойта и близко нет рядом с ней. Гудки шли, но ответа не было. Черт! Мужчина со злостью нажал на отбой и убрал телефон. Где она могла быть? А главное, с кем? Ревность и злость снова превратили его в безумца.

Он уже два дня подряд носился с Алисией, сдерживая её, не давая запрыгнуть на него. Но сегодня они подписали чёртов контракт, он просто не мог не переспать с ней. Если бы Зара ответила, убедила его, что она дома и одна, он бы что-нибудь придумал. Обидел Алисию, но отказал ей. Но раз ситуация складывалась подобным образом, он будет действовать согласно обстановке. Пусть потом не говорит, что он изменял ей. Пока не научится слушаться его — ничего не изменится.

Мужчина вышел, на ходу снимая пиджак. Алисия ждала его, оставшись в одном белье. Он представил, что это Зара. Сейчас он накажет эту малышку за неповиновение. Плотоядно улыбнувшись, он придавил девушку к кровати, нетерпеливо снимая лифчик. Никакой ласки, никакой нежности. Как его всё задолбало. Просто взять эту сучку, которая не хочет подчиняться ему! Перед глазами стояла пелена злости, он видел другую женщину перед собой и был одержим идеей оттрахать её. Именно оттрахать, жёстко и без прелюдий.

Трусики полетели прочь, его рубашка тоже. Алисия стянула с него брюки, обхватывая член рукой. Он остановил её, заломил руки за голову и резко вошёл, подавляя любое сопротивление. Он решал, как её трахать, он руководил процессом. Женские стоны отдавались от стен, ударяя по нему, заставляя входить в неё глубже. Каждое проникновение сопровождалось мыслью о том, что он ломает её, подчиняет себе. Вспомнив об Эндрю, он сжал одной рукой шею Алисии, другой — спустился ниже, удваивая ощущения пальцами. Рука сжалась сильней, пальцы совершали неистово быстрые движения. Скорость была равна его ярости. Руки Алисии легли на его руку, сжимавшую шею, и попытались убрать. Он опомнился и отдернул руку, перемещая её на грудь. Потянул соски, ударил... Девушка под ним уже кричала что-то несвязное, сгорая от неожиданно нахлынувшей страсти. Он таким никогда не был с ней. Грубым. Жёстким.

Оргазм накрыл их одновременно, дезориентируя на какое-то время. Макс придавил её тело сильней, совершая последние судорожные движения внутри неё, успокаивая монстра, что сейчас рычал, удовлетворенный вышедшей яростью. Он поцеловал её в шею, оставляя глубокий засос, помечая, делая своей хоть на время. Чтобы Маквойт и прочие ублюдки видели, чья это женщина. Мужчина открыл глаза и посмотрел на нежную кожу шеи, где сейчас красовалось красное пятно. Это принесло ему мысленное удовольствие. В следующий раз, если засос не поможет, он выжжет на ней железом свое имя.

— Макс, ты просто Бог сегодня. Это так подписание контракта повлияло? — голос Алисии больно ударил по нему, приводя в чувство. Это не Зара...

Девушка оседлала его, перевернув на спину, и заскользила поцелуями вниз по телу.

— Какой ты сегодня горячий. Хочу отблагодарить тебя за лучший секс в мире, — сказала она и взяла член в рот.

Макс закрыл глаза, осознавая, что он переспал с Алисией. Никаких чувств и угрызений совести. Стыд появится утром. Голова Алисии поднималась и опускалась, беря его глубже. Все равно не могла так глубоко, как его малышка... Она помогала себе руками, стараясь доставить ему максимум приятных ощущений. И он получал эти ощущения, опять видя перед собой лицо другой девушки. Намотав волосы Алисии на кулак, приподнимая бедра, проталкиваясь глубже в её горло, он с ревом кончил.

— Макс. — Алисия потянулась к нему за поцелуем, но он быстро встал и ушёл в ванную, оставляя её одну.

Он весь дрожал от пережитого оргазма, как физического, так и мысленного. Это его девочка, его Зара заставила его кончить так ярко. С чего он взял, что она сейчас была с кем-то? Может, просто спала и не слышала звонка? К чёрту этот Париж, Алисию и всех остальных! Он хочет к ней, он поедет к ней. Плевать, что еще два дня оставалось. Он просто помирится с ней, без лишних слов и сантиментов, без лишней чепухи. Макс был уверен, что Зара обрадуется его досрочному приезду.

— Куда ты? — спросила Алисия, ошарашенно глядя, как он быстро закидывает в сумку вещи.

— Домой. Забыл чайник выключить. Уже, наверное, вся квартира сгорела, — бросил он, показывая тем самым свое истинное отношение к ней.

— Но...

Дверь захлопнулась, оставляя девушку один на один с ещё теплыми после их бурного секса простынями.

Что сейчас произошло? Куда он сорвался, на ночь глядя? Алисия вытерла слёзы обиды и прошла в ванную. Сволочь! Типичный мужик. Получил своё и сваливал. Она даже и не догадывалась об истинных причинах его поступков.


Глава 17.

Макс вошел в квартиру. Тишина. Скорее всего, Зара спала. Её обувь была на месте, сумка висела в шкафу, ключи лежали на полке. Мужчина успокоился. Он только и думал о том, что не застанет её дома или... она будет не одна. Нет, это было абсурдно. Конечно, она почувствовала некоторую власть над ним, но спать с кем-то в его же квартире? И вообще, спать с кем-то, кроме него? Если только она захочет смерти в адских муках. Да, он был самоуверен, возможно, слишком самоуверен, но он знал, что бабочки боялись его. Он коллекционер, он охотник. Они лишь трофеи, временные экспонаты, память о которых ещё долго будет греть его ночами.

Пройдя в гостиную, он замер. Она... спала на диване? И в одежде? Макс подошел ближе и про себя присвистнул. Зара спала, забывшись алкогольным сном, выглядя при этом алкашкой со стажем. Что это на ней такое одето? Стянув что-то типа простыни, которой она укрылась, он увидел платье и украшения. На лице был размазан макияж, прическа превратилась в осиное гнездо... Где и с кем она, чёрт возьми, так загуляла? Взгляд мужчины зацепился за небольшую кучу вещей, лежавших на кресле. Чертов дом сюрпризов! Куда он вернулся? Это точно его квартира?

На кресле лежал огромный букет алых роз. С шипами. Он провел по ним рукой, слегка царапая ладонь. Эти шипы завели его. Малышка наткнется именно на них, когда проснется. Макс кинул осуждающий взгляд на девушку. За это она ответит, точнее — ответит её киска. Он просил не пить, просил и не однажды. Опять она демонстративно наплевала на его просьбы. Больше он не будет просить. С этого дня в их отношениях установится новая политика — никакой призрачной демократии, открытый тоталитаризм. Пусть считает его диктатором, сама выбрала режим.

Он повертел в руках бриллиантовый браслет и коробочку от него. Тиффани. Явно не сама себе купила. Единственный человек, который имел право делать ей такие подарки, то есть он, не дарил этот браслет. Зверь внутри него зарычал, скалясь. Это сделал чужак, кто-то другой. Кто-то, а он догадывался — кто, опять ступил на его территорию. Он убьёт Маквойта. Так и быть. Если его настоятельно убеждают это сделать — он сделает. Только досмотрит сначала вещи. Книга. Коллекционное издание, купленное на торгах. Зверь в Максе притих, анализируя ситуацию. Охерительно дорогие подарки. Значит, повод был охренительно весомым. Он никак не мог догадаться, что же за событие произошло, раз Маквойт надарил ей таких дорогих подарков. За секс? Зверь издал злобный рык, предвкушая вкус крови соперника. Она не могла. Иначе, её тело не забудет никогда, что такое боль. Он позаботится о долговечности воспоминаний в виде шрамов.

На столике рядом с диваном лежал её телефон. Может, там он найдет ответы на интересующие его вопросы? Подозрительных звонков не было. А вот от смс ломилась папка "входящие". Чем дольше он читал сообщения, тем больше погружался в мрачное настроение. У неё вчера был день рождения. А он трахал Алисию. Телефон вернулся на место. Макс призвал всю свою выдержку, чтобы не разбить его. Она позволила ему так легко уехать, даже не сказала о предстоящем событии. Странные ощущения у него были, однако. Злость — точно. Но и ещё что-то. Обида? Он вчера содрогался от мощных спазмов оргазма в теле Алисии, видя лицо Зары, а она в это время отмечала с Маквойтом такой важный день! Это в каком-то смысле ранило. Его девочка не посчитала нужным поставить его в известность о дне, когда родилась, зато этому мудаку сказала.

Неужели он упускал её? Нет, Макс не собирался с этим мириться. Девочка стала забываться, он напомнит ей о правилах игры. Напомнит так, что она никогда не забудет впредь. Он хотел разбудить девушку, но решил дать ей проспаться. Силы этой сучке понадобятся. Телефон Макса издал короткий звук, извещая о новом сообщении, пришедшем на почту. У неё появилось ещё немного времени, пока он будет проверять почту в кабинете.

Мужчина постукивал карандашом по столу, наблюдая за тем, как включается ноутбук. Наверное, письмо от какой-нибудь фирмы. Обязательно ему сейчас его открывать? Он дрожал от нетерпения увидеть в её глазах раскаяние. А лучше всего — увидеть её раскаявшийся взгляд на уровне своей ширинки. Как же это задело его. Это была его песочница и его игрушка! Да, вот такой он был жадный ребенок. Но Маквойт его всегда бесил. Грёбаный папенькин сыночек, получил часть акций в подарок на день рождения, лет в пять, наверное. Что он сделал, чтобы достичь таких высот? Ничего. Всего лишь родился в нужном месте. Макс отбросил карандаш и ввёл пароль, продолжая сравнивать себя и Эндрю. Максу не повезло родиться в нужной семье. Ему, наоборот, не повезло, вообще, родиться. То, что он имел сейчас, было его и только его заслугой. Отец, конечно, помог. Но он лишь дал необходимое для старта, всё остальное было построено лишь его руками. Так почему он должен был отдавать этому зажравшемуся бездельнику Зару? В неё он тоже достаточно вложил и не собирался терять деньги. Хотя... не только деньги. Он неосознанно, не специально вложил в неё нечто большее, чем деньги.

Письмо от Маквойта? С личного ящика, а не ящика компании? Он даже глаза протёр. Это письмо настораживало. Кликнул мышкой по сообщению и перестал дышать. Даже монстр в нём, казалось, был сбит с толку. Не верил, что такое возможно. Не верил, что его добыча пошла против него. В голове пронеслись различные неприличные картинки. Пол под ним завибрировал от потоков ошеломляющей злости, какой он не испытывал никогда прежде. Хлопнув крышкой ноутбука, он встал. Дойти бы до комнаты, где она спит. Просто спокойно дойти, а не добежать за секунду и расправиться с ней. Так просто она не отделается. Он заставит заплатить её за то, что увидел. Она будет вымаливать у него прощение, давясь его членом, захлебываясь в слезах. Хватит с него доброты. Эти суки не понимают хорошего отношения. Ничего, он умеет и по-плохому.

Мужчина расположился в кресле, напротив дивана, на котором она спала. В руках перебирал розы, вдыхая их аромат. Он уже придумал, что с ними сделать. Ей будет больно... А ему дико приятно. Возможно, кожа окрасится в цвет этих роз... Он ждал, терпеливо ждал, пока она проснется. Зара как будто чувствовала, что лучше ей сегодня не просыпаться. Но организм сделал своё дело, разбудив её обжигающей сухостью во рту. Сушняк. Издав протяжный стон, отвергая реальность, она перевернулась на живот, касаясь лицом жесткой поверхности дивана. Еще раз вздохнув, она перекатилась обратно на спину и открыла глаза. И почему возвращение в реальность всегда было таким дерьмовым для неё? По телу побежали мурашки, а внутренние радары заорали об опасности. Медленно повернула голову в сторону и вскрикнула, увидев Макса. Тряхнула головой, прогоняя остатки сна. Это ей снится! Все неправда!

— Я это, я, детка, — насмешливо сказал он, принимая расслабленную позу. Вот и началась игра, жертва проснулась...

Зара уставилась на него, забыв все слова, которые знала, и на русском, и на английском языках. Как ему объяснить ее нынешнее состояние? Что вообще он тут делал?

— Привет, — охрипшим голосом поздоровалась она, не зная, что еще ему сказать.

Его глаза светились насмешкой, но она видела скрытый темный огонь, что пробивался за этой маской спокойствия. Он уже приготовил для неё наказание, она знала это.

— Хочешь пить? — заботливо спросил он, наливая воду из графинчика, который, видимо, заранее принёс.

— Да, — ответила Зара и с опаской покосилась на стакан. Нет ли там какого-нибудь медленно убивающего яда?

— Ты чего, крошка? Это просто вода. — Улыбнулся он и подозвал её к себе изящным движением руки.

Она подошла и взяла стакан. Вода была сейчас самой желанной вещью для её обезвоженного организма. Макс наблюдал, как её губы касались стекла стакана, как она глотала... Сдерживаться было всё трудней. Но он хотел поиграть с ней.

— А теперь расскажи мне, что же заставило тебя напиться вчера? Матери стало хуже? — давил, как он думал, на больные места.

Девушку передёрнуло. Он, действительно, задел её за живое, пусть даже не понимая, за что именно.

— Нет. Я просто... Просто решила выпить, — соврала она, взгляд упал на подарки, что лежали рядом с ним, и она чертыхнулась про себя.

— Без повода? Так поступают только алкоголики, — на удивление спокойно говорил он, словно собирался прочитать лекцию о вреде алкоголя. — А ты знаешь, что алкоголь вреден?

Она стояла перед ним, как школьник перед директором, выслушивающий нотации. Такое его поведение немного сбивало с толку.

— Знаю. Мне кажется, ты тоже. — Нашла в себе силы для дерзости, напоминая о его недавней пьянке. — Но мы же взрослые люди, так?

— Так, — согласился Макс, спокойствие потихоньку уходило из его голоса, а обманчивая мягкость — из взгляда. — И что дальше? — вкрадчиво спросил он.

— Да ничего. Просто, если мы взрослые люди, значит, мы можем выбирать модель поведения по своему усмотрению? — аккуратно продолжила она.

— Можем, если мы в этом свободны, — выделил голосом последнее слово. — Где ты была ночью?

— Дома. Спала, — пожала плечами Зара.

— Хах, хорошо. — Слабая улыбка тронула его сжатые губы. — Задам другой вопрос. Что заставило тебя накидаться этим снотворным, которое вырубило тебя так надолго? И кто спонсировал это всё? Заметь, я даю тебе шанс ответить честно самой.

— Я сама, — продолжала упорно врать девушка, отказываясь от предложенного шанса.

— Да-а? — потер подбородок. — Ну ладно. А эти вещи откуда?

Зара молчала, собирая мозг в кучу, чтобы придумать убедительную ложь. Но он не хотел помогать ей, рассыпаясь на отдельные, до сих пор не протрезвевшие, серые клетки.

— Вижу, не можешь придумать, что соврать. Тогда предлагаю сказать правду. — Дал ещё один шанс, поражаясь своей душевной доброте.

— Подарили, — призналась она.

— Кто же? — Бровь Макса поднялась, он был удивлен тем, что она сказала хоть какую-то правду.

Девушка замялась. Хрен с ним, скажет правду. Только опустит имя Стефана, не к чему его подставлять.

— Эндрю, — выдохнула она и подняла опасливый взгляд на него, следя за реакцией.

— Эндрю... Не удивила, признаюсь. В честь чего же? — лениво спрашивал он, продлевая пытку.

— У меня вчера был день рождения, — выдала остатки правды.

— Ну, наконец-то. Почему я должен вытягивать из тебя информацию и тратить время? Нас ждёт кое-что поинтересней, — загадочно сказал Макс. — И как вы отметили?

— Хорошо, — повела плечом Зара, желая закончить этот выматывающий допрос.

— Я хочу знать подробности вашего празднования, — требовательно произнес он.

— Ну, мы ужинали в ресторане. Шарики, музыка, всё такое...

— Как глубоко зашёл его член? — грубо прервал её он. — Ты кончила под ним? — Руки сжали подлокотники, глаза вспыхнули недобрым светом.

Челюсть девушки отпала. Ей понадобилось минута на то, чтобы заново прокрутить его вопрос в голове. Он решил, что они переспали. Ну, конечно, он же везде это видит.

— Не было у нас ничего. В отличие от тебя с Алисией, — зло сказала Зара. — Кстати, чего так рано вернулся?

Мужчина встал и приблизился к девушке. Всё равно дерзила. Неугомонная сучка.

— Ты жалеешь, что я тут, да? Хотела еще попрыгать на Эндрю? Ну же, давай, скажи, как глубоко он зашёл. Скажи, он лучше меня? — Прожигал внутренности взглядом.

— У нас ничего не было, — повторила она. — Почему ты постоянно ждёшь от меня измены? Сам-то чем лучше? Как глубоко зашёл ты, трахая Алисию? — Теперь её взгляд впивался в него тысячью иголок.

— Речь идёт не обо мне. Какого черта ты была не на работе, а засовывала свой язык в рот этого козла? — Воздух между ними сгустился, превратившись в наэлектризованный шар. Вопрос был в том, в кого он ударит первым.

— Я не засовывала никому язык в рот, — прошипела Зара. — А на работе... я доделаю всё. Там чуть-чуть осталось, — уже тише добавила она.

— Что значит «доделаю»? Ты, что, ушла, не выполнив мои указания? Но Венди сказала, что ты всё сделала.

— Это я её попросила. Только не делай ей ничего, прошу! Это я виновата.

— Хорошо. Накажу тебя вместо Венди. Готовь задницу, малышка, — прошептал в губы, наклонившись к ней. — Я уже обещал тебе анал, но так и не исполнил. Вот и пришло время страдать и для твоей красивой попки.

— За что опять страдать? Мне нельзя было отпраздновать свой день рождения?! — возмутилась Зара.

— Тебе нельзя было подходить к Маквойту ближе, чем на километр. Но ты не просто подошла, но ещё и облизала его глотку! — почти рычал Макс.

— Да не было ничего! — отрицала она, уверенная, что он не мог узнать о случившемся в ресторане.

Пощечина обожгла щеку. Его ладонь оставила заметный след на её лице. Зара повернула голову к нему, пораженная этим поступком. Приложила руку к щеке. Больно. Он схватил её за волосы и притянул к себе.

— Сука, ты еще смеешь врать мне? Скажи спасибо, что не убил сразу. — Руки крепко держали за волосы, больно оттягивая их.

— Спасибо, — прошептала Зара.

— Не за что, — выплюнул он и отпустил её. — Иди, умойся. Противно к тебе прикасаться. Мы поговорим после того, как ты примешь душ. Хотя как поговорим, ты будешь в основном кричать. — Злая ухмылка прорезала суровые черты лица.

Девушка на дрожащих ногах направилась в ванную. Он окликнул её у двери:

— Подготовься морально, и подготовь задницу, милая. — Оскалился. — Она будет молить о пощаде первая.

Зара принимала душ, но не чувствовала воду. Её тело словно было под наркозом.

Страх разлился под кожей, замораживая кровь, делая её нечувствительной. Откуда он мог узнать? Откуда?! Стефан. Другого ответа просто не было. Сволочь, этот Стефан. Как можно было подумать, что он промолчит? Конечно, сразу побежал к Максу и настучал, скотина! Клубы пара в ванной уже шли не от душа, а от Зары. Долго принимать душ не было смысла, от своей участи не скроешься. Девушка решила не злить Макса задержкой и быстро вышла. Лицо снова стало человеческим, тело было облачено в короткий халатик, а в душе раздавились тревожные мелодии. Сегодня он проведет её по всем кругам ада, и даже больше — придумает свои круги, персонально для неё, ведь это был его ад.

Она вернулась в комнату, покрываясь мурашками от нарастающего страха. Макс всё так же сидел в кресле со скучающим видом и что-то смотрел в ноутбуке.

— Проходи, крошка, не бойся, — ласково сказал он. — Больно не будет... Если только чуть-чуть... — дикие огоньки появились в глазах.

— Не надо, пожалуйста. Ничего не было, — предприняла последнюю попытку Зара, понимая, что ложь уже не имеет значения. Он всё решил. Её оправдания он не услышит.

— Я верю тебе, малышка. Иди ко мне. — Убрал ноутбук и указал на колени.

Она подошла, нерешительно ступая по ковру, словно шла в загон со львами. Села к нему на колени и получила ещё одну пощечину. Он сдавил её шею руками и накинулся на губы в первобытном поцелуе. Кусал губы, больно надавливая зубами, слизывал кровь и всё сильней сжимал шею. Резко отпустил задыхавшуюся девушку и скинул на пол перед собой. Пока она приходила в себя, пытаясь отдышаться, он развернул к ней ноутбук. Зара подняла взгляд и ахнула. Её фотографии, где она целуется с Эндрю. Голову пронзило ужасной болью, страх поднялся к горлу. Макс не дал ей опомниться, рванув на себя так, что ноутбук оказался на полу.

— Похотливая сука, — прошептал ей в лицо и оттянул губы пальцами. — Еще и лгунья.

— Не надо, — всхлипнула она. — Пожалуйста...

— Заткнись. Просто заткнись. Лучше скажи мне — сколько тебе нужно х*ев, чтобы хватило? Сколько?! — Тряс её за плечи.

— Мы просто целовались, ничего не было...

— Не хочу слышать твой мерзкий голос, пропитанный его слюнями, — с отвращением сказал Макс. — А может и ещё кое-чем, а? Глотала у него?

— Н-нет... Я была пьяна... Прости. — Тихие всхлипы раздавались между его гневными словами.

— Пьяна... Ну, а отвечать будешь трезвой. — Опять кинул на пол. — Снимай халат, —приказал без тени жалости.

Она не торопилась этого делать, не в состоянии взять себя в руки от страха. Мужчина слегка пнул её, подталкивая к действиям. Зара скинула халат, сжимаясь в комок у его ног.

— Ты знаешь, что нужно делать. — Похлопал рукой по бедру, рядом с пахом.

Девушка расстегнула ремень дрожащими руками и вытащила член. Он, как всегда, ждал её.

— Подожди, — остановил Макс, когда она хотела взять его в рот. — Хочу, чтобы ты сделала это сначала руками и... вот с этим. — В руке у него лежал браслет, подаренный Эндрю.

Девушка нервно сглотнула, поражаясь его фантазии на унижения. Что же ждало ее впереди...

Он застегнул браслет и довольно посмотрел на её запястье.

— Красивый, правда? — обратился к ней. — Тебе же он нравится? — Нежно погладил по голове. — Нравится? — громче спросил в ответ на её молчание.

Она инстинктивно кивнула, не зная, какая реакция с её стороны вызовет меньший гнев.

— Ну, тогда смотри на него и соси, представляя на моем месте того, кто сделал тебе этот чудесный подарок, — зло улыбнулся он, кладя её руку на член. — Давай, двигай ручкой. Чего ты ждешь?

Зара задвигала рукой вверх-вниз, давясь про себя слезами унижения. Не будет она плакать при нём, не дождется! Его это абсолютно не устраивало. Он хотел её слез, громких рыданий, всхлипов... Хотел слышать, как она унижена, как ей неприятно.

— А теперь помоги себе ротиком, милая. Возьми его глубоко, хочу почувствовать твоё горло, — надрывно произнес он, управляя её головой. — Нет, руку оставь. Камни так красиво переливаются. Одно удовольствие видеть твои прелестные лживые глазки на фоне этих сверкающих чистотой бриллиантов, — продолжал бить её словами, запрещая убрать руку с браслетом.

Его слова сделали свое дело. Первая слезинка скатилась по щеке, пропадая во рту, который был полностью занят его достоинством.

— Ну, чего ты плачешь? — Нежно провел рукой по щеке, стирая влажные дорожки. — А, хотя, правильно! Плачь, потаскуха, плачь! Хочу кончать тебе в рот под звук твоего плача, — рассмеялся, насаживая её голову сильней на член, заставляя кашлять.

Он кончил, изливаясь ей в горло.

— Лучшая минетчица в мире. — Постучал головкой члена по её губам, совмещая этот унизительный жест с поглаживанием по голове. — Маквойту тоже так делала? — Оттянул голову назад, крепко держа за волосы.

— Нет, — еле слышно ответила она.

— Что? Я не расслышал, — притворился Макс.

— Нет, — громче сказала она.

— Все равно не слышу. Только чей-то лживый тонкий голосок. Говори громче, сука! — Сильней потянул волосы.

— Нет! — крикнула Зара, слёзы с удвоенной силой покатились по лицу.

— Не верю. — Оттащил её в середину комнаты и бросил на ковер.

Она лежала лицом вниз и заливала ковёр слезами. Слёзы были солеными на вкус, смешиваясь с его спермой на её губах. Больной придурок! Повернув голову в сторону, она увидела, как он перебирал в руках розы. Что задумал этот сумасшедший?

— Ровно сто одна роза, — резюмировал деловым тоном Макс. — Свежие, скорее всего —голландские. Даже шипы оставили на первой половине стебля. Видать, хорошо ты его ублажила. — Кинул презрительный взгляд на неё.

Взял одну розу и подошел сзади. Её тело дернулось, когда он положил руки ей на спину.

— Расслабься, детка. Будет не так больно, — насмехался над ней.

Она пыталась расслабиться, готовясь к сексу с ним. Но эта роза в его руках пугала её... Всего лишь роза.

— Вставай на четвереньки, — приказ.

Зара выполнила приказ. Каждый нерв был оголен и искрился в ожидании чего-то изощренного и болезненного. Долго ждать не пришлось. Он замахнулся и со всей силы ударил розой по её спине. Девушка подалась вперед и упала на руки, срывая голос от крика. Что он творил?! На ней же шипы!!!

— Сколько тебе вчера исполнилось, любимая? — безумно спросил он, проводя рукой по спине, собирая капельки крови, выступившие от соприкосновения нежной кожи и острых шипов.

— Тридцать, — сквозь боль и шок ответила она.

— Вот столько ударов тебе и полагается. — Взял остальной букет, выбирая розы с шипами поострей.

— Нет, нет! Не надо! Лучше трахни меня, жёстко. Только не бей! — оборвавшимся голосом просила его.

— Трахну, обязательно, — будничным тоном говорил он, доставая лучшие, на его взгляд, розы из букета. — Кстати, думаю, тебе не нужно за этим наблюдать. — Ушел на минуту и вернулся с какой-то темной материей.

— Не завязывай глаза, — плакала Зара. — Не надо...

Он даже не посмотрел на неё, просто повязал черную светонепроницаемую повязку на глаза и вернулся к розам. Когда лучшие были выбраны, подошел к ней сзади и отвесил шлепок по заднице. Она опять судорожно дернулась, нервное напряжение грозило замкнуться в ней и убить её.

— Ну, что, малышка, с праздником? — Первый удар пришелся выше лопаток.

Второй — на поясницу. Остальные сыпались в каком-то хаотичном порядке болевого шока. Хаос из боли и отчаяния заполнил голову, разрывая её. Она не слышала звуков удара, не слышала, как он хлестал её, оставляя новые следы от шипов на спине. Душераздирающие крики перекрывали даже собственные мысли о ненависти к нему. Кровь текла тоненькими струйками, соединяясь друг с другом в молчаливом согласии, стекая по ягодицам и вниз по бедрам. Мужчина вдыхал этот воздух, пропитанный её криками и страхом, чувствуя нарастающее возбуждение. Как же давно он не был собой. Давно не практиковал ничего подобного, не видел их крови. Стал совсем добрым. И его добротой воспользовались.

— Тридцать, — досчитал он и нанес последний удар точно в середину, в самый центр кровавого месива.

Она уже не кричала, тихо глотала слёзы и проклинала его. Макс снял с неё повязку и заглянул в заплаканные глаза.

— Такие красивые глаза у тебя сейчас. — Поцеловал в лоб и смахнул прядку со лба. — Видела, какая у тебя яркая кровь? — Собрал пальцем кровь со спины и поднес к её лицу.

Зара зажмурилась, отворачиваясь от него. Но он развернул её к себе, держа за подбородок. Она была уверена, что он заставит её облизнуть этот палец, но он сам взял его в рот! С видом гурмана, ценителя крови, он слизал с него кровь и припал к её губам в кровавом поцелуе, крепко держа её за голову, не давая ей вырваться.

— Запомни этот вкус, малышка. Это вкус твоего неповиновения. И вкус моей победы над тобой. — Стер кровь со своих губ. — Ну, что, у нас остался последний подарок... книга.

Она даже не пошевелилась. Пофиг. Её тело и так ломило от боли, что еще он мог с ней сделать? Оттрахать книгой? Или дать ею по голове? Она была согласна и на то, и на другое. Поскорей бы отпустил только. Мужчина перетащил девушку к дивану, поставив на четвереньки, перед ней положил раскрытую книгу. Она в удивлении оглянулась на него. Читать?

— Читай, — как само собой разумеющее сказал он. — Книги же для этого и нужны. А я... буду трахать тебя. В зад, — добавил, склонившись над ухом.

Она съежилась, понимая всё больше, что он просто псих. По нему плакали все психушки мира, все лечебницы и всякие заведения для извращенцев. Он снял с себя всю лишнюю одежду и подошел к ней, поглаживая член, едва ли не облизываясь от вида её истерзанной спины и приподнятой попки. Пристроился сзади и провел членом между её бедер, дразня.

— Ты сухая? Да ладно тебе, детка. Ты же всегда намокала для меня раньше. Давай, покажи мне, как сильно ненавидишь меня. — Провел рукой по промежности, надавливая на клитор. Поднялся выше и поцеловал её в шею, другой рукой гладя бедро, поднимаясь к груди. — Покажи мне всю свою ненависть... — Греховный шепот скользил вместе с его губами по её спине, целуя отметины от шипов. Девушка задрожала, сраженная его нежностью и умелыми движениями пальцев, и издала полувсхлип-полустон. — Вот же, вот оно, моя девочка. — Пальцы собрали доказательства её желания. — Я знал, что ты ненавидишь меня настолько, что течешь при одной мысли о ненависти. Да мы с тобой вместе ненормальные, не находишь?

Она находила, ещё как находила и ненавидела... но больше себя. Искусный обманщик. Никакой нежности не было и в помине, лишь умелая провокация. Унижение и стыд, желание и ненависть... Вечный чертов коктейль несовместимого.

— Читай вслух, пока я буду трахать тебя. Запнешься хоть раз — удар. Всё в твоих руках, милая, — сказал он и вошёл в неё со всей яростью, на какую был способен. Она начала читать, прикусывая губу до крови.

Лишь бы не споткнуться. Она верила в его угрозу. Но как же было тяжело читать и произносить слова, когда толчки его члена сотрясали её тело, выворачивая наизнанку каждый нерв. Его руки скользили по всему телу. От ключицы, по стонущей спине, до ягодиц... Палец протиснулся между ягодиц и вошел в неё, лишая того хлипкого равновесия, которого ей удалось достичь. Голос сорвался на стон, и она сбилась. Удар последовал немедленно. Он отвесил тяжелый шлепок ей по заднице, выбивая очередной крик. Слёзы смешивались со стонами, показывая истинную ненависть к нему. Ненависть к своему телу и желанию, которое оно из раза в раз демонстрировало ему.

— Читай, — процедил он сквозь зубы, делая резкие движения, то полностью выходя, то входя в неё до упора.

Зара продолжила произносить слова, смысл которых оставался для неё загадкой. Всё её существо было отдано в его власть. Оргазм был близок, она ощущала это по быстро сокращавшимся мышцам, что были так зависимы от его движений. Женская сущность в ней склонила перед ним голову в капитуляции, лишь бы дал сумасшедшей энергии выйти.

— Нет, дорогая моя, ты не кончишь, — прошипел он и перевернул её на спину, затаскивая на диван, сбрасывая книгу на пол.

Мужчина широко развел ноги девушки, устраиваясь между ними. Провел членом по пульсирующему средоточию её желания, дразня, видя, что она на грани. На её молящий стон он лишь ухмыльнулся.

— Готова к реальной боли? — Потерся щекой о ее щеку, шепча на ухо, и вошел в задний проход.

Зара закричала, впиваясь ногтями в его руки, державшие её в стальных объятиях. Очень больно, без подготовки... "Изверг", — в который раз подумала она. Нужно было расслабиться, иначе боль будет адской, просто расслабить мышцы. Девушка попыталась отстраниться от всего происходящего, и у неё получилось. Закрыв глаза, она расслабила стянутые болью мышцы и отдалась волнам наслаждения, что начали пробиваться в ней. Он заметил эти изменения и начал вдалбливаться в её тело быстрей, совершая отрывистые движения. Но она больше не всхлипывала от боли, она стала получать удовольствие. Ему это не нравилось, но он не мог этому сопротивляться. Её страсть подстегивала его, превращая в похотливую машину. Он мог убить в этот момент. Состояние аффекта, его бы оправдали. Он находился в состоянии, когда стиралась реальность, и безумие брало в руки власть.

— Боже мой... Сильней! — Выгнулась ему навстречу, проникая в себя пальцами, дополнительно стимулируя клитор.

Макс зарычал. Он не хотел, чтобы она получала удовольствие, но её пальчики, так быстро перебирающие скользкие от влаги складочки, завораживали его. Наклонившись, он укусил её за плечо. Его зубы оставляли легкие отметины по всей зоне декольте и шее.

— Да, да, да!!! — Она обхватила его шею руками, чтобы просто иметь точку опоры, когда эта волна бушующего оргазма накроет её.

Он не даст ей кончить, не даст... Опустив голову, уткнувшись ей в плечо, он признал своё очередное поражение перед этой ведьмой. Если она не взорвется под ним фонтаном диких криков, не забьется в истерике от удовольствия, граничащего с помешательством, он не кончит тоже. Гребаная зависимость... Его тело напряглось в последний раз, член вошёл до предела, и Макс замер, желая испытать полностью боль от её ногтей, сейчас раздиравших спину в кровь.

Минут пять они просто выравнивали дыхание, не расцепляясь. Зара положила голову ему на плечо и прошептала сорванным голосом:

— Ненавижу тебя.

— Аналогично, — всё, что сумел сказать Макс, до сих пор находясь в сильнейшем наркотическом опьянении от неё, которое могло в любой момент стать летальным.


Глава 18.

Квартира Клер всегда удивляла его своим дизайном. Ничего кричащего, никаких ярких цветов... Абсолютно не в её стиле. В цветовой гамме преобладали светлые тона — от бежевого до белого. Плавные изгибы мебели, мягкость ковровых покрытий, легкий свет... Всё это не сочеталось с её взрывным характером, который вечно задевал его осколками от её поступков. Сама Клер убежала на кухню делать чай, как будто была рада его неожиданному визиту. Он специально пришел без звонка, хотя это и было в высшей степени неприлично. Просто хотелось последний раз убедиться, что он не ошибся в своем решении расстаться с ней. Сколько можно было тянуть? Эти отношения уже давно душили его, связывали по рукам и ногам. Дома его ждала Марина. И он хотел её, но не мог переступить через себя и пойти против своих же принципов. Пусть Клер и присутствовала в его жизни лишь формально, но всё же присутствовала.

— Дорогой, что-то случилось? Не ожидала тебя так рано увидеть, — наигранно бодро сказала Клер и поставила на столик у дивана две чашки чая.

— Просто решил навестить тебя. Мы давно не виделись. — Стефан расположился напротив нее, рассматривая девушку, которой он хотел в свое время столько всего предложить.

— Да, как-то времени всё нет... Дела, — пожала плечами и натянуто улыбнулась она.

— Понимаю. У меня тоже, — отстраненно ответил он, чувствуя себя неуютно в этой квартире, где они провели так много времени вместе — в основном в спальне.

— Так, что ты хотел? — Ей не терпелось побыстрей закончить этот визит. Через час у неё было назначено свидание с Марком.

— Да, забыл в прошлый раз у тебя в спальне галстук, — неожиданно вспомнил он, чтобы потянуть время. Так это было сложно — разорвать двухлетние отношения.

— Ничего там нет. Я его не видела, — засуетилась Клер. — А в чём проблема? Купи себе новый. — Нервная улыбочка на лице.

— Я схожу, посмотрю. — Начал вставать он, чувствуя что-то неладное. Неужели там прямо сейчас был голый мужик?

— Не надо! — громко сказала Клер, почти вскрикнула. — Я сама принесу.

— Хорошо. — Он сделал вид, что сел обратно, но когда она ушла, пошёл за ней.

В спальне царил полнейший беспорядок. Простыни были смяты, некоторые подушки скинуты на пол, вещи валялись по углам. Он обвел комнату взглядом, и его внимание привлек металлический блеск на прикроватной тумбочке. Подойдя ближе, Стефан понял, что это. Презервативы. Но никаких эмоций это у него не вызвало. Лишь сожаление о том, что не покончил с этим всем раньше. Он взял в руки несколько штук и повернулся. Клер стояла за его спиной и с недовольством взирала на всё происходящее.

— Шлюха, — беззлобно сказал он, просто констатируя факт.

Губы девушки сжались, руки уперлись в бока. Она хотела сказать ему, что о нём думает, но вместо этого отвесила пощечину. Чего она никак не ожидала, так это того, что он злорадно рассмеется ей в лицо и больно схватит за руки.

— Что, правда не нравится, да? — прошептал ей в губы и оттолкнул от себя.

— Да что с тобой такое? Где прежний Стефан? — в испуге спросила Клер, потирая запястья.

— Прежний Стефан? — с отвращением повторил он. — Не знаю, зализывает раны в каком-нибудь баре. И думает, что же с ним не так, раз эта шлюха опять ему изменила. — Его глаза стали почти чёрными, вся злость, так долго копившаяся в нём, полезла наружу.

— Заткнись! Я не шлюха. Понял? Ты никогда не задумывался, что тупо не мог меня удовлетворить, поэтому я искала удовольствие на стороне? — плевалась словами она, зная, как сильно они ударят по его самолюбию. — Ты просто не мужик. Какой женщине ты можешь быть нужен?

— Не мужик, значит... А что для тебя тогда мужик? Тебе было мало денег, да? Или что... я не пойму. Раскрой мне эту тайну. — Его действительно задели её слова, очень задели, но он не подал виду, оставаясь спокойным.

— С деньгами всё в порядке. Ты... какой-то не такой. Слишком мягкий что ли, нежный, добрый... Никакой грубой мужской силы, — передернула плечом Клер. — Даже в сексе ты таким был. Постоянно нежничал, целовал меня, шептал о своей любви... — Казалось, её разорвет от неприятных воспоминаний.

Чем больше Стефан слушал её, тем меньше понимал эти абсурдные заявления. Что за чушь она несла? Каким он должен был быть с ней? Таким, как Макс с этими несчастными шлюхами? Да, именно таким. Она ведь и была самой настоящей шлюхой. Неожиданная ярость затопила его, диктуя свои условия. Сколько можно быть тряпкой и терпеть подобное отношение из-за какой-то гребаной любви, которой не было? Он дернул её за длинные волосы, притягивая к себе.

— Как же ты меня за*бала за эти два года, тварь! — Кинул на кровать, сметая всё на своем пути. — Так ты всегда хотела? — Сжал шею руками и впился губами в её губы, больше кусая их, чем целуя.

— Отпусти, больной! — закричала Клер, пытаясь спихнуть его ногами и руками с себя. — Ненавижу тебя!

Он рассмеялся, срывая с неё футболку и шорты.

— Сейчас я буду мужиком, и трахну тебя так, как должен был сделать давно. — Стянул лифчик, но к груди не прикоснулся. Всё в нём восставало против подобных варварских действий в отношении женщины, пусть это и была сука Клер.

В голове прояснилось, когда он увидел её слёзы. Слез с неё, но прощения просить не стал. Другой, не тряпка, на его месте бы уже давно отымел её до потери сознания. Да, тот же Макс. Стефан усмехнулся. Лучший друг у него ассоциировался с монстром каким-то. Нет, Макс бы растоптал её, уничтожил. А он... он не мужик. Эти слова отдавались болью где-то далеко в сердце. Женщина, которая, два года трепала ему нервы, признавалась в любви, а затем бежала в чужую койку, озвучила истинные причины таких поступков. Было достаточно больно.

— Зачем ты пришел? — всхлипнула Клер, одеваясь в первое попавшееся платье.

— Чтобы узнать, что я не мужик, и убедиться, что ты все такая же бл*дь, — на удивление спокойно произнёс он, не поворачиваясь к ней, смотря в окно.

— Думаю, нам пора расстаться, — тихо сказала она.

— Думаю, да. Давно пора было. — Стефан развернулся и прошел мимо неё, заметив, как она вздрогнула.

Ничего больше не говоря, он ушёл. Навсегда. Из её квартиры, из её жизни. Было такое ощущение, будто он оставил там, с ней, что-то очень важное — часть своей души. Ту часть, что не смогла встать после удара, нанесенного ею.

Ноги сами принесли его в бар. Дешевый, вонючий бар. Как он в нём очутился? Квартира Клер находилась в элитном районе ЛА, а этот бар... этот бар был притоном для работяг «за сорок» и байкеров, которые могли позволить себе кружку пива не дороже Daff.

Внутри стоял затхлый запах всего на свете: чьего-то пота и даже духов, протухшей рыбы и, конечно же, алкоголя. Вокруг ходили с подносами полуголые девицы, бросавшие на него томные взгляды из-под густо накрашенных ресниц. Пока он смотрел на них, единственная мысль, которая тревожила его голову, была о том, как эти самые ресницы не отваливались при моргании. Клер любила порой так же краситься, как бл*дь. Мысли о Клер снова затянули его в черную дыру воспоминаний и боли. Два года он был рогатым придурком. Сколько раз Макс говорил ему бросить эту суку? И сколько раз он отвечал ему, чтобы тот не лез в его жизнь?

Бармен подал кружку пива. Затем ещё одну и ещё одну. Он потерял счет им. Всё, что он в данный момент считал — это количество потраченных впустую дней. Не мужик, не мужик... стучало в его голове. Стефан повысил градус, находя мнимое успокоение в рюмках с водкой. Но ничего не помогало. Мозг не хотел отключаться, не хотел переставать думать о ней.

— Красавчик, скучаешь? — Большая грудь появилась первой перед ним, затем и лицо девушки.

— Нет, — огрызнулся он и закинул в себя очередную рюмку.

— А мне кажется — да, — прошептала она, наклоняясь ниже, так, что грудь почти касалась его лица.

— Отвали от меня, — прошипел он, отталкивая её.

Одни шлюхи вокруг. Задолбали.

Но что-то в нём щелкнуло, некая тёмная сущность вырвалась наружу. Он давненько не зависал в подобных заведениях. Уже лет пятнадцать... Последний раз это было в юности, когда он сбежал из дома отца. Тогда он провёл дня два, слоняясь по таким вот дешевым и опасным барам, а потом валялся где-то пьяный. Его молодость, которая должна была быть беззаботной и радостной, была жалкой и грязной. Движимый неподконтрольной ему похотью и злостью на всех, он окликнул ту девку, что терлась об него своими сиськами.

— Я передумал, малышка, — прошептал ей в губы. — Если ты согласна, чтобы я отымел тебя, как последнюю шлюху — пошли наверх. — Его глаза скользили по её груди, слишком большой и, скорее всего, не такой упругой. Плевать. Он будет трахать не её сиськи, совсем не их.

Девушка шаловливо подмигнула и потянула его за собой наверх. На втором этаже располагались комнаты, предназначенные для тех, кто захочет уединиться. На самом деле, официантки здесь выполняли самые разные заказы. Они приносили и еду, и своё тело, получая чаевые и за то, и за другое. Он не стал с ней церемониться, сразу же приступил к исполнению угрозы оттрахать её, как последнюю шлюху.

Стефан откинулся на подушку, чувствуя себя полным идиотом, придурком, сволочью. Он сейчас лежал на какой-то грязной кровати, на которой уже, наверное, не одной официантке засадили. Жизнь сделала полный оборот, цикл завершился. Когда-то, опять же в юности, он трахал девчонок в таких же комнатах, снимая их в ещё более дешевых мотелях. Но тогда он был несчастным подростком, у которого за душой не было ничего, кроме обиды на весь мир. Сейчас же он имел статус, деньги, акции и прочие ценные бумаги, а дома его ждала Марина. Мужчина закрыл глаза, пытаясь вытеснить из головы стоны этой девки, которая сейчас курила у окна. Уши резало от её прокуренного голоса, от этих оглушительно громких криков, наигранных стонов. Придурок!

Встав с кровати, он стал быстро собираться. Сейчас же купит огромный букет цветов Марине и попросит за всё прощения. Она простит. Она же такая ангельская девочка. А имеет ли он право прикасаться к ней своими погаными руками, которые минуту назад сжимали рыхлые бедра этой местной проститутки? Его затошнило от низости и гнусности своего поступка.

— Меня, кстати, Линдси зовут, — представилась она, думая, что его это интересует.

— Плевать. — Бросил на кровать деньги.

Не успел он приблизиться к двери, как она распахнулась, и внутрь ворвался амбал в байкерской косухе, с бородой и банданой на голове.

— Какого черта ты здесь, Лин?! Тебя ждет Джим! Я обещал тебя ему сегодня. — Мужчина схватил девушку за руку и рванул на себя.

— Успокойся, Чад, — спокойно сказала она и затушила сигарету в пепельницу, стоявшую рядом с кроватью. — Этот чувак хорошо заплатил. — Показала на деньги на кровати. — Я сразу поняла, что он при деньгах. Грех таким не воспользоваться.

Стефан услышал лишь слово «воспользоваться». Опять им воспользовались. Да что он за дебил такой.

— Это кто ещё кем воспользовался, — криво улыбнулся, сверля пьяным взглядом эту парочку. — И вообще, если держишь шлюх, то купи им хотя бы крем от целлюлита или оплати абонемент в зал, — выплюнул он слова и пошёл к выходу.

Линдси вспыхнула, намереваясь сказать что-нибудь в ответ, но её опередил Чад. Он схватил Стефана за пиджак и отдернул от двери, которую тот почти открыл.

— Повтори-ка, что ты там сказал, — бас Чада с трудом пробивался в его захмелевшую голову, а глаза этого байкера обещали ему веселую ночку.

— Выбирай нормальных шлюх, а не таких уродин, как эта. — Скосил презрительный взгляд на Линдси.

Кулак Чада впечатался в лицо Стефана, отбрасывая того назад. Перед глазами поплыли звездочки, какие обычно показывают в мультиках. Стефан не стал ждать и накинулся на этого громилу, обрушив на него всю свою злость и ярость. Они катались по полу добрый час, пока Линдси не позвала друзей Чада на помощь. Они разняли мужчин и, подняв Стефана под руки, выволокли из бара.

На улице было темно. Ещё не ночь, но уже было поздно. Его кинули на траву. Стефан поднял затуманенный взгляд на группу мужчин, таких же внушительных по комплекции, как и Чад, и понял, что веселье только начиналось.

— А вот теперь поговорим. — Первый кулак прилетел со стороны какого-то лысого хрена. Дальше он уже не считал. Последний удар принёс с собой тьму, и мужчина вырубился.


* * *


Очнулся он на заднем сидении в машине. Всё тело болело, особенно — лицо. С трудом открыв глаза, так как они превратились в две большие синие опухоли, он осмотрелся. Точно, его машина. Наверное, затащили его сюда, найдя ключи в кармане. И идиоту было понятно, кому принадлежит Порше у стен этой забегаловки. Опустив взгляд на свою одежду, Стефан поморщился. Весь в земле, траве и пятнах крови. Нос был разбит, губа тоже, с глазами он уже разобрался. Спину ломило, все кости как будто раздробили. Он не помнил, как его били. Видать, сильно. Но не могли же они просто так уйти, перед этим бережно уложив его на сидение? Стефан вышел из машины, стараясь не упасть, так как головокружение не заставило себя ждать, и осмотрел её. Ну, конечно... Все левое крыло было расцарапано, просто вспорото. Уроды. Хоть колеса не спустили.

Порывшись в кармане, он достал мобильник. Повертел его в руках и отложил. Звонить Максу он не хотел, тот сорвётся и спалит к чертям этот бар. Марине? Чувство стыда накрыло его с головой. Поехал расстаться с одной шлюхой, и в итоге переспал с другой. Десять пропущенных звонков от Марины и ещё пару смс о том, что она волнуется. Что она подумала о нем? Что он остался у Клер? Проклиная себя и свою тупость, Стефан завёл машину и поехал домой, надеясь не попасться полиции в таком состоянии.

Перед дверью он замялся. Как смотреть ей в глаза? Скорее всего, она осуждала его. И он не хотел видеть в её глазах разочарованность в нём. Но пора было признать жалкую тёмную часть своей души, которая никуда не делась с появлением денег. Никуда. Толкнув дверь, Стефан зашел в залитый светом дом. Было тихо. Может, она спала? На кухне раздавались какие-то звуки, и он пошёл туда.

Марина пританцовывала у плиты, что-то делая там. Он устало прислонился к дверному косяку и просто наблюдал за ней. Какая прелестная девочка. И такая соблазнительная... В этих коротких шортах и майке, с высоким хвостом. Он совсем ей не подходил, похотливый урод. Совесть, казалось, протрезвела вместе с ним и начала пилить его. Решив не пугать её своим неожиданным появлением, Стефан постучал и вошел внутрь. Девушка вздрогнула и вскрикнула.

— Господи, это ты, — с облегчением выдохнула она, прикладывая руку к сердцу. — Боже мой! Что... что с тобой? — Бросила всё и кинулась к нему.

— Всё хорошо, — отмахнулся он, хотя её внимание было ему приятно.

Марина попросила Стефана перевернуть блинчики и присесть на стул, пока она ищет аптечку