Авиация и время 2014 04 (fb2)

- Авиация и время 2014 04 3.66 Мб, 127с. (скачать fb2) - Журнал «Авиация и время»

Настройки текста:



Авиация и время 2014 04

№4 (142)

1992-1994 – «АэроХобби», з 1995 – «Авиация и Время»

На 1 стор. обкладинки – регіональний пасажирський літак Ан-158 (№ 01 -02).

Скорбный список

Жестокая действительность быстро перечеркнула все надежды на бескровное разрешение кризиса на Востоке Украины. Проведение антитеррористической операции (АТО) фактически вылилось в войну за территориальную целостность страны. Ни в одном другом конфликте на постсоветском пространстве правительственным войскам не доводилось сталкиваться со столь хорошо вооруженным противником, который располагает многочисленными танками, САУ, системами залпового огня и современными средствами ПВО, включая мобильные ЗРК. В результате боев силы АТО ежедневно несут потери. По данным Совета национальной безопасности и обороны Украины, на 11 августа погибли 568 украинских военнослужащих, еще более 2120 получили ранения. В скорбном списке немало авиаторов.

Погибли 2 мая в районе Славянска в результате сбития двух вертолетов Ми-24 Армейской авиации Сухопутных войск Украины:

Майор Плоходько Руслан Владимирович,

Майор Руденко Сергей Сергеевич,

Майор Сабада Александр Борисович,

Капитан Топчий Николай Николаевич,

Старший лейтенант Гришин Игорь Иванович.

Погибли 29 мая в районе горы Карачун (Славянск) в результате сбития вертолета Ми-8 авиации Нацгвардии Украины:

Майор Нацгвардии Бульдович Сергей Иванович,

Капитан Нацгвардии Кравченко Сергей Николаевич.

Погиб также генерал-майор Нацгвардии Кульчицкий Сергей Петрович, 9 офицеров и прапорщиков.

Погибли 6 июня в результате сбития над Славянском самолета Ан-ЗОБ Воздушных сил Украины:

Полковник Могилко Константин Викторович,

Майор Каминский Сергей Васильевич,

Капитан Дришлюк Павел Вячеславович,

Прапорщик Момот Владимир Николаевич,

Прапорщик Потапенко Алексей Владимирович.

Погибли 14 июня возле Луганского аэропорта в сбитом Ил-76МД Воздушных сил Украины:

Полковник Билый Александр Иванович,

Майор Дьяков Михаил Олегович,

Капитан Скачков Игорь Иванович,

Капитан Телегин Сергей Анатольевич,

Старший лейтенант Буркавцов Владимир Владимирович,

Старший лейтенант Козолий Александр Владимирович,

Старший лейтенант Павленко Олег Анатольевич,

Прапорщик Ковалик Александр Сергеевич,

Прапорщик Ментус Виктор Владимирович.

Погибли также 40 десантников 25-й отдельной воздушно-десантной бригады. Погибли 21 июня у села Лазуковка Харьковской области в результате катастрофы Ми-8Т Специального авиационного отряда Оперативноспасательной службы гражданской защиты Госслужбы Украины по чрезвычайным ситуациям:

Подполковник службы гражданской защиты Редькин Руслан Викторович, Пилот Лисиченко Александр Николаевич,

Бортинженер Михайлик Владимир Георгиевич.

Погибли 24 июня в районе горы Карачун (Славянск) в результате сбития вертолета Ми-8МТ Армейской авиации Сухопутных войск Украины: Полковник Белкин Андрей Владимирович,

Майор Мазунов Руслан Александрович,

Капитан Шингур Дмитрий Васильевич.

Погибли также двое военнослужащих Вооруженных Сил и четверо сотрудников СБУ.

До сих пор не названы фамилии двух членов экипажа, погибших 14 июля в результате сбития Ан-26 Воздушных сил Украины в районе н.п. Изварино. Слава героям!

Неизвестна судьба летчика штурмовика Су-25, который был сбит 23 июля возле села Дмитровка Донецкой области.

Попала в плен к сепаратистам, была вывезена на территорию РФ, где удерживается в Воронежском СИЗО летчик-штурман вертолета Ми-24 Савченко Надежда Викторовна, воевавшая в зоне АТО добровольцем в составе батальона «Айдар».

Война принесла многочисленные жертвы и среди мирного населения. По данным ООН, на 14 августа в общей сложности погибли 2086 человек, включая гражданских лиц, военных и членов незаконных вооруженных формирований, более 5000 получили ранения.

Война принесла горе не только в украинские семьи. 17 июля ракетой ЗРК «Бук-М1», пущенной стерритории, контролируемой боевиками ДНР, был сбит пассажирский лайнер Boeing 777-200ER (борт 9M-MRD, сер. № 28411 /84) авиакомпании Malaysia Airlines, который выполнял рейс из Амстердама в Куала-Лумпур. Самолет упал в районе г. Торез. В результате этого теракта погибли все 298 человек, находившихся на борту.

Вечная память невинным жертвам.


Уважаемые читатели!

Сегодня Украина переживает самые тяжелые испытания за весь период своей независимости. Навязанная стране гибридная война привела к многочисленным человеческим жертвам, негативным образом отразилась на экономике, затронула многие другие стороны жизни общества. Однако все войны заканчиваются, закончится и эта. Для преодоления ее последствий всем нам придется проделать огромную работу, причем не только в экономической сфере, пересмотреть свои взгляды на такие, казалось бы, устоявшиеся определения, как благоразумие и взаимопонимание. Более того, нашему обществу предстоит окончательно определиться с направлением своего дальнейшего развития. Мы просто обязаны это сделать, иначе будем обречены на хождение по кругу и повторение трагических ошибок.

Свою лепту в обновление Украины должна внести и авиационная выставка «ABiaceir-XXI», открывающаяся 21 сентября в Киеве. В непростое время перемен она тоже столкнулась со значительными трудностями, еще в начале года ее проведение казалось маловероятным. Тем не менее новый организатор – ООО «Международный выставочный центр» сделал все, чтобы «Авіасвіт» состоялся, хотя и претерпел метаморфозы. Теперь киевский авиасалон проводится в рамках выставки вооружений и военной техники, экспозиция которой размещается не в привычном для авиаторов Гостомеле, а в Киеве – в Международном выставочном центре на Броварском проспекте.

Мы надеемся, что в этот нелегкий период Украина сохранит потенциал авиационной державы. Отечественные предприятия смогут преодолеть кризисные явления, сберегут лучшее из своего славного прошлого, найдут новых партнеров и освоят перспективные рынки.

Редакция

Панорама

4 июля на летно-испытательном комплексе АО «Мотор Сич» состоялся первый полет модернизированного вертолета Ми-2МСБ. Основной особенностью машины стали современные двигатели АИ-450М, созданные совместно АО «Мотор Сич» и ГП «Ивченко-Прогресс». Кроме того, на вертолете установлены новая авионика и усовершенствованная система управления. Президент АО «Мотор Сич» Вячеслав Богуслаев подчеркнул, что работы по созданию Ми-2МСБ были проведены в рекордно сжатые сроки. Получился практически новый вертолете новыми качествами: снижен уровень шума, что очень важно при эксплуатации в европейских странах, увеличена грузоподъемность и топливная экономичность.

С 9 по 12 июля в Минске прошла 7-я Международная выставка вооружения и военной техники «MILEX 2014», в рамках которой АО «Мотор Сич» представило первый образец модернизированного вертолета Ми-8МСБ-В. Его характерной особенностью стали двигатели ТВЗ-117ВМА-СБМ1В 4Е серии, установленные вместо ТВ2-117. Машина также оснащена бомбардировочным, стрелковым и ракетным вооружением. В частности, на фермах с балочными держателями могут подвешиваться бомбы калибром от 50 до 500 кг или зажигательные баки. Там же можно разместить пушечные контейнеры УПК-23-250 с пушками ГШ-23Л, подвесные гондолы с пулеметами калибром 12,7 мм и 7,62 мм или гранатометами АГ-18А. В состав ракетного вооружения входят блоки Б8В20МСБ для неуправляемых авиационных ракет С-8. Непосредственно модернизация производится на мощностях ОАО «Оршанский авиаремонтный завод». На вертолетах также предусматривается провести ряд других работ, включая обновление обшивки на 40%, усиление шпангоутов, установку нового БРЭО и металлокерамических бронеплит, получаемых из Прибалтики. По данным АО «Мотор Сич», большую заинтересованность в модернизированных вертолетах проявили военные Украины и Беларуси. Кроме того, Мексика высказала намерения закупить четырнадцать Ми-8МСБ.

29 июля на ГП «Антонов» завершена стапельная сборка фюзеляжа первого экземпляра среднего транспортного самолета Ан-178. Начались работы по окончательной сборке новой машины. При создании этого самолета впервые на ГП «Антонов» была применена в полном объеме безбумажная технология проектирования и изготовления изделия, основанная на разработке в современной PLM среде NX/TeamCenter электронных аннотированных 3-D моделей. Это позволяет значительно сократить время и трудоемкость проектирования, запуска в производство и изготовления нового самолета.

Планируется, что Ан-178 поднимется в воздух в первом квартале будущего года. Максимальная грузоподъемность самолета -18 т, практическая дальность полета при этом – 1000 км, а с грузом 5 т – 5500 км. Крейсерская скорость – 825 км/ч. Ан-178 будет способен осуществлять перевозку и воздушное десантирование военнослужащих (до 99 солдат или 80 парашютистов) и боевой техники, транспортировку широкой номенклатуры военных и гражданских грузов, включая крупногабаритные морские контейнеры 1C. На самолет будут установлены форсированные двигатели Д-436-148ФМ. Как заявил журналистам Генеральный конструктор Д.С. Кива, АО «Мотор Сич» не успевает поставить такие двигатели к нужному сроку, поэтому начать летные испытания Ан-178 придется с нефорсированными двигателями.

Александр Котлобовский/ Киев

«Беспилотники» над пылающим Востоком

В редакцию поступают многочисленные просьбы рассказать об участии авиации в трагических событиях на Востоке Украины. Мы стараемся отслеживать ситуацию, собираем материал, однако испытываем острый недостаток свидетельств самих авиаторов, участвующих в АТО. Считаем, что без их мнения любая статья на эту тему будет не просто неполной, но и некорректной.

Дорогие друзья, приглашаем вас к разговору на столь важную для всех тему. А в качестве первого шага публикуем материал, подготовленный на основе официальных сообщений, публикаций СМИ и рассказов очевидцев.

Одной из особенностей войны, разгоревшейся на Востоке Украины, стало достаточно широкое применение всеми участниками конфликта беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). Перед началом АТО в состав Вооруженных Сил Украины входил Отдельный полк дистанционно пилотируемых летательных аппаратов (в/ч А-3808) двухэскадрильного состава, базирующийся в Хмельницком. На его вооружении числились громоздкие разведывательные аппараты еще советской разработки: Ту-141 «Стриж» и Ту-143 «Рейс». Несколько лет назад Министерство обороны закупило два современных израильских БПЛА. Однако один из них разбили в ходе учений, а второй пылится без дела, поскольку обученные операторы уволились «из рядов».

Ряд частных и государственных структур Украины уже много лет предлагают свои разработки, однако ни одна из них не вызвала должного интереса у «силовиков» и в производство запущена не была. Поэтому, когда «грянул гром», пришлось приспосабливать для ведения боевых действий самодельные аппараты или различного рода легкие «дроны», доступные в свободной продаже.

Первые данные о применении украинских БПЛА в зоне АТО относятся к 15 мая. В тот день над Славянском летал квадрокоптер и вел разведку. Противник активно обстреливал его из стрелкового оружия, но безуспешно. В последующие дни было отмечено еще несколько подобных полетов как на разведку, так и на корректировку артогня.

Сепаратисты неоднократно отмечали разведывательные полеты украинских БПЛА над Донецком и утверждали, что 28 мая и 26 июля два из них сбили. При этом в обоих случаях тип аппаратов не назван, а фото обломков не приведены. 1 августа о потере одного украинского «беспилотника» сообщил штабАТО. Согласно этой информации, аппарат выполнял задачи по разведке ПВО противника и был поражен ракетой ЗРК «Бук» уже после выполнения задания. В этот раз в сети появились фото лежащего на земле «Рейса», причем без видимых повреждений.

Одним из пионеров применения БПЛА в составе сил АТО стал добровольческий батальон «Донбасс». После не совсем удачного боя под с. Карловка Донецкой обл., когда бойцы угодили в засаду, стало ясно, что разведке надо уделять больше внимания. Вскоре комбат Семен Семенченко принял предложение группы добровольцев о создании в батальоне подразделения «беспилотников», о чем было объявлено 14 июня. В настоящее время на вооружении состоят 6 БПЛА разных типов. Среди них -легкий аппарат «Фурия», созданный киевскими радиолюбителями, а также октокоптеры DJI S1000. Вместе с компанией Ukrstream донбассовцы организовали школу пилотов БПЛА для подготовки персонала, способного эксплуатировать эту технику. Поначалу ее планировалось использовать для патрулирования приграничных районов с целью предотвращения «проникновения через линию границы террористов и диверсантов». Вскоре БПЛА начали применять непосредственно в боевых действиях. Так, по заявлению самого Семенченко, в ходе разведки боем, проведенной под Карловкой 10 июля силами батальонов «Донбасс», «Днепр-1», «Правого сектора» и 93-й мехбригады, один БПЛА применялся для корректировки огня артиллерии, что позволило уничтожить 2 танка противника.

Судя по имеющейся информации, один из октокоптеров использовался при взятии Дебальцево. «Фурия» продолжает с успехом применяться для взаимодействия с артиллеристами. Ее неоднократно обстреливал противник, однако безрезультатно. В настоящее время в батальоне изучают вопрос о приобретении беспилотного вертолета грузоподъемностью 30 кг, способного нести не только разведоборудование, но и легкое вооружение.

Другой известный батальон, «Айдар», получил свой квадрокоптер типа DJI Phantom, который был приобретен Благотворительным фондом обороны Прикарпатья. Как минимум, еще один «Фантом» волонтеры приобрели для пограничников, и он используется для охраны границы с Приднестровьем.

Старт украинского «беспилотника» Ту-143 «Рейс»


Надо сказать, что волонтеры на данный момент играют определяющую роль в снабжении украинских «силовиков» БПЛА. Например, Региональный фонд «Благочестие» (Николаев) в содружестве со специалистами Житомирского военного института им. С.П. Королева в начале мая запустили проект «Народный беспилотник», который получил поддержку Генштаба. Уже к концу месяца удалось собрать 102% требуемой суммы и построить первый экземпляр. Он представлял собой октокоптер, способный летать со скоростью до 120 км/ч и выполнять задание в течение часа в радиусе до 25 км. Первоначально БПЛА должен заниматься разведкой и корректировкой артогня, а в будущем его предполагают использовать и для обстрела противника. В июне БПЛА был отправлен на фронт для проведения войсковых испытаний. По их результатам будут произведены соответствующие доработки. Инициаторы планируют выпустить в Украине 20 таких БПЛА. Необходимо также отметить отправку 26 июля в зону АТО очередной партии октокоптеров (предположительно типа Scycam), приобретенных при финансовой помощи генерального директора ИК Dragon Capital Томаша Фиалы.

В своей патриотической деятельности волонтерам часто доводится сталкиваться с различными трудностями, в т.ч. формально-бюрократического характера. По словам известного военного эксперта Сергея Згурца: «Один производитель предлагал уже готовый «беспилотник», но люди из Минобороны просто не могли его приобрести. Им разрешено приобретать только ту технику, соответствующую специально разработанным требованиям. То есть, «беспилотник», к примеру, должен иметь защищенный канал связи, работать днем и ночью, иметь какие-то параметры. Если он не соответствует этим параметрам, купить его не имеют права».

Обратили внимание на «беспилотники» и в МВД. 11 августа министр внутренних дел А. Аваков вместе с командующим Национальной Гвардией генералом С. Полтораком приняли решение о создании Оперативной эскадрильи беспилотных летательных аппаратов. На вооружении этого подразделения будет состоять техника, созданная группой под руководством Ю. Касьянова.

БПЛА «Застава», сбитый украинскими пограничниками 24 июля

Российский БПЛА, найденный в Изюмском районе 28 июля


В зоне конфликта и за ее пределами активно применяют БПЛА Вооруженные Силы и ФСБ России, о чем неоднократно заявляли как многочисленные свидетели, так и государственные органы Украины. Прежде всего, «беспилотники» используются для ведения разведки вдоль российско-украинской границы, а также со стороны Приднестровья. Украинская сторона неоднократно сообщала о нарушении российскими БПЛА воздушного пространства страны на глубину от нескольких сотен метров до 4 км. Высота полета – от десятков метров до 4 км. В отдельные дни украинские пограничники фиксировали до полутора десятков подобных случаев.

Нередко разведка предшествовала нанесению со стороны РФ ракетно-артиллерийских ударов. Как правило, после появления аппарата через 15 мин начинался обстрел. Например, так было в черные для украинской армии дни 11-16 июля, когда со стороны РФ велся массированный обстрел позиций под Зеленопольем, Изварино, Дьяково. Тогда же БПЛА применяли и для корректировки огня. Один из офицеров 72-й мехбригады, чьи позиции под Изварино подвергались многодневному обстрелу, отметил: «Над нами постоянно летают «беспилотники». Вот еще один пример. 22 июля заместитель командира батальона «Донбасс» Ярослав Гончар написал «Сегодня было семь обстрелов наших войск, из них пять – со стороны РФ. «Беспилотники» летают как вороны».

С первых чисел августа украинские пограничники начали фиксировать и ночные полеты российских БПЛА. Судя по всему, стали использоваться аппараты с оборудованием, позволяющим вести разведку и корректировку артогня в темное время суток.

Известны основные типы применяемых россиянами БПЛА: «Орлан-10», «Груша», «Застава», «Стрекоза». Все это легкие машины массой до 20 кг. Они оснащены теле- и видеоаппаратурой, способны передавать сигнал на расстоянии до 120 км. Применяются в составе комплексов, включающих несколько ЛА, аппаратуру управления, средства запуска и перевозки. Средняя стоимость комплекса – около 5 млн. руб.

Активно используют БПЛА и сепаратисты. Например, еще в июне бойцы Нацгвардии Украины отмечали, что перед танковыми атаками или обстрелами блок-постов под Славянском противник все чаще вел разведку при помощи «беспилотников». 25 июня бойцы добровольческого батальона «Днепр-1» на одном из блок-постов на севере Донецкой области задержали автомобиль, хозяин которого, оказавшийся сторонником ДНР, перевозил в чемодане разобранный БПЛА неустановленного типа.

4 июля отмечено применение «беспилотника» в качестве ударного средства. В 12.35 с неопознанного БПЛА была сброшена граната на блок-пост десантников у н.п. Дьяково. Вреда она не причинила. Скорее всего, это была импровизация боевиков ЛНР.

По имеющейся информации, к середине июля сепаратисты сформировали т.н. 1-ю отдельную авиаэскадрилью «Гренада», на вооружение которой поступило до десятка БПЛА. Главным образом, это гексакоптеры типа Flame Wheel F550 и, как минимум, один октокоптер DJI S1000. Эта техника не самая дешевая, и надо полагать, ее поставляли некие «спонсоры». В ходе обучения операторов один БПЛА был разбит. «Дроны» применяются на разных участках фронта. Вылеты выполняют как одиночные аппараты, так и группы из двух-трех БПЛА.

Украинским «силовикам» удавалось неоднократно сбивать или захватывать БПЛА противника. В их архивах накопилось уже немало фото- и видеоматериалов, свидетельствующих об этих успехах. Первый такой случай отмечен 28 мая в районе Донецка, когда был принужден к посадке путем «перекрытия канала управления» аппарат, который неверно идентифицировали как «Орлан-Ю». В дальнейшем украинские бойцы записали в свой актив более 30 «беспилотников». Например, 28 июня пограничники сбили огнем из стрелкового оружия БПЛА неустановленного типа, залетевший за «ленточку» на 500 м. На следующий день десантники сбили аппарат ZALA-421 -08 «Стрекоза» возле с. Бирюково, Луганская обл. 19 июля бойцы 79-й аэромобильной бригады уничтожили «Орлан-Ю». 24 июля пограничники засекли и сбили БПЛА «Застава», углубившийся на 2 км на украинскую территорию в районе пункта пропуска «Веселое» (Харьковской обл.). 28 июля в Изюмском районе Харьковской области местные жители обнаружили на земле неизвестный «беспилотник» и передали его в ближайший райотдел милиции. 1 августа очередной «Орлан-Ю», который на сей раз летел на высоте 2000 м, сбил расчет ЗРК «Стрела-10» сил ПВО 8-го армейского корпуса.

В целом можно отметить несколько особенностей, связанных с применением «беспилотников» на Востоке Украины. Во- первых, ни в каком другом конфликте на постсоветском пространстве БПЛА не использовались столь широко. Во-вторых, украинские «силовики» начали АТО, не располагая современными БПЛА, государство оказалось не в состоянии обеспечить их этими средствами в кратчайшие сроки, но эффективную помощь оказали различные неправительственные организации.

Александр Котлобовский/ Киев

«Десятка». Самолет Р-10

Трудное рождение

Ближе к середине 1930-х годов стала очевидной устарелость одномоторных разведчиков и легких бомбардировщиков бипланной схемы. В то же время в мире появился ряд одномоторных пассажирских самолетов-монопланов, не уступавших либо даже превосходивших по скорости большинство истребителей того времени. Среди них был и созданный в Харьковском авиационном институте под руководством И.Г. Немана легкий пассажирский самолет с убираемым шасси ХАИ-1.

Поначалу решено было именно на его базе создавать новую боевую машину, получившую название ХАИ-1 ВВ. К работе над этим заданием приступила бригада ведущего конструктора Л.Д. Арсона. Но через некоторое время стала ясна бесперспективность переделки гражданского самолета, и к концу 1933 г. эту тему закрыли.

Как тогда писал журнал «Самолет», создание ХАИ-1 вывело харьковчан впервые ряды в СССР по «размаху авиационной мысли, смелости в решении поставленных проблем, по культуре качества строящихся самолетов». Поэтому нет ничего удивительного в том, что в январе 1934 г. НИИ ВВС РККА выдал харьковчанам техническое задание на проектирование одномоторного двухместного разведчика и легкого бомбардировщика со звездообразным двигателем М-22 мощностью 480 л.с., который получил условное обозначение СР (скоростной разведчик). Он должен был развивать у земли скорость 320-340 км/ч и подниматься на высоту до 7800 м. Стрелковое вооружение включало два 7,62-мм пулемета. Машина должна была нести разведывательное фотооборудование и одновременно бомбовую нагрузку 200-500 кг при дальности полета 800-1200 км. Предусматривалось в дальнейшем заменить М-22 на перспективный мотор М-25 – лицензионный вариант закупленного в США 9-цилиндрового двигателя воздушного охлаждения Wright SGR-1820 F-3 Cyclon мощностью 712 л.с. При этом характеристики новой машины должны были стать еще выше. Проект получил фирменное обозначение ХАИ-5.

Параллельно Неман приступил к работе еще над одной машиной, – ХАИ-6, имевшей военное обозначение СФР (скоростной фоторазведчик). Самолет изначально разрабатывался под «Райт- Циклон», не должен был иметь вооружения, а его единственной защитой становилась высокая по тем временам скорость в 420 км/ч. Можно сказать, что он являлся идеологическим предшественником знаменитого «Москито». Поначалу ХАИ-6 рассматривался как приоритетный проект, и основные усилия конструкторы сосредоточили на нем, а работы над ХАИ-5 шли достаточно неспешно.

Надо сказать, что, помимо «Райт- Циклона», СССР закупил на Западе, но уже во Франции, лицензии еще на два типа двигателя. Первым из них был 12-цилиндровый V-образный мотор жидкостного охлаждения Hispano-Suiza 12Ybrs мощностью 860 л.с., выпускаемый в Советском Союзе как М-100. Другим же была 14-цилиндровая «двойная звезда» Gnome-Rhone 14krsd Mistral Major, ставшая в СССР М-85 в 780 л.с.

У Немана прорабатывались варианты и под«Испано-Сюизу», и под «Гном-Рон». Если первый вариант остался лишь на бумаге, то по второму намечались определенные перспективы. Москва даже выделила для этого один из закупленных во Франции двигателей, но его доставка в Харьков, по «непонятным причинам», задерживалась. В то же время, руководимый С.А. Кочеригиным конкурентный коллектив, который также работал по тематике СР, такой двигатель получил.

Летом 1935 г. кочеригинцы подняли в воздух весьма передовой самолет ЦКБ-27, получивший также обозначение Р-9. На испытаниях он разгонялся до 460 км/ч. Даже в варианте с неубираемым шасси он показывал скорость 447 км/ч и был запланирован для выпуска на московском заводе № 39. Казалось, харьковчане проиграли и больше могут не стараться, однако в дело вмешалось несколько «но». Во-первых, в Запорожье с большими трудностями осваивали производство М-85. Во-вторых, для этих двигателей появился более приоритетный, в глазах И.В. Сталина, самолет – ильюшинский ДБ-3. В-третьих, Кочеригину так и не удалось справиться с неустойчивостью своего детища, что в конечном итоге и поставило окончательный крест на нем. В серию Р-9 так и не пошел. Неодолимый, казалось бы, конкурент стал достоянием истории…

Поначалу хорошо шли дела у ХАИ-6. Самолет взлетел в середине 1935 г., успешно проходил испытания, в ходе которых показал максимальную скорость 429 км/ч. Однако идея невооруженного узкоспециализированного,пусть и скоростного самолета не овладела умами руководства ВВС РККА. В то же время предельно «обжатый» фюзеляж машины не позволял установить пулемет для защиты задней полусферы и разместить хоть какую-нибудь бомбовую нагрузку. В результате программу СФР закрыли. Но приобретенный опыт нашел применение на ХАИ-5, для ускорения работ по которому задействовали освободившиеся конструкторские кадры.

Самолет создавался как цельнодеревянный свободнонесущий низкоплан с гладкой работающей фанерной обшивкой. Размещение кабины штурмана (он же стрелок) за крылом привело к смещению центра тяжести самолета назад. Это потребовало и смещения аэродинамического фокуса, для чего консолям крыла придали довольно значительную стреловидность по передней кромке. Кабину летчика сделали закрытой, с необычным козырьком, как у популярного в те годы американского самолета Vultee V-11. Двигатель закрыли капотом NACA.

Шасси сделали убираемым. При размещении вооружения и фотооборудования конструкторы исходили из принципа: «Ничего лишнего в потоке!» Стрелковую турель с 7,62-мм пулеметом ШКАС сделали закрытой. Второй ШКАС разместили в правой консоли крыла. Бомбы решили подвешивать только внутри фюзеляжа, на кассетном держателе с восемью узлами грузоподъемностью по 50 кг каждый. Створки бомболюка перед сбросом бомб блокировались. В бомбоотсеке устанавливалась и шарнирная фототурель для фотоаппарата АФА-13, которую уже успели апробировать на ХАИ-6.

В первой половине 1935 г. проект ХАИ-5 с двигателем М-22 был одобрен представлявшим Заказчика Научно- техническим комитетом ВВС, а затем он успешно прошел макетную комиссию. Поскольку в это время опытные мастерские ХАИ были загружены работами по СФР, то постройку опытного образца поручили заводу № 135 (ныне Харьковское государственное авиационное производственное предприятие). Однако там приоритетным был выпуск истребителя ИП-1, а ХАИ-5 оказался в положении «бедного родственника». Для исправления ситуации начальник Главного управления авиационной промышленности (ГУАП) Г.И. Королев подписал приказ о создании на предприятии опытного конструкторского отдела ОКО-135, начальником которого назначил И. Г. Немана. Из ХАИ в отдел перевели 60 конструкторов, а из мастерских института 26 рабочих. Положение изменилось, работа над изготовлением планера ХАИ-5 пошла веселее.

Но пришла другая напасть: М-22 настолько устарел, что не было смысла его ставить на опытную машину, посему уже по ходу постройки прототипа его стали дорабатывать под «Гном-Рон». Но, как уже говорилось, прибытие самого двигателя в Харьков все задерживалось и задерживалось. В конечном итоге этот экземпляр был передан в недавно созданный Центральный институт авиационного моторостроения. Продолжение работ над ХАИ-5 оказалось под угрозой.

Это никак не устраивало Заказчика, и представители ВВС надавили на А.Н. Туполева, являвшегося тогда еще и замначальника ГУАП, чтобы тот разрешил Неману установить на ХАИ-5 вместо М-85 более доступный и надежный М-25. Дополнительным аргументом в пользу такого решения стало то, что подобная винтомоторная группа уже была отработана на ХАИ-6. После этого «лед тронулся». 4 марта 1936 г. Неман получил от Туполева соответствующее указание. Вскоре в Харьков поступил и мотор, причем не М-25, а один из закупленных в Америке «Райт-Циклонов» с винтом постоянного шага Hamilton Standart. Правда, срок готовности машины Москва поставила очень сжатый: по советской традиции, на заводские испытания ее требовалось представить к ближайшему большому празднику – Международному дню солидарности трудящихся 1 Мая.

Опытный самолет ХАИ-5 в ходе заводских испытаний. Харьков, лето 1936 г.


Испытания

Неман и его люди почти уложились в срок. Пусть не к празднику, но в первых числах мая состоялась выкатка нового самолета. Последний весенний месяц 1936 г. выдался преимущественно прохладным и дождливым. Пользуясь нелетной погодой, создатели ХАИ-5 занимались на заводском аэродроме окончательной регулировкой всех механизмов и систем самолета. Распогодилось лишь к началу лета. 7 июня летчик-испытатель Б.Н. Кудрин приступил к выполнению пробежек, рулежек и подлетов. При этом была сломана хвостовая опора шасси. Дабы не срывать и так уже затянутый срок, Неман решил к первому вылету заменить ее обычным костылем. Кроме того, в ходе наземных испытаний были выявлены и устранены ряд других недостатков. Например, при полной нагрузке колеса основных опор шасси опасно близко подходили к подкосам амортстоек. Потребовалось произвести срочную доработку.

Наконец-то прототип был готов к первому полету, и в один из последних дней июня 1936 г. Кудрин легко оторвал машину от земли. По возвращении отметил ее хорошую управляемость. Заводские испытания длились всего 20 дней, в ходе которых состоялось 42 испытательных полета. По их результатам были устранены неисправности в пневмосистеме, заменен карбюратор и т.п. В то же время, машина впечатлила всех, поскольку было видно, что по своим характеристикам она существенно превосходит Р-5 и P-Z – основные одномоторные разведчики и легкие бомбардировщики ВВС РККА.

В августе ХАИ-5 перегнали в НИИ ВВС, на Щелковский аэродром, для проведения Государственных испытаний. Они продлились с 28 августа по 29 октября и включали 117 зачетных полетов. Испытания проводила бригада военных испытателей, которую возглавлял военинженер 3-го ранга Н.С. Куликов. Также в ее состав вошли: штурман А.М. Бряндинский, ведущий летчик ст. л-т А.К. Долгов и летчик облета л-т П.М. Стефановский.

Благодаря безотказной работе двигателя весь комплекс зачетных полетов ХАИ-5 отлетал без «сучка и задоринки». С максимальной нагрузкой и взлетной массой 2515 кг он разгонялся до 388 км/ч на высоте 2500 м и покрывал дальность 1450 км. Испытатели отметили удовлетворительную устойчивость машины по всем трем осям, легкость управления, в т.ч. при выполнении различных фигур высшего пилотажа. Указывалось, что усилия на ручку управления становились весьма малыми при использовании триммера руля высоты. Также самолет хорошо проявил себя при выполнении ночных полетов. В этом отношении он оказался даже проще, чем те же Р-5. Понравилась испытателям и фототурель.

Конечно, не обошлось без замечаний. Так, в ходе испытаний была выявлена недостаточная площадь хвостового оперения, что заметно ухудшало противоштопорные характеристики машины. Кроме того, заказчик по сути дела забраковал радиооборудование и вооружение,указав на их недостаточность.

Испытания проводились параллельно с кочеригинским Р-9, и летчики отдавали предпочтение ХАИ-5, несмотря на то, что конкурент существенно превосходил его по скорости. Военные оценили более высокую надежность харьковской машины, а также ее модернизационный потенциал, в частности, под установку более мощных двигателей М-62 и М-63.

2 ноября 1936 г. начальник УВВС РККА Я.И. Алкснис подписал Заключение по итогам Госиспытаний, в котором он рекомендовал запустить ХАИ-5 в серийное производство под обозначением Р-10. При этом подразумевалось, что этот самолет будет переходным между заменяемыми им P-5/P-Z и ожидавшимся победителем конкурса на многоцелевой одномоторный боевой самолет с условным названием «Иванов».


Начало серийного выпуска. Первые доработки

Еще 23 сентября, т.е. до завершения Госиспытаний, руководство «авиационного» 1-го главного управления Наркомата оборонной промышленности (НКОП) отдало распоряжение о запуске Р-10 в производство на заводе № 135. Предприятию предписывалось сдать в марте-апреле 1937 г. 3 головных самолета, предназначенных для войсковых испытаний, а до конца года построить еще 10 машин первой серии. При этом Неману вменялось в обязанность устранить в ходе производства все замеченные дефекты и недостатки. Времени на «раскачку» не давалось. А трудности усугублялись тем, что никто не отменял план по выпуску ИП-1, и основные мощности завода были заняты выполнением именно этой программы. Кроме того, двигатели М-25 еще не были доведены до состояния, которое позволяло бы ставить их на серийные самолеты. И т.д., и т.п…

Вспоминал ветеран завода № 135 инженер В.М. Лиходей: «И.Г. Неман оказался в весьма затруднительном положении. Однако надо было рисковать, выдавая чертежи в серийное производство, заранее зная, что некоторые из них, в связи с необходимостью разработки нового вооружения, подвергнутся изменению. Следовательно, приходилось идти на заведомый брак в производстве».

Надо отметить, что чертежи изменений немедленно передавали в цеха. С одной стороны, это ускоряло дело, но с другой – спешка не давала возможности выискивать в них разного рода «ляпы», что потом не самым лучшим образом сказывалось и на качестве продукции, и на темпах производства. Стремление Немана во что бы там ни стало выпустить самолеты к указанному сроку привело к конфликту между ним и техническим директором (т. е. главным инженером) завода Н.Д. Востровым, который считал все это авантюризмом. Все разрешилось тем, что Востров перевелся по собственному желанию на завод № 18 в Воронеж.

Доработки в первую очередь коснулись хвостового оперения – площадь киля была увеличена на 29%, а стабилизатора – на 23%.

Фонарь кабины с выступающим вперед козырьком заменили на классический. Место установленного накануне первого вылета хвостового костыля заняло колесо.

Весьма серьезные проблемы вызвало вооружение самолета. Сам Неман не имел необходимого опыта, а его ОКБ-135 не располагало соответствующими специалистами. Из выпускников ХАИ в срочном порядке была создана группа вооруженцев во главе с В.М. Лиходеем, которого зимой 1937 г. немедленно откомандировали на московский завод № 39 к С.В. Ильюшину для прохождения стажировки у заместителя главного конструктора по вооружению Я.И. Мальцева. Че рез него Лиходей вышел на ведущего конструктора бомбодержателей и балок завода Носенко, а также познакомился с конструкторами турельных пулеметных установок И.В. Веневидовым и Г.М. Можаровским. Они как раз заканчивали работу по изготовлению экранированной пулеметной турели МВ-3, которая весьма подходила для установки на Р-10. Она не портила аэродинамику самолета, легко вращалась. Размеры колпака турели позволяли улучшить обзор и условия работы стрелка (в случае с Р-10 – штурмана). При аварийном покидании самолета колпак можно было легко сбросить.

В целом, командировка оказалась весьма полезной. В результате проведенных доработок турель МВ-3 с пулеметом ШКАС вошла в состав вооружения Р-10. Самолет получил еще один ШКАС, установленный в левой консоли крыла. В бомбоотсеке, на специальных вертикальных балках, были размещены два кассетных бомбодержателя КД-2 для управления которыми служил электробомбосбрасыватель ЭСБР-3. Нормальная бомбовая нагрузка составляла 200 кг, в перегрузку – 400. Для прицеливания при бомбометании установили прицел СПБ.

Неожиданно в октябре из главка пришел приказ «Об ускорении производства головной серии самолетов Р-10», согласно которому срок сдачи первых двух серийных машин сократили на 2,5 месяца, а третий экземпляр обязали оснастить двигателем М-62 и выпустить как штурмовик к 1 июня 1937 г.

Один из первых серийных Р-10 на испытаниях в НИИ ВВС. Аэродром Щелково, лето 1937 г.

Авария Р-10 (сер. №11/16). Харьков, лето 1938 г.


И без того напряженный график принял вообще авантюрный характер. Сроки были совершенно невыполнимыми. Их пришлось отодвигать, но даже установленные изначально выполнить не удалось. Дело приняло такой оборот, что 20 марта 1937 г. на завод нагрянул сам начальник 1-го ГУ НКОП М.М. Каганович, родной брат всесильного Лазаря Моисеевича. Приехал не просто так, а, как и положено «большому начальству», с большим разносом и новым «счастьем»: он сообщил, что заводу установлен годовой план в 200 Р-10, при этом задание по выпуску ИП остается в силе. Очевидно, увидев своими глазами состояние дел на заводе, Каганович разрешил перенести на 20 мая дату вылета первого серийного Р-10. Но это – окончательный срок, и никаких гвоздей!

Несколько слов о Михаиле Моисеевиче. Благодаря брату он в то время тоже был в силе. В январе 1939 г., с образованием Наркомата авиапромышленности (НКАП), стал его первым руководителем. Однако очень быстро авторитет Кагановича-младшего в глазах «вождя народов» стал стремительно падать, и даже старший брат ничем помочь не смог. В январе 1940 г. М.М. Каганович был снят с поста, а через полтора го да, поняв, что вскоре за ним придут «люди с холодным умом, горячим сердцем и чистыми руками», застрелился…

Задание на постройку 200 «десяток» было абсолютно нереальным. В конечном итоге, харьковчанам удалось скорректировать план до 70 машин. Но и для этого завод перешел в авральный режим работы. Например, работники сборочного цеха двадцать суток не выходили с завода вообще.

Экстраординарные усилия дали свой результат: первый серийный Р-10 № 135001 покинул сборочный цех к очередному празднику 1 Мая, о чем с гордостью харьковчане отрапортовали в Москву. 4 мая в 19.00 заводской летчик-испытатель П.И. Котов поднял самолет в воздух. Полет продолжался 15 мин. Машина вела себя нормально. Уже в четвертом полете, состоявшемся 20 мая, Котов убрал в воздухе шасси. Замечаний не было.

В начале июня завод выпустил Р-10 №№ 135002 и 135003, причем последний в обычном варианте, а не как штурмовик. К их облету подключился представитель военпредства летчик-испытатель к-н И.П. Бурилин.

Надо сказать, что в это время харьковский авиазавод получил существенную поддержку наркомата, позволившую расширить и модернизировать производство. Так, в феврале 1937 г. в распоряжение завода № 135 были переданы Центральные опытные мастерские ХАИ, располагавшиеся на общей территории. В июле Москва выделила 2 млн. руб. на реконструкцию, была расширена территория, приобретены новые станки и автотранспорт… Кроме того, к производству Р-10 подключили другие предприятия. Так, по кооперации харьковский завод «Серп и молот» стал выпускать для Р-10 амортстойки и фермы для шасси, ручки управления, главный бензобак, нервюры и лонжероны крыла, шпангоуты фюзеляжа, элементы центроплана. Позже завод № 135 передал смежникам и сборку фюзеляжей.

Серийный самолет-разведчик Р-10. Харьков, 1939 г.

Авария Р-10 из-за отказа двигателя на взлете. 1939 г.


Вновь в Щелково

В конце июня 1937 г. один серийный Р-10 представили в НИИ ВВС. Уже известная нам бригада Н.С. Куликова провела на нем дополнительные испытания для уточнения противоштопорных качеств, которые получил самолет после доработки хвостового оперения. Для проведения этих исследований Неман установил за сиденьем штурмана специальный противоштопорный водяной бак. В случае затруднений выхода из штопора воду из него можно было сбросить, при этом центровка менялась на 7-8%.

Летал А.К. Долгов, подтвердивший легкий выход Р-10 из штопора и соответствие его всем тогдашним нормам безопасности полета. Правда, в ходе этих испытаний «вылезли» все дефекты и недоработки, ставшие следствием авральной гонки предыдущих месяцев.

На Р-10 в НИИ ВВС летали не только летчики-испытатели, но и сам Алкснис. По результатам этих полетов он 13 июля докладывал наркому обороны К.Е. Ворошилову: «Сего числа я лично совершил три полета на самолете ХАИ-5 (Р-10) конструкции инженера Немана. Этот самолет исключительно легок и прост в управлении, вполне доступен для летчиков средней квалификации.

Летно-тактические данные самолета сравнительно высоки: максимальная горизонтальная скорость на высоте 6000 м 425 км/ч с мотором М-25Е. Эта скорость… может быть увеличена при лучшем подборе и регулировке винта с переменным в полете шагом. Дальность полета – около 1000 км.

Самолет по своим боевым свойствам и летно-тактическим данным заслуживает того, чтобы его производить в большом количестве на вооружение наших войск и разведывательной авиации и всемерно форсировать его производство.

Самолет деревянной конструкции, а потому его производство возможно не только на заводах ГУАПа, но и на заводах сельскохозяйственных машин.

Считаю необходимым:

1. Ставить вопрос о производстве этого самолета на одном из ближайших заседаний Комитета обороны.

2. Предложить НКОПу представить свои соображения о форсировании производства этого самолета и расширении производственной базы за счет внедрения его на одном или двух заводах сельскохозяйственных машин параллельно с производством на заводе № 135».


«В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!».

Уже 20 июля состоялось заседание Комитета обороны Совнаркома СССР, на котором рассматривался вопрос об Р-10, а 23 июля вышло Постановление СНК СССР о развертывании серийного производства этих самолетов на заводе сельскохозяйственного машиностроения «Саркомбайн» в г. Саратов. Это предприятие было переведено в НКОП и стало авиазаводом № 292. Документально это оформили на месте 2 августа, когда в Саратов прилетели нарком Б.Л. Ванников, А.Н. Туполев и Я.И. Алкснис.

Поскольку саратовцы не имели никакого опыта в самолетостроении, то им в помощь отправили большую группу харьковчан. Главным инженером завода № 292 был назначен В.Я. Мирошниченко, начальником серийного конструкторского отдела – ЛД. Арсон. Кроме того, в Саратов направили специалистов из Москвы, Казани и Таганрога. Естественно, что в Харьков на обучение был откомандирован ряд работников бывшего «Саркомбайна».

В сборку сразу же заложили Юмашин, агрегаты для которых доставляли из Харькова. Весной 1938 г. в Саратов из Харькова перегнали один серийный Р-10, который послужил эталоном для выпуска. Первый Р-10 саратовского производства поднялся в воздух 28 октября 1938 г.

До конца 1938 г. Саратов выпустил 15 «десяток». Производство Р-10 на заводе № 292 продолжалось до 1940 г. включительно, т.е. дольше, чем в Харькове. В общей сложности саратовцы построили 135 «десяток», в т.ч. 102 в 1939 г. и 18 – в 1940 г. Интересно, что в Диспетчерском журнале НКАП «Динамика производства самолетов» (1944 г.) машины, выпущенные в 1940 г., обозначены как ХАИ-5.


Войсковые испытания

Войсковые испытания Р-10 проводились на базе 20-й отдельной разведывательной авиаэскадрильи (ОРАЭ), которая входила в состав 43-й смешанной авиабригады Харьковского военного округа и располагалась на аэродроме Сокольники. Командовал частью один из первых Героев Советского Союза Н.П. Каманин.

29 сентября 1937 г. в часть прибыли первые три «десятки», оснащенные двигателями М-25А и воздушными винтами фиксированного шага АВ-1 с уширенными лопастями. На них еще не было новых комплектов вооружения, а основной задачей считалось освоение Р-10 личным составом и оценка летно-эксплуатационных качеств нового самолета. В помощь авиаторам с завода были откомандированы инженеры Г.А. Новак и А.И. Уник. От военных руководил войсковыми испытаниями к-н Стукалов.

Вскоре в часть прибыли еще 2 самолета. Испытания продолжались до декабря 1937 г. В целом самолет понравился строевым летчикам, которые отмечали его высокую скорость, простоту управления, устойчивость и маневренность. В то же время проявился сильный перегрев двигателя М-25. Кроме того, было обнаружено порядка сотни других производственных дефектов. Заводские специалисты устраняли их прямо в части, а также производили необходимые доработки.

По возвращении самолетов на завод их оснастили новым бомбардировочным вооружением и турелями МВ-3. Завершающий этап войсковых испытаний был проведен в феврале 1938 г., когда головной серийный Р-10, полностью оснащенный новым вооружением, вылетал на Ногинский полигон. Самолет сопровождали В.М. Лиходей, Г.А. Новак и П. Королев. Испытания прошли успешно, и насей раз у Заказчика практически не было претензий к вооружению.

Опытный штурмовик ХАИ-52 во время заводских испытаний. Весна 1939 г.

В это время в Харькове…


Между тем, на заводе № 135 дела шли своим чередом. Для устранения обнаруженных в ходе войсковых испытаний недостатков на предприятии создали подразделение во главе с Г.А. Новаком. Для ускорения подобного процесса заводское контрукторско-техническое бюро подчинили непосредственно И.Г. Неману.

Внесение изменений и доработок, а также традиционный срыв смежниками сроков поставок комплектующих привели к тому, что не было выполнено даже сокращенное задание на 70 машин: к концу 1937 г. завод выпустил всего 26 Р-10, оснащенных двигателями М-25А и винтами АВ-1. На всех вместо планированной турели МВ-3 поставили менее совершенную МВ-2. Подвели смежники из Тулы…

Помимо невыполнения планового задания, предприятие к концу 1937 г. постигла еще одна неприятность: 24 декабря во время очередного сдаточного полета произошла катастрофа, в ходе которой погибли летчик-испытатель и начальник заводской ЛИС. В ходе работы комиссии по расследованию возникли две версии причины случившегося: ошибка пилотирования и ненадежная работа механизма перезарядки крыльевых пулеметов. Однако на дворе был 1937 г., поэтому, в духе времени, на первый план вышел третий вариант случившегося – вредительство!

На предприятие прибыла следственная комиссия НКВД, которая занялась активным поиском «вредителей и врагов народа». Уже 11 февраля начальник 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР Николаев сделал своему шефу Н.И. Ежову обширный доклад, в котором, в частности, говорилось: «Неустранение своевременно дефектов на самолете Р-10, выявленных испытанием, и необеспечение производства этих самолетов целиком укладывается в те формы вредительства, которые широко практиковались вредителями из ВВС и авиапромышленности, и требует вмешательства руководящих органов. По ли нии ГУГБ даются указания расследовать агентурным и следственным путем причины этих задержек и их инициаторов».

Одновременно в Москву, «на ковер» к М.М. Кагановичу были вызваны Неман и директор завода Васильев. Им удалось убедить наркома, что произошедшее – следствие т.н. «болезней роста». Отмеченные в ходе войсковых испытаний недостатки взяты на учет и оперативно устраняются. В тот раз обошлось без оргвыводов.

Однако уже в апреле 1938 г., прямо на рабочих местах, арестовали ближайших помощников Немана: С.Я. Жолковского и Р.С. Марона. Немного позже пришла очередь Е.И. Бару и А.И. Уника. Правда, по еле падения Ежова, как мы можем судить, Жолковский был освобожден.

Несмотря ни на что, выпуск Р-10 продолжался. Неуклонно внедрялись доработки с учетом требований ВВС: за сиденьем летчика в фюзеляже установили дополнительный бензобак на 164 л, самолет получил рули и элероны с каркасом из дюралевых труб, обшитых полотном, сварные топливные баки заменили на клепаные. Вскоре из дюралевых труб стали изготавливать каркас всего хвостового оперения. Затем Р-10 получил двухлопастные металлические винты изменяемого шага ВИШ-6. Были установлены и выхлопные коллекторы новой конструкции. На всех Р-10 выпуска 1938 г. размещали турели МВ-3.

Однако доработки привели к увеличению массы машины – на 96 кг пустой и на 162,5 взлетной. Сравнительные летные испытания «эталона 1939 г.» (серийный самолет № 14164), проведенные Долговым в НИИ ВВС с 21 июня по 22 июля 1938 г., показали некоторое ухудшение ЛТХ. Например, максимальная скорость на высоте 2900 м снизилась до 360 км/ч. Кроме того, вновь было обнаружено множество производственных дефектов. Самолет признали непрошедшим испытания, и в августе 1938 г. военная приемка приостановила сдачу новых машин до устранения отмеченных недостатков.

В стране был пик ежовщины, и «козни врагов» искали во всем. Судьба Немана была предрешена – под конец года его арестовали. Вместо него коллектив возглавил присланный из Москвы А.А. Дубровин.

Пару слов о дальнейшей судьбе И.Г. Немана. Ему, можно сказать, повезло: достаточно быстро он стал работать в ЦКБ-29 НКВД СССР – одной из знаменитых «шарашек», где вместе с Туполевым участвовал в создании пикирующего бомбардировщика Ту-2. 19 июля 1941 г. был досрочно освобожден со снятием судимости, затем работал на авиазаводах в Омске и в Казани. После войны вернулся в Харьков, где проработал заведующим кафедры конструкции самолетов ХАИ. Умер от лейкемии 18 ноября 1952 г., а через три года был полностью реабилитирован.

Наступил год 1939-й. Несмотря на тяжелую атмосферу, царившую на заводе, жизнь продолжалась. НКАП запланировал на год выпуск аж 1600 Р-10, надо полагать – и в Харькове, и в Саратове. Однако Р-10 стремительно устаревал, и добиваться постройки такой армады самолетов, уже не соответствовавших требованиям времени, никто не стал. В том году на заводе № 135 выпустили только 229 Р-10. Эти машины получили новые моторамы, новые приборные доски летчика, щитки штурмана, бронеспинки кресел пилота. Удалось несколько облегчить самолет, а также повысить качество изготовления отдельных деталей и агрегатов.

В сентябре 1939 г. производство самолета в Харькове завершилось с итоговым числом 355 машин. В общей сложности на обоих заводах построили 490 Р-10 (автору встречались и другие цифры: от 493 до 528 единиц).

Авария самолета ХАИ-52. Харьков, 18 мая 1939 г.


«Иванов» и другие

Нельзя рассказать о самолете, не затронув проект, основой которого послужил Р-10. В первую очередь – уже упоминавшийся многоцелевой «Иванов».

Конкурс был объявлен командованием ВВС еще в начале 1936 г. и предусматривал создание многоцелевого самолета, объединявшего лучшие качества разведчика и легкого бомбардировщика. Задание исходило лично от Сталина, поэтому к участию в данном состязании умов подключились лучшие силы советского авиапрома: А.Н.Туполев (бригада П.О. Сухого), Д.Г. Григорович, Н.И. Поликарпов и И.Г. Неман.

Название проекта крутится вокруг самого Сталина: то ли оно происходит от его телеграфного адреса (Москва. Иванову), то ли от инициалов (Иосиф Виссарионович – И.В. «Иванов»). Интересны воспоминания С.Я. Жолковского, имевшего прямое отношение к работе над проектом:

«Это было личное указание Сталина, спроектировать многоцелевой самолет в трех КБ: у Немана деревянный, у Поликарпова смешанной конструкции и у Сухого дюралевый. Ряд агрегатов должны быть совершенно взаимозаменяемы – шасси, мотоустановка, вооружение.

По тактико-техническим требованиям, разработанным ВВС Красной Армии, двухместный, скоростной, многоцелевой «Иванов» должен был обладать качествами:

– скоростного дальнего штурмовика;

– скоростного дальнего разведчика;

– бомбардировщика дальнего действия;

– самолета сопровождения скоростных и дальних бомбардировщиков на всю дальность их действия.

Контрольные показатели выглядели так: скорость порядка 450-470 км/ч, практический потолок – 8000-9000 м, дальность нормальная – 2000 км (с дополнительным запасом топлива – 4000 км), бомбовая нагрузка 400-500 кг (при перегрузке – 1000 кг).

В декабре 1936 г., после рассмотрения соответствующих проектов, задание на самолет типа «Иванов» еще раз подтвердили Наркомат авиапромышленности и Совет Труда и Обороны СССР. Для строительства опытных «Ивановых» определили лучшие авиазаводы страны, в том числе и Харьковский авиационный.

К сентябрю 1937 г. были изготовлены фюзеляж и крылья на первую опытную машину. К концу года экземпляр для статиспытаний был готов на 60-70%, а летный – на 30-40 %.

Однако в план опытного самолетостроения ВВС РККА на 1938-1939гг. «Иванов» завода № 135 не попал. Ни для завода, ни для Иосифа Немана в этом не было ничего обидного – руководство ВВС справедливо решило, что строить самолет, практически повторяющий Р-10, не имеет смысла, серийный разведчик уже отвечал заявленным условиям».

Однако на этом дело не закончилось. В 1938 г. конкурс был несколько видоизменен: теперь вождь возжелал видеть машину в несколько иной ипостаси: легкого бомбардировщика и штурмовика.

Для харьковчан это не стало неожиданностью. Еще в 1937 г. Неман начал работу над подобными машинами, и в августе того же года на опытном производстве завода № 135 были заложены три самолета: один ХАИ-51 и два ХАИ-52.

Двухместный штурмовик ХАИ-51 внешне напоминал Р-10, но оснащался двигателем М-62 мощностью 850 л.с. с двухлопастным металлическим винтом ВИШ-26. Крыло было деревянным с металлическим лонжероном. Фанерная обшивка крепилась к лонжерону через фанерную ленту, которая в свою очередь приклепывалась к полкам лонжерона. В крыле размещались деревянные бензобаки, пропитанные бакелитовым лаком. Запас топлива был рассчитан на дальность 1000 км. На крыле установили мощные щитки-закрылки. Для уборки-выпуска шасси самолет оснастили электрогидравлической системой.

На штурмовике был оборудован достаточно вместительный бомбоотсек, где на продольной балке размещались четыре 100-кг авиабомбы. Также в фюзеляже имелся отсек для расположения аэрофотоаппарата АФА-19 и радиостанции РСР. Стрелковое вооружение включало 4 крыльевых ШКАСа с боезапасом по 500 выстрелов на ствол и оборонительную установку с таким же пулеметом, размещенным на турели МВ-5.

В июне 1938 г. состоялась выкатка ХАИ-51. Начались наземные испытания, которые затянулись на два месяца. Уж очень много мороки доставил «сырой» двигатель. В конечном итоге, в августе того же года летчик-испытатель Б.Н. Кудрин поднял машину в воздух. Он выполнил 32 испытательных полета, в ходе которых снимались флаттерные и скоростные характеристики. Была зафиксирована максимальная скорость 440 км/ч. А затем М-62 полностью «скис». Новый двигатель Москва провинциальному заводу не спешила передавать. Заводские испытания завершили с менее мощным, но надежным М-25В.

Тем не менее, ХАИ-51 так и не попал, из-за отсутствия подходящего двигателя, на Госиспытания. Поэтому победа в конкурсе досталась другим – АНТ-51 конструкции П.О. Сухого.

Не сложилось и с ХАИ-52. Машина по конструкции почти не отличалась от предшественника. Правда, лонжероны были выполнены из кавказского бамбука. Так же предусматривалась установка более мощного двигателя – М-63 в 930 л.с. с винтом ВИШ-28. Весьма мощным проектировалось вооружение – 7 пулеметов: 4 крыльевых, 2 синхронных и 1 оборонительный. В дополнение к внутренним узлам подвески бомб задумывались еще и подкрыльевые с замками Дер-31.

Проект настолько понравился руководству страны и НКАП (несмотря на то, что конструктор – враг народа!), что в январе 1939 г. ХАИ-52 решили запустить в серию еще до начала не то что Государственных, но и заводских испытаний.

Выкатка первого опытного экземпляра состоялась 15 марта 1939 г. Надо сказать, что двигателя М-63 так и не дождались, поэтому поставили на ХАИ-52 реконструированный М-62, ранее работавший на ХАИ-51.

Первый полет нового самолета состоялся 6 апреля 1939 г. В воздух его поднял летчик-испытатель заводского военпредства п-к Дарский. Машина оставила позитивное впечатление. Вскоре удалось получить скорость у земли 350 км/ч, на высоте 4000 м – 400 км/ч.

Представитель НКАП Семенов докладывал руководству: «Эта машина с мотором М-63 вполне современна, а если на ней установить турбокомпрессор, то в 1940 г. ВВС могли бы иметь на вооружении машину, которой еще нет на вооружении наших вероятных противников».

Казалось бы, черная полоса для харьковчан минула, но в конце месяца из НКАП пришло указание немедленно «…снять с производства самолет вредителя Немана ХАИ-52». Гром среди ясного неба!

По большому счету, дело было не в Немане. Просто, Сталин уже сделал выбор в пользу АНТ-51, который пусть и имел несколько худшие характеристики, однако был более прост по конструкции и лучше подходил для массового производства. Действительно, один кавказский бамбук для лонжеронов ХАИ-52 чего стоил!

После этого решения А.А. Дубровин психанул, отказался от должности главного конструктора и уехал в Москву. Руководство же работами по тематике было поручено инженеру И.П. Жиганову. Харьковчане не знали еще об окончательном выборе вождя и решили не сдаваться, а заняться дальнейшими доводками и испытаниями машины. В Москву поехали «ходоки», которые в коридорах власти отстаивали право на жизнь детища завода.

Начало мая 1939 г. выглядело оптимистическим. В ходе продолжавшихся испытательных полетов при полном взлетном весе удалось достичь скорости 374 км/ч у земли и 410 км/ч – на высоте 4500 м. Время набора высоты 5000 м составило 16 мин.

Самолет стали готовить к перелету в НИИ ВВС. Однако накануне вылета заболел Б.Н. Кудрин, который должен был перегонять машину. Тогда эту задачу поручили военпреду м-ру Индюшкину. Совершая 18 мая ознакомительный полет, он при заходе на посадку допустил сильный крен. Машина зацепила крылом за землю, рухнула на полосу и получила серьезные повреждения.

Два месяца длился ремонт. За это время харьковчане провели доработки конструкции. Например, были увеличены площадь и размах крыла. Наконец-то из Молотова (Перми), с завода № 19, пришел двигатель М-63 с винтом ВИШ-28.

5 августа летчик-испытатель И.К. Долгов приступил к совместным государственным испытаниям ХАИ-52. Однако М-63 отличался невысокой надежностью. Поэтому удалось сделать всего 5 контрольных полетов. Затем из-за частых поломок испытания прекратили. Госкомиссия сделала вывод: «Ввиду того, что работы по ХАИ-52 прекращены, его передать в ЦАГИ для испытания винтомоторной установки с двигателем М-63».

Последней же машиной, созданной на базе Р-10, стал пассажирский самолет ПС-5, в который переделали один из последних серийных разведчиков. Машина осталась в распоряжении завода № 135 и эксплуатировалась вплоть до войны.

Пассажирский самолет ПС-5, переделанный из Р-10

Румыны позируют на захваченном Р-10. Лето 1941 г.


В войсках

Первой на вооружение получила Р-10 уже упомянутая 43-я ОАБр. Освоение машины облегчалось тем, что под боком был завод-изготовитель, представители которого в любое время могли прибыть в бригаду, а летчики, в свою очередь, начинали приемку новой техники буквально в цехах. Надо сказать, что особых трудностей освоение Р-10 у летного состава не вызвало. Перед переходом на него пилотам надо было отлетать некоторое количество часов на двухместном УТИ-4, после чего без особых трудов они осваивали и самолет Немана.

В январе 1938 г. началась отправка новой техники на Дальний Восток, в Забайкальский военный округ (ЗабВО). Всего тремя партиями туда убыло 45 самолетов, оснащенных турелями МВ-3. К лету все самолеты были готовы к эксплуатации. Ими были вооружены один легкоштурмовой авиаполк (ЛШАП) и три отдельные разведывательные эскадрильи (ОРАЭ). В том же году пошли поставки Р-10 и в другие авиачасти.

Новый самолет сразу же решили показать на первомайском воздушном параде над Красной площадью в Москве. Эту почетную миссию возложили на 20-ю ОРАЭ, которая перелетела на Центральный аэродром в полном составе (18 машин). Парадную авиаколонну должен был возглавить относительно недавно вернувшийся из Испании Герой Советского Союза Я.В. Смушкевич, замначальника ВВС РККА. Специально для него из Харькова пригнали серебристый Р-10 с красной надписью: «Командующему Первомайским воздушным парадом Герою Советского Союза комкору Я. В. Смушкевичу».

Последние дни апреля были наполнены усиленными тренировками. Смушкевич буквально не вылезал из кабины. Ничто не предвещало неприятностей, однако 30-го числа произошло непредвиденное. Вспоминает свидетель происшествия техник Г.И. Чепурной: «Когдаянаходился на крыле своего самолета, … над нами пронесся, перейдя в бреющий полет над полем аэродрома, серебристый Р-10. Затем летчик круто взял горку и пошел на второй проход. При вторичной горке мотор самолета заклинило, и он упал за границей аэродрома, в небольшой роще». В кабине упавшей машины находился Смушкевич, который сумел, пусть и грубо, но посадить ее на поле. Самолет был разбит, летчик получил шесть переломов и тяжелые ожоги спины, потерял сознание, но остался жив.

Оказалось, что готовивший самолет техник после опробования двигателя перекрыл кран масляной системы, как это и положено. Когда прибыл Смушкевич, техник доложил ему о готовности машины к полету, но открыть кран забыл. Известный своей требовательностью Смушкевич не признавал никаких мелочей в авиации, но в тот раз почему-то отступил от заведенного порядка и лично не осмотрел самолет. Доверившись технику, он спокойно запустил двигатель. Машина пошла на взлет. Однако на высоте 40-50 м из-за недостачи масла двигатель заклинило, что и стало непосредственной причиной аварии. Расследование быстро разобралось в произошедшем. Несмотря на более чем строгие порядки того времени, обошлось, похоже, без «оргвыводов». Тем не менее, 20-я ОРАЭ была отстранена от участия в параде.

Р-10 командира 46-й ОАЭ Пинской военной флотилии. 1941 г.

Один из самолетов-разведчиков, оставленных при отступлении


У Смушкевича было изуродовано лицо, вопрос стоял об ампутации ног. Однако врачи хорошо справились со своим делом, и в августе того же года он вернулся в строй, хотя больше не летал. Вскоре он стал Главкомом ВВС, отличился в боях на Халхин-Голе, получив за них вторую Золотую Звезду. Но через два года его арестовали по обвинению в заговоре и в октябре 1941 г. расстреляли…

В 1938 г. начался переход ВВС РККА с бригадной структуры на полковую. Так, на базе 43-й ОАБр были сформированы три легкобомбардировочных авиаполка (ЛБАП) и отдельная артиллерийская разведывательная эскадрилья. Из этих полков самолетами Р-10 располагал только 9-й ЛБАП, которым командовал м-р П.И. Мироненко. На 1 января 1939 г. в полку насчитывалось 24 «десятки». Здесь служили одни из первых военных женщин-летчиц: к-н М.Г. Михалева и ст. л-т Е.И. Зеленко, будущая Герой Советского Союза.

В начале 1939 г. уже во многих округах были авиачасти, вооруженные Р-10. Так, в Киевском особом ВО насчитывалось четыре такие разведэскадрильи, в Белорусском – один ЛШАП и три РАЭ. По одной эскадрилье, вооруженной Р-10, находилось в Московском, Калининском и Закавказском ВО. Отметим, что каждая по штату насчитывала 12 Р-10. Самолеты продолжали поступать в войска, и 1 августа 1939 г. в строевых частях ВВС РККА насчитывалось 196 исправных Р-10.

Помимо ВВС, «десятки» в 1939-40 гг. поставлялись в авиацию ВМФ и Погранвойск НКВД. У пограничников их получили:1-я отдельная АЭ в Быково, 10-я ОАЭ (г. Гродно), 3-я ОАЭ (г. Алма-Ата) и 8-я ОАЭ (г. Ташкент). На 1 апреля 1941 г. пограничники располагали 64-мя Р-10, из коих исправных – 61.

Эксплуатация в войсках показала, что самолет вполне доступен для освоения летным составом средней квалификации. Он был легок в управлении, имел прочную конструкцию, способную переносить восьмикратные перегрузки, позволял выполнять полный комплекс фигур высшего пилотажа. Р-10 устойчиво держался в воздухе. Чтобы вогнать машину в штопор, надо было хорошо постараться, например, потерять скорость до 70 км/ч, а то и ниже. Причем, едва стоило отпустить ручку управления, как самолет из штопора выходил.

Естественно, как у каждого образца техники, у Р-10 были свои слабые места. Например, отмечались поломки хвостовой опоры шасси, особенно при посадке с боковым ветром. В войсках произошло несколько случаев отрыва противофлаттерных грузов на элеронах. При этом заклинивало поперечное управление, но летчикам удалось довести аварийные машины до своих аэродромов.

Проблемы с двигателями не выходили за рамки обычной для тех лет картины. Как и на других предприятиях, на заводе N° 19 действовала военная приемка, которая 19 апреля 1941 г. обнаружила производственный брак на партии двигателей М-25В 31-й серии. Немедленно за дело взялась местная прокуратура, сразу же взявшая курс на разоблачение очередного факта «подлого вредительства». Был арестован главный инженер завода. Двигатели этой серии стояли на Р-10 46-й ОАЭ Пинской военной флотилии (ПВФ), поэтому полеты в эскадрилье немедленно запретили. Проверка моторов завершилась лишь 31 мая. Никаких дефектов обнаружено не было. Понятно, что простой не самым лучшим образом сказался на боеготовности эскадрильи.

За полгода до этих событий начальник 1-го отдела штаба ПВФ капитан-лейтенант Миняйло составил документ, благодаря которому мы сегодня можем иметь представление о состоянии 46-й эскадрильи.

«Дислокация… Киев (Бузовая. – Авт.) Тип самолетов…«Р-10»

Всего самолетов… 14 Исправных… 13 Моторесурс. ..81%

Наличие запчастей по самолету…90% (запчастей к мотору не имеется)

Обеспеченность боезапасом: ФАБ- 70-28 1* (опечатка, видимо, 203-мм. – Авт.)

ФАБ-50-108 2* АО-25-216 3*

АО-10-113 4*

АО-8м-32 5* АФ-16-10 6*

САБ-5-8 [светящаяся авиационная 5-кг бомба

Примечания:

Имеется 1 самолет У-2, 2 самолета УТ-1, 2 самолета УТИ-4, 1 самолет Р-5 ».

Уделил внимание боевому состоянию 46-й ОАЭ в своей справке-докладе от 9 января 1941 г. на имя Наркома ВМФ СССР адмирала Н.Г. Кузнецова и начальник Главного морского штаба адмирал И.С. Исаков. В частности, он так характеризовал состояние самолетного парка и перспективы его боевого использования: «… материальная часть 46 ОАЭ – самолеты «Р-10», сильно устарела и совершенно не удовлетворяет предъявляемым к современной разведывательной авиации требованиям.

Опыт игр и учений совместно с частями ЗАПОВО показывает, что полеты самолетов типа «Р-10» в военное время будут исключены и к тому же топливо марки «Б-70», подаваемое для самолетов «Р-10», снято со снабжения авиации, базирующейся на аэродромах ЗАПОВО. Подача нескольких тонн топлива для самолетов «Р-10» в военное время будет совершенно исключена и таким образом эскадрилья останется без топлива…

Самолеты типа «Р-10» совершенно устарели и явно подлежат замене более современной матчастью».

Эту картину дополнял доклад командира эскадрильи м-ра М.М. Кравченко, сделанный им 1 марта 1941 г. на сборах командиров флотилии: «Одиночный самолет может выполнять разведку, бомбометание, аэрофотосъемку – все днем в несложной обстановке. Штурманская подготовка отработана радиусом 700 км. 80% летного состава может выполнять на самолете «Р-10» любое задание в дневное время в средних метеоусловиях, 20% – только простые задачи».

Как видим, устарел Р-10 стремительно. Ближе к началу войны большинство этих самолетов изъяли из строевых частей и передали в летные школы. Там они эксплуатировались, примерно, до середины 1944 г., когда последние списали по износу.

Немецкий авиатехник позирует на фоне трофейного Р-10

Выезд на коне к захваченным трофеям


Под огнем…

Начало боевой работы Р-10 историческая литература однозначно относит к 1939 г. Однако автору не удалось найти в доступных источниках какие-либо достоверные данные по применению этих самолетов ни в боях наХалхин-Голе, ни в войне с Финляндией. В лучшем случае встречаются лишь фразы общего характера – летал, стрелял, бомбил, хорошо себя проявил.

Иное дело – польская кампания сентября 1939 г. В ней приняли участие шесть разведэскадрилий смешанного состава, среди прочих машин располагавшие и новейшими на то время Р-10: 34-я, 36-я, 44-я и 52-я на Украинском фронте, а также 30-я и 43-я – на Белорусском. К участию в «освободительном походе» была привлечена и уже упоминавшаяся 46-я ОАЭ тогда еще Днепровской военной флотилии, базировавшаяся на белорусском аэродроме Петриков.

Интересно, что многие совсем недавно выпущенные Р-10 требовали ремонта. По воспоминаниям С.Я. Жолковского, перед началом польской кампании его и главного военпреда завода срочно направили в Псков. «Оказалось, что там стояло примерно 150 Р-10 (вероятно, число несколько преувеличено. – Авт.), у которых были трещины в обшивке, в переходе между фюзеляжем и килем, и не работали тормоза шасси. С трещинами оказалось очень просто. Так как шпон имел 9 слоев, то верхний слой в изгибе давал малую трещину, что не влияло на остальные слои. Их быстро зашпаклевали и закрасили. Для ремонта тормозной системы шасси нужны были каленые пружины. Их надо было делать на заводе. Но так как через несколько дней Р-10 должны были принять участие в боевых действиях, то прямо в мастерских эти пружины крутили механики на верстаках. Самолеты успешно приняли участие в польской кампании».

В ходе самой операции экипажи Р-10, кроме разведки, нередко бомбили и обстреливали обнаруженные цели. Правда, достаточно быстро польские силы, противостоявшие Красной Армии, были разгромлены, и Р-10 все чаще и чаще возвращались с задания с неизрасходованными боекомплектами. Боевых потерь не отмечалось, поскольку польская авиация в воздухе практически отсутствовала, а ПВО была дезорганизована. Лишь в отдельных случаях самолеты обстреливали с земли из стрелкового оружия, но, кроме нескольких пробоин, никаких повреждений не было.

Можно отметить действия 46-й ОАЭ, единственной морской авиачасти, принявшей участие в данных событиях. Она совершила ряд вылетов с Петриковского аэродрома. Поначалу Р-10 бомбили г. Пинск, где базировалась польская военная флотилия. Результат оказался ничтожным: была убита одна женщина, несколько человек получили ранения. В последующие дни самолеты наносили удары по колоннам отступавших польских войск, главным образом – из оперативной группы «Полесье» генерала Клееберга. Временами наносили заметный ущерб. Вот как о подобном налете вспоминал один из переживших его польских солдат: «Мы были уже несколько часов на марше. Вдруг послышался рев моторов. Вскоре из-за леса показались самолеты с красными звездами. Дальше был настоящий ад. Послышалась пулеметная стрельба. Люди побежали в разные стороны, пытаясь скрыться в лесу. Я видел, как падают на землю убитые осколками люди и лошади. Некоторые наши солдаты стреляли по самолетам.

Наконец, налет закончился, и взору открылась страшная картина. От нашей колонны практически ничего не осталось. В нос ударял тошнотворный запах… жареного мяса и крови. До самого вечера мы собирали раненых и убитых. Около ста убитых мы похоронили на старом сельском кладбище. Раненых было около трех сотен».

Летом 1940 г. эскадрильи, вооруженные Р-10, принимали участие в обеспечении ввода войск РККА в страны Балтии, а также в Бессарабию и Северную Буковину. Как известно, эти акции обошлись без применения оружия, и работа экипажей ограничилась ведением разведки по маршрутам продвижения своих войск.

По состоянию на 22 июня 1941 г. основная масса Р-10 находилась в летных школах. Но и в войсках их оставалось немало: в Европейской части СССР на аэродромах приграничных и внутренних округов находилось порядка 180 исправных машин. Большинство из них входило в состав разведэскадрилий общевойсковых армий, а также корпусных эскадрилий. Например, полностью были вооружены «десятками» 7-я ОРАЭ (Павлоград, Днепропетровская область) и 25-я ОРАЭ, стоявшая на аэродроме Константиновка, Сталинская (ныне Донецкая) область. Также Р-10 продолжали служить в 46-й ОАЭ Пинской военной флотилии (переформирована из Днепровской в июле 1940 г.), пограничных 1-й ОАЭ в подмосковном Быково и 10-й на аэродроме Королино (Каролин) из-под Гродно.

Начнем с пограничников. К 22 июня в 10-й ОАЭ насчитывалось 12 Р-10. Кроме того, к ней был приписан самолет начальника войск генерал-лейтенанта И. Богданова, постоянно дислоцировавшийся с экипажем в Белостоке. Командовал эскадрильей к-н Кудрявцев. Часть машин базировалась на полевых площадках вблизи застав, комендатур и отрядов, занимаясь патрулированием линии границы и разведкой сопредельной территории в интересах командования Украинского и Белорусского пограничных округов. Также самолеты привлекались к выполнению транспортных и курьерских полетов. По разным данным, в Королино находилось от шести до девяти Р-10.

Утром 22 июня самолеты люфтваффе нанесли внезапный удар по Гродно и окрестностям. Не менее пяти Р-10 сумели взлететь и вступить в бой. Непосредственно над аэродромом были сбиты машины ст. л-тов П. Пашинина, В. Красовского и С. Фадеева. Не вернулись с задания самолеты л-тов А. Астахова и В. Пыжова. Все остальное было сожжено на земле.

Подобная судьба ожидала и Р-10, рассредоточенные на полевых площадках. Вероятно, сумел взлететь только л-т Федор Хряков, находившийся со своим экипажем под Белостоком: «Когда огонь прекратился, появились танки, следом – немецкие автоматчики. Я побежал на полевой аэродром. Там мы сели в Р-10 и полетели смотреть, что происходит. Наступление выглядело ужасно. Сверху это было похоже на большую черную реку из танков и солдат. От нашего погранотряда в полторы тысячи человек после кровавой мясорубки не осталось почти никого…». На этом боевая деятельность 10-й эскадрильи завершилась.


Захваченные немцами самолеты 46-й ОАЭ Пинской военной флотилии. Аэродром Жабчицы, июнь 1941 г.


В 46-й ОАЭ Пинской флотилии к началу войны количество Р-10 выросло до 16. 22 июня 1941 г. эскадрилья встретила на аэродроме Жабчицы, в 8 км к западу от Пинска. К 14.00 он подвергся четырем налетам люфтваффе, и потери эскадрильи составили 8 Р-10, а также все самолеты других типов. Уцелевшие машины были разобраны и перевезены в н.п. Дорошевичи, а оттуда 30 июня – в Бузовую.

С Бузовой уцелевшие Р-10 совершили ряд боевых вылетов. Один из них, выполненный 9 июля, стал последним для экипажа в составе летчика ст. л-та Евсеева и штурмана м-ра И.Д. Эвина. На следующий день остатки эскадрильи перелетели на восток, на аэродром Веркиевка. В эти же дни комэск Кравченко написал рапорт командующему ВВС ВМФ генерал-лейтенанту В.Ф. Жаворонкову, в котором доложил, что продолжает воевать в составе Юго-Западного фронта, в строю осталось 4 самолета, и просил новую материальную часть, так как «самолеты «Р-10» тихоходные и бессильные в бою с немецкими истребителями». В конечном итоге, 12 июля приказом Наркома 46-ю ОАЭ исключили из состава ПВФ и передали в Ейское училище.

Упомянутая выше 25-я ОРАЭ была в конце июня переброшена в Белоруссию, где активно сражалась и понесла серьезные потери. В середине июля она была выведена в тыл, на харьковский аэродром Рогань, где сдала остатки матчасти Харьковскому авиационному училищу.

Пожалуй, одной из наиболее активно воевавших на Р-10 авиачастей была 7-я ОРАЭ. В начале июля ее направили на Юго-Западный фронт, в состав 62-й БАД ВВС 5-й армии. Часть насчитывала 23 самолета, в т.ч. 2 И-15бис. Комэском был к-н А.А. Трошкин. Поначалу эскадрилья действовала с аэродрома Чернигов. Сразу же по прибытии она получила задание от командарма генерала Потапова взять под контроль три направления: Мозырь-Туров-Новоград-Волынский- Житомир, Славута-Шепетовка-Житомир-Новоград-Волынекий-Коростень, Овруч-Коростень-Малин-Радомышль-Коростышев-Ирпень. Особое внимание было уделено первому, поскольку там находились войска соседней 21-й армии, но о состоянии дел у нее командарм-5 не имел никакой информации, что было чревато большими неприятностями.

Разведполеты на далекие расстояния выполнялись одиночными машинами, зачастую без истребительного сопровождения. Довольно часто экипажи брали с собой бомбы, которые сбрасывали на обнаруженные объекты и войска противника. Наиболее активно действовали экипажи в составе комзвена л-та Ромащенко и его штурмана л-та А.П. Ковальчука, а также замкомандира эскадрильи ст. л-та К. Б. Раденко и штурмана л-та М. М. Лобачева. Первый экипаж к началу сентября 1941 г. совершил 64 боевых вылета, второй – около 50.

Вот несколько эпизодов из боевой работы экипажа Раденко – Лобачева. В один из дней они обнаружили и сфотографировали колонну вражеских танков. Раденко решил сбросить на противника имевшиеся на борту бомбы. Однако немцы открыли сильный зенитный огонь, и при заходе на цель хвостовое оперение и правая консоль крыла получили повреждения, а также заклинило створки бомболюка. Пришлось отказаться от атаки и с бомбами возвращаться восвояси. На аэродроме экипажу запретили садиться с опасным грузом, и Раденко удачно посадил машину в поле.

В другой раз экипаж обнаружил с высоты 4000 м скопление техники у переправы через р. Тетерев. Желая разобраться, чья она, Раденко снизился. Внизу были немцы. Приняв Р-10 за свой самолет, они разложили внизу опознавательное полотно с отчетливо видимой свастикой. Советский экипаж получил полную ясность, и Раденко обстрелял немцев. Одна из автомашин загорелась.

21 августа экипаж летал на фоторазведку к Житомиру. В тот раз ему была выделена для сопровождения пара И-16. За линией фронта советские самолеты были атакованы четверкой истребителей противника. В завязавшемся бою один «мессер» был сбит, но и советская сторона потеряла «ишачка». Летчик другого И-16 вышел из боя, бросив Р-10 без прикрытия. Экипажу «десятки» удалось выполнить задание и вернуться на свой аэродром. На земле на Раденко «наехал» командир истребительного полка, обвинив летчика в том, что тот, якобы, покинул лишившегося напарника летчика И-16! Грозил всяческими карами. Хорошо, что подоспел командир 62-й БАД генерал Г.И. Тхор. «Подождите, майор, – заявил он. – По-вашему выходит, что наш Р-10 сопровождал двух ваших И-16? Нет, дорогой товарищ, в данном случае ваш летчик будет нести ответственность по всей строгости военного времени за то, что бросил разведчика в беде».

Бои на киевском направлении отличались ожесточенностью, и 7-я ОРАЭ несла ощутимые потери. Так, за первый месяц пребывания на фронте часть потеряла 9 летчиков и штурманов.

Р-10 предположительно 7-й ОРАЭ, захваченный окупантами. Лето 1941 г.

Р-10 (зав. № 133/14) сержанта Н.В. Максимова из 132-й разведэскадрильи после аварии. Забайкальский военный округ, 15 марта 1942 г.


В начале августа пара Р-10 вела разведку войск противника в районе Зарудье-Малин-Тетерев. С задания не вернулся экипаж летчика М.М. Гнута и штурмана С.И. Демидова. Долгое время их судьба оставалась неизвестной. Только почти 40 лет спустя следопыты Иршанской средней школы Радомышльского района установили обстоятельства гибели экипажа. Данные о них передали в Калугу, откуда был родом Демидов. Местная газета «Заря» опубликовала о нем очерк, где, в частности, указывалось: «Вечером над селом Садки показался наш самолет. Он летел очень низко и горел. Вблизи села на привале расположилось очень много немецких солдат. В гущу их и врезался краснозвездный советский самолет. Взрыв и пламя поглотили очень много фашистов. Ночью жители села похоронили останки отважных летчиков».

7 августа 1941 г. эскадрилья потеряла и командира к-на А.А. Трошкина. В тот день он вместе со своим штурманом Б. Гавриковым вылетели на разведку железнодорожных платформ с крупнокалиберными орудиями, находившимися где- то на перегоне Житомир-Коростень. Цель была обнаружена на станции Турчинка. Трошкин сбросил бомбы, а затем приступил к корректировке огня советской артиллерии. Однако вскоре прилетела четверка «мессеров», и в завязавшемся бою Трошкин получил смертельные пулевые ранения. Гавриков спасся с парашютом и приземлился на позициях советских артиллеристов.

15 сентября 7-я ОРАЭ встретила в Прилуках. В строю остался единственный Р-10, который на следующий день летчик Иванов со штурманом Синицей перегнали на восток. В «безлошадной» эскадрилье из летно-подъемного состава пережили перипетии жестоких боев всего 3 экипажа. На этом краткий, но весьма насыщенный боевой путь 7-й ОРАЭ завершился.

Таким образом, почти весь парк Р-10, находившийся в боевых частях, был достаточно быстро истреблен в ходе летне-осенней кампании 1941 г., хотя их экипажи и внесли свой вклад в срыв плана «Барбаросса». В тылу, в ряде авиашкол, еще оставалось какое-то количество «десяток», и некоторые из них позже также были отправлены на фронт. В т.ч. такие самолеты находились на вооружении 73-го БАП авиации Краснознаменного Балтийского флота, где применялись в качестве ночных бомбардировщиков. Действовали они с аэродрома Каменка и работали в интересах Ленинградского фронта.

Полк принимал участие в прорыве блокады Ленинграда в январе 1943 г. В частности, работал по аэродромам врага в Гатчине и Сиверском. Шесть экипажей, возглавляемых Л. Казакевичем, Г. Агафоновым, К. Ларионовым, Ю. Ботвинником, А. Каладзе и Г. Гордеевым, наносили уда ры на протяжении всей ночи строго по графику, взлетая поэкипажно с частотой в 10 минут. Это позволяло держать противника в напряжении.

Принимали участие в подобных налетах и другие экипажи. В т.ч. летчика ст. л-та Г.И. Сацукаи штурмана к-наС.И. Уласевича. Р-10 был встречен ожесточенным огнем, но Сацук сумел выполнить два захода и сбросить несколько бомб на полосу. На третьем заходе машина получила попадание, был ранен летчик. Тем не ме нее, он выполнил заход до конца, сбросил бомбы и пошел на четвертый заход. Только полностью освободив бомбоотсек, Сацук развернул машину к Каменке. Он сумел дотянуть до своего аэродрома и посадить самолет, но скончался от потери крови.

Были и такие потери, без которых, по большому счету, можно было и обойтись. Так, 6 января 1943 г. на учебное бомбометание отправились летчик с-т Т.А. Жуков и штурман мл. л-т Б.И. Городилов. После выполнения задания на самолете отказал компас. Р-10 попал в густой туман, экипаж потерял ориентацию. Когда кончилось горючее, Жуков совершил вынужденную посадку на территории, захваченной противником, где их утром следующего дня взяли в плен финны.

На Балтфлоте летом 1943 г. тремя Р-10 располагала 6-я САЭ, в составе которой также находилось 6 Ил-2 и один Пе-2. Действуя с аэродромов Выстав и Новая Ладога, самолеты применялись против финских плавсредств на Ладожском озере. Одной из наиболее известных акций Р-10 стала бомбардировка причалов в бухте Саунамиеми.

Можно сказать, что в действующей армии Р-10 дольше всего продержались на Ленинградском и Карельском фронтах, что и неудивительно. Основным противником там были финны, ВВС которых в первые годы войны располагали разномастным набором не самых современных истребителей, против которых экипажи Р-10 воевали весьма успешно. Даже перевооружившись на Bf 109, финны далеко не сразу смогли выбить назойливые «десятки». По крайней мере, финские летчики заявляли о сбитых Р-10 еще и 23, и 30 июня 1944 г.

Один из захваченных противником Р-10


На Юге Р-10 воевали в 23-м ШАП, входившем в состав авиационной группы Азовской военной флотилии. Полк, насчитывавший 20 Р-10 и 12 Ил-2, очень хорошо проявил себя в летних боях 1943 г. на Азове против германских и хорватских кораблей и катеров. Вот некоторые примеры боевой деятельности полка над морем, в которых отмечено участие Р-10.

Так, 8 мая две машины атаковали и потопили вражеский катер. 11 июня в 6.40 утра пара Р-10 обнаружила в районе мыса Ачуев 6 катеров противника, которых прикрывали три Bf 109. Несмотря на численное превосходство врага, экипажи «десяток» пошли в атаку и потопили катер. В завязавшемся воздушном бою оба советских самолета получили повреждения, но смогли вернуться на свой аэродром.

20 июня 2 Р-10, 6 Ил-2 и «Аэрокобра» атаковали в Азовском море большую группу германских катеров, которые шли под истребительным прикрытием. Произошел ожесточенный воздушно-морской бой, в результате которого противник потерял один «мессер» сбитым и другой – поврежденным. Кроме того, по заявлению советских летчиков, было потоплено 4 катера. Советская сторона потеряла 2 машины: Ил-2 и Р-10. Известный германский морской историк Юрг Майстер приводит другие данные: «В ходе боя было повреждено несколько двигателей, раненых было всего 2 человека, при этом корабельным орудием был сбит один, а истребителями – три советских самолета».

14 июля 1943 г. авиаразведка обнаружила в районе косы Белосарайская конвой в составе трех быстроходных десантных барж (БДБ), трех сторожевых катеров, четырех мотоботов и буксира с баржей. В воздух немедленно поднялись 2 Р-10 и 5 Ил-2. Кроме того, наперехват вышли бронекатера. В 19.20 в районе косы Кривая летчики атаковали вражеские плавсредства. Несмотря на противодействие истребителей, удалось добиться попаданий, и на судах конвоя наблюдались пожары и взрывы. Правда, пока подоспели катера, конвой укрылся у берега…

20 июля шестерка Р-10 обнаружила в 15 милях к востоку от Мариуполя конвой из трех БДБ и двух катеров. Немедленно его атаковав, летчики «десяток» наблюдали попадания двух бомб в баржу. На обратном пути самолеты были атакованы «мессерами», но потерь не понесли.

Ночью 1 августа в Ахтарском заливе произошел серьезный, по местным масштабам, морской бой. Советским катерам удалось подбить одну БДБ. Едва рассвело, для развития успеха командование направило 2 Р-10 и 4 Ил-2. Самолеты в районе банки Железинская нанесли бомбо-штурмовой удар, потопив одну БДБ и повредив катер. Уцелевшие корабли противника, преследуемые бронекатерами, начали отходить на Темрюк. Однако у бронекатеров практически был израсходован боезапас, и они прекратили преследование. Тогда командующий вновь выслал авиацию, и в 8.20 в районе мыса Ачуев группа Р-10 атаковала вражеский ордер из 6 единиц. Была потоплена еще одна БДБ, и получил серьезные повреждения катер.

В тот же день Р-10 совместно с Ил-2 и береговой батареей № 723 уничтожили на переходе между Мариуполем и Таганрогом катер и 2 сейнера, повредили баржу и катер.

Азовская эпопея Р-10 завершилась участием в боях за освобождение Таганрога 27-30 августа 1943 г. В первые три дня они работали по срыву эвакуации вражеского гарнизона морем, нанося удары по конвоям противника в районах кос Кривая и Беглицкая, заставляя их возвращаться в исходные пункты. Днем 30 августа самолеты 23-го ШАП совершили 32 вылета, потопили 4 БДБ и 2 сторожевых катера, повредили 8 барж и пароход. Майстер же говорит, что в ходе боев 29-30 августа в районе Таганрога имели место «интенсивные атаки советской авиации». По его утверждению, потопленных плавединиц у немцев не было, но многие получили повреждения. Например, на тральщике R 30 насчитали 48 пробоин…

В глубоком тылу использовала Р-10 пограничная авиация. Так, 8-я ОАЭ в годы войны занималась охраной границы в Средней Азии. Иногда приходилось заниматься и полноценной боевой работой. Например, в июле 1944 г. на участке Памирского погранотряда афганцы ежедневно обстреливали со своих постов советских пограничников, а также мест

ное население, занимавшееся сельхозработами. Решено было провести ответную операцию. 1 августа группа Р-10 и минометчики нанесли удар по трем афганским погранпостам, с которых производились обстрелы. Они были разрушены до основания, и, как сказал классик: «…соседи присмирели, воевать уже не смели».

3-я ОАЭ НКВД в январе 1942 г. была переброшена своим ходом на Дальний Восток, в г. Нерчинск, преодолев по воздуху более 4000 км. Здесь она послужила базой для формирования 3-го отдельного легкобомбардировочного авиаполка погранвойск НКВД СССР, который в мае 1945 г. преобразовали в 3-й отдельный авиаполк. На протяжении всей войны он занимался охраной границы с Маньчжурией, а накануне советско-японской войны самолеты части, в первую очередь Р-10, провели фотографирование японских приграничных укреплений. Так, по заданию командования 36-й армии, на участке Забайкальского пограничного округа в июле-начале августа 1945 г. Р-10 совершили без нарушения границы 214 вылетов с налетом 324 ч. При этом 7 и 8 августа было выполнено 36 вылетов на направлении наступления армии. В результате удалось сделать 30 фотопланшетов японских объектов и гарнизонов, расположенных вблизи границы, что весьма помогло армейцам.

По имеющимся данным, в составе погранавиации и завершилась карьера «десяток»: все они были списаны в первые послевоенные годы. К 1948 г. ни одного Р-10 в строю не осталось.


Р-10 из 73-го БАП на месте вынужденной посадки в расположении противника, январь 1943 г.

Потерпевший аварию Р-10 из 23-го ШАП. 1 ноября 1943 г.


Завершая рассказ об Р-10, отметим, что он стал первым серийным советским одномоторным разведчиком и легким бомбардировщиком монопланной схе мы. Кроме того, он отличался такими новациями, как убираемое шасси, закрытые кабины летчика и штурмана. Несмотря на ряд новшеств, сама концепция самолета представляла своего рода пережиток еще Первой мировой войны, в ходе которой именно машины такого назначения приобрели особую популярность. Быстрое развитие авиации привело к тому, что Р-10 устарел, едва успев поступить на вооружение. Практически такая же судьба ждала и более совершенный Су-2.

Надо сказать, что за рубежом сложилась похожая ситуация. Там были созданы такие машины, как Heinkel Не-70/170 (Германия), Fairey Battle (Великобритания), Breda Ва-64/Ва-65 (Италия), PZL-23 Karas (Польша) и ряд других более легких. На них возлагались немалые надежды, но начавшаяся Вторая мировая война показала их низкую боевую эффективность в условиях как Западного, так и Восточного фронтов. Развитие данного класса боевых самолетов зашло в тупик. В условиях грандиозного мирового конфликта эти машины были либо быстро истреблены в ожесточенных боях, либо переведены для выполнения специальных и вспомогательных задач.

Оборонительная турель МВ-3 с пулеметом ШКАС


Основные ЛТХ самолетов ХАИ-5, Р-10, ПС-5, ХАИ-6 и Р-9
  ХАИ-5 Р-10 ПС-5 ХАИ-6 Р-9
Длина в линии полета, м 9,35 9,4 _ 10
Размах крыла, м 12,2 - 12
Высота на стоянке, м 3,46 - _
Площадь крыла, м2 26,8 14,0 24,15
Двигатель:          
- тип Wright Cyclone F-3 М-25В Wright Cyclone F-3 М-85
- взлетная мощность, л.с. 712 730 712 800
Масса, кг:          
- пустого 1650 2197 1994 - 1940
- взлетная 2515 2877 2880 1730 2730
Скорость, км/ч:          
- у земли 350 340 331 - 366
- на высоте (км) 388(2,5) 370(2,9) 368(3,0) 429 (3,0) 447
Время набора высоты 5000 м, мин 12 14,4 13 _ 8,7
Практический потолок, м 7700 6700 7500 _ 8350
Дальность, км 1050 1300 1300 - 1300
Длина разбега/пробега, м 250/230 300/240 350/400 - 360/400

Краткое техническое описание самолета Р-10

Назначение самолета – разведчик и легкий бомбардировщик. Самолет представляет собой одномоторный свободнонесущий низкоплан, выполненный по классической аэродинамической схеме. Конструкция цельнодеревянная с оклейкой полотном на аэролаке всех поверхностей. Экипаж самолета состоит из 2 человек: летчик и штурман.

Фюзеляж – монокок, выклеенный из пяти и более слоев шпона толщиной 0,5 мм. Центроплан крыла – одно целое с фюзеляжем. Шпангоут № 1 фюзеляжа – металлический, к нему крепится моторама. Стенка этого шпангоута является противопожарной перегородкой. На ней со стороны мотоотсека закреплены маслобак и огнетушитель. В фюзеляже за шп. № 1 располагается кабина летчика, которая закрыта прозрачным фонарем, состоящим из неподвижного козырька и сдвигаемой назад крышки. На правом борту кабины находятся ручка открытия створок бомболюков и аварийный механический бомбосбрасыватель, на левом – рычаги управления двигателем и рукоятки перезарядки крыльевых пулеметов. Слева от кресла летчика располагаются штурвал управления триммером руля высоты и огнетушитель отсеков топливных баков, а справа – ручной топливный насос. Подпольное пространство кабины занимают отсек оборудования (находится аккумулятор и кислородный баллон) и ниши убранного положения колес шасси. В фюзеляже за кабиной летчика располагаются топливные баки: основной и верхний (в гаргроте), а за ними – бомбовая нагрузка. Бомбы размещаются горизонтально в двух (левом и правом) бомбоотсеках, каждый из которых снизу закрывается продольной створкой. Далее находится кабина второго члена экипажа – штурмана, который выполняет также функции наблюдателя, бомбардира, радиста и стрелка. Кабинасверху закрыта прозрачным куполом пулеметной турели МВ-3. Для доступа в эту кабину купол турели оснащен откидываемой вверх створкой. Рабочее место штурмана оборудовано радиостанцией РСР и фотоаппаратом АФА-13. В гаргроте перед этой кабиной размещаются электрооборудование и кислородный баллон. Нижняя поверхность фюзеляжа перед кабиной штурмана остеклена.

Крыло – двухлонжеронной конструкции, состоит из прямоугольного центроплана и двух отъемных консолей трапециевидной формы в плане. Передняя кромка консоли – стреловидная, задняя – прямая. Обшивка крыла – фанера толщиной 1,5-2 мм. Вдоль всей задней кромки крыла располагаются двухсекционные щитки-закрылки типа Шренк и элероны. Щитки – дюралюминиевые, угол их отклонения – 45”. Элероны имеют металлический каркас и полотняную обшивку, выполнены с весовой балансировкой и оснащены триммерными пластинами. Элерон отклоняется на 30° вверх и 15° вниз.

В корневой зоне консоли крыла между лонжеронами расположен топливный бак, а за ним – пулеметная установка.

Хвостовое оперение – свободнонесущее. Киль и стабилизатор обшиты фанерой. Обшивка рулей – полотняная, каркас-дюралюминиевый. Руль направления отклоняется на углы до ±25", руль высоты – до 18” вниз и 22° вверх. PH и правая половина РВ оборудованы сервокомпенсаторами, левая половина РВ – триммером.

Шасси самолета трехопорное с хвостовым колесом. Основные опоры в полете убираются в центроплан крыла, поворачиваясь к оси самолета. Каждая основная опора представляет собой амортстойку с подкосом, на которых закреплено тормозное колесо размером 800x200 мм. К стойке и подкосу снаружи крепится щиток, полностью закрывающий опору в убранном положении. Уборку и выпуск шасси летчик производит вручную посредством рукоятки, которая расположена справа от сиденья, роликовой цепной передачи и тросового привода. Для компенсации веса основных опор при их уборке используется пневмоцилиндр, питающийся от бортового баллона сжатого воздуха, давление зарядки которого 20 кгс/см2 . Этот баллон располагается за креслом летчика, и перед уборкой шасси летчик открывает редуктор баллона и подает давление в пневмоцилиндр.

Хвостовое колесо размером 300x125 мм в полете не убирается.

Силовая установка включает поршневой двигатель воздушного охлаждения М-25В с двухлопастным воздушным винтом ВИШ-6. Двигатель представляет собой 9-цилиндровую однорядную «звезду». Его взлетная мощность – 730 л.с. (при 2200 об/мин). Удельный расход топлива составляет 280- 300 г/л.с.-ч. Диаметр двигателя – 1,37 м; длина -1,1 м; сухая масса – 453 кг. Винт – изменяемого шага с металлическими лопастями. Двигатель закрыт капотом типа NACA, в котором сверху расположен воздухозаборник карбюратора, а внизу – воздухозаборник маслорадиатора.

Топливо размещается в четырех баках: двух крыльевых и двух фюзеляжных. Баки сварные, непротектированные.

Система управления самолетом – механическая. Проводки управления элеронами и рулем высоты – жесткие (посредством тяг и качалок), рулем направления – тросовая. Тяги управления элероном проходят в носке крыла, а затем – вдоль нервюры.

Вооружение самолета. Стрелковое вооружение состоит из трех пулеметов ШКАС калибром 7,62 мм: двух неподвижных, установленных в консолях крыла (боезапас – 450 патронов), и одного на оборонительной турели МВ-3 (600 патронов). Огонь из крыльевых пулеметов ведет летчик, используя оптический прицел ОП-1.

Нормальная бомбовая нагрузка – 300 кг (6 бомб ФАБ-50), в перегрузочном варианте – до 400 кг. Бомбы крепятся внутри фюзеляжа на двух кассетных бомбодержателях. Сброс производится посредством электробомбосбрасывателя ЭСБР-3. Для прицельного бомбометания в кабине штурмана установлен прицел ОПБ-1.

Опытный образец ХАИ-5

Ранний вариант козырька под прицел ОП-1

Поздний вариант козырька под прицел ПБП-1А

Р-10 первых серий с турелью МВ-2

Сиденье пилота

Р-10 первых серий с турелью МВ-3 в стояночном положении

Р-10 ранних серий (с переделкой капота под поздний вариант)

Аэродромный стартер АС-1

Р-10 поздних серий в стояночном положении

Р-10 поздних серий в стояночном положении

Бензозаправщик БЗ-42

Р-10 первых серий с козырьком под прицел ПБП-1А

Р-10 поздних серий с козырьком под прицел ПБП-1А

Р-10 поздних серий с козырьком под прицел ПБП-1А на лыжном шасси

Автомобиль ГАЗ-АА использовался для подвозки боеприпасов

Р-10 первых серий ( установлены жалюзи)

Р-10 первых серий с каналами маслорадиатора, расположенными между цилиндрами двигателя

Р-10 первых серий

Р-10 поздних серий с фонарем под прицел ПБП-1А

Р-10 первых серий на лыжном шасси

Пассажирский самолет ПС-5, созданный на базе Р-10

Автобус ГАЗ-03 30

Кабина самолета Р-10 первых серий

Прицел ПБП-1А

Прицел ОП-1

Приборная доска Р-10 первых серий

Основное шасси самолета Р-10

Приборная доска Р-10 поздних серий


Р-10 из 73-го БАП авиации КБФ. Январь 1943 г.

P-10 из 46-й ОАЭ Пинской военной флотилии. Аэродром Жабчицы, июнь 1941 г.

Именной Р-10 заместителя начальника ВВС РККА Я.В. Смушкевича

Р-10 из 1-й АЭ авиации погранвойск. Быково, 1940 г.

Война и мир Краматорского аэропорта

Практически с начала АТО Краматорский аэропорт оказался в центре событий. О них никто не может рассказать лучше непосредственных свидетелей. Собеседниками Ростислава Мараева стали Дмитрий Викторович Подушкин, владелец фирмы «Диорит», которой принадлежит аэропорт, и директор этого предприятия Вера Геннадиевна Нискоромных.

Вера Нискоромных и Дмитрий Подушкин


– Дмитрий, расскажите, пожалуйста, как складывалась судьба Краматорского аэропорта до начала 2014 г.

– Изначально Краматорский аэродром был военным, где базировался истребительный полк ПВО7*. Потом в противоположной от стоянок перехватчиков стороне построили гражданский аэропорт. Инициатором строительства стал директор Новокраматорского машиностроительного завода (НКМЗ) – очень крупного предприятия всесоюзного значения, выпускавшего различную сложную технику, включая подъемные механизмы для стартовых позиций на Байконуре. Таким образом, аэродром стал двойного назначения. Истребители тогда летали очень интенсивно, что вынуждало ограничивать количество пассажирских рейсов и не дало завершить проект развития аэропорта. Тем не менее, «Тушки» и «Яки» регулярно летали в Москву, Адлер, аэропорты Сибири.

В начале 1990-х годов, когда произошел резкий спад воздушных перевозок, Краматорский аэропорт был передан в коммунальную собственность. К концу десятилетия он обанкротился, и наша компания его выкупила с аукциона. Фактически мы приобрели комплекс зданий и сооружений общей площадью нежилых помещений 3000 кв.м. К нам также перешли перрон и ведущая от него рулежка. Остальной огромный аэродром остался в государственной собственности. К тому времени он практически опустел, т.к. истребительный полк был расформирован, и осталась только комендатура.

Когда мы выкупали аэропорт, расположенное на его территории малое предприятие «Сталкер», которое возглавлял Александр Рудометкин, создало легкий самолет «Сорванец» из композиционных материалов. Проект выглядел многообещающим, и нас привлекала возможность его серийного производства. В октябре 1999 г. «Сорванец» успешно продемонстрировали в Киеве на выставке «Авiасвiт- XXI». Он вызвал интерес у заказчиков, однако те потребовали изменить название самолета и усилить переднюю стойку шасси. Рудометкин категорически отказался сделать и то, и другое. В результате дело до серийного производства так и не дошло.

Мы стали заниматься приведением аэропорта в порядок. Восстановили все службы, получили сертификат и в 2001 г. запустили рейс Краматорск-Симферополь-Одесса. Полеты выполняла авиакомпания «Южные авиалинии» на L-410.

– Однако в то время подъем пассажироперевозок только начинался, – вступает в разговор Вера. – Доходы людей еще не позволяли перейти с поезда на самолет, даже с учетом скидок на авиабилеты. Поэтому после одного сезона наш единственный регулярный рейс пришлось закрыть.

Потом летали чартеры, деловая авиация, приходили «литерные» борта, – продолжает Дмитрий. – В основном летали Як-40, Ан-24, иногда «Тушки». У нас базировался местный аэроклуб, сельхозавиация, позже «прописалось» несколько легких частных самолетов, включая «Мораву» и Як-18Т. Одно время появились заказчики, готовые возить грузы на Ил-76 в Африку. Для этого требовалось провести определенную работу и получить сертификат на международный аэропорт. В принципе,«Укравиатранс» готова были пойти навстречу, но… Местная власть по непонятным причинам категорически отказалась поддерживать развитие аэропорта, а без ее участия создание всей необходимой инфраструктуры было невозможно. Тогда мы поняли, что, пока власть не поменяется, аэропорт развиваться не будет.

– Вы упоминали о «литерных» рейсах. А кто из высоких гостей прилетал?

– Да многие. Например, и генпрокурор, и министр транспорта Георгий Кир па, и Виктор Янукович в период своего первого премьерства, и Президент Леонид Кучма, и его супруга Людмила. Она занималась благотворительностью и решила посетить расположенный возле Святогорска детский центр «Изумрудный город». Встречал ее тогдашний донецкий губернатор Виктор Янукович, приехавший вместе с владельцем НКМЗ Георгием Скударем. Я вышел на порог встречать, но они проплыли как мимо пустого места, «ни здравствуй, ни до свиданья». Походили, посмотрели, покивали головами. Потом Якименко попросил для Януковича родниковой воды, нитку с цыганской иголкой и обувную щетку. Оказывается, он «эзотерикой» увлекался и, вероятно, собирался провести ритуал «привязывания» человека к себе, после которого следует стереть пыль с обуви и вымыть руки.

А «литерный» с Людмилой Кучмой уже рулит к перрону. Тут Янукович вместе с мэром оставляют место встречи, подбегают к нам и спрашивают, где туалет. Мы с начальником аэропорта стояли рядом и одновременно указали на туалеты, расположенные в противоположных углах здания. Янукович и так был в цейтноте, а тут мы еще в разные стороны его разводим. Ругнулся он безнадежно и остался с немытыми руками.

– Прежде чем перейти к военному периоду в жизни аэропорта, давайте немного поговорим о причинах произошедшего на Востоке Украины. Что, на Ваш взгляд, побудило людей выйти на баррикады, какие силы стояли за этим?

– Проблемы накапливались много лет. Экономика региона была очень сильно связана с Россией, а это неизбежно оказывало влияние на взгляды местной элиты и настроения населения. В регионе целенаправленно работали спецслужбы РФ. Взять того же Александра Якименко8*, который, закончив карьеру в Вооруженных силах России, практически сразу же перешел в СБУ и работал у нас в области. В целом кадры расставлялись по преданности российскому направлению. Буквально все поры государственного механизма были пропитаны этим влиянием. Более того, даже средний и мелкий бизнес завязывали контакты с Российской Федерацией. Заниматься бизнесом без демонстрации лояльности такому курсу было крайне трудно. Многие хотели бы избавиться от этого диктата, но, увы, условия рынка заставляли подчиняться сложившимся обстоятельствам. При этом население прекрасно понимало, что наша судьба – это Украина.

Сейчас, после всех трагических событий, появилась надежда на избавление от российской зависимости, хотя сделать это будет чрезвычайно сложно. Дети олигархов и госслужащих уже не так подконтрольны России, как их отцы. Поэтому Кремль сейчас через террор замазывает новое поколение кровью, чтобы иметь компромат и через него в будущем снова навязывать Украине свою волю.

Немаловажную роль сыграло и то, что на Донбассе много лет у людей развивали особое чувство собственной значимости и гордости. Но так как гордиться особо было нечем, то гордились чем придется. Например, существовал лозунг «Донбасс порожняк не гонит», но за этим лозунгом – пустота.

Люди много лет находились под криминальным давлением банды Януковича, вынужденно принимая навязанные правила игры, и не могли выйти за их пределы. Если человек не может изменить ситуацию, он к ней приспосабливается. Поэтому поддерживали Януковича – хоть и бандит, но наш. Думали, пойдет он в Киев, и что-то улучшится, может, бандит донецкий справится с бандитом кремлевским. Но на самом деле в период его президентства в Донбассе ситуация ухудшилась! И вроде как недовольство этой властью проявлять было нельзя, ведь сами же ее выбрали.

Безусловно, в народе накопился протестный потенциал. Все видели, что на Майдане, подпалив шины, люди добились перемен. В первое время многие обманулись этой картинкой и тоже хотели своего Майдана, надеясь изменить местную власть. Некоторые просто выплескивали свой протест. Ведь у нас для многих без драки любви не бывает. Однако руководящее ядро составляли криминальные элементы и представители кремлевских интересов. Именно они задали многим митингам антиукраинский вектор, платили их участникам, а основу «массовки» составляли различного рода маргиналы: мелкий криминалитет, наркоманы, пропойцы. Негативную роль сыграла искусно обманутая местная милиция и связанная с нею среда. Кремль, планируя нападение, сумел нейтрализовать существенную часть боевого потенциала, сосредоточенного в МВД, путем конфликта на майдане.

Пик митингов пришелся на зиму. После бегства Януковича протесты пошли на спад. Кремлевские агенты могли поддерживать выступления только за счет денег, а реальной поддержкой населения не пользовались. Люди уже накушались!

Однако весной у нас стали разыгрывать крымский сценарий. Я посещал места наиболее значимых событий и видел, что там происходило. В захватах органов власти принимали участие российские граждане, а фоном для них служил все тот же проплаченный криминал. Например, я приехал в наш захваченный горсовет к его секретарю. Там на дверях и внутри находились с оружием российские граждане. На вопрос, кто они такие, открыто ответившие: «Мы пришли из России вам помогать». Спрашивается, и кто вас звал сюда?! В своей массе население эти акции не поддержало.

Потом начали стрелять. Фактически люди оказались в положении заложников и уже никак не могли влиять на ситуацию. Приходилось как-то к ней адаптироваться. Естественно, пока люди находились под сепаратистами, они выражали им лояльность. Однако как только украинские силы освобождают город, эта ситуация мгновенно меняется. В результате, на сегодня Славянск и Краматорск абсолютно проукраинские города. Но есть неуверенность. Все понимают, что кремлевская агентура в административных структурах никуда не делась и может в любой момент проявиться. К тому же, не ведется системная работа по освобождению ранее завербованных людей от кремлевской зависимости. Наоборот, наблюдается преследование и шельмование людей, которые не представляют никакой угрозы, а реальные организаторы сепаратизма и агентура продолжают перехватывать инициативу.

Все, что осталось от Ми-8МТ, уничтоженного на территории Краматорского аэропорта 25 апреля 2014 г.


– Как началась военная жизнь аэропорта?

– Весной начались протесты вокруг аэродрома. Военные свой вход защищали с оружием. А с нашей стороны сначала было достаточно натянутой бело-красной ленточки. Возле нее собралось человек 200, которые шумели и ругались, но не допускали себе нарушить границу частной собственности, хотя эту границу я отстаивал в одиночку. Правда, потом пришли трое представителей криминалитета и с пренебрежением прорвались на территорию аэропорта. Завидев там спецназ, они тут же с матами и угрозами убрались.

– Вскоре к нам явились «активисты», заявившие, что будут нас блокировать, – говорит Вера. – С какого перепуга! У нас гражданская территория. Они притащили бочку прямо под шлагбаум, соорудили блок-пост. Каждый день приходилось через него ездить. Постоянно пытались досматривать мой автомобиль, требовали открыть багажник. Чего вдруг! Милиция подобного беспредела себе не позволяет, а тут какие-то мутные представители «русского мира».

– Где-то 14-15 апреля у меня дома расположился штаб АТО во главе с генералом Крутовым, – продолжает Дмитрий. – (Надо сказать, что мое жилье находится прямо в здании аэровокзала). Мы были очень рады таким гостям, так как за сутки до этого ночью на территории аэропорта появились какие-то вооруженные бандиты и пытались занять позиции в направлении военной части.

В то время авиация сил АТО с аэродрома уже работала. Приходили транспортные самолеты, на территории войсковой части базировались вертолеты. Однако и с нашей стороны выполнялось немало полетов. 25 апреля мы сидели на кухне, пили чаек, из окна был прекрасно виден перрон, где метрах в ста пятидесяти от нас к взлету готовился Ми-8. У него уже вращались винты, как вдруг раздался какой-то свист, послышался негромкий хлопок, вертолет задымил, из выхлопной трубы стало выбивать пламя, хотя казалось, что обороты несущего винта увеличились.

– В это время из вертолета стали выскакивать люди, – продолжает Вера. – Все спаслись, но командир повредил ключицу. Судя по всему, он успел развернуть машину носом от здания аэропорта. Казалось, что Ми-8 может оторваться от земли и перевернуться, и тогда куча обломков полетит к нам в окна. Мы поспешили эвакуироваться из здания.

– Только спрятались, как начались взрывы, – снова вступает в разговор Дмитрий. – Было похоже на артобстрел! Это стал рваться находившийся на борту боекомплект. Естественно, почти все фасадные окна вылетели. Вероятно, от разлета осколков загорелась перкаль на крыльях аэроклубовского Ан-2, стоявшего неподалеку от места крушения. В этом самолете обустроилась группа спецназовцев, они смогли выскочить, но забрать свое оборудование уже не успели. Самолет сильно пострадал и восстановлению не подлежит. Жаль, конечно. Хорошая, летающая машина была, парашютистов с нее выбрасывали. Гибель у нее оказалась достойная – на боевом посту.

Вертолет сгорел практически полностью, осталась только часть хвостовой балки. Очень хорошо, что летчик успел развернуть его носом в поле. Иначе вылетевшие из подвесных блоков ракеты снесли бы половину нашего здания, набитого людьми! На следующее утро ныне всем хорошо известный Гиркин впервые появился на телеэкране без маски и заявил, что это его силы провели эту диверсию. Потом на территории расположенного рядом заброшенного молокозавода на шли две тонкие проволоки от системы управления противотанковой ракеты. Судя по всему, ею и был уничтожен вертолет.

– Дмитрий, сепаратисты Вам угрожали?

– Когда мы у себя приняли штаб АТО, ко мне пришел «криминальный элемент» и заявил, что если буду у себя держать военных, то ответить придется. Мы немножко повздорили. Я им объяснил, что не бегай вы по моей территории с оружием, то и не было бы ничего. Вы же первые начали, вот теперь и получите.

Полуобгоревший Ан-2 Краматорского аэроклуба


– Как развивались события дальше? Ведь Вы, Дмитрий, оказались в плену у сепаратистов? Как к Вам относились в заключении?

– Обстановка в Краматорске продолжала накаляться. В начале мая силы АТО покинули территорию аэропорта, но продолжали удерживать военный аэродром. Мы, как могли, старались помочь им. Я на местном форуме разместил соответствующее объявление. Люди стали нести продукты, воду и все, что было необходимо.

В это время аэропорт примерно с неделю находился в своего рода «демилитаризованной зоне». Сепаратисты к нам не совались, наверное, считали, что тут военные находятся.

10 мая я с интересом смотрел в Интернете лекцию Эстер Сигаль «Возлюби ближнего как…», на половине лекции мне захотелось выйти и осмыслить прослушанное. И тут на территории заметил нетрезвого человека (позже узнал его фамилию – Мафусаилов), понимая, что он в опасности, я решил отвезти его в город, чтобы он не пострадал. На блок-посту меня остановили, разбили стекло в машине, наставили оружие, ограбили, скрутили и отправили в местный изолятор временного содержания, который расположен в горотделе МВД. Начались 56 дней заключения. Сидел один, в четырехместной камере, в соседние вскоре «поселились» люди, захваченные за помощь армии, и уголовники.

Вначале я пытался откупиться, но сепаратисты и разговаривать не стали. Надо сказать, что наш ГОВД продолжал функционировать. Милиция ежедневно проводила свои разводы. То, что я нахожусь в их ИВС, менты долго не признавали. Моим близким сообщали все, что угодно: нет его у нас, убит, в Славянске или в СБУ. Хотя некоторые и правду говорили, и передачи принимали.

Много думал, почему меня посадили? Наверное, дело не только в поддержке украинских военных. Просто до этого я со многими людьми в Краматорске успел поскандалить, включая нашего мэра и начальника горотдела, на мой взгляд, они могли предотвратить войну в городе, но не сделали этого, хотя, возможно, я ошибаюсь.

Условия содержания были спартанскими. Спать приходилось на голых досках, на прогулку нас не выводили. Мне повезло, обошлось почти без побоев – лишь несколько синяков. Но другим досталось гораздо больше. Некоторых в ГОВД могли бить по часу.

– Вера, а что в это время происходило на аэродроме и в аэропорту?

– Нам пришлось покинуть аэропорт. На аэродроме наших десантников сильно прижали. Они там оказались в блокаде, почти без обеспечения. Начались систематические обстрелы. Садиться там вертолетам стало очень рискованно. Над Славянском в это время несколько машин сбили. Военным сбрасывали грузы с самолетов. Тем не менее, десантники выстояли, и в целом аэродром свою функцию выполнил.

– Дмитрий, Краматорск и аэропорт сильно пострадали от войны?

– Когда я сидел, каждый день за толстыми стенами ИВС были слышны взрывы. Воспринималось это как стрельба из танков или пушек. На самом деле, большей частью это были минометные обстрелы. Не знаешь, что там происходит, но впечатление, что города уже нет. А когда вышел, город, в общем, цел. Серьезных разрушений нет. Отдельные квартиры сильно пострадали, но большей частью только стекла вылетели.

Думал, что и от аэропорта остались одни руины. Но обошлось. Большинства стекол, конечно, нет. Видны следы от пуль, в двух местах повреждена кирпичная кладка, скорее всего от попаданий снарядов или мин. Правда, имущество разграбили. В целом ущерба миллиона на три. Пострадали и оставшиеся на нашей стоянке самолеты. Например, «Морава» изрешечена.

– Какие у Вас ближайшие планы? Будете заниматься восстановлением аэропорта?

– Обязательно будем восстанавливать. Стекла там старые были, их и так менять следовало. До зимы надо принять неотложные меры, чтобы предотвратить разрушения конструкций от влаги и холодов. В самое ближайшее время займемся этим делом.

– Большое спасибо за беседу. Удачи Вам и всяческих успехов.

АО «МОТОР СИЧ»

Президент АО «МОТОР СИЧ» В.А. Богуслаев

АО «МОТОР СИЧ» – это компания, специализирующаяся на создании, производстве и послепродажном обслуживании газотурбинных двигателей для гражданской и военной авиации, промышленных газотурбинных приводов, а также газотурбинных электростанций. В последнее время предприятие проводит активные работы по развитию в Украине вертолетостроительной промышленности.

Работа предприятия в полной мере соответствует критериям рыночной экономики. Большой опыт позволяет АО «МОТОР СИЧ» гибко и эффективно действовать на мировых рынках. Качество и надежность выпускаемых авиадвигателей подтверждена их многолетней эксплуатацией на самолетах и вертолетах более чем в 100 странах мира.

Сегодня список наших двигателей для пассажирских, транспортных и военно-транспортных самолетов, находящихся в серийном производстве и на различных этапах создания, охватывает турбовинтовые и турбовинтовентиляторные двигатели мощностью от 400 до 14000 л.с., а также двухконтурные с тягой от 1500 до 23400 кгс. Из их числа необходимо выделить двигатель Д-436-148 для пассажирских самолетов семейства Ан-148. Он соответствует современным требованиям ICAO по эмиссии и обеспечивает уровень шума самолета ниже установленных норм. По своим характеристикам этот двигатель не уступает зарубежным аналогам.

Для различных модификаций Ан-148 и других пассажирских и транспортных самолетов с двигателями семейства Д-436 на АО «МОТОР СИЧ» создан двухвальный вспомогательный газотурбинный двигатель АИ-450-МС. Он обеспечивает запуск маршевых двигателей, а также подачу сжатого воздуха и электроэнергии в бортовые системы самолета при неработающих маршевых двигателях.

Сегодня конструкторы ГП «Антонов» выполняют проектные работы по созданию административной модификации – Ан-148-300 и транспортной – Ан-178, который предназначен для замены ветерана транспортной авиации Ан-12. На Ан-148-300 будут устанавливаться двигатели Д-436-148, а для среднего транспортного Ан-178 грузоподъемностью 16…18 тонн создается двигатель Д-436-148ФМ.

Д-436-148ФМ – модификация двигателя Д-436-148 с увеличенной до 7900 кгс взлетной тягой и тягой на чрезвычайном режиме 8600 кгс за счет применения более эффективных узлов двигателя. Завершение сертификации двигателя запланировано на 2016 год.

Также совместно с ГП «Ивченко- Прогресс» создан двигатель Д-436ТП-М. Это модификация двигателя Д-436ТП с установленным в наружном контуре реверсом-нейтрализатором тяги, который повышает маневренность самолета на воде при проведении спасательных работ. Д-436ТП-М предназначен для установки на самолеты-амфибии семейства Бе-200. В 2013 году двигатель Д-436ТП-М успешно прошел стендовые испытания.

Возрастающая роль боевой авиации предъявляет повышенные требования как к подготовке новых летчиков, так и к поддержанию летных навыков и тренировке пилотов строевых частей в применении авиационных средств поражения. В связи с этим учебно-тренировочные (УТС) и учебно-боевые самолеты (УБС) занимают важное место в ВВС любой страны. Летно-технические характеристики самолета во многом определяются характеристиками его двигателя. Сейчас более трех тысяч УТС и УБС с газотурбинными двигателями нашего предприятия эксплуатируются в 42 странах мира.

Продолжая эту традицию, АО «МОТОР СИЧ» совместно с ГП «Ивченко-Прогресс» создали семейство двигателей АИ-222, которые могут обеспечить максимальную тягу от 2500 до 3000 кгс, а при установке форсажной камеры – до 5000 кгс.

Сегодня серийно производится двигатель АИ-222-25 с максимальной тягой 2500 кгс для учебно-боевых самолетов Як-130 и модификации АИ-222К-25 (бесфорсажная) и АИ-222К-25Ф (с форсажной камерой), предназначенные для учебно-тренировочных самолетов L-15AJT и учебно-боевых L-15LIFT, созданных китайской фирмой Hongdu Aviation Industrial (Group) Corporation (HAIC).

В августе 2013 г. АО «МОТОР СИЧ» Авиационным регистром МАК выдан Сертификат типа на двигатель МС-14. Новый турбовинтовой двигатель МС-14 предназначен для ремоторизации ветерана отечественной авиации самолета Ан-2, а также может устанавливаться на другие самолеты аналогичного класса.

Учитывая конъюнктуру мирового вертолетного рынка, наше предприятие ведет работы по созданию семейства турбовальных двигателей нового поколения – МС-500В в классе взлетной мощности 600…1000 л.с., предназначенных для установки на вертолеты различного назначения со взлетной массой 3,5…6 тонн. По прогнозам экспертов, сектор рынка вертолетов этого класса, благодаря их универсальности, будет одним из самых перспективных в ближайшие годы. Базовым двигателем семейства является МС-500В-01 мощностью на взлетном режиме 810 л.с. На его основе могут быть созданы модификации со взлетной мощностью от 630 л.с. (двигатель МС-500В) до 1050 л.с. (двигатель МС-500В-02).

Разработка двигателей семейства МС-500В ориентирована на создание перспективных конкурентоспособных, надежных, легких и экономичных двигателей с малой стоимостью жизненного цикла. Компоновка базового двигателя была выбрана, исходя из условия применения высоконапорного одноступенчатого центробежного компрессора со степенью повышения давления 11 при высоком КПД и обеспечении необходимых запасов ГДУ.

22 мая 2014 г. на выставке «HeliRussia 2014» АО «МОТОР СИЧ» был вручен сертификат типа Авиационного регистра МАК на двигатель МС-500В.

С целью дальнейшего повышения летно-технических характеристик вертолетов и их эффективности при эксплуатации в высокогорных районах стран с жарким климатом в сентябре 2007 г. на АО «МОТОР СИЧ» завершены работы по созданию вертолетного двигателя ТВЗ-117ВМА-СБМ1 В. По своим характеристикам этот двигатель соответствует современным техническим требованиям. В 2009 г. двигатель ТВЗ-117ВМА-СБМ1В принят на вооружение МО Украины. Использование конструктивных решений, отработанных ранее на двигателях семейства ТВЗ-117В и на турбовинтовом двигателе ТВЗ-117ВМА-СБМ1, а также богатого опыта разработки, изготовления, эксплуатации и ремонта вертолетных двигателей, выпускаемых АО «МОТОР СИЧ» более 60 лет, позволили создать двигатель с новыми качествами.

Режимы работы двигателя оптимально адаптированы к условиям эксплуатации на различных типах вертолетов. Его система автоматического управления позволяет настраивать одно из следующих значений мощности на взлетном режиме – 2500, 2400, 2200 или 2000 л.с., и обеспечивает ее поддержание до более высокой температуры наружного воздуха и высоты полета по сравнению с существующими модификациями двигателей семейства ТВЗ-117В, в том числе и ВК-2500, устанавливаемыми на вертолеты марок «Ми» и «Ка».

Для применения в проектах новых вертолетов разрабатывается модификация двигателя – ТВЗ-117ВМА-СБМ1 В 1 серии с электронно-цифровой САУ типа FADEC, а также создана и уже сертифицирована модификация ТВЗ-117ВМА-СБМ1В 2 серии с новым электронным регулятором. Использование новых САУ приведет к дальнейшему улучшению характеристик двигателей и вертолетов.

Двигатели ТВЗ-117ВМА-СБМ1В 4 и 4Е серии (с воздушной или электрической системами запуска) также являются модификациями двигателя ТВЗ-117ВМА-СБМ1В и предназначены для ремоторизации ранее выпущенных вертолетов типа Ми-8Т с целью улучшения их летно-технических характеристик, особенно при эксплуатации в условиях жаркого климата и высокогорных взлетных площадок.

Первый полет вертолета Ми-8Т с новыми двигателями ТВЗ-1 17ВМА-СБМ1В 4Е серии состоялся 10 ноября 2010 г. на аэродроме АО «МОТОР СИЧ».

Сегодня АО «МОТОР СИЧ» активно занято работами по вертолетной тематике. На предприятии создано конструкторское бюро, выполняющее разработку и модернизацию вертолетной техники. Для освоения производства собственного вертолета с высокими летно-техническими характеристиками и продвижения на рынок вертолетной техники создано предприятие «Вертолеты МОТОР СИЧ».

Модернизация вертолетов типа Ми-8Т в профиль Ми-8МСБ производится путем установки новых двигателей ТВЗ-117ВМА-СБМ1 В 4Е серии собственной разработки. В результате вертолет приобретает следующие преимущества:

– поддержание стабильной мощности двигателей во всем эксплуатационном диапазоне высот и температур;

– больший практический потолок;

– больший межремонтный и назначенный ресурс двигателей, что уменьшает затраты на их эксплуатацию;

– простота обслуживания, высокую ремонтопригодность и надежность;

– увеличенная дальность полета за счет уменьшения часового расхода топлива;

– увеличение высоты базирования до 4200 метров, облегчение запуска в условиях высоких температур и высокогорья.

Модернизированный вертолет Ми-8МСБ может быть представлен в нескольких вариантах: транспортный, пассажирский, поисково-спасательный, медицинский, пожарный, военный. В августе 2013 года вертолет Ми-8МСБ с двигателями ТВЗ-117ВМА-СБМ1В 4Е серии установил ряд мировых рекордов, среди которых абсолютный рекорд высоты горизонтального полета в классе Е-1 -9150 м.

Ми-2МСБ


Ми-2 – еще один вертолет, модернизированный в настоящее время на АО «МОТОР СИЧ». Модернизация Ми-2 в профиль Ми-2МСБ производится путем установки двигателей нового поколения АИ-450М и выполняется одновременно с капитальновосстановительными работами, обеспечивая запас календарного срока службы, ресурса вертолета и его агрегатов по приемлемым для эксплуатантов ценам.

Преимущества вертолета Ми-2МСБ перед Ми-2:

– уменьшение часового расхода топлива на 30%;

– увеличение практического потолка на 15%;

– увеличение максимальной взлетной массы до 10%.

4 июля 2014 г. на летно-испытательном комплексе АО «МОТОР СИЧ» состоялся первый полет модернизированного вертолета Ми-2МСБ.

Одним из приоритетных направлений в вертолетной тематике является создание вертолета МСБ-2 на базе вертолета Ми-2 с улучшенными летно- техническими и эргономическими характеристиками. Процесс создания включает в себя два этапа.

Первый этап включает:

– установку современных двигателей АИ-450М улучшенной топливной эффективности и повышенной мощности;

– модернизацию трансмиссии вертолета;

– установку новой композиционной носовой части;

– установку современного пилотажно-навигационного комплекса.

Второй этап предусматривает:

– совершенствование конструкции лопастей и втулки несущего винта;

– установку новой топливной системы;

– установку основных топливных баков увеличенной емкости за пределами кабины;

– усиление конструкции фюзеляжа для увеличения полезного объема кабины;

– установку задней грузо-пассажирской двери;

– установку нового салона.

Сегодня деятельность АО «МОТОР СИЧ» в полной мере отвечает критериям мировой экономики. Стратегия деятельности предприятия направлена на увеличение объёмов производства и реализации продукции, разработку и освоение серийного производства новых перспективных изделий, расширение рынков сбыта продукции, получение от всех видов деятельности максимальной прибыли.

Новый малоразмерный ТВД АИ-450С.

Кравченко Игорь Федорович Генеральный конструктор, академик Инженерной академии Украины, кандидат технических наук Государственное предприятие «Ивченко-Прогресс» – лидер в разработке авиадвигателей в Украине, особое внимание уделяет созданию малоразмерных двигателей. Еще в 60-х годах разработано семейство поршневых двигателей АИ-14 для самолетов малой авиации: Як-12, Як-18, Ан-14 «Пчелка».

Продолжая традиции создания малоразмерных двигателей, ГП «Ивченко-Прогресс» приняло участие в проекте создания турбовального газотурбинного двигателя (ТВГТД) для многоцелевого вертолета с взлетным весом 1500-4000 кг.

В 1997 г. на основании межправительственного соглашения между Кабинетом Министров Украины и Правительством России было принято решение о начале разработки ТВГТД АИ-450. В реализации проекта на разных этапах также приняли участие ведущие конструкторские бюро и производственные предприятия авиационных отраслей Украины и России: ОАО МВЗ им. Миля, ОАО ОКБ «Ростов-Миль», АО «Мотор Сич», ОАО «Камов», ОАО «Роствертол».

Разработанный ТВГТД АИ-450 мощностью 465 л.с. выполнен по двухроторной схеме, включающей ротор газогенератора и ротор свободной турбины с выходным валом вперед. Двигатель оснащен системой электронного управления FADEC. Отличительной особенностью АИ-450 от двигателей-аналогов, как отечественных, так и зарубежных, является применение в двигателе малой размерности охлаждаемой рабочей лопатки турбины, что позволяет повысить максимальную температуру газов на 100-110" С.

Первоначально установка двигателя планировалась на вертолете Ка-226. Первый запуск двигателя АИ-450 состоялся 15 января 2002 года. Было изготовлено три двигателя и проведены стендовые испытания. Однако на ОАО «Камов» было принято решение об установке на этом вертолете двигателей зарубежного производства – Allison 250-C20R/2.

ГП «Ивченко-Прогресс» с целью модернизации вертолета Ми-2М начало сотрудничать с российским ОАО «Роствертол».

10 сентября 2012 года на ОАО «Роствертол» (г. Ростов-на-Дону) вертолет Ми-2М впервые поднялся в воздух с двигателями АИ-450М. Мощность двигателя АИ-450М составляет 400 л.с., что на 50 л.с. больше, чем у предыдущей силовой установки – ГТД-350. Улучшилась также и экономичность двигателя – удельный расход стал меньше на 30%. Двигатель АИ-450М имеет массу 103 кг, габариты – 1115x534x648 мм.

Благодаря новой силовой установке взлетная масса вертолета увеличилась до 6 тонн. Двигатель АИ-450М прошел сертификационные испытания и получит сертификат типа в 2014 году.

Модернизированный Ми-2М будет широко востребован в гражданской авиации и МЧС.

ТВД АИ-450С

ТВД АИ-450С-2


Основные характеристики двигателей
АИ-450 АИ-450С АИ-450С-2 АИ-450БП АИ-450БП-2
Взлетный режим (Нn=0: Mn=0: MCA)
Nb, л.с./ R кгс 465 450 630 409 560
Се, кг/э.л.с.-ч 0,27 0,277 0,259 0,37 0,37
Максимальный крейсерский режим
Нn, м 3000 3000 3000 11000 11000
V, км/ч   250 407 . _
Мn - - _ 0,7 0,7
Nb, л.с. / R кгс 300 280 544 105 150
Се, кг/э.л.с.-ч 0,31 0,283 0,246 0,65 0,65

Также на базе газогенератора двигателя АИ-450 разработан вспомогательный газотурбинный двигатель (ВГТД) АИ-450МС для региональных пассажирских самолетов Ан-148/ Ан-158 и ТВГТД АИ-450М1 с выводом вала винта вперед мощностью 465 л.с. для легкого вертолета Quest (AVQ) с активной системой спасения.

Все большую популярность в мире набирают самолеты авиации общего назначения (АОН). В 2012 году ГП «Ивченко- Прогресс» и компанией Diamond Aircraft Industries (Австрия) подписан Меморандум об изготовлении опытных и серийных двигателей для применения на легких самолетах типа DA-50. На базе ТВГТД АИ-450 был спроектирован турбовинтовой двигатель (ТВД) АИ-450С с взлетной мощностью 450 л.с. и возможностью использования режима максимальной взлетной мощности до 495 л.с.

Первый запуск ТВД АИ-450С состоялся 20 декабря 2013 года. Первый двигатель АИ-450С поставлен в компанию Diamond Aircraft Industries. Первый вылет самолета DA-50 планируется в конце 2014 года.

Естественным продолжением развития семейства малоразмерных газотурбинных двигателей (ГТД) становится увеличение их мощности и тяговых характеристик, что и было реализовано при разработке семейства двигателей АИ-450 за счет увеличения размеров при сохранении конструктивных схем.

В настоящее время двигатель АИ-450 является базовым для семейства малоразмерных ГТД в классе мощности 400-800 л.с.

С целью развития сектора малой авиации в Европе создан международный консорциум с проектом ESPOSA (Efficient Systems and Propulsion for Small Aircraft – Эффективные системы и Привод для малой авиации), состоящий из 39 организаций из 15 стран, отличающихся высокими профессиональными знаниями в различных сферах деятельности. Для реализации этого проводится разработка новых технологий в области газотурбинных двигателей, специально предназначенных для малых самолетов вместимостью до 19 человек (в соответствии со стандартами CS-23/FAR23), обслуживающих регулярные рейсы и внерейсовые полеты.

В рамках международного проекта ESPOSA к концу 2015 года планируется создать демонстратор ТВД (мощностью 630-750 л.с.) для сверхлегкого регионального самолета EV-55, разработанного чешской компанией Evektor.

Дальнейшим развитием семейства АИ-450 могут быть турбореактивные двухконтурные двигатели (ТРДД) на базе газогенераторов АИ-450М и АИ-450С-2 в классе тяг 300-500 кгс.

Проводимый ГП «Ивченко-Прогресс» комплекс мер по моделированию и проектированию современных малоразмерных двигателей позволяет создавать перспективные ГТД для малых вертолетов и самолетов АОН. А также применение передовых концепций и технологий в разработке ключевых компонентов двигателей позволяет добиться повышения полного КПД и снижения прямых эксплуатационных расходов за счет больших ресурса и экономичности.

Евлампий Бабин/ Запорожье

В кабине «стрекозы»

Бабин Евлампий Иванович родился 20 ноября 1932 г. в селе Золотаревка Кировоградской области. Окончил Запорожский аэроклуб и Чкаловское 1-е авиационное училище летчиков им. К.Е. Ворошилова. Летал на По-2, Як-12, Як-18, Ил-10, МиГ-15, Ан-2, Ка-15, Ка-18 и Ка-26. Общий налет 11800 ч. Кавалер ордена «Знак Почета».


Впервые мне довелось увидеть самолет в возрасте 6-7 лет в с. Глобино около Кременчуга. Там проходил авиапраздник с катанием на самолете, и моему отцу повезло полетать. Прекрасно помню, каким восторженным он выглядел после посадки. Да и мы, дети (а было нас шестеро) тоже ходили гордые и важные – еще бы, не у каждого в то время папа летал на самолете. А потом была война и оккупация – самое черное время в моей жизни.

Собственное «воздушное крещение» состоялось в конце апреля 1951 г. при довольно курьезных обстоятельствах. Военкомат направил меня в аэроклуб учиться «на десантника». Ко гда настало время первого выезда на аэродром, нам выделили две полуторки: одну для «летунов», вторую для «прыгунов». Прыжки и полеты проходили на разных площадках, находившихся в добром десятке километров друг от друга. Вотя случайно и перепутал машины. Приехали на аэродром, а парашюты не дают! Как же без них прыгать? Или их потом выдадут, когда научимся? Когда выяснилось, что попал не туда, пришлось автостопом добираться до нужной площадки. Приехал, когда прыжки уже давно закончились. Увидев мой унылый вид, командир планерной секции одел на меня свой парашют, усадил в По-2 и на взлет. Такого восторга испытывать еще не приходилось! На высоте 800 м по команде пилота перебрался на крыло и прыгнул. Страшно не было, а от нахлынувших чувств даже запел.

С того момента я и заболел небом. В сентябре уже стал курсантом-летчиком аэроклуба. Изучать самолет По-2, а потом и летать на нем было неимоверно интересно. О том времени вспоминаю до сих пор с большой теплотой и удовольствием. Летом 1952 г. я получил свидетельство пилота и аттестат об окончании школы. Уже в августе, не без участия военкомата, оказался в г. Чкалов (ныне Оренбург) среди поступающих в военное училище летчиков. Экзамены и медкомиссию прошел легко и был зачислен курсантом. Вот тогда и началось: армейская дисциплина, строевая и физподготовка, занятия в классах и на аэродроме – день загружен до последней минуты. Учиться было хоть и трудно, но очень интересно, а уж летать и подавно. На первом курсе освоили Як-18, на втором Ил-10и на этом типе должны были выпускаться, но из Москвы пришел приказ задержать нас и выпустить на МиГ-15бис. Так мы попали на третий, «сверхсрочный» курс.

В памяти остались ощущения от освоенных в училище самолетов. «Як» – легкая «пушинка», летать на нем было одно удовольствие. Ил-10 – зверь-машина, тут приходилось выкладываться на все сто. Мощный двигатель вращал огромный винт, который обладал таким большим реактивным моментом, что на взлете приходилось давить на левую педаль со всей силой. Один из курсантов не смог выдержать направление при разбеге, и самолет на полосе развернуло: шасси снесло подчистую, лопасти загнуло в «бараний рог». А МиГ-15 мы сравнивали с молнией.

Инструктор Запорожского аэроклуба А. Запара со своими курсантами. Начало 1950-х гг.


Летом 1955 г. по распределению меня направили в Белорусский военный округ в 311-ю Молодечненскую краснознаменную штурмовую авиадивизию, в 953-й штурмовой Витебский орденов Суворова и Кутузова авиаполк (в/ч 15550), который базировался на аэродроме Жабчицы около Пинска. Там же находился и братский полк нашей дивизии – 956-й ШАП. Оба как раз переучивались с Ил-10 на МиГ-15бис. Основной упор в нашей летной подготовке делался на работу по земле. Мы много бомбили с пикирования и стреляли по наземным целям на полигоне, отрабатывали элементы оборонительного воздушного боя. В основном использовали 23-мм пушки НР-23, а 37-мм Н-37Д практически не применяли, т.к. были случаи помпажа двигателя при стрельбе из главного калибра. Огонь вели по целям из песка в виде самолета. Нам давалось 20 снарядов на упражнение: попал не менее 12 раз – получи «отлично», более 8 – «хорошо», более 4 – «зачет», ну а «привез молоко» – «неуд». На «зачет» бомбы надо было положить в круг диаметром 100 м, а для хорошей оценки – в 20-м круг. Также нас очень сильно гоняли по штурманской подготовке, особенно после «блудежки» в 1957 г. нашего молодого летчика с последующим катапультированием. Интересно, что, когда нашли его самолет, тот лежал «на брюхе» практически неповрежденный.

В том же году полк стал истребительно-бомбардировочным. На аэродроме была металлическая ВПП, которая иногда преподносила очень неприятные сюрпризы. Так, при посадке пилот братского полка Твердохлеб начал «козлить», и после третьего прыжка у него сложилась носовая стойка. Самолет пушками стал «пахать» ВПП, разрывая и поднимая плиты. Метров через 100-150 «МиГ» потерял крыло, загорелся и наконец остановился. Все бросились к самолету: кто на помощь пилоту, кто тушить начавшийся пожар. К сожалению, летчика спасти не удалось, он скончался от ожогов в больнице.

В 1959 г. мы перебазировались на аэродром Бобровичи, где стали отрабатывать так называемые удары «через плечо». Самолет подходил к цели на высоте 200 м и скорости 900 км/ч. На определенном удалении от цели выполнялся набор высоты со сбросом бомб, затем следовали отворот, снижение, и что есть духу «домой». Мы догадывались, что это была подготовка для применения «непростых» бомб, но вслух об этом никто не говорил.

Группа курсантов Чкаловского 1 -го училища летчиков собралась рядом с УИл-10. Аэродром Соль-Илецк, лето 1954 г.

Автор возле МиГ-15бис. Белоруссия, аэродром Жабчицы, 1957 г.

Пилот В. Старовойтов в кабине Ка-15М. 4 октября 1964 г.


Закончилась моя служба в апреле 1960 г., когда нам объявили о сокращении (хрущевские «миллион двести», по числу уволенных в запас). До поступления соответствующего приказа мы месяца три собирали грибы, ловили рыбу, играли в волейбол и… получали довольствие. Потом стали разъезжаться. Я с женой поехал в Запорожье, где в течение полугода, как сокращенный офицер, получил однокомнатную квартиру в новостройке.

Предстояло начинать новую жизнь и найти новую работу. Люди были нужны везде, но мне очень хотелось летать. Написал заявление в 100-й авиаотряд ГВФ. Желающих попасть туда оказалось много – более сотни, но мне повезло, и в конце августа после медкомиссии и собеседования стал пилотом Аэрофлота. Пройдя в Киеве переучивание на Як-12, с весны 1961 г. начал работать. Сначала возил почту и грузы по области, позже получил допуск для перевозки пассажиров, а вот до «химии» на «Яке» так и не «дорос».

Может показаться, что работа по опрыскиванию полей проста. Да, в ней нет ничего сложного, но рабочая высота при опрыскивании всего-то 5 м при скорости 150-160 км/ч. Чуть замешкался, и полный рот земли. Кроме того, авиахимработы (АХР) подразумевали длительный отрыв от базы (читай, от зоркого ока начальства) и полную самостоятельность, которой молодые пилоты не всегда могли правильно распорядиться. Поэтому на «химию» летчики попадали только после определенного и довольно значительного налета с почтой, грузами и пассажирами.

В 1962 г. переучился в Киеве на Ан-2 и начал летать вторым пилотом. Против Як-12 «Антон» казался очень солидным самолетом, и востребованы эти машины были на порядок выше. Бывали дни, когда приходилось налетывать по 8 ч (дневная санитарная норма). Например, утренний и послеобеденный рейсы Запорожье-Донецк-Ростов-на-Дону и назад. Летали также в Николаев, Херсон, Одессу, Харьков и по области. А как вам рейс на Ан-2 Запорожье-Черновцы? Без промежуточных посадок 6 ч в воздухе. Пассажиры ложились на землю сразу после выхода из «лайнера». Тем не менее, Ан-2 практически всегда летал полностью загруженным. Летом был интересный рейс Запорожье-Кирилловка9*. Утром, прилетев в Кирилловку, пилот связывался с диспетчером аэропорта Мелитополь и начинал «челночить» между этими аэродромами – там менее 40 км по прямой. Минимум 3-4 рейса с отдыхающими делали утром и столько же после обеда. Летали, пока были пассажиры, а вечером отправлялись назад, в Запорожье. Кстати, люди ориентировались не на расписание, в котором рейса Мелитополь-Кирилловка не было, а на живую очередь.

Еще мне очень нравились полеты в райцентры нашей области на всевозможные праздники. Часто они проводились с разбрасыванием листовок и катанием на самолете. Обычно мы с кассиром прилетали на такую площадку и начинали работать: он продает билеты, я катаю. Два круга над городком и на посадку. Стоило все удовольствие 1 руб. с человека. За день могли прокатить и 100, и 200 человек – так популярно это было в те годы. Да и рейсы по расписанию «порожними» никогда не проходили – билеты стоили дешево. В памяти сохранились цены на них: до Ново- Николаевки – 1,5 руб., до Гуляй-Поля – 2, до Бердянска – 4, до Донецка – 6.

На Ан-2 мне уже доверили «химию». На себе прочувствовал все «прелести» этой работы: и химикатами надышался, и на «бреющем» налетался. Да и выполнить на опрыскивании 40-50 полетов за световой день просто физически тяжело (они же скоротечные – до 10-12 мин максимум).

Как-то осенью 1963 г. встретил меня командир звена вертолетов нашего отряда Евгений Сухоносенко и спросил, не хочу ли освоить Ка-15. Тогда на них делалась особая ставка. Сначала подкупала возможность обходиться без аэродромов, а когда обнаружилось, что при опрыскивании с вертолета за счет завихрения от винтов химикаты попадали не только на верхнюю, но и на нижнюю сторону листа, АХР сделали одним из приоритетов в их использовании.

Новое всегда интересно, да и материальная выгода была значительная – доплата за час налета на вертолете у командира экипажа составляла 5 руб. (у командира Ан-2 всего 2 руб.) Я согласился на переучивание, хотя и думал перед этим крепко. В те годы на вертолетчиков смотрели как на камикадзе – такими «сырыми» еще были винтокрылые машины. Хотя наши первые пилоты вертолетов Н. Мироненко, В. Грак, Е. Сухоносенко и В. Старовойтов совсем не были похожи на обреченных.

Если говорить о начале «вертолетизации» нашего отряда, то первые два Ка-15 появились у нас в конце 1959 г., а через пару- тройку лет их уже было 7, да еще и 3 Ка-18. Многие пилоты пытались освоить новую технику. Даже наша пилотесса Анна Мишакова на короткое время поменяла свой любимый Як-12 на «Камова». Однако попробовав, практически все уходили опять на самолеты. Интерес к вертолетчикам в нашей среде тогда был очень большим. Мы дружно обсуждали их «приключения»: и схлестывание лопастей на Ка-18 при запуске, и выпуск в рейс того же борта с поврежденными лопастями, и вынужденную посадку А. Лейбиченко при опрыскивании виноградников из-за выработки топлива, ну а обстрел с земли из автоматического оружия нашего вертолета под Бердянском оставался темой № 1 очень долго.

Тогда, 31 мая 1963 г., пилот Ка-15 Н. Мироненко опрыскивал виноградники и, подлетев к лесополосе, заметил несколько вспышек. Тут же в лобовом стекле появилась пробоина, а вторая пуля прошла рядом с подбородком, к счастью, не задев летчика. Компетентные органы весьма тщательно вели поиск стрелявшего, но чем это закончилось, уже и не вспомню.

Вот в такое время наша группка из 3 человек (кроме меня, еще Ю. Попов и В. Липатов) поехала в Кременчуг на учебу. Особых проблем с изучением теории и конструкции у нас не возникло, а вот в полетах было много непривычного.

На первых порах отсутствие крыльев вселяло некоторую неуверенность, да и управление вертолетом сильно отличалось от самолетного. Тем не менее, программу переучивания освоили, налетав по 25-30 ч. Сдав зачеты, вернулись домой, где неугомонный Е. Сухоносенко тут же стал вводить нас в строй. Первым вводился В. Липатов. 4 февраля 1965 г., практически окончив программу ввода, они с Сухоносенко отправились в очередной грузовой рейс Запорожье-Мелитополь- Запорожье, оказавшийся последним в их жизни. На обратном пути, недалеко от г. Молочанска, произошла катастрофа. Ка-15 СССР-86633 упал с высоты 200 м, и оба пилота погибли. Позже комиссия установила, что катастрофа произошла из-за заводского дефекта редуктора. В результате его заклинивания у вертолета разрушились все 6 лопастей, и он камнем упал на землю. Сразу же приостановили эксплуатацию Ка-15 и Ка-18 по всей стране. Лишь установив причину и проверив весь парк вертолетов, почти через год дали добро на дальнейшие полеты.

24 июля 1968 г. произошло новое ЧП. Командир звена В. Чайка с техником М. Ляминым возвращались домой с АХР в Приморском районе нашей области. Не долетая до г. Токмак, возле с. Широкий Яр прямо над автодорогой Бердянск-Токмак вертолет с высоты 20-25 м самопроизвольно перешел в кабрирование, потерял скорость, завалился на левый борти неуправляемый упал на проезжую часть. От удара фюзеляж деформировался, лопнули баки, на дорогу хлынули бензин и масло. На счастье, вертолет не загорелся. Купавшему Ка-15 СССР-30159 бросились водители, ставшие свидетелями произошедшего. Они не сразу смогли вытянуть пилота из кабины, которому при ударе зажало ноги. В больнице у летчика диагностировали травму позвоночника с повреждением спинного мозга, и до конца своих дней В. Чайка был прикован к инвалидному креслу. К счастью, Лямин практически не пострадал.

Пилот В. Старовойтов 100-го отряда ГВФ уточняет с агрономом задание на опрыскивание поля. На лопастях Ка-15М видны противофлаттерные грузы

Сигнальщица – незаменимый помощник летчиков Ан-2 во время проведения авиационных химработ


Хорошо, что все произошло практически у земли, и пилот не пострадал. Позже комиссия установила, что порыву ветра в этом случае «помогли» и неправильно рассчитанная центровка, и небольшой (порядка 10’) «завал» автомата перекоса, допущенный наземными специалистами.

Нужно заметить, что для наземного персонала Ка-15 и Ка-18 были далеко не подарками. Ресурсы узлов и агрегатов были малы, и создавалось впечатление, что техники копались в вертолете постоянно с небольшими перерывами на полеты. Чего только стоила морока с лопастями! Если вертолет не планировали к полетам более чем на сутки, то с него вечером снимали лопасти, заворачивали в брезент и укладывали в специальные контейнеры, а перед полетами все ставили на место. Если же вертолет летал каждый день, то вечером на конец каждой лопасти одевали специальный чехол и притягивали их к земле, чтобы ветром не болтало. Наши техники «все тяготы и лишения» переносили героически. Мы их очень ценили и всегда поддерживали хорошие отношения, ведь делали одно общее дело.

В весенне-летний период (с марта по сентябрь) поступало очень много заявок на опрыскивание садов, виноградников и огородов. В этот период мы запросто налетывали месячную санитарную норму вертолетчика в 90 ч и практически жили в селах нашей области. С воздуха подбирали площадку размером 15x20 м (размах штанг для опрыскивания был около 10 м). Для сокращения подлетного времени она должна была располагаться как можно ближе к обрабатываемым участкам. На площадку завозили жилой вагончик, топливо, воду, химикаты и большой чан для приготовления химраствора. Вставали около 4 утра, а с 5 уже начинались полеты. До 9 часов (пока не жарко) успевали совершить до 30 полетов. Еще столько же выполняли вечером. Полеты были скоротечные – для того чтобы «вылить» 200 л раствора (за раз успевали обработать участок до гектара), много времени не требовалось. После посадки двигатель не выключали, к вертолету согнувшись подбегал техник, подсоединял шланг, насос за полторы-две минуты заполнял химемкость, и можно было снова лететь. Так как приземлялись практически в одно и то же место, то под колесами образовывались довольно глубокие ямки, которые приходилось практически через день засыпать землей и трамбовать. Опрыскивали все: сады и леса, огурцы и картошку, баклажаны и перец, капусту и виноград.

Если бы вы знали, как нас ждали в селах! Помню, председатель колхоза из села Водяное Каменско-Днепровского района обрывал телефоны у руководства отряда – пришлите вертолет на опрыскивание, а помочь некому, все вертолеты в селах. Я работал неподалеку, и меня срочно «завернули» в этот колхоз. Не успел приземлиться, как подбежали председатель с агрономом – спасай, «колорад жрет баклажаны». Весь вечер опрыскивал это поле (гектаров 30), а на следующий день в дневной перерыв пошли втроем смотреть на результаты моей работы – вся земля была красная от погибших личинок колорадского жука.

На Ка-15 мы никогда не распыляли сыпучие химикаты (грузоподъемность-то всего 200 кг), занимались только опрыскиванием. Осенью и зимой работы для вертолетов было в разы меньше. А когда ее становилось совсем мало, нас «садили» на Ан-2, и мы проводили АХР до весны.

Ка-15М на опрыскивании сада. 12 апреля 1966 г.


В этот сезон затишья мы, в основном, возили на Ка-18 работников Днепроэнерго и Харьковэнерго, которые осматривали высоковольтные линии. Эти полеты мне очень нравились. Летишь себе со скоростью 50-60 км/ч в 5-10 м над проводами и немного в стороне от них, а электрики во все глаза осматривают линию и на карте помечают: там сокол или аист на опоре гнездо свил, там разбит или треснул изолятор и т.п. Иногда просили сесть неподалеку от ЛЭП. Допуск для посадок вне аэродрома у меня был, и мы без проблем садились на безопасном расстоянии. Позже наземные бригады устраняли обнаруженные неполадки. Как-то под вечер возвращались в Харьков и увидели впереди туман. Решили приземлиться на территории оказавшейся рядом подстанции Харьковэнерго. К утру туман рассеялся, мы взлетели и спокойно продолжили полет. Способность вертолета садиться где угодно мне очень импонировала.

Ка-15 остался для меня любимым вертолетом – легкий в управлении, послушный, казалось, крутился вокруг пилота. А вот Ка-18 был немного инертней. В 1972 г. переучился, опять же в Кременчуге, на Ка-26. Машина была не только надежнее, крупнее и тяжелее своих предшественников, но и строже в управлении. Тем не менее, вся наша группа (А. Жаров, А. Лейбиченко, В. Старовойтов, В. Верита и я) переучилась без проблем. По мере поступления новых вертолетов переходили на них, а ветеранов Ка-15 и Ка-18 сдали в утиль как полностью выработавших свой ресурс.

На Ка-26 работали круглый год – этот вертолетуже был пригоден для широкого спектра применения. Он позволял возить до пяти пассажиров и выполнять весь комплекс АХР (грузоподъемность все-таки 600 кг), а не только опрыскивание. Осенью и зимой нас на Ан-2 уже не пересаживали – работы на новых вертолетах хватало. На Ка-26 часто летали в командировки в Херсонскую, Николаевскую, Одесскую области и Молдавию на помощь местным коллегам.

Очень много работали с геологами и геодезистами. В те годы велись работы по прокладке каналов на юге нашей области, и мы «с наукой» обследовали русла высохших рек. Привлекали нас и, как теперь говорят, к VIP-перевозкам. В частности, возили «столичных боссов» на строительство Запорожской атомной станции, где была оборудована вертолетная площадка. Работали и с автоинспекцией. Еще в конце 1960-х гг. к нам в отряд обратилось милицейское начальство с предложением попробовать патрулировать дороги с воздуха. Тогда на Ка-15 и Ка-18 полеты с инспекторами ГАИ выполнял наш пилот В.К. Старовойтов. А в 1973 г. уже на Ка-26 такие полеты пришлось выполнять и мне. Наши техники нанесли надпись «ГАИ» на одном из только поступивших Ка-26, смонтировали громкоговоритель, и можно было приступать к патрулированию. С утра к нам на аэродром приезжали двое инспекторов ГАИ, и мы вылетали «на дорогу». Контроль за движением велся по трассе Москва-Симферополь до 50 км на север и юг от Запорожья. Инспекторы были в восторге – великолепный обзор, комфорт и скорость, отличная связь с постами. Однако это «удовольствие» оказалось не из дешевых, и позже именно из-за дороговизны аренды вертолета МВД отказалось от воздушного патрулирования. А пока мы летали на скорости 110-120 км/ч над трассой или немного в стороне от нее – инспекторы следили за обстановкой. Однажды заметили «Жигули», водитель которого на скорости далеко за сотню лихо нарушал все возможные правила дорожного движения. Началась погоня. Мы довольно быстро его нагнали, стали над ним метрах в 20-ти и немного сбоку так, чтобы он нас увидел, и связались с ближайшим постом. Заметив наш вертолет и особенно надпись «ГАИ», гонщик мгновенно остановился. Часто одного вида вертолета над дорогой было достаточно, чтобы водители переставали лихачить. Однако в такой «легкой и приятной» работе были свои опасности. Со временем инспекторы пообвыкли и стали просить сесть у поста ГАИ или патруля, «сидевшего в засаде». Если это было оговорено в полетном задании, мы без проблем выполняли их просьбы. Все проходило хорошо до тех пор, пока в октябре 1974 г. у пилота В. Старовойтова при взлете от поста ГАИ в Васильевке отраженным от земли воздушным потоком в несущие винты не бросило довольно большой кусок жести. Две лопасти оказались повреждены, но, к счастью, все закончилось благополучно.

Мне очень нравилось летать на Ка-26, а после двух вынужденных посадок я еще и убедился в его безопасности. Первая произошла в 1973 г., когда вез в сторону Днепропетровска геодезиста. Внезапно раздался хлопок, затем последовал сильный удар, уменьшилась тяга, а приборы показали остановку левого двигателя. С высоты 200 м подобрал площадку и, не мешкая, приземлился. Доложил диспетчеру и стал ждать «техничку». Приехавшие на КрАЗе ребята первым делом открыли капоты левого двигателя, откуда рекой полилось масло. Оказалось, оборвало шатун, и он пробил картер. Техники сразу же подцепили вертолет к тягачу, сняли лопасти и уложили их в кузов грузовика. Ближе к вечеру появились две машины ГАИ. Одна стала перед тягачом, а вторая за вертолетом. Когда стемнело и движение на дороге уменьшилось, включив мигалки, тронулись в путь. Ехали со скоростью 5-10 км/ч, не более. Днепр переезжали по мостам Преображенского, движение через которые было остановлено. К утру были на аэродроме.

Е.И. Бабин возле Ка-18. Харьков, осень 1970 г.

Автор перед очередным вылетом на Ка-26. Запорожье, лето 1973 г.


На следующий год возвращался с геологами из полета на юг нашей области и, не долетая километров 25 до Запорожья, опять услышал хлопок. Смотрю на приборы – снова левый мотор не работает. Пришлось опять экстренно садиться. Местность там холмистая и с земли с диспетчером связаться не смог, но выручили коллеги с пролетавших бортов – поработали ретрансляторами. Опять примчалась «аварийка» и первым делом к двигателю. Все осмотрели и озвучили «диагноз» – двигатель заклинило. Сразу претензия ко мне – не досмотрел за уровнем масла. Нет, говорю, когда вылетал было 14 литров. Сливают масло, замеряют – 13 литров. Значит, моей вины в происшествии нет. Позже оказалось, что сломался маслонасос. Эвакуировали вертолет таким же способом, как и годом раньше, но, по-моему, движение на трассе уже не перекрывали. На следующее утро с меня взяли объяснения и… опять отправили в полет.

К сожалению, так было не у всех. 16 июля 1974 г. командир нашего звена А.М. Лейбиченко с механиком Ю.В. Давыдовым работали с сотрудниками НИИ «Запорожгипроводхоз» в Приазовском районе. Выполнив поставленную задачу, направились домой. В районе с. Новоспасское вертолет Ка-26 СССР-19473 попал в предгрозовой вихрь очень большой интенсивности, упал на землю и загорелся. Все 5 человек, находившиеся на борту, погибли. Основной причиной катастрофы был назван человеческий фактор. После этого ЧП полеты Ка-26 в нашем отряде потихоньку свернули, и уже с января 1975 г. вертолетов у нас не было.

Вот так закончилась моя карьера вертолетчика. Потом еще 5 лет пролетал командиром экипажа Ан-2. В то время в нашем отряде уже были Як-40, пассажирские и грузовые перевозки на «Антоне» стали сходить на нет, а основными становились АХР. Мы «химичили» не только в нашей области, но и далеко за ее пределами: в Узбекистане и Казахстане, Белоруссии и Литве, России и Румынии, Болгарии и ГДР.

В 1979 г. по состоянию здоровья я был списан с летной работы и ушел на пенсию. Но до сих пор, услышав в небе гул турбин, ищу пролетающий самолет. Ведь небо – это моя стихия, и так хочется туда еще раз подняться.

Подготовил Юрий Маломуж

Анджей Олейко / Жешув, Польша Перевод с польского Андрея Харука

Австро-венгерская авиация в боях в Галиции (август-сентябрь 1914 г.)

Ровно 100 лет назад началась Первая мировая война. История применения авиации в ходе ее сражений, особенно на Восточном фронте, до сих пор остается малоизвестной отечественному читателю. И если действия российской авиации еще более-менее освещены в различных публикациях, то применение аэропланов противостоящей стороной является своеобразной terra incognita. Данная работа польского историка профессора Анджея Олейко рассказывает о действиях Императорско-королевских воздушных войск в первые недели войны в Галиции. Статья подготовлена на основе документов Государственного военного архива в Вене, большинство из которых ранее не публиковалось.

Авиарота Командир Матчасть Дислокация
Flik. 1 Обер-лейтенант Йозеф Сметана (Josef Smetana) 6 бипланов «Лёнер» D; осенью 1914 г. заменены «Альбатросами» B.I С 1 по 8 августа 1914 г. — в Станиславе (ныне Ивано-Франковск), затем сменила несколько аэродромов в Галиции.
      С 25 сентября — на территории современных Словакии и Польши
Flik. 3 Гауптман Карл Стоханцл (Karl Stohanzl) 6 «Альбатросов» B.I В Сяноке, затем в Бардейове и на других словацких аэродромах
Flik. 5 Обер-лейтенант Вальдемар Кенезе (Waldemar Kenese) 6 «Авиатик» B.I, 2 «Лёнер» «Пфейльфлигер» (тип В серия Н2). Постепенно перевоору­жена «Альбатросами» B.I С 12 по 17 августа — в Перемышле. Затем — в Ниско, Краснике, Жешове и на др. аэродромах на территории современной Польши
Flik. 7 Лейтенант Герман Эдпер фон Неметц (Hermann Edler von Nemetz) 6 «Лёнер» «Пфейльфлигер» (тип Б серия Н2), 1 «Авиатик» B.I. Вскоре заменены «Альбатросами» B.I Первоначально — в Ланьцуте, с 14 августа — в Ниско, с 1 сентября — в Краснике
Flik. 8 Обер-лейтенант Ено Чапари (Czapary Jeno) 2 DFW («Бой» и «Герда»), 2 «Авиатик» B.I («Эльза» и «Дурх»), 1 «Лёнер» «Гебиргспфейльфлигер» (тип С) и еще два «Лёнера» неизвестной модификации. Первоначально — в Перемышле, с 11 августа — в Радымно, с 23 августа — в Чешанове, затем в Томашове-Любельском и на других польских аэродромах
    К концу года в части числилось 3 «Авиатик» B.I и 1 «Альбатрос» B.I  
Flik. 10 Обер-лейтенант Эрик Кален (Erik Kahlen) 6 «Лёнер» «Гебиргспфейльфлигер» (тип С). Заменены «Альбатросами» B.I. Первоначально — в Ярославе, с 22 августа — в Чешанове, а с 27-го — в Томашове-Любельском
Flik. 11 Обер-лейтенант Филипп Блашке Эдлер фон Цворникирхен (Philip Blaschke Edler von Zwornikirchen) 8 «Лёнер» неизвестных модификаций. Вскоре заменены «Альбатросами» B.I. В Перемышле в распоряжении АОК, с 21 августа — во Львове, с 1 сентября — вновь в Перемышле
Flik. 13 Обер-лейтенант Йозеф Сехар (Sehar Jozef) 8 DFW В Ополе, затем в Олесно, в конце года — в Кракове
Flik. 14 Обер-лейтенант Ено Кар (Jeno Kar) 6 «Лёнер» «Пфейльфлигер» (тип В серия Н2, «Муззл», «Элли», «Штеффель», «Лони», «Альб 1», «Альб 3»). В конце сентября заменены «Альбатросами» B.I Во Львове в подчинении АОК, позже в Перемышле, с 22 сентября — в Новом Сонче.
Flik. 15 Обер-лейтенант Бела Лосончи фон Лосонч (Losonczy Bela von Losoncz) 8 «Лёнер» «Гебиргспфейльфлигер» (тип С) В Кракове

Мобилизация

При подготовке к будущей войне против России военное руководство Австро-Венгрии исключительное внимание уделяло оперативной разведке. Причем успехи в развитии авиации коренным образом изменили подход к решению этой задачи, которую ранее возлагали на кавалерию. Еще в декабре 1910 г. генерал Франц Конрад фон Гетцендорф (Franz Conrad von Hotzendorf) отмечал, что будущее разведки принадлежит аэропланам. Он указывал, что самолет, обладающий скоростью порядка 75 км/ч, способен в течение 4 ч преодолеть до 300 км, проведя разведку на значительную глубину. Гетцендорф требовал уже в 1911 г. довести количество самолетов в армии до 240 единиц. Однако практические шаги по формированию военной авиации отставали от запросов: к январю 1914 г. армия Австро-Венгрии располагала 35 учебными аппаратами и 84 самолетами, пригодными для применения на фронте в полевых условиях.

Концентрация сил австро-венгерской армии, направленных против России (эшелон «А»), была завершена к 23 августа 1914 г. В частности, 1-я армия заняла позиции вдоль нижнего течения р. Сан (от линии Сана до г. Билгорай); 4-я армия – от Сана до Перемышля (на направлении Юзефов-Рава-Русская); 3-я армия – от Перемышля до района Львова (до линии Дрогобыч- Бибрка); армейская группа Кевеша (Kovess) – восточнее Львова (от Бибрки до р. Днестр и границы с Румынией); оперативная группа генерала Куммера – в районе Кракова.

Основными организационными единицами Императорско- королевских воздушных войск (К.U.K. Luftfahrttruppen) в Первую мировую войну были авиационные роты – Fliegerkompanie или сокращенно Flik, примерно соответствовавшие русским авиаотрядам. Предполагалось направить на галицийский фронт 7 таких частей, а также 8 крепостных воздухоплавательных отрядов с привязными аэростатами (Festungs-Ballon-Abteilungen). Мобилизационный план в отношении последних выполнили, и в начале сентября 5 таких отрядов дислоцировались в Кракове и 3 в Перемышле. Авиационные же части были существенно усилены по сравнению с изначальным планом. К моменту завершения мобилизационного развертывания на Восточном фронте находилось 10 авиационных рот (см. таблицу). Кроме того, 20 августа германское командование с целью поддержки союзника выделило для осуществления дальней разведки в интересах австро-венгерского верховного командования (АОК) дирижабль SLII «Liegnitz».

Замена винта на самолете «Пфейльфлигер»

Личный состав Flik. 10 у биплана «Пфейльфлигер». Лето 1914 г.


Первые боевые вылеты

Боевые действия на русско-австрийском фронте с обеих сторон начались с оперативной разведки силами кавалерии, и авиация поначалу действовала именно против нее. 11 августа 1914 г. (АОК) издало приказ № Ор. 520, которым предписывалось проведение вылетов в целях поиска русской конницы. До 14 августа с этой целью было выполнено 36 самолето-вылетов в полосе Люблин-Холм-Ковель-Луцк-Дубно-Староконстантинов-Могилев. Экипажи Flik. 5 в интересах 1 -й армии обследовали район между Вислой и Западным Бугом, южнее Варшавы в направлении на Люблин и Холм. 19 августа они опробовали новые бипланы «Авиатик» B.I, выполнив два вылета. Средняя дальность полета составляла примерно 200 км. 21 августа обер- лейтенант К. Банфильд (К. Banfield) выполнил дальнюю разведку тылов русской армии, достигнув Проскурова, Волочиска и Черткова.

Экипажи Flik. 7 с аэродрома Ниско 12 августа выполнили два вылета, обнаружив группировку вражеской кавалерии у Красника. Постепенно авиаторы осмелели: если 13 августа они проникали вглубь вражеской территории на 40 км, то 14-го уже до 90 км. А 16 числа один экипаж 7-й авиароты сбросил две бомбы на поезд у Полихны – вероятно, этот эпизод стал первым применением авиабомб австрийскими авиаторами на Восточном фронте. Соответствующий приказ, санкционирующий применение 1 -кг экразитовых10* бомб с аэропланов, накануне был издан командованием 1-й армии. Эстафету приняла Flik. 5-19 августа ее экипаж сбросил 8 бомб массой от 1,5 до 8 кг на объекты в Ивангороде. Общая масса сброшенных бомб составила всего 20 кг, и особого урона они не причинили. В дальнейшем масштаб бомбардировок нарастал. Так, 29 августа один экипаж Flik. 11 бомбил большой лагерь противника у Буска. А 14 октября на вокзал в Самборе было сброшено около 100 кг бомб. Осенью в качестве авиабомб начали применять переделанные 75-мм артиллерийские гранаты.

Но вернемся к августу и к Flik. 7.17 августа ее биплан «Лёнер» «Пфейльфлигер» совершил вынужденную посадку у Янова из-за поломки двигателя. Технические проблемы буквально преследовали эту авиароту: 20 августа был потерян еще один «Пфейльфлигер», разбившийся при вынужденной посадке у Закликова (экипаж уцелел), а 22-го из-за неисправности двигателя экипажу Flik. 7 пришлось прервать полет и вернуться на базу.

13 августа начала боевую работу в интересах 4-й армии Flik. 8: с аэродрома Радымно ее экипаж выполнил разведывательный полет в район Дзикув-Тарногруд. Уже во втором вылете, 14 августа, одному из пилотов пришлось аварийно сажать свою машину у Дахнова. 16 августа экипаж в составе летчика обер-лейтенанта Р. Холека (R. Holek) и наблюдателя обер-лейтенанта Г. Кострбы (Н. Kostrba) осуществил разведывательный полет в район Замостья. Добытые сведения о противнике оказались очень важными, за что экипажу была объявлена благодарность командующего 4-й армией. 17 числа единственный исправный на тот момент самолет этой авиароты был обстрелян наземными частями противника у Томашова-Любельского и получил повреждения. В итоге, в последующие два дня Flik. 8 полетов не производила – механики пытались привести в порядок аэропланы. Возобновив боевую работу 20 августа, авиаторы обнаружили большой обоз противника в районе Красностава. А с 21 числа авиарота переключилась на разведку люблинского направления.

Менее удачно началась кампания для Flik. 14. Уже один из первых ее боевых вылетов, предпринятый 12 августа из Львова в район Владимира-Волынского, завершился аварией «Пфейльфлигера» во время вынужденной посадки. 14 августа разбился еще один «Лёнер». 16 числа удалось без происшествий выполнить два вылета в район Владимира-Волынского и Дубно, но 17 августа полет в район Бродов вновь окончился вынужденной посадкой.

22 августа сосредоточенные во Львове Flik. 11 и Flik. 14, которые работали в интересах АОК и 3-й армии, были объединены в авиагруппу (Fliegergruppe), просуществовавшую до 3 сентября 1914 г. Характерно, что перевооружавшаяся на «Альбатросы» Flik. 11 на момент создания авиагруппы имела 6 исправных машин, а в Flik. 14, еще сохранявшей «Лёнеры», не оставалось ни одного пригодного к полетам аэроплана!

Действия группы Кевеша обеспечивала Flik. 1, получившая задачу вскрыть расположение войск противника в приднестровском районе. 13 августа первый боевой вылет с аэродрома в Чорткове выполнил экипаж самолета «Лёнер» D, осуществивший разведку местности между Днестром и железнодорожной линией Тернополь-Проскуров-Жмеринка. На следующий день авиарота понесла первую потерю – из боевого вылета не вернулся экипаж в составе пилота обер-лейтенанта Кабелача (Kabelac) и наблюдателя обер-лейтенанта Шваба (Schwab). 15 августа едва не был потерян очередной «Лёнер» D – над Каменец-Подольским у самолета забарахлил мотор, но авиаторам удалось дотянуть до аэродрома. Два других вылета, предпринятых в тот день экипажами Flik. 1, завершились благополучно. 16 августа было выполнено три полета, один из которых завершился трагически – у Давидковцев огнем с земли был сбит самолет обер-лейтенанта Флассига (Flassig) и лейтенанта Вольфа (Wolf), экипаж погиб. Ввиду снижения боеспособности Flik. 1, группе Кевеша временно придали Flik. 11, вооруженную немецкими самолетами. В интересах группы Кевеша ее экипажи выполнили 13 полетов, правда, только 6 из них были успешными.

Австрийцы готовят свои «Альбатросы» к полетам


Обеспечивая наступление

По-настоящему жарко на русско-австрийском фронте стало в третьей декаде августа. 15-21 августа австро-венгерская кавалерия провела разведку, и, отталкиваясь от полученных данных, начальник генштаба генерал фон Гетцендорф отдал приказ 1-й армии начать наступление за р. Сан. Двигаясь фронтом на север, австро-венгерские войска добились успеха. Левофланговый 1 -й корпус энергичной атакой отбросил силы неприятеля от Вислы. 24 августа был взятУжендов, а 25-го – Красник. Удар двух вражеских корпусов на Фрамполь захлебнулся, и русская 4-я армия на фронте шириной 70 км начала отступление.

Тактический успех австро-венгерской армии во многом был обеспечен удачными действиями авиаторов, эффективно и своевременно осуществлявших разведку. 5-я и 7-я авиароты 23-25 августа выполнили 12 боевых вылетов. В частности, 23 августа экипажи Flik. 5 в двух вылетах в район Ополя-Любельского обнаружили одну пехотную дивизию (ПД) на марше, отсутствие сил противника у Вислы, а на отрезке Красник-Холм наличие пятишести пехотных и одной кавалерийской дивизий. На следующий день особенно важным для командования был доклад одного из экипажей Flik. 5, обнаружившего пехотную дивизию противника на марше на дороге к Туробину и вторую ПД, выдвигавшуюся из Красностава. 25 августа экипаж Flik. 7 выполнил разведку района Вилколаз-Быхава, вскрыв расположение войск неприятеля, а Flik. 5 обследовала район южнее Холма. Также активно действовала Flik. 8, подчиненная 4-й армии. В частности, 25 августа ее экипаж обнаружил крупные силы противника в районе Избица- Холм-Грубешов.

Успех под Красником создал предпосылки для дальнейших наступательных действий. 25 августа командующий 4-й австровенгерской армией генерал М. фон Ауффенберг (М. von Auffenberg) получил приказ о наступлении в направлении Холма. Яростные бои с переменным успехом шли под Томашовом- Любельским и Комаровом до 1 сентября. В конечном итоге русские соединения в ночь на 2 сентября вынуждены были во избежание окружения начать отход на линию Западного Буга.

В серии боев, известных как битва под Комаровом, заметную роль сыграла авиация. В интересах 4-й армии действовали Flik. 8 и Flik. 10 с аэродромов в Чешанове и Томашове- Любельском, а также Flik. 14 из Львова. Например, 26 августа, около 11.25, один из экипажей Flik. 8 обнаружил крупные массы кавалерии противника (до корпуса) на дороге Тысовце-Грубешов. В тот же день экипаж Flik. 10 в составе пилота обер- лейтенанта О. Шмоцера фон Мечендорфа (О. Schmoczer von Meczendorf) и наблюдателя обер-лейтенанта В. Мартинека (V. Martinek) засекли вражеский корпус на марше восточнее Терасполя. Ввиду важности информации, фон Мечендорф решился на посадку в поле непосредственно у расположения штаба одной из австро-венгерских частей, доложив об обнаруженном противнике.

Входе битвы под Люблином 26 августа – 1 сентября экипажи Flik. 5 и Flik. 7 с аэродромов в Ниске и Краснике осуществляли разведывательные полеты в районы Вонвольницы, Люблина, Курова, шоссе на Ивангород.


Техника

Австрийские самолеты фирмы «Лёнер» в первые недели боев показали себя отнюдь не лучшим образом. В первую очередь это касалось установленных на них моторов «Хиро» и «Даймлер» в 85 и 90 л.с. Лучше всего об этом свидетельствуют сухие цифры отчетов: до 22 августа 6 авиарот, эксплуатировавших такие самолеты, выполнили 66 боевых вылетов, из которых 25 завершились вынужденными посадками. Экипажи в своих докладах неоднократно упоминали, что самолеты «Пфейльфлигер» совершенно непригодны для боевых полетов. Поэтому командование, не дожидаясь разворачивания производства более современных аэропланов на австрийских и венгерских заводах, прилагало усилия к замене непригодных аэропланов германскими самолетами. Уже в конце августа начался вывод с галицийского фронта машин «Пфейльфлигер» типов В, С и D. На смену им поступали бипланы «Альбатрос» B.I, «Авиатик» B.I и DFW. Стоявшие на них 100- и 120-сильные «Мерседесы» работали гораздо надежнее. Немецкие машины превосходили австрийские и по дальности полета: если для «Лёнера» этот параметр составлял порядка 300 км (он сильно зависел от направления ветра – впрочем, это характерно было и для других самолетов), то «Авиатик» B.I мог преодолеть до 500 км, а «Альбатрос» B.I – 400 км.

Помощь Германии союзнику не ограничивалась предоставлением самолетов. Как уже отмечалось, в распоряжение австро-венгерского командования выделили дирижабль SL II «Liegnitz», экипаж которого возглавлял гауптман фон Вобессер (von Wobesser), базировавшийся в одноименном городе Лигнице. Вылетев 21 августа 1914 г. в 23.17 из Лигница, дирижабль преодолел трассу до Перемышля. 22 августа он выполнил разведку района Красник-Туробин, а затем совершил дальний полет в район Луцка и Ровно. 24 августа дирижабль вернулся в Лигниц, приземлившись на базе в 10.50.


В боях за Львов

Австро-венгерская разведка прозевала сосредоточение на линии р. Збруч 3-й и 8-й армий противника, что стало одной из причин успешного русского контрнаступления. Пытаясь парировать угрозу, австро-венгерское командование решило нанести свой удар силами 3-й армии по направлению на Злочув (ныне Золочев) – в центр вражеских сил.

Важную роль в обеспечении этой операции предстояло сыграть авиации. В частности, 3-й австро-венгерской армии были приданы Flik. 11 и Flik. 14, а 2-я армия, экстренно перебрасываемая с Сербского фронта, получила Flik. 1. Действовавшие с львовского аэродрома 11-я и 14-я авиароты обеспечивали командования свежими сведениями о передвижениях противника. Так, 23 августа экипажи Flik. 14 совершили два полета в район Дубно и Луцка, обнаружив, в частности, дивизию кавалерии на марше у Берестечка. В тот же день на разведку района Владимира-Волынского отправился экипаж Flik. 11 в составе обер- лейтенантов пилота Книрша (Knirsch) и летнаба Фридриха фон Розенталя (Friedrich baron von Rosenthal). Попав в грозу, авиаторам пришлось садиться в поле, но когда погода улучшилась, они вновь поднялись в воздух. Вернуться во Львов из-за наступления темноты не удалось, и в 22.00 самолет сел в Раве-Русской.

Несмотря на принимаемые меры, остановить продвижение противника вглубь Восточной Галиции не удалось. С 29 августа по 2 сентября, когда проходило сражение на р. Гнилая Липа, австро-венгерская авиация осуществляла интенсивные разведывательные полеты. В частности, утром 29 августа экипажи Flik. 11 совершили три полета в район севернее дороги Львов-Золочев, обнаружив дивизию противника, следующую на Глиняны.

Уже 31 августа обе авиароты, находившиеся во Львове, получили приказ передислоцироваться на аэродром Журавица в крепости Перемышль – австро-венгерская армия отступала. Flik. 1 продолжала боевую работу в интересах 2-й армии. Утром 31 августа ее летчики обнаружили крупные силы вражеской кавалерии на дороге Перемышляны-Рогатын, а у Галича – колонну противника, растянувшуюся на 20 км. 1 сентября с нового аэродрома возобновили боевую работу Flik. 11 и 14. Количество исправных самолетов в авиаротах быстро уменьшалось, что сказывалось на эффективности воздушной разведки. 2 сентября для работы в интересах 3-й армии привлекли Flik. 5, а на следующий день – Flik. 7, которые дислоцировались в Краснике. Помимо разведывательных полетов, пришлось решать и задачи связи – телефонные линии, соединявшие 2-ю и 3-ю армии, были разорваны.

31 августа АОК отдало приказ удерживать Львов любой ценой. Но когда 2 сентября командование 3-й армии сообщило о полной невозможности продержаться до подхода подкреплений, генерал Ф. Конрад фон Гетцендорф приказал отводить ее части на линию Верешицы. В ночь на 3 сентября австро-венгерские войска оставили Львов. Первая битва за столицу Галиции была проиграна.

Однако АОК отнюдь не собиралось отказываться от борьбы за Восточную Галицию. В армейском руководстве четко осознавали, что со стратегической точки зрения русский успех был лишь половинчатым: продвижение австро-венгерской 4-й армии в сторону р. Западный Буг создавало угрозу правому крылу русской 3-й армии, занявшей Львов. Российская Ставка видела опасность и начала концентрацию войск севернее Львова. Тем временем с Сербского фронта подтянулись остальные силы 2-й австро-венгерской армии, что позволило усилить слабый правый фланг Восточного фронта. Фон Гетцендорф ре шил немедленно начать наступление и отбросить русских от Львова. Так началась вторая Львовская битва, продолжавшаяся с 6 по 11 сентября.

Австро-венгерское командование пыталось ударами севернее и южнее Львова взять русские войска в «клещи» и вынудить их оставить только что занятый город. 10 сентября наступавшие части вышли на рубеж Янов-Мшана-Ставчаны, подойдя ко Львову на расстояние 14 км. Было взято около 10 тыс. пленных, захвачено несколько десятков орудий. Но успех оказался лишь локальным. Российская сторона быстро перебросила подкрепления, и уже 11 сентября фон Гетцендорф вынужден был дать приказ об отступлении. Вторая львовская битва также завершилась поражением Австро-Венгрии.

В ходе сражения в интересах 4-й армии активно действовали 8-я и 10-я авиароты, базировавшиеся, соответственно, в Наролю и Томашуве-Любельском. Их главной задачей было определение направления главного удара противника – и с этой задачей экипажи справились, хотя это не помогло командованию парировать удар. В частности, Flik. 10, получившая 7 сентября три новых самолета «Авиатик» B.I, осуществляла разведку районов Великие Мосты-Жолква и Великие Мосты- Кристинополь.

Разбившийся самолет гауптмана Россманна

Разбитый «Альбатрос» B.I


В том же районе действовали 11-я и 14-я авиароты, базировавшиеся на Журавице. Так, 3 сентября экипаж первой из них в составе пилота фельдфебеля Франца Малины и наблюдателя обер-лейтенанта барона Ф. фон Розенталя, несмотря на обстрел с земли, произвел с высоты 700 м разведку колонн русских войск. О напряженности боевой работы свидетельствует хотя бы то, что фон Розенталь 3 сентября налетал (с разными пилотами) в общей сложности 7 ч. 7 сентября экипажи Flik. 14 налетали в общей сложности 14,5 ч, осуществляя разведку района Львова и Николаева. В целом авиаторам обеих авиарот удалось вскрыть расположение порядка 20 пехотных батальонов и обнаружить 10 артиллерийских батарей на марше. 11 сентября очень важные сведения привез экипаж Flik. 14, обнаруживший у Чешанува 12 батальонов пехоты и 9 артбатарей, которые угрожали вклиниться в брешь между 1-й и 4-й императорско-королевскими армиями. С самого утра того дня тревожные известия привозили также экипажи Flik. 8. Другую приданную 4-й армии авиароту Flik. 10 русское наступление вынудило накануне перебазировать из Томашув-Любельского в Мораньце.

На юге Галиции в интересах 2-й армии работала Flik. 1. Например, 3 сентября ее экипажи обнаружили в районе Ходоров-Галич две вражеские пехотные дивизии, а также несколько частей на линии Нижнив-Коломыя. Особенно интенсивно работала эта авиарота 8 сентября, когда ее экипажи провели в воздухе в общей сложности 17 ч.

В целом с 23 августа до 11 сентября (из них 14 дней с летной погодой) экипажи 1-й, 5-й, 7-й, 8-й, 10-й и 11-й авиарот выполнили 168 боевых вылетов.

Рассмотрение действий в Галиции русской авиации не является предметом нашей статьи. Но о первом в истории воздушном таране, осуществленном П.Н. Нестеровым, нельзя не упомянуть. 8 сентября 1914 г. (26 августа – по старому стилю) три самолета из Flik. 11, возглавляемые обер-лейтенантом Ф. фон Розенталем (пилот – фельдфебель Ф. Малина (F. Malina), на «Альбатросе» B.I нанесли бомбовый удар по русскому полевому аэродрому у с. Шолкевка (под Галичем). Налет был успешным – удалось поджечь ангары-палатки. Но когда самолеты легли на обратный курс, осуществляя попутную разведку, над ними появился поднявшийся с львовского аэродрома невооруженный моноплан MoraneG, пилотируемый командиром 11-го корпусного авиаотряда штабс-капитаном Нестеровым. Пользуясь преимуществом в высоте, он сначала спикировал рядом с головной вражеской машиной, а затем стал выполнять вокруг нее фигуры высшего пилотажа – вероятно, тем самым пытался сбить противника с курса. Когда сделать это не удалось, Нестеров решился на таран. Скорее всего, он рассчитывал нанести удар шасси «Морана», но его самолет врезался в хвостовое оперение «Альбатроса» двигателем. Оба аэроплана рухнули на землю севернее шоссе Жолква-Рава-Русская, у с. Воля-Высоцка. Все три авиатора погибли, причем П. Нестеров стал одним из первых русских летчиков, погибших в Первой мировой войне.

Как показало обследование места происшествия, Нестеров выпал из кабины своей машины в воздухе. В любом случае, шансов посадить «Моран», сильно поврежденный при столкновении, у него не было. Останки летчика сначала отправили в Харьков, но в конечном итоге похоронили в Киеве. Австрийских авиаторов предали земле на краю сельского кладбища, установив на их могиле большой деревянный крест с воздушным винтом.

«Альбатрос» B.I с австро-венгерскими бело-красно-белыми полосами, нанесенными в дополнение к «железным крестам»

На полевом аэродроме в Карпатах


Немцы на Галицийском фронте

Остановимся подробнее на боевых действиях отряда FI. Abt. 36 – единственной немецкой авиационной части, воевавшей на Галицийском фронте в 1914 г. Этот отряд был развернут на базе 4-го крепостного авиаотряда (Festungs-Flieger- Abteilung 4), дислоцировавшегося в крепости Позен (Познань). Командиром FI. Abt. 36 назначили риттермейстера фон Хантельмана (von Hantelman), а его личный состав насчитывал 116 человек, в т.ч. 9 офицеров (из них 2 пилота и 5 наблюдателей). На вооружении находились первоклассные по тому времени бипланы «Альбатрос» B.I с моторами в 100 л.с. 8 сентября 1914 г. отряд передали в оперативное подчинение АОК, а уже утром 10-го он прибыл в Перемышль. В военном дневнике так описано начало его боевого пути:

«10 сентября. 8:30 утра прибытие в Журавицу у Перемышля. Здесь уже 11* две австрийские авиароты… Около 12.00 начало разгрузки. До 8.00 вечера все разгружено и доставлено на аэродром примерно в 1 км. Одновременно разбиты одна большая и две малые палатки. Нижние чины размещены в бараках у аэродрома, офицеры в Перемышле.

11 сентября. Начата сборка самолетов. Его превосходительство фон Фрейтаг-Лорингофен 12* с немецким штабом посетил станцию. В полдень рапорт офицеров перед его превосходительством Конрадом фон Гетцендорфом, начальником Генерального Штаба, эрцгерцогом Фридрихом и квартирмейстером армии. К вечеру 7 самолетов почти собраны. Риттмейстер фон Хантельманн и гауптман Дейтельмозер 13* пополудни вели поиск новых баз у Ярослава и Сенявы… Начался отвод армии. АОК вечером оставил Перемышль. Лейтенант фон Эльпонс 14* и 15* Книгге 16* получили от его превосходительства фон Фрейтага 17* секретное задание.

12 сентября. В течение дня 6 самолетов собраны и подготовлены 18*. Пробные полеты лейтенанта Акфельдта 19*, унтер-офицера Делинке 20* на LV.9 21*, унтер-офицера Клингера 22* на «Альбатросе». Риттмейстер фон Хантельманн и гауптман Дейтельмозер с лейтенантом Херихом 23* ищут базы для перемещения отряда в направлении Яворова. Отряд подчиняется 4-й армии…

13 сентября. Пробные полеты лейтенанта Бинека 24* на «Альбатросе», сержанта Вильке 25* на «Альбатросе», сержанта Гельднера 26* на «Альбатросе», унтер-офицера Делинке на LV.9, сержанта Клингера на «Альбатросе». Клингер при приземлении в лесопосадке разбил радиатор. Целый день с небольшими перерывами дождь, густые тучи, легкий южный ветер. Все части получили приказ отхода за р. Сан: 2-я армия южнее Перемышля, 3-я армия Перемышль, 4-я армия Радымно, 1 -я армия окрестности Лежайска.

Задачи, полученные из штаба 4-й армии:

1) разведка вражеских сил, направляющихся к юго-западному флангу армии, перед районом Нароль-Място-Фрейфильд-Чешанув;

2) находятся ли силы противника в районе Старое Село- Любачув-Краковец-Радымно;

3) установить, перемещаются ли вражеские войска от Равы-Русской вдоль линии Врублячин-Завадув, преследуя части 4-й армии;

4) двигается ли противник от Вишенки в направлении Яворова.

Сведения о противнике: вражеская пехота марширует из Дахнова через Любачув до Гэловска. Вражеские кавалерийские дивизии продвигаются из Олешиц к Ярославу. Наши части стоят на линии Завадув-Ярослав».


«Альбатрос» В.I, сбитый таранным ударом П. Нестерова. вверху – обломки «Морана» G, самолета П. Нестерова. Воля-Высоцка у Жолквы, 1914 г.

Загрузка авиабомб в биплан «Альбатрос»


Отступление

Свои задачи авиация выполняла и при отступлении австровенгерских войск с 12 по 27 сентября. Значительную активность проявила Flik. 7, действовавшая в полосе 1-й армии. В частности, 12 сентября один ее экипаж с аэродрома Ниску выполнил полет в район Сенява-Лежайск. В последующие несколько дней эта часть обследовала местность, прилегавшую к Висле в районе впадения в нее Дунайца, а также южнее Лежайска.

Отступление 4-й армии обеспечивала Flik. 8, базировавшаяся в Нароли. 12 сентября ее экипажи вели разведку района Томашув-Любельский-Рава-Русская-Магерув, обнаружив крупные силы противника на марше. В тот же день на участке 3-й армии экипаж Flik. 14, несмотря на сильный ветер, выполнил разведку района Чешанув-Рава-Русская. Из-за совсем испортившейся погоды следующий вылет этой авиароте удалось сделать только 15 сентября, обнаружив небольшие силы пехоты и крупную группировку конницы на марше. НадЖолквой был замечен вражеский аэроплан, но до воздушного боя не дошло. Пополудни экипажи Flik. 11 и Flik. 14 осуществляли разведку района Комарно-Львов-Любачув-Ярослав и, в частности, выявили до дивизии пехоты противника. В последующие дни погода вновь препятствовала боевой работе, и лишь 18 сентября удалось выполнить несколько вылетов. Погода не способствовала и выполнению задач, стоявших перед Flik. 1, которая обеспечивала отход 2-й армии к Карпатам.

Отступление вынуждало постоянно менять места дислокации авиационных подразделений. Так, 15-16 сентября Flik. 1 перебазировалась из Добромиле в Загоже, а через неделю – в Бардейов, по ту сторону Карпат. Теперь при каждом боевом вылете требовалось преодолевать горный хребет. Тем не менее, авиаторы продолжали свою работу. Например, 26 сентября была произведена воздушная разведка районов Сянок-Хыров- Добромиль-Бирча, а также перевала Ужоцкий-СтарыйСамбор- Дрогобыч-Стрый. При этом части противника были обнаружены уже в Закарпатье – в частности, одна кавалерийская дивизия находилась на марше в районе Ставне. Сведения о противнике авиаторы сбросили с вымпелом у штаба 4-го корпуса возле Великого Березного.

До 22 сентября сменили места базирования Flik. 5, 7, 10, 11 и 14. Например, 19 числа 7-я авиарота перебралась в Бжеско- Щуцин. Передислокация далеко не всегда проходила гладко. Так, 23 сентября Flik. 10 потеряла 4 самолета при крушении поезда. Тем не менее, уже 25 сентября эта часть возобновила боевые вылеты с нового аэродрома в Закличине. В тот же день с аэродрома Новый Сонч стали действовать 11-я и 14-я авиароты, эвакуированные из Журавицы. Несколько аэродромов пришлось сменить Flik. 5, пока она 21 сентября не «осела» в Бжеско, откуда смогла возобновить вылеты. Характерно, что в отчете о боевых действиях за 24 сентября записано: «Вылеты не производились ввиду неисправности мотора». Вероятно, к тому времени Flik. 5 располагала лишь одним самолетом, да и тот был неисправен. Тем не менее, на следующий день личный состав сумел отремонтировать свой аэроплан, что позволило совершить один вылет к Колбушову и Сандомиру. Более благополучно обстояли дела в 7-й роте. Накануне ее экипажи выполнили два полета продолжительностью 4-4,5 ч каждый. Сведения были тревожными: под Сандомиром было обнаружено два моста и крупные силы противника на марше, еще одну переправу обнаружили у Мельца, кроме того, удалось вскрыть расположение вражеской авиабазы.

Подводя итоги, отметим, что август-сентябрь 1914 г. принесли австро-венгерской армии первый опыт широкомасштабного применения авиации. Воздушная разведка быстро стала основным источником информации о противнике. И если ущерб от эпизодических и малоэффективных бомбардировок оказался мизерным, то опосредствованное влияние на планы противника становилось ощутимым. Так, 9 сентября в одном из докладов в АОК отмечалось, что «…находящиеся на марше русские части укрываются от императорско-королевской авиации в лесах, а все передвижения осуществляются только ночью». То есть, даже само появление в воздухе аэроплана сковывало передвижения противника. Существенное влияние на работу австровенгерской авиации оказали сложные погодные условия и проблемы с материальной частью. И хотя австрийские авиаторы, а также прибывший им на помощь немецкий отряд пытались вести систематическую воздушную разведку, повлиять на общий ход сражений в Галиции они не могли. Общий перевес сил на этом участке фронта был на стороне русской армии. Несмотря на локальные успехи под Красником и Комаровом, в начале сентября 1914 г. императорско-королевская армия потерпела поражения в двух битвах под Львовом и вынуждена была оставить Галицию.

Олег Коршунов/ Киев

Смоленский кошмар.

Независимая версия трагедии

Автор – Заслуженный штурман-испытатель СССР, общий налет – 16000 ч, принимал непосредственное участие в подготовке 2-го и 3-го изданий книги «Летный риск» (Киев, 2010 и 2012), для которых написал ряд новых глав.

* Метеоминимум – минимальные значения вертикальной и горизонтальной видимости в районе ВПП, при которых разрешается выполнять взлеты и посадки воздушных судов.


Термины авиационное происшествие (АП) и авиационный инцидент вобрали в себя целый спектр событий, возникающих в процессе эксплуатации авиационной техники – от предпосылки и незначительной поломки воздушного судна (ВС) до катастрофы. Причинами таких событий может быть все, что угодно, в том числе непрофессионализм и недисциплинированность членов летных экипажей, персонала технических бригад и наземных служб организации воздушного движения. Это наглядно продемонстрировала катастрофа самолета Ту-154М (борт 101, серийный № 90А837), в которой погибла многочисленная польская VIP-делегация, летевшая в Смоленск на мероприятия, посвященные памяти жертв Катыни. По своим последствиям эта трагедия является одним из наиболее резонансных событий в истории мировой авиации, учитывая статус пассажиров и тот факт, что до сих пор не ослабевает напряженность в отношениях между Россией и Польшей, вызванная разногласиями в трактовке ее причин.

12 января 2011 г. председатель Межгосударственного авиационного комитета (МАК) Татьяна Анодина и Алексей Морозов, возглавлявший техническую комиссию по расследованию обстоятельств и причин катастрофы польского самолета, заявили на весь мир: единственным виновником трагедии является экипаж, своевременно получивший информацию от руководителя полетов (РП) аэродрома Смоленск «Северный» о том, что «условий для приема нет». Выполняя заход на свое усмотрение в густом тумане, экипаж не справился с управлением, в результате чего произошла катастрофа.

Никто не сомневался в справедливости озвученного руководством МАК вердикта до тех пор, пока в интернете не опубликовали «Окончательный отчет по расследованию авиационного происшествия» и «Транскрипцию переговоров на стартовом командном пункте (СКП)». Эти документы, ставшие достоянием международной общественности, изобилуют фактами профнепригодности и разгильдяйства членов группы руководства полетами (ГРП), устроившей «корриду» на аэродроме Смоленск «Северный», а также доказательствами того, что результаты расследования были сфальсифицированы.

Жизнь показала, что выводы комиссий не всегда бывают объективными. Например, в СССР была довольно распространенной практика, когда на ход расследований влияли политические или ведомственные интересы. Вряд ли с тех пор что-то коренным образом изменилось. Могу предположить, что и в данном случае комиссия имела установку – своих не сдавать и сор из избы не выносить.

То, что творилось на смоленском аэродроме утром 10апреля 2010 г., напоминает фильм ужасов, главными персонажами которого были члены ГРП и экипажи заходивших на посадку самолетов. На СКП царила неразбериха, переходящая в панику по мере усиления тумана; звучали ругань в адрес бестолковых солдатиков из аэродромной команды и сетования в адрес невменяемого метеоролога; шли бесконечные консультации с начальством о том, кто откуда и куда летит, что делать в случае дальнейшего ухудшения метеоусловий… Не было только четкого взаимодействия и надлежащего выполнения функций, предписанных должностными инструкциями.

Вопреки сформированному комиссией мнению о непричастности к катастрофе членов ГРП, хочу обратить особое внимание на то обстоятельство, что именно они изо всех сил старались «помочь» разбиться экипажу польского Ту-154 и не только ему. В тот роковой день эта ГРП заводила на посадку три самолета. В итоге Як-40 приземлился с трудом, пройдя порог ВПП на большой высоте; Ил-76, заходивший за ним следом, едва не «приземлился» на СКП; а Ту-154 разбился. Уже после «корявой» посадки Як-40 и первой неудачной попытки захода на посадку Ил-76 руководитель полетов подп-к Плюснин должен был понять, что возглавляемая им ГРП не в состоянии организовать четкую и слаженную работу по управлению воздушным движением. В этой ситуации его святой обязанностью было прекратить прием воздушных судов по метеоусловиям, ставшим ко времени второй попытки захода на посадку Ил-76 гораздо хуже утвержденного для этого аэродрома метеоминимума 100x1000 м*.

Авиационные правила требуют запрещения захода на посадку в случае появления на посадочной прямой или на ВПП препятствий, угрожающих безопасному завершению полета. Однако документы, регламентирующие летную работу, не содержат перечня таких препятствий, учитывая их широкий спектр. Поэтому туман в определенных случаях можно и нужно рассматривать как препятствие для заходящего на посадку ВС, наравне с локальной грозой, бушующей над аэродромом, или самолетом, не успевшим освободить полосу. А задача РП заключается в том, чтобы своевременно оценить степень опасности и принять грамотное решение о продолжении или запрете захода на посадку.

Руководитель полетов Плюснин пренебрег этим требованием и с молчаливого согласия «отцов-командиров» с полковничьими и генеральскими погонами решил продолжать чудовищные эксперименты. Даже второй заход Ил-76, после которого экипаж перестал испытывать судьбу и ушел на запасной аэродром, не явился предостережением. Наоборот, в условиях ухудшающейся видимости было принято совершенно абсурдное и авантюрное решение – разрешить попытку захода экипажу Ту-154. И то, что заход был санкционирован только до высоты 100 м, ни в коей мере ГРП не оправдывает, о чем свидетельствуют реплики ответственного за координацию служб, задействованных в обеспечении полетов, п-ка Краснокутского. Находясь на СКП, он докладывал обстановку какому-то генералу, когда Ту-154 выполнял разворот на посадочный курс: «…Ну сел вообще (туман. – Авт.), двести метров видимость, даже меньше… Сто пятьдесят, ну полностью сел… И ухудшается, и ухудшается. Он не зайдет!… Куда ему заходить?!». В этих словах звучит полная обреченность. Действительно – куда ему заходить! И главное – зачем! Ведь посадка в таких условиях невозможна, а тренировочные полеты с пассажирами на борту запрещены! Тем не менее, ни у Плюснина, ни у Краснокутского не хватило благоразумия отправить самолет на запасной аэродром, видимо, надеялись, что за них это сделает кто-то другой.

Оправдывая действия Плюснина, разрешившего «пробный» заход экипажу Ту-154, комиссия ссылается на пункт AD 1.1 – 1 с) «Сборника аэронавигационной информации Российской Федерации» (AIP RF), в соответствии с которым: «Командиры иностранных ВС, выполняющих полеты в Россию, принимают самостоятельное решение о возможности взлета и посадки с возложением на себя полной ответственности за принятое решение». В то же время комиссия умолчала о наличии в документе пункта с индексом е): «Авиадиспетчерская служба аэродрома оставляет за собой право, в случае необходимости, запрещать взлет и посадку ВС, но подобное право не может рассматриваться как ответственность за принятое командиром экипажа решение или контроль его правильности». Другими словами, если бы РП запретил экипажу заход на посадку еще до входа самолета в глиссаду (на что имел полное право, учитывая абсурдность такой попытки при видимости 150 м), а экипаж его команду проигнорировал, вот тогда действия РП можно было бы расценивать как правомерные и не подлежащие осуждению.

Большой вопрос – имел ли право п-к Краснокутский, не будучи членом ГРП, находиться на СКП, который, как и пилотская кабина, является зоной ограниченного доступа? Во всяком случае, находясь там, он обязан был соблюдать тишину и не вмешиваться в работу членов ГРП. Единственное, что оправдывает пребывание Краснокутского на СКП, – он озвучил на магнитофон значения реальной видимости в процессе захода на посадку Ил-76 и Ту-154, которые значительно отличались от завышенных значений, регистрируемых «невменяемым», по его выражению, метеорологом. Кстати, в «Отчете» вы не встретите даже упоминания об этих фактах.

Плюснин, сообщая пилотам недостоверные данные о видимости, провоцировал их на неоправданные действия, подвергая тем самым смертельному риску. Например, экипаж Ил-76, зная о том, что видимость составляет 1000 м, безуспешно пытался зайти на посадку при фактической видимости 300-500 м. Экипаж Ту-154, имея официальную информацию о видимости 400 м, заходил при фактической видимости 150 м (за 1100 м до ВПП, в том месте, где произошло первое соприкосновение самолета с деревьями, по свидетельству очевидца, параметры вертикальной и горизонтальной видимости не превышали 15x50 м).

Не уступал Плюснину и руководитель зоны посадки (РЗП) м-р Рыженко, прибывший в Смоленск в командировку за 5 дней до описываемых событий. Не изучив «Инструкцию по выполнению полетов» и не пройдя стандартной процедуры допуска к управлению полетами на новом для него аэродроме, он пытался заводить самолеты по глиссаде с углом наклона 3"10‘ вместо утвержденной глиссады с углом наклона 2*40'.Кроме того, Рыженко дезинформировал экипажи о местоположении на посадочной прямой, заверяя, что воздушные суда все время находятся на курсе и глиссаде, чего на самом деле не было. Аэродром Смоленск «Северный» не оборудован точной радиотехнической системой захода на посадку ILS, дающей возможность видеть местоположение по бортовым средствам и заходить в автоматическом режиме по сигналам курсового и глиссадного маяков. Именно поэтому экипажи вынуждены были руководствоваться тем, что им сообщал РЗП. На основании ложных докладов у не ожидавших подвоха пилотов формировалось ошибочное представление о правильности подобранного режима полета (курс, высота и вертикальная скорость снижения). В итоге: Як-40 приземлился с большим перелетом, Ил-76 ни разу не попал в створ ВПП, а Ту-154 потерпел крушение.

Один говорил неправду о параметрах видимости, другой вводил экипажи в заблуждение относительно местоположения на посадочной прямой – вот и результат! То, что здесь написано, не мой вымысел. Все это взято из материалов «Отчета» и «Транскрипции переговоров на СКП», явившихся итоговыми документами комиссии, на создание которых ушло 9 месяцев кропотливого труда. В «Отчете» невооруженным глазом видно, как члены комиссии, задачей которых было провести беспристрастное и объективное расследование, всячески пытались скрыть и завуалировать факты вопиющей безграмотности и разгильдяйства членов ГРП. В подтверждение моих слов приведу несколько фрагментов из «Отчета», касающихся работы м-ра Рыженко.

«1. На удалении 8 км воздушное судно (Ту-154. – Авт.) находилось на 100 метров выше глиссады, на удалении 6 км – на 120 метров выше, на удалении 4 км – на 60 метров выше и на удалении 3 км – на 15 метров выше глиссады». (Здесь приведены данные для глиссады с углом наклона 2°40’.)

Почему-то комиссия «забыла» указать, что на фактическом удалении 2 км самолет был уже на 45-50 м ниже глиссады с углом наклона 2°40’ и, соответственно, на 65-70 м ниже глиссады с углом наклона 3‘10’, которой оперировал Рыженко.

«2. На удалении 8, 6 и 4 км РЗП информировал экипаж о нахождении самолета на глиссаде при фактическом положении выше глиссады, но в пределах ЗДО (зоны допустимых отклонений). В ходе контрольного облета было установлено, что сложившаяся практика работы РЗП такова, что при фактическом нахождении метки самолета в любом месте внутри зоны допустимых отклонений, экипажам, как правило, выдается информация о нахождении воздушного судна на глиссаде».

Такая «практика работы» противоречит требованиям должностной инструкции, согласно которой РЗП, в случае отклонения ВС от курса и (или) глиссады, незамедлительно (!) информирует экипаж о величине этих отклонений и дает соответствующие рекомендации для возврата на заданную траекторию снижения. Об этом комиссия тоже умолчала.

«3. Расчеты показали, что информация диспетчера (имелся в виду РЗП. – Авт.) экипажу об удалении до ВПП 8, 6, 4, 3 и 2 км давалась с опережением в среднем на 500 метров». Как говорится – по comment.

Обломки хвостовой части польского Ту-154М (борт 101)


После доклада на отметке 2 км о том, что Ту-154 находится на курсе и глиссаде (реально на курсе и глиссаде он не находился, а удаление до ВПП было 2,5 км), Рыженко вообще устранился и целых 14 секунд молча наблюдал, как самолет лезет в смертельную ловушку, уходя все ниже и ниже под глиссаду. Стоит напомнить, что руководящие документы обязывают РЗП управлять движением воздушных судов вплоть до пролета ближней приводной радиостанции, то есть – до удаления 1 км от порога ВПП. На удалении 2 км от ВПП зона допустимых отклонений составляет всего 17 м, тем не менее, самолет, находившийся на 65-70 м ниже глиссады, по разумению никак на это не реагировавшего Рыженко и членов комиссии, оказывается, все еще был на глиссаде! Следующая команда РЗП: «Горизонт, сто первый!» – практически совпала с начальной стадией катастрофы, когда через 3-4 с лайнер стал ломать деревья за 1100 м до ВПП (кстати, в официальной фразеологии радиообмена есть команда «Прекратите снижение», а «Горизонт» – это непонятный для иностранцев жаргон).

И вот в такой работе Плюснина и Рыженко, которых к управлению воздушным движением нельзя было допускать на пушечный выстрел, комиссия не нашла ничего предосудительного. В своих выводах она заявила буквально следующее:

«- работа ГРП по обеспечению захода на посадку на причину АП не повлияла;

– уровень профессиональной подготовки специалистов группы руководства полетами аэр. Смоленск «Северный» соответствовал требованиям руководящих документов».

Воистину – лицемерию членов комиссии нет предела! Мне, например, просто стыдно за убеленных сединами и увенчанных высокими званиями и титулами «корифеев» от авиации, подписавшихся под всей этой чушью.

Преступные действия членов ГРП не случайность – тут прослеживаются системные изъяны, присущие военному ведомству. В радиотелефонных переговорах с их участием половина текста – это досужая болтовня, густо приправленная матерщиной, что явно не способствовало качественной работе в процессе управления воздушным движением. Эти люди, не знавшие фразеологии радиообмена на английском языке и не соблюдавшие авиационных правил, представляли собой сборище дилетантов, способных худо-бедно выполнять свои обязанности в условиях хорошей погоды, когда экипажи имеют возможность заходить на посадку визуально, не прибегая к их помощи.

Появление тумана в районе аэродрома ввергло членов ГРП в состояние растерянности. И если несовершенное оборудование аэродрома Смоленск «Северный» еще можно как-то объяснить всеобщей бедностью, обрушившейся на постсоветское пространство, то непрофессионализм и безответственность членов этой ГРП, дослужившихся до высоких воинских званий и зарплат, не поддаются никакому объяснению. Можно предположить, что они пытались действовать из благих намерений, но таковыми, как известно, вымощена дорога в ад. Лучше бы эти люди руководствовались должностными инструкциями, здравым смыслом и постулатом, который гласит: «Все правила в авиации написаны кровью».

А госпоже Анодиной и ее коллегам вместо того, чтобы неуклюже защищать проштрафившихся членов ГРП и спасать честь мундира, следовало бы провести объективное расследование с соответствующими выводами и рекомендациями, дабы упредить повторение подобных трагедий. Кто будет возражать против того, чтобы за штурвалами самолетов и в креслах операторов, управляющих воздушным движением, сидели профессионалы, а не дилетанты!

Фрагмент средней части крыла с уцелевшей опорой шасси


Статистика утверждает, что за три с половиной года после смоленской трагедии на просторах России случилось 43 авиакатастрофы. По данным Международной ассоциации воздушного транспорта (IATA), в мире погибает один из 4,7 миллиона авиапассажиров, в РФ – один из 1,2 миллиона, т.е., риск попасть в авиакатастрофу в России в четверо выше, чем в мире. Вдумайтесь в эти цифры!

И напоследок. Не подвергая сомнению то, что экипаж в данном случае наравне с членами ГРП несет ответственность за действия, ставшие причиной катастрофы, хочу сказать несколько слов в его защиту. Командир экипажа Протасюк, принимая решение о посадке, считал, что при видимости 400 м в зоне приземления, о которой ему сообщил РП, попытка захода вполне оправдана. Откуда ему было знать, что фактическая видимость гораздо хуже объявленной, а за экраном радиолокационной системы захода на посадку сидит неадекватный человек. Ссылка комиссии на то, что с борта Як-40 экипажу Ту-154 сообщили о видимости 200 м на перроне, не совсем корректна, поскольку статус официальной и определяющей имеет информация, озвученная руководителем полетов.

В обязанности штурмана на посадочной прямой входило информировать экипаж о высоте полета относительно уровня ВПП. Не зная, что перед ВПП находится довольно широкий и глубокий овраг, он определял высоту по радиовысотомеру (РВ), работа которого основана на принципе радиолокации (время прохождения радиосигнала от самолета до подстилающей поверхности и обратно трансформируется в высоту). В процессе подготовки и в полете экипаж пользовался аэронавигационной информацией из российских сборников. Они, в отличие от международных, издаваемых фирмой Jeppesen, не содержат важной информации об особенностях рельефа местности в полосе воздушных подходов к ВПП и соответствующих рекомендаций по использованию радиовысотомера. Именно поэтому штурман воспринимал рельеф в виде идеальной горизонтальной поверхности, как это было изображено на схеме захода на посадку, и отдавал приоритет показаниям РВ, не обращая внимания на показания барометрического высотомера, измеряющего высоту относительно условного уровня, задаваемого барометрической шкалой.

Второй пилот после того, как командир не озвучил своих намерений после пролета высоты принятия решения 100 м, взял управление на себя и предпринял попытку ухода. Однако он не смог создать достаточного усилия на штурвальной колонке для отключения автопилота и перевода самолета в набор высоты. В результате тот продолжал снижаться с недопустимой вертикальной скоростью 8-9 м/с. Были потеряны драгоценные секунды, последовавшие вслед за этим лихорадочные действия командира по уходу на второй круг уже не могли ничего изменить – высота была слишком мала.

Александр Чечин/ Харьков

Экспортный «Мираж»

«Мираж» 5

В середине 1960-х годов доходы от продаж самолетов «Мираж» стали падать (см. монографию, «АиВ», №1’2013). Причиной этого была перенасыщенность рын ка сложными и дорогими самолетами. В развивающихся странах предпочитали покупать более дешевые и простые советские истребители, которые к тому же отличались высокой надежностью и простотой эксплуатации. Фирма Dassault Aviation поставила перед собой цель снизить стоимость «Миража» и затраты на его обслуживание. Летом 1965 г. специалисты «Дассо» установили, что если исключить из оборудования дорогую РЛС, то экономия массы будет составлять около 450 кг, а стоимость «упрощенного» серийного самолета уменьшится на 200000 USD.

Тут, как нельзя кстати, на фирму обратились израильтяне с предложением разработать упрощенный вариант «Миража» IIIE, специально для Ближнего Востока, где почти все время стоит хорошая погода. Понятно, что оплачивать дорогую «всепогодность» им было ни к чему. Кроме того, израильские специалисты хотели упростить и ускорить наземное обслуживание, особенно подготовку к повторному вылету, и снаряжение машины боеприпасами.

Так родился новый проект «Миража». Сначала его назвали Mirage V, а затем, дабы не путать с проектом вертикального взлета, переименовали в «Мираж» М5. Главным его отличием от «Е», понятное дело, стало отсутствие РЛС, вместо которой установили простой радиолокационный дальномер. Для сохранения центровки было решено переместить оборудование из закабинного отсека в удлиненную на 0,5 м и изрядно «похудевшую» носовую часть, а в освободившемся объеме разместить топливный бак на 545 л. От возможности установки ЖРД на этой модификации полностью отказались, а замещавший ускоритель топливный бак также увеличили, подняв общий запас топлива во внутренних баках на 32%, а радиус действия – до 1300 км.

Достаточно большой запас прочности конструкции «Миража» позволил установить в задней части фюзеляжа, в месте стыка с крылом, два дополнительных пилона для подвески вооружения, общая масса которого достигла 4000 кг. С использованием многозамковых балочных держателей на «Мираж» М5 можно было подвесить 14 бомб калибром 250 кг. В варианте перехватчика самолет мог нести две УР «Сайдвиндер» или «Шафрир», а также ПТБ общей емкостью до 4700 л.

Испытания показали, что взлетно-посадочные характеристики изменились мало, и «Мираж» М5 мог эксплуатироваться с элементарно подготовленных площадок и грунтовых аэродромов. Способность разгоняться до скорости, соответствующей числу М2, у самолета сохранилась, а маневренность в варианте перехватчика немного улучшилась за счет снижения веса и увеличения тяговооруженности.

Первый опытный экземпляр самолета «Мираж» 5F


Служба «Миража» 5F в ВВС Франции
Эскадра Эскадрилья Начало эксплуатации Конец эксплуатации
3-я ЕС 3/3 «Арденны» 1974 1977
  ЕС 3/13 «Овернь» 1972 1993
13-я ЕС 2/13 «Альпы» 1977 1994

Израильтяне остались более чем удовлетворены, и 7 апреля 1966 г. заказали 48 боевых самолетов под обозначением «Мираж» M5J и два двухместных «Миража» M5JB. Израиль присвоил этим машинам собственное название – «Раам» (с иврита – гром).

19 мая 1967 г. в Милан-Вилярош летчик-испытатель Эрве Лепринс-Ренье поднял в воздух первый опытный образец «пятерки». Испытания шли успешно, и израильский заказ был запущен в производство. Через год все 50 машин были готовы. Но 3 июля 1967 г. Президент Шарль де Голль наложил эмбарго на продажу оружия Израилю, что стало ответом на израильское нападение на соседние арабские страны, которое известно под названием «Шестидневная война». Однако заказ был оплачен, и правительство Израиля оставило за собой право требовать деньги или самолеты. В конце концов французы вернули деньги. Но пока судьба заказа находилась в подвешенном состоянии, израильские пилоты переучивались на новую технику. Облет серийных машин происходил на Корсике.

Однажды еврейские летчики попросили разрешения полетать с подвесными топливными баками, что вызвало подозрение у французов, и они запретили «Миражам» подниматься в воздух. В начале 1970 г. самолеты подготовили для длительного хранения, а затем расконсервировали и передали ВВС Франции под обозначением «Мираж» 5F. Впоследствии фирма достроила еще 8 таких самолетов, и общее количество французских «пятерок» составило 58 машин.

Большой потенциал новой модификации обратил на себя внимание военных других стран. На фирму «Дассо» посыпались предложения о покупке, и пятые «Миражи» стали одними из самых популярных истребителей в мире. Всего «Дассо» построила 531 такой самолет. Заказчики могли варьировать состав бортового оборудования в самых широких пределах, в том числе и получать самолеты с РЛС «Сирано». Внешне такой истребитель было очень трудно отличить от «Миража» III. Даже французы затрудняются в определении типа некоторых машин и предлагают смотреть заводской шильдик, на котором точно указано, какой самолет стоит перед вами. Кроме этого, буква «М» в обозначении «Миража» М5, также не прижилась и самолет стали называть просто «Мираж» 5.

Кроме основного варианта, выпускали разведчики и «спарки». Например, Бельгия заказала 63 истребителя-бомбардировщика «Мираж» 5ВА, 27 фоторазведчиков 5BR, оснащенных пятью фотокамерами, и 16 тренировочных 5BD. Первые 15 самолетов собирали во Франции, остальные – фирмы «Фейри» и SABCA в Бельгии. SABCA, в которой «Дассо» имела 50% капитала, осуществляла окончательную сборку. В отличие от стандартного варианта «Мираж» 5В имел более совершенную навигационную систему. ВВС Перу было поставлено 32 «Миражей» 5Р.

Заправка топливом подвесных баков бельгийского «Миража» 5ВА

«Мираж» 5DV из состава ВВС Венесуэлы


Зарубежные поставки самолетов «Мираж» 5
Обозначение, модификации Страна Количество
«Мираж» 5AD, DAD, EAD, RAD Абу-Даби 12+3+14+3=32
«Мираж» 5ВА, BD, BR Бельгия 63+16+27=106
«Мираж» 5СОА, COD, COR Колумбия 14+2+2=18
«Мираж» 5D, DD,DE, DR Ливия 53+15+32+10=110
«Мираж» 5DG, G Габон 4+3=7
«Мираж» 5DM, М Заир 3+14=17
«Мираж» 5DP, Р Перу 5+32=37
«Мираж» 5РА, DPA2, РА2/3 Пакистан 28+2+30=60
«Мираж» 5DV, V Венесуэла 2+4=6
«Мираж» 5Е2, SDD, SDE, SDR, SSE Египет 16+3+29+6+22=76

«Нешер»

Желание получить свои новые «Миражи», не взирая на запреты, подвигло израильтян на поиск путей обхода эмбарго.

В том же году представители фирмы IAI (Israel Aircraft Industries – Израильская Авиационная Промышленность) начали переговоры с фирмой «Дассо» по вопросу лицензионного производства пятых «Миражей». Представители «Дассо» считали, что запрет де Голля касается только государственных предприятий. В конце 1967 г. переговоры успешно завершились подписанием соответствующего контракта. Таким образом, израильтяне получили всю необходимую документацию, включая технологическую, на самолет, но без двигателя.

Сердце «Миража» – двигатель «Атар» выпускался государственным предприятием SNECMA, и тут эмбарго работало безо всяких исключений. Уровень научной и производственной базы Израиля того времени не позволял воспроизвести двигатель самостоятельно. Правда, у главного предприятия по ремонту двигателей фирмы «Бейт-Шемеш» имелся определенный запас деталей для ТРД, и даже было налажено небольшое производство запчастей, но этого явно не хватало. Спецоборудование, станки, точное литье, производство специальных сплавов и т.д., – все это просто отсутствовало.

«Бейт-Шемеш», конечно, не стояла на месте, в 1968 г. планировалось сдать в эксплуатацию новый современный завод, который возводился совместно с «Турбомека», но без документации и технологий двигатель не построишь.

И тут на помощь пришел никому не известный инженер Альфред Фрауенкнехт, работавший на швейцарской фирме «Зульцер», которая выпускала «Атары» по лицензии. По одним данным, он сам пошел на контакт и хотел помогать Израилю по идейным соображениям, по другим – его завербовал Мосад и прельстил деньгами. В общем, не суть важно. Важно то, что Израиль получил доступ к так необходимой ему документации.

Фрауенкнехт легально, по поручению своего руководства, переснимал секретные чертежи на фотопленку, а вот сами чертежи не отправлял на уничтожение, а передавал агентам Мосада. Всего ему удалось переправить в Израиль 24 ящика с чертежами и документами. На последних четырех ящиках Фрауенкнехт «засыпался» – его арестовала контрразведка. После проведения следствия Фрауенкнехт получил четыре года тюрьмы.

Теперь у Израиля оказались все фрагменты головоломки под названием «Мираж», и можно было начинать производство. Конечно, такую сложную задачу, как сделать истребитель «с нуля», фирме IAI в то время не ставили. Строительство самолетов осуществлялось из готовых частей и агрегатов. В качестве образца «Дассо» переправила в Израиль два планера «Миража» 5 с отстыкованными консолями крыла и килем под видом запасных частей. Все электронное оборудование делали в Израиле на фирме «Элбит», а двигатель «Атар» 9С-3 выпускала «Бейт- Шемеш».

Поток «запчастей» для IAI шел как открытыми каналами, так и тайно. Инженер IAI Моше Керет вспоминал: «Все было очень секретно. Однажды очень большая партия деталей пришла завернутой в старую одежду, замаскированная среди мебели, кастрюль и личного имущества простой еврейской семьи, у нас были люди, которые стали настоящими профессионалами по упаковке и транспортировке этих деталей…».

Самолету присвоили имя «Нешер» (с ивр. – орел). От своего французского аналога он отличался миниатюрной РЛС «Аида» II (фактически радиолокационный дальномер) и катапультируемым креслом Мартин Бейкер – JM-6 вместо Мк.4. Первый полет истребителя состоялся 21 марта 1971 г. В мае серийные самолеты начали поступать в 101 -ю, а затем в 117-ю эскадрильи. Причем, старые «Миражи» IIICJ из их состава не выводились. 13 октября «Нешеры» обоих подразделений ввели в строй.

Производство закончилось в феврале 1974 г. Всего построили 51 одноместный и 10 двухместных «Нешеров». В войне 1973 г. они зарекомендовали себя наилучшим образом. Самолеты были легче прежних «Миражей», что при той же тяге двигателя увеличивало тяговооруженность. По израильским данным, из 211 арабских самолетов, сбитых в воздушных боях, 113 на счету пилотов «Нешеров», а собственные потери составили всего 6 таких машин.

После войны «Нешеры» еще некоторое время состояли на вооружении. С апреля 1975 г. их стали отправлять на капитальный ремонт и ставить на хранение. В 1978 г. 39 «Нешеров» (35 боевых и 4 двухместных) продали Аргентине. Первые 26 машин, включая две «спарки», прибыли в Южную Америку в ноябре 1978 г.

Внешне аргентинские самолеты отличались от «Нешеров» характерными антеннами навигационной системы TACAN. Поставки завершились в 1982 г. Аргентинские истребители получили название «Даггер» А – одноместные и «Даггер» В – двухместные (Dagger – с англ. – кинжал). Вместе с самолетами приобретались и израильские ракеты класса «воздух-воздух» «Шафрир» 2, которые имели худшие характеристики, чем французские R.550 Magic, но были дешевле. Организационно «Даггеры» свели в две эскадрильи в составе 6-й истребительной авиагруппы Воздушных сил Аргентины (FAA – Fuerza Aerea Argentina), которая базировалась на авиабазе Тандил.

В 1982 г. «Даггеры» приняли участие в войне за Фолклендские острова (см. «АиВ», №1’2001). Потери составили 11 самолетов. Вместо них Аргентина приобрела «Миражи» 5Р у Перу и присвоила им те же бортовые номера, что и у сбитых «Даггеров». После войны началась модернизация аргентинских «Даггер- Миражей» по программе Finger (с англ.- стрелка). На «Даггер» установили новый радиолокационный дальномер EL-2001В и обновили бортовое оборудование, приведя его к уровню «Кфира» С.2.

Следующая модернизация прошла в 1999 г. На этот раз самолеты «прокачали» до уровня «Кфир» С.7. На сегодняшний день в строю FAA остаются 10 «Даггеров» (7 боевых и 3 «спарки»), иногда их называют в соответствии с программой модернизации «Фингер II».

Бельгийский «Мираж» 5ВА в полете

Заирский «Мираж» 5DM

Израильский «Нешер» над Голанскими высотами. Война «Судного дня»


«Кфир»

Эмбарго де Голля заставило Израиль искать альтернативных поставщиков вооружений. Таким новым продавцом боевой техники стали Соединенные Штаты. В 1969 г. Израиль купил более двух сотен американских «Фантомов» и полсотни легких штурмовиков А-4 «Скайхок».

Несмотря на свои успехи, «Нешер» на фоне «Фантома» выглядел довольно скромно, как по вооружению, так и по авионике. РЛС «Нешера» фактически была радиолокационным дальномером, а прицел и навигационное оборудование уже не отвечали современным требованиям. Кроме этого, летчиков беспокоила низкая надежность ТРД «Атар» и его довольно высокий расход топлива по сравнению с американскими двигателями.

Против «Атара» играл еще один фактор. Эксплуатация большой номенклатуры техники обходилась дорого, особенно обслуживание и ремонт двигателей. Вот если бы у всех самолетов были одинаковые ТРД, тогда бюджет инженерной службы снизился бы в разы. Идея унификации силовых установок боевых самолетов Израиля была впервые высказана в 1969 г., сразу после принятия на вооружение F-4E. Соответствующая программа исследований получила название Black Curtain («Черный Занавес»), Однако просто так взять и поставить на «Мираж» двигатель J79 от «Фантома» было невозможно. У «Атара» и J79 отличалось все: крепление, расположение коробки агрегатов, регулирование и управление, подвод топлива, температурные режимы и т.д. Наконец, совершенно разными были габариты и масса. J79 оказался короче на 300 мм и больше по диаметру, чем «Атар». Перед специалистами встали серьезные проблемы.

На помощь пришли американцы. Ведущим конструктором по оснащению «Миража» новой силовой установкой назначили Джина Селвея (Gene Salvay). Под его руководством группа инженеров IAI увеличила диаметр отверстия под ТРД в шпангоутах, при этом внешние обводы фюзеляжа удалось сохранить прежними. Проблемы с центровкой заставили переместить двигатель вперед, ближе к центру тяжести самолета, и уменьшить длину хвостовой части фюзеляжа. Расход воздуха у J79 был больше чем у «Атара» на 11%, что повлекло переделку воздухозаборников и перестройку программы их регулирования .

J79 был очень «горячим» двигателем, что было связано с повышением температуры газов перед турбиной до 954' С. Некоторые элементы конструкции нагревались до 300° С, иногда от этого у «Фантомов» даже не выдерживала обшивка, наблюдались ее прогары и вспучивания. У «Миража» пришлось заменить некоторые детали планера на стальные, а вокруг двигателя сделать титановый экран. Для увеличения охлаждения форсажной камеры на фюзеляже поставили несколько дополнительных воздухозаборников.

Да и сам двигатель пришлось немного модифицировать. Для согласования с новым воздушным трактом на входе ТРД поставили другие направляющие лопатки. Изменили положение коробки агрегатов и заменили камеру сгорания. Благодаря последнему, удалось снизить дымление двигателя, которое ранее демаскировало самолет. Например, «Фантом» можно было легко заметить визуально на дальности нескольких километров по черному дымному следу его двигателей. Обновленному ТРД присвоили обозначение J79-IAI-J1Е.

Летные испытания силовой установки решили провести на базе двухместного «Миража» IIIBJ № 88, который получил собственное имя «Технолог». Через год на нем начались пробные газовки двигателя, а первый полет состоялся со взлетной полосы аэропорта Л од 21 сентября 1970 г. (с 1973 г. этот аэропорт носит имя Бен-Гуриона).

Испытания «Технолога» проводил ведущий летчик-испытатель Денни Шапиро. Он не выявил больших проблем в работе новой силовой установки. И тогда военные решили установить J79 на боевой самолет, которому сначала присвоили наименование «Раам» В, а затем – «Кфир» (с ивр. – молодой лев, львенок). Первый образец «Кфира» создавался на базе «Нешера» № 788. 4 июня 1973 г. летчик-испытатель Асаф Бен-Нун поднял его в воздух. В ходе испытаний в конструкцию вносились изменения. В частности, для улучшения охлаждения форсажной камеры вместо нескольких воздухозаборников на фюзеляже поставили один, у основания киля. 21 июня 1973 г. «Кфир» преодолел звуковой барьер. Начало поставок серийных истребителей в части планировали на ноябрь, но 6 октября летные испытания пришлось прервать – началась война «Судного дня».

После войны испытания возобновили. Полностью оборудованный «Кфир» оказался на 1000 кг тяжелее «Нешера», а оборудование сместило его центр тяжести вперед, и запас статической устойчивости самолета увеличился, соответственно, управляемость стала хуже. Для истребителя это не совсем хорошо, но увеличение тяги двигателя на 35% добавило тяговооруженности, что несколько компенсировало недостатки, хотя летчики ожидали от «Кфира» большего. Взлетная масса «Кфира» в конфигурации воздушного боя составила 9400 кг (при 50% запаса топлива, двух ракетах «Шафрир» и полном боекомплекте пушек). Почти как у «Миража» IIIE. Соответственно возросла нагрузка на крыло, и угловая скорость разворота уменьшилась.

Учитывая эти данные, командование ВВС Израиля разочаровалось в «Кфире» и стало искать другой самолет среди последних американских разработок. В качестве потенциальных кандидатов на покупку значились истребители F-14, F-15, F-16, F-17. Но тогдашний министр обороны Шимон Перес настоял на запуске «Кфира» в серию. Торжественная церемония по этому поводу проходила 14 апреля 1975 г. в аэропорту им. Бен- Гуриона при большом стечении народа и с показательным полетом «Кфира». Хотя те, кто знал о недостатках самолета, большого душевного подъема не испытывали. Серийные машины поступали в 101-ю, 113-ю и 109-ю эскадрильи. Ввод самолетов в строй завершился в 1977 г.

Аргентинский истребитель «Даггер» А, модернизированный по программе «Фингер»

«Кфир» во время торжественной церемонии по случаю запуска самолета в серийное производство. Аэропорт им. Бен-Гуриона, 14 апреля 1975 г.


Удельный расход топлива
«Атар» 9С J79-GE-17 J65-W-16A
  (F-4E) (А-4С)
1,24 0,95 0,91

Без форсажа на 11000 м при М=0,9, кг/кг тяги в час


Борьба с выявленными в ходе эксплуатации недостатками не прекращалась. Исправить положение помогли небольшие горизонтальные поверхности – ПГО, неподвижно прикрепленные к фюзеляжу впереди крыла. Они сместили аэродинамический фокус вперед и улучшили управляемость. Причем ПГО было съемным, и, если «Кфир» перегоняли на другой аэродром или использовали для ударов по наземным целям, его можно было убрать. В дополнение к ним в носовой части прикрепили два узких аэродинамических гребня, которые направляли воздушный поток с носового конуса на ПГО. Кроме этого, они являлись генераторами вихрей,обеспечивая вихревое обтекание ПГО и корневой части крыла. Для повышения поперечной устойчивости на больших углах атаки на передней кромке крыла в дополнение к запилу сделали выступающий вперед зуб, генерирующий мощный вихрь. Минимальная эволютивная скорость «Кфира» в такой конфигурации, по данным фирмы IAI, уменьшилась до 160 км/ч.

Все эти усовершенствования проверили на «Технологе» и немедленно запустили в серию. Новая модификация получила обозначение «Кфир» С.2. Для увеличения боевой нагрузки под воздухозаборниками закрепили два дополнительных пилона, доведя число точек подвески с пяти до семи, а максимальную массу нагрузки до 4295 кг. В носовую часть поставили радиодальномер EL-2001, который был компонентом прицельно-навигационной системы S-8600. Компромисс между устойчивостью и управляемостью «Кфира» С.2 достигался с помощью электродистанционной системы управления с двукратным резервированием.

Первый «Кфир» С.2 № 714 взлетел 16 июля 1974 г. Официальное представление самолета состоялось на авиашоу в День авиации Израиля 20 июня 1976 г.

Попытка продемонстрировать новый «Кфир» на авиасалоне в Фарнборо не удалась. Естественно, официального отказа Израиль не получил, а невозможность участия объяснили тем, что документы от фирмы IAI были поданы с опозданием. И вообще история с продажами «Кфиров» за рубеж складывалась не оченьхорошо. Попытка продать 10 машин С.2 в Эквадор сорвалась в 1976 г., а точнее была заблокирована США. Дело в том, что лицензия на производство J79 не предусматривала продажу двигателя третьим странам. Кроме того, вооружение современной техникой стран Латинской Америки шло вразрез с политикой США в этом регионе. Только в начале 80-х американцы немного смягчили условия, и «Кфиры» вырвались на международный рынок вооружений. Однако самолет уже начинал стареть и на фоне конкурентов выглядел не столь привлекательно, как раньше.

Интересно отношение фирмы «Дас со» к израильским глубоким модификациям. Отцы-проектировщики самолета совершенно не видели или не хотели видеть в «Кфире» конкурента. Например, в 1977 г. два «Кфира» С.2 спокойно показали на Парижском авиасалоне, и никаких претензий по поводу авторских прав и т.д. к израильтянам никто не выдвигал.

Однако возвратимся в Израиль. Серийные С.2 стали поступать в части весной 1977 г. Всего построили 185 машин. Маневренные характеристики самолета настолько улучшились, что все «Кфиры» первой модификации были переделаны в С.2. Однако площадь ПГО у них была меньше, ведь шпангоуты, к которым оно крепилось, не имели усиления. Обозначение доработанных самолетов изменили на «Кфир» С.1. В 1985 г. 25 таких машин взяли в аренду ВМС США и использовали в качестве имитаторов советских истребителей МиГ-23 во время учебных воздушных боев. В Штатах «Кфирам» С.1 присвоили обозначение F-21A. В 1989 г. их вернули в Израиль.

В 1978 г. началась работа над двухместным учебно-боевым вариантом «Кфира». Освободить место за кабиной пилота удалось за счет снятия топливного бака и переноса системы кондиционирования в носовую часть. Изрядно удлинившийся нос пришлось опустить, чтобы он не мешал обзору при посадке. Самолет мог использоваться и как разведывательный, для этого вместо носовой части с радиолокационным дальномером устанавливалась носовая часть с фотоаппаратами. Первый полет двухместного «Кфира» ТС.2 состоялся в декабре 1980 г.

Истребитель F-21А из эскадрильи VF-43, входящей в состав ВМС США

Пара «Кфиров» С.2 Воздушных сил Шри-Ланки

Модернизированный истребитель «Кфир» С.7 из состава Воздушных сил Колумбии. Самолет оснащен радаром EL/M-2032. Июль 2012 г.


В 1980-x годах основными истребителями ВВС Израиля стали американские F-15 и F-16, а «Кфирам» отвели функции ударных самолетов. Изменение боевой задачи потребовало соответствующей модернизации. На новом «Кфире» С.7 число пилонов для вооружения увеличили до девяти, а максимальную массу нагрузки подняли до 5775 кг. Новый прицельнонавигационный комплекс WDNS 341 от фирмы «Элбит» включал инерциальную навигационную систему, которая позволяла повысить точность решения навигационных задач. Средняя ошибка системы не превышала 800 м за час полета.

В кабину установили новый индикатор на фоне лобового стекла и монохромный многофункциональный индикатор. Они отображали информацию, получаемую от РЛС и системы управления вооружением. Вместо радиодальномера поставили полноценный импульсно-доплеровский радар EL/M-2021, который мог обнаруживать как наземные, так и морские цели.

В режиме обзора земной поверхности РЛС помогала пилоту летать на малой высоте с огибанием рельефа местности.

Используемая на F-16 концепция HOTAS (Hands On Throttle-And-Stick – руки на РУД и ручке управления самолетом) была экспортирована на «Кфир». Теперь летчик мог управлять РЛС и режимами работы прицела, не убирая рук с ручки управления и РУД. Позже в носовой части «Кфира» С.7 поставили лазерный дальномер-целеуказатель.

Для компенсации увеличившегося взлетного веса конструкторы модифицировали двигатель по программе «Комбат плюс». В результате удалось увеличить тягу ТРД на форсаже до 8340 кгс.

Первый самолет передали в ВВС 31 июля 1983 г. и направили в 144-ю эскадрилью. Последний из 30 серийных «Кфиров» С.7 выпустили в 1986 г.

12 боевых С.7 и два ТС.7 продали в Колумбию. «Спарки» ТС.7 появились путем переоборудования ТС.2. В конце 1990-х – начале 2000-х годов 9 «Кфиров» С.2, четыре С.7, по одному ТС.2 и ТС.7 продали в Шри-Ланку. Эквадор купил десяток С.2 и два ТС.2.

В начале XXI века IAI выступила с инициативным проектом «Кфир» 2000 (экспортное обозначение) или «Кфир» С. 10 (обозначение для ВВС Израиля). Самолет отличался новой навигационной системой, радаром EL/M-2032, улучшенной HOTAS и «стеклянной» кабиной (два многофункциональных цветных дисплея и голографический ИЛС). Большого интереса у заказчиков данное предложение не вызвало. Но 10 самолетов все же удалось продать ВВС Эквадора.

Всего фирма IAI построила 212 самолетов «Кфир» различных модификаций. Самолет сняли с вооружения ВВС Израиля в 1996 г.

Окончание следует


Схемы

Mirage 5F носитель ядерного оружия 1 х AN-52


1

фугасная авиабомба 70-кг, доработанный 205-мм снаряд

(обратно)

2

фугасная авиабомба 50-кг, доработанный 152-мм снаряд

(обратно)

3

авиационная осколочная 25-кг бомба

(обратно)

4

авиационная осколочная 10-кг бомба

(обратно)

5

авиационная осколочная 8-кг бомба [доработанный 76-мм снаряд

(обратно)

6

авиационная фугасная 16-кг (пудовая) бомба

(обратно)

7

* Базировался 636-й И АП. С середины 1970-х гг. он был вооружен перехватчиками Су-15ТМ. В 1995 г. переформирован в отдельную эскадрилью, а через два года расформирован. (Ред.).

(обратно)

8

** С 9 января 2013г. по 24 февраля 2014 г. – председатель СБ Украины. Бежал из страны. Подозревается в преступлениях против человечности во время событий, связанных с Евромайданом. (Ред.).

(обратно)

9

* Ныне известный курорт на берегу Азовского моря, а тогда захолустная деревушка.

(обратно)

10

* Экразит – взрывчатое вещество, известное также как мелинит, лиддит или пикриновая кислота.

(обратно)

11

находятся

(обратно)

12

von Freytag-Loringhoven; генерал-квартирмейстер немецкой армии

(обратно)

13

Deutelmoser

(обратно)

14

von El pons

(обратно)

15

лейтенант

(обратно)

16

Knigge

(обратно)

17

Лорингофена

(обратно)

18

к полетам

(обратно)

19

Akfeldt

(обратно)

20

Delinke

(обратно)

21

LVG В

(обратно)

22

Klingera

(обратно)

23

Herich

(обратно)

24

Bienecka

(обратно)

25

Wilcke

(обратно)

26

Goeldnera

(обратно)

Оглавление

  • Скорбный список
  • Панорама
  • «Беспилотники» над пылающим Востоком
  • «Десятка». Самолет Р-10
  • Война и мир Краматорского аэропорта
  • АО «МОТОР СИЧ»
  • Новый малоразмерный ТВД АИ-450С.
  • В кабине «стрекозы»
  • Австро-венгерская авиация в боях в Галиции (август-сентябрь 1914 г.)
  • Смоленский кошмар.
  • Экспортный «Мираж»