загрузка...
Перескочить к меню

Шачи-сута. Его убили за веру (fb2)

- Шачи-сута. Его убили за веру 437 Кб, 30с. (скачать fb2) - Иоанна Кудашева

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Пролог

Лицевая сторона обложки

Оборотная сторона обложки


Белый лебедь на зеркальной поверхности чистого озера в окружении цветущих лилий и лотосов... Любого ценителя естесственной красоты, наверное, очаровала бы эта картина. Наряду с эстетической красотой, у лебедя есть одна удивительная особенность — отделять молоко от воды. Если в воду налить молока и дать лебедю эту смесь, то легко увидеть, что через ноздри птица «выплевывает» чистую воду, а выпивает оставшееся, ни с чем не смешанное, молоко. Даже человек — царь природы — не способен на подобное. Это качество встречается только у лебедей — тонких, прекрасных и грациозных птиц.

Верующих в Бога людей, в определенном смысле, можно сравнить с лебедями. Они способны отделять суть жизни от «воды». У каждого предмета и объекта в этом мире есть своя «суть». Суть воды — влага, суть огня — тепло и свет, суть тростника — сахар, назначение одежды по существу дела (по сути) — защита тела. У жизни так же есть своя суть. Без понимания смысла и предназначения бытия жизнь не может быть полной, а стало быть счастливой. Люди, сумевшие понять суть жизни, вызывают уважение. В мире существует так много вещей, без которых, в грубом смысле слова, можно прожить — литература, музыка, спорт, архитектура, живопись....

Зачем нужна архитектура умирающему от голода? Зачем олимпийские рекорды больному СПИДом? Зачем литература дикарю? Но как ценятся таланты во всех этих тонких сферах жизни! Так почему же таланты духовного фронта так редко появляются на экранах телевизоров? Почему истинные герои так часто остаются никем незамеченными? Нужно отдать должное автору этой книги за попытку заполнить этот пробел.

Самому человеку невозможно постичь суть жизни — слишком она сложна и коротка. Её может объяснить только тот, кто создал жизнь — Бог! В древних трактатах, называемых «Ведами», Господь подробно объяснил смысл человеческой жизни. Оригинальные «Веды» записаны на очень сложном санскрите. Во второй половине 20 века великий святой, основатель всемирного движения Сознания Кришны, перевёл их на лёгкий, доступный современному человеку язык. Теперь смысл жизни доступен каждому. Простой пример, перед вами замечательный рояль, прекрасно настроенный... и симфония, записанная в нотах. Казалось бы, садись и играй «Лунную сонату Бетховена»! Но этого мало! Нужен виртуозный музыкант. Только он может точно передать настроение и эмоции, заложенные автором произведения и донести их до слушателя. То же самое происходит и с духовным знанием. Постигший суть духовности и, практикующий её каждым своим вдохом, человек достоин быть учителем. Он достоин славы не меньше, чем великие певцы и музыканты. И, точно так же, как имена знаменитых музыкантов помнят ценители музыки, так и искатели истины должны помнить имена тех, благодаря кому они её нашли.

А истина проста — мы не тело, а душа. И постижение науки о Боге, душе и материи, их связи и взаимодействии и являются смыслом человеческой жизни. На деле не много людей, живущих по учениям святых. Мало, кто задается вопросами: «Кто я?» и «Откуда?» шире, чем в рамках края, страны, пускай даже планеты. Хотя ответом на этот вопрос можно решить самые насущные проблемы жизни. Все страдания и беды в жизни человека являются следствием того, что он живет лишь потребностями ума и тела! «Хлеба и зрелищ!» А как же душа? Как удовлетворить её потребности? Удовлетворение материальных запросов имеет смысл только если не попираются потребности духовные. Это и есть гармония, положенная в основу существования каждого атома вселенной. Бросьте лишь беглый взгляд на жизни богатых и знаменитых. Кто, как ни они, может позволить себе удовлетворить все свои утонченные, изощренные, а подчас даже извращенные желания ума и тела? Но достигли ли они полного счастья? Был ли полностью счастлив Майкл Джексон? То внешность подвела, то репутацию подмочили! У других сплошные разводы, у третьих героин... К сожалению, минуты счастья нельзя назвать полным счастьем.

В мире существует множество духовных традиций. В каждой из них есть искренние и серьезные последователи, а так же те, кто следуют учению лишь формально, не вдаваясь в детали и подробности. Но любое дерево можно оценить по плодам. Критерием того, кто перед нами — «пророк» или «лжепророк» — является то, насколько слова и действия человека сходятся с его учением. Человек, на практике следующий тому, чему он учит, действительно счастлив. А когда человек счастлив, ему хочется делиться этим счастьем с другими.

Поколение, предшествовавшее нам, свято верило, что коммунизм принесет счастье и свободу. Но время, единственный и беспристрастный судья, вынесло жестокий приговор: «Коммунизм — утопия!» Когда людям слишком часто ставят идеалы из всевозможных «измов», когда их так же слишком часто разрушают и втаптывают в грязь, общество становится склонным к хаосу — нет целей и нет принципов.

Аксиома — понятие принимаемое без доказательств. Полагаясь на авторитет врача, пациент принимает лекарство, ученик принимает учителя. На веру принимается и духовное знание. Позже, когда сознание очищается и расширяется, доказательства становятся излишними. Вместо фразы: «Я верю в Бога!» больше подойдет утверждение: «Я в Нем абсолютно уверен!»

Духовная революция — революция сознания — не требует кровавых жертв и правительственных переворотов. Нужно принять Бога и жить по его законам. Что в этом сложного и плохого? Если человек не курит, не употребляет спиртное, не мошенничает и не занимается развратом, молится Богу, вегетарианец, повторяет имена Бога — самого совершенного и всеведующего существа в мироздании и от этого становится честным, чистым и счастливым гражданином своей страны, то в чем преступление? Казалось бы, правительство само денно и нощно борется и с преступностью, и с наркоманией, и с пьянством... А тут человек сам отказался от дурных привычек и его за это в психушку или в тюрьму. Но именно такой «состав преступления» предъявлялся верующим в советские времена.

Человек века — титул присуждающийся самой выдающейся личности определенного столетия. Человеком 20 века по праву можно назвать Шрилу Прабхупаду — духовного лидера, писателя, реформатора, религиозного проповедника, философа и святого. Именно, благодаря жизни таких святых мир продолжает существовать. Ведь его разрушают ни войны, ни эпидемии, ни даже парниковый эффект, а человеческие грехи. Они первичны, они разрушают божественную гармонию, а все остальные проблемы являются лишь следствием. Спасти мир — значит убедить людей отказаться от греховной деятельности и под силу это только тому, кого Господь наделяет такими полномочиями. Из века в век, изо дня в день люди восхищаются чудесами магов — из шляпы появляется кролик, из воздуха — цветок... Но эти чудеса ни в какое сравнение не идут с чудом, сотворенным Шрилой Прабхупадой — людей, опустившихся на дно жизни, отвергающих любой авторитет, не признающих никаких норм поведения, убедить в необходимости принять Сознание Бога и следовать духовным стандартам. «И становились грешники святыми...» Более того, став истинными леди и джентельменами, они помогали сотням и тысячам людей обрести смысл жизни и идти путем, на котором нет потерь.

В 1971 году Шрила Прабхупада приехал в Россию. Страна не знала своей удачи, но он сумел повлиять на ход ее истории. Никто не встречал его с цветами и оркестром, красных дорожек к трапу самолета не стелили, «чаек» в аэропорт не подавали. В толпе пассажиров, он шёл, как обычный турист. Никто не оценил удачу — жить с ним в одну эпоху и дышать одним воздухом. Все было наоборот, властедержцы приняли все меры предосторожности — не было встреч с большими аудиториями, разговоров со студентами и репортерами. За три дня, проведенных в столице, удалось встретиться с советским востоковедом Г. Котовским и молодым пытливым юношей — Анатолием Пиняевым. Уже после одной единственной встречи Анатолий с верой принял учение бхакти — любовной и бескорыстной преданности Богу. Уезжая в заморские страны, учитель дал наказ первому российскому ученику: «Всем говори о Сознании Кришны.» Итак, в плодородную мощную русскую, издревне неотделимую от духовности почву, было посажено полноценное зерно.

Одного зернышка хватило, чтобы взрастить целое дерево любви. Своими ветвями оно покрыло всю страну и дало тень и приют действительно страдающим от палящего зноя материальных проблем и отчаявшимся найти смысл своей человеческой жизни. Тихо уехал тот, чья жизнь стала украшением 20 века. Но каков отец, таков и сын. Каков учитель, таков и ученик. Анатолий являлся единственным представителем Шрилы Прабхупады в стране Советов — стране, где любая идеология, отличающаяся от линии партии, преследовалась по закону. За свободу слова — выдворение из страны... За свободу совести — ссылка... Героизм людей, стремящихся к правде и свободе в тех условиях можно сравнить разве, что с подвигами героев на войне. Нам известны имена героев Великой Отечественной, но имена духовных воинов не вписаны в историю. Большая благодарность автору книги за рассказ об одном из них. Остаётся надеяться, что имена других так же не канут в лету.

В «Бхагавад-Гите» Господь Кришна говорит: «Зло никогда не одолеет того, кто творит добро». Анатолий рассказывал о цели человеческой жизни всем, кто проявлял искренний интерес к этой теме. Молодые советские юноши и девушки присоединялись к нему. С риском для жизни переводили книги, с риском для жизни печатали и распространяли их. С риском для жизни собирались вместе, чтобы слушать и петь святое имя Бога. Риск стал для них привычным делом, спутником и другом. Они рисковали собой и своими жизнями ради счастья других людей, людей страны, которая была их Родиной. Гибли они так же на Родине, но веру не предавали.

Мы, поколение преданных пришедших в движение позже, в неоплатном долгу перед ними. И если сейчас кто-то сталкивается с трудностями в духовной практике, то пусть он вспомнит трудности через которые проходили пионеры движения Харе Кришна в России.

На улицах современных городов и деревень нашей великой отчизны часто можно встретить непривычно одетых юношей и девушек с книгами в руках. Не проходите мимо. Остановитесь на пару минут и послушайте ... о смысле жизни и любви без границ... И точно так же, как существуют памятники погибшим в борьбе за Родину, так же должны быть памятники погибшим за веру в России. Это нужно не мертвым! Это нужно живым! И, ещё раз с болью в сердце и стоя на коленях: «Не стреляйте в белых лебедей!»

Дмитрий Самохвалов (Дамодара дас)

22-й годовщине ухода посвящается

Духовный мир существует. Он так же реален, как мир, в котором мы с вами живем. И так же, как любого пункта в этом мире можно достичь просто купив билет и сев на самолет, так же и духовной обители можно достичь, сев на самолет трансцендентного знания и оплатив непомерно высокую цену билета духовной валютой. Эта книга о человеке, который оплатил свой билет к Богу. Его звали Шачи-сута. Данное повествование является скромной попыткой прославить эту возвышенную душу, чистого преданного Бога. Прославить всех первых преданных, распространявших духовное знание в закрытой стране «развитого социализма», благодаря чьим усилиям мы пришли в Российское Общество Сознания Кришны и кто сумел купить свои билеты назад домой к Богу. Мое сердце всегда у ваших ног.

Из хроники Харе Кришна от 4 февраля 1988 г. Москва

Положение заключенных:

12 января из зоны (Грузинская ССР, г. Цулукидзе село Намашеви п/я 123/47 3-я зона) освобожден ЯКОВ ДЖИДЖИВАДЗЕ, отбывший срок заключения 2,5 года.

23 января по истечению 2 лет заключения из города Стерлитамака Башкирской АССР возвратился домой БУНИАТЯН ГАГИК.

В конце января получено сообщение, что к ЮРИЮ ФЕДЧЕНКО (Пермская обл.) приезжал следователь по его делу. После его отъезда Ю. Федченко был переведен с работы на кухне на тяжелую работу на железной дороге.

26 декабря 1987 года

— По вине администрации исправительной колонии общего режима станции Чашкан Соль — Илецкого района Оренбургской области умер от истощения САРКИС РУСТАМОВИЧ ОГАНДЖАНЯН — 23-х летний последователь движения Харе Кришна. Срок его заключения заканчивался 23 января 1988 г.

В первой половине декабря его посетил отец. После этого Оганджанян написал своим друзьям из Харе Кришна, чтобы они приехали за ним ко дню освобождения. Однако, 24 декабря его родители получили телеграмму о плохом состоянии сына и сразу выехали к нему. Приехав на место, они узнали, что их сын уже умер.

(Р.S. родные просили администрацию отдать им тело сына, но их просьба не была удовлетворена и он был похоронен в зоне).

***

В период гласности верующие Харе Кришна умирают в лагерях!

Возмущенные преступным отношением администрации зоны к жизни Оганджаняна (ему не хотели улучшить питание и перевести на легкую работу) верующие Харе Кришна 27 января устроили демонстрацию у здания комитета по Безопасности в Европе на Кропоткинской, 13.

В тот день здесь намечалась встреча Хельсинских групп различных стран и советской общественной комиссии по правам человека. В момент, когда подъехали зарубежные журналисты и операторы телевидения, были развернуты плакаты:

«ОН ПОГИБ В ЛАГЕРЕ!»

«ОСВОБОДИТЕ ВЕРУЮЩИХ ХАРЕ КРИШНА!»

«ЕГО УБИЛИ ЗА ВЕРУ!».

Дело о смерти Саркиса Оганджаняна было взято для расследования.

1 февраля 1988 г. верующие Харе Кришна встретились с начальником приёмной Верховного суда СССР Мосиной И. Н. Они сообщили ей о трагической гибели в зоне С. Оганджаняна, об изуверском убийстве в тюремной камере А. А. Айрапетяна и смерти М.Г. Экомкочана в Советашинской психиатрической больнице г. Еревана в июле 1986 г.

Все они оказались жертвами беззакония, творимого на местах по отношению к верующим Харе Кришна.

Из воспоминаний Сарвабхавана даса (Буниатян Гагик)

—  Каждое утро Шачи-сута один убирал алтарную комнату. Мыл все очень тщательно, передвигая мебель, и постоянно пел при этом мантру Харе Кришна. Одновременно с этим в огромных казанах на плите он готовил прасад (вегетарианскую пищу, которая готовится с соблюдением особых стандартов чистоты) для преданных. Помыв алтарную, он ставил казаны перед алтарем и предлагал свое скромное подношение. Пока прасад предлагался он снова пел. Затем звал преданных:

—  Дорогие братья, прасад! Кушайте, пожалуйста, пока горячая каша. Кушайте — это милость Господа.

Часто Камала-мала дас старался усадить Шачи-суту поесть вместе со всеми:

— Дорогой Саркис, ты садись, садись. Садись лучше. Давай, я положу тебе прасад.

Когда Шачи-сута присаживался, Камала-мала накладывал ему огромную порцию горячей каши и, видя расширевшиеся от удивления глаза Шачи-суты, участливо спрашивал:

—  Что много? А я думаю, не много. Ты ешь, дорогой Саркис. Ешь, пока есть. А то потом наступят тяжелые времена, может попадем в тюрьму и будем тогда вспоминать об этом прасаде и будем сожалеть, что так мало ели.

Из воспоминаний Саньясы даса (Сурен Карапетян)

Впервые я увидел Шачи-суту в январе 1985 года. Помню, я лежал тогда дома у Камала-малы с воспалением легких. Они пришли вместе с Сарвабхавана дасом. Камала-мала говорил очень серьезные для начинающих вещи и мне все время казалось, что они не поймут. Но я ошибся. Они были в восторге и в тот же день бросили курить гашиш. С индийской философией они были уже знакомы, правда из оскверненного источника — от имперсоналистов. С принципами ахимсы (ненасилия) тоже и потому были вегетарианцами. Шачи-сута и Сарвабхавана были родом из одной и той же деревушки Мегре, одноклассниками и неразлучными друзьями. Вместе служили в армии. В армии очень трудно не есть мясо, но они принципиально не ели его. Из-за этого Шачи-суте постоянно приходилось терпеть побои от солдат и офицеров, а Сарвабхавана однажды офицер избил так, что у него начал косить глаз. Я поражался — откуда у людей такая вера? Ведь тогда они еще не были знакомы с Сознанием Кришны. Отличительной чертой Шачи-суты было, что он всегда говорил очень мало и никогда не сидел без дела.

Вставал Шачи-сута обычно очень рано и сразу же начинал повторять или напевать мантру. Чтобы он ни делал — мыл алтарную комнату, готовил, перемывал посуду — он постоянно напевал Харе Кришна.

Однажды после завтрака случилась забавная история. Шачи-сута поел первым, встал и, по обыкновению напевая мантру, пошел в ванную мыть посуду. Помыв посуду, он увидел таз с замоченными брюками. Это были мои брюки. Он постирал их, выжал и аккуратно развесил на веревке.

Я пришёл следом, увидел брюки, аккуратно висевшие на верёвке и всё понял:

— О прабху, Саркис, зачем ты это сделал? Зачем ты постирал мои брюки?

Он на это ничего не ответил и лишь застенчиво улыбнулся.

Из воспоминаний Ягьи деви даси (Изабелла Бучаль)

—  Шачи-сута всегда с большим удовольствием служил преданным. Крупный как слон, высокий, тихий, одновременно он был скромным, не видным и не слышным. Он все время что-то делал. Он был очень смиренным. Все удивлялись его смирению. Но он пришел с этим качеством. Говорил он очень мало и могло сложиться впечатление, что у него нет особых чувств к практике и вообще к чему-либо. Но на самом деле он так привязался к Кришне и своему духовному учителю, что непрерывно воспевал Святые Имена Господа. Прежде я никогда не видела такого. Преданные иногда сравнивали его с современниками и последователями Господа Чайтаньи. Но пел он очень нескладно. Однажды я очень прямо сказала ему об этом:

—  Саркис, ты так нескладно поешь! Тебе нужно научиться петь! Купи себе магнитофон, вставь кассету и очень внимательно подпевай. Такты скоро научишься петь.

Ответ Шачи-суты был поразительным.

— Да, что вы? Как я куплю магнитофон, когда сейчас так нужны деньги на печатание книг.

Как он сказал это! Боже! Его искренности не было границ. Я буквально влюбилась в него.

— Саньяса! Саньяса! Какой это удивительный мальчик! Откуда он?

Саньяса ответил:

— Да, он удивительный. Он пастух. Он приезжает из своей деревушки Мегре только по воскресеньям. А сегодня он приехал и пожертвовал мне 2000 рублей на печатание книг. Он очень любит книги Прабхупады.

Через какое-то время меня повезли на квартиру, где печатали книги. Туда брали не всех, соблюдали строгую конспирацию. Квартира находилась в одном из больших многоэтажных домов. Листы бумаги завозили в лифте, работал целый цех, на кухне в больших котлах готовился прасад.

Меня провели к Шачи-суте, как бы в помощницы, и я спросила что мне делать? Он по обыкновению, на очень простом языке, объяснил:

— Вам нужно будет сделать вот что — брать готовую обложку и вставлять в нее книгу. Потом соединять. Только сделать нужно все ровно. Иначе придет Саньяса и будет недоволен.

Затем Шачи-сута немного помолчал и добавил:

— Наши книги должны быть очень хорошие, лучше всех остальных, лучше других..

Сам Шачи-сута делал самую сложную работу. Он обрезал готовый экземпляр новенькой «Бхагавад -Гиты» хорошо наточенным ножом. Это было трудно, но он делал это с полной самоотдачей, с его лба градом катился пот.

Из воспоминаний Сарвабхавана даса

— Шачи-сута буквально изнурял себя тяжелым трудом. Я часто говорил ему:

— Саркис, дорогой, отдохни немного. Ты уже столько часов работаешь. Посмотри, опять руки в кровь истер.

Шачи-сута смотрел на распухшие и отекшие руки и смиренно улыбался:

— Ничего, Гагик, зато сколько книг готово. Завтра распространять будем. Мне много надо, чем больше книг, тем лучше.

Тогда я опять спрашивал:

— Может прасада хочешь? Давай принесу. И я с тобой. Давай ?

—  Ну давай! Кто же от прасада откажется — это же милость.

Я уходил и возвращался с наполненными прасадом тарелками.

— Вот Саркис, кушай дорогой, кушай. Прасад у тебя замечательный. Никогда я не ел ничего вкуснее. Хотя это простая пшенка, но она такая вкусная.

— А хочешь ?.. — спрашивал Саркис.

— Хочешь, она ещё вкуснее станет?

Он вставал, шел к рабочему столу, собирал стружку, образующуюся при обрезке книг и обильно посыпал ею порции прасада. Потом как бы пояснял:

— Знаешь Гагик, карми говорят, что эта стружка ядовитая. Но стружка от наших книг совсем трансцендентная, нектарная. Ешь дорогой, набирайся сил. Так много нужно нам сделать.

Преданные работали сутками. Часто даже засыпали на рабочем месте.

По обыкновению Шачи-сута вставал рано утром. Настроение у него всегда было бодрое, но видя новые книги он словно окрылялся:

— Совсем светло уже! Хари бол! Сколько новых книг! Сердце радуется!

Все его лицо расплывалось в нескончающейся улыбке. Он с удовольствием складывал новые «Гиты» в рюкзак, готовый тут же бежать на улицу. Я пытался остановить его:

—  Саркис, да ты подожди! Ты куда бежишь? Поешь сначала.

Но Шачи-сута не слушал:

— Дорогой прабху, ты извини, я не могу ждать. Когда эти книги ждут сотни людей, как я могу ждать? Сам посуди. Я просто быстро вернусь.

Он стремительно, молодо убегал, а я кричал ему во след:

— Смотри, осторожнее, Саркис!

—  Конечно, конечно. Я постараюсь осторожнее. Хорошо бы, если б вы еще немного книг сделали. А то вдруг этого не хватит. Постарайтесь, а? Я вернусь, и ещё пойду.

Я опять повторял:

—  Главное, будь осторожнее. Да что тебе говорить, я же лучше твоего знаю, что не умеешь ты быть осторожным.

Саркис возвращался, мы крепко обнимались на прощание и Шачи-сута просил моих благословений.

Как правило, Шачи-сута целый день распространял книги и возвращался уже очень поздно, не раньше, чем к вечерней службе. Но входил он окрыленный, со счастливой простой улыбкой на лице. Всех приветствовал привычным «Харе Кришна!» Кланялся Панча-таттве. Затем доставал из пустых рюкзаков кипы денег и складывал у алтаря:

— Сегодня только 104 книги было, я их все распространил. Пожалуйста, дорогой Чайтанья Махапрабху, сделай так, чтобы у нас много книг было. И я их все распространю.

Шачи-сута распространял книги очень удивительным образом — вокруг него собирались целые толпы людей. Люди чувствовали его искренность и самое главное его любовь. Он действительно любил людей. Он всем сердцем болел за судьбу каждого, с кем сводил его Господь. Иногда Шачи-сута просовывал свою большую голову в какой-нибудь продуктовый ларек и начинал проповедовать на очень простом и понятном языке:

— Здравствуй дорогой, здесь вот книги. Это очень редкие книги — о йоге, об индийской философии. Возьми! Вот и здорово. Джайя, Прабхупад!

В другой раз подсаживался к кому-нибудь на скамейку:

— Здравствуйте! Здесь очень интересные книги. Они глаза на мир открывают. И без них говоришь интересно? Ну что ж интересного? Крутишь целый день баранку, а к вечеру сам как баранка. А здесь так много нового. Возьми...

Нередко во время таких бесед к нему подходил милиционер и забирал в участок.

Из воспоминаний Ягьи деви даси

— Саркиса брали очень часто. Иногда по несколько раз в день. Тогда, в восьмидесятые годы, распространение религиозной литературы преследовалось законом, а Саркис распространял так часто, что и горожане и милиционеры знали его в лицо. Большей частью Саркис выкручивался. Он брал каким-то личным обаянием. Завидев Шачи-суту с книгами в очередной раз милиционер просто всплескивал руками:

—  Оганджанян! Опять ты! Ты же обещал, что этого больше не повториться! Обещал?

— Обещал.

— И что?

— Ну, что? А что я такого делаю? В этом ведь нет ничего плохого? Ну хорошо, хорошо, я больше не буду.

—  Не хочется мне тебе верить, Оганджанян. Оставь паспорт и книги тоже.

— Товарищь милиционер. Книги не надо. Пожалуйста! Вот паспорт. Возьмите. А книги не надо!

—  Не получится. Саркис, не получится. По-хорошему ты видно не понимаешь. Ну давай...И иди, иди от беды подальше.

После таких происшествий Шачи-сута приходил обычно угрюмый и подавленный, он всем своим большим сердцем переживал за литературу:

—  Ничего не жалко. Жалко только книги. Старались ведь преданные, делали.

Но уже через некоторое время он веселел, с лица пропадали угрюмость и подавленность, а в глазах загорался по-детски наивный и шкодный огонек:

—  Ну да ладно. Ничего. Зато теперь, ты только представь, прабху, милиционеры сами их распространять будут. Они будут распространять книги Прабхпады! Да я понял! Это Кришна даёт им шанс! Они будут распространять сознаниие Кришны. Это будет их преданным служением. На все милость Бога!

Из воспоминаний Триданди даса (Тадевос Манукян)

—  Шачи-сута очень любил распространять книги и считал это единственным преданным служением. Распространял он их не штуками и не десятками, а сотнями. Хотя он был не очень грамотным и скорее всего не прочитал всех книг Прабхупады, которые тогда были напечатаны, но интуитивно он их очень хорошо понимал. В конце 1983 года он в первый раз приехал на квартиру к преданным, а в конце 1984 года переехал совсем. Он никогда ни с кем не разговаривал даже пяти минут. Слушал только про Кришну и во время слушания обязательно что-либо делал. Если вдруг начинали говорить не о Кришне, то поднимался и уходил. Он никогда ни с кем не спорил, а если видел, что кто-то спорит, то просто говорил:

— Какой смысл спорить и терять попусту время, когда можно пойти и распространить книги?!

Если кто-то совершал ошибку или делал что-то бесполезное, Шачи-сута болезненно реагировал:

-  Зачем ты это сделал? Ведь можно было пойти и распространять в это время книги!

Я сам стал распространителем книг только потому, что видел пример Шачи-суты.

Однажды Саньяса собрал преданных на очередную проповедническую программу. Программа, как обычно, началась с киртана. Саньяса вел киртан сам. Постоянно раздовались звонки в дверь. Подходили все новые люди, их тепло и радушно встречали:

— Заходите. Хари бол!

— Харе Кришна. Проходите, пожалуйста.

— Хари бол! Уже почти все собрались. Вас ждем. Киртан начинался по привычной схеме — в начале пели «Намо Ом Вишнупадайя», затем «Джая Шри Кришна Чайтанья», затем переходили к «Харе Кришна».

Вдруг среди киртана Саньяса остановил пение. Наступила тишина. После небольшой паузы Саньяса очень серьёзно заговорил:

— Дорогие преданные, у меня для вас важное сообщение. Завтра у нас очень ответственный день. Этот день не обычный — это Вьясапуджа, день явления нашего возлюбленного духовного учителя Харикеши Свами Шри Вишнупада. Мы его ученики и нужно достойно встретить это событие. У меня большая просьба ко всем вам — нужно быть предельно осторожными и максимально усилить конспирацию. Думаю, что КГБ прекрасно знает эту дату. За каждым из нас и так следят по две машины КГБ. Пока у нас пять явочных мест по городу. Я думаю, что будет лучше, если мы разделимся на несколько небольших групп и будем находиться группами на этих явках. Если мы будем в двух или трех местах — нас могут взять всех. Если же мы будем в пяти местах, то есть шанс сохранить хотя бы одну явку. Готовить прасад будем по местам, затем нужно будет встретиться по прежним адресам. И уже там вы узнаете, где будет общая Вьясапуджа.

Тринанди, Нитьянанда и Харидаса соберутся у Саркиса. Атмананда, Прана, Сарвабхавана у Камала-малы...

Все преданные были вдохновлены. День явление духовного учителя... Настоящий праздник... духовный... Перед Вьясапуджей Шачи-сута старался сделать как можно больше книг. Он был полностью сконцентрирован на книгах и постоянно прославлял своего духовного учителя, напевая: «Джая Вишнупада!» Пел и делал книги. Пел и делал книги.

Я пришел на квартиру рано утром. Тихонечко позвонил в дверь. Шачи-сута не спал, открыл быстро:

— О дорогой прабху, заходи!

— Ты один? — Спросил я его.

— Один.

— Делаешь книги?

— Да, я пообещал сделать на вьясапуджу 25 «Гит», и даже хочу распространить их. Уже почти готово.

— Давай помогу.

Шачи-сута охотно согласился:

— Давай, конечно, так быстрее будет. Ты отрезай вот это, а я буду складывать   готовые книги в ящик.

Несмотря на вдохновение и концентрацию, помнится в тот день Шачи-сута жаловался на холод.

— Холодно сегодня.

— Да, — ответил я — осенний день, осенняя погода. Саркис подошел к маленькой электрической плите, стоявшей в комнате. Какое-то время подержал над ней озябшие руки.

-  О здесь лучше. Плита немного теплая. Знаешь, пока ребята не пришли я, наверное, посплю немного. Ночью не удалось, книги делал. А здесь тепло. Пока ребята не пришли... Я недолго...

Шачи-сута свернулся калачиком, обнял слегка теплую плитку и мигом заснул. Я подошел к окну. Возле нашего подъезда стояли «Жигули». Странные люди вышли из машины. Сели обратно. Уехали.

«Слава Богу! О, другая машина! Ух — х. И эта тоже уехала. А вот и ребята Нитьянанда и Харидас... а вот и первая машина следом за ними... КГБ!»

Словно ошпаренный я шарахнулся от окна и бросился к Шачи-суте:

— Саркис! Саркис! Дорогой, вставай. Нас явно берут. Нужно предупредить ребят.

— Саркис! — я старался, как можно быстрее, растормошить спящего Шачи-суту. Он проснулся и, озираясь по сторонам, спросил:

— Что? Что происходит?

— Нас явно берут. Нужно ребят предупредить.

К моему удивлению, его реакция не была такой бурной. Он оглянулся по сторонам:

-  Да, ты, конечно, иди. Предупреди ребят. А я не пойду. Вряд ли они сюда придут. Я не хочу, я не хочу...

оставлять книги.

Мне ничего не оставалось, как бежать предупредить преданных, а Шачи-сута обнял теплую плиту и продолжал спать. Скоро в подъезде раздался истошный голос соседки:

— А-а-а! Послала нелегкая соседей! Я так и знала, что этим все и кончится. Преступники! Вот они! Здесь! Милиция! Берите их! Вот они здесь! Здесь!

Преданным пришлось бежать:

— Бежим по крышам!

Шифер на крыше стал грохотать и скоро в одном месте обрушился:

— О Кришна!

— Провалился! Нитьянанда провалился. Давай быстрей, руку давай быстрей!    ,

-Харе Кришна!.......

Мы бежали, как только можно быстро... Но спецслужбы были повсюду...

Шачи-суту забрали в тот же самый день. На той же самой квартире. Других преданных забрали на других явках. Это был хорошо разработанный план КГБ.

Скоро все преданные, без исключения, были взяты под следствие.

Какое-то время спустя состоялся суд. Советский судья зачитал приговор, вынесенный первым вайшна-вам, проповедовавшим любовь к Богу в стране, исповедующей атеизм. Текст приговора был следующим:

-  Из обвинительного заключения за № 152. 00286 уголовного дела обвинения Агвяна Коляевича Арутю-няна,  Гагика Сережаевича Буниатяна и Саркиса Рустамовича Оганджаняна по статье 244 часть 2 и статье 225 часть 1 Уголовного кодекса Армянской ССР. Утверждено прокурором Мясниканского района г. Еревана советником правосудия Б. Э. Агаяном.

В 1966 году в США было организовано Международное Общество Сознания Кришны. Создателем был Абхай Чаран Дэн, индус по происхождению, в прошлом торговец. Его религиозное имя Бхактиведанта Свами Прабхупада. После его смерти руководство обществом перешло к двум его ученикам. Каждый из которых обслуживает определенные страны. В Европе это итальянец Роберто Компаньола, чье религиозное имя Харикеша Свами Шри Вишнупад. Он же руководит в настоящее время группой в СССР.

Религиозное учение Сознания Кришны проповедует отказ от материального мира, который сравнивается с тюрьмой или психбольницей; изменение общественно-социального строя с целью создания кастового общества; Сознание Кришны проповедует избегать всяческого общения с непреданными, что является явным призывом против прав граждан. Сознание Кришны формирует у его последователей неправильное мировоззрение, которое проявляется в невыполнении норм советского права; сеет вражду среди населения на почве религии. Физический труд рассматривается, как дело низших каст — шудр.

Состояние мистического экстаза и посты представляют крайнюю опасность для здоровья людей и доводят до нарушения психики. В результате мистика доводит до социальной деформации личности.

Таким образом религиозное учение Сознания Кришны сопряжено с нанесением вреда здоровью населения, отрицательным воздействием на личность и права людей. Оно толкает людей на отказ от общественной деятельности. Под воздействием учения многие члены группы оставили работу, ушли с места постоянного жительства, создали конфликты в семье. Они отказались от общественной деятельности и их здоровье повреждено.

Итак, житель города Еревана обвиняемый Арутю-нян Агвян Коляевич, ушел с работы, прекратил общественно — полезную деятельность, вел паразитический образ жизни. Принимал активное участие в деятельности Общества Сознания Кришны. Для утверждения связей ездил в разные города СССР, вел пропаганду, распространял религиозную литературу. А так же вёл бродяжнический образ жизни, жил нетрудовыми доходами от нелегальной продажи книг, т. е. А. К. Ару-тюнян совершил преступление, предусмотренное статьей 244 часть 2 и статьей 225 часть 1 УК Армянской ССР.

-  Обвиняемый Арутюнян вы согласны с предъявленным обвинением?

— Согласен!

-  Обвиняемый Арутюнян приговорен к трем годам лишение свободы. Согласно статье 244 и статье 225 УК Армянской ССР.

-  Обвиняемый Гагик Сережаевич Буниатян приговорен к двум годам лишения свободы.

— Обвиняемый Саркис Рустамович Оганджанян ... к 2 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Из воспоминаний Сарвабхавана даса

-  Нас заводили по одному, иногда по два в следственную комнату. На допросе мы повторяли Харе Кришна. Так было легче. Вопросы следователя были стандартными:

— Ты распространял книги?

— Да.

— А где ты их брал?

— Не знаю. Харе Кришна!

Как правило, за таким ответом следовал жестокий профессиональный удар.

— А теперь вспомнил?

-  Харе Кришна ...

Видя, что побои не действуют, следователь менял тактику.

Преданного сажали на стул и продолжали допрос «по-дружески» мягко, как бы желая добра.

— Да пойми ты, дурья башка, ведь с тебя нужно совсем не много. Сущий пустяк — где ты брал книги или кто тебе их приносил?

Ответ был один:

— Харе Кришна!

Тогда взбешенный следователь со всей силы пинал по стулу. Я падал на пол. Меня начинали пинать сапогами. Оставалось только повторять мантру. Затем поднимали и сажали к стене:

— Ты уйдешь отсюда завтра же. Я отпущу тебя. Ты знаешь, где печаталась литература. Чего стоит твое упрямство? Завтра ты будешь на свободе. Ну ...

— Харе Кришна! Харе Кришна!

Терпение следователей было на пределе, к лицу уже подносили раскаленную электрическую плитку. Все, что мы могли делать — это только повторять: «Харе Кришна!» Это укрепляло веру, Кришна становился ближе. Предать Его мы не имели ни права, ни малейшего желания. Мы знали, что по нашему поведению будут судить обо всем учении и его последователях. Следователи легко меняли пытку на пытку:

— Значит бесполезно. Хотя жжет сильно! Попробуем ещё раз...

Телесные муки были просто невыносимыми. И хотя мы теоретически хорошо знали, что мы не тело, а душа, терпеть боль было выше человеческих сил. Следственная комната оглашалась дикими адскими воплями и криками.

Шачи-сута сидел в камере. Через бетонные тюремные стены были слышны истошные крики Сарвабха-вана. По телу, непроизвольно то и дело, пробегали мурашки и волосы на голове вставали дыбом. Даже убийцы, бандиты и другие заключенные не могли спокойно этого выносить.

— Это твой орет? — спрашивали они.

— Да, мой друг, Гагик.

— Матерый, наверное?

— Нет, что вы? Мы не преступники, мы верующие, вы же знаете. Мы с Гагиком всю жизнь вместе — учились, служили, даже в тюрьму вместе попали.

Через пытки проходили все преданные. Несмотря на изуверские избиения и использование раскаленых предметов, услышать что-нибудь, кроме маха-мантры, людям в погонах и красных звездах так и не удалось.

Условия содержания в тюремных камерах тоже были жесткими. Из еды приносили только баланду.

Заключенные брали порции. Первое время Шачи-сута вставал из-под одеяла и тоже шел за пайком.

— Мне только хлеб. — Шачи-сута смиренно протягивал руку за куском хлеба.

Но надсмотрщик препятствовал:

— Нет, ты бери всё! Шачи-сута мягко отказывался:

— Я это не ем. Я просто не могу это есть. Тогда милиционер давал знак тюремщикам:

— Гляди, какой принципиальный нашелся. Мы едим, а он не ест!

-А ну ешь!

— Я не могу есть мясо! Это труп. Я не буду!

— Не будешь? А это мы сейчас посмотрим. А ну ребята, давай мы его из ложки покормим ...

— Нет, нет. Что вам от этого? Зачем вы?

Затем раздавался громкий шум побоев. Когда все заканчивалось, Шачи-сута забирался под свое худое одеяло и повторял имена Кришны.

Когда паек приносили в следующий раз, он уже не вставал. Кто-нибудь из заключенных брал хлеб и кидал ему:

— Держи свои 400 грамм...

Шачи-сута брал хлеб, предлагал и с жадностью кушал. Заключенные неодобрительно качали головой: «За что сидит — непонятно... Почему не ест — непонятно... Ненормальный какой-то.....»

Затем приходил очередной милиционер:

— Оганджанян Саркис.

— Огаджанян!

-  Эй, чокнутый! — кто-то из заключенных толкал Шачи-суту в плечо ...

— Тебя!

— Пройдемте.

Из допроса Шачи-суты даса

Во время допроса следователь, как всегда, пытался найти слабые человеческие места. Пускалось в ход тонкое знание человеческой психики:

-  У вас, молодой человек, совсем не длительный срок. Но таким как вы в тюрьме тяжело. Не так ли? Зачем же вам все эти страдания? Вы так молоды. Сколько вам лет?

— Почти 23.

-  Почти 23. Скажите, а зачем вы отказались от еды?

— Я не отказывался. Я ем хлеб!

— 400 граммов хлеба для такого парня. Не маловато ли? Через неделю вы просто будете с ног валиться. А через две начнете падать в обморок. Хотя у вас есть возможность все исправить и выйти на свободу. Нужно только заполнить некоторые бумаги. В сущности все уже готово.  Вам нужно поставить подпись. Только подпись. Вот посмотрите, молодой человек... Вот здесь...

— О! — Шачи-сута только качал головой. — Такая непомерно дорогая свобода ...

-  Ну где же она дорогая? Всего лишь росчерк на листе бумаги.

Следователь держал ручку наготове. Он терпеливо ждал. Шачи-сута снова качал головой:

-   Росчерк... отвергающий Истину, отвергающий Кришну.

— Да, что вы в самом деле! Как глупо! Неужели вы и вправду верите в этот бред — Бог, душа? Мало ли что написано в ваших книгах? Вы взгляните на вещи трезво. Вы — это вы. Вас можно видеть. С вами можно разговаривать. Вы вот он. И вам, милый мой, дана одна жизнь. Так зачем вы добровольно меняете её на страдания?

Шачи-сута молчал. Следователю на какое-то время начинало казаться, что ему удалось переубедить Саркиса. Уверенный в своей правоте, он продолжал:

-  Что дала вам ваша вера? Ведь вы стали белой вороной! Преступником! Человеком без будущего! Бог — это хорошая сказка для выживающих из ума старух. Но вы молодой и здоровый юноша. Неужели у вас нет веры в себя и свои силы. Зачем вы ищете кого-то? Все еще можно исправить. Ваши родные будут счастливы вашему освобождению. Наше государство прощает ошибки. Мы пойдем вам на встречу. Мы поможем вам найти свое место в обществе. Я вижу мне удалось вас убедить. Если это так, я очень рад. Вот ручка, вот бумага. Вот здесь нужно расписаться.

Шачи-Сута медленно открыл глаза, как бы очнувшись от забытья. «Неужели этот человек действительно мог подумать, что я откажусь от Кришны, от моего дорого гуру-маха раджа, от самых лучших в мире людей — преданных, от такого сладкого святого имени, от своей вечной души... Для чего тогда жить..? Зачем тогда жить..?»

К крайнему удивлению следователя, он был непреклонен:

— Я все же думаю, что Бог есть и каждый из нас есть душа. И забота о душе важнее заботы о теле. И всё, что в этой жизни ценно и нужно — это идти к Богу, идти домой.

После этой фразы глаза Шачи-суты снова закрылись, а следователь молча опустил ручку в папку и захлопнул ее:

— Ослиное упрямство. Я давал вам шанс, но вы его не захотели взять. И всё, что вас ждет — это Сибирь! И отбывать свой срок вам придется до последнего дня!

Шачи-сута отбывал наказание в исправительно-трудовой колонии общего режима ИТК 25/7 где-то в Оренбургской области. Он очень ослаб за время проведенное в зоне. Баланду он так и не брал — там всегда было что-то из убойных продуктов. Постоянно приходил к кухне и переворачивал пустые ящики в поисках картошки и хоть каких-то овощей. Если удавалось что-то найти, садился, доставал полкусочка хлеба, предлагал все это и ел. Хотя сидеть долго не давали. Надзиратели грубо окрикивали его:

— А ну чего расселся! Пошел, пошел. А ну давай работай!

Он еле вставал, но приходилось идти и работать со всеми вместе.

Приходя в барак, Шачи-сута ложился на нары. Немного отогревался и начинал читать мантру. Он очень часто писал письма. Письма для него были единственной ниточкой, связывающей его с тем миром, из которого его так грубо и так надолго вырвали.

Из письма Шачи-суты

Дорогие преданные.

Здравствуйте, Нитьянанда и Харидаса. Очень жду, когда закончится мой срок. Очень долго тянется время. Особенно сейчас, когда зима. Очень хочу, чтобы вы приехали. Хочу повидать вас. Здоровье сейчас стало хуже — сильные морозы. Работа тяжелая, одежда не очень теплая. Еды не хватает. Я уже писал вам, чтобы выслали мне, если можно, продуктовые посылки и деньги, чтобы я смог покупать прибавку к своему пайку, но пока ничего не получил. Возможно, это где-то теряется, возможно лагерное начальство просто не передает. Сложно здесь в зоне. Сложно общаться с заключенными. Меня перевели на химию. Здесь теплее. Только и это теперь не совсем хорошо. Стал много спать — ничего не могу с собой поделать. Если можете приезжайте или пишите письма. Преклоняюсь перед Вишнупадом.

Харе Кришна

 ***

Из ответа прокуратуры Оренбургской области на жалобу от представителей Московского Общества Сознания Кришны на нечеловеческое обращение и плохое содержание Оганджаняна Саркиса Рустамовича:

—  Ваши жалобы по поручению прокуратуры СССР прокуратурой области рассмотрены. Проверка проведена с выездом в ИТК — 25/7. Оганджанян С.Р. В учреждение ИТК — 25/7 прибыл для отбывания наказания и был трудоустроен разнорабочим на собственном производстве колонии. Допускал случаи невыхода на работу, за что на него обоснованно налагались взыскания. По этим основаниям Оганджаняну было отказано в амнистии.

Ваше сообщение об неоказании Оганджаняну медицинской помощи, оставлении его без пищи при проверке не подтвердились. Никто его не избивал и не подвергал притеснениям за веру. По причине религиозных убеждений он отказывался от пищи кроме, хлеба и овощей. Отказывался от приема лекарств, доводил себя до полного физического изнеможения молитвами.

При проверке жалобы, нарушений закона администрацией колонии не установлено.

Заместитель прокурора области старший советник юстиции А. М. Витюков

Из воспоминаний Тринанди даса

—  Уже после того, как Саркис и другие преданные были осуждены и отбывали срок наказания в местах лишения свободы, в Индии в святом городе Маяпуре на день 500-летия явления Господа Шри Чайтаньи Махапрабху Его Божественная Милость Харикеша Свами Шри Вишнупад провел для всех осужденных советских преданных заочную инициацию — обряд духовного посвящения. На ягье для всех русских вайшнавов были оставлены пустые места, им были даны духовные имена. Саркис Оганджанян получил духовное посвящение и был назван именем — Шачи-сута дас или слуга сына матери Шачи, слуга лотосных стоп Господа Шри Чайтаньи Махапрабху.

А в это самое время в ИТК 25/7 Шачи-суту вызвали для осмотра.

Он выглядел очень изможденным и постоянно кашлял. Врач внимательно послушала легкие:

— Думаю, что туберкулезный отряд. Шачи-сута был шокирован:

— Но у меня нет этой болезни, ее не может быть. Не нужно меня в туберкулезный...

— А вашего мнения здесь не спрашивают... Одевайтесь.

В этот же день Шачи-суту с вещами перевели к туберкулезникам. Всю ночь он кашлял и молился:

«О Господи, Кришна! Ты так далеко. Так далеко преданные. Как хочу увидеть их. Как хочу я снова взять в руки «Бхагавад — Гиту», четки. Время тянется. Господи, сократи его. Кришна, Кришна. Кришна! Мне осталось совсем немного, но как я слаб! Письмо, ещё письмо. Пусть приедут за мной. Письмо».

***

Здравствуй, Тигран. Меня перевели в 8-й отряд (туберкулезный) после санчасти. Но я знаю, что этой болезни у меня нет. Есть много, о чем писать. Меня представили на химию. Но когда положили в туб. отряд, то химия не положена. Мне придется подождать. Тигран, плохо, что меня лишили посылки, а в магазине не отовариться и свиданий меня уже лишили на месяц. Не представляю, что это уже последние месяцы. Как трудно жить. Еле-еле читаю мантру и поддерживаю принципы. Но если будет так продолжаться дальше, сам ты понимаешь, брат. Не знаю, что писать. Ну я тебе не пишу, что ты писал. Знаю, что твои письма, которые ты пишешь. где-то пропадают. Извини за почерк и ошибки.

Преклоняюсь всем вайшнавам. Харе Кришна.

20 августа 1987 г.

***

Последнее время Шачи-сута очень много болел. Практически не мог работать. Но работать его заставляли наравне со всеми. Он вставал, пытался что-то делать и не мог.

Надзирателю пришлось вызвать врача. После осмотра врач подтвердил, что работать Шачи-сута действительно не может:

— У него сильное физическое истощение. Лучше будет, если он отлежится несколько дней.

Последние недели Шачи-сута все больше лежал на нарах. Когда приносили паек — не притрагивался. Тихо бормотал мантру и прославлял своего гуру: «Джайя Вишнупад! Джайя гурудев!»

Иногда кашлял, а когда снова приносили паек — отказывался:

—  Я не буду, не хочу. Дайте мне бумагу. Я лучше письмо напишу.

***

Дорогие преданные, совсем немного осталось, как тяжело. Мантру еще читаю, принципы еле поддерживаю. Если и выйду отсюда, то очень оскверненным. Сделал такие ошибки, которые раньше бы себе не простил. Мантру еще читаю, но учеником гуру себя считать не могу. Очень слаб. Очень плохо себя чувствую! Склоро освобождаюсь, но боюсь, чтло не доеду. Приезжайте, заберите меня.

Ваш маленький Саркис. 

***

В один из таких последних дней Шачи-сута совсем не стал прикасаться к пайку — своим 400 граммам хлеба. Из несведенного серого лагерного хлеба он накатал четки — чётки для чтения святого имени Бога. Из старой пожелтевшей газеты сделал «цветочную» гирлянду. Тихо повторяя мантру Харе Кришна, он пытался сосредоточиться на своем духовном учителе. Передвигаться Шачи-сута мог к тому времени уже только ползком. Прилагая неимоверные усилия, он снял с себя тюремную одежду и с трудом вытащил из-под себя простыню. Затем он обмотался простыней, как духовной одеждой — дхоти. На исхудавшую, измождённую шею Шачи-сута одел бумажную гирлянду. Он достал чудом уцелевшее маленькое черно-белое изображение Харикеши Свами Шри Вишнупада, взял в руки хлебные четки, сел в медитативную позу лотоса и сосредоточился на повторении вечных имён Бога — Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе... (О Всепривлекающий, о Всерадующий Господь! О энергия Бога, займи меня преданным служением Тебе!)

Через какое-то время ему стало казаться, что тюремные стены исчезли, а тело наполнилось необычной легкостью. Суровая реальность растворилась и вся его сущность погрузилась в иное, чистое и светлое бытиё.

В какой-то момент Шачи-сута вдруг смолк. Глаза, его чистые, красивые глаза, смотрели прямо перед собой. С изможденного, совсем ещё молодого,  лица сошли грубость и серость. Оно озарилось блаженной, сияющей улыбкой. Шачи-сута повторил Харе Кришна в свой последний раз...

Вот так на тюремной больничной койке, в возрасте 23 лет, по-йоговски скрестив ноги и погрузившись в созерцание духовной реальности , оставил тело чистый преданный Бога — Шачи-сута прабху. Он не дожил до своего официального освобождения 27 дней... Он освободился раньше.

Его безвременная смерть стала тяжелым грузом для всех российских преданных. Многие из них просто проклинали Советский Союз: «Эту страну ждёт крах! Все рухнет! Они убили чистого преданного! Бог этого никогда не простит! СССР не ждет ничего хорошего!» Преданные, особенно женщины, рыдали не скрывая и не желая останавливать слёз.

А на следующий день в окошко лагерного надзирателя ИТК 25 / 7 постучали. Это приехали родители Саркиса — забрать отбывшего срок сына домой. Голос матери звучал взволнованно-ожидающе:

— Саркис Оганджанян........

Надзиратель неторопливо отвечал:

— Сейчас посмотрю. У вас, что свидание?

— Да... Он освобождается!

Надзиратель все так же неспешно просматривал бумаги:

— Сейчас, а вы ему кто?

— Я? Мать ...

— Так... Вот... Саркис Рустамович? Оганджанян? Из Еревана?

— Да......, да.......- Сердце матери уже лихорадочно стучало в груди.

Глядя прямо ей в глаза, надзиратель дежурно произнес:

— Скончался ...

И так же дежурно добавил:

— От туберкулеза.

Казалось, что земля ушла из-под ног. Удушье сдавило горло, а горячие слезы пеленой застилали глаза. В это невозможно было поверить! Её Саркис! Её двад-цатитрёхлетний сын! Этого не могло быть. Через какое-то время, совладав с собой, дрожащим голосом, мать Шачи-суты спросила:

— Могу я... Могу я видеть сына...тело сына? Хотя бы тело...

Ответ служащего был более, чем шокирующим:

— Неположено!

Оседая на пол, умоляя и заливаясь слезами мать просила:

— Могу я видеть своего сына?! Но ответ был отрицательным:

— ПРИКАЗОМ НАЧАЛЬНИКА ЗОНЫ ТЕЛО САРКИСА ОГАНДЖАНЯНА НИ РОДИТЕЛЯМ, НИ ЕДИНОВЕРЦАМ ВЫДАНО НЕ БУДЕТ! ЕГО ЗАХОРОНЯТ В ЗОНЕ ... ВСЕ!

Из воспоминаний Шобхи деви даси (Иоанна Кудашева)

— Ташкент. Начало девяностых (1991-1992 г.) Я не так давно присоеденилась к движению. В Ташкенте тогда уже был храм, но очень часто преданные собирались на квартире Мадхава Гхош даса и матаджи Джагадиони — центре Ташкенстского, да и всего среднеазиатского Общества Сознания Кришны. Приехав в один из дней на эту квартиру, я увидела, что у Джагадиони гости.

Это была молодая женщина с маленьким, еще не умеющим говорить сыном, которого звали Шачи-сута. Ребенку было около двух годиков. Но был он очень крупным и крепким. Как потом выяснилось, это были жена и сын Сарвабхавана прабху. Того самого Гагика Буниатяна одноклассника и лучшего друга Шачи-суты. Матаджи звали Даянвиши, а их маленького сынишку Шачи-сута. В Ташкенте они были транзитом — их путь лежал в Индию, вернее в самое ее сердце — святую Вриндавана-дхаму. Сарвабхавана прабху был талантливым скульптором, владел лепкой и вместе с семьей был приглашен на отделку Шри Шри Кришна-Баларам мандира. Как я потом узнала, после смерти Саркиса Сарвабхаван остался верен своей дружбе — он своими руками сделал мурти (трехмерное изображение) Шачи-суты в человеческий рост и с огромной любовью поклонялся ему. Своего первенца он так же назвал Шачи-сутой. Преданных разлучили физически, но их духовная связь стала еще крепче. Святая дха-ма стала родным домом для маленького Шачи-суты. Слава Богу, в его жизни уже не было ни КГБ, ни репрессий.

Из воспоминаний Ягьи деви даси

— Шачи-сута был далеко  не единственной жертвой репрессий и беззакония. Около шестидесяти человек оказались осуждены и приговорены к разным ( до 5,5 лет) срокам наказания. У Ольги Киселевой (Премавати деви даси) на зоне, на так называемой химии, родилась дочь Марика. Когда судили Ольгу, востоковеда, специалиста по Лаосу, известную поэтессу, она была на девятом месяце беременности. Ей дали четыре года — она владела английским, а это значило -«имела прямую связь с ЦРУ». Марика родилась в тюремной больнице. Мать и новорожденную девочку тут же отправили отбывать срок в колонию. Там их разлучили, разрешив свидания по часу в день. Из-за плохого питания, ужасных условий содержания, а так же нечеловеческого отношения ребенок ослаб и вскоре умер. Нэнси Рейган, узнав о тяжелой судьбе русских кришнаитов и, в частности Ольги Киселевой, до глубины души была тронута тяжёлой участью верующих в СССР и обратилась к первой леди Советского Союза Раисе Горбачевой за помощью. Премавати была освобождена досрочно в 1986 году. А жизнь маленькой Марики прервалась навсегда...

Саньясу даса в психиатрической больнице просто закалывали лошадиными дозами галлоперидола и других транквилизаторов. Таким способом советские психиаторы пытались искоренить веру в Бога из сознания человека. Таким же пыткам подвергся и первый русский саньяси — Ананта-шанти дас (Анатолий Пиняев). В одной из психиатрических больниц он был подвергнут нечеловеческим пыткам. Но сломать преданных было невозможно. Несмотря на неимоверные физические страдания, они оставались верны духовному учителю и Кришне.

Эпоха подпольной духовности в нашей стране закончилась с приходом к власти Михаила Горбачева. Постепенно преданные были освобождены из мест заключений и реабилитированы. Но героями для своей страны так и не стали. С тех пор прошло уже более четверти века. Бывшим узникам лагерей выплачивают невеликие пенсии, о них даже можно прочитать в интернете, но только и всего. Что можно сделать в нашей стране, чтобы исправить эту ситуацию? Сложный вопрос. Несмотря на то, что мы живем в третьем тысячелетии многие люди в нашей стране до сих пор не понимают, что Бог не еврейский и не индусский, что Он один. Добрая половина населения нашей великой державы вместо того, чтобы жить вынуждена выживать. Не знаю, как другие страны, но наша страна искренне надеется вырастить патриотов, определяя при этом мизерные суммы детских пособий, в некоторых регионах они составляют 71 рубль на ребёнка. Что можно сделать в нашей стране, чтобы отдать героям духовного фронта все то должное, чего они действительно заслужили? Я не знаю. Да и, наверное, многие другие не знают.

— Так пусть же пьедесталами почета для них навечно станут наши сердца!

—  Пусть храмами, воздвигнутыми в их честь станут наши души!

— Пусть гимнами, прославляющими их подвиги станут наши чистые молитвы!

— Пусть самой великой отечественной наградой для них станет наша искренняя любовь!

— Пусть они знают, что не смотря ни на что есть люди, которые помнят их и знают по именам!

Моему вечному родному духовному брату Шачи суте прабху посвящается 

«Белые лебеди»


1.

Чистые сердцем, крепкие духом,

Родные мои.

Слуги Чайтаньи, вестники мира,

Дружбы, любви.

Ночью ли, днем ли

Помните горе и беды людей,

Ночью ли, днем ли

К Богу ведите заблудших детей.


Припев:

Белые лебеди над грешной землей,

Белые лебеди отвергшие рая покой.

Белые лебеди, вы так не похожи на воронье!

Слуги санкиртаны,

Вам сердце навеки мое!


2.

Преданы телом, преданы чувством.

Сердцем, умом;

Гнили в психушках, в зонах страдали

Под адским бичом.

Красные судьи вам не давали верить и жить

Только сознанье были не в силах они изменить.


Припев.


3.

Славные, милые,

Кришну назвавшие счастьем своим.

Всемилосердные, радость дающие

Родным и чужим.

Силы берущие в бурных потоках Святых харинам,

Дайте нам милости помнить вас вечно по именам.


Припев.


Оглавление

  • Пролог
  • 22-й годовщине ухода посвящается
  • Из хроники Харе Кришна от 4 февраля 1988 г. Москва
  • 26 декабря 1987 года
  • Из воспоминаний Сарвабхавана даса (Буниатян Гагик)
  • Из воспоминаний Саньясы даса (Сурен Карапетян)
  • Из воспоминаний Ягьи деви даси (Изабелла Бучаль)
  • Из воспоминаний Сарвабхавана даса
  • Из воспоминаний Ягьи деви даси
  • Из воспоминаний Триданди даса (Тадевос Манукян)
  • Из воспоминаний Сарвабхавана даса
  • Из допроса Шачи-суты даса
  • Из письма Шачи-суты
  • Из воспоминаний Тринанди даса
  • Из воспоминаний Шобхи деви даси (Иоанна Кудашева)
  • Из воспоминаний Ягьи деви даси
  • Моему вечному родному духовному брату Шачи суте прабху посвящается 

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии