Некромант . Трилогия (fb2)

- Некромант . Трилогия (а.с. Перстень некромансера) (и.с. Историческое фэнтези. Циклы) 3.51 Мб, 1046с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Андрей Викторович Петерсон

Настройки текста:



Андрей Петерсон Некромант

Перстень некроманта

Глава первая

— Да, это он! — Осси Кай осторожно положила камень на ладонь, затянутую в шелковую перчатку.

Внутри кристалла, отзываясь каким-то чуждым вибрациям, нервно пульсировала небольшая золотая искра, то разгораясь, то почти совсем затухая.

— Это точно он!

Голубой смарагд был хорош.

Светлый Странник, он действительно был хорош! Размером в половину яйца гарны, чуть подкрашенный синькой осеннего неба, он тянул примерно на четверть унца [1]и был великолепен. Нарезанный мелкими гранями, которые были почти не видны, но прекрасно чувствовались при поглаживании пальцем, он намертво приковывал к себе взгляд и казался чудесным наваждением.

Невозможным и нереальным.

Смарагды редко бывают голубыми и никогда не вырастают такими большими — слишком ценится этот холодный камень и слишком уж много охотников до лучшей доли рыскает извилистыми горными тропами. Наконец, никто, нигде и никогда не гранит их таким расточительным способом, при котором они теряют едва ли не треть стоимости. И все же…

— Чего вы хотите? — Осей откинула челку и, с трудом оторвав взгляд от золотой искры, подняла глаза.

— Нанять вас. — Узкая, почти прозрачная ладонь обвила тяжелую каменную кружку, увенчанную фонтанчиками шипящего газа, и утянула в чернь под капюшоном.

Через три удара сердца кружка, уже пустая, вынырнула из темного провала и мягко, словно невесомое перышко, опустилась на затертую до янтарного блеска деревянную поверхность стола.

— Дрянь все-таки… — прошептала тьма под капюшоном. — Еще!

Трактирщик, сгорбившись и неловко натыкаясь на стулья, уже подбирался к их столу, сжимая в дрожащей руке две полные кружки. При этом его потное и как-то разом посеревшее лицо выражало только одно желание — оказаться как можно дальше отсюда, а особенно — от этого тихого господина в лиловом балахоне.

— Еды! И постарайся, чтобы она была съедобной. — На трактирщика было больно смотреть. — Живо! — Вкрадчивый шепот бил громче грома весенней грозы, заставляя плясать даже неверные языки декоративных факелов.

— Нанять? — Воистину, для Осси сегодняшний вечер был полон сюрпризов.


Сегодня, отложив все дела, она поспешила сюда, в один из своих самых любимых ресторанчиков. Трактир «Зеленый Петух», запрятанный в узкой, изломанной, будто путь пьянчужки, улочке вдали от оживленных районов, она приберегала для тех исключительных дней, когда хочется уединиться и устроить себе маленький праздник. Наткнувшись однажды на это маленькое чудо в лабиринте восточных окраин Фероллы, Осси приходила сюда только одна, ревностно оберегая свое открытие от всех. Особенно от друзей.

А сегодняшняя ночь просто молила об одиночестве. Утром, раскапывая в храмовой библиотеке очередную порцию бумажных завалов, Осси наткнулась на довольно-таки сносно сохранившийся экземпляр «Рисков жизни» Дино. Причем заметила она его совершенно случайно.

После этого, не в силах поверить неожиданному счастью, которое вот так вот запросто взяло и свалилось на ее грешную голову в этот простой, ничем более не примечательный день, Осси беспрестанно залезала в свой рюкзачок. И каждый раз с восторгом убеждалась, что счастье действительно-таки взяло и свалилось. Любовно поглаживая корешок книги, она успокаивалась, но хватало этого вновь обретенного спокойствия ненадолго. После чего все повторялось снова.

Словом, весь остаток дня прошел в предвкушении тихого осеннего вечера в любимом кабачке под треск факелов, бутылочку кады [2]и громкую заводную музыку.

Немногочисленные завсегдатаи, не сующие свой нос в чужие дела, были приятным обрамлением этого во всех отношениях милого заведения. Лишь иногда случайные посетители позволяли себе украдкой бросить взгляд на красивую девушку, уютно расположившуюся за отдельным столиком в самой отдаленной от входа нише. Но тут же, впрочем, торопились отвести взгляд в сторону, ибо горящий на груди девушки кулон Лиги защищал свою владелицу от нежелательных знакомств лучше самого изощренного пугала.

По крайней мере так было раньше…

Тихий вечерок не задался уже с самого начала — ресторанчик был забит под завязку, и лишь облюбованная девушкой ниша каким-то невероятным чудом смогла противостоять столь неожиданному аншлагу.

За сдвинутыми в центре зала столами гуляла компания молодых торговцев. Шумная и уже изрядно подвыпившая. Праздник, по всей видимости, был в самом своем разгаре, и оттуда то и дело доносились радостные выкрики и взрывы хохота.

Остальные столики были заняты парочками разных возрастов, а в углу на укутанной дымом арене под истеричный визг музыки разбивались в танце чьи-то тени, изредка освещаемые цветными всполохами.

Добравшись наконец до облюбованного местечка, Осси сделала заказ и уже совсем скоро окунулась в мир изящных метафор автора «Рисков». Она сидела, ничего вокруг не замечая, и наслаждалась драгоценными рифмами, едва заметно покачивая головой и слегка пританцовывая в кресле в такт задорному, но уже такому далекому ритму музыки. Суета и людской гомон потихоньку отступили за пределы освещенного факелом пространства, а мир сузился до размеров небольшого, пережившего много разных времен фолианта. Жизнь оставалась прекрасной…

Недолго.

Возвращение из грез было плавным, словно всплытие утопленника, и оттого еще более пугающим.

Осси осознала мир вместе с тишиной, которая накрыла зал, разом придушив все звуки. Особенно диким было продолжение танца — на арене в полной тишине, в угаре переполняющих эмоций и явно по инерции, пары еще какое-то время продолжали свое нервное скольжение. Наконец остановились и они. Серебром звякнула вилка, кто-то тихо охнул, и мир замер.

У входа, в раме дверного проема, укутанная рваными клочьями вползающего с улицы тумана, стояла фигура в лиловом балахоне Ордена.

Неспешно оглядевшись по сторонам, маг пересек зал и остановился около столика Осси. Едва заметно склонив в знак приветствия голову, он в следующий миг уже сидел в кресле напротив, а от стойки к нему катился колобок Франджо, торопясь подать свое самое дорогое вино. Кто-то из прислужек кивнул музыкантам, чтобы продолжали играть, гости потихоньку зашевелились, но былое веселье что-то не очень спешило возвращаться.

— Это — камень Лехорта, — выдохнул гость.

Складки мантии полностью скрывали его фигуру, а низко надвинутый капюшон отбрасывал тень настолько густую, что лица как бы и не было вовсе.

«Балаган», — усмехнулась про себя Осси, и тут ее взгляд уперся в огромный голубоватый камень, который невесть откуда появился в самом центре стола.

С того самого момента прошло совсем немного времени, но мир уже успел перевернуться — потерянный многие века тому назад «Глаз Лехорта» был тут! В ее городе! В ее руках!

Осси не верила самой себе.


— Мы хотим нанять вас, Осси Кай, — повторил тихий голос. Паучьи пальцы стремительно вспорхнули вверх и резким движением откинули тяжелый капюшон.

Мужчина был не молод, но породист и красив. Правда, красота его была несколько странной — будто усталой. Правую половину его гладко выбритого черепа покрывала густая вязь витиеватой татуировки, которая узкими щупальцами сползала на глаз, постепенно растворяясь в сетке мелких морщин.

Перед Осси сидел милостью Странника Генерал Ордена Лэшш преподобный Кройссо Велла. Лицо его было спокойно-умиротворенным, а ярко-голубые глаза светились насмешливым бесом.

— Вы? — только и смогла выдавить из себя Осси.

— Думаю, что я… — Глаза блеснули чуть ярче, пряча в своей глубине нечто… нечто… в общем, не важно…

— Нанять? Меня? — Недоумение Осси было более чем искренним — о почти беспредельном могуществе Ордена знали все далеко за Внешними Пределами. А слухи и сплетни об этом могуществе ходили такие, что даже если отбросить половину из них на неизбежное вранье, то все равно то, что оставалось после такой вивисекции информации, могло лишить сна надолго. А некоторых оно лишало жизни.

— Зачем? Зачем я вам? Что я могу такого, чего не может Орден?

— Вернуться живой. — Магистр помолчал, не отрывая своего цепкого, насмешливого взгляда от девушки. — Спуститься в гробницу и вернуться. Вернуться целой, а не разъятой на тысячи маленьких кусочков, из которых наши лейб-медики потом неделю будут собирать пазл с романтическим названием «леди Кай». Дурная, знаете ли, это работа… Тем более что пазл этот потом все равно придется сжечь. Со всеми подобающими почестями, конечно, и в запечатанной камере…

— Вы нашли гробницу?

— Да. — Кройссо кивнул, криво усмехнувшись. — Можно так сказать… нашли.


Герм Ленне, легат Ордена, наткнулся на вход в гробницу Лехорта вечером того дня, когда лето уже закончилось, а осень еще не началась. Это был лишний день високосного года, еще ненамного — совсем на чуть-чуть — продлевающий необычайно жаркое, сочащееся нестерпимо ярким солнечным светом лето.

Как и большинство других судьбоносных открытий, это было сделано случайно — не тот человек оказался не в том месте и не в то время. И это стоило ему жизни.

Не очень-то большая цена за овеществление мифа…

Уставший от изматывающей жары и изнывающий от однообразного пейзажа пустыни, Герм остановился на привал чуть раньше намеченного им самим срока. Очень уж хотелось отлить, а заодно и размяться.

Обойдя вокруг пыльного, как дохлый варан, пригорка и потянувшись так, что захрустели все кости, легат сплюнул в желто-серое крошево. Тупо поглядел, как корчится и шипит на раскаленных камнях слюна, сплюнул еще раз и побрел прочь от дороги, которой тут, строго говоря, не было и в помине. Если не считать, конечно, дорогой воображаемую линию, соединяющую форпост Лавар, оставшийся в двух днях пути позади, со все еще безмерно далеким городом Монеда, лежащим за сотней горизонтов впереди.

Отдав пустыне скудную жертву, Герм все еще стоял, бесцельно пялясь прямо перед собой, когда последний луч засыпающего светила выхватил из камней яркий, как вспышка, отблеск, хлестнувший по глазам остро выправленной бритвой. На этот раз любопытство оказалось сильнее лени, и вскоре под мелкими каменными осколками был обнаружен фрагмент конструкции, отполированной, как зеркало, идеально гладкой и без единой царапины. Массивное сооружение тонуло в песке под многовековыми наслоениями мертвой кожи пустыни Сото.

К рассвету этот участок пустыни напоминал строительную площадку средних размеров: парящие в воздухе светляки острыми слепящими конусами выхватывали из ночной пустоши огромный котлован — плод магических упражнений Герма. На дне ямы в огромной — в три человеческих роста — крипте находилась статуя Лехорта — мифического героя, десятки веков назад сгинувшего в восточном походе. Причем, в отличие от общепринятых канонов, эта статуя изображала Лехорта с подломленными крыльями, полулежащего на земле, опирающегося на сломанный меч. Сомнений не было — Герм Ленне случайно наткнулся на последнее пристанище повергнутого полуангела.

Загасив светляки и доложив обо всем в Магистрат, Герм закурил и с наслаждением плюхнулся на все еще горячий песок, дожидаясь рассвета. Жить ему оставалось всего ничего…

Едва краешек возрожденного солнца явился над горизонтом, легат, отбросив очередную сигарету, подошел к краю котлована, чтобы полюбоваться своей находкой. Медленно выползавшее из-за горизонта солнце загоняло клочья ночной тьмы все ниже, прижимая их ко дну глубокой ямы, а первые лучи уже облизывали макушку статуи.

Удар был нанесен в тот миг, когда самый нетерпеливый лучик коснулся ее полуприкрытых глаз. Отразившись от бледно-голубого смарагда, луч, разъятый на тысячи повторений и туго закрученный в частую ловчую сеть, резко полоснул по краю котлована, спекая песок под ногами легата и обжигая камни. Кипящие брызги расплавленной породы дымящимся роем прошили мантию, погружаясь под кожу раскаленными иглами, прожигая внутренности и застывая при соприкосновении с теплой кровью. Разрываемый прорастающими изнутри цветками стекла, человек еще держался на уже подгибающихся ногах, когда, нащупав слабую живую плоть под нехитрой защитой амулета, сеть сомкнулась, сминая и сжигая в ревущем вихре пламени такую хрупкую человеческую фигурку. Миг, и Герм Ленне, дерзнувший поймать взгляд мертвого ангела, закончил свое странствие в этом мире.

К вечеру из марева южного горизонта вынырнул караван Ордена, идущий походным маршем. Едва первая повозка остановилась подле котлована, как из нее, прямо в облако еще не осевшей пыли, спрыгнул Генерал Ордена преподобный Кройссо Велла. Сделав пару шагов, он остановился, и пока легаты, покрикивая и ворча друг на друга, как нервные, но сытые псы, замыкали защиту лагеря, Кройссо стоял и смотрел на вплавленную в камень на вечные времена тень человека, который был рожден, чтобы найти, и выполнил свое предназначение.


Кройссо Велла замолчал, задумчиво послюнявил пальцы и загасил стоящую на столе свечу. Внимательно всмотрелся в замерший над ней на мгновение дымок и резким щелчком пальцев снова зажег оплывший салом огарок.

Осси тоже молчала, покусывая губы, повинуясь многолетней неистребимой привычке и продолжая машинально теребить золотой браслет в виде змейки, тремя кольцами обвивающий левое запястье.

— У нас есть основания думать… — Магистр выпустил наружу свою улыбку, оказавшуюся, кстати, довольно привлекательной.

Помолчав, он взял кружку, скептически заглянул внутрь и снова аккуратно поставил, словно бы ненароком придавив только что присевшую на стол муху.

— Есть основания думать, — продолжил он, — что с нашей задачей справится лишь некая Осси Кай Шаретт — гробокопательница и бесстрашная искательница древних сокровищ и новейших приключений на свою, а часто и не только на свою… грешную судьбу. А если добавить к этому, что она еще и член Лиги… — Кройссо развел руками. — Наш выбор почти очевиден, не правда ли?

— Мне не очень нравится слово «гробокопательница». — Осси поморщилась. — Особенно в ваших устах. И особенно применительно ко мне.

Оставив в покое браслет, она принялась выкладывать кружок из хлебных крошек на покрытой паутиной трещин столешнице.

— Бросьте, леди Кай, вы же умная девушка. — Кройссо нисколько не смутился. Наоборот — бесы в глазах запрыгали еще живее. — Нравится — не нравится… Из ваших уст… Не цепляйтесь к словам.

— Ладно, проехали… Так что за основания такие есть у благополучного Ордена, что он обратил свой взор на меня?

— Мне не хотелось бы говорить на эту тему. — Кройссо посерьезнел буквально вмиг. Словно холодный злой ветер задул его улыбку. — По крайней мере сейчас. Поверьте, у благополучного Ордена есть все основания думать, а у меня есть все основания не говорить.

Может быть, показалось, но будто действительно пробежал над столом холодный сквознячок, задев походя слабое пламя свечи и взметнув над скатертью мелкие хлебные крошки в затейливом танце.

Осси удивленно вскинула брови.

Не обращая ни малейшего внимания на реакцию, которую вызвали его слова, Магистр снова улыбнулся, подцепил на двузубую вилку маленький кусочек хорошо прокопченной слаги, покрытой толстым слоем красного перца, не торопясь прожевал и удовлетворенно хмыкнул.

Осси покрутила головой по сторонам — увлеченная разговором, она даже не заметила, как опустел ресторанчик. Всех будто ветром сдуло, и лишь за стойкой угрюмо застыл Франджо, беззвучно шевеля губами и подсчитывая убытки.

«Ничего, старик, ничего — завтра тут отбоя не будет от любопытных, возьмешь еще свое». — Осси повернулась к собеседнику.

Кройссо тем временем разглядывал ее с каким-то лукавым интересом. В общем-то даже доброжелательным, но почему-то Осси ощутила волну липкого холода, накатывающую со спины.

— Я бы очень хотел, чтобы вы нам помогли. — Магистр внезапно снова стал серьезным, видно, сказалось отсутствие публики. — Вы и правда нужны нам, леди Кай. Нам не дано там пройти… Да и никому, наверное, не дано. Если только вам…

Он вновь вернулся к тарелке, подцепил еще один кусочек, задумчиво посмотрел на него, вздохнул и отложил вилку.

— Я оставлю вам контракт — полистайте, почитайте… Он обычный, но если что сочтете нужным — включайте смело. Скромничать не надо — не тот, как говорится, случай… Все, что найдете в гробнице, — ваше. Все, что найдете, и все, что попросите. Нам нужна только Слеза. Так что…

Он сделал едва уловимое движение бровью, и пронзительный визг музыки прервался на полуноте.

— Не люблю я этот скрип, — улыбнулся Магистр. — Музыка, она должна будить нас… Задевать… Манить, в конце концов…

Велла покачал головой.

— Да. Именно манить. Ну да бог с ней… В общем, читайте, правьте, а завтра мы вас ждем. К шести вам удобно?

Осси кивнула.

— Отлично. Там все и обсудим… Дорогу-то, надеюсь, знаете? — Милая улыбка мага перетекла в ехидную ухмылку.

— Знаю… — Глуховато ответ как-то прозвучал. Не так, как хотелось… Впрочем, собеседнику, похоже, на все эти интонации и нюансы наплевать было. С высокой-высокой башни…

— Вот и чудненько. Значит, к шести. — Кройссо поднялся. — Всего хорошего, леди Кай. И пусть хранит вас ангел… — Чуть насмешливо, но очень галантно он склонил голову, и Осси осталась в пустой зале одна.

Не считая, конечно, Франджо, который, что-то бормоча себе под нос, принялся собирать со столов посуду, то и дело останавливаясь и качая головой.

— Пусть хранит, — прошептала Осси и отвернулась от двери.

На столе, там, где только что стояло блюдо с обглоданными костями, лежала бумага, скрепленная темно-лиловой печатью Ордена, а рядом с ней гигантской застывшей каплей поблескивал камень с мерцающей искрой внутри.

Глава вторая

— Ну как? — Осси отодвинула кресло и повернулась к большому во всю стену зеркалу.

«Я бы посоветовала одеться поскромнее». — Хода лениво раскачивалась, золотой лентой свисая с любимого канделябра трюмо.

— Ты думаешь? — Осси критически осмотрела стройную фигурку, помахавшую ей рукой из массивной рамы древнего зеркала. Миловидная девушка с огромной копной пепельных волос и красивыми широко распахнутыми глазами, которые казались еще больше из-за ярко-красных теней, расчерченных черной паутиной, грациозно пританцовывала в зазеркальной глубине.

— Хватит кривляться. — Осси попыталась скрыть улыбку, хотя получилось это не очень убедительно.

Впрочем, отражение все-таки послушалось и неподвижно замерло, старательно, хоть и несколько нарочито, скопировав позу хозяйки.

Юная обладательница великолепных глаз, которые сегодня были ярко-голубыми, была затянута в черно-красный свитер без рукавов, сотканный, похоже, прямо из бурлящей магмы. Во всяком случае кроваво-огненные прожилки медленно перетекали через все оттенки пурпура, изредка затухая в темной части спектра. Черные утянутые бриджи, перехваченные роскошным золотым поясом — подарком Ее Величества Беллизы IV — и отливающие всеми оттенками пожара, сапожки из кожи стайфера (весь гонорар за последнюю работу) замечательно дополняли ее сегодняшнее настроение.

— А по-моему, ничего. — Осси повернулась к золотистой змейке.

«Слишком помпезно, слишком вызывающе». — Хода перестала раскачиваться и, тихо звякнув, соскользнула на заставленную всевозможными скляночками и бутылочками поверхность стола.

— Слишком не бывает. А потом, все равно никто не оценит. — Осси пожала плечами и потянулась за серьгами.

Черные «брызги ветра» были не только баснословно дорогим украшением, но и надежным охранным амулетом леди Кай. Подарок отца — старого Рунге Кай Шаретта — спасал свою хозяйку уже не раз и не два.

«Оценят. Только не так, как тебе хочется… — Внутренний голос Ходы приобрел язвительно-ядовитый окрас. — Они там, между прочим, тоже мужики, хоть и маги».

— Вот и славно, — улыбнулась Осси. — Отвяжись!

Хода тихо защелкала, и огромные иллюзорные губы, медленно разбухая, поплыли к далекому своду спальни.

— Прекрати!

Губки, игриво покачиваясь, вытянулись, будто для поцелуя, и продолжили путь наверх.

— Я сказала, прекрати! — В голосе Осси мелькнули первые нотки нетерпения.

С оглушительным хлопком видение лопнуло, рассыпавшись на сотни маленьких розовых поцелуйчиков, которые, как бабочки, запорхали по залу.

— Очень умно! — В общем-то строгость была больше напускная, потому что Осси еле сдерживала смех, а когда один из поцелуйчиков со всей дури влепился ей в щеку, она не выдержала и захохотала. Хода, свернувшись золотым клубком, довольно зашипела.

— Пошли уже, чудо! — Осси протянула было руку к змейке, но отвлеклась и, повернувшись к манекену, после недолгих раздумий нацепила на руку огненно-красный браслет.

В голове тихо застонал голос Ходы.

— Пошли. — Осси бесцеремонно ухватила змейку за хвост и забросила на плечо, откуда та тотчас же перетекла на руку, обвив ее тремя золотыми кольцами.

«Оружие?»

— Обойдемся. — Осси напоследок заглянула в зеркало и провела рукой по волосам, мгновенно перекрасив их в рыжий цвет. Посмотрелась еще раз и, удовлетворенно хмыкнув, направилась к выходу.

На улице янтарный свет фонарей плавал в первом осеннем дождике. И с этим пришлось мириться. Дождь леди Кай не любила с раннего детства, но тут уж, как говорится, ничего не попишешь — пришлось мокнуть. Благо хоть резиденция Ордена находилась не так далеко, и прогулка по мокрому городу много времени не заняла.

Погруженная в свои мысли, Осси быстро миновала блестящую широкими лужами улицу Весов, поднялась по длинной и крутой лестнице Желтых Полей, и заросший разлапистыми гамарами [3]бульвар вывел ее прямо на маленькую, зажатую со всех сторон старинными особнячками площадь Четырех Побед. Так что очень скоро она уже стояла на парадном крыльце Ордена.

— Вас ждут. — Маленькая дверца в стене бесшумно приоткрылась, приглашая в недра самого таинственного, самого незаметного и, безо всякого сомнения, самого зловещего Ордена Великого Королевства.

Мало кто мог похвастаться, что бывал здесь; еще меньше — что водит дружбу с Кройссо Веллой. Этот дом, как и все остальные резиденции благословенного Ордена, обыватели старались обходить дальней стороной. А если уж обойти не удавалось, то, проходя мимо, непроизвольно ускоряли шаг. Ровно настолько, чтобы, сохранив лицо, поскорее миновать густую тень, которую даже в самый пасмурный день отбрасывал трехэтажный, похожий на кукольный замок, почти игрушечный, но почему-то вселяющий тревогу особняк.

Едва Осси переступила порог, как Хода резко сжала свои кольца, впрочем, тут же вновь ослабив свои объятия.

— Что? — спросила Осси одними губами.

Хода ничего не ответила, и Осси шагнула дальше.

За спиной с невероятно пронзительным, безнадежно тягучим и очень громким скрипом затворилась дверь, которая только что напоминала хорошо смазанную деталь отлаженного механизма. А прокатившийся по дому грохот отсек дождливый вечер самого уютного из городов как ненужное воспоминание, оставив его по ту сторону порога.

На этом спектакль был закончен, и продолжения, похоже, не предвиделось.

Осси огляделась по сторонам. Не без интереса, надо сказать, хотя, к ее разочарованию, смотреть, в общем-то, особо было не на что. Обычная гостиная самого что ни на есть обычного дома — приглушенный свет откуда-то из-под потолка, светло-лиловые не очень дорогие обои на стенах, пара измученных вечной жаждой растений в массивных напольных кадках и никакой мебели. Лишь пол, выложенный огромными грубо отесанными плитами, как-то не очень вязался с этой обстановкой.

Вот и весь, собственно говоря, амбиент. Ничего лишнего, да и вообще почти ничего. Лишь единственный коридор убегал куда-то далеко в глубь здания, потихонечку забирая наверх и влево.

— Вас ждут, леди, — повторил голос.

На этот раз он звучал сзади.

Осси резко обернулась. Вообще говоря, никакого повода для резких движений не было. Во-первых, она была тут не просто так, а по высочайшему приглашению. А во-вторых, Хода даже не шелохнулась, продолжая притворяться роскошным украшением. Однако рефлексы сработали быстрее, чем мозг оценил ситуацию.

В паре шагов от Осси, прислонившись спиной к входной двери и скрестив на груди руки, стоял подросток. Даже не подросток, а мальчик лет тринадцати. Симпатичный: длинные черные волосы, спадающие густыми волнами на плечи, кукольное личико, большие выразительные и очень серьезные глаза. Нарочитая небрежность позы вызвана была, скорее всего, переполнявшим его волнением, ибо при первом же взгляде на мальца становилось ясно, что встреча столь высокого гостя есть для него дело наиответственнейшее и вообще архиважное.

— Здравствуй. — Осси улыбнулась и чуть наклонила голову.

— Хороший вечер вам, леди Кай Шаретт. — Подросток отлепился от двери. — Меня зовут Гемке. Пойдемте, я провожу вас.

Не дожидаясь ответа, он быстро зашагал по коридору, и Осси, немного помедлив, поспешила за ним.

Шли долго. И за все это время не было ни единого поворота и ни одной двери. Вообще ничего, что хоть как-то нарушило бы строгое, унылое однообразие похода.

— А у вас тут красиво, — улыбнулась Осси.

Гемке хмуро покосился на нее, но ничего не ответил. Прошло еще немного времени, и, по оценкам Осси, они должны были находиться где-то в районе площади Графа Сегуста. Где-то над или где-то под — великолепное чувство пространства, похоже, не спросясь, покинуло Осси, и оставалось лишь надеяться, что ненадолго — погуляет и вернется. Хотя куда ему, родимому, деваться-то?

— Когда как.

— Что? — Не поняла Осси.

— Когда как. Иногда красиво, — пояснил мальчик и совсем по-детски шмыгнул носом. — Идемте скорее, нехорошо — вас уже давно ждут.

«Подходим», — Хода подумала тише обычного, почти на пределе различимости.

Пока, однако, никаких изменений в уже столь привычной лаконичности пейзажа Осси не наблюдала — коридор все так же тянулся в бесконечность, сходясь в точку где-то далеко, у самых черных богов. Но не успела Осси додумать эту не сложную, в общем-то, мысль, как в тот же самый миг осознала, что стоит в центре невероятно огромной залы. Совсем пустой, если не считать красивейшего и, похоже, очень старого, испещренного древними рунами стола, за которым, ожидая ее, сидели три человека в парадных одеяниях Ордена. Одного из них леди Кай уже знала — крайним справа сидел Генерал Ордена Кройссо Велла.

Потом появились виражи. Огромные, яркие, разбросавшие вокруг причудливые пятна раскрашенного света, они очертили границы зала висящими в абсолютной пустоте окнами. Затем медленно, словно проявляющееся наваждение, стали проступать другие детали обстановки. В углу затрещал пока еще полупрозрачный камин, но уже начал растекаться по комнате жар призрачного огня. Массивные, во все стены, шкафы с книгами, старыми и совсем новыми; множество искусно подсвеченных витрин с какими-то невероятными трофеями, стойки с разнообразным оружием, мягкий пушистый ковер, сотканный из ливарского мха, роскошные и, похоже, очень древние напольные вазы — все это проявлялось из ниоткуда, заполняя собой изначальную пустоту зала.

— Леди Осси графиня Кай Шаретт, Интесса Лиги, [4] — мальчик шмыгнул носом и замер в паре шагов позади. — И еще… у нее — Страж.

Хода чуть заметно напряглась.

— Ничего, все в порядке. — Кройссо сделал мягкий жест левой рукой, словно забрал что-то из воздуха. — Хорошего вечера, леди Осси. Мы рады видеть вас, прошу — располагайтесь.

Позади Осси, там, где только что был юный адепт Ордена, стояло массивное резное кресло. Выглядело оно удобным, хотя и чуть низковатым, на ее вкус. Впрочем, выбирать не приходилось.

— Это Фера Корффи, Старший Магистр, хранитель Арсенала. — Жест в сторону молодого человека крайне нахальной наружности, красавца, если бы не шрам, разрывающий правую щеку пополам.

— Приятно, леди Кай. — Корффи отвесил поклон, который сделал бы честь самому искусному придворному ловеласу.

— Денсо Эрдалл, Верховный Магистр. — Голос Кройссо оставался ровным, тихим, и было в нем что-то демонически притягательное.

«А он — ничего».

«Хода!» — Осси внутренне нахмурилась.

— Хорошего вечера, леди Кай. — Внешне Денсо Эрдалл был ничем не примечателен. Невысокий, чуть полноватый, чуть лысоватый, с круглым, слегка отечным лицом. Так выглядит старый, уставший от шумной возни своих шалопаев-внуков дедушка, которого давно уже никто не воспринимает всерьез. Вот только в глазах у этого дедушки расплескалось что-то такое, что поворачиваться к нему спиной не очень-то хотелось. Наверное, чтобы потом об этом не жалеть. Если вообще успеешь пожалеть…

— Итак, леди Кай, нам нужна помощь. — Кройссо Велла сплел перед собой свои тонкие паучьи пальцы. — Ваша помощь… Как я уже говорил, нам бы очень хотелось, чтобы вы спустились вниз в гробницу Лехорта и достали Слезу.

— Всего и делов. — Осси не смогла сдержать улыбку. — Спустилась и достала… А что там, внизу?

— Пещера. — Велла помолчал. — Огромная пещера… По крайней мере мы так считаем.

— Значит, вы так считаете… — протянула леди Осси. — Ну что ж… А почему вы не сделаете этого сами? Уж казалось бы… Мощь ваша велика, ресурсы — почти безграничны… Что мешает?

Магистры переглянулись. Как-то уж слишком смущенно. И пауза затянулась чуть дольше, чем это диктовалось логикой разговора.

— Вы не сказали? — Верховный Магистр бросил взгляд на своего помощника.

— Нет. — Кройссо Велла мотнул головой.

— Ну, как бы то ни было… — Денсо Эрдалл снова повернулся к Осси. — Пророчество «Сон Змеи»… Вы что-нибудь слышали о нем?

Чем дальше, тем интереснее. Осси аж потряхивать начало от возбуждения.

— Ничего, минсир. [5]Я не очень разбираюсь в пророчествах.

— Полистайте на досуге, леди Кай, — подал голос Фера Корффи. — Не пожалеете. Прелюбопытнейшее чтиво, доложу я вам. И напрочь лишает сна. Потому как почти все, что там описано, так или иначе сбылось. А если не сбылось, то, скорее всего, потому, что просто было неправильно истолковано.

— Мастер Корффи абсолютно прав, — кивнул Верховный Магистр. — Это действительно уникальный труд, и умеющий видеть узрит в нем многое. Трудность заключается — и в этом он тоже, безусловно, прав — именно в умении видеть. Не смотреть, моя дорогая, не скользить взглядом по строкам, подгоняя реалии под крайнее свое невежество, а именно — видеть! В корень, в глубь, до самой сути вещей и событий… Мало у кого получается… Но… — Верховный маг с внешностью усталого дедушки улыбнулся. — Мы работаем… работаем. Трудимся…

Улыбнуться-то он улыбнулся, вот только глаза его при этом оставались холодными-холодными…

— И если мы на этот раз истолковали все правильно, — продолжил Верховный Магистр, — то именно вы больше всего подходите под описание того человека, который может спуститься в гробницу и вернуться живым. Правда, не хочу вас обманывать — вероятность ошибки существует, к сожалению, всегда.

— Ничего себе! — У Осси голова уже начала идти кругом от всего этого. — А какова вероятность…

— Правильного толкования? Семьдесят два на двадцать восемь. — Магистр Велла развел руками. — Это достаточно много, на самом деле. Это — хороший шанс, поверьте.

— Для вас или для меня?

— Для нас с вами. — Велла выказывал просто-таки чудеса дипломатии, выворачиваясь в любой ситуации.

— Да… — Осси поерзала в кресле.

— Что смущает вас, леди Кай? Дело-то, мне кажется, как раз по вам: и в Лиге вы человек не последний, и в компетенции вам не откажешь, и опыт у вас имеется…

— Имеется, — кивнула Осси. — Кое-какой…

— Ну уж скромничать, — улыбнулся Велла. — Кое-какой… Кое-какой — это остров Хлосс? Или призрачные дворцы Эни? — Он выдержал паузу, неотрывно смотря на Осси. Словно взглядом ее сверлил. — Мы о ваших подвигах немного наслышаны, леди Кай. Наслышаны и знаем, на что вы способны… А теперь мы предлагаем вам главную загадку нашего времени. Разве это вас не увлекает? Мне казалось…

— Увлекает, и даже очень. Все это очень заманчиво, но… — Осси замялась, подыскивая слова.

— Рождает сомнения?

— Именно. Я не привыкла к таким подаркам.

— А это и не подарок, — снова подал голос Денсо Эрдалл. — Это сделка.

Кресло под Осси шмыгнуло, будто носом повело. Верховный Магистр брезгливо поморщился и продолжил:

— Это сложная и опасная работа. Одна из тех, которые поднимают человека высоко либо роняют в безвестность. Высоко — вам вроде бы ни к чему, а вот сгинуть там навсегда… это очень даже возможно. И, увы, такая возможность не исключена даже для вас. Так что это совсем не подарок, моя нежная гостья. Совсем не подарок…

Денсо Эрдалл выдержал паузу, видимо, чтобы все им сказанное дошло до сознания, уложилось там как следует и полностью осозналось.

— Это очень трудная и почти безнадежная работа. И кроме вас ее вряд ли кто сможет сделать, — продолжил он. — Правда, и плата на этот раз высока. Очень высока… Кроме аванса, который мы вам выплатим незамедлительно, вы вольны забрать себе все, что там найдете. Нас интересует только артефакт.

— Это я поняла, — кивнула Осси. — А скажите, минсир, этот артефакт…

— Слеза Лехорта?

— Да, минсир. Слеза… Что он собой представляет? И для чего он?

Денсо Эрдалл покачал головой:

— Конечно… Это резонный вопрос. И справедливый… Вот только ответа на него у нас, леди Кай, пока нет. Толком мы ничего про него не знаем. Знаем только, что очень он ценился когда-то — больше жизни и больше иных сокровищ. Вот, собственно, и все, что нам известно. Хотите верьте — хотите нет.

Хотелось Осси в это верить. Очень хотелось. А вот не верилось… Хоть убей — не верилось. Темнил что-то Верховный… Темнил и не договаривал…

Ладно, на месте разберемся…

— А если я откажусь? — Осси уже не могла остановиться. Решение было принято, но возбуждение, как это часто бывает, переросло в кураж, и ее несло.

— Вы не откажитесь, леди Кай, — тихо он так это сказал… Мягко… Аж мурашки по коже… — Вы уже согласились. И я в этом убежден… Ведь так?

Знал наперед все этот добрый дедушка с застывшими в глазах льдинками. Как книжку он Осси читал. Как детскую книжку… И насквозь видел.

— Да, — вздохнула Осси. — Так.

— Вот и прекрасно. Я рад, что не ошибся на ваш счет. — Денсо Эрдалл поднялся. — Очень рад… Кройссо и Корффи вас проводят. И они же введут вас в курс. Да поможет вам Странник, леди Кай. И да хранят вас ангелы.


Выходя из зала в сопровождении двух Магистров, Осси не удержалась и бросила украдкой взгляд назад, на стоящее в центре одинокое кресло. Заметив это, Магистр Велла сделал короткое резкое движение кистью правой руки, и кресло мгновенно вспыхнуло, объятое жадными языками ревущего пламени. Резные подлокотники, причудливо выгнутые ножки, удобное кожаное сидение — все это корчилось, лопалось и трещало, осыпаясь горячим пеплом на мягкий белый ковер. Осси даже показалось, что она слышит далекий-далекий крик, наполненный мольбой и отчаянием. Хода шевельнулась, приподняв свою маленькую треугольную головку.

— Он все равно был бездарен, — сказал Генерал Ордена и улыбнулся своей очаровательной улыбкой.

Леди Кай промолчала.

Исход из зала был более живописным, правда, и более запутанным, чем пробежка по унылому коридору. Магистр Велла распрощался сразу же за дверью и ушел, сославшись на неотложные дела, а Осси, оставленная на попечение боевого мага, направилась в арсенал, чтобы пополнить запасы магических заклинаний. Благо представилась уникальная возможность сделать это, что называется, за счет заведения.

Однако, прежде чем Осси со своим спутником добрались туда, им пришлось изрядно поплутать по замковым переходам. Они то спускались, то вновь поднимались по изящным лестницам, стены которых были украшены портретами древних личностей, обряженных в лиловые цвета Ордена. Пару раз по мостикам, перекинутым на невероятной высоте, они пересекали огромные залы, в глубине которых двигались чьи-то тени.

Огромные роскошные внутренние пространства резиденции были сложнейшим образом упакованы в обертку заурядного особняка на площади Четырех Побед. Осси шла и прикидывала, какую цену пришлось заплатить членам Ордена, чтобы совершить подобную метаморфозу. При этом она не забывала с интересом крутить головой по сторонам, разглядывая внутренние убранства комнат, через которые они проходили, и слушать веселую болтовню Старшего Магистра.

Фера Корффи оказался очень приятным парнем, веселым и общительным; при этом в нем чувствовались и врожденный такт, и незаурядный ум. Он успевал и пересказать подвиги Великих Магистров прошлого, и прокомментировать особенности деталей интерьера, пересыпая все это забавными случаями из жизни адептов, оставляя себе не самую последнюю роль в повествовании.

Но любая дорога рано или поздно заканчивается.

Эта закончилась аккуратненькой дверкой, обитой цельными листами меди, которые были густо покрыты рунами и охранными оберегами. Никаких замков и засовов на ней не было, однако, снимая защитные заклятия и обезвреживая ловушки, Старший Магистр повозился изрядно, а когда закончил — весь мокрый был от напряжения.

«А ведь не из слабых», — с уважением подумала Осси.

«Но и не супер…» — тут же откликнулась Хода.

Странно как-то при этом скосил глаза на живой браслет леди Кай Мастер Корффи… И это было из ряда вон…

Никто, никогда и ни при каких условиях не мог подслушать Стража. Это был незыблемый постулат, и все же… Тень легкой улыбки Магистра не оставляла сомнений. Впрочем… может быть, это была только тень.

Скосить — скосил, но ничего, однако, не сказал. Лишь молча толкнул неожиданно тяжелую дверь и сделал приглашающий жест.

Арсенал Ордена был невелик. Но все, что находилось в этом небольшом зальчике, было действительно бесценно и содержалось в самом образцовом порядке. Одного только взгляда на стойку с доспехами было достаточно, чтобы понять — здесь собраны настоящие сокровища. Люди, которые пополняли этот запасник, знали толк и в жизни, и в смерти, и в магических битвах.

С трудом оторвавшись, а точнее — просто заставив себя оторваться, от изучения этой коллекции образчиков передовой боевой магии, Осси тяжело вздохнула и, получив от Старшего Магистра заверения, что ее еще допустят сюда позже, направилась в глубь арсенала.

После небольшой, но весьма оживленной дискуссии с Магистром, который настаивал на легчайших полудоспехах времен Войны Трезубца, гибких и почти невесомых, Осси все-таки смогла отстоять право выбора экипировки за собой.

Больше, чем любой другой, даже самой разрекламированной профессионалами защите, она доверяла своему комбинезону, уже многократно проверенному и изготовленному когда-то по специальному заказу.

Осси Кай потратила на это полгода своей жизни и однажды, внезапно и тихо исчезнув из столицы, отправилась кружным путем в не особо дружественное островное королевство Рунд. Там после долгих и утомительных поисков она нашла, а потом путем многоходовых изощренных интриг, подкупа, а иногда и шантажа заставила Мастера Ритеса Зинатру — отставного некромансера, перешедшего на службу Короне, — взяться за выполнение небольшого частного заказа.

Бывший некромансер поначалу не испытал особого восторга от свалившейся ему на голову бойкой девицы. Предложение взяться за дело, которое могло не то что бросить тень на его старательно создаваемую репутацию, а просто изничтожить ее как таковую, отправив Мастера прямиком на плаху, его тоже не особо вдохновило. Но несколько фактов из богатой на всякие мерзости новейшей истории королевства Рунд и не очень давнего прошлого Мастера Зинатры, любезно напомненные ему одной юной графиней, быстро сделали его более сговорчивым. Тем более что этот не особо приятный разговор проходил под ласкающий слух звон монет.

Конечная стоимость тогда многократно превысила все мыслимые, а заодно и немыслимые границы. Задумка, однако, стоила любых денег, а реализация оказалась даже лучше, чем можно было предполагать, — Мастер Зинатра хоть и был типом пренеприятнейшим, но свою часть договора выполнил честно. Словом, Осси ни разу еще не пожалела о потраченных сотнях лидов. [6]

Комбинезон получился удобным. Сидел он как влитой (а у Осси, как и у любой девушки, с одеждой были особые отношения) и имел огромное количество карманов, куда можно было рассовать кучу необходимых в работе мелочей, что, кстати, нисколько не сказывалось на фигуре. Он прекрасно защищал от холода и жары, создавая максимально комфортные условия для работы и передвижения. Не намокал, не горел и не рвался, а при необходимости мог менять свой цвет, подстраиваясь под окружение, делая свою владелицу почти невидимой, подобно испуганной жабе Рата. И наконец, он обладал мощнейшей защитой от почти всех известных видов магии. Даром что большая часть денег ушла тогда на то, чтобы убедить Мастера Зинатру использовать несколько заклинаний, не очень, мягко говоря, одобряемых Короной. А говоря попросту — приводящих умника, который осмелится это сделать, прямиком в подвалы Коронной Службы Лояльности. Подвалы эти были, по всей видимости, бездонны, ибо за сотню лет оттуда никто так и не вышел.

Рассказывать все это Магистру Корффи было ни к чему, а потому Осси пришлось приложить массу усилий дипломатии кокетства, чтобы мягко и ненавязчиво настоять на своем.

От шлема Осси также отказалась наотрез — «Дабы не помять такую роскошную прическу», как оценил это язвительно улыбающийся Фера Корффи, и не сказать, что был при этом абсолютно не прав…

Трудно объяснить, но любой головной убор вызывал у Осси какое-то неприятное чувство скованности, и вместо ощущения свободы и надежной защиты рождал у нее медленно, но неумолимо растущее раздражение.

Стойку с обычным оружием по молчаливому согласию не удостоили даже вниманием, а вот на выбор магических кристаллов времени было потрачено немало. Наконец, после тщательного отбора, многократных перекладываний и жарких споров, мешок, предусмотрительно захваченный Магистром, был доверху набит небольшими пирамидками. Внутри этих кристаллов, заряженных боевыми и защитными заклинаниями, бесчисленными радугами переливались разноцветные туманы. Выглядело это достаточно безобидно, чтобы не сказать — игриво, но некоторые из них таили в себе разрушения, способные разрешить практически любую проблему. Причем весьма радикальным способом.

«Возьмем это!» — Голос Ходы остановил Осси уже на выходе.

Только теперь она заметила, что Стража давно уже нет на привычном месте — левая рука чуть выше локтя еще хранила отпечатки колец, но самой змейки там не было и в помине.

«Где ты?» — спросила Осси.

— Идем, — Корффи тронул ее за руку и, не дожидаясь, двинулся в обход большого шкафа.

Осси оставалось только сокрушенно вздохнуть над развеянными останками инкогнито своего Стража. Что она и сделала, возведя свои чуть позеленевшие глаза горе и пообещав себе во что бы то ни стало разобраться с этим невероятным, но все же имевшим место феноменом.

Хода была обнаружена в самом дальнем углу комнаты обвившейся вокруг изящного кинжала чуть меньше локтя длиной, закрепленного на отдельной стойке.

— «Гаситель Сна», иногда его еще называли «Левый Клык». — Корффи дотронулся до изуродованной щеки. — Это его след… Хороший выбор, Страж, хоть и не до конца предсказуемый. Красивая штучка! И опасная!

Осси молча разглядывала смертельную игрушку, которая просто-таки приковывала к себе взгляд какой-то невероятной гипнотической силой. Мягкое пульсирующие свечение гарды вызывало легкое головокружение и заволакивало сознание мягким дурманом.

— Но все-таки я не стал бы его брать, — осторожно заметил Корффи. — Мы не изучили его до конца и не знаем пока, на что он способен, а такие вещи привязаны обычно только к одному хозяину и с трудом привыкают к другим. Его хозяина больше нет.

— А кто был его хозяин? — Осси почувствовала, что задала правильный вопрос.

— Астер Блисс.

— Тот самый? — Брови Осси удивленно взлетели, а рука, уже протянутая к кинжалу, остановилась на полдороге.

— Да, тот самый. Коронный вампир Астер Шег Блисс собственной персоной.

— Ничего себе. — Неожиданный это был поворот. Неожиданный, и не сказать, чтобы сильно приятный…

«Возьмем его, он этого хочет! Я знаю!» — настойчиво повторила Хода.

«Кинжал хочет, чтобы мы его взяли?» — уточнила Осси.

«Да».

— Поступай как знаешь, — неожиданно сдался Корффи. — Но я бы не стал с ним связываться. Впрочем, может быть, я просто предубежден.

Осси чувствовала на себе немигающий взгляд своего Стража и что-то еще, давящее, изучающее, но не враждебное.

«Надеюсь, ты знаешь, что мы делаем…» — Осси взяла кинжал со стойки, вытащила из ножен и крутанула перед собой, закрывая «восьмерку». Кинжал с легким шипением рассек воздух, пропев печальную песню давней войны. Песню, что слышна не ухом, а сердцем. Сердцем, которое так не любит убивать…

«Он говорит — “спасибо!”» — Посыл Ходы прервал то наваждение, которое овладело Осси, и она, остановив свой смертельный танец, провела пальцем по острейшему розоватому лезвию «клыка», слизнула с руки появившуюся каплю крови и засунула кинжал за пояс.

Старший Магистр пристально посмотрел на девушку, покачал головой и, молча повернувшись, направился к выходу. Осси переглянулась с Ходой, пожала плечами и отправилась следом.

Глава третья

Ужин прошел в теплой дружеской обстановке. И это, наверное, оттого, что на нем присутствовали только леди Осси Кай и Хода. Причем последняя предпочла возлежать на трюмо, пытаясь завязаться в необычайной красоты тройной риванский узел, форму которого подсмотрела недавно в порту.

Вернувшись из резиденции Ордена, Осси потратила остаток вечера на сборы, которые были в общем-то не очень долгими. Благо за долгие годы процесс этот был отточен до полного автоматизма: достать и посмотреть костюм, зарядить целителя, проверить оружие, отобрать несколько приспособлений то ли взломщика, то ли мародера да собрать небольшой запас еды и легкого вина. Все — по минимуму и без излишеств.

Снаряжение уже было не раз опробовано, подогнано, и теперь небольшая кучка вещей и рюкзачок, которые покоились в углу спальни, вселяли спокойствие и уверенность, что и на этот раз все будет хорошо!

Покончив с делами, Осси решила поужинать и пораньше завалиться спать, чтобы к утру быть готовой и, по возможности, бодрой.

Есть, как и всегда перед началом нового дела, особо не хотелось (нервы, господа, еще никто не отменял), а поэтому Осси не стала мудрить и колдовать над готовкой чего-нибудь эдакого. Ограничившись холодной ножкой полевого сизача, она теперь впивалась зубами в хрустящую, хорошо прожаренную корочку, добираясь до розового сочного мяса. При этом она тщательно собирала растекшийся по блюду сок этого охлажденного деликатеса ломтем душистой лепешки, которыми славилась пекарня в доме напротив.

Поселившаяся около года по соседству бабуля-одуванчик Люонна, приехавшая в Фероллу откуда-то с восточных окраин, развила столь бурную и неожиданную для старушенции деятельность, что за полгода разорила больше половины пекарен столицы. Правда, надо отдать ей должное — лепешки, которые она делала, не шли ни в какое сравнение ни с обычными, ни даже с теми, что подавали при дворе. А уж это Осси имела возможность сравнить — и несколько лет назад, когда была приглашена на аудиенцию к Ее Величеству Беллизе IV, и совсем недавно, когда ее принимал уже сын покойной королевы Норвик II Бросс.

Что-то такое знала и умела эта бабуля, отчего ее выпечка получалась воистину особенной. Поговаривали даже, что не обходится тут дело без какой-то древней и позабытой всеми магии, но доподлинно никто этого не знал.

Кроме леди Кай.

Действительно, кроме редчайших специй, которые шли в ход и стоили немалых денег, Люонна не чуралась и провести наговор над поспевающим тестом, которое денно и нощно бродило в ее подвале. Это Осси знала наверняка, так как поведала ей об этом сама бабуля в благодарность за добытый однажды по случаю древний рецепт, отыскавшийся в бездонных недрах Храмовой библиотеки.

Видимо, рецепт того пирога стоил для Люонны многого, потому что бабуля мало того что главный свой секрет вот так вот запросто выболтала, так еще и стала снабжать Осси печенюшками, которые были незаменимы в походах, потому как утоляли любой голод даже самым малым своим кусочком. С тех пор они стали составлять основу походного рациона Осси, ибо места занимали мало, не весили почти ничего, а проблему снимали величайшую. И, к слову сказать, обладали потрясающим вкусом.

Кроме ножки и лепешки на ужин был сыр, фрукты и бокал желтого вина из провинции Перк (розовое пешенское, конечно, подошло бы больше, но спускаться за ним в подвал было лень). Коротая таким образом вечер, Осси полулежала на кровати, обставленная тремя блюдами, и листала переданные ей бумаги Ордена, касаемые Схрона Лехорта.

По всему выходило, что последним пристанищем для поверженного полуангела стала, по причинам, сегодня уже никому не известным, природная пещера Кэшлет Калвэр в скальном массиве, выходившем на поверхность на северо-востоке пустыни Сото. Пещера эта была переоборудована под склеп, достойный столь знаменательной личности, и заняло это ни много ни мало около сорока восьми лет.

— Интересно, а где они держали его все это время? — Осси оторвалась от бумаг и сыра и взглянула на Ходу, которая уже справилась к этому времени с поставленной самой себе задачей и теперь безуспешно пыталась развязаться, перекатываясь по поверхности столика, недовольно шипя и со звоном сшибая скляночки и пузырьки, которыми было уставлено трюмо.

Так и не дождавшись ответа, Осси вернулась к бумагам.

«Переустройство пещеры обошлось казне в триста двадцать семь тысяч лидов…»

— Ничего себе!

«…На строительстве было занято более двухсот каменщиков…»

— Прям стройка века! — Осси поправила челку, вечно спадающую на глаза, и продолжила:

«…Планы Схрона были уничтожены по окончании строительства…»

— Кто бы сомневался!

«…Руководившие строительством… (список на двух страницах) погибли при невыясненных обстоятельствах вскоре после запечатывания гробницы…»

— Интересно, а кто выяснял обстоятельства?

Хода, с грохотом уронив флакончик духов, стоимость которого равнялась бюджету какого-нибудь небольшого графства, шмякнулась на пол, не прекращая попыток распутаться. Но на помощь по-прежнему не звала.

Про строительство гробницы больше ничего не было, и Осси взяла лист с переводом пророчества «Високосный день», старательно переписанного адептами Ордена из книги «Сон Змеи».

Бегло пробежав текст глазами, она вздохнула.

— Да уж, очень вразумительно! Просто руководство к действию и инструкция по эксплуатации! Вот что это, скажи на милость, значит? — Осси провела пальцем по строкам, отыскивая нужное место.

— Вот… «Только алый, как кровь, гибкий плющ не прогнется под ветром вечности, в этот раз укротив его голод…»

Осси посмотрела на Ходу.

— Это что я сделать должна?

Чертыхнувшись, она начала перечитывать бумагу заново.

— Да уж, ясности тут — хоть отбавляй! Как тут вообще что-то увидеть можно? Мне кажется, для этого надо параноиком быть! Вот слушай. — Осси повернулась к Ходе. — Эй! Можно тебя отвлечь?

«Я слушаю». — Хода перекатывалась по полу, как клубок змей в брачный период.

— Этого мало. Слушай и запоминай!

«Слушаю и повинуюсь!»

Осси бросила на нее взгляд, должный парализовать и испепелить на месте.

Не парализовал и не испепелил.

— Слушай: «Истекая пустыми ночами, тают в прошлом дни будущего. И будет так, пока не наступит день лишний, которому родиться не следовало. И случится это в пустынном безлюдном краю, а узнают его по дню следующему, что заберет как плату жизнь случайную.

Одна лишь слеза по ней прольется. Сорвется с ресниц, но, не успев, превратится в быструю птицу, летящую к далекому дому, упадет с подломанным крылом под небо из камня во тьму.

И не будет иначе.

В белом камне под солнцем палящим прорастет алый плющ, древней силой, как цепью, увитый. Смочит кровью меча острие, отворяя врата, и восстанет один против всех.

Боли много не будет, не будет предчувствий, и голос чужой промолчит. Жизнь к подобию жизни эхо пробудит, и оно полетит далеко, разбиваясь о стены и тени пугая. Искра золотом тени разгонит, их низвергнув во прах небытия, следом рухнут качели, летящие в бездну, воцарятся забвенье и мрак.

И не будет иначе.

Мертвых путь будет долог, извилист, и смертью укутан, и закончится в сердце втором. Двери в мир распахнутся, где не спят зеркала и лишь мертвые ветры гуляют. Голод их укротит алый плющ, им воздав подаренье, что укутает сумрачный тлен.

Не могло быть иначе.

Путь был пройден напрасно. Будет все против нас». — Осси замолчала. — Это все. В общем — полный бред, да и к тому же совершенно нескладный.

«Ну, нескладный — потому что раньше это, наверное, стихи были, — после небольших раздумий заявила Хода. — А со стихами всегда так. Их когда переводят, то либо смысл остается, либо рифма. Это уж, как говорится, на выбор. Но стихи, по-любому, уже другими становятся. В данном случае важнее все-таки смысл…»

— Не знаю… Смысла я тут тоже особо не вижу, — пожала плечами Осси.

«Ну почему же… Кое-что понятно. Например, с забранной жизнью в безлюдном краю… Это очень на того легата похоже, который гробницу нашел».

— Ну, допустим, — согласилась Осси. — Похоже. Это еще можно как-то понять, да и то потому, что это уже свершилось.

«Вот именно! Потому и понятно становится. С пророчествами всегда так… — продолжала разглагольствовать Хода. — Они понятны только после того, как все произошло».

— Это верно, — вздохнула Осси. — Впрочем, про алый плющ и древнюю силу, обвивающую, как цепь, — тоже более-менее ясно.

«Согласна, — подтвердила Хода. — Тебя аж целых два раза помянули! Ты сначала прорастешь там где-то на камнях, а потом еще и голодный ветер укротишь… — Хода хмыкнула. — Алым плющом тебя, правда, давно уже не зовут, но когда-то, помню, дразнили. А я ведь тебе говорила, что не надо эту татуировку делать…»

— Ладно, чего опять начинать, — поморщилась Осси. — Плющ и плющ… Зато ты — древняя сила, и никак ни меньше!

«Что есть — то есть!» — скромно согласилась Хода.

— Ну, допустим, это мы с тобой поняли, а остальное? — Осси снова вздохнула. — Это же просто бред какой-то!

«Остальное мы не поняли и не поймем, хоть голову сломай, хоть две! Остальное надо просто запомнить, а при случае грамотно использовать».

— Умная ты какая! — Осси покачала головой. — Ладно, будем вспоминать и использовать. А ты все запомнила?

«Запомнила. Повторить?»

— Не надо. Верю.

Осси в сердцах отбросила лист и потянулась за следующим документом, представлявшим собой выжимку-компиляцию из легенд, слухов, сказаний, а большей частью предположений, описывающих момент гибели Лехорта.

Особенной ценности для предстоящего дела это чтиво не представляло, но любопытство даже Ходу узлом завязало, что уж говорить о молодой барышне. Тем более что занимало это эссе всего полторы страницы, исписанные мелким и аккуратным почерком.

«…И стал он наблюдать, как рой Огненных Черепах, вынырнувший из топких непроходимых болот Олвы, быстро переправился через грязевую реку и запрыгал по направлению к горному хребту Хавара, оставляя за собой лишь выжженную пустошь…

И двинулись тогда вперед укрытые до той поры от вражеских глаз всадники Лехорта. И окутанные клубящимся розовым туманом фигуры, оседлавшие гончих смерти, стремительными вихрями ворвались в ослепительное облако роя, рассекая его и рассыпая вокруг затухающие искры жизни.

И сплелся визг умирающих черепах с хрипом гончих и грохотом подков. Обожженные морды тварей, рожденных неуемной фантазией Охенты, скалились, пытаясь достать зубами вертких гадов. Покрытые броней хвосты стегали направо и налево, сбивая врагов на лету, мощные трехпалые лапы втаптывали поверженных бойцов в землю, а всадники, размахивая острыми, как бритвы, веерами, глухо рычали, подбадривая друг друга. Над всем этим хаосом битвы неспешно кружил Лехорт — полуангел-получеловек, окруженный ослепительным сиянием, методично расстреливая Огненных своим шипом…»

— У него еще и шип был? Сбереги меня Странник от встреч с таким полуангелом!

Возня на полу, переместившаяся куда-то ближе к двери, начинала надоедать, но Осси решила пока стерпеть и не вмешиваться. Глаза ее снова заскользили по старательно выписанным строчкам.

«…Всадники медленно, но упорно продвигались вперед, и хотя их наступление сильно замедлилось, сила и удача были еще на их стороне. Сея смерть, они продирались вперед, к центру роя, и битва разгоралась.

Победа всадников уже не вызывала сомнений — они погасили сотни огненных жизней и добрались до самого сердца роя, на ходу перестраивая боевой порядок, чтобы ударить со всех сторон. Измотанные борьбой гончие, роняя из пасти кровавую пену, продолжали одержимо рваться вперед. Но в тот момент, когда до центра роя оставался всего лишь бросок, Огненные Черепахи алыми искрами брызнули во все стороны, открывая то, что тщательно прятали, не щадя своих жизней.

И распустился в центре битвы ослепительный цветок, который начал вращение, все убыстряясь и выбрасывая вокруг себя узкие, как лезвия, лучи, на которые было больно смотреть.

И мир ослеп.

А вращение лучей становилось все быстрее, пока не слилось в один бешено крутящийся круг, который сжигал все, до чего успевал дотянуться. И было все кончено.

И лишь когда погас цвет бело-голубого пламени, остатки роя неспешно собирались в походный строй, а от ударного отряда всадников не осталось и праха. Повергнутый герой многих битв, легендарный Лехорт, лежал на песке, неловко подломив под себя сломанное крыло и истекая жизнью. Вечнослепая, но всевидящая Смерть уже стояла подле него…»

— Интересно, а как в ряды Охенты затесался полуангел? — Осси подняла глаза на Ходу.

«Зло относительно. Так же, как и добро. Уж ты-то должна знать… — Хода, справившаяся наконец с тройным риванским, возвращалась на прежнее место. — В конце концов его просто могли убедить, что бьется он за правое дело».

— В общем, как и ожидалось, толку от этого никакого. — Осси отбросила листы в сторону. — Итого. Что мы имеем?

Она откинулась на спину, широко раскинув руки, и уставилась в потолок, на котором медленно разгорались и тухли звезды неспешно вращающейся небесной полусферы.

— Гробница — в пещере. Плана гробницы у нас нет. Плана пещеры тоже нет. Что же есть? А есть у нас вот что… — Осси перевернулась на живот и посмотрела на Ходу. — Есть там наверняка защита, причем, скорее всего, магическая. А мы даже не знаем, кто ее ставил и как. А главное — не знаем, где. И есть у нас цель. Правда, не очень внятная, ибо почему-то никто не может или не хочет нам объяснить, как она выглядит. Слеза Лехорта — это, конечно, очень здорово и звучит трогательно, но что это все-таки такое и какого она размера? А главное, для чего она? Где ее искать и можно ли ее унести?

Осси потянулась, взяла с блюда большое крепкое яблоко, с хрустом надкусила и продолжила свои рассуждения.

— Еще надо понять, как она, эта самая гробница, открывается. Ну, допустим, это мы на месте решим — пока не видели, и голову ломать бессмысленно.

Осси откусила еще кусочек, затем продолжила:

— Дальше. Раз она простояла запечатанной столько веков, то, скорее всего, там живого ничего уже не осталось. Ибо, как говорится, так долго не живут, а живут обычно очень даже и недолго. Причем изо всех сил стараются и себе, и ближним этот срок сократить.

Осси хрустнула яблоком еще раз, брызгая соком во все стороны, но не обращая на это внимания.

— А раз живого никого там, как мы договорились, нет, то это все несколько упрощает, и не надо, кстати, с собой тащить весь арсенал…

«Гаситель возьмем!» — Заява эта была столь неожиданной и безапелляционной, что Осси от удивления даже жевать перестала.

— Зачем? — Яблоко хрустнуло в четвертый раз, резко уменьшившись в размерах и рывком преодолев ту незримую границу, что отделяет целое от его части, а яблоко — от огрызка.

«Возьмем. Пригодится. А все остальное оставим. — Хода помолчала и добавила: — Пожалуйста!»

— Ладно, возьмем. Гаситель и арбалет. — Осси откусила в последний раз, с сожалением осмотрела останки яблока и без подготовки, находясь все в той же вальяжной позе и болтая в воздухе ногами, со всей дури запустила огрызок в Ходу.

То, что еще совсем недавно гордо именовалось сочным плодом, стремительно описало в воздухе часть кривой в соответствии со всеми действующими законами прикладной математики (а все тела, как известно, летят по параболе, и никак иначе, что характерно, летать не желают). Кривая эта, начавшаяся возле руки леди Кай, другим своим концом, как совсем не сложно догадаться, упиралась непосредственно в Ходу. Однако в самый последний момент, нарушая все упомянутые законы, а заодно и пару-тройку других, траектория движения метательного снаряда сломалась, и огрызок резко ушел в сторону, с легким шипением истаяв в воздухе. Эдакая боевая магия в спально-бытовых условиях.

Хода же, никак не отреагировав на только что проведенные с ее участием, но без ее согласия маневры, как ни в чем не бывало попросила:

«И еще… Положи его, пожалуйста, на окно. Он соскучился по ночи и по ветру и хочет лунного света».

— Он хочет ночи и света… Ничего себе! — Осси закатила глаза, но все же поднялась и отнесла подставку, на которой возлежало ее новое, случайное и столь капризное приобретение, на подоконник. До того самого ветра, к которому так стремился этот странный клинок, неожиданно нашедший себе защитницу и лучшую подружку в лице Ходы.

— Мало мне тебя было, так нет — нашла себе еще игрушку. Лучше бы зверюшку завела, — проворчала Осси. — Слушай, а может, у вас любовь?

Хода в ответ тихо щелкнула, что, видимо, должно было выразить крайнюю степень возмущения столь нелепым предположением.

— Короче. Раз живого мы там не предполагаем, — продолжила Осси, — то арсенал с собой не берем. А берем мы только Гаситель, который будем выгуливать со всем положенным пиететом, устраивая ему лунные и ветряные ванны в положенное время. Что же касается всего неживого… то тут мы подготовиться не можем, потому как к тому, с чем мы уже сталкивались, уже готовы, а то, что нам еще неведомо… к тому и подготовиться нельзя. Вот!

«А неведомо нам многое!»

— Я тоже так думаю. Приятно, что хоть тут мы с тобой едины.

На этой мажорной ноте и закончился вечер. Небольшой особняк на улице Весов вскоре погрузился в темноту и покой, потому как все его обитатели отошли ко сну. Последнему и спокойному сну накануне неизвестности.

Но природу, которая, как уже доподлинно известно, категорически не терпит пустоты, судя по всему, не менее раздражает и состояние покоя. И, наверное, именно поэтому покой никогда не бывает долгим…


Осси проснулась от тихой и грустной, словно последний лист осени, мелодии — кто-то играл на клавесине. Играл, в общем-то, неплохо…

А плохо было то, что играли на ее клавесине и в ее комнате. А еще было плохо то, что Хода на это своеволие никак не среагировала, не выполнив тем самым основного своего предназначения.

Несколько ударов сердца, которые показались вечностью, Осси лежала неподвижно, притворяясь спящей и собираясь с мыслями.

Наконец, рассудив, что если бы незнакомец желал ей зла, то играл бы похуже и постарался извлечь из музыкальной машины звуки более резкие и противные, а то и просто прирезал бы ее во сне, Осси приняла решение.

Нарочито громко зевнув, она неспешно потянулась и открыла глаза.

— Доброй вам ночи, леди Кай. — Незнакомец продолжал играть как ни в чем не бывало, удобно расположившись за клавишами в кресле у окна.

— И вам…

— Мастер Дисс.

— И вам, Мастер Дисс. — Осси нашарила ночник, и тьмы в комнате поубавилось, хотя она не ушла совсем, а скорее просто отползла в угол, к окну, еще плотнее укутав и без того едва различимую фигуру ночного гостя.

Ночь продолжалась. Жизнь — пока тоже. Музыка тихо лилась, Хода мирно спала, а Осси ничего не понимала.

Единственным диссонансом этой умиротворенности, кроме незнакомца в любимом кресле, конечно, было то, что кинжал, впитывающий лунный свет у окна, в непосредственной, кстати, близости от скрытой полумраком фигуры, пылал, словно раскаленная головешка, которую только что вытащили из костра. Впрочем, Осси еще не до конца понимала, на что способно ее новое приобретение. И вполне возможно, что для него это было обычным делом — мало ли что там свежий ветер навеет…

— Прошу простить меня за столь поздний и незваный визит, а также за то, что пришлось нарушить ваш сон, леди Кай. Надеюсь, по крайней мере, что музыка хоть отчасти загладила мою неловкость…

— Один мой давний знакомый любил говорить, что надежда — глупое чувство, и, пожалуй, убедил меня в этом. — Осси начинал забавлять ночной диалог с незнакомцем, и только молчание Ходы немного напрягало.

— Я помню этого юношу. — Гость продолжал наигрывать что-то нежное, знакомое или на что-то очень и очень похожее. — Помню. Он забавлял меня какое-то время. За ним было очень интересно наблюдать… Но речь сейчас не о нем. И, простите великодушно, но не могли бы вы убрать подальше… — Гость мотнул головой в сторону окна, явно намекая на кинжал. — Он меня несколько… нервирует.

Осси хотела было возразить, что в своем доме она вольна держать оружие там, где ей заблагорассудится. Хоть в винном погребе, хоть в баке для грязного белья, а уж на окне, типа, и сам Странник был бы не против, а часто и сам так делал… Но потом подумала и решила, что, как ни крути, а это — удобный повод рассмотреть незнакомца поближе.

— Отвернитесь. — Осси закуталась в простыню и прошлепала босыми ногами до окна, а затем обратно уже с кинжалом в руке.

Пылал он, как факел, оставаясь при этом холодным, как лед.

«Слишком уж много странностей для одного клинка», — подумала Осси, пообещав себе при первом же удобном случае хорошенько изучить его, даже если для этого придется прибегнуть к помощи Ходы.

А пока она засунула его поглубже под подушку и устроилась поудобнее. Жаль только, что незнакомца рассмотреть так и не удалось — чем ближе была к нему Осси и чем ярче пылал кинжал, тем плотнее была тьма, окутывавшая фигуру ночного визитера.

— Благодарю. Вы необычайно любезны, особенно учитывая неординарность нашей встречи. — Было видно, что фигура в углу отвесила очень изящный поклон.

— Да уж…

— Я весьма ценю это, поверьте. И, кстати, не стоит беспокоиться по поводу вашего Стража — с ней все хорошо, просто надо мной у нее нет власти. Скорее, наоборот…. Поскольку мы с ней — явления одного порядка, но я в иерархии занимаю высшую из реально достижимых ступеней, то позволил себе некоторую вольность, чтобы обеспечить конфиденциальность нашей беседы.

— Мне кажется, мой незваный гость, что вы позволили себе больше, чем одну вольность…

— Безусловно, вы правы. Безусловно. И уверяю вас, что будь у вас чуть больше времени, я бы вел себя совершенно иначе… — Дисс замолчал и некоторое время просто играл. — …Совершенно иначе, поверьте! Как всякий благовоспитанный человек, я записался бы к вам на прием загодя. А затем явился бы в строго назначенное время в подобающем виде и прежде вручил бы вам свою карточку, чтобы вы могли крутить ее в руках во время разговора, периодически заглядывая в нее, чтобы вспомнить, как меня зовут…

— У вас не такое уж сложное имя!

— Именно так, моя любезная. Именно так… Но у людей, увы, такая, знаете ли, короткая память! Мир все еще очень несовершенен. Да и вряд ли когда-нибудь таким станет. — В голосе Мастера неожиданно проскользнуло неподдельное сожаление.

Удивительно, но манера гостя изъясняться вычурно и высокопарно не раздражала Осси и даже не казалась нелепой — она как-то очень органично соответствовала ситуации, будто по-другому и быть не могло. Будто каждую ночь в спальне девушки появляются таинственные незнакомцы, чтобы немного поиграть на клавесине и поразвлечь скучающую барышню философской беседой о несовершенстве этого мира.

— Как вы, наверное, догадываетесь, у меня к вам дело. — Дисс, видимо, счел светскую часть разговора оконченной.

— Я догадываюсь. И даже, кажется, догадываюсь, какое.

— Ну это, право слово, нетрудно. Безусловно, оно связано с событиями последних дней. Я слышал, вы получили заказ…

Осси не поняла, было это утверждением или вопросом, но на всякий случай ответила:

— Да.

— Мой вам совет — не спешите его выполнять! Лучше бы, конечно, если бы вы вообще не брались за него, но сейчас, как я понимаю, уже поздно — профессиональная честь, реноме и все такое… Отказаться вам будет уже не очень удобно, хотя повторяю — это был бы лучший выход. А посему хотя бы просто не торопитесь.

Незнакомец замолчал, будто ожидая, что Осси с радостью согласится с ним или, напротив, начнет ожесточенно возражать.

Осси молчала.

Молчал и гость. Пауза затянулась, и Осси не выдержала первой.

— Почему?

— Есть вещи, которые, знаете ли, совсем не обязательно находить после того, как они потеряны. Эта — как раз из разряда таких. Не стоит возвращать ее в мир, тем более что он все еще так несовершенен. Вы ведь даже не знаете, что это такое…

— А вы знаете?

— Я знаю, — кивнул Мастер. — Могу сказать вам только, что это — источник огромной мощи, и нет у меня почему-то не то что уверенности, но даже и тени надежды, что ваши новые друзья смогут с ней совладать. И ладно бы только они рисковали… Так нет же — мы все будем вовлечены в круговерть безумия. Так или иначе. Так что пусть уж она лучше остается там, где сейчас, а остальное — моя забота. В конце концов, не вы ее туда клали — не вам и забирать. — Гость позволил себе слегка усмехнуться. — Меня вполне устроит то положение вещей, которое уже долгое время существует. Пусть себе существует и дальше.

— Кто вы?

— Я? Ну, наверное, будет правильным считать, что я хранитель… Хранитель равновесия, если вам будет угодно.

— Третья сила? Добро — зло, свет — тьма, а вы, типа, — между ними?

— Моя милая юная красавица, почему…

— Я не ваша, не милая и не юная!

— Хорошо хоть, не возражаете против красавицы, — усмехнулся Мастер. — Так отчего вы вдруг решили, что мир так прост и двуполярен? Не оттого ли, что люди всегда бьются за правое дело против всеобщего и всеохватывающего зла? Правда, враги всегда утверждают то же самое! Вы знаете хоть одну армию, которая бы гордо провозгласила, что ведет бой за окончательную и непоколебимую победу зла во всем мире, и, высоко подняв аспидно-черные хоругви, отправилась в поход? Таких армий нет! Все битвы, что прогремели и еще прогремят в этом мире, будь то война или банальный трактирный мордобой, — все они велись и будут вестись исключительно во имя добра! Во имя справедливости, лучшей доли, освобождения, независимости, счастья, наконец, — в том виде, как кто-то его понимает, конечно… Идет вечная и нескончаемая война за мир, причем желательно, чтобы во всем этом самом мире! Вот так-то… Это не такое уж сильное откровение, но очень уж неудобное для нашей людской породы — не любим мы признавать, что нет ни добра, ни зла, нет белого и черного, а есть только середина. Только серый цвет. Зато всех мастей и оттенков — от самого светлого и до самого темного… Мир однополярен. И так уж получилось, что ваш покорный слуга в данное время отвечает за его, назовем так стабильность… По мере скудных сил, разумеется.

— Вы все это серьезно?

— Более чем! К сожалению. А в свете всего этого мне очень бы не хотелось, чтобы в нашем с вами мире появилась сила, способная склонить чашу весов в какую-либо сторону слишком сильно и слишком быстро… Я не прошу у вас ответа. Я просто хочу, чтобы вы подумали и решили сами. Меня устроит любой вариант — останется ли Слеза там, где ей самое место, отдадите ли ее мне… Главное, чтобы она не попала в третьи руки.

— А почему вы, собственно, решили, что я вас послушаю?

— Почему… Это очень сложный вопрос. И на него так сразу не ответить. Считайте это моей профессиональной тайной. А если уж вам так любопытно, что прямо невтерпеж, — почитайте «Сон змеи», и если вы все правильно поймете, то, возможно, получите ответ. А теперь позвольте мне откланяться! И отнеситесь серьезно к тому, что я вам тут наговорил. Не ошибитесь в выборе. Удачи вам, леди Кай.

Последний аккорд растаял в наступившей тишине, и гость поднялся с кресла.

— Один вопрос, Мастер!

— Да?

— А что вы играли? Что-то такое знакомое-знакомое, в голове вертится, но никак не могу вспомнить…

— И вряд ли вспомните… Это родилось прямо сейчас — влияние момента, знаете ли… Ночь, красивая, почти обнаженная девушка, запах древних тайн, в общем, всякая сентиментальная чепуха…

— Так вы импровизировали?

— К вашим услугам, любезная… Надеюсь, вам понравилось.

— Очень, — кивнула Осси. — Спасибо вам, Мастер! И за музыку, и за вечер!

— Скорее ночь, чем вечер, — задумчиво произнес Мастер Дисс. — Да и та уж к исходу. Ложитесь спать. И подумайте о нашем разговоре. А на случай, если все надумаете правильно, дней через десять я буду ждать вас в Монеде. В таверне «Филфера», это возле рыночной площади — найти несложно. Так что приглашаю вас на ужин, моя милая леди…

Осси ничего не ответила.

Тьма сгустилась, скрыв фигуру полностью, а когда через мгновение, прорвав наконец невидимую преграду, свет от ночника добрался и до этого уголка комнаты, в массивном кресле никого уже не было. Только рядом с клавесином на серебряном подносе покоился дымящийся холодом брус кристально чистого льда, внутри которого спала ветка алого плюща — прощальный поклон Мастера.

Глава четвертая

Осси медленно вела пальцами по камню постамента. Камень был теплым, почти живым, почти гладким и отчего-то пренеприятным на ощупь. Крипта, похороненная в песках пустыни вместе с лежащей в ней статуей, была обойдена по периметру еще один раз.

Нынешний день, столь уже богатый на события, неумолимо катился к полудню. Солнце припекало все сильнее, а ничего похожего на вход или на устройство, его открывающее, обнаружить пока не удалось.

Рано утром, как показалось Осси — почти сразу после ухода ночного визитера, в ее дверь постучался легат Ордена, который за то недолгое время, что Осси умывалась и облачалась в комбинезон, наладил мобильный портал, перенесший их в холл магистрата.

Там их уже ждал Фера Корффи.

Обменявшись приветствиями, они через такой же портал покинули столицу, чтобы в тот же миг возникнуть в тысяче фаронгов [7]от нее, в лагере Ордена, который был разбит на краю котлована в пустыне Сото.

Надо сказать, что работать быстро и эффективно, а главное — обустраивать эту работу с максимальным удобством Орден умел. Лагерь трудно было назвать аскетичным — большой, прекрасно спланированный, сооруженный явно не на один день, он занимал довольно-таки значительную площадь в непосредственной близости от нежданной находки. При том что лагерь был рассчитан, как оценила Осси, человек на сорок-пятьдесят, не меньше, девушка не заметила здесь ни одного праздношатающегося. Да и вообще, это больше напоминало военное поселение, нежели городок мародеров-любителей, наскоро сооруженный послушниками.

В центре идеального, насколько могла судить Осси, круга находился большой пятнистый шатер, оцепленный кольцом скучающей охраны, не иначе — командный пункт. От него пятью секторами, разделенными прямыми и широкими «улицами», в сторону, противоположную котловану, отходили палатки различных служб Ордена, окрашенные в желто-серый пустынный камуфляж.

Часть лагеря, обращенная к котловану, оставалась пустой; ее поверхность была сплошь покрыта спекшимся в мутно-бежевое стекло песком — видимо, это были последствия того самого магического удара. Причем вся эта грязная и неровная поверхность была плотно исписана рунами разных цветов и размеров. Местами они даже шли внахлест друг на друга — в несколько слоев.

Некоторые письмена Осси узнавала — это были охранные руны отражения. Различной силы и природы, они были готовы в любой момент воздвигнуть непроходимую для определенной стихии стену, чтобы защитить то, что находится по другую сторону грани. Но большая часть надписей и знаков оставалась для девушки загадкой.

После первого и очень бурного свидания с дневным светилом, которое произошло пять дней назад, памятник будто уснул. Во всяком случае никаких новых неожиданностей, равно как и повторения старых, больше не происходило. Тем не менее Орден пытался сделать все, что только возможно, чтобы избежать новых незапланированных жертв.

Несколько молодых людей в балахонах послушников первой ступени что-то подправляли в надписях в самом углу площадки. Легат, присматривающий за ними, стоял несколько в стороне от группы своих учеников. Вальяжно и спокойно вроде бы стоял, но не сводил при этом со своих птенцов пристального взгляда, которому мог бы позавидовать любой видавший виды ветеран, наблюдающий за новобранцами, расположившимися на перекур у дверей порохового склада.

По самому краю котлована через равные промежутки — шагов примерно так через пять — были воткнуты магические жезлы с навершиями в виде небольшого конского хвоста. При полном отсутствии ветра эти то ли нити, то ли волосы лениво покачивались из стороны в сторону, и это их шевеление немного нервировало. У Осси даже возникло совершенно дикое ощущение, будто она находится на дне глубокого водоема и смотрит на плавно колышущуюся гриву морского змея…

А еще, если приглядеться внимательнее, можно было заметить небольшое марево, которое клубилось над навершиями посохов, искажая перспективу чуть больше, чем движения нагретого воздуха над остальной поверхностью. Что это означает, Осси не знала, но готова была поставить любое свое кольцо на выбор против пивной пробки, что граница — на замке, и все такое…

Посреди всего этого великолепия стояли главные режиссеры данной пьесы — Денсо Эрдалл и Кройссо Велла. Едва завидев прибывших, они прервали свою тихую беседу и повернулись к Осси.

— Готовы? — вместо приветствия спросил Верховный Магистр.

Осси кивнула.

— Отлично. Ну тогда чего тянуть… Он ваш. — Магистр повел рукой, указывая на строение на дне котлована, будто делая невероятной щедрости подарок. — Весь. Со всеми потрохами.

Осси посмотрела вниз, чтобы оценить широту жеста. А посмотреть было на что.

В лучах недавно взошедшего солнца зрелище было просто феерическим.

Ослепительно сверкающая крипта, достигающая в высоту примерно три человеческих роста, заливала все окрест призрачным светом, будто исходящим из нее самой. От этого создавалось впечатление, что весь свет мира рождается там, внизу, на дне, а лишь затем выплескивается наружу и, отражаясь от солнца, растекается во все стороны.

Очень тяжелая на вид и не обремененная никакими украшениями или надписями крыша крипты парила в воздухе, казалось, сама по себе, лишь слегка опираясь по углам на четыре узкие колонны, растущие из массивного основания.

Отсюда — с края котлована — все строение казалось целостным и выточенным из единого куска камня. Оно было необычайно изящно своей лаконичностью, граничащей с аскетизмом, — эдакая простота, возведенная в абсолют и воплощенная в камне. В скользящих по поверхности лучах восходящего солнца схрон казался призрачным отражением, мороком, по какому-то невероятному недоразумению попавшим в наш мир.

Внутри на круглом невысоком постаменте лежала фигура ангела с подломленными крыльями, из последних сил пытающегося приподняться, опираясь на сломанный меч.

— Сказать, чтобы вы были осторожны, мне кажется, — обидеть вас, — Денсо Эрдалл смотрел на Осси пристально, не мигая. — Не мне учить вас вашему ремеслу. Поэтому я скажу вам просто: ступайте и выполните свою часть договора. И да не оставит вас Странник.

Магистр осенил себя знамением. Все остальные повторили за ним и, прощаясь, склонили перед Осси головы.

Осси почему-то стало смешно, и, чтобы не показаться неучтивой и скрыть столь неуместную улыбку, она просто сиганула с края вниз. Соскользнув по осыпи, она уже через мгновение оказалась внизу, у самого подножия крипты…

И было это уже очень давно.

Адепты Ордена во главе со своими бонзами умыли руки и теперь наблюдали за ней, оставаясь за ограничительной линией из охранных посохов. Кто с интересом, а кто и с усмешкой, вяло переговариваясь между собой.

Время шло, ряды любопытствующих потихонечку таяли под силой немилосердно палящего солнца, а больше ничего не происходило.

Замкнув, наверное, уже двадцатый круг вокруг основания, Осси остановилась и вытерла лоб:

— Тут ничего нет. Давай посмотрим наверху.

«Давай, — тотчас отозвалась Хода. — Страсть как люблю древние памятники».

— Да уж, древнее некуда, — вздохнула Осси, подпрыгнула, уцепилась за верхний край плиты и, легко подтянувшись, скользнула наверх.

Под крышей было не так жарко, но так же нерезультативно.

Пристально и не единожды осмотрев пол крипты и колонны, составляющие с полом единое и неделимое целое, и не обнаружив ни выключателей, ни подвижных блоков, ни подозрительных углублений, ни даже надписей «нажимать здесь», Осси обратилась к скульптуре.

То, что еще издали поражало воображение и казалось почти живым, вблизи рождало ощущения совсем уже нехорошие. Осси, несмотря на жару, почувствовала легкий озноб от одной только мысли, что длительное время была повернута к этому спиной. Сказать «как будто сейчас оживет» — это все равно что не сказать ничего: от фигуры, раза в три превышающей нормальные человеческие размеры, волнами исходили мощь и ярость. Пока еще сдерживаемые. Именно «сдерживаемые» — такое чувство возникло у Осси, когда она смотрела на вздувшиеся вены на каменных руках, напряженные мышцы ног и пытающиеся расправиться сломанные крылья. Для движения, прерванного более пяти тысяч лет назад, не хватало самой малости.

«Расслабься».

Осси встряхнула гривой своих волос, прогоняя наваждение и выбрасывая из головы глупые мысли.

«Все спокойно. Ни единого следа магии. Это просто старый памятник».

— Тебе напомнить, что этот старый памятник устроил тут пять дней назад?

«Устроил — не устроил… Сейчас это просто камень. Запал был, да весь вышел. Не волнуйся, ищи лучше вход».

— Как скажешь, дорогая! Любой каприз!

Теперь, когда после короткого сеанса психотерапии с эмоциями было покончено, Осси принялась спокойно разглядывать лежащую фигуру. Фигура же, в свою очередь, спокойно лежала, как делала уже много сотен лет, и никого разглядывать не собиралась.

Да и нечем ей было, собственно говоря, разглядывать, потому как первое (и единственное), что сделали маги, это вынули из глазниц два необычных камня, дабы хоть как-то обезопасить себя от повторения огненного шторма, уже унесшего одну жизнь. Один из этих камней сейчас находился у Осси и вместе с некоторой суммой, переведенной на ее счет, составлял аванс за выполнение работы. Невозвратный, кстати говоря.

Еще при Ашпере III Странствующем Лига получила привилегию, по которой все авансы, выданные на исполнение заказов, считались невозвратными при любом исходе работы. Все расходные материалы, равно как и предоставленное оборудование, также переходили в собственность адептов Лиги, независимо от результата. Недовольное дворянство, составлявшее тогда значительную часть работодателей вновь основанной Лиги, по своему обыкновению побурчало немного и даже попробовало пару раз «забыть» про монаршую волю. Но даром что основателя Лиги Изыскателей, помешанного на поисках всевозможных древностей и артефактов, в народе чаще называли Пеньковым, чем Странствующим… Пара десятков веревок, накинутых на шеи особо несогласных, и небольшое перераспределение налогов среди сословий, причем отнюдь не в пользу потенциальных заказчиков, — очень серьезный стимул повышения лояльности в народных массах…

И хотя с той поры прошло уже немало времени, да и сам Ашпер III уже перешел в разряд «древностей», зная крутой норов адептов Лиги и их незаурядные магические способности, отношения с Лигой старались понапрасну не портить даже очень сильные мира сего. В том числе и благостный Орден.

Так что смарагд, лежащий в кармане комбинезона, интесса по праву считала своим, и от нее одной только зависело, как им распорядиться в будущем. Где и у кого сейчас находился второй камень, было неизвестно, но, как бы то ни было, обе глазницы статуи были пусты.

Осси влезла на пьедестал. Внимательно осматривая статую, обошла ее по кругу, касаясь рукой и пытаясь кончиками пальцев нащупать разгадку входа. Пальцы нащупывали камень. Один только камень и ничего кроме камня. Гладкий, ровный, без трещин и неровностей. Без ничего…

Впрочем, иного и не ожидалось. С самого начала непохоже было, что плавные линии скульптуры, перетекающие одна в другую без малейшего излома, могли таить в себе разгадку. Дело явно было в чем-то другом.

И этим другим, скорее всего, был сломанный меч, на который опиралось каменное изваяние. Осси предполагала это с самого начала, но методично проделала кучу бессмысленной, может быть, с чьей-то точки зрения, работы, во-первых, по давно уже заведенной привычке делать все тщательно и по возможности последовательно, а во-вторых, чтобы за это время настроиться и «включить» на полную все свои инстинкты.

Закончив обход скульптуры, она остановилась так, что меч оказался прямо перед ее глазами.

— Что скажешь?

«То, чего ты, скорее всего, и ждешь, — думаю, что дело в нем».

— Я тоже так думаю. Осталось только догадаться, в чем именно… Что-нибудь чувствуешь?

«Ничего конкретного. Слабый магический фон. Очень слабый. Может быть, остаточный, может, наоборот — взведенная пружина».

— Понятно. — Осси внимательно осмотрела меч.

Полуторный (с поправкой на размеры изваяния), обоюдоострый, сломанный примерно в одной трети длины от острия, причем обломок меча скульптурной композицией не предусматривался — во всяком случае рядом его не было. Простой — без излишеств и украшений, обычная гарда, без камней и накладок… Словом, меч воина, а не парадная игрушка дворцового щеголя.

— Что в пророчестве сказано про меч? — Осси в общем-то помнила и сама, но тут важно было именно дословное воспроизведение текста.

«Смочит кровью меча острие…»

— Тут нет острия. Да и крови тоже…

«Ну крови-то, положим, тут предостаточно. И расфасована она в привлекательную упаковку “Кай Шаретт”. Только вскрыть осталось…»

— Ну если других идей нет… Давай вскрывать. — Осси вынула из ножен кинжал, блеснувший розоватым перламутром.

«Вот видишь, еще толком и не начали, а он уже пригодился», — не преминула съязвить Хода.

Осси несильно полоснула клинком по левой ладони и тут же сжала кулак. По лезвию кинжала ползла алая капля, постепенно уменьшаясь в размерах, будто полотно клинка впитывало кровь. Вскоре она пропала совсем, а клинок засветился алым сиянием, еле видным на ярком солнечном свету.

— Это что еще?

«Не знаю. Есть активность, но слабая и быстро угасает».

Действительно, розоватая аура клинка таяла просто на глазах.

«К Дальним его! Это не важно сейчас. Давай!»

Осси согласилась, сунула Гаситель в ножны и разжала кулак. Крови набежало уже достаточно — почти полная горсть.

Осторожно, чтобы не разлить ни капли, Осси подняла руку и провела ладонью по каменному клинку скульптуры с самого верху, оставляя на белом камне красно-бурые разводы.

Конечно, на весь обломок меча длиной в полтора арда крови не хватило, но этого было и не надо…

«Активность растет».

Кровь девушки, густо размазанная около гарды меча, почти мгновенно тончайшим слоем растекалась по всему клинку, теряя густоту цвета, пока не истаяла вовсе, впитанная им так же, как и капля кинжалом.

— Ну надо же… Как мы похожи! — Осси даже чуть назад подалась.

«Активность. Всплеск».

Из глубины каменного лезвия медленно стали проявляться алые линии. Становясь все ярче и переплетаясь самым причудливым образом, они неспешно, будто капли по стеклу в дождливый день, сползали вниз от гарды к постаменту, в который упирался обломок меча.

— Опа! — Осси шлепнула ладонью себя по левому запястью, в том месте, где примостилась на руке Хода. — Значит, все-таки угадали!

Линии тем временем покрыли все полотно лезвия, сплетясь в очень сложный и красивый узор, который теперь набухал цветом, разгораясь все ярче и ярче.

— Тебе это ничего не напоминает? — ахнула Осси.

«Напоми…»

В этот момент, оборвав Ходу буквально на полумысли, все четыре колонны, поддерживающие крышу, с легким скрежетом камня по камню стали неспешно проваливаться вниз. Крыша, что характерно, оставалась на месте и никуда съезжать не собиралась. Парила себе преспокойно на прежнем месте на высоте пяти ардов, ничем более не удерживаемая и не подпираемая.

«Кинжал напоминает. Гаситель», — с некоторым опозданием закончила свою мысль Хода.

А от колонн уже не осталось и следа. Последней, чуть отстав от остальных, в глубине постамента скрылась ближайшая к Осси.

Но едва только девушка двинулась было заглянуть в образовавшийся колодец, как из всех четырех отверстий с ревом, похожим на тот пронзительный режущий звук, который издают шутихи на ежегодных ярмарках, только многократно усиленным, вырвались столбы пламени. Еще мгновение, и они уперлись в крышу, и теперь она покоилась на четырех огненных колоннах, как чуть ранее — на каменных. Рев и гул стоял немыслимый. Тугие струи пламени вырывались из четырех колодцев постамента, будто из самой преисподней, успевая по дороге разогнаться до невероятной скорости.

«Можно начинать бояться?»

— Еще нет. — Осси, задрав голову, смотрела, как густой жадный огонь, свернутый неведомой силой в четыре идеально круглые струи, со всей дури голодной стихии лупил в каменную крышу крипты.

Рвущиеся ввысь струи огня, будучи не в силах совладать с порождением недружественной стихии земли, беспомощно растекались по потолку от углов к центру. И если сами огненные колонны были ровными и гладкими, то пламя, высвобожденное под крышей, бушевало яростью ненасытного пожара, заворачиваясь и завиваясь хищными языками.

Через несколько мгновений огонь закрыл собой весь потолок. Еще немного он копил силы, но, так и не найдя выхода своей все поступающей откуда-то из недр матушки земли энергии, сначала робко, а затем все сильнее закапал вниз с краев крыши. Огонь капал вниз, словно капли дождя с крыши беседки в королевском саду, где у леди Кай было однажды небольшое любовное приключение.

— Вот теперь, пожалуй, можешь начинать.

Капли огня набухали, точно капли воды. И так же срывались вниз. Только вместо приятного звона капели все это помимо рева и гула сопровождалось резким шипением. Шипение это звучало все громче и чаще, по мере того как все больше огня стекало вниз. Вскоре четыре плотных огненных занавеса отгородили внутренность крипты от всего остального мира, поймав девушку со Стражем на руке в огненную ловушку.

«Теперь уже не хочу. Теперь уже не страшно, а красиво. И на фейерверк похоже. Только если смотреть на него изнутри. — Хода умудрялась сохранять присутствие духа в любой ситуации. — Надо будет у нас такой же устроить потом».

— Устроим, если тут не поджаримся. — Осси тоже полностью пришла в себя от первого шока, вызванного неожиданным и очень бурным выплеском огня, и теперь крутила головой по сторонам в поисках выхода из ситуации.

«Включить-то фейерверк мы включили, а дальше что?» — Хода, как всегда, была очень рациональна.

— Что дальше — это классный вопрос! — согласилась Осси. — Дальше надо искать, как теперь всю эту красоту выключить.

Огненные стены становились все плотнее, и вот уже полностью скрыли окружающий пейзаж. Ко всему прочему, воздух внутри крипты, теперь уже огненной, постепенно нагревался. Пока еще температура поднялась не сильно, но, учитывая небольшие размеры крипты, становилось понятно, что скоро тут будет очень жарко.

«Думай быстрее».

— Я думаю! Думаю! — Осси встряхнула челкой. — На чем нас прервали?

«На кинжале. Они похожи».

— Правильно… Они похожи… У меча и у кинжала очень похожие узоры. Похожие или… — Осси снова вытащила Гаситель из ножен и поднесла к каменному мечу, который был затейливо раскрашен ее собственной кровью.

«Или одинаковые», — закончила Хода.

Огня под потолком становилось все больше. Видимо, он не успевал стекать, а оттого нижняя его граница опускалась все ниже. Гул огненных фонтанов, рев и треск пламени становились все громче, а завитки языков пламени — все ближе. В помещении, со всех сторон охваченном огнем, становилось очень и очень тепло.

— Точно! Одинаковые! А это значит, что? Это значит, что либо когда-то был сделан комплект — меч и кинжал, либо… Но рукоятки у них совсем разные — у кинжала она не сказать, что бедная… Так что это, скорее всего, не комплект… А это, в свою очередь, значит…

«…что это один и тот же меч! Ты — гений!» — От избытка чувств Хода радостно защелкала.

Воздух стал совсем уже горячим и при каждом вздохе обжигал легкие тысячами острых иголочек.

— Я знаю, что я гений, — отмахнулась Осси. — Это — точно один и тот же меч! Точнее его обломок, который потом переделали в кинжал. Значит, Гаситель, или как его там… Левый клык — это часть легендарного меча Лехорта!

«Во! А ты брать не хотела! Если бы не я…»

— Каюсь! Гений — это ты! Я была не права! Довольна? — Осси рукавом вытерла капли пота, стекающие по всему лицу.

«И не спорь впредь никогда!»

— Ладно… Значит, это меч Лехорта! Это, конечно, здорово и очень романтично, но что это нам дает?

«Слушай! Так он потому так и хотел, чтобы ты его взяла с собой! Он хотел вернуться сюда! Он знал, что должен быть здесь!»

— Он здесь… Острие меча здесь… А значит…

Леди Кай посмотрела на руку… Кровь еще текла, но на раскаленном воздухе стала совсем густой.

«Смочит кровью меча острие! Точно! Давай!»

Осси послушно разжала кулак и макнула острие клинка в густую, запекающуюся от немыслимого жара кровь.

Вопреки всем приятным ожиданиям и, соответственно, назло надеждам, с огнем в тот же миг ничего не произошло — он не угас, не утих и никуда не делся. Казалось, что наоборот — он вжарил, что называется, еще сильнее. Вопреки и назло.

Ответ на вопрос «Что произойдет раньше — они сгорят либо задохнутся, потому что еще чуть-чуть, и сгорит весь воздух?», — предстояло получить опытным путем уже совсем скоро.

С клинком же все происходило совсем не так, как давеча с мечом, пусть и каменным. Кровь по лезвию растекаться не собиралась, наоборот, она медленно, будто живая, собралась в одну очень большую каплю, причем, что характерно, на самом что ни на есть острие. Капля лежала на самом кончике бывшего меча, а теперь — кинжала, Гасителя и Клыка в одном лице, дрожала и набухала все больше и больше.

Сам клинок по своему обыкновению начал светиться красным светом, пульсируя все ярче и ярче, озаряя уже все вокруг, отчего сходство с пожаром усилилось еще больше, и теперь для полноты картины не хватало только суеты зевак.

А еще больше не хватало воды…

В какой-то момент капля перестала увеличиваться в размерах и сразу же перестала дрожать и колыхаться, словно желе. Затем, словно в аттракционе заезжего факира, она оторвалась от клинка и медленно, но все время ускоряясь, бордовым шариком начала подниматься вверх, к рвущимся навстречу языкам пламени. Миг, другой, и она кровавой пулей ворвалась в самое сердце огня.

И тут же все стихло.

Не стало гула и рева. Пропали, будто никогда их и не было, огненные столбы. Без следа растаяли во мгновение ока языки пламени, бесновавшиеся наверху, а жаркий воздух пустыни, заполняющий крипту со всех четырех сторон, казался свежайшим морским бризом, смешанным в равной пропорции с холодным дыханием Главирских гор.

Лишь тихое потрескивание остывающего камня и редкие шлепки падающих на пол капель пота — вот и все, что напоминало о только закончившемся разгуле стихии.

Кинжал перестал пульсировать и теперь слабо и ровно светился красноватым светом.

Три каменные колонны стояли на своих местах, как и должно поддерживая, крышу, словно и не уходили никуда погулять. А вместо четвертой в полу зияла не очень большая черная дыра.

Дорога была открыта.

Осси вздохнула, опустилась на каменный пол и привалилась спиной к постаменту. Некоторое время она сидела так, не шевелясь и не открывая глаз, затем сняла с пояса коробочку Целителя, прижала к порезу на ладони и держала, пока кровоточащая рана не превратилась в тонюсенький, едва заметный шрам, который должен был пропасть через несколько дней.

«Здорово, — сказала Хода. — Красиво было… Как вечером развлекаться будем?»

Глава пятая

Раззявленное жерло колодца не то чтобы манило, но деваться в общем-то было некуда. А поэтому Осси, постаравшись изобразить на лице подобающую сему торжественному случаю мину, бодро направилась к чернеющей пустоте. Подойдя к самому краю, она замешкалась, всего-то на мгновение, но этого было достаточно, чтобы услышать ехидный голосок стервы, пригретой в хозяйстве по какому-то фатальному недоразумению:

«Соберись, на тебя смотрит самая элита нашего социума…»

Дернув в досаде плечом, словно отгоняя назойливую муху, Осси обернулась назад.

На краю котлована замерла в немом ожидании ее грядущего подвига многочисленная массовка: расфуфыренные в полевую мишуру и закутанные в пыльные балахоны послушники, невозмутимые даже сейчас легаты и разомлевшие от жары, утирающие градом льющийся пот наблюдатели Пресвятого Апостолата, пара невнятных барышень в новенькой черной с иголочки униформе, другой столь же непонятный люд из служб обеспечения жизнедеятельности и, конечно же, высочайшая тройка незабвенных Магистров. Неподвижная, нелепо мешковатая фигура Денсо Эрдалла, взирающего на Осси из-под густых зарослей седых бровей, настороженный, застывший прижизненным памятником в предвкушении исторического шага силуэт Кройссо и напряженный, но все равно чуть лукавый взгляд Корффи — вот и все последнее «прощай» благодарного Ордена.

«Надо бы сказать что-нибудь подходящее… Все-таки историю, как-никак, творим…» — мелькнула нескромная мысль.

«Скорее никак, — эхом отозвалась Хода. — Но все-таки скажи. Скажи… Не то припишут тебе чушь какую-нибудь — век краснеть будем».

— Ну, пойду, что ли… — выдавила из себя Осси и, смутившись собственной растерянности, повернулась к колодцу.

«Умница! Ну что за чудо! Такой незабываемый посыл всему прогрессивному человечеству…»

— Заткнись! — Взрыв ярости и досады на саму себя выплеснулся, естественно, на ближнего своего.

Девушка сделала последний шаг и подошла к черному провалу. Затем легла на плиты пола и свесила голову внутрь.

Колодец вел в коридор, с одной стороны которого был тупик, а другая терялась в темноте. Воздух в коридоре был немного затхлый, но по крайней мере он был. А после недавно пережитого уже и это можно было почитать за счастье. Так что вроде бы все было не так уж и плохо…

Леди Кай поднялась с пола, машинально отряхнула комбинезон, сняла с руки Ходу и бросила змейку вниз.

— Ну что?

«Все тихо, так что — добро пожаловать. Правда, нас тут никто не встречает».

— Это хорошо, — буркнула себе под нос Осси и, немного рисуясь, рыбкой, с переворотом, нырнула вниз, в темноту.

Приземлилась, как учили — в полуприсяде, будто сжатая, готовая в случае опасности мгновенно распрямиться пружина.

Опасности не было, а рядом поблескивала в свете какого-то заблудившегося лучика Хода.

Леди Кай выпрямилась, подобрала Стража, щелчком пальцев сотворила светляка и движением руки отправила его вперед. Голубоватая звездочка неспешно поплыла по коридору, освещая вверенное ей пространство. Действительно, встречающих не было.

Осси сотворила еще одного. Некоторое время провозилась, размещая его так, чтобы свет не бил в глаза, и зашагала догонять медленно удаляющийся огонек.

Коридор был прямой, как стрела, облицованный светлым, почти белым камнем, немного грубовато, правда, отесанным. Высота позволяла идти нормально, не сгибаясь, но подпрыгивать в таком помещении горячо не рекомендовалось, потому как неровные массивные камни потолка, скругленного в плавную арку, периодически задевали по волосам. Сюда бы со всего Королевства свозить толпами лиц, страдающих агорафобией, а самой билеты у дыры продавать…

Ширина коридора позволяла бы спокойно идти рядом двум путникам, да вот беда — единственный напарник висел на руке, чутко прислушиваясь к тому, что ждало впереди. А впереди пока не было ничего. Коридор и коридор…

Шли в полнейшей тишине. Единственным звуком было легкое шуршание пыли под ногами, которая приличным довольно-таки слоем покрывала плиты на полу. К слову сказать, слой этот лежал аккуратненьким, ровненьким и нигде не нарушенным. А это, между прочим, резко увеличивало вероятность того, что леди Осси Кай и Хода были тут первыми гостями за очень много-много лет. Так что, прежде чем устраивать здесь целебные экскурсии, сначала следовало провести тут влажную уборку.

Шли уже долго, приличным таким шагом, и прошли, наверное, фаронга полтора, а то и больше. И опять, как давеча в резиденции, — ни одного изменения в пейзаже. Будто один и тот же маньяк-архитектор ваял — эдакий апологет воинствующего лаконизма в строительстве.

Неожиданно светляк впереди начал притормаживать, а вскоре и вообще остановился, упершись в стену.

— Все, приехали? И это — весь аттракцион? — Тихий голос Осси прозвучал неожиданно громко и совершенно непохоже сам на себя, усиленный и многократно отраженный от стен и низкого потолка. Как прыгающий мячик, он то удалялся, то, будто прыжком, возвращался назад, искажаясь до неузнаваемости и приобретая все более пугающие интонации, совершенно чужие и не очень человеческие. Эхо разносило слова далеко, раскидывало их в разные стороны и собирало вновь в каких-то немыслимых сочетаниях.

Осси поежилась.

«Еще нет. Поворот». — Хвала Страннику, никто еще пока не придумал эхо для мыслей, а потому «голос» Ходы звучал совершенно обычно, спокойно и даже чуть лениво.

Действительно, подойдя к застывшему светляку почти вплотную, Осси обнаружила, что мысленные ее стенания об однообразности бытия услышаны, и коридор резко изломан назад под очень острым углом. Притом так, что еще с двух-трех шагов стена кажется абсолютно сплошной.

Отправив мановением руки остановившийся в нерешительности светящийся шар в дальнейшее странствие, Осси отправилась следом и очень скоро убедилась, что двигаются они почти в обратном направлении по тоннелю-близнецу, ничем, кроме количества пыли, от предыдущего не отличающемуся. Пыли было больше, а в остальном — те же стены, такие же плиты под ногами и все так же голова норовит зацепить низко нависающий потолок.

А коль скоро тоннели были похожи, будто зеркальные отражения, то и закончился этот тоннель в строго положенное время, причем ровно тем же самым манером. Разве что поворот на этот раз был не справа, а слева.

И все началось сначала. Уже в третий раз.

Правда, очень скоро Хода определила, что движутся они не просто зигзагом, а еще и под уклон, а вскоре это стало очевидно и всем остальным членам экспедиции.

И еще, в этом, третьем по счету, тоннеле совсем не было пыли. То есть вообще не было. Стены и пол сверкали чистотой и новизной. Сверкали иногда буквально, отражая голубоватый свет плывущих в воздухе светляков.

Потихонечку начинали гудеть ноги. Все-таки темп был изначально взят приличный, да и прошагали уже изрядно.

Наконец пейзаж стал меняться, хотя, с другой стороны, кто сказал, что изменения всегда к лучшему? Как бы то ни было, но изменения были налицо, и заключались они в том, что в конце тоннеля забрезжил свет.

«Ну вот, наконец и светлое наше будущее появилось. А то я уж думала, так и будем в темноте гулять», — подала голос змея на руке.

— Сейчас так и будем, — ответила Осси и двойным щелчком пальцев правой руки загасила обоих светляков.

С легким пшиком они рассыпались мелкими искрами, и наступила почти полная тьма. От полной она отличалась только тем, что где-то очень далеко, почти на пределе видимости, действительно горел свет.

— Давай-ка вперед, посмотри. — Осси решила, что такое радикальное изменение окружающей среды вполне достойно того, чтобы отправить вперед дозор. И не было в таком ее поступке ничего постыдного и трусливого, а была одна только рациональная осторожность и осторожная рациональность.

Хода развернула свои кольца, которыми удерживалась на излюбленном месте чуть ниже локтя левой руки, и мягко соскользнула на пол, умудрившись сделать это абсолютно беззвучно.

«Я мигом», — долетело откуда-то из темноты, а Осси осталась ждать.

Конечно, можно было и не застревать тут одной, а просто шарахнуть издалека чем-нибудь могучим, благо и сил пока еще было достаточно, и полный рюкзак сюрпризов разного радиуса поражения. Шарахнуть, а потом гордо войти в уже зачищенный этим самым «чем-нибудь могучим» круг света эдакой победительницей. Но, с другой стороны, и задержка получалась не очень большой, да и не на войну же они шли, в самом-то деле, а так — на рядовую прогулку подземными тропами за древними сокровищами.

«Все в порядке, заходи». — Мысль Ходы, нисколько не ослабленная таким небольшим, в сущности, расстоянием, прервала эти военно-приключенческие размышления, и Осси, как мотылек, устремилась к свету.

Коридор, он же тоннель, упирался в комнату. Небольшую и абсолютно пустую. А в стене справа была дверь. Обычная деревянная, чуть потемневшая от времени, но почти что совсем новая, особенно если учесть, сколько времени она тут уже простояла.

Но не она привлекла внимание искательницы сокровищ. Не она заставила остолбенеть прямо, можно сказать, на пороге, хотя никакого порога не было и в помине, — просто тоннель заканчивался, и начиналась комната. Если честно, то дверь леди Кай поначалу вообще не заметила.

Светильник…

Не подумайте только, что графиня Кай Шаретт никогда в жизни не видела этого достижения неукротимо двигающегося вперед прогресса. И дома, в столице, и в своем замке, в котором она, к великому огорчению папеньки, бывала крайне редко, этого добра хватало. За годы странствий, путешествий, скитаний и побегов Осси Кай повидала светильники, наверное, всех возможных конструкций и назначений, до которых смогла только долететь в своем полете инженерная мысль. Газовые, химические, магические и всякие другие, но такого…

Такого Осси Кай не видела никогда. Слышать — слышала, иногда про такое читала, но не очень-то верила, и вот теперь она стояла перед ним, разинув свой прелестный ротик, не только в фигуральном, но и в самом буквальном смысле.

Светильник в комнате был один, и висел он в углу между тоннелем и дверью. Представлял он собой половинку неглубокой чаши, очень похожей на выдолбленный и перевернутый древесный винный гриб иргуб, только каменный, размером раза в три поболее и, соответственно, поглубже.

Внутри этой чаши, в неглубоком озерце огня, плескались и кувыркались четыре крохотные саламандры, а пятая при этом спала, если так можно выразиться, на бережку, уютно свернувшись калачиком и укрывшись крылом.

Саламандры не то что были занесены в реестр животных, собравшихся исчезнуть с лица земли, а давно уже считались исчезнувшими и вымершими. Одним словом — не существующими. Последние, и не сказать чтобы прямо-таки убедительно достоверные, упоминания о встречах с ними датировались примерно четырьмя-пятью тысячами лет назад. То есть примерно как раз тем временем, когда и была построена гробница. С тех самых пор никто — не только в природе, но и нигде вообще — их не видел. И, как обычно это бывает с течением такого количества времени, они из разряда реально существующих постепенно перекочевали в разряд сначала полумифических, а затем и вовсе мифических гадов и тварей.

Теперь же эти мифические зверьки, к существованию которых современная наука относилась весьма скептически, в количестве пяти особей — трех желтых и двух красных — преспокойно резвились в огненном бассейне. И, похоже, при этом замечательно себя чувствовали и плевать хотели, верят в них головастые ученые мужи или нет.

Осси, затаив дыхание, стояла и смотрела на это маленькое чудо, а мысли ее скакали, как быстроногий прыгунок по полям, и в кучу собираться никак не хотели.

— Хода, что мы знаем о саламандрах? — попросила помощи девушка.

«Достоверно ничего. Только на уровне слухов», — ответила Хода, забираясь вверх по ноге, чтобы занять исходную и излюбленную позицию.

— Давай на уровне слухов.

«На уровне слухов — пожалуйста. Они питаются пламенем или огнем, как тебе угоднее…»

— Мне все равно — я не вижу разницы.

«Питаются, значит, огнем, а выделяют, как раз наоборот, почти чистый кислород, который в свою очередь и питает огонь, которым они питаются…»

— То есть это вечный круговорот?

«Правильнее, это — вечная замкнутая на себя экосистема!»

— Я опять не вижу разницы. — Осси все никак не могла оторвать глаз от танца крошечных саламандр.

«А ее опять нет. Это просто вопрос терминологии. Ты можешь изъясняться как чумазая селянка Осси, а можешь — как леди графиня Осси Кай Шаретт, вот и вся разница».

— А сколько они живут? — Осси настолько была потрясена увиденным, что никак не среагировала на колкость.

«Не знаю… Думаю, что если не нарушать экосистему, круговорот по-вашему, то, наверное, вечно».

— А почему же они все сгинули? — Осси во все глаза смотрела, как только что проснувшаяся пятая ящерка, желтая с темно-красным гребнем на голове, расправив свои маленькие, но совсем как настоящие крылья, потешно потягивалась и зевала, прежде чем присоединиться к игре со своими подружками.

«Наверное, их просто истребили алчные маги и недоученные магички в погоне за секретом, который выделяет их огненная железа».

— А какого размера они бывают?

«Взрослые особи — до шести ардов длиной».

— Сколько? — Осси даже оторвалась от полностью захватившего ее зрелища и уставилась на Ходу.

Та, в свою очередь, приподняв золотую головку, не мигая, смотрела на свою хозяйку.

«Да шучу я! Шучу. То, что мы видим, это и есть взрослые особи. Больше они не растут».

— Класс! Пожалуй, нам это надо! — С этими словами Осси достала из рюкзака небольшой контейнер и принялась кончиком кинжала загонять саламандр внутрь.

Первой, причем без всяких понуканий, видимо, подгоняемая любопытством, туда забралась только что проснувшаяся — с темно-красным гребнем. Отсадив трех саламандр, Осси плотно закрутила крышку и убрала контейнер.

— Я даже знаю, где мы их поставим… — Фантазия у девушки уже заработала на полную. — Нужна только ваза побольше… Просто класс!

«И немалый доход, если учесть, что ты по договору имеешь право на все, кроме Слезы. Даже если мы уже больше ничего тут не найдем, ты уже стала богаче иного короля». — Хода была как всегда практична.

— Доход тоже не помешает, — согласилась стремительно разбогатевшая графиня. — Кто бы возражал.

«Говорят еще также — правда, это совсем уже сомнительно, — что саламандры — это дальние родственники драконов, поэтому если в двенадцатую после новолуния ночь вынести…»

— Хватит, хватит, остановись! Я все поняла… Но на всякий случай на двенадцатую ночь после первого же новолуния ничего не планируй.

Оторвавшись наконец от созерцания огненного зоосада, Осси присела у стены и вытянула ноги.

— Привал.

Некоторое время она сидела неподвижно, затем потянулась за рюкзаком.

Осси жевала печенье, старательно описывая события сегодняшнего дня в своем дневнике. Затем, добавив пару комментариев для будущего отчета, а там, чем Дальние не шутят, и для мемуаров — надо же чем-то старость занимать будет (правда, говорят — из Искателей никто еще до старости не дожил), она сунула дневник обратно в рюкзак и поднялась на ноги.

— Пошли. — Осси подошла к двери, взялась за массивное желтое кольцо и потянула на себя.

Дверь поддалась легко, будто все эти годы за ней регулярно ухаживали, тщательно смазывая петли.

А за нею был новый тоннель.

«Не пришли еще, значит… Жаль».

— Уже надоело?

Хода оставила вопрос без ответа.

Тоннель сильно отличался от тех, по которым они шагали раньше. Он был намного просторнее, выложен аккуратно подогнанными каменными блоками розоватого цвета, а главное, он был освещен. Через каждые двадцать шагов на стенах где-то на уровне головы висели чаши, подобные той — в комнате. Этого света, в принципе, хватало, и теперь путешествие продолжалось в значительно более комфортных условиях. Тоннель плавно изгибался то направо, то налево, постоянно спускаясь под уклон и уводя Осси все глубже под землю.

Шагов через триста закончился и этот коридор, приведя девушку в мрачную камеру с единственным светильником на стене. Других выходов из комнаты, что примечательно, не было. Правда, и пола в комнате тоже не было.

Всю площадь комнаты занимало огромное круглое отверстие в полу, в самой широкой своей части почти соприкасающееся со стенами, до которых оставалось не более четверти арда.

Девушка потихонечку пробралась в левый угол и склонилась над колодцем. Отверстие зияло черным пятном, и оттуда ощутимо тянуло холодом.

— Ну что? Похоже, это единственный выход? — Осси сотворила светляка и отправила его вниз.

«Похоже на то».

Голубой огонек медленно падал в глубину, освещая внутренность колодца. По стене вниз спускался узенький, в половину ступни, карниз, заворачиваясь огромной спиралью. Словно резьба в гигантской гайке.

Огонек становился все меньше и меньше, а дна все не было. Наконец он все-таки остановился.

— Что скажешь?

«Ардов сорок пять — пятьдесят. Могу проверить».

— Сорок восемь.

«Откуда ты знаешь?» — Хода искренне удивилась.

— Расстояние между витками примерно два с половиной арда. Я насчитала девятнадцать… А других выходов отсюда точно нет?

«Нет. Все стены — сплошной монолит, и за ними я не чувствую ничего. Похоже, что это — единственный».

— Ну, тогда делать нечего. Давай спускаться. — Осси сняла золотую змейку и положила на пол.

Пока Хода добиралась до места, где «резьба» выныривала из колодца на поверхность, Осси сотворила еще одного светляка, подвесила над колодцем на уровне пола и достала из рюкзака паучьи перчатки.

Эти перчатки год назад ей подарил Васьяр Брезгливый — легендарный вор-одиночка, в существование которого половина населения страны не верила, а другая вовсю искала его следы, даже там, где их отродясь не было и быть не могло, подстегиваемая желанием быстро обогатиться. За руки Васьяра — не за голову, как обычно, а именно за руки — казна объявила очень приличное вознаграждение, которое каждый год увеличивалось лидов на двести. Но Васьяр по-прежнему оставался неуловимым. Говорят, он даже пошутил однажды, что ждет, пока цена поднимется до тысячи, после чего отнесет Старшему Дознавателю свои руки сам. Было это несколько лет назад. С тех пор цена уже давно перевалила означенный им рубеж, но Васьяр по-прежнему гулял на свободе, доставляя своими уникальными руками много неприятных хлопот градоначальнику Фероллы.

Такая вот легендарная личность и обратилась однажды к леди Кай с просьбой помочь в одном весьма деликатном деле. Дело то было довольно сложным и запутанным, но с криминалом ничего общего не имело и проходило как раз по ее профилю, а потому леди Кай долго не думала, не ломалась и помогла.

В память о тех днях и в благодарность за помощь вор и подарил ей эти уникальные перчатки, сказав, что достались они ему по наследству от деда, а тому — от его деда, в общем, вещь очень древняя и ценная. А точнее — бесценная.

Они сидели тогда в одном подвальчике, отмечали успешное завершение дела и вспоминали разные забавные случаи из своих похождений. Тогда-то Васьяр, посмеиваясь и поблескивая своим смешными очочками, делавшими его похожим на школяра-переростка, и рассказал девушке, почему его прозвали Брезгливым.

Оказывается, еще по молодости, гуляя в какой-то шумной компании, он отказался пить из одной бутылки с одним заносчивым то ли графом, то ли князем, которого это безмерно задело, после чего последовало оскорбление словом. Причем слово это Васьяр произносить отказался наотрез, как Осси его ни упрашивала. Ничем не ответив на оскорбление дворянчика, Васьяр быстро и тихо покинул компанию. А когда под утро хмельной и усталый этот то ли граф, то ли князь добрался до своего особняка, то обнаружил там одни только стены. Из дома вывезли все — драгоценности, одежду, мебель, зеркала, ковры… Абсолютно все, включая коллекцию певчих птиц, которой так гордился благородный господин. И даже его жену, которая, как, правда, выяснилось позже, сбежала сама. С того самого случая и окрестили Васьяра Брезгливым.

Правда это или нет, Осси не знала и по сей день, но вот что касается перчаток, то цены им действительно не было. В этом она убеждалась уже многократно, не забывая каждый раз поминать добрым словом человека, за которым охотилось полстраны.

Это были тончайшие черные перчатки, выделанные из кожи какого-то не известного Осси паука. Васьяр сообщил тогда его название, но оно как-то совсем и навсегда вылетело из головы. Перчатки совершенно не стесняли движений и каким-то невероятным способом многократно усиливали чувствительность пальцев. Но главная их особенность заключалась не в этом. При соприкосновении с любым предметом они прилипали к нему, причем тем сильнее, чем сильнее было давление руки. Васьяр утверждал даже, что с их помощью сумел подняться на пятый этаж башни одного замка по абсолютно ровной стене. Причем половину пути проделал без помощи ног, просто из интереса.

Подобные подвиги легендарного вора повторять пока не тянуло, но как страховку Осси использовала их много раз, и пока они еще не подводили.

Поправив рюкзак и перевесив кинжал за спину, Осси натянула перчатки и подошла к краю колодца. Развернулась, присела, уперлась руками в пол и опустила в колодец левую ногу. Нащупав карниз, перенесла вес на нее, после чего осторожно оторвала от пола правую ногу и тоже потихоньку опустила на карниз. Теперь она стояла над довольно-таки глубокой пропастью, возвышаясь над полом на полтуловища.

Начало было положено, а впереди была еще более простая задача — некоторое время двигаться боком, как краб, при этом всего лишь сохраняя равновесие. Простая задача превращалась в сложную или в очень сложную в зависимости от того, что скрывалось под словосочетанием «некоторое время». К сожалению, это можно было установить только опытным путем.

Потихоньку сдвинув левую ногу на полшага влево, Осси освободила левую руку и плотно прилепила ее к стене колодца. Проделав те же манипуляции с правой ногой и рукой, Осси оказалась в колодце уже вся полностью. Над краем возвышалась только ее макушка, да задорно, как пальмочка из огромной кадки, торчали вверх волосы, собранные в хвост.

— Ну, в добрый путь, — пожелала она самой себе и сделала первый шажок.

Потом еще один.

Еще.

Левая нога — левая рука.

Правая нога — правая рука.

«Как ящерица по стене», — мелькнула глупая мысль.

«Только у них это все быстрее и ловчее. Как ты?» — Это уже Хода, опередившая ее на полтора витка.

— Ползу.

Еще шажок.

Карниз оказался совсем узеньким — какие там полступни… Ползла, еле-еле цепляясь носками. Весь вес тела — на пальцах ног, пятки болтаются в пустоте и гирями тянут вниз, как будто за них кто-то держит.

Левая. Правая.

Стена холодная, от нее тянет стылой пылью, и прижиматься к ней не очень приятно. Но уж лучше к ней, чем падать спиной в манящую пустоту. А она так и тянет.

В ответ Осси вжалась в стену еще сильнее.

Шажок.

— Ничего. Все кончается когда-нибудь, — прошептала она себе.

Еще шажок.

«Осси!»

— Да? — Девушка остановилась, чтобы слова не сбивали найденный ритм.

«Дальше карниза нет».

— Как это? Я же видела. Он до самого дна.

«Он обвалился тут. Здорового куска не хватает. А потом опять есть».

— Жди. Иду. — Осси снова двинулась вперед.

«Жду».

Еще шажок.

Осси потихоньку приближалась. Слишком потихоньку — полтора витка заняли полвечности, не меньше.

«Ты в трех шагах от меня!»

— Жди на месте.

Осси подтянула правую ногу, затем с небольшим усилием оторвала правую руку от стены и, ведя по шершавой поверхности камня, протащила ее левее. Остановилась, перевела дух и скомандовала светляку опуститься чуть ниже. Он поплыл вниз, а вместе с ним поплыли тени. От этого жутко закружилась голова, и Осси зажмурилась изо всех сил, пытаясь вжаться в камень.

«Стоп», — послала она мысленный приказ и, собравшись с силами, открыла глаза.

Мир, состоявший всего из нескольких трещинок в камне прямо перед глазами, был неподвижен и устойчив, а это значило, что можно двигаться дальше.

Осси глубоко вздохнула и сдвинула левую ногу. Зафиксировалась и перенесла на нее вес, чтобы подтянуть правую.

В это миг что-то хрустнуло. Потом еще раз, уже громче, и Осси почувствовала, как левая нога проваливается в пустоту, а она сама опрокидывается и начинает падать.

Шорох падающих камушков и грохот кувыркающегося и стукающегося о стену куска карниза был радостно подхвачен эхом и усилен до такой степени, что сердце провалилось куда-то вниз. Оно падало вдогонку за осыпающимися обломками, и внутри образовалась пустота. Очень неприятная.

Осси дернулась вправо, перекидывая свой вес, и изо всех сил вдавила руки в стену, стараясь прилипнуть к ней так, чтобы потом не отодрать было.

Вроде бы удержалась. Но левая нога болталась в пустоте, лишенная опоры, а правая уже тоже начинала соскальзывать от резких трепыханий.

«Ногу левее! Еще левее! Еще! Еще немного, тянись! Тянись!»

Осси послушно выполняла указания Ходы, и только когда нога нащупала опору и утвердилась на ней, девушка поняла, что глаза ее плотно зажмурены. Причем с такой силой, что их уже начинает ломить, а под плотно прикрытыми веками пляшут радужные зайчики.

Осси замерла в этой нелепой, невероятной позе, распластавшись по стене и ожидая, пока восстановится дыхание и перестанет бешено колотиться сердце, так и норовя сбросить ее вниз в черный провал. Глаза заливал пот, но это даже не стоило того, чтобы обращать на это внимание.

Мало-помалу все пришло в норму — и сердце уже не пыталось проломить грудную клетку, чтобы вырваться на свободу, и дыхание постепенно стало ровным.

— Все в порядке, — успокоила она Ходу. — Я иду.

Через несколько мгновений она уже была рядом, и Хода обвивалась вокруг голенища высокого ботинка, пока Осси, скосив глаза, рассматривала пролом.

Провал действительно был большим. Даже слишком большим. Во всяком случае перепрыгнуть через него было нереально, и путь оставался только один.

Вниз.

— Держись крепче, сейчас мы используем метод Васьяра.

«В чем он заключается?»

— Тебе лучше не знать. — Осси собралась и выкинула левую руку, насколько только могла, влево.

Тут же, будто боясь передумать, перекинула туда же правую, со всех сил вбивая ее в желтоватый камень стены. Затем, оттолкнувшись ногами, повисла на одних руках, кляня свою жизнь и моля Странника, чтобы то, что рассказал тогда вор про пятиэтажную башню, оказалось правдой хотя бы наполовину.

То ли Странник услышал молитву и ему самому стало интересно, чем все это закончится, то ли не врал тогда вор, но обошлось.

Обошлось!

Осси Кай Шаретт висела над жадной манящей пустотой на одной только вязкой, клейкой массе, выделяемой паучьими перчатками, ничем более на стене не удерживаемая. Теперь оставалась всего-то пара пустяков — преодолеть несколько ардов вниз.

Осси ползла по стене, как муха. С той лишь небольшой разницей, что мухи занимаются этим регулярно всю свою сознательную жизнь, а вот леди Осси Кай выполняла этот трюк впервые. Причем единственный ее зритель также принимал в этом аттракционе непосредственное участие.

Когда ноги уперлись в так давно ожидаемую опору, Осси поняла, что чертовски устала, а руки, так те просто отваливаются.

«Дальше так же пойдем? То есть поползем», — поинтересовалась Хода.

— Нет уж, милая, ножками! Ножками!

«Кто ножками, а кто и брюхом по камням, — проворчала Хода, соскальзывая с ботинка на узкую каменную полочку. — Ну, давай! До новых встреч на крутых виражах!» — И Хода зашуршала вниз по карнизу.

Осси подтянула светляка пониже и опять занялась привычным делом…

Левая нога — левая рука.

Правая нога — правая рука.

Несколько витков прошли совершенно спокойно, и теперь она находилась где-то на полпути между верхом и низом. Тело превратилось в некое подобие автомата, и отдельные его части двигались сами по себе, подчиняясь давно заданному ритму: левая — левая, правая — правая. Поэтому, когда в работе автомата произошел сбой, Осси даже не сразу это поняла. А когда наконец поняла, то замерла и принялась шарить пальцами левой руки по стене, ощупывая неожиданно обнаруженное отверстие.

Наткнулась на него она совершенно случайно. Рука, отвоевавшая у бесконечной стены очередной кусок, неожиданно не встретила в положенном месте каменного блока, и провалилась в пустоту. Было ли это отверстие первым и единственным, или десяток их уже остался позади незамеченным, оставалось не ясным.

Произведенная пальпация кладки стены показала, что отверстие представляет собой глубокую и идеально круглую дырку диаметром чуть меньше ладони. Непосредственной угрозы дырка пока не представляла, но вопросов ее существование рождало множество.

После короткого оперативного совещания на высоте примерно ардов двадцати пяти над полом единогласно было решено двигаться дальше и на дырки, буде они еще попадутся, внимания не обращать. До тех, по крайней мере, пор, пока дырки не обращают внимания на ползущую по стене Осси и не угрожают ее существованию и здоровью.

Сказано — сделано. Осси вновь продолжила движение вниз по нисходящей спирали карниза и успела спокойно пройти еще виток, прежде чем кусок карниза под ее левой ногой плавно, слегка пружиня, как клавиша на клавесине, подался вниз. Сомнений не было — леди Кай наступила на педаль, которую легко и непринужденно проскочила почти невесомая Хода. И теперь эта педаль приводила в действие какие-то механизмы в недрах треклятой стены, назначение которых понятным станет очень скоро, но вряд ли упростит или сделает более приятным прохождение по карнизу. Скорее, напротив.

Назначение механизмов стало понятным буквально через несколько мгновений, которые Осси потратила очень грамотно, поспешив убраться от этого участка стены как можно дальше. Для этого, правда, ей пришлось развить просто запредельную для этих условий скорость.

По истечении этих самых мгновений внутренность колодца, окрашенная до этого лишь голубоватым светом светляка, осветилась красным всполохом. А сразу же после этого в стену, меньше чем в арде справа от Осси — как раз там, где ей положено было быть, не прибавь она прыти, — с резким шипением ударил небольшой, аккурат с ту самую дырку, огненный шар.

Брызги огня и осколки камня с пронзительным свистом разлетелись во все стороны, оставив на стене небольшое обугленное пятно. Только чудом ни один из осколков не зацепил стремительно, со скоростью бегущей улитки удаляющуюся по карнизу от опасного места Осси.

«Развлекаешься?» — В голове зазвучал вопрошающий голос Ходы.

Через мгновение шипение повторилось, а за ним с точностью до мельчайших подробностей повторились и все остальные детали действа: огненный шар, удар в стену, брызги огня, свист каменной крошки и порыв горячего ветра.

Этот второй огненный залп своим очень красивым, но несущим непоправимый вред здоровью, красным светом высветил новую проблему. Быстро удаляясь от места первой атаки, Осси столь же стремительно приближалась к следующему обугленному пятну на стене, куда уже через миг ударил третий по счету залп.

Огненные шары били по всей центральной части колодца — наверху и глубоко внизу их не было. Били они из тех самых отверстий, на одно из которых случайно наткнулась Осси. Били через разные интервалы и не в одну и ту же точку, а чуть вразброс — видимо, у каждого отверстия был свой сектор обстрела. И теперь оставалось лишь немного подождать, чтобы выяснить — пересекаются ли эти сектора. Осси еще подумала, что если бы она эту развлекуху придумывала, то сектора непременно бы пересекались.

Едва только ей в голову пришла эта мысль, как она изо всех сил рванула вперед — и замерла, вжавшись в стену и почти упершись носом в горячую, еще пахнущую огнем черную отметину от предыдущего залпа.

Вовремя. Следующий залп почти дуплетом накрыл то место, где она только что была, опалив волосы огнем и царапнув щеку острым осколком камня.

«Я иду. Держись».

Осси не ответила, а сэкономленные на ответе силы полностью и без остатка вложила в бросок назад к тому месту, где еще светился раскаленный от двойного удара камень.

Бух. Бух. Справа и слева от нее в стену ударили огненные мячики.

«Везет мне сегодня на огонь!» — мелькнула дурацкая мысль, и Осси рванула налево.

И опять запах раскаленного камня прямо в нос и жар от стены.

Бух.

«Я тут». — Хода уже ползла по ноге, разворачивая веер защиты. Невидимый глазу, но достаточно эффективный.

— Спасибо.

«Куда уж ты без меня. — Хода поерзала на локте, устраиваясь поудобнее. — Порядок. Теперь, если только мощность не повысят, можешь не волноваться».

Хода лукавила — волноваться надо было по-любому. И убираться отсюда побыстрее — тоже.

Щит, развернутый Ходой и укрывший Осси Кай плотным коконом, действительно мог выдержать несколько подобных попаданий. Может, даже не один десяток. Но при каждом таком ударе силы Ходы резко расходовались. Заканчивался такой перерасход полной отключкой Стража на несколько суток, а иногда даже… Но об этом думать не хотелось.

Пытаясь найти компромисс между скоростью и осторожностью, Осси поспешила дальше. Несколько раз огненные шары попадали в стену совсем рядом, но теперь никакого вреда уже не наносили. Только волны горячего воздуха слегка взбивали волосы девушки. А потом один из ударов пришелся прямо в спину. Он воспринялся как неожиданный и неприятный толчок, заставивший пошатнуться и чуть не сбросивший вниз. Равновесие удалось удержать с трудом, а потом еще некоторое время пришлось приходить в себя и успокаивать разыгравшиеся нервы.

В какой-то момент Осси внезапно осознала, что выбраться из-под обстрела ей все-таки удалось. Огненные плевки шипели уже где-то высоко над головой, а до нее не долетали даже брызги разрывов, затухая где-то на полдороге. Защиту тем не менее снимать не стали, скорость снижать — тоже. До дна колодца оставалось меньше пяти витков.

Когда их осталось два, Осси решилась и, собравшись с духом, прыгнула вниз. Удар о дно был чувствительным, но Осси, как могла, спружинила ногами, чтобы погасить инерцию, и, упав на бок, отползла в сторону. Встать уже не было сил.

Они находились в такой же точно комнате, как та, наверху, с тем лишь единственным отличием, что дырявым на этот раз был не пол, а потолок.

Забившись в угол, подальше от колодца над головой и двери в дальней стене, Осси развязала рюкзак, достала флягу и сделала глоток вина. Такой большой, что завсегдатаи «Зеленого Петуха» просто поумирали бы от зависти.

Подошвы ног, отбитые от удара о пол, горели огнем, пальцы ног ломило так, что хотелось их оторвать, а спину сводили судороги. Осси посмотрела на флягу, сделала еще глоток и повалилась на бок.

— Отдохну немного, — прошептала она Ходе и, так и не успев подгрести рюкзак под голову, уснула прямо на полу.

Глава шестая

Когда Осси проснулась, то чувствовала себя много лучше и, хотя ноги еще болели, но уже не подкашивались, отказываясь носить бренное тело. Подкрепившись печеньем и глотком вина, на этот раз чисто символическим, Осси забросила за плечи рюкзак и арбалет, прицепила на пояс Гаситель и шагнула к двери.

За дверью, открытой со всеми возможными предосторожностями, не было ничего внушающего опасения. Обычный коридор. Очередной.

Коридор, он же тоннель, плавно заворачивал вправо и вниз, уводя все глубже еще одной, но более пологой спиралью.

Идти было легко. Ровные желто-розовые плиты, выстраивающиеся в замысловатую мозаику, создавали идеальную поверхность для быстрой ходьбы. По стенам игриво прыгали отблески огня от фонарей, давая вполне достаточное освещение. Да и дорога вела все время под уклон, так что ноги будто сами несли.

Мягкая подошва высоких походных ботинок, отлитая из смолы терсового дерева, которое произрастало только на юге континента на самой оконечности полуострова Гетар и давно уже считалось реликтом, не исчезнувшим лишь по какому-то недоразумению, приятно пружинила при каждом шаге, возвращая ногам бодрость и не создавая ни малейшего шума.

Хода висела на руке, рука покоилась на кинжале, кинжал же, в свою очередь, был прицеплен к поясу. Просто походная идиллия марш-броска, хоть песню запевай! Главное, чтобы больше никаких карнизов не попадалось.

Коридор завершил наконец свой бесконечно долгий плавный поворот и вывел на короткую финишную прямую. В конце его уже виднелась очередная дверь, на этот раз — двустворчатая и резная, украшенная каким-то замысловатым орнаментом. До нее оставалось ардов сто.

И тогда по ним ударили.

Ударили по-серьезному.

Ударили не для того, чтобы попугать. Ударили мощно, от души.

Чтобы насмерть, чтобы разом прикончить и искоренить. Чтобы больше неповадно было ни сейчас, ни потом.

В один момент вскипел и потемнел воздух сбоку от двери, и Хода даже не успела предупредить, успела лишь бросить вперед защиту, отгораживая Осси чуть мерцающим легкой радужкой щитом. Наверное, только это и спасло на этот раз.

С жутким воем пронеслась по коридору серая густая тень и мощнейшим молотом ударила по щиту, разнося вдребезги, сминая, взрывая и прорываясь к живой теплой плоти, прогрызая себе дорогу сквозь осколки и ошметки защиты.

Щит прогнулся, полыхнул бледнеющей радугой, истаял почти весь, но устоял. Один Странник знает, сколько сил умудрилась вкачать Хода в эту почти невидимую радужную пленку, но щит устоял.

Осси рванула с пояса два кристалла с зеленоватым туманом и метнула их в сторону двери, откуда с ревом на нее уже неслась новая тень.

Темная, густая, клубящаяся, будто клок мерзкого тумана, она заворачивалась в ломаную спираль, стремительно приближаясь. Рев нарастал, вспарывая барабанные перепонки и прогрызаясь под череп острым штопором.

Тень вломилась в щит, разбивая его, как хрупкое зеркало, и просто смела девушку, отбросив назад. Будто ядро ударило в грудь, выбивая воздух из легких.

Осси лежала на спине, пытаясь восстановить дыхание и остановить вращение стен и потолка. Темные зайчики прыгали в глазах, и от этого безумно кружилась голова. Во рту была кровь. Она стекала по губам на подбородок и шею. Почему-то очень горячая и вязкая. Крови было много. Она текла из глаз и ушей, собираясь темной лужицей на непромокаемом комбинезоне.

Леди Кай попробовала приподняться.

Тень зависла рядом — в пяти шагах, разбухая и расправляя, как крылья, свои клубящиеся края и хищно перебирая небольшими отростками, явно не намереваясь останавливаться на достигнутом.

Хода спешно пыталась поднять новый щит, но пока еще он был слишком хлипким, а клок серого тумана уже начал скольжение в их сторону.

В это мгновение один за другим рванули кристаллы, брошенные девушкой за миг до удара. Коридор вспыхнул изумрудно-зеленым светом, который плеснул вокруг, чтобы дотянуться и сжечь.

Подгоняемая ослепительно зеленой волной, тень рванула вперед, походя смела незавершенный щит и лавиной обрушилась на Осси.

Мельчайшие, как пыль, частицы, из которых была соткана тень, барабанили по комбинезону, рукам, лицу, словно серая песчаная буря. Удар каждой частички по незащищенной коже был похож на укус. Словно тысячи острейших игл впивались в кожу, выжимая из нее кровь, как из губки, чтобы выпить жизнь.

В груди было холодно, в голове — пусто. Руки и лицо горели огнем. А тень все жалила, обжигая холодом, и не было этой боли конца.

Где-то безумно далеко, на руке, Хода переливалась золотыми всполохами, и там, где чешуйки ее вспыхивали золотом, мгновенно сгорали сотни серых частиц. Но этого было так мало, а на их место тут же устремлялись новые.

Тень отпустила, отхлынула на миг, а потом рухнула на Осси. Будто каменная могильная плита упала сверху. Обволакивая тело, она сжимала свои жалящие объятия, чтобы раздавить жалкую теплую оболочку, как перезрелую сливу.

В глазах потемнело, будто тисками сдавило сердце, и холод из груди уже свободно, по-хозяйски растекался по венам, гася остатки жизни.

«Камень. Брось камень», — тихо, словно из самого последнего далека, донесся знакомый голос.

Сознание Осси уцепилось за него, пытаясь удержаться в этом мире и не соскользнуть…

Но боли было так много!

«Брось камень. Глаз…» — Голос звучал все тише, отдаляясь навсегда, и Осси поняла, что на этот раз ей не удержаться…

Не повезло.

«Брось Глаз», — голос утих.

Угас, будто свечу задули.

И тело, уже не управляемое меркнущим сознанием, на автомате, подчиняясь вбитым в него рефлексам всегда, не задумываясь, выполнять то, что велит этот, такой занудный, голос, включилось. Рука нащупала застежку кармана, и скрюченные, остуженные могильным холодом пальцы попытались выцепить в нем гладкий кристалл. Со второго раза это удалось, и они вытянули его на свет.

А точнее, в тень.

Жадную, голодную, беспощадную тень.

Размахиваться для броска сил уже не было. Их хватило только на то, чтобы чуть подкинуть камень вверх…

Осси Кай не видела уже, как медленно всплыл из серого тумана сверкающий тысячами граней камень…

Как набухала и разгоралась при этом золотая искра внутри…

Как замер, зависнув над распростертым на полу телом, укутанным в серый туманный саван, легендарный Глаз…

И как он вспыхнул.

Впрочем, этого не видел никто. Потому что мир ослеп.


Осси очнулась и открыла глаза.

Было тихо и тепло. Она будто плыла в чем-то ласковом, нежном и розовом…

Ее окружало марево, вспыхивающее мелкими красными искрами.

«Целитель», — породив первую мысль, выстроилась первая логическая цепь, а рядом уже довольно щелкала Хода, приветствуя возвращение из царства мертвых.

Лицо и руки Осси покрывала бурая корка, лопающаяся и рассыпающаяся мелкими крупинками при каждом движении — кровь уже остановилась и высохла. Глаза, опаленные яркой вспышкой, жгло, будто в них щедро сыпанули турганского перца.

— Сколько я провалялась? — Губы, как склеенные, сухие, потрескавшиеся и прокушенные в нескольких местах, слушались с трудом.

«Недолго. — Хода лежала, свернувшись на рюкзаке. Вроде целая, только немного поблекшая. — Но напугала здорово!»

Осси, пошатываясь, поднялась, сняла с пояса Целитель и, осмотрев его, отложила к рюкзаку. Окутывающее ее розоватое облако тут же растаяло.

— Пуст на треть, — констатировала она и покрутила головой, оглядываясь по сторонам.

«Там, в углу… Но он уже не опасен… Ты видела, как мы его? А он как, видела? А Глаз-то…» — затрещала Хода, как всегда после удачного разрешения всех неприятностей просто распираемая жаждой общения.

— Уймись. — Осси качнулась и потянулась к рюкзаку. — Ничего я не видела. Ну-ка, брысь.

Осси достала флягу, прополоскала рот вином, сплюнула, а затем вывалила все из рюкзака прямо на пол и выбрала две склянки — с тонизирующим экстрактом из крови летучей змеи и заживляющей мазью.

Сломав защитную печать и вытащив зубами пробку, она выпила тоник тремя маленькими глотками, морщась и отдуваясь после каждой порции. Затем, немного подумав, взяла и открыла еще один.

— Твое здоровье, защитница! — И опрокинула пузырек, заглатывая жуткое пойло одним залпом.

«Пить кровь змеи, пусть даже летучей, во здравие другой змеи… О нравы!» — простонала Хода, но чувствовалось, что тост все же ей понравился.

Покончив таким образом с тоником, Осси выудила из кучи вещей на полу салфетки и стала старательно оттирать лицо и руки. Останавливалась, брала новую и продолжала счищать засохшую кровь, пока не извела всю пачку. Затем стянула комбинезон, долго вертела его, отряхивала и отскабливала, снова отряхивала и снова отскабливала. И так много раз, прежде чем, удовлетворенная результатами осмотра, она натянула его обратно, предварительно густо натерев все тело дурно пахнущей, но очень действенной лечебной мазью, за которой каждый год приходилось мотаться почти на край света в один высокогорный монастырь.

Нацепив пояс с кристаллами и пристегнув кинжал, Осси аккуратно уложила вещи обратно в рюкзак и поднялась.

Тело болело жутко — каждая мышца, каждая косточка… Сильно ломило грудь, куда пришелся основной удар. Ребра вроде были целы, но тоже отзывались резкой болью при каждом движении, противно щипало глаза, слегка кружилась голова. Но все же она была жива! А остальное — не важно. Все заживет, еще и не так бывало. Хотя так, пожалуй, еще не бывало…

Коридор, точнее то, что от него осталось после лобового столкновения двух высвобожденных сил, представлял собой зрелище одновременно удручающее и жуткое.

Последние сто ардов тоннеля выглядели постаревшими на много-много веков. Разом выцветшие от ослепительной вспышки и сильно потрескавшиеся от соприкосновения с тенью, местами даже осыпавшиеся каменные блоки разительно отличались от своих почти новых собратьев в начале коридора. Разбитые плиты крошились под ногами с неприятным хрустом.

Весь пол был покрыт толстым слоем серой пыли, а в одном месте она лежала небольшой кучкой. Разворошив ногой этот пыльный курганчик, Осси добыла камень с золотой искрой, осторожно, двумя пальцами подняла его и посмотрела на свет. Искра плясала внутри, как ни в чем не бывало. Красивая, дорогая безделица…

Безделица ли?

— Как ты догадалась про камень?

«Искра золотом тени разгонит… — процитировала Хода. — С первоисточниками, дорогая, надо работать со всем усердием и прилежанием».

— Буду, — буркнула Осси, продолжая разглядывать камень. — С усердием и прилежанием… А тебе не кажется, что он как-то помельчал?

«Вроде бы, — после некоторого раздумья неуверенно согласилась Хода. — Хотя не знаю…»

Завершение экскурсии по полю, а точнее коридору, недавней битвы находилось в углу около двери. Там бурлила какая-то непонятная субстанция, более всего похожая на морскую пену, если окрасить ее в черный цвет, размешать в ней пару-тройку медуз, затем отвердить и медленно варить до появления отвратительных пузырей. Иными словами — ни на что не похожая.

— Азулл, — сказала Осси и присела на корточки, прикрыв нос рукой, ибо вонь стояла жуткая.

Азулл, или жидкий прах, был очень редким и невероятно мощным порождением некромантии, требующим для своего создания очень большого времени и неординарной силы. В нынешние времена, после так называемой белой войны, когда Орден положил массу сил и средств на борьбу с единственным мощным конкурентом и сумел избавиться почти от всех более-менее сильных некромансеров, поставив сам вид магии смерти по ту сторону установленного Орденом закона, создание такой твари вряд ли было кому под силу.

Азулл представлял собой взведенную ловушку, готовую хоть до конца времен ожидать, пока в пределах его досягаемости не появится живая плоть. В этот момент запускалось моделирующее заклинание, и Азулл просыпался, чтобы выпить всю жизнь из столь неосторожно приблизившегося к нему существа. Затем, подкачанный новой силой за счет им же самим упокоенного, он засыпал до следующей оказии. Продолжаться такое существование-ожидание могло очень долго, ибо чем больше побед одерживал Азулл, тем сильнее он становился. Но даже самый слабый, если верить хроникам, — а теперь в этом Осси Кай уже убедилась и на собственном опыте, — представлял собой весьма грозного противника. И если бы не подсказка и неожиданная помощь… закончилось бы все очень и очень плачевно.

Осси сидела и смотрела на останки того, кто чуть не отправил ее за Вуаль, а теперь медленно догнивал, источая вокруг удушающий смрад. Достав кинжал, она принялась ворошить бурлящую массу, отчего лопающихся пузырей сразу прибавилось, и вонь, и до того-то почти нестерпимая, усилилась до просто невыносимых пределов.

Отскочив в сторону, Осси хватала воздух ртом, пытаясь сдержать спазмы желудка, что ей удалось, но с большим трудом. Отдышавшись, она достала очень пахучую мазь от ожогов, мазнула себе под носом, создав таким образом некоторое подобие фильтра, и вернулась к прерванному занятию.

Вскоре ей удалось наконец-то выудить из разлагавшейся кучи четыре маленьких камушка, более похожих на головастиков или на черные окаменевшие капли и являющихся, собственно, сутью этой твари. Из этих «головастиков» травники раньше умели готовить какое-то очень сильное исцеляющее зелье. Да и сейчас Осси знала одну старуху-целительницу, снабжавшую своими средствами добрую половину Лиги, не считая всего остального люда, которая отвалила бы за них немалые деньги. А учитывая редкость Азуллов в современном мире, цена этих капелек на черном рынке должна была быть просто баснословной.

«Правильно, в хозяйстве все сгодится», — поддержала Хода.

— Пойдем, хозяйственная ты моя! — Осси поднялась и с сомнением посмотрела на дверь, около которой они стояли.

Продолжать поход и сталкиваться за дверью с новой неизвестностью, наверняка не очень дружелюбной, после всего пережитого не было ни сил, ни, как говорится, хотения. После колодца и чудом выигранного боя нужно было восстановиться. То время, которое Осси провалялась в полудреме-полузабытье, было не в счет, и сунуться сейчас дальше почти наверняка означало следующий бой проиграть или, что ничуть не лучше, совершить какую-нибудь фатальную оплошность.

Оставаться в разгромленном коридоре рядом с жутко вонючей кучей, от которой почему-то разило все сильнее, тоже не особо хотелось. Поэтому на общем совете двумя голосами было принято решение вернуться назад к колодцу и разбить лагерь на насиженном уже, в буквальном смысле этого слова, месте. И поскольку против такого плана никто не высказался, Осси повернула назад.

В комнатушке было тихо. Огненные шары перестали бороздить просторы колодца, видимо, осознав всю бессмысленность затеи, а может быть, просто выключились по истечении определенного времени. Как бы то ни было, тишина была очень кстати и прекрасным образом дополняла покой, к которому стремилась сейчас леди Кай.

Выпив еще один, уже третий по счету, тоник, на этот раз без тостов и демонстраций его вкусовых качеств, Осси улеглась поудобнее, положив рядом освобожденный от ножен кинжал, и раздавила над собой магический кристалл, окутавший ее пушистым желтым восстанавливающим туманом, словно одеялом.

— Что там у нас со временем? — зевая, спросила она.

Хода что-то ответила, но Осси ее уже не слышала.


Проснулась леди Кай оттого, что кто-то пытался тихонечко вытащить у нее из-под головы рюкзак.

Отдавать свое добро вот так запросто, за здорово живешь, да еще неизвестно кому совсем не хотелось. Поэтому Осси, чуть переместив руку, сжала пальцы на рукоятке кинжала и открыла один глаз. Хода стояла в боевой стойке, совершенно, впрочем, неподвижно, устремив взгляд куда-то за голову интессы. Почувствовав, что Осси проснулась и смотрит на нее, Хода, не меняя позы, скосила взгляд на девушку.

«Крыса. Большая и черная», — ответила она на немой вопрос.

Крыс Осси не любила.

Крыс, которые наглым образом нарушали заслуженный сон, не любила вдвойне. Да и рюкзак отдавать очень не хотелось. Все эти соображения привели к желанию немедленно начать активные боевые действия, которое Осси и осуществила, не задумываясь, со всего размаху из положения лежа на спине ударив Гасителем.

Удар, нанесенный вслепую, можно сказать, инстинктивно, имел два последствия. Первое, являющееся собственно целью, — наглый агрессор был повержен посредством разделения туловища на две неравные части, соединиться в единое целое которые уже без помощи некромантии не могли. А поскольку некромансеров, хвала Страннику, поблизости покамест не наблюдалось, то можно считать, что безвозвратно.

Второе последствие было неожиданным. Кинжал, только что разрубивший небольшую тушку, словно кусок масла, на этом не остановился, а, продолжая заданную рукой леди Кай траекторию, так же легко разрубил и плиту пола, глубоко в ней увязнув. И теперь полыхал оттуда красным светом.

— Почему ты не разобралась с ней сама? — недовольно спросила Осси и кивнула на валяющиеся поодаль останки.

«Ты же говорила, что никого живого мы тут не встретим, — съязвила Хода, защищаясь, ибо давно уже, как и все, усвоила, что лучшая из защит — это нападение. — А потом, я уже собралась, было, но тут ты влезла». — В этом Хода, пожалуй, не лукавила, ибо стойка у нее действительно была самая что ни на есть боевая и готовая к стремительному броску.

— Ладно. — Осси поднялась и пошла выковыривать из каменного плена свое оружие.

Брезгливо отбросив по дороге носком ботинка останки покойной, она взялась за рукоять правой рукой и потянула. Кинжал не шелохнулся. Через некоторое время Осси убедилась, что загнать его туда было не в пример легче, чем достать обратно. Ухватив рукоятку уже двумя руками, она принялась тянуть изо всех сил, слегка расшатывая лезвие в камне. Справившись наконец с этой задачей, она от резкого рывка опрокинулась на пол, где и осталась сидеть, рассматривая лезвие кинжала. Узор, нанесенный на полотно клинка, пылал красным светом, источая вокруг ровное сияние явно магического происхождения.

— Давно следовало тобой заняться, — пробормотала она, разглядывая Гаситель со всех сторон.

После нескольких экспериментов, поставленных в походно-коридорных условиях, было выяснено, что сила, с которой кинжал разрубает препятствие на пути клинка, пропорциональна силе свечения последнего. Обе силы убывают с каждым нанесенным ударом, сходя на нет после примерно десяти ударов по камню. После чего клинок стену уже не прорубал, а вел себя как обычное колюще-режущее орудие. Причем, что знаменательно, светиться он тоже переставал.

— Что скажешь? — Наигравшись, но так толком ничего и не поняв, Осси обратилась за советом к Стражу.

«Тебе следовало бы потренироваться в развитии причинно-следственных связей», — услышала она в ответ.

— Потренируй меня, о, великая Древняя Сила. — Осси стояла над Ходой, уперев руки в бока. — Не то остаток пути ты проползешь на брюхе, обдирая его о камни. Как тебе такая перспектива?

«Макни в кровь». — Перспектива Ходе явно не понравилась.

— Опять кровь! — застонала Осси и повернулась к отброшенным частям крысы.

Вымазав лезвие в лужице натекшей крови, леди Кай убедилась, что кровь действительно вернула Гасителю и свечение, и способность без особого труда рассекать камень.

— Левый Клык, говоришь… Вот они, вампирские штучки. Что ж нам теперь, еще и кровь в бутылях с собой таскать? — пошутила очень, впрочем, довольная столь неожиданным поворотом событий Осси.

— Хотя… — добавила она после недолгих раздумий. — Достаточно одного удара и одной царапины, чтобы снова его включить! А в бою он, стало быть, сам себя прокормит — очень рационально, ничего не скажешь! И крови на нем не остается!

После этих слов она бережно вытерла и без того сухой и чистый клинок и вложила его в ножны.

Сборы были недолгими, и вскоре Осси вновь шагала по мозаичным плитам к месту недавнего сражения.

За прошедшее время поле боя практически не изменилось. Разве чуть меньше стала пузырящаяся куча в углу, растекшаяся подсыхающей лужицей, да вонь стала не такой несносной. Еще раз бегло осмотрев отвоеванную территорию и не найдя на ней на этот раз ничего примечательного, Осси обратилась к двери.

Дверь была добротной, богатой и массивной. Массивным было и кольцо, служившее ей ручкой. Богатой же была резьба, украшавшая оба дверных полотна и изображавшая битву карликов с несколькими огромного размера тварями, более всего похожими на жуткую помесь огромной бесхвостой обезьяны с длинношеими обитателями южных лесов.

Битва происходила на мосту, и исход ее был не очевиден.

Карлики, укутанные в длиннющие, до пола, балахоны с узкими островерхими капюшонами, явно наседали на трех изрядно потрепанных монстров. Брали, что называется, числом. Четвертая тварь была изображена уже в падении, совершающей свой последний головокружительный полет с моста в бездну.

С другой стороны, оставшиеся три твари, судя по всему, были полны решимости не пропустить орду коротышек через мост и взимали с них плату за проход сотнями их маленьких жизней. Они крушили надвигающийся на них строй направо и налево своими могучими, почти достающими до земли лапами и не менее могучей и длинной шеей, на которой покоилась маленькая мерзкого вида голова с огромными, впрочем, зубами и презлющими глазенками. Молотя своими похожими на два молота ручищами во все стороны, они сшибали малюток с моста десятками, отчего в воздухе над пропастью было не менее людно, чем на мосту. Полные решимости не только не уступить ни арда родного моста, но и выжить любой ценой, монстры топтали ногами, размазывая в первозданную слизь наседающие на них полчища. Зубы страшилищ также участвовали в битве, с огромным, судя по всему, удовольствием перемалывая мелюзгу, как семечки.

Осси даже почудилось на мгновение, что она слышит хруст костей, разгрызаемых этими жуткими зубками, настолько великолепно и правдоподобно была выполнена эта картина на створках двери. Если учесть, к тому же, что дверь была выточена, судя по всему, из цельного куска камня, то можно представить, сколько лет и трудов было положено на то, чтобы девушка сейчас могла полюбоваться этой битвой, гадая, чем она может закончиться: то ли карлики все-таки смогут смять стражу моста и переправиться на другой берег, куда им зачем-то очень надо; то ли хранители моста все же смогут отстоять вверенный им стратегический объект и вдоволь насытятся мелким, но поступающим в несметных количествах прямо в их ненасытные пасти кормом.

— Слыхала что-нибудь про такое? — обратилась Осси к своему Стажу.

В ответ Хода лишь коротко свистнула, что на ее языке было равносильно пожатию плечами.

— Я тоже. — Осси взялась за кольцо и потянула дверь на себя.

Глава седьмая

Дверь распахивалась медленно, очень плавно и тихо, что было в общем-то несколько неожиданно, учитывая ее размеры и массу. Раскрывшись до конца, створки громыхнули, ударившись от стены, и перед путниками открылась картина, потрясающая самое смелое воображение.

Если все время до этого Осси со своим Стражем бродили по помещениям, мягко говоря, не очень крупным и больше похожим на оживший кошмар клаустрофоба, то теперь перед ними простирался огромный зал. Зал, который можно было сравнить с небольшой долиной, по чьей-то прихоти упрятанной под землю с неясными теперь уже никому на этом свете намерениями.

Осси со своим верным Стражем стояли на огромном балконе, нависающем над бездонной пропастью. Балкон был в ширину ардов сто, а в длину — шагов восемьсот, никак не меньше, и будто вырастал из скальной стены, которую древние строители оставили нетронутой, в ее первозданном виде. Теперь она громоздилась над ними, нависая острыми выступами и забираясь куда-то ввысь, чтобы где-то там, в вечной тьме, будучи скрытой от чужих нескромных взоров, которых, кстати говоря, тут не было уже тысячи лет, превратиться в далекий свод этой исполинской пещеры.

Сам балкон был выложен гигантскими плитами, столь точно подогнанными друг к другу, что казалось, между ними невозможно воткнуть даже острие кинжала. Осси дернулась было проверить это смелое предположение, но заряженный крысиной кровью Гаситель пылал, как факел, а это означало, что камень им можно настругать, как хлебушек, и такой эксперимент вряд ли считался бы чистым.

Балкон был огорожен высокой каменной балюстрадой, доходившей девушке почти до плеч. В углу, где, по всей видимости, когда-то давно произошел обвал, громоздились огромные глыбы валунов и острые обломки скал. Один из них, проломив кладку ограждения, застрял в проеме над бездной. Видимо, не хватило какого-то последнего усилия, чтобы сместившийся центр тяжести увлек за собой вниз эту громадину. Большой кусок бордюра рядом отсутствовал, и Осси подошла к самому краю.

Дна не было.

То есть, конечно, оно было, но только где-то очень далеко внизу, полностью сокрытое тьмой провала.

Более того, где-то на дне этого исполинского разлома еле слышно журчала вода, перекатывающаяся по камням сотни и сотни лет подряд. Видно, подземная река несла свои воды по этим забытым всеми местам, чтобы где-то далеко-далеко отсюда вырваться бойким ручейком из каменного плена на поверхность — к небу и солнцу.

На другом берегу провала, на расстоянии примерно ардов двухсот, в крутом, почти отвесном утесе виднелся вход в небольшой замок, выросший прямо из скалы и укрытый дымкой тумана, как невеста вуалью. По всей видимости, это и была конечная цель их экспедиции — замок-усыпальница Лехорта.

К замку вела то ли узкая дорога, то ли широкая тропа, змейкой взбираясь по склону утеса, огибая глыбы скал, а иногда прогрызаясь прямо сквозь них узкими тоннелями. Арки утеса, нависающие над тропой в большом количестве, создавали своей необычной формой и неповторимостью совершено сказочное зрелище.

Дорога, ведущая к замку, брала свое начало на мосту, который был переброшен над разломом и состоял из двух частей, соединявших два берега подземной реки через остров, который одиноким узким столбом, будто перст исполина, поднимался из бездны. На плоской, как стол, вершине этого острова-пальца виднелись руины — по всей видимости, то, что осталось от небольшой сторожевой башни, запирающей мост в случае необходимости.

Точнее, это было два моста. Совершенно разных и не похожих друг на друга. Будто два совершенно разных народа, принадлежащих к двум чуждым друг другу культурам, так и не смогли договориться и после долгих и бесплодных споров плюнули на все это и начали строить каждый свое.

Дальний и меньший по длине мост, отходящий от острова к противоположенному берегу, был изогнут плавным поворотом и покоился на изящных арочных опорах, теряющихся в глубине ущелья.

Ближний мост, соединяющий остров-столб с берегом, на котором находилась сейчас леди Кай, был раза в полтора длиннее, выглядел намного проще и был подвесным. Набран он был из пяти секций, каждая из которых посередине удерживалась креплениями, уходящими ввысь, в непроглядную тьму.

Весь этот фантасмагорический пейзаж был скупо освещен голубоватыми кристаллами, растущими в самых разных и неожиданных местах и озаряющими долину холодным, будто луна в стылую зимнюю ночь, светом.

Но даже этого тусклого света вполне хватало, чтобы узнать в дальнем, изогнутом дугой мосте архитектурное сооружение, изображенное на дверном барельефе.

А если бы кто поленился проводить такой сравнительный анализ, то специально для такого лодыря имелась подсказка. И заключалась эта подсказка в том, что весь балкон, да и вообще все пространство, докуда только мог дотянуться в этом полумраке взгляд, все это было усеяно крошечными костями и черепами. Иногда попадались почти целые скелеты. И, судя по размерам, владельцы их при жизни едва ли достали бы до пояса леди Кай, случись им с ней встретиться.

Кости и черепа.

Черепа и опять кости. Много костей.

И, что характерно, никакого оружия. Ни тебе мечей, ни щитов, ни луков… Ни одной стрелы или хотя бы наконечника. Доспехов тоже нет. Иногда попадались кольца — чаще медные, иногда серебряные, несколько раз наткнулись на золотые нагрудные знаки в виде полукруглых блях на цепи. На одной была изображена парящая птица, на другой — солнце в окружении десятка звезд, на третьей — крыса в прыжке, на четвертой — еще что-то, такое же мало что объясняющее. Ниже, под рисунком, были выбиты буквы неизвестного языка. Вот и все находки. Кроме моря костей, разумеется…

Все это Осси оставила на месте. Более того, после осмотра она бережно возвращала кольца и бляхи на место, стараясь лишний раз не потревожить покой их владельцев. Что-то в этом месте заставляло быть крайне почтительной к мертвым. Может, виной всему был призрачный голубой свет?

— Ты за кого была? За карликов или за этих, с длинными шеями? — неожиданно спросила Осси.

«Пожалуй, все же за шеи, — после некоторых раздумий сообщила Хода. И, видя недоумение на лице девушки, пояснила: — Их всего трое было. И если кто из них уцелел… Даже если два… Пусть даже все три, у нас все равно есть шанс с ними справиться. А вот если уцелели карлы, то нам тут ловить нечего — сомнут. Или пожрут, как саранча».

— Логично, — согласилась Осси и тоже задумалась. — Впрочем, их могло быть и поровну. Просто армия гигантов еще только подходила к мосту и не влезла в поле картины. Тебе не приходило это в голову?

«Не приходило! И знаешь… не хочу, чтобы приходило».

— Ну, ладно… А как ты думаешь, почему тут нет оружия?

«Ну… либо его собрали потом, либо…»

— Либо что? — поторопила Осси.

«…либо его и не было», — закончила Хода.

— Они что, собирались все скопом навалиться и массой задавить, что ли?

«Как вариант. Либо это был магический бой». — Ходу было не так просто смутить.

— Если магический, то карлики, при их-то количестве, раскатали бы эти длинные шеи в два счета, — возразила Осси.

«Если только они были знакомы с боевой магией. А если нет? Что спорить, давай вернемся к двери и посмотрим — было у них оружие или нет».

Осси согласилась, и после скрупулезного изучения деталей барельефа было единогласно признано, что оружия у карлов не было. Следов магии, впрочем, тоже было не видно. Все это было очень непонятно, а следовательно, оставляло много простора для размышлений. Причем большей частью неприятных. Уж такова наша жизнь.

Вернувшись на балкон, Осси отправилась к мосту. Дорога до него заняла чуть больше времени, чем предполагалось, потому что несколько раз приходилось огибать участки, где костей было навалено слишком уж много. В своем нежелании тревожить последний сон мертвых Осси готова была поступиться и временем своим, и силами, но уж больно ей не хотелось переть напролом по чужим костям.

— Ну и бойня здесь была! — не выдержала она.

«Да уж…» — протянула Хода, без особого, впрочем, интереса.

На этом разговор и закончился, так толком и не начавшись, и вскоре они подошли к мосту, на котором, что знаменательно, костей и черепов не было. Ни единой, понимаете ли, косточки. Вот такая вот избирательная санитария была в этом краю.

Осси стояла перед мостом, смотрела и думала.

Пять секций по двадцать ардов. Сто ардов по прямой — смешное расстояние, бег на короткую дистанцию. Ну и что с того, что нет костей… так даже лучше. Ну и что с того, что конструкция моста совершенно идиотская… как хотели, так и строили. Ну и что с того, что крови на этом мосту было пролито немерено… ее уж нет давно, да и к тому же многие кровь очень даже уважают — Осси скосила глаза на Гаситель, болтающийся на поясе.

И все равно идти туда не хотелось. Не хотелось, и все! Хоть режь! Хоть золотом осыпай!

Оттягивая как можно дальше момент, когда все-таки придется шагнуть на этот шедевр архитектуры, переброшенный над пропастью на немыслимой высоте, Осси принялась рассматривать собственно конструкцию моста. И чем дольше рассматривала, тем чуднее и непонятнее ей становилось.

Мост состоял из пяти монолитных плит, соединенных между собой и подвешенных на металлических кронштейнах, которые крепились к середине каждой плиты с боков. По краям плиты были огорожены чисто символическим, — наверное, для удобства защиты объекта — бордюрчиком, который едва ей до колена доставал. Вот такой шедевр подземных мостостроителей. При ближайшем рассмотрении конструкция не казалась ни устойчивой, ни надежной. Но ведь стоит же… То есть висит… И не один год уже висит, и не сто даже…

Осси подошла вплотную к началу моста и остановилась у плиты, лежавшей на краю разлома. Не спеша проверила, застегнуты ли карманы комбинезона, натянула перчатки, подтянула потуже пояс, закрепила получше арбалет и замерла, словно на старте в ожидании сигнала. Тянуть дальше было бессмысленно.

— Как у нас с активностью?

Хода магии не чувствовала, о чем и доложила в подобающей форме.

— Ну и ладненько, — сказала Осси и ступила на мост.

Мост как мост. Ничего ровным счетом не произошло, да и не факт, что должно было…

Не торопясь, Осси шла по первому пролету, на всякий случай держась поближе к центру — подальше от пропасти.

Идти все равно было очень неуютно. Во-первых, высота нешуточная. А во-вторых, Осси была сейчас как на ладони, прекрасно просматривающаяся из любой точки этой долины. И, буде кому приспичит сейчас ее обидеть, сделать это будет совсем нетрудно. Но бежать по этой не очень-то убедительной конструкции все равно не хотелось. А потому девушка шла медленно, вся сжавшись, как пружина, и готовая в любой миг совершить стремительный бросок либо вперед, либо назад.

Шаг за шагом она потихонечку удалялась от берега. Краем глаза отметила, как нырнул вниз, резко исчезнув в глубине, край провала, как постепенно заполнила весь обзор пустота, над которой тонкой ленточкой протянут мост. Девять шагов, десять… Все больше их оставалось позади, хотя причудливый остров, похожий на торчащий палец, был все так же далек. Ничего не происходило. Осси поравнялась с первой подвеской моста и остановилась, рассматривая ее.

То, что издалека казалось тоненькой ниточкой, вблизи оказалось толстенным металлическим прутом, и это вселяло надежду, что мост все же не рухнет под таким ничтожным весом, как вес Осси Кай. Жить стало легче, идти стало веселее. Вокруг все было спокойно — сонное темное царство. Ничем не нарушаемая тишина, и никакого движения вокруг.

— Что с активностью?

«Чисто». — Хода была лаконична и деловита.

Осси чуть расслабилась, но все равно какое-то нехорошее предчувствие не покидало ее. Оно никуда не ушло и продолжало топтаться на пороге сознания, словно пыталось о чем-то предупредить, но Осси упорно его не понимала. Хотя изо всех сил старалась. Что-то ее тревожило, хотя все вокруг говорило о том, что никаких опасностей нет и в ближайший миг не предвидится. Но вот о том, что произойдет в миг, следующий за этим самым ближайшим, все вокруг не знало, а предчувствие-то, по всей видимости, догадывалось… Муторно как-то было на душе.

«Что стоим?» — подала голос Хода.

— Не знаю… предчувствие, — ответила Осси.

Хода замолчала, внимательно изучая окружающий пейзаж и сканируя его на предмет несанкционированной магии и прочей гадости.

«Вроде все спокойно, — заявила она спустя некоторое время. — Я ничего не вижу».

— Я тоже не вижу, — согласилась Осси и, поправив рюкзак на спине, двинулась дальше.

На третьем шаге ей показалось, что мир чуть покачнулся.

На четвертом он поплыл.

А на пятом стало очевидно, что он плавно уходит из-под ног. В буквальном смысле. Плита, по которой шла Осси, под весом девушки начала медленно опрокидываться, вращаясь вокруг оси подвески, проходящей через ее середину.

Вращение это, поначалу совсем незаметное и резко усиленное последующими шагами Осси, становилось все стремительнее с каждым мигом. Плита неукротимо опрокидывалась вниз, превращаясь в покатую пока еще горку, но угол наклона стремительно менялся, по мере того как плита разгонялась под собственным весом.

— Качели, прах их забери! — закричала Осси и попыталась рвануться назад. — Качели в бездну…

Она успела развернуться, но угол наклона плиты уже достиг критических тридцати градусов, поверхность под ногами стала стремительно уноситься вниз, и Осси, упав на живот, ногами вперед начала соскальзывать к краю, тем самым еще больше убыстряя неумолимое вращение огромной плиты.

Она съезжала вниз. Пока еще съезжала, а не падала, но это был вопрос времени, а потом, по всем законам диалектики, количество непременно должно было перейти в качество. А ощущать себя в качестве тела, падающего с неимоверной высоты, отчего-то не очень хотелось. Но поскольку законы мироздания еще никому обмануть не удавалось, то выход был один, и был он очевиден: чтобы количество без спроса не перешло в качество, надо срочно поменять знак изменения этого самого количества. Что Осси и сделала, изо всех сил прижав ладони к плите, по которой она неслась вниз, словно школяр по ледяной горке.

Эффект был потрясающим.

Она остановилась в тот же миг, как ладони коснулись шершавой поверхности плиты. Словно лбом, точнее — ногами, на стену налетела. Голова мотнулась так, что неясным было, отчего она не оторвалась сразу. Внутренности чувствовали себя, как лед в шейкере в руках умелого бармена, а желудок, так тот вовсе, казалось, собрался катапультироваться от такой встряски. Но цель была достигнута. Неуправляемое скольжение, которое, по всей логике, вскоре должно было превратиться в свободное падение, было остановлено. И теперь Осси, накрепко приклеенная к поверхности (да поможет Странник Васьяру в его не слишком праведных делах), висела на самом краю плиты, стремительно описывая вместе с ней часть дуги.

Край плиты несся с сумасшедшей, надо сказать, скоростью. Просто дух захватывало. Ноги болтались в пустоте, со свистом нарезая воздух, тело пыталось слиться с плитой еще больше, а мозг мучительно вспоминал хотя бы одну — хотя бы какую-нибудь — молитву. В таком состоянии Осси и миновала самую нижнюю точку траектории. После чего подгоняемая инерцией массивная плита продолжила свой путь далее, теперь вознося свой край наверх, вместе с прилепленной к нему Осси, постепенно, правда, замедляясь. Наконец плита остановилась. Замерла на мгновение, а потом медленно, будто разочарованная, что не дали ей замкнуть круг полностью, качнулась назад, эдаким гигантским маятником.

Мотание маятника продолжалось довольно долго. Наконец, израсходовав накопленную энергию полностью, он замер, подвесив Осси над темной бездной.

Смолк противный скрежет изрядно проржавевшей оси, смолк и шум ветра в ушах. Лишь где-то глубоко внизу беззаботно журчала речка, и не было ей никакого ровным счетом дела ни до чего на свете, а уж тем более до того, как Осси будет решать свою очередную проблему.

А решать-то надо было. Причем поскорее, ибо руки-то, господа, имеют тенденцию уставать, как и все прочие органы нашего бренного тела. Особенно когда им приходится долго удерживать это самое тело на весу.

Решение было очевидным, потому что единственным из двух возможных путей — вниз и вверх — Осси, не колеблясь ни секунды, выбрала тот, который вверх. А теперь, когда направление было выбрано, оставалось только придумать, как это сделать попроще. Девушка, которая до этого боялась даже шелохнуться, чтобы ненароком не нарушить хрупкого равновесия и не сорваться вниз навстречу камням, по которым так задорно журчит, перекатываясь, неизвестная речушка, подняла голову и посмотрела наверх.

До опоры, кронштейна, или как там его… в общем, до железного прута было десять ардов по вертикально висящей плите.

«Два арда вниз на одних руках в колодце преодолели, что ж… а теперь, значит, вверх надо… — мелькнула мысль. — Правда, вверх — не вниз! Да и десять — это много больше, чем два… Хотя… кто сказал, что десять!»

— Хода!

«Да», — тут же отозвался Страж.

— Сейчас я начну подниматься вверх, а ты, как только позволит расстояние, прыгаешь и цепляешься за левую опору.

«Почему за левую?»

— Мне так удобнее. Но если тебе…

«Хорошо, за левую, так за левую — мне все равно», — согласилась Хода.

— Готова?

«Да».

— Начали.

Осси отодрала правую руку от плиты и почти тут же прилепила снова, рывком переместив ее немного выше. Вроде все было нормально. Проделав ту же манипуляцию с левой рукой, Осси отыграла у бездны еще чуть-чуть. Что ж, похоже, все получится…

Повторив это действо еще несколько раз, Осси решила, что, возможно, смогла бы добраться до опоры и сама. При этом она пообещала себе, что если выберется отсюда живой, то обязательно разыщет Васьяра и упоит его до потери пульса. Но сначала — расцелует до его же потери.

Пока Осси размышляла на эту тему, неуклонно карабкаясь вверх по отвесно болтающейся над пропастью плите, она приблизилась к опоре на расстояние, которое Хода обозначила для себя как дистанцию для броска.

«Стой!» — И Хода безо всякой подготовки, просто стремительно распрямив свои кольца, которыми она охватывала руку девушки, золотой молнией метнулась вверх.

Уже через миг она раскачивалась, обвившись вокруг металлического стержня в четырех ардах над головой Осси.

«Подержись еще немного!» — попросила Хода и начала удлиняться.

Достигающий в своем обычном состоянии примерно поларда в длину Страж мог без особого труда изменить структуру своего тела и удлиниться раз в десять, что Хода сейчас и демонстрировала своей немногочисленной публике. Превращение небольшой золотистой змейки в золотистый же трос много времени не заняло, и уже совсем скоро Осси, уцепившись за прочную страховку двумя руками, карабкалась вверх по стене.

Вскоре она добралась до кронштейна, на котором болталась эта клятая всеми богами плита, уцепилась за него, взобралась еще чуть выше и, навалившись на плиту всем телом, начала ее опрокидывать в исходное, так сказать, состояние.

Когда плита ударилась о край разлома, громыхнуло так, что откуда-то сверху даже посыпались мелкие камушки, а на краю балкона, где уже когда-то произошел обвал, сошла еще одна небольшая лавина. Эхо погоняло этот понравившийся ему звук от стены до стены, но потом, видно, занятие ему наскучило, и вновь наступила тишина.

Все вернулось на круги своя. С чего, как говорится, начали…

Осси снова стояла перед мостом и снова смотрела на него. Хода же, устроившись на обычном месте, придирчиво разглядывала себя, изворачиваясь во все стороны.

«Мне кажется, я длиннее стала. Ты, наверное, меня растянула», — проворчала она.

— Может, ты просто выросла? — высказала предположение Осси. — Слушай, а на сколько опустится край плиты, если со всей дури бежать?

«Примерно на ард, может, чуть больше».

— Тогда должно получиться. Приготовься.

Осси взошла на край плиты, несколько раз глубоко вздохнула и пригнулась.

«Давай».

Леди Кай сорвалась с места и рванула вперед изо всех сил. Наверное, никогда раньше она так не бегала. Мелькнули по бокам кронштейны подвески, медленно, как во сне, стали расходиться плиты впереди, когда опять начал заваливаться вниз край опрокидывающейся плиты… Осси прыгнула, отталкиваясь изо всех сил и рывком ускоряя это вращение, но это было уже не важно. Ноги несли ее уже по следующей плите, которая потихоньку начинала кренится ей навстречу, так, что бежать приходилось в гору. Осси наддала из последних, уже казалось, сил, рывком проскочила очередные кронштейны и снова прыгнула.

Третий пролет. Грудь начинала гореть огнем, но Осси, стараясь не сбавлять темпа, проскочила середину моста и перепрыгнула на четвертую плиту. Этот прыжок дался тяжело, уже почти на грани фола. Падала все-таки скорость. Не хватало малости, чуть-чуть всего не хватало.

И тогда, разозлившись на весь белый свет, на этот клятый мост и его садистов-строителей, на Орден, без всякого сожаления кинувший ее сюда, на себя и на свою слабость, леди Кай сделала невозможное и успела.

Половину последней секции моста она пролетела просто по инерции. Причем плита еще даже не успела толком покачнуться, будто и она тоже не ожидала от графини такой прыти, а когда решила было начать опрокидываться, то уже была плотно прижата к краю разлома телом девушки.

— Успели, — только на это короткое слово и хватило сил и дыхания.

Осси лежала на каменной плите, тяжело дыша, а Хода уже крутила по сторонам своей блестящей головкой, обозревая островок, до которого они все-таки добрались.

Островок был небольшим — шагов двадцать пять в поперечнике. Когда-то, видимо, уже довольно давно, его вершина была увенчана небольшой башенкой, сквозь которую и проходила дорога от одного моста к другому. Сейчас никаких ворот не было и в помине, да и от башенки осталось одно лишь воспоминание: несколько кусков стены да груда камней.

По странной прихоти судьбы, правда, уцелела лестница, ведущая на второй этаж башни, но самого этажа давно уже не было, и лестница, плавно заворачиваясь по кругу, обрывалась в пустоту.

Осси Кай лежала в двух шагах от пролома, который когда-то был воротами, — бывший проем бывших ворот, следовательно. Такой же точно пролом впереди открывал дорогу на следующий мост. Справа и слева неряшливо топорщились останки стен, пол был сплошь усеян обломками камней, из которых когда-то была сложена башня, а в дальнем углу камни эти громоздились на довольно приличную высоту. Одним словом, развал и разруха. К тому же щедро приправленные пылью.

Осси потихонечку отдышалась, пришла в себя после сумасшедшего спринтерского забега с препятствиями и тоже с интересом пялилась по сторонам. Хотя пялиться-то, в общем, было особо не на что. Руины — они и есть руины.

«Там кто-то есть», — неожиданно объявила Хода.

— Где? — напряглась Осси Кай.

«В углу. Маленький. Боится», — последовал исчерпывающий и лаконичный ответ.

— Крыса? — спросила Осси и потянула кинжал из ножен.

«Нет. Не крыса. Я не знаю, кто. Но у него есть магия. Странная. И он боится». — Хода редко когда чего-то не знала, а поэтому к ее признанию надо было отнестись серьезно.

Осси медленно опустила руку к поясу с кристаллами и, нащупав нужный, начала его вытаскивать.

«Не надо. Он не опасен».

— Откуда ты это знаешь, если ты про него ничего не знаешь? — Но руку Осси все-таки придержала. — А как он возьмет да со страха шандарахнет по нам этой своей странной магией? Тогда что прикажешь делать?

«Не шандарахнет. Он уже ушел».

— Здорово! Куда он ушел? Куда отсюда вообще можно уйти? — удивилась Осси и оставила кристалл в покое. — Ушел он, понимаешь ли…

Она сидела, замерев, стараясь даже дышать потише, хотя после такой гонки сдерживать дыхание было невыносимо сложно.

— Ну ладно, раз он ушел, значит, место свободно. А раз оно свободно, то мы его и займем, — с этими словами Осси поднялась и направилась в угол, где и расположилась с максимально возможным в походных условиях комфортом. Гаситель, правда, положила при этом таким образом, чтобы его можно было в любой момент схватить.

Организованную передышку она использовала для того, чтобы максимально подробно описать в дневнике пройденную часть маршрута, а заодно проверить, как там чувствуют себя саламандры. Делала она это все, с удовольствием хрустя печеньем и запивая его тоником.

«Тихо. Он вернулся. В углу. Левее большого камня».

Осси медленно повернула голову, всматриваясь в указанном направлении.

— Не вижу, — одними губами прошептала она.

«Да вон же он. — Хода раздраженно засопела. — Ты не туда смотришь. Большой камень, похожий на голову коня. Левее и ниже, под длинным обломком. В щели».

— Да где? — прошипела Осси. — А, вижу!

Ровно там, куда и указывала Хода (а будто могло быть иначе), в небольшой щелочке между обломками стены светились, иногда забавно моргая, два огромных желтых глаза. При этом своим морганием они полностью демаскировали своего владельца, которому, наверное, и в голову-то не приходило, что он выдает свое местонахождение таким нелепым способом.

— Вижу, — прошептала девушка, гадая, кому же могут принадлежать такие глазища. — Он что, опять боится? Зачем же вернулся? И как там с магией?

«Сейчас не боится. Сейчас ему, похоже, любопытно. Магии нет, легкий фон».

— Ах, ему любопытно… — протянула Осси и, осторожно подобрав маленький камушек, щелчком отправила его в сторону большого камня, рядом с которым пряталось Нечто.

Глаза мигнули и пропали.

Камушек щелкнул по глыбе, отскочил, покатился в сторону и застыл в неподвижности.

— Хорошая реакция, — похвалила незнакомца Осси.

«И неважный глазомер», — съязвила Хода.

— Перестань… Если бы я хотела… — отмахнулась девушка.

«Да я знаю…» — примирительно согласился Страж.

— Ну ладно… Хватит рассиживаться. — Осси поднялась, стряхнула крошки и закинула за спину рюкзак. — Пошли.

Девушка двинулась было к пролому в стене, потом вдруг неожиданно вернулась назад и положила рядом с большим камнем кусочек печенья.

— Извини за беспокойство. — Голос ее был серьезен, хотя глаза смеялись.

— Тям, — раздалось из глубины щели.

— Тям? — переспросила Осси. — Ну, тям, так тям. — И повернувшись к расщелине спиной, пошла к выходу.

— Тям, — подтвердили огромные глазища из темноты.

Глава восьмая

Они вступили на Мост.

Не на мост, а именно на Мост. Тот самый, который был изображен на барельефе двери. Тот самый, на котором кипел нешуточный бой и на котором сотнями клали свои головы в остроконечных капюшонах карлики-пацифисты, не признающие никакого оружия. Непонятно, кстати, во имя чего клали…

Мост был довольно-таки обычным. Немного узким и огороженным все такими же невысокими бордюрчиками, да немного изгибался вправо, упираясь в берег изящной дугой. И еще он был просто завален костями. Они лежали толстым слоем, местами достигая краев бордюра. Идти по ним было неприятно и очень неудобно.

— Дорога мертвых! Ну хоть что-то понятным становится… — вздохнула Осси.

А в остальном мост был вполне обычным. Под ногами на составные части не разваливался и в горку для скоростного спуска прямо в пропасть не превращался. А что в нем было необычным, так это то, что через каждый десяток шагов бордюрчики по бокам вспучивались небольшими постаментами, на которых величаво восседали каменные изваяния каких-то диковинных зверей, немного похожих на вынутых из панцирей черепах, зато с крыльями.

Осси напряглась было поначалу, ожидая от них очередного подвоха, типа сейчас оживут и скопом накинутся, но Хода молчала, да и оживать никто, вроде, не собирался. Так что вскоре девушка все же расслабилась, но руку с кинжала все равно не убирала.

«Я смотрю, ты таким прямо доверием к нему воспылала», — заметила Хода.

Вместо ответа Осси только погладила рукоятку и продолжала идти вперед.

Дуга заканчивала свой поворот, впереди меж двух небольших холмиков уже виднелся выход на твердую, так сказать, землю. И все пока складывалось неплохо. Во всяком случае лучше, чем до этого. Видимо, судьбе то ли надоело пакостить по мелочам, то ли она просто отвлеклась ненадолго…

Едва только в голову Осси пришла эта бесхитростная, в общем-то, мысль, как судьба, только этого, по всей видимости, и ожидавшая…

В общем, левый холм открыл глаза.

А потом встал.

Не требовалось никакой напряженной работы мозга, чтобы опознать в нем теперь одну из трех длинношеих тварей, изображенных на двери. Сходство было передано просто великолепно.

— Ты выиграла. Твои действительно победили, — сказала Осси.

«Да уж… — отозвалась Хода. — И надеюсь, что он остался один».

А тварь, пока действительно одна, не спеша, позевывая и вообще всем своим видом выражая крайнюю степень неудовольствия оттого, что ее разбудили, направлялась к ним.

Шла она неспешно, даже вальяжно, переваливаясь на коротких, толстых задних лапах и слегка опираясь на согнутые передние. И так же неспешно, вразвалочку вступила на мост, где и остановилась, вытянув шею и полностью блокируя выход.

Она стояла и ждала. Молча. Не ревела, не рычала, не лаяла, просто молча стояла, не делая никаких попыток приблизиться, и ждала. Как будто делала скучную рутинную работу.

Осси тоже замерла, не двигаясь с места, и тоже не спешила бросаться на тварь с истошными криками, потому что внутренний голос подсказывал ей, что криками, хоть истошными, хоть не очень, это чудище не напугать. А к внутреннему голосу надлежит прислушиваться. Хотя бы иногда.

Они стояли шагах в сорока друг от друга, играя в гляделки, и выжидали.

Тварь переступила с ноги на ногу и широко зевнула, продемонстрировав два ряда острых, кривых и довольно-таки больших зубов. Осси намек поняла и, сотворив в левой руке небольшой огненный шар, правой вытянула из ножен Гаситель.

Зверюга вытянула вперед шею, чтобы оценить угрозу получше, и замерла, переводя взгляд с шара на кинжал и обратно. Проделав это несколько раз, она уставилась на Осси своими маленькими, глубоко посаженными глазенками, видимо, пытаясь все это свести воедино. Судя по всему, результат ее не особо впечатлил, и она решила перейти к более решительным действиям.

Переход к этим решительным, а точнее, к боевым, действиям был стремительным и неожиданным. Только что спокойная и вальяжная громадина взревела так, что разом заложило уши, и с места сорвалась в галоп. Она неслась по мосту, совсем не смешно размахивая своей нелепой головкой на длинной шее и сокрушая расставленные по бокам скульптуры крылатых черепах. Толстенные ноги в пыль сминали кости и черепа, а мост дрожал, как при хорошем землетрясении.

Леди Кай сделала шаг назад и отпустила шар. С шипением, оставляя позади небольшой дымный хвост, шар ударил даже не пытающуюся увернуться от него громадину в грудь. Затрещала опаленная шерсть, и запахло горелым. Зверюга остановилась, опешив от неожиданности, взревела еще громче не то от обиды, не то от боли и приняла такую уже знакомую по изображению на барельефе стойку. Легким и непринужденным движением лапы она отломила скульптуру крылатой черепахи от постамента и, не особо напрягаясь, метнула ее в Осси.

Каменная глыба летела, как выпущенное из пушки ядро. Причем выпущенное очень и очень прицельно. А поскольку встреча с метательным снарядом такого калибра пока не входила в планы ведения военной кампании, Осси поспешно отскочила на несколько шагов, которые были признаны Ходой достаточными для того, чтобы избежать близкого знакомства с летящим в них снарядом. Камень ударился в бордюр в трех шагах от них, проломив ограждение и породив целый рой больших и не очень осколков, которые брызнули во все стороны. Только выставленный Ходой барьер защитил девушку от полагавшейся ей порции быстрых и острых каменных брызг.

Сопроводив окончание неудавшейся бомбардировки разочарованным ревом, тварь на мгновение замерла, видимо, обдумывая дальнейшие действия.

Воспользовавшись этим замешательством в стане противника, Осси отступила еще на несколько шагов и послала в цель сразу два огненных шара, один за другим. Два дымных следа еще не растаяли в воздухе, а с руки девушки уже сорвался следующий. Получив сразу несколько весьма чувствительных ударов, тварь замотала головой, совсем как боец киро, пропустивший удар прямой правой, и по всем правилам должна была грохнуться на помост — то есть на мост, усеянный костями. Но, по всей видимости, тварь не была знакома с этим благороднейшим развлечением дворцовой гвардии, потому что, тряхнув головой, она быстро пришла в себя и, не обращая больше внимания на ударяющие прямо в морду огненные клубки, устремилась в последний и решительный бой. Она неслась прямо на Осси горой обезумевшего от ярости мяса, круша бордюр своими страшными лапищами и наплевав на жалящие укусы огня.

Осси Кай продолжала шаг за шагом отступать назад, с невероятной скоростью извлекая из воздуха сгустки огня и отправляя их в стремительно приближающуюся цель.

На мгновение прекратив расстреливать зверя, Осси швырнула в него темно-синий кристалл и прошептала спусковое заклинание, освобождающее его от консервации. В тот же миг туман внутри пирамидки беззвучно взорвался. Мир полыхнул синим пламенем, быстро, правда, пропавшим, но оставившим после себя два облачка такого же синего дыма, которые тотчас же устремились к монстру. Столкновение зверя с двумя накинувшимися на него клочьями дыма произошло на огромной скорости, и зверь просто пролетел сквозь них, практически не заметив.

И тут же истошно взвыл от боли.

Невинные на вид переливающиеся всеми оттенками синего — от бледно-голубого до насыщенного индиго, — эти клубы дыма мгновенно содрали с твари всю кожу, и хотя зверь все еще по инерции летел прямо на Осси, он был уже мертв. Правда, он этого еще не знал.

Чтобы окончательно убедить тварь, что все уже кончено, Осси послала в надвигающуюся на нее гору кровавого мяса еще два шара, и в этот момент, при очередном шаге назад, под ногу девушки подвернулся череп. Поскользнувшись на нем, Осси взмахнула руками, пытаясь найти опору и сохранить равновесие, но, не удержавшись на ногах, упала навзничь.

Зверь, получивший прямо в упор два огненных заряда, потерял скорость, сделал на подгибающихся ногах еще три шага и замер, закрывая собой весь обзор. А затем его огромная туша рухнула прямо на девушку.

И прямо на выставленный навстречу Гаситель.

Мост содрогнулся. И в очередной раз пошло гулять по подземной долине эхо, мирно спавшее много веков подряд, а теперь вот получившее столько пищи за один день. Пометалось от стены к стене и снова угасло, уступив поле боя тишине, которая привычно и по-хозяйски темным безмолвием укрыла свои владения.

Из пропоротого кинжалом брюха твари вытекала густая темная кровь, добавляя свой терпкий запах к ароматам паленого мяса и зверя. Осси лежала под навалившейся на нее освежеванной тушей, из спины которой торчало пылающее красным светом острие Гасителя. Туша была невыносимо тяжелая и всей своей массой давила на девушку, которая от этого еще сильнее упиралась в осколки костей. Поерзав, пытаясь выскользнуть из-под придавившей ее громадины, Осси добилась только того, что кости, на которые она была опрокинута, впились в спину еще больнее. А навалившаяся сверху туша даже не шелохнулась. Левая рука и ноги были зажаты намертво, и пошевелить она могла только правой рукой, находившейся глубоко в распоротом брюхе твари и все еще сжимавшей рукоятку Гасителя.

Ну что ж… раз другого выбора нет, будем прорубаться…

Осси зажмурила глаза, задержала дыхание и принялась шуровать кинжалом, как кочергой в камине. Жуткая вонь захлестнула горячей волной. Но с каждым поворотом кинжала-кочерги дорога к свободе, а главное, к чистому воздуху, становилась все шире, а сама свобода и вечный ее спутник — пьянящий свежий воздух — все ближе. Наконец искромсанная туша развалилась надвое, и Осси, поскальзываясь в крови и отряхивая с себя ошметки мертвой плоти, выбралась из-под поверженного и чуть не похоронившего ее под собой врага.

«“Долог путь мертвых” — это оно, конечно. Про это говорилось! А вот чтобы сквозь мертвого живому прорубаться… Что-то не помню, чтобы такое было обещано в программе развлечений», — подала голос Хода.

Воняло, как на скотобойне. Да и выглядело очень похоже.

— Надо найти какое-нибудь местечко… В порядок себя привести. — С этими словами леди Кай, вся с ног до головы вымазанная в крови, будто ведьма на шабаше, побрела по мосту. — Если, конечно, у него дружков тут не осталось.

Дружков не осталось. Видимо, не пережили они все-таки нашествия карликов, и поверженная только что тварь была единственным оставшимся в живых победителем в той давней битве.

Мост наконец закончился, и Осси вступила на другой берег.

Далеко слева высилась скала с вырубленным в ней замком. Дорога же, огороженная огромными валунами и щедро усыпанная костями, забирала правее, уводя в сторону от усыпальницы. Громоздившиеся же между дорогой и замком скалы и валуны, разделенные глубокими извилистыми трещинами и провалами, заставляли забыть о коротком пути напрямик. Так что других вариантов, кроме как топать по дороге или рядом с ней, чтобы не тревожить останки поверженной армии, не было.

Вдоль тракта на некотором удалении друг от друга стояли высоченные квадратные и чуть расширяющиеся к вершине столбы, иногда покосившиеся и порядком уже потрепанные временем. Назначение их было непонятно, но кто-то потратил немало сил и времени, чтобы доставить их сюда и украсить ими пейзаж. Проходя совсем рядом с одним из таких столбов, Осси обнаружила, что одна из его сторон полностью покрыта выбитыми на ней письменами. Письмена эти были напрочь незнакомы и никаких, даже смутных, ассоциаций не вызывали. Да и вообще непонятно было, следует ли читать этот текст слева направо, или сверху вниз, либо еще каким-нибудь, более экзотическим способом.

— Видала что-нибудь подобное? — обратилась девушка к Ходе.

«Нет. Такого ничего не припомню».

— Запомни на всякий случай, — попросила Осси и подняла свой живой браслет повыше, продолжая рассматривать старые, местами выщербленные буквы.

«Готово», — сообщила Хода через некоторое время.

Вернувшись на дорогу, Осси побрела дальше, крутя головой по сторонам и выискивая подходящее для привала место. Место, где в относительной безопасности можно было бы привести себя в вид, хотя бы отдаленно подобающий странствующей графине или, на худой конец, искательнице сокровищ, сейчас более напоминавшей измученного непосильным трудом мясника.

Время шло, а место все не находилось. Дорога, зажатая с двух сторон валунами и торчащими между ними столбами, петляла, то удаляясь от разлома на приличное расстояние, то возвращаясь к нему и стелясь по самому краю пропасти. Наконец, сделав очередной резкий поворот, тропа вывела на некое подобие площади. Во всяком случае это было почти ровное, покрытое плитами и почти незахламленное камнями пространство, окруженное с трех сторон круто вздымающимися ввысь скалами, а с четвертой — ограниченное разломом.

— Ну вот, хоть что-то, — сказала Осси, стягивая рюкзак и располагаясь в небольшой нише под нависающими над ней скалами.

На приведение себя в подобающий вид Осси потратила кучу времени, еще большую кучу салфеток и два пузырька с очищающими заклинаниями.

Критически оглядев получившийся результат в маленькое зеркальце, леди Кай вздохнула:

— Все равно как бродяжка…

Хода тактично промолчала.

Закончив с туалетом, леди Кай села на землю, вытянув ноги и, откинувшись спиной на скалу, прикрыла глаза и позволила себе небольшую передышку.

«Кстати, он снова здесь», — задумчиво сообщила Хода.

— Кто снова здесь? — переспросила Осси, глаз, впрочем, не открывая.

«Ну, тот… — Хода замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить. — Тот. Который с глазами. С острова».

— А… Тям? — поняла Осси.

«Ну да, Тям», — согласился Страж.

— И где же он?

«Не знаю. Я его не вижу. Просто чувствую, что он где-то рядом. Его магию трудно с чем-нибудь спутать».

— Наверное, ему печенье понравилось, еще хочет, — улыбнулась Осси.

«Хорошо, если он только печенье кушает…»

— Ты же говорила, что он не опасен. — Осси приподнялась, повернула голову и посмотрела на Ходу, которая, как всегда во время привала, возлежала поверх рюкзака.

«Не опасен вроде…»

— Не нравится мне это твое «вроде»! Скажешь, если он будет поблизости. — Девушка встала.

«Оставь ему печенье», — вдруг попросила Хода.

— Еще чего, самим мало, — проворчала леди Кай, но половину печенюшки все-таки отломила и положила на большой плоский камень. — От нашего, как говорится, стола, вашему…

После чего, нацепив оружие и подхватив рюкзак вместе с Ходой, отправилась к противоположному выходу с «площади». Пересекая пустырь, она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не оглянуться раньше времени. Только уже на выходе, перед тем как завернуть за большой серый, испещренный глубокими рытвинами валун, она обернулась назад, пристально вглядываясь сквозь вечно царящие здесь сумерки.

Может быть, показалось, но вроде мелькнула какая-то маленькая пушистая тень около того большого плоского камня, который еще недавно служил Осси столом. Хотя, может быть, все-таки показалось…

А сразу за поворотом ее ждал сюрприз.

Сюрприз, мягко говоря, странный. А говоря не мягко — очень странный. И немного жутковатый. К тому же здесь, посередине дороги, абсолютно нелепый.

Сразу за поворотом была небольшая развилка, в центре которой стояли небольшие, но роскошные, с поправкой на время, носилки. А на них стоял гроб. Маленький и богато украшенный. Ну и куча костей рядом… Это уж как заведено…

Осси остановилась как вкопанная.

— Какие мысли?

«Давай посмотрим».

Поскольку мыслей было немного и они совпадали, Осси подошла к носилкам-катафалку.

Все было обставлено очень роскошно, и даже время было бессильно тут что-нибудь изменить. Легкий налет пыли, вот и все, на что отважились пролетевшие над катафалком века. Гроб был как новый. Аккуратный, маленький, как раз по размеру карлика, как представляла себе Осси этот исчезнувший когда-то давно народец. И стоял он тут, ожидая погребения, судя по всему, не одну тысячу лет.

И катафалк, и гроб были украшены с невероятной роскошью. Крышка гроба была инкрустирована дорогими и редкими породами деревьев и драгоценными камнями, среди которых было несколько довольно-таки крупных рубинов и изумрудов, а посередине сверкала массивная золотая нашлепка в виде короны.

«Кажется, я поняла…»

— Кажется, я и сама поняла, — перебила ее Осси. — Карлики собирались похоронить своего короля…

«…когда на них напали эти твари и всех перебили», — закончила Хода.

— Они шли на похороны. Вот почему они все были без оружия, когда на них напали и не дали закончить обряд. И вот почему гроб стоит тут, а не там, где ему положено быть.

«А где ему положено быть?» — поинтересовалась Хода.

— Видимо, где-то дальше. Там, куда они направлялись. Они просто не успели туда добраться, — предположила леди Кай.

«Да, похоже на то», — согласилась Хода.

Осси сдула с крышки пыль, стерла остатки рукавом и принялась внимательно ее рассматривать.

— Ну что, давай откроем? — И, не дожидаясь ответа, Осси взялась за крышку и без особого труда сдвинула ее вбок.

Внутри лежал небольшой скелет, сжимавший в руках меч. А на маленьком его черепе, чуть покосившись, возлежала корона.

Не валялась, не лежала, а именно возлежала. Даже в смерти, даже после такого количества времени, не оставившего ничего от посмертно-парадных одеяний и бренной плоти, от скелета исходила аура невероятного величия и достоинства.

Меч, на вид, был довольно простым. Остававшийся острым и крепким клинок был украшен неизвестными рунами, сбегающими от рукояти к острию. В общем, оружие — и оружие… А вот корона была необычной. Представляла собой она небольшой, но толстый и массивный золотой обруч, изображающий переплетенные ветви гамары, украшенные тончайшими листьями. Черенки и прожилки листьев были отлиты из золота, а сами они набраны из тончайших рубиновых пластин. Видно было, что делали ее настоящие мастера, и стоила такая безделица по сегодняшним ценам как небольшой остров. Причем вместе с замком, обстановкой и прислугой до кучи.

«Строго, неброско и изящно, — прокомментировала Хода. — Только вот, пожалуй, я бы ее оставила…»

— Я и не собираюсь ее трогать, — оборвала ее Осси, задвигая крышку на место. — Не переживай. Я вообще думаю, что нам надо бы закончить то, что они не успели. В конце концов, мы даже дрались с одним и тем же врагом… И мне кажется, что мы должны его похоронить. Не должен король, пусть даже не наш, оставаться непогребенным. Это неправильно.

«А где ты собираешься его хоронить?» — поинтересовалась Хода.

— Ну шли же они куда-то… Давай посмотрим, куда. А потом вернемся за ним. — Осси кивнула на гроб. — И заберем… Я не думаю, что это нас задержит надолго.

«Наверное, нет, — согласилась Хода. — В принципе, можно, конечно, себе позволить ненадолго отвлечься на что-нибудь благое. Для разнообразия».

— Вот давай и отвлечемся! Зато совесть наша спокойна будет. — Осси поправила крышку, задвинув ее поровнее, обогнула катафалк и, минуя развилку, зашагала дальше по дороге, выбрав правую, обильно усыпанную костями.

Глава девятая

Идти пришлось недалеко.

Шагов через двести скалы и валуны расступились, освобождая огромное пространство на краю разлома. Расступиться-то они расступились, но никуда не пропали, а собрались в неимоверных количествах в стороне от провала, создав там совершенно жуткий и непроходимый ландшафт.

Освобожденное от камней пространство было накрыто плитой. Не очень понятно, была ли она рукотворной, или природа решила в очередной раз всех удивить, а руки мастеров лишь чуть подровняли края, но плита эта была огромной, круглой и, что знаменательно, очень ровной. При этом значительной своей частью, а точнее — почти половиной, она нависала над разломом огромным полукруглым козырьком, безо всяких, что характерно, опор. На этой достаточно большой площади расположился целый город усыпальниц. Каменные саркофаги были расставлены концентрическими кругами вокруг высокого столба, на самую верхотуру которого был водружен памятник неизвестному карлику в накидке с обязательным остроконечным капюшоном.

Памятник стоял себе и свысока строго и надменно взирал на приближающуюся леди Кай, опираясь при этом двумя руками на меч. То есть примерно так, как держал его давеча скелет в короне. Вообще говоря, глаз его, конечно, видно не было, как, впрочем, и лица, утонувшего в глубине капюшона, но Осси просто чувствовала и была абсолютно уверена, что взирают на нее строго и надменно. И никак иначе.

Удивительно, но эти невысокие, в чем-то даже карикатурные создания одним только своим изображением умудрились вселить огромное уважение в сердце интессы.

А может, виной всему была разлитая здесь когда-то магия, остаточный фон которой чувствовался до сих пор. И эта когда-то скопившаяся здесь магия, хоть и изрядно истаявшая за прошедшие века, но все же создавала какую-то особую ауру. Да и само это место, где гробницы выстроили за столько веков целый город упокоения, в котором нашли последнее пристанище, наверное, целые династии королей, настраивало на лад грустный и торжественный.

Осси Кай стояла на краю огромной кладбищенской плиты в двух шагах от закончившейся здесь дороги и смотрела на ряды одинаковых саркофагов.

— Ну вот мы и нашли это место, — тихо произнесла Осси. — Не так уж и далеко пришлось идти. Совсем чуть-чуть они не добрались…

Глаза ее скользили по одинаковым белым каменным усыпальницам. Они были похожи как капли воды, лишний раз, подчеркивая этим строгим однообразием, что за Вуалью равны все — и славные, и ничтожные, и отважные, и робкие…

— Сколько же их здесь? Сколько же лет они приходили сюда? И куда кануло все это, как случилось, что мы ничего о них не знаем?

«Все проходит, чтобы забыться, а потом повториться заново, поражая забывчивых своей новизной», — нравоучительно заявила Хода.

— Сама придумала?

«Что ты! Куда мне! Это — Сильверций! Трактат о коловращении всего сущего, — скромно, словно отличница в начальной школе, блеснула Хода. — В школу ходить надо было. Это изучали как раз тогда, когда ты убежала с Ларго удить пискунов на пруд, а потом целовалась с ним на берегу под той желтой развесистой…»

— Хватит! — прервала Осси поток нравоучительных воспоминаний. — Ибо тот же Сильверций сказал, что жизнь подобна быстро летящей в цель стреле, а потому и охватить в ней все невозможно. Или что-то в этом роде…

«Вот именно, что вроде…» — буркнула Хода.

— Не ворчи, — примирительно сказала Осси и вернулась к изучению кладбища.

Теперь, когда первое потрясение от увиденного прошло, глаза стали замечать второстепенные, но не менее интересные детали.

Кладбище выглядело неживым.

То есть кладбище, если оно по каким-то причинам не разупокоилось, вообще живым не выглядит. А кладбище, которое простояло столько веков в забвении потерянной пещеры, и подавно будет выглядеть пустым и брошенным…

Но все-таки при более пристальном рассмотрении становилось очевидно, что хозяева появлялись здесь только лишь для того, чтобы предать земле тело очередного мертвеца. А когда уходили, то уже не возвращались сюда более, чтобы навестить своих мертвых. Не было на этом кладбище беседок, подобных тем, в которых пришедшие на кладбище Фероллы горожане любили посидеть и подумать о бренности бытия, а потом и обменяться сплетнями с такими же горемыками. Не было скамеек, чтобы присесть и пожалиться давно ушедшим за Грань. Не было даже жертвенных столов, откуда можно было бы передать мертвым весточку за Вуаль. Все говорило о том, что лишь раз в поколение, или чуть чаще, спускались сюда сверху траурные процессии, и никто никогда не приходил сюда просто так, без печального повода.

Что еще отличало подземное кладбище от смиренного людского погоста, а тем более от королевского, так это отсутствие памятников, восславлявших земное величие покоящихся тут особ. Людская гордыня мириться с подобным равенством не желала и даже после смерти заставляла громоздить целые группы изваяний, украшая склепы предков эпическими картинами их славного прошлого. Над надгробиями же карликов высился всего один памятник, уравнивая всех и над всеми же надзирая.

Осси двинулась было подойти поближе, чтобы продолжить осмотр изнутри, но тут неожиданно воспротивилась Хода:

«Подожди. Не спеши так. Что-то мне тут не очень нравится… Давай-ка глянем на все это сверху, вон с того утеса…»

Осси посмотрела на скалу, которую имела в виду Хода.

Громадина эта высилась чуть в стороне, левее того места, где выныривала из-за камней дорога, и представляла собой огромный, с двухэтажный дом, отдельно лежащий булыжник. Причем один ее склон — тот, который был дальним от девушки, — был пологим, и по нему было очень легко забраться на плоскую вершину, оставаясь при этом незаметным для наблюдателей на кладбище, буде такие там окажутся. Второй же — обращенный к кладбищу, был почти вертикальным и абсолютно неприступным. Лучшего наблюдательного пункта невозможно было придумать, не то что найти.

Давно отученная горьким жизненным опытом спорить со Стражем по пустякам и тактическим вопросам, Осси безропотно подчинилась. Хода была абсолютно права, и девушке оставалось лишь посетовать про себя, что позволила себе, подобно наивной, романтически настроенной школьнице так безответственно увлечься величественной картиной, внезапно открывшейся ей в этой пещере, что забыла о всякой осторожности. А это, знаете ли, милые господа, всегда бывает чревато…

Коря себя за допущенную оплошность, Осси совершила столь молниеносный и скрытный бросок, что даже мастер капрал-инструктор Серебряных Клинков Арго Мерш, известный всем как самый занудный и зловредный усач королевской гвардии, не смог бы к ней придраться. А скорее всего, даже поставил бы в пример, что, говорят, случалось с ним не часто, а после гонял бы своих подопечных вдвое больше положенного, заставляя их платить потом за свою столь внезапно проявленную снисходительность.

Как бы то ни было, но бросок этот был академически красивым, а главное — быстро привел Осси к подножию скалы с ее дальней, более пологой стороны. Подняться по гладкой и ровной поверхности на вершину утеса не составило ни малейшего труда, даже учитывая, что сделано это было с соблюдением всех непременных атрибутов скрытности, то есть ползком на животе.

Надо признать, что Хода была в очередной раз права. Воистину, стоило проделать все эти манипуляции, связанные с почти мгновенным перемещением тела в пространстве, чтобы взглянуть на окружающий мир с другого, так сказать, ракурса.

Панорама отсюда — со скалы — открывалась величественная и перспективой нисколько не искаженная. Теперь стало видно, что кладбище состояло из надгробий, уложенных четырьмя концентрическими окружностями, причем росло оно, похоже, от края к центру. Сначала была полностью заполнена внешняя окружность, после чего гробницы стали располагать внутри уже образованного круга, потом внутри следующего, и так пока не добрались до четвертого.

Четвертый, внутренний ряд гробниц был заполнен пока только наполовину, причем крайний саркофаг был открыт и, по всей видимости, подготовлен к погребению. Во всяком случае в пользу этого предположения свидетельствовали аккуратно снятая и отложенная рядом крышка, а также наличие рядом с ней каких-то непонятных с такого расстояния приспособлений. Можно было почти не сомневаться, что именно в этой гробнице и должен был упокоиться тот бедолага, который так и не добрался до своего последнего пристанища, застряв на многие века в какой-то сотне шагов от него.

Второе открытие также касалось планировки кладбища. Как стало теперь видно, саркофаги в каждом ряду были выстроены таким хитрым образом, что соприкасались своими внутренними углами, образуя единый погребальный монолит. В каждом ряду отсутствовало одно из надгробий, обеспечивая, таким образом, проход во внутреннюю область. Причем проходы из круга в круг были сделаны будто по всем законам фортификации — диаметрально противоположными. Так что для того, чтобы пройти из одного круга в следующий, путнику или паломнику, которых тут никогда отродясь не было, необходимо было обойти половину окружности между возвышающимися с двух сторон гробницами. Для перехода в следующий круг надо было опять пройти мимо половины надгробий, и так далее, пока этот гипотетический паломник не оказывался внутри четвертого, последнего, наверное, теперь уже на все времена, круга. То есть если бы похоронная процессия все же добралась бы досюда, то поплутать им тут пришлось бы изрядно.

Но ради выяснения только этих прелюбопытных топографических подробностей и особенностей мемориальной архитектуры давно исчезнувшей культуры карликов лезть сюда, на скалу, конечно, не стоило.

Всему свое время, и каждому, как говорится, — свое. А уж для этого найдется еще толпа мудрых профессоров, которые облазят тут каждый закуток и заглянут в каждую щелочку. Они исчертят десятки листов планами и схемами и напишут немало толстенных трудов, увязывая угол между саркофагами с периодичностью появления в небе зеленой кометы Лея. Затем усмотрят в этом намек на безусловное знание древними карлами глубинных основ небесной механики и подводного мореплавания заодно, уже просто, что называется, до кучи. И на этом весьма умозрительном фундаменте возведут пару-тройку красивых гипотез в надежде быть обласканными Академией.

Леди Кай, конечно, тоже было очень любопытно взглянуть на всю эту красоту в перспективе. Сверху, с высоты, так сказать… Но главным открытием момента для нее было иное.

Иное и третье по счету открытие несло несомненную практическую ценность для, что называется, здесь и сейчас.

И было оно весьма и весьма неприятным.

Они были не одни.

Вот ради этого знания сюда и стоило забираться. И именно это и имела в виду Хода, когда удержала и настояла… И за это следовало ее благодарить, холить, лелеять, прощать ей мелкие проказы и недостатки… Когда-нибудь потом, в будущем.

А теперь следовало окрыситься и срочно найти радикальный способ, как быстро, эффективно и, по возможности, не пролив ни капли своей крови, выпустить всю чужую. И тем самым навсегда избавиться от четырех темных фигур, которые одним своим видом нарушали белую посмертную идиллию мемориала.

Сначала Осси решила, что врагов всего трое, но позже заметила и четвертого, расположившегося на отдых в тени надгробия и поэтому оставшегося сначала незамеченным. После этого интесса еще несколько раз методично обозрела все окрестности, чтобы удостовериться, что не пропустила больше ничего и никого, и, лишь будучи полностью убежденной, что врагов действительно только четверо, занялась их изучением.

А изучать было что…

Между могилами неспешно и очень по-хозяйски бродили, лениво перерыкиваясь между собой, гончие смерти из корпуса личной охраны Лехорта.

Две из них находились в центральном круге. Третья лежала чуть поодаль там же и то ли дремала, то ли просто маялась от скуки. А четвертая деловито и с остервенением патрулировала внешний круг. При этом было совершенно непонятно, делает ли она это опять же от скуки, и тогда это скоро должно было ей надоесть, либо же ревностно продолжает выполнять когда-то полученный приказ, и в этом случае рассчитывать на внезапность уже не приходилось.

Присутствие на кладбище гончих смерти наводило на самые что ни на есть неприятные мысли. И в частности на то, что кто-то очень неглупый когда-то давно озаботился и таки оставил тут очень серьезную стражу, которая должна воспрепятствовать любому посягательству, так сказать, и пресечь оное самым радикальным способом.

Вторая мысль, которая возникала в связи с этим — не являются ли гончие и те длинношеие твари звеньями одной цепи и различными рубежами обороны усыпальницы? А если являются, то возникал следующий, и очень справедливый, вопрос: сколько всего рубежей насчитывает укрепрайон «гробница Лехорта» и кто их, собственно, обороняет?

Если вспомнить к тому же, что, согласно всем эпосам, дошедшим до наших дней, гончие по земле сами по себе стадами не бродили, а, как правило, все-таки управлялись всадниками, то становилось совсем уже интересно.

— Ну рассказывай, что знаешь, кладезь ты мой бесценный, — обратилась Осси к Ходе.

«И расскажу… — Каждый раз, когда к Стражу обращались за информацией, Хода начинала важничать. — И сразу хочу предупредить, что, как и с саламандрами, тут проверенного ничего нет. Одни только выжимки из легенд…»

— Это понятно, — перебила Осси.

Это действительно было понятно, потому что живьем гончих никто и никогда не видел, и все, что дошло до наших дней, это просто набор мифов и сказок, которые, понятно, не проверишь.

— Мы тут с тобой вообще в каком-то реликтовом заповеднике оказались, — добавила Осси.

«Это точно. Только давай не будем потом с собой еще и эту гадину брать, — попросила Хода. — Хватит с нас саламандр».

— Посмотрим. Ну, давай…

«Так вот, согласно легендам, твари эти не рождались под нашим солнцем и не пришли к нам из-за Вуали. А были они придуманы самим Охентой, когда он озаботился созданием гвардии для переметнувшегося к нему мятежного полуангела, то есть Лехорта… Решив защитить своего нового любимчика от всяких напастей, а заодно, наверное, и желая иметь возможность его контролировать, Охента приставил к нему гвардию из семи раз по семь всадников смерти. То есть ударный отряд во главе с самим Лехортом насчитывал полсотни клинков, каждый из которых стоил в бою десятка полтора обычных бойцов. Сила нешуточная, хотя по нынешним меркам и кажется немногочисленной».

— Да уж, — согласилась Осси и достала из рюкзака подзорную тубу.

«Тем не менее силища это была огромная. Будь уверена — встреться сегодня они в честном бою с гвардией славного нашего Норвика II, я бы, не думая, поставила на всадников. И поверь, не проиграла бы. Тем более что честных боев они не признавали по определению…»

— Ты про гончих давай, — поторопила Осси, подстраивая линзу.

«Даю… И если ты не будешь меня все время перебивать…»

— Буду! — Осси отложила трубу и строго взглянула на свой живой браслет. — Буду перебивать! Потому что у нас, знаешь ли, дорогая моя, диалог для наиболее полного выяснения интересующих меня моментов, а не твое выступление с докладом на тему «Лехорт и его всадники как основная ударная сила в лиловом мятеже». Смотри, отдам тебя в университет лекции читать, там тебе школяры быстро напомнят, где у змеи хвост.

Осси снова потянулась за трубой, а Хода, обиженно помолчав, продолжила:

«Так вот… гончие… Поскольку наш ангел-отступник был очень мобилен, Охенте пришлось создать для новой гвардии достойное средство передвижения. И тогда он сотворил гончих, а всадники, оседлавшие их, после этого и стали именоваться всадниками…»

— Иди ты!

«Да. — Хода сарказма не заметила или сделала вид, что не заметила. — Итак, он создал сорок девять тварей, то есть они были выпущены, если можно так выразиться, весьма ограниченным тиражом…»

— Можно так выразиться, — разрешила Осси. — Тем более что ты уже так выразилась.

«Тварей он создавал старательно и с выдумкой, как и все, что творил, впрочем. Он был очень, знаешь ли, внимателен к мелочам. То есть мелочей для него вообще не существовало. В результате получились эти зверюги, немного похожие на очень больших собачек, но к собакам никакого отношения не имеющие…»

Осси уткнулась в трубу, пошарила взглядом по лабиринту гробниц и выбрала неспешно прогуливающуюся по центральной площади тварь.

Создание, надо сказать, было премерзостное — огромная, размером с небольшую лошадь и действительно отдаленно напоминающая собаку тварь была бледно-лилового цвета с болезненно прозрачной, как бумага, кожей, на которой отвратительным узором выступали фиолетовые вены. Морда у нее была очень длинной и вытянутой, а ушей не было вовсе — вместо них зияли неровные дыры, затянутые молочного цвета пленкой. Губы были такого же цвета, как кожа, и очень тонкие, наверное, чтобы лучше зубки видны были. А зубки, надо сказать, у зверюги были отменные — длиннющие, узкие, как иглы, загнутые внутрь и очень-очень частые. Казалось, что вся пасть состоит из одних только зубов, густо насаженных там в три ряда.

«…магические, а просто…»

— Прости, что ты сказала? — Осси настолько увлеклась изображением, что ненадолго потеряла звук, перестав слушать Ходу.

«Я говорю, что гончие — это обычные, так сказать, твари. Не магические. Это означает, что хотя они и были созданы магическим путем, сами они магией, хвала Страннику, не обладают. Зато они достаточно хорошо вооружены…»

— Вот отсюда поподробнее, пожалуйста!

«Изволь. Во-первых, зубы. Они не ядовитые, по счастью, но поскольку эти милые зверюшки в еде очень неразборчивы и жрут все что ни попадя, то укус их почти наверняка вызывает заражение, просто от грязи. Не говоря уж о том, что зубки-то очень неслабые. Да и много их…»

Осси снова перевела взгляд на зубы твари. Да уж… что и говорить… Такой не то что палец в рот не клади, но и близко лучше не подходить.

«Во-вторых, лапы. Лапы у них мощнейшие. Удар убивает наповал, так что от них тоже лучше держаться подальше…»

— От них вообще лучше держаться подальше. И не только от зубов и лап, а от всех целиком, — сказала Осси, разглядывая мощную трехпалую ступню с толстенными бордовыми когтями, насаженную на гору бугристых мышц, называемых у этой твари лапой.

«В общем, ты права: лучше держаться на расстоянии и не забывать, что у этих милых созданий есть еще и хвост!»

Хвост — это была отдельная песня! Причем те, кто эту песню прослушал до конца, отправились прямиком за Вуаль безо всякой визы и прочих бюрократических проволочек. Представьте себе полутораардовый хвост, толстенный, как бревно, и покрытый к тому же острыми, как бритва, пластинами. А на конце еще и острейший трехгранный шип.

«Их кожа кажется очень тонкой и…»

— Это не так?

«Совсем не так! Обычный клинок разрубит, конечно, но только если бить со всей дури. С Гасителем, конечно, будет проще…»

— Ну хоть тут повезло. Что еще?

«Еще они очень быстры, ловки и замечательно прыгают. Далеко и высоко…»

— Хорошо хоть, не летают!

«Не говори! — согласилась Хода. — В общем, подытоживая, гончие — это идеальные высокоскоростные, почти неутомимые машины для убийства и последующего пережевывания живой плоти. К тому же они обладают невероятной регенерацией…»

— То есть их не убить?

«То есть их не поранить. Царапины зарастают почти мгновенно, а глубокие порезы для них — те же царапины. Их можно расчленить. Новые головы, милостью Странника, у них пока не отрастают!»

— А лапы?

«Лапы тоже».

— И на том спасибо!

Осси отложила трубу и посмотрела на Ходу.

— Ну и что ты посоветуешь? Я так понимаю, что простым удалым наскоком с непременным размахиванием мечом, пусть даже Гасителем, мы мало чего добьемся.

«Ну чего-то добьемся, конечно, но в конце нас сожрут».

— Я примерно это и имела в виду.

«Тогда есть два других пути…»

— Накрыть их всех разом, а потом уже, размахивая мечом, добить тех, кто задержался по эту сторону Вуали…

«Либо разделить их, а потом кончать по отдельности. Если по отдельности, то шансы справиться с ними у тебя, да еще с таким помощником, есть».

— Помощник — это ты? — на всякий случай уточнила леди Кай.

«Ну в данном случае я вообще-то имела в виду Гаситель», — скромно сказала Хода.

— Понятно. А оба эти варианта не приводят случайно к финалу, в котором нас опять-таки жрут?

«Могут. Но с существенно меньшей вероятностью».

— Да… Если их разделить, то это будет дольше, да еще и не факт, что они разделятся, — размышляла вслух Осси. — Если разом накрыть… Да чем их всех накрыть на такой площади? Слушай, а что у них с нюхом? Нас ведь они пока не чуют?

«Не знаю. То есть не знаю, что с нюхом, — пояснила Хода. — Вроде не чуют, а что?»

Осси мотнула головой:

— Так, думаю…

За это время на кладбище мало что изменилось. Разве только чуть переместились те две, что в круге, да еще тварь, которая патрулировала периметр, сменила направление и теперь самозабвенно нарезала круги в обратную сторону.

«Наверное, это чтобы голова не закружилась», — решила Осси и некоторое время молча барабанила пальцами по рюкзаку.

— Можно попробовать так… — Осси задумалась и снова замолчала, а Хода подняла голову, всем своим видом выражая внимание.

— Можно так, — продолжила девушка. — Мы тихо-тихо подбираемся ко входу и ждем там, когда патрульная поравняется с нами…

Осси потерла лоб и продолжила:

— Она равняется с нами, в этот момент я бросаю кристалл в центр, и это должно либо убить, либо хотя бы на время прибить тех трех. Пока кристалл летит, мы кончаем патрульную, а потом идем разбираться с теми, кто в центре… Примерно так.

Осси замолчала. Хода тоже не спешила с комментариями, что в общем-то было на нее не очень похоже.

— Ну, что скажешь? — наконец не выдержала девушка.

«Не знаю… А может — ну их? Пусть себе торчат тут дальше… А мы пойдем себе потихоньку… Что у нас, других дел нет, что ли? Ну не похоронишь ты неизвестно чьего короля… Нам, между прочим, еще до Слезы добраться надо. А потом еще выбраться…»

Осси задумалась. В том, что говорила Хода, резон был — кто бы спорил! Ввязываться в ненужный, лишний, так сказать, бой смысла особого не было. Осси вообще, если это было возможно, лишней драки старалась избежать и всегда презирала тех, кто первым опрокидывал стол в кабаке, засучивая рукава, или, не сумев выждать нужного момента, бросался на врага, размахивая мечом и энтузиазмом. Дураки эти жили недолго и умирали быстро.

В бою, как и в жизни, все решали не сила и скорость…

Уж чего-чего, а этого у леди Кай хватало. На двоих, а то и поболее. Учили-то и готовили ее отменно. Долго, нудно и старательно ее учили.

Ей было всего-то лет пять. Ее сверстницы, да и многие юные графини постарше, еще в куклы играли и раз в неделю разучивали азбуку, когда отец Осси, почтенный член Лиги, уже тогда мечтавший, что Осси со временем пойдет по его стопам, отправил совсем еще маленькую дочку в Пустынь Шестого Посоха — высокогорный монастырь, затерянный почти на самом краю мира. Ох как плакала тогда мать и как умоляла отца пожалеть маленькую девочку. Умоляла пощадить и ее тоже и не разлучать с дочерью. Но отец тогда настоял на своем, хотя мать любил очень. Он всегда умел настоять на своем.

Осси прожила в монастыре десять долгих лет, постигая жизнь, науки и тайное искусство боя. Домой к родителям уезжала раз в год всего на десять дней, причем восемь из них занимала дорога. И в монастыре ей никто поблажек не делал — лупили, ругали и наказывали, как и всех. Не смотрели, что графиня, что маленькая и что девочка… Монахи были суровыми аскетами и птенцов своих учили тому же.

Выучили.

Потом был королевский университет, куда ее зачислили по настоянию, опять же, отца, невзирая на ее еще весьма и весьма юный возраст. Там среди студиозов на два-три года постарше и понаглее ей пришлось быстро взрослеть, отстаивая свою точку зрения на жизнь. Пара разбитых носов и фингалов под глазами первых университетских красавиц и несколько сломанных рук, обязательно левых, чтобы лекции писать могли, вывели ее из-под насмешек и издевательств в ранг первой задиры и заводилы всего университета. Ни одно приключение больше не обходилось без ее участия и благословления. И при этом она закончила университет с Монаршим Отличием и преуспела лучше всех в выпуске.

А все шесть лет обучения Осси тайком, ни разу не пропустив, дважды в седмицу бегала на обучение к тому самому инструктору королевских Клинков Арго Мершу. И билась с ним до седьмого пота, а потом переодевалась и спешила на занятия по бальным танцам.

На пятом году этих боев грозный усач, нахмурив брови, признал, что научить больше ничему барышню он не может. И было это после того, как Осси с утра и до первых сумерек вела бой со сменяющимися противниками и не получила ни царапины, чего нельзя сказать о двенадцати отборных гвардейцах. Эта была знатная похвала инструктора, правда, потом он, быстро совладав с внезапно охватившем его смущением, добавил: «Потому что бездарна очень и вообще… не того полу!» Тем не менее похвала эта была для Осси самой дорогой и по сей день, хотя слышала она их за свою жизнь уже предостаточно…

Так что драться леди Кай умела, дай Странник каждому! И сейчас еще хоть раз в неделю, но выкраивала время, чтобы форму поддержать. То с учителем Логено, занятия которого всегда расписаны на месяц вперед, то просто с кем-нибудь по случаю или на спор.

Драться Осси умела. И магию знала и чувствовала. На это еще семь лет ушло…

Так что с силой и умением проблем не было. И Бог не обидел, да и сама постаралась.

Но в бою, как и в жизни, все решал рассудок.

А вот он-то, вкупе со здравым смыслом, как раз и подсказывал, что драться сейчас надо.

Очень надо.

Что нельзя оставлять у себя в тылу такие подарочки. Они при случае сзади-то набросятся и зубки свои покажут еще. Только это будет тогда, когда это им будет сподручно, а не тогда, когда Осси за них уже все решила!

Так что надо драться, господа! Надо!

— Не хочу я их сзади оставлять. Не знаю, что нас впереди ждет, чтобы еще назад все время оглядываться… Ладно бы просто зверье было… А они ведь тут, чтобы таких, как мы, не пускать. Они и не пустят, дай им только шанс, — коротко суммировав свои мысли, сообщила Осси. — Так что пойдем, как сказал поэт, задуем искры их жизней.

«Или погасим», — намекая на Гаситель, скаламбурила Хода.

— Пойдем погасим, — согласилась леди Кай.

«Пойдем… А с ним что делать будем?» — спросила Хода.

— С кем? — поинтересовалась Осси.

И вдруг услышала знакомое:

— Тям.

Сказать, что леди Кай удивилась, — это все равно что не сказать ничего.

Она просто опешила от удивления, обалдела в изумлении и, разинув рот, обомлела и остолбенела одновременно.

А потом повернула голову.

И вытаращила глаза.

Рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, сидел рыжий, как абрикос, комочек, чуть больше пивной кружки размером и пушистый до невозможности. Его маленькая голова была увенчана острыми ушками с темными кисточками на концах. Он сидел и смотрел на девушку, забавно хлопая большими круглыми ярко-желтыми глазенками. Потом сморщился и начал тереть лапкой черную пуговку носа. Ладошка у него была совсем как человеческая, только маленькие шустрые пальчики заканчивались острыми черными когтями.

Прекратив тереть нос, он замер, а потом со всего размаху ударил себя по левому уху и чихнул так, что аж подпрыгнул, смешно взметнув свой длинный пушистый хвост. Потом снова замер, хлопая глазами в обрамлении густых темных ресниц, и требовательно повторил:

— Тям.

Осси потихоньку начала приходить в себя.

— Ты почему меня не предупредила? Я же тебя просила… — накинулась она на Ходу.

«Не злись. Он не опасен, а я просто хотела посмотреть, что ты будешь делать…»

— Посмотреть, что я буду делать? А если я окочурюсь тут, что ты будешь делать?

«Не окочуришься…» — тихо проворчала Хода.

Спорить было бесполезно. Хода либо соглашалась сразу, либо упиралась до победного, и тогда было проще уступить и не связываться. Поэтому Осси плюнула и оставила ее в покое, повернувшись к Тяму.

— Ну и что нам с тобой делать? Ты вообще кто?

— Тям нам ням.

— А… — протянула Осси. — Это конечно же все меняет…

— Тям.

— Ты знаешь, кто это? Это что — зверюшка, или что это вообще? — Девушка повернулась к Ходе.

«Если честно…»

— Ну?

«Я не знаю… Наверное, очередной реликт. Берем?»

— Погоди пока. Ты насчет магии говорила…

— Тям. Нам тям, ням, — вступил в разговор гость.

«Магия у него есть. Причем в неимоверных количествах. Он — как бездонный колодец, наполненный чем-то… Наполненный… В общем, я не знаю, чем он наполнен», — призналась Хода.

— Ну ты нас-то хоть не съешь? — Осси протянула к Тяму руку.

Он поерзал на попе, на всякий случай отодвигаясь в сторону, и исподлобья покосился сначала на девушку, а затем — на протянутую руку.

— Ну… давай лапу, — Осси старалась говорить ласково и продвигала руку очень медленно. — Ну… давай, не бойся! Тям?

— Тям, — согласился абрикосовый комочек и, ухватившись всей лапой за протянутый палец, потянул его к себе. — Нам тям.

— Вот и славно. Подружились. Давай я тебе печенье дам. Будешь?

Тям выпустил палец и даже чуть привстал, вытянув голову и не сводя широко распахнутых глазенок с девушки.

Осси покопалась в недрах рюкзака, достала оттуда печенюшку и разломила ее пополам. Одну половину отправила себе в рот, а другую осторожно протянула Тяму.

— На, кушай.

Тям схватил кусочек и, аж подпрыгнув на месте, заверещал что-то про тямов и намов.

— Все… все… Кушай. — Осси попыталась успокоить зверюшку, которая только что в пляс еще не пустилась, но, похоже, уже собиралась.

— Везет же нам на живность, — ни к кому собственно не обращаясь, произнесла Осси.

Тям перестал верещать и заерзал, устраиваясь поудобнее. При этом он смешно морщил нос и очень сосредоточенно сопел. Было видно, что занимается он делом архиважным, ответственным и неимоверно сложным. Наконец ерзанье и сопенье прекратились, он угомонился и надолго уставился на свою лапу с зажатым в ней печеньем.

— Тям, — наконец объявил он и впился в него маленькими острыми зубками.

— Странник мой, как же сложно у некоторых трапеза-то протекает. Вот уж этикет — так этикет, нам такое и не снилось.

Тям покосился на девушку, как ей показалось, весьма неодобрительно и продолжил вгрызаться в лакомство.

— Ну ладно… Раз ты пока при деле, то и мы себя чем-нибудь займем, — объявила Осси. — Сиди тут и стереги рюкзак. Тям?

— Тям, — очень серьезно ответил зверек и вернулся к печенью.

— Обалдеть — не встать! Будто понимает все. Ну, пошли… — И Осси ужом соскользнула со скалы под пристальным взглядом Тяма.

Спустившись на землю, Осси достала Гаситель и бросила взгляд на вершину утеса. Тям сидел на месте и хрумкал печенье, периодически почесывая левой ногой за ухом, причем делал это столь легко и непринужденно, что это казалось абсолютно нормальным и естественным.

— Надо тоже так попробовать, — сказала Осси и, пригнувшись, побежала прочь от скалы.

Место, где находится вход в первый круг, она засекла еще сверху. Законы подлости еще никто не отменял, так что он, естественно, был расположен с противоположной стороны, и теперь приходилось огибать большое и абсолютно открытое для любых нескромных взглядов пространство по очень большой дуге, стараясь раньше времени не приближаться к белеющим невдалеке саркофагам.

На бегу девушка еще раз прокручивала в уме незатейливый, но, кажется, вполне выполнимый план предстоящей маленькой победоносной войны, полностью выкинув из головы все остальные, посторонние и не относящиеся к бою мысли. Осси понимала, что успех ей на этот раз могли обеспечить только внезапность и невероятная четкость действий. Один сбой, одна оплошность — и ей придется иметь дело сразу с четырьмя разъяренными хищниками, которых добрые люди и один мятежный полуангел сотни лет натаскивали, чтобы убивать. А поэтому все оплошности и сбои надо было исключить еще в зародыше.

Добравшись наконец до прохода между саркофагами, Осси, совсем уже согнувшись, чуть ли не ползком, скользнула между ними и замерла на входе в первый круг. Она прижалась к гробнице, сжимая в правой руке Гаситель, а в левой — два небольших кристалла цвета ночи.

Леди Кай специально рассчитала время так, что добралась до входа в тот момент, когда гончая только что пронеслась мимо. Теперь ее грохочущий топот постепенно затихал вдалеке, а время, что ей понадобится, чтобы обогнуть круг и вернуться с другой стороны, нужно было потратить на последние приготовления.

Осси положила Гаситель рядом, осторожно раскрыла ладонь, на которой лежали две небольшие горошины кристаллов и, прошептав одними губами несколько слов, сделала над ними несколько медленных круговых движений указательным пальцем правой руки, будто перемешивая воздух над ними. На третьем круге воздух над кристаллами сгустился в небольшой смерчик, на пятом кристаллы шевельнулись и поползли по ладони, увлекаемые маленьким торнадо на ладони Осси Кай. Еще немного, и смерчик вместе с мелькающими в нем кристаллами сгустился в мутную воздушную сферу, похожую на грозовое облачко, в котором мечутся в поисках выхода черные молнии.

Осси осторожно обхватила эту загустевшую воздушную массу, удерживая рвущуюся на волю стихию в кулаке, и потянулась за Гасителем.

Теперь все было готово и оставалось только ждать.

Ждать — это высокое искусство. И только тот, кто освоил его в совершенстве, может рассчитывать на победу. Монахи далекого горного монастыря учили этому своих птенцов десять долгих лет. Некоторых научили. Осси была одной из них и, наверное, только поэтому до сих пор была жива…

Теперь ждать оставалось недолго. Совсем чуть-чуть. Но надо было стиснуть зубы и выдержать эти последние перед боем мгновения. Сдержать в себе порыв ударить скорее, раньше, боясь пропустить тот единственный пригодный для удара момент.

Девушка сидела на корточках, прижавшись левой щекой к прохладной поверхности саркофага, и чувствовала, как в камне нарастает гул от ударов мощных лап стремительно несущейся твари. Чувствовала, как поднимается тугая волна воздуха, гонимая, словно поршнем, летящим вперед телом.

«Приготовься». — Хода почувствовала приближение гончей…

«Пять».

…несущейся во весь опор…

«Четыре».

…по узкому проходу…

«Три».

Осси сильно сжала кулак, удерживающий сгусток бури, и изо всех сил метнула его через ряды гробниц, целясь на два пальца правее колонны.

…роняя пену из оскаленной…

«Два».

…в вечной ухмылке пасти.

«Один».

Осси напряглась, как пружина, до боли в пальцах сжав рукоятку Гасителя и отведя далеко за спину руку для мощного удара.

«Бей!»

Не думая, не чувствуя и даже не глядя, Осси изо всех сил ударила клинком по горизонтальной дуге, так, чтобы он рассек грудь набегающей сбоку твари.

Разогнавшаяся, как на треке, разогретая уже не одной сотней кругов гончая по кличке Саргаф и кусок древней зачарованной стали, когда-то очень давно принадлежавший ее главнокомандующему, встретились на максимальных встречных скоростях.

От сильнейшего удара Осси развернуло, отбросило к боковой стенке соседней гробницы и чуть не оторвало руку. Но кинжал она все же удержала. Удержала, вцепившись в рукоять двумя руками. Гончая же даже не поняла, что произошло, когда Гаситель рассек ее туловище пополам от груди до хвоста. Останки опасной твари, пролетев по инерции еще десяток шагов и буквально залив все вокруг рекой крови, хлещущей из перерезанных артерий, с противным чавкающим звуком врезались в плиту саркофага. После чего медленно сползли вниз, оставляя на белоснежной стене огромные кровавые подтеки.

В этот же момент невдалеке беззвучно полыхнула черная зарница. Это военная операция по зачистке кладбища карликов стремительно прошла свою вторую фазу, и сразу же, без предупреждения, наступила третья и заключительная, которая требовала незамедлительного присутствия леди Осси Кай на центральной площади.

Осси перемахнула через гробницу второго ряда легко, будто проходила полосу препятствий в зале для тренировок. Еще два стремительных шага, упор руками в крышку саркофага, тело легко летит вверх, и вот в ноги уже бьют плиты третьего кольцевого прохода. Еще один прыжок, последний, и девушка вылетела на центральный пятачок.

Пока все шло по плану. Почти.

Взорвавшиеся черной грозой кристаллы сильно затормозили ход времени в этом месте, и две гончие, находившиеся близко к эпицентру, просто замерли абсолютно неподвижными изваяниями. Очень скоро их время начнет потихоньку ускоряться, нагоняя свой обычный ход, пока не восстановится полностью, и до этого момента с ними надо было разобраться. Причем следовало сделать это раньше, чем злобные твари окончательно очухаются и попытаются поужинать интессой.

Третью зверюгу, возлежащую в стороне на крышке гробницы, зацепило только краем черного шторма, и теперь она двигалась очень медленно, будто во сне, но постепенно и неуклонно ускоряясь. Сейчас она пыталась спрыгнуть вниз с гробницы и выяснить, кто же потревожил ее покой. Но прыжок пока еще получался слишком затяжным, и это очень ее тревожило.

Пасть ее была разинута совершенно невообразимым образом, исторгая откуда-то изнутри невероятный, замедленный в десятки раз, а оттого очень низкий рык. Кошмарное, доложу вам, зрелище, и не из тех, которые хочется пересматривать каждый день, смакуя подробности.

Первых двух тварей Осси решила взять на себя, а третью отдала Ходе, просто сорвав с руки браслет и швырнув его в сторону замершей в воздухе гончей. После чего девушка метнула в дальнюю от себя тварь красный кристалл, а сама, выхватив сияющий рубиновым огнем Гаситель, рванулась к ближней. С ходу ударила клинком и отскочила в сторону, краем глаза отмечая яркий розовый всполох слева, там, где упал кристалл. Тварь, разрубленная пополам и моментально покинувшая мир живых, скачком вернулась в нормальное течение времени и теперь заваливалась обеими своими половинками на пол в полном соответствии с действующими сегодня законами мироздания.

Где-то сбоку и сзади растянутый во времени рев сменился таким же медленным и низким хрипом, а потом наступила тишина. Да такая, что освобожденные от постоянного звукового давления барабанные перепонки тут же поспешили наполнить голову противным звоном.

«Я все», — поступил доклад от Стража.

Осси Кай повернулась к ней.

На белой плите около гробницы лежала огромная бледно-лиловая туша с вываленным наружу почти синим языком, с которого медленно стекла на землю тягучая струйка слюны. Глаза гончей, густо налитые кровью, были вытаращены сверх всяких мыслимых пределов, и казалось, что еще немного, и они просто лопнут от распирающего их давления. Судорожно дернулась передняя лапа, царапнув плиту когтями, один вид которых вызывал к путешествию по спине смотрящего огромный отряд мурашек, и еще одна тварь навсегда переселилась за Вуаль.

Осси удовлетворенно кивнула и пошла к трупу забирать обвившуюся вокруг шеи гончей удавку-Ходу.

— Спасибо, — поблагодарила она Стража.

Хода тихо щелкнула в ответ, заползая на руку.

— Ну теперь пойдем посмотрим на последнюю красавицу. — С этими словами Осси не спеша направилась к самой дальней замершей фигуре, которая только что испытала на себе слегка модифицированное Орденом заклятие Сети.

От огромного количества разом высвобожденной энергии над площадью резко похолодало и пошел снег, будто кто бросил сверху горсть белого конфетти. Снег кружился, плавал в безветренном воздухе и неспешно, нехотя ложился на камни кладбища, которые видели его в первый раз за все время своего существования. Странное это было зрелище — снегопад на одной отдельно взятой площади в ста ардах под землей.

Среди всей этой красоты последняя гончая стояла абсолютно неподвижно, будто памятник самой себе, хотя время действия замедляющего шторма уже прошло, и если бы не наброшенная на зверя Сеть, все уже должно было вернуться на круги, так сказать, своя.

Только при очень близком и очень тщательном рассмотрении становилось заметно, что все тело гончей теперь рассечено тончайшими, с волос толщиной, порезами. Такими тонкими, что даже кровь сквозь них не сочилась.

Брошенная девушкой Сеть во мгновение ока развернулась вокруг застывшей во времени гончей и так же мгновенно захлопнулась, нашинковав тело жертвы в один огромный объемный пазл, который держался пока только за счет внутреннего притяжения кусочков объемной мозаики.

Одного легкого толчка кончиком Гасителя было достаточно, чтобы то, что еще совсем недавно было последней в этом мире гончей смерти, обрушилось на землю густой кровавой кашей, расползаясь бесформенной кучей на тонком слое снега.

— Ну вот и все, а ты хотела против гвардейцев ставить…

«Так ты же не гвардеец, тоже мне, сравнила! Я же помню, как ты этих гвардейцев тогда гоняла! И штабелями одного за другим укладывала… Ну ты сказала!» — возразила Хода.

— Штабелями я, положим, никого не укладывала…

«Значит, они сами укладывались к вашим к прелестным ногам. А если бы так спор вышел — чтобы ты против гончих… я бы, конечно, на тебя ставила. Что ж я, по-твоему, дура совсем» — выкрутилась Хода.

— Ну и на том, как говорится, спасибо.

Осси стояла и смотрела на тихое белое кладбище и на искромсанные уродливые трупы, лежащие в лужах остывающей крови. На последние выпавшие снежинки, которые в этой темной крови таяли. На слегка опаленную Черным Ударом статую в центре площади.

— Насвинячили мы тут с тобой… — Осси поморщилась и метнула один за другим три огненных шара, сжигая трупы и наводя порядок. — Ладно, пойдем уже за вещами, а заодно и глянем, как там наш новобранец.

«Так ты все-таки решила его взять?» — обрадовалась Хода.

— Нет еще, посмотрим…

Обратно было решено возвращаться нормальной дорогой. То есть как люди. То есть не прыгать горной козой через могилы, а чинно и скорбно пройти по отведенным для этого аллеям, размышляя о бренности всего проходящего и попутно обозревая местные достопримечательности. Но стараясь нигде особо не застревать.

Сказано — сделано. Прошлись по аллеям и ничего интересного по пути не обнаружили — тихое, смиренное кладбище чужих королей. Ровные, одинаковые ряды одинаковых, как яйца в кошелке, гробниц. Все примечательное, похоже, было уже уничтожено и отправлено прямиком за Вуаль, о чем леди Осси Кай, надо сказать, ни капельки не сожалела и угрызений совести по этому поводу отчего-то не испытывала.

Выйдя с кладбища, Осси отправилась к скале, которая совсем недавно служила ей наблюдательным пунктом, а теперь выполняла роль склада вооружений и провианта, бдительно охраняемого Тямом. По крайней мере леди Кай так надеялась.

И совершенно напрасно.

Скала была на месте, склад в виде походного рюкзака — тоже, а вот охрана, доев выданное ей в качестве платы за добросовестное несение караульной службы печенье, самовольно пост покинула. Причем в неизвестном направлении.

— Вот и доверяй после этого людям, — проворчала Осси.

«А он не человек, ты разве не заметила?» — поинтересовалась Хода.

— Девушку обмануть любой так и норовит, будь он человек или не очень… — вздохнула обманутая девушка, после чего, нацепив рюкзак, слезла со скалы.

«Доверчивая ты моя», — пожалела ее Хода.

— Да уж… За это и страдаю…

«Ладно, может, вернется еще. Мало ли, может, дела какие. Или, может, испугался… Мог ведь он испугаться? — спросила Хода и, не дожидаясь, что скажет на это Осси, сама тут же и ответила: — Конечно, мог. Факт! Ты и сама бы сбежала, если бы со стороны посмотрела, что ты там вытворяла, бросаясь направо и налево черными молниями и размахивая окровавленным ножом. А в довершение еще и снегом все засыпала…»

— Снегом не я… Снег сам пошел, — возразила Осси. — И скажи, ты кого успокаиваешь? Меня или себя?

«Чего мне себя успокаивать? Я и так спокойна. Это вы, девушки, любите всяких там плюшевых тискать. Как прирежете, да на куски раскромсаете одну-две твари позубастей, так сразу и хватаете что-нибудь мохнатое, типа мы не наемные убийцы по контракту, мы не такие, а очень даже нежные, и зверюшек вот любим… Так что, милая, за тебя… За тебя, родимую, переживаю».

Так, перебрасываясь пустыми фразами и оттачивая друг на друге свое остроумие, просто чтобы не потерять навыков, и снимая тем самым стресс после короткой, но кровавой драки, они вернулись к катафалку.

Глава десятая

Носилки стояли — где стояли. Гроб тоже был на месте.

Все было в целости и сохранности, стояло на своих привычных местах и никуда не делось.

Мало того. Тут, как говорится, не то что ничего не убыло, а вовсе и напротив — имело место прибавление. Причем прибавление это прибыло-то как раз из того самого места, где недавно только убыло.

На крышке королевского гроба сидел Тям и очень недовольно и неодобрительно смотрел на приближающуюся к нему девушку, всем своим видом показывая, что он тут уже очень давно и устал ждать, пока они там где-то нашляются и навоюются.

— Здравствуй, дружок! Ты откуда здесь? — удивилась Осси.

Дружок ответом ее не удостоил и, отвернувшись в сторону, принялся почесываться.

«Я же говорила, что он вернется».

— Кто бы сомневался! До тех пор, пока у нас есть печенье…

Тям прекратил почесываться, бросил на девушку печальный взгляд, полный осуждения, тяжело вздохнул и опять занялся своей меховой шкуркой. Даже как-то неловко стало, будто и впрямь все понимает…

«Видишь, он не из-за печенья к нам…» — вступилась за своего абрикосового дружка Хода.

— Сейчас заплачу прямо. — Осси хоть и ворчала, но видеть Тяма все-таки была рада.

Уж очень он был забавный и… плюшевый. Неужели и правда права была Хода, когда говорила про пристрастия девиц-убийц, разящих мечом и магией направо и налево? Так ничего толком и не решив, а запутавшись в своих симпатиях и антипатиях окончательно, Осси встряхнула головой, выбрасывая глупые мысли, и потянулась к крышке гроба, чтобы ее открыть.

Пробурчав что-то себе под нос, Тям неожиданно проворно спрыгнул с гроба и вразвалочку, не спеша, отошел в сторону, не прекращая поминать своих тямов и, естественно, нямов.

Сняв крышку, Осси перевернула ее и положила на землю. Затем, очень осторожно подхватив останки неизвестного короля, бережно, почти не дыша, перенесла и аккуратно уложила в опрокинутую крышку.

«Как остатки рыбы на блюде после ухода гостей», — прокомментировала Хода получившийся результат.

— Можешь предложить что-нибудь получше? — огрызнулась Осси. — Как мне его туда тащить? Так еще ничего, крышка небольшая и не очень тяжелая… Допру как-нибудь…

Доперла.

Скорбную процессию возглавляла Осси, таща перед собой на вытянутых руках крышку гроба с лежащим в ней скелетом при мече и короне. Сзади вразвалочку шествовал Тям, развлекая себя тем, что лапой одной руки перебирал пальцы на другой, будто что-то сосредоточенно подсчитывая.

Не очень скорбное получилось шествие. Тем более что раз пять пришлось останавливаться, чтобы перевести дыхание и вытереть пот, который лил просто ручьями, заливая глаза напрочь. В конце пути руки просто отваливались, и жутко хотелось все это бросить, швырнуть на пол и идти себе своей дорогой и не оглядываться.

Не бросила, не швырнула и все-таки доперла.

Хорошо хоть, Хода всю дорогу молчала и не лезла со своими умнейшими советами и язвительными комментариями. Чувствует все-таки, стерва, когда не стоит судьбу искушать.

Через кладбище опять шли напрямик, перелезая через гробницы и переставляя крышку с останками с одного ряда на другой. Не очень красиво, конечно, но сил на торжественное плутание по лабиринту с тяжелой ношей на руках уже не было.

Как бы то ни было, но дошли. И рухнули прямо на пол, тяжело дыша. То есть рухнула вконец измученная леди Кай, а Тям спокойно вразвалочку так и доковылял себе. Присел невдалеке и, широко распахнув свои глазенки, стал ждать, что же будет дальше.

А дальше Осси немного отдышалась, потом поднялась и прямо в крышке уложила останки короля в приготовленный для него еще много веков назад саркофаг. Потом, пыхтя и отдуваясь, по шажочкам, подтащила каменную крышку. Затем, покраснев от натуги, умудрилась-таки приподнять один ее край и прислонить к гробнице.

Остальное было делом техники, физики и терпения. В конце концов крышка гробницы с гулким стуком упала в приготовленное для нее место, навсегда отрезав погребенного короля от мира живых.

Осси, тяжело дыша, открыла рюкзак, достала флягу, протянула сразу же поднявшемуся с места и подтянувшемуся поближе Тяму кусок печенья и замерла на мгновение. Потом плеснула немного вина на гробницу, умилостив тем самым чужих и неведомых ей богов, а затем и сама сделала большой глоток. После чего, закрутив флягу, тяжело опустилась на землю.

— Ну вот и все! Можем продолжать.

«Отдышись, продолжалка! Вон — руки еще дрожат!»

Руки и правда дрожали. Но дыхание потихонечку восстанавливалось, и пот уже не заливал глаза, подсыхая на лице липкими дорожками.

— Сейчас. Еще чуть-чуть и пойдем. Чуток еще посижу.

Осси сидела, все еще тяжело дыша. Тям сосредоточенно хрустел печеньем. Хода молчала. Эдакое эпическое полотно «Путники на привале».

Хотя правильнее было бы назвать это эпохальное творение, если бы, конечно, кто-нибудь взял на себя труд увековечить его для потомков и всего грядущего, «Затишье перед бурей». Потому что буря последовала незамедлительно и началась внезапно, как ей, буре, и положено.

Внезапно, то есть совершенно неожиданно, из гробниц по ту сторону колонны всплыли три черных рваных лоскута то ли дыма, то ли тумана. Всплыли и зависли в двух ардах над землей, лениво перебирая своими лохмотьями, которые, подобно бахроме, свисали аж до самой земли.

Причем появились они, легко и непринужденно пройдя прямо сквозь надгробные плиты, тем самым наглядно демонстрируя свою напрочь нематериальную сущность.

«Вот, душа моя, и всадники нарисовались… Точнее не сами всадники, а то, что от них осталось. А мы как раз их зверюшек обидели…»

Хорошая все-таки штука — рефлексы. Сработали они молниеносно.

Не успела Хода закончить свою фразу, а Осси уже, схватив за шкирку Тяма, швырнула его назад под защиту нескольких рядов гробниц и сама тенью метнулась за ним, под ту же защиту. Защиту, впрочем, весьма и весьма ненадежную и даже символическую, если вспомнить, с какой легкостью призраки только что прошли сквозь толстенные и жутко тяжелые, — а в этом Осси уже имела возможность убедиться, — крышки саркофагов.

Но что-то все-таки всегда лучше, чем ничего. Поэтому, пусть плохой, но — барьер, пусть хлипкая, но — преграда. Хоть немного, хоть на чуть-чуть, но задержит. И на том, как говорится, спасибо. А время, даже самая его малость, в бою лишним не бывает. Особенно когда тебя застают врасплох и надо срочно что-то придумывать.

Но для того, чтобы что-то придумать, сперва надо было осмотреться. Оценить, так сказать, ситуацию. И Осси осторожно выглянула из-за гробницы.

Призраки не спеша и абсолютно беззвучно сблизились и теперь плавно покачивались на волнах воздуха, собравшись вместе и будто совещаясь, как им лучше незваных гостей откушать и под каким соусом их к столу подать.

— Хода, защиту!

«Уже!» — Все-таки, что ни говори, а Страж свое дело знал и реагировал на внешние раздражители молниеносно.

— Что ж они сейчас только повылезли? А раньше где были? Спали что ли?

«Радуйся, что только сейчас. А то вылезли бы тогда на подмогу своим питомцам, вот бы мы с тобой тут покрутились. Ну что — мысли есть?»

— Начинают появляться. Ты, главное, щит держи… Сейчас побегать придется.

Три дымных невнятных фигуры висели в воздухе легко и естественно. Не прилагая тому ровно никаких усилий. Было совершенно очевидно, что находятся они в привычной и комфортной для себя среде обитания и чувствуют себя соответственно.

Были они размеров весьма немаленьких — в два человеческих роста, никак не меньше. Во всяком случае висели они примерно на такой высоте, а отдельные клочья тумана при этом стелились по земле, цепляясь о малейшие неровности плиты. Сотканы призраки были из темно-серого, местами почти черного тумана, при этом вся эта непонятная субстанция постоянно находилась в движении, плавно перетекая, переливаясь и заворачиваясь длинными языками. Фигуры более плотные и темные в центре истончались и становились почти прозрачными к краям, будто все время теряли часть своей туманно-облачной массы, испаряя ее вокруг себя. Но при этом ни их размеры, ни плотность в центре не менялись.

Определить форму призраков было очень трудно, почти невозможно.

Во-первых, она постоянно менялась.

А во-вторых, смотреть на них было очень тяжело, потому что глаза никак не могли сфокусироваться на этом постоянно меняющем форму и плотность создании, отчего их силуэты становились совсем размытыми, а глаза начинало жутко ломить. Смотреть на них пристально было просто невозможно — в глазах темнело, начинала кружиться голова, подкатывала тошнота, и вообще все тело просто кричало о том, что лучше грохнется прямо сейчас в глубокий обморок, чем и дальше будет терпеть такое издевательство над собой. И только в боковом зрении, как это ни странно, призраков было видно немного лучше.

Фигуры их слегка напоминали широкие мутные конусы, обращенные вершиной вверх. Причем если сверху их граница была более четкой, то внизу форма совершенно терялась, и было абсолютно непонятно, где кончается «тело» призрака, а где уже начинается обычный чистый воздух. И это все при том, что туман, из которого состояли призраки, находился в постоянном движении, и такие понятия, как верх, низ и форма, к ним были неприменимы в принципе.

Лиц у них не было, как не было ни глаз, ничего вообще, кроме этой самой постоянно меняющейся формы. Но Осси порой казалось, что она чувствует тяжелый, давящий и изучающий «взгляд». Потом отпускало. Иногда сложные завихрения и наслоения тумана складывались во что-то неуловимое, напоминающее жуткую харю, но потом наваждение пропадало. А может, все это была просто игра воображения, которое во что бы то ни стало желало видеть и знать лицо врага.

В конце концов призраки, видимо, все-таки выбрали соус, под которым хотели бы сегодня видеть леди Кай и ее сподвижников, потому что, закончив свое совещание в верхах, они начали расходиться по сторонам. То есть расплываться.

Два, которые были по бокам, резко ушли в сторону и выдвинулись немного вперед, а центральный, оставшись на месте, поднялся еще немного вверх. Закончив, таким образом, маневрирование и выстроив линию атаки, они все вместе неспешно двинулись на Осси, постепенно захватывая ее в клещи.

Но ее там уже не было.

Расчет был построен на их медлительности. Вообще говоря, призраки — не самые медлительные существа в этом мире и под этим солнцем. И если им приспичит, они могут достаточно резво перемещать свою ауру, кроме которой у них уже ничего не осталось. Но… всегда бывает это самое «но», которое на этот раз было на стороне леди Кай.

Эти трое были слишком голодными. Видимо, слишком много лет провели они в полуспячке, не имея возможность подкормиться горящей искрой.

Призраков никогда не интересовала живая плоть. К мясу, крови и другим субпродуктам, упакованным в живую оболочку, они были абсолютно равнодушны. Не интересовала их, вопреки расхожему мнению и жутким байкам обывателей, и душа, присущая всему живому, будь ты хоть человек, хоть улитка. За душами охотились совсем другие твари, и не приведи Странник пересечь с ними свои дороги…

Призраков же интересовала исключительно искра, одна только искра и ничего, кроме искры. Та самая неуловимая и не поддающаяся однозначному определению субстанция, которая в миру именуется коротким, простым и не очень понятным, если вдуматься, словом «жизнь». Вот за этой самой искрой они и охотились все свое почти бесконечное время. И только она и давала им силы для странного, непонятного существования на границе миров.

Как бы то ни было, а эти трое были очень голодными, а оттого — вялыми, и попадись они по одному, большого труда разделаться с ними для Осси не составило бы. Другое дело — когда призрак полон сил и энергии, которая бурлит в нем, видимая обычному глазу как черные всполохи в темном тумане их ауры. Такой противник крайне опасен, и встреча с ним чревата, так сказать… Обычно требуется немало усилий и знание искусства некромантии, чтобы такой подарочек упокоить. Эти же трое, по всей видимости, не питались уже очень давно.

Да и чем, скажите на милость, им тут питаться? Если крысами только… Гончих своих пожалели, видимо, по старой памяти, поддавшись неодолимой сентиментальности, а тварь с длинной, как столб, шеей не тронули по причинам абсолютно непонятным. Но факт остается фактом — призраки плыли медленно и лениво, ибо сил у них хватало едва-едва. Еще немного, и совсем остынет их аура, и тогда осыплются они серым прахом, окончив свою то ли жизнь, то ли не жизнь в этом мире. Так что, можно сказать, последний шанс у этой троицы был зарядиться на много лет вперед — навалиться всем скопом и поделить искру.

Был у них такой шанс, и не надо было забывать об этом ни на миг. Ибо слабых противников, как известно, не бывает, а бывают противники, лишь притворяющиеся слабыми и убогими, а потом со злорадной ухмылкой этот свой обман раскрывающие в самый неожиданный момент.

Вот таким слабым противником и решила на этот раз прикинуться Осси. Чтобы соответствовать, так сказать, и не разочаровывать никого раньше времени.

Воздушный флот призраков тем временем надвинулся почти вплотную и, выйдя на позицию, ударил вниз чем-то премерзостным, серым и очень похожим на Острую Пыль.

Леди Кай же, вместо того чтобы тихо-мирно помереть, как это и подобает воспитанной даме, получившей тройную дозу верной смерти, вспыхнула ослепительным столбом света, ударившим вверх.

Густой яркий столб делился на три рукава, целя прямо в черные кляксы. Каждому, как говорится, по потребностям. Быстрый свет, попадая в тела призраков, разрывал в них силы, удерживающие ауры, причиняя им невероятные мучения. Полосовал рваные клочья тьмы, разрывая их на части, и под его действием призраки таяли, будто льдинки, попавшие в теплую воду. Боль, которую приносил им концентрированный свет, причиняла невыносимые страдания, и призраки корчились, пытаясь вырваться из-под удара. Их пронзительный визг был похож на звук, который издает пила, на огромной скорости вгрызаясь в камень своими мелкими зубьями, и этот пронзительный визг-скрежет разносился по всей пещере, заполняя, кажется, самые отдаленные ее уголки.

Познакомившись таким весьма интимным образом с Новой Благодатью — одним из самых мощных заклинаний Белого Трибунала, призраки заметно посветлели, превратившись из почти черных в грязно-бледно-серых, а доппельгангер, [8]оставленный там, где раньше скрывалась за гробницей леди Осси, выполнив свою задачу, преспокойно растаял.

Начало было положено, хотя до полного успокоения было еще как до последнего искушения.

Очухавшись, причем весьма скоро, от неприятного и, что уж там говорить, подленького сюрприза, колышущиеся кляксы начали разворот в сторону, но откуда-то сбоку в них уже летел, стремительно увеличиваясь в размерах, клубок сиреневых молний. Шаровая молния с громким треском врезалась в звено призраков, вреда видимого не причинив, но и расслабиться не позволив. Капля за каплей, господа мои! Капля за каплей — и любой камень поддастся.

Стряхнув с себя остаточную статику, причем проделав это весьма элегантным способом, просто вывернувшись наизнанку, кляксы продолжили боевой разворот в ту сторону, откуда к ним прилетел сиреневый, сыпящий искрами клубок, резонно рассудив, что молнии из ниоткуда не берутся, но в этот момент заметили новую цель.

Маленькую.

Но, что примечательно, совсем рядом. Прямо под собой, бери не хочу!

Тям, оставленный Осси на том самом месте, куда они в спешном порядке отступили с площади, никуда тем временем не делся, очевидно, просто потому, что никуда и не собирался. Сидел себе и сидел. Перебирал свои пальцы и, скучая, ждал, когда милая девушка набегается между этими белыми гладкими камнями и вернется для дальнейшего общения.

Бежать он никуда и не думал. Прятаться — тоже, видимо, не понимая до конца размеров нависшей над ним угрозы. А угроза, нависшая прямо над ним на этот раз в буквальном смысле этого слова, оценив Тяма как пусть маленький, но лакомый кусочек, упала сверху, чтобы окутать жертву и вырвать искру.

Упасть-то она упала, но только в самый последний миг, внезапно отказавшись от ясно и недвусмысленно выраженного намерения, темный клубок распался на три части, которые с максимально возможной для них в этом состоянии скоростью рванули в разные стороны.

А Тям как сидел, так и сидел себе дальше, пересчитывая свои пальчики. Проводил только своим грустным взглядом метнувшиеся врассыпную тени и вернулся к прерванному занятию, поглотившему его настолько, что ничего вокруг он больше не замечал. Или замечать не хотел.

Осси Кай наблюдала эту картину, укрывшись за очередной гробницей. Объяснений столь странному поведению призраков у нее не было. Как не было, кстати, объяснений и не вполне адекватному поведению самого Тяма, даже не попытавшегося спрятаться от новой и неизвестной напасти. Впрочем, неизвестной ли? Отметив про себя эти две странности в поведении как врагов, так и друзей, Осси снова переключилась на призраков.

А они так спешили убраться подальше от маленького абрикосового комочка, что разрушили свой строй и теперь, израсходовав изрядное количество и так не очень-то большого запаса своих сил, плавали над площадью на порядочном удалении друг от друга, медленно подгребая своими лохмотьями навстречу друг другу. Момент для атаки был удобным, и упускать его было непростительной роскошью.

Вскочив в полный рост, Осси развернулась к ближайшей кляксе и, закусив от боли губу, влепила в плавающий на высоте чуть выше человеческого роста темный сгусток десяток фиолетовых молний, одну за другой выхватывая их из воздуха. Сил это требовало неимоверных, но оно того стоило…

Сдуваясь прямо на глазах и рассыпая вокруг себя искры святого Ферта, задержавшийся на Грани стал соскальзывать вниз, не в силах больше держать высоту. Два других были еще далеко и на помощь к нему явно не успевали.

Совершив уж не знамо какой по счету за этот долгий день прыжок через гробницу, Осси рванула к падающему призраку, выдергивая на ходу Гаситель и гадая, как себя поведет клинок при встрече с такой субстанцией. Никогда ведь не узнаешь, пока не попробуешь…

Клинок повел себя наичудеснейшим образом. Иначе говоря, явил чудо, к которому была не готова даже леди Кай, решившаяся на столь смелый эксперимент. Что уж говорить о подопытном призраке… Гаситель без труда, а по-другому он, похоже, и вовсе не умел, рассек бестелесный сгусток темной ауры и просто всосал ее в себя. Будто выпил грязный туман прямо из воздуха. Ни клочка не оставил. Ни даже капли слизи на полу — вообще ничего! Просто раз… и все. Была проблема, и нет проблемы.

Стало легче. Правда, и шатало леди Кай уже немного, и начинала, как всегда от перенапряжения, раскалываться голова. А с боков уже наплывали двое оставшихся. Пора было отходить, или, говоря попросту, настало время для очередного бегства. Чем, собственно, леди, она же графиня, и занялась. Причем бег, как это было тут заведено, был с препятствиями.

Призраки же, то ли разъяренные неудачами — сначала непонятной осечкой с Тямом, а затем бесславной гибелью одного из своих, — то ли просто подкопили сил и окрысились, но выглядели весьма браво и скорость развили волне приличную. Надвигались они стремительно и неумолимо.

А потом на кладбище началась игра в пятнашки. Причем играющие, разбившись на две команды, старались одарить друг друга чем-нибудь огненным, жалящим и разрушающим. Иначе говоря, чем-нибудь таким, что приводит к маленькой неприятности под названием смерть. Мастерство игроков было высоко, и поэтому долгое время им удавалось без особого труда уворачиваться от чужих ударов. А Осси к тому же еще и щитом была защищена. Причем Хода в него без устали и передыху качала и качала энергию. Да так рьяно, что даже на комментарии не отвлекалась, чего не преминула бы сделать в любой другой момент. Щит — это, конечно, было не очень спортивно… Но ведь и трое, даже пусть уже двое, на одну тоже, знаете ли, не очень! Правда, никто и не обещал, что все будет честно и что победит сильнейший.

Наученные печальным опытом призраки старались держаться повыше и подальше, предпочитая расстреливать интессу всякой гадостью издалека и к девушке на расстояние вытянутого Гасителя не приближаться. И надо сказать, что пока им это удавалось.

Осси чувствовала, что начинает потихоньку выдыхаться — все ближе к горлу подскакивало при каждом ударе сердце, все громче стучало в висках и все чаще сбивалось дыхание. Слишком уж много сил тратилось на частые и скоростные рывки по площади. Это уж не говоря о том, что приходилось все время, почти без остановки, творить заклинания, чтобы если не уничтожить, то хотя бы ослабить призраков.

Несколько раз, оказываясь рядом с гробницей, за которой прятался Тям, Осси бросала туда быстрый взгляд, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и узнать, как он там…

Ничего. Сидел себе спокойно. Считал пальцы. Разговаривал с ними и в ус, как говорится, не дул, тем более что усов у него и не было. Ну по крайней мере тут все было в порядке, и ему ничего не грозило…

Силы тем временем таяли все быстрее, и пора уже было на что-то решаться. Долго так продолжаться не могло, и в конце концов призраки ее просто загонят — это Осси отчетливо понимала и теперь выжидала только удобного момента.

И наконец этот момент настал.

После целой серии тщательно продуманных и рассчитанных пробежек через всю площадь Осси удалось расставить призраков так, что они оказались друг напротив друга, а между ними возвышалась могучая колонна с неизвестным карликом. Иначе говоря, призраки плавали в воздухе на максимально возможном удалении. Похоже, они это тоже поняли, потому что, ненадолго прервав погоню за своей жертвой, начали сближаться.

Слишком медленно и слишком поздно.

Сжимая в кулаке последний из двух кристаллов, в котором плескалась Новая Благодать, Осси помчалась через площадь к ближайшему темному сгустку.

Если заклятие, поделенное на три части, лишь сильно ослабило трех противников, то, всецело выплеснутое на одного, оно должно было просто разорвать его на части. Теперь главное было — успеть и грамотно распорядиться зажатой в кулаке мощью. И Осси бежала, как в последний раз. Выкладываясь полностью и не думая о том, что будет дальше, одержимая только одной-единственной мыслью — успеть!

Заметив приближающегося врага, призрак резко изменил направление своего полета и пошел на сближение, резонно рассудив, что лучший способ защиты — стремительная атака. Он шел навстречу девушке на приличной скорости, постепенно снижаясь и на глазах уплотняя свою ауру. Со стороны это выглядело, как будто туман вдруг стал разумным и втягивает в себя свои клочья, быстро уменьшаясь в размерах и становясь густым, почти непроницаемым. Довольно быстро он спустился до уровня головы леди Осси и почти сравнялся с ней в размерах.

Противники мчались навстречу друг другу, спеша скорее покончить со своим врагом. И столкновение произошло.

Леди Кай будто в ледяной сумрак нырнула. Оказавшись внутри ауры, она почувствовала, как остановилось в ней самой время, продолжая свой обычный бег вокруг нее. Как обожгли ее кожу иглы ледяного холода, проникая все глубже и впрыскивая туда ядовитую стужу. Она чувствовала, как волна холода и мрака разворачивает ее, опрокидывает и уносит, растворяя сознание в абсолютной темноте и выстуживая чувства. Она засыпала, корчась от холода, соскальзывала в мягкое ледяное безумие, чувствуя, что еще миг — и возврата уже не будет, а будет только черная вечная вьюга, бьющая по щекам острыми льдинками, и бесконечное безмолвие холода.

Почти теряя сознание, Осси сжала кулак, давя хрупкую оболочку кристалла с предусмотрительно сломанной уже печатью, и выбросила руку вверх. Туда, где у призрака располагалось бы сердце, если бы оно, конечно, было у этого сгустка тьмы.

Кристалл взорвался, ослепив мир так, что на мгновение в нем не было места тени.

Осси лежала на земле, вся усыпанная серым прахом. Холод в груди таял, но слишком медленно, и девушку буквально колотил жуткий озноб.

«Сейчас». — Хода сбросила щит и соскользнула на землю.

Она замкнула вокруг девушки кольцо и заскользила по кругу. Хода неслась, будто пытаясь догнать и поймать свой хвост, постепенно меняя свой цвет и становясь темно-багровой. Воздух над этим кругом стал уплотняться и закручиваться, тоже окрашиваясь багрянцем, и очень скоро леди Кай оказалась как бы внутри прозрачного, слепленного из красноватого воздуха стакана, по дну которого скользила Хода. Она двигалась с такой скоростью, что ее уже было не рассмотреть, и видна была лишь одна сплошная пылающая полоса.

Прошло немного времени, и воздух внутри нагрелся до такой степени, что начали трещать волосы и стало больно глазам. Лед внутри леди Кай постепенно таял и вскоре напоминал о себе лишь маленькими льдинками, уже растворяющимися в теплой крови.

— Достаточно.

Хода мгновенно остановилась, и багровый круг на земле исчез. Горячий воздух устремился вверх, уступая место более прохладному, и на миг леди Кай оказалась в самом центре маленького смерча, который тут же исчез где-то в вышине.

Последний из бывших всадников за это время не сдвинулся с места, с края площади, куда был отброшен световой волной, когда внутри его напарника взорвался кристалл Благодати. Он болтался над гробницей последнего короля карликов на небольшой высоте и будто раздумывал, что ему делать дальше. Противник был явно не по его туманным зубам, но и отступать ему было нельзя. Да и некуда.

Наконец, решившись и плеснув для начала, а больше для острастки, холодной волной, которая с такого расстояния даже не почувствовалась, призрак заскользил к лежащей на другом конце площади леди Кай.

— Прикрой меня и предупреди, когда до него останется не больше трех ардов. — С этими словами приподнявшаяся было Осси потеряла сознание и упала, поджав одну руку под себя.

Заметив, что противник неподвижен и не подает активных признаков жизни, призрак заторопился. Швырнув на всякий случай еще одну волну холода в сторону лежащей на земле девушки, он скользил над поверхностью как только мог быстро, чтобы не упустить драгоценную искру.

Легонько потрескивал, переливаясь радужкой, как мыльный пузырь, щит, поглощая враждебное здоровью заклинание, и беззвучно скользил ему навстречу последний оставшийся в строю призрак. Он чуял тлеющую искру и желал ее. Рвался к ней, чтобы вкусить, выпить до дна и, наконец, утолить лютую, пожирающую его жажду. Победа была близка.

«Пять, четыре…»

Опять стала накатывать волна холода, пока еще далекая, но стремительно надвигающаяся. Ледяной вал накрывал, убаюкивал и сулил покой. Вечный покой. Холод пока еще осторожно прощупывал теплую живую плоть, выискивая место, куда можно будет впиться своими ледяными зубами.

«Три».

Осси подбросило, будто кто-то отпустил спрятанную под ее телом пружину (все-таки не прошли даром изнурительные тренировки братьев Шестого Посоха), и она откатилась в сторону, изо всех сил ударив ладонью по маленькому серебристому шарику, который до этого прикрывала своим телом. Он смялся, будто был сделан из бумаги, и из него ударил узкий красный луч, который, описав в воздухе замысловатую кривую, быстро нащупал свою жертву и тут же уперся в нее, расширяясь широким жадным конусом.

Вой поднялся такой, что кровь в жилах у Осси застыла безо всякого холода. Казалось, что этот пронзительный крик призрака будет звучать в ушах всегда. До самой последней встречи со Странником, которая ждет каждого из нас в конце пути.

Острый огненный конус крепко удерживал пытающегося вырваться из ослепительного красного света призрака и потихонечку, медленно, но неумолимо, подтягивал его к своему основанию. Клубы грязно-серого тумана отчаянно извивались и рвались наружу, но каждый раз, касаясь границы конуса, отдергивались назад, а то немногое, что успевало прорваться, тут же осыпалось на землю крупными огненными каплями. Шипение огненного дождя становилось все тише, по мере того как выбивался из сил призрак, и скоро стихло совсем. Все реже вспыхивали искры на границе конуса, все тише отвечало эхо последнему крику отчаяния.

Осси стояла рядом, широко расставив зашнурованные в высокие ботинки ноги и скрестив руки на груди, смотрела, как втягивается в ловушку последний из ее врагов.

«Красиво стоишь. — Хода явно уже оправилась от напряжения и позволила себе расслабиться. — Впору с тебя памятник ваять».

Осси снисходительно кивнула, мол, стараемся, как можем, и продолжала неподвижно ждать окончания процесса пленения.

Наконец призрак был упакован в капсулу ловушки, из которой его может освободить только определенное заклинание, причем только при соблюдении вполне определенных условий. Иными словами, надежно упакован.

Леди Кай нагнулась, подняла с земли горячую еще капсулу и запечатала ее своим перстнем. Ловушка была маленькая — чуть больше ягодки винограда кассе, из которого к середине зимы получается такое сладкое и тягучее вино. Леди Кай покатала мутно-серый шарик на ладони, подкинула, как бы оценивая, и убрала в карман.

— Вот и все. Можно оправиться, отдохнуть и встретиться с братьями по оружию.

«Скорее, с братьями по печенью, — проворчала Хода. — Эх, такую ловушку испортила! Одна ведь была…»

— Не жадничай. Для чего она еще, как не для этого? — Осси потянулась так, что хрустнули кости, и потерла коленку. — Ногу вот ушибла.

«Ну ладно, призраки в хозяйстве тоже нужны», — смирилась Хода.

— Зачем? — поинтересовалась Осси.

«Ну не знаю… Винный погреб, там, охранять… — Хода задумалась. — Да и вообще, в каждом замке есть свое подземелье. В каждом подземелье должен быть призрак. А ты так и не завела…»

— Не говори! Все какой-то ерундой занимаемся, а до главного все руки не доходят!

«Ну хорошо хоть, что ты это понимаешь, — одобрила Хода. — Зато теперь я спокойна, потому что теперь у нас все будет как у людей».

Тям сидел на надгробье, свесив вниз ноги, и пялился на приближающуюся к нему девушку.

— Привет, милый друг! — улыбнулась ему Осси. — Кто же ты такой, что от тебя даже призраки шарахаются? Только не говори мне, что ты — Тям.

Он сидел и хлопал своими глазами, которые, кажется, стали еще больше — мол, чего спрашиваешь, если сама знаешь и сама же отвечаешь.

— Смотрю, ты не пострадал? Ну и замечательно! — Осси перегнулась через гробницу, выудила оттуда рюкзак и расположилась рядом. — Что-то подзастряли мы на этом кладбище…

«Вот-вот! Пора отсюда двигать, пока к нам еще кто-нибудь не вылез».

— Двинем, не переживай. Самой уже тут надоело. — С этими словами Осси, вытащив из рюкзака кучу всяких баночек и коробочек, начала приводить себя в порядок.

Последствия схватки с тремя призраками могли быть более плачевными. Девушке повезло отделаться лишь небольшим ожогом от холода, и почти наверняка ее ждала гарантированная простуда со всем вытекающими отсюда соплями и другими неудобствами. Не так уж плохо. Во всяком случае могло быть сильно хуже.

В ход пошли пузырьки, мази, два очередных флакона тоника, конечно же, фляга и куча всяких других средств, отбивающих вкус крови и возвращающих вкус к жизни.

— Ну вот, я как новенькая, — заявила вскоре леди Кай. — Теперь еще поспать немного, и можно опять в путь-дорогу.

«Поспать — это можно… А ты прямо тут собираешься? На кладбище? — ехидно поинтересовалась Хода. — А что? Лучшего места и не сыскать, сколько ни старайся. Зря только ты этого в гроб уже положила… А то прямо там бы и расположилась. Со всем комфортом…»

— Нет. Не угадала ты ни разу, — ответила леди Кай. — На кладбище мне покамест еще рановато. Я еще хоть куда графиня — и умная, и красивая! А спать мы будем на скале. И идти туда недалеко, и место хорошее — незаметно к нам никто не подберется.

«Незаметно никто и так не подберется, — обиделась Хода. — Я что, по-твоему, с рук купленная?»

— Ну я просто не так выразилась… — Осси поняла, что Страж действительно обиделся. — Просто место там удобное — и на отшибе, и подобраться вплотную тяжело, и времени, чтобы подготовиться, будет больше, если что… Я это имела в виду.

«Ну ладно тогда, — приняла объяснение Хода. — Давай на скале. А то мне здесь как-то не очень нравится».

— Мне тоже.

«Ну и отлично, — обрадовалась Хода. — Собираемся». — И начала вертеться во все стороны, изображая всем своим видом невероятно кипучую деятельность.

Тям молча наблюдал за всем этим, слушал, крутил головой и, как только Осси начала укладывать рюкзак, тут же поднялся, продемонстрировав полную готовность к походу.

— Ты с нами собрался, чудо? — улыбнулась Осси.

— Тям нальт.

«О, наш словарный запас расширяется», — не удержалась Хода.

— Ну, нальт, так нальт, пошли. — С этими словами Осси нацепила рюкзак и отправилась снова плутать по тихим кладбищенским аллеям, потому что прыгать через гробницы сил больше не было. Как не было, впрочем, и желания.

Добрались до скалы они без приключений. Да и откуда им уже было взяться, приключениям-то? Все местные приключения были уже мелко нашинкованы и упокоены, а новые завестись еще не успели.

Добрались спокойно и спокойно же расположились на отдых. Порядок дозора был известен давно и опробован уже сотни раз — сначала дежурит Хода, а когда ее дежурство заканчивается, вместе с ним заканчивается и дозор. После чего объявляется всеобщий подъем, и все отправляются в путь.

А поэтому Осси сняла Ходу с руки, отпустив патрулировать вершину скалы в ожидании почти невероятного на этот раз противника, а сама устроилась поудобнее. Прижала к себе, как мягкую игрушку, уже свернувшегося в клубок Тяма и с наслаждением закрыла глаза.

Глава одиннадцатая

Проснулась она оттого, что Хода обвилась вокруг запястья левой руки, и теперь очень тихо, но настойчиво его сжимала.

На языке Стража такое поведение означало, что чем бы ты сейчас ни занималась, от этого стоит отвлечься и кое на что взглянуть. И, кстати, хотя явной опасности пока нет, Гаситель уже можно готовить. Примерно что-то в таком духе…

Делать нечего! Раз Хода сочла, что нужно отвлечься, значит, действительно оно того стоило, и вот рука уже шарила рядом в поисках рукоятки кинжала. Она нашлась почти сразу. Рядом, прижавшись к ногам, продолжал безмятежно сопеть Тям, которого никто не будил и ни на что смотреть не звал.

«Полюбуйся, что ты наделала». — Хода, как всегда безошибочно, определила, что хозяйка уже проснулась.

Она всегда это знала. И было ей совершенно неважно — открыла Осси глаза или продолжает притворяться спящей, ровно дыша (пробовали и такое). Хода знала всегда и не ошиблась ни разу.

Осси вздохнула, открыла глаза и немного высунулась над краем скалы.

Посмотреть действительно было на что.

Извиваясь длиннющей змеей, от входа на этот огромный пустырь и до самого кладбища, а потом и дальше, заполнив все его аллеи, шел нескончаемый поток карликов.

Они шли молча. В гробовой, с вашего позволения, тишине.

Не издавая ни звука — ни шарканья сапог по древней, видавшей всякое (но не такое) плите, ни шороха длинных, до самой земли, балахонов, ни треска факельного огня (а факелы были у каждого второго, но ни один уголек не треснул и наземь, шипя, не упал), — вообще ничего!

Вы когда-нибудь видели сотни, тысячи, сотни тысяч карликов в белых балахонах, с факелами, молча бредущих по подземному кладбищу, чтобы проститься со своим королем? А если добавить, что конца и края этому потоку не было? Во всяком случае по мостам факелы двигались, и это было видно отсюда, со скалы, невооруженным глазом. Причем по обоим мостам! И никто там, на первом мосту, не кувыркался и на гигантских качелях не раскачивался — шли себе и шли, как ни в чем не бывало…

А еще — совершенно непонятно, куда они потом девались… Как проходили мимо последней гробницы — было видно. Проходили так же, как и шли, — не останавливаясь, даже не поворачивая головы. Просто проходили мимо, и все. Тихо и скорбно. А вот дальше ничего не видно было — муть в глазах, будто слезы. Будто через мокрое стекло на улицу гладишь… Вроде шевелится что-то, а пойди разбери, что там шевелится и зачем. Не видно — и все тут.

Во всяком случае с кладбища никто не выходил. Да и как оттуда можно выйти, когда проход всего один, и тот занят плотным встречным потоком печальных карликов. Как говорится, всех впускают, а дальше непонятно… Но ведь выпускать-то тоже должны… рано или поздно.

Далее о непонятном. Все карлики были одного примерно росточка — сильно никто не выделялся. Одинаковые фигуры в одинаковых балахонах. У Осси даже родилась совершенно уже дурацкая мысль, что и лица, спрятанные под высокими остроконечными капюшонами, тоже абсолютно одинаковые. Но, постаравшись хорошенько, удалось все-таки этот бред от себя отогнать хотя бы на время. До той поры хотя бы, пока не удастся под парочку этих самых остроконечных капюшонов заглянуть, чтобы произвести, так сказать, сравнительный анализ и опознание.

Короче, было тут на что посмотреть. Тем более что все эти фигуры, на которые, как с трибуны на королевский парад по случаю рождения наследника короны, взирала леди Осси Кай урожденная Шаретт, были не живыми.

И не мертвыми.

Они были — призраками.

Мало вам было трех? Вы их мечом нашинковали и всякими колдовскими штуками извели? Нате, как говорится, получите еще — вот вам, леди-графиня, сотни тысяч! Что с ними делать будете?

Осси тихо застонала и сползла поглубже — подальше от края.

Тям мирно спал, блаженно, в полный рот улыбаясь. Что, между прочим, было верным знаком того, что никакие карлики по его снам не бродят — ни с факелами, ни без.

«Кому-то всегда хорошо, когда нам плохо». — Хода перехватила взгляд девушки и совершенно верно его истолковала.

— Опять Сильверций? — поинтересовалась Осси.

«Нет. Кочран Бономанза — его идейный противник. Сентенция о гранях хороших и плохих, написанная посохом на воде».

— Посохом на воде, говоришь? — хмыкнула Осси. — А как же она до нас-то дошла?

«Не знаю… — задумалась Хода. — А правда, как?»

— Вот то-то и оно… Как? Наверное, пока он там посохом-то да на воде… кто-то победнее, да попроще и рангом наверняка пониже все это — пером да на бумагу… Ладно, скажи-ка мне лучше свою сентенцию: нам-то что теперь? Ждать, пока они закончатся?

«Раньше думать надо было, — проворчала Хода. — Вас, между прочим, графиня, никто в похоронный комитет не приглашал и силком-тайком туда не вписывал».

— Ну извини. Так получилось, — улыбнулась Осси.

«Так получилось… Больше не буду… — Не так-то просто было унять Ходу, которая уже начала ворчать. — Я от вас это, моя милая леди, с трех ваших лет только и слышу. А что толку! Получается у вас снова, и снова, и опять! А теперь — «Что делать?». Откуда я знаю, что делать… Ждать. Может, они действительно скоро кончатся?»

Осси выглянула из-за края утеса и посмотрела на мост.

— Не похоже, — вздохнула она, прячась обратно. — Несть им числа…

«Плохо, что несть числа, — вполне серьезно согласилась Хода. — Лучше бы оно им…»

Хода замолчала, мучительно соображая и подыскивая нужное слово.

«В общем, было бы много лучше, если бы число это было маленьким, — в конце концов заявила она. И, подумав, добавила. — Зело маленьким».

Помолчали.

Тям спал и сопел.

Карлики шли и шли.

«А может, нам собраться и так тихонечко между ними… и на выход? — предложила Хода. — Мы же им ничего плохого не делали. Скорее — наоборот. Нам до них дела нет, вот и им пусть до нас не будет. Как думаешь?»

Осси хмыкнула:

— Не знаю… Сомневаюсь что-то, что нам так просто дадут уйти. Если дадут — хорошо, а если нет? Мало что им не понравилось? Может, его надо было ногами в другую сторону класть, а мы все неправильно сделали и всех их богов разгневали до последнего, до самого крайнего предела. И теперь они идут не прощаться с королем, а смотреть и ужасаться — кто же это такое святотатство тут устроил? И тут мы объявляемся…

Осси подумала и покачала головой.

— Нет, если что, мы от них не отобьемся никак. Давай ждать. Или еще чего-нибудь думать.

Девушка покрутила головой в поисках другого выхода с пустыря, а заодно и из того положения, в котором они оказались.

Выхода не было.

С одной стороны — бездонная пропасть, и спускаться туда в поисках обхода пока совсем не хотелось. С другой стороны пустырь упирался в стену долины, которая отвесно (на то она и стена) возносилась ввысь, где-то там плавно переходя в потолок. С третьей — громоздились друг на друга непроходимые острые скалы, а с четвертой — все шли и шли карлики…

— Думать, думать, думать!

«Да поздно думать уже. Иди гостей встречай».

Гость был один. Отделившись от скорбной процессии, он неспешно двигался в их сторону, недвусмысленно давая понять, что их наблюдательный пункт давно раскрыт, рассекречен и вообще тайной уже не является.

Надо ли говорить, что он ничем не отличался от сотен тысяч других таких же карликов, которые невозмутимо и как ни в чем не бывало продолжали себе проходить мимо?

Так вот — он ничем от них не отличался!

Обычный, если так можно выразиться, среднестатистический карлик. Которому по не очень понятным пока причинам вдруг ударило в голову покинуть толпу своих соплеменников, чтобы завязать более тесное знакомство с леди Кай и ее сподвижниками.

Шел он уверенно. Чинно. Будто был хозяином всех здешних мест, и никаких дурных намерений пока не выказывал — огнем не швырялся, молниями направо-налево не сыпал и, если верить Ходе, вообще колдовать не пытался. Правда, это не значило, что он, подойдя поближе, не захочет вдруг откусить леди Кай голову, обернувшись какой-нибудь очередной гадостью. Призраки — они на то и призраки… И ждать от них чего-то хорошего — это по меньшей мере наивно. А по большей — опрометчиво и чревато неприятными последствиями.

— Будь готова.

Понимая, что прятаться дальше бессмысленно, Осси поднялась во весь рост и начала спускаться со скалы. Оказавшись внизу, она обогнула край утеса, прошла немного навстречу и-остановилась в ожидании. Дескать, я положенные три шага вежливости сделала, а дальше — наше дело маленькое. Встретить — встретили, а вообще мы гостей не звали, так что уж — не обессудьте!

Руки она демонстративно держала на виду и Гаситель пока тоже не доставала, демонстрируя всем своим видом насквозь мирные намерения. В то же время она с ужасом понимала, что, случись, заварится тут какая-нибудь каша — ей из нее не выпутаться никогда. Ее просто массой задавят. Хотя, с другой стороны, если бы хотели — уже задавили бы.

Осси стояла, ждала и, с интересом прислушиваясь к собственным ощущениям, осознавала, что страха в ней отчего-то нет вовсе. То есть совсем нет.

Конечно, случись что, жизнь свою она за так не отдаст — не на ту, как говорится, напали. Покуражится напоследок тут так, что камня на камне не останется, только попробуй тронь. Но это все так — фоном. А больше всего ей любопытно было — что же от нее этому народцу или этому его отдельно взятому представителю понадобилось. Ведь явно что-то понадобилось, раз бросил свою процессию и к ней потопал…

«Может, поблагодарить хочет?» — высказала предположение Хода.

Осси пожала плечами. Что толку гадать, когда сейчас все и так ясно будет.

Карлик тем временем подошел и остановился в трех шагах от девушки. Постоял, а потом медленно, с достоинством поклонился и снова замер — теперь уже в поклоне. Затем, по-видимому, сочтя ритуал не то знакомства, не то благодарности исполненным, так же с достоинством выпрямился и откинул назад капюшон.

Перед Осси стоял призрак не старого еще мужчины с волевым лицом человека, привыкшего к беспрекословному повиновению. Морщины на лбу — от часто нахмуренных в гневе бровей, глубокие складки в уголках рта — значит, повеселиться, посмеяться тоже был, видно, не дурак. Коротко стриженные ежиком волосы и мощная шея выдавали в нем воина, а цепкий взгляд чуть прищуренных глаз свидетельствовал о проницательности и принадлежал, скорее всего, государственному мужу.

Впрочем, гадать о том, кем при жизни был этот карлик, было совершенно без надобности, потому что его голову венчала одна очень знакомая корона. Та самая, которую совсем недавно держала в руках леди Осси Кай. Причем сидела она на его голове настолько естественно и была там настолько уместна, что можно было не сомневаться — она находится на своем месте, там, где ей и положено, и нигде больше быть не может.

Карлик заговорил. Заговорил он на неизвестном Осси и Ходе языке. Но незнакомые гортанные слова, произносимые им, затем самым невообразимым образом складывались в голове у леди Кай в понятные фразы и рождали вполне понятные образы. Это было примерно как общение с Ходой, только чуть медленнее.

«Я — Ганн Ил-Ворш IX, последний король гронов, — кивнул он. — Я благодарю вас, леди, от себя и еще больше — от моего народа, которому вы принесли долгожданный покой. Я признателен вам за то, что вы отложили свой путь и ради памяти моего народа рисковали собой, завершив обряд упокоения и принеся облегчение всем нам. Теперь мы уходим».

— Я — леди Осси Кай графиня Шаретт, — присела в поклоне девушка.

Ответом были благосклонно прикрытые веки полупрозрачной фигуры призрака.

— Простите, Ваше Величество, я боюсь, что в силу ряда причин не могла обойтись с вашим… — Осси замялась, подбирая слово, и, с ужасом понимая, что подобрать не может, начала глупо краснеть.

«С моими останками, чего уж тут… — пришел на помощь король. — Называйте, как есть».

— Да, с вашими останками… — с усилием выдавила из себя Осси. — Не смогла обойтись подобающим случаю образом.

«Вздор, — отмахнулся карлик. — Не говорите глупостей, леди, а то я начну думать, что то, что вы для нас сделали, не предначертано было моими и вашими богами, а просто случайное недоразумение. Покой одного — ничто в сравнении с покоем целого народа, который никак не мог исправить то, что случилось здесь много веков назад, и не смел покинуть этот мир, не завершив то, что должен был сделать. Вы сделали это за нас, и сделали это хорошо. Вам не в чем себя винить».

— Благодарю вас, Ваше Величество.

«Вы не представите мне вашего Стража?»

— Это Хода, Ваше Величество. — Осси вытянула вперед руку, чтобы король мог получше рассмотреть золотую змейку.

«Благодарю». — Король коротко кивнул, дав понять, что увидел все, что хотел.

«В знак нашей признательности за вашу помощь я хотел бы помочь вам в выполнении вашей миссии, тем более что для нас это будет небольшая месть, хоть и несколько запоздалая. Вы ведь, насколько я понимаю, направляетесь в Гробницу?» — Король так и произнес это слово — с большой буквы.

— Да, Ваше Величество, — кивнула Осси. — Мы действительно идем туда.

«Я не буду спрашивать вас о цели вашей миссии. Мне кажется, я догадываюсь, что могло привлечь вас в это место, но по большому счету меня это не касается. Те, кто пришел сюда и построил здесь Гробницу, пришли на место, которое было занято нами задолго до их появления на этом свете. Но это их не остановило. Напротив, они вторглись сюда, изменив здесь многое по своему усмотрению, а в конце — истребили мой народ…»

— Вы говорите про тех длинношеих? — спросила Осси.

«В том числе, — кивнул призрак. — Так что, как вы понимаете, любить мне их не за что, а потому и нет дела до ваших намерений. Ваши планы — это ваше дело, и я думаю, что вы вполне отдаете себе отчет в своих действиях. Для меня же вполне достаточно того, что вы сделали для нас».

— Вы очень добры ко мне.

«Нисколько. Я в неоплатном долгу перед вами за то, что вы освободили мой народ, и будь я жив сейчас, я, не задумываясь, вручил бы вам свой меч, чтобы вы распоряжались нами по своему усмотрению. Так что то, что я могу сделать для вас, — это ничтожная малость в сравнении с тем, что совершили вы».

Король замолчал.

Молчала и Осси, не решаясь прервать его раздумья.

«В Гробницу Лехорта, а точнее в древний замок, который стоял здесь задолго до того, как его принесли сюда со сломанными крыльями, ведут два пути. Один — очевидный. Прямо по дороге и никуда не сворачивая. Да и некуда тут сворачивать, даже если очень захочется. Но по этой дороге вам не пройти».

— Почему, Ваше Величество? — спросила Осси.

«Полторы тысячи лет назад тут случился обвал…»

«Тот, который на той стороне? — не удержалась и встряла Хода. И подумав немного, добавила: — Ваше Величество».

«Тот самый», — подтвердил Ганн Ил-Ворш IX.

Видимо, после того как Страж был представлен королю, он принял его вступление в разговор как нечто само собой разумеющееся. А у Осси даже появилось смутное подозрение, что он специально попросил представить Стража, зная, что Хода не утерпит и таки встрянет. А поскольку общение шло на каком-то неизвестном ментальном уровне, то мысли ее Стража были так же открыты для всех, как и мысли других.

«Тот самый, — продолжил карлик. — Только то, что вы видели на той стороне, это не обвал, а так… А вот дороге к замку не повезло больше. Там обвалился такой огромный участок, что пройти просто нельзя. Но половину этой дороги пройти все-таки придется. А затем придется вернуться сюда».

— Зачем? — спросила Осси, чувствуя, что этого вопроса король от нее ждет.

«Здесь, на нашем кладбище, в гробнице Геварда Ол-Ремана III, начинается подземный ход, который ведет прямо в замок. Это долгое время было достаточно хорошо охраняемой тайной, но, увы… Предатели были во все времена и у всех народов, и в какой-то момент эта тайна перестала быть только нашей. Когда люди узнали про подземный ход, то разрушать его они по понятным причинам не стали, а чуть позже сумели заполучить себе ключ, который открывает ход с этой стороны. Ключ этот они потом припрятали, как им казалось, в достаточно надежном месте».

— А на самом деле? — спросила Осси.

«И на самом деле — в надежном».

— Где, Ваше Величество?

«В сердце Хранителя пути, который охраняет проход к замку», — ответил король.

«Во втором сердце?» — уточнила Хода, вспомнив пророчество.

«Верно». — Призрак показался несколько удивленным.

— Что это значит? — поинтересовалась Осси.

«Это значит, что дорогу охраняют два Хранителя. И чтобы получить ключ, вам надо убить обоих. В сердце второго и отыщется ключ. Причем порядок, в котором вы будете их убивать, не имеет никакого значения — ключ все равно окажется во втором».

«Ну вот, потихоньку проясняется та галиматья», — прошептала про себя Хода.

— А что из себя представляют эти Хранители? — спросила Осси.

«Не самые приятные и милые создания… Но вы с ними справитесь, в этом у меня нет сомнений — я уже видел вас в бою. Тем более с таким клинком. — Карлик кивнул на Гаситель. — Коротковат он у вас, правда…»

Мертвый король с сомнением рассматривал кинжал, потом протянул Осси руку:

«Вы позволите?»

Осси достала Гаситель и, немного поколебавшись, все же протянула его рукоятью вперед.

— Прошу вас, Ваше Величество.

Даже такая маленькая заминка не укрылась от взора короля, но он ничего не сказал, лишь усмехнулся и принялся рассматривать клинок, горящий в его полупрозрачных руках.

«Ну, я думаю, что мне это уже не очень повредит, — усмехнулся король гронов. — Я ведь уже мертв».

С этими словами он развернул кинжал острием к себе и молниеносно воткнул его себе в грудь.

«Смело и очень по-королевски», — с уважением оценила поступок Хода.

Осси замерла от неожиданности и теперь во все глаза смотрела на стоящую перед ней призрачную фигуру карлика с короной на голове и кинжалом в груди. То еще это было зрелище! Полупрозрачная, очень бледная фигура призрака пылала изнутри ярко-красным огнем Гасителя, и Осси казалось, будто это сгорает сердце последнего короля.

«Интересные ощущения, — произнес Ганн Ил-Ворш IX. — Но пробовать вам все-таки не советую. А теперь выньте его из меня».

Осси ухватилась двумя руками за рукоятку и потянула Гаситель. Он поддавался плохо и выходил из бестелесного призрака очень медленно и очень долго. Будто нехотя. Наконец он был вынут из груди карлика, который, к слову сказать, за это время даже не шелохнулся.

«Ну вот, хотя бы маленькая, но зато вполне материальная помощь, — улыбнулся призрак. — Не все ж мне вас одними советами кормить!»

Осси держала в руках Гаситель и не верила своим глазам: клинок кинжала, побывавшего в груди призрака, удлинился раза в три, а то и больше. И теперь Осси держала полноценный пылающий огнем меч.

«Неплохо! — по достоинству оценила трюк с кинжалом Хода. — Очень, знаете ли, впечатляет».

«Я рад, что смог доставить вам небольшое удовольствие, — улыбнулся король. — Кроме того, теперь я могу быть абсолютно уверен и в вашей победе, и в том, что вы сможете добыть ключ».

— Спасибо, Ваше Величество. — Осси склонилась в низком поклоне. — А как мы найдем вход?

«А, это вообще не проблема, — отмахнулся призрак. — Добудьте ключ, а дальше он вам сам все подскажет и укажет. Ходом этим, кстати говоря, давно уже не пользовались, так что лучше все-таки быть настороже — кто его знает, какие там сюрпризы завелись за это время».

— Буду, Ваше Величество, спасибо.

«И вот еще что…» — Призрачный карлик перестал улыбаться и теперь смотрел на девушку очень серьезно.

— Да, Ваше Величество?

«Когда вы доберетесь до замка, я думаю, что вы столкнетесь там с большим количеством нежити. — Король помолчал. — И там ваш меч вряд ли будет достаточно эффективен — столько просто физически не порубать. Вам надо бы что-нибудь посерьезнее, чтобы упокоить мертвых».

— У меня есть заклинания… — начала Осси.

«Это — не то! — отмахнулся призрак. — Когда я говорю “посерьезнее” — я имею в виду настоящее боевое оружие некромансеров. Насколько я могу судить после вашей драки с призраками, некоторые понятия о некромантии, правда, к сожалению, не очень глубокие, у вас имеются?»

— Имеются, — согласилась Осси. — А что касается неглубоких…

«Неглубокие, не спорьте со мной! — Глаза призрака сверкнули гневом. — Очень бы рекомендовал вам, юная леди, найти время и изучить эту грань магии. Смерть — это, знаете ли, ключ к пониманию жизни. Лишь понимая основы некромантии, вы можете начать понимать и основы мироздания. За это во все века некромансеров и подвергали гонениям, а при всяком удобном случае так и вовсе изводили под корень — умных, знаете ли, общество не особо любит. Оно их отторгает, вырождаясь затем от собственной глупости. Так что не стоит уподобляться глупцам, моя леди!»

— Обещаю, Ваше Величество. — Осси опустила глаза.

«Хорошо. Это ради вашего же блага… Так вот, об оружии… Пока знаний у вас почти что нет, полагаться вы можете только на грубую силу». — Карлик выдержал паузу, пристально наблюдая за девушкой.

Осси не возражала. С этим призрачным королем-недоростком спорить почему-то не получалось, да и не очень хотелось. Даже после смерти он оставался настоящим королем и умел подчинять себе и обстоятельства, и людей.

«А грубой силы у вас, милая леди, маловато. — Карлик критически осмотрел девушку с головы до ног, причем умудрился сделать это по-королевски надменно и свысока, несмотря на свой малый рост. — А значит, вас надо вооружить чем-нибудь подобающим, пока вас полчища неупокоенных не растащили по кусочкам».

Оружие лишним не бывает, поэтому Осси и не думала возражать, хотя насчет своей полной неподготовленности она бы еще поспорила. Но, решив все-таки благоразумно попридержать язычок, слушала короля очень внимательно.

«Вам крупно повезло, леди Осси Кай Шаретт! Примерно так же, как мне с вами, — усмехнулся король-призрак. — Много лет назад, когда меня уже не было в живых, тут появился один некромансер, который бежал от кого-то или от чего-то наверху…»

«Когда это было?» — поинтересовалась Хода.

«Лет двести тому назад».

— Сходится. — Осси покачала головой. — Примерно в это время и было…

«Гонения на Белый Трибунал, — пояснила Хода. — В то время некромансеры были объявлены вне закона, и на них началась настоящая охота. Сначала Орден выдумал себе непримиримого врага, а потом искоренил и развеял его по ветру».

«Вот видите! Об этом я вам и говорил… Страх и невежество… Страх и невежество — вот что движет обывателем…»

— А как он тут вообще появился, Ваше Величество, если вход был закрыт и запечатан заклятием? — насторожилась Осси.

«Не знаю, — призрак пожал плечами. — Я почувствовал его присутствие, когда он был уже здесь. Вообще говоря, это очень древняя и очень большая пещера. Тут много уровней — десять или двенадцать, и мы с вами сейчас на самом верху. Кто знает, что там, внизу, куда ведут все штольни и проходы, и сколько отсюда выходов…»

— Понятно, — сказала Осси, хотя понятно-то как раз не было.

«В общем, ему нужно было укрыться где-то и переждать какое-то время», — продолжил свой рассказ призрак.

— И он укрылся здесь.

«Да, он укрылся здесь, — подтвердил карлик. — А вот насчет переждать… В общем, ожидание его несколько затянулось, и в итоге он благополучно отошел, как вы это называете, за Вуаль. А вот наследие его осталось. И не только в виде результатов его изысканий и экспериментов. А результатов этих там бродит, доложу вам, предостаточно… Да… — Король с сомнением покачал головой, а затем продолжил: — Но в любом случае выбор у вас небольшой. Или вы сразу идете в замок побеждать большую армию мертвецов и почти наверняка там погибаете. Или сначала все-таки побеждаете армию поменьше, получаете в награду за это посох некромансера, а уже потом только с его помощью уверенно побеждаете всех остальных. Вот и весь выбор», — карлик умолк и с ожиданием смотрел на Осси.

«Чем дальше — тем интереснее», — вставила Хода.

— Да, что уж там говорить, хорошенький выбор, — согласилась Осси. — А что за посох?

«Обычный посох некромансера, — ответил призрак. — Заряженный. Так что на этот счет вам пока беспокоиться не надо. Потом, конечно, придется этим озаботиться: или научиться самой его заряжать, или искать того, кто сможет вам в этом помочь — это уж, как говорится, вам решать».

Призрак короля умолк.

— А где он? — спросила леди Кай.

«В своем убежище. Где ж ему еще быть? Вот за этими холмиками, — король указал на неприступные зубья скал. — Подойдете поближе — увидите тропку. Отсюда ее не заметно — заклятие до сих пор хоть слабо, но все-таки держится и глазки-то вам отводит. А как вплотную подойдете — увидите».

— Понятно, — сказала Осси. — Значит, сначала добудем посох. Спасибо вам, Ваше Величество.

«Ну вот. Теперь, пожалуй, и все, — мертвый король улыбнулся. — Больше мне нечем помочь вам, леди Кай Шаретт. И пусть все свершится в вашу пользу, мне бы это доставило удовольствие. А теперь прощайте, леди Осси Кай. У каждого из нас — свой путь, и мне пора».

— Прощайте, король Ганн Ил-Ворш IX, — поклонилась Осси.

«Прощайте, король», — прошелестела Хода.

Призрак прикрыл глаза в знак прощания, повернулся и пошел в сторону своего мертвого народа.

Отойдя на несколько шагов он вдруг обернулся.

«Леди Осси!»

— Да, Ваше Величество?

«А вы знаете, что с вами идет мертвый мертвый?»

— Как это — мертвый мертвый? — попробовала уточнить Осси. — Кто это?

«Он мертвый, но умер не здесь», — пояснил король.

Понятней не стало.

— Я не понимаю.

«Она объяснит вам, — призрак кивнул на Ходу. — Прощайте».

И ушел, больше уже не оборачиваясь.

Осси долго смотрела ему вслед, но потом, когда он смешался с толпой уходящих за Вуаль гронов, все-таки потеряла из виду.

— Ну так что это за мертвый мертвый? — спросила она Ходу.

«Видишь ли, — Хода начала как-то очень неуверенно. — Когда вы умираете, ваша душа отправляется за Вуаль… Так?»

— Так, — согласилась Осси.

«А ты никогда не задумывалась, что она там делает и где хранится?»

— Нет, не задумывалась. А что она может там делать? Она просто уходит за Вуаль, и все. Конец. Полный и бесповоротный. Разве не так?

«Не так. Или не совсем так. — Хода вздохнула. — Она заполняет подходящий, скажем так, сосуд и продолжает свое существование, но уже в мире мертвых».

— Ты хочешь сказать… — Осси аж рот открыла от удивления.

«Да. Именно так… А когда умирает тот, кто жил там, в мире мертвых, то куда отправляется его душа? Она отправляется, опять же, за Вуаль. То есть сюда, к нам. Я думаю, что именно это и имел в виду Ганн Ил-Ворш — тот, кто жил в мире мертвых, а потом там умер…»

— И где же он, этот мертвый мертвый?

«А ты еще не догадалась? — Голос Ходы стал таким тихим, что Осси его едва различала. — Я думаю, это Тям».

— Что? — Глаза леди Кай округлились до невозможности.

«Да. Я думаю, это он. Во всяком случае это многое объясняет».

— Ты это знала? — строго спросила Осси.

«Нет, — ответ последовал незамедлительно. — Я не могла этого знать. Только тот, кто стоит на Грани, видит и знает, кто и откуда приходит. Поэтому наш король-призрак это знает точно, а я могла только гадать».

— Ничего себе! — Осси еще не до конца оправилась от потрясения. — Так это что получается? Когда я умру, я там что же — вот таким пупсом буду? — Осси мотнула головой в сторону Тяма, который наконец проснулся и с интересом следил за девушкой.

«Не обязательно, — усмехнулась Хода. — Может, чем-нибудь и похуже… Да и не все ли равно тебе, что там будет?»

— Действительно! Главное — этот момент подольше оттянуть.

«Золотые слова! Просто программа к действию! Так держать, и все такое…»

— А с ним что нам теперь делать?

«А чего с ним делать? Ничего не делать. Идет с нами — и пусть себе идет. Вроде на нашей стороне выступает, может, еще и сгодится на что…»

— А есть уверенность, что он на нашей стороне? — поинтересовалась Осси.

— Тям, — вместо Ходы ответил абрикосовый комочек. И для пущей убедительности, чтобы развеять последние сомнения, буде у кого они еще остались, громко повторил. — Тям.

Глава двенадцатая

Осси шла вдоль громоздившихся слева от нее скал, касаясь их рукой. Совсем как давеча наверху около постамента. Только, в отличие от крипты, скалы были холодными и неровными. Пальцы скользили по шершавой поверхности камня, иногда задевая острые грани выступающих кристаллов кварца. Она прошла уже больше половины пути вдоль каменной гряды, а обещанного прохода к жилищу некромансера все еще не было.

В трех шагах позади тащился Тям. И надо сказать, девушку это несколько нервировало. Особенно в свете вновь обретенных знаний о загадочной природе этого существа. И раз уж его общество было неизбежно, Осси предпочла бы, чтобы он находился у нее перед глазами, а не где-то там за спиной. Но спереди Тям идти отказывался наотрез, и стоило только Осси остановится, как он тут же замирал все в тех же трех шагах позади. В конце концов Осси оставила попытки пропустить его вперед и полностью сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь разыскать запрятанную от чужих глаз тропу. Некоторое время она даже пыталась идти с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на своих тактильных ощущениях и перенеся все свое внимание в кончики пальцев левой руки. Но чуть не упав, споткнувшись о некстати подвернувшийся камень, от этой глупой затеи отказалась.

Со временем от монотонности и однообразия происходящего чувства и внимание несколько притупились, и Осси даже не сразу поняла, что продолжает и дальше шагать вдоль грязно-серой скалы, в то время как пальцы ее ловят пустоту. Остановившись, девушка повернулась к скале лицом и почти уперлась носом в серую, рябую от времени поверхность камня со всеми его необходимыми атрибутами — трещинами, сколами и Странник его знает с чем там еще.

Осси прикрыла глаза и осторожно вытянула перед собой руку — пустота. Помахала ей направо-налево — пустота. Открыла глаза, и хотя была готова к тому, что увидит, но все равно чуть не вскрикнула — рука по самый локоть утонула в камне.

Интесса осторожно двинулась вдоль скалы обратно, боковым зрением отметив, как забавно попятился назад Тям, соблюдая им же самим установленную дистанцию.

Перед глазами медленно плыла поверхность камня, а рука болталась в пустоте, не встречая ни малейшего сопротивления. От такого несоответствия между видимым и ощущаемым недолго было двинуться умом. Наконец рука уперлась в стену невидимого прохода, и все встало на свои привычные места — что вижу, то и ощущаю.

Поэкспериментировав еще немного, Осси опытным путем определила, что так называемая тропка имеет около четырех шагов в ширину, абсолютно не видна ни под каким углом зрения, не пропускает в себя камни и прочий мусор, которые от нее отскакивают, как им и должно было бы отскакивать от скалы, но беспрепятственно позволяет просунуть туда руку или ногу.

Понаблюдав за этими сложными и мало понятными стороннему наблюдателю манипуляциями девушки, Тям тоже подобрал на земле небольшой камешек и неожиданно ловко запулил его в стену. Да так удачно, что тот, отскочив от скалы, рикошетом стукнул его прямо по макушке. Взвизгнув целой серией гневных тямов, пришелец с той стороны Вуали отбежал в сторону, а потом довольно решительно направился к скале с явным намерением навести там порядок, после чего, войдя прямо в нее, пропал.

Запущенная внутрь на разведку Хода вскоре вернулась целая и невредимая с кратким докладом и руководством к действию:

«Дорога как дорога. Тям жив-здоров. Сидит там и ждет. Пошли уже, а то карлики засмеют — пляшешь тут у скалы, как дикарка с островов!»

В подтверждение ее слов из камня показалась голова Тяма, похлопала глазами и тоже объявила, что путь свободен и ждет путников, вложив все это в одно единственное, но необычайно емкое по интонационной окраске слово.

— Делать нечего. Подчиняюсь большинству, — улыбнулась Осси и вошла в скалу.

Со стороны это, наверное, смотрелось очень эффектно, но сама девушка не ощутила ничего. Просто в какой-то момент нависшая прямо перед глазами стена вдруг провалилась куда-то назад, за нее, а Осси уже стояла в начале тропинки.

«Ну что ж… найти — нашли, войти — вошли. Осталось только посох забрать», — подытожила их достижения Хода.

— Сейчас пойдем и заберем, — ответила Осси и полезла в рюкзак.

Достав оттуда две обоймы с арбалетными болтами, она одну сразу зарядила в арбалет, а вторую прицепила к поясу.

Болты эти, сделанные по специальному заказу и стоившие баснословных денег, были очень похожи на острые карандаши, сделанные из стекла.

Делал их один умелец-оружейник, и производство их было довольно трудоемким и очень хлопотливым делом. Сначала он самолично выдувал заготовки из какого-то специального стекла, сваренного по древнему рецепту, который хранил в строжайшей тайне не только от собратьев по цеху и заказчиков, но и от своих подмастерьев. Стекло это получалось тонким, но достаточно прочным, а вот кончик болта делался невероятно хрупким. А потому хранить болты приходилось в специальных обоймах с надетой на них защитной крышкой, которая сбрасывалась непосредственно перед стрельбой. Внутрь этих стеклянных карандашей под давлением заливалось родерское серебро, которое, как известно, существует в одном только виде — в жидком.

На поставках этого серебра обогатилось не одно поколение контрабандистов, пока наконец мамаша ныне царствующего Норвика II Бросс не выдержала и не прибрала этот промысел под свое крыло, кого-то показательно повесив, а кого-то хорошенько припугнув. Так или иначе, но вот уже пятнадцать лет монополия на ввоз в королевство жидкого серебра принадлежала Короне и только Короне. Цены на этот редкий металл после этого несколько упали, но позволить его себе все равно могли далеко не все. Осси пока могла.

После того как болты заливались серебром, они аккуратненько запаивались, и самое неприятное для неупокоенных оружие было готово.

Попадая в тело нежити, такой болт легко проникал внутрь, лопался там, после чего серебро, закачанное в болт под избыточным давлением, быстро растекалось внутри мертвяка, пытаясь заполнить все возможное и невозможное пространство. При этом оно выжигало все на своем пути, забирая жизнь из тела, в котором уже не было души.

Немного подумав, Осси достала еще одну обойму и навесила на пояс с другой стороны. Конечно, два массивных цилиндра, болтающихся на поясе, не прибавляли ей ни ловкости, ни грации, но в бою, когда каждый выстрел решает многое, лучше держать смерть под рукой.

Проверив, как вращается барабан у арбалета, Осси сняла первый из двух предохранителей, и теперь оружие было готово начать стрельбу, даже если просто нажать и немного удержать курок. Подготовив таким образом скорострельную смерть, Осси повесила арбалет на плечо так, чтобы его оставалась только подхватить, а дальше рефлексы и безотказная механика начнут посылать болты в цель с вполне приличной для такой маленькой машинки — всего с полторы ладони — скоростью.

Покончив с арбалетом, Осси начала придирчиво отбирать магические кристаллы, перекладывая их из рюкзака в кармашки пояса. Наконец, когда все они оказались заполнены, она достала из рюкзака два небольших розовых шарика, которые легко уместились на ладони.

Это были кристаллы с Шамерским Огнем — заклинанием, ничего общего с обычным огнем, несмотря на свое название, не имеющим. В месте, где разбивался такой шарик, температура моментально скачком понижалась на сотню градусов, вымораживая все вокруг в радиусе пятнадцати шагов. Все живое, равно как и уже не живое, что сейчас интересовало Осси много больше, обращалось при этом в причудливые, насквозь ледяные и, что характерно, уже абсолютно неживые статуи. Главное при этом было не попасть самой под термоудар, ибо в той области, где внезапно наступала магическая зима, оттаявших, как говорится, уже не бывало. Впрочем, при определенной сноровке и небольшом опыте избежать такого досадного и необратимого недоразумения было не так уж сложно. В монастыре Осси приходилось решать задачки и посложнее.

Уложив Шамерский Огонь в специальный карман, обеспечивающий сохранность капсул при любом ударе и падении, Осси взяла в руку обновленный и значительно подросший Гаситель и крутанула его в воздухе, привыкая к новому балансу. Прочертив в воздухе несколько замысловатых кривых кончиком теперь уже полноценного меча, Осси удовлетворенно хмыкнула и закончила выступление с оружием, резонно рассудив, что вот будет бой — он все покажет и все на свои места расставит.

На этом последние приготовления можно было считать законченными, и небольшой, но колоритный отряд по борьбе с нечистью выступил в путь.

На этот раз порядок следования был изменен.

Впереди, в авангарде, укрываясь в трещинах между камнями и вообще максимально используя сложный рельеф местности, то есть малейшие неровности дороги, скользила Хода.

Осси следовала за ней шагах в двадцати позади. Точнее сказать было сложно, потому как, отпустив Ходу вперед, Осси почти сразу же ее из виду потеряла и сколько ни вглядывалась в тени от камней, но заметить своего Стража так и не смогла.

Замыкал шествие, а иначе говоря — арьергардом был, Тям. Со своей задачей он справлялся совершенно замечательно — шел ходко, при этом не переставая крутить головой по сторонам. Но, что примечательно, шагал он сосредоточенно и молча, что казалось для него совершенно невозможным, и ступал мягко и тихо, по всей видимости, глубоко проникшись важностью момента.

Дорога особым разнообразием не баловала, постоянно виляя между огромными валунами и оставляя в прямой видимости отрезок пути всего в несколько шагов. Раз пять или шесть проходили под нависающими прямо над головой причудливыми арками, явно природного происхождения. Похоже, что именно эти ажурные своды и наблюдала Осси с того берега разлома.

Всякий раз, когда показывалась очередная такая арка, Осси внутренне напрягалась, потому что лучшее место для засады трудно было придумать, но каждый раз обходилось. То ли вообще не осталось никого в том месте, куда направлялся ее отряд, и напрасно их пугал король-призрак, то ли предоставленные сами себе после смерти некромансера мертвяки не способны были организоваться и выстроить хоть сколь-нибудь осмысленную оборону.

Буйством красок пейзаж тоже не удивлял: все оттенки серого с редкими вкраплениями бледно-голубого — вот и вся местная палитра. Серые скалы по бокам с периодически растущими из них голубыми светящимися кристаллами. Серые камни под усталыми ногами, покрытые светло-серой пылью. Темно-серые тени, перечеркивающие друг друга и все вокруг, — эдакий пейзаж минималиста, воспевающего форму убогостью красок.

Тропа виляла то вправо, то влево, обтекая громоздившиеся вокруг скалы и постепенно удаляясь от разлома в глубь долины. Под ногами на камнях лежала никем и ничем не потревоженная мелкая каменистая пыль, что несколько успокаивало — ибо это означало, что тут давно уже никто не шастал. Тем не менее Осси не позволяла себе расслабиться, прекрасно понимая, что настоящие проблемы всегда начинаются именно тогда, когда их совсем не ждешь.

«Тут труп», — внезапно поступило сообщение из авангарда.

— Что за труп? Один?

«Один. Судя по всему — давно уже тут лежит. Подождать тебя?»

Осси задумалась, потом решила:

— Не надо. Двигай вперед шагов на двадцать и жди там, а я посмотрю — что к чему.

Леди Кай пошла дальше и за вторым поворотом увидела труп, лежащий посередине дороги. И, похоже, он действительно лежал тут давно. Но все же не так давно, как скелеты карликов, от которых кроме костей ничего не сохранилось. Здесь же, наоборот, труп был похож на высушенную мумию, обряженную в порядком истлевшие тряпки.

Он лежал лицом вниз и раскинув руки. Серая, сухая, как бумага, кожа обтягивала череп и кисти рук, которые торчали из-под лохмотьев балахона. Скрюченные пальцы правой руки были украшены тремя тускло поблескивающими кольцами, а на черепе сохранилось несколько редких длинных прядок темных волос, свисающих по бокам.

Рядом валялась большая походная сумка из некогда добротной коричневой кожи, которая все еще пыталась сопротивляться неумолимому бегу времени.

— Хода, как у тебя дела?

«Все нормально. Тихо-спокойно. Жду».

— Хорошо. — Осси сняла рюкзак, прислонила его к скале и подошла к трупу.

Тям, до этого стоявший в сторонке, вразвалочку доковылял до рюкзака, вскарабкался наверх и, устроившись поудобнее, принялся наблюдать за девушкой.

— Я думаю, при здешней влажности, точнее при ее почти полном отсутствии и не очень высокой температуре, ему лет сто пятьдесят — двести, — после беглого осмотра предположила Осси.

«То есть он появился в то же время, что и некромансер», — заключила Хода.

— Но это не он. Это кто-то еще. На некромансера он не похож, — покачала головой девушка.

«Много их тут бродило что-то…»

— Да уж… Оживленное местечко, — согласилась Осси. — А если это не некромансер, то кто же это? И зачем он туда направлялся?

«Ага. И еще спроси — что его остановило? Тут вопросов больше, чем ответов».

— Это верно.

Осси нагнулась и осторожно перевернула труп на спину, стараясь, чтобы он не рассыпался от резких движений.

Теперь он лежал на спине, таращился на девушку пустыми глазницами и скалил желтые зубы в мертвой усмешке. Грудь его была вся разворочена, и сквозь огромную обугленную дыру в балахоне топорщились обломки грудной клетки, будто взорванной изнутри.

— Ничего себе, — пробормотала Осси. — Хорошо тебя тут встретили, ничего не скажешь.

На усохшей шее бедняги болталась золотая цепь с амулетом в виде небольшого синего камня, вставленного в замысловатую звезду с лучами разной длины. Осси внимательно осмотрела амулет, но трогать пока не стала, а, присев на корточки, переключила внимание на кольца.

Два кольца с крупными камнями — красным и голубым — были обычными украшениями. Не дешевыми, но и не безумно дорогими. Для обычного вора они, без сомнения, представляли бы некоторую ценность, но Осси оставила их без внимания. Ее много больше заинтересовало третье кольцо, украшавшее безымянный палец.

— Он был из Ордена.

«С чего ты взяла?» — отозвалась Хода.

— У него на пальце кольцо с лисицей.

«О, так он охотник», — протянула Хода.

Лиса была гербом отдельного отряда достославного Ордена. И принадлежал этот герб особому подразделению, которое было когда-то создано конклавом Ордена специально для борьбы с некромансерами.

На протяжении многих веков некромансеры оставались единственными магами в королевстве, которые не признавали над собой главенствования Ордена, не подчинялись его правилам и не особо разделяли принятые церковные учения. Поначалу это сходило им с рук, но по мере того как рос и крепчал Орден, противостояние двух магических школ нарастало.

Орден, основанный более тысячи лет назад магом Далиром Лэшш как учебное заведение для подготовки и обучения магов, со временем превратился в религиозно-магическую организацию, объединившую наиболее сильных магов Королевства. День за днем, год за годом Орден потихонечку укреплял свое влияние. А при Лорике VIII после трехдневной смуты и введения в Феролле комендантского патрулирования Орден примкнул к Апостолату и начал активно проповедовать идеи Странника, не забывая, впрочем, и о своих интересах. Со временем смешение магической и духовной власти все больше усиливалось, и постепенно Орден Лэшш превратился в единственную реальную магическо-духовенскую силу в Королевстве, оказывающую существенное давление на власть мирскую. При этом он сумел подмять под себя всех более-менее достойных магов, а от непокорных и строптивых избавлялся, не задумываясь.

Единственными, кто упрямо продолжал не признавать власти Ордена, оставались некромансеры. И тогда, чуть больше чем за двести лет до появления на свет графини Кай Шаретт, Лек Тиборр — Верховный Магистр, руководивший в тот момент Орденом, человек очень волевой, умный и решительный, — объявил некромантию вне закона. Сделав это, он лично возглавил последний поход против рассадника нечисти.

Так появилась на свет байка о зловещем заговоре некромансеров, создавших тайную организацию, названную Белым Трибуналом. Обыватель байку схавал с удовольствием и всячески Ордену в его борьбе с «жуткими повелителями мертвяков» старался помочь. Поход против инакомыслия, впрочем, затянулся и превратился в долгую и тяжелую войну, в которой не было ни армий, ни знамен, ни пушек. А было только отчаянное противостояние двух различных магических школ и учений. Вот тогда-то на свет и появились Охотники, над останками одного из которых сейчас склонилась леди Кай.

Осси потянулась к кольцу и сняла его, повредив, правда, при этом палец бедолаги — он хрустнул, словно сухая веточка, и остался у девушки в руке. Отбросив его безо всякого почтения в сторону, Осси принялась протирать кольцо платком. Немного усердия, и оно заблестело, как новенькое. Подняв его к глазам, и медленно вращая, Осси прочитала выбитую внутри надпись: «Брат Регон — 1424 г.».

— Слушай, это получается — за двадцать лет до Белого Трибунала.

«Ну и что? — ответила Хода. — На кольцах выбивают дату вступления в Орден. Так что твой брат Регон вполне мог в тысяча четыреста двадцать четвертом быть инициирован в послушники, а спустя двадцать лет, поднявшись уже на пару ступенек, отправиться в погоню за некромансером и забрести сюда».

— Мог, — согласилась Осси и бережно положила кольцо в карман.

Покончив с кольцами, девушка вернулась к амулету.

— Ну а что же это у тебя за звездочка такая была, брат Регон? — обратилась Осси к скалящемуся в небо адепту Ордена. — На украшение не похоже, да и не стал бы ты на себя просто так цепь с камушком вешать. А раз повесил, значит, было в ней что-то…

«Если и было, то все равно не уберегло!» — вставила Хода.

— Не уберегло, — согласилась Осси Кай. — Но для чего-то все-таки было нужно…

Закрыв глаза, она очень медленно провела рукой над амулетом, держа ладонь почти вплотную телу. В какой-то момент ладонь начало покалывать. Сначала чуть-чуть, потом немного сильнее, затем обожгло, будто до пламени дотронулась, а потом все прекратилось. Повела ладонь обратно — та же история.

— Да… Интересная у тебя штуковина, — сказала Осси, открыв глаза и убрав руку. — Такая вся насквозь магическая… И пока не очень понятная. Ладно, запомним это.

Осси поднялась и, повернувшись спиной к трупу, направилась к его походной сумке.

— Ты поглядывай, дружок, там, чтобы он на меня сзади не набросился, — подмигнула она Тяму.

Тот очень серьезно кивнул, сполз с рюкзака, подошел поближе и, не моргая, уставился на лежащее на дороге тело.

Осси только головой покачала и потянулась к сумке. Не мудрствуя особо, она вытряхнула все ее содержимое на землю и начала разбирать. Бегло проглядев несколько сложенных пополам листов бумаги и не найдя в них ничего интересного, она засунула их обратно в сумку. За ними последовали всевозможные походные мелочи, которые обычно берут с собой в дорогу, чтобы не остаться без огня, еды и воды и обеспечить себе хотя бы минимум комфорта. После всех этих перемещений кучка барахла на дороге существенно уменьшилась.

Собственно говоря, на земле осталось лежать не так уж и много — десятка полтора кристаллов с заклинаниями, небольшого размера, но пухленькая книжонка в потертом кожаном переплете и круглая коробочка с ладонь величиной.

Мельком взглянув на руны, выбитые на кристаллах, и убедившись, что ничего сверхнеожиданного к ней в руки не попало, Осси ссыпала кристаллы в свой рюкзак, чтобы разобраться с ними на досуге.

Остались книжка и коробочка.

— Ну, с чего начнем? — Осси переводила взгляд с одной на другую и обратно.

«Начни с книжки», — посоветовала Хода.

— Правильно. Сладкое — на десерт, — пробормотала Осси себе под нос и, взглянув на Тяма, который, не отрываясь и даже почти не дыша, следил за трупом, потянула завязки, удерживающие обложку книжицы.

Это был дневник.

Дневник, который брат Регон вел много лет и куда педантично и скрупулезно записывал все, что с ним случалось и чему очевидцем он был. Не меньше двух сотен листов были исписаны мелким, убористым и очень аккуратным почерком, которому позавидовал бы любой писарь. По всему видно было, что брат Регон начинал свою службу в Ордене, трудясь по канцелярской части, с усердием переписывая книги с утра и до ночи.

— Сгодится как лекарство от бессонницы, — сказала Осси, пролистав книжку, и бережно убрала находку в свой рюкзак.

Оставалась коробочка — последний предмет из наследия погибшего мага, и Осси потянулась за ней.

— Ну а здесь у нас что? — Леди Кай крутила ее в руках, рассматривая непонятные буквы, витиеватым узором выбитые на крышке вокруг стрелы, со всех сторон окруженной молниями. — Только не говорите мне, что брат Регон всюду носил с собой пудру, — это сильно поколеблет мое представление о героическом прошлом великого Ордена.

Сама коробочка когда-то выглядела, наверное, очень изящно, украшенная узорами и камнями. Но потом жизнь и странствия потрепали ее изрядно, оставив на крышке и боках большое количество царапин, вмятин и других отметин неумолимого времени. Большая часть маленьких камешков, очень похожих на гранаты, потерялась, а сама коробочка, когда-то наверняка отполированная до зеркального блеска, стала теперь почти матовой из-за покрывших ее в великом множестве царапин.

Закончив наружный осмотр, Осси открутила крышку, причем для этого пришлось сделать никак не меньше пяти оборотов, и уставилась на то, что было спрятано внутри.

Под крышкой было стекло, а может, хрусталь, — но это не важно. А важно — что под ним была абсолютная тьма, в центре которой тлела небольшая красная искра. Пока Осси смотрела на это, пытаясь понять, что же это такое, искра разгоралась все ярче и ярче, а затем разделилась на четыре части, которые расползлись в разные стороны. Причем все они были разного размера.

— Чудные вещи разбросаны под этим небом, — только и смогла произнести Осси, разглядывая непонятную штуковину.

«Что там у тебя?» — не выдержала Хода.

— Давай сюда, сама увидишь, а заодно мы и с амулетом разберемся. — Осси продолжала крутить в руках непонятную коробочку. При этом, что характерно, алые искры на это вращение плевать хотели и оставались на своих местах, как приклеенные, упорно показывая каждая какое-то свое направление. — На компас похоже, только чудной какой-то…

«Сейчас буду».

Осси продолжала экспериментировать с находкой. Вскоре выяснилось, что одна искра упорно показывает в сторону лежащего на дороге тела, другая во что бы то ни стало желает быть как можно ближе к леди Осси, а две последние пока не идентифицировались ни с чем.

«Показывай, что у тебя там». — Хода вынырнула из тени прямо под носом у девушки.

— Вот, смотри. — Осси покрутила перед ней коробочку.

— Вот эта точка — это, похоже, труп. А вот эта… — Осси постучала ногтем по стеклу в том месте, где горела маленькая красная звездочка. — Эта, получается, я.

Девушка осторожно повернула коробочку, демонстрируя Ходе, как это все работает.

— Видишь, они не меняют своего положения…

«Да… занятная штуковина, — согласилась Хода. — Жалко, не очень понятная. Давай медальон посмотрим».

— Давай! — Осси взяла Ходу, переложила ее на развороченную грудь трупа, а сама отошла подальше, продолжая наблюдать за красными искрами под стеклом.

Хода обвилась вокруг амулета и замерла, склонив над ним свою золотую головку и слегка покачиваясь, сделавшись совсем похожей на настоящую змею, склонившуюся над поверженной жертвой.

Некоторое время она провела в таком змеином трансе, после чего соскользнула на землю.

«Ты права! Это действительно защита. Причем защита не от физического воздействия, а, скорее от ментального, что ли… От внушения, наведенного страха, вызванных галлюцинаций — в таком духе… Если бы у тебя этот амулет там, в коридоре был, когда ты с Азуллом встретилась, то в обморок бы ты не хлопнулась. А может быть, и хлопнулась, но в любом случае продержалась бы подольше».

— Насколько он сильный? — спросила Осси.

«А как это измерить? В Азуллах, что ли? — усмехнулась Хода. — Ну пусть будет три Азулла. Словом, достаточно сильный — выше среднего, так сказать. Причем подзарядки он не требует. Не вечный, конечно, но на твой век хватит. Так что бери! Лишним, по-любому, не будет».

— Он безопасен? — решила на всякий случай уточнить Осси.

«Абсолютно! Он не замкнут на хозяина, и ему все равно, кто его нацепит. Неразборчивая, знаешь ли, штука…»

— Хорошо, уговорила. — Осси нагнулась, сняла с трупа амулет, затем подошла к своему рюкзаку и, вытащив оттуда салфетку и флакон с прозрачной жидкостью, принялась тщательно протирать звезду и цепь.

Хода тем временем вернулась к отложенной коробочке, чтобы понаблюдать за жизнью красных искр в их, так сказать, родной среде обитания. Периодически она поднимала голову, смотрела на хозяйку, потом снова возвращалась к прерванному занятию. Некоторое время спустя она хмыкнула.

«Ну-ка, положи амулет на землю».

Осси подчинилась, ни о чем не спрашивая.

«Так, а теперь отойди в сторону. — Хода подняла голову, проверила, как выполняются ее указания, и снова уткнулась в стекло. — Хорошо. Теперь обратно».

Осси вернулась к рюкзаку.

— В чем дело?

«Подожди. Отнеси его в сторону куда-нибудь». — Вопрос Хода проигнорировала.

— Что-то не так?

«Все так. Отнеси в сторону. Сейчас все объясню».

Осси сделала несколько шагов вперед по дороге и положила амулет на землю.

«Отлично! Иди сюда, посмотри». — Хода была очень довольна собой.

Девушка подошла, взяла коробочку и уставилась в стеклышко. На первый взгляд ничего не изменилось. Все так же горели четыре красные точки, все так же одна из них указывала на Осси, а две — непонятно куда… А вот четвертая… Четвертая, которая до этого показывала на распластанное на дороге тело брата Регона, отползла куда-то в сторону, и теперь линия, проведенная через нее от центра этого непонятного компаса, упиралась прямо в амулет, лежащий на пыльной дороге.

— Он показывает на амулет.

«Вот именно».

— Давай проверим. — Осси пошла в сторону амулета, но не прямо, а обходя его по небольшой дуге.

Едва она двинулась с места, как три из четырех искр поползли по стеклу. Причем две из них, которые показывали невесть куда, двигались медленно. А вот третья, по всей видимости, означающая амулет с синим камнем, двигалась по кругу очень быстро и все время показывала на лежащую в пыли цепь.

— Все точно! Он показывает направление на амулет.

«Не на амулет. На артефакты вообще, — уточнила Хода. — Одна точка — это ты, с ног до головы увешанная всякими магическими штуками, вторая — амулет… Третья — это, наверное, посох некромансера…»

— А четвертая?

«Четвертая? Не знаю. Что-то еще, наверное. Придем — увидим. — Ходу прямо распирало от удовольствия. — Интересная штуковина, я про такие даже не слышала. И где же это брат Регон ее откопал?»

— Я тоже про такие не слышала. И букв таких, как на крышке, тоже никогда не видела. — Осси тщательно закрутила коробочку. — Надо будет покопаться в книжках — поискать такой алфавит, когда вернемся.

Покончив с мародерством и обогатившись на один защитный амулет, который леди Осси уже нацепила на шею, и очень ценный компас-индикатор, умеющий распознавать артефакты, отряд продолжил свой путь, выстроившись в привычный уже походный строй. Сначала — Хода, затем, с небольшим отрывом, — Осси, и сразу за ней — Тям. Очень, знаете ли, удобно, когда каждый знает свое место и не лезет на чужое.

Опять потянулся тот же пейзаж все в тех же серо-голубых тонах. Опять рука сжимала рукоятку меча и опять сзади сосредоточено сопел Тям, изо всех сил стараясь не отстать. Так продолжалось довольно долго, и Осси уже устала удивляться, что долина оказалась много больше, чем ей это показалось сначала.

Еще немного смущало, что нигде не было видно обещанной призраком армии неупокоенных. Ни большой, ни маленькой. Вообще никакой. И никаких следов этой армии, если, конечно, не считать одним из таких следов труп брата Регона. Пока леди Кай раздумывала, хорошо это или плохо, Хода подала голос:

«Кажется, мы пришли. Во всяком случае дорога закончилась. Передо мной — небольшой двор, а за ним — лестница и дверь в стене. Во дворе семеро — все они похожи на поднятые скелеты карликов. Трое бродят в центре, двое ошиваются у стены справа, и еще двое — слева шагах в шести друг от друга».

— Еще кто-нибудь?

«Больше никого».

— А кто же тогда нашего мага завалил?

«Может, некромансер, пока жив был?» — высказала предположение Хода.

— Может, и некромансер… — протянула Осси. — Хорошо. Как они вооружены?

«Доспехов на них нет, шлемов и щитов — тоже. Что касается оружия, то у одного, который слева, — алебарда, но не очень большая. Можно сказать, карликовая…»

— Понятно. А у остальных? — перебила Осси.

«У остальных — что-то похожее на фалькаты, [9]но немного странные — с двух сторон заточенные».

Фалькаты — это было не очень хорошо. Честно говоря, Осси предпочла бы что-нибудь полегче. Фальката, или, говоря попросту, изогнутый вперед меч, была предназначена для мощных рубящих ударов. Клинок ее расширялся от рукоятки к острию, а от этого сильно смещался центр тяжести, и рубящая способность ее возрастала в разы. Такой меч даже в самых слабых ручонках становился весьма грозным оружием, легко пробивающим любой доспех. Что уж говорить о слабой черепушке…

Так что фалькаты в руках шести поднятых скелетов, пусть даже это скелеты совсем небольших карликов, — это было нехорошо. Не говоря уже о том, что рядом присутствовал еще один, готовый в любой момент помахать алебардой. Такая компания исключала желание знакомиться с ней близко. Рубила, можно сказать, такое желание прямо на корню. И оставалось только сохранять дистанцию и не-допускать их до себя и до ближнего боя, в котором у Осси не было практически никаких шансов. Когда на тебя навалятся с шести сторон, размахивая такими железками, особо не повоюешь, будь ты хоть трижды мастером.

Уповать на то, что скелеты медлительны и неуклюжи, тоже как-то особо не приходилось. Леди Кай в ее жизни трижды уже пришлось драться с такими вот костяками. Размером, правда, те были немного повыше.

Каждый раз недоумевая, как и на чем держатся эти кости, она поражалась той скорости и ловкости, с которой двигались и сражались эти бренные разупокоенные останки. Они не только ни в чем не уступали живым противникам, но и во многом их превосходили. По крайней мере они совершенно не боялись колотых и рубленых ран, по причине отсутствия плоти. У них не было сердца, а значит, его нельзя было пронзить каким-нибудь шикарным выпадом, и не было крови, которой они могли бы истечь. Поэтому все, что оставалось, сражаясь с костяками, — это рубить и взрывать их, отделяя кости друг от друга, до полного расчленения и упокоения.

А рубить кости — это, доложу вам, занятие, довольно изматывающее и требующее усердия, ловкости и хорошей физической подготовки. И даже если тебя этому долго учили и много лет к подобному времяпровождению готовили, это не делает подобную работу ни более легкой, ни более приятной.

Так что армия — не армия, а повозиться придется. И не только повозиться, а еще и побегать, попрыгать и мечом помахать.

— Успокой меня — скажи, что больше ничего плохого нет.

«Больше ничего».

— Хорошо. Возвращайся. — И Осси осторожно, шажочками двинулась вперед, махнув Тяму, чтобы тот оставался на месте, около сброшенного наземь рюкзака.

Двор действительно был не очень большим и со всех сторон огорожен скалами. В одной из них были прорублены широкие ступени, которые вели к массивной каменной двери. По периметру двора стояли большие каменные скамейки, а слева из скалы в большую каменную чашу бил родник. Причем, что удивительно, чаша была наполнена до краев, но вода из нее на каменные плиты двора не выливалась. Не единой, заметьте, капли.

На краю чаши сидела совершенно неизвестная Осси то ли птица, то ли просто какая-то летучая тварь. По всей видимости, она только что испила родниковой водички и теперь, расправив свои перепончатые крылья (значит, все же не птица), собиралась взлететь. Взлет ее растянулся на несколько столетий, потому как тварь была каменная и являла собой украшение этого небольшого фонтана. Настолько, кстати, реалистичное украшение, что Осси даже задумалась — не была ли эта тварь когда-то очень давно живой, а потом так не вовремя присела на край этой чаши и попалась при этом на глаза некромансеру.

Никаких других украшений и страшилок типа огромных статуй, изображающих оскаленные хари, черепа с крыльями или что-нибудь еще, указывающее на то, что за этой дверью однажды взяло и поселилось зло, да не просто зло, а сам Мастер Белого Трибунала, Осси не увидела. Двор как двор. Лестница как лестница. Разве что охрана во дворе была, мягко говоря, специфическая, — ну так у всех свои причуды, что тут попишешь…

Весь двор целиком Осси, правда, не видела. Укрывшись за скалой и потихонечку выглядывая за поворот, она видела только чашу фонтана да центр двора с тремя лениво шевелящимися там фигурами. Тем не менее этого было достаточно, чтобы представить себе диспозицию и начать. А дальше, как говорится, — по обстоятельствам.

Успела леди Кай рассмотреть и фалькаты. Если верить Ходе, что алебарда у седьмого стражника была карликовой, то фалькаты карликовыми не казались. Конечно, они были несколько меньше обычных, но их хищно загнутые, как клювы у грифов, лезвия, расширяющиеся к кончику меча, чтобы там резко оборваться острым когтем, внушали вполне взрослое уважение.

Рассмотрев все, что только можно было увидеть с этой позиции, Осси отступила назад и целиком скрылась за скалой.

Убедившись, что Хода уже устроилась на левой руке и к бою практически готова, Осси вытащила из кармашка белый кристалл с выбитой руной «Гаст» на боковой грани и, прошептав заклинание, прилепила его кусочком смолы к скале на уровне пояса. Почти сразу кристалл выпустил тонкий и едва заметный взгляду луч, который тут же уперся в противоположную стену, нарисовав на ней крохотную зеленую точку.

Ловчая Сеть, подобная той, которая защищала гробницу Лехорта от излишне любопытных взоров, была взведена и готова, что называется, к употреблению. Теперь, для того чтобы паутина смертоносных лучей развернулась здесь во всей своей красе, достаточно было всего один раз пересечь почти невидимый луч.

Сделав шаг вперед, Осси достала капсулы с Шамерским Огнем, взяла по одной в каждую руку и крепко сжала кулаки.

— Готова?

«Да».

— Отлично. Тогда начинаем. Действуй по обстоятельствам.

Расстояние до двора было совсем небольшим, и Осси преодолела его за пару шагов, влетев во двор и в прыжке метнув капсулы с Огнем. Одну, не глядя, — в центр, вторую, вправо, в двух разворачивающихся в ее сторону скелетов. Слишком медленно они это делали…

Не дожидаясь результата и не оставшись посмотреть на окончание действа под названием «зима наступила внезапно», Осси, едва только ноги коснулись земли, резко оттолкнулась и кувырком назад ушла обратно под защиту скалы. В этот момент сзади полыхнуло синим, и эта необычная зарница сопровождалась коротким мощным ударом, от которого колыхнулась земля под ногами.

«Трое в центре готовы. Те, которые сбоку, — не знаю, не видела», — доложила Хода.

Ноги сами несли леди Кай по проходу, зажатому между скалами. Краем глаза она заметила мелькнувший на стене кристалл, а это значило, что сторожевая нить уже порвана и погоню ждет неприятный сюрприз. А погоня уже вовсю гремела костями по камням в трех-четырех шагах позади.

Раздался короткий пронзительный свист, и снова полыхнуло. На этот раз вспышка была изумрудной и окрасила серые скалы в непривычный для них зеленый цвет, будто разом все они проросли сочной свежей травой. Но длилось это недолго, а потом все вернулось в свою серую норму.

«Еще один готов. Осталась только алебарда», — продолжила репортаж о ходе боя Хода.

Топот раздавался уже совсем рядом, а затем к нему добавился крайне неприятный свист рассекаемого огромным лезвием воздуха — это разупокоенный пытался на бегу дотянуться до нее своей алебардой. Осси наддала и прыжком ушла в сторону, только ветер тугой волной ударил сзади по волосам.

Чуть-чуть не дотянулся. А в следующий раз в этот ветер может быть завернуто что-нибудь большое и острое, и ударить он может уже не по волосам. Так что нужно было срочно уходить в отрыв, сбрасывая наступающего на пятки мертвяка. Во что бы то ни стало надо было отыграть несколько ардов и, развернувшись, встретить противника лицом к лицу. Или, точнее говоря, лицом к черепу. И с Гасителем в руке.

Осси выплеснула все свои силы в стремительный бросок, разрывая дистанцию между собой и несущимся сзади костяком. Еще чуть-чуть, и все — можно разворачиваться.

Вот промелькнул справа внизу абрикосовый комочек по имени Тям, а вот уже показалась и скала, за которой Осси наметила точку разворота. До нее оставалось всего ничего, когда сзади раздались грохот и дребезг упавшего на камни металла.

Осси обернулась через плечо и тут же, резко затормозив, повернула назад. Туда, где в каменной пыли все еще лежал, растянувшись во весь свой карликовый рост, скелет, под ноги которого бросился Тям, а рядом валялась выпавшая из рук алебарда.

Скелет уже поднимался, опираясь на свои костлявые руки, когда Осси прыгнула и с размаху, еще в прыжке, наотмашь ударила Гасителем. Мелькнул красной молнией зачарованный клинок, и громко хрустнули перерубленные шейные позвонки. Маленький череп, насильственно отделенный от своего основания, описал в воздухе небольшую дугу и, ударившись о скалу, с противным треском раскололся на несколько частей.

Интересно, но скелет так и остался стоять, замерев в той позе, в которой встретил свою вторую смерть, — приподняв верхнюю часть своего, с позволения, туловища на прямых руках. Будто, потеряв череп, а с ним и нить, которая связывала его с этим миром, он тут же превратился в памятник самому себе.

А в двух шагах от него, около скалы, как ни в чем не бывало сидел Тям, только что совершивший подвиг, и, брезгливо морща черный носик, разглаживал ручками свою всклокоченную шерсть.

— Ну ты даешь! — Осси потрепала его пушистую голову. — Спасибо, мой герой!

— Тям, — коротко мяукнул герой, всем своим видом показывая, что совершать подвиги — это для него дело обычное, да и вообще он целый день может этим заниматься.

«Поднимается активность. Там, во дворе», — подала голос Хода.

— Оставайся здесь, — коротко бросила Осси Тяму и поспешила навстречу растущей магической активности.

Прохрустев по мелко порубленным костям скелета, со всей дури влетевшего в Ловчую Сеть, Осси осторожно высунулась во двор.

Воздух после двух ударов сильно концентрированного холода уже немного прогрелся, но все равно горло и легкие еще обжигал. Земля во дворе была покрыта инеем, причем в центре и сбоку была выморожена весьма основательно и глубоко. Будь такое не здесь, на каменистой подземной равнине, а где-нибудь в лесу или в поле, тут не росло бы ничего еще года полтора. А камни… они камни и есть. Только оттают они тут без солнышка очень и очень нескоро, и долго еще два белых выжженных холодом круга будут напоминать о том, что здесь когда-то применяли весьма серьезную магию.

В центре двора стояла скульптурная композиция из трех замороженных скелетов, справа — еще одна, правда, менее живописная. Опасности для Осси они больше не представляли, и представлять не будут года еще эдак два, пока не оттают окончательно. Если, конечно, не решить вопрос кардинально прямо сейчас и не отделить черепа от того, что их по земле, а в данном случае — под землей, носит. Но этим можно было заняться позже, а пока следовало выяснить, что же тут еще такое зашевелилось и что все-таки почувствовала Хода.

— Ну? — одними губами спросила Осси.

«Их двое. В скалах — справа и слева. Тот, который слева, — рядом с фонтаном, ближе к нам. Который справа, — вылезет чуть подальше скелетов».

— Что это?

«Не знаю. Но они приближаются. Левый ближе».

Осси зажгла в руке огненный шар и повернулась налево.

Ждать пришлось недолго. Хотя первый момент, когда из серой скалы стало проступать нечто, Осси все-таки пропустила. Очень медленно и незаметно скала рядом с каменной чашей стала вспучиваться пузырем, сначала сохраняя свою каменистую структуру, а затем будто пленку из камня прорвало, и из нее показался шар, около арда в диаметре. Он проявлялся из скалы очень медленно, нехотя, будто досадуя, что его потревожили, прервав глубокий и очень приятный сон. Шар переливался радугой и был похож на большущий мыльный пузырь с глазами, зачем-то забравшийся в центр скалы.

Да, пузырь был с глазами, и было их много. Расположены они были по кругу чуть выше экватора. Были они примерно с ладонь величиной и моргали вразнобой, периодически закрываясь мутной молочной пленкой. Смотреть на это было почему-то противно. Гадкое какое-то чувство рождало это безобидное в общем-то зрелище. Гадкое до тошноты.

Не дожидаясь, пока пузырь вылезет из скалы целиком и развернется во всей своей красе, Осси метнула в него огненный шар, а затем еще несколько. Судя по реакции, встреча с маленькими огненными собратьями пузырю не очень понравилась. Место, где в него попали шары, помутнело, задрожало и пошло рябью, но на этом, пожалуй, все и закончилось.

Вскоре пузырь, почти целиком уже вылезший из скалы, стал покрываться маленькими синими молниями, которые шевелились во все стороны, как щупальца хищного цветка. Они потихоньку росли, удлинялись, а вскоре послышалось и характерное потрескивание электрических разрядов.

— Это нехорошо, — отметила Осси и, перестав швырять огненные шары, которые, судя по всему, большого толка не возымели, потянулась за арбалетом.

В этот момент шар высвободился наконец из каменного плена и с необычайной легкостью и проворностью взмыл вверх. Мало того, едва только он покинул скалу, маленькие молнии, которыми он был покрыт к этому времени уже весь — словно синей шерстью порос, все собрались снизу и долбанули в землю рядом с девушкой мощнейшим разрядом. В воздухе запахло свежестью и очень скорой смертью.

Ухватив арбалет за рукоятку, Осси отпрыгнула в сторону, и тут же ровно в то место, где она только что стояла, с треском вонзилась еще одна молния, оплавив камень и брызнув во все стороны голубыми искрами и каменной крошкой.

«Второй выползает», — сообщила Хода.

Разряды следовали один за другим, и Осси только и успевала от них уворачиваться. О том, чтобы поднять арбалет и прицелиться или хотя бы просто навести его в сторону парящего в воздухе пузыря, не было и речи. Все это очень напоминало танец на сковородке, когда задержаться на одном месте неминуемо означало — тут же поджариться.

«Мне кажется, что пока он в скале, он не так опасен, — высказала предположение Хода. — Так что лучше его сейчас кончать».

— Легко сказать, — буркнула Осси, с трудом уворачиваясь от очередного разряда.

Но все же в словах Ходы было рациональное, причем даже очень рациональное зерно. С этим нельзя было не согласиться, и Осси уже корила себя за то, что позволила первому пузырю вот так запросто выбраться на поверхность. Когда их станет два, задача сохранения жизни сильно усложнится. Поэтому — и тут Хода была абсолютно права — следовало наплевать на очередность и сосредоточить все усилия по умерщвлению на втором, еще не до конца вылупившемся из камня госте.

Легко сказать и решить. Куда труднее сделать. Особенно когда лупящие в тебя молнии не дают ни малейшей передышки.

Маневрируя по двору и выписывая траекторию, которой позавидовала бы любая пьяная змея, Осси переместилась так, что второй нарождающийся из скалы шар оказался ровно напротив нее — на противоположном конце двора. После этого она, вскинув арбалет к животу, побежала прямо на него, веером поливая радужного красавца стеклянными иглами.

Молнии от первой гадины били след в след, и Осси молила Странника, а заодно и всех других известных ей богов, чтобы парящий над головой молниеносец не допер до такой несложной в общем-то штуки, как упреждение.

С сочным чавканьем стеклянные иглы вонзались в радужную кожуру, вылезающую из серой скалы, вбивая внутрь шара одну за другой инъекции родерского серебра. Ох, как это ему не нравилось! Шар визжал и корчился, покрывшись мутными, местами уже блестящими от растекающегося внутри серебра пятнами. А когда один из болтов попал точно в глаз, брызнувший во все стороны белой слизью, шар начал просто на глазах сдуваться, оглашая все вокруг премерзким и очень пронзительным визгом. Будто остро отточенным мечом вели по стеклу. Как бы то ни было, но вылезать из камня он прекратил. А когда получил новую порцию игл и лишился еще двух своих буркал, его уже можно было не принимать во внимание. Опали нарождающиеся было синие искры, волнами пробегавшие по его поверхности, а сам он как-то сразу посерел и замолк, истекая на землю розовой слизью.

Тем временем Осси пронеслась через весь не такой уж большой двор, и перед глазами, закрывая весь мир, стремительно росла серая скала. Времени разворачиваться уже не было, и девушке пришлось изобразить акробатический этюд, запрыгнув с разбега на стену, и, оттолкнувшись от нее, отправить тело в полет, совершая при этом кувырок в воздухе.

Приземлившись и тут же продолжив свой петляющий бег по открытому пространству двора между вбивающимися в него синими молниями, Осси вскинула арбалет и послала вверх последние иглы, удерживая гашетку до сухого холостого треска. Все, обойма из сорока болтов была опустошена полностью. Дорогое это оказалось удовольствие — радужные, шары утыкивать иглами до смерти.

Отбросив в сторону арбалет, так как перезаряжать обойму в таких условиях было абсолютно нереально, Осси раскинула руки, будто хотела охватить ими весь двор, и резко подняла их вверх, творя одно из самых первых выученных в жизни заклинаний.

В этот момент молния ее все-таки достала — не может же бесконечно долго везти. Вот оно и закончилось, везение. И закончилось оно оглушительным треском в ушах, после чего весь мир вокруг стал синим, а потом перед глазами запрыгали веселые радужные — совсем как их прародитель — зайчики. Хода удар выдержала — не считая шумовых и световых спецэффектов, щит ничего не пропустил, но на ногах Осси не удержалась. Мощнейший — словно гигантским молотом по темечку — удар, прогнув щит почти до земли, отбросил девушку в сторону, и теперь она лежала, уткнувшись носом в абсолютно чистую каменную плиту, освобожденную от всякой пыли.

А пыль, поднятая заклинанием, висела в воздухе плотной пеленой, почти скрывая от глаз ощетинившийся синими разрядами радужный шар. В этой пыли, словно большие рыбы в мутной воде, плавали камни самого разного размера — от небольших осколков, с палец длиной, до настоящих полновесных булыжников. Словом, все, что валялось на земле, было поднято желанием девушки в воздух и теперь перемещалось там, постоянно сталкиваясь друг с другом и разлетаясь в разные стороны.

Вести в таких условиях прицельный огонь шару стало трудновато, тем более что все его разряды совершенно бесполезно тонули в густой серой взвеси, разбиваясь о камни, парящие в воздухе, и рассыпаясь неопасными, но очень красивыми искрами.

«Неплохо, — оценила этот тактический ход Хода. — Очень неплохо. А дальше что?»

— Дальше? — усмехнулась Осси. — А дальше вот что!

В очередной, который уже раз по счету за этот поход она полоснула себя мечом по запястью и, взглянув вверх, очертила кровью небольшой круг прямо под еле просвечивающим сквозь поднятую пыль шаром.

«Магия крови?» — поняла Хода.

— Она самая.

Магия, замешанная на собственной крови, всегда была самой сильной, но требовала времени на подготовку и здорово истощала самого мага, а поэтому, хотя средство это и было очень эффективным, прибегали к нему крайне редко.

На этот раз Осси собиралась отделаться в буквальном смысле малой кровью. Едва только замкнулся на земле непрерывный красный круг и были проведены через него две линии, перечеркивающие его косым крестом, Осси прошептала заклинание привязи.

Круг крови вспыхнул ярким огнем, пламя взметнулось до колен, и тут же из центра вверх к шару устремилась тончайшая нить силы, сотканная из мельчайших капелек крови. Шар дернулся, пытаясь уйти из-под заклятия, и это было видно сквозь пыль, как сквозь мутную воду, но кровь держала крепко, потихоньку выпивая силы леди Осси. Надо было торопиться.

Привязав радужный шар, Осси тут же схватилась за Целитель, чтобы закрыть рану. Не очень много крови она потеряла, но уже слегка зашумело в голове и холодом начало покалывать кончики пальцев. Срастив края пореза в третью ниточку шрама, перечеркнувшего левое запястье, она начала готовить заклинание упокоения.

Если бы на ее месте был некромансер… Впрочем, он вряд ли оказался бы на ее месте, ибо сам эту тварь и породил. Так вот, если бы на ее месте оказался некромансер, он черпал бы силу из-за Вуали. Если бы эта задача стояла перед магом Ордена — он бы искал силу в вере.

Оба эти пути были для Осси неприемлемы, ибо слепой безудержной веры в праведные и неведомые пути Странника у нее почему-то не было, а дотянуться за Вуаль она просто не умела. О чем, собственно, и говорил ей призрачный король карликов.

Пообещав себе еще раз при первой же возможности найти достойного учителя из запрещенного Орденом круга некромансеров, леди Кай начала трудоемкую подготовку заклинания, которое должно было выпить ее силы почти досуха. Это было неприятной стороной магии крови для тех, кто не умел черпать силу извне, а мог только сжигать без остатка свою собственную. Дорогая плата. Но цель того стоила.

Периодически поглядывая наверх, чтобы не пропустить ненароком какие-нибудь изменения в поведении привязанного к кругу шара, а также с тревогой наблюдая, как все ниже опускаются плавающие в воздухе камни, по мере того как ослабевает удерживающее их заклятие, Осси шептала и шептала длинную и сложную формулу. Заклятие, которое сейчас рождалось, должно было вывернуть наизнанку все ее силы и выбросить их, сметая все на своем пути и сминая цель. От потери крови и продолжающих утекать сил все больше кружилась голова и начинало подташнивать.

Шар же, почувствовав, как потихоньку слабеет привязь, и обнаружив, по всей видимости, что воздух, в котором он плывет, потихоньку очищается от пыли и камней, задергался сильнее и тут же вновь ощетинился язычками злых молний, которые пробегали по его поверхности колючими коронными разрядами.

Удерживать его становилось все труднее. Но оставалась уже самая малость, и Осси, размазав текущую из носа кровь рукавом комбинезона, спешно стала связывать концы заклинания, изо всех сил стараясь успеть и не сбиться в словах в последний момент. Такая небрежность почти наверняка означала если не смерть, то очень большие проблемы.

Не переставая читать длинную и сложную формулу, Осси снова вытащила из-за пояса меч и провела острием по руке от локтевого сустава до ладони, глубоко вспарывая свою плоть. Кровь хлынула фонтаном, мгновенно окрасив руку в красное, будто девушка до локтя натянула бордовую бальную перчатку. Опустив истекающую кровью руку в жидкое пламя круга, девушка зачерпнула полную горсть смешанного с кровью огня и подкинула вверх, так и оставив руку высоко над головой, будто пытаясь дотянуться до клятого пузыря.

Вытекающая из распоротых вен темная кровь собиралась крупными каплями, которые, набухая, отрывались от руки и медленно всплывали вверх опрокинутым дождем. Осси стояла в центре круга бушующего пламени, которое поднялось уж до уровня груди, высоко задрав над головой истекающую руку, и ждала.

Кровавый дождь шел все сильнее, все больше капель срывались вверх, прорываясь сквозь ослабшую уже пылевую завесу и стегая радужный шар тугими красными струями, растекаясь по нему и обволакивая его густой пленкой.

Прошло несколько очень долгих, растянутых до размеров небольшой вечности, мгновений, и эта пленка, собравшаяся вокруг глазастого пузыря, пытающегося ошпарить и пробить ее жалящими уколами маленьких молний, стала быстро набухать, пузыриться и обрастать буграми. Пенящиеся наросты тут же трескались, и из них сочилась новая, пузырящаяся и быстро твердеющая под воздействием заклинания кровь. Кровь рождала новую кровь, а та превращалась в густую массу, которая стремительно увеличивалась в объеме, принимая все более отчетливую форму руки, крепко сжимающей своими огромными окровавленными пальцами парящий в воздухе шар.

Наконец метаморфоза была полностью завершена, и Осси, буквально выкрикнув последнее слово заклинания, резко сжала в кулак поднятую вверх руку.

В тот же момент сжались вверху огромные кровавые, рожденные магией пальцы, давя радужный шар, как гнилой помидор, брызнувший во все стороны бледно-розовой пенящейся слизью.

Ошметки раздавленного магией врага медленно осыпались вниз вместе с остатками пыли и задержавшимися в воздухе мелкими камнями. Неспешно опадали увядающими цветами языки жидкого огня, очерчивающего не нужный более круг удержания. Какофония магического боя, в которой смешались треск молний, шипение опаленной в огне крови и громкий призыв Осси, нараспев выкрикивающей заклинание на мертвом языке, сменилась почти полной тишиной. Лишь шорох кое-где осыпающейся еще пыли и редкое потрескивание остывающих камней говорили, что мир все же реален и жизнь, победившая только что очередную смерть в одной очень маленькой, локальной войне, продолжается вопреки и назло.

Глава тринадцатая

Осси Кай, зажимая израненную руку и пытаясь удержать пульсирующую кровь, продолжающую рваться наружу густыми волнами, с трудом доплелась до рюкзака и волоком притащила его к скале, ограждающей двор, как барьер, арену для схваток. Опираясь спиной на эту самую скалу, она тяжело опустилась на одну из скамеек. Начиналась работа для Целителя, и на этот раз потрудиться ему пришлось основательно.

Пока Осси терпеливо ждала окончания лечения и пыталась собрать воедино остатки сил и подкопить новых, исключительно в целебных целях прихлебывая красное вино прямо из фляги, Хода отправилась на разведку.

Добравшись до массивной каменной двери на вершине лестницы, Хода долго и внимательно изучала выбитые на ней руны, сканируя пространство за дверью, и тщательно прислушивалась, пытаясь уловить в звенящей тишине малейший звук угрозы. Похоже, что угрозы за дверью не было, и в этом была некая все-таки высшая справедливость, ибо нечестно и абсолютно бесперспективно вести непрерывную, не прекращающуюся никогда войну.

За дверью было абсолютно тихо, спокойно, и никакой магической или другой активностью не пахло. И похоже, что там находилось именно убежище, а не очередное поле боя. Однако туда, в это самое убежище, еще предстояло попасть, ибо очень скоро Хода выяснила, что дверь заперта и просто так — за спасибо — не откроется. А поскольку ничего похожего на замок тут близко не наблюдалось, то не требовалось глубинных знаний, полученных в королевском университете, чтобы понять, что раз ничего запирающего дверь тут не видно, а видны одни только руны в количестве шести штук, то именно они запором и являются.

Выяснив таким образом все, что было нужно, Хода поспешила с докладом к своей хозяйке, которая уже спрятала Целитель и теперь просто сидела, привалившись к камню, блаженно улыбаясь и отхлебывая пурпурный верт уже из второй фляги.

Доложив обстановку и поделившись своими соображениями относительно рун, удерживающих дверь от посягательства незваных гостей, Хода предложила метнуться и опробовать последовательно все возможные комбинации. Благо перебрать семьсот двадцать вариантов — задача вполне выполнимая.

— А ты не боишься, моя драгоценная, что времени на это уйдет гораздо меньше, чем ты думаешь, потому как после первого же неправильно набранного варианта дверь, к примеру, разнесет такого горе-переборщика в клочья? — остудила ее пыл Осси. — Прежде чем что-то дергать или на что-то давить, неплохо бы сначала подумать. Что там написано, можешь сказать? А то сил нет подниматься…

Осси виновато улыбнулась и сделала еще один глоток, после чего протянула флягу Тяму, который ловко ее закрутил и переправил на хранение в рюкзак.

«Чудеса дрессировки! — хмыкнула Хода. — Я прям уже афиши вижу: “Весь вечер с вами графиня Осси и ее дрессированные Тямы!” Все билеты, как водится, уже проданы».

— Тям, — оскалился мелкими, но серьезными и острыми зубками пушистый комочек и, тихо зашипев, двинулся в сторону Ходы.

«Ну ладно, ладно… Пошутить уж нельзя!» — Хода поспешно откатилась в сторону.

— Ты помни, так, на всякий случай, с кем шутки шутишь и откуда он здесь взялся, — предостерегла своего Стража от дальнейших опрометчивых высказываний интесса и успокаивающе протянула руку к Тяму. — Ну все! Все, успокойся.

Тям остановился, потом вернулся на место, не переставая, впрочем, что-то бубнить себе под нос и стегать себя пушистым хвостом по абрикосовым бокам.

— Так что с рунами? — напомнила Осси.

«Их шесть. Написаны они тремя рядами, по две в каждом. Это, насколько я поняла, древнезурский язык, и в переводе они звучат так (я читаю слева направо и сверху вниз): холодный снег, живое сердце, роза, падение вниз, прошлый огонь, усталость. Причем усталость, направленная внутрь. Вот».

— Ты сама-то поняла, что говоришь?

«А что? — удивилась Хода, потом немного помолчала и подтвердила: — Да. Все именно так — холодный снег, живое сердце…»

— Стоп! Стоп, стоп, стоп! Остановись! Что это за бред? Что за холодный снег? Он что — бывает горячим? А если снег холодный, то почему огонь — просто огонь, да еще и прошлый? А не горячий огонь, или обжигающий огонь, или еще какой-нибудь? Ты о чем это вообще?

«Они так писали…» — попыталась возразить Хода, но ее никто не слушал.

— Потом, что значит падение вниз? А куда оно еще может быть! Вверх что ли? И главное…

«Почему же… — оправдывалась Хода. — Падение может быть вбок».

— В какой бок? — Осси уже почти кричала. — И главное… Ты меня перебила, главное — что это за усталость, направленная внутрь? Ты можешь мне это объяснить?

«Ну, могу попытаться», — вздохнула Хода.

— Сделай одолжение. — Осси устроилась поудобнее, всем своим видом выказывая ожидание.

«Усталость, значит…» — начала Хода.

— Я слушаю, слушаю, — подбодрила ее Осси.

«Так вот. Усталость, направленная внутрь, — это, по-видимому, накапливающаяся усталость. Растущая, так сказать. Вот у тебя сейчас, например, усталость, направленная вовне. То есть уходящая, отступающая, покидающая твое тело. Понятно? Просто в зурском языке было такое понятие, как векторное существительное, то есть они показывали, в какую сторону происходит развитие предмета, но зато они прекрасно обходились без глаголов».

— Обалдеть легче! — вздохнула Осси. — Ладно, с падением вниз я тоже как-то могу примириться. А что — живое сердце и холодный снег?

«С живым сердцем тоже более-менее все ясно!» — ответила Хода.

— Везет же тебе! Тебе ясно… — Покачала головой леди Кай.

«Сердце внутри живого человека — живое. Внутри мертвого, или уже вынутое, то есть которое так или иначе уже не бьется, — мертвое».

— Ну, допустим, — опять согласилась Осси. — А что с холодным снегом?

«Холодный снег, холодный снег… — пробурчала Хода. — Откуда я знаю! Просто холодный, и все! Может, его обозначили холодным, чтобы слово “огонь” к нему не относилось!»

— В смысле?

«В смысле, что у зуров не было глаголов. И слово “огонь” может означать — “гореть”. И чтобы у тебя не возникло соблазна поставить его рядом со словом “снег”, его, снег, и обозначили как холодный, то есть — не горящий! А вот сердце или, например, роза вполне в этом контексте гореть могут».

— Стоп! — Осси даже приподнялась. — Что ты сказала?

«Что снег не может гореть», — робко повторила Хода.

— Нет. Дальше, — Осси нетерпеливо замахала рукой. — Что дальше?

«Что роза может гореть, или…»

— Стой! Подожди. Не сбивай меня! — Осси задумалась.

Прошло довольно много времени, прежде чем она прервала свои раздумья.

— Вот, послушай и скажи, как тебе такой перевод нравится: «сгоревшие цветы — падает снег — уставшее сердце»?

«Наверное, можно так перевести. — Хода помолчала. — С вероятностью процентов так восемьдесят девять. А что — это что-нибудь означает?»

— Сейчас посмотрим, может, нам повезет… — Осси начала копаться в рюкзаке, а затем выудила из него дневник брата Регона и принялась его лихорадочно листать с конца. — Только бы было! Только бы было! — приговаривала она про себя.

Она перелистывала страницы, быстро просматривала, опять перелистывала. Старая бумага слушалась плохо, поэтому постоянно приходилось возвращаться назад, разделять слипшиеся листы, а затем листать дальше.

«Что ты там ищешь?» — не вытерпела Хода.

— Сейчас, сейчас. Погоди. Должно же быть имя. Обязательно должно быть имя, — повторяла Осси, как будто заклинание твердила. — Вот!

Осси торжествующе ткнула пальцем в страницу, а потом подняла дневник и потрясла им, будто показывая всем, хотя оба ее зрителя и так глаз с нее не сводили.

— Есть имя! — Осси была готова просто запрыгать от восторга. Жаль, сил на это не было. — Есть имя. Слушай: «…и шел уже двенадцатый день, но все тщетно — я не мог его догнать. Ревалл Линн ускользал от меня, и возле Разонна я потерял его вновь…». Вот! Это Ревалл Линн! Ты поняла?

«Не очень, — обескураженно ответила Хода. — Ну, допустим, его действительно звали Линн. И что нам это дает? И кого, кстати, так звали?»

— Некромансера, золотая башка. Некромансера, за которым гнался брат Регон и за которым он сюда пришел, звали Ревалл Линн.

«И что?» — Хода благоразумно на «золотую башку» не среагировала, но про себя запомнила. Поставила, так сказать, галочку.

— А то, что точный перевод звучит так: «…прах сожженных цветов осыпается снегом, заполняя пустое, уставшее сердце мое…». Так начинается романс, который двести с лишним лет назад написал один талантливый юноша, которого по странному стечению обстоятельств тоже звали Ревалл Линн. Представь, какое совпадение! Кстати, этот романс поют и сейчас. — Осси принялась мурлыкать себе под нос.

«Прекрати! — Хода умоляюще затрещала. — Прекрати! Я сделаю все, что ты захочешь, только не пой!»

— Хорошо, — тут же обрадованно ответила Осси. — Ловлю на слове, ты должна мне желание.

Хода вздохнула.

— Итак, — сказала леди Кай. — Шифр такой: огонь, роза, падение, снег, усталость и, наконец, сердце.

«То есть: Мишь — Риванд — Сарет — Легон — Фелан — Айверт, — перевела Хода. — А как ты догадалась?»

— Твоя фраза натолкнула. Когда ты сказала, что в этом контексте роза может гореть, а, например, снег — нет, то что-то такое в памяти зашевелилось, и я поняла, что где-то когда-то уже встречала очень похожий набор слов. Оставалось только вспомнить, и я стала складывать этот пазл из шести элементов.

Хода слушала очень внимательно, а Тям — так тот вообще ловил каждое слово, только что рот не открыл. Будто понимал чего…

— Я стала рассуждать, — продолжала Осси. — Что может падать? Снег — наверняка. Сердце, в принципе, конечно, тоже, но это — менее вероятно. Значит, получалось, что снег у нас падает, цветы — горят, а тогда, сердце — устает.

Леди Кай улыбнулась, глядя, как Тям даже ушки свои поднял, будто боялся пропустить хоть слово. Забавный он был все-таки.

— И когда появилось это словосочетание: «сердце устает», тогда и всплыла эта строчка из песни. Вот!

Осси осмотрела своих слушателей с видом победительницы.

— А поскольку у нас оказался дневник, который так старательно вел брат Регон, то я подумала, что такой педант наверняка записал имя некромансера, которого гнал через полстраны. И если это действительно оказался бы Ревалл Линн, то это было бы окончательным подтверждением моей правоты. Так и случилось.

«А если бы не оказался? — спросила Хода. — Или вообще имени в дневнике не было бы? Тогда что?»

— Тогда положились бы на твою оценку вероятности такого словосочетания. Ты же сама признала, что это — наиболее вероятный вариант, — ответила Осси.

«Логично», — согласилась Хода.

Тям завозился, потеряв всякий интерес к разговору, и, видимо, понимая, что ничего любопытного больше не будет, принялся чесать себя за ухом.

— Так что, други мои, давайте-ка собираться и перебираться на отдых в более комфортные условия, — Осси приподнялась, собрала вещи и, шатаясь, направилась к лестнице.

На полпути ее обогнал Тям, который взлетел по широким ступеням просто вприпрыжку.

«Ты очень бледная. Тебе бы полежать сейчас», — заметила Хода.

— Если честно, то только об этом и мечтаю, — призналась девушка. — Надеюсь, что там хоть какая-нибудь кровать будет. А больше мне сейчас вообще ничего не надо.

Когда Осси наконец доползла до двери, а лестница, даже такая небольшая, далась ей с огромным трудом — на последнем издыхании, можно сказать, то Тям уже стоял около двери и нетерпеливо подпрыгивал.

— Что ты так разволновался, дорогой? — улыбнулась девушка.

— Тям, — ответил дорогой и изо всех сил уперся передними лапками в руну Мишь.

Руна мягко, как клавиша на клавесине, утопилась внутрь и вспыхнула золотым светом. А Тям уже толкал следующую. Утонул в каменной плите и массивный знак Риванд, похожий на большого паука. И тоже вспыхнул золотом.

«О как!» — только и смогла сказать Хода.

А Осси, так та вообще остолбенела и стояла, разинув рот, наблюдая, как, подпрыгивая высоко вверх и цепляясь за неровности двери, Тям, пыхтя и стараясь изо всех своих сил, по очереди нажимал на знаки рун именно в той, указанной в романсе последовательности.

— Какой же язык ты понимаешь, милый? — прошептала Осси. — Наш? Или зурский?

«Древнезурский», — машинально поправила Хода.

— Ну да, древне…

А Тям уже утопил в двери последний знак — Айверт, и теперь все шесть рун горели золотом, отбрасывая яркие блики на его абрикосовую шерстку.

Осси на всякий случай отступила на шаг назад, но никаких спецэффектов больше не последовало. Дверь просто тихо и плавно скользнула вниз, открывая глазам небольшую пещеру, превращенную человеческими руками и магическим умением в уютную комнату.

Тям первым перешагнул порог и решительно направился в глубь помещения. Где-то посередине он обернулся и коротко мяукнул:

— Тям, — явно приглашая составить ему компанию.

После чего продолжил свой путь и, добравшись до угла комнаты, где на большом камне рядом с огромной (о, счастье!) кроватью стояла глубокая плетеная корзина, запрыгнул в нее и свернулся калачиком.

Удивляться сил уже не было. Сил вообще уже не было ни на что, и хватило их только добраться до постели и рухнуть на мягкую перину. Все, на что Осси была способна в этот момент, — это только вытащить из-за пояса меч и положить его рядом.

«Ну а я посторожу пока… И осмотрюсь заодно», — тихо прошелестела Хода.

Окончания этой фразы Осси уже не слышала…


Проснулась она оттого, что кто-то громко гремел посудой.

Вскочив, сжимая в руке Гаситель и ничего со сна не соображая, Осси озиралась, пытаясь сфокусировать все еще спящие глаза. Фокусироваться они не хотели, а хотели, как раз наоборот, закрыться, протестуя против того, что их открыли так резко и таким варварски насильственным способом.

Причин для беспокойства, впрочем, не было. Да и быть, честно говоря, не могло, коль скоро Хода была абсолютно спокойна и даже с некоторым удивлением взирала на девушку, которая босиком стояла посреди небольшой комнаты с мечом в руке и крутила головой по сторонам.

— И кто это у нас там завтрак готовит? — Осси наконец расслабилась и вновь обрела способность шутить.

«Скорее ужин, — поправила Хода. — Тям там гремит».

Осси заглянула в неглубокую нишу, где по столу между тарелок и кувшинов удрученно бродил Тям и, по всей видимости, искал, чего бы пожрать. При этом он резко и раздраженно лупил себя по бокам своим пушистым хвостом, сбивая направо и налево кувшины и стаканы, которые во множестве на столе присутствовали. Большей частью, правда, уже в виде черепков и осколков.

Жрать было нечего. Потому как, если что тут и оставалось когда-то, то все это не то чтобы давно уже испортилось, а просто окаменело, предварительно, конечно, придя в полную негодность. Похоже, что Тям это тоже наконец понял, потому что, совсем по-человечески вздохнув, он спрыгнул на пол и удрученно поплелся к своей корзинке. Где и угомонился, с осуждением поглядывая на девушку.

— Кушать хочешь? — Осси покачала головой. — Ладно, сейчас что-нибудь сообразим. На, схрумкай пока печенюшку.

Осси протянула Тяму очередное печенье, в которое он тут же вгрызся своими острыми зубками, нисколько не протестуя против столь однообразного меню. Покончив таким образом с голодом и брожением в рядах своей небольшой армии, Осси занялась обследованием помещения. Ибо, когда она сюда попала, сил не было даже толком осмотреться, не говоря уж о чем-то большем.

Помещение было не очень большим, но достаточно уютным — одна комната и совсем маленькая ниша в углу, служившая, по всей видимости, прежнему хозяину кухней. В комнате стояла роскошная кровать, удобство которой Осси уже смогла оценить по достоинству. Теперь она чувствовала себя совершенно здоровой и прекрасно отдохнувшей. Из этого, кстати, с большой вероятностью следовало, что на ложе было наложено некое заклятие. Улучшающее и способствующее, так сказать.

Кровать эта, как, впрочем, и вся остальная мебель в комнате, безусловно, была порождением магических упражнений некромансера, ибо совершенно невозможно было представить беглого Мастера Ревалла во главе небольшого каравана носильщиков, тяжело груженных мебелью. Это уже не говоря о том, что ложе таких чудовищных размеров ни за что не прошло бы через не очень-то широкий дверной проем.

Рядом с кроватью возлежал огромный гладкий валун с идеально плоской вершиной, на которой стояла плетеная корзинка Тяма. Удивительно, но присутствие его в жилой комнате казалось Осси более чем естественным. Камень и корзина на нем столь органично вписывались в интерьер, что казалось, будто и сам-то этот интерьер есть не что иное, как бережно созданное обрамление для старого валуна. Так удачно сделанное мастером кольцо является лишь дополнением к красоте изумруда или рубина. На камень этот хотелось смотреть снова и снова, а чем дольше смотрела на него Осси, тем больше ей хотелось притронуться к нему, почувствовать его силу, глубину и слиться с ним.

Встряхнув головой и взметнув вверх копну своих светлых волос, Осси с трудом отогнала от себя наваждение. На камень, судя по всему, как и на кровать, тоже было наложено заклятие, но цель его и природа оставались пока неясными. И хотя, похоже, самого Тяма это нисколько не тревожило и ни в малейшей степени не смущало, Осси решила держаться от этого места подальше.

Вообще казалось, что все в этой комнате было пропитано магией насквозь. Столь мощной ауры Осси не встречала уже давно, и по всему выходило, что сила у некромансера была не слабая. Нешуточная была сила, коль скоро даже столько лет спустя здесь все просто дышало магией.

Дальше за валуном в стене был устроен камин, в котором и сейчас еще горел огонь, все эти годы бережно поддерживаемый саламандрами. Камин выглядел очень старым, и казалось, что он много старше самой этой пещеры и перенесен сюда откуда-то из другого мира, где все не так или не совсем так. А многое так и совсем по-другому.

На каминной полке стояли огромные часы. Но не какая-нибудь бронзовая механическая безделица, как это было принято сейчас в благородных домах, а старинные песочные, гигантские колбы которых были соединены тремя красивейшими резными опорами из неизвестного девушке камня. Розовый песок тонкой струйкой — в одну песчинку, не больше — стекал вниз. А точнее говоря, падал, потому как, присмотревшись, Осси заметила, что песчинки именно падают — строго по одной. Причем процесс отсчета времени протекал тут никак не меньше, чем полтораста лет, без стороннего, по всей видимости, вмешательства, а песок все падал и падал и никак в верхней колбе не заканчивался.

Рядом с часами на полке в трех подсвечниках стояли наполовину оплавленные черные свечи. Четвертая, совсем еще целая, лежала тут же, отдельно от остальных. Свечи эти, очевидно, использовались некромансером для проведения гоетий, [10]а уж что служило их целью — вызов набродов [11]или изготовление талисманов, — можно было только гадать. Но Осси, по давно уже навязанной обществом привычке, ощутила легкий озноб, который холодной пушистой метелочкой прошелся по спине при одном только виде свечей и подсвечников, в которых они был укреплены.

Подсвечниками этим не самым приятным в доме вещицам служили маленькие черепа. Размером чуть больше крысиного, но сильно отличающиеся от них формой — более круглые и, вообще говоря, сильно похожие на человеческие. Но именно что похожие, потому что не было даже нужды вглядываться в них, убеждая себя, что человеческими они не являются, а принадлежат существам совершенно иным и неведомым. Была в них некоторая инакость, и от этого леди Кай чувствовала сильнейший душевный дискомфорт.

Правда, уже в двух шагах от полки дискомфорт этот ослабевал настолько, что почти не чувствовался, и смотреть на черепа можно было без внутреннего содрогания и усилия над собой. И именно на таком расстоянии от камина и стояло массивное глубокое кресло, в котором, по всей видимости, Мастер Ревалл любил отдыхать и предаваться раздумьям, созерцая танец огня и размеренное падение песчинок в часах.

Далее, если уж продолжать двигаться по кругу, располагалась небольшая кухня, устроенная в глубокой нише. Причем наличие на кухонном столе пробирок, реторт, тиглей и других приспособлений, весьма далеких от кулинарии, свидетельствовало о том, что кухня служила некромансеру еще и местом для проведения всяческих, почти наверняка не очень угодных Ордену и Пресвятому Апостолату исследований. Прожженный, а в нескольких местах и сильно оплавленный каменный стол говорил о том, что далеко не все эти исследования были безопасны и хорошо контролируемы.

«Знако-о-омая картина… — протянула Хода, просовывая голову в сквозную дыру с оплавленными краями, обнаруженную в дальнем углу столешницы. — У кого-то я такое уже видела…»

Осси оставила ее замечание без внимания и направилась дальше, обходя комнату по кругу.

Дальше были полки с книгами, а под ними стоял огромный стол, в несколько слоев заваленный бумагами, кристаллами и другим вполне рабочим мусором.

Книг на полках было великое множество. Причем, насколько могла судить Осси, а уж в этом она разбиралась прекрасно, книги эти уже тогда — двести лет назад — были настолько старинными, что прошедшие два века почти не прибавили им возраста. Проведя пальцем по корешкам книг с тиснеными буквами разных алфавитов и эпох и прикоснувшись таким образом к древней истории и бездонному кладезю мудрости, Осси ощутила неодолимое желание послать все к Дальним Богам и остаться тут, пока не перечитает и не заучит наизусть все эти сокровища.

«Надеюсь, это мы с собой не потащим?» — вернул девушку к реальности голос Ходы.

— Хотелось бы… — Осси с огромным сожалением оторвалась от созерцания совершенно фантастической подборки трудов по прикладной магии. — Не знаю, может, хотя бы парочку все же захвачу.

«По мне, так хоть все бери, — великодушно разрешила Хода. — Не мне тащить».

— В том-то и беда, — вздохнула леди Кай.

Переворошив бумаги на столе, Осси убедилась, что ничего ценного они не содержат, а являются всего лишь рабочими записями, заметками и расчетами. Причем без начала и, соответственно, без конца. Разбираться в них можно было годами, а куда приведет результат этих разбирательств и приведет ли куда-нибудь вообще, было абсолютно неясно, ибо неведома была даже сама цель исследований.

На этом, собственно говоря, жилые помещения и заканчивались.

Леди Кай стояла посередине комнаты и еще раз обшаривала ее внимательным взглядом. Теперь, помимо первого и естественного в такой ситуации любопытства, ею двигало еще и желание найти посох. Причем прибегать к помощи компаса-индикатора пока не хотелось, а хотелось сделать это самой.

Закончив визуальный осмотр помещения, Осси опустила глаза вниз и принялась рассматривать лежащий на полу шикарный ковер из длинного белого меха. Причем сколько она ни гадала, так и не смогла понять, чья же шкура пошла на изготовление этой роскоши.

Возможно, конечно, что под ковром находится люк или что-то в этом роде, но девушке казалось очень маловероятным, чтобы такую важную вещь, как посох, который всегда должен быть под рукой, некромансер спрятал бы так далеко и так неудобно.

Это было смешно, но в таком не очень-то большом помещении, которое, по всему судя, не содержало никаких потайных мест и схронов, не было видно такой не самой маленькой вещи, как посох.

Оставалось, впрочем, еще одно место, где он вполне мог находиться, — под кроватью. Под той самой, на которой так блаженно спалось. Во всяком случае там он был бы и от чужих глаз вдали, и под рукой в то же время.

За неимением других, Осси решила сделать эту гипотезу рабочей и решительно отправилась ее проверять.

Есть — значит, повезло.

Нет — значит, достаем индикатор и ищем магический артефакт магическими же методами. Иначе говоря, подобное — подобным…

За то время, что Осси бродила по комнате и знакомилась с обстановкой, Тям догрыз свое печенье и теперь не сводил с нее глаз, поэтому, подойдя к кровати, девушка задержалась около него.

— Значит, тут ты и живешь, мой дорогой? То есть раньше жил? — Осси нагнулась к корзинке, где, свернувшись клубком на подстилке, лежал Тям и смотрел на нее своими большими и очень печальными глазами. — А потом, когда Ревалла не стало, ты ушел?

— Тям.

— Ты скучаешь по нему?

— Тям. — По мохнатой щеке покатилась слезка, которую Тям смахнул черной кисточкой своего хвоста.

— Мне жаль. — Осси тихонько погладила его по голове. — Жаль и тебя, и его… Он, наверное, хорошим был, раз ты так сильно по нему тоскуешь.

Осси продолжала гладить Тяма, который вроде бы начал успокаиваться. Во всяком случае слез в глазах уже не было.

— Не грусти, малыш, ты же знаешь, где он сейчас, и ему там, наверное, хорошо. Как ты думаешь? Ему хорошо?

Тям моргнул своими глазищами.

— Ну, вот видишь… И тебе хорошо — ты дома… Отдохнем немножко и дальше пойдем. Ты пойдешь с нами?

— Тям. — Абрикосовый комочек подскочил, выражая готовность отправляться в путь уже прямо сейчас, а для пущей убедительности он еще и крепко вцепился своей лапой в палец девушки.

— Погоди пока, нам надо тут еще одну вещь найти.

Тям отпустил палец, забрался с головой под свою подстилку и долго, шумно пыхтя, возился там, разворошив все свое гнездо. А когда вылез оттуда, то вытащил небольшой — как раз только, чтобы уместился в ладони, — стержень в два пальца толщиной. В навершии у него был закреплен белый человеческий череп, но тоже небольшой — размером с крупный орех.

В тот же миг в голове чудовищной сиреной взревело чувство невероятной опасности, и тут же сработала сигнализация магической защиты в лице Ходы, которая сжала руку с такой силой, что лишь чудом не порвала кожу.

А Тям же как ни в чем не бывало сидел на своей попе, раскидав в стороны задние лапы, а передними держал и протягивал девушке настоящее, по определению призрака одного короля, боевое оружие некромансеров. А говоря попросту — посох.

Обуздав, но так и не успокоив до конца вопящее чувство тревоги, требующее немедленных ответных действий и нанесения превентивного удара, Осси, глубоко дыша, попробовала улыбнуться.

— Да, ты прав, — сказала она. — Ты позволишь мне его взять?

Вместо ответа Тям, смешно насупив нос, протянул жезл девушке.

— Тям.

— Спасибо. — Осси бережно приняла дар и встала.

После очень недолгого размышления, просто даже невероятно быстрого, Осси положила жезл (ибо на полноценный посох эта короткая штуковина никоим образом не тянула) на стол и отправила туда же Ходу. Не потому, что чего-то боялась, а просто потому, что понимала, что Страж все равно не позволит ей пользоваться такой вещью, пока досконально ее не изучит и не смирится с неизбежностью близкого соседства. Оставив Ходу наедине с оружием Белого Трибунала, Осси вытянула с полки первую попавшуюся толстенную книгу и погрузилась в изучение редких особенностей полиморфных кристаллов, выращенных с использованием обращенного вектора времени. Увлекательнейшее, доложу вам, чтиво. Изредка она отрывалась от книги и поднимала голову, поглядывая, как там продвигаются дела у Ходы.

Дела двигались. Хода принялась за изучение и анализ образчика чуждой магии со всей присущей ей рьяностью и усердием. Наблюдать за ней в такие моменты было одно удовольствие, ибо она постоянно меняла позы, то обвиваясь вокруг жезла золотой спиралью, то заматываясь клубком вокруг черепа, то просто завязываясь каким-то совершенно невероятным узлом. При этом она постоянно меняла окрас, становясь то ярко-зеленой, то темно-красной, то переливалась подобно радуге. С одной стороны, такое изменение цвета отражало бурю эмоций и резкую смену ее настроений, а с другой — являлось способом воздействия на подопытный экземпляр, то есть на жезл.

Осси уже много раз доводилось наблюдать своего Стража в подобном деле, и в результатах такой экспертной оценки она была абсолютно уверена. Хода, проводя анализ магической структуры, крайне предвзято пыталась определить степень ее потенциального вреда для своей хозяйки. Второй задачей такого исследования было найти и по возможности обезвредить отложенные заклятия, которые, будучи когда-то давно активированными, могут сработать в самый неожиданный момент, обращая сей смертоносный, без всякого сомнения, предмет против его нового и несанкционированного владельца.

Понимая все это в самых общих чертах, Осси продолжала оставаться в неведении, каким образом Хода все это делает. Иначе говоря, даже после такого большого количества лет и наблюдений физика процесса, так сказать, оставалась очень и очень не ясна. А Хода, когда девушка ее об этом спрашивала, только отшучивалась и сразу же переводила разговор на другую тему.

Но поскольку все в этой жизни имеет обыкновение рано или поздно заканчиваться, то в конце концов закончился и экзерцизм, проводимый Ходой. Причем никаких демонов из жезла не вылетело, и не потому, что Хода плохо старалась, а потому, по всей видимости, что их там и не было вовсе. Но лучше, как говорится, перебдеть, чем потом слушать хвалебные речи в свой адрес, утопая в душном запахе цветов и лежа в тесном и не очень комфортном ящике.

«Можешь забирать. — Хода отвалила от жезла, крайне довольная собой. — Занятно сделан, скромно и изящно. Мощи штуковина — просто необъятной. И, кстати говоря, это все-таки действительно посох, а не жезл, как мы с тобой решили, — там есть такая маленькая кнопочка, и если ее надавить, то он во всей своей красе и развернется. Так что будь, пожалуйста, аккуратна, пока не освоишься, а то наделаешь в себе дырок, и возись с тобой потом…»

— Спасибо, Хода. — Осси была вполне серьезна, потому что чужое оружие — это… это чужое оружие, и лучше понапрасну судьбу не искушать.

Отложив в сторону книгу, она наконец взяла в руки жезл, он же посох, и принялась его рассматривать. Дорвалась, можно сказать.

Жезл представлял собой небольшой цилиндр, сделанный неизвестно из чего, а поверх обмотанный кожей, чтобы не скользил и не елозил в руке. Удерживала кожаную ленту тонкая ребристая золотая спираль, туго стягивающая жезл от основания и до самого навершия, рядом с которым находился очень тугой зажим, наверное, для того, чтобы крепить эту смертельно опасную игрушку на поясе. Выглядело все это вполне симпатично и функционально.

Навершие было выполнено в виде трех зубьев, также сделанных из золота (а на другой металл некромансеры, по всей видимости, не разменивались) и удерживающих маленький человеческий череп из кости. Выполнен он был столь тщательно, что сразу возникали смутные сомнения…

«Абсолютно точно, — подтвердила Хода. — Это самый настоящий человеческий череп, уменьшенный в пять раз».

Особой радости это не прибавляло, но, видимо, таковы уж были правила игры, и, наверное, не было особой беды, если череп какого-нибудь бывшего врага после его смерти служит тебе и борьбе за правое дело.

Рядом с навершием находилась неприметная, глубоко утопленная кнопка, расположенная таким образом, что идеально ложилась под большой палец руки. Решив пока повременить с нажиманием кнопки и активацией посоха, Осси, закончив визуальный осмотр, взяла жезл в руку, чтобы посмотреть, как он лежит в ладони. Приноровиться, так сказать, и почувствовать себя некромансером, хотя бы отчасти и хотя бы недолго.

Первое, что сделал жезл, попав в руку к леди Кай, в свою очередь, приноровился к ней. Причем сделал это достаточно радикальным и эффектным способом — изменив свою длину и толщину, подстраиваясь под узкую ладонь интессы. Укоротившись примерно на два пальца, он тут же стал очень удобным и теперь лежал в маленькой руке девушки как влитой, будто под нее был сделан. Собственно, теперь под нее и был…

— Занятно, — только и смогла произнести леди Кай.

Теперь настало время опробовать кнопку, то есть развернуть посох во всей его красе.

Для этого Осси встала с кресла, в котором находилась все это время, и вышла на середину комнаты, чтобы что-нибудь ненароком не задеть. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что ничему и никому опасность от ее экспериментов не угрожает, она легким усилием пальца надавила на кнопку.

Едва только кнопка плавно и бесшумно утопилась в рукоятке, как тут же раскрылось основание жезла, которое до этого больше всего было похоже на бутон диковинного золотого цветка, и из распахнутых лепестков скользнул серо-голубой стержень чуть больше арда длиной. Он был словно концентрированный туман, переливающийся внутри дымными кольцами, в котором плутали чьи-то заблудшие тени. При этом на ощупь он был совершенно плотным, холодным и, казалось, насквозь металлическим.

На конце этого стержня, собственно и представляющего собой посох, было длинное острие, сходящееся до толщины иглы. Поверхность острия была нарезана глубокими и немного вывернутыми наружу насечками, что делало оружие некромансера крайне неприятным в ближнем бою. Ибо острие это, легко протыкающее бренное тело, неосторожно подвернувшееся под удар, на обратном своем ходу должно было вырвать из жертвы довольно-таки приличный кусок плоти.

При повторном нажатии на кнопку посох, как и следовало ожидать, сложился в прежний компактный стержень.

На этом первое знакомство с новым оружием можно было считать практически законченным. Оставалось только провести натурные испытания и развоплотить что-нибудь живое или разупокоенное, но для этого надо было дождаться подходящей оказии. Впрочем, можно было поспорить на что угодно и с кем угодно, что ожидание это не будет долгим — благо подземелье оказалось населенным достаточно густо. На вкус Осси Кай, даже чересчур густо оно было населено.

С сожалением отложив новую игрушку, которая нравилась ей все больше, Осси решила, что перед продолжением похода надо еще разок выспаться со всеми удобствами, потому как что-то подсказывало ей, что подобной возможности больше не будет. А потому, объявив личному составу, что отдых продлевается еще ненамного, Осси принялась быстро просматривать библиотеку некромансера.

Что бы там ни говорила Хода, а раз уж Ревалл Линн не поленился и притащил все эти книги сюда и раз уж их берегли незнамо сколько лет, то значит — они того стоили. И конечно же, была бы такая возможность, Осси, не задумываясь, забрала бы их все. Но, увы, приходилось себя ограничивать. Поэтому после мучительных раздумий и многократных перекладываний книг из одной стопки в другую, а потом обратно Осси смогла, наконец, ограничить себя всего двумя фолиантами. Один из них должен был, по ее представлению, несколько приоткрыть перед ней завесу таинства некромантии, а другой описывал различные способы изготовления мощнейших защитных артефактов.

Тщательно и бережно упаковав книги, Осси вышла во двор, чтобы набрать воды из родника, а заодно размять кости в танце с Гасителем, срубая черепушки замороженных костяков, будто шапки одуванчиков с их сочных стеблей. Закончив таким образом со всеми делами и перекусив в компании Тяма очередным печеньем, Осси завалилась в постель и сладко уснула.

Проснулась она бодрой и хорошо отдохнувшей, растолкала Тяма, свернувшегося калачиком в своей постельке, и уже очень скоро отряд был готов выступить в поход и отправиться на поиски ключа от подземного хода.

Леди Кай открыла дверь и встала в проеме, пропуская вперед Тяма, и в последний раз, на прощание, оглядела жилище некромансера, волею судьбы предоставившее им недолгий, но вполне комфортный приют. В тот момент, когда Тям, выбравшийся из своей корзинки, прокосолапил через всю комнату и уже подходил к девушке, она случайно перевела взгляд на полку с подсвечниками-черепами и в тот же миг поняла, что напоминали ей эти страшные, предметы.

Черепа, служившие некромансеру подсвечниками для черных свечей, принадлежали точно таким же существам, как милый, доверчивый Тям, столь горячо любивший своего бывшего хозяина, а теперь, похоже, беззаветно преданный леди Кай. И не так уж сложно было догадаться, где должна была оказаться четвертая свеча, уже приготовленная и оставленная до случая на каминной полке…

Осси аж содрогнулась от этой мысли.

Стиснув зубы, она повернулась и быстро вышла из комнаты. Не оборачиваясь, пересекла маленький двор, вступила на тропу и вскоре уже скрылась за скалами. Дверь в жилище некромансера, остававшаяся открытой некоторое время, вновь скользнула на свое место, и все снова стало, как было.

Глава четырнадцатая

Обратная дорога заняла хотя и не намного, но все же меньше времени. С одной стороны, наверное, потому, что не надо было больше отвлекаться на приготовления к схватке, да и мимо останков брата Регона протопали, не останавливаясь. С другой — все же отдохнула Осси неплохо, выспалась и силы свои восстановила полностью. А оттого, наверное, и шагалось бодрее.

Единственное, что поначалу несколько отвлекало девушку от наслаждения красотами серых скал и полного слияния с природой, — это тот ночной разговор с Мастером Диссом. Вспомнился он что-то вдруг… А теперь смущал, не шел из головы и не давал покоя. Прокрутив его в голове и так, и эдак, и обратно, взвесив все за и против, Осси все же так и не смогла принять никакого решения. Промучившись некоторое время в сомнениях, но так и не выбрав ни один из вариантов, леди Кай решила отложить решение до лучших и более подходящих времен. Пока же она полностью положилась на подсознание, которое будет теперь неустанно трудиться, анализировать, сравнивать и выбирать правильный вариант, а потом, в подходящий момент, может, что и предложит. Рассудив таким образом, Осси задвинула пока проблему с наследниками Слезы в самый дальний уголок своей вселенной и полностью сосредоточилась на окружающем мире.

К этому времени отряд уже подходил к пустырю перед кладбищем королей и скоро уже должен был встретиться с нескончаемой процессией печальных карликов.

В строго положенное время и в положенном ей месте появилась завеса, скрывающая проход к жилищу некромансера от сторонних глаз. Причем в обратную сторону она была более прозрачна. Во всяком случае видно сквозь нее было, хотя, может, и не очень хорошо — мир за ней плыл, как сильное марево в очень жаркий день, но разобрать что-то все же можно было. Сквозь дрожащую пелену Осси видела и утес, служивший ей наблюдательным пунктом, и контуры гробниц, и даже памятник неизвестному карлику в центре кладбища. А вот плывущих над дорогой факелов больше не наблюдалось.

Пройдя сквозь завесу и, как и в пошлый раз, не встретив ни малейшего сопротивления окружающей среды, Осси вышла с тропы на равнину перед кладбищем. И в тот момент, когда, наконец, пропало плывущее перед глазами марево, она действительно убедилась в том, что глаза ее не обманули и зрение не подвело, а карлики, которым еще недавно не было конца, куда-то все подевались. Впрочем, куда они подевались, было как раз-таки понятно — об этом вполне определенно высказался в разговоре Ганн Ил-Ворш IX: за Вуаль они подевались, поскольку благодаря стараниям леди Кай здесь их больше ничто не удерживало. А непонятно было, как это они успели все уйти за такое в общем-то не очень большое время, во всяком случае — совершенно недостаточное для перехода такого количества карликов в мир иной. Ибо совсем еще недавно вереницы их нескончаемо тянулись через мосты с того берега, а затем и по всей равнине.

И тем не менее факт остается фактом — голым и неопровержимым. Карлики закончились, и равнина была вновь пуста, как когда-то давно. Даже еще пустее, ибо вместе с карликами исчезли и их скелеты, и даже катафалк, в чем Осси и ее компания очень скоро убедились. Место было то самое, спутать его с другим было нельзя, и ошибиться, тоже одних следов от ботинок Осси сколько в пыли осталось… Следы остались, а все остальное, включая погребальные носилки последнего короля, испарилось без следа, оставив этот мир живым.

Если честно, то нельзя сказать, что Осси это все очень огорчало, а Хода, так та вообще высказалась, что и хорошо, что тут стало так безлюдно, в том смысле, что абсолютно бескарликово, а толчею и давку она, Хода, не любит в принципе и в частности. Леди Кай тоже чувствовала себя намного спокойнее, потому как присутствие такого немыслимого количества призраков сильно ее нервировало и заставляло напрягаться, несмотря на все заверения их короля и над всеми карликами начальника.

Теперь же, когда такая огромная, и случись что — почти непобедимая, массовка исчезла, а подземная равнина опять превратилась в тихую, позабытую всеми пустошь, Осси почувствовала себя значительно увереннее и спокойнее. Так что поход продолжался в своем обычном режиме — без массовых баталий типа стенка на стенку или все на одного, в которых одиночке делать, извините, совершенно нечего. А с отдельными врагами, притаившимися в этом мире, Осси была уверена, что справится.

Вот теперь как раз и следовало отыскать еще двух таких притаившихся, и именно для того, чтобы с ними справиться. Причем непременно сразу двух, и числом никак не меньше, ибо таким невероятным и нелепым было на этот раз правило игры.

За этими нехитрыми размышлениями, во всяком случае — значительно более простыми, чем раздумья о судьбах мира, Осси и добралась до развилки. Остановившись, чтобы проверить боеготовность своего отряда, и убедившись в полном наличии таковой — Хода сжимала левую руку выше локтя и тихонечко сканировала пространство на несколько десятков шагов вперед, а Тям, как ему и положено, был сзади и неукоснительно соблюдал дистанцию, — Осси вступила на новую для себя территорию.

Новая территория в этом месте равнины слабо отличалась от территории старой. А уж если быть абсолютно и кристально честным — не отличалась вовсе. Справа и слева тянулись все те же унылые и окрашенные в серое скалы, а под ногами хрустели абсолютно такие же камешки. Разве что камни, громоздящиеся по бокам от дороги, не сжимали тропинку в столь тесных объятиях, как это было на пути к последнему пристанищу некромансера. Вот, собственно, и вся, не такая уж большая, разница.

Шли довольно долго. Дорога постепенно отклонялась влево, огибая скалу с высеченным в ней замком, чтобы вскоре начать змеей заползать на крутой склон. Постепенно менялся и ландшафт — скалы, громоздящиеся с левой стороны, становились все выше и выше, пока не слились и не превратились в одну огромную нависающую над головой громадину, зато с правой стороны они исчезли совсем, выродившись до небольших булыжников, разбросанных по унылой равнине.

В какой-то момент дорога резко вильнула и начала круто карабкаться в гору, огороженная с правой стороны высоким, в половину человеческого роста, бордюром, сложенным из огромных каменных блоков.

Прямая видимость составляла шагов пятьдесят, не больше. А дальше дорога скрывалась за склоном горы, так что Осси очень хотелось отпустить Ходу вперед, раздвигая таким образом границы обозреваемого пространства, а самой, памятуя наставления призрака, вытащить из-за пояса меч и двинуться следом. Хотелось-то оно, конечно, хотелось, но отпускать Ходу девушка все же не стала, потому как оставаться без магического щита было не очень-то разумно. А вот Гаситель она приготовила и со всей возможной осторожностью двинулась по дороге в гору.

По всему выходило, что встреча, ради которой они сюда направлялись, вот-вот должна была произойти.

Она и произошла.

Ожидаемая, почти предсказуемая и очень на этот раз нужная, она произошла, как и предписано было, как и обещано. И все же…

Встреча с врагом в общем-то всегда — некоторая проблема и некоторое волнение. Встреча с врагом на узкой горной дороге вдвойне неприятна. А если врагов двое? И если они появляются из ниоткуда, причем один — сзади, а второй, что характерно, — спереди? И если враги эти к тому же обладают явно магическими способностями и недюжинной силой? Согласитесь, что такая встреча не доставит вам удовольствия, даже если вы ее сами искали…

Не доставила она удовольствия и леди Кай.

Едва только девушка повернула за очередной поворот и прошла несколько шагов, как вдруг земля ардах в двадцати впереди с грохотом разверзлась, фонтаном выбрасывая вверх брусчатку мостовой и кучу камней. Такой же точно грохот, словно эхо, раздавался сзади, и Осси, быстро обернувшись, убедилась, что она оказалась ровно посередине двух проблем.

И проблемы эти выглядели следующим образом: буквально взорвав из-под земли покрытие горной дороги, из образовавшихся в ней дыр, а правильнее, наверное, будет сказать — из открывшихся нор, вылезали здоровенные змеюки.

Лезли они быстро и уже возвышались над дорогой на добрый десяток ардов, раскачиваясь, будто столбы во время землетрясения. Но, в отличие от столбов, они изгибались, извивались и прогоняли по своим телам, толщиной с нормально упитанного сборщика налогов на пенсии, огромные плавные волны, свивающие их в тугие кольца. Кольца эти сразу же распрямлялись, а змеи вздымались над дорогой все выше. Лишь достигнув высоты ардов в пятнадцать, они перестали наконец выползать и замерли, рассматривая Осси своими непропорционально маленькими желтыми глазками.

Глазки эти были глубоко посажены на огромной плоской и тупорылой голове, сплошь, как и все тело, покрытой чешуей. Горели они холодным золотом, ничего умного и возвышенного при этом не демонстрируя и ничего, кроме скорой и гарантированной смерти, не обещая. Неприятные это были глазки. Да и владельцы их тоже большой любви к себе с первого взгляда не вызывали. Как, впрочем, и со второго.

Еще раз глянув назад, Осси убедилась, что примерно на таком же расстоянии сзади раскачивается еще одна такая же тварь. Брат-близнец, так сказать. Различий между ними не было, а если и были, то очень неочевидные и хорошо запрятанные, как на детской картинке, где их всегда ровно десять.

А позиция при этом у леди Кай была хуже не придумаешь, даже если очень постараешься. Одна на горной дороге, между отвесной скалой и небольшим, но уже все-таки обрывом, куда, конечно, можно было в крайнем случае сигануть, но именно что в самом крайнем…

Змеи тем временем продолжали себе раскачиваться, демонстрируя красоту своей кожи, матово отливающей в редких отблесках пламени. Цвета они были темно-коричневого и сильно напоминали вырезанные из дерева статуи, которым поклоняются аборигены некоторых маленьких островов архипелага Рунд. С той лишь разницей, что эти были живыми и замирать навсегда в величественных позах, благосклонно принимая дары и подношения, по всему видно, покамест не собирались. Поклоняться же им тоже, в свою очередь, совсем почему-то не хотелось, а хотелось, как раз наоборот, поскорее их прикончить. А уж потом только вдоволь налюбоваться тем, что останется…

Прежде всего следовало решить проблему войны на два фронта, хотя бы на время выключив одну из гадин из хода активных боевых действий. Решение этой задачи было возложено на очередной кристалл из запасников заказчика, который, звеня и поблескивая гранями, покатился вниз по дороге навстречу выросшему из земли исполину.

Не дожидаясь, какое впечатление произведет на нижнего змея знакомство с Морским Бризом — заклинанием, которое быстро и эффективно запаковывает свою жертву в плотный, почти неразрушимый кокон из воды, превращая в прекрасную водяную скульптуру, Осси изо всех сил рванула к змею верхнему.

Стартовала с места она резко и очень вовремя, ибо зверюга тоже вдруг решила перейти к более активным действиям. Всего лишь на миг Осси разминулась с тупорылой башкой, ударившей с высоты пятнадцати ардов прямо туда, где она только что стояла.

Удар был впечатляющим.

Невероятным по мощи и по злости был этот удар. Нос твари, запакованный в темную броню чешуи в форме вытянутой черепицы, ударил в мостовую с силой сотни кузнечных молотов и с быстротой молнии. От такого удара земля вполне ощутимо дрогнула, во все стороны брызнули осколки разбитых камней, а мимо головы девушки, как выпущенный из пращи снаряд, просвистел выбитый из брусчатки булыжник. На дороге, в месте, куда ударил змей, образовалась приличных размеров выбоина, наполненная каменным крошевом, а сам же змей, казалось, не пострадал вовсе. Во всяком случае видимых последствий такого удара не наблюдалось — кровью тварь не харкала и не истекала, да и голова, похоже, у нее от сотрясения мозга не кружилась. То ли она прекрасно обходилась вообще без мозгов, то ли, что скорее была к такому привычна. А может, еще и не к такому…

Судя по всему, второе предположение было более верным. Потому что, пока Осси преодолевала разделявшее их со змеем расстояние и прежде чем успела добраться до торчащего из земли туловища рептилии, неугомонная тварь успела ударить еще дважды.

В этот момент сзади раздался громкий всплеск, будто с неба упала огромная капля размером с дом, и послышалось столь приятное уху леди Кай журчание воды, совсем немного уступающее по громкости реву водопада средних размеров. Второй фронт был закрыт. По крайней мере — на какое-то время…

Осси стояла, прижавшись к туловищу змея, действительно напоминавшего ствол огромного старого дерева, с чешуей точь-в-точь как шершавая кора, находясь, по всей видимости, в мертвой зоне. Во всяком случае голова змея раскачивалась вверху, скосив на леди Кай желтый глаз, но бить — больше не била. То ли изогнуться так тварь не могла, то ли просто пыталась мучительно что-то сообразить, но, в любом случае Осси получила недолгую передышку.

Жаль только, что воспользоваться такой приятной возможностью леди Кай не могла и вместо отдыха принялась с ходу, даже не поплевав на руки, рубить торчащее из норы туловище, размахивая Гасителем, как заправский дровосек на лесоповале. Гаситель, даром что прошел вампирскую школу, рубил и кромсал исправно, с каждым новым ударом углубляясь в тело твари все больше и больше. Правда, надо отметить, что камень на натурных испытаниях Левого Клыка, напоенного кровью крысы, поддавался все же лучше, чем шкура этого змея.

После третьего удара Осси наконец удалось прорубить эту бронированную чешую, и на девушку брызнула густая черная кровь гадины. Змей, которому это, по всей видимости, не доставило такого удовольствия, как леди Кай Шаретт, зашипел, срываясь на раздирающий уши свист, и потянулся, разевая свою пасть, вниз, к источнику боли.

Девушка замахала мечом еще быстрее, вкладывая в каждый удар все возможные силы. А меч, видимо, попробовавший змеиной крови, приноровился наконец к новому противнику и с каждым новым хрякающим ударом рассекал плоть все глубже и сильнее.

Голова змея с огромной раскрытой пастью, из которой торчали длинные и изогнутые, как две сиданские сабли, клыки, была уже прямо над головой девушки. С огромных желтых, потрескавшихся от времени зубов стекали крупные мутные капли, которые срывались вниз, но, разбиваясь о щит, выставленный Ходой, разлетались вокруг мелкими брызгами. Но даже эти небольшие брызги, попадая на камень мостовой, плавили его, как масло, прожигая в нем небольшие лунки и испаряясь с противным шипением.

Осси почувствовала, как начал прогибаться под мощным давлением щит, прижимая ее к земле, и в этот миг она нанесла свой последний удар. Подрубленное туловище змея пошатнулось, качнулось в одну сторону, затем в другую и, сотрясаемое мощнейшей судорогой, рухнуло на землю.

Несколько раз чисто рефлекторно открылась и захлопнулась пасть, не пытаясь, впрочем, даже дотянуться до Осси, чтобы забрать с собой за Вуаль, затем глаза змея помутнели, зрачки сузились до размера крохотной точки и остановились навсегда.

Из разрубленного туловища толчками била черная кровь, собираясь в огромную темную лужу, которая уже начинала протягивать вниз по дороге свои ручейки — словно тянулась за помощью к своему собрату.

А собрату приходилось несладко. Упакованный в водяной кокон, он бился внутри во все стороны, явно не понимая, что с ним происходит. По всей видимости, тупая сила, с помощью которой он прокладывал себе путь сквозь скальные породы и шутя взломал мощенную булыжником дорогу, не знала, что есть на свете и нерушимые преграды. Вода, закрученная магией в тугой эластичный кокон, оказалась ему не по зубам. Да и не должна была оказаться ему по силам магия такого уровня. Все-таки не в игрушки леди Кай пришла сюда играть, а то, что она принесла с собой, были игрушки совсем не детские.

Девушка двинулась вниз по дороге, к высовывающемуся из земли второму змею.

Не то чтобы ей хотелось быть поближе к этому корчащемуся в тугих водяных тисках созданию… Скорее просто хотелось отойти чуть дальше от поверженного и истекающего вонючей кровью врага номер один. Поэтому, сделав пяток шагов и сочтя удаленность от черной лужи достаточной, леди Кай остановилась и сняла с пояса жезл некромансера.

— Ну, давай посмотрим, на что ты годишься, — усмехнулась интесса и, засунув меч за ремень, аккуратно нажала кнопку на жезле.

Как и должно было произойти, жезл тут же развернулся в полноценный посох, и Осси застыла на дороге в стойке гунь-тер — как боец на шестах, держа посох наперевес и чуть задрав навершие вверх. Приготовившись таким образом к бою, Осси резко дернула кистью левой руки, на миг выпустив посох и снимая водяную блокаду с выбивающейся из сил твари, и тут же, снова перехватив посох двумя руками, начала атаку.

Сконцентрировав всю свою ментальную энергию, она резким коротким импульсом послала ее через руки в посох, ощущая ток силы в пальцах, сжимающих оружие некромансера. Пальцы тут же закололо тысячами маленьких иголочек — это пробуждалась спящая в посохе мощь, разбуженная, как детонатором, магической искрой Осси. Всего миг, и оружие было готово к бою, теперь оно должно было выполнять все мысленные приказы леди Кай, покуда не иссякнет в нем магический заряд либо не оборвется связующая с носителем посоха нить.

Первое было бы очень нежелательно, но призрак короля уверял, что зарядов в посохе хватит надолго, и будем изо всех сил надеяться, что знал он, что говорил.

А о втором не хотелось даже думать, ибо не умирать же бесславной смертью леди Кай сюда пришла. Планы у нее были совсем другие, и преждевременный переход за Вуаль в них пока не значился.

Освобожденный из плена змей тем временем очухался, и, надо отдать ему должное, сделал он это очень быстро. А вместе с чувством свободы к нему пришли и ярость, и сильное желание отмстить обидчику, который подверг его столь унизительному, как он, видимо, считал, обращению. И хотя до девушки было пока еще далеко и дотянуться до нее не было никакой возможности, змей поднялся в боевую стойку и, сжавшись гигантской пружиной, изготовился для удара своей головой-молотом.

Осси же совсем не собиралась подставляться под удар и дистанцию сокращать пока тоже не собиралась. Приготовившись к неизбежной отдаче, которая сопровождает любой выброс высвобожденной магической энергии, она направила свое оружие в сторону высящейся посреди дороги чешуйчатой колонны, сжала пальцы покрепче, а потом послала мысленный приказ: «Убей!»

Приказ этот поступил в посох, настроенный на нового хозяина, почти мгновенно, после чего череп, закрепленный в его навершии, стал хрустально-прозрачным и вспыхнул маленьким ослепительно-белым солнышком. А затем из его раскрывшегося всего на миг рта ударила тугая черная струя.

Будто мириады мельчайших мушек-песчинок были выплюнуты маленьким черепом в сторону змея. Вырванные магией некромансера с другой стороны Вуали мертвые существа-частицы устремились к означенной цели, влекомые единственным желанием — слиться и упокоиться. Слияние с живой плотью означало для них конец короткому мучительному существованию по эту сторону Вуали, а для живой плоти это было чревато быстрым и безвозвратным переходом за Грань вместе с ними. С одной-единственной разницей — черная смерть возвращалась при этом домой…

Облако смерти, вытянутое гигантской каплей, неслось на змея на приличной скорости и должно было покрыть разделяющее Осси и тварь расстояние почти мгновенно. Змей, однако, не стал спокойно и пассивно дожидаться встречи с неизвестным ему порождением магии, а ударил вперед, целя, видимо, не столько в девушку — до которой он вряд ли смог бы дотянуться, — сколько в облако, рассчитывая если не разбить его, то хотя бы напугать. А может, он действовал инстинктивно, пытаясь атаковать то, что представлялось ему угрозой.

Огромная треугольная, закованная в броню костяных пластин голова змея ударила прямо в центр черной капли, разбивая ее изящную обтекаемую форму вдребезги, и тут же вынырнула с другой ее стороны, пройдя насквозь. Остатки черной смерти пронеслись дальше, рассеиваясь в пространстве, а голова змея, раскачиваясь из стороны в сторону, медленно возвращалась назад для нового размаха и нового удара.

Достигнув в общем-то цели и развеяв несущееся на него черное облако смерти, змей заплатил за это дорогой ценой — после столкновения череп его был очень сильно поврежден. Крупные роговые щитки, защищавшие голову и ранее плотно пригнанные друг к другу, как черепица на крыше, теперь были во многих местах содраны, а из образовавшихся ран, бурля и пузырясь на воздухе, сочилась кровь. Местами раны были очень глубокими — правого глаза у змея больше не было, он был просто содран вместе со значительной частью плоти, и теперь почти вся морда змея с правой стороны белела костью черепа, лишь кое-где прикрытого кусками мяса, свисающего оборванными волокнами. Огромные острые клыки теперь были разбиты и искрошены, а пасть твари щерилась обломанными пеньками, истекающими мутным ядом. Голову змея болтало и вело в стороны, но решимости в нем все равно было хоть отбавляй, и он упрямо заносил свой череп для нового удара.

Планы же леди Кай по-прежнему не включали в себя встречу с тупорылым искореженным молотом, который обрушивается прямо на прическу с высоты третьего этажа, а посему Осси, отдав мысленный приказ, послала в цель еще один заряд густоконцентрированной смерти. Змей, однако, учился быстро, а потому, сломавшись у самой земли, бросил свое тело в сторону, положив его, как кладет сильный ветер высокую траву, и таким образом счастливо разминулся с пронесшейся над ним черной смертью.

Следующий залп также не принес никакого результата, если, конечно, не считать результатом растущую где-то глубоко внутри тяжело раненной твари усталость.

По всему выходило, что надо было подходить к торчащему из земли колоссу ближе и либо пытаться поразить его с более близкого расстояния, не давая ему времени на то, чтобы увернуться, либо сходиться в банальной рукопашной.

Осси Кай сделала несколько быстрых шагов вперед, затем, резко сломав направление движения, пробежала еще немного, опять прыгнула в сторону и тут же, сделав кувырок и уходя из опасной зоны, послала заряд смерти прямо в проносящуюся совсем рядом полуголову-получереп.

Выплюнутая в упор черная смерть просто стерла башку змея, оставив болтаться в воздухе обрубок туловища, хлещущий кровью из разорванных артерий.

После двух-трех судорожных толчков в разные стороны обрубок опал на землю, рухнув на нее с приличным грохотом и подняв облако серой каменной пыли, которая долго еще оседала в растекающуюся вокруг кровь.

Все было закончено.

И первый, и второй Хранители принудительно переселились за Вуаль, и теперь девушке оставалось лишь добыть ключ, который, как было обещано, должен был находиться где-то тут.

Осси стояла на разбитой, искореженной дороге, опираясь на посох двумя руками — почти висела на нем — и совершенно тупо смотрела, как медленно вытекает кровь поверженного врага. А вместе с нею и жизнь…

Хода, повиснув на руке, принялась тихо высвистывать какой-то выкопанный из глубин памяти старинный мотивчик. Потом, резко оборвав мелодию, она принялась крутить головой по сторонам, что-то высматривая и явно о чем-то размышляя.

Подтянулся и оставленный внизу арьергард в лице Тяма, сообразившего, видимо, что раз стих шум боя, значит, стих и сам бой, его порождающий, и продемонстрировавшего тем самым свободное владение основами формальной логики.

Появившись на поле затихшего боя, он по-хозяйски и как всегда деловито прошелся туда-сюда, внимательно рассмотрел голову первого змея, зачем-то потрогал ручкой торчащий из открытой пасти клык, будто примерялся, как его лучше выдернуть и подо что его можно приспособить. Постояв какое-то время, ничего не делая, если, конечно, не считать важным делом вращение головой во все стороны, он осторожно понюхал стекающий из пасти змея яд, чихнул и, подойдя к луже крови, принялся с удовольствием ее лакать.

— Очень мило, — прокомментировала этот неожиданный поступок своего пушистого друга леди Кай. — Оказывается, мы и кровушкой не брезгуем?

«А что? — вступилась оторвавшаяся от своих раздумий Хода. — Это, знаешь ли, очень полезно. Иммунитет повышает, и все дела…»

— Ну если все дела… то ладно… — махнула рукой Осси. — Пей, повышай!

«И ты бы хлебнула, — предложила Хода. — Я отвернусь, а тебе полезно».

— Нет уж, благодарю покорно, — поклонилась леди Осси. — Как-то в чистом виде мне не очень хочется. Я лучше по старинке — в виде настойки…

«Ханжа», — подытожила Хода и вернулась к своим раздумьям.

Тям продолжал лакать, иногда ненадолго переставая, чтобы перевести дух, а затем возвращался к прерванному занятию снова. Будто ему во что бы то ни стало нужно было испить всю пролитую на горной дороге кровь досуха.

А Осси все стояла, облокотившись на посох, и ломала голову, как бы ей половчее добраться до сердца второго Хранителя, в котором, как утверждалось, должен был находиться ключ от подземного хода карликов.

«А знаешь, в чем был подвох, когда нам про второе сердце говорили?» — сказала вдруг Хода.

— В чем? — спросила Осси.

«Нет тут никакого второго сердца. И первого тоже нет».

— В смысле? — не поняла Осси.

«Нет ни первого, ни второго. Оно тут одно-единственное… А это все — одна тварь. Двухголовая. И у нее не голова и хвост, как у всех нормальных, а две головы. Одна — где и должна быть голова, а вторая — там, где хвост у всех нормальных должен быть… Поняла? И если тебе не лень будет эту дорожку быстренько перекопать, то ты сама убедишься, что пасти эти между собой соединены единым, вот этим вот чешуйчатым стволом. Так что, поверь мне на слово, если, конечно, действительно не хочешь поупражняться в дорожных работах, что сердце этой зубастой гадины — ровно посередине между двумя головами».

— Уверена?

«Абсолютно. Однажды в одной книге я встретила описание двухголового змея Арк-Гунара. Змеи эти считаются давно вымершими, во всяком случае их не встречали уже давно, да и раньше они вроде бы были большой редкостью. Так вот, описание, которое было в той книге, просто идеально подходит для этой твари. Там даже картинка была. Очень, знаешь ли, похоже нарисовано было. К тому же она теперь тоже, можно сказать, вымершая. — Хода хмыкнула. — Но если у тебя есть сомнения, ты можешь проверить, я же говорю…»

— Не буду. Уверена так уверена. Кого же мне еще слушать, как не тебя?

«Золотые слова, — усмехнулась Хода. — Прямо как глаза Арк-Гунара, золотые!»

Тям, весь уже вывозившийся в крови, отвалился наконец от лужи. С неудовольствием глянул на оставшиеся кое-где озерца и, поняв, видно, что изначально поставил перед собой непосильную задачу — выпить все, обиженно бурча, отошел в сторону, смешно переваливаясь на своих косолапых ножках. Дойдя до бордюра, огораживающего дорогу, он довольно ловко взгромоздился наверх и занялся вылизыванием своей шкурки.

Тщательно он это делал. Со всем старанием и прилежанием, будто вечером был приглашен на званый ужин и теперь наводил лоск, чтобы соответствовать, так сказать, и не ударить в грязь лицом. Ибо коль скоро встречают-то по одежке, то, стало быть, и шкурка должна блестеть роскошно и лосниться богато.

Оторвавшись от этого умилительного зрелища, Осси заставила себя вернуться к реалиям.

— Хорошо, давай искать середину этой твари, а потом начнем доставать ключ.

«А зачем нам искать? — спросила Хода. — У нас искатель есть, чтобы искать. Для чего ты его с собой таскаешь? Посох сама ищешь… ключ — тоже сама… По старинке работаешь, милая леди. По старинке…»

Осси улыбнулась.

— Верно, не привыкну никак. — Покопавшись в рюкзаке, она выудила на свет коробочку и принялась откручивать крышку. — Что ж, давай воспользуемся… передовыми, так сказать, способами.

Открутив наконец завернутую на пять оборотов (и кто придумал только!) крышку, Осси уставилась на темное стеклышко. Хода, повисшая на левой руке, тоже изо всех сил тянула голову, только что не тычась носом в стекло.

Покрутив компас в разные стороны, Осси наконец выбрала цель.

— Наверное, вот это. — Она постучала ногтем по стеклу.

«Похоже, — согласилась Хода. — Давай-ка поближе подойдем».

Леди Кай сделала несколько шагов в ту сторону, которую указывала ей горящая на стекле искателя искра.

— Да, похоже, что это то, что нам надо, — заключила Осси, немного побродив по дороге вверх-вниз. — Тут явно что-то есть…

«А поскольку маловероятно, чтобы в одном месте находились сразу несколько магически заряженных предметов…» — продолжила Хода.

— То это наверняка ключ, — закончила Осси Кай.

Совершенно машинально она разгребла ногой мелкие камушки и пыль в том месте, на которое указывал искатель. Никакой нужды в этом, естественно, не было, но разгребла — и разгребла… не собирать же мусор обратно.

Покрутив головой по сторонам, Осси нашла подходящий обломок булыжника, вырванного из мостовой то ли первой, то ли второй половиной Арк-Гунара, подобрала его и положила в центр очищенного круга. Отметила, можно сказать, центр будущих раскопок и пометила территорию.

Тям, продолжавший наводить марафет, прервал свое важное занятие, сполз с бордюра и, как всегда, чинно, вразвалочку направился к девушке. Осси с интересом наблюдала за своим абрикосовым другом, гадая, что у него на уме на этот раз и ради чего такого важного он прервался. Тям же тем временем докосолапил до стоящей посреди дороги девушки, прошел мимо, даже не удостоив ее вниманием, и стало ясно, что направляется он к камню, которым Осси отметила предполагаемое положение ключа.

«Чего он хочет?» — спросила Хода.

— А я знаю? У него спроси, — ответила девушка. — Эй, Тям, чего ты хочешь? — обратилась она к малышу.

Оставив вопрос без ответа, Тям добрел-таки до камня, остановился, очень внимательно его осмотрел, потом обошел вокруг него и опять остановился.

— Ну, дорогой, а дальше что?

Дорогой оторвал свой взор от камня, посмотрел на девушку, тяжело вздохнул, видимо, обозначив таким образом свое отношение к бестолковым людям вообще и некоторым странствующим в поисках древних сокровищ графиням в частности, после чего поднял камень и перенес его немного в сторону.

Критически осмотрев его новое положение, Тям остался, по всей видимости, доволен проделанной работой, потому что, указав на камень своей лапкой, он произнес положенное в этом случае:

— Тям, — и с чувством выполненного долга отправился обратно к бордюру.

«Кто бы сомневался!» — отозвалась Хода.

Осси подошла поближе и внимательно осмотрела новое положение камня. Если честно, то оно ничем не отличалось от старого — не лучше, не хуже. Понять, по каким таким причинам Тям, столь неожиданно и бесцеремонно вмешавшись, перенес центр раскопок ближе к скале, при визуальном осмотре поверхности было невозможно. Оставалось только принять это как данность.

— Что скажешь? — спросила Осси Ходу.

«Даже не знаю…»

— Вот и я не знаю…

На этом обмен мнениями можно было считать законченным, и Осси начала готовиться к изъятию ключа.

Делать это надо было осторожно и аккуратно, соблюдая все правила раскопок, чтобы не повредить случайно то, ради чего уже было пролито столько крови. Правда, хвала Страннику, чужой.

Конечно, было бы много проще и сильно быстрее рвануть дорогу в этом, обозначенном Тямом месте чем-нибудь серьезным, что позволило бы избежать долгих и нудных работ по изъятию горной породы слоя за слоем. Но использование чего-нибудь серьезного — а такое у Осси имелось в достаточном количестве — почти наверняка привело бы к тому, что желанный ключ просто испарился бы вместе с большим куском дороги, оставив на память и в назидание потомкам глубокую воронку. А это нисколько не приблизило бы леди Осси Кай к решению главной задачи и к достижению желаемого. Скорее наоборот…

Так что все, что оставалось — это запастись терпением и начинать работу. Кропотливую, тяжелую и очень нудную.

Сначала надо было освободить место будущих раскопок от булыжников мостовой. От первого, так сказать, слоя на пути к ключу. Достав из рюкзака склянку с кислотой, закутанную в защитный кокон, Осси очертила вокруг центрового камня небольшой круг, осторожно выливая дымящуюся желтую жидкость на камни. Подождав немного, пока не перестала дымиться и шипеть начерченная на камнях линия, Осси повторила процедуру еще раз, а затем, аккуратно упаковав склянку обратно в рюкзак, прочитала заклинание и, подняв в воздух камни внутри очерченного кислотой круга, отшвырнула их в сторону. Начало, как говорится, было положено.

Под камнями была, слава Страннику, не скала, а всего лишь земля. Хорошо утрамбованная, слежавшаяся за много сотен лет, но все же сильно уступающая камню по твердости. Так что работа пошла быстрее, чем Осси вначале предполагала, настраивая себя на самый худший вариант.

Девушка рыхлила землю совсем простеньким заклинанием — виброударом, почти не отнимающим сил, но, правда, и не очень сильным. Так что за раз удавалось углубиться пальца на два-три — не больше. Затем вся эта взрыхленная масса поднималась в воздух и отбрасывалась в сторону. И так слой за слоем: удар — подъем — в сторону… И опять. И сначала. И еще раз.

«Одно удовольствие смотреть, как ты копаешь, — заметила Хода, внимательно наблюдая за напряженной и монотонной до одури работой. — Может, это твое призвание — землю рыть? А ты всю жизнь ерундой занимаешься…»

Осси ничего не ответила, потому что к этому времени сил уже значительно поубавилось, да и пот тек градом, заливая глаза, в которые к тому же постоянно лезли мокрые волосы. Так что отвлекаться по пустякам не хотелось, и, промолчав, она снова подняла в воздух очередную порцию земли.

К этому моменту яма углубилась уже основательно, и теперь Осси стояла перед небольшим сухим колодцем.

После следующей поднятой и выброшенной в сторону порции земли Осси увидела, что в одном месте на дне виднеется кусочек чего-то коричневого и на валяющиеся рядом куски камней и земли не сильно похожего.

— Похоже, докопались, — сказала леди Кай и соскользнула вниз, на дно ямы.

Так и есть — среди мелких камней торчал кусок закованного в коричневую броню тела убитого монстра.

— Ты права была, — крикнула девушка оставшейся наверху Ходе. — Туловище у них действительно одно на двоих.

«А ты все-таки сомневалась?» — хмыкнула Хода.

— Немного, — ответила леди Кай. — Но самое удивительное, что и Тям прав был, когда камень перетащил.

Очистив кусок туловища змея, Осси внимательно осмотрела лежащие под ногами костяные пластины чешуи, так похожие на старое ископаемое дерево.

— Ну что? Вскрываем?

«Давай», — благословила Хода.

Осси достала меч, хрякнув от натуги, вогнала его в тело змея, надавила, навалившись всем телом, а затем начала вспарывать мертвую тушу вдоль хребта — как рыбу разделывала.

Выкопанная яма сразу же наполнилась темной кровью, которая, правда, быстро впиталась и ушла в землю, но все равно в образовавшейся жиже ботинки хлюпали препротивно. Ноги скользили, меч норовил вырваться из рук, то и дело застревая в распоротой туше, пот уже просто залил все глаза, а Осси все резала и резала плотную, очень плохо поддающуюся даже Гасителю шкуру Арк-Гунара. Наконец вскрытие было закончено, и теперь предстояла заключительная, но далеко не самая приятная часть операции по извлечению ключа.

Самая неприятная часть заняла, как это ни странно, совсем немного времени. Засунув руку по локоть во вскрытую полость змея, Осси почти сразу нащупала внутри предмет, явно чужеродный и обладающий слишком правильной формой, для того чтобы быть какой-то важной частью тела или каким-нибудь жизненно важным органом. Вытащив испачканную в крови до самого плеча руку с драгоценной добычей, Осси выбралась из ямы наверх, долго и тщательно терла и отмывала свою находку и лишь потом с удовольствием продемонстрировала ее всем, кто так или иначе принял участие в этой карательно-поисковой операции.

— Вот. — Улыбаясь во весь рот, Осси держала на ладони идеально круглый и абсолютно прозрачный шарик размером чуть меньше спелой сливы. — Вот он — ключ!

«И это они ключом называют, — фыркнула Хода. — Какой же это ключ! Это не ключ! Не видели они, как я погляжу, настоящих ключей. Ключ — это когда…»

— Уймись, — Осси оборвала начинающуюся лекцию об истинной природе настоящих ключей в самом ее начале. — Так или иначе, а шли мы сюда за этим. А теперь, когда это уже у нас, мы можем смело и с чувством выполненного долга отправляться назад и посмотреть, что и как этот «не ключ» открывает.

«Хорошо. Пошли смотреть», — неожиданно спокойно согласился Страж.

— Пошли. — Осси подцепила Ходу, закинула за спину рюкзак, после чего, взяв на руки сияющего от чистоты и счастья Тяма, начала спускаться вниз по дороге, возвращаясь назад к кладбищу карликов.

Глава пятнадцатая

За то недолгое время, что Осси тут отсутствовала, на кладбище ничего не изменилось.

Карлики не вернулись, гончие не ожили и в очередных призраков не превратились. Кладбище наконец-то стало похоже на кладбище — тихое, смиренное и упокоенное. Между гробницами больше никто не разгуливал ни с факелами, ни без и из-за угла не набрасывался. А от этого место стало казаться совершенно иным и абсолютно незнакомым.

Если честно, то Осси чувствовала даже какой-то не очень понятный дискомфорт и подспудно ждала какого-то подвоха. Слишком много воспоминаний уже было связано с этим местом, и все они касались, что характерно, времяпровождения весьма активного. Поэтому теперь, когда над кладбищем повисла наконец недвижная тишина, это казалось совершенно противоестественным и абсолютно неправильным.

Дорога от замка прошла совершенно спокойно и без каких-либо неожиданностей. Буднично и даже, можно сказать, скучно. И, наверное, именно поэтому всю дорогу от замка леди Кай ломала голову, как же разыскать гробницу, в которой брал свое начало подземный ход.

Призрак короля, правда, призывал на этот счет не волноваться, уверяя, что стоит лишь заполучить ключ, как все тут же само собой и решится, но все же Осси пыталась отыскать хоть какой-нибудь запасной вариант на случай, если это обещание вдруг да не сбудется. Хотя — и это она признавала — все, о чем им говорил Ганн Ил-Ворш IX, уже сбылось до самой что ни на есть распоследней мелочи. И это, конечно, было своеобразной гарантией, что и на этот раз все произойдет именно так, как и было обещано. Но поскольку с точки зрения теории вероятностей все эти события были между собой не связанными, то не мешало бы на всякий случай озаботиться хотя бы еще одним — резервным вариантом.

— В чьей гробнице, он говорил, начинается ход? — обратилась Осси к своему Стражу.

«Геварда Ол-Ремана III, насколько я помню, — ответила Хода. — А что?»

— Да я вот думаю, как нам ее разыскать, если что… Надписей я что-то там никаких не заметила.

«Надписей не было, — подтвердила Хода. — А ты думаешь, что ключ не сработает?»

— Нет. Просто спросила, — сказала Осси.

А ведь не сработало.

Прошли все кладбище, прогулялись по всем аллеям, и не сработало.

Ничего с появлением ключа не изменилось. Двери в подземный ход не распахнулись и желающих на увлекательную прогулку не зазывали. Указатели тоже нигде не проросли. Все оставалось, как и было, — никаких изменений.

Осси Кай стояла в центре кладбища около статуи неизвестного короля, водруженной на высоченный постамент, и озиралась по сторонам.

— Напомни мне, пожалуйста, что он там говорил про вход и про ключ, — попросила она Ходу.

«Он говорил, что когда ты добудешь ключ, он сам все тебе подскажет и укажет, — ответила Хода. — И думаю, что для того, чтобы он мог на что-то указать, его неплохо было бы из рюкзака достать. А то он там, бедолага, уже, наверное, весь обуказывался, а ты и не видишь».

— Твоя правда, — согласилась Осси и полезла за шариком-ключом. — Пусть указывает.

Как всегда, Хода была права. Едва только Осси вытащила прозрачный шар и положила его на ладонь, как невдалеке над одной из гробниц, ничем, кстати, от всех остальных не отличающейся, засиял точно таких же размеров розовый огонек.

«Ну вот видишь. Подсказал и указал». — Хода была очень собой довольна.

— Вижу. Пошли смотреть, что он нам тут науказывал. — И Осси двинулась в сторону горящей звездочки, пробираясь меж гробниц к обозначенной таким хитрым образом могиле неизвестного ей Геварда Ол-Ремана III.

Могила эта стояла во втором ряду, и вблизи она из ряда остальных таких же белых и каменных саркофагов, выполненных по единому проекту, тоже ничем не выделялась. Только что звездочка розовая над ней висела, а больше ничего.

Добравшись до отмеченной таким оригинальным способом гробницы, леди Кай первым делом возжелала достать звезду с неба, а говоря точнее — висящую над крышкой саркофага. Звезда, однако, в руку не давалась, пропуская ее сквозь себя совершенно беспрепятственно. То есть была она, иначе говоря, явлением не материальным, а имела в своей сути природу исключительно иллюзорную. Выяснив сей любопытный факт, леди Кай удовлетворенно хмыкнула, типа «А что еще можно было ожидать?», и принялась исследовать взаимосвязь огонька и холодного прозрачного шара, по какому-то недоразумению называемого карликами ключом.

Взаимосвязь была, и была очень проста — шарик, находящийся на воздухе, вызывал появление звездочки. Стоило лишь шар куда-нибудь убрать, причем совершенно без разницы, будет это рюкзак либо карман, как звезда-указатель тут же бесследно исчезала.

Наигравшись вдоволь во взаимосвязь материальных и иллюзорных проявлений бытия, леди Кай приступила непосредственно к процессу открывания подземного хода.

Первое и самое очевидное предложение, высказанное Ходой, не привело ни к чему — крышка саркофага сидела на своем месте намертво и ни сдвигаться, ни приподниматься не желала ни в какую. Чего в общем-то и следовало ожидать — иначе для чего же ключ, спрашивается, даден? Звездочки зажигать? Маловато будет! Раз есть ключ, каким бы чудным он ни казался, то должен быть к этому ключу и замок, иначе все это есть бессмыслица полная, и ничего более.

На роль замка вполне могла сгодиться сияющая розовым звездочка. И это было предположение номер два. И, как и первое, оно не привело ни к чему — прозрачный шарик, поднесенный к звездочке и помещенный непосредственно в нее, окрасился в нежно-розовый цвет, который тут же пропал, когда шарик оттуда убрали, — вот, собственно, и весь результат.

Третьим и последним очевидным вариантом (а далее уже надо было переходить к поискам неочевидных или даже совсем невероятных) было найти в саркофаге некое отверстие, в которое можно было бы засунуть шар-ключ, чтобы что-то там внутри сработало и дверца открылась бы.

Поисками этого отверстия занялись все, включая и Тяма, которому никто ничего не объяснял, но который тем не менее рьяно взялся помогать и, сосредоточено сопя, ползал по крышке, пока Осси вместе с Ходой скрупулезно исследовали нижнюю часть гробницы.

Тям замок и нашел.

На гладкой и ровной даже после всех прошедших лет поверхности крышки обнаружилось крошечное углубление, почти не заметное глазу, но имевшее подозрительно идеально-круглую форму. Сравнительный анализ с двумя соседними гробницами показал, что сие углубление является уникальным и на ближайших гробницах-близнецах напрочь отсутствует. А это, знаете ли, о чем-то да говорило.

Для того чтобы узнать, о чем же это, собственно, говорит, леди Кай поднесла шар к почти незаметной впадинке, осторожно держа его двумя пальцами, и так же осторожно поставила его на крышку.

Некоторое время не происходило ничего.

А потом шарик стал медленно погружаться в крышку, будто тонул в ней, как в болоте. И чем дальше — тем быстрее. Вскоре он исчез полностью, а затем внутри каменного сундука что-то звякнуло стеклом о камень (не иначе как ключ провалился на дно) и куда-то перекатилось. После чего вновь наступила тишина.

«Был ключ — и нет ключа», — печально прокомментировала сей факт Хода.

— Ты же его ключом не считала, — напомнила Осси Кай.

«Ну все же… — не нашлась, что ответить на это, Хода. — Был ведь…»

Едва она успела это проговорить, как крышка гробницы начала таять, будто все это время она была сделана изо льда, а теперь наконец-то взошло теплое солнышко, которое ее, родную, отогрело и растопило. Но никакого солнышка здесь, в подземной долине, не было и в помине, да и крышка как была, так и оставалась каменной и холодной.

И тем не менее она таяла. Как сон. Как утренний туман, сквозь который начинает проступать нечто до этого от глаз укрытое.

Таяла она так же медленно, как до этого поглощала ключ, но вскоре все же исчезла совсем, открыв трем устремленным внутрь взорам небольшой темный провал в глубине пустой гробницы и ведущие к нему ступени.

Подземный ход действительно существовал, и теперь дорога в замок на скале была открыта.

— Ну что, други мои, не пора ли нам в могилку? — С этими словами графиня Осси Кай Шаретт лихо перепрыгнула через стенку саркофага, и грубые подошвы ее высоких ботинок гулко ударили о дно гробницы.

«Видимо, пора», — поддержала свою хозяйку Хода, хотя у нее, строго говоря, и выбора-то не было, ибо она по своему обыкновению висела у леди Осси на левой руке, обвив ее красивым и достаточно опасным для окружающих браслетом.

Тям ничего не ответил. Он просто протянул свои ручонки вверх, чтобы его, значит, забрали и перенесли через стеночку. Хотя ведь брал, хитрец, барьеры и повыше, и посложнее, и мог быть, если надо, достаточно ловким. Один трюк с дверью некромансера чего стоил. Но отчего-то в этот раз захотелось ему побыть зверушкой неуклюжей и совершенно беспомощной. А может, ему просто лень было. Кто их поймет — этих созданий с другой стороны.

Могилка была неглубокая — едва Осси до пояса доставала, и не очень широкая — с комфортом в такой не устроишься. Если не карлик, конечно. Пять крутых ступеней вели вниз к черному отверстию в стене, и оттуда весьма ощутимо тянуло сыростью и холодом.

Вход был узким и низким, так что протискиваться туда пришлось, сложившись почти пополам. В какой-то момент Осси даже испугалась, что подземный ход рассчитан только на карликов, которые его построили, и пробираться к замку ей придется исключительно ползком. Но обошлось — за очень низким входом был нормальный в общем-то коридор, не очень широкий и просторный, но идти по нему можно было вполне.

Света тут не было никакого, а потому снова пришлось прибегнуть к старому испытанному средству, и Осси, сотворив светляка, отправила его в автономное плавание.

Это был настоящий, академический и хрестоматийный, если хотите, подземный ход: одна голая функциональность и никаких вам излишеств типа освещения и каменной кладки на стенах. Просто прорубленный в скале лаз. Широкий и высокий ровно настолько, чтобы можно было идти быстро, не сгибаясь, и не бояться, что снесешь себе черепушку незамеченным в темноте выступом скалы. Стены и потолок были отесаны довольно грубо — только чтобы убрать сильно выступающие углы, и не более. Было сыро, и хотя воды под ногами пока не наблюдалось, но камни вокруг были влажные, и капельки блестели повсюду.

Воздух был просто отвратительным, и дышалось тут с большим трудом. То есть почти совсем не дышалось. Приходилось каждый раз преодолевать себя, чтобы снова набрать в легкие затхлый до невозможности и перегоревший за то время, что ход был накрепко закупорен, воздух. Сильно воняло сыростью, едкой плесенью и чем-то еще, не менее гадостным. Все это вместе никак не делало подземную прогулку ни приятной, ни увеселительной.

К сожалению, выбирать не приходилось. Если верить призраку короля (а не верить ему оснований, как уже говорилось, не было), то подземный ход остался единственно возможной дорогой к замку и, соответственно, к гробнице.

Эта единственная дорога сделана была, по всей видимости, достаточно грамотно, раз сумела простоять столько веков в целости и сохранности и до сих пор не обрушиться. И хотелось надеяться, что простоит она еще чуть-чуть и еще немного. Хотя бы столько, сколько понадобится леди Кай на то, чтобы добраться до цели.

Каждые пятнадцать ардов ход делал резкий поворот в сторону, чтобы через следующие пятнадцать ардов снова сменить свое направление. Очевидно, это было сделано специально. И при такой планировке можно было не опасаться, что в случае преследования тебе влепят в спину какую-нибудь несовместимую с жизнью гадость с расстояния ардов в сто. Здесь, для того чтобы ударить в спину, надо было подобраться почти вплотную. А это уже совсем, понимаете ли, другой коленкор и другой расклад.

Никаких ловушек, сюрпризов и прочих милых неожиданностей пока не встречалось. Да и логика подсказывала, что подземный лаз, предназначенный для быстрого и скрытного перемещения, вряд ли на каждом шагу будет нашпигован тайными препятствиями. А следовательно, никаких пакостей тут можно было не опасаться.

Тем не менее Хода, не привыкшая доверять никаким логикам, все равно потихоньку сканировала пространство перед собой — просто так, на всякий случай. Да и сама Осси тоже пристально вглядывалась в стены, пол и потолок. Но пока ничего подозрительного и опасного не встречалось.

Шли уже достаточно долго и, по представлениям Осси, должны были пройти где-то половину пути или около того. Пока удавалось выдерживать темп достаточно высокий, да и в пути ничто не задерживало.

И это не могло не радовать. Оставалось надеяться, что и оставшаяся часть дороги пройдет так же спокойно и гладко. Ну а со спертым и вонючим воздухом Осси смирилась как с данностью и внимания на него уже не обращала. Будто так оно и должно быть. И если это была единственная плата за проход, то можно было, в конце концов, и стерпеть. Бывало и хуже…

Неожиданно подала голос молчавшая до сих пор Хода:

«За следующим поворотом есть что-то живое. Не очень большое, но их много. Все они движутся, но медленно — почти на месте».

Осси остановилась. Тут же замер и парящий в воздухе светлячок.

— Магия?

«Нет, — не раздумывая, ответила Хода. — Не думаю. Просто что-то там копошится».

— Насекомые? Крысы? — попробовала уточнить Осси. — Змеи? Что?

«Не насекомые точно. И не крысы. Те уже сюда прибежали бы глянуть, кто это тут к ним пожаловал. Скорее всего змеи».

Махнув Тяму, чтобы тот оставался и ждал, Осси тихо двинулась вперед, удерживая освещающего подземный ход светляка на месте, пока расстояние между ними не сократилось до трех шагов. Затем отпустила его, и теперь он плыл практически у нее перед носом, но светил гораздо слабее, еле-еле.

Левой рукой Осси зажгла огненный шар. А в правой уже сверкал холодными голубыми искрами небольшой, но плотный снежок — не такое сильное, как Шамерский Огонь, заклинание, но принцип действия тот же — внезапный удар холодом еще никого на этом свете счастливее не делал. А если за углом действительно были змеи, то это им точно не должно было понравиться.

Там были змеи. И им это действительно не понравилось.

Едва только Осси повернула за угол, как сразу же светляк, до этого слегка заторможенный, метнулся вперед, завис почти посередине тоннеля под самым потолком и ярко вспыхнул, освещая огромный клубок змей прямо под собой.

Клубок был не то что огромным — он был гигантским. Он закрывал почти весь проход, а значит, был без малого два арда в диаметре. А уж сколько там было змей — сосчитать было просто нереально. Весь этот огромный шар постоянно находился в движении — змеи ползли, свивались, переплетались, завязывались узлами… Там были толстые, блестящие влажной склизкой чешуей, похожие на бычьи кишки, и совсем тонкие, переливающиеся всеми цветами радуги. Были и абсолютно черные, узкие и вертлявые, будто черви-паразиты… Все это ворочалось в каком-то омерзительном танце и шипело на сотни змеиных голосов.

Вообще-то, до Осси им дела не было, но девушке нужно было двигаться дальше, а проходить мимо них совсем не хотелось. Да и негде, собственно, было проходить-то.

Поэтому пришлось проходить насквозь…

Невинный с виду снежок, сорвавшийся с ладони, взорвался в центре клубка, выморозив все вокруг и разом забрав с собой в страну вечной зимы несколько сотен жизней. Клубок замер, превратившись в хрупкое творение маньяка-авангардиста, вознамерившегося изобразить хитросплетения жизни переплетением засушенных мертвых змей.

С левой руки девушки, шипя и рассыпая вокруг алые искры, сорвался другой шар, и этот вымороженный кошмар взорвался огнем и вспыхнул, как связка сухого хвороста.

Два удара — и дорога свободна. Только теперь к и без того не самому чистому воздуху подземелья добавился еще резкий и сладкий запах горелой плоти. Дополнительный сбор за проход, так сказать.

Прохрустев подошвами по еще тлеющим уголькам, которые совсем недавно сплетались в извращенном танце, леди Кай поспешила дальше.

— Надеюсь, они все тут собрались. — Очень уж ей хотелось в это верить и очень не хотелось встречаться с ядовитыми гадами в таком тесном помещении вновь.

Встретится, однако, пришлось.

Еще несколько раз Осси встречала змей. Правда, отдельных, поодиночке, то ли опоздавших на грандиозный змеиный бал, то ли не приглашенных туда по каким-то неясным причинам. С ними также разбирались быстро, так что дорога проходила, можно сказать, без задержек.

Потом долгое время не происходило ничего. Повороты, повороты и опять повороты. Направо и налево. И гулкое придавленное эхо шагов по тоннелю, которое вязло в густой, жирной, почти осязаемой тишине, поселившейся здесь много веков назад. Она жадно пожирала все, и едва рожденное шагами эхо тут же становилось частью этой всепоглощающей тишины, опутывающей по ногам и рукам туже, чем самый большой клубок ядовитых змей.

Осси чувствовала, что становится центром безмолвия и что оно уже поселилось в ней самой, забираясь в самые потаенные уголки сознания. От этого вязкого беззвучия начинало звенеть в ушах, а тишина обращалась целой лавиной выдуманных звуков — слышалась звонкая капель, темноту разрывал далекий приглушенный плач младенца, где-то на пределе слышимости звенели цепи и ржали боевые кони. Тишина подавляла, подчиняла и порождала звуки, которые вновь обращались тишиной. Осси почувствовала, что начинает «плыть».

— Тям, — раздался звонкий голос под ногами.

— Что случилось? — Осси слышала свой голос сквозь пелену дурмана и сама не узнавала его.

Жутко ломило виски, а во рту появился противный металлический привкус.

— Тям, — настойчиво повторил голос.

Осси остановилась и нагнулась к абрикосовому комочку, жавшемуся к ее ногам.

Тям вытянул свои ручки вверх, к лицу девушки, и приложил свои теплые ладошки к ее горящим от жуткой боли вискам. Так и замер.

Осси сидела на корточках, уронив свою голову на маленькие лапки Тяма, шатающегося под такой неимоверной тяжестью, и чувствовала, что ее отпускает… Чувствовала, как уходит боль и останавливается тошнотное кружение мира перед глазами. Еще чуть-чуть, и наваждение пропало совсем. Ушли звуки, и тишина вновь стала просто тишиной. Отпустило.

Тям устало вздохнул и маленьким розовым кулем опустился на землю.

Он сидел на полу тоннеля и спал, израсходовав все остатки своих маленьких сил, чтобы вытянуть свою большую подружку из липких пальцев захлестывающего безумия.

Подхватив на руки пушистое и почти невесомое тельце своего спасителя, Осси снова двинулась вперед. По всему выходило, что задерживаться тут не стоило. Тоннель хоть и выглядел совершенно и абсолютно пустым, но при этом оставался полон сюрпризов. Причем сюрпризов не сильно приятных, зато сильно вредящих здоровью.

И очередной такой сюрприз показался почти сразу. За следующим поворотом зашевелилась сжимающая локоть Хода.

«На левой стене. Над лужей».

Осси тут же остановилась, вглядываясь в полумрак. Действительно, на стене чуть впереди что-то темнело. Передвинув светляка так, чтобы он осветил этот участок скалы получше, Осси увидела, что на стене вольготно расположилась тень карлика в обязательном своем остроконечном капюшоне.

Тень преспокойно себе шевелилась, причем никого, кто должен был бы ее отбрасывать, рядом не было и в помине. А, как известно, тень — это есть не просто временное отсутствие света, а отсутствие света из-за присутствия некоего объекта. Так вот, ни объекта этого самого, тень отбрасывающего, ни источника света (а светляк тут уж точно был ни при чем) в тоннеле не наблюдалось.

А тень наблюдалась. Причем она шевелилась и вообще жила своей полноценной жизнью, старательно копируя жизнь и движения напрочь отсутствующего здесь карлика. А может быть, и не копируя…

Поскольку тень жила тут в полной и кромешной темноте задолго до появления здесь леди Кай со своим светляком, свет которого, к слову сказать, нисколько ее не смутил, то бороться с ней огнем либо светом, даже самым ярким, было явно бессмысленно. Также трудно было представить себе замороженную до смерти тень, а поэтому, скорее всего, отпадал и холод. Гаситель тоже отпадал, ибо ничего более нелепого, чем кромсание куска темноты на стене мечом, пусть и зачарованным, представить было нельзя. Оставался посох.

Реакцию тени на знакомство с магией такого рода предсказать было сложно, и чтобы прояснить для себя этот вопрос, Осси потянула жезл с пояса.

«Я бы не стала», — подала голос Хода.

— Почему?

«Честно говоря, мне кажется, что ей до нас и дела-то нет. Я не уверена, что она вообще нас заметила. Во всяком случае ни ее поведение, ни магический фон не изменились. Попробуй просто тихо мимо пройти. Шарахнуть-то, по-любому, всегда успеешь».

— Успею ли?

«Успеешь, если будешь внимательна», — успокоила Хода.

Тень действительно не обращала на девушку ни малейшего внимания. Пока во всяком случае. Она продолжала как ни в чем не бывало заниматься своим, одной ей понятным делом, распластавшись на неровной, влажной стене подземного хода. Причем что она там делала, было абсолютно непонятно. Копошилась себе, а что и зачем — оставалось большим вопросом.

Взвесив все и решив все-таки положиться на совет Ходы, Осси тихо, бочком, по стеночке двинулась мимо, стараясь держаться от ненормальной тени как можно дальше. Жезл тем не менее не убирала и была готова в любой момент начать маленькую победоносную войну.

Шаг за шагом, она поравнялась с тенью, которая теперь была ровно напротив — на противоположной стене. Только руку протяни… Еще шаг, и Осси стала от нее удаляться.

Тень никак не реагировала. Даже, можно сказать, голову не повернула и ухом не повела. Хотя под капюшоном и не видно было… Еще через несколько шагов стало очевидно, что войны не будет и можно расслабиться. Но расслабилась леди Кай только когда повернула за угол, а совсем успокоилась и убрала жезл только после второго поворота.

Ну что ж, встретились и разошлись, и так бывает…

Совсем немного времени спустя тоннель закончился, приведя к самой обычной, самой простой двери, за которой начиналась лестница наверх.

Лестница была винтовая, огромная — конца ей, во всяком случае, видно не было, сколько Осси ни вглядывалась, — темная, ибо об освещении тут никто не позаботился, и совершенно идиотская.

Осси стояла на дне широкого, высоченного колодца, в стены которого были вколочены здоровенные плиты, обегающие стенки гигантской спиралью, скрывающейся где-то в вышине и в темноте. Все это сильно напоминало другой колодец, по которому Осси уже спускалась в начале своего пути. Только этот был в несколько раз поболее, да вместо узенького карниза его таки сподобились оснастить ступеньками. Не очень, правда, широкими и безо всякого ограждения, а поэтому подниматься по ним следовало осторожно, ибо всего в арде от стены начинался весьма скоростной и, что характерно, совершенно неуправляемый спуск вниз. И оставалось только надеяться, что архитектурные излишества в виде ступенек пришли на замену устройствам, регулярно выплевывающим в окружающее пространство огненные шары, а не в дополнение к ним. В любом случае предстоял увлекательный подъем наверх — эдакая проверка на выносливость и волю к победе.

Перехватив поудобнее все еще спящего Тяма, Осси подошла к первой ступеньке, лежащей просто на полу, и начала восхождение.

Два светляка парили в середине колодца, а Осси кружила вокруг них, наматывая и наматывая бесконечные круги. Высокоинтеллектуальное это занятие — брести вверх по винтовой лестнице, у которой, похоже, вообще нет конца. Да еще в сумерках и с Тямом на руках! Одно радовало — никаких огненных шаров в этом колодце не летало. И никаких других — тоже. Да и вообще обижать их здесь никто не собирался. Пока во всяком случае. С другой стороны, никогда ведь не поздно… Так что расслабляться Осси себе не позволяла, в глубине души, правда, все же лелея надежду, что на этот раз обойдется без фейерверков и салютов в ее честь.

Она шагала, как автомат, выкинув из головы все мысли и сосредоточившись только на том, чтобы держать дыхание. Самым трудным, особенно в начале восхождения, было удержаться от подсчета ступенек, потому как более тупого занятия не придумать, сколько ни старайся, а угнетает это страшно. Особенно когда числа становятся большими, а потом — очень большими.

Ноги потихонечку наливались свинцом, но пока еще переставлялись исправно, и невероятных усилий над собой делать не приходилось. Дно колодца давно уже скрылось в темноте, а конца этой лестнице все еще не было видно.

Хорошо хоть, все ступени были целы. Ничего не обваливалось, под ногами не крошилось и не шаталось. На века, что называется, строили. А поскольку заниматься акробатикой на такой высоте что-то не тянуло вовсе, то Осси была крайне благодарна неизвестным древним строителям, которые выполнили свою работу столь добросовестно, что и спустя столько лет творение их в ремонте не нуждалось.

«Хорошо идем», — заявила Хода, которой, по всей видимости, надоело молчать и захотелось общения.

— Кто идет, а кто просто так висит, — возразила Осси. — Бессмысленно.

«Что значит бессмысленно? — обиделась Хода. — Я, между прочим, охраняю твою ходьбу, так сказать. Вишу тут дозором».

— Ну-ну… Дозором, значит?

«Ну да. И готова в любой момент отразить и предотвратить…»

— Хорошо, — похвалила Осси. — Продолжай. Не мешай только. И так тяжело.

Хода обиженно замолчала.

Ноги топали и топали вверх по ступенькам. Старым, серым, местами стертым, местами влажным от сырости. Бесконечным.

Круг за кругом забиралась вверх Осси Кай. Медленно всплывали вверх светляки, отслеживая ее положение, медленно ложились под ноги очередные закрепленные в стене колодца плиты. Медленно, но неуклонно приближался конец лестницы. Во всяком случае в это хотелось верить.

«Интересно, а что сейчас тень делает?» — спросила вдруг Хода, которая, видимо, решила, что молчала до неприличия долго.

— Что? — не поняла Осси.

«Тень, которая там, в тоннеле… Что сейчас делает?» — повторила Хода.

— У тебя что, других забот нет? — разозлилась Осси. — Я сама скоро как тень стану! Что ты тогда делать будешь?

«Ты не станешь! — на полном серьезе возразила Хода. — И вообще, если устала — нечего на меня рычать, сядь и отдохни. Чего надрываться? Будто за нами кто гонится…»

Подтвердив, что никто за ними не гонится, Осси согласилась и на привал. Он не был долгим — едва восстановилось дыхание и перестали колотить молоточки в висках, Осси хлебнула тоника и поднялась.

— Пора.

«И то верно. А то сидим тут, понимаешь, рассиживаемся, как птицы на ветке, — согласилась Хода. — А какая я, к примеру, птица? Я змея, да и то… не в полном смысле… Тям — тот вообще не пойми кто, да и ты на птицу не очень похожа. Вот если бы…»

— Уймись, — оборвала разговорившуюся было Ходу Осси. — С шага сбиваешь.

«Ладно», — буркнула Хода и замолчала.

И вновь потянулись одинаковые до отчаянной тоски ступени. Они ложились под ноги, одна сменяя другую, нескончаемой серой лентой. Все это сильно напоминало бег на месте, да еще в почти полной темноте. Приятное, доложу вам, милые господа, ощущение. Вселяющее оптимизм, так сказать, и веру в светлое будущее, которое непременно наступит, едва лишь отступит и закончится тьма.

Тьма не заканчивалась, и ступеньки — тоже.

«Скажи, Осси…» — робко начала Хода.

— Что еще? — выдохнула леди Кай, с трудом переставляя ногу на очередную ступеньку.

«Как ты думаешь, когда строили эту лестницу, предполагалось, что она будет вести вниз или вверх?»

— Вниз, — рявкнула Осси. — Отстань.

«Хорошо, хорошо, — прошелестела Хода. — Не волнуйся только».

И действительно отстала. Она честно молчала целых полтора витка. Но больше молчать не смогла, потому что ее просто-таки распирало.

«Ты знаешь… Ты только не сердись…»

— Ну? — Осси остановилась, чтобы перевести дух. — Ну, говори…

«Ты знаешь, я не понимаю…»

— Чего ты не понимаешь?

«Я не понимаю, как вообще можно подняться по лестнице, которая ведет вниз».

— Ты что, издеваешься надо мной? — Осси рассердилась не на шутку.

«Что ты! — Хода отчаянно застрекотала, всем своим видом выражая крайнюю степень негодования. — Я просто пытаюсь поднять и укрепить твой моральный дух».

— Не надо поднимать мой дух, когда я уже еле ноги поднимаю, — вздохнула Осси, но сердиться на Ходу сил не было. Да и не хотелось особо, тем более что губы уже сами растягивались в улыбке — все-таки Хода своего добилась и дух таки подняла.

Откуда-то появились новые силы, в кровь будто впрыснули порцию адреналина, а легкие наполнились чистым кислородом. Открылось второе дыхание, и Осси зашагала легко. Почти как вначале. Будто не было этих изнурительных витков позади и будто оставалось до конца всего ничего.

А в общем-то столько и оставалось, и Осси пролетела последние шесть витков на одном дыхании. И ноги не подвели и не подкосились, а вынесли ее на широкую площадку перед закрытой дверью.

— Ну, вот и дошли, — с облечением вздохнула Осси. — Ненавижу лестницы… — Она переложила все еще спящего Тяма на левую руку и потянула за простое бронзовое кольцо, распахивая скромную дверцу, какие бывают в комнатах прислуги или где-нибудь в чулане на кухне.

В чулан они и попали.

А точнее говоря, в погреб.

Глава шестнадцатая

Это был обычный, совершенно обычный погреб.

И то, что леди Кай пришлось полвечности карабкаться сюда по крутой винтовой лестнице, ничего ровным счетом не меняло, поскольку все в нашей жизни зависит от точки отсчета. А относительно жилых помещений замка, парадного зала, а также гостей, которые попадают в этот зал через парадный же вход, — то есть абсолютно нормальным путем, — это помещение находилось глубоко внизу, лежало в самом основании замка и идеально подходило для хранения вина. Причем непременно вкусного и дорогого.

Жаль только, что по прошествии стольких лет оно должно было безнадежно испортиться. Хотя, если кроме вина тут держали что-нибудь покрепче, то это вполне могло и уцелеть. Во всяком случае поискать стоило…

Распахнув скрипучую дверь, к которой ее привела бесконечная винтовая лестница, Осси оказалась в небольшом помещении весьма необычной формы.

После недолгих размышлений и переговоров с Ходой, у которой всегда было свое, особое мнение, помещение было опознано как гигантских размеров бочка, положенная на бок. Причем если ее наблюдать изнутри — с точки зрения вина, так сказать.

Во всяком случае в пользу этого говорила и сама форма помещения, и тот материал, из которого оно было сделано — как известно, именно в бочках из ташманского дуба хранят самые дорогие коллекционные вина настоящие гурманы. А что касается размеров — так это всего лишь означало, что гурманов тут когда-то было много и являлись они настоящими ценителями и знатоками.

После краткого, но внимательного изучения окружающего пространства Осси обнаружила маленький шпенек, при нажатии на который под ногами распахивался небольшой люк, ведущий на волю. Вот тогда-то и выяснилось, что находятся они в подвале, сплошь уставленном огромными бочками.

Изучение новых территорий Осси решила отложить на потом, ибо в тот момент все ее тело молило о пощаде и требовало незамедлительно уложить его в горизонтальное положение, а ноги — так те просто отваливались. А поскольку леди Кай, мои милые господа, как и мы с вами, не считала свое тело врагом номер один, то легко и без боя ему уступила.

Водрузив открывшийся люк на место, она расположилась на отдых, обставив это с максимально возможным удобством. Подложив под голову рюкзак и прижав к себе так и не проснувшегося до сих пор Тяма, леди Кай с наслаждением закрыла глаза и вскоре задремала под нудное ворчание Ходы, оставленной нести дозор и боевое дежурство…

Проснувшись, Осси обнаружила, что Тям уже полностью пришел в себя и теперь сидит рядом, тараща на нее свои желтые глаза, которые в свете еле тлеющего светляка приобрели какой-то совсем уже мистический и немного жутковатый оттенок. Слегка подкрепившись сама, а заодно подкрепив и Тяма, девушка решила, что настало наконец время выйти из тьмы в свет, потому как бродить дюжину лет в бочке подобно вину ей совершенно не хотелось. Да и дела, знаете ли…

Выбравшись наружу, Осси окинула взглядом погреб: три ряда по пятнадцать огромных — с человеческий рост — бочек и несколько стеллажей с бутылками в углу. Не тратя время на бочки, леди Кай прямиком направилась к стеллажам и принялась рассматривать старинные бутыли, укутанные паутиной. Этикетки с выцветшими надписями на незнакомом языке были очень красивы, но абсолютно ничего ей не говорили. А потому, выбрав одну из бутылей абсолютно наугад, Осси сломала синюю сургучную печать, удерживающую пробку, и лихим ударом по донышку освободила заточенный на несколько тысячелетий напиток из плена.

Пахло недурно.

Весьма здорово, надо сказать, пахло — терпко и крепко. Запах был совершенно незнакомым, но голову кружил сразу, обещая совершенно неземное наслаждение.

Плотно зажав открытое горлышко ладонью, Осси перевернула бутыль, а затем, вернув ее в нормальное положение, уставилась на образовавшуюся крупную каплю густой темно-бордовой жидкости. Осторожно слизнув напиток с ладони, Осси Кай постояла, прислушиваясь к своему организму, а затем смело сделала большой глоток прямо из горлышка.

Ощущения были непередаваемые. Жидкий огонь, замешанный на неизвестных травках и выдержанный несколько тысяч лет, растекался по всему телу, взбадривая каждую клеточку, освежая и наполняя легкостью. Вкус был просто выше всяких похвал, а по крепости напиток почти не уступал линеху — семидесятиградусному салиманскому бренди, — который так любили попивать королевские пикенеры. А уж они знали толк в подобном времяпровождении, да и гурманами были более чем избалованными.

Сделав еще один маленький глоток, Осси с сожалением отставила бутыль в сторону. Затем отыскала пару таких же и, обильно полив их стабилизирующим лаком из небольшого флакона, чтобы сохранить для истории тысячелетнюю пыль и роскошную паутину, убрала в рюкзак. Потом подумала немного и добавила еще одну — для Васьяра.

На этом экскурсию по винному погребу можно было считать законченной, и леди Кай направилась к небольшой деревянной лесенке, которая вела к выходу, а значит, и к цели.

Выбравшись наружу, она оказалась в длинном коридоре, щедро освещенном огнем саламандр, которые плескались в чашах-светильниках буквально на каждом шагу. В одну сторону коридор, разбавленный множеством совершенно одинаковых дверей, тянулся довольно далеко и в конце концов заворачивал куда-то за угол, а с другой заканчивался лестницей, уводящей наверх.

Осси задумалась. Про расположение гробницы Лехорта ей не было известно — ровным счетом ничего. С одинаковым успехом она могла находиться как наверху — в парадном зале, обставленном со всей подобающей роскошью, так и где-нибудь здесь, внизу, — в каком-нибудь специально организованном по такому случаю склепе.

Исследовать замок полностью было бы, конечно, крайне заманчиво, но Осси понимала, что никакого времени на это не хватит. Это уж не говоря о том, что, по слухам, тут наличествовали толпы неупокоенных и кто его знает, что еще. Так что, несмотря на всю заманчивость, которую таила в себе возможность методичного и скрупулезного исследования этого памятника подземной архитектуры, пережившего несколько эпох и множество народов, время на его осмотр желательно было свести к минимуму. В противном случае это грозило очень большой задержкой. И, возможно, навсегда.

Оставаться тут навсегда, да еще пополнив собой ряды неупокоенных, леди Кай не хотелось совершенно. Надо сказать, что на остаток жизни у нее были абсолютно другие планы, которые, в частности, подразумевали многократную смену декораций. Причем крайне желательно, чтобы в них фигурировала одна немаловажная деталь, которой леди Кай уже долгое время была лишена, — яркое теплое солнышко. Так что оставаться здесь почетной гостьей, хоть самой главной хозяйкой, не было совершенно никакого резона.

Пока Осси стояла и размышляла о том, куда лучше двинуться — вверх или все же сначала поискать тут, — Тям, уставший, видимо, от безделья и бесплодных раздумий своей подружки, решительно направился к лестнице. А поскольку и сама Осси склонялась все же в пользу именно этого варианта, то, не став тратить время попусту, она поспешила за ним.

Лестница, которая была явно служебной, вскоре закончилась очередной дверью, за которой располагался еще один коридор. Тям, не раздумывая, повернул направо.

«Как ты думаешь, — поинтересовалась Хода, — куда он нас ведет? На склад печенья, может быть?»

— Вряд ли, — ответила Осси. — Вроде только перекусили недавно. Будем надеяться, что он знает дорогу.

«А если нет?»

— А если нет, то эта пока не хуже любой другой.

«Вот именно, что пока…» — пробурчала Хода.

Протопав полкоридора, Тям остановился перед одной из дверей. Причем как и почему он выделил именно ее из множества других, оставалось совершенно неясным.

За дверью была еще одна лестница, но Тям на этот раз вперед не пошел, а как-то очень застенчиво отошел в сторонку, что намекало, так сказать, на то, что направление-то выбрано абсолютно правильно, а вот прогулка перестает, похоже, быть легкой и беззаботной. Если добавить к этому, что Тям, задержавшись в дверях, показал девушке свои пустые ладошки, сопроводив этот жест своим неизменным возгласом, то сомнений практически не оставалось — за дверью начинались опасные территории.

К походу по таким территориям Осси подготовилась еще во время привала, пока подобно дорогому вину томилась в бочке, и теперь была абсолютно готова практически к любым неожиданностям. Пояс был забит кристаллами, которые могли радикально решить почти все проблемы, буде они неожиданно возникнут на пути к цели. Гаситель, он же Левый Клык, был готов испить крови в любое время. Арбалет только и ждал команды, чтобы выпустить на волю очередной рой истосковавшихся по свободному полету болтов с серебром. А на поясе под левой рукой висел готовый к тому, чтобы раз и навсегда упокоить небольшую армию нежити, жезл некромансера. Настрой у девушки тоже был подходящим, а поэтому она без колебаний открыла дверь и сделала шаг вперед, готовая к самым решительным действиям.

А вот готовность ее, оказывается, никому ровным счетом была не нужна, потому как ни на короткой лестнице из десяти ступеней, ни в коридоре, который начинался сразу за ней, крушить и искоренять было некого.

Коридор, в который вышла Осси, сильно отличался от тех, по которым она только что прошла. Причем отличался он в лучшую сторону. Повсему было видно, что девушка выбралась наконец-то из служебных подземелий замка и теперь разгуливает где-то по первому этажу.

Коридор был достаточно высоким и убран роскошными, свисающими до самого пола гобеленами. На них со всем возможным искусством и изяществом были вытканы пейзажи, напрочь леди Кай незнакомые, немного выцветшие, но все же очень симпатичные и невероятно правдоподобные. Легкий сквознячок, гуляющий по коридору, лениво шевелил тяжелые полотнища, а оттого картины, изображенные на них, казались совсем почти живыми — деревья покачивали ветвями, травы на лугах ходили волнами, а вода в речушке только что не журчала, переваливаясь по камням. Словом, картины жили, дышали и манили к себе.

Коридор был прямым, длинным и имел всего одну дверь в противоположенном конце. С освещением здесь тоже проблем не было — расставленные через каждые пять шагов огромные чаши давали достаточно света, чтобы шевелящиеся на гобеленах картины приобрели вид совершенно уже реальный.

Любоваться ожившими пейзажами, невзирая на их фантастическую красоту, тем не менее совершено не тянуло, потому что взгляд Осси был прикован к другому, и оторвать его от совершенно нереального зрелища не было никакой возможности.

— Ты видишь то же, что и я? — обалдело спросила леди Кай.

«Думаю, что да. А вообще зависит от того, о чем ты говоришь», — ответила Хода.

— Я говорю об этом, — сказала Осси, показывая рукой вверх.

В воздухе, почти под самым потолком, лениво поворачиваясь и медленно, словно во сне, кувыркаясь, плавали три трупа.

Раскинув по сторонам безжизненные руки, они медленно плыли, будто утопленники в ленивой воде. Только вот воды никакой в коридоре не наблюдалось вовсе, а как раз наоборот — присутствовал один только воздух, по которому и путешествовали мертвяки, подгоняемые легкими дуновениями сквознячка. Иногда они натыкались на стены. Потом, отлетая от них, продолжали свое плавание по замкнутому воздушному пространству, не проявляя ни агрессии, ни другого интереса к компании, которая с удивлением взирала на них с последней ступеньки лестницы.

Два ближних к Осси трупа столкнулись, не поделив, видимо, зоны влияния. После чего один из них, медленно переворачиваясь вниз головой, отправился в одиночное плавание к противоположенному концу коридора, а другой так же неспешно стал подгребать к леди Кай.

Теперь его можно было рассмотреть во всех подробностях и во всей, как говорится, красе. Хотя ничего особо примечательного, а тем более красивого, в нем, если говорить откровенно, не было. Мертвое тело, достаточно хорошо сохранившееся и абсолютно, на первый взгляд, не поврежденное, проплыло над головой леди Кай. Затем труп, мягким кулем врезавшись в стену, начал столь же неспешное плавание в обратном направлении.

Мелькнули прямо над девушкой (только руку протяни) прозрачно-голубые, замороженные смертью глаза на молодом, но очень сером лице с посиневшими губами.

Совершенно спокойным, не искаженным никакими предсмертными гримасами было это лицо, обрамленное длинными светлыми волосами, которые плавно колыхались в воздухе, будто нити водорослей, которые так же точно шевелятся на дне пруда, перебираемые сонным придонным течением. Медленно, лицом вниз, разбросав в стороны руки и ноги, будто паря над каменными плитами, уплывало по коридору мертвое тело навстречу такому же воздухоплавателю, зависшему где-то посередине коридора.

Насколько Осси могла судить с такого расстояния, второй труп, так же, как и первый, одетый в незнакомую, но явно офицерскую форму, расшитую полевой мишурой и украшенную черными, как уголь, эполетами, тоже не имел ни видимых повреждений, ни ран. И так же, как первый, он путешествовал в нескольких ардах над землей, не проявляя ни малейших признаков ни жизни, ни интереса к леди Кай. Так же абсолютно равнодушно, лениво, будто нехотя и по принуждению, он переворачивался в воздухе, плавая в нем, будто для него лично воздух этот стал плотным, как вода, и держал его бренное, давно уже усопшее тело безо всяких трудов.

И что характерно — ни капли крови не было в коридоре. Ни на полу, ни на стенах, ни даже в воздухе, где кому-то понадобилось сохранить столь жутким и экстравагантным способом три мертвых тела.

Третьего пловца было видно плохо, а приближаться он не желал категорически, телепаясь от стены к стене в самом конце коридора. Но даже отсюда, с расстояния примерно в двадцать с небольшим ардов, было видно, что эта третья фигура была напрочь лишена человеческих пропорций, ибо была раза в полтора длиннее и значительно худее обычного человека. Череп ее тоже был явно не человеческим, потому как имел сильно удлиненную форму, более напоминающую рыло вурлока с сильно вытянутыми вперед огромными мясистыми губами. В пользу этого предположения говорили и огромные длинные ручищи, раскинутые в стороны, как крылья орлана, но, в отличие от гордой птицы, заканчивающиеся не мягкими перьями, а мощными длинными когтями на трехпалой руке. Во всяком случае леди Кай показалось, что что-то подобное мелькнуло при очередном повороте трупака, когда он взмахнул своими хваталками, будто внезапно ожил и решил поприветствовать незваных гостей.

Точнее сказать было трудно — все-таки не хватало освещения в коридоре для более точного опознания. Но если предположить, что третьим трупом все-таки был вурлок, то на душе становилось совсем не хорошо, а как раз наоборот, очень даже неспокойно и муторно. Ибо вурлоки были тварями опасными и, несмотря на свою внешнюю нелепость, очень даже проворными. И, кстати говоря, прекрасно вооруженными матушкой-природой, а точнее — отцами-вампирами, которые, создавая этих тварей, не поскупились на оснащение их разными специальными органами-приспособлениями, имеющими одну только цель — быстро и эффективно расчленять на мелкие кусочки любую плоть, оказавшуюся в пределах досягаемости.

И хотя особой уверенности в том, что последний, третий труп являет собой умерщвленное тело вурлока, пока не было, с каждым поворотом далекой фигуры это казалось все более вероятным.

Не очень ясным было, что собрало в одном месте такую неоднородную компанию, ибо трудно было представить, что общего, кроме странной и нелепой смерти, могло быть у двух молодых офицеров неизвестной армии и вурлока — далеко не самого дружелюбного порождения кровавой магии Коронных вампиров. Так же, как неясным, пока по крайней мере, оставалось — что же такое могло легко и непринужденно расправиться с этой троицей, включая, опять же, вурлока? И зачем, а главное — как, их заставили плавать в этом коридоре? Вопросов было, как водится, больше, чем ответов, а посему следовало двигаться вперед. Если не за ответами, то по крайней мере — к своей цели. А там, глядишь, и ответы какие сыщутся.

Вдоволь наглядевшись на медленный танец смерти и не усмотрев в нем никакой опасности ни для себя, ни для своего небольшого отряда, леди Кай сделала шаг вперед.

Тут же заверещал, будто на хвост ему наступили, Тям и резко дернулась на руке Хода.

«Стой».

Осси замерла сразу же и, не двигаясь с места, спросила:

— В чем дело?

«Значит, не все ты тут видишь…» — тихо вздохнула Хода.

Оказалось, что весь коридор опутан, словно паутиной, тончайшими нитями. Будто здесь много лет жил и трудился неутомимый паук-трудоголик. Золотистые, по описанию Ходы, нити (а сама Осси, сколько ни таращилась в абсолютную пустоту перед собой, их, что называется, в упор не видела) пересекали коридор под разными углами и на разной высоте. Нити эти иногда скрещиваясь между собой, причем плотность их в разных местах была очень разной и совершенно неоднородной.

Кто-то не очень ленивый потратил часть своей жизни на то, чтобы протянуть тут несколько сотен нитей явно магического происхождения. Причем этот кто-то, по всей видимости, от всей своей души желал, чтобы незваный гость, проходящий по этому коридору, хотя бы одну из них непременно задел. А раз кто-то очень желал, чтобы Осси такую невидимую ниточку зацепила, но ей об этом своем горячем желании объявить не удосужился, то никакого резона доставлять этому незнакомцу удовольствие леди Кай не видела. А следовательно, не было никакой для нее ни выгоды, ни необходимости эти нити трогать, а как раз наоборот — всячески следовало этой золотистой паутины избегать.

Вот только как ее избегать, если ее вообще не видно, а значит, вроде как и нет вовсе? Причем, что характерно, и Тям, и Хода эти нити-паутинки видели, судя по всему, преотлично. И для них они являлись такой же насквозь материальной действительностью, как, скажем, стены вокруг, гобелены с картинами, висящие в воздухе мертвецы, да и сама леди Кай, пожалуй.

После небольшого, но весьма оживленного военного совета с Ходой, проведенного прямо здесь в коридорно-гобеленных условиях, был наконец разработан план действий.

Во-первых, хотя связь между дрейфующими в воздухе трупами и невидимыми обычному глазу нитями была пока не доказана, но причинно-следственную цепочку «задел паутинку — поплыл по воздуху с посеревшим от скоропостижной смерти лицом» исключать было нельзя. А посему решено было нити, пока по крайней мере, не трогать. То есть не рвать, не выжигать и даже не касаться.

Во-вторых, Хода считала, и была в своей уверенности абсолютно непоколебима, что леди Кай вполне сможет пройти весь коридор до конца, ни одной паутинки по пути не задев и не тронув. Если будет, конечно, очень осторожна, аккуратна и во всем будет слушаться Ходу, которая на время станет ее глазами и поводырем. А раз Хода так считала, то так оно, скорее всего, и было. И, значит, досточтимой графине Кай Шаретт ничего иного не оставалось, как во всем довериться своему Стражу и под ее руководством совершить головоломно-акробатический проход сквозь невидимую сеть.

Для начала пришлось потратить некоторое время на то, чтобы перераспределить и закрепить заново всю свою ношу. Устроив наконец все таким расчудесным образом, чтобы ничего не болталось, не перевешивало и никакие нити без разрешения не цепляло, Осси повернулась, чтобы взять Тяма на руки, намереваясь посадить его за пазуху. Но его рядом не было.

Тям пропал.

Испарился.

— Куда он делся? — спросила Осси Ходу.

«Не знаю. Я не заметила. Он был все время рядом, а потом его просто не стало».

— Что значит не стало?

«Не стало — это значит был, а потом перестал быть, — объяснила Хода. — Да не волнуйся, не пропадет он. Нарисуется, когда надо будет. Ты лучше своим делом занимайся».

И Осси начала заниматься своим делом.

Вот когда пригодилось практически все, чему ее учила жизнь.

«Шаг вперед. Еще немного. Поднимай правую ногу. Стоп. Перешагивай. Теперь разворот налево. Перешагивай…»

Осси подчинялась командам Стража, не думая. Отогнав от себя вообще все мысли и концентрируясь только на том, чтобы как можно точнее выполнить приказ. А для этого надо было постараться слиться с Ходой и душой, как говорится, и телом. Такое единение могло возникнуть только после очень долгих лет совместных скитаний и множества пережитых вместе передряг…

Осси было всего два годика, когда она получила своего Стража. Сколько лет тогда было Ходе, Осси не знала до сих пор, но подозревала, что Хода вполне могла быть свидетелем гибели Лехорта, к могиле которого они сейчас пробирались. Много лет прошло с того дня, когда Осси впервые надела на руку забавную змейку-игрушку. Много воды и крови уже утекло, но с тех самых первых дней Осси поняла, что все, что велит делать ей ее новая подружка, нацелено только на ее, Осси, благо. А уж ей самой решать — следовать ли ее советам или наплевать и идти своим путем.

Несколько раз Осси плевала и шла. Иногда специально. Просто чтобы проверить — а что будет?

Было! Каждый раз было! После шестой или седьмой демонстрации характера и упрямства пятилетняя тогда еще леди Кай зареклась от таких экспериментов и больше своеволия не выказывала…

«…Стой. Чуть назад. Хватит. Пригнись и два шага вперед. Стоп. Задери левую ногу как можно выше и повернись направо. Хорошо. Теперь переступай на нее…»

Осси выполняла команды послушно, как автомат. Даже глаза закрыла, чтобы не отвлекаться лишний раз.

В голову лезли явно навеянные ситуацией воспоминания об изнурительных занятиях акробатикой в приюте монастыря. Вспомнилось, как их, тогда еще совсем сопляков, годков семи, наверное, никак не больше, заставляли по полдня кряду биться на деревянных мечах, стоя на одной ноге. И горе было тому, кто проигрывал этот бой. А уж кто решался ногу опустить… Об этом даже вспоминать не хотелось.

А потом были вариации на эту тему. И стоя на бревне… И с завязанными глазами против трех «зрячих»… Чего только отцы-настоятели не придумывали для своих птенцов, чтобы полнее раскрыть их способности! И вот, поди ж ты, пригодилось…

«…Присядь. Вот так. Теперь шаг влево. Хорошо. Встань. Внизу в трех пальцах от пола нить — перешагни. Хорошо…»

Осси продвигалась вперед, словно в чудном, замысловатом танце, и это напомнило ей бальную школу. Кто мог бы подумать, что такому нехитрому занятию, как танцы, будут предшествовать такие долгие и изматывающие тренировки. Зато научили и голову держать, и спину, и телом владеть, и под ноги не смотреть. Только она сама, ну и, конечно, Хода знали, чего это стоило…

И вот сейчас она шла по коридору, танцуя под музыку, слышную только ей одной, будто открывала первый бал сезона…

«…Направо. Шаг. Стой. Налево. Перешагни. Выше ногу. Все — давай…»

Осси выполняла команды, даже не задумываясь, сколько уже позади и сколько осталось пройти, когда Хода неожиданно заявила:

«Все. Можешь расслабиться, мы пришли».

Открыв глаза, Осси обнаружила, что действительно стоит в конце коридора, а рядом у стены сидит Тям. Причем с таким видом сидит, будто торчит тут со вчерашнего вечера, да и вообще — всегда тут был.

— Как он тут оказался? — спросила Осси Ходу, понимая, что от самого Тяма сколь-нибудь вразумительных объяснений добиться будет сложновато.

«Ты не поверишь».

— И все-таки.

«Он просто появился. Взял и просто появился. Как призрак. Как радуга. Как…»

— Я поняла, — перебила Осси. — Значит, просто взял и появился…

Леди Кай вздохнула.

— Меня бы кто так научил — просто появляться…

«Успеешь еще! — хмыкнула Хода. — А знаешь, ты здорово шла! Жаль, не видела себя со стороны! Загляденье! Просто танец с призраком! Кавалера не видать, зато графиня наша — во всей красе. И спинку держит, и ножку тянет… И голова гордо так задрана, и глаза аж от удовольствия закрыты. Просто чудо как хороша была! Дома станцуешь для меня?»

— Всенепременно, — улыбнулась Осси и принялась разглядывать третьего мертвеца, который теперь находился совсем рядом.

Это действительно был вурлок. Молодой и сильный. Впрочем, это не мешало ему быть глубоко и безвозвратно мертвым, а потому — уже не опасным. Но там, где есть, вернее — был, один, там завсегда могут быть и еще… И не факт, что все остальные будут столь же мертвы и равнодушны. Можно было даже поспорить, что не будут…

Осси вздохнула и повернулась к двери.

За дверью не было ни чистого поля, ни морского берега. А был еще один коридор. Но на этот раз не прямой, а плавно загибающийся влево. Никаких гобеленов в нем не развесили, никаких нитей-паутинок, по уверениям Ходы, — тоже, а главное и самое приятное — не было в нем плавающих в воздухе мертвецов. Это резко улучшало настроение и вселяло надежду, так сказать…

С другой стороны, было бы глупо, наивно и крайне неосмотрительно предполагать, что все помещения замка забиты под завязку парящими мертвецами. Затейники, которые здесь все обустраивали много лет назад, наверняка предусмотрели программу развлечений намного более разнообразную, а посему расслабляться было совершенно преждевременно. Как раз напротив — следовало готовить себя к встречам новым, не менее неожиданным и наверняка более опасным.

Например, к встрече с зеркалами…

А зеркалами весь этот новый коридор, плавной дугой уводящий куда-то в глубь замка, был увешан просто сплошь. Причем красота эта явно не входила в смету, которую утверждали, когда возводился замок, а была наведена, по всей видимости, много позже людьми или созданиями совершенно иными. Цель, которую они при этом преследовали, была пока ясна не очень, но и хорошего ничего явно не сулила.

Одного только взгляда, брошенного на это сверкающее и отражающее друг друга великолепие, было достаточно, чтобы понять, что сюда стащили все зеркала, какие под рукой были и до которых смогли дотянуться. А когда они кончились или их не хватило, то подкупили и подтащили сюда еще, нисколько при этом не заботясь о создании чего-то целостного и гармоничного, а имея перед собой только одну-единственную цель — закрыть зеркалами все, что только возможно. И теперь они покрывали стены коридора от пола до потолка, не оставляя не единого зазора. И все они были разными. Одинаковых сыскать тут было невозможно.

Здесь были огромные парадные зеркала, которые вывешиваются на главных лестницах и в бальных залах. Были маленькие, украшенные витиеватыми ажурными финтифлюшками и явно когда-то принадлежавшие кокеткам и модницам. Были двух- и трехстворчатые, грубо выдранные из трюмо и приспособленные здесь для новых нужд. Настенные, настольные, ручные и карманные. В рамах и без. Круглые, квадратные и овальные. Дорогие и совсем дешевые, в которые и видно-то было еле-еле. В общем, сюда стащили все, что только могло отражать.

И оно отражало. Отражения гуляли по зеркалам. Множились, таяли в глубине и снова отражались, принимая немного искаженные формы, которые, опять же, множились, увеличивая и подчеркивая различия, пока не рождали нечто совсем новое и сильно отличное от оригинала.

Отражения жили своей жизнью. Они сидели, стояли, прогуливались по зеркалам и даже общались. А это означало, что с зеркалами было не все так просто, а имело тут место наложенное заклятие. И хорошо, если только одно.

Леди Кай, естественно, в своей жизни дело с подобными предметами имела и ранее. Да что там говорить — ее любимое домашнее зеркало так же жило своей жизнью, оставаясь, правда, при этом все-таки прежде всего зеркалом. Отражение, которое жило в нем, имело, в принципе, строго очерченные границы свободы, и основным его предназначением было все же — правдоподобно отражать, а уже потом только своевольничать в пределах допустимого.

Пределы и границы этих зеркал были, мягко говоря, неизвестны, но, учитывая, опять же, ситуацию, время и место… Короче говоря, ждать от множественных, к тому же сильно искаженных отражений леди Осси Кай, которые чем дальше, тем меньше походили на свой, с позволения, оригинал и прототип, чего-то хорошего и приятного не приходилось.

К тому же Осси показалось, что пару раз в зеркалах мелькнули фигуры и образы, совсем от нее отличные. А это, скорее всего, означало, что были тут и так называемые медленные зеркала, которые умели запоминать то, что они видели и чему были свидетелями, а потом проецировать это сколь угодно долго. Встреча с такими зеркалами, а особенно с тем, что однажды уже поселилось в них, а потом зажило своей жизнью, вообще не сулила ничего хорошего. Это не говоря уже о том, что стоили такие игрушки недешево, и просто так, пустой только забавы ради, по коридорам их обычно не развешивали. А раз развесили, значит, сильно нужно было… А раз нужно было… Куда приводит цепочка таких рассуждений, понятно, кажется, и дураку.

Леди Кай себя дурой обычно не считала, а потому и двигаться вперед особо не спешила. Она застыла на пороге, не делая пока того самого главного шага, который недвусмысленно обозначит ее намерения и поместит ее в начало предстоящего аттракциона.

А в том, что сразу же за этим шагом последует нечто, сомнений у интессы не было ни малейших, и спорить она была готова лишь о размерах и глубине этого самого «нечто», а также о вероятности благополучного из него исхода. Пока же она стояла у входа, и ей по большому счету ничего не грозило, ибо достаточно было сделать всего лишь один шаг назад, и тогда никакое, даже самое бойкое и самое отчаянное отражение до нее дотянуться не сможет уже никогда.

Беда же заключалась в том, что назад-то ей было совсем не надо. А надо-то было как раз таки вперед. И теперь она стояла и мучительно выбирала — ломиться ли ей напролом сквозь свои и не только свои отражения, которым такой расклад, скорее всего, придется не по вкусу, либо отступить и искать обходной путь. Ведь не может же тут быть всего одна дорога… Всегда можно обойти, срезать, удлинить, на худой конец пройти другим путем.

Оба варианта имели свои минусы. Потому как отступать назад означало опять прохождение под дрейфующими мертвецами, но, что самое неприятное, сквозь невидимую сеть, по всей видимости, этих самых мертвецов и изготавливающую.

Неуклонное и последовательное движение вперед, невзирая ни на что и вопреки всему, означало, скорее всего, кровавую бойню со своими же собственными я, материализованными зачарованной амальгамой и куском стекла. Беда лишь в том, что кусков этих было до отвращения много, да и неизвестно, как далеко тянулся этот коридор. А о том, чтобы извести все эти зеркала не сходя, так сказать, с места, не было и речи, опять же ввиду их несметного количества. Да и вряд ли можно было предположить, что это не вызовет адекватной реакции. Можно было не сомневаться, что вызовет…

Так что пока Осси стояла на пороге и, так сказать, на распутье и смотрела на тысячи своих отражений, мельтешащих в зазеркальных пределах. Причем, как ей показалось, некоторые из них уже заметили ее появление и теперь с нетерпением ожидали, какое же решение наконец примет их primas ego, [12]полностью к торжественной встрече изготовившись. В такой ситуации оставалось только гадать: выждут ли они положенного вступления на вверенную их попечению территорию или все же, видя нерешительность своего оригинала, ждать устанут и нанесут упреждающий удар.

«Фон начинает расти, — предупредила Хода, подтверждая тем самым неприятные подозрения. — Что думаешь делать?»

Осси ничего ей не ответила, потому что неожиданно обратила внимание на одну прелюбопытную деталь, которая до сего момента совершенно от ее внимания ускользала. Опустив глаза и убедившись, что Тям находится там, где и был, — около ее ног, Осси снова пробежалась взглядом по зеркалам, пристально вглядываясь в их мутную глубину.

Так и есть. Ни в одном из них Тяма не было! Ни в каком, что примечательно, виде — ни в естественном, ни в самом что ни на есть искаженном! Не желал он отражаться в зеркалах, и все тут!

— Сколько же у нас талантов, — прошептала Осси. — Позавидуешь просто!

«И что это нам дает?» — поинтересовалась Хода.

— Не знаю пока… — протянула Осси. — Но что-то наверняка дает. Надо только это что-то распознать и по назначению использовать.

Она задумчиво переводила взгляд с зеркал на Тяма и обратно.

— Знаешь-ка что, голубчик, — Осси легонько подтолкнула Тяма под его мягкую пушистую попу, — прогуляйся тут немного. Похоже, тебе это ничем особо не грозит.

Тям против прогулки не возражал и, фыркнув, больше для порядка, важно, вразвалочку вошел в зеркальный коридор.

Вошел и пошел себе дальше. И ничего ровным счетом не произошло.

Осси, затаив дыхание, наблюдала за тем, что будет дальше, сжимая в руке раздвинутый уже посох некромансера, готовая в любой миг кинуться на помощь и организовать спасательно-карательную операцию.

«Вроде тихо все», — прокомментировала пеший поход абрикосового пушистика Хода.

— Вроде да, — ответила Осси, сжимая посох так, что аж костяшки пальцев побелели.

Тям же тем временем прошел по коридору довольно далеко, не вызвав у обитателей зазеркалья никакого ровным счетом интереса. Они его будто в упор не видели и замечать не хотели. А может, и правда не видели?

При этом он по-прежнему ни в одном из зеркал не отражался. Быть может, потому, что собственная внешность его совершенно не интересовала, а может, по какой другой причине. Об этом можно было только гадать, совершенно причем бесперспективно. Зато сколь угодно долго.

Тям сделал еще шажок, затем остановился, обернулся и посмотрел на Осси своими широко распахнутыми глазищами — мол, ну что, хватит уже, или дальше идти?

— Тям? — интонация на этот раз была недвусмысленно вопросительной.

— Хватит, — улыбнулась в ответ Осси. — Давай обратно!

Тям радостно заковылял обратно, все быстрее семеня своими маленькими ножками и поднимая ручонки навстречу девушке. Ни дать, ни взять — просто малыш, который осваивает тяжелую науку хождения. Осси заулыбалась еще шире и протянула руки навстречу своей абрикосовой загадке. Прямо в них он и влетел, проделав последние шаги уже просто бегом.

— Молодец! Чудо ты мое! — похвалила Осси, поднимаясь и держа Тяма на руках. — Просто чудо!

«Зеркала, — вернула ее к реальности Хода. — Посмотри на зеркала!»

С зеркалами ничего не произошло. Как висели себе, так и продолжали висеть дальше. Со стен не пообваливались и от досады, что не могут отразить какого-то малыша, не полопались… А вот отражения…

Отражения пропали. Вернее, пропадали, тая прямо на глазах. Как сон — вроде еще видится что-то, вроде лоскуты какие-то перед глазами еще плывут, а целого мира уже нет… А еще через миг нет уже и лоскутов, соскользнувших в небытие. И остается лишь память, да и та — ненадолго…

Гасли в многочисленных зеркалах бесконечные отражения графини Кай Шаретт, таяли, растворяясь в застывшем навсегда стекле, и исчезали без остатка. Поддавшись всеобщему психозу, потухли и чужие тени в медленных зеркалах. И теперь все они отражали только самих себя, гоняя пустоту от амальгамы к амальгаме, преумножая ее и в ней же растворяясь.

Прошло совсем немного времени, и коридор был совершенно пуст — зеркала потухли и уснули, ничего больше не отражая. Вообще ничего.

Собрав в кулак всю свою волю, Осси сделала шаг, крепко прижимая к груди Тяма. Как любимую игрушку, как самое дорогое в мире существо, как спасительный талисман, оградивший ее от власти отражений.

Ничего не произошло.

Она сделала еще один шаг. Затем еще.

Зеркала спали.

И тогда она просто прошла по коридору.

Коридор оказался длинным, и идти по нему мимо темных уснувших зеркал пришлось довольно долго. В какой-то момент Осси даже подумала, что сложись все иначе и не помоги ей ее плюшевый друг — вряд ли бы она сама справилась. Не помогли бы ей ни посох, ни запасы кристаллов. Ничто не помогло бы против тысяч и тысяч ее отражений, когда обрушились бы они на нее все разом. И если бы не Тям — плутать бы ей сейчас по замку в поисках иного пути, который, конечно же, рано или поздно нашелся бы, но сколько времени на это было бы потрачено, да и сил…

В конце концов закончился и этот коридор, и Осси, без особого сожаления покидая его, вдруг поймала себя на мысли, что долго, наверное, еще не захочет видеть свое отражение — насмотрелась, что называется, досыта. Оставалось только надеяться, что это вскоре пройдет, а иначе придется ей распрощаться со своим не самым дешевым, а главное — таким привычным домашним зеркалом…

Глупо, конечно, но именно такие насквозь бытовые мысли блуждали в голове девушки в тот момент, когда она вышла в просторный зал.

Глава семнадцатая

По всей видимости, это был холл замка. Во всяком случае огромных размеров двухстворчатая дверь слева, к которой спускалось несколько широченных ступеней, сильно смахивала на парадный вход. Очень уж широкой и высокой была эта дверь. Да и украшена она была слишком богато, чтобы служить обычным, рядовым проходом из одной, пусть даже невероятно большой комнаты, в другую, пусть даже не уступающую ей размерами. Кроме того, высокие узкие витражные окна, симметрично расположившиеся по обе стороны от входа, также говорили в пользу этой гипотезы.

Все помещение холла делилось на три примерно равных по площади яруса, которые находились на разной высоте, тремя большими уступами поднимаясь от входной двери — к двери напротив, которая была чуть поменьше и чуть поскромнее. Но и она тоже, по большому счету, представляла собой памятник монументального зодчества и вполне могла соперничать своими размерами с воротами средней величины какого-нибудь столичного особняка.

Осси выскочила в зал на втором — среднем — ярусе, в самой середине его боковой, так сказать, стороны. Перед ней простиралось огромное, убранное каменными плитами пространство, на котором вполне могли разместиться и ее уютный домик в центре Фероллы, и парочка соседских с небольшим куском рыночной площади и фонтаном в придачу.

Фонтан, впрочем, тут наличествовал. Не очень большой, не очень богатый, но вполне достаточный для того, чтобы пустить пыль в глаза, когда надо и кому надо. Пока же он просто пускал воду, причем делая это наибанальнейшим и наипошлейшим образом — вода изливалась из пасти очередного несчастного зверя, которую старательно рвал, но так и не мог порвать (и это за столько-то лет) очередной герой-избавитель. Не справившись с такой несложной в общем-то задачей, он застрял здесь на многие-многие годы. И теперь, вместо того чтобы потягивать доброе вино или что-нибудь покрепче в компании себе подобных и ловить на себе нежные призывные взоры юных дев, он должен был вновь и вновь побеждать опостылевшие уже чудище-страшилище, которое на его геройские потуги ровно никакого внимания не обращало и плевать хотело. Что, собственно говоря, оно и делало.

Кроме фонтана на этом ярусе присутствовали колонны. Узкие, витые, отполированные до блеска и невероятно высокие, они робко жались по краям зала, оставляя совершенно свободным срединный проход от двери к двери, а точнее — от лестницы к лестнице. Были они, скорее всего, абсолютно декоративными, потому как потолка тут не было видно вообще. Настолько высоко он был вознесен, что свет от многочисленных и расставленных повсюду огненных чаш просто не мог туда пробиться, и от этого казалось, что колонны тянутся куда-то в пустоту, растворяясь там в темноте, вдали от людских глаз.

Скорее всего, этот, самый первый зал простирался ввысь до самой крыши и должен был по замыслу его создателей поразить воображение, потрясти своим величием и полностью подавить гордыню. Любой входящий сюда должен был почувствовать себя ничтожеством, песчинкой, которая затеряна в бескрайних просторах мироздания.

Нельзя сказать, что это им не удалось.

Ярусы были разделены пятью широченными ступенями, по которым в ряд могло пройти человек двадцать — никак не меньше. Причем совершенно свободно и не толкая друг друга. А по краям этих ступеней были расставлены огромные каменные вазы в два человеческих роста, украшенные сложнейшей резьбой и инкрустацией.

Левая лестница вела на нижний ярус, располагающийся около входной двери. Он был относительно пуст, в том смысле, что ни фонтаном, ни исполинскими колоннами похвастаться не мог. А вот верхний, насколько могла судить отсюда Осси, имел несколько более сложную топографию.

Во всяком случае кроме следующей двери на нем присутствовало еще две лестницы. Широкими изогнутыми рукавами они расходились от центра зала в стороны, забираясь крутой дугой вверх, и соединялись на некоем подобии балкона, непосредственно над дверью. По краям балкона темнели проходы куда-то в глубь замка, и, по всей вероятности, они, как и центральная дверь под ними, вели в главный зал — на второй его уровень.

Стены вокруг были увешаны огромными портретами, выполненными в одном, не очень затейливом, но зато весьма пафосном стиле, и изображали они людей, леди Кай совершенно незнакомых. Большей частью это были надменного и важного вида мужчины в нарядных парадных мундирах. Иногда, правда, попадались портреты женщин, причем некоторые из них были совсем еще юными, что, впрочем, не мешало им взирать сверху вниз довольно презрительно и недружелюбно.

Вдоль стен через равные интервалы на высоких пьедесталах были расставлены огромные и абсолютно одинаковые статуи. Они изображали могучего, атлетически сложенного воина, замершего в караульной стойке, опираясь на широченный двуручный меч, но при этом почему-то совершенно обнаженного. Что означал подобный почетный караул и по какой причине он был лишен парадных одеяний, для Осси осталось загадкой. Но, как бы то ни было, угрозы он явно не представлял.

А угроза и для здоровья, и для самой жизни в зале присутствовала. Причем явная и непосредственная. И бросилась она в глаза сразу же, едва только Осси переступила порог этого немыслимых размеров холла.

В разных местах зала — к стенам, колоннам, вазам на лестнице, к нескольким статуям странного голого караула — лепились большие коконы, накрученные из чего-то кожистого и липкого. На вид они были скользкими и истекали желтовато-прозрачной влагой, более всего похожей на лимфу. Было ее, правда, слишком много — с бурдюков этих текло, как с сосулек по весне. Впрочем, и сами коконы были размеров не маленьких — уж раза в полтора больше, чем Осси, — это точно.

Были они какого-то весьма неопределенного и невнятного цвета — что-то между светло-коричневым и серым, а вся поверхность их была испещрена сложнейшим узором сосудов кровеносной системы. Причем иногда встречались вены (или артерии — кто их там разберет) с палец толщиной, весьма рельефно выделяющиеся на общем фоне тончайшей склизкой кожицы. Сквозь тонкие стенки кровеносного узора было видно, как толчками прокачивается по сосудам густая темная жидкость, очень похожая на кровь, но в то же время слишком для нее густая.

Лимфа, или что это там было, сочилась на поверхность прямо сквозь поры кожи, собираясь в небольшие, блестящие в свете огня саламандр капельки, которые затем стекались, сливаясь в капли побольше. А потом потихонечку улитками сползали вниз, прокладывая себе кривые изломанные ручейки сквозь мутную слизь. Затем все это шмякалось на пол, со звуком, совсем не напоминающим веселую весеннюю капель, где и натекало в здоровые мутно-желтые лужи какой-то густой и не очень аппетитной субстанции.

Внутри этих истекающих, словно толстяк, обливающийся потом в жаркий летний день, бурдюков постоянно что-то ворочалось, шевелилось и как будто вздыхало, отчего коконы эти периодически сильно раздувались, значительно увеличиваясь в размерах. От этого постоянного шевеления и бултыхания внутри бурдюки-коконы, прилепленные к своим опорам нитями слегка отвердевшей слизи, раскачивались из стороны в сторону, иногда весьма заметно проседая вниз, словно на стропах-резинках. Видела Осси такой аттракцион на прошлогодней ярмарке и уже собралась было испробовать, да что-то отвлекло тогда.

Короче говоря, внутри этих развешанных по залу кожаных мешков бурлила, в полном смысле этого слова, жизнь. Причем, по всей видимости, не самая приятная и абсолютно чуждая.

Впрочем, то, что жизнь, спящая внутри коконов, является чуждой и крайне недружелюбной, было ясно и так, ибо принадлежали эти коконы вурлокам, готовым, кстати, вылупиться в любой момент. И чтобы это понять, не надо было долго наслаждаться этим ярким зрелищем, а достаточно было вспомнить то, чему учили. А поскольку учителя были хорошие и учили добросовестно, невзирая, так сказать, на пол и на лица, то хорошо тренированная память выдала готовый ответ прямо сразу же. При первом же взгляде на всю эту красоту и выдала. А потом еще и подтвердила, воспользовавшись подсказкой, которая была оставлена в коридоре, где плавал один из уже вылупившихся.

Так что можно сказать, что встреча, которая сейчас должна была состояться, была давно уже ожидаемой и запланированной. Правда, более приятной она от этого почему-то не становилась.

Больше всего кожистых бурдюков было развешано на нижнем ярусе — фанфары для входящих через главную дверь, не иначе. На верхнем Осси насчитала всего четыре, а все остальные расположились на ее уровне. Всего их выходило восемнадцать, и из них чуть меньше половины были совсем рядом. Практически под рукой. И с ними-то и надо было разобраться в первую очередь. Потому как или мы — их, или они — нас. Такой вот жестокий мир…

Поскольку вурлоки еще спали, хотя активность их стремительно росла, и это было видно абсолютно невооруженным взглядом, — судя по всему, почувствовали уже присутствие твари, — то могучую артиллерию в виде посоха можно было пока попридержать. Сэкономить, так сказать. А пока время еще было, можно было воспользоваться, для того, чтобы поджарить вурлоков прямо в их колыбельках, другим, не менее эффективным, но значительно более дешевым способом. Требующим, правда, некоторого напряжения, ну, такова уж наша жизнь, ибо за все в ней, так или иначе, взимается плата.

Еще раз быстро и внимательно осмотрев помещение и наметив цели, Осси закрыла глаза и постаралась мысленно представить себе картину, которую она только что наблюдала. Когда она прорисовалась во всех мелочах, девушка удержала ее в памяти и открыла глаза для необходимой корректировки.

Увы, но, как обычно, две картинки, мысленная и реальная, совпадали не во всем. Требовалось мастерство высочайшего уровня, помноженное на большую практику, чтобы вот так — на раз «выхватить» кусочек мира и ничего при этом не упустить. Такой силой Осси еще не обладала, но кое-что все же могла. Во всяком случае на занятиях подобными вещами в монастыре она уверенно входила в тройку лучших. А по числу целей даже превосходила остальных учеников на две — ей удавалось удерживать восемь. Отец Шока, обучавший их этому искусству, мог, правда, работать по двадцати четырем, и при этом не промахивался ни разу. Но шел он к этому ни много ни мало тридцать с небольшим лет, а опыт леди Кай в этом смысле был скромнее. Значительно скромнее.

Подогнав мысленную картинку под реалии, Осси еще раз закрепила ее в памяти, а затем снова проверила. Теперь вроде бы все совпало. Впрочем, так всегда казалось… Тем не менее фазу номер один можно было считать законченной. Цели были выбраны, распределены, и траектории движения к ним проложены. Наступала фаза два.

Вытянув перед собой обе руки, Осси вызвала огненный шар и начала его перекатывать — будто снежок лепила. Снежок этот, правда, получался из настоящего пламени и рос довольно быстро, по мере того как Осси подкачивала туда свою силу.

Фокус был в том, чтобы уловить ту грань, когда накопленной шаром энергии будет достаточно, чтобы без сомнения поразить цели, оставаясь при этом стабильной. Чуть меньше энергии — и все закончится в буквальном смысле пшиком, над которым долго потом будут смеяться сытые вурлоки. Чуть больше энергии — и шар станет неуправляемым и развалится прямо в воздухе, а то и в руках. Не говоря уже о том, что такая «перенакачка» просто выпьет из леди Кай всю энергию и оставит ее полностью опустошенной, беззащитной и с дикой головной болью. Последняя, впрочем, быстро пройдет, когда накинувшиеся на нее твари, не встретив достойного отпора, играючи оторвут ей голову.

Такой вот получался баланс между смертью и смертью…

Шар тем временем вырос уже до заданных ему пределов. На этот раз Осси наметила себе десять целей, что несколько превышало ее реальные возможности, но с другой стороны — где еще учиться, как не в бою…

На каждого из выбранных вурлоков было отведено почти по троекратному энергетическому заряду. Этого должно было в принципе хватить для их полного упокоения, учитывая дистанцию поражения и примерную массу тела каждого. На всякий случай Осси уточнила свою эмпирическую оценку у Ходы, которая ее благосклонно одобрила, молниеносно проведя в уме сложнейшие вычисления.

Качнув еще чуточку энергии — на всякий случай, на дорожку, так сказать, — Осси замерла и закрыла глаза, опять вызывая к жизни сохраненную в памяти картинку.

Ладони начинало жечь от свернутого в них пламени, а воздух вокруг стал весьма ощутимо и очень быстро нагреваться. Начинали потихонечку потрескивать опаляемые жаром волосы. Но это было не страшно. Небольшие издержки, так сказать… Хуже, что, почуяв серьезные изменения в окружающем их мире, активно заворочались два ближайших к Осси кокона. Их беспокойство моментально передалось всем остальным, которые тоже заерзали в своих бурдюках, пока еще не совсем понимая, что к чему… А ближайшие — так те уже совсем были готовы вылезти, чтобы посмотреть, что тут происходит.

Медленно всплывала, будто проявляясь во всех подробностях и мельчайших деталях, картинка, обретая постепенно все большую глубину. Когда она стала более чем реальной и неправдоподобно объемной — будто сразу со всех сторон смотришь, Осси выдохнула наконец спусковое заклинание. Статичное изображение ожило жирным огненным росчерком, который почти сразу разделился на десять сыпящих искрами путей, по которым понеслись огненные снаряды. Каждый к своей цели.

Осси открыла глаза, и в тот же миг шар, парящий между ее ладоней, качнулся и, резко набрав скорость, рванул вперед, в точности повторяя видение. Будто на бис выступал.

Немного всколыхнулся мир, потемнело в глазах, и чуть поплыла от перенапряжения голова. Но сразу же все прошло — это Хода качнула немного своей энергии. Поделилась, поддержав и укрепив, так сказать… За что ей отдельное спасибо.

Осси отступила на шаг назад, левой рукой выхватывая Гаситель, а правой — срывая с пояса посох некромансера.

Началось.

Дальше все происходило очень быстро. Бой в замкнутом, даже таком огромном, пространстве всегда скоротечен — либо ты, либо тебя…

Рассыпался на десять шаров поменьше выпущенный леди Кай заряд, и вот уже десять смертей, шипя и раскидывая в стороны искры, прочертили в воздухе тропки к своим целям. А потом один за другим с грохотом стали взрываться, словно фейерверк на празднике сработал. Десять почти одновременных взрывов осветили зал много ярче, чем невинные пляски саламандр в чашах-светильниках, раскрасив зал в красное и запустив гулять между далекими стенами раскатистое грохочущее эхо.

В разных концах огромного зала вспыхнуло десять факелов жидкого огня, сжигающего и плавящего все, до чего он мог дотянуться своими голодными языками.

Девять шаров попали в цель. Один все-таки промазал. Совсем чуть-чуть, совсем немного отклонился он от намеченной траектории в самом начале своей короткой жизни и в результате с грохотом влепился в стену в двух ардах от висящего кокона. Заливая все вокруг огненными каплями и шипя от неутоленного голода и досады, он быстро издох, в то время как остальные девять расцвели шикарными цветками, получив богатую пищу.

Магический огонь с восторгом облизывал корчащиеся от боли коконы. Мигом иссушив и пожрав выступившую сукровицу, он теперь глубоко вгрызался своими огненными зубами в мясистую плоть, стремясь скорее добраться до вкусного, сладкого плода. Бились внутри кожаных мешков, словно в запертых клетках, сжигаемые заживо вурлоки, так и не успевшие выбраться из огненного плена. Хрустела отвердевшая от жара пленка коконов, шипели горящие ошметки, падающие в натекшие лужи лимфы. С треском лопалась уступающая огню кожура созревающих плодов, и истошно визжали поджаривающиеся живьем вурлоки. Воздух наполнился едким дымом, гарью и омерзительно сладким запахом сгоревшего мяса. Все тише и реже становились предсмертные крики, а вскоре уже утихли совсем.

Девять попаданий из десяти — это был хороший результат. Жаль только, что из девяти целей один вурлок — тот, который был ближе всех, — сумел-таки уцелеть. За миг до того, как в его влажный, блестящий слизью кокон врезался пламенный привет от леди Кай, тварь, взбудораженная происходящими вокруг переменами, пробудилась окончательно и, раскрыв кокон, выплеснулась на пол вместе со всем содержимым своего бурдюка.

Теперь она ворочалась в луже кровавой слизи, разворачиваясь из позы уродливого эмбриона, чтобы подняться и зажить полноценной, в ее понимании, жизнью. А поскольку полноценная жизнь в представлении вурлока означала прежде всего быструю смерть для леди Кай, то медлить ни в коем случае не стоило. А стоило его разочаровать и, пока он еще не успел вкусить всех радостей своего существования, отправить туда, откуда он только что выбрался. Из небытия в небытие, так сказать. И делать это надо было очень быстро.

Благо это было не сложно. Один прыжок, и Левый Клык, коротко блеснув, отражая огненные всполохи, расцветающие вокруг, прервал так и не начавшуюся толком жизнь вампирского выродка.

Не так много времени прошло с того момента, как леди Кай объявила войну всему живому и нарождающемуся в этом зале, а счет уже стал 9:0. Причем десятый, тот, по которому промазали, был теперь занят тем, что, истошно вопя, катался по полу, до самых костей прожженный попавшими на него брызгами огня. Про него тоже можно было забыть и в расчет не принимать. Так что поголовье вурлоков в этом отдельно взятом зале резко сократилось.

Неплохой результат, и неплохая скорость умерщвления. Правда, теперь, когда вурлоки уже начали вылупляться, пляска начнется совсем другая, но пока еще у леди Кай было немного времени, и темп снижать ни в коем случае не стоило. Чем больше еще не до конца очухавшихся тварей удастся сейчас переселить за Вуаль, тем легче и проще будет потом, в конце боя. А поэтому следовало торопиться.

Один за другим раскрывались коконы, будто бутоны диковинных гигантских кожистых цветов, обращенные вниз, к полу. Расходились толстые мясистые лепестки, выворачиваясь наружу противными, блестящими от влаги розовыми языками, и в водопаде околоплодных вод и какой-то мерзостной слизи на пол вываливались созревшие эмбрионы вурлоков.

Шмяканье влажных тел об пол раздавалось по всему залу, придя на смену треску живых факелов. Смена шумовой завесы, так сказать.

«Девять мертвы, один ранен, семь из оставшихся восьми вылупились», — доложила оперативную обстановку Хода.

— А что восьмой?

«Не знаю. Висит себе и висит. Может, сдох…»

— Может, — согласилась Осси. — Ну и пусть висит. Нам же проще. Где они?

«Четверо — на верхнем ярусе, из них двое — около лестниц. Один — на нашем, в правом дальнем углу. Двое плюс тот, который то ли сдох, то ли нет, — внизу».

— Начнем с нашего, — решила Осси и поудобнее перехватила посох.

Вурлок, оскальзываясь в мутной желто-розовой луже, поднимался с колен в противоположном углу. Край фонтана немного загораживал восстающую из слизи тварь, и Осси немного переместилась в сторону. Теперь уродину было видно замечательно. Не как на ладони, конечно, — все-таки на другом конце зала он был, — но стрельбе больше ничто не мешало. Да и дистанция давала-таки немного времени на то, чтобы собраться и сделать все тщательно и красиво.

Вурлок, опираясь на руку, смог наконец подняться с колен и теперь распрямлялся во всю свою красу. Широко расставив мощные ноги, он выпрямил спину, гордо вскинув уродливую голову, и резко развел свои длиннющие лапы. Осси даже показалось, что она слышит хруст встающих на свои места позвонков и свист воздуха, в первый раз заполняющего пустые легкие. Он сразу же, с первых мигов своего земного существования, заметил врага и теперь рассматривал противника, наклоняя свой вытянутый череп из стороны в сторону и готовясь к драке…

Вурлоки были тварями рукотворными. В том смысле, что когда древние боги, борясь с унылой скукой, наполняли жизнью пустующий мир, они не стали создавать в нем вурлоков. Может, не хотели, а может, озабочены были совсем другими проблемами. Так или иначе, но вурлоков изначально под этим небом не было.

Их создали вампиры. Много позже. И создали их они исключительно для своих нужд, преследуя две извечные цели — защиту и кормежку.

Вурлоки были прекрасными, совершенно идеальными убийцами. Мощными, крепкими, выносливыми и не боящимися, в отличие от своих хозяев, дневного света. Да и, пожалуй, ничего вообще не боящимися. То ли в силу своей безграничной тупости, то ли — невероятной храбрости и сильно пониженного порога самосохранения — свою жизнь они оценивали чуть выше, чем чужую, а чужую не ставили вообще ни во что. Они легко шли на смерть, но никогда — на глупую и бессмысленную. Умирая, они отчаянно дрались до конца, стараясь забрать с собой как можно больше врагов. А врагами они считали всех, кроме своих создателей и хозяев, которых почитали равными богам. А то и превыше…

Никакой магии они не знали и оружием не пользовались. Да оно им и без надобности было, ибо сами по себе они уже были оружием. Собственно, так они задумывались и для того создавались.

В полтора раза превышая ростом самого крупного здоровяка людского племени, они были тварями чрезвычайно мощными, верткими и быстрыми. Длинные мускулистые ноги, изломанные двумя коленными суставами (причем нижний разворачивал ногу назад, подобно лапам зверя), легко несли огромную тушу, превосходя в скорости даже лошадей. Во всяком случае известны такие истории…

Вооружены же они были по подобию зверья — когтями и зубами. Но и то, и другое было доведено в них до абсолюта.

Когти представляли собой невероятной остроты костяные лезвия в пол-арда длиной. Один удар лапой нарезал человека тонкими ломтиками, которые оставалось только выложить на блюдо, приправить зеленью и подать к столу.

Зубы были подстать когтям — столь же беспощадны. Длинные, острые и полые внутри, они прятались за мясистыми, далеко вытянутыми вперед губами, что вместе с продолговатым черепом создавало зрелище неописуемой красоты. Единственным их назначением было хоть чуть-чуть прикусить либо хотя бы просто царапнуть. После этого, в лучших вампирских традициях, в ранку впрыскивался яд, препятствующий свертыванию крови и одновременно с этим быстро и сильно ослабляющий несчастную жертву.

Не мудрствовали особо вампиры, когда ковали себе гвардию. Возомнив себя равными Богу, они лепили себе верных слуг и соратников, что называется, по образу и подобию своему…

А после того как впрыскивалась хотя бы маленькая капелька яда, на жертве можно было ставить косой жирный крест, ибо до переселения ее за Вуаль оставалось всего ничего. В этот момент вурлок припадал к ранке своими жирными губищами и, слившись с несчастным в страстном и уродливом поцелуе, в считаные мгновения, будто мощнейшим насосом, выкачивал из него кровь. Насосами они по своей сути и являлись. Причем мощными, беспощадными и до отвращения емкими — один вурлок мог выкачать кровь двух, а то и трех человек. И при этом не потерять ничего ни в своих ходовых, так сказать, качествах, ни, что не менее важно, в боевых.

Накачавшись кровушкой, вурлоки возвращались к своим хозяевам, для того чтобы поделиться с ними своей драгоценной добычей. Всосанную кровь своей жертвы (если вы жуете сейчас ломоть сыра с лепешкой или вымоченную в розовом вине кабанью ногу, то лучше отложите на время) они срыгивали в специальные жертвенные чаши. При этом побывавшая в их желудках кровь не теряла, как утверждали вампиры, ни своих полезных свойств, ни даже вкуса.

Такие вот дела…

Лукавили, впрочем, острозубые. Если бы так все сладко было, то не выходили бы они на охоту самолично, а так и сидели бы по своим норам, прихлебывая запасенную для них кровушку хрустальными ковшиками. Так нет же — выходили сами. Шкурой своей рисковали, но шли. Значит, была-таки разница…

Но, как бы то ни было, с обеими своими задачами — убивать и кормить — вурлоки справлялись великолепно, исполняя все поручения самозабвенно и не щадя живота своего. И потери при этом несли обычно не очень большие. Допустимые, как говорится, потери…

Такой вот красавец и стоял сейчас на другом конце зала. Стоял и разглядывал Осси своими огромными — с ладонь величиной — глазищами, позволяющими ему отменно видеть при любом, даже самом мизерном освещении. Стоял себе, стоял, а потом, чисто по-вурлочьи, без всякого предупреждения, без прелюдий и раскачек сорвался с места и ломанулся на совершенно невероятной скорости к девушке, уже вытягивая в предвкушении свои отвратительные губищи. Отношения с вурлоками форсированно перешли в новую фазу, подразумевающую более близкий, а оттого значительно менее приятный контакт.

Осси начала уже поднимать посох, целя в стремительно приближающуюся фигуру, когда вмешалась Хода.

«Вправо!» — Ходе удалось крикнуть даже мысленно.

Осси подчинилась, не раздумывая, отпрыгнув и перекатившись в сторону. Вовремя. В тот же миг на место, где она только что стояла и целила в набегающую тварь, сверху обрушилась другая, столь же нелепая и гротескная фигура. Раздумывать, откуда она тут взялась, было некогда. Да и какая, по большому счету, разница… Взялась и взялась.

Рефлексы не подвели, и раньше, чем Осси успела подумать, ее левая рука с зажатым в ней Гасителем уже была брошена в горизонтальный удар. Вурлок так и не успел понять, куда же делась жертва, которую ему почти удалось застать врасплох, когда меч, прошедший такую же, как и он сам, вампирскую школу, с тихим, но очень неприятным хрустом перерубил его позвоночник. Подкошенная фигура защитника замка, так и не решившего эту мудреную задачку, упала на пол, заливая все вокруг своей кровью.

Глаза убитого потихоньку мутнели, а мертвые руки все еще рефлекторно сжимали кулаки, будто из последних сил цепляясь за утекающую жизнь. Длинные крепкие когти при этом с противным скрежетом царапали каменную плиту, оставляя на ней глубокие и длинные борозды.

«Одним меньше», — Хода скрупулезно вела подсчет.

Теперь следовало срочно вернуться к тому — первому, изо всех сил поспешавшему на не назначенную ему встречу. Потому как, пока Осси разбиралась со своим упавшим с неба гостем, первая тварь успела покрыть уже большую часть разделявшего их расстояния и теперь находилась от девушки в каких-то семи-восьми шагах. С чего, как говорится, начали… Только расклад стал хуже. В том смысле, что ближе… Зато целиться стало легче — нет, иначе говоря, печали без радости.

Леди Кай вскинула посох и, задержав дыхание, послала мысленный приказ маленькому черепу в навершии. Тот аж вспыхнул от удовольствия и по заведенному раз и навсегда порядку выдохнул прямо в надвигающуюся громадину облако черной смерти. Не дожидаясь результата, Осси послала в вурлока еще один заряд и отпрыгнула назад, разворачивая посох острием навстречу вурлоку.

Не понадобилось…

Первый залп разорвал набегающую тварь на части. И пару мгновений в воздухе висела просто-таки фантастическая картина — разъятый на мельчайшие кусочки вурлок напоминал объемный пазл, из которого по странному капризу художника был удален каждый второй кусочек. Волшебная сила инерции продолжала нести всю эту красоту прямо на Осси, когда второй смертный рой, выдохнутый сияющим черепом, исключил ее из бытия, обратив в горстку серого праха.

Теперь можно было осмотреться.

— Откуда первый взялся? — спросила Осси.

«Сверху прыгнул, — ответила Хода. — С третьего яруса. Прямо через бордюр сиганул».

Осси посмотрела на выступ верхнего яруса, возвышающийся стеной ардов на десять правее.

— Ничего себе прыгнул! — Осси уважительно покачала головой. — Ну, давай продолжим…

Методичную зачистку помещения было решено начать прямо от входных дверей. Поэтому Осси повернулась налево и, почти прижимаясь к стене, осторожно направилась к бордюру, огораживающему ее ярус. Пригнувшись как можно ниже, она старалась ступать очень тихо и почти не дышала, не желая выдать свое присутствие раньше времени.

До резного бордюра с отполированными перильцами ей удалось добраться никем не замеченной, и, осторожно высунувшись наружу, Осси принялась осматривать нижний ярус.

В самом дальнем от нее углу, прилепившись сразу к двум стенам, висел тот самый нераскрывшийся кокон, отсюда, издалека, сильно смахивающий на осиное гнездо. Разве что размером побольше. Так это — чего только в жизни не увидишь. Наверняка где-нибудь есть осы, которые лепят себе жилища и поболее. Было бы, как говорится, желание. Или необходимость… Свободное пространство яруса было обильно заляпано кляксами и брызгами его лопнувших и сгоревших собратьев.

Обугленные костяки пяти почивших в горниле магического огня вурлоков еще дымились сероватым дымком. Тонкие струйки этого дыма собирались над пеплом, плавающим в мутных лужах, и сквозь почерневшие от сажи решетки ребер выползали наружу. Пятна брызг и догорающие костерки разлетевшегося от ударов огня покрывали почти все свободное пространство. Такое впечатление, будто бойня на нижнем ярусе продолжалась полдня, пока наконец мощный взрыв не извел очищающим огнем затаившуюся скверну, разметав ее остатки во все стороны.

Среди всеобщего хаоса серыми чуть сутулыми фигурами высились два выживших порождения высших вампиров. Вурлоки, переминаясь с ноги на ногу, стояли перед лестницей наверх в паре шагов друг от друга, опустив свои огромные руки почти до земли, и будто совещались, что им делать дальше. Отчего-то покидать свою территорию они не спешили, так и оставаясь на месте.

Зря!

Очередная порция черной смерти, порожденная маленькой безделицей в навершии посоха, мгновенно стерла жизнь еще одной губастой твари и сильно покалечила вторую. Оставшийся по какому-то недоразумению в живых вурлок корчился на плитах, перекатываясь по полу и даже не замечая горящих еще остатков огненного шара — налетевшим из ниоткуда роем черных точек у него стерло обе ноги. Так школяр-малолетка, старательно вытирая доску перед занятиями, стирает оставленный кем-то шарж на учителя — сначала ноги, затем — все остальное, и лишь потом, привстав на цыпочки и вытянувшись что есть силы, — голову.

Значит, надо было поднатужиться и завершить начатое. Привстать, иначе говоря, на цыпочки.

Осси легко перемахнула через парапет и приземлилась на нижнем ярусе, пусть не так далеко, как ее противник давеча, но тоже красиво. Учителя, во всяком случае, за такой ее прыжок не покраснели бы.

Завидев врага, вурлок подвывать и кататься по полу перестал. Замер, с жуткой ненавистью смотря на приближающуюся к нему девушку с отставленным в сторону мечом, по лезвию которого еще стекала кровь недавней жертвы. Если взгляды испепеляют, то этот был как раз из таких. Но, увы, не дана была вурлокам магия, а поэтому ненависть его так и осталась всего лишь ненавистью. А этого маловато будет… Особенно когда твою шею перерубает зачарованный клинок.

Не считая так и висящего в углу дезертира, нижний ярус был свободен. Но не хотелось что-то оставлять за спиной такой подарочек, который может в любой момент передумать и таки вылупиться. А потому леди Кай пришлось задержаться внизу еще на некоторое время, которое она потратила с умом и с большой для себя пользой.

Теперь, когда нападения сзади можно было не опасаться, Осси перевела дух и начала не спеша подниматься по лестнице.

— Значит, трое осталось? — на всякий случай уточнила она.

«Точно. Трое», — подтвердила Хода.

Пока все шло отлично. Быстро и эффективно. А главное — без потерь. Оставалось надеяться, что так же будет и дальше, а для этого надо было расстараться и не дать возможности вурлокам приблизиться к ней на расстояние вытянутого когтя. Легко, впрочем, сказать…

Вурлоки придерживались на этот счет мнения совершенно иного и атаковали Осси слаженно и дружно. Будто всю жизнь только этим и занимались. Они навалились одновременно с трех разных сторон, лишая девушку возможности накрыть их всех разом.

Приближались они стремительно, постоянно меняя направление и укрываясь между колоннами второго яруса, на который уже успели перебраться, пока леди Кай разбиралась с их собратьями внизу. Учились они быстро и, что особенно ценно, на чужих ошибках. Очень быстро сообразив, что держаться от Осси на расстоянии — это все равно что лечь и бесславно помереть, они просто-таки рвались в рукопашную. Но при этом про посох все одно не забывали и на одной линии с ним оказываться не желали категорически. Перемещаясь как три серые молнии, — не только стремительно, но и сложнейшими зигзагами, — они довольно быстро смогли подобраться к девушке почти вплотную.

Тот, который шел справа, немного переусердствовал в своем стремлении как можно скорее испить из прокушенного горла настоящей графини и немного вырвался вперед, тем самым приговорив себя стать мишенью номер один.

Два залпа черной смерти пропали даром, пролетев совсем рядом с его серой фигурой, но ни малейшего вреда ей не причинив.

«Тебе бы потренироваться надо», — тут же последовало ехидное замечание Ходы, не теряющей боевого духа в любой ситуации.

— Вот я и тренируюсь, — ответила Осси, отпрыгивая назад, чтобы хоть немного разорвать дистанцию и в третий раз направляя посох в фигуру, которая уже была в паре шагов от нее.

Промахнуться с такого расстояния было невозможно.

Разворачиваться, чтобы встретить атакующего слева, уже не было времени, а поэтому девушка сделала единственное, что было возможно в этой ситуации, — резко выкинула руку с посохом в сторону набегающего вурлока, насаживая его на острие.

Результат был весьма впечатляющим. Едва только острие жезла, переливающееся серо-голубым туманом, коснулось пепельной кожи вурлока, легко проткнув ее и прорываясь куда-то внутрь, как насадившаяся на него со всего разгона тварь буквально взорвалась изнутри. Беззвучно, но оттого не менее эффектно. Мгновенно обратившись в густое облако праха, которое тут же разметало во все стороны, засыпая все вокруг, вурлок прекратил свое никчемное, с точки зрения посоха, существование.

— О как! — не удержалась от возгласа Осси. — Все круче, чем мы думали…

«Из праха вышел — во прах и обратился», — глубокомысленно произнесла Хода, самым бессовестным образом перевирая пресвятое учение.

— Вышел он, положим, не из праха, а вон из той мерзости, — возразила Осси, кивнув на висевшие неподалеку лохмотья пустого кокона. — А вот обратился… Тут ты, пожалуй, права.

Последний из героев этого рубежа, переживший смерть вс