История Франции. Том 2 Наследие Каролингов (fb2)

- История Франции. Том 2 Наследие Каролингов (пер. Татьяна Анатольевна Чеснокова) 2.03 Мб, 243с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Лоран Тейс

Настройки текста:




Лоран Тейс История Франции. Том 2 Наследие Каролингов

Предисловие

Хорошо ли мы знаем то, что мы знаем? Необходимо пояснить кое-что, прежде чем мы приступим к истории двух столетий. Как рассказать с точностью, достоверно и, главное, истинно о времени, отделяющем нас от смерти Карла Великого в 814 году, об эпохе, охватывающей отрезок времени вплоть до 1000 года, когда царствовал Роберт, второй из династии Капетингов?

Чтобы попытаться понять эту эпоху, мы обращаемся к Фукидиду, Цезарю или Тациту. Или к Нитгарду, Флодоарду и Ришеру. У нас, французов, Карнак, Акрополь, Помпея IX–X веков свелись всего-навсего к каким-то кускам какой-нибудь стены, склепам и ямкам от столбов. Одна могила Тутанхамона, без сомнения, хранила больше ценных предметов, нежели все, что оставили нам Каролинги Западной Франкии.

Во что одевался Роберт Сильный? Действительно ли был подписан договор в Сен-Клер-сюр-Энт? На каком языке говорил Людовик IV Заморский? В каком возрасте был коронован Гуго Капет? Мы пренебрегаем этими подробностями, а ведь речь здесь идет о самых значительных фигурах. Что же тогда говорить о народных массах, об имевших место событиях и об их связи, об образе мыслей и действия? Чем больше мы погружаемся в эти два столетия, тем больше сгущаются потемки.

Разумеется, существуют исторические документы, довольно многочисленные в количественном отношении. Написанные в подавляющем большинстве церковными лицами, они не ставили себе целью описывать земную жизнь. Как же истолковать, заставить говорить эти жития святых, рассказы о чудесах, канонические трактаты, даже анналы и хроники? Лишь редкие монастырские описи и дарственные грамоты, число которых растет после 950 года, бросают слабый луч света на эти весьма узкие места. Конечно же, дело касается только церкви. Светское общество в то время почти целиком погружено в молчание. Кроме того, клерикальная литература и не стремилась описывать этот, земной, мир, — скорее наоборот. Ее язык, латынь, обновленная в свете античности, была понятна все более и более узкому кругу образованных людей. Сам король Гуго Канет не понимал латыни. И даже этот язык подчас вводит нас в заблуждение или же повергает в изумление. Пример? В монастырских описях начала IX века нам встречаются разные названия при обозначении сельскохозяйственных орудий: то «соха», то «плуг». Так что же, первобытная соха или сразу уже современный плуг? В одном месте употреблен термин, которым владел автор образованный, читатель Вергилия, в другом месте виден автор не столь просвещенный. Вообще слово «плуг» могло означать «соху», и наоборот, или даже какой-нибудь промежуточный инструмент. В таких случаях археология является плохим помощником: жалкие деревянные предметы, изредка окованные металлом, почти все исчезли, не дойдя до наших дней. Итак, что же нам остается, кроме как не признаться в своей неосведомленности?

Безусловно, может сделать законные выводы тот, кто нашел клад с монетами, раскопал фундамент здания, достал со дна остов корабля, заботливо расшифровал и издал послание епископа, открыл какую-нибудь неопровержимую вассальную зависимость. Благодаря неутомимым исследованиям, наше знание с IX–X веков постоянно прогрессирует, и особенно в последние пятнадцать лет. На современные работы я буду ссылаться беспрестанно, однако не собираюсь делать из этого чрезмерные обобщения.

Исследования данной эпохи позволят лишь изредка достичь синтеза, да и то малодостоверного. Фрагментарные и рассеянные, еще существующие документы свидетельствуют, что Франция IX X веков была средоточием крайних противоположностей: завоевание территорий, образ жизни, социальные структуры, уровни культуры кардинально меняются в пространстве, даже на близком расстоянии или внутри одной и той же системы. Эволюция нигде не происходит одинаково. Кажется, что еще жива античность, сохраняется в силе романский мир, тогда как уже становится различимой система помещичьего землевладения. Короче говоря, изучение отдельных разновидностей чаще всего говорит само за себя. Хуже всего мы осведомлены в области производства, потребления и распределения материальных благ. Здесь риск приблизительности, даже искажения смысла настолько велик, что я предпочел бы ничего не добавлять сверх того, что написано об этом современниками той эпохи.

Более устойчивой и однородной представляется область идей, выражение которых является уделом узкого круга элиты: Бог, Церковь, король, соответствия между земным сообществом и Небесным Градом, вот главные понятия, которые непрерывно питали работу интеллекта, лишь отдаленно связанного с материальной действительностью. Гораздо больше нам есть что сказать о Боге, в отличие от способа производства, ибо Бог и понятие о Боге являются определяющими, производящими сами структуры. Даже на расстоянии от той эпохи






«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики